Дарья Кузнецова

КОШАЧЬЯ ГОРДОСТЬ, ВОЛЧЬЯ ЧЕСТЬ

Огнеяра

Погода была изумительная. Я вообще люблю начало осени, а уж найти лучшее время для дальней дороги и вовсе невозможно, при условии, конечно, что удастся добраться к цели до затяжных дождей и холодов. Солнце еще греет, но нет удушающего летнего зноя, и легкий ветер ласково треплет ткань одеяний и гриву коня, — благодать!

Проще говоря, Солнцеликая еще не повернулась к миру тем местом, к которому крепится хвост, но и не сверлит пристальным взглядом. Самое время начать какое-нибудь полезное и продолжительное дело без риска в неподходящий момент привлечь внимание грозной богини. Потом будет долгая зима, а к весне можно или управиться со всеми проблемами, или поставить дело твердо и уверенно, как будто всегда так было. Солнцеликая — настоящая женщина, доверчивая и обладающая девичьей памятью, перехитрить ее не так уж трудно. Главное, делать это ласково и без грубости. А вот летом, в ее время, все должно быть тихо, мирно и размеренно, к чему очень располагают длинный день и палящее солнце. Зеленеют засеянные поля, благоденствуя, жиреет скот, пишутся письма, плетутся ковры и интриги. Даже войны к лету стараются прекратить или, по крайней мере, свести к позиционному сидению.

По той же причине, кстати, и свадьбы стараются играть осенью: чтобы к весне у молодых все устаканилось и сложилось. А еще чтобы Солнцеликая не позарилась на чужого мужика. Но это уже так, между нами, девочками, мужчинам подобные соображения без надобности.

В общем, очевидно, что другого времени для исполнения договора князья выбрать не могли. Огнегривой плевать, что княжна уже две трипты лет как просватана, и жених из политических соображений честно ждал ее все эти годы. Он, говорят, и так нечеловечески хорош, а уж если Солнцеликая прослышит, что претендентка на подходе — привет далеким предкам! Она баба с характером, мстительная и до мужиков охочая, особенно — до чужих, так что житья молодым не будет.

Жалко, я никогда не узнаю, чем думала и на что рассчитывала моя матушка, когда называла дочь в ее честь — Огнеярой.

Подобные мысли вяло ворочались в моей голове уже не один час, то сворачивая к созерцанию природы, то углубляясь в философские размышления. Конские копыта звонко цокали подковами по стертой брусчатке Старой дороги, навевая сонливость и располагая к расслабленности. Кажется, в сон клонило не только меня: над обозом вообще висела ленивая тишина, все, кто мог, — дремали. Время уже перевалило за полдень, началась вечерняя трипта.

Разделение суток на часы было придумано очень давно, оказалось удачным и до сих пор не изменилось. Время так и считают тройками и триптами — «три-по-три», — хотя мы уже пару веков назад переняли у других видов гораздо более удобную в быту десятичную систему. Три трипты: ночная, серединой приходящаяся на полночь; утренняя, до полудня; и вечерняя — послеполуденная. Трипты сейчас вообще применяют только при измерении времени и, как ни странно, в армии: очень легко, внимательно прислушавшись к речи, отличить по этому признаку опытного военного от обычного человека…

…Хотя нет, увы, как оказалось, дремали не все.

— Где твои дозорные? — вырывая меня из мирного безделья, прозвучал почти над ухом низкий голос с чувственной хрипотцой, будоражащей слух и некоторые органы, не предназначенные природой для восприятия звука.

Начинается. «Песнь о страданиях Двуединого», стих три тысячи сорок восьмой. В смысле где-то я уже что-то сказанное таким тоном слышала, и не один раз.

Я нехотя открыла глаза и скосила взгляд на пристроившегося рядом всадника.

Варс Черный Коготь. При всех его недостатках — хорош, стервец, взгляда не отвести! Глаза карие, с прищуром, черты лица — рубленые, но при этом странно гармоничные, на подбородке слева — шрам. Пепельного цвета волосы собраны в косу. А разворот плеч, а ширина грудной клетки, а руки какие, а задница — мм! Отдалась бы под ближайшим кустом, да только, боюсь, не поймет он такого душевного порыва. Волки — они в принципе довольно занудные типы, а этот еще и альфа на всю голову, особо доверенный посланник своего князя и вообще — то ли дядя ему, то ли кузен. В общем, мечтать не вредно, но держаться лучше подальше.

— А что? — поинтересовалась лениво, выдержав недлинную паузу.

— А то, что на тракте порой целые караваны пропадают, — сквозь зубы процедил волк, буравя меня взглядом.

— Какая неприятность, — грустно качнула головой и приподнялась на стременах, демонстративно пересчитывая взглядом поголовье своих девчонок. — Да нет, все на месте, спасибо за заботу, — плюхнувшись обратно в седло, улыбнулась светло и ласково, со всей доступной искренностью. Варса слегка перекосило, но выдать ответную улыбку он все-таки сумел. Улыбку, подозрительно похожую на оскал… но что взять с волка?

— Вот мне и интересно, какого… почему они все здесь? Может, ты все-таки отправишь кого-нибудь вперед, на разведку?! — угрюмо поинтересовался альфа.

— Да ладно, что девчонок гонять, — легкомысленно отмахнулась я. — Места хоженые, народу полно, что тут может случиться!

— Разбойники, например, — отрывисто проговорил он.

Ишь ты, даже зубами уже не скрипит; кажется, начал привыкать.

— Ой, замечательно, вместе развлекаться — всегда веселее, — мечтательно улыбнулась я.

— Надеюсь, воинских талантов в тебе наберется хотя бы половина от самонадеянности! — криво ухмыльнулся волк.

— Больше, гораздо больше! — радостно отозвалась я. Потом немного посерьезнела и искренне попыталась успокоить собеседника: в конце концов, он не просто так переживает, а аргументированно. Наблюдательности бы ему еще и полевого опыта побольше, цены бы не было… — Послушай, родная кровь, не нервничай, все под контролем, а княжна под моей охраной уже целую трипту лет, и пока никаких накладок не было. Я понимаю, что тебе непривычно находиться под чьим-то началом, но ты попробуй расслабиться и получить удовольствие. Вдруг понравится?

— Кошки! — взбешенно сплюнул он в дорожную пыль и сжал бока лошади так, что та, бедная, всхрапнула и присела на задние ноги, а в галоп взяла с места, прыжком.

— Волки! — Я укоризненно вздохнула и покачала головой, проводив несчастное животное взглядом. В смысле лошадь, не всадника. Хотя…

А ведь наши с ним взаимоотношения могли сложиться гораздо более мирно. Это прозвучит ужасно неоригинально, но — он первый начал рычать на меня и высказывать сомнения в моей компетентности. Прямо сразу, с порога, я даже рот открыть не успела. Окинул взглядом — как милостыней одарил, и недовольно так поинтересовался, мол, вот это и есть командир нашего отряда?

Промолчать я, конечно, не смогла; как Варс справедливо заметил, потому что кошка. Это у них принято, чтобы женщина сидела дома и детишек нянчила, а у нас порядки другие. И уж он-то, дипломат недоделанный, мог бы привыкнуть к такой особенности и, по меньшей мере, промолчать.

Слово за слово, и если бы не присутствие князя, все кончилось бы рукоприкладством. Но тот воззвал к благородству посланника и моему благоразумию (на этом месте мы с волком обменялись скептическими взглядами, полными сомнения), после чего взял с нас по обещанию. С меня — вести себя прилично, с Варса — соблюдать субординацию.

Это был второй шанс, благополучно профуканный Черным Когтем. Потому что вместо попыток наладить диалог волк начал придираться к моему стилю работы и учить меня выполнять мои же обязанности. Как я только дожила до своих лет без его рекомендаций, удивительно! И ладно бы сам был матерым воякой, я бы с радостью поучилась и переняла опыт, так ведь нет, он, как и положено альфе, по командно-дипломатической части — в самых верхах. Тактику и стратегию, конечно, изучал, да все больше по книжкам.

Я бы и это стерпела, но Варс начал цепляться к девчонкам. То оружие не так висит, то хихиканье не понравилось (еще бы понравилось, если смеялись они над ним, и он это понял), то… В общем, что поделать, мужика не на шутку разозлила необходимость подчиняться женщине и ехать под бабьей охраной. А я в свою очередь тоже уперлась всеми лапами, решила под него не подстраиваться и по максимуму получить удовольствие от ситуации. Дорога длинная, по большей части — скучная, а сегодня только первый день пути; надо как-то развлекаться. Вот и стала я общаться с ним в подобном духе, вдохновенно кося под дуру гораздо более круглую, чем наблюдается в реальности, и постоянно выводя волка из себя. Благо особенно для этого стараться не надо: он вскипает бешенством от одного взгляда. Даже странно для дипломата: чем же я ему так не угодила? Или просто Варс до сих пор с нашей породой не пересекался и не привык разговаривать с женщинами на равных?

Как бы то ни было, я искренне считаю, что я в своем праве. Если бы он оказался чуть внимательнее и умнее, понял бы, что две из девчонок — птичницы, то есть — говорящие с птицами. Они своих способностей не скрывают, Вешнелея вон вообще всю дорогу с вороном на плече едет. Мог бы сообразить, что под нашим контролем пространство гораздо более обширное, чем то, которое может охватить пара конных дозорных. Но нет ведь, бабы — по умолчанию дуры! — и должны его слушаться.

Тяжело княжне среди них будет, хоть ее и готовили к традициям чужаков с детства, и даже несколько учителей было из волков, чтобы привыкала. Только, по-моему, учителя сами прижились и освоились в новой среде гораздо качественней и основательней, чем подготовили нашу малышку. Во всяком случае, все трое прочно осели у нас, двое обзавелись семьями, а одна — ребенком невесть от кого. Что по волчьим понятиям вообще-то страшнейший позор.

Но не лезть не в свои дела я приучилась еще котенком, отлично запомнив, что за такое обычно дают по ушам, по шее, и хорошо, если хвост удается унести целиком. Поэтому только изредка развлекала Лебедяну байками из собственной бурной юности, старательно выбирая связанные с ее будущей родиной. И искренне надеялась на ум и сообразительность самой княжны, которых, к счастью, хватало.

Жалко мне ее. Совсем крохой лишилась матери, да и отцу по большей части не до нее: пристроил замуж и сосредоточился на дрессировке старших парней. Оно, конечно, правильно, с этими лоботрясами проблем не оберешься, а Леда на удивление тихая, но оттого еще жальче. Да и привязалась я к ней за те годы, что мы с девчонками служили в личной охране княжны.

— Зря ты с ним так, — не успела я опять погрузиться в блаженную расслабленность, как рядом прозвучал еще один мужской голос. Насмешливый и совершенно незнакомый. Логика подсказала, что это один из двух волков, сопровождавших Варса, а потом я перевела на него взгляд — и зависла.

— Зря ты с ним так, — повторил незваный собеседник, искренне улыбаясь.

— С кем? — очнулась я, с трудом отрывая взгляд от шевелюры мужчины и переводя его на лицо.

Мамин хвост! Рыжий волк! Сколько живу — ни одного такого не видела, а этот еще яркий, да кучерявый, да с веснушками!

— Слушай, а ты точно волк? — тут же задала я вопрос в лоб, не дав ему и рта раскрыть. Выглядел и пах собеседник именно как волк, но чем боги не шутят!

— Я-то волк, но прабабка, говорят, с лисом согрешила, — усмехнулся тот, не обидевшись и не удивившись вопросу. Видимо, привык уже, вряд ли я первая так отреагировала.

— Как у нее это качественно получилось, — хмыкнула я, а взгляд против воли опять перебрался на коротко остриженные волосы, даже при длине в полпальца умудрявшиеся курчавиться. Задумалась, как же я проглядела такое чудо природы, но потом сообразила, что до сих пор голову волка покрывала черная косынка, а теперь ее не было; видимо, солнце все-таки напекло. — А шерсть у тебя тоже рыжая? И все остальные волосы на теле? — заинтересовалась тут же.

Собеседник одарил меня хитрой лисьей улыбкой и предложил:

— Хочешь, покажу? И шерсть, и все остальное.

— На привале будет видно, — хмыкнула я, окидывая рыжего оценивающим взглядом. — Вежливые мальчики, кстати, приставая к девочкам, первым делом представляются.

Хм, а хорош. Физиономия, правда, менее выразительная, чем у командира, но — рослый, крепкий, плечистый, с обаятельной улыбкой. А если немного отвлечься от шокирующе-огненной масти и приглядеться повнимательней, можно отметить и типично воинскую манеру движения, и цепкий взгляд, и тяжелый упрямый подбородок, и оружейные мозоли на ладонях, расслабленно придерживающих конский повод. Впрочем, чему удивляться? Вряд ли альфа, прихвативший с собой всего пару бойцов охраны, выбрал бы каких-нибудь никчемных неумех.

— Трай Белая Звездочка.

— И где же у тебя эта звездочка? — В первый момент поперхнувшись от смеха воздухом, я сдавленно захихикала сквозь кашель. Рыжий волк из рода Белая Звездочка. А говорят, у богов нет чувства юмора!

— Как и положено, во лбу, — насмешливо фыркнул он.

— Что, серьезно — звездочка? Даже не звезда?

— Она маленькая, на звезду не тянет, — с каменной физиономией пояснил волк.

— Повезло же тебе, родная кровь, — простонала я сквозь смех.

— Не то слово, — хмыкнул он.

— Уф, уморил. — Все еще похохатывая, я тряхнула головой. — Ох и доставалось же тебе в детстве! Ладно, извини, это я уже увлеклась, — все-таки одернула себя. — А с кем я — зря, и как именно — так? — уточнила на всякий случай, хотя было очевидно, что речь шла о Варсе.

— С альфой. Он хороший человек и командир, просто редко сталкивался с вашим племенем и не знает многих тонкостей.

— Он не тонкостей не знает, а уши не моет и смотрит куда-то не туда, — насмешливо фыркнула я.

— Что показывают, на то и смотрит, — ухмыльнулся волк. — Или ты хочешь сказать, что он первый мужик, замечающий сначала грудь, а потом все остальное?

— А говоришь — командир хороший! Какой же он хороший командир, если за грудью человека не видит? — с притворной грустью протянула в ответ. Переглянувшись, мы дружно прыснули со смеху. — Нет, но даже если так, мог бы вести себя повежливей.

— Он альфа, — волк виновато развел руками. — Он привык к беспрекословному подчинению, а тут… Извини, но с первого взгляда сложно сказать, что ты опытный командир и боец.

— Ага, особенно если смотреть на грудь, — ехидно вставила я.

— В том числе, — улыбнулся мужчина. — У нас тоже встречаются женщины-воины, но это, скорее, исключение. Да и статью они, честно говоря, больше воины, чем женщины, — задумчиво хмыкнул он. — А вот таких, как ты и твои девочки, не бывает.

— Ну да, я в курсе. Они, может, и рады бы, да кто их пустит? — Я махнула рукой. — Ладно, я-то, положим, твоего командира понимаю, да только процесс это обоюдный. Или ты предлагаешь мне смиренно кивать на каждую его глупость и бежать выполнять приказы, помахивая хвостиком? — Я даже раздраженно фыркнула под конец этого монолога. — И вообще, с чего ты его защищаешь-то?

— Он мой друг, — неуверенно пожал плечами рыжий. — Да и вообще, альфа в дурном настроении — малоприятное в общении существо, а нам еще довольно долго ехать.

— Ну так и вправь для начала мозги ему, а не мне. — Я пожала плечами. — Если он друг, то прислушается.

— Вправлять мозги альфе? — иронично хмыкнул Трай. — Я еще жить хочу.

— Значит, придется страдать дальше, — заключила философски. — А подстраиваться под представления обо мне какого-то блохастого кобеля я не намерена.

— Да я в этом и не сомневался, и никогда бы о таком не попросил. Не подстраиваться, но хотя бы намеренно не провоцировать, — улыбнулся рыжий.

— А это уж как получится, — непримиримо пригрозила в ответ.

— Нам всем не понравится, если он окончательно выйдет из себя, — мужчина предпринял очередную попытку достучаться до моего благоразумия.

— Вам — не понравится, а нам как-то плевать. — Я вновь скептически фыркнула. — У нас нет инстинктов, заставляющих беспрекословно подчиняться кому-то. Или ты полагаешь, я не смогу ему ничего противопоставить в случае драки?

— Сможешь. И это-то как раз главная проблема, — тяжело вздохнул Трай, окинув меня взором и задержавшись на выглядывающих из-за плеч рукоятях клинков.

— Ладно, предлагаю закрыть эту тему, — отмахнулась я. — Она уже начинает меня раздражать вместе с твоим альфой. Так, чего доброго, ты добьешься совершенно противоположного эффекта. Лучше расскажи про своего князя.

— Что рассказать? — опешил он.

— Ну, как минимум какой он по сравнению с Варсом? Самодур еще похлеще или более вменяемый?

Волк в ответ, поперхнувшись воздухом, издал какой-то странный булькающий звук.

— А тебе зачем? — осторожно уточнил он.

— Интересно, кому мы Леду везем, — пожала плечами. — Может, ее пора срочно спасать! — предположила я, но, глянув на перекосившееся лицо рыжего, поспешила уточнить: — Не бледней ты так, я шучу, не будем мы расстраивать свадьбу. Надо же знать, как девчонку морально поддержать и правильно настроить на мероприятие. Она, конечно, тщательно готовилась, но вдруг ты какой-нибудь ценный совет сумеешь дать?

— Кхм. Где я, а где князь, — нервно кашлянул мужчина, опасливо зыркнув по сторонам. — Он человек серьезный и разумный, не любит рубить сплеча и принимать решения в спешке, так что, если княжна… — Он осекся, пытаясь подобрать слова, а я насмешливо фыркнула и ободряюще похлопала рыжего по руке.

— Не дергайся, она не будет вести себя как я, у нас воспитание разное и жизненные принципы — тоже.

— Ты меня обнадежила, — с явным облегчением улыбнулся волк и поспешно воспользовался поводом соскочить с опасной темы. — И какие же у тебя жизненные принципы?

Окинув его насмешливым взглядом, милостиво согласилась уйти в сторону от личностей князя и его родственников. Я, конечно, не самый опытный волковед, но о куда более строгой иерархии в их народе наслышана. Это у нас нравы легкомысленные, и перемывать кости князю — любимое народное развлечение, а у них отношение к альфам весьма трепетное. Такое вот видовое ограничение. Я готова поставить на кон свое жалованье за год вперед — этот рыжий в бою стоит гораздо больше, чем его высокопоставленный приятель, но в случае прямого их столкновения у Трая просто нет шансов. Альфа берет не боевыми талантами, а волей и инстинктами. Да оно и понятно, его предназначение не драться — командовать и управлять, а ведь каждый должен выполнять свою функцию. Но все равно, мне на его месте было бы обидно. Хорошо, что эти командирские таланты распространяются только на волков.

— Он всего один, — хмыкнула я. — По максимуму получать удовольствие от жизни, но по возможности эту самую жизнь беречь.

— Очень по-кошачьи, — усмехнулся собеседник.

— А то! — гордо приосанилась я. В ответ на это движение взгляд мужчины соскользнул с моего лица в глубокий вырез рубахи, но был волевым усилием возвращен обратно. — Живем один раз, и глупо тратить этот «раз» на скучные и малоприятные вещи.

— То есть, следуя данной логике, тебе нравится твоя нынешняя должность?

— Честно говоря, наскучила уже несколько лет назад, — хмыкнула, поморщившись. — Но я решила немного потерпеть, не бросать же Ледку в последний момент на произвол судьбы. Хотя чем дальше, тем более интересной обещает быть эта поездка. — Я окинула крепкую фигуру собеседника демонстративно оценивающим взглядом.

— То есть я могу рассчитывать на твою благосклонность, несравненная? — хитро улыбнулся рыжий.

— А что, очень хочется? — насмешливо сощурилась я.

— Тебе сказать честно или соврать что-нибудь приличное? — рассмеялся он.

— Посмотрим на твое поведение. — Я ответила улыбкой, кокетливо расправила складки рубашки на груди и, стрельнув глазами, добавила: — Только я женщина требовательная, так и знай!

— Я буду очень, очень стараться! — проникновенно пообещал он, патетически прижав ладонь к сердцу. На этом наше приятное общение было прервано коротким окликом «Трай!», прилетевшим от головы обоза. Рыжий бросил на меня извиняющийся взгляд и подбодрил коня, чтобы явиться пред грозные очи командира, а я проводила его задумчивым взглядом.

Хм. А, пожалуй, стоит согласиться на его предложение. Отличная возможность разнообразить впечатления дороги, да и приобрести новый интересный опыт: свести настолько близкое знакомство с кем-то из волков мне до сих пор не удавалось. Не потому, что мало пересекалась с этими парнями, а потому, что они в большинстве своем гораздо более сдержанные, и подобные предложения принимают в штыки. У них есть две крайности восприятия женщин: либо верная жена, либо шлюха. А до замужества девушка обязана блюсти невинность, иначе — страшный позор. У нас же к интимным связям относятся гораздо спокойнее; раз природа требует, зачем себя ограничивать? Но отношение к браку, кстати, приближается к волчьему: если уж решил связать себя по рукам и ногам, так тебе и надо. Кошки существа не только блудливые, но еще и ревнивые, и поэтому от постоянного партнера бегать не принято.

Это, кстати, тоже часть обязанностей охраны — отгонять от княжны всевозможных горячих ухажеров. Да что там, дома это было нашим основным занятием! Потому небось и сосватал ее князь в младенческом возрасте, чтобы уж гарантированно не упустить дочь и доставить волку невесту, вполне отвечающую его представлениям о прекрасном.

В общем, я к чему, собственно? Это ж как бедного рыжика допекло, если он мне намеки неприличные делает? Или лично для него подобное поведение в норме?

— Ну, ты, Нирь, и шустрая, — восхищенно присвистнула Листопада, придерживая коня, чтобы поравняться со мной, едущей в самом хвосте процессии. С другой стороны пристроилась ее сестра Златолета.

Близняшки — ведьмы, и в отряде отвечают за связь с домом и всякие волшебные штучки. Как это часто бывает с близнецами, обе очень одаренные в сфере тонких энергий, и, как это бывает с близнецами почти всегда, в остальном сестры отличаются кардинально. Леся очень похожа на меня, такая же любопытная, неусидчивая и ветреная, Злата же гораздо более сдержанная, молчаливая и, главное, мстительная. И стиль — что боя, что чар — у них аналогичный: первая похожа на огонь, вторая — на яд замедленного действия.

Звено у нас сложилось классическое, причем даже не боевое, а специальное, то есть — разведывательно-диверсионное. Это я при княжне уже давно и еще пара проверенных опытных женщин, а остальных девчонок подобрали всего год назад, и подобрали на диво удачно. Даже жалко, что у такой слаженной команды такое пустяковое поручение. Две ведьмы, две птичницы-стрелка, две тени (выполняющие ту же функцию, что птичницы, только ночью и другими методами), два вихря (этим красивым словом принято называть мастеров ближнего боя; собственно, мы с ними втроем изначально и составляли охрану) и я — командир — ровная трипта. На безопасности князь не экономил. И, судя по его намекам и оговоркам, после сдачи Леды мужу с рук на руки нашей теплой компании светило заманчивое деловое предложение продолжить службу в том же составе, но в другом месте.

И вот нас, таких красивых-талантливых, какой-то волк будет учить уму-разуму? Пф-ф!

— Зависть — низкое чувство, — наставительно изрекла я.

— Ты потом хоть расскажи, как все пройдет!

— Полагаешь, у волков это происходит как-то иначе, чем у других разумных? — ехидно поинтересовалась Злата.

— В темноте, в одежде и под одеялом. Строго в полнолуние, — без раздумий выдала ее сестра, и мы дружно захохотали.

Эдак с месяц назад кто-то из девчонок откопал в библиотеке потрясающую книгу под названием «Наставления для молодых жен», причем не старую, отпечатанную меньше полувека назад. Судя по имени автора, это был как раз волк, судя по содержанию — волк лично застал времена, когда боги ходили по земле. Мы даже устроили коллективные чтения этого опуса, благоразумно исключив из своего круга княжну, на что та дулась пол-луны. Высказывалось предложение выдать ей данный литературно-культурный шедевр в качестве пособия, но, в конце концов, было решено пожалеть и ребенка, и ее будущего мужа.

В общем, сказанное Лесей являлось выжимкой из «Наставлений», касающейся интимной части супружеской жизни.

— Вообще, я еще не сказала свое решительное «да», — насмешливо вернула девочек в реальность.

— Вот как? — тут же оживилась Леся. — То есть в случае чего у меня есть шансы? А то меня любопытство загрызет!

— Есть, есть, — не стала разочаровывать ведьму. Если я для себя уже все решила, это еще не значит, что прямо сейчас дам ответ рыжему. Надо же, чтобы хоть какая-то интрига была!

А что он нас слышал, сомнений не возникало. Все слышали, кроме княжны в карете и дрыхнущих там же теней: и у нас и у волков слишком чуткий слух, чтобы не слышать разговор, ведущийся на расстоянии пяти прыжков. Если же волк вдруг сдаст назад или переключится на любопытную Листопаду — это его личные трудности и его выбор. Я слишком себя люблю, чтобы расстраиваться из-за таких мелочей.

Об одном я сейчас жалела: что не могу заглянуть в голову Варсу и понять, что он обо мне думает. Хвост даю на отсечение, рыжика он позвал исключительно во имя сохранения морального облика отряда или хотя бы во имя сохранения какой-то его видимости.

Хм, а вот об этом я не подумала. Если Черный Коготь решит испортить мне настроение, у него ведь это получится. Волки подчиняются ему напрямую, и если он выдаст Траю какое-нибудь бредовое задание на всю ночь, тот не сумеет увильнуть. Или сумеет?

Мамин хвост, а эта поездка обещает быть гораздо более интересной, чем ожидалось изначально! Может, стоит подбить девчонок на тотализатор и сделать ставки на нашего серенького? Насколько он нуден, ревнив и завистлив?

Отдавшись подобным мыслям, я опять незаметно погрузилась в расслабленное созерцание мира и духовное воссоединение с природой. Проще говоря, задремала. А что дергаться? Дорога в самом деле спокойная, птичницы начеку, от меня только и надо, что периодически возвращаться в реальность и сверяться с местностью. Ночевки распланированы заранее мной единолично, а точнее, в тандеме с кошачьей осторожностью, которую некоторые сквернословы имеют привычку обзывать паранойей. Я могу позволить себе безалаберность на словах, максимум — в выборе собственной судьбы. Но когда отвечаешь за такую уйму народа, начиная с княжны, хочешь не хочешь — а приходится думать головой.

Наш князь прекрасно это понимает, потому он нас и выбрал. И очень жалко, что не понимает Варс. Впрочем, если человек дурак, это его личная проблема, а если он еще и необучаемый дурак… Жизненный опыт подсказывает одно: от такого стоит держаться подальше.

Ничего существенного за оставшийся от приличного дневного перегона отрезок пути не стряслось, и вечером я окончательно проснулась, чтобы объявить привал.

— Ты что, собираешься спать в лесу? — мрачно поинтересовался мой личный… ладно, пусть будет моя личная мозоль на заднице… когда девчонки свернули на опушку, выбирая дорогу для кареты. Карета у нас, к слову, великолепная: легкая, прочная, в ней совершенно не трясет, проезжает она в таких местах, где любая телега завязнет. Штучная вещь, стоит столько… в общем, у меня столько никогда не будет.

— А что, комаров боишься? Не волнуйся, у нас есть пугалки, — насмешливо ответила я, наблюдая, как девчонки сноровисто прокладывают путь в придорожных кустах, чтобы выбраться на скрытую полянку.

— Ты княжну хочешь под кустом уложить? — совсем уже недовольно процедил Варс. — Меньше часа назад проехали крупный населенный пункт, еще столько же — до следующего. Почему нельзя остановиться на постоялом дворе?!

— Княжна будет спать в карете, там комфортно. Хотя мне почему-то кажется, что ты не за нее переживаешь, а за собственную задницу. Но, извини, предложить разделить ночлег с Лебедяной не могу, придется с нами, по-простому. Попроси девчонок, может, кто согласится согреть, — насмешливо подмигнула я, спешиваясь.

— А ты, как я погляжу, себе уже грелку подобрала? — раздраженно фыркнул Черный Коготь.

— Не рычи, родная кровь. Я не люблю ревнивцев и ворчунов, — обворожительно улыбнулась, уводя коня.

— Ниря! — раздался полный страдания звонкий голос, с легкостью перекрывший тихую деловитую болтовню на полянке. — Скажи, что она не права!

— Она не права, — послушно повторила я, подходя к выбравшейся наружу княжне. — А что случилось-то?

— Белолеса не дает мне выйти из кареты! — обличительно ткнув пальцем в Белку, старшую из вихрей, сообщила наша подопечная, жалобно сложив бровки домиком.

— Ну, это ты, положим, наговариваешь, — хмыкнула я, обменявшись с обвиняемой насмешливо-понимающими взглядами. — Ты же уже вышла и стоишь перед нами.

— Хорошо, я не так выразилась. — Княжна недовольно наморщила хорошенький носик. — Шагу ступить не дает от кареты. Я ноги хочу размять! Знаешь, как надоело сидеть на месте?

— Знаю. Леда, тебе в этой карете еще ехать и ехать, привыкай, — сочувственно хмыкнула я.

— Нирь, ну я же не прошусь в седло, да в этой робе особенно и не поскачешь. — Княжна еще сильнее надулась и раздраженно потеребила подол длинного прямого платья, сшитого на волчий манер. — Но можно я… не знаю, ну хоть за водой прогуляюсь?!

— Ладно, иди с девчонками. Злата! — окликнула я самую разумную из ведьм. — Возьмите с собой княжну, пусть котелки с водой несет, вам с дровами проще будет.

Та в ответ только пожала плечами и приглашающе махнула Леде рукой. Княжна, издав восторженный писк, подхватила юбку и припустила к дожидающимся на краю поляны близняшкам.

— Тяжело ей будет с этими занудами. — Белка, повторив мои мысли, со вздохом качнула головой. — Совсем ведь девчонка еще!

— Политика, — с таким же вздохом согласилась я. — Да ладно, не могут же они все быть такими занудами. Что у них, и дети такие же?

— Я ни одного волчонка в своей жизни не встречала, — развела руками вихрь. Я посмотрела на нее задумчиво.

— Хочешь сказать, с ними что-то не так? — уточнила, хмурясь.

— В каком смысле? — вскинула та светлые брови.

— Ну, не так, как у нормальных людей. Может, они размножаются как-то иначе? Почкованием там. И появляются на свет сразу взрослыми и вот такими угрюмыми, — я медленно кивнула на трущихся в стороне волков. Белка проследила за моим взглядом, сосредоточенно покивала.

— Учитывая «Наставления»? Не удивлюсь. — Она опять медленно качнула головой. Потом мы вновь переглянулись и, пофыркивая от смеха, разошлись заниматься своими делами. Белолеса двинулась вслед за ведьмами — лишний раз проследить, чтобы княжну никто не обидел, — а я начала готовить место под кострище.

Есть у меня одна маленькая женская слабость: я люблю вкусно покушать. А учитывая, что не всегда это получается, да и «вкусно» у всех бывает разное, так сложилось, что мне пришлось научиться готовить. Я даже со временем полюбила это занятие. Правда, свои тайные наклонности стараюсь не афишировать, а то окружающие пытаются сесть на шею; но при распределении обязанностей благородно согласилась на пост штатного кашевара. Немного поупрямилась для порядка, чтобы еще больше ценили, но довольно быстро позволила себя уговорить.

Так что, когда вернулась гордая успешно выполненным поручением Леда с двумя внушительными котелками воды (даже, скорее, котлами, на такую-то ораву!) в сопровождении нагруженных дровами девчонок, у меня уже был установлен таганок, под которым весело потрескивал небольшой костер, сложенный из набранного в радиусе трех прыжков хвороста. А еще были отложены припасы на вечер. Поскольку путь пролег по достаточно обжитым местам и финансировался князем, необходимости в экономии я не видела, так что ужин планировался плотный. Наваристая каша с мясом, мешок свежих фруктов, мешочек разнообразных сладостей и душистый травяной чай. Что еще нужно для счастья?

Запах еды в конце долгого дня традиционно оказал на присутствующих объединяющее воздействие. Даже заспавшиеся тени выбрались из кареты, зевая, потягиваясь и встряхиваясь. Тихо перефыркиваясь, принюхиваясь и прислушиваясь, они обежали поляну, заглянули под каждый куст и только потом подтянулись к костру, приняв человеческий облик.

Из волков первым к нашей девичьей компании присоединился, конечно, Трай, подгадав момент так, что как раз подошла каша. Причем не просто присоединился, а втиснулся рядом со мной. Даже странно, что ему не хватило наглости сграбастать меня в объятия, для волка подобное поведение было бы нормальным. Не исключено, что от опрометчивого поступка рыжего удержал хвост. Как известно, у большинства оборотней именно он является индикатором неприятностей, а у опытного воина данная часть организма наверняка весьма чуткая. Во всяком случае, волк должен был почуять, что излишняя бесцеремонность будет стоить ему дорого. Конечно, не жизни, но потраченных нервов и возможности приятно провести ночь — точно.

Оставшихся мужчин, Варса и третьего волка, нелюдимого и угрюмого светловолосого великана, к столу вежливо пригласила сердобольная княжна. Я была уверена, что они того не стоят, и если желают изображать гордую неприступность — пусть занимаются этим и дальше, но свое мнение придержала при себе.

После плотного ужина подобрели и расслабились даже эти два зануды. Пока пили чай, завязались тихие ленивые разговоры, кто-то из девчонок чистил оружие, близняшки заинтересованно изучали растущие в ближайших окрестностях травы, Багряница (вторая из вихрей) с видом бесконечно довольного жизнью существа переплетала птичнице Гневияре косу. Коса, к слову, у Яни была знатная, в две мои руки толщиной и длиной до бедра. Как шутила сама птичница, в уложенном вокруг головы состоянии заменяла любой шлем — что прочностью, что весом.

— Рян, а, Рян! Спой нам что-нибудь, а? — заканючила княжна.

Багряница рассеянно пожала плечами — мол, почему нет? — и, мгновение подумав, тихо запела. Голос у вихря — заслушаешься, так что просьбу Леды с энтузиазмом восприняли все. А вскоре вообще начали подпевать, да и я тоже не удержалась. Песня была старая, воинская, широко известная и любимая. Светлая и грустная, про дорогу, которая начинается от родного порога и в конце приводит к нему же, но — не всех.

Многоголосье вышло на редкость слаженным. Впрочем, чему удивляться, если целый год практиковались? Тренировки — тренировками, но при спокойной жизни и отсутствии необходимости куда-то ехать свободного времени у нас оставалось с избытком. Надо же его на что-то тратить!

К середине я поняла, что подпевает и Трай, только очень тихо, себе под нос, явно чтобы не портить стройный хор. Даже третий волк, чьего имени я не знала, беззвучно повторял себе под нос слова песни, прикрыв глаза. Один только Варс сидел молча, но не надувшись, а озадаченно-задумчиво. Он вообще с начала ужина не проронил ни слова и наблюдал за нами с растерянным выражением лица; кажется, не верил собственным глазам. Из-за этого мне даже лень было над ним подтрунивать.

В принципе удивление волка понятно. Он только-только начал привыкать к мысли, что его окружает некое подобие воинов, а тут вдруг такие типично девичьи посиделки, и надо начинать все с начала. Боюсь, завтра, окончательно разуверившись в наших профессиональных качествах, он мне вообще житья не даст. Вряд ли в его голове сумеют гармонично сложиться воедино солидный воинский опыт, безупречное владение клинками, вышивка и тайная страсть к сентиментальным книжкам про любовь — это я сейчас про Белолесу, не про себя. А между тем девчонки-то все молодые, и интересов, помимо войны, у всех хватает.

Белку, единственную из всей трипты, я могла бы назвать своей подругой. Не потому, что остальным не доверяла — я, не задумываясь, доверила бы любой из них жизнь — просто с ней у нас было гораздо больше общего, начиная с возраста. Обе значительно старше остальных, почти ровесницы, да и знакомы лишь немногим меньше, чем наша княжна прожила на свете. Еще, конечно, была Багряница, но у нас с ней слишком разные пути: Ряна, в отличие от нас, женщина семейная.

В общем, хорошая подобралась команда, сложилась и сплотилась очень быстро. Интересно, хотя бы к концу пути до Варса это дойдет?

За день никто особенно не устал, так что песнопения и тихая болтовня начали потихоньку сходить на нет уже в темноте, когда солнце село. Первыми нас покинули птичницы — единственные, работавшие днем, — и это послужило остальным сигналом разбредаться.

— Нирь, а пойдем, я тебе кое-что интересное покажу, — с многообещающей ухмылкой предложил рыжий. — Ты такого еще не видела, готов поспорить.

— Да ладно? — Я насмешливо вскинула брови. — А ты себя не переоцениваешь?

Мужчина в ответ весело фыркнул, пружинисто поднимаясь на ноги.

— Ход твоих мыслей мне нравится, но я вообще-то о другом.

— О чем же? — уточнила, не спеша вставать.

— Сюрприз. Тебе понравится, обещаю! — сказал он, протягивая ладонь. Еще немного посомневавшись для порядка, я уцепилась за его руку и тоже встала.

— Ну, раз обещаешь, — кивнула и обернулась к оставшейся у костра подруге. Правда, даже рта открыть не успела.

— Я поняла, я за старшую, — ухмыльнулась Белка, окинув нас задумчивым взглядом. — Будешь должна!

— Вот еще, — недовольно фыркнула в ответ. — Вспомни, сколько ты мне должна, и успокойся.

Вихрь рассмеялась, а я позволила мужчине утянуть себя с поляны. Даже ладонь, которую волк машинально поглаживал большим пальцем, отнимать не стала.

Ночное зрение — полезная вещь, а в свете полной луны мы и вовсе чувствовали себя как днем. Начинать разговор Трай не спешил, а я хоть и терзалась любопытством, сюрприз решила не портить и вопросами его не донимала. И так понятно, что рыжий придумал нечто действительно интересное.

Шли скорым шагом несколько минут, так что от лагеря успели удалиться прилично. Местность здесь была дикая, скалистая — и не скажешь, что совсем рядом широкий наезженный тракт. В конце концов мы выбрались на относительно открытое пространство у подножия высокого холма и еще пару минут прыгали по камням, двигаясь вокруг него и забирая немного вверх. Я, окончательно заинтригованная, уже готова была прижать спутника к стенке и потребовать пояснений, когда мы вышли к озеру. Совсем небольшое, плавать в нем не получилось бы; да и не следовало, судя по поднимающемуся над водой пару.

Я восхищенно присвистнула:

— Ого! Как ты нашел это место?

— Очень хотелось искупаться, — удовлетворенно усмехнулся Трай. — Ну что, составишь компанию?

— Кем надо быть, чтобы предложить честной кошке влезть в воду? — насмешливо поинтересовалась я, с интересом оглядываясь. Озерцо лежало в каменистой расщелине, со всех сторон его прикрывали скалы, что исключало как нежеланных свидетелей, так и вероятность случайного обнаружения его кем бы то ни было. Интересно, как мужчина все-таки на него наткнулся?

— Наверное, очень хитрым, умным, прозорливым и замечательным существом? — ехидно отозвался тот, снял свою косынку, следом — перевязь с мечом, жилетку из грубой кожи и свободную рубаху, после чего отвернулся, аккуратно складывая одежду. — Ну так что, будешь смотреть или все-таки — купаться?

— Ладно, твоя взяла, — мурлыкнула я, шагнула ближе к распрямившемуся мужчине и прижалась к его спине, уткнувшись носом меж лопаток.

Волки в целом, на наш кошачий взгляд, пахнут не то чтобы неприятно… просто непривычно и слишком резко, нужно немного притерпеться. Запах же этого рыжего нахала мне нравился; то ли я привыкла, то ли дурманящий терпкий привкус желания, ставший сейчас особенно отчетливым, сглаживал впечатление. Трай под моими руками напрягся, но замер, позволяя проявлять любопытство и дальше. Мои ладони погладили мощные мышцы груди, путаясь в курчавых волосках (готова поклясться — рыжих, жалко, что ночью цвета обманчивы), скользнули вверх, к плечам, потом — обратно вниз, по ребрам, к пояснице и спине. Попутно я нащупала несколько неровностей на коже — рубцы старых шрамов.

Это только в сказках у оборотней по волшебству, мгновенно и бесследно, исчезают все раны, на практике же мы просто очень живучи. Наши тела — точно так же, как у прочих смертных, — хранят память о прожитом. Тело, которого я сейчас касалась, помнило многое; но это нормально, я могу похвастаться тем же. Единственное, что немного озадачило, это тонкие и явно очень старые светлые полосы на спине, напоминавшие следы хлыста, — я бы и не заметила, если бы не уткнулась прямо в них носом.

Но сейчас мне это было совершенно неинтересно. Погладив растопыренными ладонями широкие плечи, опять скользнула вниз, на этот раз — переместила руки на живот. Пощекотала кончиками пальцев пресс и начала невозмутимо расстегивать ремень.

— Кош-шка, — насмешливо прошипел мужчина, но вырываться, однако, не спешил.

— Волк, — не осталась я в долгу и вместо бестолкового шипения, дразнясь, провела кончиком языка вдоль позвоночника. От этого прикосновения Трай вздрогнул, а я удовлетворенно усмехнулась и запустила ладони под ремень брюк. Ну так, исключительно из любопытства, оценить перспективы и степень заинтересованности партнера в происходящем.

И то и другое впечатляло.

— Прекрати, — хрипло выдохнул мужчина, перехватывая за запястья мои шаловливые ручки и выуживая их из собственных брюк.

— А то все кончится, не успев начаться? — съехидничала я.

Он сначала развернулся в моих объятиях и за бедра прижал меня к себе, и только потом с ухмылкой ответил, наклонившись к самому моему лицу:

— А то ты рискуешь вернуться в лагерь в обнаженном виде, потому что одежду придется выкинуть.

Свои намерения он подтвердил глубоким жадным поцелуем. Я почувствовала, что уже и сама потихоньку плавлюсь от желания.

Какой все-таки темпераментный волк, и как удачно он мне попался. При княжьем дворе на княжьей службе особенно не разгуляешься, так что я успела всерьез изголодаться по такому искреннему первобытному желанию без всяких задних мыслей.

— Лучше раздевайся сама, — со смешком порекомендовал Трай, все-таки размыкая объятия, и сам принялся избавляться от оставшейся одежды.

Я не заставила себя уговаривать. На камни сначала аккуратно легли перевязь с клинками, широкий пояс с метательными ножами, а потом уже кое-как полетела остальная одежда. Рубашку я стряхнула быстро и волосы распустила, а вот с остальным пришлось повозиться, расстегивая ремни. Заканчивала процедуру с уже слегка дрожащими руками, из чистого упрямства не прибегая к предложенному волком простейшему методу — разорвать все Солнцеликой под хвост.

Усугублял мое состояние вид демонстративно расслабленно сидящего на камне обнаженного Трая и его жадный взгляд. Но я в итоге одержала победу и, независимо подойдя к кромке берега, аккуратно пощупала носочком воду. Она была не то чтобы горячей, но очень теплой: самое то.

Волк оказался нетерпеливым и не гордым, подошел сам. Вновь прижал меня к себе, запустил пальцы в волосы, слегка массируя затылок, отчего отчаянно захотелось замурлыкать, но я пока сдерживалась. Еще один обжигающий поцелуй, и Трай, чуть отстранившись, тихо уточнил:

— Ты не против, если первый раз получится грубо?

— А если против? — насмешливо поинтересовалась я, чуть подаваясь вперед и игриво покусывая нежную кожу шеи.

— Я потом извинюсь, — выдохнул он, рывком разворачивая меня спиной к себе.

— Все так плохо? — усмехнулась я. Исключительно для порядка: ничего против я не имела. Одна ладонь мужчины сжала мою грудь, вторая скользнула меж бедер, лаская. Шумный вдох возле самого уха — и тихий неразборчивый выдох:

— Ты даже не представляешь, насколько. Так сладко пахнешь, что сдерживаться невозможно…

Тут он, конечно, был не прав: представляла, и очень хорошо. Я сама мелко дрожала от возбуждения и с трудом боролась со рвущимися с губ призывными стонами. А когда он заставил меня слегка нагнуться, проложив дорожку из поцелуев от лопаток вверх и завершив ее ощутимым укусом, дернулась от прокатившейся по телу волны жара, не удержавшись от судорожного всхлипа. Тут уже стало не до гордости и сохранения хорошей мины — инстинкты у нас все-таки одинаковые, и в такие моменты они особенно сильны, поэтому я сама прогнула спину, чтобы мужчине было удобнее. Других намеков не понадобилось.

Волк не соврал; сейчас он явно не был настроен на какие-то игры, а просто брал то, что хотел. По праву мужчины, по праву сильного, но было бы лицемерием с моей стороны предъявлять ему какие-то претензии. Гордость и независимость, конечно, хороши и являются существенной частью кошачьей натуры; но правда подчиняться здесь и сейчас было не только правильно с точки зрения ликующих инстинктов, а еще и чисто физически очень приятно. Сильный, темпераментный, выносливый, вкусно пахнет — идеальный мужчина! Пожалуй, я согласна подобным образом провести не только сегодняшнюю ночь, но и несколько ближайших.

Разрядки мы достигли одновременно и некоторое время не двигались, выравнивая дыхание и прислушиваясь к ощущениям. Потом Трай медленно отстранился и настойчиво потянул меня к озерцу. Вдохновленный покладистостью разомлевшей кошки, уже через шаг передумал и легко подхватил на руки. Протестовать было лень, и я позволила волку не только отнести меня к воде, но и устроить у себя на коленях. Против последнего действительно не возражала: мужчина был явно мягче и приятнее на ощупь, чем острые камни на дне.

— Ну что, мне начинать извиняться? — иронично поинтересовался он.

— Смотря за что, — хмыкнула в ответ. — Не люблю, когда меня таскают на руках, а все остальное мне понравилось. Действительно понравилась. И я даже согласна простить тебе эту фамильярность в обмен на душещипательный рассказ.

— О чем? — озадаченно вскинул брови Трай.

— Как ладный темпераментный мужик с хорошо подвешенным языком дошел до того, чтобы приставать к незнакомым кошкам с неприличными предложениями, — фыркнула я.

— А-а… — протянул он, рассмеявшись, и расслабленно откинулся на спину, так, что над водой осталась торчать только голова и частично плечи. Глянув на его довольную физиономию, я последовала примеру. Только на камни, разумеется, не сползла, а улеглась спиной на широкую грудь мужчины, пристроив голову у него на плече. Возражать волк не стал; более того, тут же воспользовался собственным положением и начал медленно поглаживать мои грудь и живот. Пока без подтекста, но явно с удовольствием и с намеком. — Да все просто. Я полгода проторчал на границе со степняками, в самой глуши, какие там женщины! Только вернулся, даже рюкзак разобрать не успел, наткнулся на Варса, и вот я здесь.

— Ага, то есть я удачно подвернулась под руку и все остальное? — захихикала в ответ. — И в эту ночь ты будешь по-всякому отрываться, так что в лагерь я вернусь в лучшем случае к утру?

— Как мне повезло встретить настолько понятливую женщину, — хмыкнул он. — Я, признаться, ожидал, что тебя подобное отношение может обидеть.

— Пф-ф! — не сдержавшись, фыркнула я. — Ты полагаешь, я тут с тобой по большой и чистой любви с первого взгляда, что ли?

— Нет, я полагаю, ты здесь из любопытства. Все ли у волков так же, как у остальных разумных, — явно кривляясь, ехидно передразнил он Злату. Ишь, какой злопамятный. — Кстати, откуда сомнения-то?

— Исключительно из достоверных источников, — убежденно заявила я. — Их возникновению помогло изучение методических пособий и научной литературы!

— Какие же методические источники вам таких глупостей наговорили? — хмыкнул он, явно не купившись на серьезный тон.

— Вот еще, буду я всякую ерунду с собой таскать, — поморщилась недовольно. — К тому же книга из княжеской библиотеки. Приедем к вашему князю, напомни, я тебе назову автора, ознакомишься. Надеюсь, читать ты умеешь?

— По слогам, — гордо заявил он.

— Какой ты талантливый, — прыснула со смеху.

— А еще я считать умею. Раз, два, три, много! — продемонстрировал волк.

— Даже не талантливый, гениальный! — присвистнула я.

— М-гм, — согласно промычал он, осторожно прикусывая зубами краешек моего уха. Одна его ладонь медленно двинулась по моему животу вниз. — А еще я честный и благородный, поэтому планирую выполнить свое обещание не давать тебе скучать ночью и заодно загладить собственную грубость, — вкрадчиво проговорил мужчина, щекоча дыханием мое ухо, пока пальцы мягко и осторожно дарили чувственную ласку. — И, подозреваю, не только этой ночью; кажется, тобой решительно невозможно насытиться.

— После полугода в степи? Какой изысканный комплимент, — хихикнула я, заводя руку за плечо и запуская пальцы в густые волосы на затылке мужчины.

— Я старался, — хмыкнул он.

И честно продолжил стараться. В его руках я то мурлыкала от удовольствия, то стонала и ни на секунду не пожалела о своем согласии провести с ним эту ночь. С Траем оказалось неожиданно легко; и не скажешь, что волк.

Варс Черный Коготь

Ночь прошла нервно. Во-первых, я совершенно отвык от ночевок под открытым небом, да еще и в зверином облике. А во-вторых, я вполне рисковал к концу путешествия в подобной компании поседеть. Потому что после сегодняшнего вечера сомнения в опыте и навыках всего отряда охраны, а не только их командира, переросли в твердую уверенность: толку от них никакого. Потому что когда женщина берется за оружие, достойный результат достигается лишь в отдельных случаях, и это явно не моя ситуация.

Я специализировался на степняках, поэтому с кошками раньше дела не имел, но об их безалаберности наслышан. Правда, опрометчиво полагал, что слухи сильно преувеличены. Когда князь попросил сопроводить делегацию и оказать полагающиеся почести его будущей жене, встретив ее от имени правителя, я удивился, но принялся честно исполнять свой долг. Большой эскорт брать не стал — зачем выражать недоверие кошачьему князю? — прихватил только пару особо доверенных воинов. Как раз удачно вернулся с юга Трай, да и Грем слонялся без дела, а вдвоем они стоят хорошего отряда.

Насторожился я в тот момент, когда мне представили командира охранников. Нет, бесспорно, Огнеяра хороша, но исключительно эстетически. В первый момент я подумал, что ее отправили как протеже и, вероятно, любовницу князя. Но, посмотрев на весь этот, с позволения сказать, «отряд», понял, насколько точно молва характеризовала наших соседей.

Одно радовало: княжна, хоть и демонстрировала горячность и порывистость, явно отличалась от своих сопровождающих в лучшую сторону, а все недостатки можно было простить, списав на ее юность. Я бы искренне посочувствовал Райму, окажись его невеста столь же невоспитанным и диким существом, как та же Огнеяра.

Окончательно добил меня Трай. Впрочем, я почти не злился, поскольку частично был виноват в его поведении: не дал человеку отдохнуть с дороги. И чисто по-мужски понимал его желание совместить дорогу с отдыхом, тем более что кошки, все как одна, оказались хороши, и при этом все как одна — полностью доступны. Я Траю даже, наверное, где-то завидовал, особенно когда сладкая парочка вернулась под утро до неприличия довольная и распространяющая вокруг себя характерные запахи.

Но поведение друга все равно раздражало. При всей безалаберности и слабости рыжего к женщинам, раньше он себе такой вольности не позволял. Оставить лагерь ради интрижки — на него это не похоже.

В общем, я не выспался и утром поднялся в еще более скверном настроении, чем вчера. А при созерцании утренней побудки кошек и последовавшего за ней бедлама меня и вовсе посетило настойчивое желание кого-нибудь убить. Хорошо бы — всех, кроме княжны, после чего закинуть ту на лошадь и со скоростью особого гонца вернуться домой. Или, по меньшей мере, оказаться по нашу сторону границы и никогда больше не пересекаться с ближайшими соседями. Степняки, при всех их недостатках, определенно воспринимались значительно легче.

Если взглянуть на эту картину отвлеченно, ничего особенно ужасного в происходящем не было. Взять праздничное утро из детства, когда сестры готовились к гуляньям, и умножить на пять — получится то же самое. Кошки смеялись, болтали, группами отправлялись умываться к протекающему неподалеку ручью, помогали друг другу причесываться, неторопливо собирали мистическим образом расползшиеся по поляне вещи — мирная пастораль.

Если бы не одно «но». Это был, ингвура мне на холку, лагерь боевого отряда! Во всяком случае, они себя именно так называли и позиционировали. Дисциплина? Воинский долг? Да они слов таких не знали! А «утреннее построение» небось вообще посчитали бы ругательством!

У меня появилось устойчивое ощущение, что этот кошак облезлый, их князь, попросту решил над нами поиздеваться. Оставалось уповать только на удачу, относительную безопасность дороги, себя и Трая с Гремом. Надеюсь, в случае неприятностей втроем получится отмахаться; а эти девицы — скорее, магнит для проблем, чем защита хоть для кого-то, начиная с самих себя. Потому что компания расслабленных, откровенно одетых и при этом весьма привлекательных девушек — явная провокация для любой шайки. Даже для той, которая поостереглась бы нападать на нас троих. Впрочем, на фоне такого цветника нас просто не заметят.

Точнее, боеспособных волков, увы, осталось всего двое. Трай выглядел расслабленно-сонным и неприлично довольным, по сторонам не смотрел и тоже, кажется, чувствовал себя, как на увеселительной прогулке. При взгляде на него так и представлялся лениво помахивающий хвостом рыжий волк со свешенным набок языком.

Впрочем, мне все же хватило выдержки, чтобы ни на ком не сорваться. Помогло не столько нежелание рычать на женщин, сколько понимание: бесполезно. В лучшем случае от меня просто отмахнутся, в худшем я стану посмешищем. Не драться же с ними в самом деле!

Постепенно злость и раздражение перегорели и вылились в обреченную усталость, чему со своей стороны поспособствовала бессонная ночь. Пусть боги решают, что будет с этими «воительницами», все равно я ничего не могу изменить.

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался я, в конце концов, у едущего рядом Трая. Первую половину дня он попросту дремал — серьезный повод для зависти, у меня никогда не получалось спать на ходу, — а сейчас выглядел вполне бодрым.

— Более чем, — ухмыльнулся тот. — Правильно говорят: лучшей любовницы, чем кошка, боги не придумали.

— Не преувеличиваешь после длительного-то воздержания? — хмыкнул я. Глушилка, позволяющая спокойно разговаривать без риска быть случайно (или намеренно) услышанными, исправно работала, так что мы могли особенно не стесняться в выражениях.

— Обижаешь, — фыркнул рыжий и мечтательно сощурился. — Никогда не встречал такой горячей особы! Она…

— Только от подробностей меня избавь, — поморщился я. — И что, даже брезгливость не просыпается?

— Варс, может, тебе сладенького чего съесть, чтобы хоть немного кислую мину подправить? — рассмеялся Трай, но при виде моей мрачной физиономии отвел взгляд и извиняющимся тоном проговорил, пожав плечами: — Да ладно тебе строить из себя поборника нравственности, вместе в юности в Веселом квартале куролесили, не очень-то ты там возражал против женских ласк.

— А тебе не кажется, что шлюхи честнее? — Я вопросительно вскинул брови. Трай неопределенно передернул плечами, с преувеличенной задумчивостью разглядывая гриву коня, а я, наконец, сообразил, в чем дело, и поспешил отвести взгляд. — Извини, это инстинктивно выходит.

— Да я как бы в курсе, привык, — весело фыркнул он. — Тебе в плюс можно поставить хотя бы то, что ты вообще это замечаешь и находишь нужным прекратить воздействие, обычно с вами тяжелее. А про Нирю… Сколько там у нее мужчин было, мне без разницы, и про честность не скажу, а в остальном, по-моему, это просто идеальная женщина. Ну, сам подумай. Красивая, неглупая, страстная настолько, насколько это вообще возможно. И при этом ни жениться не надо, ни от оскорбленного мужа прятаться, да еще и делает она все это не за деньги, а ради собственного удовольствия. И даже на подарки тратиться не придется!

— Сплошная экономия, — язвительно фыркнул я.

— И это тоже. — Рыжий беспечно пожал плечами. — Да ладно, что ты на нее так взъелся? Правда, что ли, ревнуешь? — весело ухмыльнулся он, но тут же поспешил уточнить: — Это была шутка, если что!

— Я так и понял, — поморщившись, тяжело вздохнул. — Да я не то чтобы на нее… Раздражает меня этот, с позволения сказать, «отряд».

— Да ладно, хорошие девчонки!

— Не знаю, насколько они хорошие, не пробовал. На подружек княжны они еще с натяжкой похожи, хотя, как ты удачно заметил, куда больше тянут на девочек из Веселого квартала. А вот на вооруженный отряд охраны — уже не очень. И меня раздражает, что не только они позволяют себе подобное, но и ты в столь щекотливой ситуации даешь волю инстинктам. Неужели сложно потерпеть еще десяток дней? — Я хмуро покосился на друга. Выражение его лица было странным, как будто он решал, улыбнуться или нахмуриться, и при этом еще искренне удивлялся.

— Варс, а ты с кошками совсем никогда не имел дела? — наконец осторожно уточнил Трай.

— Сам знаешь, я из степи почти не вылезал, это ты успел помотаться по миру, — отмахнулся я. — А что?

— Эм… Ты совсем не в себе или способен воспринимать конструктивную критику?

— Можно попробовать. — Весьма озадаченный подобным вступлением, я пожал плечами.

— Ты не прав, — коротко сообщил Трай.

— Ты говорил про конструктивную критику, а она подразумевает наличие определенной аргументации, — попенял я другу.

— Да, извини, я просто пытаюсь сообразить, как бы тебе это объяснить так, чтобы ты поверил. Если ты совсем никогда не пересекался с кошками, это будет трудно, — усмехнулся рыжий. — О! Идея. Ты доверяешь мне как воину? В смысле моему мнению и опыту?

— Вполне, — хмуро кивнул я, по-прежнему не совсем понимая, куда он клонит.

— В общем, я тебе готов чем угодно поклясться, что эти девчонки — великолепный боевой отряд. То есть по-настоящему великолепный. Не в том смысле, что они выглядят хорошо, а в том, что они действительно профессиональные воины.

— А ты не влюбился ли, часом? — с нервным смешком уточнил я.

— Варс, — с укором протянул Трай, сотворив охранное знамение, — как ты можешь предполагать столь ужасные вещи? Нет. Просто я знаю, о чем говорю. Извини, но Ниря или любая из тех двоих, что едут на козлах в карете, тебя разделают подчистую, особенно с учетом их устойчивости к воздействию воли альфы. И Грема разделают с большой вероятностью, они для него слишком неудобные противники, быстрые и верткие, да еще «двурукие». Меня… не знаю, можно установить опытным путем. Я легче и быстрее Грема, так что с этими девочками мы примерно на равных. «Вихрями» коты абы кого не называют, они действительно лучшие из лучших.

— А ты не преувеличиваешь? — недоверчиво нахмурился я. Потому что прекрасно знал, чего стоит в бою Трай.

— Ну… если Грему немного повезет, и он сумеет задеть кошку, это будет безоговорочная победа: ей придется долго лечиться, это при лучшем раскладе. Но у тебя точно нет шансов, я тебе чем хочешь поклянусь. — Он развел руками.

— А остальные? — задумчиво уточнил, бросив взгляд через плечо. Мирно щебечущие на козлах фигуристые красавицы настолько не тянули на опытных бойцов, что я почти готов был поверить во временное помутнение рассудка Трая.

— Да я особенно не вдавался в подробности, но готов поставить свой хвост или даже что-нибудь более ценное на то, что они тоже тут не просто так. У князя Черногора, конечно, есть свои недостатки, но он ни в коем случае не дурак и уж точно не будет подставлять дочь под удар.

— То есть слухи о безалаберности кошаков все-таки преувеличены? — задумчиво уточнил я.

— Ну, как тебе сказать… Они в среднем не более безалаберные, чем я, — ухмыльнулся рыжий, а я насмешливо хмыкнул:

— То есть слухи даже преуменьшены?

— Ага, — радостно согласился Трай и заговорщицки подмигнул. — А ты постарайся расслабиться и получить удовольствие от поездки, мы под надежной охраной. На них не рычать надо, ими надо любоваться, пока есть такая возможность. Ну и пользоваться случаем познакомиться поближе и совершить культурный обмен, — рассмеялся он.

— Спасибо, от обмена я лучше воздержусь.

— Зануда. На тебя степняки дурно повлияли, ты от них всякого нехорошего нахватался, — продолжал веселиться Трай.

— От кого же ты тогда нахватался?

— А я такой с рождения, — гордо приосанился друг. Я хотел съязвить на ту же тему, но вовремя опомнился и одернул себя. Шутки шутками, а бить по больному — весьма низкий поступок. Даже несмотря на то, что Трая по-настоящему трудно хоть чем-то задеть.

— Ладно, Белогривый с тобой, развлекайся. — Я махнул рукой. — Будем считать, я тебе поверил.

Огнеяра

— Нирь, он на тебя запал! — вырвал меня из глубокой задумчивости голос Леси. Ладно, вру, не задумчивости, а полноценного сна. Изголодавшийся по женскому обществу волк оказался удивительно неутомим. Нет, я, конечно, не внакладе и всем довольна, но спать от этого хотелось не меньше.

— Кто? — коротко вздохнула я.

— Волк же! — возмущенно пояснила ведьма. Вот как у нее получается визжать шепотом, а?

— Лесь, их трое, о котором ты сейчас? — уточнила, растирая лицо ладонями, чтобы проснуться. — Если о рыжем, то это случилось еще вчера, ты опоздала. Уже все было, и даже ЭТО тоже, — доверительно сообщила я.

— Тьфу! Что у вас там было, все в курсе, видели, какие вы довольные приползли под утро, от тебя до сих пор этим рыжим пахнет. Я не о нем, — возмущенно фыркнула кошка.

— Да? Удивила, продолжай. — Я озадаченно вскинула брови.

— Главный их, альфа! Он сам сказал!

— Что он тебе сказал? — Я подняла одну бровь и воззрилась на Листопаду уже совсем ошарашенно.

— Ну ладно, не совсем сказал, — пошла на попятный ведьма. — Он тебя точно ревнует, я вот просто на все сто процентов уверена! Только ему гордость не позволяет сознаться, он же весь такой разэтакий, а тут какая-то блудная кошка…

— Ой, ну и пусть не сознается дальше, — поморщилась я. — Мне же спокойней.

— Ага! Значит, тебе он тоже нравится! — обличительно ткнула в меня пальцем ведьма.

Я от такого заявления поперхнулась воздухом и, прокашлявшись под торжествующим взглядом Леси, сумела только протянуть не слишком вразумительно:

— Мнэ-эм?

— Тебе-тебе, я же вижу! — убежденно заявила она. А я окинула Листопаду очень задумчивым взглядом: когда у ведьмы начинаются галлюцинации, это дурной знак.

— Да видеть-то ты можешь что угодно, главное, ничего по этому поводу не предпринимать, — философски хмыкнула в ответ.

— Но я… — тут же начала возмущаться Леся, утвердив меня во мнении, что направление миграции мыслей в хорошенькой головке я почувствовала правильно.

— Ты-ты, — кивнула, разглядывая Листопаду подчеркнуто пристально. — И все остальные, кого ты попытаешься склонить к безобразиям, тоже! Ты из зависти, что ли, развлекаешься? — уточнила ехидно.

— Да ну тебя, — обиженно надулась та. — Я к ней со всей душой, а она…

— А зачем ты их вообще полезла слушать, душевная моя? — предпочла я сменить тему.

— А зачем он постоянно глушилку включает? Значит, есть, что скрывать! — сделала логичный вывод ведьма. — Мы вчера с девочками посовещались, и Велька договорилась с его лошадью.

— Вот когда надо полезное дело сделать, Вешнелея, значит, только по птицам, да? А когда подслушать и посплетничать — тут хоть с насекомыми общий язык найдет! — фыркнула насмешливо. — Да ладно, не дуйся, я шучу. Правильная инициатива, мало ли, до чего они там еще договорятся! Но вы и по делу слушайте, а не только сплетни собирайте. Ничего интересного не было?

— Нет, — недовольно наморщила нос ведьма. — Скучные они, вообще по большей части молчат. Или ерунду какую-то обсуждают. Из интересного только про тебя было, но, думаю, для тебя не секрет, что Трай считает тебя лучшей женщиной, с какой его сводила судьба. А Варс — завидует!

— То есть ты предлагаешь соблазнить и его? — хихикнула я. — Или обоих сразу? — фыркнула насмешливо.

— Много бы я отдала за то, чтобы увидеть физиономию Варса в момент этого предложения, — иронично хмыкнула Злата, некоторое время назад пристроившаяся с другой стороны от меня и слушавшая разговор.

Я задумчиво возвела взгляд к небу, представляя физиономию альфы, и ухмыльнулась в предвкушении:

— Пожалуй, надо запомнить эту идею. Предложу, если опять начнет плохо себя вести.

Златолета тоже улыбнулась, а ее сестра передернула плечами.

— Странные у вас представления о воспитательных мерах.

— Кхм… А ты действительно думаешь, что он может на подобное согласиться?

Под нашими подозрительными взглядами Леся смущенно хмыкнула:

— Ну, я бы согласилась… Нет, ну а что вы на меня так уставились?! Интересно же.

— На любителя, — недовольно заметила я.

— Ну-ка, с этого места поподробнее, — заинтересовалась даже Злата. — Когда же ты попробовать успела? И почему не рассказывала?

— Злат, я старше вас двоих, вместе взятых, и такого в жизни напробовалась — устанешь рассказывать, — отмахнулась лениво.

На этом разговор быстро сошел на нет. Не знаю, какую важную тему обдумывали девчонки, а я безыдейно, зато с удовольствием продремала до самого вечера. Все равно остановка на обед не планировалась — перекусывали прямо в седлах — хлебом, сыром и вяленым мясом — так зачем лишний раз просыпаться?

Зато вечером я оказалась способна совершить подвиг — наварить на всю ораву маленок. Эти ценные корнеплоды были вкусными, полезными и ценились повсеместно. Главная проблема заключалась в том, что перед приготовлением требовалось очистить их от плотной кожуры, и это учитывая, что самая крупная маленка была едва ли с куриное яйцо размером. Девочки, боясь спугнуть мой порыв (или опасаясь назначения добровольными помощниками), старательно развивали бурную деятельность, и только Лебедяна присела рядом, с некоторой озадаченностью оглядываясь по сторонам. Тех дров, которых от великого усердия натаскали ответственные за это ведьмы, хватило бы на отопление в течение суток зимнего походного шатра с печкой. В общем-то именно княжна ничем не рисковала: привлекать ее к общественно-полезной деятельности не хватило бы наглости даже у меня.

Немного понаблюдав за мной, она полюбопытствовала:

— А что это?

— Маленки, — пожала я плечами. — Не узнаешь?

— Ну… А почему они зеленые? Они же белые! И зачем ты их обрезаешь?

— Белые они будут, когда сварятся, — спокойно пояснила я. — А срезаю я лишнее.

— А можно я попробую? — смущенно попросила она с таким видом, будто делала что-то ужасно неприличное. Издержки княжеского воспитания: Леда умела очень многое, но к черновой работе ее явно никто не готовил.

— Да ради богов! Только осторожнее, не порежься, он обоюдоострый. Очень острый! — предупредила я, вручая ей плод и второй метательный нож. Кощунство, конечно, боевым оружием чистить овощи, но я лучше его потом подправлю, чем буду ковыряться с такой мелкотой большим кухонным ножом.

— И совсем обоюдо? — улыбнулась девушка.

— Даже слишком, — серьезно кивнула я. Дело несколько замедлилось, пока я объясняла княжне, что надо делать. Но освоилась та быстро.

— Ого! — буквально через несколько минут нас прервал громкий восхищенный возглас, прозвучавший практически над головами. — Грем, ты смотри, что тут затевается! Ну-ка, девушки, двигайтесь, сейчас мы их быстро разделаем, — весело добавил рыжий и присел рядом со мной, поджав под себя одну ногу. Из сапога был извлечен нож, и Трай невозмутимо перехватил у меня из руки еще непочатую маленку. Я уже собралась съязвить на тему чьей-то самоотверженности и таланта качественно подлизываться, но напротив рыжего почти в такой же позе уселся белобрысый молчаливый великан и с точностью повторил его действия. Правда, овощей он ни у кого не отбирал, а взял горсть из общего мешка и выложил на землю рядом с собой, чтобы каждый раз не тянуться.

— У меня нет слов, — хмыкнула я. — Откуда такой героизм?

— Ты о чем? — искренне удивился Трай, демонстрируя превосходную сноровку в борьбе с мелкими корнеплодами.

— Вот об этом, — кивнула на овощи. — Видишь, как девчонки прячутся? Боятся, что их загребут и посадят помогать. А вы добровольно вызвались!

— Странные вы, — весело фыркнул волк. — Что тут сложного?

— Надоедает быстро. — Я пожала плечами.

— Просто у вас земляные яблоки не так любят, как у нас, — отмахнулся мужчина и в качестве демонстрации, не иначе, сырой закинул в рот очищенную маленку. Я проводила овощ задумчивым взглядом и уставилась на мужчину, чуть склонив голову к плечу.

— Ты чего? — растерянно уточнил он.

— Жду конвульсий, — пояснила, пожав плечами с видом «а что, есть другие варианты?».

— Да ну тебя, — весело фыркнул волк. — Они не ядовитые.

— Мы в этом окончательно убедимся только через пару дней, — возразила серьезно. — Но даже их безусловная съедобность не объясняет вашего энтузиазма.

— Это традиционное блюдо, у нас его очень любят. — К моему удивлению, голос подал именно молчун Грем. Голос был под стать его внешности, такой же мощный и солидный. — Земляные яблоки обычно готовят всей семьей, и в каждой семье — свой рецепт.

— Вот как? Я знала, что их у вас тоже едят, но не знала, что это настолько…

— Веля! Что случилось? — мирную беседу о кулинарии прервал испуганный возглас Белки. Я вскинулась и, озираясь, схватилась за меч, мужчины тоже вскочили.

Картина нашему взгляду предстала… впечатляющая. От края поляны в направлении костра брела Вешнелея. В дрожащей руке был крепко зажат метательный нож, а эти самые руки были залиты кровью. Кровь вообще была везде — разводы на щеках, пятна и брызги на одежде. А еще птичница плакала. Нет, не плакала — ревела навзрыд, утирая рукавом слезы и размазывая их вместе с кровью по лицу.

— Веля! — Я кинулась к ней, за мной — встревоженная княжна, но первой успела Белка, находившаяся ближе всех. Грем подхватил свою монструозного вида двуручную секиру о двух лезвиях, а Трай скинул с плеча ножны, мы все окружили птичницу, настороженно озираясь по сторонам. Вскоре подтянулись и остальные, находившиеся неподалеку (то есть все, кроме альфы, ведьм, теней и напарницы Вешнелеи), на лицах — тревога.

— Там… Там… — сквозь слезы пробормотала Веля и вышла на новый виток истерики, сквозь которую мы услышали только «я нечаянно!».

— Белка, ты не знаешь, где у наших ведьм аптечка лежит? — поинтересовалась у подруги, обнимавшей безутешную птичницу за плечи. Та в ответ только качнула головой. — Вот вечно они где-то шляются, когда нужны. Так, командую-ка я общий сбор, а то…

— Не надо сбора, — раздался с опушки печальный голос Гневияры. Яня шла к нам с весьма подавленным видом, таща за уши тушку зайца. — Вот, — проговорила она, с похоронным видом протягивая мне добычу. И грустно шмыгнула носом.

— Что — вот? — не поняла я, но зайца взяла. — Молодцы, конечно, только это ничего…

— Я нечаянно! — прорыдала Веля в плечо вихрю и как-то особенно надрывно всхлипнула. — Я на рефлексе! Он там… дернулся… а я…

— Так. Стоп. Кажется, я начинаю понимать, — пробормотала, задумчиво разглядывая поверженного зверька. — Ты среагировала на движение, а это был заяц. Ты его убила. И кровь на тебе тоже его?

Птичница в ответ только несколько раз кивнула и вновь зарыдала — отчаянно так, аж с подвыванием. Я снова смерила взглядом зайца, потом — горе-охотницу. Очень хотелось хорошенько стукнуть вторую по голове первым.

Обстановку разрядил Трай. Он в голос заржал (назвать это смехом было сложно), вызвав особенно надрывный всхлип Вели и укоризненный взгляд Яни, небрежно закинул меч на плечо и отправился обратно к костру.

— Мамин хвост! — вздохнула я, хотя высказаться хотелось гораздо крепче. Но — нельзя, потому что рядом княжна. Та, кстати, смотрела на зайца со спокойным любопытством, без всякого надрыва. С другой стороны, птичницы — они… да. К животным они относятся определенно лучше, чем к разумным. — Ладно, отбой тревоги, будут у нас маленки с зайчатиной.

— Ниря! — возмущенно ахнула Гневияра, Веля опять зашлась рыданиями, а Белка, кажется, изо всех сил пыталась не последовать примеру рыжего.

— А что его теперь, похоронить с почестями, как павшего в бою героя? — язвительно уточнила я. — Выделю вам для ритуального сожжения потроха со шкурой, этого более чем достаточно. Можем даже выпить за его упокой после ужина! Правда, есть только чай. И если вы настаиваете, вам обеим отложу маленок без мяса, так и быть. Белолеса, успокоишь этих тонко чувствующих? Пойду, подготовлю героя к огненному погребению в общем котле, — хмыкнула я. Белка кивнула и повела жертву собственных рефлексов в сторонку, к лошадям, а я двинулась к ручью.

Нет, все-таки хороший у нас отряд подобрался. Не соскучишься!

Когда я вернулась с подготовленным мясом, маленки уже были почищены. То ли девочкам надоело ждать, то ли стало стыдно за себя перед волками (мол, они могут, а мы что — нет?), но вокруг «полевой кухни» собрался весь отряд, включая выбравшихся из кареты теней. Даже неприступный альфа отирался здесь же, и хоть был, как обычно, хмур и чем-то недоволен, но ни к кому не цеплялся.

— Я гляжу, гибель ушастого друга всех сплотила и вдохновила на подвиги? — иронично поинтересовалась, разглядывая полный маленок котел и сидящих чуть в отдалении птичниц. Обе одинаково вспыхнули смущенным румянцем и потупились. Смотрелось это особенно забавно потому, что девушки были совершенно не похожи друг на друга ни внешне, ни характерами. Миниатюрная, очень серьезная Вешнелея с пушистыми светлыми волосами, не достающими до лопаток, хорошеньким кукольным личиком и выразительными серыми глазами — с одной стороны; с другой — статная Гневияра, чуть не на голову выше напарницы, с роскошной смоляной косой и тяжелым взглядом карих глаз из-под вечно немного нахмуренных бровей.

— Да ладно тебе, — примирительно хмыкнула Белка. — Не издевайся, у них и так стресс.

— И не думала, — насмешливо фыркнула в ответ. — Я изо всех сил вас бодрю и разряжаю обстановку!

Собственно, за такой бессмысленной жизнерадостной болтовней и промелькнул вечер. Заяц оказался недостаточно крупным, чтобы полностью вытеснить из котла вяленое мясо, но свой вклад во вкусовые качества блюда определенно сделал. Во всяком случае, трескали за милую душу все, включая главную охотницу. Она, конечно, пыталась возражать, но я сознательно забыла отложить для нее маленок без мяса. Вернее, в котле сначала появился заяц со товарищи, и только потом — овощи; не сырыми же ее кормить! А варить отдельно… Я могла войти в положение страдалицы, но разделять ее трагедию не собиралась и искренне считала проблему недостойной внимания. Поплакать, конечно, дело святое, но лишать организм мяса из-за подобной мелочи? Каким она после этого бойцом будет! Нанести Вешнелее душевную травму подобным образом я тем более не опасалась: не с ее биографией травмироваться из-за гибели случайного зайца.

Веля принадлежала к числу так называемых «горных духов» — специально обученных бойцов, охранявших наши границы с запада. Там, где в небо возносил острые ледяные пики хребет Край мира, получивший свое название в незапамятные времена, когда наши древние предки еще считали мир маленьким и плоским, а лесной кот вострех был всего лишь тотемным животным одного из человеческих племен.

Эта тема, кстати, сравнительно недавно стала очень модной. В смысле тема происхождения оборотней; много веков никто не сомневался, что боги дали нам второй облик и прибавили сил, предоставляя возможность на равных противостоять другим разумным видам, а сейчас вдруг появились те, кто полагал именно звериную ипостась основной. Я к подобным типам всегда относилась с разумным опасением, как к буйным безумцам — буйные или нет, а разум там явно даже не ночевал. Теория, конечно, забавная, но никаких внятных подтверждений не имеет. Мне для ее опровержения хватило всего пары соображений. Во-первых, почему тогда эти звериные предки выбрали именно такой облик для второй ипостаси, и как они сумели его выдумать, если «человек» сейчас — понятие собирательное, говорящее обо всех разумных видах и отдельно в природе не встречающееся? Ну и так, дополнительные биологические отличия от собственно востреха, одним из самых наглядных из которых является грудь: у лесного кота шесть сосков, у нашей второй ипостаси остается два. Кроме того, отличается форма лап, в частности, количество пальцев, да и потомство в зверином облике мы заводить не способны, и полукровок от связей с животными иметь — тоже, тогда как смешанные браки с нашими соседями-волками хоть и редкие, но вполне полноценные.

Но это все — лирическое отступление. Возвращаясь же к теме Вешнелеи и гор, скажу, что там находится один из особенно нервных участков границы нашего княжества. Край мира — земли базалидов.

Эти существа, может, и не настолько разумные, как другие соседи, например, не имеют государства в нашем представлении, но у них есть своя культура, язык и письменность. А еще они — отличные воины. Уже потому, что кожа базалидов по твердости соперничает с камнем, и их не так-то просто убить: на теле существует всего несколько уязвимых мест.

Базалиды периодически совершают мелкие набеги на предгорья, не нанося по-настоящему серьезного ущерба, но доставляя массу хлопот. Правда, несколько трипт назад, когда соседи особенно разошлись, наш князь организовал «горные дружины» — небольшие отряды скорее профессиональных убийц, чем воинов, и поставил их предотвращать нападения. Тактика была простая: выследить отряд базалидов, совершающий вылазку, и методично расстрелять издалека. С тех пор количество успешных набегов значительно сократилось. Более того, насколько я знаю, у соседей наконец-то нашлась облеченная некоторой властью персона, уполномоченная вести переговоры, и на границе стало спокойней. Во всяком случае, количество горных дружин сократили, так к нам, собственно, и попала Вешнелея. Я, правда, всю жизнь полагала, что уроженцы тамошних мест, и уж тем более — горные духи, все, как один, отличные охотники не только на базалидов, но и на более традиционную дичь. Оказывается, даже в этом вопросе бывают исключения.

Сегодня, как и вчера, Трай расположился рядом со мной. Но, надо отдать ему должное, не тянул руки, куда не следует, не пытался прилюдно потискать и держался независимо, разве что иногда одаривал меня жаркими взглядами, а его запах будоражил нервы и рождал предвкушение повторения вчерашнего.

Нет, он точно волк? Или просто очень хорошо знает наши привычки и традиции и старается им следовать, чтобы меня не раздражать?

Таково еще одно различие в менталитете двух народов. Волки в целом (в том числе и мужчины) не слишком-то жалуют случайные связи, но компенсируют это повышенной склонностью к тактильным контактам. Например, жених и невеста до свадьбы не могут разделить постель, но на людях позволяют себе всевозможные нежности, вроде объятий и поцелуев, а уж за руку держатся всенепременно. Даже в нашей с рыжим ситуации, когда цель отношений — приятно провести время, и никаких далекоидущих планов у обоих нет, для него нормально демонстрировать окружающим нашу близость. Волки предпочитают меняться запахами, для них это очень важно. Для нас же свято личное пространство, и зачастую даже безумно влюбленные пары при посторонних дальше жарких взглядов и слов не заходят. Нормальны короткие прикосновения и поцелуи, даже очень непристойные с точки зрения тех же волков, но — не долгие объятия.

А, впрочем, я не удивлюсь, если где-то в родне Трая действительно затесались кошки. Про лиса-то он, конечно, пошутил — существует всего две разновидности оборотней — но примесь чужой крови чувствуется. Полукровки у нас возможны еще со степняками, но на уроженца тех краев он не походит совершенно.

Правда, на этот раз дожидаться, пока угомонятся окружающие, рыжий не стал. Не успела я допить травяной чай, как мужчина подался ближе и тихо шепнул мне на ухо:

— Прогуляемся?

— А командир не заругается? — насмешливо уточнила, бросив взгляд на угрюмого Варса.

— Не попробуем — не узнаем, — легкомысленно отозвался Трай, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Я вновь, как и вчера, позволила поднять себя на ноги, даже многообещающе скользнула ладонью по бедру мужчины, вызвав у того довольную улыбку. Упомянутый командир бросил на нас мрачный взгляд, поморщился, но промолчал, зато не сдержались мои девчонки.

— Только отойдите подальше. Мы все и так завидуем, а то еще, чего доброго, мстить начнем и подстраивать подлянки, — весело фыркнула Белолеса.

— Обязательно, — серьезно отозвалась я. — Мы даже на всякий случай залезем на дерево. А вокруг ров выроем. И заградительный вал построим.

— Главное, с дерева не свалитесь, — захихикала Листопада.

— Мы воспользуемся веревкой, — подхватывая плащ, невозмутимо заверил ее рыжий.

— Ого, какой затейник, — восхищенно присвистнула Белка. — Нирь, ты его береги, он нам еще в хозяйстве пригодится!

В итоге от костра мы уходили в приподнятом настроении, хихикая и перешучиваясь на тему веревок и перспектив использования Трая в народном кошачьем хозяйстве.

— А здесь ты тоже знаешь какое-нибудь укромное уютное местечко? — полюбопытствовала я через пару минут, когда мы отсмеялись.

— Увы, нет, там все случайно получилось, — отозвался он. — Думаешь, я для чего плащ прихватил?

— Ты его из дома для этой цели прихватил или сейчас из лагеря? — иронично уточнила я.

— Конечно, из дома, — с совершенно серьезным лицом ответил мужчина. — Не могу же я в самом деле загонять красивую женщину на дерево, даже если она кошка!

— Какой ты заботливый и предусмотрительный, — похвалила волка. — Давай тогда заберем немного вон туда, там есть мелкая речушка, — махнула рукой в нужную сторону.

— Определенно на берегу реки значительно романтичней, чем под кустом, — фыркнул рыжий. — Не имею ничего против. Слушай, а можно я полюбопытствую?

— Попробуй, — согласилась озадаченно.

— Почему Вешнелея закатила такую истерику из-за этого зайца?

— А что?

— Да, понимаешь… Я сегодня полдня уговаривал Варса, что ему стоит довериться профессионалам, и буквально предвкушаю его завтрашнее ворчание на тему этой сцены, — честно сознался Трай. — Да я сам бы усомнился в ее профессионализме, если бы не видел, что нож вошел зайцу в глаз, и не понимал, что такие рефлексы не возникают на пустом месте.

— Прикидываешь, как оправдываться? — Я насмешливо хмыкнула, но ответила вполне серьезно: — Честно говоря, я и сама была удивлена этой вспышкой. Она, конечно, птичница… ты в курсе, кто это такие? — уточнила я, и когда волк кивнул, продолжила: — Веля — «горный дух» с солидным полевым опытом, да и вообще родом с западных земель, так что она не могла не охотиться. «Горные духи» это…

— Я знаю, — спокойно кивнул Трай.

— Тем лучше. Значит, ты и сам понимаешь, насколько это на самом деле странно. Может, Веля просто от неожиданности? Да и шок наверняка не такой уж сильный, раз она этого зайца, в конце концов, даже с аппетитом съела. В любом случае лезть к ней в душу ради успокоения твоего приятеля я не собираюсь. А если совсем достанет, отправляй за разъяснениями ко мне. В отличие от тебя, я могу его прямым текстом послать.

Тем временем мы как раз выбрались на берег упомянутой речушки, в которую среди прочего впадал протекавший рядом со стоянкой ручей, где брали воду. Берег оказался удивительно живописным, а речушка — неожиданно крупной. Плавать там, конечно, было негде, но и ручьем ее назвать язык уже не поворачивался. Вышли мы на высокий каменистый берег, откуда открывался ласкающий взгляд пейзаж — вид на русло. Здесь лиственные породы деревьев не прижились, и землю сплошь укрывал ковер из сосновых иголок. И шишек. Но зато пахло хорошо: нагревшиеся за день на солнце стволы отдавали тепло, и кислый привкус смолы мешался с речной сыростью.

— Как мне повезло, что ты такая добрая и понимающая. — Тон мужчины стал вкрадчивым и мурлычущим, плащ был небрежно брошен на землю, а сама я очутилась в крепких объятиях. Более того, рыжий приподнял меня и для удобства поставил на какой-то камушек, чтобы не приходилось нагибаться; разница в росте у нас все-таки имелась существенная. — Как я могу тебя отблагодарить? — поинтересовался он, развязывая мою рубашку и слегка прихватывая губами чувствительную кожу шеи.

— Пока ход твоих мыслей мне нравится, — похвалила его, запрокидывая голову. — А если еще найдешь ровное место без шишек, я буду просто счастлива! — добавила, расстегивая его перевязь с мечом.

Мужчина тихо засмеялся, обдав теплым дыханием разгоряченную поцелуями кожу, и по моей спине пробежали мурашки.

Кажется, вчера Трай наблюдал за моим раздеванием не просто так, а со вполне определенной целью: чтобы знать, как снимается непривычная одежда. Потому что в этот раз он продемонстрировал совершенно неожиданные для волка познания и безошибочно нашел, где какая деталь крепится. Снял перевязь с ножнами. Нашел спрятанные в складках ткани завязки, фиксирующие полы короткой, едва прикрывающей ребра рубашки с запахом, тем самым обеспечив себе доступ к моей груди. Аккуратно расстегнул длинные рукава, а точнее, спрятанные в них ножны для метательных ножей. Справился со сложной пряжкой ремня. А потом и вовсе, опустившись на колени, умудрился незаметно расстегнуть высокие сапоги, верхний край которых широкими петлями крепился к поясному ремню, а голенища охватывали тщательно подогнанные ремешки поменьше, не дававшие тонкой, великолепно выделанной коже, топорщиться. Впрочем, «незаметно» потому, что меня здорово отвлекали поцелуи, которыми этот во всех отношениях опытный мужчина (у меня самой с такой скоростью со всеми этими креплениями справиться не получалось, вот что значит — правильная мотивация!) покрывал мои живот и грудь. Когда вслед за сапогами он стянул и штаны, и нижнее белье, очередь дошла до бедер.

А потом Трай нашел требуемое ровное место. Совсем без шишек под плащом, конечно, не обошлось, но он сумел сделать так, что подобные мелочи меня уже не волновали.

Нет, определенно это путешествие с каждым днем нравилось мне все больше и больше.

— Рыжик, ты прелесть, — тихо проговорила я, потягиваясь в его объятиях. Вокруг уже давно окончательно стемнело, и, кажется, потихоньку начал заниматься рассвет. Было влажно и прохладно, но пока особенных проблем это обстоятельство не доставляло: мужчина рядом, помимо прочих достоинств, оказался еще и отличной грелкой. Да и в целом состояние было восхитительным, сытая блаженная расслабленность растекалась по телу, и совершенно не хотелось шевелиться. — Я не могу вспомнить, когда мне последний раз было так хорошо, и было ли вообще.

— Могу сказать тебе то же самое, — усмехнулся он, перекатился на бок и, опираясь на локоть, навис надо мной. Медленно провел рукой по моему телу вниз, начиная с груди и явно наслаждаясь процессом. Я все-таки не удержалась и мурлыкнула от удовольствия, потягиваясь под его ладонью — грубой и шершавой, горячей, сильной ладонью настоящего мужчины и воина. — Я искренне рад, что попался на глаза Варсу и в результате оказался здесь.

— На холодной земле с голой задницей? — захихикала я, заинтересованно ощупывая упомянутую часть тела мужчины. Зачем отказывать себе в такой маленькой сиюминутной прихоти? Трогать его было очень приятно. Везде.

— Ты ухватила самую суть, — серьезно кивнул он, прижав меня к себе за талию покрепче.

— Да-да, я чувствую, — совершенно развеселилась я и в подтверждение своих слов посильнее прижала ладонь к его ягодице. Трай фыркнул, смеясь, мне в шею, потом осторожно прихватил губами нежную кожу, задумчиво провел языком вдоль ключицы. Я запрокинула голову, удовлетворенно мурлыкнув в ответ на это прикосновение.

— Хотел предложить вернуться в лагерь до рассвета, но когда ты издаешь такие звуки, все благие намерения тают, — усмехнулся мужчина. — Это у всех кошек врожденное или достигается долгими тренировками?

— И то и другое, — отозвалась я, с ленцой оглаживая плечи мужчины кончиками пальцев. — Когда достигаешь достаточной степени контроля над собственным телом и начинаешь прибегать к частичной трансформации постоянно и рефлекторно, этот рефлекс тоже начинает срабатывать.

— И в каких же случаях кошки начинают мурлыкать?

— Когда хорошо. — Я с недоумением пожала плечами. — Ты что, никогда с обычными домашними кошками не сталкивался?

— Ну, одно дело — обычная домашняя, а совсем другое — такая вот дикая красавица. — Дыхание мужчины пощекотало мое ухо, а прикосновения стали настойчивей. — Сильная, гибкая, страстная…

В общем, надо ли говорить, что идея вернуться в лагерь пораньше так и канула в близкую темную воду, и пришли мы только к утру?

Варс Черный Коготь

Пресловутая история с зайцем оказалась серьезным испытаниям для моего терпения, и я почти решил высказаться на эту тему. Причем не Траю, а сразу — Огнеяре, не стесняясь в выражениях. Но вечером следующего дня кошка успокоила мою паранойю, пожалуй, единственным возможным способом — предложила своим девочкам размяться. Интересно, это рыжий подсказал, или она сама догадалась?

Я в развлечениях участия не принимал, но наблюдал с интересом. И в конце концов был вынужден признать справедливость слов друга: бойцами кошки оказались отменными. Во всяком случае, те, кого Трай назвал «вихрями». Я даже порадовался собственной предусмотрительности и тому, что отказался от участия в тренировке: шансов против них у меня не имелось, не стоило и пытаться. Рыжий если и был лучше, то ненамного. Да, в силе кошки, бесспорно, проигрывали, зато компенсировали это ловкостью и подвижностью.

Правда, противостояние Трая и Огнеяры очень быстро превратилось в фарс, потому что клинки они вскоре отбросили и перешли к рукопашной. Вот только боем это было назвать сложно, так, шутливая возня под одобрительное хихиканье окружающих. А потом действо окончательно уподобилось изощренным брачным играм. Кажется, позавидовал им не только я. Не просто же так одна из вихрей — эффектная особа с загорелой кожей и выгоревшими почти до белизны длинными волосами, которую, кажется, звали Белолесой, — бесцеремонно плеснула на парочку водой из кружки и в ответ на возмущенный взгляд своего командира порекомендовала пойти охладиться. Обоим. А она, мол, так и быть, займется ужином, но это — в первый и последний раз.

Да, стоит признать, я действительно завидовал Траю. В принципе завидовал той легкости, с которой он сходился с окружающими и умел уговорить практически любую женщину. Понимал всю низость и глупость подобных мыслей и ни в коем случае не желал поменяться с ним судьбами, но сами мысли от этого понимания никуда не девались. Все, что я мог — не давать им выхода и держать собственные соображения при себе.

Правда, в нынешней ситуации я завидовал, скорее, его блаженной физиономии и столь быстрому достижению этой парочкой «взаимопонимания», но оказаться на его месте все равно не хотел бы. Да, кошка привлекала внимание и наверняка была хороша, но чувство брезгливости не позволяло всерьез ею заинтересоваться.

Я догадывался, почему выбор Трая пал именно на нее. Огнеяра — не самая красивая из девушек и среди других не выделялась. Обычные светло-каштановые с пепельным оттенком волосы до лопаток, обычные серые глаза, правильные, но не запоминающиеся черты лица. Притягивала взгляд разве что высокая полная грудь в глубоком вырезе рубашки, но и по части фигуры кошка уступала некоторым своим подругам.

Для того чтобы обратить внимание на эту женщину, нужно было за ней немного понаблюдать. Как она двигалась, говорила, да даже просто расслабленно покачивалась в седле; в каждой черте, в каждом жесте, в каждом взгляде сквозили чувственность и обещание наслаждения. Красиво очерченные губы одним своим видом приглашали к поцелую, а все остальное… гулящая кошка, по-другому назвать ее не получалось.

Наверное, именно в этом заключалась основная проблема. Нужно было воспринимать ее как опытного и опасного воина и в общем-то отнюдь не глупую женщину, а получалось — только как продажную девку. Причем самого низкого пошиба.

Подобное отношение, впрочем, только способствовало сохранению вооруженного нейтралитета. Убедившись в профессионализме отряда, я успокоился на этот счет, а особой необходимости в общении с его командиром не было. И, наверное, мы бы спокойно добрались до места, перекинувшись за полторы трипты дней пути едва ли парой слов, если бы не проклятая бессонница, напавшая на меня за несколько дней до прибытия в столицу, уже на нашей территории.

С этим недугом я был знаком очень давно и близко. Служба дипломата — весьма хлопотное и нервное дело, особенно — служба на территории, изначально враждебной родной стране. Я искренне считал, что мне еще повезло, имелся шанс заработать гораздо более серьезные отклонения. Бессонница — это не так страшно, когда ты о ней знаешь и готов ее встретить.

Беда в том, что сейчас я готов не был. До этой поездки я некоторое время спокойно прожил в родном городе, и там эта напасть, казалось, совершенно меня оставила. Не напоминала она о себе и по дороге в кошачью столицу, а вот сейчас вдруг выползла на поверхность.

Я очень хорошо помнил это состояние и опознал его почти сразу. По странной сосущей пустоте в груди, по тяжести в голове, наполненной сумбурными образами, по нежеланию глаз закрываться. Любая поза для сна представлялась чудовищно неудобной, в тело впивались какие-то ветки, травинки щекотали нос… в общем, промаявшись около часа, я расписался в собственном бессилии. К сожалению, прихватить с собой снотворное не догадался, а обращаться с этой проблемой к спутницам показалось зазорным. Они и так были обо мне невысокого мнения, и самолюбие категорически протестовало против дальнейшего усугубления ситуации.

Поэтому я сделал единственное, что помогало порой в не самых плачевных случаях (хотелось надеяться, что сейчас был именно такой): отправился размять ноги. Точнее, лапы, потому что перекидываться из звериного облика, в котором мы все спали, в человеческий — не хотелось.

Брел я совершенно бездумно, выбирая дорогу по принципу наименьшего сопротивления: ломиться сквозь кусты и сбивать лапы об острые камни не хотелось. Брел, размышляя о причинах возвращения старого и, казалось, забытого недуга. Ответ напрашивался сам собой, наверняка всему виной была дорога с непривычными ночевками под открытым небом и тревога первых дней. Поэтому я по большей части даже не размышлял, а мечтал, как наконец-то вернусь домой, основательно пропарюсь в бане, потом пару раз переплыву озеро, на берегу которого стоит Верель, мой родной город и по совместительству столица княжества. А после этого с гарантией вырублюсь на сутки, без снов и намека на бессонницу. Я давно уже понял, что этот рецепт куда надежнее всех вместе взятых рекомендаций целителей.

Заблудиться я не боялся — в крайнем случае, вышел бы по нюху, по запаху собственных следов — и, погрузившись в свои мысли, к окружающему миру особенно не прислушивался. Как оказалось, напрасно.

Честно говоря, с проклятой бессонницей я совершенно забыл, что в нашем отряде есть еще пара заядлых полуночников, неизменно покидающих лагерь в сумерках. И Белогривый не преминул наказать меня за рассеянность: я едва на них не наткнулся. К счастью, любовники были увлечены друг другом, и мое появление на краю прогалины оказалось незамеченным. Я же на пару мгновений опешил от неожиданности, замер на месте, после чего справился с эмоциями и осторожно попятился под прикрытие деревьев, потом развернулся и рысцой побежал в лагерь.

Умом я понимал, что ничего противоестественного или неожиданного в моей реакции не было. Запахи и зрительные впечатления подстегнули инстинкты, которые в звериной ипостаси сильнее, чем в человеческой. Ситуацию усугубили и угнетенная бессонницей рассудочная часть сознания, и фантазия.

Но понимание причин не помогло избавиться от последствий и справиться с вызванной ими злостью. Причем возбуждение при виде красивой обнаженной женщины, пахнущей желанием, меня нервировало не так уж сильно, даже с учетом моего прежнего брезгливого к ней отношения. Основной проблемой была другая эмоция: настойчивое желание поставить на место конкурента и показать, кто здесь главный.

Проще говоря, нестерпимо хотелось набить морду своему единственному другу из-за какой-то блудливой кошки, которая мне, честно говоря, даром была не нужна.

В такие моменты я ненавижу собственные инстинкты и свою сущность. Очень странное для альфы явление, но…

Сущность альфы — это врожденное свойство, как цвет глаз или группа крови, этот дар невозможно изменить или развить в себе. Таких волков рождается немного, один на несколько сотен, и среди них тоже существует определенная «вертикаль власти», которая строится на уровне инстинктов. Существование альфа-волков — объективная необходимость. В отличие от индивидуалистов-котов, мы все-таки склонны к стайности, к построению иерархии и, главное, к стремлению занять в этой иерархии более высокое место. Так что, если бы не жесткий контроль, мы бы просто перегрызлись между собой. Кроме того, альфы от рождения наделены более тонким чутьем, им свойственно стремление к обучению и познанию, они ответственнее других, легче усваивают материал, в общем, самой природой подготовлены на роль управляющих. В среднем подобная система работает неплохо, но, как и любая система, она не учитывает случайных отклонений.

Я — такое отклонение. Обычно дар альфы передается по наследству, и тогда воспитание ребенка не представляет особенных сложностей: волчонок, пока не поумнел, чувствует руку старшего и ведет себя в целом прилично. Я же родился в простой семье, и пока не поумнел… В общем, родителям со мной пришлось тяжело. Потому что я на уровне инстинктов и запахов чувствовал себя главным, а не подчиняться альфе для обыкновенного волка… сложно. Очень мало кто на такое способен, и уж совсем никто не способен делать это постоянно.

С другой стороны, среди альф я тоже не был до конца своим. Не сказал бы, чтобы меня кто-то когда-то ущемлял, но так получилось, что находить общий язык с сородичами мне оказалось тяжело, и с друзьями у меня все время возникала напряженка: я вечно болтался где-то посередине и никак не мог прибиться к одной из групп.

Трай — насмешка судьбы! — полная моя противоположность. Отец — альфа, а он… видимо, боги что-то напутали. Или так пошутили. Можно было бы заподозрить ошибку целителей, перепутавших детей, если бы не разница в возрасте в три года.

Сдружились мы на южной границе, во время очередной мелкой войны со степняками. Рядовые волки обычно избегают общества альф из-за этого проклятого волевого подавления; если для зверя подобные проявления власти старшего члена стаи нормальны, то человеку это не слишком-то приятно. Нормально, привычно, но не до такой степени, чтобы терпеть постоянно.

Так вот, рыжего ничего не раздражало. Или, может, раздражало, но он все равно лишь молча ухмылялся и реагировал с запредельным философским спокойствием. Трай умудрился стать моим другом, и мне категорически не хотелось что-то менять в этом вопросе. В конце концов, женщин вокруг много, а настоящие друзья — существа редкие.

Оставалось надеяться, что моя реакция — лишь временное помутнение, и утро расставит все по местам.

К лагерю я вышел уже на своих двоих, перекинувшись где-то посреди дороги. Так было проще призвать к порядку инстинкты, да и ночная прохлада при отсутствии плотной волчьей шубы трезвила.

Будь благословенен тот маг позапрошлого века, что придумал артефакт, позволяющий при обороте сохранять одежду. Жизнь благодаря этому здорово упростилась.

— А подглядывать нехорошо. — Тихий женский голос застал меня врасплох, заставив нервно дернуться и оглянуться. По другую сторону вялого костра (большое полено в нем скорее тлело, чем горело) сидела одна из двух наших ночных стражей, днем отсыпавшихся в карете.

— Я не… — начал раздраженно отвечать, но осекся. Надо было не оправдываться, а изобразить удивление, тогда оставался шанс опровергнуть подозрения, а сейчас уже поздно. Хотел добавить нечто вроде «я нечаянно», но понял, как глупо это прозвучит, и попросту махнул рукой. Потом зачем-то присел к костру, подкинул в него несколько сухих веток.

Впрочем, это было не самое худшее решение. Все равно заснуть сейчас не получится, а наблюдение за горящим огнем, говорят, успокаивает нервы. Я наблюдал за языками пламени, а кошка некоторое время разглядывала меня.

Кажется, ее звали Велесветой. Неестественно черные из-за темноты (впрочем, из-за темноты ли?) глаза пристально смотрели на меня из-под длинной челки и как будто видели насквозь, причем этого ощущения не умаляла даже откровенная ошибочность ее выводов. На губах кошки блуждала задумчивая полуулыбка; мне показалось, не насмешливая, а сочувственная и понимающая. Темные волосы были собраны в две косы, да и вообще она казалась подростком: миниатюрная, тоненькая, хрупкая. Только тяжелый взгляд мешал обмануться да чутье, утверждавшее, что передо мной отнюдь не ребенок.

— Обычно взрослый мужчина, если ему нравится женщина, оказывает ей знаки внимания, а не злобно пыхтит в углу. Во всяком случае, я себе это всегда представляла именно так, — тихо заметила кошка, растолковав мое стремление к огню как желание поговорить. Впрочем, отчего не поговорить, если глушилка все равно работает?

— Если нравится, все именно так и обстоит, — хмыкнул несколько нервно. И вдруг понял, что почти успокоился. Не знаю, что помогло — огонь, удаленность от основных раздражителей или ровный тон и спокойствие собеседницы — но это было кстати.

— То есть ты хочешь сказать, Ниря тебе не нравится? — иронично уточнила она. — А зачем же тогда было их разыскивать? Или бессонница у тебя не от этого?

Я мог бы толкнуть длинную подробную речь, поясняющую мои действия и настроение, но не стал. Во-первых, вряд ли у меня получится переубедить эту девчонку, уже вбившую себе в голову романтическую историю, во-вторых, не хотелось за глаза говорить гадости, тем более о какой-никакой, но женщине. А про кошачью командиршу я сейчас мог сказать только что-нибудь очень плохое.

— Бессонница у меня хроническая, — неожиданно для самого себя сознался я.

— В самом деле? — Случайная собеседница окинула меня задумчивым взглядом. — Это поправимо. Ложись здесь.

— Где — здесь? — Я озадаченно огляделся.

— А вот там, где сидишь. Возле огня, — кивнула она.

— И что будет?

— Попробуй заснуть. Мне кажется, есть шанс, что у тебя получится. Огонь имеет свойство отгонять лишние мысли. В конце концов, ты ведь ничего не теряешь, верно? — Велесвета едва заметно улыбнулась уголками губ.

Я поглядел на кошку с сомнением, но резон в ее словах был — тех, которые про «ничего не теряешь». В звериной шкуре сидеть на земле определенно удобнее. А если получится уснуть… на это, впрочем, я всерьез не рассчитывал.

Но кошка неожиданно оказалась права. Стоило, перекинувшись, улечься на бок, вытянув лапы к огню, как сон накатился тяжелой темной волной, унося меня из этой реальности.

Огнеяра

Утро особого оптимизма не вызывало. Просто потому, что небо через пару часов после рассвета затянули облака, влекомые холодным, пахнущим сыростью ветром. Вот ведь совсем немного не дотянули до цели по хорошей погоде! Неласково встречает нас волчье княжество…

Настроения перемена погоды не добавила, градус язвительности в коллективе несколько повысился, но в целом на пакость со стороны природы все отреагировали философски. И то верно: новичков у нас не водилось, всем довелось помотаться по городам и весям, и особенно жаловаться на жизнь было некому. Достали непромокаемые куртки с капюшонами, приладили оружие поверх них — и ладно.

Только княжна заметно погрустнела, но вряд ли ее состояние было вызвано погодой. Девчонка боялась и очень не хотела оставаться одна среди чужих лиц, ее можно было понять. Как к ней отнесется муж? Взаимными визитами князья почти не обменивались, довольствовались почтой и современными видами магической связи, а к предварительному знакомству с будущей женой князь не стремился. Передавал подарки и письма с поздравлениями к праздникам, но лично не навестил ни разу, а по портрету судить о характере сложно. Но, по крайней мере, он был достаточно симпатичным мужчиной: темноволосый, темноглазый, с правильными строгими чертами узкого лица, твердым подбородком и упрямо сжатыми тонкими губами. В общем, судя по лицу, характер у него сильный, но вот насколько?

Слухи о волчьем князе бродили противоречивые, и толком составить портрет не получалось. Единственным достоверным фактом являлся его возраст: в этом году ему должно было исполниться пятьдесят восемь. То есть мужчина в самом расцвете сил и возможностей. В остальном же… с равной вероятностью он мог оказаться холодным расчетливым циником, рассудительным и терпимым мудрецом и безжалостным, ортодоксально настроенным самодуром. Вот на чем все слухи сходились, так это на его уме и дальновидности.

Лезть Леде в душу мы избегали: успокоить ее было нечем, так зачем тревожить лишний раз? Оставалось отвлекать девушку от мрачных мыслей какими-нибудь байками, но эта обязанность ложилась на вихрей, по очереди правящих каретой.

Рыжик, увы, на поверку оказался гораздо крепче, чем это виделось на первый взгляд, и на вопросы о собственном князе упрямо отговаривался односложными репликами, менял тему разговора или уходил от ответа с помощью поцелуя, по обстоятельствам. Но, по крайней мере, одну положительную характеристику будущего мужа Лебедяны я из всего этого вынесла: Трай относился к нему с уважением и молчал явно не из опасения, а просто потому, что не желал перемывать тому кости и лезть не в свое дело. Но говорить об этом княжне я предусмотрительно не стала. Уважение воина характеризует князя как разумного командира, но каков он в личной жизни — большой вопрос.

Плохой погоды богам показалось мало. Мы как раз собирали лагерь, когда на вытоптанную поляну из подлеска выступил вострех.

Лесной кот — красивый зверь. Крупный, с плотным серо-бурым мехом, покрытым темными разводами и брызгами, пышным хвостом, мощными лапами, широким чутким носом, желто-зелеными глазами и большими заостренными ушами, увенчанными кисточками и выглядящими довольно потешно. Вострех умеет как подкрадываться к добыче по земле, так и нападать сверху, с дерева, и различить осторожного хищника в листве может только очень опытный глаз.

Вообще, встреча со зверем-покровителем, «старшим братом», считается добрым знаком. Вот только здоровый зверь никогда не выйдет столь открыто к такому большому и шумному скоплению людей, да еще на расстоянии нескольких прыжков от дороги.

Вострех неподвижно застыл на расстоянии трех прыжков, кажется, его удерживали на месте чары одной из ведьм. Не отрывая взгляда от хищника, я схватила за предплечье восхищенно охнувшую Леду. В отличие от нее, все остальные настороженно подобрались и замерли.

— Нирь, он… — почти не разжимая губ, шепнула стоявшая по другую сторону от меня Злата.

— Вижу, — так же тихо ответила я. С оскаленных клыков зверя капали клочья пены, пустой стеклянный взгляд вперился в пространство, в горле клокотал рык, а движения были судорожными и неестественными. В общем, сложно не заметить столь явные признаки болезни. — Леся, Веля, — скомандовала тихо тем, кто находился ближе всего к востреху. Девочки в мою сторону даже не глянули; я только отметила, как ведьма сжала кулаки, а птичница, закусив губу, медленно кивнула. В следующее мгновение так и не прыгнувший лесной кот дернулся, заваливаясь на бок: метательный нож Вешнелеи вошел в глазницу почти целиком. Агония была короткой. За это время никто не пошевелился и не издал ни звука, если не считать нервно всхлипнувшей княжны.

— Ниря, но… — первой нарушила тишину она же, а остальные почти синхронно сотворили охранные знамения, даже волки нахмурились и подобрались.

— Он бешеный, Леда, — ответила я, разворачивая ее за плечи и уводя к карете.

Короткая встреча смахнула с отряда жизнерадостную расслабленность, как аккуратная хозяйка пыль со стола. Мы не особенно суеверные существа, но тут проняло всех. Мертвый вострех — это очень плохо, а уж появление бешеного старшего брата… Сложно вот так с ходу вспомнить более тревожное предзнаменование. Зверь совершенно необязательно грозил смертью всем свидетелям, начиная с собственных убийц, но явно сулил неприятности. Боги как бы намекали, что легкой жизни ждать не стоит.

Настроение шутить закончилось, у меня еще и сон отбило. Так что дальше двигались мрачно и нервно; даже лошади, чуя общее настроение, как будто прибавили хода. После обеденного перекуса еще и дождь окончательно собрался с силами и занавесил лес и дорогу серым маревом. Длинная куртка, больше похожая на короткое платье, покрывала голенища сапог, позволяя сохранить сухой не только верхнюю часть тела, но и ноги, но все равно было противно. Под лошадиными копытами быстро начало хлюпать: дорога хоть и мощеная, но не идеально ровная, и луж на ней попадалось предостаточно. Встречные повозки и всадники казались угрюмыми блудными духами — настолько медленно и печально они проявлялись на фоне плотной взвеси дождя. Мокрые лошади недовольно всхрапывали, тряся мордами.

А потом, придержав поводья, со мной поравнялась Гневияра, и по ее хмурому лицу я поняла, что это еще не все плохие новости на сегодня.

— Что, Янь? — уточнила я, потому что та, кажется, никак не могла собраться с мыслями или не решалась начать разговор.

— Да вот не могу толком понять, поэтому сомневаюсь, — наконец, проговорила она. — Может, мне мерещится.

— Лучше перестраховаться, ты же знаешь, — отмахнулась я. — Рассказывай, что еще стряслось?

— Да как-то тревожно, — с тяжелым вздохом сообщила птичница. — Я не знаю, как это объяснить; у птиц короткая память, поэтому они не слишком надежный источник информации о прошлом, но пернатые чем-то встревожены. Не настолько, чтобы удирать во все крылья, но что-то здесь определенно не в порядке.

— Давно?

— Сложно сказать, — неопределенно повела плечами Яня. — Последние пару часов — точно. Мне почудилось неладное с началом дождя, но поначалу я списала это на дурное настроение. Потом сверилась с Велей — у нее то же ощущение. Мы немного посовещались и решили, что лучше тебе быть в курсе. Боги знают, что с пернатыми не так, но это явно ненормально.

— Спасибо, правильно решили, — со вздохом кивнула я, и Гневияра подбодрила коня, возвращаясь на свое место в колонне.

Не доверять чутью птичниц глупо. А не доверять чутью птичниц после встречи с бешеным вострехом — полный идиотизм. Знать бы только, о чем сигнализируют все эти знаки?

Подняв своего жеребца в галоп, я обошла нашу процессию, чувствуя на себе заинтересованно-напряженные взгляды девочек.

— Рыжик, мне срочно требуется твое общество, — вкрадчиво проговорила, поравнявшись с едущими впереди волками. Наверное, могла обратиться к Траю с более серьезным видом, но хмурая физиономия его командира настолько раздражала, что удержаться оказалось решительно невозможно. Варс недовольно скривился, но промолчал.

— Всегда готов, несравненная, — многообещающе улыбнулся рыжий.

— К чему? — уточнила кокетливо.

— Ко всему! — гордо приосанился он.

— Тогда давай-ка мы немного отстанем и помурлыкаем, я при твоем грозном командире стесняюсь.

Черного Когтя от этого заявления заметно перекосило. Он что-то неразборчиво выдохнул себе под нос, но продолжил сверлить взглядом дорогу перед лошадиными копытами, даже не глянув в мою сторону и не высказавшись. Хм! Неужели не безнадежен? Я тогда даже готова перестать над ним издеваться!

— Что случилось, что за паника? — невозмутимо поинтересовался рыжий, когда мы пропустили всю колонну вперед и действительно немного отстали.

— Нормально. То есть ты сразу сообразил, что я хочу поговорить серьезно? — Я озадаченно вскинула брови, а мужчина в ответ только пренебрежительно фыркнул. — А зачем тогда подыграл?

— Из хулиганских побуждений, — с обезоруживающей улыбкой сообщил он. — Только я не понял, зачем отставать, если все равно всем слышно?

— У одного твоего альфы, что ли, глушилка есть? — насмешливо отозвалась я. — Мы тоже не пальцем деланы, кое-что понимаем в достижениях современной магии.

— Тогда другой вопрос, к чему такая секретность?

— Ой, а то я не знаю, что мне ваш командир скажет, — поморщилась упрямо. — Ну его!

— Кхм. Справедливости ради замечу, что сейчас высказывалась ты, — иронично улыбнулся Трай.

— Ага, при твоем посильном участии, — не преминула напомнить я и даже показала язык.

— Мое-то участие ладно, — отмахнулся волк. — Мне непонятно, из-за чего вы все-таки сцепились? Хочешь не хочешь, а поверишь, что это любовь с первого взгляда!

В ответ на это я покосилась на безмятежного рыжика с нехорошим подозрением.

— Скажи-ка мне, родная кровь, тебя никто в недавнем прошлом не кусал?

— Кроме тебя? — Он насмешливо вскинул брови.

— То-то и оно, что от меня ты подобную глупость подцепить не мог. — Я пренебрежительно фыркнула. — Откуда такая навязчивая идея, да еще и у половины коллектива?!

— Обычно, если между людьми так искрит, это что-то да значит. — Трай пожал плечами, а я мучительно скривилась.

— Ой, ну только еще ты не начинай. Если бы я влюблялась во всех, кто меня раздражает, я бы до своих лет не дожила. Особенно учитывая, что половина из них женщины, и первой из них была замкомандира… Впрочем, это неважно, — оборвала я поток воспоминаний, не дав ему толком начаться. — Значит это только одно: мы друг друга раздражаем. Доступно объясняю?

— Извини, не заводись, я просто спросил! — тихо засмеялся он, вскинув ладони в жесте капитуляции. — Что ты хотела обсудить?

— Да. Обсудить, — одернула я себя. — Расскажи мне про эту местность, я в ваших землях никогда не бывала. Вернее, бывала, но давно и не здесь. Если конкретно, меня интересуют всяческие странные происшествия, особенно в последнее время.

— Что-то случилось? — насторожился мужчина.

— Ничего конкретного, — поморщилась я. — Неопределенные тревожные признаки, которые можно проигнорировать, но очень не хочется. Я потому и интересуюсь какими-то странностями, вряд ли речь идет об обычных разбойниках.

— Ничего такого не слышал, — после нескольких секунд раздумий Трай неопределенно качнул головой. — Но это не показатель, я же говорил, что последнее время провел на другой границе, а в этих краях не бывал довольно давно. По дороге к вам ничего такого не попадалось, да и на постоялых дворах не предупреждали, но мы намеренно не интересовались, спешили. Надо местных спрашивать. Если бы это было нечто действительно серьезное и началось давно, уже отреагировали бы. Так что либо недавнее, либо несущественное. Если хочешь, в ближайшем населенном пункте разузнаю.

— Спасибо, — кивнула я. — В ближайшем необязательно, на ночлег остановимся, тогда и спросишь.

— На ночлег? — переспросил он. Вот сейчас взгляд серо-зеленых, странного мшистого оттенка глаз стал серьезным и настороженным, кажется, первый раз за время пути. — Тебе настолько тревожно?

— Скажем так, реальность настойчиво намекает, что окружающий мир настроен не слишком дружелюбно. — Я недовольно наморщила нос. — Дождь ерунда, сейчас еще достаточно тепло, чтобы переносить его спокойно. А вот бешеный вострех побуждает поверить тревоге птичниц, даже если эта тревога — просто проявление дурного настроения. Я лучше перестрахуюсь. На постоялом дворе тоже можно нарваться на неприятности, но там они, по крайней мере, вполне предсказуемые, а из двух зол лучше выбирать знакомое.

— Разумно, — кивнул Трай. А потом с ленивой предвкушающей улыбкой уточнил уже совершенно другим, игривым тоном: — Но ты ведь оставишь мне местечко у себя под боком?

— Кто про что, а рыжий о бабах, — захихикала я. — По обстановке посмотрим. А то, может, не до сладкого будет, — добавила с искренним сожалением. Наскучить мне со своей отнюдь не волчьей навязчивостью Трай не успел, любовником он был великолепным, и мне не хотелось лишаться наших ночных развлечений. Но тут уж сначала дело, потом — удовольствия.

Увы, как следует расслабиться после завершения пути тоже не получится: надолго задерживаться у соседей мы не планировали, к нашему приезду все должно быть готово к свадьбе. Приедем, денек отдохнем и двинемся в обратный путь. А там уже надо будет держать нос по ветру и решать, куда и на какую службу податься. Княжество в настоящий момент не вело никаких масштабных войн, но стычки на границах были и будут всегда, а, значит, там мне найдется местечко. При княжьем дворе, конечно, тепло и сытно, да только уж очень скучно, так можно все навыки растерять. Поступит заманчивое предложение от князя Черногора или нет — неизвестно, а судьбу свою устраивать надо.

Собственно, на этом разговор заглох. То ли у Трая не было особого желания молоть языком, то ли он как-то почуял мое настроение, но, ответив на вопросы и предложив помощь, мужчина вернулся обратно в строй.

Отношения двух княжеств с незапамятных времен были достаточно противоречивы и при этом чрезвычайно стабильны. С одной стороны, серьезных столкновений и вражды между нами никогда не возникало, у нас общий язык (произошедший, судя по всему, от смешения разных, о чем среди прочего говорят разные имена), общие боги (со своими, впрочем, акцентами и предпочтениями), весьма бойкая торговля (тракт, по которому мы едем, весьма оживленный), да и серьезные внешние угрозы мы встречаем сообща. А вот против дальнейшего сближения решительно возражают оба народа: у нас слишком разные менталитет и традиции. Решивший сменить княжество оборотень не становится автоматически изгоем среди новых соседей, но обычно ему все же приходится привыкать и перенимать привычки новой родины.

Смешанные браки тоже не порицаются, но являются исключением даже при учете отсутствия серьезных препятствий со стороны окружающих и проблем с продолжением рода: дети от таких союзов совершенно нормальные и наследуют оборот одного из родителей. Кажется, маги пытались выяснить закономерность наследования, но не преуспели в этом. Чаще всего такие браки заключают торговцы, которые возят товары через границу (весьма, кстати, условную), но попадаются более экзотические случаи. Например, я знаю историю про одного шустрого кота, который умудрился соблазнить молодую волчицу из приличной семьи, сделал ей ребенка, а потом сделал ноги. После чего его отловили родственники несчастной, начистили морду, накрутили хвост и заставили жениться, причем по прямому указу нашего князя. Собственно, оттуда я историю и узнала: разборки с предъявлением зареванной волчицы с пузом происходили чуть ли не в княжеском дворце.

Обычно такое принуждение не приносит счастья никому, чему полно примеров, но здесь получилась вполне дружная семья, осевшая у нас в столице. Подозреваю, случилось так потому, что кот на тот момент был чуть ли не в три раза старше своей пассии, успел к своим годам нагуляться, да и принципиальных возражений против конкретной невесты не имел.

…Короче, в итоге подобных взаимоотношений обычаи одного княжества в другом знали только отдельные личности. Те же самые торговцы, дипломаты, плюс всевозможные наемники и прочие бродяги. Ну и ученые с исследователями. Каждый считал, что дома лучше, рассказывал про соседей страшилки, но, окинув взглядом других соседей, признавал, что воевать с себе подобными — чревато. Силы примерно равны, выгода сомнительна, а желающих попировать на падали кругом предостаточно. Вполне возможно, стабильности подобных настроений способствовали и боги.

В любом случае на волчьей земле (носящей звонкое и, мне кажется, вполне подходящее название «княжество Ар») наш отряд воспринимался как диковинка, особенно пока девчонки не упаковались в куртки. Встречные порой сбавляли скорость и выворачивали шеи, чтобы рассмотреть кошачий кортеж; обгоняемые нами медлительные телеги и обгоняющие нас всадники тоже провожали кошек заинтересованными взглядами. В населенных пунктах, которые мы проезжали, не сбавляя хода, местные с интересом выглядывали из окон (там, где они были) или поглядывали с крыш.

Дома — это, кстати, еще одно серьезное различие между двумя княжествами. Опять-таки, обусловленное инстинктами звериной ипостаси. Если у нас высокие фундаменты, а то и вовсе дома на сваях, то есть мы пытаемся забраться повыше, то у соседей обратная тенденция: они норовят закопаться в землю. Не в пещеры, конечно, но дома у них низкие и приземистые, причем на первом этаже зачастую нет окон, зато на крыше — непременно уютная терраса, которая в большинстве случаев является и настоящим садом. Но тесноты волки не любят точно так же, как мы, и дома расположены свободно, а улицы — широкие и чистые, вымощенные тем же темно-серым булыжником, что и Старая дорога. Лошадиные копыта на территории городов цокают по камням особенно звонко и жизнерадостно благодаря легкому эху, порождаемому стенами домов.

Но это в хорошую погоду. В плохую погоду все ямки заполняются водой, и периодически «цок» превращается в не менее звучное «хлюп!», а из-под копыт разлетаются фонтанчики грязной воды.

Карту (благо стараниями магов они сейчас более чем подробные) перед выездом я рассмотрела внимательно, обратив особенное внимание на всевозможные объекты, в которых по дороге может возникнуть необходимость. В частности, смотрела постоялые дворы, рынки и кузнецов. Потому что девочки у меня бесконечно талантливые, вместе — так вовсе почти всемогущие, но замену отвалившейся подковы лучше доверять специалисту. Оно как-то спокойней. И мне и лошадям.

В общем-то карта эта ехала сейчас в карете вместе с княжной, но я и без нее прекрасно помнила городок Трамаль, лежавший чуть дальше запланированного места ночевки. В этот населенный пункт мы въехали строго по плану — к закату. Правда, в мутной дождливой серости понять это было сложно, весь день над дорогой царили сумерки. Похоже, дождь зарядил не просто надолго, а планировал идти здесь всегда. Или, по меньшей мере, до зимы.

Городок был достаточно солидный, со своей рыночной площадью и тремя крупными постоялыми дворами. Выбор мой, кажется, оценили все, а в особенности — волчий альфа. Потому что называлось это место «Приют комедианта». Подозреваю, что его хозяин (или основатель) вышел из бродячих артистов; но нам тоже должно было подойти, а особенно — с точки зрения мрачного Варса.

Двор у заведения был обширный и чистый, упряжная пара вместе с каретой вошла свободно, все остальные рассредоточились вокруг тоже без толчеи, и это мне понравилось. Наше появление во дворе вызвало у местных легкую панику, и это мне понравилось еще больше: по крайней мере, хозяин достаточно сообразительный человек, чтобы постараться гостеприимно встретить хорошо вооруженный отряд, сопровождающий явно не грузовую повозку.

На ходу скомандовав Злате проверить постоялый двор по своей части (подобные вещи у нее получаются гораздо лучше, сестра все больше специализируется по боевым чарам), а Ряне с Белкой — осмотреться на предмет фортификации, возможных подходов и путей отступления, я отдала поводья Веле и спешилась. Одновременно со мной на землю спрыгнул Варс.

А потом хозяин сделал то, что не просто принесло очко в его пользу, а возбудило мою искреннюю симпатию и даже, подозреваю, потянуло на солидную прибавку к сумме счета. Смерив оценивающим взглядом волка и меня, он без лишних раздумий направился ко мне, прикрываясь от дождя стареньким зонтом.

— Ясного неба, — вежливо поздоровался волк.

— Мечты, мечты, — не удержалась я от вздоха.

— Ужин? Или что-то еще? — улыбнулся мужчина. Невысокий для волка, но крепкий и жилистый. Совершенно седой, с залысинами и изрезанным морщинами лицом, в которое намертво въелся крепкий загар, не вымытый временем. Взгляд серых глаз ясный, проницательный и, кажется, самую малость насмешливый. Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что передо мной сейчас стоял тот самый комедиант.

— Ужин, ночлег и… баню, если есть. Разместимся? — полюбопытствовала я так же кратко. Хозяин в ответ окинул нашу группу задумчивым взглядом и кивнул.

— Разместиться-то разместитесь… Вот только как вас расселять-то? — насмешливо улыбнулся он.

— Кхм. Будем думать! — задумчиво кивнула я. Не знаю, как здесь кормят, но местечко, по меньшей мере, интересное. А хозяин — так и вовсе подарок судьбы!

На наше счастье ярмарочная пора еще не началась, поэтому мест на постоялом дворе хватило всем. Общей комнатой мы пренебрегли, несмотря на то, что их было две, с разделением по половому признаку (у нас на подобные мелочи никто не обращает внимания). Но и в отдельную, приличествующую статусу княжны, Лебедяну не отпустили, поселили ее с охраной в четырехместной комнате, а остальных разместили по трое. От отдельной спальни на двоих с рыжиком я скрепя сердце отказалась: отсутствие развлечений как-нибудь переживу, а бросать встревоженную Леду было совестно. В итоге в комнате с ней оказались я, Белка и — для надежности — одна из теней, Велесвета.

В итоге вечер удался на славу. Сначала мы все как следует помылись с дороги, воспользовавшись весьма приличной баней при постоялом дворе (тоже отдельно мужской, отдельно женской). Потом вполне мирно поужинали в общем зале, причем Злата добросовестно проверила каждую емкость на наличие ядов и подозрительных чар. После парилки все были расслабленно-благодушны, так что меня даже Варс почти не раздражал, тем более что мы в едином порыве расселись за разные столы, по возможности дальше друг от друга.

Оккупированные нашей компанией два стола в дальнем конце зала привлекали всеобщее внимание, но задирать нас никто не пытался, да и в целом обстановка царила вполне мирная, — и с этой стороны «Приют комедианта» оказался удачным выбором. А еще кормили тут хорошо, сытно.

К спиртному весь наш коллектив относился прохладно, но когда это кошкам для развлечения требовался какой-то стимул? Большинство присутствующих, конечно, были настроены на мирную ночь, но Листопада, подбив на хулиганство Гневияру, ушла в народ. В народе тут же возникло оживление, а девочки всем прочим предпочли общество четверых наемников-волков, расположившихся через пару столиков от нас. Я не возражала: в конце концов, я всю дорогу развлекалась, а почему им нельзя? Тревожные предчувствия, конечно, стоило принять в расчет, но и Лесе и Яньке я доверяла. Да и беспокойство птиц в лесу вряд ли могло быть связано с постоялым двором посреди города.

Княжна в сопровождении своих временных «сожительниц» удалилась в спальню первой. Постоялый двор порадовал и удобствами в номере, и уютной ванной комнатой, и наличием горячей воды. Комната почти квадратной формы оказалась довольно свободной и удобной. Напротив входа прямо посередине — окно, справа и слева — двери в ванную и уборную. Кровати по углам, отделенные легкими ширмами, в центре — стол и стулья с высокими спинками. Возле каждой кровати по тумбочке, в стенах над ними — просторные ниши для вещей. Чисто, аккуратно, пахнет деревом и — совсем слегка, от свежего постельного белья — какими-то смутно знакомыми цветами. В общем, прибавку к счету хозяин совершенно определенно заработал приличную.

Выспавшаяся за день тень уселась на свою кровать прямо в одежде, — она планировала не спать, а караулить. Мы с Белкой лениво возились с собственной сбруей, освобождаясь от сапог. Одежду после бани сменили, но обувь и крепления для носимого на теле оружия старались лишний раз далеко не откладывать.

Лебедяна тоже медленно опустилась на край кровати, судорожно обхватила обеими руками подушку и молча застыла, бездумно глядя в пространство. Некоторое время мы втроем на нее косились, настороженно переглядываясь, а потом не выдержали. Кажется, девушка вообще забыла, что она здесь не одна, потому что когда мы с Белкой присели по обе стороны от нее, княжна испуганно вздрогнула и растерянно уточнила, глядя на нас по очереди:

— Что случилось?

— Это мы у тебя хотели спросить, — ответила я. О причинах такого состояния я догадывалась, но прежде Леда вела себя значительно спокойнее. Когда выезжала из дома — подпрыгивала от любопытства и нетерпения, а теперь что?

— Ничего, я просто… — пробормотала она. А потом, глубоко и судорожно вздохнув, тихо добавила, глядя в пол: — Мне так страшно!

Я в ответ осторожно обняла узкие плечи, и Леда отчаянно вцепилась в меня, уткнулась лицом в шею, сжалась.

— Ну что ты как маленькая? — осторожно погладив ее по голове, мягко проговорила Белолеса. — Не съест он тебя, не бойся.

— Я ведь даже не знаю, какой он, никогда его не видела… А вдруг он мне не понравится? И я ему не понравлюсь?

— Вот тоже глупость сказала, — фыркнула я. — Ты посмотри на себя, как такая красавица может не понравиться?

— Ну, вдруг он светленьких любит… или чтобы высокая… или…

— Слушай, котенок, сейчас я тебя покусаю, не дожидаясь будущего мужа, — не выдержала Вета, присоединившаяся к нашей компании и опустившаяся на корточки перед княжной. Она, честно говоря, сама куда больше походила на котенка, но с тенями никогда нельзя быть ни в чем уверенной, а точного ее возраста я не знала. — Что за глупости?

— Леда, я тебя не узнаю, — качнула головой Белка. — В десять лет утащить у меня метательные ножи — это не страшно, ночами на свиданки бегать при строгом запрете отца — тоже не страшно, невменяемому брату мозги вправлять — и то не страшно, а замуж страшно? Сидит тут, ревет…

— Я не реву, — недовольно пробормотала мне в плечо княжна. — И откуда вы про свиданки знаете? — уточнила смущенно, слегка отстранясь, чтобы бросить взгляд на Белолесу.

— А ты думала, мы халтурили, что ли? — насмешливо фыркнула я. — Что тебя, всех развлечений лишать? Отец твой, между прочим, тоже был в курсе. Ты же доказала, что достаточно разумная девушка и знаешь, когда нужно остановиться. Вот про Громояра мы ему тогда не рассказали, прибил бы обоих: его — за тягу к опасным экспериментам, тебя — за дурость. И нас заодно, за то, что недоглядели. А про парней знал, конечно. Вот, кстати: у тебя дома отбоя от поклонников не было, почему ты думаешь, что какой-то там волк начнет нос воротить?

История со старшим братом Лебедяны тогда произошла довольно глупая, но она вполне имела шанс окончиться плачевно. Он был моложе, чем Леда сейчас, а разница у них шесть лет. И вот этот обалдуй умудрился не просто откопать в библиотеке старинный трактат о боевой ярости воинов, но, начитавшись, задался целью испытать это на себе. Поскольку в настоящий бой его никто не пустил бы, да и таких суровых рукопашных мясорубок сейчас не бывает — военная тактика изменилась, — он догадался поискать методику искусственного достижения этого состояния. И нашел. И достиг. Лучше бы он такие успехи в математике демонстрировал! В естественных условиях подобный транс проходит сам собой, а в подобной ситуации нужна помощь мага. Ну или близкого человека, который мог бы достучаться до сознания бойца. Мага рядом не было, а Леда — была. Причем, предусмотрительный наш, он ее специально с этой целью позвал. Мы подоспели, когда уже, как оказалось, поздно было ее оттаскивать: если бы подошли ближе, непременно спровоцировали бы нападение. Ладно мы, но сестру он точно убил бы. Не знаю, как я тогда не поседела прежде времени.

— Я не думаю, я… — Она наморщила нос.

— Ага, мы так и поняли, — перебила ее Вета.

— Ты, главное, держись уверенно и с достоинством, и он никуда не денется. Ты умная девочка, справишься; а волки вообще к браку относятся очень ответственно. Лично я князя никогда не видела, но наши трое спутников его явно уважают, стало быть — он по волчьим понятиям вполне благородный. Да и не просто же так он попросил тебя в жены, когда ты была еще совсем малышкой, верно? Наверняка не для того, чтобы потом нос воротить. В любом случае мы посмотрим на его поведение и уж точно тебя не бросим, если появятся какие-то неприятные подозрения, — подбодрила ее Белка.

— Спасибо, — с явным облегчением выдохнула Лебедяна.

— Вот и договорились, — резюмировала я. — А теперь — отбой.

Инициатором этого брака был именно Райм, волчий князь, у нас договорные браки редкость, темперамент не тот, а с ними такое случается гораздо чаще. Я не имела ни малейшего представления, какими резонами он руководствовался, и почему Черногор на все это согласился. Леде тогда было что-то около двух лет, так что о великой любви речи идти не могло, то есть наверняка во всем была виновата политика. Вопрос только, какая?

Отношения между княжествами и так складывались неплохо, куда дальше укреплять? Свергнуть Черногора и занять его место, объединив земли под своей рукой? Отдает бредом. Тем более что даже если Черногор и его сыновья вдруг умрут, там других желающих полно, и уж точно на это место никто не посадит женщину. Вольница у нас по сравнению с волками та еще, но женщин на княжьем престоле я в истории все равно не помню. Была бы Лебедяна опытной государственной деятельницей и вообще весьма уважаемой многомудрой особой, шанс появился бы, а так ведь — девчонка. Княжичу-то наследному еще подумают, подчиняться или нет, если характером не вышел, а уж Леде! Я бы первая не стала, при всей моей к ней симпатии. Княжна — девушка хорошая, умненькая, но определенно не с тем характером и не с тем складом ума, который нужен для управления страной. Так что только полный идиот не понял бы, что от ее имени в такой ситуации управлял бы муж, а он все-таки волк, то есть — чужак. В общем, шансов на успех подобной интриги не было никаких. А дальше моя фантазия пасовала. Расспросить бы волков, но говорить про князя они отказывались принципиально.

В общем, я прекрасно понимала тревогу Лебедяны, находила ее обоснованной и признавала полное право девушки на беспокойство, но жалеть ее сейчас было глупо. Жалость усугубит ее отчаяние и совсем не поможет взять себя в руки. Оставалось по мере сил поддерживать Леду и надеяться, что с волком у них все сложится нормально. Даже несмотря на явление бешеного востреха и засевшее в глубине души предчувствие, что предупреждал он нас отнюдь не о дожде и не о каких-то дорожных неурядицах.

Всю ночь снилась какая-то неопределенная смутная дрянь, сон был рваный и нервный, и перед рассветом я окончательно решила прекратить собственные мучения. Тихонько умывшись и одевшись, со своими вещами спустилась вниз. В крайнем случае, в седле доберу.

В общем зале оказалось тихо и пусто, но за ближайшим к кухне столом сидел хозяин, задумчиво потягивал из большой кружки незнакомый травяной сбор (похоже, лекарственный) и вел какие-то подсчеты. Вчера, встретив нас и отдав распоряжения работникам, он больше на глаза не попадался, вероятно, попросту ушел спать.

— Ясного неба, — поздоровалась я и после секундной заминки направилась к нему.

— Ясного неба, — согласился волк, не отрывая взгляда от своих цифр. — Рано встаешь? Вы вроде бы не собирались выезжать по темноте.

— Когда как, — отмахнулась автоматически. Вряд ли его интересовали мои дурные сны. — Но остальные еще спят, это точно. Перекусить что-нибудь найдется, или стоит подождать?

— Что-нибудь найдется, мы с женой встаем рано, — хмыкнул хозяин. — Подожди только, я сейчас закончу. Или сама пройди на кухню да поговори с ней.

— Тогда работай, — кивнула я, поднимаясь из-за стола.

Пока обсудила с хозяйкой — полной пожилой женщиной с длинной и густой, совершенно седой косой — свой завтрак и заодно завтрак остальной компании, пока с ее разрешения заварила себе в кружке травяной чай с медом, пока с этим чаем вернулась, хозяин свою бумажную работу успел закончить, но покидать насиженное место не спешил.

— Слушай, родная кровь, а ответишь мне на пару вопросов? — решила я попытать счастья.

— Отчего не ответить, — благодушно откликнулся он. — О чем?

— Ну, во-первых, никаких подозрительных и странных событий в окрестностях в последнее время не происходило?

— Не припомню. — Хозяин слегка пожал плечами. — А должны были?

— Необязательно. Просто нехорошие предчувствия, — не вдаваясь в подробности, отозвалась я. — Совсем ничего, даже слухов интересных не было?

— Да все происшествия мелкие, никаких особенно тревожных знаков. У кого-то кошель подрезали, у кого-то корова ушла и заблудилась, а ее звери задрали. Опять же разбойники где-то здесь завелись, но щиплют только одиноких путников, и то осторожно. Не думаю, что для хорошего вооруженного отряда они составляют проблему.

— Ладно, тогда второй вопрос, более щекотливый, — медленно кивнула ему. — Что ты можешь сказать про вашего князя?

— А что надо? — насмешливо уточнил он.

— Что он представляет из себя как человек. — Я пожала плечами.

— Ну, какой он человек — это я не знаю, я с ним из одной бутылки не пил, — неторопливо начал хозяин, отхлебнув из своей кружки. — А князь хороший, справедливый. Войну вот не любит, торговлю развивает, магов и талантливых ученых привечает. Поговаривают, что он не устраивает некоторых из своих приближенных. Но только воздух нравится всем без исключения, потому что без него жизни нет, а князей всегда кто-то не любит. И градоначальников. И даже собственных соседей, — усмехнулся волк. — Особенно некоторым не по душе, что невесту он себе решил взять из ваших. Да оно и понятно: им обидно, свои дочери подрастают, а тут кошка какая-то всем дорогу перешла.

— Смертельно обидно? Или просто досадно? — задумчиво уточнила я.

А вот об этом мы, честно говоря, даже не подумали: похоже, новая родина и окружение жениха встретят нашу девочку недружелюбно. Пожалуй, хоть кому-то из нас надо будет остаться у волков подольше, чтобы составить Леде компанию и все проконтролировать. Вопрос этот в любом случае стоило согласовать с князем, но лично мне лучшими кандидатурами представлялись мы с Белкой. Можно и кого-то из близняшек попросить остаться для морально-магической поддержки.

— Ну, всерьез-то вредить не будут, волки же, не звери какие-нибудь, — скаламбурил волк. — Но пошпынять и заклевать могут. Во всяком случае, попытаются.

— И кто же там главный… долбоклюй? — уточнила я.

— Сложно вот так сказать. — Мужчина вновь пожал плечами. — Я же толком никого не знаю, где мне…

Разговор прервал стук входной двери, сопровождающийся шорохом, недовольным фырканьем и тихим ворчанием себе под нос. Сидя спиной к вошедшему, я тем не менее безошибочно его учуяла и, не оборачиваясь, махнула рукой. Мне было не до него: как раз за пару мгновений до этого из кухни вышла хозяйка и вынесла внушительную сковородку жареных маленок с мясом. Пахло, честно сказать, одуряюще.

— О! Еда! — радостно провозгласил рыжий у меня за спиной и подцепил когтем со сковородки кусок мяса, на который я как раз нацелилась. Хозяин постоялого двора, глянув на мою вытянувшуюся от такой наглости физиономию, рассмеялся и крикнул жене, чтобы несла еще порцию. Трай воспринял это как приглашение и плюхнулся на соседний со мной стул. После чего опять потянул руку к моей еде, но тут я уже была настороже. — Ну что ты жадничаешь? — жалобно протянул он, едва успев отдернуть ладонь. Хорошая реакция, молодец, а то получил бы удар вилкой. Несчастное выражение на его лице именно сейчас выглядело каким-то особенно жалостливым: мокрый насквозь, бровки домиком. Ну чисто побитый уличный пес, выпрашивающий вкусненькое.

— Нормально! Он всю ночь развлекался, а я его еще кормить должна? — возмущенно фыркнула я.

— А ты ревнуешь? — проказливо улыбнулся рыжий.

— Заняться мне больше нечем, — отмахнулась небрежно. — Скорее, интересуюсь результатами. Ты просто хорошо провел время или узнал что-то полезное?

— Время я провел… чудесно, да, — поморщился он и чихнул, прикрыв нос и рот локтем. — Ингвура мне на холку, ну и погода!

На этом мое чуткое сердце все-таки не выдержало, и я немного подвинула сковородку к страдальцу, поощрительно кивнув. Трай тут же просиял и набросился на еду с таким энтузиазмом, будто не ел по меньшей мере неделю. И отсутствие столовых приборов его не смущало.

— В общем, никто ничего не знает, происшествий не было, — прожевав набитую в рот добычу, все-таки заговорил мужчина. — Но я осмотрелся на местности и почти уверен: какая-то гадость здесь бродит. Ничего конкретного не нашел, да и запахи все, как назло, смыл дождь, но лес встревожен. Только оно либо проходило здесь достаточно давно, чтобы основная паника улеглась, либо просто относится к числу чужаков, которых лесные жители не так уж сильно боятся. Может, кто-то из не местных разумных видов, а может, и нечисть.

— Нечисть — и никого при этом не подрала?

— Вот это-то и странно, — согласился он. — В общем, бдительность и только бдительность! — бодро заключил рыжий и вновь чихнул.

— Слушай, родная кровь, может, тебе в бане прогреться? А то еще простудишься, — сочувственно покосилась я на мужчину.

— Да я не от того чихаю, — отмахнулся он. — Это я просто нанюхался на обратном пути; там магическая лавка по дороге, перед ней кто-то что-то рассыпал. Поначалу вообще отфыркаться не мог, сейчас почти прошло. Я бы лучше поспал, но тут множество противоречий. Во-первых, не хватит времени полноценно выспаться. Во-вторых, я бы с удовольствием погрелся не в бане, а в компании одной прекрасной кошечки. Можно и в бане. Вот только, чую я, за такие предложения меня могут лишить чего-нибудь важного. Еды, например, — с ухмылкой закончил Трай, пододвигая сковородку к себе поближе.

— Вот они, мужчины, — философски вздохнула я. — Его встречают горячим завтраком и ласковым словом, а он еще жалуется!

— Какая лютая неблагодарность! — сокрушенно качнул головой рыжий. В зеленых глазах блеснули озорные искорки, а в следующий момент… нет, чисто теоретически я бы, наверное, могла увернуться, но зачем?

Мужчина подался ближе, одной рукой наклонил за спинку мой стул, а второй — обхватил меня за талию, рывком притянул к себе и впился в мои губы жадным поцелуем. Я поначалу даже ответила, но потом поняла, почему стоило увернуться, и принялась выдираться, упираясь ладонями в его плечи.

— Я соскучился, дорогая, — ухмыльнулся Белая Звездочка, слегка отстраняясь.

— Лучше жалуйся! — проворчала я. — Ну вот зачем было меня мочить? Рыжий, вроде большой уже мальчик, должен понимать, что мокрая кошка — это совсем не то же самое, что влажная…

— Кто бы сомневался. Надо было с Гремом спорить, где и с кем ты провел ночь, — прервал мое ворчание еще более ворчливый голос у лестницы. Я закатила глаза к потолку и уткнулась в тарелку. Лучше жевать, а то такого наговорю! — Можно же было хотя бы предупредить, что не появишься?

— Варс, ты сейчас на брюзжащую мамашу похож, — расхохотался Трай, потирая руки при виде своей порции еды, которую как раз в этот момент внесла хозяйка.

— Я и чувствую себя папашей. И очень хочется достать ремень, — проворчал он.

— Да ладно, ты же знаешь, это бесполезно, — примирительно фыркнул рыжий, а опускающийся за стол напротив нас альфа замер и вскинул на друга растерянный взгляд.

— Ингвура мне на холку, извини, я не это…

— Варс, садись уже, — поморщился Трай, а я окинула их по очереди озадаченным взглядом. Это вот сейчас что было?

Нет, подозрение у меня появилось, но они ведь не хотят сказать, что это правда? Все это совершенно не мое дело, но, вспоминая следы от плети на его спине… Они ведь не об этом сейчас? То есть об этом, но не… Короче, они же не хотят сказать, что вот эти следы на спине ему оставил родной отец?! Мамин хвост! Если это произошло в юности, то что же там такое было, если следы сохранились до сих пор?!

От этих мыслей у меня даже аппетит почти пропал. Нет, меня в принципе сложно смутить ранами и травмами, но в голове все-таки не укладывалось, что отец мог избить сына до такой степени, чтобы у него на спине на всю жизнь остались отметины. Ладно, сгоряча по заднице мне самой порой прилетало в особенно запущенных случаях, но вот так?! Чему можно научить или за какой проступок наказать, избив до такого состояния? Причем мне не столько было жалко рыжика — он взрослый уже мужик, да и не выглядит особенно травмированным, Варс со своей нервозностью, кстати, гораздо сильнее похож на человека со сложным прошлым, — сколько стало жутко: это куда же мы сейчас Лебедяну везем?!

Оставалось надеяться, что либо я все не так поняла, и детство тут ни при чем, либо это случайный псих. В конце концов, если бы подобное было нормой, уж слухи-то непременно поползли бы. Про волков рассказывали много всяких гадостей, но о подобной жестокости я не слышала. Да и беспокойство Черного Когтя косвенно подтверждало неординарность подобной ситуации.

Рассказывать о собственных предположениях я, разумеется, никому не стала. Леде и так страшно, а если начну ее еще и такими историями запугивать, легче никому не станет. К тому же предположения эти весьма спорные. А выяснять точно… Подозреваю, если спросить напрямую, Трай так же спокойно и прямо скажет правду, но все равно не хотелось лезть в чужую душу. Но оставлять Лебедяну в одиночестве я окончательно передумала.

Объяснять своему потрясающе невнимательному другу (уж на запахи-то можно было ориентироваться), что ночь его прошла за полезной деятельностью, рыжий почему-то не стал, наоборот, еще некоторое время острил на эту тему. А я опять же не стала вмешиваться, наблюдая со стороны. В конце концов, это их дело.

Вскоре за Варсом начали подтягиваться остальные, да и, помимо нашей компании, появились желающие позавтракать, так что хозяин, извинившись, ушел помогать жене. Общий завтрак и сборы много времени не заняли, лошади к моменту отправления ожидали на дворе под навесом, почищенные и бодрые. В общем, расставались мы с «Приютом комедианта» полностью довольные друг другом: наш отряд — отдыхом, хозяин постоялого двора — весьма щедрой платой.

Девочек я заранее предупредила, чтобы сохраняли бдительность и были внимательными. Три совпавших предупреждения, включая результаты ночной разведки рыжика, не располагали к расслабленности. Но почти до самого вечера ничего не происходило, если не считать все того же монотонного серого дождя, то ослабевающего до невнятной мороси, то выплескивающего на нас настоящие ливневые потоки. До населенного пункта, запланированного мной в качестве стоянки (идею отдыха на свежем воздухе я решила отложить на обратный путь), оставалось чуть меньше двух часов, когда Вешнелея, приподнявшись в стременах и найдя меня взглядом, встревоженно сообщила:

— Нирь, кровососы!

По отряду прокатилось встревоженное шушуканье, девочки начали спешно проверять оружие. Грязно выругавшись себе под нос, я послала лошадь вперед. Поравнявшись с птичницей, уточнила:

— Где и сколько?

— Почти две трипты. Явно движутся в нашу сторону, нагонят минут через десять.

— Значит, надо их встретить по дороге, — окинув колонну взглядом, мрачно кивнула я. — Багряница за главную. Со мной Белка, Листопада, Гневияра и Яродара. Вель, держи лошадей. Мы постараемся их сюда не допустить, но Злата, если что, поможет.

— Может, не стоит… — раздраженно влез Варс, но сейчас мне было не до вежливости.

— Закуси хвост, — оборвала его. — Вета, проследи, чтобы этот умный никуда не влез, если что — смело глуши. Дайте княжне арбалет на всякий случай. Если вдруг… Короче, Ряна и так все знает не хуже меня.

— Я с вами, — вызвался рыжий, отдавая поводья Грему и спешиваясь.

— Ну, почему бы и нет, — я в ответ пожала плечами, тоже спрыгивая на землю. Странно, но Черный Коготь больше высказаться не пытался и протестовать против самоуправства Трая не стал. — Лесь, держи купол, далеко не разбредаемся. Яня, веди!

Та, уже перекинувшаяся, только кивнула и нырнула в густой подлесок. Остальной отряд, рассыпавшись, двинулся за ней также в четвероногом обличье. Волк хоть и вел себя грамотно, с пониманием, но в нашей компании все равно смотрелся достаточно странно. И это если смотреть исключительно на видовую принадлежность, а уж принимая во внимание размеры… Общеизвестно, что масса тела при перевороте остается неизменной (что логично, законы физики никто не отменял), и если мы с девочками в среднем укладывались в типичные звериные параметры, то таких здоровенных волков я в природе не встречала. Представляю, как в таком случае выглядит в обороте Грем!

Не говорю уже о том, что волком Трай тоже был рыжим. Причем не с легким оттенком и не с коричневатым, какой и в природе встречается, а таким же отчаянно-рыжим, как и его человеческая шевелюра. Как рыжий домашний кот: на спине более темный, на животе — светлый, с темными подпалинами и едва заметными разводами. И действительно — с небольшим ярко-белым пятнышком во лбу.

Причина этой вылазки, разбившей отряд пополам, была проста: лошади. Они, конечно, обученные и привычные, но кровососов (упырей, вампиров — названий у этих тварей много) боятся инстинктивно и панически, как и многие другие теплокровные животные, так что и присутствие птичниц с ведьмами могло не помочь.

Эта ситуация мне вообще категорически не нравилась. Вампиры в нормальных условиях не собираются в стаи, а две трипты кровососов — это действительно много, такая большая колония не могла не привлечь к себе внимание. Просто потому, что они непременно кого-нибудь сожрали бы. И запоздалая реакция Вели на их появление тоже настораживала, с этим вопросом непременно стоило разобраться, но, конечно, уже после устранения угрозы. Да и молчание леса в свете появления такого количества подобных существ очень беспокоило.

Вампиры — малоприятные твари. Давно уже ведутся споры, куда их относить: к нечисти или все же к насекомым; были даже высказаны идеи о причислении их к разумным, но популярности не снискали. Скорее, они находятся на грани между этими двумя группами живых существ: с частично магическим метаболизмом типичной нечисти, но с повадками и строением насекомых.

В древности их вообще считали живыми мертвецами. Глупость, конечно, и суеверия: как мертвое существо может двигаться? Разве что под действием магии, но непонятно, зачем тратить столько усилий, если гораздо проще и надежнее сделать подвижную основу, скажем, из дерева. А мертвая плоть имеет свойство достаточно быстро разлагаться, особенно — на воздухе. К тому же она непрочная, сильно рассеивает магию… в общем, бессмысленная трата времени и сил.

Легенда эта возникла из-за гротескного внешнего сходства вампиров с людьми (и с большинством разумных видов вообще), вероятно, имеющего своей целью маскировку и защиту от хищников, а также из-за механизма размножения. Вампиры откладывают личинки в трупы крупных существ, и в те времена, когда было принято погребать почивших в земле, они порой проделывали такое с захороненными человеческими телами — раскопать свежую землю для них не составляет особого труда. Личинка развивается, питаясь мертвой органикой, вырастает, окукливается и в положенный срок вылупляется. Тело взрослой особи имеет прочный экзоскелет, который, к слову, ремесленниками некоторых народов используется в качестве ценного материала. Глянцевито-белый, красиво блестящий, он идет на украшения, резные панно и другие декоративные предметы.

В принципе вампиры — такие же звенья пищевой цепочки, как и крупные млекопитающие, и некоторые сильные хищники (те же вострехи, например) на них вполне успешно охотятся, да и некоторые разумные виды употребляют их в пищу. Кровь эти существа пьют в период размножения: личинка некоторое время развивается в теле родителя, и кровь необходима именно ей, а сами вампиры травоядные. Они обоеполые, но в спаривании всегда участвуют две особи, и как определяют, кто выполняет какую роль, я, честно говоря, не в курсе, никогда не интересовалась.

От насекомых вампиры отличаются внешним видом (размеры и пропорции их тел близки к человеческим, но мелкорослым, вроде меня) и несколько более развитым интеллектом, примерно на уровне теплокровных хищников. Некоторые оригиналы даже умудряются дрессировать их и держать дома. Хотя, на мой взгляд, это не оригиналы, а извращенцы.

Вампиры весьма опасны, они быстры и подвижны, их трехпалые руки увенчаны мощными когтями, клыки тоже — будь здоров. Хвост, который на самом деле представляет собой специфический половой орган не только непосредственно для спаривания, но и для откладывания личинок, и заканчивается венчиком твердых шипов (свежую дохлую тушу еще проткнуть надо), они тоже используют как оружие. Да еще плюются парализующим ядом, не смертельно, но малоприятно. Кроме того, создания эти умеют влиять на разум жертв и подавлять их волю. Хотя на людей, впрочем, эта способность не действует.

Однако с учетом наличия Листопады и неучтенной боевой единицы — рыжика, мы имели шанс справиться с тварями без особенных проблем. Конечно, было бы неплохо иметь под рукой обеих вихрей, но на случай непредвиденных осложнений кому-то следовало остаться в карете.

Кровососы вели себя более чем странно. Они целенаправленно двигались плотной группой. Наше появление поначалу проигнорировали и попытались попросту обойти, даже когда мы оказались рядом с ними и Леся сняла маскировку. Естественно, упускать подобный шанс мы не стали и без лишних сантиментов ударили в спину. Птичница с мощным многозарядным арбалетом заняла стратегическую позицию чуть в стороне, рядом с ней — ведьма. Впереди оказались мы с Траем, Яродара с Белкой нас соответственно прикрывали, а оставшиеся позади девочки контролировали ситуацию.

Как показала практика, мои переживания об отсутствии Ряны были напрасными, волк оказался равноценной заменой. О том, что он великолепно владеет клинком, я догадалась с самого начала и только утвердилась в этом мнении во время тренировок. А теперь вот выдалась возможность посмотреть его в деле, и увиденное мне понравилось. С таким плечом к плечу можно чувствовать себя уверенно в любом бою, не только в подобной стычке. Длинный прямой клинок, перехватываемый то одной, то двумя руками, легко порхал, описывая сверкающие полукружья и со свистом рассекая воздух.

Мы, пожалуй, без особенных проблем справились бы и вчетвером: вампиры хоть и быстрые, сильные твари, но мы-то все равно быстрее. А с прикрытием опытной ведьмы шансов проиграть у нас просто не было.

Наша магия и магия волков — тоже две противоположности. Их чары взаимодействуют с неживой материей — металлами, камнями, — позволяя создавать артефакты и амулеты, наши — с живой природой. По сути, птичники — это очень узкоспециализированные колдуны, или, вернее, колдуны с недостаточным для полноценного обучения даром. Если общению с животными или птицами может в той или иной степени обучиться один из нескольких трипт котов, то колдуны встречаются примерно в соотношении один на пару тысяч. У волков, кстати, соотношение такое же, а еще точно установлено: альфы не бывают магами никогда. Видимо, боги считают, что одного дара для них более чем достаточно.

При наличии должной фантазии и опыта ведьма может здорово помочь в бою. Корни, ловящие противников за ноги, самоотверженно бросающиеся на врага пчелы (сейчас, правда, толку от этого не было бы никакого) и кто-нибудь покрупнее, деморализованные лошади, ядовитые растения, цепкие плющи, это только на первый взгляд может показаться смешным и нелепым, а действует весьма эффективно. Я уже не говорю про алхимические снадобья, к которым Леся сейчас, впрочем, не прибегала. Хотя любила их самозабвенно, особенно хрупкие склянки с красивыми названиями «Огненный вал» и «Дыхание бездны», которые применялись для уничтожения больших групп противника. Приготовить состав могла далеко не каждая обученная ведьма, но близняшки — умели, и при себе у Листопады всегда имелся арсенал, которого достало бы для штурма небольшой укрепленной крепости. Одно меня радовало в этом обстоятельстве: для того чтобы большинство зелий сработало, требовалось непосредственное участие колдуньи, поэтому случайного взрыва можно было не опасаться.

Сейчас мы по большей части справились с ситуацией собственными силами и почти без потерь, если не считать некоторого количества разнокалиберных царапин, в основном доставшихся Дане. Что поделать, днем в ближнем бою тени уступают вихрям, у них специализация не та.

— Ну что, будем собирать трофеи? — бодро поинтересовалась ведьма, подходя к нашей скучковавшейся вокруг одного из трупов компании.

— Будем, — мрачно согласилась я, опускаясь на корточки. Шея вампира была повреждена, и для того, чтобы отделить голову от тела, не понадобилось прилагать особенных усилий: панцирь у них сохраняет прочность только до тех пор, пока он целый. Клинок, разрубив поврежденную шею, вошел в землю.

Освободив его, я кончиком подцепила то, ради чего была проделана вся эта операция: наборный ошейник из тонких пластин неизвестного белого металла, охватывающий горло кровососа. Точно такие же украшения имелись у всех остальных.

— Это совершенно определенно волчья работа, и в них есть магия. — Помрачневшая Листопада, не прикасаясь, внимательно рассмотрела ошейник, который я ей так и предъявила на кончике клинка.

— Трай? — перевела внимательный взгляд на рыжего, но тот тоже выглядел растерянным и озадаченным, а в ответ лишь развел руками.

— Первый раз о таком слышу. То есть нет, не первый, я слышал, что некоторые держат вампиров в качестве домашних животных, но сам с таким сталкиваюсь впервые. А тут еще целая стая…

— Лесь, сможешь разобраться, что они из себя представляют? — спросила я, кивнув на ошейники.

— Могу попробовать, но ничего не гарантирую. — Она качнула головой. — Магия все-таки чужая. Давайте на всякий случай соберем все, только руками их не трогайте, мало ли что!

— Сложить бы их еще куда-нибудь, — поморщилась я. Не по карманам же распихивать в самом деле.

— Держи. Подойдет? — Трай стянул с головы свою косынку и протянул ведьме.

— Пойдет. А зачем ты ее вообще носишь? — полюбопытствовала та.

— А я стесняюсь, не хочу привлекать к себе лишнее внимание, — широко ухмыльнулся волк, склоняясь над еще одним трупом вампира и отделяя от него голову. Даже если бы мы не опасались трогать ошейники руками, видимых застежек на них все равно не было. То есть, может, и были, но тщательно замаскированные, отрубить головы оказалось проще.

— Эх, шкуры бы снять, — мечтательно протянула тень. — Хорошая сумма получилась бы!

— Не страдай, хозяйственная наша, — весело фыркнула я, следуя примеру Трая. — Если очень хочется, собери клыки, когти и жала, они самые ценные.

— Подтверждаю. Жала, чур, мне, они на зелья нужны, а остальное забирай, — тут же влезла не менее хозяйственная ведьма. По-моему, на сбор трофеев у нас ушло больше времени, чем на сам бой, но никто особенно не переживал: Листопада уже предупредила сестру, что у нас все в порядке, и попросила ту организовать временный привал.

— Не нравится мне это, — через несколько секунд «сбора урожая» мрачно высказала всеобщую мысль Яродара. — Не верится, что они здесь просто прогуливались.

— Ну, доказать, что они намеревались напасть именно на нас, тоже нельзя, — откликнулась рассудительная Белка. — Может, вообще проходили мимо, в первый момент они нас проигнорировали.

— Не исключено, — согласно кивнула Листопада. — Но я в это не верю, они же под маскировочным пологом шли и явно двигались на нас, с учетом поправки на расстояние, которое мы должны были преодолеть. С другой стороны, не слишком-то убедительная попытка нападения. Да, их две трипты, и они опасны, но не для хорошо подготовленного отряда вроде нашего.

— Возможны варианты. — Я пожала плечами. — Во-первых, еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы они сумели подобраться незамеченными. Во-вторых, ты посмотри на отношение Варса к нашим боевым способностям! Я не думаю, что он такой среди волков — единственный. Ну а в-третьих… твари вполне могли напасть не сейчас, а ночью. Тени — существа слишком редкие, возможности теней очень мало кто представляет себе в полном объеме, и это среди наших. Среди волков, думаю, про них вовсе знают единицы. Но даже в случае ошибки нам вряд ли предъявят претензии за сокращение поголовья домашнего скота. Вампиры — твари опасные, особенно в таком количестве, так что мы в любом случае оказали местным услугу. Закончили?

— Да, готово. Можно идти обратно, — кивнула Леся, связывая ошейники в узелок из волчьей косынки.

Варс Черный Коготь

Проклятая бессонница и не подумала отступать. Рано я обрадовался, эффект посиделок у костра оказался непродолжительным. Весь день я чувствовал себя развалиной, чему дополнительно способствовала отвратительная погода, и отчетливо понимал, что сегодня ночью спокойно выспаться мне тоже не светит.

Был, впрочем, во всем этом и приятный момент: на кошку мне утром стало почти наплевать. То есть она продолжала раздражать своим присутствием и манерой поведения, но вчерашние впечатления так и остались во вчерашнем дне.

Известие о ночевке на постоялом дворе вместо ближайших кустов стало поводом для осторожного оптимизма. Самолюбие неприятно кольнул тот факт, что хозяин постоялого двора обратился к Огнеяре как к командиру отряда, но это определенно не повод для спора или скандала. Да мне, честно говоря, вообще ничего не хотелось, только упасть и уснуть, и чтобы до утра меня никто не беспокоил. Напрасно надеялся: бессонница караулила меня у кровати.

Не знаю, чего я, по мнению Трая, нахватался у степняков, но здоровье и нервы они мне совершенно определенно испортили. Хоть и прожил я там добрых полжизни, но привыкнуть и принять местные традиции как норму так и не сумел. Степняки — трудные противники во время войны, но во время мира с ними еще тяжелее. Выматывает постоянная необходимость быть начеку, прислушиваться к каждому слову и следить за малейшими изменениями интонации. Да и язык у них такой же сложный и запутанный, как вся культура: переставив два слова в предложении, можно изменить его смысл на противоположный и нанести оскорбление, а за каждое оскорбление принято платить кровью. В военное время на границе я не дрался столько, сколько в мирное, когда был представителем своего князя на этой негостеприимной земле. А уж остальные традиции…

Степняки — специфический народ. Внешне они представляют собой что-то вроде человекообразных ящериц. Или ящероподобных людей? Вполне пропорциональные на наш взгляд тела, схожие по строению с человеческими, порой весьма симпатичные лица с мелкими чертами и большими темными «оленьими» глазами. Отличают их покрывающая тело чешуя сродни змеиной, отсутствие волосяного покрова и узкие заостренные длинные уши, подвижные, как у зверей. При том многообразии разумных видов, что нас окружают, они кажутся далеко не самыми странными, если не считать парадоксальной возможности рождения полукровок от них и волков. Причем дети от смешанных браков почти неотличимы от чистокровных степняков. Может, потому они и треплют нам нервы век за веком?

Никогда не любил этих существ, а после того как пожил среди них, невзлюбил еще больше. Если подходить непредвзято, кошки по сравнению с ними — милейшие существа, и стоило бы благодарить князя за такие каникулы. Но больше всего мне хотелось вернуться домой, к привычным с детства лицам и образу мыслей, и больше никогда не выезжать за пределы родного княжества.

В общем, утром из кровати я выбрался в еще более паршивом настроении и состоянии, чем был вчера. И даже всерьез засомневался, а только ли в бессоннице дело? Потому что я чувствовал себя совершенно разбитым, еле влез в седло, да еще по дороге меня периодически начинало знобить.

Когда прозвучало сообщение о кровососах, я уже почти собрался обратиться к кошачьим ведьмам за помощью. Гордость гордостью, но если я умудрился подцепить какую-нибудь заразу, глупо затягивать с лечением, а лекарские таланты близняшек не вызывали сомнений даже у меня: в этой сфере наши соседи по праву считались лучшими.

Идея нашей командирши о разделении отряда мне не понравилась категорически, но высказаться по этому поводу попросту не дали. Получить щелчок по носу было крайне неприятно, но, с другой стороны, после этого я даже поверил, что Огнеяра с ее «девочками» на что-то способны. Пусть ее подход к тактике отличался от моего, но сейчас кошки действовали как настоящий слаженный отряд — собранные, деловитые, уверенные. Никаких глупых шуточек, попыток поправить прическу или совершить иное столь же «осмысленное» действие, все движения и слова выверенные и точные.

Карета в сопровождении оставшейся охраны съехала с дороги на обочину, и мы заняли круговую оборону. Впрочем, близняшка вскоре скомандовала отбой тревоги и привал, и все заметно расслабились. Я, следуя примеру окружающих, сполз с седла и вынужден был несколько секунд постоять, опираясь на лошадиную спину и пережидая приступ дурноты. Нет, определенно что-то со мной не так, и мне это категорически не нравится.

Правда, я вновь не успел обратиться к Златолете с вопросом, потому что вернулась «боевая часть отряда». Вроде бы без видимых повреждений, но уж больно хмурые.

— Что случилось? — настороженно уточнила та вихрь, что оставалась с нами за главную.

— Да как тебе сказать? — со вздохом отозвалась Огнеяра. — Лесь, покажи. Варс, и ты тоже подойди, глянь. — Кошка бросила на меня мрачный взгляд, кажется, ожидая возмущения, но я не стал спорить: не было ни смысла, ни сил, ни желания.

Ведьма развязала черный платок (кажется, принадлежавший Траю) и предъявила всем желающим горсть какого-то металлолома.

— Что это? — опередила меня вторая ведьма. Огнеяра в ответ подцепила кончиком метательного ножа и выудила из груды один из предметов.

— Это было на вампирах, ошейники. Знаешь что-нибудь о подобном? — Женщина подняла на меня взгляд, а я в ответ только пожал плечами.

— Слышал, что некоторые держат вампиров для охраны вместо собак, а больше ничего не могу сказать. Ошейники… Я плохо разбираюсь в магии и не имею представления, кем и для чего они могли использоваться.

— Ладно, тогда такой вопрос. Как волки в целом отреагировали на предстоящую свадьбу своего князя, и вообще, почему он решил взять в жены именно Леду?

— Понятия не имею. — Мне пришлось развести руками. — Я совсем недавно вернулся из степей, и вся эта история прошла мимо меня. Предваряя твой следующий вопрос, я также не знаю, почему для этой миссии князь выбрал именно меня; я знаком с ним лично, но не мог бы назвать себя не то что его другом — просто приятелем.

— Странно, а у нас утверждали, что ты ему чуть ли не родственник, — хмыкнула кошка.

— Его младший брат женат на моей сестре. Так что в некотором смысле родственник. — Я вновь пожал плечами.

— Может, он тебя потому и отправил? — медленно проговорила женщина, чуть склоняя голову к плечу. — Что ты точно не в курсе, претензий к нему не имеешь и ни в чем подозрительном участвовать не мог чисто практически? Мне все меньше хочется везти туда Лебедяну, — поморщилась кошка.

— Слушай, Варс, а ты нормально себя чувствуешь? — вдруг поинтересовалась пристально разглядывавшая меня Златолета.

— Не уверен. — Я поморщился. — Я как раз хотел уточнить…

— Ну-ка, подойди сюда. — Ведьма, напряженно хмурясь, подцепила меня за локоть и под растерянными взглядами остальных оттащила в сторону. Только ее сестра да молчаливые ночные стражи смотрели не то понимающе, не то одобрительно.

Ведьма, усадив меня на порожек кареты, нервно кусая губы и недовольно морщась, зачем-то долго ощупывала мою голову. К концу этой пантомимы у меня осталось два предположения: либо она издевается, либо все гораздо хуже, чем я мог себе представить.

— Прирезать, чтобы не мучился? — в конце концов не выдержал я.

— А? Нет, зачем, жить будешь. — Кошка слегка качнула головой и одарила меня очень странным взглядом. — Слабость, озноб и сонливость, да?

— Да, — не вдаваясь в подробности, подтвердил я. — Похоже на какую-то лихорадку. Да?

— Похоже, — медленно кивнула она. — Но это не лихорадка.

— А что? — уточнил настороженно.

— Да так, небольшое… переутомление, — все так же хмурясь, пробормотала кошка. Зачем-то оглянулась, потом опять окинула меня задумчивым взглядом. — Знаешь, давай-ка ты дальше в карете поедешь, — резюмировала она.

— Ты уверена, что знаешь, что это такое, и что это не заразно? — мрачно уточнил я. Поведение ведьмы мне совершенно не нравилось.

— Все будет хорошо, — отмахнулась она, снова обернулась, после чего потянула меня к себе за локоть, вынуждая подняться, и распахнула дверцу. — Залезай!

— Злата, ты… — попытался я все-таки настоять на объяснениях.

— Или делай, что тебе говорят, или иди и гордо страдай дальше, — оборвала меня женщина. — Говорю же, переутомление. Сейчас я тебе дам пару зелий, посидишь, завтра как новенький будешь. Ладно, в крайнем случае, не завтра, но послезавтра — точно.

— Злата, что там у вас случилось? — К карете подошла вторая близняшка в сопровождении Огнеяры и Трая.

— Все в порядке, — отмахнулась Златолета еще и от них. — Наш серый друг немного приболел. Сейчас я выдам ему зелья, и можно трогаться. Вет, проконтролируешь его состояние, ладно? — обратилась она к одной из пассажирок кареты, роясь в поясной сумке.

— Да, конечно, — кивнула та, бросив на меня пристальный взгляд из-под длинной челки. Глаза у нее казались черными даже при свете дня.

— Как-то он внезапно заболел, — высказалась Огнеяра, внимательно меня разглядывая. — Злат, ты уверена, что все в порядке, что это не какое-нибудь магическое воздействие и не отравление?

— Нирь, я когда-нибудь пыталась делать за тебя твою работу? — неожиданно резко огрызнулась ведьма, чем, кажется, удивила не только меня, но даже свою сестру. Правда, расспросы женщины на этом прекратили, хотя и поглядывали настороженно.

Лекарства из рук Златолеты я брал с опаской. Не протестовал по единственной причине: я не мог придумать внятного мотива, зачем бы ведьме меня травить. С другой стороны, я не мог понять, зачем бы ей врать, а правды она явно не говорила; но с этим оставалось только смириться. Она, по крайней мере, явно знала, что делала.

Но дома надо будет заглянуть к знакомому магу и на всякий случай провериться.

Пара следующих дней прошла для меня в горячечном тумане. Большую часть времени я пребывал на границе между сном и явью, все чаще соскальзывая в темноту забытья и все реже полностью возвращаясь в реальность. Сердобольная княжна предлагала, пока мне не станет легче, остановиться где-нибудь на постоялом дворе, но тут неожиданно мои желания совпали с мнением Огнеяры, возражавшей против изменения графика движения. А против предложения Лебедяны оставить меня одного или с кем-нибудь в качестве охраны до полного выздоровления неожиданно единогласно высказались все остальные — разбивать отряд никто не хотел.

Было совестно заставлять спутниц заботиться о собственной персоне, и я попытался протестовать. Но на непреклонное: «Раненый соратник не может быть обузой, а у нас вообще забота о больных — исконно женская обязанность», — высказанное Велесветой, возразить было нечего.

Впрочем, к счастью, совсем уж надолго мое недомогание не растянулось, предпоследний день пути я проделал уже в здравом уме и в сознании, а потом даже сумел вернуться в седло.

— М-да, выглядишь ты, конечно, не лучшим образом. — Трай окинул меня насмешливым взглядом. — Может, не стоит показывать тебя князю? А то еще решит, что кошки над тобой всю дорогу какие-то эксперименты ставили.

— А кто может поручиться, что это не так? — поморщился в ответ. — Я вот до сих пор не знаю, что именно со мной было, и эта неизвестность настораживает. А еще настораживает, что после встречи с вампирами ничего не случилось.

— Встреча эта вообще какая-то дурацкая, — усмехнулся друг. — Девчонки склоняются к мысли, что эти твари вообще не по нашу душу там паслись, и я почти с ними согласен. Но даже если и так, вряд ли стая кровососов под качественной маскировкой торчала там для благого дела, так что мы все равно оказали кому-то услугу и спасли чей-то хвост. Знать бы еще чей.

— По ошейникам они ничего не выяснили?

— Понятия не имею, мне не докладывают, — беспечно отмахнулся рыжий. — Вернее, они предположили, что там простые управляющие контуры, и кто-то этих вампиров должен был сопровождать на небольшом расстоянии, но толку с этих известий, прямо скажем, никакого. А уж насколько они правдивы — судить тем более не мне.

— Что, неужели твоя кошка не поделилась подробностями? — хмыкнул я.

— Моя кошка перешла в параноидальный сторожевой режим, — недовольно проговорил волк. — Так что все это время она воплощала скорее твои фантазии, чем мои, и демонстрировала себя исключительно ответственным командиром.

— Соболезную, — проговорил я, с трудом удержавшись от ехидства.

— Так я тебе и поверил. Ничего, вот доберемся до места, тогда можно будет украсть ее на пару деньков и компенсировать.

— Кхм. — Не сразу найдясь с ответом, я растерянно кашлянул. — Слушай, приятель, ты уверен, что не влюбился?

— Варс! — Рыжий бросил на меня укоризненный взгляд.

— Это предположение напрашивается первым, — пояснил я. — Сложно поверить, что она настолько хороша. Хоть на себе проверяй!

— Определенно болезнь положительно на тебе сказалась, ты перестал брюзжать, — рассмеялся Трай. — Хотя сомневаюсь, что сумеешь ее уговорить.

— На мне положительно сказываются выздоровление и мысль о том, что уже сегодня мы будем дома, — отмахнулся я. — А кошка… Ты действительно полагаешь, что ее нужно будет уговаривать?

Рыжий в ответ окинул меня задумчивым взглядом и усмехнулся уголками губ — удивительно серьезно, не похоже на себя.

— Я бы с тобой пари заключил, но не буду. Подобные споры выглядят как-то по-детски.

Я согласно хмыкнул, а сам едва подавил порыв оглянуться: все равно кошки за каретой не было видно.

Пари или нет, но мне вдруг действительно стало любопытно, чем же так восхищен Трай. Мой рыжий друг, мягко говоря, не отличался постоянством в близких отношениях с женщинами. Не знаю, как дело обстояло сейчас — мы не так уж часто виделись в последние годы — но, насколько я мог судить, ничего не изменилось. И было совершенно непонятно, чем настолько заинтересовала его эта Огнеяра.

Память услужливо предъявила подсмотренную несколько дней назад сцену, отпечатавшуюся во всех деталях, и я уже всерьез задумался: а не выяснить ли в самом деле на практике, что в этой кошке такого восхитительного? Обязательств никаких я этим не нарушу и новых на себя не приму, так почему бы не попробовать?

Впрочем, заниматься удовлетворением собственного любопытства прямо сейчас я не собирался. Сначала надо было разобраться с делами и только потом переходить к развлечениям. А если кошка уедет… не думаю, что я буду сильно страдать по этому поводу.

Огнеяра

После стычки с вампирами наступило затишье, и этот факт меня не слишком-то радовал: не люблю, когда не знаешь, откуда ждать беды. А о том, что ждать ее непременно стоит, говорило и мое чутье, и чутье остальных девочек. Я буквально кожей ощущала, как от чьего-то пристального взгляда в спину шерсть на загривке встает дыбом, и плевать, что никаких наблюдателей в ближайших окрестностях не было, да и звериный облик я принимала только для сна.

Болезнь Черного Когтя меня не тревожила, а, скорее, озадачивала. Причем не столько она сама — мало ли, простудился человек, — сколько реакция на нее Златолеты. Ведьма явно была в курсе того, что с ним случилось, и это явно оказалась не простая зараза, но при этом подробностей не знала даже ее сестра. Они из-за этого даже всерьез поругались, первый раз на моей памяти. С одной стороны, подобное поведение Златы беспокоило, но, с другой, успокаивало: лекарша была уверена в выздоровлении собственного пациента, и мы могли надеяться, что вернем волка домой в целости и сохранности, и за труп доверенного посланника с меня не спросят.

Еще меня не оставляла иррациональная убежденность, что, помимо ведьмы, в курсе истинных причин происходящего обе тени, но тут я поручиться уже не могла. С ними всегда создавалось ощущение, что они все знают, о чем бы ни шла речь. Сквозило что-то неестественно пронзительное в их взглядах, будто теням ведомо нечто, недоступное простым смертным.

Но они в целом весьма загадочные существа. Я за долгие годы своей жизни, большую часть из которых провела в походах и путешествиях, пересекалась с ними от силы пару раз, ни разу не видела в деле и лишь слышала легенды. Если настоящих ведьм и колдунов встречалось мало, то теней многие вообще считали сказками. Самой правдоподобной мне казалась версия, что эти ребята — нечто вроде очень закрытого воинского ордена. Ни Яродара (наша вторая тень), ни Велесвета ни на какие вопросы не отвечали, только поглядывали со своим обыкновенным пониманием и сочувствием, так что прояснить этот пробел в образовании за их счет не удалось, с чем мы все довольно быстро смирились.

Странно, но болеющий Варс вел себя значительно приличней, чем здоровый. Не требовал повышенного внимания к собственной персоне, смиренно глотал лекарство и старался не создавать пассажиркам кареты дополнительных трудностей. Во всяком случае, они на него не жаловались и даже, кажется, искренне радовались возможности разнообразить дорогу подобным «развлечением». А я волку даже немного завидовала: дождь упрямо полоскал нас всю дорогу, в повозке же было тепло и сухо.

А вечером следующего после нападения вампиров дня я сделала еще одно удручающее открытие. Сильнее непогоды и неизвестных опасностей меня занимала даже не тревога о княжне, а отсутствие ночных свиданий с рыжим. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь, а в постели он определенно был хорош, и за эти несколько дней мое тело привыкло к тому удовольствию, которое дарили его прикосновения. Пресытиться обществом Трая я пока не успела и теперь, как ни смешно это звучит, страдала от неудовлетворенности. Хвоста облезлого я в этом кому-то призналась бы, но настроения подобное состояние не улучшало.

Дорога в таких условиях тянулась долго и весьма уныло, но даже она в конце концов подошла к концу: мы въехали в Верель. Все заинтересованно заозирались и заметно оживились, даже лошади ускорили шаг.

Город был большой и начинался постепенно, с садов и полей, часть из которых уже убрали, и теперь достаточно большие пространства чернели вскопанной землей. Потом начался собственно сам город, дома пошли чаще, стали попадаться зеваки, провожающие взглядами нашу процессию. И взгляды эти окончательно отбили у меня желание оставлять здесь Леду.

Нет, камнями никто не кидался и проклятья вслед не шептал, но общий градус отношения был весьма прохладным. Если в попадавшихся по пути населенных пунктах нас встречали в основном с обычным человеческим любопытством, то здесь оно было отчетливо приправлено неприязнью. Эти люди знали, кого сейчас видят, и явно не радовались таким гостям.

Через некоторое время я обогнала колонну, сделала своим знак быть начеку и, поравнявшись с волками, пристроилась рядом с Траем.

— Здесь всегда так встречают гостей? — поинтересовалась насмешливо.

— Первый раз такое вижу, — развел руками рыжий, и по лицу было понятно, что он действительно озадачен. Да и Варс напряженно хмурился, оглядываясь по сторонам.

— Не нравится мне все это, — пробормотал он.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я с тобой полностью согласна, — с безмятежной улыбкой сообщила ему. — Надеюсь, ты понимаешь, что в такой обстановке мы ребенка одного не оставим?

— Мне почему-то кажется, что ты не о ребенке печешься, — фыркнул волк.

— Полагаешь, о тебе? — язвительно уточнила я. — Вынуждена разочаровать: ты не в моем вкусе.

— Где уж мне, — раздраженно пробормотал себе под нос Черный Коготь.

— Нет, определенно вы или поженитесь, или кто-то один не выживет, — насмешливо проговорил Трай, и мы осеклись, уставившись на едущего между нами рыжего с одинаковым возмущением.

— Нарываешься? — ехидно уточнила я. Но тот продолжал безмятежно следить за дорогой, а в ответ только пожал плечами и проговорил:

— Ну, по крайней мере, вы замолчали.

Вот сговорились они, что ли? И теперь дружно издеваются, пытаясь спровоцировать меня на убийство. Если еще и Белка выскажется в подобном духе, точно решу, что это заговор. Уж она-то знает меня достаточно, чтобы не предполагать подобных глупостей! Наверное, поэтому и молчит, чтобы не мешать остальным развлекаться.

Не понимаю я, как неприязнь можно принять за симпатию! Это же два противоположных чувства, что бы там ни говорили бредовые фантазии некоторых моих коллег. Ладно, в юности и по дурости еще можно принять первое попавшееся сильное чувство за любовь. Хорошо, секс может быть потрясающий, такой, когда искры летят! Но замуж?! Да если я когда-нибудь вообще позволю совершить над собой подобное надругательство, то только человеку, который ничем не будет меня раздражать! Или хотя бы постарается делать это в меньшей степени, чем другие. У Варса, наверное, полно достоинств, помимо привлекательной внешности, но мы с ним категорически друг друга не понимаем! И если даже когда-нибудь поймем, осадок все равно останется, и никаких близких отношений при всем желании не получится. Вот как, как можно этого не понимать? Ладно бы я была бестолковой и романтично настроенной девчонкой, но…

На этой возмущенной мысли я осеклась и вдруг поняла, что отряд не имеет ни малейшего представления, сколько мне лет. Ну, не считая все тех же вихрей. Да я и сама, честно говоря, не имела подобных сведений о некоторых из девочек; знала только, что близняшки совсем еще молоденькие, что Веля где-то на трипту старше княжны, а Яня — на несколько лет старше нее. Про Белолесу знала, а вот про Багряницу — только примерно, зато была в курсе, что у нее есть муж и двое сыновей. Про теней не ведала почти ничего, включая их возраст.

Тема возраста в принципе мало кому интересна: мы живем довольно долго, и количество прожитых лет слабо влияет на восприятие мира. Некоторые в сотню ведут себя хуже подростков, а некоторые (вроде Лебедяны) в две трипты, а то и раньше, проявляют редкостную рассудительность, так что обычно мы судим по поступкам и поведению, не привязывая их к числу прожитых лет.

В общем, может, близняшки просто насмотрелись на расслабленную безалаберность, которую я с удовольствием позволяла себе в отсутствие серьезных угроз, и воспринимали меня как аналог Листопады? Интересно, а к чему тогда высказался рыжий? Тоже судит по себе или воспользовался простым способом прекратить наш спор? Эффективным, к слову, способом! Сидим теперь с Черным Когтем, молчим и думаем каждый о своем.

Огласить свои выводы вслух я не успела. Хотя собиралась и даже почти открыла рот, но вынуждена была сказать совсем не то, что планировала изначально: в этот момент мы добрались до цели.

— Как-то не похож он на свой портрет, — задумчиво пробормотала я себе под нос, разглядывая встречающего нас волка. Причем эта «непохожесть» оказалась полной, начиная с того, что князь оказался значительно старше, чем я представляла, и заканчивая полным отсутствием сходства лиц.

— Это не князь, я его вообще здесь не вижу, — так же тихо проговорил Трай, хмурясь.

— Не нравится мне это, — вновь высказался Варс, и я вновь с ним согласилась. Правда, на этот раз — молча.

Путь наш закончился на небольшой площади с аккуратным тенистым сквериком посередине, возле одного из трех окружавших ее зданий. Внешне нужное нам строение походило на типичный волчий жилой дом, может, только немного побольше остальных. Неким подобием дворца был, скорее, его многоярусный сосед, дугой огибавший добрую половину площади. На ярусах тоже что-то зеленело, но это «что-то» в некоторых местах было укрыто от дождя прозрачными плоскими куполами, при возведении которых явно не обошлось без магии. Но Черный Коготь не удостоил эту красоту внимания, и я решила ему довериться.

Остановившись в нескольких прыжках от встречающих, мы не поспешили сходить с седел: сверху было лучше видно и проще контролировать обстановку. Вихри спрыгнули с козел, и Белка, настороженно озираясь, пошла открывать дверцу.

Здесь здорово пригодился мрачный Варс, предложивший княжне руку и оказавший своевременную помощь при спуске на землю. Уже за одно это стоило сказать ему спасибо: Лебедяна, кажется, дрожала. Трай, спешившись, пристроился в арьергарде товарища, я — чуть сбоку и сзади от Леды, шепнув ей: «Ничего не бойся, мы рядом!» По бокам от нас выдвинулись Белка с Ряной, а следом спрыгнули на землю и остальные девочки. На месте осталась только Вешнелея, следившая, чтобы лошади гарантированно не разбрелись за время переговоров.

Делегация встречающих оказалась довольно внушительной и не слишком-то дружелюбно настроенной. Леда вцепилась в локоть Варса так, что побелели пальцы, и, кажется, едва удерживалась от того, чтобы не прижаться к нему покрепче. Сложно было ее за это осуждать. Нет, я-то ни к кому прижиматься не спешила, но почти била себя по рукам, чтобы не схватиться за меч.

Помимо предводителя, стоящего чуть впереди, среди встречающих выделялась рассредоточенная группа воинов в форменной темно-серой с синим одежде. Достаточно внушительная группа. И при виде них желание оказаться подальше отсюда вместе с Ледой росло и крепло. А больше ни за одно лицо взгляд не цеплялся, разве что бросалось в глаза неравное соотношение мужчин и женщин. Последних было заметно меньше.

— Советник Ринд, — кивком поздоровался Варс, останавливаясь в прыжке от встречающего. — Позволь представить тебе невесту князя Лебедяну. Леда, это — Ринд Ледяная Пыль, один из советников твоего будущего мужа.

При ближайшем рассмотрении советник производил двоякое впечатление. С одной стороны, несмотря на весьма солидный возраст, назвать его старым язык не поворачивался: статный мужчина с красивым породистым лицом, на которое удивительно гармонично легли морщины, лишь подчеркнув строгость и правильность черт. Взгляд серых глаз пристальный, внимательный, но — что удивительно! — лишенный надменности. А вот с другой стороны… в этом взгляде слишком ясно читалось холодное безжалостное безразличие, не только к нам — ко всему миру. Может, я себя уже слишком сильно накрутила, и в реальности все обстояло гораздо менее мрачно, но эта его замороженность нервировала еще сильнее, чем неприязнь окружающих.

— Рад приветствовать невесту князя. Сопровождающие лица могут быть свободны. — Коротко поклонившись Лебедяне, он протянул руку, вскользь мазнув по нам взглядом.

— Но… — неуверенно попытался возразить Варс.

— Ты тоже, Черный Коготь, — кивнул ему Ринд.

Леда цветом лица почти сравнялась со своим белым платьем, и этого я уже не выдержала.

— Не тяни руки, а то протянешь ноги, — мрачно буркнула, выступая вперед и прикрывая плечом Лебедяну. И буквально кожей ощутила одобрительные взгляды заметно приободрившихся девчонок.

— Ты… — Советник перевел на меня настолько озадаченный взгляд, будто с ним заговорила лошадь, но я еще не все сказала.

— Я, — перебила его и согласно кивнула. — Значит, так, родная кровь. Мы невесту князю везли, а не непонятному пню с ушами. Я портрет видела, ты — не он, так что руки убери. Где князь?

— Ты, кошка, не забыла ли свое место? — чуть сощурился волк.

— Прекрасно помню! — Я презрительно наморщила нос. — Мое место — между княжной и всевозможными неприятностями, а роль — начальник ее охраны. Охраны — в том числе и от таких вот подозрительных типов, которые невесть с какой целью тянут руки к молодой девушке. А если у кого-то со слухом проблемы, могу повторить свой вопрос еще раз. Жених где?!

— Князь вынужден был отлучиться по срочным делам. Княжне приказано ожидать жениха в его доме, а сопровождающие лица… могут где-нибудь погулять. — Советник едва заметно брезгливо поджал губы.

— Значит, так. Объясняю для особенно отмороженных и заторможенных. Пока княжна ему не жена, в его доме она никого ждать не будет — раз. Сопровождающие лица пойдут гулять исключительно в виде сопровождения княжны — это два. А три… Слушай, родная кровь, я не знаю, что вы тут сделали со своим князем. Мне, честно говоря, наплевать, прикопали вы его где-нибудь или устроили бунт с переворотом, пока он срочные государственные дела улаживал. Я человек подневольный, и у меня есть четкий приказ: сопроводить княжну к жениху. Жениха я тут не вижу, зато вижу потенциальную опасность в лице группы недружелюбно и даже почти агрессивно настроенных… не пойми кого. — Я окинула выразительным взглядом собравшуюся толпу.

— Не забывайся, кошка, — с едва уловимой угрозой и противоречащей ей заинтересованностью во взгляде проговорил советник.

— А ты не наглей, — ничуть не впечатлившись, фыркнула я. — Нет, ты можешь заставить нас силой. Имеешь и право и возможности. Мы, конечно, талантливы настолько, что Солнцеликой смотреть больно, но целой армией нас, пожалуй, задавить можно. Возникает два вопроса: какой ценой, и — а оно тебе надо? В общем, я вижу ближайшее будущее так. Мы сейчас уходим, но, так и быть, недалеко, и всем составом оседаем в какой-нибудь уютной гостинице. Я бы предложила вообще уйти домой, — уж больно встреча теплая, даже мне жарковато, а княжна девушка хрупкая, так и вовсе взопрела, — но пока уходить нельзя. Потому что долг, да и Черногора расстраивать не хочется. А ваш князь, как освободится, пусть приходит в гости с объяснениями и извинениями. Расскажет, — если он, конечно, все еще жив, — по какой такой уважительной причине не нашел возможности лично приветствовать девушку, проделавшую столь долгий и трудный путь ради его хвостатой за… души. Договорились? Вот и ладушки. Леда, котенок, отпусти дядю волка, ты ему сейчас локоть сломаешь. — Демонстративно повернувшись спиной к советнику, я с ласковой улыбкой воззрилась на княжну. Та вздрогнула и с явным трудом сфокусировала на мне взгляд. — Мне не жалко, но это невежливо. Я уже согласна признать, что на фоне остальных Варс выглядит настоящим героем девичьих грез, а уж про Трая вообще говорить боюсь. В общем, береги его, не порти соседям популяцию.

— Пойдемте. — Чуть поморщившись, «герой девичьих грез» прервал мою трескотню. И даже стоически не стал отнимать у Лебедяны руку. Определенно еще немного, и я начну его уважать.

До последнего я ожидала, что нас так просто не отпустят. Как минимум — попытаются переспорить, а там, может, и до рукопашной дойдет. Но — нет, волки проявили сдержанность и рассудительность и кидаться на нас не стали. Более того, я с удивлением обнаружила, что общая неприязнь разбавилась другими, куда более положительными эмоциями: удивлением, интересом и даже одобрением. Интересно, что же я такого правильного сказала, если они так обрадовались? Или просто весь коллектив встречающих дружно недолюбливает этого отмороженного советника и порадовался, что ему хоть немного утерли нос?

— Ладно, вопрос к аборигенам: есть здесь приличное местечко, где нам можно развести костер? Фигурально выражаясь.

— Ты правильно отказалась оставлять княжну в доме Райма, но вот с гостиницей — не лучшая идея, — осторожно возразил Черный Коготь.

— А что ж ты-то промолчал, если все правильно? — недовольно фыркнула я.

— Мне трудно сопротивляться воле старшего, — нервно огрызнулся Варс, помогая княжне забраться в карету.

К пассажиркам в качестве моральной поддержки присоединилась Белка, и я расслабилась: впасть в отчаяние Лебедяне не дадут. Я в ответ демонстративно плюнула под ноги, окатив волка неприязненным взглядом, но дальше развивать тему не стала.

— Ладно, а с постоялым двором что? В столице нет ни одного приличного?

— Не в том дело. Просто это… довольно оскорбительно по отношению к княжне. Не так, как подобная встреча, но характеризовать князя это будет не с лучшей стороны.

— Да плевать на вашего князя хотела. — Я брезгливо скривилась. — После такой встречи вообще сомневаюсь, что нам стоит здесь оставаться. Вот сейчас с Черногором свяжемся и выясним его мнение на сей счет. Будет еще какой-то блохастый коврик…

— Да погоди ты, — раздраженно рыкнул Варс. — В том-то и дело, что это совершенно непохоже на Райма! Он бы никогда не позволил себе выказать подобное пренебрежение.

— Ну, тем более. Если его закопали под ближайшим кустом, нас тут больше ничто не держит, — отмахнулась я. — Переночуем и двинемся в сторону дома. Так что давай ты все-таки будешь хорошим мальчиком и укажешь путь к ближайшему постоялому двору, да? Плевать я хотела на репутацию вашего князя, даже если он жив. В любом случае вариантов, кроме гостиницы, я не вижу!

— Поехали, я знаю, где можно остановиться, — вместо Черного Когтя с явной неохотой ответил рыжий. — И приличия будут соблюдены, и разместиться можно комфортно.

— Трай, может, не стоит… — неуверенно нахмурился его товарищ, кажется, легко сообразивший, о чем говорит рыжик.

— Есть другие варианты? — усмехнулся тот. — У тебя в любом случае все не поместятся, а тут большой пустой дом неподалеку, приличней некуда.

— Мы едем к тебе в гости? — заинтересованно уточнила я.

— В некотором роде, — вновь поморщился Трай. — Я бы не назвал это место домом, но номинально именно я являюсь его хозяином.

— А фактически? — заинтересовалась еще сильнее. Варс что-то тихо пробормотал себе под нос про кошачью бесцеремонность, но я великодушно его проигнорировала.

— А фактически там живет моя бабка, — невозмутимо откликнулся рыжий. — Она старая гадюка и вообще на редкость мерзкая особа, но вам, и особенно княжне, ничего плохого не сделает. Дом содержится в чистоте, а отсутствие прислуги, по-моему, не является для кого-то из вас, включая Лебедяну, серьезной проблемой. Поесть можно в трактире напротив, и лошадей придется оставить там же, потому что конюшни нет. Да вот мы, собственно, приехали, сейчас все сама увидишь.

Дом действительно оказался большим, немногим меньше княжеского, и за ним даже, кажется, действительно ухаживали, только некоторая дикость и запустение все равно чувствовались.

— Хоромы, — задумчиво протянула я, оглядываясь.

— И не говори, — усмехнулся Трай. — Сейчас я вам все покажу и пойду, договорюсь насчет лошадей.

— Давай лучше я это сделаю, — предложил Варс. — Заодно расспрошу, что за ерунда со срочной поездкой князя, куда его могло унести? Как-то непохоже это на переворот.

— Спасибо, — не стал спорить рыжий, спрыгивая на землю.

Мы дружно последовали его примеру, даже княжна выбралась из кареты, и хотя была она хмурой и подавленной, но скорее все же раздраженной и обиженной, чем грустной и несчастной. Надо ли говорить, что подобное настроение подопечной устраивало меня несравнимо больше!

Рыжий толкнул легко поддавшуюся входную дверь, первым вступая в сумрак коридора, а мы потянулись следом. Большая круглая комната, куда все спустились по лестнице, освещалась вмурованными в потолок голубоватыми кристаллами, испускавшими слабый рассеянный свет.

— Явился, выродок? — «поприветствовал» нас красивый низкий женский голос, искаженный так и сквозящим в нем отвращением. С противоположной стороны в комнату вошла его обладательница, совсем не похожая на то, что я представила себе при словах «старая гадюка». Бабушка оказалась не согбенной уродливой старухой, а статной особой с гордо посаженной головой, опрятно уложенными вокруг головы седыми волосами, одета она была в закрытое темное платье с аккуратной светлой вышивкой вдоль ворота. Даже лицо ее, несмотря на морщины, все еще хранило следы былой красоты. Должно быть, в юности отбоя от ухажеров не было. — Убирайся! — продолжила тем временем дама, решительным шагом направляясь к нам. Кажется, она собиралась броситься на Трая с кулаками. — Ты…

Я озадаченно покосилась на невозмутимого рыжего. Нет, я интуитивно догадалась, что отношения у них не самые лучшие, но пролог к знакомству все равно был… внезапным.

— Закуси хвост, — чуть склонив голову к плечу и разглядывая волчицу со странной усталой насмешкой, оборвал волк. — И следи за языком. Тебе оказали честь, позволив принять в своем доме невесту князя с сопровождающими ее лицами, не позорься.

Женщина осеклась, нахмурилась. Окинув рыжего полным презрения взглядом, она внимательно осмотрела нас всех и в итоге безошибочно сосредоточила внимание на княжне. Та, впрочем, выглядела не смущенной и не шокированной, а, скорее, настороженно-недовольной, и на оценивающий взгляд волчицы ответила не кротко потупленным взором, как положено по местным традициям, а прямо и с вызовом. Похоже, страх Леды и беспокойство перегорели там, перед дверью княжеского дома, и мы наконец-то увидели фамильный характер. Потому что тихая-то она тихая, но все-таки кошка и дочь Черногора, а это сказывается. Да и покойная княгиня была, говорят, с тем еще норовом.

— Княжна Лебедяна, я полагаю? — Удивительно, но женщина взяла себя в руки, а вопрос прозвучал не просто благосклонно, но вполне одобрительно.

— Именно, — кивнула Леда.

— Инра Белая Звездочка, — представилась женщина, а мне стоило нешуточных усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Нет, ну кто им только такое родовое имя придумал?! — Я рада приветствовать тебя в доме своего рода, — кажется, вполне искренне проговорила хозяйка. Что меня озадачило, в ней совсем не было той неприязни, что окутывала нас на улице. Получалось, если не считать короткого обмена любезностями с Траем, пока волчица встречала нас лучше всех прочих в этом городе. Не знаю, из-за чего они с рыжим поцапались, но я решила проявить вежливость и не предъявлять претензий. В конце концов, влезать во внутрисемейные разборки — себе дороже. Рыжик и сам по волчьим меркам на благородного героя легенд не тянул, мало ли что у них там за история приключилась.

Хотя на языке, конечно, вертелся вопрос, с чего бы этот род ее, если вот же мужик и явный официальный наследник.

С родовыми именами у волков все было просто и сурово. Имя наследовал только старший сын, всем девочкам (даже если какая-то из них была старше) и остальным сыновьям имена придумывали по достижении возраста оборота (обычно около пяти лет), основываясь на внешнем виде волка. Девочка потом принимала имя мужа, а мальчик фактически становился основоположником нового рода. У нас такими вещами пренебрегали, при официальном обращении (например, в документах) указывали имена обоих родителей и город рождения, иногда — личное прозвище, если оно ходило наравне с именем. А зачем мучиться, если все официальные бумаги, начиная с удостоверений личности, заверялись магом и содержали слепки аур всех участвующих сторон?

— Проводи княжну в хозяйские покои, — обратился к бабке Трай и, проигнорировав вспыхнувшее во взгляде возмущение, сообщил уже мне: — Эта комната находится внутри дома, на подземном уровне, здесь хорошая магическая защита, так что можно немного расслабиться. Если хочешь, впрочем, можно кого-нибудь устроить вместе с Лебедяной; там огромная кровать и есть диван.

— Предпочла бы не оставлять ее в одиночестве. — Я задумчиво качнула головой. — Этой Инре можно доверять? — уточнила, не таясь и не придавая значения тому факту, что объект разговора никуда не делся.

— Ну, должны же у нее быть хоть какие-то достоинства, кроме родословной, — насмешливо фыркнул рыжий. — Не волнуйся, вам она гадить не будет.

— Давай мы с сестрой составим Леде компанию, — вызвалась Листопада. Златолета в это время оставалась снаружи, караулила вещи и лошадей. Не то чтобы мы настолько не доверяли волкам, но подстраховаться стоило.

Ну и не доверяли, конечно, тоже. Я бы еще кого-нибудь из вихрей оставила для подстраховки, но решила не перегибать.

— Как скажете, — резюмировала я.

Дальше некоторое время было потрачено на размещение. Комнат оказалось достаточно, чтобы не слишком тесниться, постельное белье нам тоже выдали. Меня Трай поселил в дальнем конце дома, в небольшой, но вполне уютной комнатке. Половина спален, и эта в том числе, явно были детскими, хотя и с полноразмерными кроватями. Интересно, когда последний раз в этих кроватях кто-то спал? Тем более — дети?

Забрав вещи, обеспечив лошадям комфортные условия существования и даже договорившись о доставке еды прямо в дом (Варс определенно уверенно шел к реабилитации), мы разместились в уютной гостиной внизу, рядом с хозяйской спальней. Инра к нашему обществу не присоединилась, и хвала богам. Меня так и подмывало поинтересоваться у Трая, что у них за принципиальное разногласие со старшей родственницей, но не хотелось делать это, во-первых, при всех, а во-вторых, прежде решения основных вопросов.

— Раз все в сборе, предлагаю открыть военный совет, — начала я, устраиваясь прямо на полу с тарелкой в руках. Пол был застелен толстым теплым ковром и, на мой вкус, выглядел значительно удобнее дивана. — Варс, ты первый. Что слышно про князя?

— Мутно все, — поморщился он. — Все говорят разное. У меня сложилось впечатление, что никто толком не знает, куда он делся. Причем еще позавчера князь явно был на месте, вполне ответственно готовился к прибытию невесты и не давал повода для каких-либо подозрений, а вчера просто растворился в воздухе. Но тогда никто особенно не беспокоился, — ну, захотелось побыть в одиночестве, — а сегодня тревога нарастает. Может, потому Леду и встретили так неласково.

— Не вижу связи, — поморщилась я. — Что он, от нее сбежал, что ли? Хорошего мнения вы о мужестве и верности своего князя!

— Некоторые полагают, что кошки приносят неудачу, — возразил мужчина. — В любом случае подобные вещи надо выяснять не в трактире: сложно отличить, где заканчиваются слухи и начинается истина, — не дожидаясь моего ответа, резюмировал Черный Коготь. — Нужно разговаривать с советниками и теми, кто более-менее дружен с Раймом.

— Кстати, о советниках. Этот отморозок всегда такой или специально для нас постарался?

— Всегда, — поморщился Варс. — Он хорош в роли советника, великолепно разбирается во всем, имеющем отношение к деньгам, но общение с людьми — не его стезя.

— Заметно, — не сумела промолчать я. — Ладно, пора доложить князю о случившемся. Девочки, организуйте сеанс связи!

Обеспечение дальней связи — одна из самых важных задач колдунов во всех странах, включая нашу. У нас этот вопрос традиционно решается с помощью зелий. Нельзя сказать, что это идеальный вариант, но не самый худший.

Я никогда не интересовалась принципами работы, но выглядело «устройство» для связи как плошка с крышкой, заполненная очень густой зеленоватой стеклянистой массой. Человеку с даром для обеспечения контакта достаточно было просто представить собеседника, любому другому требовалась вещь, хранившая отпечаток личности адресата. Обычно для этих целей обменивались именными карточками, «маячками»: собственноручно подписанными кусочками плотной бумаги. Чаще ограничивались именем, иногда — с каким-нибудь пояснением, но при дружеских контактах порой включали фантазию.

Стоило такой карточке или руке настроенного на разговор колдуна коснуться зелья в открытой плошке, и адресат ощущал, что вот прямо сейчас с ним очень хотят поговорить. С непривычки ощущение достаточно странное, но тот, кто пользовался подобным способом общения часто, вполне мог наловчиться даже опознавать личность потенциального собеседника. Князь как раз был из числа последних.

Через пару минут над плошкой с зельем, выставленной Златолетой на стол, начал куриться зеленоватый дымок, за несколько секунд сложившийся в схематичное, но вполне узнаваемое объемное изображение лица. Магия позволяла передавать только звуки, но зато в широком спектре: по желанию говорящего только речь одного человека или все сразу, включая фон. А дымное лицо существовало исключительно для психологического комфорта и понимания, что собеседник где-то есть. Еще оно дополнительно передавало эмоции, но тут поручиться за достоверность было очень сложно: иногда на такое вот «отражение» находило что-то эдакое, и оно начинало дурачиться и кривляться.

Сейчас отражение, впрочем, вело себя прилично. Сначала искренне улыбалось, когда с отцом разговаривала дочь, а потом напряженно хмурилось, когда я на правах командира докладывала обстановку, щедро разбавляя факты собственными комментариями. В отличие от того же Варса, наш князь хоть и «держал лицо», как обязывало положение, но хорошую шутку очень уважал и периодически позволял себе едкие глумливые высказывания. А я достаточно хорошо его знала, чтобы в принципе не стесняться в выражениях.

Наше знакомство с Черногором состоялось в давние времена, когда он был младшим сыном тогдашнего князя, о престоле не помышлял и искренне желал долгих счастливых лет всем своим старшим родственникам, что позволило бы ему заниматься любимым делом. Не сложилось, но пару лет мы служили под началом у одного командира, будучи совсем еще бестолковыми новичками. Делили тяготы полевой жизни — караулы, разведки, рейды, самоволки и прочие незамысловатые радости. Какое-то время даже делили постель: с этим у нас (в смысле у кошек) на службе еще проще, чем в остальных местах.

И как я могла с пиететом относиться к человеку, которого знала с юности вплоть до таких пикантных подробностей, как шрам на заднице? Боги с ним, шрамом! Я такие эпизоды его жизни помнила, для которых «нельзя рассказывать детям» — самое мягкое определение. Уважать я его от этого меньше не стала, но разводить липшие церемонии не была готова.

Собственно, именно из-за этого давнего знакомства он именно меня попросил стать нянькой Лебедяны. Вернее, попросил кого-нибудь порекомендовать, а когда я вызвалась сама (уж очень мне в тот момент хотелось отдохнуть в тишине), искренне обрадовался. Понятно, что сейчас мы здорово изменились, особенно он, душевной близости и дружбы не осталось, но хорошие отношения сохранились. И вот это пренебрежение к условностям.

— …В общем, я хотела послать его совсем далеко, но решила не портить тебе политику, — резюмировала я свой рассказ под крайне недовольным взглядом Варса и насмешливым — его друга. — Мы пока обосновались у одного надежного парня и решили узнать твое мнение обо всем этом.

— Дурно пахнет, какое еще у меня может быть мнение! — В голосе князя прозвучало недовольство. — Но я очень сомневаюсь, что кто-то так топорно устроил переворот. Зачем тогда рассказывать сказки про отъезд князя? Труп-то вам предъявлять они не обязаны, помер и помер, несчастный случай. Извините, помолвка расторгнута из-за вмешательства непреодолимой силы. Скорее, волчьи начальники сами в растерянности и понятия не имеют, что предпринять. Может, даже в панике. А насчет ваших действий… Понятно, что обратно спешить не стоит, пока ситуация не прояснится. Может, он там запил на радостях, завтра протрезвеет; что, второй раз ехать? А ругаться не хочется, есть у меня устойчивое ощущение, что Райм и сам — пострадавшая сторона.

— Ага, особенно если ушел в запой, — ехидно фыркнула я.

— Тогда вдвойне пострадавшая, — возразил собеседник. — Ладно, ты-то что думаешь?

— Ну, во-первых, Леду одну мы тут точно не оставим, — начала я с главного.

— Само собой! Я и при более благополучном раскладе хотел попросить тебя остаться с ней на некоторое время, все проконтролировать.

— Это радует, — хмыкнула я, бросив взгляд на княжну. Та, услышав слова отца, не удержалась от радостной улыбки. Он уделял ей прискорбно мало времени, и любые проявления заботы дочь воспринимала с огромной радостью. — Ладно, а во-вторых… Я предлагаю оставить тут часть отряда, а часть отправить домой. Если это крупный заговор, и местные зададутся целью нас перебить, несколько человек ничего не решат, а для страховки хватит и половины.

— А именно?

— Точно останусь я. Обязательно кто-нибудь из ведьм, можно оставить обеих, и тень. Ну и Белка, конечно, для моего спокойствия. — С последней мы обменялись понимающими взглядами.

В воинских талантах и лояльности рыжего, способного заменить Белолесу в драке, я не сомневалась, но кое-чего ему не хватало, а именно — проверки временем и ясности. Подруге я доверяла даже больше, чем себе, изучила все ее слабые и сильные стороны и совершенно точно знала, чего от нее можно ожидать в той или иной ситуации. Рыжик же был надежен, но его «болевых точек» я не знала и потому полной уверенности в нем не имела. Кроме того, волчье «беспрекословное повиновение воле старшего» в некоторых ситуациях делало мужчину абсолютно бесполезным.

— Не хотелось мне разбивать отряд, но я так и знал, что этим кончится. Добро, согласен, нечего толпиться, — вздохнул Черногор. — Близняшек оставляй обеих, они вместе гораздо эффективней, а тени пусть сами договариваются.

— Слушай, князь, я давно терзаюсь вопросом: в чем ты подозревал волков, если собрал для охраны дочери такой отряд?

— Да при чем тут волки? — насмешливо фыркнул он. — Я думал, ты сообразительней. Это был прекрасный повод незаметно заставить тебя сделать то, чему ты всю жизнь сопротивлялась.

— А именно? — Я настолько опешила, что даже шпильку про сообразительность пропустила.

— Напомни, сколько ты бегала от командирских назначений и роли наставника? — иронично хмыкнул он. — А тут — ты собрала… ладно, я собрал великолепный слаженный отряд под твоим руководством, о формировании которого уже давно мечтал — отряд, способный решить любую щекотливую задачу. Отработать совместную полевую работу таким профессионалам — ерунда, дело месяца. А вот чтобы отношения правильно сложились, чтобы командира беспрекословно признали, да еще чтобы у этого командира толковая замена была, уже сложнее, — спокойно пояснил князь.

Несколько секунд в комнате висела оглушительная тишина: мы пытались понять, шутит он или издевается.

— Кхм. А если я вот прямо сейчас резко решу уйти на покой, жить в деревне и коз разводить? — уточнила тихо.

— Основа-то уже есть, — безмятежно отозвался он. — Одного-двух заменить не проблема, проблема сформировать костяк и правильные привычки. Да и… насчет коз, извини, верится слабо. Разве что козлов, — ехидно добавил князь и тут же вернулся к прежней теме: — Ладно, у вас все, или есть другие вопросы?

— А ты при волках так откровенничать не боишься? — мрачно уточнила я.

— А вам не против них работать, — так же спокойно парировал князь. — В общем, до связи, держите меня в курсе.

М-да. Определенно Черногор здорово изменился с юности, а я как-то не обращала внимания. С одной стороны, конечно, жалко, но с другой — хороший же князь вышел!

— Все всё слышали, — в конце концов, развела я руками. — Вопросы, предложения, дополнения?

— Останусь я, — обменявшись с напарницей взглядами, вызвалась Велесвета.

— Тогда я предлагаю расходиться спать. Все равно сегодня мы уже ничего не узнаем, а окончательные решения нужно принимать на свежую голову, — подвела итог и поднялась на ноги, подавая пример. Сложив свою грязную посуду в корзину, специально для этого оставленную работниками трактира, решительно двинулась к выходу.

Присутствующие молчаливо согласились и тоже засобирались. Не успела дойти до ведущей наверх лестницы, как меня нагнал Трай.

— Интересный у вас князь, — весело заметил он.

— Ваш на данный момент интереснее, — отозвалась я. — Рыжик, а можно задать тебе очень бестактный вопрос?

— Можешь даже не задавать, я и так отвечу, — насмешливо фыркнул он. — Мои взаимоотношения с родней сложно назвать нормальными.

— Родней? То есть имеется еще кто-то?

— Старшая сестра, но я даже не уверен, что она еще жива. — Мужчина пожал плечами. — Она предпочла, выйдя замуж, забыть о моем существовании.

— Но почему? — Я бросила на спутника растерянный взгляд.

— Она тоже считала меня выродком, — задумчиво хмыкнул волк. — Видишь ли, мой отец был альфой. Очень… амбициозным, сильным, из старого рода. А тут старший сын и наследник — такое вот убожество, да еще и цветом не пойми в кого. — Он многозначительно поскреб кудрявую макушку. — Он вообще считал, что я не его сын, но несколько магов при свидетелях подтвердили, что мы близкие родственники, пришлось признать. Правда, это не помогло, и на теме измены матери он, кажется, совсем свихнулся. То есть не только на измене, а вообще на попытках доказать, что это именно она виновата в появлении на свет настолько жалкого и недостойного отпрыска. И отомстить.

— То есть вот те отметины на спине — все-таки его рук дело? — осторожно уточнила я.

— Не знаю, я свою спину давно не разглядывал, — весело фыркнул Трай.

— Там очень старые шрамы, похожие на следы плети.

— А! Да, было дело, — кивнул мужчина, и только тут я заметила, что за разговором мы успели добраться до выделенной мне спальни. Причем Трай вошел следом за мной и как раз в этот момент закрывал за собой дверь. А потом начал невозмутимо и без спешки раздеваться.

— Что ты делаешь? — с иронией спросила я, хотя вариантов было немного.

— Собираюсь ложиться спать, — со своей обыкновенной лисьей улыбкой сообщил волк.

— А почему именно здесь? — не удержалась и подпустила ехидства в голос.

— А я разве не сказал? Это моя комната, — весело хмыкнул рыжий.

— Ну ты и нахал, — протянула почти восхищенно и отвернулась к стоящему в углу комоду, чтобы положить на него перевязь с клинками. Против такого соседства я, впрочем, не слишком-то возражала и ворчала исключительно для порядка.

— Не то слово. — Голос прозвучал прямо над ухом, а обернуться не позволили обхватившие меня руки мужчины. Он крепко прижался сзади, плотно притиснув меня к тому самому комоду, одна ладонь накрыла грудь, бесцеремонно нырнув в глубокий вырез рубашки, а вторая крепко сжала талию.

— Кто-то собирался спать? — насмешливо уточнила, но тем не менее расслабленно откинула голову на крепкое плечо и прикрыла глаза. Запах желания мужчины кружил голову.

— А мы поспим. Потом. Наверное, — в том же тоне ответил Трай, зарываясь лицом мне в волосы. Шумно вдохнул, а на выдохе проговорил — тихо, вкрадчиво: — Хочу тебя. Я, кажется, соскучился.

— То есть мы возвращаемся к тому, с чего начали? — не удержалась я от хихиканья. — И первый раз получится грубо?

— Еще скажи, что тебе не нравится. — Тихий смешок прозвучал возле самого уха, потом кончик языка очертил контур ушной раковины. Мужчина уткнулся носом во впадинку под ухом, опять глубоко и шумно вдохнул, на мгновение крепче прижал меня к себе.

— Я-то ладно, но складывается впечатление, что у тебя женщины не было не полгода, а значительно дольше. — И опять засмеялась.

— Женщины тоже разные, — философски заключил он и начал медленно, со вкусом прокладывать дорожку из поцелуев с шеи вниз, на плечо, то лаская языком, то прикусывая чувствительную кожу. Момент, когда моя рубашка была развязана, я умудрилась упустить.

— Мм… неужели? — тихо пробормотала, полностью сосредотачиваясь на приятных ощущениях. — Откуда ты знаешь?

— Исключительно из практического опыта, — хмыкнул Трай, стаскивая рубашку со второго моего плеча и позволяя ей сползти до локтей. Я потянулась расстегнуть рукава, чтобы одежда не мешала, но мои запястья тут же оказались перехвачены. — Куда? — насмешливо поинтересовался он. — Не мешай мне тебя раздевать.

— То есть ты все-таки достаточно себя контролируешь, и моя одежда не пострадает? Ну тогда продолжай, пока у тебя неплохо получается, — не стала настаивать я. Мужчина в ответ только тихо усмехнулся и, развернув меня к себе лицом, усадил все на тот же комод, компенсируя разницу в росте. Я, правда, теперь оказалась выше, но Трая это не расстроило: зато не нужно было наклоняться к моей груди.

А потом стало не до разговоров. Я расслабилась, полностью отдалась удовольствию и воле волка, ни на секунду не усомнившись, что результат мне понравится. Я была готова повторить слова рыжика: мужчины, как это ни банально, тоже разные, и подобного у меня не случалось уже давно.

Сложно сказать, что так сильно отличало Трая от прочих. Необычный, резкий, типично волчий, но при этом странно приятный запах? Удивительная чуткость, позволяющая предугадать каждое желание партнерши? Непонятная жажда, сквозящая в каждом прикосновении, будто каждое из них — последнее? Заразительная способность отрешиться от окружающего мира настолько полно, что за пределами двух сплетенных тел, кажется, не оставалось совсем ничего?

С ним было настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Так зачем отказывать себе в удовольствии поддаться соблазну и позволить мужчине делать решительно все, что ему хочется?

Заснули мы действительно только под утро. Я уютно устроила голову на плече рыжего, чувствуя себя довольной и полностью удовлетворенной. И, уже соскальзывая в сон, с иронией отметила, насколько все-таки виртуозно Трай ушел от неприятного разговора о собственном прошлом.

Варс Черный Коготь

Напрасно я вечером поленился тащиться через полгорода к себе домой. Рано обрадовался: решил, раз приехал, значит, все будет в порядке.

Но ингвур (мелкий зловредный дух из свиты Зеленоглазого) с моей холки слезать не спешил, и бессонница вгрызлась в меня с прежним энтузиазмом. Некоторое время поворочавшись в постели, я плюнул на все и побрел убивать время до утра на кухне, посетил по дороге библиотеку и прихватил какое-то художественное произведение. Зачем просто страдать, если можно делать это с комфортом? Глядишь, если книга окажется слишком скучной, я даже сумею над ней заснуть!

Правда, я далеко не сразу сумел погрузиться в чтение: гораздо сильнее фантазий автора меня занимала окружающая реальность. Мысли предсказуемо крутились вокруг исчезновения Райма. Ничего путного я за недостатком информации предположить не мог, но выкинуть это странное событие из головы оказалось трудно. Я все больше соглашался с кошачьим князем и склонялся к мысли, что на переворот это событие не тянет.

Больше походило на похищение (я совершенно не верил, что Райм мог сбежать), но кому и зачем оно могло понадобиться? Князь не прекрасная дева, которую крадут ради любви. Да и в вариант с шантажом верилось слабо: кого шантажировать и чего требовать? Денег? Каких-то политических шагов? Райм некоторых не устраивает, но большинство все же на его стороне, он действительно хороший правитель. Запугать, внести сумятицу? Уже ближе. Понять бы еще, кому это надо и зачем! Но — не хватало информации, да и мои нынешние способности к анализу оставляли желать лучшего. Мысли в голове блуждали по кругу, причудливо сплетаясь и перемешиваясь, и для того, чтобы выстроить из них какую-то связную конструкцию, нужно было прилагать нешуточные волевые усилия.

В итоге мне все же удалось отвлечься и вчитаться в ровные строки печатного шрифта. Точнее, попытаться; я по несколько раз перечитывал предложения, но их смысл все равно ускользал.

— Почему ты не спишь? — прозвучал рядом тихий женский голос, и я дернулся от неожиданности, резко обернулся и вскинул взгляд на бесшумно возникшую рядом кошку. Умеет же подкрадываться! С другой стороны, я, скорее, сам был виноват, что не заметил ее: внимание рассеивалось, и я с трудом воспринимал не только печатный текст.

— Не спится, — отозвался, поморщившись, и опять опустил взгляд в книгу. Велесвета сидела на соседнем стуле, опустив голову на скрещенные на столе локти, и наблюдала за мной. Причем, судя по ее позе, делала она это довольно давно. — А ты?

— Я ночью не хочу спать, сторожу, а днем отсыпаюсь. — Девушка слегка пожала плечами.

— Вроде совы? — хмыкнул я, откладывая открытую книгу. Живой разговор воспринимался гораздо легче, чем иссиня-черные завитки букв.

— Вроде того, — согласилась собеседница.

— Тебя поэтому называют тенью?

— Вроде того, — повторила она. Даже в холодном свете осветительных кристаллов, достаточно ярком для комфортного чтения, ее глаза казались темными провалами. Очень странная особа.

Кошка поднялась со стула, обошла меня, заглянула через плечо в лежащую на столе книгу, любопытствуя, что такое я читаю. Пробежав глазами несколько строк (нависающий над плечом посторонний человек меня раздражал, но сил и желания спорить не было), Велесвета тихо хмыкнула себе под нос, а потом и вовсе почти беззвучно шепнула мне на ухо:

— Спи.

Тон был не приказной, а мягкий и ласковый, уговаривающий. А еще девушка, кажется, легонько погладила меня по голове, но за последнее я поручиться уже не смог бы. Мир вокруг пришел в движение, закрутился воронкой и затянул меня в блаженную темноту беспамятства.

…Очнулся я внезапно, рывком, будто меня кто-то сильно толкнул. Резко сел, ошалело озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, кто я и где нахожусь. К удивлению, обнаружил себя в собственной спальне, точнее, в той, которую мне выделил Трай. Одежда была аккуратно сложена на стуле, на прикроватной тумбочке горела лампа, представляющая собой наполненную осветительными кристаллами стеклянную миску под ажурным бумажным зонтиком, на краю кровати лежала раскрытая книга. За окном уже рассвело, хотя небо упрямо хмурилось, не спеша радовать глаз лазурью.

Вчерашние события отпечатались в сознании вполне явственно, только с нынешним моим положением в пространстве они никак не вязались. Положим, я знал, что нажатием на определенную точку на макушке и шее можно заставить человека отключиться, и не удивился бы наличию подобных навыков у кошки. Вот только я здорово сомневался, что миниатюрная Велесвета могла дотащить меня через полдома, не разбудив в процессе, потом стала бы укладывать в постель, да еще заботливо зажигать лампу, чтобы не страшно было спать. И никаких посторонних запахов в комнате я тоже не чувствовал. Выходит, посиделки на кухне мне все-таки приснились?

Я задумчиво протянул руку, переворачивая книгу. Название «Легенда о воине» мне ровным счетом ничего не сказало, и я решил немного углубиться в содержание. Наугад открыв том посередине, выхватил взглядом случайный кусок. На втором предложении у меня возникло предположение о содержании этого опуса, а, пролистав несколько страниц, я окончательно определился с диагнозом и поморщился, отложив книгу. С ходу определиться, стоит ли посмеяться над собой или заподозрить себя в гораздо более серьезных, нежели бессонница, отклонениях, я не сумел, поэтому решил просто плюнуть на сделанное открытие. Если я вчера действительно умудрился заснуть над сентиментальным романом, неудивительно, что мне приснилась столь реалистичная чушь. Да еще и с женским участием, куда без него. Правда, выбор персонажа оказался странным.

Но вот так сразу отказываться от убежденности в реальности собственных воспоминаний не стал. Прежде провалами памяти я не страдал, да и кошка эта явно была не простой. Может, у нее имеются какие-нибудь специфические ведьмовские таланты?

Ночные события меня не столько встревожили, сколько послужили поводом для осторожного оптимизма. Если после непонятного воздействия со стороны этой девочки я заснул как убитый, а очнулся бодрым и выспавшимся, стоит сказать ей «спасибо». И поинтересоваться, а не может ли она полностью избавить меня от этого проклятого недуга?

Сделав в памяти зарубку уточнить у Трая, явно лучше разбиравшегося в обычаях и традициях кошек, кто такие тени и чего от них стоит ждать, я пошел умываться. День обещал быть долгим, и тратить время, разлеживаясь в кровати, не хотелось.

К удивлению, в кухне, куда я пришел перекусить перед выходом, я оказался не первым. К еще большему удивлению, первым явился Трай. Я хотел поинтересоваться, за какие такие провинности кошка выгнала его из своей постели, но замер в полушаге от дверного проема, заметив, чем занимается друг.

— Кхм, — кашлянул я, привлекая внимание. — Мы тебя потеряли?

— В каком смысле? — жизнерадостно отозвался хозяин дома.

— Ну как же? Завтрак в постель — это первый и самый страшный шаг к семейной жизни, — хмыкнул я и все-таки вошел.

— Сейчас ты договоришься, и завтрак окажется у тебя на голове! — насмешливо фыркнул рыжий, подхватил с кухонной плиты сковородку с чем-то шкворчащим на ней и направился к столу. — Хотя, пожалуй, нет. Жалко, а я слишком хочу есть. Я сейчас закончу, и получишь по морде сковородкой. Можешь считать это последним шагом к собственной семейной жизни: серьезным семейным скандалом.

— Ну, извини, я же не знал, что ты внезапно настолько оголодал. — Я развел руками.

— Да, оголодал и теперь очень, очень рад этой яичнице, — серьезно кивнул Трай. — А что не так-то? Откуда подозрения о недостойном?

— Обычно таким выражением незамутненной придурковатой радости сияют влюбленные подростки, — честно сообщил я. — Сложно ожидать подобного восторга после простой ночи со шлюхой, даже с очень опытной.

— Дурак ты, Варс, — раздался от двери насмешливый голос легкой на помине Огнеяры, а я раздосадованно поморщился. Ругаться с утра пораньше не хотелось, да и слова эти предназначались совсем не для ее ушей.

— Извини, я…

— Да я так и поняла, что ты меня не заметил, — весело отмахнулась она, проходя к плите и походя похищая со сковородки рыжего кусок колбасы. Трай страдальчески закатил глаза, вздохнул, но возмущаться не стал. — Но я не о том. Такой большой мальчик, а не знает, чем даже самая блудливая кошка отличается от работницы борделя.

— И чем же? — уточнил я, потому что женщина завозилась у плиты, ставя греться воду, и замолчала.

— Кошки всегда выбирают мужчин сами. — Она бросила на меня взгляд через плечо. Причем посмотрела очень странно, не снисходительно и насмешливо, а как будто сочувственно. — Равно как и коты — женщин, только последнее тебя почему-то не удивляет.

Ее замечание я предпочел не комментировать и вообще сменить тему. Полностью пересмотреть собственное отношение к этой женщине не получалось, поведение Огнеяры мне откровенно претило, уж очень вызывающим оно было, но я признавал свою ошибку относительно ее профессиональных качеств. И впредь предпочел бы ограничить общение с ней только служебными рамками, в которые и поспешил вернуться. Тем более что у меня имелся подходящий повод это сделать, задав возникший недавно вопрос. Пусть не вполне рабочий, но, надеюсь, достаточно нейтральный.

— Огнеяра, скажи, пожалуйста, чем тени отличаются от всех прочих кошек?

— В каком смысле? — Она вопросительно вскинула брови.

— Они ведь не просто бойцы, у них есть какие-то специфические таланты, да? Вроде магии? За что-то же их называют тенями!

— Я понимаю, что ты мне, скорее всего, не поверишь, но я в самом деле не знаю. — Женщина пожала плечами. — Про теней широким массам мало что известно, они встречаются очень редко, и большинство вообще считает их мифом. Что до практических навыков… Они хорошие бойцы. Еще каким-то образом ночью «ощущают» окружающее пространство на очень большой территории. Способны ориентироваться в кромешной темноте, где даже наше ночное зрение не спасает. И это все, что я знаю точно и свидетелем чему была лично, а слухов про них ходит очень много. Но я бы не взялась отделить правду от вымысла.

— А по поводу воздействия на разум о них что-нибудь говорят? — уточнил я.

— О да, — с видимым удовольствием подтвердила кошка. — Очень многое, вплоть до способности играючи вынуть душу и поработить всяческих неосторожных мимолетным взглядом в глаза. Но у нас про волков тоже много всякого рассказывают. Ты объясни, что конкретно надо-то?

Тон был вполне миролюбивым, и я решил сказать правду. Тем более что тайна была еще та.

Привыкать я к ней начал, что ли? Не к тайне, к Огнеяре. Оказывается, вполне способны нормально общаться. Интересно, мы просто притерлись, меня успокаивает воздух родного города, или ее — влияние Трая?

— Поблагодарить хотел. У меня бессонница, а она умудрилась меня усыпить. Во всяком случае, мне так показалось, и я бы с удовольствием узнал точнее.

— Я бы предложила обратиться к первоисточнику, — неуверенно проговорила женщина после короткой паузы, — но не уверена, что это поможет. Тени очень скрытные существа, вряд ли она что-нибудь пояснит. А про их особые отношения со снами я, кажется, прежде вообще не слышала. Кстати, с интимными контактами у них какие-то сложности, ты должен оценить, — весело усмехнувшись, добавила она. — Они активно избегают подобных отношений, так что не переживай, она тебя не совратит.

— Ты меня обнадежила, — поморщился я. — Тени еще спят?

— С чего бы? — Кошка растерянно вытаращилась на меня. — Данька уже уехала, а Вета с остальными девочками гулять пошла, и я сейчас пойду их догонять.

— Что-то они рано. — Трай разделил мое недоумение.

— Рано? — Огнеяра перевела взгляд на него, потом обратно на меня. — Мальчики, вы здоровы? Время к полудню!

— Как — к полудню?! — чуть ли не в один голос переспросили мы. — Ингвура мне на холку, — добавил уже я, торопливо поднимаясь со стула.

— Да, мальчики, расслабились, — звонко расхохоталась кошка.

— Но ты же сама только что встала, — нахмурился Трай.

— Неправда, я вернулась, чтобы разбудить тебя, — фыркнула та. Что ответил рыжий, я уже не слышал — скорым шагом покинул кухню. Надо же было столько проспать!

Иначе как магией объяснить такой продолжительный и крепкий сон я не мог: никакие лекарства не выкидывали меня из реальности так надолго.

А, с другой стороны, может, действительно — расслабились, иначе проспал бы я один.

Подобные мысли блуждали в моей голове, пока я рысцой бежал по городу: своим ходом показалось быстрее. Для пешеходов вдоль улиц были предусмотрены тротуары, а при дурной погоде большинство горожан предпочитало перемещаться именно в волчьей шкуре. Так было теплее, густая шерсть не промокала и защищала от порывов холодного ветра значительно лучше любой куртки или плаща.

Начинать расспросы я планировал с самого простого: посещения дома младшей сестры. Идти туда довольно долго. Ее муж Райв, брат Райма (у нас всегда старались давать братьям и сестрам созвучные имена), жил далеко от центра города, но по-пробовать все равно стоило. Я очень надеялся, что хотя бы в общих чертах княжич в курсе ситуации со своим братом, и появится возможность получить хоть какие-то пояснения. С ним самим я был знаком весьма поверхностно, а вот с обеими сестрами связь старался не терять. И с Лирой, к которой сейчас направлялся, и с Мирой, живущей на другом конце княжества.

У нас вообще была отличная дружная семья. Жалко, что я не понимал этого в детстве, но хорошо, что в конце концов все-таки понял и начал ценить.

— Лира, здравствуй! Ты здесь? — громко поинтересовался, входя в дом. Дверь оказалась не заперта, а внутри пахло свежим хлебом, так что в положительном ответе я не сомневался.

— Дядя Варс! — Из боковой двери первыми высыпались племянники, мальчишки-погодки, причем старший, Риль, гордо бежал в волчьем облике, ноги его при этом заплетались: он всего месяц как освоил оборот и теперь страшно гордился. Волчонок из него получился потешный: лопоухий, длиннохвостый и большелапый. Я опустился на одно колено, с одинаковым удовольствием обнимая и лохматого старшего, и страшно завидующего ему младшего, Реля.

— Привет! Ух, ничего себе вымахали, — восхитился, закидывая на плечо звонко хохочущего младшего, а извивающегося старшего подхватил под живот и поднялся на ноги. — Мама-то ваша где?

— Когда ты уже женишься и своих заведешь? — весело поинтересовалась только что упомянутая мама, выходя вслед за сыновьями. — Здравствуй.

— Здравствуй, — ответил я, наклоняясь и получая свой приветственный поцелуй в щеку. — Зачем мне свои, если я в любой момент могу потискать таких замечательных племянников? — отшутился, демонстративно встряхнув Риля. Тот начал извиваться интенсивнее, но, когда освободиться не получилось, все-таки перекинулся в двуногую ипостась и взмолился уже человеческим голосом:

— Ну, дядя Варс, пусти! А ты нам что-нибудь интересное привез?!

— Риль! Дядя еще даже войти толком не успел, а ты уже подарки клянчишь, — укоризненно проговорила Лира.

— Привез, привез, — успокоил его, вслед за сестрой проходя на кухню. — Только я их вам сейчас не отдам, потому что я ненадолго и по делу. Вот завтра, если ваша мама в гости пригласит, будут подарки.

— Пригласит, куда денется, — мягко улыбнулась та. — По какому делу?

— Узнать, не в курсе ли ты, что случилось с нашим князем. Хотя бы в общих чертах.

— А, это, — задумчиво кивнула Лира и присела на соседний стул. — Мальчики, идите к себе в комнату.

— Но, мама…

— Риль!

Дождавшись, когда демонстративно понурившиеся сыновья выйдут, Лира подняла на меня внимательный взгляд.

— А ты зачем интересуешься? Из любопытства или для дела?

— И то и другое, — честно ответил я. — Я же по поручению Райма сопровождал сюда его невесту. Мне кажется, она имеет полное право знать, куда запропастился ее жених, держать девочку в неведении лично мне стыдно. Ей вчера оказали весьма неласковый прием, и если бы не решительность начальника охраны кошек, все могло закончиться большим конфузом. Ринд пытался оставить ее в доме князя, чтобы дожидалась будущего мужа там, причем в одиночестве.

— Ледяная Пыль никогда не утруждал себя соблюдением традиций и учетом чьего-либо мнения, — вздохнула собеседница.

С точки зрения наших традиций невесте было более чем неприлично жить в доме жениха до обряда: она в подобной ситуации фактически ставилась на уровень его содержанки, а никак не будущей жены. Обычно девушка жила у родителей или своих родственников, а в случае, когда будущие супруги происходили из разных городов, невесту должны были приютить родственники или, в крайнем случае, доверенные друзья жениха. Эта традиция не всегда соблюдалась (у будущего мужа могло и не быть таких друзей или родственников), но тогда старались не затягивать с обрядом, а обеспечить это сейчас, в отсутствие Райма, оказалось затруднительным. Вряд ли подобный конфуз изменил бы планы и повлиял на решение князя, но жизнь кошачьей княжне непременно подпортил бы. Она и так ощущала себя здесь чужой и волновалась, как ее примет окружение князя, зачем же дополнительно осложнять девочке жизнь!

— Собственно, пока я не сдал Лебедяну с рук на руки нашему князю, я отвечаю за девочку. Помочь ей не могу, но хоть информацию предоставлю!

— А где ты ее оставил? Может, стоит пригласить к нам? — осторожно уточнила сестра.

— Они вроде бы неплохо разместились. У Трая большой дом в самом центре, очень удачный вариант.

— Трай? Это который? — озадаченно нахмурилась Лира, силясь вспомнить.

— Трай Белая Звездочка, он…

— Не самая лучшая компания для княжны. — Лира подняла на меня растерянный взгляд.

— Почему?

— У него неподходящая репутация для человека, приглашающего в гости незамужнюю девушку.

— За это не волнуйся, — отмахнулся я. — Даже если бы я не мог за него поручиться как за друга, то все равно он сейчас увлечен другой кошкой. И Лебедяна определенно не в его вкусе.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула сестра. — А что касается Райма… Это странная история. Он два дня назад буквально испарился из собственной запертой спальни. Я не знаю подробностей — может, что-нибудь там все-таки нашли, — но крови и следов борьбы точно не было. Маги утверждают, что он жив, и это вселяет оптимизм. Наверное, упорно ищут; во всяком случае, муж вчера пришел среди ночи и убежал чуть свет, но не выглядел обреченным и отчаявшимся. — Она развела руками.

— И что, нет даже предположений, где он?

— Варс, я же сказала, что не знаю подробностей, — мягко возразила сестра. — Райв и так нервничает, я не хочу дополнительно расстраивать его расспросами.

— Да, извини. Надо попробовать наведаться в главный дом, — поморщившись, я махнул рукой.

— Попробуй. Но, может, ты хотя бы пообедаешь с нами?

— Если ты меня накормишь, буду очень благодарен, — улыбнулся я в ответ. — Но не в обед, а прямо сейчас, не успел сегодня перекусить.

— Точно, жениться пора! — засмеялась сестра. Но выгонять, конечно, не стала, и действительно от души накормила. Под конец я даже взмолился о пощаде: уж очень Лира расстаралась.

После сытной домашней еды жизнь определенно стала значительно приятней, и морось на улице не раздражала, так что до главного дома я добрался быстро и по дороге в охотку успел поразмышлять о вечном.

Думать о князе сейчас было бессмысленно: почти ничего нового я не узнал. Пропажа человека из запертой комнаты — отличный сюжет для детектива, и вариантов развития этого сюжета имеется множество: от банальной дезинформации (не так уж и крепко была заперта эта комната) и тайного хода до значительно более экзотических. Но почему-то в простейшие не верилось. Отчаиваться и прекращать сбор информации я, впрочем, не спешил. Сначала следовало поговорить с еще одним волком, способным что-то прояснить. А именно — советником Грувом Белое Сердце, фактически являющимся моим прямым начальником, к которому я и направился из гостеприимного дома сестры.

Так что мысли были заняты словами Лиры о моей женитьбе. Может, и правда — пора? Причем даже не сейчас, а уже лет двадцать как. Были бы живы родители, мама, наверное, давно бы уже уговорила меня на этот шаг, я нашел бы себе хорошую жену. И, может быть, возвращался домой с гораздо большим удовольствием?

Взгляд всю дорогу против воли цеплялся за встречных девушек. Один раз я даже замешкался и с трудом подавил желание остановиться и познакомиться с приглянувшейся. Миниатюрная, с длинной темной косой, не сказать, чтобы красивая, но с искоркой в глазах и живой улыбкой, она стояла на противоположной стороне улицы и болтала с подругой.

Не до знакомств сейчас, сначала надо сложить с себя ответственность за кошек, то есть сдать невесту князю, если он жив, или узнать о его гибели и отправить девушку домой, и только потом заниматься собственной личной жизнью. Лучше бы, конечно, воплотился в реальности именно первый вариант, во втором случае нам всем надолго станет не до личной жизни.

За этими рассуждениями я и добрался до цели.

В главном доме не только заседал князь с советниками, но размещались другие службы и учреждения: это было не одно здание, а целый огромный комплекс. Здесь проходили судебные заседания, находились управление городской стражи и тюремные камеры, располагались городская библиотека и часть университета.

В общем, если где-то и можно было задать интересующие меня вопросы и получить на них более-менее подробные ответы, то только тут. Если знать, кому задавать вопросы.

Когда я заглянул в кабинет с коротким «можно?», Грув на мгновение вскинул на меня взгляд, оторвавшись от бумаг, и тут же уткнул его обратно.

— А, Варс, здравствуй. Проходи. Какими судьбами?

Грув был очень старым человеком, ходил с трудом, а оборачиваться и вовсе уже не мог. Но зато ясностью ума способен был поделиться с парой значительно более молодых советников, и еще осталось бы на несколько балбесов вроде меня.

— Ты еще спрашиваешь, — хмыкнул я и, повинуясь его жесту, присел в кресло. — Мне казалось, сейчас у всех один вопрос.

— Про Райма? — понимающе вздохнул собеседник. — Да уж. А ты в связи с чем интересуешься? Простое любопытство или дело к нему есть?

— Как тебе сказать, — не удержался от иронии я. — Любопытно, конечно, тоже, но главным образом меня сейчас волнует судьба одной юной очаровательной особы, которую князь собирался взять в жены, а Ринд Ледяная Пыль чуть не ославил вчера перед всем городом. Почему именно его отправили встречать княжну?

— Он единственный в тот момент был свободен. Честно говоря, о том, что кошки должны приехать, мы попросту забыли, — вздохнул Грув. — Увы, исчезновение Райма добавило массу проблем, и отвлечься от них сейчас очень трудно. — Он кивнул на лежащие на столе документы. — Уже все соседи в курсе, что у нас неприятности; видишь, сижу, пишу письма. Послы наседают, ситуация накаляется с каждым часом чуть ли не на всех границах, а особенно — со степью. По поводу вчерашних высказываний Ринда я уже в курсе. Извинись, пожалуйста, за него перед Лебедяной: он слишком буквально воспринял слова «пригласить княжну в дом». На самом деле Ледяная Пыль должен был попросить ее и всех сопровождающих пройти и подождать, пока мы придумаем, где лучше их разместить.

— Но хоть какие-нибудь подвижки в поисках есть? Или по-прежнему все глухо? — поинтересовался я настороженно.

— Маги утверждают, что он жив, и это уже повод для оптимизма, — развел руками советник. — А если по существу, насколько я знаю, уже исключили самые простые варианты вроде тайных ходов. Кажется, там обнаружились слабые магические следы, но я в этом совершенно не разбираюсь. Расследованием занимается Давр Полумесяц, так что, с одной стороны, все в лучших руках, но, с другой, я бы не советовал лезть ему под руку.

— Да уж, — медленно кивнул я.

Давр Полумесяц был довольно странным типом, которого можно коротко охарактеризовать как «честного, но злого». Бунтарь и задира, он тем не менее обладал холодным острым разумом и сыскное дело знал от и до. Давр вообще не любил людей и никому не доверял, но больше всего он не любил, когда его отвлекают от чего-то важного. Так что попытка пристать к нему сейчас с расспросами грозила самыми негативными последствиями. А портить отношения с ним в любом случае являлось не лучшей идеей: помимо всего прочего, Полумесяц отличался злопамятностью и мстительностью.

Чисто теоретически задать ему вопросы могла княжна — на правах невесты пропавшего, — но подавать ей такую идею я не собирался. Давр пренебрежительно относился к женщинам и в лучшем случае просто обидел бы Лебедяну. В худшем — оскорбил бы и спровоцировал на агрессивные действия ее охрану. А представлять результаты его столкновения с той же Огнеярой я просто опасался и предпочел бы устроить все так, чтобы Полумесяц с кошками не пересекался вовсе. Был бы здесь Черногор — другое дело, а за неимением оного… пожалуй, оставалось только ждать.

— Может, лучше ты займешься полезным делом? — насмешливо предложил советник. — На границе со степью сейчас особенно неспокойно, как ты понимаешь, а ты лучший специалист по южанам. Ты, конечно, в отпуске, но…

— Да, разумеется. Я в вашем распоряжении! — выйдя из задумчивости, кивнул ему. В самом деле, если помочь княжне не получалось, лучше заняться чем-то полезным, а не бесцельно слоняться по городу.

— Славно, — с явным облегчением вздохнул советник. — Тебя сам Белогривый сейчас прислал, не иначе! Вот сводки, вот вопросы, вот письма, вот чистая бумага. Готов полностью положиться в этом вопросе на твое мнение, решай!

— И пинок Белогривого как напутствие? — Я не удержался от насмешки.

— Приятно иметь дело с опытным профессионалом!

Огнеяра

День прошел сумбурно, но нам, по крайней мере, удалось отвлечь и развлечь Лебедяну.

Сначала все поднялись чуть свет, чтобы проводить своих и совместно позавтракать в трактире напротив. Прощание прошло буднично и спокойно: чай, не на войну провожали, а домой. И хотелось надеяться, что скоро мы к ним присоединимся. Потом некоторое время болтали о всякой ерунде, старательно отвлекая княжну от свадебных (а потому довольно мрачных) мыслей. Потом нам надоело сидеть в четырех стенах, и я отправилась будить рыжика, а девочки, хихикая мне вслед, ушли все в тот же трактир напротив, где обещали ждать до победного. После Белкиного напутствия: «Вы там пошустрее, но без потери качества», — я мстительно задержалась часа на полтора, но потом все-таки присоединилась к остальной компании. Трай с нами не пошел, он с очень загадочным видом убежал куда-то сразу после завтрака. Мне хоть и было любопытно, куда, но от вопросов я сумела воздержаться. Нечего его баловать!

Гуляли мы без особенной цели. Шансов принять участие в поисках князя не было (кто бы нас к ним допустил!), поэтому решили просто приятно провести время, познакомиться с городом и осмотреться. Нас провожали достаточно неприязненными и недовольными взглядами, но я готова была поручиться, что причиной тому не княжна, а внешний вид охраны. Уж больно характерно морщились встречные волчицы, бросая взгляды на наши обтягивающие штаны — и это ведь еще верхняя часть была прикрыта куртками! Но Лебедяна, по крайней мере, на нашем фоне выглядела особенно выигрышно, и ей достались любопытные взгляды и даже несколько вежливых кивков.

— Нирь, что они так морды корчат? — в конце концов не выдержала Листопада.

— Лесь, а тебя не смущает разница в нашей с ними одежде? — иронично уточнила я.

— Меня — нет! — тут же ответила ведьма, а потом сообразила: — То есть их как раз-таки смущает?

— Более чем, — поддержала меня Белка. — Это примерно как у нас кто-то ходил бы вообще без одежды. Даже еще хуже, потому что у нас половине было бы наплевать, а противоположный пол так вообще порадовался бы.

— Дикие люди, — недовольно проворчала Листопада.

— Мы на их взгляд еще более дикие, — со смешком успокоила ее я. — Ты привыкай, если придется сталкиваться по жизни с представителями других видов: у них бывают еще более странные обычаи.

— Например? — заинтересовалась та.

— Например, у степняков, насколько я помню, принято меняться женами. Или мужьями, тут с какой стороны посмотреть: все происходит по взаимной договоренности. А хозяйка, например, дорогого гостя почти наверняка пригласит к себе в постель, и муж только порадуется. Особенно если гость хозяйке ребенка сделает. И оба очень обидятся, если отказать, — добавила я и весело фыркнула при виде вытянувшегося лица ведьмы.

— Ты шутишь так? — подозрительно нахмурилась кошка.

— Отнюдь. Не веришь мне — спроси у Варса, он же как раз по степнякам специалист.

— Я тебе даже могу объяснить, откуда взялся этот обычай, — неожиданно высказалась Злата. — Степняки живут, а, вернее, издавна жили очень небольшими тесными общинами, и появление новой свежей крови — настоящее благо, позволяющее избежать вырождения.

— А ты откуда знаешь? — Сестра перевела на нее растерянный взгляд. Причем остальным тоже было очень интересно; лично я в такие дебри никогда не лезла и первопричинами не интересовалась. Ну, нравится людям так жить! Их личное дело.

— Читать люблю, — лаконично отозвалась та, пожав плечами.

— И что, у Черного Когтя тоже, вероятно, бегает по степи пара-тройка разновозрастных полукровок? — хихикнула ведьма.

— Учитывая ценность данного конкретного индивида, а волков эти ребята уважают, думаю, не меньше десятка, — с улыбкой ответила Златолета и не преминула съязвить: — Если у него, конечно, со здоровьем все в порядке. Но такие дети являются официальными детьми своих родителей, у них неважно, кто послужил донором, так что к Варсу его отпрыски имеют очень условное отношение.

— Хм. А волки по сравнению с ними кажутся не такими уж дикими. — Листопада задумчиво огляделась по сторонам. — У них, наверное, тоже есть какая-то причина, по которой они настолько занудные?

— С ними сложнее, но историки утверждают, что это связано с диспропорцией между мужчинами и женщинами на каком-то этапе развития. Правда, точно никто не может сказать: не то женщин было слишком много, и потому начали ценить целомудрие, не то, наоборот, слишком мало, и потому их тщательно берегли. Мне второй вариант представляется более вероятным.

— А мы тогда почему такие, какие есть? — полюбопытствовала Леся.

— Потому что мы кошки, и этим все сказано, — весело фыркнула Злата. — Не знаю, исследованиями на эту тему я не интересовалась.

Собственно, за такой вот мирной болтовней, изредка прерывающейся обсуждениями увиденного или перекусом, пролетел день. Мы обошли почти весь центр города, с удовольствием полюбовались фонтанами и садами. Снова сходили на площадь перед княжеским домом и уточнили у какого-то пожилого энергичного волка, показавшегося наиболее безобидным и мирно настроенным, что это за огромное здание рядом. Он с удовольствием рассказал, даже пригласил осмотреть его изнутри. Посторонним можно было заходить не во все помещения, но кое-что, по словам волка, посмотреть стоило. По-скольку мужик губы брезгливо не поджимал, разглядывал нас с искренним интересом и зазывал в гости не одну только княжну, а всех, и «можно с оружием, с оружием даже лучше, какие любопытные клинки!», мы решили запланировать визит на завтра, поскольку сегодня уже было поздно: на улице почти стемнело.

— Учитывая, что у них там еще и университет располагается, у меня возникло ощущение, что мы можем послужить практическим материалом для исследований, — задумчиво предположила Златолета. — Уж очень он похож на ученого.

— А нам не жалко, — отмахнулась я.

На обратном пути, уже на подходе к дому, нас настиг такой ливень, что оставшееся расстояние пришлось преодолевать едва ли не на ощупь. В дом ввалились шумно, с грохотом, а кое-кто еще и с матом. В последнем, разумеется, отличились мы с Белкой: остальные для такого пока еще были слишком воспитанными, а от тени (внезапно составившей нам компанию на прогулке) вообще лишнего слова дождаться сложно, куда уж ждать экспрессивного выражения эмоций!

— Уф, ну и погодка! — резюмировала Белолеса, аккуратно стягивая куртку. Насквозь та не промокла, но товарный внешний вид определенно потеряла. Хотелось надеяться, не безвозвратно.

— И не говори! — поддержала Листопада, перекидываясь в звериный облик.

— Леся, нет! — одновременно взвыли мы с Белкой, но было поздно: ведьма уже начала отряхиваться. Единственное, что я успела сделать — встать между ведьмой и княжной, чтобы той поменьше досталось.

— Все, сестренка, — тихо процедила Златолета, которая тоже успела стянуть верхнюю одежду и теперь с одной стороны была совершенно мокрой, будто ее окунули в ванну. — Я тебе сейчас хвост оторву!

Листопада же, взглянув в наши недобрые лица, сообразила, что заступаться за нее никто не будет, и даже, наверное, каждый добавит от себя, и начала медленно пятиться в сторону приоткрытой внутренней двери. Злата, перекинувшись, с той же угрожающей медлительностью наступала на нее. Когда беглянке до выхода оставалось меньше прыжка, а преследовательнице до нее — чуть больше полутора, они одновременно прыгнули. Леся — с места с разворотом, Златолета — также с места, но красиво вытянувшись всем телом в коротком полете.

И надо же было такому случиться, что хозяйка дома выбрала именно этот момент, чтобы выглянуть на шум в прихожей. Первый вострех с размаху впечатался волчице в живот, и та, взвизгнув, всплеснула руками и завалилась назад. Леся под действием инерции прокатилась по ней, вскочила, ошалело тряся головой и путаясь в лапах, а потом быстро дала стрекача. Злата, сумевшая заметить препятствие, попыталась извернуться в прыжке и, по крайней мере, не впечаталась с размаху своими шестью десятками килограммов в несчастную женщину, а неловко приземлилась на растопыренные лапы. Правда, полностью совладать с законами физики не сумела, так что тоже прокатилась по Инре, после чего бросилась в погоню.

Княжна, охнув, кинулась помогать сбитой с ног волчице, укоризненно качнувшая головой тень — за ней. А мы с Белкой никому помочь не могли: мы истерически ржали. И когда через пару мгновений откуда-то из-за двери донесся грохот чего-то тяжелого и мягкого, а вслед за ним — звон бьющегося стекла и грохот металла, вообще оказались потеряны для окружающего мира.

— Хм. Я что-то пропустил? — поинтересовался с порога вошедший Трай. Мы с подругой переглянулись и, отрицательно качая головами, грянули новой порцией хохота. А княжна извиняющимся тоном ответила, придерживая за локоть путающуюся в юбке волчицу, с которой благополучно слетели благообразность и напускное спокойствие:

— Близняшки немного повздорили и случайно сбили с ног твою бабушку.

— Повздорили? — прошипела та, выворачиваясь из рук добровольных помощниц, после чего окинула их возмущенным взглядом. Потом развернулась к внуку и принялась рычать на него, наступая и раздраженно жестикулируя: — Ты! Выродок! Ты приволок в дом каких-то жалких, бесстыдных тварей, у которых нет никакого понятия о женском достоинстве, да еще смеешь тут с ними кувыркаться! Убирайся отсюда вместе со своими кошками!

Нам с Белкой как-то вдруг стало не смешно, особенно когда я догадалась взглянуть на лицо рыжего. Создавалось впечатление, что он буквально из последних сил сдерживается, чтобы не свернуть скандальной родственнице шею. Сейчас Трай совсем не походил на балагура-раздолбая; черты лица заострились, верхняя губа слегка подрагивала, будто он с трудом сдерживался от рыка, а мокрые рыжие волосы казались скорее бурыми, будто пропитала их не вода, а чья-то кровь. Даже мне с моей богатой биографией стало не по себе, а волчица, кажется, просто ничего не замечала:

— Я сделаю все, чтобы князь не женился на этой твари! Придумал тоже, с кем породниться — с блудливыми…

— Еще одно слово… — Не выдержав, Трай в один шаг оказался перед бабкой и обхватил ладонью горло женщины. Даже, кажется, слегка приподнял ее над полом. — Позволишь себе хотя бы еще одно слово в подобном тоне, и на улице окажешься ты, — не сказал — прошипел волк. По нервам плеснуло чужим страхом. Кажется, Инра поняла, что переступила через грань.

— Ты не посмеешь, — сипло выдохнула она, цепляясь обеими руками за его запястье.

— Рискнешь проверить? — криво ухмыльнулся рыжий и, явно превозмогая себя, разжал ладонь. — Больше не попадайся на глаза ни мне, ни гостям. А если посмеешь недобро высказаться о княжне или, паче того, сунуть свой нос в это дело… Лучше тебе покончить с собой. Пошла вон, — процедил он.

В могильной тишине проводил взглядом испуганную женщину, обеими ладонями державшуюся за горло, и, дождавшись, пока она исчезнет из поля зрения, молча развернулся и вышел в другую дверь. Насколько я помнила, там располагалась ведущая наверх лестница — крутая и тесная, «черная». В нашу сторону хозяин дома даже не глянул; кажется, его ощутимо потряхивало от злости, и было не до шуток.

— М-да. Вот тебе и обаятельный веселый мальчик, — задумчиво хмыкнула Белолеса, когда за мужчиной закрылась дверь. Звукоизоляция у волков в домах, как и у нас, отличная, так что можно было не бояться, что тебя услышат.

— Вот и помогай после этого людям, и извиняйся перед ними, — проворчала, понурившись, княжна, бросив взгляд в ту сторону, куда ушла Инра.

— Если бы сейчас не пришел Трай, вряд ли она стала бы так активно ругаться, — осторожно возразила я. — У нее это явно глубоко личное, а мы — просто очередной повод вспомнить.

— Странно это. Он производит впечатление гораздо более уравновешенного и сдержанного человека, — задумчиво проговорила Лебедяна.

— И что? — иронично хмыкнула я. — Мы с Белкой тоже такое впечатление производим, пока нас из себя не выведут. Просто с годами болевых точек становится все меньше, и задеть соответственно становится тяжелее. Пойду, проверю нашего нервного товарища.

— Боишься, как бы руки на себя не наложил? — насмешливо уточнила Белолеса.

— На себя вряд ли, а вот на кого-нибудь другого — запросто. Ну и вообще, надо брать тепленьким, пока есть такая возможность. А то успокоится и ничего уже не расскажет.

— Удачи! — Белка улыбнулась так безмятежно, а тень одарила настолько понимающим взглядом, что я отчетливо поняла: не поверили. Ну и… Солнцеликую им в свекрови!

Я в общем-то и сама толком не поняла, зачем пошла за Траем. С одной стороны, человека в таком состоянии лучше не трогать, это я прекрасно знала по себе. А с другой, чутье утверждало, что мое присутствие будет кстати, да и тревожилась за рыжика. Решить его проблему я вряд ли смогла бы, но вот помочь переключиться на что-нибудь более безвредное — вполне.

Зачем это мне нужно, я тем более не задумывалась. Хочется — и ладно.

Горький запах затихающей злости, замешанной на раздражении, досаде и, кажется, обиде, привел меня на самый верхний этаж дома. Здесь, под защищающим от непогоды куполом, был разбит небольшой сад. Журчание искусственного ручейка в летний зной, должно быть, звучало музыкой, а сейчас только усугубляло уныние серого неба над головой, напоминая, что там, снаружи, льет дождь.

Рыжий в угол забиться не стремился — если, конечно, не считать углом само это место, — и обнаружился сразу. Он лежал на одной из трех скамеек с коваными боковинами, расставленных в разных концах полянки. Для рослого волка лежанка была заметно коротка, и колени покоились на подлокотнике. Закинув одну руку за голову, а вторую — вытянув вдоль тела (ширина ложа явно мешала устроиться с полным комфортом), мужчина отсутствующим взглядом созерцал сквозь прорехи в вечнозеленой листве серое низкое небо.

— К тебе можно или лучше не трогать? — поинтересовалась я от двери, разглядывая живописную картину.

— Ну, насчет «потрогать» я никогда не возражал, — насмешливо хмыкнул он, переводя на меня взгляд, и сел. — Чем обязан?

Я неопределенно пожала плечами, усаживаясь на скамейку рядом с ним. Потемневшее от времени и вытертое многочисленными прикосновениями дерево было теплым; то ли сам рыжик успел нагреть, то ли какая-то магия.

— Трай, за что она так тебя ненавидит? — все-таки спросила через несколько секунд.

— А что, идея с недостойным наследником кажется сомнительной? — усмехнулся он.

— Честно говоря, да. Ну, презрение. Ну, неприязнь. Высокомерие, нежелание общаться; а она явно ненавидит, и для женщины это довольно странно. Но если не хочешь об этом говорить, я могу оставить любопытство при себе, — поспешила уточнить тут же. Мужчина бросил на меня странный насмешливый взгляд, но промолчал. А через пару секунд все-таки проговорил:

— Я убил ее сына.

— В смысле? — опешила я.

— Мой отец был ее единственным сыном, а я его убил. Так что, наверное, она имеет право на такие эмоции.

— Но почему? — После услышанного промолчать я не сумела. — То есть я понимаю, что вы друг друга терпеть не могли, но это все равно неожиданно…

А еще было интересно, как именно у него это получилось. Судя по тому, что данный факт не являлся тайной, убил Трай отца как-то совершенно легально, вероятно — на поединке, но тот же был альфой, или я что-то путаю?

— За мать. — Он спокойно пожал плечами. — Меня он мог бить, вымещая злость. Наверное, если бы я кому-то пожаловался, его призвали бы к порядку, меня бы забрали, но тогда она осталась бы с ним один на один. Поднять руку на нее отец не мог, его бы тогда князь своими руками порвал, а вот отравить жизнь — вполне. Как доказать, что кто-то на кого-то не так посмотрел и что-то не то сказал? Тут только слово против слова, поэтому ей приходилось терпеть. Я был на границе, когда получил от нее письмо. Не помню уже, что меня в нем насторожило: по-моему, оно было слишком уж радостным. Поговорил с командиром, так и так, мол, дома беда. Он хороший мужик, понимающий, отпустил. Только сюда путь неблизкий. Я загнал лошадь, себя чуть не загнал, а когда добрался, ее уже похоронили. Несчастный случай, сорвалась с моста и утонула. Утопилась, конечно; она боялась воды и не умела плавать. А я при свидетелях обвинил его в ее смерти и вызвал на поединок. И убил, — с явным удовольствием заключил Трай.

— Он же альфа, разве нет? — растерянно уточнила я.

— И что? — Мужчина усмехнулся, искоса глянув на меня. До этого он рассказывал свою историю короткой жесткой траве под ногами, расслабленно опираясь локтями о расставленные колени и сцепив руки в замок. — С инстинктами можно бороться, было бы желание. Он меня потому и колотил, что я отказывался слушаться и подчиняться.

Мы несколько секунд помолчали. Трай так и сидел с застывшей на губах кривой усмешкой и пустым взглядом, сосредоточенным скорее на прошлом, чем на окружающей зелени, а я разглядывала резкий профиль рыжего. Что ему можно ответить на такую исповедь, я не знала и, честно говоря, даже представлять не хотела, что он чувствовал тогда и сейчас. Нет, сейчас-то все более-менее понятно: особенного надрыва в нем не чувствовалось, все это уже было пережито и принято. А вот тогдашнее его состояние я описать не бралась. Мне, выросшей в пусть и немного сумасшедшей, но счастливой семье, оказалось сложновато примерить на себя подобные отношения.

Потом я подумала о другом: а рассказывал ли он хоть кому-то об этом? Пусть даже вот так вкратце, но целиком и своими словами? Сомнительно. Местные наверняка и так в курсе, а жаловаться и мусолить уже вроде бы решенную проблему — явно не в характере Трая. Значит, держал в себе. Наверное, периодически проживал эти события заново и корил себя. За то, что не успел, что не предотвратил, что ничего не изменил, и осталась только месть.

Можно ли вообще в подобной ситуации подобрать слова, которые не прозвучат фальшиво? Которые не унизят жалостью. Он ведь не плакался, а коротко и по существу отвечал на прямой вопрос. И нужны ли ему вообще мои слова? Прожил же как-то столько лет без моего участия.

Но просто так встать и уйти показалось еще худшим вариантом, поэтому я некоторое время молча сидела рядом и пыталась собрать по закоулкам памяти все свои знания по психологии волков. Кота было бы лучше встряхнуть, отвлечь, переключить; а вот в том, что подобное сработает сейчас, я сомневалась. Поэтому в итоге просто протянула руку и слегка сжала его плечо. Что поступила правильно, поняла, когда через пару мгновений рыжий отмер и накрыл мою ладонь своей, будто благодаря. Потом настойчиво потянул меня к себе, и я оказалась у мужчины в охапке, отчего поначалу здорово опешила. А он уткнулся носом в мою макушку и крепко прижал; я же, опомнившись, завозилась, пытаясь вывернуться.

Трай просто так не сдался, и вместо того, чтобы отпустить меня на свободу, перетащил к себе на колени. Я еще немного посопротивлялась, но потом плюнула и смирилась: сидеть теперь было действительно удобнее, а раз взялась утешать и оказывать моральную поддержку, сама виновата.

— Странные вы, волки, существа, — в конце концов не выдержала я. Не то чтобы мне было совсем неприятно, но все равно как-то непривычно и не по себе.

— Почему? — поинтересовался Трай, продолжая согревать дыханием мою макушку.

— Вечно вам нужно друг друга тискать.

Моим недовольством рыжий не проникся, только рассмеялся и прижал покрепче.

— Не друг друга, а воспользоваться случаем и потискать гордую и независимую кошку, которая потеряла бдительность и оказалась в пределах досягаемости и в достаточно мирном для того настроении, — наставительно сообщил он.

— Ну вот и кто ты после этого, а? — вздохнула я. — Я тут изо всех сил думаю, как бы его не обидеть и морально поддержать, душевная травма же, а он случаем пользуется!

— С душевной травмой ты, положим, перегнула, — усмехнулся рыжий. — Может, тогда и была, но с тех пор прошло уже больше сорока лет, только эта старая гадюка и выводит из себя. Но все равно погано, а твой порыв я оценил, спасибо. И, кстати, продолжаю ценить, что ты не слишком настойчиво пытаешься освободиться.

— Ладно, так и быть. В порядке исключения, за честность — потерплю и побуду ласковой кошкой, — смирилась я и, угнездившись поудобнее, расслабилась, пристраивая голову на его плече. — Слушай, может, нам всем отсюда куда-нибудь съехать? Я же правильно поняла, ты в этом доме почти не бываешь, чтобы не пересекаться с бабкой?

— Плюнь, — поморщился мужчина. — Она больше не высунет нос, а я как-нибудь переживу. А в доме я не бываю не столько из-за нее, сколько из-за самого дома. Давно бы избавился, но не выгонять же эту гадюку на улицу, — хмыкнул он.

Мы еще некоторое время посидели молча, а потом уже Трай нехотя разомкнул объятия и проговорил:

— Ладно, не буду больше злоупотреблять твоим терпением. К тому же там должны были принести еду.

— Еда, как я понимаю, главный аргумент, а про терпение ты добавил, чтобы меня задобрить? — насмешливо уточнила, поднимаясь на ноги.

— Как легко ты меня раскусила, — с преувеличенным трагизмом вздохнул волк.

— А чем настолько важным ты был занят все это время, если даже не успел перекусить?

— Собирал информацию, — пожал плечами Трай. — У Варса свои источники, у меня — свои.

— И как успехи?

— Плохо, но кое-что есть. Пойдем, не буду же я три раза повторять.

С серьезным разговором пришлось подождать: в гостиной обнаружилась не только еда, но и озадаченные ее появлением неучтенные гостьи. Я окинула взглядом присутствующих и расслабилась, одобрительно подмигнув Белке. Прав был князь, хорошая команда у нас подобралась. Я там брожу, ерундой страдаю, а девочки без меня грамотно оттеснили княжну от гостей в дальний конец помещения, по обе стороны от нее сидят ведьмы, и любые продукты, попадающие ей в руки, проходят через них.

Впрочем, никакой угрозы в гостьях не чувствовалось и на потенциальных убийц они не походили. Не в том смысле, что выглядели безобидно, а в том, что двигались не как обученные идеально владеть своим телом существа. Обычные волчицы числом четыре штуки, довольно молодые, излучающие любопытство, легкое опасение, настороженность, но — не более того. Правда, это не повод расслабляться.

— Ого! Как я погляжу, популяция умножается? — весело уточнила я, разглядывая волчиц. Те неуверенно переглянулись и ответили мне настороженными взглядами, то и дело соскальзывающими на стоящего за моим плечом рыжика, не спешащего разместиться с комфортом.

— Девушки пришли в гости присмотреться и, так сказать, принюхаться, — поспешила им на помощь княжна.

— А еще поискать поводов для сплетен, да, Айрис? — ехидно вклинился Трай, все-таки проходя в комнату и вольготно устраиваясь в свободном кресле (большинство присутствующих, включая гостей, предпочли ковер). Причем по дороге рыжик успел разжиться глиняным горшочком с тушеным мясом и устроился с особенным комфортом. Кажется, чисто женская компания его не смущала.

Судя по тому, как вспыхнули щеки симпатичной курносой волчицы — кажется, самой молодой из присутствующих, — именно ее звали Айрис, и волк угадал.

— Давайте не будем ссориться, ладно? — с укором воззрилась на него Лебедяна. Но хозяин дома в настоящий момент был полностью нейтрализован мясным рагу и на ее укор ответил сложной жестикуляцией. Точно перевести это на человеческий язык было невозможно, но княжна предпочла посчитать пантомиму знаком согласия и вернулась к прерванному разговору.

В последующих посиделках я участвовала исключительно как слушатель, но это было даже полезно: я сделала для себя несколько интересных выводов. Например, могла поручиться, что инициатором этого визита являлась особа по имени Лира, и уж ее-то целью явно были не сплетни. Судя по всему, женщина пришла осмотреться и, как ни странно, оказать нашей Леде моральную поддержку. Во всяком случае, она ненавязчиво скормила княжне несколько добрых советов «из личного опыта» на тему употребления в быту таких сложных мужчин, как волчьи альфы. Сделала пяток весьма уверенных замечаний относительно собственного князя, из ее рассказа он представал терпеливым и спокойным человеком, не лишенным чувства юмора, что не могло не радовать. У меня сложилось впечатление, что Лира была лично знакома с Раймом, хотя замечания сделала вскользь, к слову.

Да и вообще, эта Лира, представлявшаяся на первый взгляд достаточно юной особой, при ближайшем рассмотрении показала себя женщиной неглупой и опытной. А когда я наконец-то вспомнила, что означают две тоненькие косички на левом виске, перевитые узкими красными ленточками и убранные в общую прическу, окончательно расслабилась. Каждую такую косицу волчица заплетала после рождения и окончания вскармливания ребенка; на мой взгляд, матери двух детей вполне можно доверять в вопросах местного быта. Во всяком случае, вероятность ее ошибки была значительно меньше, чем, скажем, моей.

А остальные трое волчиц точно являлись ее подругами, прихваченными исключительно за компанию. Но, впрочем, впечатление они производили положительное, даже сплетница Айрис казалась хоть и болтушкой, но безвредной и не злой.

— Кого я вижу, — через некоторое время (на улице уже давно стемнело, хотя в этом вопросе приходилось доверять внутренним часам — окон в комнате не было) на пороге объявился Варс. Выглядел Черный Коготь достаточно заморенным, но не расстроенным, а на предводительницу гостей смотрел с теплой насмешкой. И даже, кажется, был рад ее видеть. — Не удержалась все-таки?

— Мне показалось неправильным бросать юную милую девушку в новых условиях совсем одну. Или, хуже того, на попечении двух мужчин, один из которых вечно занят на службе, а второй имеет репутацию самого беспринципного бабника едва ли не во всем княжестве, — ничуть не смутившись, ответила гостья. А я покосилась на Трая с уважением: какой, однако, талантливый тип! И службу несет исправно, и репутацию поддерживать успевает.

Но, с другой стороны, это у нас «первым парнем на деревне» прослыть сложно, а у волков, наверное, хватит пары шумных скандалов с обманутыми мужьями. Особенно учитывая, что призвать такого бойца к ответу довольно трудно: официального наказания за подобное не предусмотрено, большую часть времени он проводит где-то в полях, а когда находится здесь… сложно найти человека, способного бросить ему вызов и победить. Вернее, сложно в пределах города, все подобные профи наверняка бродят в тех же полях и вряд ли обременены женами.

— То есть вы знакомы? — неожиданно вклинилась Лебедяна.

— Прости, я не сказала, — улыбнулась волчица. — Я сестра Варса, а мой муж — младший брат Райма. Так что мы без пяти минут родственницы. Просто мне показалось, что без этих фактов тебе будет легче воспринять меня непредвзято. — Она развела руками.

— Да уж, — растерянно качнула головой Леда. К счастью, не было похоже, что она обижена. — Но, может, тогда хоть ты ответишь, куда делся мой блудный женишок? — с горьким смешком уточнила девушка.

— Я ничего не знаю. — Лира сокрушенно качнула головой. — Но, по крайней мере, могу с уверенностью утверждать, что он не сбежал. Он тебя действительно ждал, и ждал этой свадьбы.

— Если ты сказала это честно, то ты меня утешила, — с иронией ответила Лебедяна. — А почему он вообще решил заключить этот брак, ты тоже не знаешь?

— Тут я тебе тоже ничем не могу помочь. — Волчица развела руками. — И, боюсь, никто не сможет. Когда Райм огласил свое решение, были удивлены решительно все. Но он достаточно взрослый и самостоятельный человек, и никто не пытался навязать ему свое мнение: у нас не принято принуждать к браку.

— Ничего себе, не принято! — возмущенно фыркнула Листопада, а Леда уставилась на волчицу с подозрением и недоверием. — А как же договорные браки и все прочее?

— Так договорные браки на то и договорные, что люди договорились, — насмешливо возразила гостья. — Если жених или невеста решительно против союза, их не будут силком тащить под венец. Это ведь глупо — заставлять жениться. Если молодожены станут дичиться друг друга, ничего хорошего из этого не выйдет. Например, родители могут уговорить ребенка, или он сам, пообщавшись с предполагаемой парой, придет к выводу, что она ему интересна. Но если невеста испытывает к жениху отвращение, никто этот союз не благословит.

— То есть я теоретически могу отказаться? И мне за это ничего не будет? — вытаращилась на нее Лебедяна. Да и у остальных, включая меня, выражения лиц были не менее озадаченными.

— Можешь, конечно! Кто тебе сказал, что нет?

— Мне… — возмущенно начала княжна, но осеклась на полуслове и обвела присутствующих диким взглядом. — А я и не спрашивала никого! — пробормотала она себе под нос.

— Разумеется, ты можешь отказаться, — с мягкой улыбкой на губах продолжила Лира. — Но я бы посоветовала не спешить и дать Райму шанс завоевать твою симпатию. Он правда хороший человек, а волки — хорошие мужья, заботливые и надежные.

Мне до зуда на языке захотелось уточнить, все ли они такие заботливые, как отец Трая, «залюбивший» жену до того, что она от него сиганула в речку. Но я сдержалась: в конце концов, один урод — не показатель, да и зачем портить окружающим настроение на ровном месте? Вполне достаточно, что мое собственное настроение после услышанного заметно упало. Нет, было отрадно, что у Леды появился выбор, да и Лира говорила сейчас правильные вещи, не стоило рубить сплеча. Не давала покоя другая мысль: Черногор не мог не знать о возможности расторгнуть этот брак, но именно он исподволь убедил окружающих в неизбежности такого союза. Зачем? Честно говоря, обручение княжны в совсем еще нежном возрасте с самого начала казалось довольно странным, а теперь начало откровенно тревожить. Зачем все это князю? Ведь если бы не казус с исчезновением волка, Лебедяна могла и не узнать, что совсем не обязана выходить замуж!

Прижать к стенке Черногора не представлялось возможным; на него где сядешь, там и слезешь. Но выяснить подробности определенно стоило до свадьбы. А для этого следовало найти волка: уж он точно был в курсе всей истории.

Переходить к интересующей теме в присутствии гостий никто не спешил. Но, к нашему счастью, после возвращения Варса особенно рассиживаться они не стали и вскоре откланялись.

— Ну что, мальчики, какие у вас результаты? — решительно перешла я к главному, когда посетители были спроважены, а вся наша небольшая компания вернулась на нагретые места.

— У меня ничего внятного, кроме того факта, что князь жив, — развел руками Черный Коготь. — Говорят, исчез из запертой спальни, потайных ходов нет, зато есть какие-то магические следы. Но узнать подробности не получится: расследованием руководит на редкость неразговорчивый и несговорчивый тип, спрашивать у него бесполезно. Разве что через Райва, но тот тоже совсем не болтун. Да, кстати, Лебедяна, я уполномочен принести тебе официальные извинения от всего Совета за вчерашний эпизод. Здесь действительно имела место случайная ошибка, никто не хотел тебя оскорбить, просто с исчезновением князя у всех голова кругом.

— Да ну их, — отмахнулась Леда. — Мне сейчас гораздо интереснее все-таки поболтать со своим женихом и задать ему несколько вопросов, — недобро нахмурилась она. Получилось очень похоже на отца, я искренне умилилась фамильному сходству.

— Трай, а у тебя какая информация? — полюбопытствовала настойчиво. — Та же самая?

— Та, да не та, — с видимым удовольствием сообщил волк. — Поцелуешь — расскажу.

— Сейчас я тебя поцелую, если продолжишь в том же духе, — мрачно пообещал Варс, смерив друга тяжелым взглядом. Я его даже зауважала в этот момент: уж очень выразительны были и взгляд и тон.

— Да ладно, пошутить нельзя, — фыркнул Трай. — Извини, но ты не в моем вкусе. В общем, не так уж и заперта была комната. А, вернее, поручиться за это никто не может, потому что князь изволил приятно проводить время с друзьями и где-то в процессе потерялся. Никто, правда, не помнит, когда и куда, но по официальной версии, конечно, исчез из своей комнаты при загадочных обстоятельствах.

— А у тебя эта информация, конечно, от собутыльников? — растерянно хмыкнул Варс.

— Что ты, таких друзей у меня нет; а вот знакомые стражи имеются, и один как раз в то время был в карауле, — пожал плечами Трай. — Но относительно хода поисков он все равно не в курсе, да и это рассказал по большому секрету, и то только потому, что за ним должок: Полумесяц не терпит, когда о его делах треплются на каждом углу.

— Это что же получается, ваш князь просто загулял? — проговорила задумчиво. — Да я с него сама шкуру спущу за такое! И плевать на всевозможные политические последствия.

— В очередь. — Черный Коготь глянул на меня с кривой ухмылкой. — Если он просто загулял, его половина советников захотят убить, начиная с Давра Полумесяца. Скорее, исчезновение по факту просто не такое загадочное и не из закрытой комнаты, да и провернуть все было легче, когда чутье участников посиделок оказалось притуплено.

— Как ты изящно перефразировал «ужрались до потери связи с реальностью», — хихикнула я. — Но шутки шутками, а ситуация чем дальше, тем подозрительней. Еще вампиры эти по дороге…

— Я решил, что вы про них уже забыли, — усмехнулся альфа, окинув меня взглядом.

— По себе людей не судят, — наставительно сообщила я. — Мы сегодня занесли парочку ошейников на анализ разным магам, завтра узнаем результат. Учитывая, что мы выбрали пару идеологических противников и соперников, и в разговоре с ними Леся, наивно хлопая глазами, высказалась в духе: «Вот этот господин смотрел, но я не очень доверяю его мнению, не мог бы такой выдающийся специалист разрешить мои сомнения?» — есть хороший шанс получить достоверный результат. Оба мага были полны энтузиазма и заверяли, что уж они-то расскажут все как есть! Но я сомневаюсь, что результат выйдет стоящий, и что нам назовут владельца этих тварей.

Мы некоторое время еще обсуждали сказанное, а потом, закономерно не придумав ничего нового, разошлись спать.

Варс Черный Коготь

День прошел весьма плодотворно, но, увлеченный работой, я напрочь забыл о снотворном, которое хотел прихватить из дома. Более того, я вспомнил о нем только тогда, когда кошки уже разошлись спать, и просить их о помощи оказалось поздно: не ломиться же в комнаты. Днем под давлением авторитета Грува Белое Сердце вечные спутницы бессонницы — хроническая усталость, тяжесть и заторможенность — отступили, а сейчас вернулись, и я даже не попытался лечь в постель, сразу направился в библиотеку. Книгу на этот раз, правда, выбирал тщательно и всему прочему предпочел историческую хронику.

— Опять не спится? — отвлек меня от попыток сложить отдельные слова в связные предложения знакомый голос.

— Забыл снотворное, — ответил я, откладывая книгу и переводя взгляд на тень. Как и вчера, кошка сидела рядом, задумчиво меня разглядывая. — Вета, скажи, это ты меня вчера усыпила?

— А если я, то что? — почему-то очень настороженно спросила она.

— Хотел поблагодарить. Правда, я так и не понял, как оказался в собственной постели. И, честно говоря, очень любопытно узнать ответ на этот вопрос.

— Это несложно. — Ее губы тронула мягкая улыбка, и мне показалось, что Велесвета ощутимо расслабилась, услышав мой ответ. — Хочешь, я избавлю тебя от бессонницы? — вдруг предложила она через пару мгновений.

— Хочу, — ответил без раздумий. — А ты это можешь?

— Если бы не могла, не предлагала бы. — Ее улыбка стала насмешливой, но почему-то грустной. — Действительно хочешь?

— Спрашиваешь! Наши маги толком ничего не могут сделать, говорят — надо меньше нервничать. Можно подумать, это от меня зависит. Я на многое готов, чтобы окончательно избавиться от этой проблемы.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнула девушка и поднялась с места, держась при этом одной рукой за мое плечо.

— Хорошо — что? — уточнил я.

— Что готов, — оказавшись у меня за спиной и положив уже обе ладони мне на плечи, тихо шепнула она. От вкрадчивого тона кошки стало не по себе, по спине скользнул неприятный холодок. Запоздало сообразив, что прежде, чем соглашаться на лечение, было бы неплохо уточнить, в чем именно оно будет заключаться, я дернулся с места, пытаясь встать и вывернуться из-под ее рук. Тщетно. Тонкие изящные пальцы сжались тисками, не давая шелохнуться, а над ухом прозвучало тихое и ласковое: — Спи!

Попытка сопротивляться нахлынувшей темноте так же не увенчалась успехом, и я провалился во мрак забытья.

В этот раз приходить в себя было тяжело. Липкая паутина сна отпускала очень неохотно, в сознании мелькали обрывки мыслей, эмоций и фрагменты недавних сновидений, но я точно знал, что мне нужно выбраться наружу, и как можно скорее. Когда наконец-то сумел продрать глаза и оглядеться, даже предположил, что продолжаю спать и сейчас наблюдаю очень странный сон, вполне имеющий шанс превратиться в кошмар.

Это была обыкновенная спальня, незнакомая, но я мог поручиться, что пределы дома Трая мы не покидали. За окном плескалась ночная тьма, клочьями просачивалась в комнату и заполняла углы и щели. Неожиданно плотная, непроглядная, равнодушная к оборотническому ночному зрению тьма.

Единственным источником света служила свеча в высоком рожке канделябра, но пламя ее из-за неподвижности казалось неживым, нарисованным. Теплый тусклый свет не то что не рассеивал тьму, а, кажется, дополнительно подчеркивал и уплотнял ее. В неверных отсветах огня стоящая у стола Велесвета производила откровенно жуткое впечатление: кожа казалась мертвенно-бледной, волосы — еще одним сгустком неестественной чернильной тьмы. Длинная рубаха из некрашеного полотна скрывала ее до коленей и, кажется, была единственной одеждой. Бросив на меня взгляд через плечо, женщина ободряюще улыбнулась, хотя эффекта добилась прямо противоположного: в ее глазах жила та же тьма, пробуждающая внутри какие-то глубинные, древние страхи.

— Не бойся, — мягко проговорила кошка, возвращаясь к своему занятию. Из моего положения не было видно, что она делает на столе, но я слышал шорохи, шелест и позвякивания. Нюх неожиданно тоже оказался бесполезным: в воздухе разлился одуряюще-сильный запах каких-то эфирных масел или благовоний. — Все будет хорошо.

— Ты очень удивишься, если я скажу, что это прозвучало крайне неубедительно? — мрачно поинтересовался я, на пробу дернул руками и запрокинул голову, чтобы определить, как именно они связаны.

Собственное положение нервировало меня больше всего. Я лежал на кровати на спине, надежно связанный по рукам и ногам и растянутый между изголовьем и изножьем. Не слишком туго, но я едва мог согнуть ноги в коленях и руки в локтях. Узлы явно давали понять, что вязал их профессионал, и шансов освободиться нет, но сделаны они были очень аккуратно и почти не давили. Из такого положения рассмотреть трудно, но, кажется, они были самозатягивающимися: чем интенсивнее попытки освободиться, тем туже путы. Да и веревки оказались непростыми, кажется, именно из-за них я не чувствовал рядом зверя и не мог обернуться. Ощущение это было крайне неприятным и непривычным.

А самое главное, вся моя одежда была аккуратно сложена на стуле, стоящем у стола, и собственная нагота не добавляла спокойствия.

— Не бойся, — повторила кошка, и в ее голосе мне почудилась улыбка. — Я же обещала, что помогу тебе.

— От бессонницы вылечишь вечным сном? — язвительно уточнил я. А что мне оставалось, кроме разговоров? Возникло устойчивое ощущение, что кричать и звать на помощь бесполезно. Не из гордости и нежелания предстать в подобном виде еще перед кем-нибудь посторонним, а из понимания: никто не услышит. Тьма вокруг казалась живой и почти разумной, а тишина и неизвестность рядом с ней особенно угнетали. Разговор же, по крайней мере, мог прояснить ситуацию.

— Нет, что ты, — возразила она. — Если расслабишься, это будет даже… приятно.

— Если бы я знал, как именно ты планируешь меня лечить, у меня было бы больше шансов расслабиться, — огрызнулся я.

Велесвета некоторое время молчала, потом сокрушенно качнула головой и тихо пробормотала:

— Странные вы.

— Волки? — уточнил я.

— Нет, все. Мужчины, женщины. — Она медленно качнула головой. — Бессонница — это не болезнь, ее не надо лечить. — Ответ оказался неожиданным.

— А что же это? И что с ней надо делать?

— Это благословение. Прикосновение и дар Неспящей. Ты слышал о Неспящей? — буднично уточнила тень.

А я непроизвольно дернулся, туже затягивая путы, и тихо выругался сквозь зубы.

— Вот, значит, как… Не слишком-то это все похоже на алтарь для жертвоприношений, — процедил, окидывая взглядом комнату.

— Жертвоприношений? — с искренним недоумением уточнила кошка и даже обернулась, отвлекаясь от своего занятия. — Глупости какие. Зачем жертвы той, к кому рано или поздно придут все?

— А чтобы пораньше, — буркнул я.

Собственный голос… успокаивал. Настолько, насколько это вообще было возможно на волоске от смерти, когда ты решительно ничего не способен изменить. А язвительность и попытки пошутить оставались сейчас единственным, что помогало держаться в здравом уме. Потому что верить кошке я перестал окончательно, отчетливо понимая, что вляпался в историю, которая будет стоить мне жизни. Все, что я мог в сложившейся ситуации — попытаться сохранить человеческое лицо. Задача непростая: прежде мне тоже приходилось рисковать жизнью, но никогда еще не было так жутко.

Наши боги — грозные боги, они не помогают тем, кто этого недостоин, не прощают слабостей и ошибок. Солнцеликая Огника — покровительница пламени, солнца, лета; она вспыльчива, несдержанна, переменчива, мстительна и яростна, но при этом не лишена благородства, умеет прощать и сочувствовать, быстро успокаивается и даже признает собственные ошибки. Белогривый Рун, волчий отец, — воздух, трескучий мороз и зима; он терпелив к мелким ошибкам, но безжалостен к серьезным промахам, и тот, кто единожды навлек на себя его гнев, обречен. Но и награждает он полной мерой, без издевок и подвохов. Зеленоглазый Верик — прародитель котов, покровитель весны и воды; блудлив, беспринципен, лицемерен, обожает злые шутки, но его очень сложно всерьез вывести из себя, и ни показушный его гнев, ни милость обычно не приносят серьезного вреда. Он очень любит детей, особенно совсем маленьких, и вот как раз им с искренним удовольствием помогает. И, наконец, Длиннохвостая Мика — осень, земля, изобилие даров природы, брак, семья, беззаботная жизнь, неотвязная тоска и тысяча мелких неприятностей и болезней вроде навязчивого насморка. Слабого она доконает, сведя в могилу, но к сильному окажется очень щедра.

А есть Неспящая. Ее очень мало кто рисковал поминать вслух, и то — с оглядкой, вполголоса, а ее имя затерялось в веках. Принято было считать, что его уже никто не знает. Ее временем являлись самый длинный день и самая длинная ночь в году — как напоминание о том, что она всегда рядом. Смерть, безумие и тьма — изначальная и окончательная, из которой все родилось и в которую все канет. Ее единственной милостью считалась смерть без мучений, а вот список возможных наказаний оказывался весьма и весьма длинным. А участь принесенного ей в жертву бедолаги считалась особенно незавидной: ему до конца времен предстояло состоять в беспокойной свите черной богини.

— Ерунда, — насмешливо фыркнула кошка, отложила свои занятия и подошла ко мне. Присела на край кровати, погладила узкой теплой ладонью по груди, потом нагнулась и едва ощутимо коснулась губами ключицы. — Не бойся, тебе совершенно ничего не грозит. Во всяком случае, ничего из того, о чем ты сейчас думаешь. Неспящая — самая справедливая и честная из богов. Она равно ласково принимает всех, кто приходит к ней, каждому дарит покой и умиротворение. Но тебе еще слишком рано с ней встречаться, как и мне.

— Тогда зачем нужно вот это? — Я демонстративно пошевелил руками.

— Я… должна забрать ее благословение себе. Так что это, скорее, для меня, — проговорила она неуверенно, а бледные щеки ощутимо тронул румянец.

— И каким образом ты собираешься его забирать? — нахмурился я.

— Это сложно объяснить в двух словах. Ты, наверное, уже догадался, что тени — это в некотором роде жрицы и хранительницы памяти и истины Неспящей? Мы приглядываем за миром, чтобы иметь возможность вовремя ее позвать. В отличие от остальных богов, она старается по возможности заботиться о смертных… Нет, не перебивай, пожалуйста! — чуть повысив голос, торопливо сказала кошка, накрыв ладонью мои губы. — Я знаю все, что ты можешь мне сказать, но, в отличие от тебя, я также действительно знаю, что она из себя представляет, а не собираю страшные сказки. Мы служим ей всю жизнь, до определенного момента. — Велесвета, продолжая говорить, поднялась с места, дошла до стола и вернулась, держа обеими руками пиалу. — Выпей это, пожалуйста.

Я ответил молчанием, пытаясь одним взглядом выразить все, что думаю об этом предложении. Кошка тяжело вздохнула и вымученно улыбнулась.

— Варс, я же могу тебя заставить. Точно так же, как заставила прийти сюда, раздеться и лечь в кровать. Но тогда мне придется начинать все с начала, и это не приведет ни к чему, кроме лишней траты времени. Оно даже на вкус приятное. Хочешь, я первая сделаю глоток? — уточнила девушка и действительно немного отпила. Или сделала вид, что отпила.

Не признать справедливость ее слов было сложно. Панический ужас быстро перегорел, оставив некоторую апатию и понимание: в данной ситуации я совершенно бессилен, и спасти меня может только случай. Так зачем дергаться и оттягивать неизбежное?

— Давай свою отраву, — со вздохом проговорил я. Кошка заботливо придержала мне голову, пока я пил, впрочем, там было всего несколько больших глотков. Зелье на вкус действительно оказалось неплохим, бодрящим, с легкой приятной кислинкой.

— Это не отрава, — упрямо возразила она, поднимаясь с кровати, чтобы поставить пустую посуду на стол. — Это… кажется, правильно оно называется «афродизиак» — возбуждающее средство.

— Зачем? — окончательно потеряв нить происходящих событий, я уставился на Велесвету в недоумении, граничащем с шоком.

— Понимаешь. — Вновь присев на край кровати, Велесвета нервно сцепила пальцы в замок, глядя при этом куда угодно, только не на меня. — Однажды каждая из нас, теней, понимает, что настал… подходящий момент. Я не могу объяснить, как это происходит, но все вокруг складывается нужным образом. Осень, новолуние, особое состояние души, а главное, подходящий мужчина, отмеченный Неспящей. Девочки, кто постарше, пытались нам рассказать, но пока сама не почувствуешь, понять невозможно. А ты мне сразу понравился. — Кошка неуверенно улыбнулась, очень осторожно погладив кончиками пальцев мои ребра. — Ты красивый, умный, надежный, сильный, серьезный. Такой… настоящий, правильный.

— И? — растерянно уточнил я. В голове шумело, пульс ускорился, обострились нюх и осязание, зато со зрением происходило что-то непонятное, перед глазами все расплывалось и даже слегка двоилось. Кажется, начало действовать зелье.

— В общем, в определенный момент мы понимаем, что настала пора зачать ребенка, и выбираем подходящего для этого мужчину. Я выбрала тебя. — Вновь улыбнувшись, Велесвета пожала плечами. — Правда, мои познания об этом процессе исключительно теоретические, поэтому пришлось прибегнуть к зелью; мне кажется, опытная женщина вроде Нири вполне могла бы обойтись без него, — с сомнением и некоторой завистью произнесла она.

— Ты издеваешься? — мрачно поинтересовался я. — Ха-ха. Смешно, я оценил. А теперь, может, развяжешь меня?

— Такими вещами не шутят, — с укором проговорила кошка, на мгновение вскинула на меня обиженный взгляд, а потом опять опустила глаза.

— Бред! — с нервным смешком выдохнул я, уронив голову и зажмурившись. Пару раз стукнулся затылком о кровать, отчаянно жалея, что подо мной мягкий матрац, а не каменный алтарь: тогда от ударов был бы хоть какой-то толк. — Бред. Полный бред! Это точно сон, такого не может быть в реальности. — Я опять нервно хохотнул.

— Почему? — недоуменно поинтересовалась тень.

— Потому! — фыркнул, не в силах внятно и цензурно вкратце объяснить весь идиотизм ситуации. — Ты… Какой тебе ребенок?! Ты сама еще ребенок!

— Неправда, мне уже пятьдесят три, — возразила она. — А ребенок… Если будет девочка, значит, она начнет обучение, а я продолжу свой путь. Если мальчик — значит, Неспящая больше не нуждается в моем служении, и я смогу его прекратить.

— А если не получится?

— Получится, — убежденно отозвалась тень, невозмутимо расплетая косы. — Во-первых, я на тебя уже настроилась и даже проверила нашу с тобой совместимость; помнишь, ты немного приболел в дороге? Это был побочный эффект.

— А если бы мы были несовместимы, я бы протянул лапы? — совсем мрачно уточнил я.

— Нет, твой организм тогда никак не отреагировал бы, — отмахнулась кошка. — Во-вторых, я чувствую, что сейчас именно то время. В-третьих, мой организм сейчас как раз находится в наиболее оптимальной стадии регулярного цикла. И, главное, зелье действует; мне кажется, пора. — Она уверенно кивнула, окинув меня внимательным взглядом, поднялась с кровати и одним плавным движением стянула через голову свободную рубашку. Тяжелые темные волосы рассыпались по точеным плечам, и Велесвета отвернулась, чтобы аккуратно сложить одежду.

Сейчас она совсем не казалась юной девушкой: никакой подростковой угловатости, вполне сформировавшаяся фигура, стройная и пропорциональная. Округлые бедра, узкая талия, которую, кажется, можно было полностью обхватить двумя ладонями, небольшая красивая грудь. Отсутствие пышных форм не делало кошку менее привлекательной. Она была изящна, как тонкая костяная статуэтка, сходство с которой усиливала молочная белизна кожи.

Проклятое зелье действительно работало на отлично, влияя не только на физиологию, но и на инстинкты: я, ингвура мне на холку, несмотря на все безумие ситуации, на полном серьезе хотел сейчас эту женщину.

Вот только расслабленно отдаться этому состоянию и плюнуть на все мешал разум, который был категорически против происходящего.

— Прекрати, — прорычал я, дернувшись, когда кошка подошла к кровати и, опираясь обеими ладонями о мою грудь, уселась верхом мне на живот.

— Не дергайся, ты себе же делаешь хуже, повредишь руки веревкой, — мягко укорила она, ласково погладив меня ладошкой по щеке. Слова у меня на этом кончились, и из горла даже без частичной трансформации вырвался только яростный рык.

Все было неправильно! Настолько неправильно, что даже инстинкты замолкли, оглушенные диссонансом реальности и желаний. Под хвост Белогривому веревки и мое бессилие — на фоне основной проблемы это были мелочи, досадное недоразумение. В конце концов, при желании все это можно воспринимать как игру, и даже получить удовольствие. Главное, что буквально сводило с ума, заставляя сознание разрываться на части, — эта женщина не хотела близости. Не было запаха ответного желания, и ощущения утверждали, что я сейчас делаю то, на что не имею никакого права. Я делаю, а не эта дурная кошка!

— Ты сделаешь себе больно! — сквозь зубы процедил я, пытаясь дозваться до ее разума, но отчетливо понимая, что шансов у меня нет.

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Не волнуйся, я умею терпеть боль, — ободряюще улыбнувшись, она приподнялась на коленях, переползла подальше и, закусив губу, аккуратно примерилась, помогая себе руками.

Я выдохнул сквозь зубы самое грязное ругательство, какое только знал. Собственные ощущения назвать приятными я не мог, но запах крови и боли тихонько всхлипнувшей Велесветы можно было сравнить с ударом кувалды по лбу; а кошка еще и заерзала, пытаясь устроиться поудобнее и, наверное, унять боль.

— Веля, замри! — прорычал я. — Замри, я сказал!

— Я делаю что-то не так, да? — тоскливо пробормотала она, но действительно замерла.

— Да! — коротко рявкнул я, хотя высказаться хотелось гораздо пространней и экспрессивней. — Все!

— Но я же…

— Да уж, теорию, что и куда, ты действительно знаешь, — перебил я. — Не двигайся, ингвура тебе на холку! И слушай. Сейчас ты очень аккуратно встанешь и развяжешь меня. Не перебивай! Развяжешь. Я обещаю, что никуда не уйду и помогу тебе с этой… проблемой века, но не так, понимаешь?! Так ничего не получится!

— Но зелье… — хмурясь, совсем уже тихо попыталась возразить тень.

— Велесвета, какое, Белогривому под хвост, зелье?! Тебе больно, и меня от этого наизнанку выворачивает! Я, может, форменный кретин в каких-то вопросах, может, даже где-то больной на голову, но я не ингвуров извращенец, чтобы желать женщину, которая, кроме боли, ничего не ощущает!

— Правда не уйдешь? — с сомнением проговорила она.

— Правда. Веля, развяжи меня. Пожалуйста. Честно, так будет лучше нам обоим. В отличие от тебя, я знаком не только с теорией.

— Да-да, десяток полукровок по всей степи, — насмешливо улыбнулась кошка, но — хвала богам! — действительно осторожно поднялась и занялась моими веревками.

— Понятия не имею, есть ли там хоть один, — поморщился я в ответ. Тень иронично хмыкнула, но развивать тему не стала.

Руки она мне освободила довольно быстро, и я сумел сесть. Ноги хотел развязать сам, но понял, что некоторое время буду на это не способен: веревки затянулись так, что ладони почти потеряли чувствительность. Пока Велесвета избавляла меня от пут, я сжимал и разжимал кулаки, стремясь поскорее восстановить кровообращение, наблюдал за кошкой и старался не обращать внимания на колотье в пальцах.

— Ну вот, теперь можно? — настороженно уточнила она, откладывая веревки. Ответить я смог не сразу, поскольку подбирал слова.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, несмотря на все последствия зелья, это перегнуть дуреху через колено и отшлепать так, чтобы неделю сидеть не могла. Останавливало даже не данное несколько секунд назад обещание помочь, а понимание, что ей сейчас значительно больнее.

Следующим желанием было вырвать хвосты тем идиоткам, которые так ее воспитали, что у этой девчонки вообще появилась мысль решить свою «проблему» подобным образом.

— По-хорошему, стоило бы подождать до завтра, пока у тебя все не заживет, — наконец, проворчал я. Видя, что собеседница готова возмутиться, поспешил добавить, повысив голос: — Но я уже понял, что ты более чем серьезно настроена сделать все сегодня.

— Сегодня самый подходящий день, — все-таки вставила она.

— Именно, — процедил я. — В твоей аптечке нет какого-нибудь мягкого дезинфицирующего средства? Нужно смыть кровь и хоть немного притупить боль.

— Мне уже не так больно, — возразила Велесвета, но к столу все-таки подошла, а я последовал за ней.

— Я верю. Но давай ты сейчас немного послушаешься меня, хорошо? По собственному почину ты уже наворотила дел.

— Все нормально, — упрямо возразила девушка, вынимая из сумки с аптечкой какой-то флакончик и моток ваты.

— Нет, Веля, ничего нормального в этом нет! — возразил я, отнимая у кошки лекарство, и кивнул ей на кровать. — Ложись на спину.

— Но я могу…

— Я верю! — оборвал ее. — Но мне удобнее. Ложись.

Она перестала спорить, послушно легла и даже ноги раздвинула без напоминания. Правда, стоило мне присесть рядом, уложить одну ее ногу себе на колени и, намочив ватку в желтоватом средстве со сладким травянистым запахом, слегка коснуться нежной кожи, как кошка дернулась. А когда я вскинул на нее тревожный взгляд, смущенно хихикнула и, пожав плечами, проговорила:

— Щекотно.

— Потерпи, — буркнул я. От ругательства удержаться получилось, а вот от тяжелого вздоха — нет.

Велесвета, приподнявшись на локтях, с интересом наблюдала за моими действиями. А я, аккуратно закончив, поднялся с кровати. Уже поставив флакон на стол, опомнился и смыл кровь женщины с себя. Когда обернулся, кошка сидела на краю кровати, разглядывая меня с грустным и задумчивым видом.

— Я что-то сделала совсем-совсем неправильно, да? — вздохнула она.

Я присел рядом, мягко подтянул ее ближе, а потом и вовсе устроил у себя на коленях. Девчонка доверчиво прижалась, тепло дыша мне в шею, а я одной рукой обнял ее, второй осторожно погладил по голове.

— Если коротко, то все, — пробурчал чуть слышно. — Дуреха. Почему нельзя было решить этот вопрос не насилием, а каким-нибудь более мирным путем? Например, попробовать поговорить?

— Я не знала, как ты отреагируешь, — смущенно пробормотала она. — Ты очень серьезный. А еще тебе понравилась Ниря, а я совершенно не умею привлекать внимания, поэтому…

— Ага, поговорить нельзя, а связать и воспользоваться — пожалуйста. Ладно, я все понимаю, кроме одного: откуда ты взяла эту глупость про свою командиршу? — оборвал ее.

— Ну, вы с ней так ругаетесь… И мы как-то решили, что это очень явный признак.

— Решили так же, как ты решила это все устроить? — проворчал тихо. — Вот именно, что ругались! И до сих пор ругаемся и вряд ли когда-то перестанем, потому что у нас слишком разное мировоззрение, а при таком жизненном опыте кардинально изменить его не получится. Да и не нужно.

— То есть она все-таки тебе нравится? — В голосе отчетливо проскользнули ревнивые нотки, а я насмешливо фыркнул.

— Мне — нет. Но зато явно нравится Траю, а мое мнение в этой ситуации вообще последнее, к которому стоит прислушиваться. Если хочешь знать, ты, на мой вкус, гораздо красивее, даже несмотря на все странности и эту твою Неспящую, не к ночи будь помянута.

— Правда? — недоверчиво уточнила кошка и даже отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Правда. Зачем бы мне врать? — усмехнулся я, отводя с ее лба тонкую прядку и заправляя за ухо.

— Значит, ты считаешь меня внешне привлекательной? — продолжила упорно допытываться девушка.

— И внешне и не только. — Я пожал плечами. Более естественная поза и облегчение от мысли, что этот бред закончился, вполне располагали к беседе, так что я совершенно не возражал. И сам успокоюсь, и Велесвета; хотя ей, пожалуй, особенного успокоения и не требовалось.

— Но ты же меня почти не знаешь, как ты можешь судить?

— По ощущениям. Скажем так, в моем представлении ты гораздо больше похожа на нормальную женщину.

— А Ниря не похожа?

— Далась тебе эта Ниря, — поморщился я.

— Я просто очень ею восхищаюсь. Я не умею так легко, играючи, вести любой разговор, а еще она очень уверенная в себе и сильная, достойная уважения. Извини, я больше не буду. А что значит «нормальная женщина»?

— Которую хочется защищать, а не перевоспитывать.

— Я вполне могу постоять за себя сама, — обиженно возразила она и уперлась ладонями мне в грудь, снова отстраняясь.

— Перед внешней опасностью — может быть. А вот кто тебя от собственных глупостей защитит? — не удержался я от улыбки. — Если раньше я еще мог воспринимать тебя настороженно, как остальных, то после вот этого выступления… В общем, шансов нет.

— Прости, пожалуйста, — тихо проговорила кошка, со вздохом возвращая голову в прежнее положение и обнимая меня обеими руками. — Я была уверена, что правильно все поняла и все предусмотрела.

— Все, кроме собственного желания, — отозвался я.

— Но я же хотела, чтобы…

— Не этого желания, — со смешком перебил я. — Хоть бы у кумира своего спросила, она бы тебе доступно объяснила.

— А ты не можешь?

— Объяснить вряд ли. Могу только показать на практике.

Сейчас, когда картина мира вместе с уровнем адреналина вернулась в естественное состояние, опять начало действовать зелье. Или, может, это было уже не зелье, а здоровая реакция тела на объятия обнаженной красавицы? Я ведь не лгал, говоря о своих предпочтениях: Велесвета была вполне в моем вкусе.

Через несколько секунд молчания я приподнял тень и аккуратно уложил на кровать, после чего сам улегся рядом на бок, подпирая голову ладонью. Неторопливо, изучая, повел рукой вдоль ее тела: очертил пальцами овал лица, шею, ключицы, накрыл ладонью грудь и здесь задержался, любуясь и наслаждаясь прикосновением. А потом бросил взгляд на лицо кошки и вообще замер, с интересом разглядывая выражение ее мордашки: сосредоточенность, плотно сжатые губы и крепко зажмуренные глаза. Да она вся как-то вытянулась, положив ладони вдоль тела, и явно ждала чего-то нехорошего. Сейчас наблюдать это было весело, не то что полчаса назад.

— Вель, может, ты откроешь глаза? — предложил я.

— Я машинально… а что, нельзя? — смущенно уточнила она.

— Можно. Но зачем?

— Так терпеть легче, — честно призналась девушка.

— Терпеть что? — вздохнул я, уже вполне догадываясь об ответе. — Вель, ты же вроде бы знаешь теорию, должна понимать, что многие этим занимаются для удовольствия, а не «потому что надо». Мне очень странно объяснять это кошке. — Я со смешком качнул головой.

— То есть больно больше не будет? — осторожно уточнила она.

— Во всяком случае, я очень постараюсь. Если бы ты согласилась подождать до завтра, точно было бы не больно, а сейчас я не могу с уверенностью сказать, насколько сильно ты пострадала. Извини, я, к собственному счастью, никогда не имел дела с изнасилованными женщинами и могу только предполагать.

— Но меня никто не насиловал, я же сама хотела! — растерянно возразила она.

— Ты — да, а вот твое тело — нет. Давай прекратим разговор, ты попытаешься расслабиться и не будешь ожидать подвоха? — предложил я, с иронией отмечая, что мы поменялись ролями, и в нынешней мне определенно гораздо спокойнее. И, не дожидаясь ответа, переместил ладонь ей на талию, а сам склонился к груди женщины, с удовольствием лаская нежную кожу языком и губами.

Наверное, это все же было не зелье. Испытывать на себе действие подобных средств мне прежде, к счастью, не доводилось, но, насколько я себе это представлял, терпению и сдержанности они не способствовали. А сейчас я не только хотел, но и мог не спешить. Сейчас происходящее мне нравилось, несмотря на крошечного червячка сомнения, точившего изнутри: а имею ли я право делать то, что делаю? Но про него я быстро и легко забыл, наслаждаясь процессом.

Нравилось мне все. Нравились ее неуверенность и искренность, сочетание робости с детской непосредственностью. Нравилось, как она расслаблялась, понимая, что не будет боли, открывала для себя новые ощущения и, постепенно увлекаясь ими, начинала отвечать.

Нравилось, что никто больше не касался ее, и очень хотелось, чтобы так оставалось впредь. Не любовь, инстинкт, возражающий против разделения ценной добычи с кем-либо еще. Мне прежде никогда не доводилось находиться в постели с нетронутой девушкой (подобное в нашем представлении должно происходить исключительно после свадьбы), и хоть я понимал подоплеку собственных ощущений, менее странными и необычными они от этого не становились. Менее приятными, впрочем, тоже.

Очень хотелось хоть как-то загладить тот вред и ту боль, которые она сама себе причинила. Частью из иррационального чувства вины, частью из чувства ответственности. Но большей частью — все-таки из-за странной, немного покровительственной нежности, которую будила во мне эта девочка, из желания доставить ей удовольствие, показать, как подобное происходит и должно происходить на самом деле.

Она пахла желанием, снова тихонько всхлипывала и кусала губы, но уже не от боли, и это было правильно, и от осознания этой правильности я испытывал огромное облегчение и ощущал себя как никогда живым.

А боль, если и была, оказалась мимолетной и потерялась на фоне удовольствия — если судить по ее запаху и поведению.

…За окнами уже стояла глубокая ночь, когда мы неподвижно лежали в кровати и выравнивали дыхание. Свеча давно догорела, и комната погрузилась во тьму, но тьму обычную, бесстрастно-безразличную и прозрачную. Велесвета уютно устроила голову у меня на плече, положив ладонь на грудь и закинув на меня ногу. Ее волосы щекотали нос, но поднимать руку и убирать их было лень — гораздо приятнее казалось поглаживать тонкую теплую ладошку — поэтому я периодически пытался их сдуть. Помогало плохо, но я не терял надежды.

— Спасибо, — сонно пробормотала кошка, легонько целуя меня в плечо. Видимо, тянуться выше ей тоже было лень. — А почему ты называешь меня «Велей»?

— Мне так больше нравится. Ты против?

— Нет, просто непривычно, — ответила она и затихла. Меня так и подмывало пройтись кончиками пальцев вдоль ее спины, украсть кошку у дремы, опять попробовать на вкус нежные губы и соблазнить ее вновь, «для закрепления материала». Но совесть мешала тревожить женщину сейчас, ей действительно следовало отдохнуть и восстановиться. В конце концов, ничто не мешает мне при желании воплотить все это в жизнь завтра, верно?

Правда, на этой мысли меня начинала терзать непонятная тревога. Я сомневался, что, во-первых, ничего не мешает, а во-вторых, что это желание будет. Вообще, стоило сейчас задуматься о будущем, и мне делалось не по себе. Уж слишком непонятной и противоречивой была ситуация. С одной стороны, кошка явно планировала ограничиться только этой ночью, никакие обязательства на меня возлагать не собиралась, не слишком-то интересовалась моим мнением и моим видением происходящего; да и я ее не звал, никаких предложений не делал и обещаний не давал.

Но, с другой стороны, чувство ответственности за ее судьбу не проходило. Еще днем молчаливая тень с тяжелым пристальным взглядом казалась мне, пожалуй, самой мудрой и самостоятельной из всех кошек отряда, но сейчас это представление не то что пошатнулось — рухнуло с грохотом, и было очень сложно убедить себя, что она вполне способна отвечать за свои поступки. Девчонка же, как есть — девчонка! А если она права, и действительно появится ребенок? Ладно, если девочка; пусть это и сложно принять, но чужие обычаи — есть чужие обычаи, и кошка преспокойно уедет в свою… где они там обучаются магии? Но если будет мальчик? С ее слов я понял, что тогда ей придется оставить свое ремесло, жить и воспитывать его самостоятельно. И что, одной? А мне предлагается плюнуть на это и выкинуть все из головы?

Я ожидал, что тревожные мысли, как это обычно с ними происходило, подстегнут бессонницу, и приготовился к ночному бдению, но неожиданно для себя задремал. Не провалился в черноту, как это случалось под воздействием магии тени, а забылся вполне обычным сном. Неглубоким, поверхностным, сумбурным, но — сном. Несколько раз просыпался, отмечая, как потихоньку светлеет в комнате, а потом все-таки уснул крепко, всерьез.

Проснулся легко, с ясной головой, и именно поэтому некоторое время не мог сообразить, где нахожусь, потому что засыпал точно не здесь. Ситуация повторяла вчерашнее утро, разве что книги не было и лампа у кровати на светила. Несколько секунд я позволил себе посомневаться, уж не привиделось ли мне вчерашнее, но сдался под давлением главного аргумента: такого мое воображение породить не могло. Если заключительная, эротическая часть ночи нареканий не вызывала, то все остальное… нет уж, если это — плод моей фантазии, то лечиться мне надо всерьез и очень срочно, а я пока не согласен принять такой диагноз. Гораздо проще было поверить, что тень, проснувшись, просто выставила меня из комнаты привычным способом.

Неспешно принимая душ и умываясь, я вернулся к вечерней теме — размышлениям, как стоит реагировать на произошедшие события. В принципе намек был ясен: спасибо за помощь и прощай, твои услуги больше не требуются. Следуя кошачьей логике, мне надлежало сделать вид, что ночью ничего не произошло. Именно на это, кажется, и рассчитывала Велесвета. Одна проблема: куда девать собственные привычки и представления, которые тоже не могли дать однозначного ответа на сакраментальный вопрос «что делать?», но однозначно возражали против «кошачьего» варианта.

Пока закончил водные процедуры, пришел к выводу, что я, ко всему прочему, не очень-то хочу забывать ночные события. Сейчас, утром, после более-менее мирного разрешения ситуации, я вполне был способен воспринимать их не со злостью и раздражением, а с философской иронией и даже где-то с юмором.

Увы, общую ситуацию это совершенно не упрощало.

Если верить ощущениям, совсем недавно окончательно рассвело, и мой крепкий сон длился недолго. Но после вчерашнего утра прежнего доверия к ним не возникало, поэтому я завернул в библиотеку взглянуть на часы, те показывали второй час утренней трипты. Поскольку вероятность того, что часы сломались очень синхронно с моим чувством времени, была мала, я с облегчением решил, что вчерашний сбой можно назвать случайностью, и вряд ли подобное повторится в ближайшем будущем.

Либо дом в самом деле еще спал, либо кошки разбежались отсюда чуть свет, в любом случае, пока я организовывал себе нехитрый завтрак, компании мне никто не составил. Меня подмывало прямо сейчас пойти и найти тень или дождаться здесь, чтобы поговорить с ней. Но вспомнился Белое Сердце с его демонстративно-печальным: «Я, конечно, понимаю, что ты в отпуске…», — и было принято волевое решение отложить личные беседы на вечер. Сначала надо сделать дела — или хотя бы их часть — и только потом заниматься всем остальным.

Огнеяра

Я честно пыталась встать пораньше, только у моей грелки оказались на этот счет совсем другие планы. Выбраться из объятий рыжего незаметно, как вчера, не получилось. Трай сначала сжал меня покрепче, подмял под себя, а когда я начала возмущаться этим произволом, он проснулся. Только отпускать меня все равно не спешил: с утра пораньше у него оказалось очень игривое настроение. Так что, в конце концов, было проще (и приятнее, что уж там) расслабиться и согласиться немного отложить подъем.

Про «немного» я, впрочем, погорячилась, потому что волк явно никуда не спешил. Ни в постели, ни присоединившись ко мне в душе, но во втором случае я уже совершенно не возражала, разрешив себе окончательно плюнуть на ранний подъем.

К тому моменту, когда мы добрались до кухни, там уже вовсю хозяйничали девочки.

— Смотри-ка, они все-таки соизволили почтить нас своим присутствием, — ехидно приветствовала наше появление Белка. — Стоило уехать с княжеского двора, и наша Ниря окончательно ушла в отрыв, да?

— Ну, так уж и в отрыв. — Я показательно смутилась, сложив руки за спиной и поковыряв кончиком сапога пол.

Подруга насмешливо фыркнула и только махнула на меня рукой, а Листопада недовольно проворчала:

— Кто-то, помнится, обещал нас кормить.

— Да, обещал. В дороге, — невозмутимо отозвалась я. — А здесь до любого блюда несколько шагов, только дорогу перейти.

— То есть мы зря тебя ждали?

— Ну ты нахалка, — рассмеялась я. — Вы тут сидите и ждете меня, чтобы я вас покормила?

— На самом деле мы ждем всех, — возразила Злата, бросив на сестру укоризненный взгляд, — чтобы прикинуть планы на день и пойти позавтракать. Трай, ты с нами?

— Ты еще сомневаешься? — насмешливо вскинул брови мужчина и отправился хозяйничать к плите — заваривать чай. — Я не могу упустить такой случай похвастаться перед всем городом!

— Похвастаться чем? — уточнила, присаживаясь к столу.

— Я один, а кругом такой цветник, — хохотнул он. — Да и вообще, лучше вас без присмотра не оставлять, мало ли, — добавил почти серьезно, оглянувшись через плечо и заговорщицки мне подмигнув.

— Может, не возьмем его с собой, чтобы не хвастался? — окинув рыжего оценивающим взглядом, предложила Белолеса.

— Действительно, зачем нам этот кобель? — захихикала Леся.

— Не бросайте меня, девочки! Я вам пригожусь, — сложив брови домиком, дурашливо взмолился «кобель». Качнулся вперед, бросил взгляд на пол, но потом, кажется, передумал падать на колени. И правильно, не стоило столь откровенно переигрывать, у него и так получилось неубедительно.

— А с такими вопросами ты к хозяйке обращайся, — отмахнулась Белка.

— Я могу даже хвостом повилять. Надо? — серьезно сообщил волк, переводя взгляд на меня.

— Обойдусь, — фыркнула я. — Пойдем, конечно; с местным в любом случае спокойнее. Даже с таким… хвастливым. Начнем, понятно, с визита к магам, а дальше предлагаю действовать по ситуации. В крайнем случае, абориген покажет нам что-нибудь интересное.

— Это я умею, — обрадовался он. — И интересного много знаю!

— Даже не сомневаюсь… О! Какие люди. Привет! — Я удивленно вскинула брови при виде входящей в кухню Велесветы. Тени обычно ложились спать на рассвете и просыпались только к полудню, так что мы планировали зайти за ней ближе к этому времени. Девочки тоже вразнобой поздоровались. Вета что-то невнятно буркнула в ответ и побрела через кухню к плите. Напрямик. Видимо, намереваясь просочиться сквозь стоящий посредине стол. Присутствующие настолько растерялись при виде подобной решительности, что никому даже не пришло в голову ее окликнуть, а потом тень налетела на стул, споткнулась об него, с грохотом уронила и едва не последовала за ним на пол, если бы стоявшая рядом Белолеса не успела среагировать и подхватить ее под локоть.

— Вет, ты нормально себя чувствуешь? — нахмурилась она.

— Да это я спросонья, — смущенно пробормотала Велесвета.

— Что ты, слепой котенок, чтобы спросонья на мебель натыкаться? — поддержала я подругу, тоже поднялась с места и встревоженно пощупала лоб тени. — Такого даже спьяну не бывает… Ты точно здорова?

— Все в порядке. — Раздраженно сверкнув на нас глазами, тень двинулась к намеченной цели уже более традиционным маршрутом, а мы с Белкой растерянно переглянулись.

— Не верю я этой женщине! — Белолеса покачала головой, а я обернулась к ведьмам:

— Злат, посмотришь, что с ней?

— Она же сказала, все в порядке, — ответила та. При этом окинула нас очень странным взглядом, будто сомнения у нее вызывало именно наше умственное здоровье, а не здоровье ломающей мебель тени. Мы с подругой снова обменялись озадаченными взглядами, синхронно пожали плечами и вопросительно уставились на Листопаду. Та тоже выглядела озадаченной и только развела руками.

Опять наша Златолета темнит. И тень темнит, но той по статусу положено.

Впрочем, вскоре Велесвета действительно более-менее пришла в себя и, по крайней мере, перестала натыкаться на предметы, так что мы всей дружной компанией двинулись все в тот же трактир напротив дома. Кормили там неплохо, репутация у заведения была приличная, а цены — достаточно высокие, чтобы не создавать ажиотажа, но не настолько, чтобы всерьез ударить по нашим финансам. Так зачем утром идти куда-то еще?

На улице немного распогодилось, во всяком случае, брусчатка подсохла, ветер был хоть и сильным, но не холодным, а в прорехах высоких облаков даже изредка проглядывало голубое небо, вселяющее надежду на дальнейшие перемены к лучшему. По-хорошему, вчерашняя погода опередила календарь эдак на месяц, сейчас должно было быть гораздо теплее и суше.

Княжна с Лесей оживленно болтали, прикидывая культурную программу на сегодня (кстати вспомнилось приглашение пожилого волка посетить главный дом), остальные по мере сил участвовали в обсуждении. Я тоже периодически вставляла свои замечания, но больше была поглощена наблюдением за тенью: что-то в движениях той было непривычное, странное. Сообразила я далеко не сразу, только по дороге к магам, когда Велесвета вдруг зацепилась о выбоину.

Тень двигалась неправильно, не как обученный боец. Причем не всегда, а только когда дело доходило до контакта с окружающим миром, будто изменились физические свойства окружающих ее предметов или сама тень лишилась какого-то важного чувства вроде зрения или умения держать равновесие. При этом Листопада тоже периодически поглядывала на нее с недоумением, а вот вторая ведьма оставалась невозмутимой.

Нет уж, довольно секретов. Вечером прижму обеих к стенке, и пусть каются: как-то мне не по себе от этого заговора молчания, не вышло бы чего плохого.

Маги, которых мы, как и планировалось, навестили сразу после завтрака, практически слово в слово повторили друг друга. Подтвердили, что работа однозначно волчья, достаточно недавняя. Кроме того, оба утверждали, что делал ошейники не слишком опытный специалист или, по меньшей мере, человек, специализирующийся в какой-то иной отрасли магии. Такой странный вывод оба объяснили просто: артефакты рабочие, изготовлены были очень аккуратно, но — явно по учебнику.

Эту тонкость нам потом уже объяснила Златолета. Опытные маги за время работы приобретали определенный багаж знаний и навыков, и некоторые вещи начинали делать иначе, чем описывалось в хрестоматиях. То есть что-то упрощали, что-то — наоборот, усложняли для дополнительного укрепления чар, увеличения скорости их срабатывания или внесения каких-то еще усовершенствований. А здесь имел место как раз классический случай: все правильно, но несколько примитивно.

Помимо этого факта, маги подкинули нам еще пищи для размышлений. Во-первых, ошейники явно делал тот же человек, который впоследствии управлял вампирами, а во-вторых, и это оказалось самым главным, оба специалиста клялись и божились, что радиус действия ошейников маленький, немногим больше расстояния прямой видимости. То есть загадочный хозяин вампиров являлся свидетелем нашей стычки, но по какой-то причине не стал вмешиваться. Боялся попасть под раздачу? Не хотел светиться? Или сознательно пожертвовал своими домашними зверушками, чтобы понаблюдать?

На все эти вопросы, увы, маги ответить не могли, а нам пока не хватало информации. По-хорошему, о произошедшем инциденте стоило сообщить местным стражам правопорядка, но мы единогласно решили оставить этот вопрос на откуп Варсу. Ему виднее, кому и что можно рассказывать, а мы не знали ни одного достойного доверия высокопоставленного волка. Трай в принятии решения не участвовал, но у меня создалось впечатление, что он его полностью одобрил.

Поскольку встреча в главном доме была запланирована на вечер, мы немного прогулялись, пользуясь хорошей погодой, а потом завернули для позднего обеда в предложенный рыжим трактир, попавшийся по дороге.

Место оказалось… забавным. Не из тех, куда ходят выпить чаю с пирожными местные благовоспитанные барышни, но явно надежное заведение, в котором можно не опасаться серьезных неприятностей. Похоже, здесь собирались вспомнить подвиги отставные вояки и промочить горло — вояки нынешние. Да и сам хозяин, судя по его виду, происходил из того же контингента. Рослый седой мужчина с повязкой на одном глазу встречал входящих тяжелым взглядом исподлобья, будто предупреждая о возможных последствиях несоблюдения неписаных правил этого трактира. Гарантом их соблюдения выступала пара боевых топоров, крест-накрест висящих на стене за его спиной. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что оружие боевое, приколочено отнюдь не намертво и не для красоты, и в случае чего хозяин не погнушается пустить топоры в дело.

Белка, вошедшая первой, уперев руки в бока, шумно втянула воздух полной грудью, так же шумно блаженно выдохнула и проговорила:

— Как дома!

— Да, не все с волками, оказывается, потеряно, — хихикнула я, хлопнув ее по плечу. Пахло здесь, конечно, немного иначе, но к волчьему духу мы вполне притерпелись, а в остальном… Пиво, старая кожа и пропитанное горьковатым дымом дерево, железо, жареное мясо, кипящее масло — почти стандартное сочетание. Кухню от общего зала отделяли только стойка и простенок за ней, по обе стороны которых зияли широкие проемы без дверей. Так что при желании можно было заглянуть в святая святых и подсмотреть, чем заняты повара.

Похоже, Трай считался здесь завсегдатаем. Во всяком случае, когда он вошел, замыкая нашу компанию, градус отношения немногочисленных в это время посетителей ощутимо потеплел и поднялся от настороженного любопытства до одобрительного интереса. Рыжий молча вскинул над головой сжатую в кулак руку, на что тем же жестом ответил сам хозяин трактира, а вместе с ним — пара ветеранов, сидевших у стойки. После этого обмена приветствиями одноглазый жестом указал на большой стол в углу.

— Это что за тайные знаки? — полюбопытствовала я, пока мы рассаживались. Молоденьких девчонок-подавальщиц здесь тоже не водилось: принять заказ подошел очень угрюмый мужик, по виду старше хозяина, с обезображенными ожогами руками и деревяшкой вместо левой ноги. Нашу компанию он окинул крайне неодобрительным и даже почти злым взглядом, но ничего не сказал. Впрочем, я догадывалась о причинах его недовольства и не опасалась никаких гадостей вроде плевка в тарелку. Он наверняка, как и все волки за редким исключением, считал, что «война — не бабье дело».

— Да ничего тайного, — пожал плечами Трай. — «На участке чисто», обычный сигнал, иногда вот используется как приветствие между своими.

— Какое интересное место, — задумчиво проговорила привычно задвинутая в дальний угол княжна. — А дома вы мне такого не показывали!

— Ну да, я представляю, что бы нам Черногор за такие экскурсии сказал и сделал, — насмешливо отозвалась Белолеса.

— А здесь, значит, не сделают? — ехидно уточнила та.

— Здесь мы имеем полное право развлекаться, как хотим. Волки сами виноваты, что не предусмотрели иную культурную программу, — отмахнулась я.

— Ух ты! А я решил, привиделось! Рыжий, ты ли это?! — раздался от двери громкий мужской голос. Трай, сидевший рядом со мной спиной к выходу, обернулся, будто ненароком положив руку на спинку моего стула, и с ухмылкой повторил недавний жест.

— Да вот я тоже удивлен, что ты со своей куриной слепотой и девичьей памятью меня увидел и опознал, — хохотнул он. Я окинула рыжего выразительным взглядом (который, впрочем, не возымел никакого эффекта), но устраивать разборки по поводу его замашек пока не стала, вместо этого с интересом обернулась посмотреть на товарищей нашего волка. Видимо, боевых товарищей: их было трое, все при оружии, все, судя по въевшемуся загару, только из степи. Не дожидаясь приглашения, новоприбывшие приблизились к нашей группе, отвечая нам точно такими же оценивающими взглядами.

— Какие кошечки, — восхищенно присвистнул все тот же очень коротко остриженный жгучий брюнет.

— У тебя свободно, красавица? — Самый высокий из троицы — яркий голубоглазый блондин с совершенно кошачьей улыбкой профессионального сердцееда — не придумал ничего умнее, как нависнуть над Белолесой, одной рукой облокотившись о спинку ее стула, а другой — упереться в стол.

— Свободно, — с обворожительной улыбкой сообщила та, вскидывая на него взгляд. — Вот до этой черты. — Вихрь кивнула на стол, и волк, опустив взгляд, обнаружил торчащий из столешницы нож, вошедший в дерево аккурат между мизинцем и безымянным пальцем мужчины.

— Все понял, отвалил! — вскинув ладони в жесте капитуляции, блондин выпрямился.

— Да ладно уж, садись, — смилостивилась Белка, вытаскивая нож из дерева. — Только про черту я не шутила.

— Понял, запомнил, — повторил тот весело и плюхнулся на отвоеванный стул. Я же вновь перевела взгляд на Трая, который не то что не убрал руку, но начал аккуратно большим пальцем поглаживать мою спину меж лопаток, как раз между ножнами с клинками.

Мне даже было бы приятно, не будь этот жест настолько демонстративно-собственническим. Все понимаю, волчья натура требует, но… отчаянно хотелось последовать примеру Белолесы.

Рыжий, похоже, прочитал в моем взгляде обещание и готовность к серьезным мерам, так что руку все же убрал, а я сумела расслабиться.

Черноволосого, явного лидера в троице, звали Анар, блондина — Мирт, а третьего, тоже светловолосого, но гораздо менее приметного, чем товарищ, — Тунар.

— А это, стало быть, наша будущая княгиня? — с интересом разглядывая Леду, предположил Анар.

— С каждым днем эта перспектива представляется мне все более сомнительной, — поморщилась та, а волк понимающе хмыкнул.

— Да уж, Райм тебе и Черногору определенно здорово задолжал за все это. Весь город уже знает, как Ринд Ледяная Пыль отличился. С другой стороны, его тоже можно понять: первый раз за незнамо сколько лет мужик решил отдохнуть, дочь навестить на другом конце княжества, а тут по возвращении такие новости с пропажей князя, да еще его под белы ручки — и гостей встречать.

— У него есть дети? — не удержалась Лебедяна, да и мы все уставились на брюнета с подозрением.

— И как дочь пережила такое нашествие? — участливо уточнила я, представляя себе этот визит.

— Да ладно, — хмыкнул Трай, — нормальный он мужик. Со странностями, конечно, но не до такой степени. Есть у него дети, старшая дочь, младший сын, совсем пацан еще. Немного замороженный, как и папаша, но вроде ничего так, правильный парень.

— А ты откуда знаешь? — растерянно спросила я, и вопросительные взгляды остальных присутствующих сфокусировались уже на рыжем.

— Ледяная Пыль живет по соседству. — Он пожал плечами. — Я в доме бываю редко, предпочитаю казармы, но все-таки приглядываю. Уж о таких вещах проинформирован.

В этот момент нам начали приносить еду, и на некоторое время разговор сменился сосредоточенной работой челюстей: оказалось, мы успели неплохо проголодаться. Новоприбывшие волки не мешали, тихо обсуждали что-то свое — я не вслушивалась. Потом некоторое время было посвящено ознакомительно-бессодержательной болтовне обо всем подряд, а потом настала пора выдвигаться в сторону главного дома, иначе мы рисковали опоздать на встречу.

Того волка, с которым мы вчера познакомились и договорились об экскурсии, к слову, звали Грет Черная Стрела, и он действительно оказался каким-то ученым — не то историком, не то специалистом по разумным видам, этого просвещавший нас Варс не знал.

Услышав, куда и зачем мы направляемся, волки неожиданно вызвались составить компанию и оказать моральную поддержку. Возражающих не нашлось, и в путь мы тронулись существенно расширившейся группой. Зачем это было нужно самим мужчинам, я так и не поняла: не то повод, чтобы продолжить общение, не то действительно было интересно посмотреть, как местные светила науки станут нас изучать. Мы же с девочками рассуждали просто: во-первых, вместе веселее, а во-вторых, в компании группы местных мужчин откровенно воинственной наружности у нас почти не имелось шансов нарваться на неприятности.

А вели себя бойцы вполне прилично даже на волчий взгляд. Руки не распускали, за языками следили. Совершенно точно, следили: я прекрасно знаю, как изъясняется в непринужденной обстановке подобный контингент, сама такая же. Один только Мирт продолжал настойчиво увиваться вокруг Белки, и даже пока не получил по рукам, морде или каким-нибудь еще важным частям тела, так что, наверное, дистанцию соблюдал и предупреждение в трактире понял правильно. В том, что белобрысому ничего не обломится, я не сомневалась, но стало любопытно, когда у подруги лопнет терпение.

Отношение Белолесы к противоположному полу было… никаким. То есть за все те годы, которые я ее знала, близких связей кошки не заметила ни разу. В чем причина такой холодности подруги, я не знала. От вопросов она отмахивалась, не желая обсуждать тему, но впечатления, что причиной тому какая-то душевная травма, не создавалось. Учитывая, что и свой собственный пол ее в данном аспекте не интересовал, оставалось предположить, что женщина попросту от природы равнодушна к вопросам секса. В любом случае это было ее личное дело, и лезть к волку с советами или ковыряться в душе подруги я не собиралась.

Пока мы обедали, погода окончательно выправилась, и туманная серость сменилась легкими белыми облачками на фоне по-осеннему синего неба. Так что путь проделали в охотку, и даже немного удлинили его, чтобы погреться на солнце, от которого за прошедшие дни успели слегка отвыкнуть.

Грет Черная Стрела ожидал нас в том же скверике, где мы с ним познакомились, и при виде довеска из четырех волков растерялся, но, кажется, не расстроился.

— Молодые люди решили составить вам компанию? — только и уточнил он.

— Вроде того, — за всех ответила я. — Мы готовы. Пойдемте?

— Да-да, разумеется! Я, с вашего позволения, немного побуду экскурсоводом, вспомню молодость и расскажу все с самого начала. А началось все…

Если верить разговорчивому волку, история постройки главного дома началась почти одновременно с историей Вереля, который изначально задумывался как столица его создателем, первым волчьим князем из рода Черной Гривы.

К слову, должность князя и у волков и у нас изначально считалась выборной. Таковой она в общем-то номинально оставалась и по сей день, просто предпочтение обычно отдавалось старшему сыну нынешнего князя, которого сызмала готовили к роли правителя. Так что столь продолжительное правление Черных Грив можно объяснить редким везением и сильной кровью рода, из поколения в поколение рождавшего достойных сыновей.

А вот факт правления Черногора — вообще случайность, причем случайность трагическая: в результате попытки переворота погибла вся его семья и часть советников. Попытка изначально была обречена на провал — народ у нас боевой, и никто бы не принял на месте правителя самозванца — но родне Лединого отца не повезло. А сам Черногор удостоился такой чести, потому что умудрился быстро отреагировать на попытку переворота и сумел в обход старшего руководства быстро поднять часть столичного гарнизона. Общими силами горе-заговорщиков перерезали очень быстро, а перепуганные советники, оставшиеся в живых, с ходу предложили деятельному княжичу занять престол. Почему он согласился… Зная Черногора, рискну предположить — от неожиданности.

Черные Гривы правили волками уже семнадцать веков, и примерно столько же лет насчитывал город Верель. Главный дом изначально был построен как княжеская резиденция и место постоянного проживания. С тех пор он много раз перестраивался и достраивался, количество обитателей и посетителей росло, а пару веков назад очередной Черная Грива решил, что нормально жить в таких условиях невозможно, и построил себе дом неподалеку. Ну как — построил? Выкупил у тогдашнего владельца за солидную сумму и руку младшей дочери для собственного сына.

Самая древняя часть дома включала в себя темницу, куда нас не пустили, и еще несколько менее секретных подвальных помещений. Хотя, честно говоря, никто из нас так и не понял, на что там смотреть. Разве что на княжеские винные погреба, но продегустировать их содержимое нам все равно не предложили. Оставалось надеяться, что Райм все же найдется, и удастся от души погулять на свадьбе. Впрочем, от души не получится — обязанности с нас еще никто не снимал — но хоть попробуем, что там интересного запрятано!

В целом же экскурсия получилась увлекательной. Грет не зацикливался на датах и личностях, в основном делился байками и легендами старого дома, коих знал великое множество. Учитывая наличие у волка недюжинного таланта рассказчика, придраться было не к чему.

В самом конце прогулки Грет привел нас в университетскую часть здания, по вечернему времени пустую, и заманил к себе на кафедру под предлогом чаепития и знакомства с коллегами. Учитывая, что подобного мы ожидали с самого начала — наверняка ведь не ради собственного удовольствия он распинался! — согласились сразу. Нет, можно было сослаться на позднее время и сбежать под благовидным предлогом, но зачем? Заняться нам все равно нечем, так почему не поразвлечь почтенную публику?

Публика оказалась немногочисленной. Какая-то молодая застенчивая девушка (к нашему удивлению, женщины здесь тоже учились, просто их было мало, не из-за притеснения, а по причине отсутствия желания), молчаливый мужчина средних лет с лицом вояки и пара ровесников нашего провожатого. Один из последних оказался чрезмерно энергичным взъерошенным типом, восхищенным решительно всем вокруг, а второй — напротив, чопорным и неподвижным как изваяние, абсолютно лысым, с холодным взглядом и брюзгливо поджатыми тонкими губами.

Когда мы услышали имя последнего, не поверили своим ушам и своему везению. Перед нами сидел тот самый автор тех самых «Наставлений», которые мы с искренним восторгом читали дома. И первый же вопрос, сцеженный через губу, заставил нас поверить в мировую справедливость и наличие чувства юмора даже у покровительницы осени Длиннохвостой. Не зря пропал князь, не зря мы согласились на эту экскурсию!

— Я интересуюсь местом женщины в обществе, — надменно проговорил волк. — И мне очень любопытно, как оно определено у котов.

Судя по ироничной усмешке Трая, сменившейся растерянностью, рыжий ждал от нас любой реакции, кроме искреннего восторга. А остальные волки тем более не поняли подобного энтузиазма.

— Разумеется, уважаемый! — с блаженной улыбкой идиотки, обнаружившей себя в постели Зеленоглазого, сообщила я, обменявшись понимающими взглядами с Белкой. — Вам мы расскажем все!

— Но только наедине, — вклинилась Белолеса. — Вы же понимаете, наши спутницы — слишком юные особы, не хотелось бы смущать их.

— Да и мы стесняемся присутствия незнакомых мужчин, — кокетливо хлопая глазами, смущенно поделилась я.

Волк от такого энтузиазма явно растерялся, но подвоха не понял и послушно предложил нам для удобства переместиться в соседний кабинет. Сопровождаемые озадаченными взглядами волков и завистливыми — оставшихся девочек, мы гордо удалились. Очень хотелось подцепить степенно-неторопливого мужика под локотки и утащить в логово побыстрее, но мы сдержались.

Визит благодаря этой судьбоносной встрече затянулся. Не знаю, как провели время остальные, а мы явно были в ударе и в порыве вдохновения сочинили волку такого… В общем, я уже хочу эту книгу! О чем и сообщила окрыленному добытой информацией, но слегка шокированному соседскими кошачьими реалиями исследователю. Тот клятвенно пообещал прислать экземпляр с дарственной надписью.

Расстались мы не по доброй воле. Фантазии хватило бы на десяток томов, но, в конце концов, к нам постучалась недовольная Листопада и сообщила, что на улице уже давно стемнело, и вообще, не пора ли закругляться, потому что всем уже хочется спать, начиная с принимающей стороны. Мы неубедительно изобразили раскаяние и расстались, довольные друг другом.

— Да как вы могли?! — единодушно возмутились близняшки, когда мы оказались за пределами главного дома.

— И что это было? — одновременно с ними озадаченно поинтересовался Трай.

— А что, при всех надо было рассказывать? — фыркнула Белолеса. — Лично Леся первая все испортила бы, потому что начала бы ржать, и он не поверил. А Лебедяне вообще противопоказано такое слушать. А что до второго вопроса…

— Помнишь, я тебе говорила о научной литературе, заставившей нас усомниться в близости волков к нормальным людям? — вклинилась я.

— Ну, — кивнул рыжий.

— Собственно, это ее автор. Вспоминая, что он сочинил о волках, представляю, что напишет о нас. — Я блаженно зажмурилась. — Если кому интересно, опус назывался «Наставления для молодых жен».

— Ну хоть расскажите вкратце, что вы ему наговорили! — взмолилась Листопада.

— Не будем портить тебе удовольствие от прочтения второго тома, — невозмутимо отозвалась Белолеса. И весь недолгий путь до дома мы с достоинством и стойкостью пленных разведчиков терпели допрос с пристрастием. Держались насмерть, в итоге Леся с княжной искренне обиделись, даже Злата надулась. Но, на наш взгляд, оно того стоило. Потом сюрприз будет.

Волки честно сопроводили нас до цели и распрощались. Дома все попытались разбрестись по комнатам, но этому воспрепятствовал (опередив меня) вышедший нам навстречу Варс.

— Хм. Надо же, хоть вас искать не придется, — поморщившись, проговорил он. — Огнеяра, тебе кто-нибудь говорил, что ночами бродить не стоит?

— Ты первый, папочка, — безмятежно улыбнулась я в ответ. Черный Коготь опять скривился, но неожиданно не стал развивать тему, вместо этого почему-то обратился к тени:

— Велесвета, можно с тобой поговорить?

Та ответила ему странным затравленным взглядом, но тут я уже опомнилась:

— Э нет, не так быстро. В очередь, папочка, дай мне сначала с девочками пошушукаться, я дольше терпела! Вета, Злата, за мной.

— Нирь, а это не подождет до завтра? — вздохнула Златолета, наверняка без труда догадавшаяся о теме предстоящей беседы. Тень удостоила взглядом затравленной дичи уже меня, но понуро кивнула.

— Нет, не подождет. Пойдем, пойдем. Чем дольше ты станешь артачиться, тем плачевней будет результат. Ты никогда не видела, как я злюсь? Имеешь все шансы. Вперед, красотки мои! — И я непримиримо кивнула на дверь. Под озадаченными и задумчивыми взглядами остальных мы гуськом удалились в сторону лестницы. Недовольные ведьма с тенью — впереди; я — в роли погонщика — сзади.

Для разговора решила выбрать ту же лавочку, на которой со мной откровенничал Трай. Место тихое, уютное, самое то для задушевной беседы.

— Ну, рассказывайте, — сказала, чинно усаживаясь на скамейку и глядя на девчонок снизу вверх.

— Да не о чем… — раздраженно начала Злата, но я оборвала ее лепетание в самом начале:

— Есть. Златолета, последний раз предупреждаю. Сегодня Вета на столы натыкается, а завтра что? На посту заснет? Учитывая, что ты явно в курсе ее проблемы и явно сознательно покрываешь, давай начистоту.

— Я беременна, — со вздохом сообщила Велесвета, притулясь на лавочку рядом со мной. Злата выразительно закатила глаза с видом «вот и помогай им после этого», но не дезертировала, а присела с другой стороны. — И у меня будет сын.

— Кхм, — через пару секунд все-таки прокашлялась я. Хорошо не пила ничего в этот момент, а то точно захлебнулась бы. — Внезапно, — изрекла глубокомысленно. — И давно это с тобой?

— Почти сутки, — снова вздохнула тень.

— Кхм! — повторила я. — И часто с тобой такое? — уточнила участливо.

— В смысле? — растерянно вытаращилась на меня та. — Первый раз! И сразу — мальчик, — пробормотала Вета с непонятной интонацией.

— О! Вот как. Не двойня, именно мальчик? Не девочка? — с тем же участием переспросила я. — А Злата тебе, видимо, диагноз поставила, и потому покрывает?

— Насчет двойни не знаю, — пожала плечами Велесвета.

— Очень странно, — качнула я головой.

— Ниря, хватит издеваться! — возмущенно одернула меня ведьма.

— Хватит издеваться?! — искренне удивилась и перевела взгляд на Златолету. — Они ребенка завели без папаши и пол определили с ходу, а я — издеваюсь? Впрочем, я даже знаю, как можно это объяснить. Явился Зеленоглазый и решил основать новую княжескую династию, потому и про мальчика сразу предупредил. Хотя это и невежливо с его стороны, мог бы конкретизировать, к одному готовиться или к двум…

— Ниря! — раздраженно прошипела Злата.

— Я правду говорю, — смущенно потупилась Вета. — Когда мальчик, сразу способности идут на спад, поэтому все в первый же день ясно.

— А когда девочка? — мрачно уточнила я, упираясь локтями в расставленные колени и искоса глядя на тень.

— Наоборот, возрастают. Девочка потом отправляется на обучение, а мальчик означает, что мой путь в роли тени завершен.

— Пф-ф! — с шумом выдохнула я, сгибаясь пополам и роняя голову в ладони. — Мамин хвост! Ладно, предположим, о существовании противозачаточных зелий и амулетов ты не знаешь. Ну ладно, случается. Тяжелое детство, все такое. Но можно было как-нибудь добровольно предупредить, что ли?! — проворчала, выпрямляясь и глядя на тень с укором. — Какого… Солнцеликую тебе в свекрови, Вета! У нее способности упали до такой степени, что она о мебель спотыкается, а я, значит, должна молча гадать, насколько все серьезно? И беременную в караул ставить?! А ты ее еще покрываешь и морды корчишь? — перевела раздраженный взгляд на Златолету. — Конечно, лезут всякие в Великую Тайну со своими немытыми руками и любопытными носами! — процедила язвительно и, не выдержав, поднялась с места. — И вот это — элитный боевой отряд?! Да не смешите мой хвост! Черногору сама объяснять будешь, какая великая надобность была залетать именно сейчас! А с тобой, Злата, я еще подумаю, как поступить. Скрывать от командира такие вещи… это ж надо догадаться!

— Это в нашей природе, — робко пробормотала тень. Ведьма, к счастью, помалкивала, виновато опустив взгляд. Никак дошло? — Не мы решаем, когда наступает этот момент.

— А кто? — угрюмо уточнила я.

— Неспящая, — совсем уж шепотом выдохнула она.

— Час от часу не легче! — фыркнула я, всплеснув руками. После чего, смерив Велесвету взглядом, плюхнулась обратно на свое место и велела: — Давай с самого начала и в подробностях, при чем тут Неспящая, и на кой ей твоя внеплановая беременность.

Желание придушить обеих девчонок возникло еще в первый момент, как только они огорошили меня новостью. Когда выяснилось, что данная акция была тщательно спланирована еще с середины дороги, жажда крови стала почти нестерпимой, а слов, кроме мата, не осталось. А когда Вета объяснила всю концепцию бытия теней, мата не осталось тоже.

— М-да, — протянула я эдак через минуту после окончания монолога будущей мамаши. Обе заговорщицы сидели тихо-тихо, и молчание нарушать не рисковали. Видимо, обе (хоть и с опозданием) поняли, насколько не правы. Или просто почуяли, насколько кровожадные мысли бродят у меня в голове? Я же вновь сидела, спрятав лицо в ладонях и не глядя на идиоток. От греха подальше, так сказать. — М-да-а… — протянула еще раз, глубоко вздохнула, медленно выдохнула. — Ответь мне еще вот на какой вопрос, к делу это не относится, мне просто любопытно. Как ты уговорила этого моралиста на подобное? Или он только на словах такой трепетный, а по факту — нормальный мужик?

— Я не уговаривала, — смущенно созналась Велесвета.

— А что ты сделала? — Я растерянно покосилась на нее через плечо.

— Привязала к кровати и опоила возбуждающим средством. Правда, как оказалось, моих теоретических познаний было все-таки недостаточно для полноценного завершения начатого. Но Варс оказался достаточно добрым и… помог мне вполне сознательно, — заключила она с неуверенной улыбкой.

— Слово «достаточно», мягко говоря, не отражает всю глубину неестественной кротости этого человека, — пробормотала я себе под нос. — Я бы на его месте убила тебя тут же, с особо извращенной жестокостью, да еще и над трупом поглумилась вволю… Погоди! Что значит — «теоретических познаний оказалось недостаточно»? — оборвала я собственные причитания и опять с подозрением уставилась на тень, сообразив, что еще меня царапнуло в сказанном. — Ты что, ни с кем до этого…

Велесвета качнула головой, а я опять спрятала лицо в ладонях, сотрясаясь от откровенно истерического хохота.

Бедный мужик. Даже представить страшно, каково ему было в этот момент! Мамин хвост, да я над ним после этого спокойно издеваться не смогу, его и так уже жизнь в лице Веты настолько обидела, что добавлять от себя совестно!

— Ладно, — выдохнула я в конце концов, утирая слезы. — Злата, иди, позови этого героического папашу, а сама до завтра мне на глаза не попадайся. Иначе точно сверну шею, и любой суд меня оправдает!

— А если он спит? — неуверенно уточнила ведьма.

— Ты действительно полагаешь, что это возможно? — Я воззрилась на нее, взглядом пытаясь выразить всю глубину собственных сомнений в умственных способностях собеседницы. Взгляд, кажется, получился достаточно говорящим. Во всяком случае, больше глупых вопросов Златолета не задавала, а молча удалилась. Как показала практика, именно туда, куда послали: Варс появился на пороге буквально через пару минут. Видимо, Злата недолго решалась на ответственный шаг, а сам волк был на стреме.

— Присаживайся, — кивнула на скамейку, уступая место мужчине.

— Нирь… — Велесвета подняла на меня умоляющий взгляд, но я только поморщилась.

— А ты молчи! Все, что могла, ты уже сделала. Варс, пожалуйста, присядь; я сейчас совсем не в том настроении и состоянии, чтобы кого-то на что-то уговаривать, и при этом желаю лицезреть вас обоих сразу. Меня не жалко — сына своего пожалей, потому что я и так в полушаге от того, чтобы свернуть этой дуре шею.

— Значит, мальчик? — нахмурившись, Черный Коготь вопросительно уставился на Вету, нервно втянувшую голову в плечи. Как ни странно, спорить не стал и послушно присел. — Но откуда ты знаешь?

— А она, оказывается, сразу чует; у них это на способностях сказывается, — пояснила я, потому что Вета молча сверлила взглядом землю. — Вет, ты, конечно, все хорошо продумала. Так просвети меня, пожалуйста, как ты планировала все оставшееся время бегать от объяснений с жертвой своего великого плана по размножению? — скрестив руки на груди, уточнила я, продолжая испытующе разглядывать тень.

— Но я же все ему объяснила, — пожала плечами та, понимая, что отмолчаться не получится.

— Видал? Она тебе объяснила! — обратилась я к волку, назидательно воздев палец кверху и кивнув на Велесвету. — И даже, наверное, выслушала ответное мнение, и вы пришли к консенсусу! — процедила раздраженно. Тряхнула головой и, зажмурившись, начала массировать переносицу. — Ладно, только сегодня и только сейчас, аттракцион невиданной щедрости. Я бы сама все решила, но тебе, Варс, как лицу заинтересованному и, в отличие от самой Веты, ответственному, выпал уникальный шанс поучаствовать в судьбе вот этой особы и высказать, каковы твои собственные дальнейшие планы на ее жизнь.

— Но… — Кошка вскинула на меня растерянный взгляд, тут же осеклась, уловив ответный всплеск раздражения, а волк озадаченно качнул головой.

— Честно говоря, удивлен, что ты отнеслась к этому… так серьезно, — явно с трудом подбирая слова, проговорил Черный Коготь. — У меня сложилось впечатление, что вы… значительно легкомысленней реагируете на подобное.

— Мы легкомысленно относимся к вопросу «кто с кем трахается и как часто», — поморщилась я. — Но дети — другое дело. Я искренне полагаю, что оба родителя имеют одинаковое право участвовать в судьбе ребенка. Вот если ты мне сейчас скажешь, что знать эту дуру не знаешь и никакого отношения к ней не имеешь, другое дело. Я тебя даже пойму и во многом одобрю… Да ладно, не смотри на меня как на маньяка-детоубийцу. Я потому с тобой и разговариваю, что совершенно уверена: ты для такого слишком ответственный.

— Я… — все-таки вскинула голову раздраженно хмурящаяся тень, кажется, пытаясь показать характер.

— А ты показала себя по всем статьям настолько одаренной и зрелой личностью, что права слова не имеешь! Мамин хвост, я, кажется, догадываюсь, почему Неспящая решила облагодетельствовать тебя сыном с первой попытки, да еще папашу такого подобрала. Для компенсации недостатков! Недостатка мозга, например…

— Ниря, — с укором протянул Варс.

— Это я еще сдерживаюсь, — мрачно предупредила, бросив на него предостерегающий взгляд. — Ладно, на самом деле я тоже не права и начала немного не с того. Это все личные дела, сущие мелочи, и мне было бы по большому счету наплевать, как вы решали бы этот вопрос между собой, если бы не одно «но». Насколько я поняла, об условиях своего контракта с князем она не только тебя не предупредила, но и сама не в курсе. Поэтому просвещаю. За такие фокусы как прямое нарушение буквы контракта — а отсутствие детей в установленный трехлетний срок прописано там вполне явно — ей прямая дорога под трибунал. Впрочем, Черногор мужик добрый, поэтому родить-то она родит, и голову ей не снимут, но потом отправят куда-нибудь на рудники. А что вы на меня так уставились сразу оба? У тебя, Вета, должен быть свой экземпляр, возьми да почитай, там действительно есть такой пункт. И это правильно, потому что мы все-таки не златошвейки, а воины. Считаемся таковыми, во всяком случае, — поморщилась я. — Свода законов, правда, у меня при себе нет, поэтому точно за способ наказания не поручусь, но оно более чем строгое. А вообще я при заключении ваших контрактов свидетелем выступала, так что можешь поверить на слово, сейчас я зверски серьезна и не настроена шутить. Вот теперь — кажется, все. Сидите, думайте, а я пошла.

Развернувшись на пятках, направилась к двери. К счастью, меня никто не окликнул и вернуть не попытался: видимо, действительно — думали.

Остальная компания тоже предсказуемо не спала, прямо в прихожей дожидаясь результатов непредвиденной разборки и развлекаясь попытками разговорить Златолету. Та выглядела хмурой и торжественно-печальной, но молчала. Я великодушно не стала напоминать, что просила не попадаться мне на глаза. Игнорируя вопросительные взгляды и фразы из разряда «что у вас там случилось?», уцепила за запястье рыжего и молча потащила в сторону спальни.

— Нирь, что произошло? — осторожно поинтересовался он уже возле двери.

— Трай, вот хоть ты не начинай! — огрызнулась, подталкивая мужчину в сторону кровати. — Выбирай, или ты сейчас посредством энергичного секса помогаешь мне переключиться на мирный лад, или я иду кого-нибудь убивать. Или не иду, а начинаю прямо здесь… — добавила задумчиво.

— Первое, конечно, — рассмеялся он, на ходу стаскивая рубашку. — Когда такая женщина настроена настолько решительно, с ней очень опасно спорить!

— Как хорошо, что хоть кто-то это понимает, — проворчала я, воюя с собственной одеждой.

— Иди сюда, давай, помогу. — Сочувственно качнув головой, мужчина присел на край кровати и, поймав за запястье, потянул меня к себе. Потом обе его ладони оказались у меня на ягодицах, и Трай обнял меня, дурашливо кусая за бок.

— И что это значит? — со вздохом уточнила я, кладя руки ему на плечи, потому что дальше теребить застежки оказалось невозможно.

— Это? Это я тебе помогаю, — на мгновение прервавшись, со смешком сообщил он, покрывая поцелуями мой живот. Одна рука в это время неторопливо переместилась мне на грудь, походя расстегнув рубашку.

— Да, действительно, — с глубоким вздохом пробормотала я и, прикрыв глаза, запустила ладони в его короткие жесткие волосы. — Рыжий, ты — идеальный мужчина, ты в курсе?

— В курсе, — легко рассмеялся он и повалился на спину, увлекая меня за собой.

Варс Черный Коготь

Некоторое время после ухода Огнеяры я молча сидел, бессмысленно сверля взглядом траву под ногами, и со стыдом признавал правоту кошки. Хотелось то ли убить сидящую рядом тень, то ли плюнуть и послать подальше, то ли… на этом мысль останавливалась. Понятно, что я бы так никогда не поступил, но помечтать-то можно!

— Судя по отсутствию возражений, твоя командирша была права? — наконец, уточнил, чтобы хоть как-то нарушить густую тяжелую тишину.

— Наверное. — Она медленно повела плечами. — То есть в контракте действительно имеется этот пункт, но я не подумала. Сложно думать о постороннем, — тяжело вздохнула кошка. — Но что делать? Не могу же я избавиться от ребенка! Это гадко, он же ни в чем не виноват…

— Хорошо, что хотя бы по этому вопросу у нас разногласий нет, — нервно хмыкнул я, и мы снова замолчали.

Я знал простой и логичный выход из ситуации, способный решить сразу все проблемы. Правда, с ним неизбежно придут новые трудности, но это уже закон жизни, так всегда бывает. Только с ходу оглашать вслух собственные выводы я не спешил, надо было как-то утрясти в голове ситуацию, спокойно подумать и прикинуть варианты. Впрочем… а они есть, варианты?

Подумал, называется, о возможности женитьбы. Зеленоглазый, что ли, подслушал? В его духе шуточка.

— Пойдем, — решил я, поймал ладонь женщины и поднялся на ноги, увлекая ее за собой.

— Куда? — настороженно уточнила тень, неуверенно упираясь. Я предпочел сделать вид, что ничего не замечаю, и настойчивей потянул кошку дальше к выходу.

— Привыкать, — отозвался лаконично.

— К чему? — совсем уж растерялась кошка.

— К обществу друг друга, — огрызнулся я.

— Но…

— Вель, серьезные вопросы предпочтительно решать утром, на ясную голову, как раз — эмоции поутихнут. Стесняться надо было вчера, сегодня уже немного поздновато. А в остальном… никогда не думал, что скажу это, но я согласен с Огнеярой. Ты уже достаточно наворотила, хватит. Твои собственные решения сейчас доверия не вызывают. — За это время мы успели спуститься по лестнице на нужный этаж и выйти в коридор. — С другой стороны, я тоже хорош. Надо было вчера вечером скрутить тебя и сдать командиру, а не помогать добровольно, — добавил раздраженно.

— У тебя не получилось бы меня скрутить, — возразила кошка.

— И кому от этого легче? — тихо выдохнул не столько в ответ, сколько себе под нос, втягивая ее в комнату и закрывая за собой дверь.

— Что ты делаешь? — озадаченно оглядываясь, уточнила она.

— Борюсь с низменными и недостойными порывами, — проворчал, стягивая рубашку и расстегивая ремень.

— С какими? — нахмурилась тень, настороженно глядя на меня и опасливо отступая вглубь комнаты.

— Теми же, что обуревали меня вчера: перегнуть тебя через колено и вот этим ремнем объяснить, насколько глупо ты поступила. Но радуйся, на беременную женщину у меня рука точно не поднимется, поэтому мы просто ложимся спать. Раздевайся, что ты на меня так смотришь?

— Будет лучше, если я пойду в свою комнату, — с сомнением проговорила она.

— Нет, — коротко ответил, присаживаясь на край кровати и стягивая сапоги.

— Почему? — хмуро уточнила кошка, поскольку продолжения не последовало.

— Потому что я предпочитаю держать тебя под присмотром. Мало ли, какое решение своей проблемы ты найдешь в одиночестве.

— Я, по-моему, ясно выразилась, что от ребенка избавляться не намерена, — огрызнулась она, по-прежнему стоя на том же месте в дальнем углу комнаты.

С языка рвалось язвительное замечание, но я успел его придержать. Если продолжать в том же духе, у нас появится шанс устроить грандиозный скандал на полночи, развлечь весь дом, но ни на волос не продвинуться в нужном направлении.

— Вель, давай, мы сейчас просто спокойно ляжем спать, хорошо? — настолько мягко, насколько мог в нынешнем взвинченном состоянии, попросил я. — Сегодня у меня и без того был очень нервный и трудный день, я хочу отдохнуть, спокойно подумать, а потом уже обсуждать важные вещи.

— И как с этим связано мое присутствие в твоей комнате? — осторожно уточнила кошка, но неуверенно приблизилась. Я посчитал это хорошим знаком и попытался развить успех.

— Мне спокойнее, когда ты под рукой, — сказал абсолютно честно. — Я не буду дергаться еще и из-за выдуманных проблем. Просто сделай мне одолжение, хорошо? Обещаю вести себя прилично. Чего ты после вчерашнего-то стесняешься?

— Я не стесняюсь. — Все еще хмурясь, Велесвета качнула головой. Но подошла, на ходу расстегивая мудреные крепления собственной одежды, так что я сумел перевести дух. — Мне… непривычно спать с кем-то рядом, чужое присутствие нервирует и заставляет постоянно просыпаться. Это не из-за тебя, просто привычка.

— А как же вы всю дорогу в карете спали вповалку? — озадаченно уточнил я.

— Во-первых, мы уставали за ночь, а во-вторых, там все-таки была Даня, она… сестра по силе, воспринимается легче. И друг к другу мы привыкли, и к княжне, — пояснила тень, раздеваясь. Смущения, кстати, в ее движениях действительно не чувствовалось. С одной стороны, странно и хотелось помянуть вывернутую кошачью психику, а с другой — в нынешней ситуации это было кстати.

Высказываться про необходимость выработки привычки ко мне я не стал. Завтра, все — завтра, если мы, конечно, до чего-нибудь договоримся и придем к какому-нибудь решению. А сегодня мне действительно хотелось спать и совсем не хотелось разговаривать.

К счастью, Велесвета не стремилась во что бы то ни стало продолжить беседу прямо сейчас, и через несколько минут мы устроились в кровати вместе.

Сегодняшний день в самом деле выдался крайне неспокойным, и вечер оказался достойным его завершением. Но, честно говоря, на фоне остальных проблем вся эта мелкая личная суета казалась несерьезной и не стоящей внимания, только дополнительно раздражала несвоевременностью.

Мир вокруг бурлил. Если остальным соседям просто было тревожно и любопытно, что у нас происходит, то степь ожидаемо добавляла головной боли. У них всегда оставались сильными традиционные родовые связи, и имело значение слово конкретного человека, так что договаривались они с личностью, а не со страной. В отсутствие же этой личности и ее прямых наследников (а прямыми наследниками у них считались только дети и в некоторых случаях жена) все договоренности теряли смысл. Даже те, которые были выгодны им в большей степени, чем нам: традиции для степняков важнее выгоды. Может, именно из-за соседства с ними у нас так долго продержался на престоле один княжеский род?

В любом случае, если в ближайшем будущем князь не объявится, мы получим серьезные проблемы там, где, казалось, ситуация только-только стабилизировалась. Слово «война» вслух не произносилось, да и вряд ли степняки соберутся в ближайшие годы в серьезный поход на наши земли, но трава на границе будет щедро полита кровью. Оставалось только порадоваться терпению и хорошему отношению Черногора, потому что он вполне мог обидеться на подобное пренебрежение к собственной дочери, и тогда нам пришлось бы совсем туго. А так… жизни сотен бойцов, работа сотен людей и половина моей жизни заодно (на общем фоне теряющаяся, но по понятным причинам немало меня волнующая) летели Белогривому под хвост, но это все-таки не конец света.

В общем, после всего произошедшего радикальные перемены в собственной личной жизни воспринимались с философской обреченностью, а реагировать на них эмоционально я пока не был способен.

Помогло ли присутствие тени, или она в самом деле избавила меня от бессонницы окончательно и бесповоротно, но отключился я почти сразу, хотя морально готовился полночи пялиться в темноту. Более того, сон на меня сошел глубокий и мирный, без сновидений, а по пробуждении я с искренним удивлением обнаружил Велесвету именно там, где оставлял вечером, то есть — у себя под боком. Не знаю, насколько правдивы и близки к реальности были ее слова про «нервирующее присутствие», но сейчас кошка преспокойно дрыхла. Причем очень по-кошачьи, свернувшись клубком, уткнувшись макушкой мне в грудь, а подобранными под подбородок коленями — в живот. Интересно, она всегда так спит, или только когда избавляется от одеяла и начинает мерзнуть?

Подавив почти инстинктивный порыв почесать тень за ушком, аккуратно отодвинулся от нее, чтобы не разбудить, и встал, разминаясь и разогревая мышцы. Одеяло оказалось сброшено на пол со стороны кошки, так что к утру я подмерз не меньше нее (может, оттого и проснулся), но вот так компактно сложиться был не способен. То есть теоретически способен, но только сложиться, а не спать.

Будить кошку не хотелось, поэтому я просто накрыл ее поднятым одеялом и отправился умываться.

Как это обычно со мной происходит, утро расставило все по местам. Я успокоился, а известия прошлой ночи сейчас казались вполне закономерным результатом событий позапрошлой. В целом ситуация складывалась очень нелепая и даже во многом противоестественная. Если бы я сам соблазнил Велесвету, и если бы она была воспитана в близких мне традициях, все выглядело бы гораздо проще и понятней. Сейчас же…

А, впрочем, так ли важны эти тонкости? Я совершенно не возражал против добровольной «помощи» кошке, честно получил удовольствие в процессе и даже всерьез задумывался над повторением, так что считать себя обманутым был не вправе. Да и перспектива брака не казалась пугающей. Веля — хорошая девушка. Искренняя, честная, не взбалмошная; только местами потрясающе наивная, но для женщины это вполне простительный недостаток. Я сразу пришел к выводу, что был бы не против углубить наше знакомство, даже если бы оно произошло при иных обстоятельствах. Конечно, знакомиться ближе стоило перед принятием ответственных решений и совершением решительных шагов, а не после свадьбы, но раз жизнь повернулась именно так, я не видел смысла дополнительно усложнять ситуацию и ковылять на трех лапах. Чутье утверждало, что у нас есть все шансы поладить, и я ему вполне доверял.

Главный вопрос в другом. Как все это объяснить кошке?

Которая, к слову, проснулась только тогда, когда я, задумавшись, при входе в комнату хлопнул дверью, а не закрыл ее бесшумно. Велесвета вскинулась и резко села, ошалело озираясь.

— Доброе утро, — проявил вежливость, не удержавшись от насмешливой улыбки при виде этой картины. Заспанная, взъерошенная, она сейчас меньше всего напоминала грозную воительницу, а представляла собой обычную, нормальную в моем понимании женщину.

Кажется, я вновь склонен согласиться с Огнеярой, чувствовался во всем этом высший замысел. Не просто так Неспящая подсунула нас с Велесветой друг другу, а с далекоидущими планами. Пристроила в добрые руки. Сейчас, глядя на Велю, я особенно отчетливо понимал: все будет хорошо. Нам вместе будет хорошо, и это гораздо лучшая основа для брака, чем безумная страсть или ослепительно-яркая любовь. Сильный огонь быстро перегорает, а ровное тепло может греть всю жизнь.

— Доброе. — Она медленно кивнула все с тем же озадаченным выражением лица. — Уже утро… — пробормотала себе под нос.

— Это плохо? — уточнил я, подходя и присаживаясь на край кровати рядом.

— Нет, просто — странно. Не обращай внимания, — наконец, решительно тряхнула головой Веля. — Я обычно как раз в это время ложилась спать, а просыпаться с рассветом немного неожиданно. Кроме того, я не заметила, когда ты встал, да и ночью спала как убитая, — задумчиво поделилась она.

— Это плохо? — повторил я вопрос, протягивая руку и осторожно убирая за ушко свесившуюся на лицо прядь волос. Тень не шарахнулась от прикосновения, и это меня порадовало.

— Не знаю, — вздохнула Велесвета. — Наверное, нет.

— Вель, ты что-нибудь надумала за ночь? — спросил я, решив не откладывать важный разговор на весь день.

— Нет, не надумала, — вздохнула кошка, качнув головой. — Если бы была девочка, меня приняли бы свои, но мальчик означает, что служение завершено, и можно жить для себя. Только вот с этим контрактом… получается, я не имею права вернуться.

— Тогда ты, наверное, не будешь возражать против моего предложения остаться здесь?

— Здесь — это где? — Женщина подозрительно уставилась на меня.

— Здесь — это в Вереле. Если еще конкретнее, в моем доме. А если совсем конкретно — в роли моей жены.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Зачем — что?

— Зачем это нужно тебе? — мрачно уточнила кошка. — Я прекрасно обойдусь своими силами.

— Я не сомневаюсь, — соглашаясь, кивнул ей. Чего-то подобного я ожидал, во многом именно к этому готовился, даже пытался прикинуть, что именно стоит говорить. Во-первых, не врать, а во-вторых, правильно ставить акценты. Не на долге и обязательствах, а… боги знают, на чем! Придумать что-то конкретное я так и не сумел. Я, конечно, уже пообвыкся в кошачьем обществе и немного начал понимать, как они думают, но не до такой же степени! — Но так будет удобнее нам обоим: тебе не надо думать, как заработать на жизнь и с кем оставить ребенка, мне не нужно беспокоиться за вас.

— Это нечестно. — Велесвета качнула головой. — Я ведь заставила тебя. Да, потом развязала веревки, но это ничего не меняет: я фактически воспользовалась твоей добротой и сочувствием. И с моей стороны очень гадко заставлять тебя принять такую ответственность, — рассудительно проговорила она. — Не волнуйся, я не пропаду. Я умею очень многое, помимо войны, да и полностью мои способности все-таки не исчезли. Ты очень хороший, я искренне желаю тебе счастья, — неуверенно улыбнулась кошка и ласково погладила меня по руке. — Я совершенно уверена, что ты встретишь хорошую достойную девушку, и у вас с ней все сложится хорошо. А я прекрасно справлюсь сама, и совершенно необязательно для этого оставаться в Вереле.

— А если уже встретил? — уточнил я. После этих слов Вели я особенно отчетливо понял, что не ошибся. Ни в ней, ни в принятом решении. — Я не лгал тебе вчера, ты действительно мне нравишься, и чем дольше я за тобой наблюдаю, тем отчетливей понимаю: вряд ли у меня получится найти кого-то лучше. Я, кажется, начинаю верить, что Неспящая в самом деле не столь плоха, как о ней говорят, и наша встреча не случайна. Мы друг другу симпатичны, нам хорошо спится вместе, и у нас будет общий ребенок; мне кажется, это неплохое начало для отношений. — Наверное, улыбка получилась немного кривоватая, но зато — искренняя. А главное, мне, похоже, удалось убедить Велесвету, потому что кошка неуверенно улыбнулась в ответ, а настороженный взгляд из-под лохматой челки будто бы стал теплее.

— Я… верю тебе, — медленно кивнула она. — Но давай не будем спешить с выводами и решениями, хорошо? Хотя бы до прояснения ситуации с вашим князем.

— Разумно, — согласился с ней. — Только пообещай не бегать от меня все это время, ладно? Надо же потратить время с пользой и попытаться познакомиться поближе.

— Хорошо. — Улыбка кошки стала уверенней. Приободренный найденным компромиссом, я, кончиками пальцев придерживая за подбородок, коснулся губами губ женщины, ставя таким образом точку в разговоре.

Веля не отпрянула, сосредоточенно прикрыла глаза, а когда я отстранился — машинально облизала губы. Решив пойти на поводу у собственных желаний и посчитать это приглашением, не стал собираться на службу, как планировал поступить после разговора, а предпочел продолжить «знакомство» новым поцелуем. Уже совсем иным — глубоким, чувственным. Женщина ответила без раздумий, подалась мне навстречу, обняла обеими руками за плечи. Я не отказал себе в удовольствии обнять в ответ ее, прижал к себе обнаженное тело.

Что ж, по крайней мере, в этом вопросе мы понимали друг друга безо всяких оговорок и «если». Учитывая, что мне к тому же очень нравился запах ее кожи — легкий, едва уловимый, нежный и свежий, — я был уже почти спокоен относительно результатов нашего «близкого знакомства».

Пришлось всерьез задуматься, а не сильно ли спешу, но окончательного ответа найти еще не успел, когда пол под ногами ощутимо вздрогнул и, вторя ему, звякнули стекла в окне. Мы вместе с тенью вскинулись, внимательно прислушиваясь, но больше ничего не произошло.

— Знаешь, — неуверенно проговорила кошка, напряженно хмурясь. — Мне кажется, это был взрыв. И мне кажется, он произошел внизу.

Я растерянно пожал плечами в ответ, а потом опомнился и, торопливо вскочив на ноги, схватился за оружие. Тень тоже не стала медлить, быстро накинула мою рубашку, скрывшую миниатюрную кошку до колен, и, подхватив клинки, бросилась к выходу одновременно со мной. Очень хотелось попросить ее остаться здесь (или, еще лучше, вовсе запереть), но я быстро справился с этим порывом. Во-первых, это являлось самым простым способом разом перечеркнуть все достигнутое взаимопонимание, а во-вторых, в непонятной ситуации мне было спокойней от того, что Веля рядом и не надо о ней тревожиться.

Огнеяра

— Кхм. Я понимаю, Лесь, что ты от неожиданности, и ни в коей мере тебя ни в чем не обвиняю, но, может, ты будешь держать под рукой в качестве средства быстрого реагирования нечто менее… эффектное? — осторожно подбирая слова, проговорила я. — Не спорю, опознать его при желании можно, но было бы неплохо еще и допросить.

— Их, — пробурчала несколько смущенная и, кажется, еще не до конца проснувшаяся ведьма. — Их было двое, я точно помню. Голова второго куда-то туда улетела. — И Листопада махнула рукой в дальний конец комнаты.

— М-да-а. Сильна, Леська! — протянула над моей головой подоспевшая Белолеса, заглядывая в спальню. Я с подругой была солидарна.

— Ингвура мне на холку! — почти синхронно высказались оба волка, тоже привлеченные взрывом. Я оказалась на месте происшествия первой просто потому, что в этот момент как раз спускалась по лестнице, а вот рыжий, задержавшийся в душе, припозднился.

— Даже не знаю, с чего начать, — проговорила задумчиво. — То ли извиниться перед тобой за разрушения, Трай, то ли высказать свое «фи» по поводу «надежных сторожевых чар».

— Давай выберем середину — ты промолчишь, — вздохнул рыжий. — А я пойду звать стражу.

— Договорились. Злат, как там княжна?

— Как-как… Догадайся! — мрачно отозвалась вторая близняшка. — В обмороке. И я не думаю, что стоит приводить ее в чувство прямо сейчас.

— Логично, — согласилась с ней. — Варс, сделай доброе дело, отнеси Леду на кухню, а? Только постарайся…

— …не наследить. С удовольствием. Веришь — меньше всего мне хочется тут на что-нибудь наступить! — качнув головой, признался Черный Коготь. Я задумчиво покосилась на его босые ноги и понимающе кивнула.

Судя по тому, как разлетелись останки, нападающие дисциплинированно вошли через дверь, то есть хотя бы по поводу отсутствия потайных ходов Трай не ошибся. Что их объявилось двое, оставалось поверить на слово ведьме: я видела только одну голову, а по кровавым ошметкам сложно было определить, одного тут размазало или нескольких. Почти целая голова принадлежала степняку, так что, по меньшей мере, один из нападающих относился к этому народу. А второй… кровь у всех такая же красная, как у нас и волков, из чего следует, что это мог быть кто угодно.

Посторонившись, мы выпустили Варса с ценной ношей, завернутой в одеяло, следом за ним вышли ведьмы, на ходу синхронно застегивавшие рубашки. Я же замкнула процессию, последней выдвинувшись в сторону кухни. Так получилось, что это помещение стало у нас вторым по обжитости после гостиной, но в гостиной присутствовали следы взрыва (дверь вела в спальню как раз из гостиной, и во время взрыва оказалась открыта). Нам было наплевать на взрыв; вид крови и того, что осталось от нападавших, никого не смутил, а вот княжне с непривычки подурнело.

— Я так понимаю, вас можно поздравить? — иронично хмыкнула я, проходя на кухню и только теперь обращая внимание на внешний вид моей вчерашней головной боли и ее жертвы. Тень в сползающей с узких плеч мужской рубашке и владелец оной рубашки, одетый в одни только брюки, вместе смотрелись очень органично. Варс в ответ отмахнулся, а Вета ответила:

— Пока еще нет, но… мы над этим работаем. Ты больше не сердишься? — уточнила девушка, неуверенно улыбаясь.

— Не сердится, — раздался над моей головой голос Трая. — Так что вы у меня в долгу. Зря я, что ли, всю ночь страдал?

— Стража где, страдалец? — мрачно оборвала я сольное выступление рыжего.

— На подходе, — отмахнулся он, и я почувствовала, как сильные руки мужчины осторожно сжали мои плечи. — Нирь, прости, я просто глупо пошутил, — тихо проговорил рыжий мне в макушку. И как только заметил мое настроение, стоя за спиной и не видя выражения моего лица?

— Я так и поняла, — еще мрачнее сообщила ему. — Руки убери, пока по-хорошему прошу.

Самое смешное — я ведь действительно прекрасно поняла, что никаких гадостей он говорить не хотел, просто сорвалось с языка для красного словца. Да даже если бы сказано было всерьез… ну, надоело — надоело, разошлись и забыли; хвала богам, уж с самолюбием у меня полный порядок, и никакой душевной травмы пара гадостей нанести не может, равно как и стремительный разрыв с очередным любовником.

Вот только это никак не вязалось с рухнувшим ниже уровня пола настроением, и без того не радужным после утреннего покушения на княжну. Понимание — пониманием, а по всему выходит, глупость Трая меня задела. И это уже повод задуматься: почему?

Только задуматься мне не дали.

— Давай лучше сразу по-плохому, — вкрадчиво мурлыкнул над ухом рыжий, обнимая обеими руками и крепко прижимая к себе. — Ты мне как следует врежешь, расскажешь, какой я кретин, спустишь пар и перестанешь сердиться.

— Ты мазохист, что ли? — задумчиво уточнила я.

— Нет.

— Пусти. На дурака сердиться — попусту время терять, — проворчала, чувствуя не столько раздражение, сколько неловкость. Особенно при виде преувеличенно бодро обсуждающих утренние события товарищей, старательно не глядящих в нашу сторону.

— Сердишься. Я же чую, — прошептал он, спрятав нос у меня за ухом и щекоча чувствительную кожу дыханием. — Не злись. Пожалуйста. Знаешь, сколько раз я получал за то, что язык прежде головы мелет? Только все равно не помогает.

От дальнейшего развития темы меня спасло появление стражи. Причем не просто патрульных, а сразу — следственной группы. Видимо, потому они и задержались с визитом. Трай с явной неохотой выпустил меня из охапки и начал исполнять обязанности хозяина дома, объясняя командиру, что где случилось, какая защитная магия работает в доме и дальше в том же духе. Поскольку большинство присутствующих, в том числе и я, не могли дать никакой полезной информации, кроме общей на всех фразы «услышали взрыв, пошли выяснять», оставалось только наблюдать за происходящим со стороны и не путаться под ногами.

Вот только лично у меня с наблюдением сейчас все было из рук вон плохо. Гораздо сильнее занимала сцена на кухне, и дополнительно раздражал тот факт, что я понимала всю глупость собственной реакции. И чем больше я об этом думала, примеряя к себе и Траю всевозможные мотивы, тем настойчивее в моей голове вертелся простой вопрос: «Уж не угораздило ли тебя, мать, влюбиться?!»

Ничем иным я собственную внезапную ранимость объяснить не могла. Вернее, могла, но отчетливо понимала, что все это — попытки убежать от очевидного ответа.

— Слушай, Варс, вот ты в политике понимаешь, объясни мне, зачем степнякам убивать княжну? Они что, кого-то из своих пытались князю сосватать, а он отказался? — поинтересовалась я, стараясь отвлечься от опасной темы.

— Сомнительно, — поморщился Черный Коготь. — Это были изгои, отбросы. Безродные, отлученные от семьи, кицаши — в нашем языке нет точного перевода. У степняков изгнание из семьи — самое страшное наказание. Многие предпочитают свести счеты с жизнью, но некоторые находят свое место в мире. Правда, обычно они находят его на самом дне, в роли специалистов по грязной работе. Если надо кого-нибудь припугнуть, избить, убить, но не хочется марать руки или светиться, пользуются их услугами. А у вас их нет?

— Степняки до нас не добираются, им у нас холодно. — Я пожала плечами. — А как ты по одной голове определил, что он отлученный?

— А это только по голове и можно определить. «Кицаши» — дословно «безухие». Степняки вот здесь, на завитках ушей, — он пальцем очертил собственное ухо, — указывают, к какому роду и семье принадлежат, а на мочках перечисляют своих детей. Если кого-то изгоняют, ему эти части тела отрезают, чтобы каждый видел, с кем имеет дело. Собственно, обычно только кицаши и расползаются по соседним странам: дома им житья нет, а за его пределами они пользуются определенным спросом. Им нечего терять, у них нет никаких принципов, и за деньги они готовы на все. Так что чисто теоретически нанять их мог кто угодно. В Вереле степняков немного, но если задаться целью, можно на них выйти, а при наличии объемного кошелька можно даже пригласить откуда-нибудь с границы. И я более чем уверен, что эти ребята именно оттуда привезены специально для этой операции, здесь при желании слишком легко найдутся все концы. Гораздо интересней другой вопрос: как они попали в дом? Тут действительно серьезные охранные чары, и для их взлома нужен специалист очень высокого класса.

— Ну, думаю, на этот вопрос ответят ваши следователи. Или там такие следователи…

— Нет, почему? У Полумесяца в вотчине всегда полный порядок, — пожал плечами Варс. — Что я смешного сказал? — Он обвел растерянным взглядом захихикавших нас.

— Имена у вас — закачаешься, — за всех ответила я. — Впрочем, после Белой Звездочки я уже ничему не удивляюсь.

— А, вы об этом. — Он чуть наморщил нос. — Главное, при нем не захихикайте. У Давра нет чувства юмора, и закончится подобное… плохо.

— Да мы уже поняли, что у местных альф чувство юмора — большая редкость, — отмахнулась Белка.

— И много вы альф видели для таких выводов? — иронично уточнил Варс, но продолжить весьма содержательную беседу мы не успели: в кухню вошел молодой волк, работавший в группе на подхвате.

— Здесь сейчас присутствуют все оставшиеся обитатели дома, кроме хозяина и тех двойняшек? — уточнил он, окидывая нас взглядом.

— Ну да. — Я пожала плечами. — А! Нет, не все, еще есть Инра, бабушка хозяина.

— Разумеется. — Он улыбнулся уголками губ. — Всем придется по очереди побеседовать со следователем, я вас провожу. Наверное, стоит начать с княжны? — предложил парень. — О! Может, мне принести обувь? — смущенно уточнил он, обнаружив, что кутающаяся в одеяло Леда сидит с ногами на стуле не только потому, что ей так удобнее.

— Да ладно, еще бегать туда-сюда, — отмахнулась она. — Пойдем.

— Прошу, вот сюда.

Где-то через треть часа напряженной тишины тот же юноша вернулся и попросил следующего, заверив нас, что княжна уже с ведьмами. Следом за Лебедяной в порядке моральной поддержки и усиления была отправлена Белолеса, а я решила идти замыкающей. Как и положено командиру: либо впереди, вдохновляя примером, либо сзади, подпирая отстающих.

Варс с Велесветой сидели на соседних стульях и молчали, думая о своем, но мужчина грел в ладонях женскую руку, и было непохоже, чтобы тень возражала. Меня даже язвить на эту тему не тянуло; наверное, на что-то подобное я и рассчитывала, вываливая на Черного Когтя всю информацию разом. Он, конечно, зануда, но мужик правильный и надежный, Вету не бросит, даже если она будет на этом настаивать. Если не будет — тем более можно пожелать обоим семейного счастья!

Забавно посмотреть на Велесвету в роли прилежной волчьей домохозяйки и матери семейства. Интересно, она сама-то понимает, с кем связалась? С этим договориться не получится, и прогибаться придется именно ей. Оглянуться ведь не успеет, как окажется окружена оравой волчат и начнет готовить мужу супы, ожидая его со службы. Причем не заметит, как это случится, Черный Коготь все-таки дипломат, и не наивной тени с ним бодаться.

Впрочем, может, ей в самом деле так лучше? Из отряда Вету и так придется исключить, а в случае, если исключить ее придется замуж… Не думаю, что Черногор настолько разозлится, что потребует от местного князя ее голову. Право слово, не та величина личности и не тот масштаб трагедии, чтобы идти из-за этого на скандал с волками. Отсидится за широкой спиной Варса, а через пару лет даже сможет съездить на экскурсию в Старгород. Главное только, хозяину города на глаза не попадаться, но с этим проблем быть не должно.

С чужого личного мысли снова перескочили на свое, и я раздраженно поморщилась. Открытие оказалось неожиданным. А если подумать еще и проанализировать реакцию рыжего на мою обиду, возникало новое открытие: уж не настиг ли его тот же недуг? Как я не должна была обижаться на глупые слова, так Трай не должен был трогательно уговаривать меня не дуться.

Что со всем этим делать и как на это реагировать, даже не представляла. Последний раз я влюблялась лет тридцать назад, тогдашние свои ощущения помнила смутно и ориентироваться на них не могла. С другой стороны, особенной трагедии тоже не помнила, все остыло само собой, и мы спокойно разошлись, выкинув друг друга из головы. Так, может, и сейчас стоило плюнуть, расслабиться и оставить все как есть?

За этими мыслями время прошло незаметно, а к моменту собственного допроса я умудрилась окончательно успокоиться и взять себя в руки, так что перед следователем предстала спокойной, умиротворенной и пребывающей в полной гармонии с собой, что не могло не радовать.

Волк был безукоризненно вежлив, подчеркнуто холоден и невозмутим. Будь на его месте мой сородич, это смотрелось бы довольно смешно, но тут я бы не удивилась, окажись он таким по жизни, а не только на службе. Так что пришлось прикусить язык, удержаться от посторонних язвительных замечаний и смиренно отвечать на вопросы.

Начал он формально и издалека, с цели визита, сроков, количественного состава делегации и прочих мелочей, которые слышал сегодня уже семь раз из разных уст. Да в общем-то и все остальные ответы слышал. И на вопросы о чем-нибудь подозрительном, происходившем с нами в городе (я не могла не припомнить советника с его «теплой» встречей), и на вопросы о сегодняшнем утре и вчерашнем дне. Но это все было ожидаемо, а странности начались, когда с темы хозяина дома следователь плавно перешел к Инре Белая Звездочка, ее отношениям с Траем и со всеми нами. Здесь я уже насторожилась, а потом и встревожилась, потому что вопросы не кончались.

— Да при чем тут эта старая стерва-то? — не выдержала в конце концов.

Волк смерил меня задумчивым взглядом и огорошил новостью:

— Мы нашли ее мертвой. Вероятнее всего, убийство.

— И что, ты думаешь, ее Трай убил? Или кто-то из нас? Больно надо, — возмущенно фыркнула я.

— Что я думаю, к делу не относится, — поморщился собеседник. — Пока факты утверждают обратное, так что не стоит беспокоиться. Всего доброго, — сообщил он и недвусмысленно кивнул на дверь, собирая свои записи. Осталось только пожать плечами и удалиться: не ругаться же с ним в самом деле.

Всю компанию я опять обнаружила на кухне, в уже значительно более приличном виде. В том смысле, что все были полностью одеты и обуты, а не сидели в том, в чем прибежали на шум.

Точнее, не всю компанию.

— Хм. А где рыжий?

— Не знаю, — пожала плечами Белка. — Но он был здесь. В том смысле, что его не взяли под арест, он сам куда-то ушел.

— Нирь, найди его, пожалуйста. — Мрачный Варс поднял на меня очень серьезный взгляд.

— Поясни, — растерянно уточнила я.

— Я ему ничем помочь не могу, а ты — можешь, — с той же серьезностью ответил волк.

— Почему ты думаешь, что ему нужна помощь? — Я удивленно вскинула брови. — Тем более моя?

— Я не думаю, я знаю. Нирь, пожалуйста, — с нажимом повторил он.

Я хотела съязвить в ответ, но неожиданно для себя осеклась и, замешкавшись на пару секунд, все-таки вышла. Было сейчас во взгляде Варса что-то… эдакое, над чем совершенно не хотелось смеяться. Не типично альфячья попытка приказать, а искренняя и очень серьезная просьба.

Хозяин дома обнаружился именно там, где я и ожидала его увидеть: на скамейке, на верхней террасе. В отличие от всех остальных, он так и оставался в одних штанах, не подумав переодеться и обуться. Сидел, ссутулившись, опираясь локтями о расставленные колени и обхватив ладонями голову, а в траве перед ним стояла бутылка.

Странная картина, от которой мне стало всерьез не по себе. Слишком не вязалась она с привычным обликом рыжего.

— Трай, — тихо окликнула я. — Все в порядке?

— Да. Я просто хочу побыть один. Можно? — отрывисто проговорил он, не глядя в мою сторону.

Я замешкалась. Прошлый жизненный опыт и все попытки примерить на себя шкуру, в которой нынче находился мужчина, единодушно требовали удовлетворить эту просьбу и оставить рыжего один на один с его мыслями. Против этого были только серьезный напряженный взгляд Черного Когтя и крошечный упрямый червячок сомнения, утверждавший, что это мне лучше остаться одной в такой ситуации, но подобное совершенно не обязательно работает со всеми. Несколько долгих секунд я стояла в раздумьях, но потом все же решила прислушаться не к себе, а к окружающим в лице Варса: волк волка, пожалуй, поймет гораздо лучше.

— Нельзя, — спокойно возразила я. Подошла ближе и неуверенно замерла рядом с не шелохнувшимся мужчиной, потом все-таки протянула руку, погладила кудрявую макушку. От этого прикосновения рыжий вздрогнул всем телом, будто забыл о моем присутствии, но тут же поймал ладонь. А потом вдруг быстрым порывистым движением обхватил обеими руками за бедра, крепко прижал к себе, прислонившись щекой к моему боку. Я опять замерла в растерянности, неловко приподняв руки и не зная, куда их деть.

Теперь уже даже мне было очевидно, что Трай не в себе. Только непонятно почему? Из-за смерти старухи? Так он вроде ее терпеть не мог. Или нет?

Я неуверенно обняла его плечи, мягко погладила по голове — раз, другой. Руки мужчины, сжимавшие меня почти до боли и не удивлюсь, если еще и до синяков, в ответ на эти прикосновения ослабили хватку, так что, видимо, действие было правильным. Некоторое время мы провели в том же положении: Трай обнимал меня, а я продолжала его гладить. Потом мужчина распрямился, откинулся на спинку скамейки, не выпуская меня из объятий, так что пришлось устроиться у него на коленях. Сейчас уже стало не до собственных неудобств и привычек — понять бы, что это!

— Рыжий, а, рыжий, — позвала я через некоторое время. Мужчина к этому моменту, кажется, окончательно расслабился, он уже гладил меня по спине и бедру. Причем не с чувственным подтекстом, а явно для собственного удовольствия, как гладят кошек. Приятное, но довольно странное ощущение: я себя в подобной роли еще не пробовала. — Меня пугают такие перепады настроения. Что это было?

— Извини, что-то я… расклеился, — шумно и глубоко вздохнув, проговорил он. — От неожиданности.

— Из-за ее смерти? — уточнила настороженно.

— Да, наверное. В основном да, — неуверенно ответил мужчина. — Она была последней. Я… не думал, что все так случится.

— В каком смысле — последней?

— Последней из родственников, — пояснил Трай уже вполне спокойно, полностью взяв себя в руки, так что я все же рискнула отстраниться и заглянуть ему в лицо. Выглядел он мрачно-сосредоточенным, но той обреченности, что читалась в ссутуленной фигуре несколько минут назад, видно не было.

— А сестра? — уточнила я. — Ты же говорил…

— Я соврал. — Он пожал плечами. — Она вместе со всей своей семьей погибла почти тридцать лет назад во время набега степняков.

— Но зачем? — растерялась я.

— Из-за Инры. — Рыжий неопределенно дернул головой. — Она всегда так радовалась, получая письма сестры, и мечтала уж в этом-то году обязательно собраться к ней в гости… Я так и не смог ей сказать.

— А письма? — опешила я.

Он как-то странно усмехнулся и пожал плечами:

— Если бы она знала, кто их писал, она бы придушила меня собственными руками. Трамаль — небольшой городок почти на границе, там учебка, стоят части, отдыхают бойцы, сменившиеся с патрулей. Ламра — хозяйка борделя в Трамале. Она лихо подделывает любой почерк, а письма… Ей было несложно написать два-три в год.

Я некоторое время растерянно разглядывала рыжего, пытаясь уложить в голове полученную информацию и как-то впихнуть новые факты в уже сложившийся образ безалаберного легкомысленного бабника. Факты не лезли, а образ трещал по швам.

Тридцать лет. Мамин хвост, тридцать лет он молчал, упрямо поддерживая видимость чужой жизни, чтобы ненавидящая его старуха могла радоваться редким письмам и мечтать навестить правнуков. Не решался сказать? Три раза «ха!». Солнцеликую ему в тещи, он делал это совершенно сознательно, иначе не сидел бы тут сейчас весь разбитый и с бутылкой в охапке!

— Знаешь, Трай, кажется, я начинаю тебя бояться, — пробормотала, внимательно разглядывая усыпанное несерьезными веснушками лицо.

— Почему? — Растерянно моргнув, он сфокусировал на мне полный искреннего удивления взгляд.

Я неопределенно повела плечами, а потом все-таки пояснила:

— По двум причинам. Во-первых, к религии Двуединого я всегда относилась с опасением, и уж тем более — к людям, будто сошедшим со страниц их притч и нравоучений; ну тех, знаешь, подвижников с неадекватным восприятием реальности. А во-вторых, я теперь, кажется, готова ожидать от тебя абсолютно любого поступка, без ограничений, потому что теперь я совершенно не понимаю, что на самом деле происходит вот тут, — сообщила, выразительно постучав пальцем ему по лбу.

С самого начала моего короткого монолога на губах Трая заиграла улыбка, а под конец он легко рассмеялся:

— Ну, спасибо! Подвижником Двуединого меня еще не называли.

— Пожалуйста, чего не сделаешь для хорошего человека, — отмахнулась я.

— А еще ты больше на меня не дуешься, да? — все еще улыбаясь, вдруг проговорил он, обхватив ладонью мое лицо, и вопросительно заглянул в глаза.

— Если ты сейчас скажешь, что вот это все был спектакль, чтобы меня отвлечь, я точно убегу и спрячусь под кровать. Или в шкаф, — с подозрением разглядывая улыбающуюся физиономию, предупредила я.

— Нет, просто вспомнилось, — отмахнулся он и привлек меня поближе для поцелуя. Сопротивляться я не стала, хотя поцелуй получился странный, очень мягкий и ласковый, так рыжий меня еще не целовал. — Спасибо, — тихо и веско проговорил Трай, отстраняясь.

— За то, что не дуюсь? — уточнила насмешливо.

— За то, что пришла, сидишь сейчас здесь, позволяешь себя тискать и… ну да, за то, что не сердишься, тоже — спасибо.

— Ну, за первое спасибо Варсу, — возразила тихо. — Я бы не догадалась, что тебе непременно нужна компания. Он же в курсе всей ситуации?

— Да, конечно. — Рыжий пожал плечами. — Он и еще несколько моих друзей, которых Инра принимала благосклонно.

— Мне непонятно, почему она столько лет верила письмам и не удивилась, что даже дети твоей сестры не приезжали в гости?

— Наверное, очень хотела верить. — Он пожал плечами. — Для некоторых мечта о каком-то событии гораздо важнее этого события. Может, если бы к ней действительно приехали гости, она была бы чудовищно недовольна. А так… помимо негативного примера, перед глазами у нее имелся позитивный где-то там, далеко. Идеальный и непогрешимый. И ей этого хватало, — рассудительно заключил волк. — Ты с такими случаями не сталкивалась?

— Пожалуй, парочку могу припомнить, — медленно кивнула, соглашаясь, и вновь посмотрела на Трая другими глазами.

Если немного подумать, все это дает ему очень неожиданную характеристику. Он прекрасно разбирается в людях, умеет быть очень хладнокровным и терпеливым, легко и непринужденно врет. Плюс, из известного ранее, способен подавлять собственные инстинкты, что умеют очень немногие, виртуозно владеет холодным оружием, очень ловок. Если еще немного отойти в сторону и обратить внимание на незамеченные раньше мелочи… он с одного раза, просто наблюдая, легко запомнил, как устроена моя не самая простая в этом отношении одежда, то есть — обладает отличной зрительной памятью. А из этого всего следует еще один интересный вопрос, который неплохо было бы задать раньше.

— Рыжий, в какой должности и в каком роде войск ты служишь? — подозрительно уточнила я. Он вновь рассмеялся, хулигански лизнул в кончик носа и встал, вынуждая подняться и меня.

— Ни в какой! У меня контракт закончился, я отдыхаю.

— Ты уходишь от ответа и прекрасно это знаешь, — сощурилась я.

— Просто у нас гости, которых не стоит заставлять ждать, — пожал плечами волк, ничуть не смущенный моим недовольством. — Пойдем. А вопрос дурацкий, я обычный пограничник. Ладно, не обычный; я хороший пограничник, — фыркнул насмешливо в ответ на возмущенный взгляд через плечо и слегка подтолкнул меня в сторону двери.

— Я тебе не верю, — мрачно сообщила, все-таки двигаясь к выходу.

— Это печально, но я ведь все равно не могу ничего изменить. Хочешь, спроси у Варса. Вот прямо сейчас, пока я не успел с ним договориться.

— Он может и не знать, он же не вояка, а по другой части, — возразила, спускаясь по лестнице.

— А у кого-то, по-моему, разыгралась паранойя, — хохотнул волк.

— А у кого-то, по-моему, отлегло от задницы, как любил повторять мой предыдущий командир, — проворчала я, не желая так просто сдаваться, хотя и понимала, что прижать рыжего сейчас не получится. Раньше надо было этот вопрос задавать, когда Трай был откровенно деморализован и не в себе, а сейчас он точно ничего не расскажет.

Ответом мне прозвучал здоровый смех. Точно, отлегло.

— Смотри-ка, правда, что ли, помогло? — растерянно хмыкнул Варс при виде нас. Вся компания по-прежнему обреталась на кухне. В доме имелась еще одна гостиная, но слишком просторная и единодушно забракованная обитателями, как временными, так и постоянным. А тут за время нашего отсутствия еще и еда успела появиться.

— Как видишь, я трезвый, — легко отозвался рыжий.

А я тем временем, плюнув на него со всеми его загадками, с интересом разглядывала новое лицо: про гостей хозяин дома не соврал. А личность новенького… Учитывая, что рядом с ним сидела уже знакомая нам сестра Варса, которая в свою очередь с любопытством искоса разглядывала свою будущую невестку и обеими руками держала массивную ладонь мужчины… новеньким был ее муж. То есть княжич. Да и определенное внешнее сходство с портретом местного «пропащего» правителя присутствовало: тот же упрямый подбородок, короткие и даже на вид жесткие волосы, внимательные темные глаза. Интересно только, князь такой же… габаритный? Потому что его брат был не намного меньше молчуна Грема, сопровождавшего нас по дороге сюда; может, только посуше и поуже в плечах. Я попыталась вспомнить сведения о росте и весе Райма Черная Грива, но не преуспела. Потом задумалась, жена готовит для князя или слуги, и от всей души пожелала Лебедяне пару расторопных поварих в хозяйстве.

— Княжич, — вежливо кивнул ему Трай.

— Доброго утра не желаю, я уже в курсе, — ответил тот, также кивнув. — Собственно, потому сам и пришел: убедиться, что с княжной все в порядке. И извиниться — за брата и за нас всех, потому что…

— Все нормально, — перебила его княжна. — Он уже извинился, и инцидент исчерпан, — пояснила она явно для нас. — Райв как раз собирался рассказать, как продвигаются поиски.

— Честно говоря, хотелось бы лучшего, — мрачно развел руками тот. — Может быть, сегодняшнее событие даст подсказку? Грув передал мне твои слова о встрече с вампирами, Варс, а я в свою очередь сообщил Давру и отдал ему тот ошейник, но, насколько знаю, пока серьезных результатов нет.

— И что нам делать? — нахмурилась Леда.

— Увы, но — ждать, — покачал головой гость. — Я абсолютно уверен, что Райм не мог так подвести всех по своей воле, с ним что-то случилось. Не загулял по пьяни, а действительно вляпался в какую-то историю. Чему косвенным подтверждением являются сегодняшние события. — Княжич передернул плечами.

Слушая размеренную, обстоятельную и неторопливую речь (вполне подходящая к его габаритам манера общаться), я машинально скользила взглядом по лицам присутствующих, отмечая реакции, а потому очень быстро поймала направленный на меня пристальный взгляд тени. Вопросительно вскинула брови; в ответ Велесвета едва заметно кивнула.

— Вет, можно тебя на секунду, пошушукаемся, — поднялась я со своего места, кивнув на дверь. Черный Коготь настороженно вскинул на меня взгляд, но удерживать свою зазнобу не стал, и мы тихонько вышли. Выделенная тени комната находилась ближе, поэтому направилась я туда.

— Что случилось? — уточнила, когда дверь за нами закрылась.

— За что тебя люблю, так это за понятливость. — Она улыбнулась уголками губ, после чего нахмурилась и заговорила уже по делу: — Не уверена, но, кажется, я знаю, где князь. То есть не где конкретно он находится, а в каком направлении следует двигаться, и примерно ощущаю расстояние, — разъяснила она.

— Как именно ты это ощущаешь и почему не стала говорить при княжиче? — спросила я. Вероятный ответ на второй вопрос мне не нравился.

— Чувствую. — Она пожала плечами. — Я не буду вдаваться в подробности, но с беременностью у меня убавилось именно силы, при этом некоторые другие способности возросли. Может быть, так только кажется поначалу, и скоро все пройдет, но… наверное, это можно назвать возросшей чувствительностью.

— А на мебель ты почему натыкаешься? — не удержалась я от вопроса.

— Звучит странно, но именно поэтому, — проговорила Велесвета. — Мы воспринимаем… наверное, души. Или просто слышим жизнь. Жизнь есть в людях, животных, растениях, в насекомых, даже в живой земле. А вот в камнях ее нет. И в защищенной магией от всевозможных вредителей мебели ее тоже нет. Одно восприятие накладывается на другое, и некоторые вещи я просто перестаю замечать.

— Это лучше, чем могло быть. — Я медленно кивнула. — И как ты почувствовала именно князя?

— Через его брата. — Тень вновь пожала плечами. — Пыталась через Леду, но ее недостаточно для того, чтобы сфокусироваться на волке, даже несмотря на то, что она постоянно о нем думает и носит с собой его запах.

— Ты про медальон? — уточнила я.

— Да.

Эта история с медальонами была настолько по-детски романтичной, что лично я подозревала какой-то серьезный подвох, но весомых аргументов против не имела. Простые серебряные медальоны, абсолютно одинаковые, были присланы Леде на предыдущий день рождения. Точнее, один прислан в подарок, а второй — с просьбой о подарке: в первом лежала прядь волос мужчины, во второй предлагалось положить прядку волос девушки и отправить обратно. Разумеется, юную княжну этот жест из романтической баллады (может, оттуда и списали) потряс до глубины души, и она согласилась без сомнений.

Поверить, что взрослый мужик с репутацией князя сделал это всерьез, я (в отличие от самой Лебедяны) так и не сумела, но уговорила себя, что таким образом он пытается завоевать расположение девушки. Весьма успешно, к слову; количество ночных побегов значительно сократилось, да и к тем, кому девушка по-прежнему благоволила, она заметно охладела и с явным нетерпением ждала встречи.

Как бы то ни было, подарок Леда носила, не снимая.

— А почему все-таки не сказала при нем?

— Во-первых, не хочу лишний раз обнадеживать. Хороши же мы будем, если я сейчас пообещаю найти его брата, а потом ничего не получится. Но, во-вторых, — и это главное — я ему не доверяю.

— Полагаешь, он в этом замешан?

— Не знаю. — Тень в ответ развела руками. — Может, не он сам, но кто-то рядом. Да и… волкам я бы вообще не доверяла.

— Даже Варсу? — иронично уточнила я.

— Варсу? Варсу можно, — подумав, разрешила она. — Он все-таки свой. Траю тоже можно: к утренним событиям он явно не имел никакого отношения, и они его очень расстроили. К тому же никто из наших волков не мог управлять вампирами, потому что они совсем не маги, да и договариваться со степняками им было некогда, — рассудительно заключила Велесвета, и я утвердительно кивнула.

— Ладно. Значит, спровадим княжича и пойдем в разведку. Это очень далеко?

— Нет. Мне кажется, в пределах города, — пояснила она.

— Значит, точно кто-то свой. Знать бы еще зачем? Ладно, найдем князя — выясним, — оборвала я себя. — Тогда можно пойти пешочком, в качестве прогулки. Одна проблема, придется тащить с собой княжну: за нами приглядывают, и все наверняка уже привыкли, что мы всюду ходим толпой. Можно отправить отдельно волков или тебя с Варсом под видом трогательного свидания, но последняя идея мне откровенно не нравится.

— Почему? — хмуро, но не возмущенно, а, скорее, настороженно спросила Вета.

— Нам явно противостоит маг, вероятнее всего — в сговоре с альфой, так что толку не будет, мы только потеряем вас, и вместе с вами — последнюю надежду найти Черную Гриву, — спокойно пояснила я, и тень не стала спорить. — Честно говоря, Варса я как неблагонадежного вообще оставила бы дома, но не хочу портить тебе намечающуюся семейную жизнь.

— О своей семейной жизни задумывайся, — отмахнулась она.

— Э нет, мне свадьбой не угрожают! — ответила я.

— Да? Ну, тебе виднее, — безмятежно улыбнулась Велесвета. Причем улыбка получилась настолько покровительственной и пакостной, что я всерьез забеспокоилась. Может, она со своими особыми способностями знает что-нибудь такое, чего не знаю я? Еще и мои подозрения о влюбленности, и странное поведение Трая, все складывалось одно к одному…

Тьфу! Да что я всполошилась? Нашла, кого слушать, в самом деле, — насильницу-энтузиастку!

— Вот именно, — кивнула ей. — Ладно, пойдем, а то нас потеряют.

Потерять нас, конечно, не успели, но взглядами встретили любопытными.

— О чем вы там шушукались? — не выдержала заинтригованная Леся.

— Я важную вещь вспомнила, незаменимую в семейной жизни, и поспешила сообщить Вете, пока не забыла.

— Какую? И откуда у тебя такие познания? — Последний вопрос, кажется, задал Черный Коготь, но я решила не заострять внимание.

— Познания — от Багряницы и из опыта наблюдения за прочими друзьями, — безмятежно отозвалась я. — А вещь — это сковородка, главное средство в хозяйстве для встречи мужа. Полной еды и под нос — встречаешь благоверного до ночной трипты, после — пустой и по лбу.

— Можно подумать, Вета эту шутку не слышала, — обиженно фыркнула разочарованная Листопада.

— Не важно, главное, моя совесть теперь чиста, — отмахнулась я.

Вскоре после этого Райв засобирался, сославшись на срочные дела. «Прятать от жены сковородки побежал», — страшным шепотом сообщила мне Белка. Я глубокомысленно кивнула, а княжич предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Воспитанный? Или просто решил не связываться?

После разговора с тенью отношение к княжичу у меня стало не то чтобы откровенно негативным, но очень настороженным. Потому что он имел теоретическую возможность быть замешанным в заговоре — мог надеяться занять место брата. Вряд ли все обстояло именно так, но, как говорится, осадок остался.

— Ладно, а если серьезно, о чем вы там совещались? — вернулась к прерванному разговору памятливая Листопада, когда гость ушел, и мы снова расселись на кухне, продолжая здорово затянувшийся завтрак.

— Если серьезно… — протянула я и действительно пересказала состоявшийся разговор вместе с предлагаемым способом действия.

— Не нравится мне эта идея, — поморщившись, высказался Варс. — Может, стоит все доверить профессионалам?

— А мы кто? — иронично хмыкнула я в ответ. — А ваши профессионалы, как мы только что слышали, даже следов не нашли. Пока мы дождемся от них результатов, нас или поубивают всех, или мы помрем естественной смертью от старости. Тебя, кстати, я вообще согласилась взять из-за хорошего отношения к Вете, а то ты ей нервы попортишь своим ворчанием. А если что-то не нравится, начиная с меня в роли командира, можешь оставаться на хозяйстве.

— Не дождешься, — проворчал он.

— Какая жалость, — с искренней печалью вздохнула я.

— Прекратите, — неожиданно вмешался Трай. — Потом поболтаете. Давайте для начала прикинем, где именно Велесвета чует князя и как туда лучше попасть, чтобы не привлекать внимания.

— Читаешь мои мысли, — проговорила я. — Карта города есть?

— Сейчас принесу, — кивнул он и поднялся, а мы начали освобождать стол от тарелок.

Карта у Трая была хорошая. Большая, подробная, да еще с какими-то непонятными пометками, сделанными явно от руки. Короткие стрелочки, разноцветные треугольнички, пунктирные линии…

— Это что, план штурма? — ехидно уточнила я.

— Вроде того, — с некоторым смущением кашлянул рыжий. — Развлекался как-то от нечего делать. Ты не отвлекайся; мы находимся вот здесь. В какой стороне ты ощущаешь присутствие князя? — Он ткнул пальцем в карту и поднял вопросительный взгляд на тень. Та на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, потом уверенно махнула рукой:

— Там.

— Ага. Там у нас… северо-запад, — проговорил рыжий каким-то странным тоном, провел по карте линию пальцем, а потом подозрительно уточнил: — И далеко?

— Ну, — протянула тень, — не очень. Сейчас покажу. — Она тоже склонилась над картой, водя по ней пальцем и пытаясь сориентироваться, соотнося свои ощущения с пространством. — Где-то в этом районе. — Велесвета уверенно обвела небольшой участок. — Когда окажемся здесь, смогу сказать точнее.

— М-да, — протянул рыжий.

— Не может быть, — пробормотал себе под нос Варс, но не в укор тени, а, скорее, в знак собственного негодования.

— Что случилось? — напряженно поинтересовалось сразу несколько голосов.

— Да как вам сказать? — со смешком уточнил хозяин дома. — Эта окраина, примерно вот так, — он обвел значительно больший участок, чем указала Вета, — носит собирательное название «Веселый квартал».

— В том смысле, о котором я подумала? — спросила, с трудом справляясь со рвущимся наружу смехом. — Ледка, ищи сковородку! Даже две, я тебе помогу!

— В том смысле, но я не был бы столь категоричен, — вмешался Варс.

— Леда, бери три, мы одну Велесвете отдадим, пусть тренируется, — все-таки захихикала я.

— Нирь, Варс не князя пытается выгородить, а объяснить, что в Веселом квартале есть не только и не столько бордели, но множество злачных и весьма подозрительных мест, и если кого-то нужно спрятать, не покидая Верель, то делать это в самом деле лучше там, — вмешался ухмыляющийся Трай. — А в случае, если Черная Грива запропастился сам, боюсь, придется встать в очередь, чтобы настучать ему по голове и остальным местам.

— Не придется, — возразила я, — мы окажемся там первыми! Да ладно, не кривите морды, я уже поняла, что это местные трущобы и вообще сумка Длиннохвостой, в которой только ингвура лысого нет. Мне другое не нравится. Будет крайне подозрительно, если мы потащим туда княжну. Или, по меньшей мере, негативно скажется на ее репутации. Ну-ка, мальчики, вспомнили быстро: есть ли в этом квартале хоть одно приличное заведение, куда не зазорно сходить хорошим девочкам? Понимаю, что Трай знает только бордели, но все-таки сосредоточьтесь.

— А тут даже думать нечего, — отмахнулся Варс. — В Веселом квартале находится несколько театров, которые посещает абсолютно любая публика, один как раз вот здесь. — И мужчина ткнул пальцем в здание, расположенное неподалеку от указанной Ветой зоны. — Это, конечно, в целом малоприятный район, но за исключением некоторых улиц он не сильно отличается от прочих.

— Значит, идем в театр! — жизнерадостно решила я. — Есть какие-нибудь специальные требования? Вроде формы одежды?

— Вообще приличные люди ходят туда прилично одетыми, — съехидничал Варс. — Но вы же все равно не оставите оружие дома, а остальные приготовления в этом свете не имеют смысла. Только я не понял, ты в самом деле хочешь взять с собой княжну?

— Если мы оставим ее дома, это будет вдвойне подозрительно. Особенно после утренних событий. Солнцеликую мне в свекрови, после утренних событий я вообще не готова отойти от Леды дальше, чем на десяток прыжков, пока организатора этого безобразия не поймали!

— И все равно…

— Нирь, я честно-честно буду слушаться и не мешать! — умоляюще уставилась на меня Лебедяна, явно отчаянно желающая отправиться с нами.

— Очень на это надеюсь, не хотелось бы так глупо провалить всю миссию, — хмыкнула я. — Хотя, конечно, забавно: упустить жениха, пойти его спасать и по пути угробить невесту. Но зато, если спасем, он нас, надо надеяться, приютит под крылышком и защитит от гнева Черногора. А, Варс?

— Не паясничай, — недовольно скривился тот.

— Бе-бе-бе, — сообщила я, показав язык. Не знаю, почему, но настроение стало легким и совершенно хулиганским, как будто шли не спасать князя из плена, а и в самом деле подбирать пьяного под забором. Учитывая, что обычно мне подобная легкомысленность не свойственна (что бы ни думал об этом Черный Коготь), я и сама не знала, что думать… может, так мое чутье утверждало, что никакие ужасы нам не грозят? Или наоборот, что придется несладко, и его это очень радовало после стольких лет скуки и спокойствия? В любом случае расслабляться не стоило, и я, не дав Варсу высказаться, переключилась на другую тему: — Ладно, у меня другой вопрос. Пойдем сейчас или, как положено, дождемся вечера?

— Куда положено? — усмехнулся Трай.

— А… не знаю. Я ожидала вопроса «что положено», — честно ответила ему. — То самое. Во всех историях про великие подвиги, начиная с хроник и баллад и заканчивая современной развлекательной литературой, подобные действия непременно совершаются под покровом ночи. Но тут вопрос скорее к Велесвете. Тебе как удобнее?

— Пока князь в темноте, мне без разницы, — пожала плечами тень.

— А он еще и в темноте? — растерянно уточнила Белолеса, и все взгляды сфокусировались на Вете.

— Я не говорила? — удивленно вскинула брови та. — Просто это очевидно, в противном случае я бы его не почувствовала. Я не могу сказать точно, но он в очень темном месте без окон и даже искусственных источников света, поэтому ощущения достаточно отчетливые. Может быть, какой-то подвал.

— Большой? — уточнила я. — А то, может, его вообще в шкаф заперли.

— Не знаю, — развела руками девушка. — Я чувствую только сам факт.

— Ладно, в любом случае нужно ориентироваться на месте. Предлагаю не затягивать, а то нашего блудного жениха еще куда-нибудь утащат, и привет. Так что пять минут на сборы, и выступаем.

— Только завернем по дороге в одно место, надо… организовать уборку в спальне и гостиной: степняков следователи собрали, но отмывать кровь — не их забота, — предупредил Трай, пока мы шли в комнату, которую все это время делили на двоих.

— Зайдем, кстати, и для наблюдателей это — вполне логичный поступок, — согласилась я. — А тебе следователь не сказал, как те ребята попали в дом? Может, нам вообще не стоит тут оставаться?

— У них был гостевой ключ, — нехотя отозвался рыжий. — Без привязки к личности, выдан — Инрой.

— Ты хочешь сказать, это она их пригласила? — Я замерла, не донеся метательного ножа до ножен, и озадаченно уставилась на быстро одевающегося мужчину.

— Вряд ли, — поморщился он. — Она дала этот ключ тому, кто их прислал, это самая вероятная версия. Вполне возможно, она не знала о его целях. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться.

— Пожалуй. — Я медленно кивнула и, опомнившись, начала разбирать свой арсенал дальше.

Желание рыжего я понимала и даже почти разделяла, потому что в противном случае… В общем, все-таки я была о волках лучшего мнения. Понятно, что семейка Трая — это отдельный разговор, и с таким папашей от его собственной родительницы можно было ожидать чего угодно. Но впустить в свой дом убийц, цель которых — гостья, ни в чем не повинная девушка, это слишком даже для них. Да и не могла же бабка не понимать, что ее в таком случае сразу вычислят! Скорее всего, ключ получили обманом и убили ее как раз для того, чтобы не выдала заказчика.

А потом до меня вдруг дошло, что сам Трай не мог не подумать о сознательности действий Инры. Может, поэтому его так и накрыло? Одно дело — знать, что она терпеть его не может, но это ограничивается словами. Другое — если во имя своей злобы она пошла на преступление.

— А от чего умерла Инра? — Я уже протянула руку, чтобы открыть дверь и выйти из комнаты, когда все-таки решилась задать этот вопрос.

— Яд, — коротко ответил рыжий, накрыл мою ладонь на ручке двери и закончил начатое движение за меня. — Так что это с равной вероятностью могло быть и самоубийство, — со смешком сообщил он, слегка подталкивая меня и подбадривая выйти наружу.

— Не думаю, что она сделала это намеренно, — проговорила я.

— А вот я совершенно не удивлюсь, — отмахнулся он. — Да ладно, не бери в голову. Я уже в норме, не надо так тщательно подбирать слова и пытаться меня успокоить. Ты и так уже здорово мне помогла, а дальнейшие пляски вокруг этого события раздражают нас обоих. Это была минутная слабость, примерно как у тебя вчера вечером. Лучше расскажи, что у вас приключилось. Теперь-то можно?

— А, да, ты же еще не успел расспросить своего друга и этих двух героинь, — усмехнулась я и, не особо стесняясь в выражениях, принялась за пересказ.

Правда, когда к нам присоединилась княжна, пришлось смягчить формулировки, и часть удовольствия от рассказа утратилась. Вета виновато улыбалась, но слушала версию «со стороны» с большим интересом. Варс традиционно недовольно кривился, но — что неожиданно! — молчал. Наверное, потому, что об акте насилия над ним я успела рассказать раньше, и он этого не слышал. Свидетельницей действа я не была, но зато на фантазию никогда не жаловалась.

Сплетничать, конечно, нехорошо, но зато я с лихвой искупила собственное обращение к неприятной Траю теме и развеселила его. Тем более сплетни — это когда за глаза, а я делилась впечатлениями в присутствии главных героев, и если меня никто не пытался одернуть — значит, всех все устраивало. Во всяком случае, я рассуждала именно так.

А дальше мы вдохновенно и с огоньком изображали группу туристов на прогулке. Я уж не знаю, кем нас посчитали наблюдатели, если после утренних приключений мы так бодро, с шутками и чуть ли не с песнями отправились развлекаться. Наверное, решили, что кошки — на редкость бесчувственные существа.

Может, и правда бесчувственные, потому что нам не было особого дела не только до нападавших, но и до Инры: сложно всерьез переживать о смерти человека, который при первой встрече произвел весьма негативное впечатление, да и потом никак его не изменил. Я немного сочувствовала рыжему, но в душе искренне полагала, что ему самому после этого станет легче. На мой взгляд, лучше не иметь вообще никаких родственников, чем таких. Я же вот живу, и не сказала бы, что меня особенно удручает собственное одиночество. Но, с другой стороны, это — я, а я бы на месте Трая не стала так трястись над старой стервой.

«Пасли» нас, кстати, профессионально, не как в предыдущие дни. До этого за нами, явно из вежливости, вяло болтался какой-то одинокий бедолага, мы на него даже внимания не обращали: наличие наблюдателя в нашем случае настолько естественно, что впору было бы удивляться его отсутствию.

Но сегодня все обстояло иначе, сегодня за нами шли профессионалы, даже с магической поддержкой. Правда, к середине пути ведьмы их уже вычислили, но волки просто слабо представляют себе возможности наших колдунов. Как и мы — их, но у нас имелось преимущество в виде личной заинтересованности.

Мы шли, вдохновенно болтая на какие-то отвлеченные темы, заходили в некоторые попадающиеся по дороге магазинчики. Действительно навестили «бюро магических услуг», где Трай вполне серьезно договорился о визите группы зачистки на завтра, вкратце обрисовав ситуацию. Маг задумчиво посмотрел на нашу шумную компанию, бросил на рыжего исполненный сочувствия взгляд и, по-моему, сделал ему скидку.

До Веселого квартала добрались без происшествий. Честно говоря, если бы не ремарка проводника, что это именно он, разницы никто не заметил бы: вокруг ровным счетом ничего не изменилось. Те же магазинчики, те же жилые дома и всевозможные строения разного назначения.

Правда, по мере углубления изменения все же наметились. И женщины стали попадаться не вполне прилично (по волчьим меркам) одетые, и мужчины явно навеселе, и представители обоих полов весьма обшарпанной наружности. Вели они себя, правда, исключительно прилично, и не цеплялись не только к нам (посмотрела бы я на того идиота, который рискнул бы здоровьем), но и к другим прохожим. Вполне вероятно, потому что время шло к полудню, местные маргинальные элементы были сонными и еще не отошедшими от вчерашнего.

Настроение мое поднималось тем выше, чем ближе мы подходили к цели. Перспектива увлекательной заварушки бодрила и заводила, как иных заводит алкоголь. Засиделась я на необременительной должности!

— Мы заболтались и повернули не туда, — сообщил рыжий, обрывая разговор и давая нам понять, что вошли в нужный сектор. С репликами мы, предчувствуя слежку, определились еще дома. — Театр там, — он махнул рукой.

— А пойдем вот по этой улице? Она мне нравится, — попросила тень также по сценарию. — Мы же не спешим?

— Учитывая, что мы не знаем репертуара, и что я до сих пор не уверена в своем желании посетить это место? Мы не просто не спешим, мы можем себе позволить посмотреть еще полгорода! — отмахнулась я, и все свернули в нужном направлении, продолжая нести полную околесицу.

— Какое интересное строение, — замешкавшись, удивленно проговорила тень. Действительно — удивленно, да и мы все остановились, разглядывая конечную цель пути. Ответная реплика Белки: «И что в нем интересного? Пойдемте уже!» — потеряла всякий смысл, потому что строение оказалось в самом деле интересным.

Достаточно внушительная территория была огорожена забором, и это уже привлекало внимание, даже несмотря на то, что забор представлял собой живую изгородь из какого-то колючего кустарника в человеческий рост высотой, и при большом желании его без особого труда могла преодолеть даже нетренированная княжна.

Перед нами оказалось не одно здание, а целый комплекс, занимающий внушительную площадь. Местных традиций своим архитектурным решением оно не нарушало — те же ярусы, заросшие зеленью, — но зелень была уж очень однообразной: уже знакомый нам плотный кустарник, как в живой изгороди. В итоге общим видом сооружение отчетливо напоминало крепость, а совсем не чье-то персональное владение.

— Да, действительно, — хмыкнула Белолеса. — И что это такое?

— А это такое специальное место, куда хорошим девочкам совершенно точно не стоит ходить, — качнул головой Трай, обводя непонятным взглядом непривычно строгие и прямолинейные очертания строения.

— Пойдемте, нечего здесь торчать, — поддержал его совсем уж не по сценарию Варс. Черный Коготь озадаченно хмурился и выглядел не то раздосадованным, не то недовольным.

— А все-таки что это было? — полюбопытствовала я, когда мы двинулись дальше.

— Ничего хорошего, Нирь, — отмахнулся рыжий. — Плюнь. Пойдемте лучше пообедаем, что-то я оголодал на свежем воздухе.

— Дело хорошее… а тут кормят? — нехотя согласилась. Разумно, не стоит обсуждать подобные вопросы посреди улицы.

— Тут — нет, но я знаю, где кормят, — усмехнулся рыжий. — Это сравнительно недалеко и почти по дороге, а то мы с вашими экскурсиями окончательно сбились с курса.

И мы двинулись дальше, забыв о странном здании. Только по чуть рассеявшемуся вниманию и периодически теряющему фокус взгляду Златолеты можно было сделать вывод, что план перешел в следующую фазу: ведьма доступными средствами пыталась прощупать местность. Изгородь — она для людей преграда, а для колдуний это лучшее подспорье, чтобы сориентироваться в пространстве.

Место для передышки и военного совета мы тоже определили заранее благодаря неплохо знающему окрестности Траю. У заведения со странноватым, но говорящим названием «Сума старика» обнаружилось сразу несколько достоинств, делающих его едва ли не идеальным местом для воплощения нашей идеи в жизнь. Здесь не просто имелись отдельные кабинеты, в которых можно было с гарантией (сомнительной, но хоть какой-то) пообщаться без лишних ушей, но также имелась в наличии хитрая система запасных выходов и переходов. Мы даже уточнять не стали, зачем, очевидно, для того, чтобы посетители этих самых кабинетов могли не только пообщаться без лишних ушей, но и встретиться без лишних глаз. Сомневаюсь, что кто-то так изгалялся ради легальных целей, но нам это сейчас играло на руку.

Дополнительным плюсом «Сумы», эдакой вишенкой на торте, являлись неплохая кухня и вполне приличная репутация. В том смысле, что сюда можно было войти почти без риска выйти вперед ногами — по любой причине.

Конечно, стопроцентной гарантии конфиденциальности нам никто дать не мог: мы не знали, к чьим рукам тянулись ниточки происходящего, и если он сидел достаточно высоко, вполне мог найти рычаги давления на хозяина «Сумы старика». Оставалось уповать на отсутствие у «хвоста» соответствующих инструкций и на тот факт, что особенного подвоха от нас никто не ожидал.

— Рассказывай, что это за место, — сразу переключилась я, когда распорядитель зала проводил нас в кабинет, и дверь за его спиной закрылась.

— Я, конечно, всякого ожидал, но… — Варс поморщился и качнул головой.

— Это арена, — пожал плечами Трай. — Некоторые личности, которых с натяжкой можно причислить к «отбросам приличного общества», называют это место ямой, и, мне кажется, народное название глубже отражает суть.

— Поясни, — попросила хмуро.

— Всевозможные бои на деньги. На поверхности, разумеется, все легально: строго добровольно, даже по правилам. Если копнуть глубже, можно раскопать развлечения с дикими животными, тоже невесть какое преступление, но общественностью не поощряется. А вот если копать энергично и в определенном месте…

— Там есть что-то еще? — мрачно уточнил Варс, но не удивленно, а с интонацией «так я и думал».

— Не сомневайся, — хмыкнул рыжий. — Одна из нескольких здешних клоак. Кто в ней на самом деле заправляет, я не имею ни малейшего понятия, но покрывает точно кто-то с самого верха, или из советников, или из ближайшего окружения Полумесяца. Но, вероятно, владельцев несколько, иначе лавочку давно прикрыли бы, а она работает, сколько я себя помню.

— И откуда ты все это знаешь? — вздохнула, догадываясь, впрочем, об ответе.

— Исключительно из собственного опыта, — не стал кочевряжиться и играть в молчанку Трай. — Молодой был, глупый. Когда я понял, что заслужить благосклонность отца собственными успехами не получится, начал намеренно выводить его из себя и делать все, чтобы ему было, за что меня ненавидеть, — со смешком сообщил он. — Так что с арены меня выносили не раз и не два. Впрочем, когда чуть не вынесли на кладбище, я немного сбавил обороты.

— Странно, я бы предположила, что ты там всех рвал, — хмыкнула, смерив его взглядом, Белолеса.

— Угу. Безмозглый молокосос двух трипт от роду — опытных бойцов… рвал, конечно, — пренебрежительно фыркнул рыжий. — Ничего серьезного мне, понятно, не грозило, я только в легальных участвовал, если и прибили бы, то только случайно. Молодой, дурной, приметный, куча знакомых, — оно им надо было, связываться лишний раз? Но наслушался разного, да и опыт в любом случае полезный. Сейчас было бы интересно снова высунуться, сравнить ощущения. — Он предвкушающе сощурился, частично трансформируя руку и разглядывая свои когти.

— Не отвлекайся, — недовольно поморщившись, но подавив желание отвесить Траю подзатыльник, я вернула всех в исходное русло. Если судить по последней фразе, ума ему годы не прибавили: как взрослый мужик, по-настоящему нюхнувший крови и смерти, может всерьез задумываться о подобных развлечениях, я не представляла. Но предпочла промолчать и не развивать постороннюю тему. Мамка я ему, что ли, воспитанием заниматься? — Где именно они могли спрятать князя так, чтобы никто не заметил, и чего нам стоит опасаться внутри?

— Я там не был уже очень давно, но не думаю, что произошли серьезные изменения, — окинув меня странным взглядом, послушно переключился рыжий. — Сейчас день, на арене повсюду безлюдно, основная активность там вечером. Есть бойцы, либо в тренировочных залах, либо в раздевалках — кое у кого там имеются личные каморки. Но этим ребятам не будет до нас никакого дела, даже если мы с кем-то столкнемся. Охрана в это время тоже в большинстве своем отсыпается по домам. Есть еще небольшой лазарет и целитель в нем для пострадавших в «чистых» боях, итого опять же два-три человека, которые вряд ли покинут свои места. Ну и собственно ямы — место проведения «грязных» встреч, клетки с животными и карцер. Если кого-то в этом месте удерживают силой, то именно там. Наверняка имеется охрана, но сколько — не знаю. И планировку этого места я тоже не знаю, никогда там не был.

— Про карцер можно подробнее? — уточнила я.

— Говорю же, не знаю подробностей, — рыжий развел руками. — Насколько я понял из бродивших в мое время слухов, карцеров несколько. Во всяком случае, я слышал несколько названий — «яма смертников», «койка Белогривого», «мешок Длиннохвостой», «живодерня», «свалка» — и довольно противоречивые отзывы, так что помещение как минимум не одно. Вообще, наверное, собирательно все это стоит назвать не карцером, а «тюрьмой с пыточными», но от названия суть не изменится.

— Кхм. Привезли, называется, приличную девушку замуж выдавать, — через пару мгновений всеобщего молчания высказалась Белолеса, по очереди обводя волков задумчивым тяжелым взглядом.

— М-да, вот и верь после этого слухам про насквозь приличных серьезных соседей, — поддержала я ее с недовольной гримасой. — Есть у меня желание высказать вашему князю свое «так тебе и надо!» и оставить его там, где он находится. Как он вообще допустил такой бедлам?!

— А он об этом знал? — иронично хмыкнул Трай. — Да ладно, ты так говоришь, как будто у вас преступности нет.

— Просто феерическая наглость — устраивать такое в столице, — поддержала нас Листопада, недовольно морща нос.

— Верель большой и старый город, — возразил хмурый Варс. — Он, по меньшей мере, раз в десять больше Старгорода. Соответственно гораздо сложнее уследить за всеми темными углами. Слухи наверняка доходили, и я не удивлюсь, если это место неоднократно проверяли. Только здесь наверняка не обошлось без высокопоставленных людей из сыскного ведомства. Честно говоря, так и тянет заподозрить самого Полумесяца, но это уже слишком. Если тут замешан он сам, это… Ингвура мне на холку, я тогда совершенно разочаруюсь в людях и уеду жить куда-нибудь в глухую деревню! — Черный Коготь недовольно скривился и удостоился от меня искреннего сочувственного взгляда.

— Полумесяц — это тот, который руководит поисками князя? — уточнила Белка. — М-да, тогда я не удивлена отсутствием подвижек в деле. Они его могут искать вечно!

— Ладно, виноватых будем считать потом, — отмахнулась я, — сначала надо найти пропажу. Он точно живой?

— Пока — да, — лаконично отозвалась Велесвета, и это ее «пока» почему-то прозвучало очень оптимистично и обнадеживающе.

— Давай, рыжий, напрягай кучеряшки и вспоминай план здания, — со смешком обратилась я к Траю. Тот ответил мне веселым взглядом и разложил на столе лист бумаги, специально для этих целей прихваченный из дома. — Злата, как твои результаты?

— Есть несколько слепых пятен, но в целом картинку представляю, — отчиталась ведьма.

— Вот и творите. А мы пока в самом деле перекусим.

— Жестокая женщина, — укорил меня Белая Звездочка. — А нас покормить для повышения творческого потенциала?

— Художник должен быть голодным, — без раздумий отбрила я, но потом смилостивилась: — Мы вас подождем, заодно изучим, что вы там наваяете.

В конце концов, обед оба честно заслужили. «Слепые пятна» Златы соответствовали лазарету, некоторым личным раздевалкам, комнатам для отдыха высоких гостей, а самое большое занимало часть строения в глубине комплекса, в котором по информации Трая и располагалось самое интересное. Но это на поверхности, а какие там подвалы — не знал никто. Оставалось надеяться, что князя закопали не слишком глубоко, и чутье Веты не подведет в самый ответственный момент. Лезть нахрапом, да еще с княжной на прицепе, категорически не хотелось, но возможность провести разведку отсутствовала, а сейчас на нашей стороне был эффект неожиданности.

— Ладно. Действуем следующим образом, — начала я, когда художники пообедали, а остальные более-менее ознакомились с их художествами.

— Проходим и тихонько всех вырезаем? — с надеждой воззрилась на меня своими ясными синими глазами Белка.

— Или не тихо, — мечтательно добавила себе под нос Листопада, ласково поглаживая широкий ремень с многочисленными кармашками, в которых хранился боевой запас зелий.

— Кхм, — смущенно кашлянула я и покосилась на Черного Когтя. Тот сидел, опираясь о стол широко расставленными локтями, сцепив перед собой руки в замок, а при виде такого энтузиазма уткнулся лбом в собственные запястья и что-то неразборчиво пробормотал. — Идея заманчивая, мне самой очень нравится, но перевожу в вербальную форму пантомиму Варса. Девочки, остыньте, мы все-таки не на вражеской территории, и сровнять с землей половину Вереля — не выход. Даже в крайнем случае, все равно не выход. Лесь, даже в очень крайнем случае. У тебя есть что-нибудь менее разрушительное?

— «Объятия Неспящей»? — с надеждой воззрилась на меня ведьма.

— Нет, Листопада. Без потерь среди личного состава! — одернула ее бессердечная я.

— А, ну была пара сонных флаконов, — заметно погрустнела она. — «Друг диверсанта» и еще что-то. По-моему, «Грезы», сейчас скажу точно, — проворчала близняшка, с унылым видом нащупывая самые дальние и неудобные кармашки ремня. — А, нет, они в аптечке остались.

— Ладно. — Я не слишком-то расстроилась. — «Дружок» нам кстати, это лучший вариант, в следующий раз запасай побольше. Будем надеяться, хватит.

— А теперь для тех, кто не в курсе? — уточнил Трай.

— Летучее вещество немного тяжелее воздуха, эффективное снотворное средство мгновенного действия, вырубает часа на три. «Друг диверсанта» остается висеть в виде облака в ограниченном магом пространстве, создает эдакую «мертвую зону». Прелесть в том, что он бесцветный, не имеет запаха и действует контактно, через кожу, то есть его даже вдыхать необязательно. А еще при наличии приличного колдуна он своих не трогает, Леська же спец высшего класса.

— Хорошая игрушка, — присвистнул рыжий.

— Не то слово. Стоит столько… Короче, не расплатится ваш Райм! — пренебрежительно фыркнула хозяйка сокровища. Похоже, искренний восторг публики немного примирил ее с грустной действительностью.

— Если он правда там, и если мы его вытащим, он и так не расплатится, — утешила я ее. — «Дружок» — «Дружком», а княжеская шкура все-таки подороже стоит.

— Ой, кстати! А нам вознаграждение какое-нибудь полагается за его спасение?

— Лесь, нельзя быть такой меркантильной, фу! — укорила Белолеса, и остальные поддержали ее согласными кивками. — Тем более запомни: бескорыстность всегда окупается сторицей! А что вы на меня так смотрите? Тьфу, да не в том смысле! Имею в виду, что боги ценят благородство и великодушие.

— А-а, тогда, считай, выкрутилась, — фыркнула я. — Ладно, хватит тянуть Мику за хвост. Трай, этих ребят можно попросить сделать вид, что мы все еще сидим здесь? Часика на два. Ну, чай там подать или еще что-нибудь полезное, тарелки туда-сюда потаскать.

— Как нечего делать. Сколько денег дадим, а то можно загул на неделю нарисовать, — отмахнулся рыжий.

— Нет, неделю нам точно не надо, никто не поверит. А вот выиграть небольшую фору будет очень кстати.

Пока Белая Звездочка договаривался с местным обслуживающим персоналом, я проводила очередной инструктаж для княжны. Все это она уже слышала утром дома, но повторить было нелишним. Лебедяна понятливо кивала, клялась никуда не лезть и ничего не трогать, по команде сначала прыгать — потом думать, вопросов не задавать и вообще изображать из себя не кошку, а мышку. Тащить ее с собой по-прежнему не хотелось, но других вариантов я не видела. То есть нет, тащить ее не хотелось еще сильнее, чем при планировании похода, потому что здесь и сейчас имела место реальная опасность. Но единственным достаточно безопасным местом в волчьей столице, на мой взгляд, оставалась наша компания.

Из «Сумы старика» нас вывели какими-то тайными крысиными норами, причем еще и через другое здание, а «хвост» дисциплинированно остался стеречь пустую клетку. Мысль об этом бодрила и добавляла хорошего настроения.

На обратный путь до арены мы затратили значительно меньше времени: шли скорым шагом, не отвлекаясь на внешние раздражители. Хотя прохожих зверскими рожами не распугивали; мрачным был только Варс, но на нашем фоне он откровенно терялся. Особенно — на фоне подпрыгивающей от нетерпения Листопады, так и рвущейся в бой.

К цели мы приблизились с другой стороны, но вид с этого места мало отличался от предыдущего. Что живая изгородь выполняла чисто декоративную функцию, стало ясно еще при первом взгляде на нее. А учитывая широченный проход, в котором могли разъехаться две кареты, ничем не закрытый и не охраняемый, о наличии каких-то полезных функций вообще можно было забыть. Но идея, кстати, хорошая и не новая: если с такой изгородью поработает талантливая ведьма, шансов у воришек останется немного.

Охраны мы не встретили и на территории. Это предсказуемо и ожидаемо, но, кажется, Листопада была всерьез разочарована таким пренебрежением.

Я готова поручиться, что наше появление не осталось незамеченным, но его проигнорировали, и этого мы тоже ожидали. Вряд ли каждый охранник знал, кто сидит у них в подвалах, а виновник происшествия вряд ли ожидал от нас такой прыти, так что предупредить о появлении боевой группы не имел возможности.

— Чем могу помочь? — Первый встречный попался нам внутри нужного здания, в небольшом холле за входной дверью. Внешний вид волка внушал уважение: некрупный, жилистый, с пластикой профессионала. Пожалуй, если бы мы шли на штурм врукопашную, он представлял бы серьезное препятствие. Но я даже толком полюбоваться не успела, когда так и оставшийся безымянным страж осел на пол.

— А на широкую ногу у них тут все поставлено, — хмыкнула Белка, носком сапога аккуратно переворачивая его на спину, — мужик явно профи!

— Еще бы, — высказался Трай, опустившийся на корточки рядом с нашей первой жертвой. В результате короткого обыска он стал обладателем какого-то кулона в виде камушка на простом шнурке. Видимо, это и был ключ от местной защиты, вероятность получения которого являлась самым слабым местом нашего плана. — Вот, — прокомментировал мародер, выпрямляясь и держа подвеску за шнурок, — только я не уверен, что он не привязан к конкретной личности.

— В принципе конкретная личность не выглядит тяжелой, — с сомнением проговорила я, разглядывая спящее тело.

— Не надо его никуда тащить, — оборвала меня Злата, изучившая тем временем камушек. — Ключ обезличен. Мне кажется, он срабатывает от эмоций; то есть при повышенной тревожности, всплеске адреналина или вроде того.

— Отдай Вете, она у нас самая рассудительная. Двинулись! — скомандовала, кивнув на дверь.

— Получается, это хорошо, что мы пошли мирным путем? — заметил Трай. — Если бы защита сработала…

— Ты недооцениваешь близняшек, — отмахнулась я. — Они в состоянии разобрать этот домик по камню и откопать князя из-под развалин. Держу пари, тебе не доводилось работать с хорошими боевыми магами?

— Не доводилось, — признал он. На этом мы замолчали.

Если здесь и была какая-то магическая защита, на наши чары она не распространялась или успешно блокировалась ключом, так что мы шли как клинок сквозь воду, не встречая сопротивления. Леся выпускала облачка «Дружка», Вета указывала направление, Злата выбирала дорогу, а нам оставалось только внимательно смотреть по сторонам.

С дверью в самую интересную, закрытую часть здания пришлось повозиться. Ее исключительно благодаря собственной дотошности обнаружила Златолета: внешне этот кусок стены не отличался от соседних, и без наблюдательной ведьмы мы прошли бы мимо. То есть как — повозиться? Спустить с короткого поводка Листопаду, указать ей цель и попросить по возможности сработать тихо.

Леся оживилась, достала очередной фиал с зельем и, осторожно смочив кончик пальца, как обычно наносят духи, обрисовала на стене проем. Закупорила бутылочку и, махнув нам отойти подальше, щелкнула пальцем по поверхности где-то рядом с невидимой линией. В следующее мгновение неровный прямоугольник нового прохода с тихим сухим треском обрисовала черная выжженная линия шириной в два пальца. Потом ведьма легко хлопнула ладонью по стене — и прямоугольник плавно съехал наружу, освобождая проход. Совсем тихо не получилось, но… могло быть хуже. Листопада театральным жестом пригласила нас проходить и машинально сунула вымазанный в зелье палец в рот.

— А… — Я вскинула руку, но тут же обреченно ее уронила.

— И что теперь? — растерянно уточнил более многословный Варс, да и остальные смотрели на ведьму, мягко говоря, озадаченно.

— Не обращайте внимания, — со вздохом пояснила ее сестра. — Ничего с ней не будет. Пойдемте.

— А что случилось-то? — уточнила Леся.

— Все нормально, — отмерла я, тряхнула головой и первой шагнула в проем.

Новый коридор мало отличался от прочих, и о том, что мы оказались в какой-то другой, изолированной части здания, говорила только оставленная за спиной дыра. Вскоре после нее «Друг диверсанта» у Леси кончился, и бесшумное продвижение оказалось под угрозой. Но здесь нам встретилась всего пара неторопливо идущих по коридору и расслабленно болтающих типов, совершенно непохожих на охрану. Интересно, почему они не обратили внимания на грохот? Здесь слишком хорошая звукоизоляция, или им просто было плевать?

Этих двоих вполне эффективно сняли мы с Белкой, после чего затащили их (тащили, конечно, Трай с Варсом, должны же они приносить пользу!) в ближайшую комнату, где под укоризненными взглядами волков и княжны связали эту парочку обрывками их же рубашек в живописной позе — в обнимку. Было бы время, раздели бы. Дело в том, что эта комната оказалась роскошной спальней, вероятно, предназначенной для досуга всяческих высоких гостей, то ли между созерцанием кровавых спектаклей, то ли вместо.

Дальнейший путь прошел без происшествий, эта часть здания оказалась безлюдной. Видимо, неурочное время, а смысла в охране не имелось в принципе: если гость добрался сюда, то либо он имел на это право, либо дергаться уже было поздно, как в нашем случае.

А потом Велесвета решительно скомандовала: «Здесь!», — и мы распахнули указанную дверь.

Небольшая квадратная комната три на три прыжка размером освещалась только одиноким тусклым кристаллом в держателе при входе, и если осмотреть углы при таком свете мы еще могли, то заглянуть в самую интересную часть не представлялось возможным. Участок пола у входа обрывался черным провалом, а яма, занимавшая всю остальную площадь, была погружена в плотный чернильный мрак. Настолько густой, что без магии тут обойтись не могло. Из ямы поднимался режущий ноздри смрад: гниющая плоть, дерьмо, сырость и плесень, на фоне которых различить что-то еще не удавалось. Из звуков оттуда долетало только звонкое журчание воды, и расслышать за ним что-то еще казалось практически невозможным.

— М-да, — мрачно проговорила Белка, тем самым выражая общую мысль. — Вета, а ты точно уверена, что он там? — Вихрь взглядом указала на черную дыру. — И что он при этом жив?

— Очень похоже на то. — Тень виновато развела руками. — Во всяком случае, я ощущаю это именно так.

— Что ж так темно-то? — пробормотала я, опускаясь на корточки и щурясь. Яснее не стало, но движения были почти рефлекторными.

— Камни зачарованы, — со вздохом сообщила Златолета, постучав пяткой о грубо отесанные плиты. — Стены, пол и там внизу — тоже. Непонятно только зачем?

— Это же карцер, — отозвался рыжий. — Надо думать, темнотой они усиливают воспитательный эффект. Вероятно, именно это называется «ямой смертников», хотя слово «свалка» тоже подходит, да и остальные…

— Ладно, все это можно потом обсудить! — Я встряхнулась. — Девочки, есть способ как-нибудь подсветить? Что там происходит-то? Мне кажется, я слышу дыхание.

— Сейчас, что-то у меня имелось подходящее, — оживилась Леся, закапываясь в свои запасы. Через несколько мгновений она выбрала металлический пузырек в палец размером, откупорила плотно притертую пробку и широким жестом сеятеля вытряхнула содержимое в яму. Легкое облако крупных светящихся чешуек, разрастаясь и на глазах прибавляя яркости, медленно опустилось в провал, оседая на стенах, полу и предметах обстановки.

— М-да, — протянула уже я.

Неровный каменный пол благодаря волшебной пыльце выглядел почти сказочно, если не присматриваться к отдельным предметам, явно представлявшим собой чьи-то останки. Местами — откровенно человеческие. Глубина ямы составляла больше двух прыжков, то есть самостоятельно выбраться из нее было невозможно, особенно с учетом небольшой ширины, не дающей места для разбега. В правом дальнем углу прямо из стены по тонкому желобу бежала струйка воды, образуя грязную лужу. Сильно та, впрочем, не расползалась, а, значит, где-то там явно предусмотрели сток.

Единственный обитатель этой своеобразной «камеры» обнаружился в левом дальнем углу ямы, и если бы он не зашевелился, мы имели бы все шансы принять его за деталь интерьера. Здоровенный волк тяжело поднялся на широко расставленные лапы, встряхнулся и пристально уставился на нас, скаля клыки в почти беззвучном рыке и дыбя холку.

— Ну что, мужчины? Признаете начальство? — уточнила я у наших волков. Те задумчиво переглянулись.

— По размерам подходит, — наконец, высказался Варс. — А в остальном… Запаха я отсюда не чую, а в обороте я его никогда не видел.

— Тогда, за отсутствием вариантов, предлагаю брать этого. Эй, серый, мы друзья, мы хотим тебя вытащить! — Я приветливо помахала рукой, но выражение звериной морды от этого не стало более дружелюбным.

— Бессмысленно, он под заклинанием, — прервал меня Варс. — Видишь ошейник? Он подавляет человеческое «я», так что сейчас это не князь и вообще не оборотень, а голодный и очень злой зверь. Увы, недостаточно голодный, чтобы всерьез ослабеть, он же здесь всего несколько дней.

— М-да. Вариант «подождать, пока у него не останется сил к сопротивлению», как я понимаю, не рассматривается. И что, дозваться никак? — Я подняла на Черного Когтя вопросительный взгляд, хотя каким будет ответ, догадывалась. Плавали, знаем. У нас есть такие же чары: достаточно простое зелье, «Озверин» называется. Только, в отличие от ошейника, кратковременного действия.

— Если бы среди нас был его близкий человек, он мог бы попробовать, — развел руками Черный Коготь.

— Девочки, сонное зелье еще осталось или все извели? — перевела я взгляд на близняшек. Те переглянулись и синхронно отрицательно покачали головами.

— Можно только прибить, — высказалась Злата.

— А я говорила, нечего было этих жалеть, — возмущенно добавила ее кровожадная сестричка.

— Нет уж, массовые убийства в мои планы пока не входят, — возразила я. — И дома в запасах нет?

— Нирь, Леся права, мы как-то не рассчитывали на гуманное обращение с нападающими, — вздохнула Златолета. — Дома есть, но ты же сама понимаешь, пока мы будем бегать туда-сюда, весь план пойдет Солнцеликой под хвост.

— Понимаю. Я так, варианты прикидываю, — поморщилась задумчиво. — Но ладно, в следующий раз из соображения экономии пойдем по трупам. А вы не можете связать его магией?

— Нет. Эти камни не пропустят мою магию, ничего не получится, — поморщилась Злата. — Только зельями сверху.

— М-да, обидно. Жалко, сетку мы не догадались прихватить, было бы… Леда, стой! — рявкнула я, кидаясь по направлению к смазанному движению на краю поля зрения. Но, конечно, не успела.

Княжна всю дорогу вела себя примерно, мы расслабились и перестали на ней сосредотачиваться. А уж тем более сейчас, когда имелась вполне конкретная проблема, требующая решения, и никакой непосредственной опасности ни Леде, ни нам не угрожало. Как оказалось, расслабились рано, потому что Лебедяна, дошедшая до угла напротив ручья, перекинулась и прыгнула вниз.

— Дура! — обреченно выдохнуло сразу несколько голосов, когда княжна, приземлившись и прокатившись по полу, поднялась на лапы в луже, встряхнулась, выходя из нее, и — перекинулась обратно.

— Райм, мы свои, — мягко заговорила она, медленно подступая к волку с открытыми ладонями.

— Леда, стой! — прошипела Белолеса. Я молча потянула клинки из ножен, не сводя пристального взгляда с волка.

— Райм, это я, ты же помнишь меня, да? — Еще пара маленьких шагов и глухота к предупреждениям.

Человек слабее зверя, это аксиома; уравнивают шансы только клинки в умелых руках. Убить волка я могла и даже, наверное, без особого труда. Но стоило ли тогда проделывать весь путь?

Волк все-таки решил напасть, это было видно по напряженной позе и прижатым ушам. Я тоже решилась прыгнуть и постараться не убить, но ранить, чтобы близняшки могли хотя бы попробовать выцарапать волчьего князя из объятий Неспящей. Но первыми не успели ни он, ни я, первым оказался рыжий.

Человек приземлился на спину изготовившегося к прыжку зверя, оба ощутимо приложились о камни. Волк обиженно взвизгнул, а человек сосредоточенно молчал, клещом вцепившись в его шкуру. Сцепившиеся тела под утробное рычание волка и общее тяжелое дыхание покатились по камням. К счастью, хоть Леда больше не лезла, замерла на месте, в шоке наблюдая за дракой.

Обхватив ногами бока зверя, Трай сжал локтевым захватом горло, второй рукой пытаясь фиксировать пасть. Еще один перекат; пока рыжему удавалось удерживаться на спине верткого хищника, только надолго ли?

— Ремни. Живо! — процедила я, остро сожалея об отсутствии веревки.

Спорить и высказываться не стал никто, даже Варс, и через несколько секунд в моем распоряжении оказался пяток разнокалиберных ремешков. За это время волк успел сбросить человека, и теперь уже рыжий лежал на спине, удерживая зверя за туго охватывающий его горло ошейник и не давая добраться до собственной шеи.

Сложнее всего было выбрать момент и набросить на шею волку петлю из ремня. Но, к счастью, Трай меня заметил, без труда понял идею и сумел снова, немыслимо извернувшись, оказаться на спине хищника. А потом вовсе перехватил у меня импровизированную удавку и затянул так, что я, признаться, ожидала услышать хруст сломанной шеи. Но нет, волк только захрипел, суча лапами.

— Пасть вяжи, — сквозь зубы процедил Трай. Мог бы и промолчать, я как раз к пасти и примеривалась. Благо у волков морда длинная, с котом такой фокус уже не прошел бы.

А дальнейшее оказалось уже делом техники. Рыжий зафиксировал своеобразный намордник на пасти своего князя, а я тем временем связала ему лапы. Волк придушенно сипел и утробно рычал, но активного сопротивления уже не оказывал.

— Как ты? — наконец, сумела задать вопрос, окидывая Трая взглядом. Понять, где на нем кровь, а где — грязь, при тусклом свете оказалось невозможно.

— Хорошо, что у него мозги сейчас звериные, — проговорил сидящий на земле мужчина, свободной рукой вытирая лицо. Лучше бы не трогал, видок стал еще хлеще. Одной ногой Белая Звездочка упирался в хребет волка, второй — в его морду, а на правую ладонь намотал конец удерживающей хищника удавки. — Были бы человеческие, он бы меня порвал.

— Были бы человеческие, все было бы куда проще, — проворчала я, озираясь по сторонам.

Выход из ямы все-таки обнаружился: два параллельных ряда вмурованных в стену колец. То есть человек, цепляясь за них, вполне мог выбраться, а вот зверь, даже с человеческими мозгами, — уже вряд ли.

— Лебедяна, вверх, — найдя взглядом княжну, кивнула я на стену.

— Нирь, я… — У той был взгляд побитого щенка, но это только усугубляло ситуацию. Честно говоря, сейчас я сожалела, что волк не успел до нее добраться. Понимала, что так нельзя, но — сожалела.

— Вверх, — процедила сквозь зубы. Видимо, прочитав все недосказанное по глазам, Леда не стала спорить и послушно вскарабкалась наверх, где ее поймали за запястья Белолеса с Варсом и молча выдернули из ямы как морковку. — Теперь придумать бы, как этого вытащить, — с сомнением окинув взглядом здоровенную звериную тушу, пробормотала я.

— Нирь, я вот что нашла, — раздался сверху голос Златолеты, и ведьма помахала пучком каких-то кожаных ремней. — Здесь есть пара хлыстов, они довольно длинные.

— Где ты их нашла? — вытаращилась я на ведьму.

— Ну я так подумала, если есть карцер, наверное, и другие наказания должны быть, — пожала плечами та. — Так что просто заглянула в соседние комнаты.

— Умница, — глубоко вздохнула в ответ.

Даже при наличии достаточно длинных веревок процесс извлечения на поверхность волка оказался очень муторным и долгим, так что в общей сложности мы провозились почти треть часа. Отступать пришлось поспешно: у зелья срок действия продолжительный, но не могут же местные не хватиться своих.

Лапы князю мы после недолгих раздумий распутали и сделали вторую удавку, которую вручили Варсу, чтобы мужчины волокли волка вдвоем. Благо после того, как Трай его придушил, а наверху еще и Черный Коготь обрычал, зверь вел себя относительно смирно. А вот снимать зачарованный ошейник пока не стали: ведьмы утверждали, что чары там какие-то сложные, и выступали категорически против самодеятельности. Поддержали их единогласно — при одном, лишенном права голоса. С княжной после выкинутого ей фортеля, похоже, не хотелось разговаривать никому, включая терпеливого Варса.

— Я представляю, какой фурор мы сейчас произведем с волком на поводке, — мрачно прокомментировала Белка внешний вид процессии. Тихо и настороженно мы добрались до выхода из секретной зоны, а там уже позволили себе немного расслабиться: в воздухе все еще присутствовал «Друг диверсанта», и это успокаивало.

— Мне вообще очень не нравится идея с возвращением в дом, она отдает бредом и попыткой суицида. Как бы этот дом не сделали нашей братской могилой, — проворчала я.

— Есть идея получше, — вмешался Трай. — Далеко идти не надо, нас тут неподалеку пригреют.

При ярком свете он выглядел, мягко говоря, удручающе, но близняшкам для оказания помощи не сдался, так что, надо думать, ничего серьезного и неотложного действительно не было.

Но я все равно избегала смотреть в его сторону. Не из-за крови пополам с вонючей грязью, в которой мужчина основательно вывалялся. Просто каждый раз при взгляде на рыжего у меня перед глазами возникала картина из недавнего прошлого. Я опять видела сцепившегося с хищником человека, и сердце запоздало сжималось от страха.

Хорошо, что рыжий оказался настолько сильным и опытным, что сумел справиться. В противном случае… об этом я старалась не думать, чтобы не сорваться на княжну: мне и так хотелось свернуть ей шею, куда уж усугублять!

А вот думать о подоплеке этих эмоций и желаний я почти боялась. Сейчас определенно было не до того.

— В борделе? — язвительно уточнила я. Кажется, это нервное.

— Тоже неплохой вариант, — весело фыркнул Трай. — Но я имел в виду казармы, до них отсюда гораздо ближе, чем до моего дома. Там можно найти гарнизонного мага, чтобы он разобрался с ошейником и вернул князю человеческий облик.

— Рыжий, ты гений, — вздохнула я в ответ. — Я тебя за это поцелую! Потом, когда отмоешься.

— Поцелую — и все? — с неописуемой детской обидой во взгляде обернулся ко мне Трай. Я против воли насмешливо фыркнула в ответ, с удивлением ощущая, что напряжение и раздражение стремительно отпускают. Обошлось же, что теперь огрызаться!

— А что надо? — уточнила иронично.

— Желание, — хитро сощурившись, вкрадчиво предложил он.

— Вот еще, — фыркнула я. — Чей вообще князь, мой? Вот с него желание и проси, когда оклемается.

— Оно маленькое и несложное, — продолжил упорствовать рыжий.

— Ладно, посмотрим на твое поведение, — смилостивилась я. — Вы мне вот что скажите, почему ваш князь, будучи самым крутым и вообще страшно суровым, так поджал хвост, когда вы его прищучили? — поинтересовалась, меняя тему.

— Потому что сейчас он не князь, а неразумный зверь, и ведет себя именно как зверь. Да, опасный, сильный, и с другим зверем он мог бы потягаться, но воля — это главным образом свойство человеческой составляющей, подкрепленной волчьими инстинктами, а не наоборот, — исчерпывающе пояснил Черный Коготь.

В холле прибавилось спящих тел. Видимо, оставшиеся снаружи пытались выяснить, что происходит внутри. Очень удачно один из любопытствующих отрубился сразу на пороге и перегородил дверь: не пришлось привлекать внимание, открывая ее. Этого последнего товарищи даже не пытались оттащить, кажется, решили, что он уже не жилец.

Из здания мы выходили с максимальной поспешностью, под прикрытием распыленной на нас ведьмами «Невидимки» (улучшенной, маскирующей еще и запах, что в нашем случае было особенно актуально, и звуки), с клинками наготове, чтобы в случае чего принять бой и выйти по трупам. Однако нас, к вящему разочарованию Листопады, не заметили, и, покинув территорию, мы с осторожного шага перешли на скорый, а потом вообще на рысцу. Продвижение существенно осложнял волк: из-за него у мужчин не было возможности перекинуться, а в звериной ипостаси мы добрались бы гораздо быстрее.

С другой стороны, он мог бы доставить еще больше неприятностей, если бы сопротивлялся активнее. Но зверь только изредка пытался освободить морду, шумно пыхтел и трусил между Траем и Варсом. Может, проникся к нам симпатией? Все-таки из той клоаки мы вынули его на свежий воздух. Тварь он, конечно, бессловесная, но не совсем же тупая!

Погони не было, но расслабляться пока не стоило. Надо думать, обнаружив неизвестную опасность, против которой не помогли местные защитные чары, тамошние хозяева вызвали мага. Вряд ли этот тип сидит в здании безвылазно, и вряд ли он обитает в какой-нибудь халупе поблизости, так что некоторое время у него должно уйти на дорогу, потом — на анализ ситуации и поиск решения. Мы управились где-то за час, и по всему выходило, что маг должен был дышать нам в затылок и наступать на пятки. Это при худшем раскладе, а отталкиваться в таких ситуациях я предпочитала именно от него.

«Невидимки» хватило ровно на то, чтобы выбраться из здания и отбежать за пределы поля зрения возможных наблюдателей. В голове крутились мысли о магических датчиках и следилках на дальних подступах к арене, но я выкинула их из головы: есть они, нет их, для нас это ничего не изменит.

Сказать, что на нас оборачивались, значит — ничего не сказать. С клинками наголо мы, конечно, не бежали, но выражения лиц, подозреваю, были достаточно зверскими. И это я еще не заостряю внимания на внешнем виде Трая и здоровенном волке на поводке. Но боги в нашу сторону не смотрели, а может — и вовсе подыгрывали, потому что по дороге нас никто даже не попытался задержать. Или боги тут были вовсе ни при чем, а встречных удерживал от этого шага инстинкт самосохранения?

Волчьи казармы от зданий гражданского назначения отличались весьма заметно. Зелени не было совсем, да и террас как таковых — тоже. Светло-серый камень, прямые фасады, узкие окна, начинавшиеся только на высоте трех прыжков. Несмотря на незначительную высоту, здание откровенно подавляло своих несерьезных соседей и на контрасте смотрелось особенно внушительно. Оно занимало очень большую площадь; похоже, внутри имелся изолированный двор. Рискну предположить, что именно там тренировались бойцы.

Снаружи никакой охраны не обнаружилось, так что мы беспрепятственно прошли внутрь. Дверь выглядела под стать всему строению: узкая, тяжелая и крайне неприветливая.

Я в таких случаях особенно отчетливо ощущаю, что при всех отличиях мы с волками произошли от одного корня. Да, многое изменилось за века нашего существования и независимого развития. Мы больше не боимся соседей и не стремимся забиться в крепости, да и нынешние методы ведения войны мало к ним располагают. Города строим большие, пренебрегаем стенами, руины которых в некоторых старых поселениях сохраняются как достопримечательность. Хорошо укрепленную и защищенную от вражеской магии крепость построить можно, но сколько она будет стоить? А особенного смысла в ней, если ее спокойно можно обойти, не имеется. Но психология военных остается прежней: строгие линии, исключительная функциональность и постоянная боевая готовность даже там, где это объективно не имеет особого смысла.

— Кто такие, куда… Рыжий?! — Охрана обнаружилась внутри, в лице пары откровенно недружелюбно настроенных волков. Правда, при виде знакомого лица говоривший осекся, а недовольство сменилось недоумением. — Что это?!

— Из командиров есть кто-нибудь вменяемый? — отмахнувшись от вопросов, уточнил Трай.

— Длинный Нос как раз час назад пришел, — отозвался его собеседник и смерил хихикающих нас растерянным взглядом. Нет, ну какие же у них имена! Небось при ближайшем рассмотрении окажется мрачный суровый волчара, а он — Длинный Нос!

— Меня пугает такое везение… Можешь попросить его подойти? Дело по-настоящему важное. Под мою ответственность, — попросил рыжий.

— Сейчас попробуем, — отозвались волки, переглянувшись.

— Можно немного расслабиться, — сообщил нам Трай. — Сюда точно никто не сунется.

Длинный Нос предсказуемо оказался совсем даже не длинноносым. Лет ста на вид, уже совершенно седой, но пока еще вполне крепкий мужчина среднего роста с узким обветренным лицом и порывистыми движениями. Вызванный с помощью внутренней магической связи, он появился через несколько минут, кажется, бросив все дела. Судя по выражению лица, с которым командир обвел нашу компанию взглядом, особенно задержавшись на побитом Трае и волке, о собственной поспешности он не пожалел.

— За мной, — коротко дернув головой, велел он, не дав рыжему и рта раскрыть.

Дорога оказалась неблизкой. Мы вышли в действительно обнаружившийся здесь обширный внутренний двор, пересекли его, поплутали по коридорам, спустились на подземный уровень и завершили свой путь… видимо, в логове местного мага. Внешне это напоминало гибрид небольшого лазарета, лаборатории и библиотеки. Длинное прямоугольное помещение со входом с узкого торца, вдоль стен — десяток пустых в настоящий момент коек, отгороженных занавесками (сейчас те были отдернуты), дальше на возвышении несколько больших тяжелых столов, заставленных всевозможными приспособлениями непонятного назначения, и шкафы с книгами. Широкий проход посередине, выполненный в виде пандуса вместо привычных ступеней, был свободен и упирался в двустворчатую дверь в конце, до которой мы, впрочем, не дошли.

— Ширн, бросай свои эксперименты, дело есть, — с порога требовательно велел Длинный Нос.

— Что там у тебя еще? — брюзгливо отозвался немолодой мужчина, сидевший за одним из столов, и обернулся через плечо.

— Надо вернуть в нормальное состояние, — командир кивнул на волка, — и вот этого подлатать, — добавил, красноречиво покосившись на Трая.

— Ага, — глубокомысленно изрек маг, растерянно разглядывая обоих. Потом опомнился, поднялся с места и закопался в ящики одного из столов. Через несколько секунд оттуда на свет была извлечена короткая толстая цепочка, кажется — еще одни ошейник. Находку аккуратно пристроили на шею волка, и маг, махнув рукой, велел: — Все, отпускайте, он будет вести себя прилично.

Трай выпустил волка сразу и принялся освобождать звериную морду, а Варс замешкался, озадаченно разглядывая мага, командира и явно незнакомое ему место.

— За мной, — скомандовал маг, и за ним молча двинулся не только рыжий, но и трясущий мордой зверь, освободившийся от пут. Хорошо, что у него шкура за время пути подсохла, а то я представляю, какими «красивыми» мы были бы, если бы он на нас отряхнулся.

— А вы рассказывайте, что за ингвурщина тут происходит, и где вы нашли князя, да еще в настолько жалком виде? — потребовал Длинный Нос, обведя нас всех тяжелым взглядом.

— С чего ты взял, что это именно он? — уточнила я, не спеша откровенничать.

— Райма я узнаю в любой шкуре, — отмахнулся командир. — Ну? Уже немного поздно играть в недоверие, — хмыкнул мужчина, увидев наше замешательство.

Короткий конспективный пересказ без подробностей занял всего пару минут. Волк слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов, а весь рассказ подытожил коротким веским ругательством. Я только пожала плечами и кивнула в ответ: добавить было нечего, ситуацию собеседник понял правильно.

— До моего возвращения отсюда ни ногой, — наконец, резюмировал он.

— Ты никак заговорщиков ловить пошел? — иронично уточнила я. На ответ не рассчитывала, но он неожиданно последовал.

— Нет, наводить порядок, — вполне мирно отмахнулся Длинный Нос. — Заговор Райм сам пусть распутывает.

— А…

— Сидеть здесь и ждать. Вы развлеклись, дайте остальным поработать, — усмехнулся он и вышел.

— Какой мужчина! — с почти искренним благоговейным восхищением протянула я.

— Какое непостоянство, — насмешливо заметил Варс, присаживаясь на ближайшую койку.

— А чего ты вообще хотел от честной свободной кошки? — пренебрежительно фыркнула, следуя его примеру. — Я так понимаю, этому типу можно верить? Не просто же так рыжий про удачу сказал, когда его имя услышал.

— Чарим Длинный Нос — командир столичного гарнизона, — отозвался Черный Коготь. — Я с ним раньше никогда не пересекался, но слышал много. Вроде бы принципиальный и решительный, старый вояка, безоговорочно преданный лично князю. Но, учитывая сомнения в лояльности Полумесяца, который прежде казался безупречно надежным, я бы не стал делать поспешных выводов.

— Ладно, вариантов у нас все равно немного, мы вроде как уже ему доверились, — в конце концов решила я. — Пока он производил исключительно положительное впечатление.

Приняв сказанное за команду и руководство к действию, девочки тоже расселись, устроились поудобнее и настроились на долгое ожидание. Только Велесвета замешкалась в раздумьях, но в конце концов приняла решение составить компанию Варсу. Который, к слову, благоразумно на женщину не давил, только смотрел выжидательно: никак умнеет?

С интересом понаблюдав за очередным этапом приручения тени, я обвела взглядом остальных. Близняшки сидели рядом и тихо обсуждали что-то свое, магическое. Белолеса стянула сапоги, с комфортом полулежа устроилась на койке и сейчас тоже разглядывала комнату. А вот княжна, не проронившая ни слова с момента изгнания ее из ямы, забилась в дальний угол спиной ко всем и подобрала под себя ноги.

На нее я все еще сердилась, но желание прибить идиотку пропало. Даже возникла осторожная мысль, что прежде Леда настолько бестолковых поступков никогда не совершала, и было бы неплохо узнать, с чего она вдруг решила сделать исключение из этого правила сейчас. Еще раз оглядев присутствующих, я поймала взгляд Белки. Та вопросительно вскинула брови и качнула головой в сторону княжны.

Я задумчиво кивнула. В самом деле кто из нас взрослая мудрая женщина, Леда или я? А просто ругаться или молча игнорировать ее — непедагогично. Вернее, весь возможный положительный эффект этих действий уже достигнут, а дальше дуться глупо, пора выяснить мотивы поступка и разъяснить, что конкретно было сделано неправильно и как следует жить дальше. И великодушно простить бестолковую девчонку.

Поэтому я поднялась с места и направилась мириться.

— Леда, — тихо позвала, присаживаясь рядом с ней. Княжна сидела, обняв подушку и уткнувшись в нее лицом. Либо она плакала, либо… почему-то представилась жуткая картина: я трогаю ее за плечо, а Лебедяна накидывается на меня с яростным возмущением, почему я не прибила этого волка, когда была такая возможность, а она так на это надеялась! Или начинает безумно хохотать.

— Нирь, прости меня, пожалуйста, — тихо шмыгнув носом, проговорила девушка, не отрывая лица от подушки, и у меня несколько отлегло от сердца.

— Я тебя окончательно прощу, когда ты объяснишь, что тебе попало под хвост, и с какой целью был совершен этот безумный поступок, — спокойно проговорила в ответ.

— Ну, вы же сказали, если бы нашелся кто-то близкий, мог бы позвать… И я надеялась… думала, он меня узнает! — все-таки подняла на меня взгляд Лебедяна. Глаза и нос были красными и опухшими, щеки — мокрыми, так что предположение со слезами окончательно подтвердилось.

— Кхм, — выразительно кашлянула я и осторожно возразила: — Леда, он тебя в глаза никогда не видел, вы только в письмах общались. Как он тебя узнал бы?

— По голосу, — вновь шмыгнула носом она. — Мы с ним разговаривали через медальон, он его для этого и прислал. Мы очень много разговаривали, и я надеялась, что он… что я…

— Кхм! — вновь высказалась я, ошарашенно разглядывая Лебедяну. Ладно, предположим, тот факт, что мы ничего не заметили, можно было списать на магию. У нас тоже делают переговорные устройства, не позволяющие подслушивать; уж князь-то мог расстараться. Но как она умудрилась за год не проболтаться?!

Последний вопрос я даже озвучила.

— Понимаешь, — смущенно пробормотала княжна, потупив взгляд, — это так здорово, что у меня появилась своя маленькая тайна. Никому ведь от этого не плохо, мы не делали ничего дурного, просто разговаривали, рассказывали друг другу какие-то мелочи, знакомились… если бы он не пропал, все произошло бы совсем не так, — вздохнула она, вытирая лицо о подушку.

— А почему ты тогда так сильно переживала о вашей встрече? Если вы уже, оказывается, неплохо знакомы, — растерянно уточнила я. Потому что все остальные комментарии Леде лучше было не слышать.

Подумать, какой волчий князь оказался романтик! Или не романтик, а просто хитрый, опытный и предусмотрительный политик? И в людях разбирался прекрасно. Действительно, что еще может так очаровать юную наивную девчонку, как не тайна, особенно — тайна романтическая! Молодец, мужик!

Нет, действительно — молодец, уважаю.

— Ну, одно дело — общаться, другое — видеться лично. А потом он перестал отзываться. Это я сейчас знаю, что он тогда пропал, — вздохнула она.

— А он именно в этот день перестал отзываться?

— Ну да, как раз перед нашим приездом, — кивнула княжна.

— Ладно, а почему не со всеми кавалерами порвала на радостях? — со вздохом поинтересовалась я.

— Ребята заподозрили бы что-нибудь, да и жалко их было, — с легким смущением ответила Лебедяна. Я не удержалась от смешка: да уж, любовь любовью, а кошку, тем более — молодую, в четырех стенах удержать трудно. — Нирь, почему он меня не узнал? — с тоской уставилась на меня девушка.

— Леда, ну ты как маленькая. В таком состоянии можно признать близкого родственника, как Громояр тебя тогда узнал после своих экспериментов. Вот когда проживете с Раймом несколько лет рядом, родишь ему пару наследников, тогда уже можно будет рассчитывать на такую близость, — отмахнулась я.

Полученная информация определенно, принесла облегчение. Нормальная у нас княжна, не форменная дура, как мы поначалу подумали, а… маленькая пока и наивная. И влюбленная, похоже, в своего хитрого жениха по уши, а это тоже сказывается на умственных способностях.

Каков князь, а! Интересно, как он при таких талантах проворонил заговор у себя под носом?! Но, с другой стороны, опытные хищники, окружающие правителя, — это совсем не тот уровень, с ними потруднее, чем припудрить мозги девчонке.

Но мне уже интересно посмотреть на него живьем, во вменяемом состоянии.

— То есть ты думаешь, это не потому, что я ему не нравлюсь?

— Лед, я говорила, что я — невесть какой волковед, но с девушкой, которая не нравится, тайком по ночам не болтают, — фыркнула в ответ. — Тем более целый год.

— Откуда ты знаешь, что ночью? — смущенно уточнила она.

— А что, днем? — спросила ехидно. — Даже могу сказать периодичность, в среднем — через день.

— А это ты откуда знаешь? — Княжна уставилась на меня в искреннем изумлении.

— Ты как раз с такой регулярностью смирно сидела у себя в комнате, — рассмеялась я, и Лебедяна неуверенно улыбнулась в ответ.

— Ну да, точно. Нирь, я понимаю, что поступила неправильно, — опустив взгляд, повинилась она. — Прости меня, пожалуйста.

— Да ладно, я уже не сержусь, — отмахнулась, обнимая в ответ девушку, радостно вцепившуюся в меня при этих словах. — Эх ты, котенок, — вздохнула, погладила по голове. — Вот как тебя тут оставить? Да еще при балбесе-муже, который у себя под носом такой заговор проворонил.

— Не оставляй, — пробормотала она мне в ключицу.

— Ну да, нашла тоже няньку, — фыркнула я. — Уж разберетесь как-нибудь. Вету вон проси о поддержке. Она, конечно, тоже отличилась, но, надеюсь, урок усвоила. Я здесь окончательно зарасту плесенью, а отец твой вообще загрустит, если мы пол-отряда оставим соседям. Не говоря уже о том, что волчьи постные морды мне, мягко говоря, поднадоели.

— А жалко, — вздохнула Леда. — Я бы…

Прервал ее грохот двери. Той, которая внутренняя, двустворчатая.

— Да отвали от меня, я им прямо сейчас шеи сверну! — прорычал незнакомый мужской голос.

Мы дружно обернулись на звук и узрели весьма занимательную картину. Цепляясь за створку двери и ошалело тряся головой, на пороге стоял обладатель этого самого голоса, одетый в одни подштанники. Методом исключения (точно не Трай и не маг, а больше туда никто не заходил) я решила, что именно это и есть наша очеловеченная находка. Чуть пониже и поуже собственного брата, заросший и взъерошенный, кажется — в частичной трансформации и местами мокрый, буквально пышущий яростью и жаждой крови… в общем, внушительный.

— Райм, ты ведешь себя как полный идиот, — прозвучал у него за плечом недовольный голос мага. — Ты стоишь-то еле-еле, подожди несколько минут, пока чары до конца подействуют!

— Я нормально себя чувствую! Достаточно нормально, чтобы оторвать пару голов, — процедил князь и отпустил дверь. Однако у мужчины явно наблюдались серьезные проблемы с координацией, и его повело в сторону ближайшего шкафа. Столкновение получилось шумным.

— Я вижу, — проворчал маг и, махнув рукой, ушел обратно в смежную комнату. В ответ прозвучала многоэтажная непечатная конструкция, заставившая меня прислушаться и взглянуть на Райма с уважением.

— Да волчий хвост! — прорычал он, отжимаясь от шкафа одной рукой, пятерню второй запуская в волосы и тряся головой. — Я Черногору клялся и божился, а тут…

— Девчата, а он мне нравится, — спокойно проговорила Белолеса. При звуке постороннего незнакомого голоса князь замер, медленно поднял голову, явно с трудом фокусируя взгляд и пытаясь понять, на каком свете он находится. — Нет, я серьезно.

— Согласна, — поддержала я в том же тоне. — Экстерьер внушительный, характер — огонь. Надо будет немного успокоить, а то уж больно буйный, но я в тебя, Леда, верю, — ободряюще похлопала княжну по плечу. Та разглядывала будущего мужа с непонятным выражением лица и, кроме шуток, приоткрытым ртом.

Мы с Белкой были совершенно серьезны, князь производил исключительно положительное впечатление. Приятный симпатичный мужик, неплохо сложен, да еще, ко всему прочему, не отморозок вроде Ледяной Пыли, а вполне темпераментный оборотень. Ну и, судя по упоминанию Черногора, невесту свою он действительно ждал.

Князь обвел комнату диким взглядом, кажется, не веря своим глазам. Ну да, одно дело — буянить при маге-целителе, который и не такое видел, а совсем другое — при гостях из сопредельного государства, да еще при собственной невесте.

— Леда? — наконец, неуверенно проговорил он. Кстати, не ошибся, посмотрел непосредственно на княжну. В странном жесте, будто пытаясь поймать призрак, протянул руку и шагнул вперед. Но если зрение восстановилось, то координация по-прежнему оставляла желать лучшего, и мужчину опять повело, на этот раз к столу, на котором в результате столкновения что-то упало и даже, кажется, разбилось.

— Иди, лови своего благоверного, а то он, пока дойдет, покалечится, — театральным шепотом прошипела я Лебедяне. Та решительно кивнула и двинулась навстречу жениху. На полдороге, правда, заметно струсила, но все-таки подошла и даже обхватила обеими ладонями его руку.

— Здравствуй, — прозвучало почти синхронно.

Не знаю, как остальные, но я себя в этот момент почувствовала очень странно. Лишней — понятно, но… остро захотелось съязвить, чтобы разбавить сахарный сироп встречи, и пришлось поспешно прикусить язык. А после пришло то самое неожиданное ощущение, что я циничная и стервозная старая зануда. Потому что так искренне глупо улыбаться, не дурачась, я не умела, а волчий князь — умел.

Так что я поспешила от греха подальше отвернуться и сосредоточиться на поисках нейтральной темы, на которую можно было отвлечься.

Совсем нейтральной не нашлось, поскольку на этом поток событий временно иссяк. Окружающие тактично молчали, чтобы не портить молодоженам удовольствие, а те очень тихо разговаривали. Так, что сразу верилось: если видеться они раньше не виделись, то общались — долго и плодотворно. Причем выглядела счастливо-влюбленной не только Леда, чего я вполне могла ожидать (особенно после ее рассказа о «маленькой тайне»), но и волк, что меня, честно сказать, откровенно шокировало и никак не укладывалось в голове.

Но в конце концов получилось отбросить лишние эмоции и сосредоточиться. Поверить в то, что взрослый серьезный мужчина может вот так отчаянно влюбиться, просто разговаривая с девушкой через артефакт, я так и не смогла. На то, что князь играет, тоже было непохоже, вряд ли он, играя, напрочь забыл бы о собственном состоянии и тех головах, которые стремился оторвать. Оставался один вариант: недостаток информации, как с этими ночными разговорами.

В общем, я вернулась к тому же вопросу, с которого началась вся эта история. Зачем волчий князь просил у Черногора руки его дочери?

Спросить, что ли, в лоб?

Я покосилась на влюбленную пару и со вздохом откинула эту идею или, по меньшей мере, отложила на неопределенный срок: князь с княжной стояли на том же самом месте и даже не думали присесть. Напоминать о возможности и желательности подобного поступка я, впрочем, не стала. Пусть их! Зачем лезть, если людей все устраивает и им хорошо? К тому же велик шанс, что моя ремарка останется незамеченной, так какой смысл попусту сотрясать воздух?

Впрочем, уединение пары вскоре нарушили и без меня. В лазарет вернулся его хозяин, который, узрев разрушения на собственном столе, не стал проявлять тактичность.

— И что это? — недовольно вопросил маг. — Райм, я тебе говорил: рано еще вставать! Ты мне недельный труд угробил, ты в курсе?!

Игнорировать раздраженного мага, находящегося на расстоянии вытянутой руки, у князя не получилось, пришлось возвращаться на землю.

— Прости, Ширн, я не хотел, — покаялся он, осторожно отпуская стол, но не выпуская руку девушки.

Лекарь в ответ сокрушенно качнул головой, подцепил Райма под локоть длинными сухими пальцами и повел к ближайшей койке, на которую прекративший сопротивление мужчина и был усажен.

— Не хотел он… Все не хотят! Говорил же, все в порядке с твоей невестой, в городе сейчас хозяйничает Длинный Нос, пара часов на восстановление есть. Нет, пока не грохнется — не поверит. Все вы такие, — бурчал он, наводя порядок на столе.

Только теперь я заметила, что следом за магом вышел Трай, который сейчас стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и с интересом наблюдал за происходящим. Рыжего тоже успели отмыть (душ у них там предусмотрен, что ли?), переодеть и перевязать, так что зрелище он представлял достаточно печальное. Одетый в такие же подштанники, как у князя (видимо, это была какая-то местная больничная одежда), правая рука на перевязи, левая перебинтована в трех местах, на груди повязка. Поймав мой взгляд, он весело ухмыльнулся, в ответ на что я вопросительно подняла брови и окинула его выразительным взглядом. Рыжий пренебрежительно махнул рукой, отклеился от косяка и двинулся в мою сторону.

— Руку три дня не нагружать, повязки до вечера не трогать, — мрачно покосился на него маг.

— Обязательно, — серьезно кивнул Трай.

Князь проводил его задумчивым взглядом, пристально осмотрел всех остальных и в итоге остановился на Варсе.

— Значит, вот кого я должен благодарить за свою жизнь? — медленно кивнул он.

— Лично я просто постоял рядом, — отказался от незаслуженной похвалы честный Черный Коготь. — Кошек благодари. И Трая.

— А кошки — это, видимо, та самая охрана, которую обещал Черногор? — уголками губ усмехнулся Райм, вновь пристально нас разглядывая. — Ваш князь говорил о большем количестве; что-то случилось? — уточнил он, нахмурившись.

— Половина отряда отбыла домой, — отмахнулась я и недовольно фыркнула. — Мы не предполагали, что придется активно участвовать в поисках.

— Это разве активно? — с тоской вздохнула себе под нос Леся.

— Лесь, вот допрыгаешься, что я у тебя все зелья отберу и буду выдавать строго под роспись!

— Не отдам, — тут же возмутилась Листопада, вцепившись в пояс обеими руками.

— Кто бы сомневался, — со смешком проговорила я.

— А тебя, Белая Звездочка, я помню, — дождавшись, пока мы уймемся, продолжил князь. — Приятно познакомиться лично.

— Отвечу, что это взаимно, но предпочел бы другие обстоятельства, — рассмеялся Трай и демонстративно поскреб повязки. — У нас немного разные весовые категории для рукопашной.

— Рукопашной? — удивленно вскинул брови Райм.

— Они с Нирей тебя скрутили, когда ты был не в себе, — пояснила Лебедяна и вкратце пересказала историю спасения.

— Хм. И у тебя получилось меня скрутить? — Князь подозрительно уставился на рыжего. Тот в ответ развел руками, а Черная Грива склонил голову. — Спасибо. Всем вам спасибо. Как я могу вас благодарить?

— Всех в целом или каждого в отдельности? — тут же уточнила я.

— И так и так, — усмехнулся он.

— Тогда на всех, думаю, мы ограничимся подробностями. А, девчонки?

— Подробностями чего? — уточнил Райм, озадаченный нашим единодушием. Кажется, такого ответа он не ожидал.

— Заговора. Ну и ответа на сакраментальный вопрос, почему ты решил жениться на двухлетнем ребенке, — честно ответила я.

— Когда я решил на ней жениться, ее еще в проекте не было, — легко рассмеялся волк, с видимым удовольствием обнимая одной рукой сидящую рядом девушку и с не меньшим удовольствием разглядывая наши вытянувшиеся лица. И принялся рассказывать, попросив особенно не распространяться об услышанном.

Как оказалось, во всем опять были виноваты степняки и их традиции. По представлениям южан неженатый мужчина или женатый и бездетный — это… не то чтобы ущербное существо, но очень подозрительное. Они, конечно, пытались войти в положение соседей и принять их обычаи, но получалось это плохо: князь оставался холостым и не спешил жениться, в то время как его ровесники вполне успешно обзаводились семьями. И как-то на неформальной встрече князя с одним из негласных лидеров степи тот набрался наглости и спросил, почему такой со всех сторон достойный и завидный жених по-прежнему одинок. На что Райм не придумал ничего умнее, как отшутиться «не встретил еще свою единственную».

На эту простую фразу собеседник отреагировал неожиданно серьезно и взглянул на князя с большим уважением. Как оказалось, подобное понятие — «единственная» — существовало в их религии. И некоторые особенно просветленные личности проходили священный обряд, прося богов найти идеально подходящую пару. Дело было рискованное: вполне могло случиться, что пара эта была в два раза старше, еще не родилась или недавно умерла. По непонятным причинам для богов последние две категории приравнивались к живым. А отменить обряд нельзя, и судьбы оказывались связаны. Хуже всего было тем, кому не повезло получить себе в пару покойника, это фактически являлось приговором к скорой гибели.

Степняк предложил уважаемому гостю пройти этот обряд. Гость самонадеянно решил, что кривая как-нибудь да вывезет, и покойника ему не вручат, зато будет возможность заслужить железный авторитет среди соседей. Так, в конце концов, и вышло: степные боги подобрали ему идеальную жену (не рожденную, но хотя бы не мертвую, а это же лучше, верно?), а степные жители — наконец-то согласились на мир.

Один нюанс: жена была идеальной в представлении степняков, а для них обязательными критериями идеала являлись не только внешний вид, характер, свобода от других обязательств и прочие мелочи, но равное положение и, главное, отдаленность этой жены по линии родственных связей. Понятно, что дальше кошек идти было некуда, а ровня князю — это княжеская дочка. Волчий князь, окрыленный политическими подвижками, решил, что это проходяще, а настоящего волка никакие степные боги не возьмут, и вообще все глупости и фантазии.

Расплата за мир оказалась не то чтобы совсем мучительной, но малоприятной. Другие женщины его больше не привлекали, включая тех, кого он так или иначе рассматривал в роли возможных невест, а во сне периодически являлась гибкая темноокая красавица, которой до рождения на тот момент оставалось два года. Раздраженный таким положением вещей мужчина некоторое время сопротивлялся и дергался, но радикального решения проблемы не нашел. Более того, строго в положенный срок у соседа действительно родилась дочка. Что характерно, темноволосая и темноглазая. Райм посмотрел-посмотрел, подумал-подумал, взял бутылку и поехал свататься.

Про бутылку, правда, он не говорил, но… Что я, Черногора не знаю? Он пьет редко, но зато задорно, а такую тему с ним трезвым обсуждать бессмысленно. В итоге уговорить отца удалось, но с условием: сможешь приручить-очаровать — забирай, нет — проваливай. Правда, из мужской солидарности пообещал воспитать ребенка в строгости. Потому что понимал: если дочь пойдет характером в маму, Райму придется бегать за ней до старости. К тому же в роли соседей Черные Гривы наших князей всегда устраивали, и что-либо менять не хотелось, а намертво привязанный к конкретному человеку князь жениться на ком-то еще не мог. Чисто технически.

Правда, все эти соображения не помешали практичному коту стрясти с поставленного в безвыходное положение волка внушительную мзду в виде нескольких старинных артефактов. Особой практической ценности они не имели, но для Черногора это, по-моему, был вопрос принципа. Он бы, может, что повесомей стребовал, вроде лакомого куска земли, но плата за брак, несколько веков назад считавшаяся нормой, сейчас откровенно порицалась и у волков и у нас.

Собственно, так Райм и жил, издалека наблюдая за своей суженой и периодически созерцая видения из грядущей семейной жизни, так что теперь был несказанно рад появлению Леды.

Я честно старалась сдержаться, но все-таки захихикала над последней фразой. Теперь я спокойна, теперь я знаю, почему князь смотрел на Лебедяну как кот на миску сметаны. Никакой мистики, все просто. Может, я испорченная и вообще страшно циничная, но физиологию никто не отменял, и я свое жалованье за год готова поставить, что знаю, какие видения из семейной жизни преследовали бедного князя! Волки в целом, конечно, менее темпераментные, чем мои сородичи, но двадцать лет вынужденного воздержания для нормального здорового мужика, не привыкшего себя ни в чем ограничивать, — это сильно. Неплохо он пострадал за мир для родной страны, уважаю! И искренне сочувствую.

Или сочувствовать стоит уже Леде?

— Нирь, может, поделишься, что за повод для веселья? — не выдержал сидящий рядом Трай. Вел он себя, кстати, исключительно прилично, то есть сгрести меня в охапку не норовил. Даже подозрительно. Правда, что ли, его князь так сильно побил, что волку не до нежностей?

— Я тебе потом на ушко скажу, — отмахнулась, спешно пытаясь сосредоточиться и выкинуть из головы посторонние мысли.

Впрочем, можно было не стараться. Про участников заговора князь пообещал рассказать, когда всех переловит, а пока, дескать, рано об этом. А потом вовсе сбежал под предлогом решения насущных проблем. Прямо так, в подштанниках, и сбежал, с неохотой выпустив из охапки невесту.

Практически следом за ним ушел и Варс, слезно просивший нас никуда не вляпаться, а вот Трай явно никуда не спешил, и волков в итоге осталось двое, считая хозяина помещения. Маг, видя, что буянить мы не собираемся и вообще ведем себя исключительно прилично, навел порядок на столе и спокойно вернулся к своим занятиям.

— Нирь, а мы что, так и будем здесь сидеть? — мрачно поинтересовалась Листопада.

— Именно, — кивнула я, неторопливо расстегивая сапоги.

— И что мы будем делать? — еще мрачнее уточнила Леся.

— Лично я планирую поспать. А если ты намекаешь, что неплохо было бы присоединиться к веселью, отвечаю: обойдешься. Это совершенно не наше дело и лезть в него, когда нас неоднократно просили постоять в сторонке, я не стану. Будь мудрой женщиной, позволь мужчинам решить хотя бы часть проблем самостоятельно. Это здорово поднимает их самооценку и улучшает настроение, — назидательно сообщила я.

Ведьма грустно вздохнула, но спорить не стала, а потом и вовсе нашла себе занятие: вместе с сестрой отправилась донимать волчьего мага. Правда, насколько я могла судить, сопротивлялся тот недолго, а потом и сам заинтересовался предложенным обменом опытом. Вета, кажется, решила последовать моему примеру, а княжна вообще, судя по отсутствующему выражению лица, пребывала в иной реальности. Но, учитывая довольную улыбку на губах, реальность эта была лучше нашей, так что трогать Леду не стоило.

— Рыжий, а ты чего расселся-то? Или давай укладывайся, или брысь отсюда. — Закончив с обувью и частично задернув занавеску, я обернулась к нему.

— Придумает тоже — «брысь»! — фыркнул он, перетекая в лежачее положение.

— Да, действительно, что это я, — пробормотала с иронией, вытягиваясь рядом и пристраивая голову на здоровом плече мужчины. — А с рукой что? — поинтересовалась тихо.

— Связки надорвал. Да ерунда, Ширн все подлатал, а дальше заживет, как на собаке, — со смешком отмахнулся он, и я не стала продолжать разговор. Тоже не люблю обсуждать собственные травмы и болезни. А Трай, раз уж он при такой биографии дожил до своих лет при полном комплекте конечностей и в отличной форме, к здоровью своему наверняка относится разумно, так что разберется со всем без меня.

Честно говоря, спать мне не хотелось. Можно было бы себя заставить, тренированный организм был способен и на такое, но для начала я планировала спокойно подумать и разложить собственные ощущения по полочкам.

Я ведь действительно испугалась тогда за рыжего. Всерьез. Не встревожилась, не забеспокоилась, а именно — испугалась. Слишком сильно, чтобы объяснить это тревогой за жизнь хорошего человека. Да что там — сильно! Очень давно мне не было так страшно, как в тот момент. Да, страх не парализовал, был быстро изгнан на периферию восприятия и не мешал связно мыслить и действовать. Я сумела о нем не думать: опыт в этом деле — великая сила. Но свое существование он от этого не прекратил.

Мне до сих пор было страшно. Закрывая глаза, я видела оскаленную волчью пасть в опасной близости от человеческого горла и только усилием воли удерживалась от попыток покрепче вцепиться в лежащего рядом мужчину, стремясь убедить себя, что — вот он, живой, почти целый, рядом, все хорошо.

Меня терзал вопрос: когда это случилось? В какой момент времени рыжий нахал стал мне настолько близок и дорог?

Терять близких — больно, и чем ближе ты подпустишь человека, тем хуже будет в итоге; этот урок я усвоила уже очень давно. Мне было меньше, чем сейчас княжне, когда умерли родители, но я помнила данное тогда себе обещание: избегать этой боли впредь. До сих пор боги меня берегли, и обещание удавалось сдержать. Я знала, что в любой момент меня может не стать, так же, как может не стать тех, с кем я ем из одного котла, но не зацикливалась на этом. Сожалела, скорбела, но — шла дальше, не останавливаясь для залечивания глубоких прорех в душе.

А Трай за неполный месяц незаметно, исподволь, стал мне ближе, чем иные за долгие годы. С ним рядом я чувствовала себя удивительно легко. Он понимал даже не с полуслова — еще тогда, когда мысль только начинала формироваться. Может быть, просто думал так же? Но благодаря этому создавалось впечатление, что мы знакомы уже много лет.

Любовь? Сильное слово, слишком сильное, но… скорее «да», чем «нет». Наверное, именно так это и бывает в жизни.

Вопрос в другом: что мне теперь со всем этим делать? Нужно ли мне это чувство, чем бы оно ни являлось на самом деле? Или проще порвать с волком сейчас, пока я еще могу это сделать? Прямо сейчас открыть глаза и велеть рыжему убираться ко всем богам.

Впрочем… смогу ли?

Еще некоторое время помаявшись, в конце концов, приняла хоть и спорное и трусливое, но — решение: плюнуть и оставить все как есть. В любом случае мы скоро отсюда уедем, а волки останутся, и проблема решится сама собой.

С этими мыслями я в конце концов и задремала.

Варс Черный Коготь

Вылазка за князем в компании кошек оказалась очень… познавательной. Лично от меня пользы, правда, было немного: как и любой мужчина, я владел боевым оружием, порой применял его на практике, но не это являлось моей работой. А участвовать в подобных разведывательно-диверсионных мероприятиях мне тем более никогда не доводилось, и наблюдать за действиями спутников оказалось очень интересно. Особенно за тем, как ловко действовали кошачьи ведьмы, и как Трай сумел голыми руками заломать волка. От него я, правда, мог ожидать любого безумства и поэтому почти не удивился.

История, в которую вляпался князь с этой женитьбой, оказалась еще более познавательной уже потому, что напрямую относилась к моей работе. Религию степняков как неотъемлемую часть их жизни я знал неплохо, но даже не предполагал, что этот священный ритуал настолько серьезен и дает настолько мощный эффект. Через него действительно проходили очень немногие, и лично ни с кем из подобных людей мне общаться не доводилось: в основном это были духовные лица, жрецы. А слухи — они на то и слухи, чтобы преувеличивать.

Правда, чувство облегчения от возвращения князя быстро сменили уколы совести. Я вообще-то с утра обещал прибыть в главный дом и продолжить помогать Груву. Поэтому вскоре после ухода Райма оставил кошек и пострадавшего Трая, не отказав себе в удовольствии на дорожку поцеловать тень.

Невесту. Наверное, я вполне имею право называть ее именно так. Велесвета, конечно, еще не высказала решительного согласия, но, судя по отсутствию активного сопротивления и явных возражений, ей просто нужно было время привыкнуть. А давить на нее я не собирался: она слишком упрямая девочка, и излишний напор неизбежно приведет к серьезному конфликту. Стоило запастись терпением, а время… пара-тройка месяцев определенно ничего не решит.

К счастью, остальные дисциплинированно остались в лазарете и за мной не увязались. Сомневаться в их талантах и способности позаботиться о себе после сегодняшних событий не получалось, но… кто позаботится об окружающих? Тем более если у кошек закончились сонные зелья?

Самостоятельно сориентироваться в казармах я бы не смог, но выручили запахи: удалось выйти по собственному следу.

Снаружи ощущалась тревога. Никто не бегал с выпученными от ужаса глазами, в воздухе не висела дымная горечь пожара, но… что-то было не так. Будто легкая дымка над городом. Хотя, вполне возможно, все это мне только казалось и являлось плодом фантазии. Судя по внешнему виду и настрою князя, головы должны были полететь очень скоро и во множественном количестве. Да и Длинный Нос, насколько я о нем слышал, не отличался добротой и всепрощением. Вряд ли он в отсутствие князя начал прореживать ряды советников, без которых в этом деле наверняка не обошлось, но арену уже наверняка сровнял с землей. Не удивлюсь также, если он достал из-под той самой земли Полумесяца и намылил ему холку.

Когда мне буквально через пару минут после выхода из казармы попался патруль с проверкой, я тоже не удивился. И следующему патрулю. И следующему. И всем остальным — тоже. Одного я только не понял: чего вояки хотели этим добиться? Запугать всех и посеять панику? А дальше?!

Впрочем, до этого мне пока не было дела, у меня имелась вполне конкретная цель: поскорее добраться до Белого Сердца и обрадовать его приятными новостями.

Впрочем, у богов на этот счет были свои планы, а я вполне мог бы не спешить. Новости нашли советника сами, и не только его: на площади перед главным домом оказалось довольно людно, а в воздухе висел железистый привкус крови. Только сейчас я сообразил, что по дороге сюда меня все время преследовал еще один знакомый запах. Похоже, князь от казарм прямой наводкой направился в центр города.

Зримое подтверждение этого предположения я увидел, подобравшись ближе к месту действия. На свободном пятачке непосредственно перед главным домом совершалось… наверное, это можно было назвать «справедливым возмездием». Видимо, кое-кого из собственных обидчиков Райм успел заметить прежде, чем на него нацепили ошейник, и теперь вершил правосудие. Как и положено в таких случаях — публично и жестоко. Собственными руками, несмотря на присутствие флегматичного Длинного Носа и пары десятков его бойцов, рассыпавшихся по площади. Тоже право и обязанность князя: он должен показать подданным, что способен не прятаться за спины воинов.

Впрочем, мне было бы интересно посмотреть на того, кто сумеет противостоять князю, стоя с ним лицом к лицу. Боги с его навыками и умениями: воля князя — это не волчонок чихнул. Это не рядовой альфа, подчинение правителю записано у нас в инстинктах и подсознании настолько прочно, что даже мысли о сопротивлении не возникает. Даже у настолько неординарного и тренированного типа как Трай ничего не получилось бы, что говорить о прочих? Особенно когда старший — в таком бешенстве.

Он действительно до сих пор оставался в одних подштанниках, но не думаю, что хоть кто-то обращал на это внимание или, более того, мог посчитать забавным. В частичной трансформации, буквально распространяющий вокруг волны концентрированной незамутненной ярости, князь скорее напоминал бешеного зверя, чем человека. И тот факт, что при этом он сохранял разум, пугал еще больше.

Толпа на площади, впрочем, была не такой густой, как мне показалось поначалу. Если не считать парней Длинного Носа, всего несколько десятков человек: некоторые советники, сотрудники разных ведомств рангом пониже да зеваки с крепкими нервами.

— Кто? — Голос князя ударил по ушам.

Пока я подбирался ближе, Райм закончил с предыдущим собеседником, кажется — вырвал ему горло. Сейчас у ног правителя лежали два окровавленных тела, опознать которые я со своего места не мог, но благоразумно не пытался подойти ближе. Полузвериной ладонью князь удерживал за шею стоящего на коленях мужчину, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Кажется, я несколько раз встречал этого типа в главном доме, и, по-моему, он был магом.

— Ты не имеешь права, — прохрипел тот, обеими руками цепляясь за запястье мешающей ему дышать руки.

«Ответ неверный», — мысленно заметил я. Князь в настоящий момент не просто имел право, но был почти обязан спрашивать с позиции силы. Проявлять великодушие волк может к заведомо более слабым — к женщинам, детям, старикам, к запутавшимся и обманутым, к поставленным в безвыходное положение. Но не к тем, кто сознательно посягнул на его власть: великодушие в этом случае будет признаком слабости и подтолкнет самых горячих раз за разом проверять князя на прогиб и искать слабину.

Кое-кто рядом поморщился, кое-кто — качнул головой и вздохнул. Видимо, окружающие вполне разделяли мои мысли.

— Кто?! — опять прозвучало почти неразборчиво за рыком. Даже я, стоя в стороне, ощутил трудно преодолимое желание рухнуть на колени и покаяться во всех прегрешениях. Не только я, похожее единодушное желание охватило всех, включая исполняющих свой долг воинов. И это была только отдача от основного «удара», обрушившегося на голову жертвы.

Воля старшего действует просто, примитивно и оттого еще более эффективно. Почти как молотом по голове, только без физического воздействия. Создается впечатление, будто кто-то схватил и крепко сжал твой мозг, и все существо готово пасть ниц и признать правоту оппонента, лишь бы прекратилось это ощущение. Потому что кажется: еще чуть-чуть, и тоненькая ниточка, связывающая тебя с этой реальностью, порвется в чужих когтях.

При наличии веских мотивов этому ощущению можно сопротивляться. Можно ударить в ответ, принимая вызов и доказывая свое право неподчинения — примерно с этого начинаются все поединки между альфами. Можно даже победить. Но для того, чтобы победить князя, нужно представлять собой нечто несравнимо большее, чем этот маг. Или я. Или иные люди, присутствующие на площади. Воля князя — это почти воля богов, а Райм, кажется, собрал в себе всю силу собственных предков.

Когда власть стоит на праве сильного — необязательно физически сильного, но сильного духом и достойного быть первым — сложно ожидать наследственной преемственности этого права. А Черные Гривы из поколения в поколение, кажется, становятся только сильнее. Райм занял свое место очень рано, в двадцать с небольшим, когда погиб его отец. И ведь не просто занял, но оказался достоин, сумел удержаться. Меня (как, подозреваю, и окружающих) неоднократно посещали мысли о неординарности и, что уж там, неестественности подобной силы отдельно взятой крови. У них наверняка был какой-то секрет вроде фамильного артефакта или благословения Белогривого, просто не могло не быть.

У большинства подданных хватало ума молчать и держать собственное мнение при себе, списывая все на волю богов, но порой неизбежно возникали вот такие самоуверенные реформаторы, жаждущие перемен и, разумеется, власти. Именно из-за таких «жаждущих», убивших прошлого князя, Райм сел на престол так рано. В этот раз у них почти получилось добиться желаемого и свалить Черных Грив: брат князя вряд ли сумел бы удержать власть. А вот кто сумел бы — большой вопрос. Я знал всего нескольких людей, теоретически способных на такое, но очень сомневался в их участии в заговоре. Все они в свое время активно поддержали Райма и помогли усидеть на троне.

Незнакомый маг явно переоценил собственные возможности и оказался недостаточно силен не только для прямого противодействия, но даже для сохранения человеческого лица. Он что-то неразборчиво проскулил в ответ, а к запахам крови и ярости, пропитавшим площадь, прибавился отчетливый душок мочи.

Я был уверен, что этого третьего сейчас постигнет участь предыдущих, но Райм брезгливо отбросил его от себя и коротко велел Длинному Носу:

— Этого в клетку. Тех, кого он назвал, ко мне.

— Будет исполнено, — с явным удовольствием кивнул Чарим и сделал знак своим людям. Сжавшегося на земле заговорщика пара воинов подхватила с брезгливыми минами под локти, вздернула в вертикальное положение и потащила вдоль фасада главного дома в сторону тюремной части. Следом за ними отправился еще один неприметный тип, кажется, маг, не позволяющий арестанту воспользоваться собственными способностями. С другой стороны, вполне возможно, эту функцию выполнял широкий металлический ошейник на шее, а маг присутствовал просто для контроля.

Тем временем Райм вместе с начальником гарнизона двинулся к главному входу, кто-то из присутствующих занялся уборкой, а зеваки начали разбредаться, понимая, что здесь и сейчас больше ничего интересного не будет, и гораздо увлекательнее поделиться новостями с остальным городом. Я же собирался догнать Грува Белое Сердце, тоже присутствовавшего при разборках, но не преуспел: князь, будто что-то вспомнив, остановился в дверях, окинул площадь ищущим взглядом, который зацепился за меня.

— Варс, следуй за мной, — велел он и, не дожидаясь, исчез в дверях. Мне ничего не оставалось, как подчиниться, бросив на советника Грува извиняющийся взгляд. Догнать князя удалось быстро: его окутывала неповторимая и настолько яркая гамма запахов, что было трудно скорее отвлечься от нее, чем идти по следу. Так что я молча пристроился в хвосте небольшой процессии, состоящей из Райма, Длинного Носа и пары незнакомых мужчин в штатском — вероятнее всего, магов. И всю дорогу до княжеского кабинета молча гадал, зачем мог понадобиться Черной Гриве.

Княжеский кабинет располагался на верхнем ярусе и представлял собой просторное, очень светлое помещение. Справа и слева стены почти целиком состояли из окон, больших, от пола до потолка; льющийся из них яркий свет заливал огромный широкий рабочий стол и приставленный к нему торцом длинный стол для переговоров, за которым обычно собирался Совет. Тяжелые серо-зеленые шторы сейчас были отдернуты, и светлое дерево, из которого сделали мебель, отливало золотом. Всю стену за спиной князя занимала подробная карта княжества и близлежащих земель. Справа и слева от входа стояли высокие закрытые стеллажи.

— Райм, ты одеться не хочешь? — насмешливо предложил Длинный Нос, когда мы вошли внутрь. Один из сопровождающих остался снаружи, второй — начал обходить кабинет по периметру, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь.

— А что, смущаю? — огрызнулся тот. — Не буду усложнять работу прачкам. Вот сейчас закончим, и переоденусь. Садитесь, — кивнул он и, подавая пример, тяжело рухнул в деревянное кресло с высокой резной спинкой.

Чарим присел по правую руку от князя к столу для совещаний, и мне ничего не осталось, кроме как усесться напротив и выжидательно уставиться на Райма.

— Пока мы ждем дорогих гостей, расскажи в подробностях, как именно вы меня нашли и как вытащили, — велел Черная Грива. Я с сомнением покосился на мага, продолжающего свой путь и не обращающего на нас внимания, и взгляд этот был понят правильно. — За присутствующих не волнуйся, дальше этих стен информация не уйдет. Хотя мне и интересно, что там такого секретного, — усмехнулся он уголками губ.

— Может, лучше было бы расспросить ту же Огнеяру? Я все-таки сторонний наблюдатель, и многого мог не понять, — предпринял попытку уйти от разговора.

— Я предпочитаю мнение проверенного человека, — отмахнулся князь. — Рассказывай, а то ты своими экивоками заставляешь подозревать неладное.

Делиться подробностями я не хотел из-за Велесветы. И Ниря и Леда в своих рассказах умудрялись обходить вниманием мою кошку, и подобная ситуация полностью меня устраивала. Не то чтобы я ожидал от князя какой-то несусветной гадости и попыток упрятать тень в закрытую лабораторию к магам для изучения неизвестных доселе способностей, но… пройти мимо такой интересной информации он тоже не мог. Сложно сказать, чем это грозило тени, но я предпочел бы не рисковать.

Допрос князь вел единолично и уверенно, демонстрируя неплохой опыт. Причем это был именно допрос, подробный и основательный. Пусть так, как на того мага на площади, он на меня не давил, но напряжение все равно чувствовалось, и умолчать о чем-то было решительно невозможно. К счастью, история нашего близкого знакомства с кошкой его не интересовала: не очень-то хотелось выставлять на всеобщее обозрение настолько личные вещи.

— Значит, бывшая жрица Неспящей? — Райм усмехнулся, пристально разглядывая меня. — Какие интересные, однако, подданные имеются у Черногора. Вот же кошак облезлый, нет бы поделиться… Да ладно, не дергайся ты так, не съем я твою кошку. Тем более — невесту. Но ты молодец, это очень полезное в хозяйстве приобретение, — похвалил он. — Надеюсь, в случае необходимости твоя будущая жена окажет посильную помощь княжеству?

— Если это никак не скажется на ее здоровье и самочувствии, — упрямо уточнил я, выдерживая пристальный княжеский взгляд и не отводя глаз. Черная Грива вновь усмехнулся — лениво, чуть грустно.

— Да ладно, я же не зверь, понимаю — женщина, хоть и кошка. Успокойся. Ни с тобой, ни с ней мне ссориться не с руки. Не говоря уже о том, что это будет подло: если бы не эта девочка, я бы в той яме и сгнил. Но и ты меня пойми, попросту глупо не использовать такой ценный ресурс. Обещаю не злоупотреблять, до сих пор мы как-то справлялись своими силами. Но… — протянул он и развел руками.

— Понимаю, — скрепя сердце согласился я.

Мотивы князя я действительно понимал и не подозревал его в недостойном. Но очень не нравилась мысль, что мою кошку могут привлечь к решению каких-то проблем. Даже несмотря на отчетливое понимание: сама она не будет против. Глупо, да. Но с этим очень трудно бороться.

С другой стороны, может, это к лучшему? Я здорово сомневался, что Велесвета, подобно нашим женщинам, согласится ограничиться ведением хозяйства и воспитанием детей, а ссориться с ней по этому поводу хотелось меньше всего. Наверняка услуги тени будут нужны князю не так уж часто, но зато у нее появится свое увлекательное занятие. И в результате получится, что никто не в обиде.

Пока я размышлял, князь молча изучал какие-то документы — кажется, наверстывал упущенное, — а Длинный Нос с очень унылым видом разглядывал потолок. Кажется, он тоже не понимал смысла собственного присутствия здесь и сейчас. Или понимал, но предпочел бы оказаться где-нибудь на другом конце города. Например, там, где ровняли с землей арену его люди. Или… кто знает, где еще наводили порядок поднятые по тревоге бойцы?

Я уже почти открыл рот, чтобы напомнить о себе и спросить разрешения покинуть кабинет, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник отчаянно сквернословящий и явно взбешенный Давр Полумесяц.

Невысокий, коренастый, с коротко остриженными черными волосами, плоским круглым лицом, насупленными густыми бровями и глубоко посаженными темными глазами, он своим видом напоминал не столько волка, сколько приземистого охотничьего пса из степных — может быть, не самого быстрого, но зато с железной хваткой. Одевался он всегда не слишком аккуратно, но в чистое, как бывает с некоторыми заядлыми холостяками, которым противно носить грязную одежду, но не хочется тратить время и силы на покупку новых вещей или на тщательный уход за старыми.

— Какого драного… Райм?!

Увидев сидящего за столом князя, Давр осекся на полуслове и замер прямо там, в проходе.

— Я не припомню, чтобы звал именно тебя. — Взгляд чуть сощуренных глаз Черной Гривы безразлично скользнул по Полумесяцу.

— Значит, все-таки не слухи, — выдохнул тот, как мне показалось — с облегчением. — Что за новости, ингвура мне на холку?! Почему моих людей волокут сюда, не ставя меня в известность?

— А почему мою задницу спасают залетные кошки, тогда как твои люди очень бодро и с огоньком носятся по городу без особого толка? — Райм недовольно поморщился. — И почему у нас под носом процветают незаконные бои, причем их организаторы настолько обнаглели, что почти не таятся и позволяют себе устраивать собственные тюрьмы, где преспокойно гноят неугодных?

— Брехня! — огрызнулся явно деморализованный подобными обвинениями Полумесяц. — Не может такого быть!

— Возражаю, — вставил Длинный Нос. — Мои ребята как раз дочищают эту клоаку, можешь сходить на экскурсию. Мне уже доложили, девочки проторили там такую тропу — любо-дорого посмотреть. Даже искать ничего не пришлось, красота, — добавил он, обращаясь уже к князю.

— Слыхал? — Райм выразительно поднял брови, кивнув на Чарима, после чего указал взглядом уже на меня. — Вот тебе еще один непредвзятый свидетель, который видел все своими глазами. Но раз пришел — проходи, поприсутствуешь. Твои люди, и недоработки тоже твои. Но если будешь кого-то защищать, решу, что ты с ними заодно. Я уже и так здорово сомневаюсь, достоин ли ты хоть какого-нибудь доверия, так что придержи язык за зубами. Понятно? Присаживайся, коли понятно.

Полумесяц, просверлив Чарима недовольным взглядом, предпочел присесть рядом со мной. Интересно, князь забыл о моем присутствии, или я по-прежнему был ему зачем-то нужен? Заикнуться же о желании покинуть высокое собрание я опять не успел: едва Давр опустился в кресло, раздался вежливый стук в дверь, и в ответ на княжеское «да!» заглянул второй маг.

— Привели арестованных, но пока не всех. Запускать? — уточнил он.

— Давай сюда. — Райм с удовлетворенной усмешкой кивнул, и дверь распахнулась во всю ширину, впуская пышущую недовольством компанию из троих предполагаемых преступников в сопровождении шести конвоиров — серьезных хмурых воинов при оружии. Кабинет с появлением еще трипты действующих лиц сразу перестал казаться чрезмерно просторным.

Я плохо знал верхушку княжества и тех, кто отирался при власти. Лично — почти никого, в лицо представлял только советников да некоторых запоминающихся личностей. Из этой тройки опознал только одного, высокого худощавого мужчину с узким лошадиным лицом и холодным цепким взглядом. Верн Золотой Клык, один из наиболее известных магов княжества, правая рука Полумесяца.

Бросив взгляд на начальника, тот ощутимо расслабился, видимо, решив, что имело место недоразумение, а вот оный начальник явно не был настроен настолько оптимистично.

— Мой князь, я рад, что с тобой все в порядке, — склонил голову маг. — Могу узнать, по какой причине меня и моих людей схватили как каких-то преступников и приволокли сюда под конвоем?

— Смотрю, нужного впечатления на тебя эта мера не произвела? — одними губами ухмыльнулся Райм. Очень… по-волчьи ухмыльнулся, по-звериному.

— Прошу прощения? — вновь нахмурился Золотой Клык, окинул настороженным взглядом не спешащих покидать кабинет воинов.

— Нет, Верн, прощения просить поздно, — уже вполне угрожающе оскалился князь. Кажется, даже клыки заострились. — Но я пока еще настроен послушать, как ты будешь оправдываться.

— Я не понимаю… — раздраженно начал маг.

— Понимаешь, — оборвал его князь. — Тебя сдали. Не уловил запаха знакомой крови на пороге? Жалко, хорошо тут убрали. О! А вот и последний, — с радостным предвкушением добавил он, поднимаясь со своего места. А в кабинет при этих словах вошел Ринд Ледяная Пыль со своим обычным выражением пустого безразличия на лице. Окинув взглядом присутствующих и на мгновение остановившись на мне, он с усмешкой уставился на князя. Кажется, в отличие от мага, советник понял, что живым отсюда не выйдет.

— Смотри-ка, вылез, скотина живучая, — проговорил он, качнув головой. — Не учел я этих ингвуровых драных кошек, да…

— Учись, Верн; вот так надо принимать поражение, — назидательно сообщил Райм, окинув мага насмешливым взглядом и кивнув на советника. — Хотя… можешь уже не учиться. Применить эти знания ты не сумеешь. И — да, твоя магия здесь не работает, — предупредил он с удовлетворенной ухмылкой. Ринд тем временем, видя неторопливость князя, с достоинством опустился в кресло на противоположной стороне стола. — А кошки, — взгляд Черной Гривы опять переместился к советнику, — ловят мышей, и это символично. Впрочем, нет, не мышей; здоровенных наглых крыс, ну так и кошки нам попались непростые, спасибо Черногору. Мне все в ваших поступках понятно, непонятны только две вещи: зачем понадобилось травить кошек вампирами, и как ты власть-то планировал удержать?

— Догадливый, — медленно кивнул Ледяная Пыль, разглядывая князя.

Я с ним мысленно согласился: догадливость на грани провидения. Конечно, информации у Райма накопилось значительно больше, чем у меня, — уж после допроса на ступенях главного дома точно, — но Ринд был едва ли не последним советником, на кого могло пасть мое подозрение. Этот замороженный тип, помешанный на своих цифрах и теряющийся в любых вопросах за их пределами — и вдруг во главе княжества? Сомневаться в его способности сплести тонкую интригу не приходилось, но было непонятно другое: зачем ему это?! Просто ради власти?! Я думал, он умнее.

— Вампиры… Драные кошки любят совать свои носы туда, куда их не просят. Столько исследовательской и селекционной работы Белогривому под хвост! — скривился он. — Изумительные существа, они приносили такие деньги, а этим идиоткам на месте не сиделось, захотелось мечами помахать!

…О том, что эти существа способны подавлять волю жертв, я слышал, но всегда полагал невозможным их воздействие на людей. Как оказалось, «было бы желание». За годы исследований Золотому Клыку удалось вывести кровососов, у которых эта способность выражена особенно ярко. А учитывая их склонность к коллективному мышлению, также развитую магом до впечатляющего уровня, действовали кровососы и в самом деле… эффективно. Правда, для успешного применения этой способности жертва должна была быть расслаблена, но на долгом дневном перегоне такими становились все. Кроме излишне бдительных кошек.

То столкновение оказалось чистой воды случайностью. При помощи вампиров шайка грабила исключительно одиноких путников, и уж точно никто не собирался противопоставлять ценных животных хорошо вооруженному отряду: перевес, как и показала практика, был на стороне опытных бойцов. Но кошки умудрились заметить случайно проходившую мимо группу.

И с того момента неприятности посыпались на головы заговорщиков с такой густотой, что впору было вспомнить не только волю богов, но и все существующие суеверия, связанные с кошачьим племенем. Даром, что главными их героями обычно выступают относительно смирные домашние мурлыки, а тут пропорционально размерам выросли не только когти и клыки, но и масштаб неприятностей. Отряд охраны с княжной во главе с особым кошачьим цинизмом перебежал им дорогу и принялся настойчиво гадить в тапки. И… наверное, приносить удачу тому, кто номинально считался их владельцем. Как иначе объяснить, что отлаженное дело за считаные дни пошло вразнос, не знал никто.

Проблемы начались не только там, куда кошки вляпались напрямую, но едва ли не во всех сферах деятельности разом, а дело было поставлено на широкую ногу. Контрабанда, торговля живым товаром, мошенничество, шантаж — и вдруг все посыпалось подобно карточному домику по совершенно невразумительным причинам. Курьера задрал медведь. Домашний пес сожрал компромат. У «клиента», уже готового расстаться с внушительной денежной суммой, внезапно сдох жеребец-производитель, и тому стало не до рискованных сделок. Караван на границе подвернулся под руку группе молодых горячих степняков, в результате чего охрана погибла, а товар стал честной военной добычей. И таких роковых случайностей за неделю набралась пара десятков!

Начнись «черная полоса» чуть раньше, и они бы, может, поостереглись претворять в жизнь давно разработанный план по устранению Черной Гривы — с текущими проблемами впору разобраться! Но основной град фатальных неудач посыпался на их головы уже после того, как Райм оказался в подвале, а кошки (проигнорировавшие вполне сознательно нанесенное Ледяной Пылью оскорбление) в доме Белой Звездочки.

Убивать князя сразу никто не планировал, хотели инсценировать его бегство с подходящей девкой. А на самом деле — продержать с месяц в яме, пока шумиха поутихнет, и маги перестанут массово интересоваться его принадлежностью к миру живых, и потом тихонько прирезать. Но изначально запланированная на роль беглянки женщина, как назло, умудрилась ночью свалиться с лестницы и заработать несколько сложных переломов, а та, которая готовилась как запасной вариант, слегла с жестокой лихорадкой и едва не отбросила лапы.

Заговорщики все-таки пытались сначала избавиться от неучтенных гостий — не убить, так хоть запугать, — но на свою голову добились строго противоположного эффекта. Бесцеремонные кошки вместо того, чтобы удрать, поджав хвосты, умудрились найти и вытащить князя, виртуозно обведя вокруг когтя не только охрану арены, но и приставленных Золотым Клыком соглядатаев. Сработали они при этом настолько стремительно, что никто даже опомниться не успел.

А когда дело взял в свои когти Длинный Нос, да потом еще и сам князь эффектно выступил на центральной площади, рыпаться оказалось совсем уж поздно.

Зато теперь, по меньшей мере, стало понятно, откуда у той пары наемников взялся гостевой ключ и как умерла Инра Белая Звездочка. Надо думать, с настолько уважаемым соседом как советник старуха стремилась поддерживать приятельские отношения, и этот ключ мог быть у него очень давно как у друга дома. Но влезать со своими уточняющими вопросами я не стал, а князя судьба бабки Трая интересовала в последнюю очередь.

— Что до удержания власти, — резюмировал Ледяная Пыль, отвечавший на вопросы с явным удовольствием и энтузиазмом, — я с радостью продемонстрирую собственные способности. При свидетелях требую поединка, князь.

Райм поднял ладонь, призывая к молчанию возмущенно вскинувшегося Чарима и явно напрягшегося Полумесяца.

— Я согласен, Ледяная Пыль, — спокойно кивнул он. — При свидетелях мы его и проведем.

На первый взгляд этот вызов казался безумием, но Ринд совершенно не тянул на сумасшедшего или самоубийцу, и в чем-то здесь явно имелся подвох. Понимал ли это князь? Да уж наверняка понимал, не глупее меня. И остальные присутствующие понимали, вон как напряглись все, включая мага-стража. Оставалось надеяться, что все мы не знали о князе чего-то очень важного и серьезного, позволявшего ему оставаться спокойным и уверенным в своих силах. Иначе… В общем, пусть лучше Черная Грива справится.

— Предлагаю не откладывать решение этой проблемы, — продолжал тем временем Райм с прежней невозмутимостью. — Ты, Верн, тоже желаешь бросить мне вызов? — с усмешкой уточнил он.

Маг все это время молчал, рассматривая присутствующих, и выглядел безмятежно-удивленным, будто по-прежнему не сомневался, что оказался здесь по недоразумению, в отличие от своих подчиненных, которые явно поспешно прощались с жизнью и поглядывали на главарей настороженно, с подозрением.

— Нет, я предпочту дождаться исхода этой встречи, — иронично улыбнулся Золотой Клык.

Князь удовлетворенно кивнул, проигнорировав наши встревоженные взгляды, и поднялся со своего места.

— Этих двоих — в клетку, пусть ждут вместе с третьим; я позже решу, что с ними делать, — распорядился он. На лицах так и оставшихся для меня безымянными мужчин, которых уводил конвой, отразились неуверенное облегчение и надежда — не то на заступничество командиров, не то на милость князя. Наивно. На их месте я бы не рассчитывал ни на то, ни на другое. — А мы прогуляемся до Судилища. Ты же хочешь, чтобы все было всерьез? — Князь бросил насмешливый взгляд на советника, и по лицу того впервые за весь разговор проскользнула тень сомнения и беспокойства. Но отступать было поздно.

Громким именем «Судилище» назывался почти пустой круглый пятачок ровной земли, расположенный за главным домом. Мелкий песок под ногами, по трем сторонам — чаша с маслом для пламени, фонтан и невысокий ветряк. Своеобразный «общий храм» под открытым небом, откуда обращаются ко всем богам сразу. Подобные площадки наряду с личными святилищами богов имелись в каждом городе, а при насущной необходимости их можно было организовать на любой поляне, надо было только принести символические атрибуты божеств.

Одну Неспящую здесь не было принято поминать, но она и без приглашения незримо присутствовала в каждом смертном существе, а зачастую приходила явно, забирая новую жертву. К богам обращались только в крайних случаях, из которых смертельный поединок являлся самым распространенным. Считалось, что здесь спорщиков рассудят пролитая кровь и боги. Собственно, потому — Судилище.

— Я могу идти, князь? — наконец, все же уточнил я, когда все мы потянулись к выходу.

— Можешь, вместе с нами, — разрешил Райм.

— Но…

— Будешь свидетелем, — пояснил он, с непонятной усмешкой покосившись на меня. Наличие свидетеля, следящего за соблюдением правил поединка, являлось обязательным условием: только на богов рассчитывать глупо. Непонятно, почему именно я удостоился такой чести? Удачно подвернулся под руку?

— А Чарима для свидетельства не хватает?

— Чарим приносил клятву на крови, как и мои маги. А в свете последних событий ты гораздо больше достоин доверия, чем Полумесяц, — спокойно ответил князь, и настала моя очередь настороженно коситься. Он действительно сказал то, что я услышал? Не про доверие, про клятву.

Заклятая на крови верность — это… Честно говоря, я всю жизнь полагал это понятие исключительно теоретическим, потому что не мог поверить в существование людей, готовых на такой шаг. Я в здравом уме не собирался предавать князя и собственные убеждения, это был мой выбор и долг перед собственной честью, а связанный клятвой просто не мог предать, даже под воздействием сколь угодно сильных чар, в припадке безумия или помутненном состоянии рассудка.

Основной сложностью этого магического обряда являлась необходимость добровольного согласия, причем не формального «да», сказанного в нужный момент, а идущего из глубины души стремления. Искреннего, лишенного сомнений и полностью осознанного желания ограничить себя столь серьезным обетом. Ведь это сейчас Райм — достойный уважения князь, но людям свойственно меняться, и Черная Грива так же, как прочие, не застрахован от глупостей, ошибок и перемен к худшему. А отыграть назад уже не получится, от клятвы освобождает только смерть одной из сторон. Гибель адресата клятвы, правда, не влечет неминуемой гибели дающего обещание, но ощущения в любом случае должны быть малоприятными.

Мелькнула мысль поинтересоваться, что же эти заклятые и безусловно надежные люди его не нашли, но я вовремя прикусил язык. Это, мягко говоря, не мое дело, да и… наверное, имелись причины. От нашей магии арена наверняка была отлично защищена, а Чарим — вояка, не ищейка. Похоже, что настолько же преданных сыскарей у Райма не имелось.

— И много у нас в княжестве таких… поклявшихся? — Я все-таки не удержался от вопроса.

— Достаточно, чтобы подобные ситуации возникали раз в несколько трипт лет, а не каждый год, — со смешком ответил Черная Грива.

А потом мы пришли на место, сейчас почему-то пустынное. Ни одного случайного зеваки в окрестностях не наблюдалось, хотя обычно доступ к Судилищу был свободный, и уж кто-нибудь непременно оказался бы рядом. Интересно, это ребята Длинного Носа постарались?

Один из пары заклятых магов тут же направился к чаше, чтобы зажечь огонь, а князь, с прищуром поглядывая на небо, прошел в центр круга. Выглядел он безмятежно спокойным и довольным жизнью, будто вышел подышать свежим воздухом, а не рискнуть жизнью. С учетом подштанников в бурых разводах запекшейся крови и пятен того же происхождения на руках, босых ногах и торсе, вид был… жутковатый. Хотя самому князю подобные мелочи, кажется, не доставляли неудобств.

На его фоне Ледяная Пыль, также скинувший сапоги и рубаху и оставшийся в одних штанах, смотрелся откровенно жалко. Его еще нельзя было назвать стариком, но определенно пик формы этого человека остался далеко позади. Но он тоже был спокоен, и это тревожило.

В круг Судилища для схватки можно войти только двоим, и для этих двоих есть только одно правило, нарушение которого служит поводом для остановки поединка и карается немедленной смертью: отсутствие оружия и артефактов, тут используют только собственные способности и таланты.

Поэтому, кстати, столь редки поединки магов с теми, кто не обладает магическими способностями: слишком сложно оценить собственные силы и магу и его противнику. Маги вообще живут довольно закрытым сообществом, дистанцируясь от прочих, не из высокомерия или желания что-то скрыть, а… по интересам. Так что случаи столкновения их с остальными волками можно пересчитать по пальцам одной руки, и результаты этих столкновений — очень разные.

Ледяная Пыль магом не являлся, но его это, кажется, не беспокоило.

Князь разумно не стал играть в благородство и предоставлять противнику право первого удара или любую другую фору, он бросился первым. Движение было молниеносным, но противник все же успел отреагировать и уйти с линии удара, отскочить в сторону все в том же человеческом облике, не спеша перекидываться.

Волк, промахнувшись в первый раз, тоже не стал спешить. Пристально следя за движениями врага, он медленно двинулся по кругу, прижав уши и выщерив клыки.

Вскользь бросив взгляд на мага, стоящего между нашими, я обнаружил на его лице предвкушающую довольную ухмылку. Он точно знал, что будет дальше, и это ему явно нравилось. Отчаянно захотелось предупредить Райма, но пришлось покрепче стиснуть зубы. Если бы я знал, о чем именно его предупреждать! А так — буду только отвлекать и мешаться.

Еще один пробный удар — отскок, удар — отскок. Не бой, проверка реакций, легкая провокация. Князь почему-то не торопился использовать один из главных своих козырей, волю альфы, Ринд же продолжал упрямо и безрезультатно на него давить и чего-то ждать. Может быть, именно этого?

А потом советника подвела реакция, он пропустил бросок, и князь сумел ухватить его зубами чуть выше колена. На песок брызнуло красным, но в следующее мгновение волк, жалобно взвизгнув, отлетел в сторону, отброшенный неожиданно сильным ударом частично трансформированной лапы. Совсем не волчьей лапы, покрытой жесткой серо-бурой шерстью, похожей, скорее, на тонкие иглы. Пока Черная Грива, ошалело тряся головой, по которой ему хорошенько съездили, тяжело поднимался на ноги, Ледяная Пыль менял облик. Медленно, с трудом, будто продирался сквозь густые кусты или натягивал на себя одежду не по размеру.

Результат получился… странный. Коренастая бесхвостая тварь с широкими плечами и мощными передними лапами, узкой задницей и более короткими задними лапами, вытянутой барсучьей мордой, покрытая мелкими, даже на вид острыми иглами, на спине более длинными и крупными. Когти на лапах выглядели весьма внушительно, но если бы их не было, оставалось совершенно неясным, за какую часть тела ее можно ухватить: иглы росли и на горле и на брюхе. А еще эта тварь, кажется, весила значительно больше, чем исходный материал. Но, может быть, объем добавляли все те же иглы.

— Это еще что за ингвур?! — растерянно уточнил у окружающего пространства несдержанный Полумесяц, а остальные молча с ним согласились. Правда, не все.

— Это ваш будущий князь, — с глумливой ухмылкой вставил Золотой Клык.

— Отличное чучело, я его в казармы заберу, — хмыкнул Чарим.

— После того, как мы его рассмотрим, — мягко уточнил один из наших магов, впервые подавший голос. Верн, больше увлеченный происходящим в круге, пренебрежительно фыркнул и замолчал. А происходило там… как ни печально это признавать, но Райм откровенно уступал противнику. Еще немного, и можно было бы сказать, что происходила смена власти.

Подступиться к этому зверю волк не мог, хотя и пытался. Более верткий и быстрый, он порой подбирался достаточно близко, но сам же шарахался, напарываясь на иглы. А пару раз не успел увернуться от копей и теперь уже марал красным мелкий светлый песок.

Раненый зверь постепенно слабел, тварь же, кажется, только раззадоривалась от запаха крови. Прыгала она довольно неуклюже, но эффект от таких бросков все же был: существо задевало волка иглами, нанося дополнительный урон.

Я мельком подумал: как хорошо, что кошки остались в казармах, и княжна всего этого не видит.

А потом случилось непредвиденное: игольчатая тварь поскользнулась в момент прыжка. Лапа подвернулась, советник кубарем покатился к краю поляны — и всей тушей врезался в каменную подставку с чашей огня. Та от удара слетела с постамента и буквально нахлобучилась на голову твари, заливая ее горящим маслом. Пронзительный визг ввинтился в уши, ударился о стену главного дома и, кажется, ударил по затылку. Я отвел взгляд, сглотнув вязкую горькую слюну; кем бы Ледяная Пыль ни был, а такой смерти не заслужил даже он.

Золотой Клык и один из наших магов единодушно кинулись на помощь заживо сгорающему зверю, но их своевременно удержал за плечи второй маг.

— По-моему, воля богов была выражена более чем явно, — тихо заметил он. Но все услышали, несмотря на оглушительный срывающийся вой, ввинчивающийся в мозг и глубоко прорастающий в нем.

С магом вынуждены были согласиться все. Когда двое встречаются в кругу Судилища, третьему внутри нет места, что бы там ни происходило, а нарушения правил не произошло. Действительно — воля богов в явном виде. Неужели именно на что-то подобное рассчитывал Райм? Но как?!

Вой стих довольно быстро, хотя в ушах до сих пор звенело. Зато появился стойкий запах горелого масла и паленой плоти, и к горлу подступил ком. Как хорошо, что нервы у меня достаточно крепкие, а обедал я достаточно давно. Но, кажется, я знаю, какого рода кошмары буду видеть в ближайшем будущем и от каких звуков просыпаться. Одна надежда, что моя кошка не до конца утратила собственные способности.

Некоторое время все неподвижно стояли на своих местах, будто боялись пошевелиться и чего-то ожидали. Может быть, божественного гласа, гремящего свыше и подтверждающего изъявление собственной воли?

Не прогремело.

Очнулись все через несколько секунд одновременно от звонкого чириканья какой-то птахи на краю фонтана. Князь перекинулся в человеческий облик, но остался сидеть на песке, а остальные двинулись к нему. Только один из магов стоял с Золотым Клыком, совершенно шокированным результатом боя и впавшим не то в ступор, не то в апатию.

— Подставляй свои травмы, — распорядился маг, опускаясь рядом с Раймом на колени и скидывая с плеча небольшую кожаную сумку.

— Это разве травмы? — поморщился тот, но артачиться не стал. Выглядел Черная Грива спокойным, но мрачным. Мы трое в растерянности застыли рядом, не зная, что предпринять дальше.

— Мне одно непонятно, откуда ты знал, что все именно так закончится? — озвучил общую мысль Чарим.

— Я не знал, — отмахнулся князь, — но предполагал. Гарс, этого — охранять пуще глаза, и прикинь заранее, как из него можно вытрясти все интересное. Такие мозги должны работать на благо княжества, а не на благо отдельно взятого кармана, — принялся отдавать распоряжения Райм. — Давр, тебе хоть обыск его логова можно доверить, или опять кошек звать? — Насмешливый взгляд переместился на Полумесяца, и тот мучительно скривился.

— Сделаем в лучшем виде.

— Очень надеюсь. Свободен, — распорядился волк, и вскоре у Судилища нас осталось четверо, если не считать обгорелой туши в стороне.

— Я больше не нужен? — уточнил почтительно. Простое правило жизни: от большого начальства стоит держаться подальше. Это сильно экономит нервы. Наш князь достаточно простой в общении человек, не склонный к самодурству, но береженого боги берегут.

— Да, только еще одно поручение. Ты вроде бы с нашими гостьями накоротке. Передай им, что свадьба состоится сегодня на закате, — обратился ко мне князь.

— Но… — неуверенно начал я, бросив выразительный взгляд на останки советника. Чарим и маг тоже уставились на правителя как на умалишенного. Видимо, не мне одному показалась дикой идея устроить народные гулянья в момент, когда с порога главного дома едва смыли кровь, а тело погибшего заговорщика не успело остыть.

— Вот как раз во избежание повторения, — оборвал меня Райм и недовольно поморщился.

— Извини, конечно, но повторения ты, скорее, добьешься плясками на костях, — недовольно высказался Длинный Нос. — Пусть даже это кости преступников.

— Во-первых, речь идет о моей свадьбе, а не празднике для всего княжества, — возразил Черная Грива. — Шумиху устроим через недельку, а пока…

— А пока ты просто приведешь девушку к себе в дом, тем самым обесчестив перед всем городом, — перебил его Чарим. — Объясни, с чего тебе так неймется? Двадцать лет ждал, неделю уж как-нибудь потерпишь!

— Да я не… — начал князь, потом вновь поморщился, окинул нас взглядом и продолжил, кивнув на труп: — Не хочется, чтобы еще кого-нибудь постигла вот такая участь.

— Поясни, — за всех высказался маг. — Ты полагаешь, Солнцеликая вновь решит обратить на тебя внимание? С твоим везением это случится нескоро.

— При чем тут она или мое везение? — отмахнулся князь. — Я почти уверен, что все неудачи Ледяной Пыли со товарищи, вплоть до вот этой, происходили из одного источника. Уж ты-то, Варс, как специалист по степнякам, мог бы догадаться, — насмешливо добавил он, бросив на меня взгляд, и при помощи мага поднялся на ноги.

— Степняки? — уточнил Чарим, удивленно вскинув брови.

А меня осенило:

— Ты имеешь в виду обряд, да?

— Какой обряд? — Длинный Нос перевел взгляд на меня, а Райм удовлетворенно усмехнулся. — Он еще куда-то влез?

— Нет, это старые достижения аукаются. Поясни, ты теорию лучше знаешь, — велел волк и двинулся в сторону входа, а мы трое потянулись за ним.

Очень хотелось уточнить, планирует ли князь вот так просто бросить труп посреди Судилища. Но я сдержался и правильно сделал: вскоре навстречу попались желающие «прибраться», обменявшиеся с нашим магом приветственными кивками. Видимо, именно он или его товарищ этих ребят и вызвали.

— Пояснять особенно нечего, — повиновался я. — «Нашачи-ай», ритуал связи судеб, у степняков считается настолько мощным, что попытки сопротивления вошли в пословицы как примеры абсолютно безнадежных и самоубийственных поступков. Причем касается это не столько участников обряда, сколько окружающих вроде родственников и прочих лиц разной степени близости. Но я не ожидал, что все настолько серьезно.

— То есть ты полагаешь, что фатальное невезение обрушилось на Ринда просто из-за того, что он не дал тебе жениться? — растерянно уточнил Длинный Нос.

— Других вариантов у меня нет, — развел руками князь. — Еще вспоминаются суеверия про удачу, которую приносят кошки, но чужая магия выглядит реалистичней.

— Кхм. Как хорошо, что я выдал всех дочерей замуж без таких приключений, — глубокомысленно изрек вояка.

— Страшно? — ухмыльнулся Райм.

— Но это полная чушь, — проигнорировал его вопрос Длинный Нос. — Имею в виду, твои опасения насчет свадьбы. Не думаю, что отложенный по объективным причинам обряд для богов равносилен попытке устранения одного из участников. Во сколько у степняков наступает совершеннолетие? В шестнадцать? Получается, как только Лебедяне стукнуло столько, она должна была срочно за тебя выйти, иначе бы умерли все, начиная с ее папаши.

— Жалко. А я так надеялся, что эту идею проглотят, — хохотнул князь.

— Мальчишка, — сокрушенно вздохнув, качнул головой Чарим. — Сначала дела доделай, потом уже… наследниками займешься.

— И все-таки, что передать кошкам? — не выдержал и вклинился я.

Непонимание причин моего присутствия в этой компании не давало покоя. Манера общения троих спутников между собой не оставляла сомнений, что они весьма дружны и очень давно знакомы, а я здесь откровенно лишний. Более того, одолевало ощущение, что это я навязываюсь высокопоставленным особам, и назвать его приятным было сложно. Да еще давила чужая воля; не смертельно, но за годы, проведенные в степи, я слишком отвык от этого ощущения и общества настолько сильных альф. И привыкать вновь категорически не хотел.

— Передавай им привет, — с явной неохотой отозвался Райм. — Заодно можешь сообщить последние новости, я же все равно обещал рассказать, кто все устроил. Только без подробностей. — В последней фразе прозвучало отчетливое предупреждение.

— Без каких именно? — нашел нужным уточнить я.

— Излишних, — хмыкнул он. — Про заклятую кровь, про превращение Ледяной Пыли невесть во что, про магические эксперименты Золотого Клыка. В общем, ты же дипломат, выкрутишься как-нибудь.

— Хорошо, но… почему все-таки я? — спросил, не выдержав.

Князь бросил на меня задумчивый оценивающий взгляд — от веселья и дурачества не осталось и следа — и, видимо, посчитал вопрос достойным ответа.

— Белое Сердце уже стар, и выполнять свои обязанности ему с каждым годом все тяжелее. Ты был первым в списке предложенных им преемников, и я все больше склоняюсь к мысли, что это лучший вариант, — огорошил он меня. — Ты хорошо знаешь степняков, весьма плодотворно посотрудничал с кошками, — он не удержался от насмешливой ухмылки, — а это два самых важных направления нашей внешней политики. Придется немного подтянуть остальные темы, но, дадут боги, пару лет форы тебе старик предоставит.

— Я бы не сказал, что достиг существенного взаимопонимания с кошками, — осторожно возразил ему.

— Зато приобрел возможность наверстать упущенное, — не согласился князь. — Жена, если что, поможет.

— Насколько понимаю, мое мнение в расчет не принимается? — уточнил я.

— Оно имеет решающий вес. Ответственный человек, не желающий власти, — лучший кандидат на высокую должность. — Князь расхохотался и от души хлопнул меня по плечу: — Иди, Черный Коготь, переваривай информацию.

Разрешение я принял за приказ и поспешил откланяться.

Ну… по крайней мере, это известие подкидывало ответ на вопрос, давно не дающий мне покоя: почему за княжной отправили именно меня. Проверка боем, понятная и с точки зрения князя правильная мера. Но возникал другой, гораздо более интересный вопрос: что со всем этим делать?! Интуиция подсказывала, что вариантов немного: поссориться с князем или смириться и попытаться найти плюсы в ситуации. И пока я склонялся именно к первому варианту, потому что представлял себе объем обязанностей советника и не горел желанием взваливать все это на собственные плечи.

Но короткая прогулка помогла утрясти информацию в голове и взять себя в руки. Во-первых, меня не собирались повышать в должности с сегодняшнего или даже завтрашнего дня, это была достаточно дальняя перспектива. Которая к тому же не являлась неизбежной, князь вполне мог передумать. Во-вторых, если разобраться, ничего очень уж ужасного мне не грозило: к обществу князя и советников можно привыкнуть, к масштабам деятельности тоже. Сложно, но не невыполнимо.

В итоге в казармы я возвращался в хорошем настроении. История эта, надо надеяться, закончилась, жизнь вроде бы начинала потихоньку устаканиваться, в степь на несколько месяцев меня уже вряд ли пошлют — тоже плюс. А еще у меня имелась невеста, симпатичная кошка с забавной длинной челкой и теплой улыбкой, и сейчас, по-моему, самое время сосредоточиться именно на ней.

Поддавшись порыву, я даже приобрел у цветочницы небольшой симпатичный букетик. За девушками я не ухаживал уже боги знают сколько лет, да и девушка специфическая — кто знает, как у кошек принято реагировать на цветы? — но искренне надеялся, что по голове ими не получу.

Не получил. Удостоился очень странных взглядов — и Велесветы, и остальных кошек, присутствовавших при вручении, — но уточняющих вопросов никто задавать не стал. Ни Веля, с задумчивым видом взявшая у меня букет и со своей обычной загадочной улыбкой проговорившая «спасибо», ни случайные свидетели, ни я сам. Я лучше у нее потом, наедине выясню смысл этого культурного различия.

Рассказ о заговоре также много времени не занял, а скрыть подробности удалось без труда: ими никто не интересовался. Кошки вполне удовлетворились личностями главных заговорщиков и известием об их поимке, вскользь восхитились расторопностью князя (при этом Огнеяра выглядела так, будто с трудом сдерживает смех) и порадовались возможности вернуться в обжитые комнаты. Отдельно я упомянул и об Инре Белая Звездочка, которая ни в чем замешана не была и оказалась случайной жертвой. Конечно, это было только предположение, — что устранил ее именно Ринд и именно в качестве свидетеля, — но это самое вероятное. Женщина испортила Траю слишком много нервов, чтобы доставлять неприятности еще и после смерти.

К моему удивлению, недоверия Райму никто не выказал, все безоговорочно поверили утверждению, что все позади. Даже странно: я сам чувствовал некоторое беспокойство по этому поводу и сомневался, всех ли заговорщиков удалось поймать.

Но, с другой стороны, даже если не всех? Сомневаюсь, что шанс спастись они променяют на месть кошкам. Куда разумнее удрать подальше от столицы и залечь на дно в надежде, что князю за хлопотами о свадьбе не до мелкой шушеры.

— Надо же, как быстро все закончилось, — задумчиво хмыкнула Огнеяра, обуваясь. — Даже размяться толком не удалось!

— Тебя Листопада покусала? — иронично уточнила Белолеса. — Мы вообще не планировали участвовать ни в каких развлечениях, кроме свальной пьянки, а шанс на нее у нас по-прежнему имеется. Интересно, пьяные волки такие же серьезные?

— Пьяные волки в среднем мало отличаются от пьяных котов, это я тебе авторитетно заявляю, — рассмеялся рыжий.

— На собственном примере? — съехидничала Ниря. — Тогда это не подходит, ты в принципе слишком похож на кота.

— А Варс?

— А Варс бывает пьяным? — На меня с одинаковым удивлением вытаращились все кошки, так что я почувствовал себя неловко. — И даже дурит в таком состоянии? — недоверчиво добавила Белолеса.

— Ну, лет в двадцать еще как дурил, — честно ответил я, пожав плечами. — А сейчас как-то… несолидно, что ли. Да и особого смысла в таком проведении досуга я не вижу.

— А в двадцать лет видел?

— А ты в двадцать лет искала смысл в собственных поступках? — иронично уточнил я.

— Я и сейчас не слишком-то этим злоупотребляю, — рассмеялась Белка.

— Вы мне лучше вот что скажите, — вспомнил я давно мучивший меня вопрос и воспользовался возможностью сменить тему. — Кто вообще придумал вам такую странную форму одежды? И с какой целью? И как выглядит мужской вариант?

Все это время я стоял возле кровати, на которой сидела Велесвета и неторопливо застегивала ремешки на собственных высоких сапогах и прочей оружейной сбруе. Наверное, кошки могли бы одеться быстрее, но сейчас никто никуда не спешил.

— Понятия не имею, — ответила за всех командир отряда, первой управившаяся с одеванием. — Я тебя сейчас, наверное, разочарую, но это придумали не специально для нашего отряда: стандартная походно-полевая форма, летний вариант. Она удобная, насколько странной ни казалась бы стороннему наблюдателю, да еще — волку. Здесь единственный недостаток — вот эти многочисленные ремешки, но их в ответственной ситуации никто не расстегивает, спят в одежде. Мужской вариант, понятно, без декольте и подлиннее, но зато наши мальчики обычно носят форму без рукавов.

— Вот это — удобно? — растерянно уточнил я. — От солнца, ветра и насекомых не защищает, надевать долго…

— Для долгих перегонов по солнцепеку сверху надевается специальная накидка с длинными рукавами, защищающая голову и остальные открытые участки, — спокойно пояснила Ниря. — От насекомых спасает магия, точно так же, как и у вас. И — да, очень удобно, не стесняет движений. А главное, выглядит красиво. Предваряя твой следующий вопрос, заверяю, что для нас последний фактор имеет очень важное значение. Представления о красоте у нас почти соответствуют вашим, но при этом мы не только находим красивым гармонично развитое тело, а считаем весьма глупым его скрывать. Да, совсем уж нагишом рассекать не принято, но не из соображений приличия, а… в общем, когда все сразу видно, это же неинтересно, правда? — рассмеялась она. За время этой короткой лекции кошки успели собраться, и мы всей компанией с той же неспешностью двинулись к выходу. — А еще у нас любят демонстрировать воинские шрамы, но только те, история получения которых достойна того, чтобы быть рассказанной. Можно, конечно, приврать, но если обман вскроется — потом не отмоешься. Есть у меня знакомый, пользующийся бешеным успехом у женщин, от которого у вас наверняка шарахались бы: кривой на один глаз, через всю морду здоровенный шрам и части уха нет.

— То есть для успеха у женщин достаточно вот так изуродовать физиономию? — насмешливо уточнил Трай.

— Рыжий, ты чем слушаешь? — Огнеяра легонько ткнула его локтем в бок. — Я же говорю, важна история, а Миробор — он сам по себе история. Легендарная личность, тут уже ничего не попишешь; его даже у вас наверняка каждая собака знает.

— Не припомню, — развел руками Трай, и я поддержал согласным кивком.

— Он шире известен как Вольный, наш с Нирей предыдущий командир. Он сейчас в нашей военной академии тактику малых отрядов преподает, — с задумчивым видом пояснила Белолеса. Нам осталось только глубокомысленно промолчать, отдавая дань уважения: личность действительно была легендарной.

Сохранению теплых дружественных отношений между нами и кошками сильнее всего способствуют прочие соседи. Степняки здорово нервируют, но они, скорее, пакостят по мелочам, как базалиды кошкам, а самый главный и опасный враг у оборотней на востоке. Мы называем этих существ «улуны»; слово произошло по созвучию с их самоназванием, произнести которое человек не способен чисто физически. Жестокие ядовитые твари, не то являющиеся разумными растениями, не то живущие с ними в тесном симбиозе. Земли оборотней давно не дают им покоя и являются объектом вожделения. Улуны несколько раз предпринимали попытки отобрать желаемое силой и заодно под корень извести соседей. Последняя война закончилась чуть больше шестидесяти лет назад грандиозным провалом, от которого зеленые, кажется, не оправились до сих пор. И лучше бы не оправились вовсе.

Собственно, одним из величайших героев тех сражений и был Вольный, прославившийся истинно кошачьей живучестью (он два раза сбегал из плена), множеством военных хитростей и безжалостной готовностью выжечь вражеские леса до основания. Насколько я слышал, имелось у него к улунам что-то глубоко личное, потому что такая ненависть не возникает на ровном месте.

В этот момент мы покинули казармы, и я опомнился.

— Вель, ты очень спешишь? — уточнил осторожно.

— В каком смысле? — растерянно покосилась на меня тень.

— Хотел предложить прогуляться.

— Пойдем, — спокойно кивнула она и даже без сомнений уцепилась за протянутую ладонь. Остальные кошки тактично отвели глаза. И хотя ухмылки были весьма насмешливыми, никто не высказался, и мы спокойно отделились от остального коллектива. — Ты хотел что-то сказать? — полюбопытствовала девушка.

— Ничего конкретного. — Я растерянно пожал плечами. — Просто погода хорошая, почему бы не пройтись?

— А! Извини, — смущенно улыбнулась кошка. — Я не поняла. Ты не поговорить без лишних ушей хотел, это свидание.

— Вроде того, — со смешком согласился я. — Хотя один вопрос не для лишних ушей у меня все-таки есть. Что не так было с цветами?

— Красивые цветы, — озадаченно покосившись на меня, похвалила кошка.

— Вы на них очень странно смотрели. У вас не принято дарить цветы?

— Я так и поняла, что это очередное культурное различие, и девочки тоже поняли, — с улыбкой ответила она. — У нас цветы дарят не часто, и символически это — приглашение перейти к более близким отношениям. Только к этому жесту прибегают, когда не уверены в ответе. В нашей с тобой ситуации выглядит достаточно странно.

— Ну почему же? — медленно проговорил я. — Вполне уместно. Смотря что понимать под «близкими отношениями», верно?

— Пожалуй, — согласилась кошка и через несколько секунд задумчивого молчания добавила чуть тише: — Тогда тем более правильно, что я взяла их и не стала указывать тебе на это несоответствие.

— Почему? — уточнил я.

— Я сегодня очень о многом думала. Стоило это сделать немного раньше… но лучше ведь поздно, чем никогда, верно? — с мягкой улыбкой заметила она. — Я, наверное, очень неправильная кошка. То есть я понимаю, как на моем месте поступили бы остальные. Понимаю, что вполне смогу прожить одна. Даже понимаю, что ты… совсем-совсем волк. То есть, ты не будешь, как Трай, подстраиваться и осторожничать. И брак наш ты видишь, наверное, в исключительно вашем понимании, когда женщина — мать и хозяйка, а мужчина — добытчик и защитник. И теоретически подобная перспектива должна меня пугать. Только… почему-то не пугает. А еще мне почему-то очень нравится, что ты, когда рядом, постоянно норовишь меня обнять или хотя бы взять за руку. Это приятно. А если мне нравится именно это… Глупо поступать так, как принято, вместо того, чтобы поступить так, как хочется, да?

— Не то слово, — не удержался я от смешка. — Тогда я, с твоего позволения, тоже поступлю, как мне хочется, ладно?

— Ладно, — растерянно согласилась она. — А чего тебе хочется?

Я вместо ответа потянул ее в сторону с пешеходной дорожки, к стоящей в стороне под раскидистым деревом скамейке. Наверное, это была чья-то личная собственность, но я надеялся, что претензий нам никто не предъявит, мы же не собирались ее портить! В принципе можно было и не присаживаться, но при миниатюрности кошки целоваться сидя было значительно удобнее, чем стоя.

Велесвета сообразила, чего я от нее хочу, растерянно оглянулась через плечо, будто ожидая увидеть там строго грозящую пальцем Неспящую. Но улица была пустынной, а редкие прохожие в нашу сторону не смотрели. В конце концов, эка невидаль — влюбленная парочка!

Долго рассиживаться я не планировал. Да вообще, честно говоря, не планировал проводить часть прогулки вот так, но… очень хотелось прямо сейчас наиболее полно выразить всю степень собственного одобрения новому направлению мыслей кошки. Конечно, я очень быстро увлекся: уж очень приятно было обнимать и прижимать к себе стройное тело девушки, и уж очень искренне Веля отвечала на поцелуи.

Правда, через пару минут пришлось прерваться, когда я понял, что мне чудовищно трудно держаться в рамках приличий и не распускать руки. Учитывая, что кошка вообще смутно ориентировалась в приличиях, — что наших, что кошачьих (если таковые вообще имеются) — прикасалась ко мне безо всякого стеснения и явственно пахла желанием, задача была весьма трудной.

— А куда мы идем? — полюбопытствовала несколько разочарованная Велесвета, когда мы все-таки покинули облюбованное место.

— Поначалу я планировал просто прогуляться и поболтать на отвлеченные темы, но, надеюсь, ты не обидишься изменениям в программе, — честно ответил ей. — Как и положено злому волку, я планирую затащить тебя в собственное логово. В гости.

— Мне надо бояться? — иронично уточнила она.

— Как хочешь. Но там не страшно, вполне уютно. И даже чисто, — поспешил заверить Велю.

— А почему в гости?

— То есть?

— Ну почему всего лишь в гости?

— Искушаешь, — тихо хмыкнул я в ответ. — Не хочется осложнять твою будущую жизнь, это неприлично — жить вместе до обряда.

— А это долго? — задумчиво проговорила Велесвета, покосившись на меня.

— Что — долго?

— Обряд. Он долгий? Надо чего-то ждать и готовиться, да? Или с кем-то договариваться?

— Кхм. Вообще-то нет, обряд очень простой. Нужно приобрести обручальные браслеты, прийти в обрядовый дом и попросить жреца Длиннохвостой все устроить. Мне казалось, уж в этом наши обычаи совпадают, разве нет?

— Я вообще не знаю, как это обычно происходит. — Кошка пожала плечами. — Может, не будем затягивать?

— То есть ты настолько основательно все обдумала? — растерянно уточнил я. — Тогда в самом деле к чему тратить время понапрасну!

В решимость тени и отсутствие осложнений я не верил до последнего. Но нет, Велесвета действительно оказалась настроена серьезно. Выбор браслетов прошел гладко, нам обоим сразу приглянулась одна пара, а сам обряд и вовсе не занял много времени: жрец даже порадовался отсутствию проволочек и посторонних в виде толпы гостей. Старая короткая клятва, обмен браслетами, запись в храмовой книге… и в результате закат этого удивительно длинного дня я встречал женатым человеком.

От этой мысли стало немного не по себе. Вроде бы я действительно к этому стремился и даже настраивался на долгое ожидание и уговоры упрямой кошки, а тут вдруг — раз! — и готово. Может, потому и не по себе, что сказываются обманутые ожидания?

— Не возражаешь, если твои вещи мы заберем завтра? — предложил я, когда мы покинули храм, представлявший собой небольшую открытую беседку в тенистой рощице. Велесвета в ответ только качнула головой, и мы направились домой.

Верель стоит чуть выше места впадения одноименной реки в одноименное озеро. Точнее, там находится его центр, а за годы своего существования город разросся во все стороны. Для своих размеров и количества обитателей он и так весьма тихий, а район у озера в этом отношении вообще считается сонным болотом. Здесь живут те, кого ни в коей мере не тяготит одиночество и кто предпочитает всем прочим звукам тишину. Таких немного, волки очень общественные существа, чувствующие себя неуютно в отрыве от себе подобных. На первый взгляд разница невелика — здесь дома стоят всего раза в три реже, — но она ощущается на подсознательном уровне и обычно здорово давит. В этом «болоте» селятся всевозможные чудаки и подобные мне люди, которым с головой хватает общения на работе. А почему это место до сих пор не заселили плотнее… Сырость и холодный ветер от близкого озера, болотистая почва и обилие насекомых (без магической защиты спокойно жить здесь попросту невозможно) отпугивают случайных людей. Кроме того, в высокие разливы озеро подмывает дома, и приходится строить их не по привычному принципу, а почти в кошачьем стиле, на сваях.

Я сюда перебрался давно, еще когда родители были живы, и успел искренне прикипеть душой к этому тенистому тихому месту и небольшому домику почти у самой воды, с баней и коротким пирсом, позволяющим преодолеть заросли прибрежных камышей, добраться до открытой воды и искупаться, не касаясь илистого дна. Оставалось надеяться, что кошка это жилье одобрит: переезжать совершенно не хотелось.

Понять что-то по ее лицу было невозможно. Велесвета только задумчиво кивала, пока я проводил экскурсию сначала по окрестностям, а потом и по самому дому.

— Ну как? Одобряешь? — в конце концов не выдержал я и спросил в лоб.

— Спасибо, — тихо и невпопад проговорила она, очень странно глядя на меня. А я в очередной раз отметил, насколько у нее мудрые и глубокие глаза, совершенно не вяжущиеся с детской наивностью.

— За что? — уточнил с некоторой растерянностью.

— За… — начала она, но запнулась, развела руками и ответила расплывчато, — за все. За то, что ты такой серьезный и добрый, и… И за это все тоже — спасибо. Неспящая — все-таки очень мудрая богиня, и не случайно она отметила для меня именно тебя, и мальчик у нас получился совсем не случайно. Знаешь, маленькие тени растут все вместе под чутким присмотром старших, мы не чувствуем себя обделенными вниманием или пониманием, сестры всегда друг друга поддерживают — и старшие воспитательницы и ровесницы. Я прежде не задумывалась, а как еще бывает? Что такое семья в более традиционном понимании, что такое — свой дом, каково это — воспитывать своих детей. У меня никогда не было дома, а здесь все так… по-настоящему, как должно быть. Здесь даже пахнет… домом, несмотря на то, что ты редко тут бываешь. Настоящим, уютным, живым, это… невероятно. — Глубокий судорожный вздох, и Велесвета стремительно подалась ко мне, обхватила поперек туловища и крепко прижалась. Кажется, она дрожала.

— Вель, ты чего? — растерянно проговорил, осторожно обнимая ее плечи, мягко погладил по голове. — Ты плачешь, что ли?!

— Нет, я… извини, сейчас, — смущенно пробормотала она, пытаясь отстраниться.

— Вот извиняться точно не надо, — возразил я, выпуская кошку из объятий и тут же подхватывая на руки.

— Что ты делаешь? — растерянно уточнила Веля и от неожиданности даже прекратила плакать, толком не успев начать.

— Отвлекаю тебя на нечто гораздо более приятное, — со смешком ответил я.

И правда, стоит сказать Неспящей большое спасибо. Я согласен даже организовать в ее честь небольшой алтарь и регулярно приносить жертвы в виде всякой мелкой живности. Смерть-то она смерть, но о своих жрицах заботится гораздо трепетней прочих богов. Даже страшно представить, что было бы с Велесветой, наткнись она на какого-нибудь мерзавца.

И со мной. Кто знает, как повернулась бы жизнь, не попадись мне тогда эта предприимчивая кошка?

Князь, конечно, по-своему прав, и Ринда почти наверняка убил обряд степняков, но и везение, приносимое кошками, он напрасно недооценивает.

Огнеяра

Неделя до княжеской свадьбы прошла… странно. Сумбурно, абсолютно бессмысленно и непонятно, но весело.

Началось все с известия о том, что Вета сказала Варсу свое решительное «да» и стала замужней дамой. Это было ожидаемо, неожиданной показалась только внезапность этого поступка, уж неделю-то могли подождать. Но, с другой стороны, как сердце чувствовало: когда мы связались с Черногором для отчета, тот предсказуемо оказался весьма недоволен поступком тени и возжелал собственноручно ее придушить. Так что своевременно высказанное Черным Когтем «жену в обиду не дам» оказалось весьма кстати. Хотя, судя по настроению нашего князя, ключевой роли это заявление не сыграло, а спасли Велесвету его лень и нежелание тратить время на подобные мелочи. Да и успешное обнаружение нами Райма добавило хорошего настроения и великодушия.

К роли замужней женщины Вета подошла настолько ответственно, что нам всем стало страшновато: а ну как это заразно? Она увлеченно обживала семейное гнездо, налаживала контакты с местным населением и явно была настроена органично влиться в волчье общество. На местные платья, правда, пока не перешла, но форменную сбрую скинула и сейчас рассекала в основном в штанах, невысоких мягких сапожках и длинной рубашке до середины бедра, — некоторые продвинутые местные женщины, в основном — маги, позволяли себе подобные наряды.

Спасенный князь своим поведением вызывал у меня ощущение легкого ступора. На первый взгляд очень серьезный, суровый и даже циничный мужчина, идеально соответствующий занимаемой должности и одним своим видом внушающий трепет, в некоторые моменты он вел себя как мальчишка. То есть Лебедяне простить подобные глупости было можно — все-таки почти ребенок, ей в этом возрасте сами боги велели думать чем угодно, только не головой, — а вот ожидать их от вышеупомянутого «сурового и циничного мужчины» было сложно.

Взять хотя бы попытки удрать от охраны. Ладно — Леда; но Райм, уже единожды оказавшийся в яме, мог бы думать головой! Впрочем, он и думал, и попытки «сбросить хвост» казались почти профессиональными. Первый раз у них даже получилось, хоть и ненадолго, но потом все были начеку. На почве общих проблем девчонки даже почти сдружились с молчаливыми волками из охраны князя, быстро скоординировали действия и «пасли» влюбленных совместно.

А меня они выгнали. В прямом смысле и почти грубо сообщили, что справятся сами, а мне дозволяют хорошенько оттянуться на дорожку, тем более — есть компания. Я решила воспринять это как отпуск, но ощущение грандиозной подставы и мирового заговора не пропадало. Даже несмотря на мое доверие к Белке и ведьмам и безукоризненное поведение рыжего. Да что там, я была совершенно уверена, что имеет место некая договоренность, только цели ее не понимала. Не мое же знакомство с городом!

Которое, к слову, получилось полным и всесторонним. У общительного Трая предсказуемо обнаружилась масса знакомых, приятелей и даже друзей обоих полов в самых неожиданных местах, так что время провели задорно и разнообразно. И я бы замечательно отдохнула и получила еще больше удовольствия, если бы не отягчающие факторы в виде навязчивого ощущения подставы и еще одного малоприятного открытия. Почти пугающего, если не брать во внимание прежние мои мысли.

Я обнаружила, что ревную. Безобразно и примитивно ревную рыжего решительно ко всем его знакомым девицам, даже если их общение сводится к безобидному «привет-пока». Но по счастью мне хватало выдержки, чтобы не шипеть на окружающих и на самого мужчину. Если бы еще хватило решимости прекратить это безобразие, послать Трая Солнцеликой под хвост и… да хоть бы в запой на оставшиеся дни уйти, что ли! Но решимости не хватало: слишком хорошо было все остальное.

В свадебный день княжну у нас изъяли за пару часов до часа «Ч». По местным традициям помогать с подготовкой к обряду должны были исключительно замужние женщины, в число которых из нашей компании вошла только своевременно обзаведшаяся этим статусом тень. Не знаю уж, к чему ее собирались готовить: Вета вон вообще управилась походя, без лишнего шума. Наверное, наряжали сообразно статусу и давали последние наставления «для молодых жен». По книге, ага.

Поскольку у нас никакой парадной формы не было, жалкие остатки дружного коллектива коротали время до заката в отмытой гостиной в доме Белой Звездочки. Идти отсюда до места проведения ответственного мероприятия недалеко, и спешить было некуда.

— Может, пойдем уже? Лучше по улице погуляем, на аборигенов посмотрим! — первой не выдержала Леся, и остальные солидарно закопошились, откладывая книги и прочие немудреные развлечения.

Правда, через пару мгновений хозяин дома вдруг ухватил меня за запястье и потащил в сторону лестницы.

— Трай, ты чего?

— Надо переодеться, — отмахнулся он.

— Зачем?! — растерянно уточнила я, покорно плетясь на буксире. От неожиданности, не иначе.

— Нет, ну нашли тоже время! — возмущенно фыркнула Листопада.

— Имейте в виду, десять минут ждем, потом уходим, — поддержала ее Белка.

— Трай, какая блоха тебя укусила, можешь ответить? — со вздохом поинтересовалась я.

— Могу, — спокойно согласился мужчина, втаскивая меня в спальню и закрывая за собой дверь. — И даже сейчас объясню, — пригрозил он, оттесняя меня к кровати. Поведение рыжего настолько озадачило, что я даже не попыталась оказать сопротивление, а потом было уже поздно.

— И что это значит? — поинтересовалась задумчиво.

— Это я тебя фиксирую, — ухмыльнулся в ответ Трай, а я недовольно фыркнула:

— Да ладно? А я не заметила!

Фиксировал он меня в самом деле надежно. Уселся сверху на бедра, руки завел за голову, крепко, но достаточно осторожно сжимая запястья. Учитывая разницу в весе, на стороне мужчины было железное преимущество, а шансов вырваться у меня имелось немного. То есть при большом желании и угрозе жизни я бы, наверное, попробовала сопротивляться: например, перекинуться и выдираться уже с применением когтей и зубов. Но настолько фатальных гадостей я от Белой Звездочки не ожидала, поэтому, немного подергавшись и удостоверившись, что капкан надежен, с укором воззрилась на мужчину. К слову, терпеливо ожидавшему, пока мне надоест эта возня.

— Что ты себе вообще позволяешь? — проворчала для порядка очень недовольно, хотя возмущения не чувствовала, только все возрастающее любопытство. Уж очень странным было введение.

— А я вообще наглый, — с довольной и совершенно кошачьей улыбкой заявил он, склоняясь к моей шее и целуя горло. Великолепная возможность мотнуть головой и, к примеру, сломать мужчине нос. Но я великодушно позволила ему дурачиться дальше и ответила только на словах:

— Не то слово!

— И рыжий, — со смешком сообщил Трай, спускаясь к ключицам.

— Какая новость, — фыркнула ехидно.

— А еще я тебя люблю, — добавил он, поднимая голову и заглядывая мне в лицо.

— Ну да, это тоже очень свежо… — Я машинально продолжила ворчать, а потом осеклась и уставилась на мужчину в полном шоке. — Ты — что? — уточнила подозрительно.

— Я тебя люблю, — послушно повторил рыжий. — Я решил, что будет глупо не сказать об этом прежде, чем ты уедешь, — спокойно добавил он. — Хотел просить тебя разделить со мной жизнь, даже про желание это дурацкое тогда — помнишь? — для этого заговорил. Но я понимаю, насколько глупо пытаться удержать кошку в четырех стенах. Кроме того, ты очень ясно дала понять, что не останешься здесь — ни одна, ни с кем бы то ни было еще. И это правильно. Но… пообещай мне возвращаться, хорошо? Хотя бы иногда. Год, два, пять… Я буду ждать, правда. Я умею. Только — пообещай. Можешь даже соврать, мне этого будет достаточно. — Он кривовато усмехнулся уголками губ, внимательно разглядывая мое лицо.

Первым порывом было возмутиться и… наверное, устроить скандал. Может быть, даже весьма грандиозный, с мордобоем и битьем всего бьющегося, что попадется под руку. Не от обиды или со зла, а с перепугу и от неожиданности. Из-за вот этой внезапности, из-за невозможности пошевелиться, а тем более — развернуться и уйти.

Но я замерла. В первый момент от резкого и категоричного отказа удержал взгляд мужчины: без обычного веселого огонька, пристальный, тяжелый. А со дна этих глаз смотрели такая тоска и горечь, что у меня перехватило дыхание. Я очень явственно прочувствовала в этот момент смысл фразы «волчья тоска».

Потом я сумела осознать сказанное, вдумалась в смысл слов, всю их обреченную безнадежность, и протест комом застрял в горле, окончательно лишая возможности сказать хоть что-то и почти лишая возможности дышать. А рыжий продолжал смотреть на меня и ждать ответа.

А потом вдруг поняла: не ответа. Он ждал удара. Наверное, так же, как в детстве, провоцируя отца и выводя его из себя, потом с каким-то мазохистским удовольствием ожидал очередного тычка или визга плети. Или раз за разом упрямо выходил на арену против заведомо более сильных противников, чтобы раз за разом его уносили оттуда в лазарет.

И мое «нет» окончательно растворилось, оставив горечь на языке и саднящее ощущение в горле, будто сорванном в крике. Я далеко не самый лучший человек в мире, я умею быть жестокой, но… вот именно сейчас у меня «не поднялась рука» нанести удар. Сразу вспомнилось очень многое: и бледные полоски шрамов на спине, и стоящая в траве у ног бутылка, и сумасбродный прыжок в яму, и волчьи клыки у самого горла. Пришла отстраненная мысль, что этот удар может стать последним, не железный же он в самом деле! Да даже если железный, любой металл имеет свой предел прочности.

А потом наконец-то включился мозг. И я поняла, что мы оба — два взрослых, состоявшихся, уверенных в себе серьезных человека — ведем себя сейчас как влюбленные подростки. Что Трай со своим трагическим надрывом и готовностью перегрызть себе горло, что я. Причем я даже хуже с этими странными метаниями «можно — нельзя», застарелыми холостяцкими привычками и непониманием, чего хочу от себя, жизни и окружающих. Над нами никто не стоит, никто не запрещает нам быть вместе, вместе нам очень хорошо, так зачем весь этот трагизм?

Мне даже на пару мгновений стало стыдно, что довела рыжего до таких формулировок.

— У меня есть идея получше, — вздохнула я в конце концов, недовольно поморщившись от ощущения кома в груди.

— Просвети меня, — с жутковатой заледеневшей усмешкой уточнил Трай.

— У нас внезапно образовалась лишняя лошадь, — пожав плечами, честно ответила я и не удержалась от улыбки при виде вытянувшегося от удивления лица мужчины.

— И?

— И я предлагаю тебе ею воспользоваться, — ровно пояснила ему. — Ты, конечно, никакими экзотическими магическими талантами не обладаешь, но, как мне кажется, сможешь стать приличной заменой Велесвете и утешением Черногору. — Удержаться от ехидства не удалось, но мужчина попросту не обратил на него внимания.

— То есть ты предлагаешь мне поехать с вами? — Рыжие брови удивленно выгнулись.

— Чудеса догадливости, — фыркнула я. А потом добавила, решив до конца исчерпать странную ситуацию, в которую мы сами себя загнали, и окончательно разобраться с этим вопросом: — Почти. Я предлагаю тебе поехать со мной. Насколько я понимаю, тебя здесь ничто не держит. Этот дом ты не считаешь домом и хочешь продать, никакой родни и посторонних обязательств не осталось, даже контракт — и тот закончился. А у нас значительно веселее, и, мне кажется, ты со своей почти кошачьей натурой отлично впишешься. Зачем каждый день бороться с окружающими и что-то кому-то доказывать тут, если можно просто получать удовольствие от жизни там?

— Значит, все-таки — жизнь? — подозрительно сощурился он, впившись в мое лицо почти физически ощутимым взглядом.

— Да, — без труда сообразив, о чем речь, кивнула я, не дав себе возможности задуматься и передумать. — Такой горячий мужик, да еще с чувством юмора, надо брать! — резюмировала с насмешливой улыбкой.

— Кошка, — расплылся в довольной и совершенно шальной ухмылке Трай. — Моя кошка?

— Твоя, твоя, — с еще одним тяжелым вздохом признала я. Глупо ведь спорить с очевидным, правда? — С одним только условием: ты расскажешь, чем занимался на границе. Надо же мне знать, как тебя князю расхваливать! И слезь с меня, ты тяжелый.

Так он и послушался, да. Наоборот, прижался всем телом, впился в губы глубоким жадным поцелуем, и у меня вновь перехватило дыхание. И хотелось бы сказать, что от банального удушья, но раз уж начала откровенничать с собой и окружающим миром, надо быть честной до конца. От предвкушения, от удовольствия и от мысли, что эти ощущения будут со мной… конечно, не вечно, но еще очень-очень долго. В самом деле, зачем постоянно менять мужчин, если — вот он, самый лучший? В постели изумительно хорош, ничего странного не требует, терпеливый и понимающий…

Отказываться же от чего-то, чего никогда не пробовала, из-за застарелых страхов — форменная трусость. А еще стало любопытно, что из всего этого выйдет.

В общем, очень скоро я сумела успокоить себя и отвлечь от бессмысленных душевных метаний. А там и Трай отстранился, и думать мне стало определенно гораздо легче, чем во время поцелуя. Рыжий даже выпустил мои руки. Правда, совсем не для того, чтобы покинуть кровать: он начал сноровисто расстегивать мою одежду.

— Трай, нас вообще-то ждут, — напомнила я, перехватывая ладони мужчины.

— Думаешь, без нас молодожены не справятся? — ехидно уточнил он, игнорируя неуверенное сопротивление. — Хочешь напутствовать князя?

— Спасибо, воздержусь, — в том же тоне возразила я. И, секунду подумав, взялась за его ремень: в самом деле обойдутся без нас! Но все-таки протянула сокрушенно: — Так я и не попробую вина из княжеских запасов!

— Будет тебе вино, не расстраивайся! — рассмеялся он.

— Ты ради меня обворуешь княжеские погреба? — Я в ответ захихикала.

— Ради тебя могу и обворовать, только тогда до границы придется добираться очень быстро, — заверил он. Удостоверившись, что я не собираюсь никуда сбегать, мужчина перестал меня придавливать, сел рядом на колени, чтобы заняться остальной одеждой, и попросил проникновенно: — Только не сегодня, ладно? Сегодня у меня на тебя другие планы.

— А если бы я ответила отрицательно? — уточнила, задумчиво наблюдая за ловкими и быстрыми движениями чутких пальцев, расстегивающих мой сапог.

— Давай не будем о грустном. — Рыжий усмехнулся и искоса глянул на меня, а я медленно кивнула вместо ответа. Нехорошая у него была усмешка. Злая. Даже думать не хочу, какие у него имелись альтернативы, и имелись ли вообще! Решив закрыть на этом тему, я вернулась к другому, гораздо более интересному и насущному вопросу:

— А про свою специализацию ты так и не рассказал.

— Могла бы уже догадаться, вариантов не так много, — ответил он, отбрасывая в сторону мою обувь и через считаные мгновения отправляя за ними оставшуюся одежду. Только оружейную сбрую аккуратно повесил на столбик кровати, за что удостоился от меня исполненного благодарности взгляда. Приятно, когда не нужно предупреждать о таких очевидных мелочах.

— А все-таки?

— А ты как думаешь? — отмахнулся он, окидывая меня настолько выразительным, жадным и многообещающим взглядом, что я чуть не забыла разом все свои вопросы.

— Я сейчас совсем о другом думаю, — призналась честно. Думать я сейчас была совершенно не настроена и окончательно потеряла желание это делать, когда ладони Трая осторожно обхватили мою стопу, мягко разминая и поглаживая. Пальцы ног — это все-таки очень чувствительная часть организма. Нет, и я еще сомневалась, нужен ли мне этот мужчина! До зуда в кончиках пальцев захотелось коснуться великолепного тела, прижаться покрепче и… кажется, сейчас уже я желала «быстро и грубо». Но решила потерпеть и позволить Траю спокойно воплотить его планы в жизнь. Очень сомневаюсь, что результат мне не понравится. — Тебе сложно ответить, что ли? Или ты с Черногором тоже в угадайку играть будешь?

— Все на самом деле очень просто. Вайлы. Я — вожак одной из стай. В недавнем прошлом.

— Действительно, несложно, — задумчиво протянула, окидывая его внимательным взглядом и даже на некоторое время выплывая из сладкого дурмана чувственного удовольствия.

Вайлами называют степных волков, диких животных, полноправно считающихся хозяевами этой невзрачной земли: они самые крупные хищники в степи, и хоть уступают в размерах своим лесным собратьям, отличаются большей изворотливостью, хитростью и, наверное, безжалостностью, если такое слово применимо к неразумным существам. Вайлами называют и элитные отряды бойцов, действующие в степи. Не регулярные войсковые формирования, а диверсионные отряды вроде нашей трипты. То есть мы с ним, получается, коллеги.

— И что заставило тебя уйти? — полюбопытствовала я.

— Степь, — поморщился он, — надоела так, что я ее уже почти ненавижу, так что готов пойти куда угодно, где будет более сложный рельеф и солнце желтого, а не белого цвета.

— А…

— Нирь, а давай ты спросишь меня об этом завтра? — вскинув на меня насмешливый взгляд, предложил рыжий.

— Это такая вежливая форма «молчи, женщина»? — захихикала я.

— Вроде того. Но я могу попросить по-другому, — с предвкушающей улыбкой проговорил он. Умом я понимала, что ничего плохого Трай делать не собирается, но… от проникновенного голоса и хищного взгляда стало не по себе.

— По-другому — это лучше или ху… Ой! — Я дернулась от неожиданности, когда мужчина вдруг языком пощекотал свод стопы. Тело отозвалось на это прикосновение волной дрожи и сладким томлением внизу живота. Реакция не осталась незамеченной, и рыжий удовлетворенно ухмыльнулся.

— Боишься щекотки?

— Нет, просто это было неожиданно. Что ты собираешься… мм! — Я осеклась на полуслове, потому что мужчина прихватил губами один пальчик, лаская языком, и дар речи у меня временно пропал.

— Тебе никогда не делали эротический массаж? — уточнил Трай (как мне показалось, с искренним удивлением), временно оставив в покое мои пальцы, так что я даже сумела ответить:

— Ну, в моей жизни всякое бывало, но у тебя выходит… мм! значительно лучше. Проникновенней, что ли? Или просто с душой? Мм… Рыжий, может, ну его, массаж этот? — не выдержала я. — Снимай штаны и иди ко мне!

— Вот еще, — фыркнул мужчина. Одной рукой он придерживал мою ногу за лодыжку, а вторая медленно двинулась вверх, щекоча и поглаживая нежную кожу сначала под коленом, потом — дальше по внутренней стороне бедра. — Я только начал.

— А я такими темпами скоро кончу! — честно призналась сквозь зубы, впиваясь пальцами в простыни и рефлекторно сжимая бедра.

— Какая страшная угроза, — рассмеялся Трай.

— Мм… А все-таки как ты это делаешь? — простонала я.

Солнцеликую мне в свекрови, и это только ноги! Что же дальше будет? Что вообще со мной делает этот мужчина, если меня через минуту после нескольких прикосновений накрывает такое возбуждение?! Магия, что ли, специфическая? Я как-то раньше не задумывалась, насколько бурно реагирую на этого человека. Ладно, первое время — мы оба были явно «голодны». Но почему-то эти ощущения не идут на убыль, а даже как будто наоборот…

— С удовольствием! — весело ответил он и начал неторопливо повторять путь собственной ладони губами и языком. От этих теплых влажных прикосновений по коже пробегали волны жара. Я дернулась, пытаясь сесть, — и сама толком не поняла, зачем мне это понадобилось, — но мужчина мягким толчком в грудную клетку заставил меня вернуться в прежнее положение. — Сейчас свяжу, — насмешливо предупредил Трай.

— Это угроза или обещание? — пробормотала я. Получилось почему-то жалобно. Впрочем, я догадываюсь, почему, потому что мужчина, уделив толику внимания бедрам, сразу переместился выше, к животу.

— А как тебе больше нравится? — вкрадчиво поинтересовался он и легко прихватил зубами нежную кожу внизу живота.

— Привязывай, чтоб тебя, — обреченно выдохнула я. — Хоть перестану метаться между желанием получить все и сразу и любопытством естествоиспытателя, — пояснила с нервным смешком.

— Нирь, ты понимаешь, на что соглашаешься? — еще более вкрадчиво мурлыкнул рыжий, поднимая взгляд на мое лицо.

— Ну, до сих пор ты не делал ничего такого, что мне не нравилось, — отозвалась я, пользуясь передышкой, чтобы перевести дух. — Подтвердим справедливость народной мудрости про кошку, которую сгубило любопытство. Потому что такого я не пробовала точно.

— Странно, я всегда полагал, что кошки в постели гораздо более изобретательны, — растерянно хмыкнул рыжий, сноровисто и профессионально связывая мне руки моим же ремнем. Настолько профессионально, что было совершенно ясно: натренировался он отнюдь не в постели. С другой стороны, не удивил, я тоже так умею.

— Это не вопрос изобретательности. — Я пожала плечами. — Для того чтобы позволить мужчине подобное, нужно ему полностью доверять, иначе не получится расслабиться, будешь все время ждать подвоха.

— А мне ты, стало быть, доверяешь в достаточной степени? — покосился он на меня, уже своим ремнем притягивая мои руки к спинке кровати.

— А ты в этом сомневаешься? — Я выразительно изогнула брови и красноречиво кивнула на плотные кожаные ремни, удерживающие мои запястья.

— Уже нет. Не туго? — заботливо уточнил Трай.

— В самый раз, — фыркнула я, пошевелив ладонями.

— Тогда вернемся, наконец, к интересному, — с предвкушением ухмыльнулся он. — На чем я остановился?

— На животе, — обреченно подсказала ему.

Разглядывая выражение лица рыжего, я задумалась, а не погорячилась ли с такими постельными экспериментами? Но отступать уже было некуда. В принципе освободиться от пут можно, — выдернуть большой палец из сустава, и свободна, — но определенно сейчас был совсем не тот случай, и калечить себя я не собиралась. Несмотря на устойчивое ощущение подвоха.

Подвох действительно не заставил себя ждать, но о принятом решении я все-таки не пожалела: оказанное доверие Трай оправдал, мне действительно было хорошо в его руках. Настолько хорошо, что я, кажется, порой напрочь теряла связь с реальностью, растворяясь в ласках и волнах наслаждения. Счет времени так и вовсе потеряла почти сразу. Да и какая в самом деле разница, прошло с первого прикосновения пять минут, пять часов или пять лет, если удовольствия хватило бы, кажется, на пять жизней!

Мужчина был то напорист на грани грубости, то — мучительно нежен. То заставлял меня молить о близости, то раз за разом доводил до пика удовольствия, не давая ни мне, ни себе ни секунды передышки. А невозможность повлиять на происходящее и взять инициативу в свои руки добавляла ощущениям остроты и жара. И это чувство полной зависимости от чужой воли неожиданно оказалось безумно приятным. Наверное, потому что я действительно сумела довериться Траю до конца и точно знала: мне не сделают ничего плохого, неприятного или того, чего я сама не захочу в данный момент.

И когда рыжий освободил мои руки, потому что затекли плечи, эти ощущения почему-то не пропали. Сейчас мне нравилось быть послушной, нравилось позволять мужчине полностью распоряжаться моим телом и делать все, что ему захочется; наверное, потому, что наши желания удивительным образом совпадали.

В чувственном огне сгорели все сомнения, все подозрения и опасения. Сейчас все стало просто: есть мужчина и женщина, но не как два отдельных существа, а как единое целое. И все недопонимания казались дикостью. Как можно не понимать собственную руку? Или желать отказаться от собственной головы?

Нашей общей головой сейчас был Трай, я же, кажется, превратилась в один сплошной центр удовольствия, и не сказала бы, что подобное «разделение обязанностей» меня разочаровало.

Уснули мы одновременно, как по команде. То есть как — уснули? Рыжий просто перекатился на спину, увлекая меня за собой и устраивая у себя на груди, а через мгновение мы оба перестали существовать в этом мире.

…Просыпалась я долго. Или, лучше сказать, медленно. Все никак не получалось толком осознать себя и окружающий мир, и если с первым я в конце концов справилась, то трудности со вторым никак не хотели разрешаться. Попытки вспомнить, где я нахожусь, неизменно срывались в омут воспоминаний ночи, и я намертво застревала, потому что картинки сменяли друг друга, а я все никак не могла понять, правда — было, или просто приснилось?

Не знаю, сколько бы продлилось это состояние подвешенности во времени и пространстве, если бы меня не вернуло в реальный мир какое-то постороннее шевеление, происходившее почему-то подо мной. Но тут я уже быстро сообразила, что лежу точно в той позе, в какой отрубилась вчера (или не вчера? Сколько вообще прошло времени?!). И заодно обнаружила, что у меня чудовищно затекли шея, руки, плечи… В общем, все тело.

Я тоже попыталась пошевелиться. К счастью, это получилось, и я даже сумела сползти с рыжего и сесть, ошалело озираясь.

— Спасибо, — хрипло со сна проговорил Трай.

— А? — невнятно уточнила я.

— Ты вроде бы легкая, но мне уже начало сниться, что меня придавило большим, теплым и мягким камнем, — хмыкнул он, приподнимаясь на локтях и задумчиво меня разглядывая. — Как ты?

— Пока не знаю, — проговорила я. Получилось достаточно сипло. Попыталась прокашляться и обнаружила саднящее ощущение в горле. — Кажется, я сорвала голос, — заметила отстраненно. — Хорошо здесь звукоизоляция правильная…

— М-да, неплохо, — задумчиво согласился рыжий, тоже сел и осторожно взял мою руку в ладони. — М-да-а, — протянул не то растерянно, не то озадаченно.

Я в ответ только нервно хихикнула, разглядев весьма отчетливые полосы от ремня на запястьях. За ночь синяки прошли самую яркую стадию и сейчас отливали желто-зеленым. Зрелище было феерическое.

— Кому покажешь, скажут — издевался и пытал, — проговорила я.

— Больно? — сочувственно уточнил он, поднося мою руку к губам и осторожно целуя запястье.

— Еще не знаю, затекшая спина болит сильнее, — ответила честно. — Признавайся, ты до этого сдерживался, чтобы я не начала от тебя шарахаться? — уточнила насмешливо. — Я догадываюсь, откуда у тебя репутация бабника: от тебя женщины просто не могли уползти, их уносили, и на второй раз не хватало никого.

— И хотелось бы согласиться с такой лестной характеристикой, но я и сам озадачен, — тихо засмеялся Трай. — Собирался задать тебе похожий вопрос, но ты меня опередила. Наверное, это было вдохновение. Или от радости, что я вчера все-таки высказался и получил ответ, на который толком не рассчитывал. — Рыжий усмехнулся уголками губ, за руку подтянул меня ближе и заключил в объятия. — Ты не передумала, надеюсь?

— Что я, совсем дура, что ли? — рассеянно уточнила, устраивая голову у него на плече. Мышцы по ощущениям состояли из теста, и удерживать себя в вертикальном положении было довольно трудно. Не думала, что можно так вымотаться в постели… — После такой ночи я только укрепилась во мнении, что мне невероятно повезло тебя встретить. Такие мужики на дороге не валяются!

— Приятные новости, — вновь засмеялся он.

— А «все-таки высказался» — это, значит, долго собирался? — уточнила, вспомнив свои недавние подозрения о заговоре.

— Не то слово, — хмыкнул рыжий и тут же сменил тему: — Как думаешь, сколько сейчас времени? И не уехали ли твои девочки без тебя?

— Уехать точно не уехали, а время… мне кажется, около полудня, но я могу и ошибаться. Предлагаю перенести отъезд на завтра, — вздохнула задумчиво.

— Поддерживаю, но встать все равно придется, — отозвался он. — Я, честно говоря, ужасно хочу жрать. Причем даже не есть, а именно жрать, и могу ненароком откусить от тебя кусочек, — предупредил Трай и даже показательно погрыз мое предплечье.

— Приятного аппетита, — со вздохом пожелала я, но все-таки заставила себя выпрямиться и сползти с кровати. Он проводил меня взглядом, вздохнул, сокрушенно качнув головой, и тоже поднялся. — Ты чего? — уточнила я.

— Синяки на запястьях самые яркие, но не единственные.

— Ой, ладно, заживет. Ты на себя-то посмотри, — беспечно отмахнулась, собирая по полу и прочим поверхностям детали одежды. Сейчас я свою форму почти ненавидела, но к процессу отнеслась решительно. Хочешь — не хочешь, а не голой же идти! Можно, конечно, одолжить у мужчины рубашку, и в ней…

Так, стоп. Огнеяра, держи себя в руках, что за моральное разложение! Сейчас рубашку одолжу, потом мечи перестану содержать в порядке, потом тренировки заброшу и в конечном итоге стану толстой ленивой коровой, а не кошкой.

— Чур, я первая мыться, — сообщила, критически разглядывая находки и прикидывая, можно это надеть или лучше достать смену? В итоге решила побыть хорошей аккуратной девочкой и заодно с мытьем устроить постирушки. Чай, не в походе. Потом вспомнила о наличии в доме устройства для магической чистки одежды, возрадовалась и пока бросила грязную одежду кучей на пол.

— У меня есть идея получше, — предложил рыжий, а я смерила его задумчивым взглядом.

— Знаю я твои идеи! Кто-то, помнится, страшно хотел есть.

— Вот поэтому я и предлагаю сэкономить время. — Он рассмеялся, подхватил полотенце со спинки стула и потянул меня в сторону ванной, дверь в которую располагалась напротив нашей комнаты. Одеваться, чтобы пересечь коридор, оба посчитали лишним.

— Ты действительно думаешь, что мы его сэкономим? — ехидно уточнила я.

— Ну, если ты не будешь ко мне грязно приставать, сэкономим.

— В душе нельзя приставать грязно. Можно только чисто, — насмешливо возразила я. — И вообще, я за себя не уверена. С одной стороны, ты меня, конечно, укатал ночью, но с другой… Было бы нечестно утверждать, что мне что-то не понравилось. Хотя на пустой желудок на подвиги не тянет, согласна.

В итоге мы действительно управились довольно быстро. Даже несмотря на то, что Трай вызвался потереть мне спинку и под этим предлогом с удовольствием (обоюдным) облапил. Я не стала строить из себя недотрогу и оказала мужчине ответную любезность. Правда, дальше многообещающего поцелуя дело в итоге не зашло, и мы, чистые и довольные жизнью, отправились на кухню.

— Хм. А где остальные? — полюбопытствовала я, зависая на пороге и разглядывая единолично владычествующую там Белолесу. Восседала она с комфортом: на одном из стульев сидела, на второй закинула ноги, под рукой — большая кружка с чаем и внушительная миска печенья, сейчас, правда, уже полупустая.

— Ну надо же, хоть кто-то явился, — протянула Белка, отрывая взгляд от лежащей на коленях книжки и поднимая на нас. — Судя по довольной роже, ты все-таки собрался, сделал это, и результат оказался благоприятным. Поделитесь принятым решением? — Она вопросительно уставилась на рыжего, стоящего за моей спиной.

Я вытаращилась на подругу в полном шоке, а Трай тем временем сгреб меня в охапку, прижимая спиной к своей груди, и оперся подбородком о мою макушку. Но я опешила настолько, что даже не начала сопротивляться.

— Если вкратце — я еду с вами.

— Поздравляю. — Белка с ироничной улыбкой кивнула. — Надеюсь, ты хорошо подумал и действительно уверен.

— Более чем, — прозвучало удовлетворенно и умиротворенно, а я, наконец, вернула себе дар речи.

— Это вот что сейчас было?! Все-таки заговор, да? Не просто так вы меня на неделю ему сплавили? — уточнила мрачно.

— Заговор, да, — со смешком кивнула Белолеса. — Только ты недооцениваешь его масштабы и сроки. Твой кавалер еще на третий день пути отловил меня за шкирку и выбил инструкцию по обращению с одной упрямой кошкой.

— Какую инструкцию?! — потрясенно переспросила я.

— Обыкновенную. Что нужно делать, а что — не делать ни в коем случае, чтобы ты не начала от него шарахаться. — Она пожала плечами.

— И ты, конечно, рассказала в подробностях, — хмуро кивнула я. — Еще подруга называется!

— Кого-то что-то не устраивает? — ехидно уточнила Белка, насмешливо вскинув брови.

Я задумчиво покосилась на обнимающие меня руки, одна из которых ласково гладила по плечу, вспомнила некоторые подробности минувших дней (включая сегодняшнюю ночь) и милостиво махнула рукой:

— Ладно, живите оба, заговорщики.

Рыжий в ответ поцеловал меня в ухо и выпустил из охапки. Очень своевременно, а то я уже собралась начать борьбу за свободу.

— Хорошо, что ты не злишься, — проговорил Трай. — Как-то опасался твоей реакции на такое открытие.

— Да ладно, я в итоге не внакладе, — признала со смешком, осматривая содержимое шкафов на предмет «чего бы пожевать». — А где еда? И где наши ведьмы? И как вообще прошла свадьба, Леда на меня не очень обиделась?

— Еды нет, есть вот печенье, — флегматично ответила Белка. — Я хотела дождаться компании и пойти перекусить. Ведьмы… так сразу и не ответишь. Последний раз, когда я их видела, они очаровывали трипту местных магов и, по-моему, весьма успешно. Во всяком случае, Злата, по-моему, все же приползла под утро, но за это не поручусь, а вот где носит ее сестрицу — только боги знают. И то не факт. А свадьба… прошла успешно. — Белолеса пожала плечами. — Кто видел одну, видел все. В меру весело и вполне мирно, о чем отдельно позаботилась охрана. Леда расстроилась, но ее быстро утешил муж и увлеченно утешал весь вечер. Я так и не поняла, чего они высиживали и почему не сбежали сразу, хотя он явно порывался это сделать. Наверное, какие-то странные местные традиции, хотя могли бы и пожалеть мужика. Честное слово, он и так терпел двадцать лет, сколько можно!

Конспективный рассказ подруги я слушала краем уха, успешно изображая сосредоточенность, а сама была занята совсем другими мыслями. Слишком меня озадачило и удивило высказанное Белкой откровение относительно Трая, чтобы быстро выбросить его из головы.

Я пыталась вспомнить и проанализировать все разговоры, все поступки рыжего — и все больше удивлялась, как до сих пор ничего не заподозрила. Получается, все это был хитрый план, но план чего? Приручения меня?! Выходит, что так. И выходит, для рыжего это почти с самого начала не являлось интрижкой на один раз: сомневаюсь, что ради подобных интрижек собирают подробную информацию и так осторожничают.

Сейчас я склонялась к тому, чтобы упрекнуть себя в полном отсутствии наблюдательности и непростительной рассеянности. Ведь он же с самого начала вел себя не так, как ведут со случайными любовницами. У случайных подружек не ищут поддержки, им не рассказывают душещипательные истории из жизни, и еще множество всяческих мелких «не»… А я… Как они тут говорят — «ингвура мне на холку»! А мне было так хорошо и спокойно, что я даже не задумывалась о наличии какого-то подтекста.

Потом сообразила, что со стороны, должно быть, все было как раз очень заметно, и заметалась, не зная, что возмущает меня больше — заговор молчания девчонок или собственный тактический провал. Зато сейчас я очень искренне и от всей души пожелала Лебедяне скорейшего пробуждения мамочкиного нрава, чтобы князю жизнь не казалась медом. Ох уж мне эти коварные волки!

Нет, но главное, я же до последнего ничего не замечала! Иронизировала над предусмотрительным Раймом, запудрившим наивной девочке мозги, а сама фактически находилась в том же положении, что и Леда!

Нестерпимо захотелось отомстить. Не то чтобы очень страшно, но ощутимо. Понятное дело, виновата я была сама, все в итоге повернулось самым приятным образом, жаловаться стыдно, а упорством, хитростью и терпением рыжего можно было только восхищаться (да-да, я уже поняла, что мозги мне тоже окончательно запудрили, и критически оценивать действительность я не способна). Но жажда мести — чувство иррациональное.

Как только придумаю достойный ответ, так сразу ее и утолю.

— Так ты дождалась компании? — уточнила я. — Идем кушать? Или ты предпочитаешь ведьм?

— Сложно сказать. Откуда я знаю, как у тебя мозги вывернутся после окончательного обретения личного счастья! — Белолеса, поднявшаяся с нагретого места, рассмеялась, бдительно следя за моими движениями. Я только поморщилась и махнула рукой. Пусть злорадствует! Ей я тоже когда-нибудь страшно отомщу в том же духе. Подберем какого-нибудь волка позанудней, вроде Варса, пусть мучается. Хотя… на фоне этих интриганов Черный Коготь выгодно выделялся, представая образцом честности. — Сейчас, книгу на место поставлю. А вы идите, я догоню, — сообщила она с порога, а я мрачно вздохнула.

— Дай угадаю, она сбежала, чтобы предоставить мне возможность высказать тебе все без посторонних ушей?

— Вероятно, — отозвался Трай и за руку потянул меня в сторону выхода. — Будешь ругаться?

— А нужно? — лениво уточнила я. — Открытие, мягко говоря, неожиданное, но ругаться на тебя в связи с ним бессмысленно.

— Значит, снова не передумала? — Он улыбнулся.

— Куда я денусь! — Я с преувеличенным трагизмом вздохнула. — Обещала же. Ну и, кроме того, честно приручил, а я благополучно все прошляпила. Надо уметь принимать поражение, — хмыкнула иронично. — Чем же я тебя так вдохновила, что ты на третий день знакомства решил остепениться?

— Во-первых, слухи о моих похождениях несколько преувеличены, — насмешливо заметил Трай. — Я в городе бывал слишком редко, чтобы как-то опровергнуть репутацию, сложившуюся тридцать лет назад. А во-вторых… сложно сказать чем. Всем. Вот пощупал, рассмотрел внимательно и понял — хочу. Мое. Опять же — азарт, а получится ли приручить такую независимую кошку? Правда, под конец действительно стало страшно, что ничего не получится, и ты меня пошлешь. Ты слишком гордая и независимая. Да и… сложно. Слишком непривычно.

— Что — сложно? — растерянно уточнила я.

— Держать себя в руках. — Он пожал плечами. — Это же инстинкты, им трудно объяснить. Я имею в виду, сложно было не показывать ревности и, самое главное, не трогать.

— Что, такая уж прямо проблема? — Я недоверчиво покосилась на рыжего.

— Ты даже не представляешь, насколько серьезная, — ответил он с усмешкой. — Запахи, они… навязчивые, от них труднее отвлечься, чем от всего прочего. И тот факт, что ты пахнешь только собой, чудовищно раздражает. Не говоря уже о том, что обнимать тебя и целовать очень приятно с чисто физической точки зрения. Да и в целом тактильный контакт для нас очень многое значит. Но, по крайней мере, ночью можно компенсировать, и вот такие мелочи морально поддерживают. — Он красноречиво приподнял наши сцепленные ладони. Я так же красноречиво окинула их взглядом и нервно хихикнула.

— А это ты меня тоже… приучил, я уже даже не замечаю. Но какая все же поразительная целеустремленность!

— Я знаю, — улыбнулся Трай.

— Интересно, как девчонки умудрились не проговориться? Еще и за Варса меня дружно сватали, — переменила я тему.

— Ну, видимо, Белолеса не посчитала нужным ставить их в известность, — пожал плечами мужчина.

— Хоть одно утешение!

Догонять нас Белка не очень-то торопилась. Мы успели устроиться за столиком, сделать заказ и начать его потихоньку получать, когда подруга все же изволила появиться. Я поначалу ехидствовала на тему «что я, по мнению вихря, должна была делать столько времени с этим интриганом», потом начала беспокоиться, а потом все встало на свои места: Белолеса появилась в сопровождении ведьмы. Пока одной, но это уже неплохо.

— Хм. Судя по твоему лицу, праздник удался? — насмешливо уточнила я, разглядывая физиономию Златы. Та состроила недовольную гримасу, показала мне заодно язык и плюхнулась за стол, брезгливо морщась при виде нашей еды.

— Идите вы все, — пробурчала она уже вслух. — И так плохо, еще эти издеваются…

— Неужели в аптечке не нашлось ничего подходящего?

— Я все подходящее съела, но пока оно еще подействует, — отмахнулась она. — Так вчера все хорошо шло, вот почему утром непременно должно быть плохо?

— Закон равновесия, — наставительно изрекла Белка. — Пьянь зеленая, ты где свою сестрицу потеряла?

— Я не зеленая, — возразила ведьма.

— Это ты себя в зеркале не видела, — отмахнулась Белолеса. — Где Листопада-то?

— Понятия не имею. Когда мы с Дортом уходили, она все никак не могла определиться.

— Определиться с чем? — растерянно уточнила я.

— Не с чем, а с кем. Кто из волков ей понравился больше. Зная мою сестричку, не удивлюсь, если она так и не определилась, зато склонила на непотребства сразу двоих. Если не троих.

— Ну да, она, помнится, интересовалась, насколько это увлекательно. Могла и поставить эксперимент, — задумчиво кивнула я и захихикала: — Если у нее получилось их настолько морально разложить, придется тоже забирать с собой, а то как они, бедные, будут жить с настолько измененной картиной мира?

— Да ладно, куда их дальше-то раскладывать, — задумчиво пробормотала Златолета, а взгляд стал ностальгически-мечтательным. — В смысле разлагать. Нормальные мужики!

Я покосилась на сидящего рядом Трая, свободной рукой машинально поглаживающего мое бедро и с явным интересом прислушивающегося к разговору, и согласилась:

— Да, пожалуй. Это они на первый взгляд все правильные, а вот стоит копнуть поглубже, можно обнаружить много интересного. Ну или не копать, а просто снять штаны.

— С кого? — иронично уточнил волк.

— Не принципиально, — отмахнулась я. — Трай, вот скажи, у нее были шансы развратить сразу нескольких магов, или нам уже стоит искать трупы?

— То есть вы это всерьез предполагаете? Что она могла попытаться… Кхм. С магами никогда нельзя знать наверняка, — с сомнением проговорил он и покосился на меня. — Но вообще реакция на подобное предложение может быть совсем не смешной.

— Например? — растерянно уточнила.

— Зависит от количества выпитого и конкретной ситуации. Большинство просто послали бы, а кто-то мог и не сделать скидку на то, что перед ним женщина.

— Откуда такая бурная реакция? — Златолета окинула его удивленным взглядом.

— Ну, во-первых, мы в основном весьма ревнивы и не любим делить свое с кем-то, даже если это «свое» — развлечение на одну ночь. Во-вторых, кое-кто может воспринять это как урон самолюбию: мол, один не справится. В-третьих… это уже извращение, у вас что, подобные отношения считаются нормальными? — Трай с подозрением уставился на меня, а я фыркнула от смеха и в утешение похлопала его по той ладони, что лежала у меня на бедре.

— Не волнуйся, рыжий, мне тебя одного за глаза хватит. Не то чтобы нормальными, просто… если всех все устраивает, какое дело окружающим?

— Значит, все-таки трупы, — вздохнула Белолеса, подводя итог.

— Не думаю. Учитывая личность пропажи, трупы непременно сопровождались бы грандиозными разрушениями, и весь трактир об этом гудел бы. А тут только о княжеской свадьбе говорят, — оптимистично возразила я. — Конечно, ее могли и тихонько прирезать, но, мне кажется, это технически достаточно сложно, да и Злата непременно почувствовала бы.

— Что вы ужасы какие-то с утра рассказываете? — проворчала та. — Живая она. Найдется, никуда не денется. Опять же чтобы Леська да не сумела уболтать мужиков? Дрыхнет небось, скоро появится. О! Легка на помине!

Мы обернулись и действительно увидели пропажу, входящую в зал. В отличие от сестрички, вид у той был цветущий и жизнерадостный. Учитывая же пару волков, появившихся в качестве сопровождения, предположение о необходимости поиска трупов постановили считать преждевременным. Увидев нас, ведьма приветливо махнула рукой, по очереди поцеловала обоих спутников (совсем не дружески, взасос) и, распрощавшись с ними, присоединилась к нашей компании.

— Эх, надо было пари заключить, — запоздало посетовала Злата.

— И ничего волки не скучные! — жизнерадостно сообщила ее сестра. — Вполне задорные, особенно когда расслабленные и довольные жизнью. Они мне столько всего интересного рассказали! Представляете, при определенном воздействии обыкновенный уголь можно превратить в алмаз, а еще некоторые камни можно обработать так, что они взрываются от соприкосновения с воздухом!

— Подожди, так ты что с ними, магию всю ночь обсуждала? — растерянно уточнила Златолета.

— Действительно, стоило заключить пари, — хмыкнул рыжий.

— А что не так-то? — Леся окинула нас удивленным взглядом.

— Твоя сестра предположила, что ты подбила на постельные эксперименты пару-тройку волков, а Трай утверждает, что волки на такие эксперименты обычно не соглашаются, — пояснила я.

— Не знаю уж, на что они там обычно не соглашаются, они мне сами предложили таким образом решить проблему выбора, их даже подбивать не пришлось. Но я, кстати, с тобой согласна, Нирь, с одним как-то комфортней. — Листопада пожала плечами, а потом обиженно фыркнула: — Да ну вас! Я хотела предложить Черногору с Раймом какой-нибудь совместный магический проект, все утро это с ребятами обсуждала! Я вам о высоком, а вы… Секс, что ли, главное в жизни? Тьфу! Приземленная вы субстанция!

Я в ответ захихикала, уткнувшись лбом в плечо сидящего рядом волка. Вот уж действительно — устами младенца!

Отъезд, подумав, решили отложить на завтра: полдня мы благополучно проспали и проели, а выезжать к вечеру, чтобы остановиться на ночлег в ближайшем городе, было глупо. К тому же Траю нужно было собраться, найти человека, согласного заняться продажей его дома, и утрясти связанные с этим вопросом формальности. Ну и в целом попрощаться с городом, хотя у меня сложилось впечатление, что расставание рыжего не слишком-то огорчило. Ведьмы, уже обе загоревшиеся новой идеей, судорожно искали единомышленников и завязывали знакомства. А мы с Белкой, оставленные на хозяйстве, решили не сидеть весь вечер дома, а направились проведать Лебедяну и выяснить, «есть ли жизнь после свадьбы».

Княжна (точнее, уже княгиня) встретила нас с распростертыми объятиями: ее мужа неотложные дела все-таки выдернули из супружеской постели, а молодая жена пока еще была не в курсе, куда можно себя приткнуть и чем занять. Впрочем, понаблюдав за отношением к ней аборигенов и осмотрев ближайшее окружение, мы успокоились на этот счет. Райм оказался достаточно предусмотрительным человеком (кто бы сомневался) и не только предоставил Леде личную прислужницу (бойкую и энергичную молодую девочку, смотрящую на мир огромными карими глазами, полными любопытства), но поручил жену заботам пожилой особы, выполнявшей в его доме функции кухарки и ключницы. Та отнеслась к Лебедяне снисходительно-покровительственно, но тепло.

Что касается мужа, на вопрос о нем Леда залилась пунцовой краской смущения и невнятно пробормотала «все замечательно». Мы с Белкой, конечно, от хихиканья не удержались, но искренне порадовались за обоих: и за наконец-то дорвавшегося до желанного князя, и за явно довольную брачной ночью воспитанницу. Так что оставляли княжескую чету со спокойной совестью.

На обратном пути меня одолело кулинарное вдохновение, и по дороге было решено устроить рейд по продуктовым лавкам. Подруга, конечно, не могла не ехидничать на тему разлагающего воздействия волка на кошачьи мозги, но даже вызвалась помочь.

Вечером к нам присоединились и Велесвета с Варсом. Трай вернулся слегка взмыленный, но зато — с парой бутылок вина, так что получились вполне уютные посиделки. Мы от души пожелали Лебедяне счастья в личной жизни и выпили за ее здоровье, потом — пожелали здоровья Вете с Черным Когтем. Потом Белка развеселилась, предложила выпить уже за наше с Траем семейное благополучие, и пришлось честно выслушать положенное количество шуточек и пожеланий.

Впрочем, все это не огорчало и не задевало, пусть дурачатся. Я за сегодня окончательно все обдумала и поняла, что даже днем на ясную голову полностью одобряю собственное вчерашнее решение. Этот хитрый рыжий волк добился поставленной цели — он стал мне настолько близок и дорог, что даже одна мысль о расставании вызывала оторопь и почти страх. И я уже была не против того, чтобы разделить с ним жизнь, попробовать себя в роли семейного человека и пересмотреть свое будущее в сторону оседлости.

Удивительно, как легко и быстро Траю удалось изменить мои мысли и представления. Совсем недавно я думала, что желаю уехать подальше от спокойной столицы, на границу, что я соскучилась по запаху крови и азарту боя. А сейчас совершенно уверилась, что могу прекрасно обойтись без этого. Принять, например, предложение Белогрома, заведующего нашей военной академией, и занять пост преподавателя. Или все-таки для начала выслушать мысли князя? Вдруг он действительно предложит что-то такое, от чего мне не захочется отказываться?

Благо теперь, когда княжна пристроена в надежные руки, я оказалась полностью свободна и предоставлена самой себе. В отличие от девочек, которых князь принял на службу год назад, у нас троих — Белолесы, Багряницы и меня — контракты были не срочными, а ограничивались достижением конкретной цели. Мы должны были охранять и беречь Лебедяну ровно до замужества.

Ладно, в любом случае будет время все обдумать. Кроме того, нечестно принимать подобные решения в одиночку, надо и мнением рыжего поинтересоваться. Хотя бы для порядка.

В итоге в дорогу мы, как и собирались, двинулись на рассвете, пребывая при этом в приподнятом настроении.

Обратный путь доставил нам еще меньше хлопот, чем путь туда. Небольшая группа из пяти всадников двигалась быстрее кареты, опасаться было нечего, так что днем мы ехали очень бодро, а на ночлег преспокойно останавливались на постоялых дворах.

Родной дом встретил нас золотой осенью и изумительной погодой — даже лучше, чем провожал. А князь — философской иронией. С потерей тени он уже смирился, приобретение же рыжего воспринял без особого восторга. Он явно понял все с первого взгляда и на мой вопрос о «заманчивом предложении» отмахнулся со словами: «Делать мне больше нечего, только влюбленную пару в группу ставить; это не боевой отряд будет, а невесть что. Без вас как-нибудь обойдемся!»

Как мне потом (уже перед самым своим отъездом) по секрету сообщила полная энтузиазма Белолеса, Черногора тревожило затишье на восточной границе, и он очень хотел выяснить причины подобного явления. Для чего, собственно, и собирал нашу группу, пока другие люди другими методами добывали информацию и готовили материалы. Абы кого отправлять вглубь лесов было слишком рискованно: фактически это значило посылать на верную гибель. Вот князь и решил отобрать лучших, внимательно к ним присмотреться и вообще хорошенько все обдумать.

Так что вопрос с дальнейшей карьерой решился сам собой, и мы с чистой совестью остались в Старгороде, а Белогром принял на работу не только меня, но и рыжего.

Огнеяра

Двенадцать лет спустя

— А ну слезли оттуда быстро, паразиты! Если я начну вас снимать, будет хуже обоим!

Я стояла на земле под деревом, а на дереве среди листвы прятались объекты приложения моего раздражения. Желание надрать им уши вообще было перманентным, но сегодня я набралась решимости все-таки воплотить это желание в жизнь.

— И на какую тему мы рычим сегодня? — раздался за спиной насмешливый голос. Крепкие руки заключили меня в объятия, давно уже ставшие родными, а на макушку оперся тяжелый подбородок. Раздражение сразу пошло на убыль, и я прикрыла глаза, на пару мгновений позволив себе полностью расслабиться и сосредоточиться на приятных ощущениях.

— А, то есть ты еще не в курсе, что устроили твои сыновья, да? — ворчливо уточнила я. — Ну да, ты как на сутки с группой в лес сбежишь, тебя ищи-свищи. А я всегда под рукой, чтобы за них краснеть и оправдываться!

— Не злись, можно подумать, ты сама росла не хулиганкой, и это исключительно мое наследство, — ехидно уточнил Трай, в утешение целуя меня за ухом.

— Все должно иметь свои пределы, — огрызнулась в ответ. — Я преподавателей до лазарета не доводила! Это уже не шутки и не проказы, так что не заговаривай мне зубы.

— Мы не нарочно, — раздался с дерева неуверенный голос Горицвета.

— Мы не хотели, — поддержал брата Тавр.

— Что не хотели? К алхимикам на кафедру забираться не хотели? Или красть зелья, о назначении которых ничего не знаете, не хотели? — мрачно уточнила я, наблюдая, как оба осторожно спускаются вниз. Могли бы быстрее, тормозило не отсутствие сноровки, а желание оттянуть неизбежное наказание.

— Мы не подумали, — тяжело вздохнул Гор, повинно понурив голову. — Прости.

Его брат согласно закивал, исподлобья поглядывая на меня.

Появление близнецов у оборотней — довольно распространенное явление, так что двойне никто не удивился, даже поначалу радовались, что им будет веселее вдвоем. Разный оборот у близнецов, как и разный характер, тоже были вполне ожидаемы, только вот с именами мы не угадали, все получилось строго наоборот: Тавр — котенок, а Гор — волчонок. Первый — непоседливый и проказливый, второй — серьезнее и усидчивей, но хулиганят они неизменно вместе, вместе же и получают, когда попадаются. Еще ни разу не сознались, чья была идея.

Мальчишки пошли в отца, оба такие же рыжие и кучерявые (только, в отличие от Трая, вихрастые и нестриженые), при первом взгляде они вызывают у взрослых трудно поддающиеся контролю приступы умиления и хихиканья. Хотя стоило им обрести способность к самостоятельному передвижению, стало понятно: никакие это не дети, а два мелких ингвура в человечьем облике. Естественно, другого варианта, кроме как сдать их по достижении нужного возраста в военную школу, не видели мы оба. Это был единственный шанс хоть частично направить кипучую энергию в полезное русло. Опять же дисциплина этим обалдуям была жизненно необходима.

Нет, они хорошие мальчишки, не злые, но сейчас действительно перегнули палку. Что поделать, Любомира, преподающего у них рукопашный бой, с первого взгляда невзлюбили оба, причем чувство было полностью взаимно.

Их можно понять: старый кот обладает достаточно тяжелым характером, его похвала — событие уникальное. Но зато и учит он отлично, а способность управиться разом с четырьмя десятками малолетних разбойников вовсе внушает уважение. Там не только наши двое отличаются, там большинство хороши.

А близнецы, понятное дело, подзатыльники не одобряют и не любят, когда на них рычат. Хотя в этом вопросе я Любомира понимала особенно хорошо и воспитательные меры одобряла: по-другому с ними в таком количестве справиться невозможно.

— И что они ему подсунули? — напряженно уточнил Трай.

Мальчишки тут же втянули головы в плечи: если я ворчала на них регулярно, но обычно без особенных карательных мер, то когда пару раз им удалось вывести из себя отца, эффект был впечатляющим. Если телесные наказания к ним никто никогда не применял — разве что в особенно нервных случаях наподдавали по заднице, но не больно, а, скорее, обидно — то неделя усиленных тренировок в поле подействовала магнетически. Воспитательного эффекта хватило на пару месяцев вполне приличного поведения.

Такова особенность тренировок под руководством мрачно-серьезного отца. Как оказалось, Трай, когда злится, не рычит и не ругается, а, наоборот, потрясающе немногословен, а его тоном можно воду замораживать. И взгляд такой становится… В общем, даже меня пробирает. Наверное, потому, что случается это с ним слишком редко, и нет возможности привыкнуть.

— «Огненное дыхание» подлили. Результат — тяжелый ожог пищевода. Хорошо хлебнул он немного, и маги рядом оказались, его быстро подхватили, так что откачают, даже без серьезных последствий для организма.

— В свою комнату. Оба. Быстро, — тем самым ледяным тоном распорядился Трай, и близнецы припустили бегом. А мы, оставшись вдвоем, некоторое время стояли молча и неподвижно, не столько переваривая последние события, сколько наслаждаясь обществом друг друга.

— Мне всегда было интересно, кто придумывает вашим зельям названия, — наконец, со вздохом проговорил рыжий и потерся щекой о мою макушку. — Я бы, честно говоря, и сам подумал, что для дыхания огнем это снадобье нужно выпить.

— Я тоже не думаю, что они хотели его угробить, — поморщившись, согласилась с мужем. — Сами перепугались, когда увидели результат, сознались сразу же и даже пытались помочь.

— Мне кажется, или наказание ты уже придумала?

— И думать нечего, сдадим их на месяц в лазарет, пусть помогают и наблюдают, к чему приводят такие шалости. Я уже договорилась с персоналом. Они, конечно, пока еще слишком маленькие, чтобы всерьез помочь, но работу «подай-принеси» выполнять способны, да и вообще, лишние руки там никогда не помешают. Заодно будет куда израсходовать излишки энергии. И с магами договорилась, если эти балбесы так тянутся к зельям, пусть хоть технику безопасности изучат, какое средство для чего предназначено, и чего ни в коем случае нельзя делать. А учитывая, что на время болезни Любомира заменять его буду я — все-таки подшефное заведение, а других профессионалов, согласных возиться с детьми, найти трудновато, — думаю, они хорошенько все прочувствуют.

— Может, тебе не стоит так себя нагружать? — осторожно полюбопытствовал Трай, ослабляя хватку и разворачивая меня в своих объятиях, чтобы заглянуть в глаза.

— Какая тут нагрузка, — отмахнулась небрежно.

— А то я тебя не знаю, — хмыкнул он. — Физически-то, может, и не нагрузка, а нервы поберечь?

— Да ладно, что со мной будет! — удивилась уже искренне, подозрительно разглядывая мужа. — Ты к чему это моими нервами озаботился?

— Так и подумал, что ты ничего не заметила, — насмешливо фыркнул он, уткнулся носом в мои волосы, глубоко вздохнул и на мгновение задержал дыхание. — У тебя запах изменился.

— Подожди, — наконец, сообразила я. — Ты на что это намекаешь? Стой, не может быть! Я же зелья регулярно принимаю, может, я чем-то заболела? Может, это…

— Две недели назад, — со смешком перебил он меня. — Когда я вернулся со сборов. Ты еще потом утром сомневалась, выпила зелье или забыла.

— То есть ты хочешь сказать… — пробормотала растерянно. — Что, опять?! Ты! Я тебе говорила, что мне этой парочки за глаза хватит, а ты…

Долго возмущаться мне не дали. Я опять оказалась у Трая в охапке, так, что освободиться щадящими методами не представлялось возможным, а драться с ним всерьез… В общем, он точно знал, что я не буду этого делать, и беззастенчиво пользовался.

Хотя именно сейчас я держалась с трудом. Стоило вспомнить все собственные мучения, пока близнецы были маленькими, да и дальнейшие… Если к ним добавится третий такой же (не могут же боги так надо мной поиздеваться, подкинув еще парочку, правда?!), я точно поседею прежде времени.

— Тихо, меня нельзя бить, — мягко проговорил муж, прижавшись губами к моему виску.

— Это меня нельзя бить, а тебя жизненно необходимо! — огрызнулась я.

— Нельзя, — возразил он. — Я — ценная добыча и полезный в хозяйстве предмет! Меня надо беречь!

— Ты — что? — Я настолько опешила, что даже выдираться прекратила и уставилась на мужа с подозрением. Имею в виду, с подозрением в здравости его рассудка.

— Ценная добыча, — охотно повторил он. — Отбитая в честном бою.

— Трай, ты здоров?

— Я-то здоров, а это, как ты скажешь, «серьезная методическая литература».

— Погоди, по-моему, я совсем потеряла нить разговора. О чем речь?

— Хорошо, давай сначала, — со смешком согласился он. — Я искал тебя, чтобы сообщить: приехал Райм с дружественным визитом. Естественно, со всем семейством, не только с Лебедяной и наследником, но даже дочерей привез похвастаться. За компанию с ним прибыл Варс Черный Коготь, если ты его еще помнишь, и вот как раз он послужил курьером для передачи одной занимательной книжки. К составлению которой, помнится, вы с Белолесой приложили руку. Сама понимаешь, он не мог не ознакомиться по дороге и не поделиться подробностями при встрече.

— Долго же он ее писал, — проворчала я. — И где мой экземпляр с авторской подписью?!

— Дома лежит, вечером вместе почитаем, — рассмеялся муж. — Пойдем, или у тебя нет желания повидать бывшую воспитанницу и объект охраны?

— Шутишь? Пойдем, конечно!

— То есть на меня ты больше не ругаешься и на самом деле ничего не имеешь против пополнения в семействе? — вкрадчиво поинтересовался волк и, не дав мне ответить сразу, отвлек поцелуем.

— Да теперь-то что дергаться, — резюмировала я со вздохом, — если все уже случилось. Но… боги, пусть это будет девочка!

— Согласен, — снова засмеялся Трай. — Может, у парней чувство ответственности проснется.

— Кстати, мы их так тут и оставим?

— Боишься, что в наше отсутствие еще нахулиганят? — иронично уточнил он. — Не думаю.

И мы двинулись на встречу с дорогими гостями. На Райма вместе со всей делегацией мне было начхать, а вот посмотреть на Леду с выводком очень хотелось.

Как и положено приличной, хорошо воспитанной девушке, первенца Лебедяна родила ровно через девять месяцев после свадьбы и, что называется, «расстаралась от души»: мальчик явно пошел в отца по всем параметрам, включая унаследованный (к вящему облегчению подданных) характер и волчий оборот. А вот дальше с интервалом в пару-тройку лет появились целых три дочки, обещавших в будущем серьезную головную боль отцу: две старшие родились кошками, только с младшей пока еще было неясно. В новой роли Лебедяна вполне освоилась. За годы, да при наличии четверых детей, она, конечно, изменилась, но я бы не сказала, что в худшую сторону. Просто повзрослела и перестала походить на подростка. А в остальном — и характер прорезался фамильный, и манеры стали… взрослой и уверенной в себе женщины. И судя по тому, как ревниво обнимал ее муж, и как она льнула к нему в ответ — в княжеской чете царили взаимопонимание и гармония.

Что касается Варса с его тенью (на всякий случай оставленной дома, Черногор, конечно, давно уже выкинул из головы Велесвету с ее выходкой, но Черный Коготь предпочел не рисковать), они так ударно численность населения волчьего княжества не умножали, ограничились старшим сыном и дочкой, появившейся через несколько лет. Причем парня Варс привез с собой, и я даже искренне позавидовала мужчине: сын у него оказался очень сдержанный и рассудительный, в отца, даром что в обороте — кот. Я своих охламонов, конечно, люблю, но в такие моменты, как сегодня, хочется как минимум хлопнуть чего-нибудь успокоительного, чтобы не придушить обоих.

Книгу мы, как и собирались, оставили на вечер и в итоге посмеялись от души: волк не только включил в нее все наши бредни, но и добавил от себя душещипательных подробностей. Если верить этому достаточно толстому тому, мужчин в кошачьем княжестве очень мало. Потому и женщины такие боевые, что понравившегося мужчину сначала надо еще отбить в честном бою у соперниц, потом — отбить у него желание сбежать и только потом использовать по назначению. Регулярно сдавая в наем менее удачливым особам для поддержания численности населения.

В общем, на нормальный волчий взгляд получилась книга ужасов, но мы хохотали до слез.

Потом Трай, конечно, долго вспоминал мне «ценную добычу», но на раздраженные ответные предложения «сдать его в наем» почему-то не соглашался.

Повод для приезда у Райма, к слову, был значительно более серьезный, чем встреча внуков с дедушкой. В торжественной обстановке подписали договор о полной капитуляции наших восточных соседей и принесли какую-то мудреную магическую клятву, специально для них составленную. Вроде как она должна была окончательно установить границы и отвадить улунов от наших земель.

В то, что все сработает именно так, я всерьез поверить не могла. Но, по крайней мере, стараниями Черногора и примкнувшего Райма мы заработали себе длительную передышку уже тем, что вовремя спохватились и как следует надрали хвосты своим противникам. Как показала подробная разведка, осторожно проведенная нашим князем при помощи того самого отряда (бывшего моего, под предводительством Белолесы), спохватились очень вовремя: через несколько лет мы должны были получить очередную войну. А сейчас оборотни нанесли удар первыми, весьма успешно и, что особенно важно, малой кровью. При активном участии все той же Белки с девочками, а я… Как раз тогда, когда появилась эта информация, я была уже глубоко беременной. Вот где разыгралась трагедия! Но Трай самоотверженно меня утешал, за компанию страдая в тылу.

Теперь же… Надо надеяться, мы обеспечили себе еще по меньшей мере полвека без серьезных потрясений и крупных военных конфликтов. Можно находить очарование в войне и упоение в бою, когда ты один и тебе нечего терять. Но когда есть родные и любимые, за которых по-настоящему стоит сражаться и которые, мягко говоря, очень огорчатся твоей смерти… мотивация, конечно, существенно меняется, и стремление к победе становится сильнее и выше, но мирная жизнь тогда видится куда более предпочтительной.

Content

Дарья Кузнецова
КОШАЧЬЯ ГОРДОСТЬ, ВОЛЧЬЯ ЧЕСТЬ