Стайн Роберт Лоуренс

Спать не советую

Роберт Стайн

Спать не советую!

1

Дыщ! «Ой! Дурацкий клингон!»

Я потрогал ушибленное место и откинул в сторону огромное изображение клингона. Клингоны — это такие воюющие гумоноиды из «Стар трека». До одной из моих любимых книг, «Плутон. Атака муравьёв», я дотянулся, когда огромный кусок картона с верхней полки упал мне на голову.

Я ещё раз пнул клингона. «Получай, дебильный кусок картона!»

Я был сыт по горло. Мои вещи, как будто сговорились.

Моя комната была переполнена всяким хламом, и моим вещам обязательно надо было свалиться с какой–нибудь стены и стукнуться мне об голову. Ну, что ж, не впервой.

«Да чтоб тебя!» Для достоверности я пнул клингона в последний раз.

— Мэттью Амстердам, двенадцатилетний гик, — услышал я голос моего старшего брата Грега, стоявшего у дверей моей спальни и бормотавшего в диктофон.

— Убирайся из моей комнаты! — пробурчал я.

Грег полностью меня проигнорировал. Он всегда так делает.

— Мэтт очень тощий. Прямо кожа да кости. Весьма мал для своих лет, с круглым свиноподобным детским лицом, — сказал он.

Он всё ещё записывал всё на диктофон.

— У Мэтта волосы на столько светлы, что с далека он кажется почти лысым. — Грег говорил с выражением, подделывая голос. Он хотел походить на того парня, который описывает всяких животных в передачах про природу.

— Ну, по крайней мере, у меня на голове волосы, а не мочалка*, — не выдержал я.

У Грега и моей сестры Пэм каштановые волосы. У меня же — белокурые. Мама говорит, что у отца волосы были такие же, как у меня. Но я его не помню. Он умер, когда я был ещё младенцем.

Грег ухмыльнулся и продолжил говорить голосом, как в передаче «Дикий мир»:

— Давайте взглянем на маленькую спальню Мэтта, его естественную среду обитания: она переполнена научно–фантастическими книгами, моделями космических кораблей, комиксами, грязными носками, гнилыми корками от пиццы, ну и другим хламом, коим должен обладать каждый гик. Как Мэтт всё это терпит? Учёные пока не нашли ответ на этот вопрос. И помните: гики всегда оставались загадкой для нормальных людей.

— Лучше уж я буду гиком, чем таким ботаном, как ты, — сказал я.

— Не такой уж ты и умный, чтобы быть ботаном, — кинул мне в ответ Грег своим обычным голосом.

Откуда ни возьмись появилась Пэм, моя сестра, и встала в дверном проёме рядом с ним.

— Ну и что происходит в «Мире гиков»? — спросила она. — Мать на коробле за тобой ещё не заехала, Мэтт?

Я кинул в неё «Плутон. Атака муравьёв».

Пэм в десятом классе. Грег — в одинадцатом. Они не упускают случая поглумиться надо мной.

Грег опять заговорил в свой диктофон:

— Чувствуя угрозу, помешанный становятся агрессивными. Но, несмотря на это, он и мухи не обидет. Опасности от него — как от чашки картофельного пюре.

— Валите от сюда! — крикнул я. Я попытался закрыть дверь, но они загородили мне путь.

— Я не могу уйти, — возразил Грег. — Это такой школьный проект: мне нужно понаблюдать за всеми в семье и написать об их жизни. Это для обществознания.

— Иди и понаблюдай за Пэм. Возьми, к примеру, её нос, — огрызнулся я.

Пэм оттолкнула Грега, протиснулась в комнату и схватила меня за шиворот моей футболке с локотипом «Стар трека».

— Возьми свои слова обратно! — приказала она.

— Отпусти! — закричал я. — Ты мне сейчас футболку порвёшь!

— Мэттью очень чувствителен к своей гиковской одежде, — пробормотал Грег в диктофон.

— Я сказала возьми свои слова обратно! — трясла меня Пэм. — Или я натравлю на тебя Бигги!

Бигги — это наш пёс; небольшая такая такса. Но меня он ненавидит. И тут есть свои причины.

Со всеми остальными, даже незнакомцами, он довольно дружелюбен: хвостом виляет, руки им лижет. На меня же рычит и кусает.

Однажды Бигги прокрался в мою комнату и укусил меня, пока я спал. Вообще у меня глубокий сон и разбудить меня довольно трудно. Но, поверьте мне, если вас укусит собака, вы проснётесь мгновенно.

— Бигги, сюда! — позвала Пэм.

— Ладно! Хорошо! — крикнул я. — Беру свои слова обратно.

— Так то лучше, — сказала Пэм. — Думаю, ты займёшь первое место в номинации «Получатель тумаков» Она схватила меня и начала тереть костяшками пальцев о мою голову.

— Эй! Отпусти! — задыхался я.

— Сестра гика прикалывается над своим братцем, — комментировал Грег. — А компьютерщик беспомощно кричит.

Наконец, Пэм меня отпустила. Я, спотыкаясь, грохнулся на свою кровать. Кровать, в свою очередь, ударилась о стену, и, как думаете, что произошло? Правильно. Стопка книг обрушилась на меня с полки, прямо над моей головой.

— Дай диктофон на секундочку, Грег, — попросила Пэм Грега.

Она выхватила его у него и закричала в микрофон:

— Помешанный уничтожен. Благодаря мне, Памеле Амстердам. Миром снова рулят крутые чуваки! У–у–у-х–у–у-у!

Ненавижу свою жизнь.

Для Пэм и Грега я всего лишь боксёрская груша. Если бы мама чаще проводила с нами время, она бы, может быть, и смогла бы их остановить.

Но она всегда занята. Работает на двух работах: на первой работе учит людей пользоваться компьютерами, а ночью работает в типографии на какой–то юридической фирме.

В обязанности Пэм и Грега входит забота обо мне. И они прекрасно справляются со своей задачей! Всё в порядке!

Они так и хотят испортить настроение мне на весь день.

— Здесь воняет, как на свалке, — застонала Пэм. — Грег, валим отсюда.

Они захлопнули за собой дверь, да так, что моя модель космческого коробля упала на комод, а затем рухнула на пол.

По крайней мере, они оставили меня одного. Мне было по барабану на всё то, что они сказали, лишь бы их не было.

Я расположился на кровати и начал читать «Плутон. Атака муравьёв». Лучше уж на Плутоне оказаться, чем в своём собственном доме — даже с гигантскими муравьями, которые могут обстрелять тебя лучами.

Кровать была вся вскомкана. Я спихнул на пол все книги и всю одежду.

Конечно: мне надо отдать самую маленькую комнату в доме, кому же ещё. У меня вообще всегда всё самое худшее. Даже комната для гостей больше, чем моя спальня.

Я так и не понял почему. Мне нужна была большая комната, больше всех! У меня так много книг, плакатов, моделей, да и другого барахла, что я даже спать–то здесь толком не могу.

Я открыл книгу и начал читать. Я дочитал до самого страшного момента. Джастин Кейс, человек, путешествующий в космическом пространстве, был захвачен злым императором муравьёв. Император муравьёв приближался к нему всё ближе и ближе…

На секунду(всего лишь секунду!) я закрыл глаза и, наверно, случайно заснул. Вдруг я почувствовал горячее, вонючее дыхание императора муравьёв на своём лице!

Фууу! От меня несло точно так же, как от корма для собак. Затем я услыша рычание.

Это был Биггги — готовый к прыжку!

2

— Бигги, закричал я. — Отвали от меня!

Щёлк! Он приготовился атаковать меня, широко открыв свою пасть.

Я увернулся, и он упустил меня. Я столкнул его с кровати.

Он зарычал на меня и попытался прыгнуть обратно, но был для этого слшком мал. Чтобы вновь запрыгнуть на кровать, ему нужно было разбежаться.

Я стоял на кровати, а Бигги цапал меня за ноги.

— Помогите! — крикнул я.

И тут я заметил Пэм и Грега: они стояли у дверей и не могли удержаться от смеха.

Бигги дал ходу назад, чтобы разбежаться.

— Ну помогите же мне, пожалуйста! — просил я.

— Ага, уже бежим, — сказала Пэм, и Грег опять расхохотался.

— Ну, пожалуйста! — ныл своё я. — Я не могу спуститься с кровати. Он же меня укусит!

Грег перевёл дыхание.

— А как ты думаешь, зачем мы вообще положили его тебе на кровать? Ха–ха–ха-ха!

— Дрыхнуть тебе меньше надо, Мэтт, — сказал Грег. — Или мы тебя ещё будить должны?

— Ну и, к тому же, нам что–то стало скучно, — добавила Пэм. — И мы решили повеселиться.

В этот момент Бигги галопом промчался через всю комнату и прыгнул мне на кровать. Я сразу же спрыгнул с кровати и понёсся вон из комнаты, скользя по своим комиксам.

Бигги помчался за мной. Я нырнул в коридор и сразу же захлопнул дверь, как раз перед тем, как он слетел с кровати.

Бигги лаял, как сумасшедший.

— Выпусти его, Мытт, — пробурчала Пэм. — Как можно быть таким скупым к такому бедняге, да, мой сладенький Бигги?

— Оставьте меня в покое, — крикнул я.

Спустившись в гостиную, я плюхнулся на диван и включил телевизор. Мне не нужно было переключать каналы, ища бы, что посмотреть: я всегда смотрю один и тот же — Sci — Fi.

Услышав, как Бигги спускается по лестнице, я весь напрягся, ожидая его действий. Но он проковылял на кухню.

«Наверно, собирается поесть своё отвратительное лакомство, — подумал я. — Маленький жирный монстр.»

Открылась входная дверь. Вошла мама, неся сумки с продуктами.

— Привет, мам! — крикнул я. Я был рад, что она дома. Её присутствие хоть немного поутихомирит пыл Пэм и Грега.

— Привет, милый! — она занесла покеты на кухню. — Мой маленький Бигги! — заворковала он. — Как поживает моя дорогая собачка?

Все любят Бигги, кроме меня.

— Грег, — позвала его мама. — Сегодня твоя очередь готовить ужин.

— Не могу, мам! — послышался сверху возглас Грега. — У меня дофига домашней работы. Так что сегодня не получится.

Конечно! Он был так занят своей домашней работой, что чуть с ума меня не свёл.

— Пусть Мэтт приготовит ужин, — услышал я голос Пэм. — Он всё равно ничего не делает. Сидит себе только и телик зырит.

— Эй, у меня тоже много домашней работы, вы же знаете, — возразил я.

Грег спустился по лестнице.

— О, да! — воскликнул он. — В седьмом классе така–а–я сложная домашка!

— Бьюсь об заклад, в седьмом классе ты так не думал.

— Мальчики, не ссорьтесь, — сказала мама. — У меня всего два часа на отдых, а потом опять на работу. Мэтт, приготовь ужин, а я пойду пока прилягу на пару минут.

Я бурей кинулся на кухню.

— Но, мам! Сегодня же не моя очередь!

— Грег сготовит в другой раз дополнительно, — пообещала мама.

— А как насчёт Пэм?

— Мэтт, я думаю, этого достаточно. Начинай. Это окончательное решение.

Она поплелась наверх, к себе в спальню.

«Гады! — прошипел я, хлопнув дверью шкафа. — Всем здесь просто наплевать на моё мнение!»

— Что у нас на ужин, Мэтт? — съехидничал Грег. — Бургеры от помешанного?

— Мэттью Амстердам жуёт с открытым ртом, — опять заговорил Грег в свой долбаный диктофон. Мы все сидели на кухне и ужинали.

— Сегодня на ужин у Амстердамов тунцовая запеканка., — проговорил он. — Мэтт её разморозил, поставив в микроволновку на весьма значительное количество времени, поэтому лапша внизу вся сгорела.

— Заткнись! — буркнул я.

Следующие несколько минут все молчали. Были слышны только удары вилок о торелки, да и Бигги, скребущий когтями по кухонному полу.

— Как дела в школе? — спросила мама.

— Миссис Амстердам спрашивает у своих детей о том, как прошёл их день, — сказал Грег в диктофон.

— Грег, обязательно заниматься этим за столом? — вздохнула мама.

— Миссис Амстердам недовольна поведением своего сына Грега, — пробормртал Грег.

— Грег!

— Мать Грега повышает голос. Может, она злится?

— ГРЕГ!

— Мам, ну мне нужно, — настаивал Грег. — Это для школы.

— Это действует мне на нервы, — сказала мама.

— И мне тоже, — поддакнул я.

— Тебя вообще не спрашивают, Мэтт, — огрызнулся Грег.

— Так, выключи эту штуку и дай нам поесть, хорошо? — попросила мама.

Грег ничего не ответил, но положил диктофон на стол и начал есть.

Потом Пэм сказала:

— Мам, можно я буду свои зимние вещи складывать в шкаф, который в гостиной стоит? А то мой уже весь переполнен.

— Я подумаю об этом, — сказала мама.

— Эй! — крикнул я. — Да у неё огромный шкаф! Почти как вся моя комната!

— Ну, и? — усмехнулась Пэм.

— Да моя комната самая маленькая в доме! — запротестовал я. — Я по ней даже пройтись–то не могу.

— Это потому, что ты грязнуля и неряха, — заявила Пэм.

— Я не неряха! Я чистоплотный! Но мне нужна спальня побольше. Мам, можно я перееду в комнату для гостей?

Мама покачала головой:

— Нет.

— Да почему?

— Я хочу сохранить эту комнату для гостей и в хорошем состоянии, — объяснила мама.

— Каких ещё гостей? — крикнул я. — У нас их с роду не было!

— А ваши дедушка с бабушкой? Они к вам каждое Рождество приезжают.

— То есть один раз в год. Да один раз в году можно переночевать и в моей маленькой комнате. Бабушка с дедушкой не возразили бы. В остальное время — весь дом в их распоряжении.

— Твоя комната слишком мала для двух человек, — сказала мама. — Извини, Мэтт, но гостевую комнату я тебе не отдам.

— Но, мам!

— Какая тебе разница, где вообще спать? — спросила Пэм. — Ты дрыхнешь больше всех в мире. Тебя и ураганом не разбудишь.

Грег взял в руки диктофон:

— Если Мэтт не смотрит телевизор, то он обычно спит; причём спит больше, чем бодрствует.

— Мам, Грег опять взял этот диктофон, — судачил своё я.

— Да знаю я, — устало сказала мама… — Грег, положи на место свой диктофон.

— Ну, мам, пожалуйста, можно я перееду в другую комнату? Мне нужна комната побольше! Я там не только сплю, но и живу! Мне нужно место, в котором бы Пэм и Грег не смогли бы меня достать — знала бы ты, что здесь происходит, когда тебя нет дома. Они так ко мне равнодушны!

— Мэтт, ну перестань, — сказала мама. — У тебя прекрасные брат и сестра, и они хорошо о тебе заботятся. Ты должен ценить их.

— Да я их терпеть не могу!

— Мэтт! С меня хватит! Марш в свою комнату!

— Для меня там не найдётся места! — крикнул я.

— Сейчс же!

Поднимаясь к себе в комнату, я услышал, как Грег сказал в свой диктофон:

— Мэтта наказали. За что? За то, что он компьютерщик.

Я захлопнул дверь, уткнул лицо в подушку и закричал.

Остаток вечера я провёл в своей комнате.

«Это несправедливо, — думал я. — Пэм и Грегу дают всё, чего бы они не захотели, а меня за это ещё и наказывают!»

«Кому вообще нужна эта комната для гостей? — думал я. — Плевать мне на то, что говорит мама. С этого дня я сплю там.»

Мама ушла на свою вторую ночную работу. Я дождался, пока Пэм и Грег выключат везде свет и разойдутся по своим комнатам.

Я буду спать в гостевой комнате. И ничто меня не остановит.

Не такое это уж и большое дело. Да и что такого ужасного может произойти? Ну, мама на меня рассердится, ну и что?

Я даже представить себе не мог, что, проснувшись утром, моя жизнь превратится в полную катастрофу.

3

Моим ногам холодно. Это первое, что я, проснувшись, заметил.

Они были высунуты из–под одеяла. Я присел и скинул одеяло.

Затем натянул снова. Это что — мои ноги?

Они были огромны. Не так уж сильно огромны, для меня огромны. Они были больше, чем накануне.

«Что за …» — подумал я. Я, конечно, слышал о всплеске роста, даже ребят знал, быстро развивающихся для своего возраста. Но это был какой–то перебор!

Я потихоньку выкрался из комнаты для гостей. Было слышно, как мама, Пэм и Грег завтракали внизу.

«О, нет! — подумал я. — Я всё проспал.» Надеюсь, никто не заметил, что я преночевал в гостевой комнате.

Я пошёл в ванную, почистить зубы. Всё мне чудилось каким–то странным.

Коснувшись дверной ручки ванной, мне показалось, что она стоит не на своём месте. Как будто ночью её кто–то снизил. Потолок тоже казался каким–то низким.

Я включил свет и уставился в зеркало.

Это что — я?

Я не мог оторвать взгляд от зеркала. Вроде это был я… но в то же время не я…

Моё лицо не было таким уж круглым. Я дотронулся до своей верхней губы. Чуть повыше красовался светлый пух. И я был выше на шесть дюймов, чем за день до этого.

Я… я стал старше? Я выглядел на лет шестнадцать!

«Нет, нет, — подумал я. — Этого не может быть. Должно быть, у меня разыгралось воображение.»

Сейчас я на минуту закрою глаза, а когда открою — снова буду стоять здесь двенадцатилетним.

Я закрыл глаза. Досчитал до десяти.

Открыл глаза.

Ничего не изменилось.

Я был подростком!

Моё сердце начало стучать. Я как–то читал одну старую историю про Рип Ван Винкля: он однажды заснул на сто лет, а когла проснулся всё было совсем другим.

«Неужели это случилось и со мной? — удивился я. — Неужели я проспал подрят четыре года?»

Я поспешил вниз по лестнице, найти маму. Она- то точно скажет, что происходит.

Я помчался к ней прямо в пижаме. Как же неудобно бегать с такими большими ногами. На третьей ступеньке я споткнулся о свою левую ногу.

— Нееет!

Дыщ!

Остаток пути был занят мной, растянувшимся на полу.

Я приземлился на своё лицо прямо перед кухней. Грег и Пэм, конечно же, расхохотались.

— Красаво, Мэтт! — сказал Грег — Десять баллов!

Я вскочил на ноги. У меня абсолютно не было времени на шуточки Грега. Мне нужно было поговорить с мамой.

Она сидела за кухонным столом и кушала яйца.

— Мам, — крикнул я. — Посмотри на меня.

Она посмотрела на меня:

— Смотрю и вижу, что ты ещё не одет. Давай поторапливайся, а то в школу опаздаешь.

— Но, мам! — настаивал я. — Я подросток!

— Я всё прекрасно понимаю, — сказала мама. — Но сейчас лучше поспешить: выходим через пятнадцать минут.

— Да, Мэтт, давай поторапливайся, — запищала Пэм. — А то из–за тебя в школу опаздаем.

Я повернулся к ней, чтобы грубо ответить и… опешил. Пэм и Грег сидели за столом и жевали кашу.

Вроде, ничего необычного, да?

Вот только выглядели они совсем по–другому. Если мне сейчас шестнадцать, то Пэм и Грегу должно быть, по крайней мере, по девятнадцать и двадцать лет, соответственно.

Но на столько они не выглядели. Совсем не выглядели. Им нельзя даже было дать пятнадцати–шестнадцати лет.

Он выглядели на лет одиннадцать–двенадцать.

Они что — стали младше?

— Не может быть! — вскрикнул я.

— Не может быть! — передразнил меня Грег.

Пэм захихикала.

— Мам, послушай меня, — закричал я. — Происходит что–то странное. Вчера мне было двенадцать, а сегодня уже шестнадцать!

— Какой- то ты странный, — пошутил Грег и захохотал с Пэм. Такие же противные, как тогда, когда они были старше.

Мама слушала меня вполуха. Я потряс её за руки, чтобы привлечь её внимание.

— Мам! Пэм и Грег мои старшие брат и сестра! Но сейчас они вдруг стали младше! Неужели не помнишь? Грег самый старший!

— Мэтт съехал с катушек, — заявил Грег. — Ку–ку, ку–ку!

Пэм от смеха свалилась на пол.

Мама встала и положила свою тарелку:

— Мэтт, у меня на это нет времени. Иди наверх и оденься. Прямо сейчас.

— Но, мам…

— Сейчас же!

Ну, и что мне теперь делать? Никто меня не слушает. Они все ведут себя так, как будто ничего не произошло.

Я пошёл наверх и оделся в школу. Я не мог найти свои старые вещи. Мой выдвижной ящик был полон всякой одежды, которой я никогда прежде не видел. Все они как раз подходили к моему новому, увеличенному телу.

Может это какой–то прикол? — удивился я, завязывая шнурки на своих кроссовках сорок третьего размера.[1]

Грег, наверно, надо мной прикалывается.

Но как? Как можно так взять — и уменьшиться?

Даже Грег на такое неспособен.

К тому времени быстрыми шажками вошёл Бигги.

— О, нет, — крикнул я. — Блин, держись от меня подальше, Бигги! Не подходи ко мне!

Бигги меня не слушал. Он побежал прямо на меня и… начал лизать мне ноги.

Он не рычал, не кусал, а вилял хвостом.

Вот и всё! Я всё понял! Просто все здесь сошли с ума.

— Мэтт, мы выходим, — позвала мама.

Я быстро спустился по лестнице к входной двери.

Все уже сидели в машине.

Мама повезла нас в школу. Она остановилась перед школой, средней школой Мэдисон. Я начал вылезать из машины.

— Мэтт! — проворчала мама. — Куда ты идёшь? А ну вернись обратно!

— Я в школу иду, — объяснил я. — Я думал, ты меня сюда и отвезла.

— Пока, мам, — прощебетала Пэм. Они с Грегом поцеловали маму на прощание и выскочили из машины.

Они побежали в здание школы.

— Хватит дурачится, Мэтт, — сказала мама. — А то я на работу опаздаю.

Я сел обратно в машину. Мама проехала ещё пару миль. Затем остановилась… перед средней школой.

— Вот и приехали, Мэтт, — сказала мама.

Я сглотнул. Средняя школа!

— Но я ещё не готов к средней школе, — возразил я.

— В чём дело? — отрезала мама.

Через переднее сиденье она протянулась к моей двери и открыла её.

— Давай, вылезай! — сказала она.

Мне пришлось повиноваться. Всё равно не было шансов.

— Удачного дня! — крикнула мама, трогаясь с места.

Мне хватило одного взгляда на школу, чтобы понять — хорошего дня сегодня не будет.

4

Прозвенел звонок. Дети, такие большие, что даже смотреть на них было страшно, ринулись в здание школы.

— Ну, давай, мальчик, входи, — подтолкнула меня к двери учительница.

Мой желудок накренился. Как в первый раз в школе — первые десять раз! Первые миллион раз!

Мне хотелось кричать: я просто не мог учиться в средней школе. Я ведь только в седьмом классе!

Я бродил по коридорам с сотнями других детей.

«Куда я иду? — спрашивал я себя. — Я даже не знаю, в каком классе я учусь!»

Какой–то здоровяк, который был одет в куртку для футбола, подошёл ко мне и приблизился лицом к лицу.

— Э… привет, — выдавил я. Кто этот парень?

Он не повернулся. Не сказал ни слова. Только стоял передо мной носом к носу.

— Э… послушай, — начал я. — Я тут запутался и не знаю, в какой класс мне идти. Не знаешь, случайно, где тут ребята моего возраста?

Здоровяк, огромный здоровяк, открыл свой рот.

— Ты маленькая мразь, — пробормотал он. — Я ещё доберусь до тебя за то, что ты вчера мне сделал.

— Я? — сердце у меня застучалось. О чём это он говорит?

— Я тебе разве что–то делал? Я так не думаю. Да я ничего тебе не сделал! Я вообще здесь первый раз!

Он положил мне на плечи свои лапища — и сжал.

— Ай! — крикнул я.

— Сегодня, после школы, — медленно проговорил он, — ты за всё получишь.

Он отпустил меня и медленно пошёл по коридору, как будто это место принадлежало ему.

Я был так напуган, что вошёл в первый попавшийся класс.

Я сел на «камчатку». Худенькая женщина с тёмными кудрявыми волосами ходила перед доской.

— Ладно, ребята, давайте начнём, — крикнула она. Все успокоились.

— Откройте учебники на пятьдесят седьмой страницы.

«Что это за класс?» — спросил я себя. Я посмотрел на девушку, сидящую рядом со мной. Она вытащила учебник. Я взглянул на обложку.

Нет. О, нет.

Этого не может быть.

Книга называлась «Углубленная математика: математический анализ».

Математический анализ! Я о таком слыхом не слыхивал.

Я и в седьмом–то классе был в математике полным нубоб, а здесь какой–то анализ!

Учительница увидела меня и прищурила глаза.

— Мэтт, а ты уверен, что учишься в этом классе?

— Нет! — закричал я, прыгнув со своего места. — Я не должен быть в этом классе, так ведь?

Учительница добавила:

— Ты во втором–третьем классе, Мэтт. Или тебя перевели?

— Нет–нет! Всё хорошо, — я начал выходить из классной комнаты. — Я просто перепутал классы, вот и всё!

Я пулей вылетел от туда.

«Уже час, — подумал я. — Или к двум тридцати я не вернусь.»

Думаю, на математику я сегодня уже не успею.

«Ну, а сейчас тогда что делать?» — спросил я себя, идя по коридору.

Прозвенел звонок. На встречу мне шёл невысокий унылый мужчина в очках. Тоже учитель. Он шёл, чтобы закрыть дверь своего класса. И тут он заметил меня.

— Амстердам, ты опять опаздываешь, — рявкнул он мне. — Давай, потарапливайся.

Я ринулся в класс, надеясь, что там проходят то, в чём я разбираюсь. Может быть, класс литературы, в котором читают комиксы.

Не тут–то было.

Да, это был класс литературы.

Но мы там читали не комиксы, а «Анну Каренину».

Во–первых, в этой книге около десяти тысяч страниц. Во–вторых, все её прочитали, кроме меня. В-третьих, если бы я и начал её читать, то даже через миллион лет не понял бы о чём там говорится.

— Так как ты опоздал, Амстердам, — сказал учитель, — то первым начнёшь читать. Давай, начинай. Страница сорок семь.

Я сел за парту и пошарил вокруг.

— Э… сэр, — я просто не знал, как его зовут. — Э… У меня нет с собой этой книги.

— Конечно, нет, — вздохнул учитель. — Робертсон, дай, пожалуйста, свою книгу Амстердаму.

Робертсон протянула роман девушке, которая сидела со мной. Да что с этим учителем? Что он всех по фамилии называет?

Девушка подала книгу мне.

— Спасибо, Робертсон, — сказал я.

Она нахмурилась.

Я так понимаю, что она не Робертсон. Но тогда как её зовут? Никогда не видел её прежде за всю свою жизнь.

— Сорок седьмая страница, Амстердам, — повторил учитель. — Я нашёл нужную страницу и глубоко вздохнул.

Эта страница была переполнена длинными словами. Трудными словами. Словами, которых я не знал.

К тому же там были длинющие русские имена.

«Я же выставлю себя полным дураком» — понял я.

«Просто прочти хотя бы одно предложение» — сказал я себе.

Но была одна проблемка: эти предложения были очень длинными.

— Ты будешь читать или нет? — требующим тоном спросил учитель.

Я глубоко вздохнул и прочитал первое предложение:

— Молодая княгиня Щербе… Щербят… Щерблятская…

Робертсон захихикала.

— Щербацкая, — поправил меня учитель. — Не Щербляцкая, а Щербатская. Все эти имена мы уже проходили, Амстердам. Ты должен был их уже знать.

Щербацкая? Даже после того, как учитель произнес для меня это слово, я всё равно не cмог его произнести. Когда в седьмом классе у нас были контрольные по английскому, я никогда не встречал таких слов.

— Робертсон, читай ты за Амстердама, — повелел учитель.

Робертсон взяла у меня свою книгу и начала громко читать. Я попытался внимательно следить за текстом. Там вроде говорилось о каких–то людях, которые пошли на какой–то балл и о каких–то там чуваках, которые хотели женится на княжне Кити. Это для девчонок. Я зевнул.

— Скучаем, Амстердам? — спросил учитель. — Может быть, я смогу тебя немного взбодрить? Ну–ка перескажи нам этот отрывок.

— Пересказать? — повторил я. — Вы имеете ввиду, что мне нужно пересказать вот этот вот отрывок.

— То есть то, что я только что сказал.

Я пытался тянуть время. Когда же уже закончится этот дебильный урок?

— Пересказать… Ну, я пересказываю, — пробормотал я себе под нос, как будто собираясь с мыслями. — Итак, о чём здесь говорится? Это весьма сложный вопрос…

Все другие ребята повернулись на своих местах и уставились на меня.

Учитель постукивал ногой по полу:

— Ну, мы ждём.

Ну и что я мог сделать? Я понятия не имел, о чём там говорилось. Я решил сметить тактику и воспользоваться старым добрым побегом.

— Мне нужно в туалет, — сказал я.

Все засмеялись, кроме учителя: он закатил глаза.

— Иди, — сказал он. — И на обратном пути зайди к директору.

— Но почему?

— По полу. Ты меня уже слышал, — сказал учитель. — Ты должен встретиться с директором. А теперь убирайся из моего класса.

Я выпрыгнул из парты и выбежал из класса. Учителя средней школы были такими равнодушными![2]

Хотя меня и выгнали из класса, я был этому только рад.

Никогда не думал, что когда–нибудь скажу это, но мне хотелось вернуться обратно в неполную среднюю школу. Мне хотелось, чтобы всё стало, как раньше.

Я бродил по коридору, ища кабинет директора. Я нашёл какую–то дверь с матовым стеклом. Надпись на ней гласила:

ДИРЕКТОР

МИССИС МАКНАБ

«Мне сюда что ли? — удивился я. — Ну почему я? Она же будет на меня только кричать.»

Я собирался уже было развернуться и уйти, как вдруг кто–то побежал за мной по коридору.

Кто–то. Я даже не хотел знать кто.

— А, вот где ты, маленький гад, — это был тот здоровяк, которого я встретил утром. — Я твою башку сейчас о землю размажу.

5

Я сглотнул.

Теперь кабинет директора не казался таким уж страшным. Этот парень — кем бы он ни был — в кабинете директора ничего мне не сделает.

— О, тебе понадобится пластический хирург, когда я с тобой закончу, — выкрикнул тот парень.

Я открыл дверь кабинета директора и заскользнул внутрь.

Тучная женщина с седыми волосами сидела за столом и что- то писала.

— Да? — сказала она. — Что тебе нужно?

Я перевёл дыхание. Так, а зачем меня сюда послали?

А, литература, точняк.

— Учитель по английскому меня сюда отправил, — объяснил я. — Полагаю, беды мне не миновать.

— Садись, Мэтт, — она предложила мне стул. Она показалась мне доброй. Не повышая голос, она сказала:

— В чём дело?

— Это какая–то ошибка, — начал я. — Меня не должно быть здесь, в средней школе.

Она нахмурилась:

— О чём ты говоришь?

— Мне двенадцать лет! — я перешёл на крик. — Я учусь в седьмом классе! Мне ещё рано в среднюю школу: я там ничего не понимаю. Я должен быть в неполной средней школе!

Она сконфуженно на меня посмотрела. Затем протянула руку и приложила её тыльной стороной к моему лбу.

Она хотела убедиться, что я не заболел. Я сразу это понял. Я, должно быть, похож на психа.

Она медленно и чётко сказала:

— Мэтт, ты в одиннадцатом классе, а не в седьмом. Ты меня–то хоть помнишь?

— Я знаю, что похож на одинадцатиклассника, — сказал я. — Но я ничего там не понимаю. Вот сейчас, например, на литературе. Мы читали большую, толстую книгу под названием «Анна какая–та». Я и предложения не смог понять!

— Успокойся, Мэтт, — она встала и подошла к картотеке. — Всё с тобой нормально. Я тебе это докажу.

Она вытащила папку и раскрыла её. Я уставился на неё. Там были мои данные, с оценками и комментариями.

В верхней части карточки было написано моё имя. Потом шли оценки, начиная с седьмого и заканчивая первой половиной одинадцатого класса.

— Убедился? — спросила миссис Макнаб. — Так что всё у тебя получится. Ты каждый по большей части получаешь четвёрки.

Там было даже несколько пятёрок.

— Но я ничего этого ещё не делал! — возразил я. — Что произошло. Как я так далеко переместился в будущее? Что произошло за все эти годы? Миссис Макнаб, вы не понимаете, — настаивал я. — Вчера мне было двенадцать, а сегодня, проснувшись, я обнаружил, что мне шестнадцать. То есть, я имею в виду, что моё тело вдруг стало шестнадцатилетним. А по уму мне всё ещё двенадцать. Вот!

— Да, я знаю, — ответила миссис Макнаб.

6

— Да, я знаю, что ты читаешь много фантастики, — сказала миссис Макнаб. — Но это не значит, что ты должен верить в эти глупые сказки.

Миссис Макнаб сложила руки на груди и вздохнула. Я видел, что со мной она теряет терпение.

— Следующим уроком у вас физкультура, верно?

— Что?

Она взглянула на расписание, скрепляя папку.

— Я так и знала, — глухо сказала она. — У вас сейчас физкультура, и ты пытаешься от неё улизнуть.

— Нет же! Я говорю вам правду!

— Ступайте на физкультуру, молодой человек. — сказала она. — Она начинается через пять минут.

Я уставился на неё. Мои ноги прилипли к полу. Я должен был знать верит она мне, или нет.

— Ты идёшь? — резко спросила она. — Или я сама должна отвести тебя в спортзал?

— Нет–нет, я иду, — я вышел из кабинета и побежал по коридору. Миссис Макнаб выглянула из–за двери и крикнула:

— По коридорам не бегать!

Пэм и Грег всегда говорили, что средняя школа — это кошмар. Я побежал в спортзал. Но это какой–то ужас!

Дынь!

Учитель физкультуры задул в свисток:

— Играем в волейбол. Встаньте влинию. Нужно подобрать команды.

Учитель физкультуры был приземестым с чёрным хохлом на голове. Он выбрал капитанов команд, и они начали набирать команды.

«Только не меня. Только не меня.» — тихо шептал я.

Один из капитанов команд, девушка со светлыми волосами по имени Лиза, всё же выбрала меня.

Мы встроились у волейбольной сетки. Подавала другая команда. Мяч пулей полетел прямо на меня.

— Мой! Мой! — кричал я.

Я вытянул руку, чтобы отбить мяч обратно.

Дыщ! Он стукнулся мне об голову.

— Ай! — я потёр ушиблинное место. Я и забыл, что моя голова стало намного выше, чем это было раньше.

— Мэтт, вставай, — прокричала Лиза.

У меня было такое чувство, что в волеболе я буду уже не тот, что раньше.

Мяч опять полетел на нас.

— Мэтт, лови, — крикнул кто–то.

На этот раз потянулся повыше, но споткнулся о свою гигантскую ногу и налетел на товарещей по команде.

— Смотри, что делаешь, — закричал какой–то парень. — Слезь с меня! — Затем он схватился за локоть. — Ай! Бедный мой локоть!

Учитель дунул в свисток и поспешил к тому парню.

— Сходи–ка к медсестре, — посоветовал он.

Хромая парень вышел из спортзала.

— Так держать, Мэтт, — саркастически заметила Лиза. — Попытайся в этот раз сделать хоть что–то правильно.

Я покраснел от смущения. Понимаю, что выглядел, как полный тупица, но мне же не удобно быть таким высоким! И играть с такими большими ногами и руками. Я не знал, как их контролировать.

В следующие несколько раундов мне удалось ничего не испортить. На самом деле, мяч просто больше не пролетал около меня. Поэтому, собственно говоря, я и ничего не испортил. Потом вдруг Лиза сказала:

— Ты подаёшь, Мэтт.

Я знал, что мне придётся это сделать. Я видел, как все подавали, поэтому особой сложности подача из себя не представляла.

«На этот раз я ничего не испорчу, — пообещал себе я. — Я подам мяч так, что забью им гол, и тогда они перестанут на меня злится за все мои поражения.»

Я кинул мяч в воздух. И ударил по нему кулаком так сильно, кок только мог, пытаясь перекинуть его через сетку.

БУМ! Этот мой удар по мячу был сильнее всех остальных.

ШМЯК!

— Ой! — Лиза согнулась пополам, схватившись за голову.

— Тебе обязательно нужно было бить так сильно? — крикнула она, держась за голову.

Учитель посмотрел на неё.

— Да, гадкий у тебя там синяк будет, — сказал он. — Лучше тебе тоже сходить к медсестре.

Лиза посмотрела на меня и ушла прочь.

Учитель весело мне подмигнул.

— В чём дело, парень? — спрсил он. — Что, силу не расчитал? Или просто хочешь, чтоб твои одноклассники вылетели один за другим?

Я… я не специально, — заикаясь, сказал я. — Клянусь, не специально.

— Ладно, иди в душ, — сказал учитель.

Опустив голову, я поплёлся в раздевалку.

«Самый худший день, — подумал я. — Хуже некуда.»

Ну и зачем рисковать?

Был полдень. Ещё полдня торчать в школе.

Я не собирался там больше оставаться.

Я не знал куда идти и что вообще делать. Я знал только, что не могу больше оставаться в школе.

Средняя школа была кошмарной. Если я когда–нибудь и вернусь в нормальную жизнь, то сотру эту часть жизни из памяти.

Я вышел из спортзала и помчался вон из здания школы так быстро, как только мог. Коридор. Дверь

Я оглянулся: может, тот здоровяк преследует меня? Удасться ли мне улизнуть? Горизонт чист. И вдруг… О, нет! Опять!

7

Я в кого–то врезался и, отскочив назад, с грохотом упал на землю.

А! Что случилось?

На тротуаре лежала девочка, а вокруг неё были разбросаны книги.

Я помог её подняться.

— С тобой всё в порядке? — спросил я.

Она кивнула.

— Извини, пожалуйста, — сказал я. — У меня весь день сегодня такой.

— Всё нормально, — девочка улыбнулась. — Я не ушиблась.

В средней школе она не училась, потому что выглядела, как я. Я имею ввиду, она была такого же возраста, как и я. Она выглядела на двенадцать.

Она была милой, с длинными густыми волосами. Её голубые глаза засверкали.

Она нагнулась, чтобы подобрать свои вещи.

— Я тебе помогу, — предложил я. Я присел и начал собирать книги.

Послышался глухой удар, и моя голова ударилась об её.

— О, опять, — закричал я. Меня от этого уже просто тошнило.

— Не волнуйся, — сказала девочка, собрав оставшиеся книги.

— Меня зовут Лейси, — сказала он мне.

— А меня Мэтт.

— Что–то случилось? — спросила она. — Ты куда–то спешил?

Ну и что мне ей сказать? Что моя жизнь вывернута наизнанку?

Вдруг открылась школьная дверь и оттуда вырвалась миссис Макнаб.

— Мне нужно бежать, — ответил я. — Домой. Увидимся.

Я побежал по улице, промчавшись перед носом миссис Макнаб, которая в этот момент меня заметила.

Я рухнул на диван. Ужасный день. По крайней мере я был дома и тот здоровяк меня уже не достанет.

Ну а что мне делать завтра?

Я смотрел телик, пока Пэм и Грег не вернулись из школы.

Пэм и Грег. Я совсем о них забыл.

Они были совсем мелкие. И, казалось, чего–то от меня ожидали.

— Приготовь нам что–нибудь, — пропела Пэм.

— Сами готовьте, — огрызнулся я в ответ.

— Иначе я маме всё расскажу, — закричала Пэм. — Ты должен нам что–нибудь приготовить. И поторопись, давай.

Я вспомнил, как Пэм и Грег всегда придумывали какие–нибудь отмазки, чтобы не готовить еду.

— У меня много домашней работы, — сказал я.

О, да. Моя взяла.

Хотя у меня, наверно, и правда много домашки.

А что задают в средней школе?

Вряд ли я с ней спрявлюсь.

Но если я её не сделаю, у меня завтра появится небольшая проблема.

«И, вероятно, не одна» — подумал я, вспоминая того здорового парня. Да что же ему такого сделал?

Когда пришло время ложиться спать, я направился в свою старую комнату. Но там спала Пэм.

Поэтому мне пришлось вернуться в комнату для гостей. Я с головой залез в кровать.

«Что же делать?» — взволнованно подумал, закрывая глаза.

Я не знаю, что делать.

Я не могу принять верное решение.

Неужели моя жизнь такой и останется — навсегда?

8

Я открыл глаза. Солнечный свет проливался через окно. Было утро.

«Замечательно, — подумал я. — Ещё один сказочный день в средней школе.»

Я опять закрыл глаза. «Не могу же я опять с этим столкнуться, — подумал я. — Может, если я останусь в постели все мои проблемы разом исчезнут.»

— Мэтт! Просыпайся! — крикнула мама.

Я вздохнул. Мама никогда не позволит мне пропустить школу.

— Мэтт! — позвала она снова.

«Голос у неё какой–то забавный, — подумал я. — Выше, чем обычно.»

Может, на этот раз она не такая уставшая.

Я выкарабкался из постели, поставив ноги на пол.

Минуточку.

Мои ноги.

Я уставился на них. Они выглядели по–другому. Я имею в виде, что выглядели–то они как обычно.

Такими большими они уже не были. Ко мне вернулись мои старые ноги!

Я посмотрел на свои руки. Пошевелил пальцами.

Это был я! Снова я!

Я побежал в ванную, чтобы взглянуть в зеркало. Я должен был убедиться.

Я включил свет.

Там был я: снова двенадцатилетний, маленький и щуплый!

Я прыгал от радости.

— Ура–а–а-а! Мне двенадцать! Мне двенадцать!

Все проблемы решены! Прощай, средняя школа!

И тот здоровяк мне теперь не угроза!

Кошмар закончился!

Всё опять встало на свои места. Я даже с нетерпением ждал встречи с Пэм, Грегом и Бигги, пусть с таким же раздражительными.

— Мэтт! Ты сейчас опаздаешь! — крикнула мама.

«Простудилась он, что ли? — спросил себя я, когда, одевшись, быстро сбегал по лестнице. — Какой–то странный у неё голос.»

Я практически прыгнул в кухню.

— Мам, думаю, кашу я сегодня…

Я осёкся.

Два человека сидели за кухонным столом. Мужчина и женщина.

Раньше я их никогда не видел.

9

— Я приготовила тебе тосты, Мэтт, — сказала женщина.

— Где моя мама? — спросил я. — Где Пэм и Грег?

Мужчина и женщина тупо на меня уставились.

— Что–то не так, сынок? — сказал мужчина.

Сынок?

Женщина встала и засуетилась на кухне:

— Вот твой сок, милый. Отец повезёт тебя в школу.

Отец?

— Но у меня нет никакого отца! — заявил я. — Мой отец умер, когда я был ещё ребёнком!

Мужчина покачал головой и откусил кусочек тоста.

— Они, конечно, говорили мне, что в этом возрвсте он может вести себя немного странно. Но я не знал на сколько странно.

— Кто — они? — спросил я. — Что вы сделали с моей семьёй?

— Мэтт, мне сейчас не до шуток, — сказал мужчина. — Поторопись.

В кухню на ципочках вошла кошка. Она потёрлась о мою ногу.

— Что эта кошка здесь делает? — спросил я. — Где Бигги?

— Что ещё за Бигги? О чём ты? — сказала женщина.

Это начало меня уже пугать. Моё сердце забилось, а ноги пошатнулись.

Я опустился на стул и выпил сок.

— То есть по вашим словам — вы мои родители?

Женщина поцеловала мне голову:

— Я твоя мама. Это — твой отец. А это — твоя кошка. Вот и всё.

— У меня что, нет ни братьев, ни сестёр?

Женщина подняла бровь и посмотрела на мужчину:

— Братья и сёстры?. Нет, радость моя.

Я офигел. Моя мама никогда ещё не называла меня «своей радостью».

— Я знаю, ты хочешь братика, — продолжила женщина. — Но вряд ли тебе это понравится. Ты же не любишь делиться.

Я не мог больше этого терпеть.

— Так, ладно. Стойте прямо там, — потребовал я. — Хватит валять дурака. Я хочу знать прямо сейчас… почему это происходит со мной?

Мои типа родители обменялись взглядами. Потом повернулись ко мне.

— Я хочу знать, кто вы? — крикнул я, трясясь всем телом. — Где моя настоящая семья? Ну же — отвечайте!

Мужчина встал и схватил меня за руки:

— В машину, сынок, — скомандовал он.

— Нет! — закричал я.

— Шутки кончены. Сейчас же в машину.

Мне ничего не оставалось делать, как только последовать за ним в машину… в блестящую новую машину, а не старую мамину рухлядь. Я залез в неё.

Наружу выбежала женщина.

— Не забудь свои книги! — закричала она. Она протолкнула мне рюкзак через открытое окно и вновь поцеловала.

— Фуу! — я съёжился. — Да хватит уже! Я не знал её достаточно хорошо, чтобы позволить ей себя целовать.

Мужчина завёл машину и выехал на дорогу. Женщина помахала рукой:

— Удачного дня в школе!

«Они говорят серьёзно, — понял я. — Они и в правду думают, что являются моими родителями.»

Я вздрогнул.

Да что же со мной происходит?

10

В один день мне двенадцать. В другой — уже шестнадцать.

А на следующий мне снова двенадцать, но только непонятно кто ходит в моей квартире и заявляет, что они — моя семья!

Я смотрел в окно, пока «папа» вёл машину. Мы проехали какие–то окресности, которые я никогда прежде не видел.

— Куда мы едем? — спросил я тоненьким голосом.

— В школу, конечно. А ты что думал — в цирк? — ответил мужчина.

— Но школа находится в другом месте, — сказал я.

Мужчина лишь фыркнул и покачал головой. Он мне не поверил.

Мы остановились перед зданием неполной средней школой, — но не моей. Я никогда не видел этого места.

— Ну, ладно, сынок, удачи, — сказал мужчина и протянулся через меня к двери, чтобы её открыть.

Ну и что я мог сделать? Я вылез из машины.

«Папа» уехал.

«Ну и что теперь? — подумал я. — Мне снова двенадцать, но учусь я в совершенно другой школе.»

Это всё сон?

Я пнул себя по голени. Ауч! Больно.

Значит никакой это не сон.

Ребята зачастили в здание школы. Я последовал за ними, не зная, что ещё делать.

Впереди себя я увидел девочку с длинным светлым пышным хвостом. Она обернулась и улыбнулась мне.

Она показалась мне знакомой. Где же я её видел?

— Привет! — сказал я ей.

— Привет! — ответила она мне.

Блеск её голубых глаз падал прямо на меня.

— Я Мэтт, — я всё ещё ломал себе голову, думая, где же я её видел.

— Я Лейси.

Лейси! Ну, конечно! Я же в неё вчера врезался в той ужасной средней школе.

Я заговорил:

— Я встретил тебя вчера — помнишь? — я осёкся.

Узнала ли она меня? Этого сказать я не мог. Да и должна? Вчера я выглядел совершенно по–другому. Как же она могла догадаться, что двенадцатилетний ребёнок, который стоит сейчас рядом с ней, тот же самый неуклюжий подросток, которого она встретила вчера?

— Какой у тебя первый урок? — спросила она. — У меня ланч.

— Ланч? Но сейчас же только полвосьмого?

— Ты здесь новенький, да? — спросила она.

Я кивнул.

— Эта дурацкая школа постоянно переполнена и обслужить всех во время обеденного перерыва в столовой не получается. Так что лучше я получу свой ланч сейчас.

— Я тоже, — солгал я. Или это была не ложь. Я же здесь ничего не знаю. Даже понятия не имею, что будет дальше. Школа начала причинять мне намного больше беспокойства.

Я пошёл за ней в столовую. Там действительно подавали обед. В воздухе воняло брюссельской капустой. Я заткнул себе рот.

— Слишком рано для брюссельской капусты, — заметил я.

— Давай поедим на игровой площадке, — предложила Лейси. — Чудесный сегодня денёк.

Мы выскользнули из столовой и уселись под деревом. Лейси потягивала шоколадное молоко. Некоторое время я рылся в рюкзаке. Я полагал, что моя новая «мама» что–нибудь туда мне положила.

И действительно что–то она мне приготовила. Белый хлеб с кетчупом и колбасой. Морковка в пластиковом контейнере. И ванильный пудинг на десерт.

Положила всё то, что я терпеть не могу.

Лейси протянула мне шоколадный кекс:

— Хочешь? Видеть это уже не могу.

— Спасибо, — я взял кекс.

Лейси показалась мне клёвой девчонкой… самой клёвой девчонкой с тех пор, как моя жизнь стала кошмаром. Она была единственным нормальным человеком, которого я с тех пор встретил.

Может быть, он всё поймёт. Я очень хотел с кем–нибудь поговорить. Я чувствовал себя одиноким.

— Мы с тобой нигде раньше не встречались? — спросил я её.

Она пригляделась к моему лицу.

— Вроде ты выглядишь знакомо, — сказала она. — Уверена, я видела тебя рядом со школой…

— Я не это имею ввиду, — я решил сказать ей о том, что со мной произошло. Я знал, что для неё это будет выглядеть странно. Но я должен кому–то выговориться.

Я начал из далека:

— Ты проходила вчера мимо средней школы?

— Да. Я всегда прохожу мимо неё по дороге домой.

— А в тебя никто не врезался? Подросток? Перед школой?

Она уже начала отвечать, но что–то привлекло её внимание. Я проследил за её взглядом к школьной двери.

Два парня шли прямо к нам. Они выглядели довольно мускулисто и были в чёрных джинсах и футболках. У одного вокруг головы была намотана синяя бандана. Другой был без рукавов, чтобы показать свои мускулистые руки.

Им должно было быть, по крайней мере, лет шестнадцать–семнадцать. Что они здесь делали?

Они направлялись прямо к нам.

Моё сердце начало биться. Что–то подсказывало мне, что не очень уж они и дружелюбные.

Возможно, их лица выражали отвращение.

— Кто это? — спросил я.

Лейси не ответила. На это у неё просто не было времени.

Один из тех парней в чёрном, указав на меня, крикнул:

— Вот он!

— Хватай его!

11

Два парня побежали прямо на меня.

Кто они? Я этого не знал.

Да и не было у меня времени сейчас думать об этом. Я прыгнул на ноги и ринулся, куда глаза глядят.

Я взглянул назад. Они ещё преследовали меня?

— За ним! — крикнул один из них.

Лейси встала перед ними, перегородив им путь.

— Спасибо, Лейси, — прошептал я и поспешно выбежал из игровой площадке. Я мчался по незнакомой улице, пытаясь сообразить, как добраться до дома.

В нескольких кварталах от школы я остановился, чтобы отдышаться.

Ни тех парней, ни Лейси, ничего.

«Надеюсь, с Лейси всё в порядке, — подумал я. — Вроде им она была не нужна.»

Им нужен был я.

Но зачем?

За день до этого здоровяк сказал мне, что я получу после школы.

Но сегодня, в моём новом, странном мире, я его уже не видел. Те люди в чёрном совсем не были на него похожи.

Добавились же мне две новые неприятности.

«Мне нужна помощь» — понял я.

Я не знаю, что происходит. Но не многовато ли для меня всего этого. Я ужасно испуган и почти не знаю, кто я.

Я плёлся по улицам, пока, наконец, не нашёл дорогу домой. Моих типа родителей не было дома. Входная дверь была заперта. Пришлось войти через окно на кухне.

Моя настоящая мама исчезла. Даже брат с сестрой и собака — тоже исчезли.

«Но я знаю, что должен быть кто–то ещё, — подумал я. — Кто–то, где–то может мне помочь.»

Может быть моя настоящая мама где–то и есть. Может быть она у родственников или где–то ещё.

Я решил позвонить тёте Маргарет и дяде Энди. Я набрал номер тёти Маргарет.

Кто–то взял трубку.

— Дядя Энди! — крикнул я. — Это я, Мэтт!

— Кто это? — спросил его голос.

— Мэтт! Твой племянник!

— Я не знаю никакого Мэтта, — грубо сказал его голос. — Наверно, вы ошиблись номером.

— Нет! Дядя Энди, подожди! — крикнул я.

— Я не Энди, — сердито проворчал человек и повесил трубку.

Я потрясённый уставился на телефон. Этот голос вообще не принадлежал дяде Энди.

«Наверно, не так набрал этот номер» — подумал я и попытался набрать его ещё раз.

— Алло, — послышался тот же самый голос мужчины.

На этот раз я попробовал другой подход:

— Можно, пожалуйста, Энди Амстердама?

— Опять ты! Нет здесь никакого Энди, парень — сказал мужчина. — Ты ошибся номером.

Я услышал, как он бросил трубку.

Я пытался не паниковать. Но руки всё равно тряслись.

Я набрал номер информационной службы.

— Слушаю, — сказала оператор.

— Энди Амстердам, — сказал я.

— Проверяем, — ответила она.

Минуту спустя она сказала:

— Извините, но в нашем списке это имя не значится.

— Может, я скажу вам его имя по буквам, — стоял на своём я. — А — М — С…

— Я уже проверила, сэр. Такого имени у нас нет.

— Может, тогда проверите Маргарет Амстердам?

— Вы неправильно поняли, сыр: под фамилией Амстердамов не значится ни один человек.

Моё сердце заколотилось, когда я повесил трубку. «Этого не может быть, — подумал я. — Я знаю, кто–то где–то должен быть!»

Я не сдамся! Я позвоню моему двоюродному брату Крису.

После того, как я набрал номер Криса, кто–то ответил.

Мне показалось, что никакого Криса не существует. Ни Криса, ни дяди Энди, ни мамы вообще никого из тех людей, которых я знал.

Ну как могла моя семья целиком исчезнуть?

Единственный человек, которого я знал, была Лейси. Но позвонит ей я не мон.

Я даже не знал её фамилию.

Открылась входная дверь. Женщина, называющая себя моей мамой, в суматохе заносила сумки.

— Мэтт, радость моя, что ты делаешь дома в середине дня?

— Не твоё дело, — огрызнулся я.

— Мэтт! Не груби мне, — упрекнула она меня.

Я не должен был грубить её. Но какая разница? Она всё равно моя ненастоящая мама.

Моя настоящая мама исчезла с лица земли.

Я вздрогнул. Я понял что совершенно одинок в этом мире.

Я никого не знал — даже своих родителей!

12

— Милый, пора спать, — поддельным голосом прощебетала мама.

Я весь вечер просидел перед телевизором. Просто уставился на него, не понимая, что там показывают.

Может, хватит думать об этих людях, как о псевдородителях. Сейчас они достаточно реальны. А то ещё застряну с ними навсегда.

«Узнаю утром, — подумал я, когда плёлся наверх.» Моя старая комната стала теперь швейной комнатой, и я вернулся в комнату для гостей, чтобы переночевать там.

— Спокойной ночи, радость моя, — моя типа мама поцеловала меня на ночь. И чего это она меня всё время целует?

Она выключила свет и сказала:

— Увидимся утром.

Утром. Жду не дождусь этого утра!

Каждое следующее утро было страннее предыдущего. Я просто боялся спать.

Что будет, когда я проснусь?

Было бы классно, если бы мои типа родители исчезли. Но кто тогда займёт их место?

Может быть, когда я проснусь, вообще исчезнет целый мир!

Я изо всех сил старался не спать. «Пожалуйста, — умолял я. — Пусть всё опять будет нормальным. Я буду даже рад жить с Грегом и Пэм, если бы всё только стало нормальным…»

Должно быть, я заснул. Когда я открыл глаза, я понял, что было уже утро. Минуту я лежал совершенно неподвижно. Что–нибудь изменилось?

Я услышал шум в доме. Определённо здесь были посторонние.

Много посторонних.

Моё сердце начало биться.

«О, нет, — подумал я. — Ну что сейчас?»

Я услышал, как кто–то играет на аккордеоне. Это было довольно верным признаком того, что моя старая семья не вернулась.

Но обо всём по порядку. Сколько мне сегодня лет?

Я направил свои руки прямо к лицу. Они были немного больше скромных размеров.

Я встал и пошёл в ванную, пытаясь не паниковать. Мне было уже тошно от этой рутины.

Зеркало показалось выше, чем обычно. Я уставился на своё лицо.

Больше мне не было двенадцати, это уж точно. Я выглядел лет на восемь.

«Восемь» — подумал я, вздохнув.

Третий класс. Ну, по крайней мере, с математикой прблем не будет. Вдруг я почувствовал острую боль в спине. Ой! Когти! Крошечные когти вонзились мне в спину! Всё сильнее и сельнее. Я закричал.

13

Что–то прыгнуло мне на спину.

Крошечное волосатое лицо появилось в зеркале. Что–то напомнающее животное сидело на моих плечах!

— Слезь с меня! Слезь с меня! — вскрикнул я.

— Ээээ! Ээээ! — завизжало животное.

Я побежал по коридору и чуть не врезался в огромного мужчину.

— Убирите это от меня! — закричал я.

Он сорвал животное с моих плеч и громко и глубоко расхохотался, как злобный Санта Клаус.

— Что с тобой, Мэтт? — прогремел он. — Тебя напугала Пэнзи?

Пэнзи? Мужчина прижал к себе животное. Это была обезьяна.

Мужчина рстребушил мне волосы:

— Одевайся, мальчик. У нас репетиция сегодня утром.

Репетиция? Что это значит?

Я уставился на мужчину. Он был огромен, с круглым животом, чёрными лоснящимися волосами и длинными усами.

Но самое странное было другое: на нём был одет ярко–красный костюм с золотой отделкой и золотым поясом.

«О, нет, — подумал я, сердце у меня застучало. — Этого не может быть… Мой отец?»

Мужчина подал мне кучу одежды:

— Одевайся, — сказал он. — Потом пойдём на кухню позавтракать, сынок.

Я так и знал. Он мой отец. По крайней мере на сегодня. Моя «семья» с каждым днём становилась всё хуже и хуже.

— ГРАААБ! — опять закричала женщина снизу.

«Наверное, мама, — печально подумал я. — Голос у неё, как у возлюбленного.»

Дети выныривали из других спален. Казалось, их было множество и все они были разных возрастов. Но я их посчитал, и их было только шесть.

Я попытался выяснить что–нибудь новое. Итак, мне было восемь. У меня было шесть братьев и сестёр. И домашнее животное — обезьяна. Мать свою я ещё не видел, но отец был каким–то психом.

«И я должен одеться в какую–то чудаковатую одежду» — подумал я, держа данную мне мужчиной одежду. Одежда была голубая и тугая, как купальник. В нижней части синяя с белыми полосками. На верхней же были белые звёзды.

Что это значит? Какие ещё репетиции?

Был ли я в игре или в чём–то похожем?

Я надел костюм. Он подходил ко мне как вторая кожа. Я чувствовал себя в ней полным придурком.

Потом я спустился по лестнице, чтобы позавтракать.

На кухне творился дурдом. Другие дети смеялись, кричали и бросались едой.

Высокая худая женщина раскладывала блины по тарелкам. На ней былло длинное, фиолетовое с блёстками платье. На голове красовалась корона.

Моя новая мама.

— Мэтт, поторопись, иначе тебе ничего не достанется! — крикнула она.

Я схватил тарелку и начал есть, то и дело отбиваясь от Пэнзи.

— Мэтт, ты так мило выглядишь в костюме супергероя, — поддразнила меня какая–то девочка. Наверно, одна из моих старших сестёр.

— Ага, милый как кнопка, — с сарказмом сказал мальчик. По виду он был года на два старше меня. Он схватил меня за щеку и ущипнул — сильно. Очень сильно.

— Какой милаха, — усмехался он. — Прям звезда цирка.

Цирк! Я выронил вилку. По спине пробежал холодок. Я был в цирке?

Идиотский костюм. Обезьяна. Теперь всё встало на свои места.

Я опустил голову на свои руки. Мэттью Амстердам — циркач. Обалдеть! Мне хотелось плакать.

У меня было такое чувство, что мой брат мне завидует. Как будто он хотел стать звездой этого дурацкого цирка.

И он мог бы стать, поскольку мне на это было всё равно. Я уверен, что не хочу становиться звездой никакого цирка.

— Оставьте Мэтта в покое, а то у него опять начнётся боязнь сцены, — шикнула мама.

Я посмотрел на остальных членов семьи. Все они были одеты в яркие костюмы. И я был членом этой семьи циркачей.

Блины попадали мне в желудок. Я никогда не любил цирк. Даже когда был маленьким, я терпеть его не мог.

Но теперь цирк был моей жизнью — и я был звездой. О, какая идиллия.

— Время репетировать! — закричал отец. Он надел чёрный цилиндр себе на голову и ударил кнутом по лестнице.

— Давайте собираться.

Мы оставили наши тарелки на столе и завалились в старый потрёпанный фургон. Мама ехала около девяносто миль в час.

Мои братья и сёстры боролись всю дорогу. Одна девочка била меня кулаками. Потом другая.

— Прекратите вы! — не выдержал я. Почему я не мог проснуться в мире с нормальными братьями и сёстрами.

Фургон допыхтел до ярморочной площади и остановился перед большим шатром цирка.

— Все на выход! — приказал папа.

Толкаясь, я наконец–таки выбрался из фургона со своими братьями и сёстрами и последовал за ними в шатёр.

Внутри он выглядел устрашающе. Другие артисты уже были там и репетировали. Я увидел человека, который шёл по канату, находившемуся почти у самого поталка. Слон стоял на задних лапах и танцевал. Клоуны разъезжали кругами на маленьких уродских машинках, сигналя своими гудками.

«Интересно, а что у меня за номер?» — подумал я. Две мои сестры бегали по лестнице и начали тренироваться на цирковой трапеции.

Я с ужасом за ними наблюдал. Цирковая трапеция! Там не было ничего за что можно было бы ухватиться, и они могли поднять меня наверх. Ничего.

«Только не цирковая трапеция!» — молил я.

— Давай, Мэтт, — сказал отец. — За работу.

«Только не цирковая трапеция. Только не цирковая трапеция» — молил я.

Отец отвёл меня от цирковой трапеции. Я начал успокаиваться. Что бы мне не нужно было делать, это было бы не сложнее, чем эта трапеция. Так ведь?

Нет.

Папа отвёл меня к задней части шатра. Я последовал за ним через лабиринт клеток с животными.

Папа подошёл к одной из клеток и открыл её.

— Итак, сынок, — рявкнул он. — Входи.

У меня чуть челюсть не отвалилась. Я не мог поверить своим ушам.

— В–в–в-в-входить? — заикаясь, сказал я. — Но там же лев!

Лев открыл свою пасть и заревел. Я дрожа попятился назад.

— Ты идёшь или нет? — папа ткнул меня кончиком кнута. — Или мне подтолкнуть тебя?

Я замер. Я не мог двигаться.

Поэтому папа толкнул меня в клетку со львом и запер дверь.

14

Я попятился назад к противоположной стене клетки. Стальной холод прорезал мне спину. Ноги у меня так дрожали, что я подумал, что сейчас упаду на лицо.

Лев уставился на меня, вдыхая воздух.

Я слышал, что животные могут чувствовать страх. Этот лев похоже его учуял.

Мой типа отец — укротитель львов — стоял рядом со мной в клетке.

— Отработаем сегодня новый трюк, Мэтт, — сказал он. — Ты будешь кататься на льве.

Он ударил меня в живот. Я буду кататься на льве.

Да. Всё верно.

«Что это за отец, — подумал я. Скармливает своего сына льву.»

Лев стоял. Мои глаза оставались открытыми. Всё моё тело сотрясало от страха.

— РРРРРРРРР!

Воздух из пасти льва дунул на меня, как ветер. У меня аж волосы стали дыбом.

Лев пошёл на нас. Папа хлестнул кнутом.

— Ха! — крикнул он.

Лев облизываясь пошёл назад.

— Вперёд, мальчик, — прорычал папа. — Забирайся на спину Геракла. Потом проскользни ему на плечи. Я буду хлестать кнутом, чтобы заставить его ходить по клетке.

Я не мог вымолвить ни слова. Я только стоял и смотрел на того мужчину в полном недоверии.

— Чего ты уставился на меня, как он? Ты–то не боишься Геракла, да?

— Боюсь, — пробормртал я. «Бояться» не то слово. Может быть, окаменевший. Испугался, ужаснулся, заморозился от страха. Но бояться… Нет.

Он ещё раз хлеснул кнутом:

— У меня нет сыновей–трусов. Залезай на спину этого льва. СЕЙЧАС ЖЕ!

Затем он наклонился и прошептал:

— Вспомни своего брата Тома. Он всё ещё пытается научится писать левой рукой.

Он ещё раз ударил кнутом прямо по моим ногам.

Я не буду зализать на льва. Ни за что.

Но оставаться в той клетке хоть ещё на одну секунду я тоже не мог.

Папа ещё раз ударил меня кнутом. Я подпрыгнул.

— Неееет! — завопил я.

Я дёрнул дверь клетки, и она отворилась. Я выбежал из клетки так быстро, что папа даже не понял, что произошло.

Я выскочил из палатки. Мой разум твердил: «Прячься! Найди укрытие — быстро!»

Я увидел пару прицепов на стоянке, ринулся за один из них и… врезался в Лейси.

— Опять ты! — ахнул я. — Было довольно странно, что она снова невесть от куда взялась.

— Мне нужно спрятаться, — сказал я ей. — Я в опасности.

— Что случилось, Мэтт? — спросила она.

— Лев собирается меня сожрать! — крикнул я. — Помоги мне!

Лейси дёрнула за дверь прицепа, но она была заперта.

— О, нет! — застонал я. — Глянь!

Я указал за прицепы. Два парня бежали к нам.

Я их уже видел. Те двое в чёрном.

Они пришли за мной!

Я побежал. Мне некуда было бежать, негде прятаться, кроме как обратно в шатёр.

Я ворвался в шатёр. Пока я передыхал мои глаза привыкали к темноте.

Я услышал, как один из парней в чёрном крикнул:

— Туда! Он забежал в шатёр!

Я спотыкался в темноте, ища место, где бы спрятаться.

— Хватай его! — сейчас они были в шатре.

В слепую я побежал обратно — прямо в клетку льва.

15

Я захлопнул дверь клетки. Парни в чёрном схватились за решётку и потрясли её.

— Ты не вылезешь от туда! — крикнул один.

Мой «папа» — укротитель львов — куда–то ушёл.

Я был один в клетке — с Гераклом!

— Тихо, тихо, — бурчал я, медленно двигаясь вдоль клетки. Лев стоял в центре, глядя на меня.

Эти два парня снова затрясли дверь клетки. Она распахнулась. Они вошли внутрь, глядя на меня.

— Так легко ты теперь не убежишь, — предупредил один из них.

Лев зарычал на них.

— Это всего лишь старый цирковой лев, — сказал один парень. — Он ничего нам не сделает.

Но могу сказать, что та уверенность, которая прозвучала в его голосе, на деле не проявилась.

Геркулес снова зарычал, на этот раз громче. Два парня остановились.

Я медленно двигался дальше вдоль стены.

Я должен был поставить этого льва так, чтобы он находился меджу мной и теми двумя парнями. Это был мой единственный шанс.

Осторожно один парень пошёл вперёд. Лев на него зарычал.

Тогда он пошёл назад.

Глаза льва переходили то на парней то на меня. Я знал, что он выбирал, кого повкуснее.

— Вам лучше убраться отсюда, — предупредил я. — Геркулеса ещё не кормили.

Парни настороженно наблюдали за Геркулесом.

— На меня–то он не нападёт, — решил блефануть я. — Я его хозяин. Но если я скажу ему, он разорвёт его на куски.

Парни обменялись взглядами. Один из них сказал:

— Ты лжёшь.

Другой не выглядел таким уверенным.

— Я не лгу, — настаивал на своём я. — Убирайтесь от сюда или я его на вас натравлю.

Один парень сделал шаг за клетку. Другой схватил его за руку и потащил назад.

— Взять их, Геракл, — крикнул я. — Взять их!

Геркулес оглушительно зарычал и принялся атаковать.

Парни в чёрном выскочили из клетки. Они закрыли дверь, когда Геракл пытался вырваться оттуда.

— Ты не уйдёшь! — крикнул один парень. — Мы ещё вернёмся.

— Что вам от меня нужно? — крикнул я. — Что я вам сделал? Ну что же?

16

На самом деле Геракл никого не хотел съесть. Он просто хотел выйти из клетки.

Он не пытался меня остановить, когда я выскользнул оттуда. Я улизнул, чтобы спрятаться в фургоне и переждать там, пока не кончится репетиция.

— Где ты был сегодня целый? — проворчал папа, найдя меня. Все остальные сели в фургон, и мы поехали домой.

— Мне было плохо, — пожаловался я, — мне нужно было лечь.

— Ты будешь учить этот трюк завтра, Мэтт, — настаивал папа. — Второй раз я улизнуть тебе не дам.

Я лишь зевнул, полагая, что завтра никогда не наступит. По крайней мере для моей семьи циркачей.

Завтра начнётся новый ужас. А может когда–нибудь и случится что–то хорошее.

Той ночью я рано лёг спать. Мне не нравилось быть восьмилетним в семье циркачей. Я не мог дождаться, когда этот день закончится.

Мои братья–циркачи лазали по стенам в моей старой комнате. Я никогда не мог там уснуть. Так что я снова на ципочках прокрался в комнату для гостей.

Но я не мог заснуть: мне было интересно, что произойдёт завтра. Трудно заснуть, когда вы не знаете, в каком мире проснётесь следующим утром.

Я попытался посчитать овец, но этот способ никогда не срабатывал. Поэтому я стал думать о том, чио хорошего со мной может произойти, когда я проснусь.

Я мог проснуться главным игроком бейсбольной лиги. Я мог бы стать величайшим подающим в истории бейсбола.

Или я мог бы проснуться богатым ребёнком, который получает всё, что захочет.

Или я мог бы стать космическим исследователем в будущем, лет через пятьсот.

Почему ничего похожего на это со мной не случается?

Больше всего мне хотелось проснуться и вернуться в свою старую семью. Мою настоящую семью. Они сводили меня с ума. Но, по крайней мере, я к ним привык. Я по ним даже немного скучаю.

Ну, ладно, обалдеть, как скучаю.

Наконец, перед самым рассветом я заснул.

Я проснулся очень рано. Я оглядел комнату. Всё казалось немного размытым.

Интересно, ну и кто я теперь? Комната выглядела нормально. Я не услышал никакого шума, поэтому понял, что семья циркачей исчезла.

«Наверное, также исчезла» — решил я. Я вскочил с постели, чувствуя себя на ногах немного неуверенно.

Медленно прошёл в ванную. Посмотрел в зеркало.

Нет. О, нет.

Это было хуже всего. Хуже, чем когда–либо. Хуже всего.

17

Я был стариком!

— Нет! — крикнул я. Я не мог уже этого вытерпеть. Я ринулся обратно в кровать так быстро, как мои старые хрупкие ноги только смогли меня унести.

Я залез под одеяло и закрыл глаза. Я засну прямо сейчас. Я не собирался целый день проходить стариком. Не тогда, когда мне двенадцать.

Я быстро задремал. А, проснувшись, сразу понял, что изменился. Я уже не старик.

Я почувствовал прилив энергии. Силы. Я чувствовал себя прекрасно.

«Может быть, я игрок бейсбольной команды?» — с надеждой подумал я.

Я протёр глаза. Вот тогда–то я и увидел свою руку.

Она… она была зелёной. Моя кожа была зелёной. И вместо пальцев у меня были когти!

Я с трудом сглотнул. Я попытался не паниковать.

Что со мной в этот раз произошло?

Я не терял ни секунды, чтобы это выяснить. Неуклюже я пробрался в ванную и посмотрел в зеркало.

Увидев своё лицо, я взревел от ужаса и отвращения.

Я стал монстром. Отвратительным, крупным монстром.

18

Я пытался крикнуть, пвтался закричать:

— Этого не может быть! — но изо рта у меня вылетали только ужасное рычание.

«Нет!» — подумал я в совершенной панике. Я почувствовал, как по ужасному лицу текут слёзы. Я был монстром и не мог вымолвить ни слова.

Я был большой — почти семь футов ростом — и сильный. Кожа у меня была зелёная и чешуйчатая, с чёрными полосками.

Голова у меня выглядела, как у динозавра., с бородавками по всей голове. Три рога выпячивались из моей головы между четырмя заострёнными ушами.

На руках и ногах были острые когти. Ногти на ногах стучали по полу в ванной, когда я шёл.

Да, я был уродливым типом.

Мне захотелось стать старым. Каждый раз когда я просыпаюсь моя жизнь становится всё хуже. Когда всё это закончиться? Как мне это остановить?

Я подумал о Лейси. Казалось, она всегда возникала неожиданно, при этом было неважно, где я находился.

«И она пыталась помочь мне убежать от тех людей в чёрном.» — вспомнил я. Она хочет помочь мне.

«Я должен найти её, — решил я. — Я знаю, она где–то недалеко.»

Она мой единственный шанс.

Я шатаясь ходил по дому в теле монстра. Дом был пуст. По крайней мере, у меня не было семьи, чтобы иметь с ней дело. Семья полная монстров… вот это был бы настоящий кошмар!

За кое–что я должен msk быть признателен. Например, за зелёную кожу и шипы, растущие у меня на голове.

Я свалил дверь и вышел на улицу. Я хотел крикнуть:

— Лейси, Лейси, где ты?

Но мой рот не мог произнести ни слова. Было слышно только какое–то жужжание и ужасное рычание.

Машина, едущая по улице, внезапно остановилась. Водитель уставился на меня через лобовое стекло.

— Не бойтесь! — крикнул я. Точнее хотел крикнуть. Рёв разлетелся по воздуху.

Мужчина крикнул и на полной скорости дал газу назад. И врезался в другой автомобиль.

Я пошёл посмотреть, никто ли не постродал. В другой машине сидели женщина с ребёнком.

С ними должно было быть всё в порядке. Потому что как только они меня увидели, то повыскакивали из машины и крича ринулись прочь.

Мои гигантские, как у ящерицы, ноги несли меня к центру города. Я прорвался через кусты, отпнув в сторону мусорные баки. Люди, увидев меня, в ужасе кричали.

«Лейси, — подумал я. — Я должен тебя найти.»

Я пытался удержать эту мысль в голове, но я был очень голоден. Очень, очень голоден.

Обычно мне хватало бутерброда с арахисом и желе для закуски. Но в этот день мне хотелось метала. Хороший, большой, хрустящий кусок метала.

Город был в панике. Люди мчались кругами и визжали, как будто наступил конец света.

Но я не собирался причинять никому боль. Я лишь хотел немного перекусить. Я двинулся к вкусной на вид маленькой машину. Водитель дал по тормозам.

— РРРРРРРР, — я ударил по груди своими сильными руками.

Водитель съёжился в своей машине. Я потянулся к не и сорвал «дворники». Попробовать на вкус.

Мммммм. Неплохо, эластично так.

Мужчина вылетел из машины, оставив дверь открытой:

— Нет! — закричал он. — Не лезь ко мне! Оставь меня в покое!

Он убежал, чтобы где–нибудь спрятаться. Как мило с его стороны оставить мне свою машину.

Я оторвал дверь от машины и направил её себе в рот.

Вкусно. Хороший прохладный хром.

Затем я увидел большой кусок двери. Хром, хром. Мои зубы были огромны и острые, как бритва — жевать метал для них не проблема. Ммм… кожаная обивка для дополнительного аромата. С дверью было покончено, и я потянулся дальше к сиденьям.

Куски жёлтого паралона вылетали из моего рта, когда я их ел. Кожа была вкусной. Но паралон был какой–то сухой. Как попкорн без масла и воздуха. Фууу.

Вырывая руль, я услышал сирену.

Ой–ой.

Я увидел, что вокруг меня собралась толпа, и люди тыкали на меня пальцем.

— Оно пожирает машины! — завизжал кто–то.

«Ну, поехали, — подумал я. — Монстру что теперь — хлопьями питаться?»

Сирены становилесь всё ближе. Полицейские тянулися вокруг меня.

— Освободи дорогу! — раздался голос из громкоговорителя. — Отойди. Освободи дорогу.

«Лучше мне уйти отсюда.» — решил я. Я бросил обкусанный руль и побежал. Люди кричали и шарахались в сторону.

— Остановите его! Взять монстра!

Вой полицейских сирен сотрясал воздух. Если они меня поймают, я знаю, что они меня запрут где–нибудь или сделают ещё того хуже.

Мне нужну выбираться отсюда. Спрятаться. Я обступал толпу, направляясь к окраине города.

И вдруг я увидел её. Лейси. Толпы людей убегали от меня. Только она бежала мне навстречу.

Я зарычал, пытаясь позвать Лейси. Она взяла меня за слизистую руку и вытащила из толпы.

Она повела меня пол аллее. Толпы видно уже не было. Я хотел спросить её, куда мы шли. Но я знал, что не смогу выдавить ничего внятного. Я боялся, что мой рёв может её напугать. Мы бежали и бежали. Бежали, не останавливаясь, до тех пор, пока не добежали до леса на окраине города. Лейси потянула меня в лес, глубже и глубже.

«Она прячет меня.» — с благодарностью подумал я. Мне хотелось поблагодарить её.

Я шёл за Лейси по узкой тропинке. Потом тропинка закончилась, и мы пошли через кусты. Наконец мы добрались до небольшого дома. Он был хорошо спрятан за деревьями и виноградными лозами. Его было почти не видно, даже если стоишь прямо перед ним.

«Укрытие, — подумал я. — Как Лейси нашла это место?»

Интересно, а есть ли у нёё в доме, что пожевать? Я опять проголодался.

«Неплохо бы было съесть прямо сейчас пару велосипедов» — подумал я.

Лейси открыла дверь дома. Она поманила меня, приглашая внутрь.

Я вошёл. Два человека вышли из тени.

Нет. О, нет!

Не они.

Но это были они.

Парни в чёрном.

Один из них сказал:

— Спасибо, что привела его к нам, — проговорил он. — Ты проделала хорошую работу.

19

— РРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

Я замахал руками в воздухе. Я был в ярости!

Лейси предала меня!

Я должен был выбраться оттуда — быстро!

Я ринулся к двери — но они накинули на меня сетку.

Они дёрнули сеть, и я споткнулся.

Раздался глухой стук. Два парня завязали меня в сетке.

Я рычал и бился, что было сил. Но выбраться не получалось. Я был туго перевязан сеткой со всех сторон.

— Выпустите меня отсюда! — хотел крикнуть я. Я прорезал сетку когтями. Грыз её зубами. Но она была сделана из какого–то странного материала. Я не мог разорвать верёвку.

Я долго рычал и бился. Но то, что я делал, было бессмысленно. Я всё ещё был в ловушке. В конце концов, выбившись из сил, я лёг на спину на пол.

Лейси и парни в чёрном в полном безмолвии уставились на меня.

Я хотел, чтобы вместо рычания, у меня выходили слова. И продолжал делать усердные попытки.

— Как ты могла так со мной поступить? — спросил я Лейси. — Я думал, что мы с тобой друзья.

Но кроме рычания из моей пасти ничего не выходило. Лейси уставилась на меня, не понимая, что я сказал.

Парни в чёрном сложили руки на груди и усмехались надо мной.

— Кто вы? — хотел спросить я их. — Что вам нужно? Что со мной происходит?

Никто мне не ответил. Один из парней, тот, что повыше, сказал:

— Всё` в порядке. Давайте запрём его в задней части дома.

Я опять зарычал. Я начал биться, когда они потащили моё большое, слизистое тело по полу. Они затолкали меня в маленькую комнатку в задней части дома. И заперли меня внутри.

Я понял, что запросто мог бы съесть эти брусья, если бы только дотянулся до них.

Но я застрял на полу. Из–за этой жёсткой сетки я не мог пошевелиться.

Я долго лежал на полу неподвижно, ожидая дальнейшее развитие событий. Но в комнату никто не возвращался. Я не слышал, что они делали в других комнатах.

Я увидел, как за окном блекнет свет. Наступает ночь.

Я знал, что ничего не мог сделать. Засыпая я надеялся, что проснусь новым человеком.

20

Проснувшись, я ужасно себя чувствовал. У меня болел живот.

«Что же я вчера такого съел?» — подумал я. Я почувствовал большой кусок метала у себя в животе!

Затем я вспомнил, что сам съел его вчера.

Ах, да. Закуска была, что надо. Мама всегда говорила мне не есть много на закуску.

Надо бы помнить её совет и не повторять такого больше.

Я встал. Посмотрел на себя.

Ура! Я опять был человеком.

Вот это облегчение.

Сетка была раскрыта. Кто–то разрезал её, пока я спал.

Но кем я был сейчас?

Мои руки иноги были очень худы. Ноги болтались и были велики для меня.

Но не очень. Они были не так уж и велики. Я снова стал мальчиком. Но не двенадцатилетним.

Я выглядел лет на четырнадцать.

«Ну, — подумал я, — это лучше, чем быть монстром.»

Намного лучше.

Я осознал, что до сих пор нахожусь в том же доме в лесу и всё ещё являюсь пленником.

Люди в чёрном наконец–то меня поймали.

Чего они хотят? что собираются со мной сделать?

Я встал и попытался открыть дверь. Заперто.

Я взглянул на окно. Через эти прутья я бы не пролез.

Я в ловушке.

Я услышал, как кто- поворачивает ключ в замке. Кто–то пришёл!

Я отошёл в угол комнаты.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли Лейси и люди в чёрном.

— Мэтт? — сказала она, заметив меня в углу и подходя ближе.

— Что вы со мной сделаете? — спросил я.

Как приятно было слышать собственные слова, выходящие изо рта. А не этот рёв.

— Отпустите меня! — крикнул я.

Люди в чёрном покачали головами.

— Мы не можем этого сделать, — сказал тот, что покороче. — Мы не можем тебя отпустить.

Они подошли ближе, сжав руки в кулаки.

— Нет! — крикнул я. — Отойдите от меня!

Тот, что повыше захлопнул дверь. И они оба двинулись на меня.

21

Они спокойно надвигались на меня. Я метал взгляд по комнате, думая, как улизнуть.

Парни заблокироввали мне путь к двери, и я не мог туда попасть.

— Мы не причиним тебе вреда, Мэтт, — мягко сказала Лейси. — Мы хотим помочь тебе. Правда.

Люди в чёрном сократили расстояние ещё на один шаг. Я весь сжался. Что–то не похоже, что они хотят мне помочь.

— Не бойся, Мэтт, — сказала Лейси. — Нам нужно с тобой поговорить.

Она села впереди меня, пытаясь показать, что мне нечего бояться.

Но те парни стояли по обе стороны от неё, как будто охраняя.

— Скажите мне, что происходит, — потребовал я.

Лейси прочистила горло:

— Ты попал в ловушку изменённой действительности, — объяснила она.

Как будто я понимаю, о чём она говорит.

— О, конечно, изменённая действительность, — не выдержал я. — Вот я и смотрю, что что–то странное здесь присходит.

— Не разыгрывай комедию, — зарычал тот, что пониже. — Это тебе не шуточки. Из–за тебя у нас много неприятностей.

Лейси цикнула на него:

— Тише, Уэйн. Я сама раберусь.

Она вновь повернулась ко мне и спросила своим мягким голосом:

— Ты не знаешь, что такое изменённая действительность, так ведь?

— Нет, — ответил я. — Но, кажется, мне это не нравится.

— Когда ты заснул в комнате для гостей, ты попал в дыру действительности, — сказала она.

Чем больше она говорила, тем меньше я понимал:

— Эта дыра, что, — в гостевой комнате?

Она кивнула:

— Ты засыпаешь в одной реальности, а просыпаешься в другой. С тех пор ты и застрял в этой дыре. И теперь, засыпая, ты меняешь то, что реально и что нет.

— Ну так сделайте же что–нибудь! — потребовал я.

— Ага, сделаю, — угрожающе сказал высокий парень.

— Брюс, пожалуйста, — сломалась Лейси.

— Так какое ко мне всё это имеет отношение? — спросил я.

— Ты нарушил закон, Мэтт, — сказала она. — Изменяясь, ты нарушаешь законы действительности.

— Так я же не специально, — возразил я. — Я никогда даже не слышал ни о каких законах действительности! Я невиновен!

Лейси попыталась меня успокоить:

— Я знаю, что ты не нарочно. Но это не имеет значения. Это происходит. Когда изменяется твоё тело, ты меняешь то, что реально и то, что нет. Если это и дальше будет продолжаться, то мир введётся в заблуждение и всё перепутается.

— Ты не понимаешь! — крикнул я. — Я хочу это остановить и сделаю всё для этого. Я лишь хочу опять стать нормальным.

— Не волнуйся, — пробормртал Уэйн. — Мы это остановим.

— Мы полиция времени, — сказала Лейси. — И наша работа заключается в том, чтобы держать действительность под контролем. Мы стараемся поспевать за тобой, но это не так–то просто после того, что ты натворил.

— Но почему? — спросил я. — И что вы собираетесь делать?

— Мы должны были тебя поймать, — сказала Лейси. — Мы не могли позволить тебе нарушать законы действительности.

Я начал быстро соображать:

— Комната для гостей, да? Всё это произошло лишь потому, что я переспал в комнате для гостей?

— Да…

— Да я и шагу туда больше не сделаю, — пообещал я. — Я и не против остаться в этом худом четырнадцатилетнем теле. Оно не так уж и плохо.

Лейси покачала головой:

— Поздно, Мэтт. Ты в ловушке, в дыре. И не важно, где ты сейчас спишь — в гостевой комнате или нет. Всякий раз, засыпая и просыпаясь, ты меняешь действительность. И не важно, где ты находишься.

— Ты имеешь ввиду, что я никогда больше не смогу заснуть?

— Не совсем так, — Лейси посмотрела на двух парней. Потом направила свои голубые глаза на меня.

— Прости, Мэтт. Мне правда жаль. Ты хороший парень.

Ледяной холодок проскользнул по моей спине:

— О… о чём ты говоришь?

Она погладела меня по руке:

— У нас нет выбора, Мэтт. Ты должен уснуть. Навсегда.

22

Я в ужасе уставился на неё.

— Вы… вы не можете этого сделать, — заикаясь пробормотал я.

— О, да, мы–то можем, — сказал Уэйн.

— При чём весьма не плохо, — добавил Брюс.

— Нет! — крикнул я.

Я вскочил на ноги и ринулся к двери. Но Уэйн и Брюс были на готове. Они схватили меня и заложили мне руки за спину.

— Никуда ты не пойдёшь, мальчик, — сказал Уэйн.

— Отстаньте от меня! — кричал я.

Я бился и извивался. Но я уже не монстр, а худощавый ребёнок — куда мне тягаться с Брюсом и Уэйном. Даже Лейси, наверно, избила бы меня, если бы того захотела.

Парни бросили меня к задней стены комнаты.

— Мы вернёмся позже, — пообещала Лейси. Не волнуйся так, Мэтт. Больно не будет.

Они ушли, закрыв на ключ дверь.

Я опять в ловушке.

Я начал думать, как бы мне сбежать. В этой комнате было абсолютно пусто — ни мебели, ни даже стульев, вообще, ничего. Четыре голых стены, запертая дверь и маленькаое окошечко с металическими прутьями.

Я открыл окно и подёргал прутья решётки. Я надеялся, что они, может быть, плохо приварены или с ними что–то ещё. Но они даже не сдвинулись с места.

Как в тюрьме. Заключённый полицией времени.

Я приложил своё ухо к двери и прислушался. Я услышал, как Лейси, Брюс и Уэйн разговаривали в другой комнате.

— Ему придётся выпить снотворное, — сказал Уэйн. — Только убедись, что он выпьет всю чашку, или он проснётся.

— А что, если он ничего не выпьет, — спрсила Лейси. — А выплюнет?

— Тогда я его заставлю, — поклялся Брюс.

Хлоп! Я больше ничего не слышал. Я лихорадочно носился по комнате.

Они собирались напоить меня снотворным. Чтобы навсегда учыпить.

Раньше у меня были проблемы. Средняя школа казаласьб мне страшной. Быть монстром тоже было страшно. Но сейчас… сейчас всё действительно было кончено.

«Я должен был найти выход из этой ситуации! Но как? Как?»

И вдруг до меня дошло. Ведь как–то же я выбирался из подобных ситуаций раньше.

Я просто засыпал. И проблемы уходили прочь.

Правда, я всегда просыпался с проблемой хуже предыдущей. Но что могло быть хуже.

«Может, — понадеялся я, — если я засну, я проснусь где–нибудь в другом месте? Вот так я и сбегу.»

Я ходил из угла в угол всё быстрее и быстрее.

Только есть одна проблемка: как мне уснуть? Я был так напуган!

Но в любом случае я должен что–то попробовать. Поэтому я лёг на пол. Ни кровати, ни подушки, ни одеяла. Только дневной свет, льющийся через зарешёченное окно.

Уснуть получиться не так–то и просто.

«Ты сделаешь это» — сказал я себе. Я вспомнил, как мама — в смысле моя настоящая мама — говорила, что меня и уроганом не разбудишь. Да, спать я умею.

Я скучал по маме. Казалось, я сто лет её не видел.

«Если бы можно было хоть каким–нибудь способом вернуть её…» — подумал я, закрывая глаза.

Когда я был ещё совсем маленьким, она пела мне перед сном. Я вспомнил колыбельную, которую она мне пела перед сном. Там пелось про милых пони…

Я напевал про себя песню. Прежде чем я понял её, я провалился в сон.

23

Я открыл глаза. Протёр их. Я уснул?

Да.

Где я?

Я посмотрел наверх. Ровный потолок.

Я оглянулся вокруг. Голые стены.

Дверь.

Окно. С решёткой.

— Нет! — закричал я в бешенстве. — Нет!

Та же комната. Тот же дом в лесу.

Я всё ещё здесь. Я всё ещё пленник.

Мой план не сработал.

Ну и что теперь делать?

— Неееееееет!

Я был так зол, расстроен и напуган, что прыгал вверх и вниз в ярости.

Мой план не сработал. Идей у меня не было никаких. Я не знал, что делать дальше.

Теперя я точно знал, что сбежать мне не удастся.

Я услышал Лейси и людей в чёрном в другой комнате. Они готовили снотворное.

Я заставят меня навсегда уснуть. Я никогда не увижу маму, Грега и Пэм снова.

Как они могли так со мной поступить? Это было несправедливо!

Я же ничего плохого не сделал. По крайней мере, не намеревался сделать.

Эти мысли очень меня разозлили. Я закричал.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

И это прозвучало как–то странно.

Я снова крикнул. На этот раз не так громко.

— Нееет!

Я думал, что скажу «нет». Но услышал я нечто другое.

Писк.

— Нет! — сказал я опять.

— Эээ! — услышал.

Это был голос. Но не человеческий.

Я посмотрел на себя. Я, кажется, забыл это сделать. Я был так напуган, поняв, что нахожусь опять здесь, что совсем не подумал о том, что я, может быть, изменился.

Да, я изменился.

Я был маленьким. Дюймов восемь ростом.

У меня были маленькие лапы. Серый мех. И большой пушистый хвост.

Я был белкой!

Глаза сами повернулись к окну. Теперь я с лёгкостью мог пролезть через прутья решётки.

Я не терял ни секунды. Я пропрыгал по стене и выскользнул через решётку. Я был свободен!

Урааааа! Я сделал небольшое сальто, чтобы отпраздновать.

Затем со скоростью света метнулся в лес. Я нашёл дорогу, ведущую к городу.

Я нёсся по городу на своих маленьких бельчоночных лапках. Казалось, что это заняло много времени. Небольшое расстояние было для меня огромным.

Весь город стих. Отлично. Ни одного признака того, что некогда здесь топтался монстр, пожирая автомобили.

«Наверно, та действительность исчезла.» — подумал я.

В этой новой действительности я белка.

Но, по крайне мере, бодрствующая белка. Это лучше, чем быть мальчиком, который должен навсегда заснуть.

Я понюхал воздух. Обаняние было превосходным. Я подумал, что смог бы учуять свой дом, даже находясь в центре города.

Я прмчался через улицу. Но позабыл о том, что говорила мне мама.

Прежде чем переходить дорогу, посмотри по обе её стороны.

За углом показался автомобиль. Водитель меня не увидел.

Огромные чёрные шины наезжали прямо на меня. Я попытался отбежать. Но у меня не было времени.

Я закрыл глаза. «Неужели это всё?» удивлённо подумал я.

Когда же уже меня раздавят?

24

ВЖИГ!

Водитель нажал на тормоз. Машина завизжала перед остоновкой.

Затем всё стихло.

Я открыл глаза. Одна шина находилась так близко ко мне, что касалась уха.

Я быстро выпрыгнул из–под шины и пронёсся через улицу. Автомобиль умчался.

Я достиг тротуара. Во дворе на страже стоял пёс. Он гавкнул на меня.

Шмяк! Я увернулся от него и бросился на дерево. Пёс погнался за мной, яростно лая.

Я пробыл на том дереве некоторое время, пока, наконец, не наскучал псу. Его хозяин позвал его и он убежал.

Я выскользнул из дерева и побежал по двору.

Остальной путь до дома был весёлым: я уворачивался от машин, велосипедов, людей, собак, котов…

И, в конце концов, я увидел дом. Ничего особенного, просто мой дом. Просто белый квадрат дома с облазивающей краской.

Но в этом я видел красоту.

У меня созрел новый план. Новая идея, которая остановит это сумасшествие раз и навсегда.

Я надеялся, что остановит.

Как я понял, всё это началось, когда я спал в комнате для гостей. Там, где, по словам Лейси, находится дыра действительности.

Но стех пор — с тех самых пор! — я ни разу не спал в моей личной комнате. Ни разу.

Что–то всегда меня останавливало. Либо кто–то там спал, либо она была занята для непонятно чего.

Пока моя жизнь не превратилась в кошмар, я всегда спал в своей личной комнате. Своей старой крошечной комнате. Никогда не думал, что буду по ней скучать.

Я решил, что должен переспать там ещё раз. Может быть, тогда всё снова станет нормальным. Так как раньше.

Знаю, звучит глупо. Но попробовать стоило.

И лучше я всё равно ничего не придумал.

Я быстро пронёсся на второй этаж по водосточной трубе. Посмотрел в окно моей старой спальни.

Это была она! Моя старая комната. С кроватью и всеми другими вещами.

Но окно было закрыто. Я попытался открыть его моими тонкими бельичими лапками. Не прокатило.

Я проверил другие окна в доме. Все они были закрыты.

Должен же быть другой способ туда попасть. Может быть, проникнуть туда как–то через дверь.

А дома вообще кто–нибудь был? Я заглянул в окно гостиной.

Мама! Пэм и Грег!

Они вернулись!

Я был так взволнован, прыгая вниз и вверх. Я чирикал от радости.

Вдруг в комнату проковылял Бигги.

Ах, да. Я совсем про него забыл. Тогда я не слишком ему обрадовался.

Бигги любил охотиться на белок.

Увидев меня он сразу же начал лаять.

Пэм посмотрела наверх. Она улыбнулась и указала на меня.

«Да! — подумал я. — Иди же ко мне Пэм. Открой окно и впусти меня внутрь!»

Она осторожно открыла окно:

— Здесь маленький бельчонок, — проворкрвала она. — Такой милашка!

Я стоял в нерешительности. Я хотел войти внутрь. Но Бигги лаял, как сумасшедший.

— Заприте Бигги в подвале, — сказала Пэм Грегу. — Он пугает белочку.

Как хорошо она ведёт себя со мной сейчас, не то, что тогда, когда я был её младшим братом.

Пусть поворкует.

Грег отвёл Бигги в подвал и запер дверь.

— Заходи, белочка! — прощебетала Пэм. — Теперь ты в безопасности.

Я ворвался в дом.

— Смотри! — крикнула Пэм. — Он хочет войти! Почти ручной!

— Не впускай его! — предупредила мама. — У этих животных бешенство! Или, по крайней мере, блохи.

Я пытался не слушать. Тяжело слушать, когда родная мать говорит о тебе такие слова.

Я сосредоточился на том, чтобы подняться наверх. Если бы я мог только подняться в свою комнату и заснуть, это заняло бы всего несколько минут…

— Он удирает! — крикнул Грег. — Лови его!

Пэм кинулась на меня. Я ускользнул.

— Если эта белка здесь задержится, Памела, — предупредила мама, — у тебя будут большие проблемы.

— Я его поймаю! — пообещала Пэм. —

«Нет уж, сначала я помогу себе.» — молча поклялся я.

Пэм перегородила мне путь на лестнице, и я ринулся на кухню.

Пэм — за мной. Зайдя на кухню, она закрыла зв собой дверь.

Я был в ловушке.

— Иди сюда, бельчонок, — позвала она. — Иди сюда, мальчик.

Я дёрнул хвостом. Нужно было бежать. Но куда?

Пэм тихонечко шла ко мне. Она пыталась не напугать меня.

Я пронёсся под столом. Она — за мной. Упустила.

Но когда я прыгнул в сторону, она поймала меня

И схватила.

Никогда бы не догадался, что она такая быстрая.

Она схватила меня за шею, а потом за лапы:

— Поймала! — крикнула она.

Грег распахнул кухонную дверь. Мама встала за ним.

— Вышвырни его отсюда — быстро! — приказала мама.

— Мама, а нельзя мне его оставить, — попросила Пэм. — Он будет милахой.

Я вздрогнул. То есть я буду домашним животным Пэм. Какой кошмар!

Но, с другой стороны, как мне тогда попасть к себе в комнату?

— Нет! — настаивала мама. — Нельзя. Отпусти его на улицу — сейчас же.

У Пэм отвисла челюсть:

— Ладно, мам. Как скажешь.

Она вынесла меня из кухни:

— Мама такая равнодушная, — сказала она как можно громче, чтобы мама её услышала. — Я хотела, чтоб ты был со мной и чтоб мы обнимались. Что в этом плохого?

«Да много чего.» — подумал я. Пэм была последним человеком, в чьи ласки и объятия я хотел бы впасть. Кроме Грега.

Она открыла дверь:

— Прощай, милая белочка, — сказала она.

Затем она захлопнула дверь.

Но она меня не отпустила, а крепео прижала в своих объятиях.

Потом она проскользнула к себе наверх:

— Не волнуйся, белочка, — зашептала она. — Долго ты у меня не задержишься. Всего на чуть–чуть.

Она вытащила что–то из–под кровати. Старая клетка для хомяков.

Она открыла дверцу клетки и затолкнула меня туда.

— Нет! — возразил я. Но раздался только писк.

Она заперла клетку.

Снова я пленник!

25

«Что же сейчас делать? — думал я. — Я застрял в этой тупой клетке и не могу говорить.»

Как мне тогда добраться до своей старой комнаты?

Ещё одна дурацкая мысль.

Если я засну в этой клетке, то что произойдёт?

Большое лицо Пэм нависло над клеткой.

— Ты голоден, родной мой бельчонок? Сейчас принесу тебе орешки орешки или что–нибудь ещё.

Она вышла на минуту. Я задумавшись ходил по клетке. Потом, помню, я бежал на хомячьем колесе.

«Хватит! — сказал я себе, заставив себся слезть с колеса. — Я не хочу пуститься в жизнь грызунов.»

— Иди сюда, белочка, — Пэм вернулась в комноту с горстью орехов. Она открыла дверь клетки и высыпала туда орехи.

— Какая вкуснятина! — завизжала она.

О, брат!

Я ел орехи. В конце концов я проголодался после того, что произошло.

Я бы наслаждался ими больше, если бы Пэм всё время не следила за мной.

Зазвонил телефон. Секунду спустя я услыша, как Грег позвал:

— Пэм! Тебя!

— Иду! — крикнула Пэм. Она вскочила и выбежала из комнаты.

Как придурок, я сидел там, грызя орехи.

Пятью минутами позже я заметил, что Пэм не заперла дверцу.

— Да! — завизжал я, на этот раз обрадовавшись, что Пэм не такая умная.

Я открыл дверце своими пальцами. Приблизился к двери спальни, прислушиваясь к шагам.

Сектор чист. Это мой шанс!

Я бросился к двери. В коридор. В свою комнату.

Дверь была заперта. Я попытался открыть её своими пальчиками.

Не вышло. Дверь была закрыта плотно.

Гады!

Я услышал шаги в коридоре. Пэм возвращалась!

Нужно поскорей выбираться отсюда, пока Пэм не запихнула меня в клетку.

Или прежде чем мама ударит меня метлой.

Я поспешил по лестнице в гостиную.

Окно всё еще открыто? Да.

Я забежал за диван, потом побежал вдоль стен, шмыгнул под стул…

Наконец, вскочил на подоконник и вылетел во двор.

Я залез на дерево и свернулся калачиком на, чтобы отдохнуть.

Пока я белка, в свою старую комнату я войти не могу. Я мог сделать только одно.

Опять уснуть. И на этот раз лучше проснуться человеком.

Потому что мне нужно попасть в мою старую комнату. Если же не получиться, то у меня будут неприятности.

Большие неприятности.

Полиция времени была у меня на хвосте. Найдут ли они меня и когда — это вопрос времени.

26

ДЫЩ! СТУК!

УФ!

Я приземлился на землю. Неплохой способ проснуться.

Кто я теперь?

Какое облегчение. Мне снова двенадцать.

Но, опять–таки, это было не моё прежнее тело.

Я был очень, очень круглолицым. Прям масокамбинат.

И не удивительно, что ветка меня не удержала.

Но дело не в этом. Я снова был человеком и мог говорить.

И, может быть, теперь я наконец–то попаду в свою старую комнату.

Я подошёл прямо к входной двери и подёогал ручку.

Заперто.

Я постучал.

Я понятия не имел, кто там ответит. Я надеялся, что не семья монстров.

Дверь открылась.

— Мама! — Я был так рад её видеть. — Мама, это я — Мэтт.

Мама уставилась на меня:

— Кто вы? — спросила она.

— Мэтт! Мэтт, мам! Твой сын!

Она косо на меня посмотрела:

— Мэтт? Не знаю никакого Мэтта, — сказала она.

— Конечно же знаешь! Ты не помнишь меня? Помнишь ту колыбельную, которую ты пела мне, когда я был маленьким.

Она подозрительно прищурилась.

За ней показались Грег и Пэм.

— Кто это, мама? — спросила Пэм.

— Грег! — крикнул я. — Пэм! Это я — Мэтт. Я вернулся!

— Что это за парень? — спросил Грег.

— Я его не знаю, — сказала Пэм.

«О, нет, — подумал я. — Только не это. Я так близко…»

— Мне нужно переспать в моей старой комнате, — попросил я. — Пожалуйста, мама. Можно, я пойду в свою комнату и посплю. Это дело жизни и смерти.

— Я вас даже не знаю, — сказала мама. — И не знаю никакого Мэтта. Вы ошиблись домом.

— Этот парень какой–то псих, — сказал Грег.

— Мама! Подожди! — крикнул я.

Мама захлопнула дверь перед моим лицом.

Я развернулся и пошёл. «Что мне теперь делать?» — спросил себя я.

Я остановился. Взглянул на соседний квартал. Ко мне бежали три человека. Этих людей я меньше всего хотел видеть. Лейси, Брюс и Уэйн. Полиция времени! Они меня нашли!

27

— Вон он! — Лейси указала на меня пальцем. Они побежали.

— Взять его!

Я развернулся и побежал. Это было нелегко. Быстро бежать у меня не получалось.

Угораздило же проснуться Полнощёким?

У меня было одно приемущество. Я знал местность наизусть, а они нет. Я побежал через двор к двери соседнего дома.

Оглянулся назад. Полиция времени догоняла меня. Она была в полквартале от меня.

Я скрылся за соседним домом. Потом прокрался обратно к своему дому.

В задней части гаража была живая изгородь. Я ринулся за неё, затаив дыхание.

Через несколько минут три пары ног проскочили мимо меня.

— Куда он делся? — услышал я голос Лейси.

— Он, наверно, пошёл в другую сторону, — сказал Уэйн. — Побежали!

Они убежали.

Фууу. Я снова мог дышать. Я вздохнул.

Пока я в безопасности, но я понимал, что полиция времени снова меня найдёт.

Я должен был вернуться в свою комнату. Но как? Мама мне не позволит. Она подумала, что я псих.

Был только один выход. Нужно проникнуть в дом.

Подожду ночи, пока все уснут.

Потом найду где–нибудь открытое окно, или, если придётся, сломаю.

Проскользну к себе в комнату и буду там спать. Надеюсь, там никого не будет.

Всё же нужно дождаться ночи. Я остался прятаться за кустарниками. Лежал там очень тихо.

И старался не заснуть. Не хотелось опять провалиться в сон.

Если я засну, кто знает, что произойдёт? Может, я бы тогда никогда не вернулся в свою комнату.

Часы тикали медленно. Наконец наступила ночь. Кругом тишина.

Я вышел из своего укрытия. Ноги и руки затекли.

Я посмотрел на дом. Все спали, кроме мамы. В её спальне всё ещё горел свет.

Я решил подаждать, пока она его выключит. Через полчаса она легла спать.

Я подкрался к передней части дома. Моя комната была на втором этаже.

Я знал, что мама заперла все двери в доме и все окна на первом этаже. Она делала так каждую ночь.

Я должен был подняться на второй этаж и проскользнуть в свою комнату через окно. Это был единственный путь.

Я должен был подняться по дереву, которое росло у окна. Потом я протянулся к водосточной трубе и ухватился за неё.

Затем встал на узкий выступ за окном. Мне нужно было удерживать равновесие.

Если я смогу устоять на выступе, то смогу открыть окно и заползти туда.

Таков был план. Чем больше я о нём думал, тем более глупым он казался..

«Лучше не думать о нём, — решил я. — А действовать.»

Я встал на ципочки и старался дотянуться до нижней ветки. Она была вне досягаемости. Нужно было прыгать.

Я пригнул колени и прыгнул. Кончики пальцев задели ветку, но не ухватились за неё.

Если бы я не был таким пухлым! Я едва мог оторваться от земли.

«Я не сдамся, — подумал я. — Если это не сработает, всё кончено.»

Я сделал глубокий вздох, собираясь с силами. Присел на корточки. Прыгнул так высоко, как только мог.

Да! Я схватил ветку!

На секунду я там повис, извиваясь. Подрыгал ногами. Тяжелющие же они.

Я прокрутился и ухватился ногами за ствол дерева. С огромным усилием мне удалось встать на ветке.

Уффф. Остальное ьыло довольно легко. Я поднялся и шёл до тех пор пока не достиг ветки за моим окном.

Я схватился за ветку над своей головой и встал. Я мог просто дотянуться до водосточной трубы. Я надеялся, что так и будет.

Я схватился за водсточную трубу. Попытался поставить ногу на подоконник.

Мимо.

Я висел на кончиках пальцев над сточной канавой!

Я посмотрел вниз. Казалось, земля была так далеко.

Я сжал губы, чтобы не закричать.

Я задыхался, вися там.

Я должен был поставить свою ногу на выступ или упаду.

Я поёрзал влево, пытаясь достать выступ. ХРЯСЬ! Что это было? ХРЯСЬ! Водосточная труба. Она не могла меня удержать.

28

ХРЯСЬ!

Мне стало плохо. Водосточная труба сейчас уже не вдержит.

Я собрал все свои силы. Цепляясь за водосточную трубу, я Протянул одну ногу так далеко, на сколько смог. Мои пальцы коснулись подоконника.

Я поставил одну ногу на крышу. Потом другую.

Получилось!

Я присел на выступе. Мне всё таки пришлось придерживаться за водосточную трубу, чтоб не потерять равновесие.

Я не двигался. Я пытался передохнуть. Ночь была прохладной. Но капельки пота всё равно стекали по моему лицу. Я вытер свободной рукой.

Я всмотрелся в окно. В моей комнате было темно. Кто–нибудь там был?

Этого сказать я не мог.

Окно было закрыто.

«Пожалуйста, пусть оно будет не запертым.» — молил я.

Если я не попаду туда, то я здесь застрял. А как спуститься вниз, я не знаю.

Если я, конечно, не упаду.

Я осторожно попробовал открыть окно.

Оно скользнуло вверх. Оно было не заперто!

Я открыл окно и залез в комнату. Упал на пол. Замер. Меня кто–нибудь услышал?

Ни звука. Все спали.

Я встал на ноги. Вон моя кровать! Пустая!

Я был так счастлив, что мне хотелось прыграть и кричать, но этого я не делал.

«Отпраздную завтра, — решил я. — Если мой план сработает.»

Я снял обувь и забрался в постель. Я вздохнул. Чистое бельё.

Я чувствовал себя хорошо. Я же вернулся! Всё было почти нормально.

Я спал в своей личной кровати. Пэм и Грег у себя в комнатах.

Супер, я не выглядел, как обычно. Моё прежнее тело ещё не вернулось.

И моя семья меня не узнала. Если бы они меня сейчас увидели, то, верно, подумали бы, что я вор. Или маньяк.

Я перестал об этом думать. Мне хотелось думать об утре.

«Что будет завтра?» — сонно спросил я себя.

Кем я буду, когда проснусь? Станет ли моя жизнь снова нормальной?

Или Лейси и те два парня будут стоять надо мной, готовые напасть в любую минуту?

Был только один способ это узнать. Я закрыл глаза.

29

Что–то тёплое было на моём лице. Солнце.

Я открыл глаза. Где я?

Я оглянулся вокруг. Я был в маленькой, тесной, грязной комнатке, полной всякого хлама.

Моя старая комната!

Моё сердце застучало. Сработал ли мой план? Стал ли я снова нормальным?

Я не мог ждать, чтобы это узнать. Я сбросил одеяло и вскочил с кровати. Я поспешил к зеркалу, находящееся на задней стороне двери моей спальни.

В нём я увидел худого, светловолосого, двенадцатилетнего мальчика. Да! Я вернулся!

Я снова я!

— Ууухууу! — закричал я.

Бигги носом открыл дверь и проковылял в комнату. Он зарычал на меня. Рявкнул.

— Бигги! — я плакал от счастья. Я наклонился и обнял его. Он укусил меня.

Добрый старый Бигги.

Мэтт! — услышал я мамин голос из кухни. Голос моей настоящей мамы.

— Мэтт! Оставь Бигги в покое! Хватит его дразнить!

— Я не дразню его! — крикнул я в ответ. — Она всегда во всём меня хочет выставить виноватой.

Но это уже не выжно. Я был так счастлив, что вернулся!

Я спустился по лестние, чтобы позавтракать.

Все они уже сидели за столом. Мама. Пэм. Грег. Именно так, как я их и оставил.

— Компьютерщик идёт на кухню, чтобы позавтракать этим утром, — заговорил Грег в свой диктофон. Что же ест компьютершик? Давайте понаблюдаем и выясним.

— Грег! — пропел я. Я раскинул руки и обнял его.

— Эй! — ударил он меня. — Отвали от меня, чмо!

— И ты Пэм! — я тоже крепко её обнял.

— Что с тобой, дебил? — отрезала она. — А знаю. Прошлой ночью тебя похитили инопланетяне! Я права! И они прочистили тебе мозги!

Я не обратил внимания на её шуточки. Я потрепал её волосы.

— Прекрати! — заныла она.

Маму я обнял крепче всех.

— Спасибо, милый, — она потрепала меня по спине. Хоть иногда она на моей стороне.

— Положи себе хлопья сам, ладно Мэтт? — сказала она. — Я опаздываю.

Я счастливо вздохнул и положил себе хлопьев. Всё снова стало нормальным. Никто даже не заметил, что произошло.

«Никогда больше не пойду в эту дурацкую комнату для гостей.» — поклялся я. Я останусь в своей маленькой комнате, независимо от того, насколько он тесна.

ТЫК! Что–то задело меня сзади за шею.

Я обернулся. Грег ухмылялся надо мной. В одной руке он держал соломинку.

Он заговорил в свой диктофон:

— Что будет, если кинуть в помешанного пачку бумани. Как он отреагирует?

— Да поди плачет уже, как ребёнок, — сказала Пэм.

Я пожал плечами и продолжил есть:

— Вы не испортите мне настроение, — сказал я. — Я слишком счастлив.

Пэм и Грег обменялись взглядами. Пэм покрутила пальцем у виска. Международный знак, означающий: «Он чокнутый».

— С гиком что–то случилось, — объявил Грег.

— Да, — согласилась Пэм. — Гик изменился.

Сегодня в школе было так весело. Здорово снова быть в седьмом классе. Гораздо проще средней школы.

Мы играли в футбол в спортивном зале. Мне даже удалось забить гол.

На последнем уроке я увидел нечто, что заставило меня встрепенуться.

Девушка, идущая по коридору. Примерно моего возраста. Длинные, густые, светлые волосы, завязанные в хвост.

О, нет.

Лейси

Я замер. Что я должен был сделать?

Полиция времени всё ещё за мной следила? Но я же всё исправил. Им не нужно больше меня усыплять.

«Нужно сматываться отсюда, — решил я. — Скорее.»

Вдруг девушка обернулась и улыбнулась мне.

Это была не Лейси. Просто какая–то девушка с длинными светлыми волосами.

Я сделал глубокий вздох. «Мне нужно отдохнуть.» — подумал я.

Теперь всё кончено. Это был плохой сон. Типа того.

Девушка ушла. Она зашла в свой класс. Нет нигде признака ни Лейси, ни Брюса, ни Уэйна.

Я насвистывал, идя домой, и думал, какая же у меня лёгкая домашка.

Я пришёл домой.

— Привет, Мэтт! — позвала мама.

— Мама? — я удивился, увидев её. Обычно она была на работе, когда я возвращался домой.

— А что ты делаешь дома так рано?

Она улыбнулась мне:

— Я взяла выходной, — объяснила она. — Надо кое–что сделать по дому.

— А! — я пожал плечами и включил телевизор.

Мама выключила его:

— Мэтт, а тебе разве не интересно?

— Интересно? О чём ты?

— О том, чем я весь день занимаюсь.

Я оглянулся в гостиной. Всё выглядело как обычно.

— Не знаю, — сказал я. — А чем?

Она опять улыбнулась. Она выглядела немного возбуждённой.

— Забыл? — спросила она. — На этой недели у тебя день рождение!

Я и правда забыл. Столько странностей произощло за эти дни.

Когда вы гонитесь за жизнью, то забываете о своих днях рождения.

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказала мама. — Пойдём наверх. Покажу.

Я пошёл за ней наверх, немного волнуясь. Что ещё за сюрприз?

На маму это не было похоже. Она никогда так не заботилась о моих днях рожденья. «Сюрприз, наверно, того стоит.» — решил я.

Она остановилась у дверей моей спальни.

— Сюрприз в моей комнате? — спросил я.

— Смотри! — она толкнула дверь.

Я заглянул внутрь. Моя комната пыла наполнена коробками. Большими коробками от пола до потолка.

Вау!

— Это всё мне? — спросил я.

Мама засмеялась:

— Ты про коробки? Конечно нет! — возразила мама.

Я так и знал, что это было слишком хорошо для подарка.

— Ну… а что тогда за сюрприз? — спросил я.

— Мэтт, — начала она. — Я всё думая о том, что ты сказал несколько дней назад. И я решила, что ты был прав. Твоя комната слишком мала для тебя. Так что я превратила её в чулан.

— Ты… ты что?

— Всё правильно, — она пошла по коридору.

Она распахнула дверь комнаты для гостей:

— Та–да!

Нет. О, нет.

Этого не может быть. Нет.

— С днём рождения, Мэтт! — закричала мама. — Добро пожаловать в твою новую комнату!

— Э-э… э-э… э-э… — я не мог вымолвить ни слова.

Моя кровать, мой комод, мои плакаты и книги — были в комнате для гостей.

— Что–то не так Мэтт? — крикнула мама. — Ты ведь сам просил.

Мой рот открылся, и я закричал.

Примечания

1

В оригинале: «I wondered as I laced up my size–ten sneakers.» То есть буквально: я завязывал кроссовки десятого размера. В Америке используются другие стандарты размера обуви: fia и обычный размер — разница между ними незначительная. В России используется европейская шкала размеров. Так, десятый размер обуви по американскому стандарту равен примерно сорок третьему размеру по европейской шкале размеров. (прим. пер.)

2

Здесь игра слов. В оригинале: High–school teachers were mean! Английское слово mean также значит середина, скупой, средний, равнодушный… и т. д.

Content

Стайн Роберт Лоуренс Спать не советую

Роберт Стайн Спать не советую!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Примечания