Арсенал-Коллекция 2014 № 04 (22)

Арсенал-Коллекция 2014 № 04 (22)

Научно-популярное издание

Сергей Герасименко

Тренажер для конструкторов.

Британские легкие танки серий А4 и А5

Легкий танк Mk.III в Палестине, 1936 г.

Среди многообразия образцов бронетанковой техники, появившейся в 1920-е годы стараниями фирмы Carden-Loyd наибольшей популярностью на мировом рынке пользовались танкетки, ставшие прородительницами этого класса боевых машин во всем мире. Гораздо менее известны легкие танки этой фирмы, «выросшие» из танкеток — особенно машины серии А4[* Буква А с порядковым номером присваивалась Военным ведомством опытной бронетанковой технике — так индекс А1 соответствовал разработанному в 1926 г. фирмой Vickers танку «Индепенденс»]. В справочниках зачастую приводятся разные названия, некоторые модификации вообще не описаны. Помимо того, что машины серии А4 оснащались различными типами ходовой части, отличались формой корпуса и башни, на одном и том же танке в разное время мог использоваться разный тип подвески.

* * *

Добившись больших успехов в создании танкеток, пользующихся заметным спросом среди зарубежных заказчиков, фирма Carden-Loyd, ставшая к этому времени подразделением корпорации Vickers[** В 1928 г. Carden-Loyd была поглощена корпорацией Vickers — крупнейшим на тот момент производителем бронетанковой техники не только для британской армии, но и на экспорт.], сосредоточилась на создании машины, способной привлечь собственное Военное ведомство, поскольку отношение последнего к танкеткам было довольно прохладным. Итак, в 1929 г. специалисты фирмы разработали легкий танк, предназначенный для разведки и получивший заводское обозначение Carden-Loyd Mk.VII, а Военное ведомство присвоило танку маркировку А4Е1 (построен один экземпляр). Легкий танк, весивший всего 2500 кг, напоминал двухместную танкетку, только с башней.

Танк А4Е4 с разными типами полвески

Корпус клепаной конструкции имел каркас из уголков, на который при помощи болтов и заклепок крепились бронелисты толщиной 4 — 9 мм. Верхний лобовой бронелист устанавливался под небольшим углам наклона. Трансмиссию разместили спереди, боевое отделение по центру, моторное — сзади. Экипаж танка состоял из двух человек: командира-пулеметчика и механика-водителя. Вооружение — один пулемет Vickers калибра 7,7 мм — разместили в низкой башне цилиндрической формы со скошенными по бокам верхним бронелистами. Форму башни конструкторы «подсмотрели» у бронеавтомобилей Первой Мировой войны Rolls-Royc Armored Car 1914 г. Похожая башня устанавливалась на бронеавтомобили Lanchester Armored Car 1914 г, Sheffield-Simplex Armored Car 1915 г., Army Motor Lorries Armored Car 1915 r, Armstrong-Whitworth Armored Car 1915 г., средних танках Medium Tank Mk.I 1923 г. и Medium Tank Mk.II 1925 r.

Ходовая часть A4E1 состояла из четырех опорных катков и трех поддерживающих роликов на один борт, переднего ведущего и заднего направляющего колеса. Все колеса, кроме ведущих, оснащались резиновыми бандажами. Опорные катки были сгруппированы попарно на листовых рессорах. Для усиления жесткости обе тележки соединялись продольной балкой. Силовая установка — автомобильный бензиновый двигатель Meadows мощность 60 л.с. Выхлопная труба выведена на правую надгусеничную полку.

Проведенные в 1929 г. испытания легкого танка Mk.VII показали существенные преимущества перед танкеткой: новая ходовая часть позволила повысить максимальную скорость, а наличие башни обеспечивало круговой обстрел. Были выявлены и недостатки: теснота башни и корпуса, а также неудачное размещение пулемета (обуславливавшее сильный перегрев при стрельбе). Все это вынудило фирму взяться за перепроектирование танка А4Е1.

Легкий танк Carden-Loyd Mk. VII (А4Е1) до (вверху) и после (внизу) модернизации подвески

Новинки британского танкопрома (слева направо): легкий А4Е4, средний Виккерс А6 (А6Е2) и тяжелый Виккерс «Индепендент» А1Е1

Модификация Light Tank Mk I

Продолжение работ по легким танкам серии А4 привели к созданию нескольких оригинальных опытных машин. Инженеры фирмы Carden-Loyd в октябре 1930 г. разработали новый улучшенный прототип Carden-Loyd Mk.VIII или А4Е2. Ходовая часть танка состояла из четырех сблокированных попарно опорных катков, трех подцерживащих роликов, переднего ведущего и заднего направляющего колеса. Для амортизации традиционно использовались листовые рессоры. Позже эта подвеска полностью перешла на следующие образцы. Моторно-трансмиссионное отделение перенесли вперед, из-за этого корпус стал длиннее. Масса танка возросла до 4800 кг. Поскольку этот образец предназначался в первую очередь для отработки ходовой части, от установки башни довольно быстро отказались, использовав получившийся самоходный «лафет» для испытаний спаренной установки пулеметов Виккерс колибра 12,7 мм.

За А4Е2 последовали еще три машины, получившие (как и А4Е2) официальное обозначение как «прототипы легкого танка Mk.I» (Light Tank Mk.I prototypes): A4E3, A4E4 и A4E5. Все они в деталях отличались как от А4Е2, так и между собой. Так, на А4ЕЗ вновь появилась цилиндрическая башня — на сей раз со скошенной лобовой частью, А4Е4 получил первоначально привычную подвеску с листовыми рессорами, вскоре замененную на т.н. подвеску Хорстманна («ножницы» с горизонтальной пружиной), а на А4Е5 подвеска Хорсманна использовалась с самого начала, кроме того эта машина оснащалась высокой башней.

Испытания прототипов показали, что характеристики танка заметно улучшились, но продолжала вызывать нарекания недостаточная защита. Исправить этот этот недостаток была призвана следующая модификация — А4Е6.

Carden-Loyd Mk.VIII (А4Е2)

Carden-Loyd А4Е4. Вид с левого борта (внизу) и на транспортировочной тележке (вверху)

Light Tank Mk.I

БОЕВАЯ МАССА (кг) 4800 кг

ЭКИПАЖ, чел. 2

ГАБАРИТНЫЕ РАЗМЕРЫ (мм): длина 4010

ширина 1850

высота 1700

ВООРУЖЕНИЕ один 7,71-мм пулемет Vickers в башне

БРОНИРОВАНИЕ(мм)

лоб, борт и корма корпуса 14

башня 14

крыша 4

днище 4

ДВИГАТЕЛЬ Meadows 6 ЕРС, бензиновый, 6-цилиндровый, мощностью 56 л.с.

ХОДОВАЯ ЧАСТЬ (на один борт) 4 опорных катка, 3 поддерживающих ролика, переднее ведущее и заднее направляющее колесо, мелкозвенчатая металлическая гусеница

СКОРОСТЬ (км/ч) 51-56

ЗАПАС ХОДА ПО ШОССЕ (км) 257,5

Модификация Light Tank Mk IA

Корпус танка А4Е6 был сильно переделан, хотя компоновка осталась прежней. Передние бронелисты толщиной 6-8 мм располжили под более рациональными углами наклона, это повысило их пулестойкость при обстреле из пулемета калибром до 12,7 мм. Была увеличена высота подбашенной коробки. Боковые бронелисты также получили значительные углы наклона. Экипаж танка остался прежним — два человека (в передней части корпуса находился механик-водитель, в боевом отделении — командир). Вооружение, состоявшее из 7,71-мм пулемета Vickers с бронированным кожухом, располагалось в одноместной башне. Наблюдение велось через смотровые щели, защищенные бронестеклом. Опытный образец танка А4Е6 заинтересовал военных, хотя опять было высказано пожелание увеличить башню, оставшуюся слишком тесной. Эта машина, и последующие четыре образца (А4Е7, А4Е8, А4Е9 и А4Е10) были приняты на вооружение под маркой «прототипы легкого танка Mk.IA» (Light Tank Mk.IA prototypes).

Замечания военных попытались учесть в модели А4Е8. Кроме башни увеличенного размера (прошла испытания на модели А4Е7, имевшей корпус аналогичный А4Е4) изменили ходовую часть. Вместо листовых рессор использовали систему с горизонтальной пружиной типа Хорстманна («двойные ножницы»). Этот модификация стала предшественником серийного легкого танка Mk.II. Как уже упоминалось, обозначение Light Tank Mk IA получили модификации танка с А4Е6 до А4Е10 (А4Е6 — с улучшенной формой корпуса, А4Е7 и А4Е9 — с корпусом А4Е4, высокой башней и рессорной подвеской, А4Е8 — с подвеской «двойные ножницы», А4Е10 — с двумя пулеметами в башне). На последней модификации фирма Vickers попыталась усилить вооружение танка. В увеличенной по высоте башне над пулеметом винтовочного калибра установили 12,7-мм пулемет Vickers. В задней стенке башни сделали одностворчатый люк. Корпус, ходовая часть, двигатель и трансмиссия остались без изменений. Толщина бронирования А4Е10 была существенно увеличена: борта — до 12 мм, а лобового бронелиста — до 18 мм. Эта модификация не получила одобрения у военных. Огневая мощь танка возросла, но обслуживать пулеметы, установленные один над другим, оказалось крайне неудобно.

В крупную серию Mk.IA так и не пошел — армейцы продолжали жаловаться на тесноту цилиндрической башни — в конце концов до требованию специалистов Королевского Танкового Корпуса было решено пойти на создание новой, четырехгранной формы, что привело к появлению семейства Mk.II. Построенные танки моделей Mk.I и Mk.IA использовались исключительно для обучения экипажей и проведения различных испытаний.

* * *

Carden-Loyd А4Е6 (вверху) и А4Е8 (внизу)

Carden-Loyd А4Е10

Бронетранспортер для артиллерийских наблюдателей Artillery Observers Car D5E1

Кроме 10 машин моделей Mk.I и Mk.IA на базе легкого танка А4Е2 построен бронетранспортер для артиллерийских наблюдателей Artillery Observers Car D5E1 (номер МТ9649). Этот опытный образец получил лобовой бронелист корпуса с большими углами наклона. Экипаж — наблюдатель и механик-водитель. На бронетранспортере отсутствовало вооружение.

Модификации Light Tank Mk.II, Mk.IIA, Mk.IIB и Mk.III

Дальнейшим развитием семейства Mk.I и Mk.IA стали машины, принципиально отличающиеся наличием новой четырехгранной (в форме усеченной пирамиды) башни №1 Mk.I увеличенных размеров. Первыми тремя такими машинами, известными как «прототипы легкого танка Mk.II» (Light Tank Mk.II prototypes) стали A4E13 (экспериментальная легкий танк с прямоугольной башней), А4Е14 (экспериментальный легкий танк с передачей Armstrong-Siddely), А4Е15 (экспериментальный легкий танк А4Е13 с двигателем Rolls-Royce и коробкой передач Wilson). Все танки оснащены подвеской системы Хорстманна «двойные ножницы». Ходовая часть полностью заимствовалась от А4Е8 и состояла из двух тележек с подвеской Хорстманна на каждый борт, трех поддерживающих роликов, переднего ведущего и заднего направляющего колеса. Тележка состояла из двух опорных катков. Упругим элементом была горизонтальная винновая пружина. Опорные катки и ролики оснащались резиновыми бандажами. Гусеница осталась мелкозвенчатой со стальными траками. Машины имели клёпаный корпус с передним расположением моторно-трансмиссионного отделения и боевым отделением в задней части. Высота подбашенной коробки была как у танков серии Light Tank Mk IA — это обеспечило комфортные условия для работы экипажа. Двигатель Meadows заменили на Rolls-Royce мощностью 66 л.с. с коробкой передач Wilson. Трансмиссия была смещена к правому борту. Лобовые и бортовые бронелисты устанавливали под наклоном — это при толщине 10 мм улучшало бронезащиту. Экипаж танка — два человека. Вооружение оставалось скромным: один пулемет Vickers калибра .303 (7,71 мм) с бронированным кожухом, расположенным в лобовом листе четырехгранной башни увеличенных размеров. Пулемет имел углы наводки от -3° до +20° в вертикальной плоскости. Посадка в танк производилась через двухстворчатый люк механика-водителя и через прямоугольный люк командира в крыше башни.

Один из серийных Мк.II (номер МТ9677) до (вверху) и после (внизу) модернизации

Один из серийных Мк.II (номер МТ9679) использовался в опытах по испытаниям навесного оборудования для преодоления водных преград: бортовых понтонов и подвесного мотора

Опытный образец А4Е13 в 1930 г. прошел ходовые испытания. За ним последовали незначительно модернизированные опытные образцы А4Е14 и А4Е15 (последний строился Королевским Арсеналом), после чего эта версия танка была принята на вооружение. В течение 1931 г. фирма Vickers- Armstrong изготовила 12 танков первой модификации, получивших официальное обозначение Light Tank Mk.II (номера МТ9675-МТ9686). Еще 4 машины выпустил Королевский Арсенал (CSOF, номера с МТ9687 по МТ9690). Большая часть из них использовалась Королевским Танковым Корпусом для учебных целей.

Один из серийных Mk.II (номер МТ9679) переделали в плавающий: с боков крепились поплавки, а сзади — подвесной лодочный мотор. Испытания танка проводились в Портсмуте и на острове Хэйлинг. Результаты были получены неплохие, но из-за небольшой скорости на плаву танк признали слишком уязвимым. На этом же танке впоследствии прошла испытания модернизированная подвеска Хорстманна «четверные ножницы». В этом варианте подвески для улучшения динамического хода катков использовались наклонные пружины.

Следующими в серии стали А4Е16, А4Е18 — прототипы MkIIA (А4Е16 — экспериментальный легкий танк оснащен коробкой передач Wilson использовался для тестирования различных типов гусениц, А4Е18 — экспериментальный легкий танк А4Е16 с двигателем Rolls-Royce) и А4Е17 — прототип MkIIB.

В течении следующих месяцев 1932 г. прототипы были запущены в серийное производство. Отличительной чертой танка стала башня с регулируемыми жалюзи по бортам и двухстворчатым люком командира вместо сдвижного. На модели Мк.IIВ сначала установили подвеску Хорстманна «двойные ножницы», которая при модернизации была заменена подвеской «четверные ножницы». Вместо трех поддерживающих роликов теперь использовалось два. Танк дополнительно оборудовали радиостанцией, применили улучшенную систему охлаждения двигателя, два топливных бака заменили на один, изменили бронировку кожуха пулемета и установили удлиненный глушитель.

Всего было изготовлено 50 машин: 29 модификации Mk.IIA выпустил Королевский Арсенал и 21 модификации MkIIB собрали на заводе Vickers Armstrong в Вулвиче.[* с учетом прототипов]

Небольшие заказы стали следствием экономического кризиса в Великобритании. В течении 1929-1932 гг. британцам пришлось отказаться от выпуска многобашеных танков Medium MkIII (серии А6) и тяжелых А1Е1 «Independent».

Помимо экспериментов с «водоплаванием», на машине номер МТ9677 прошла испытания модифицированная подвеска «четверные ножницы» Хортсманна

Легкие танки Mk.IIA

Легкие танки Мк.IIВ

Легкий танк Mk.IIB Indian Pattern. Главным визуальным отличием этих машин от Мк.IIВ стало наличие специальной командирской башенки

Особняком стояла разработанная для колониальных сил в Индии модификация Mk.IIB Indian Pattern. На этих машинах стояли двигатели Meadows ЕРТ мощностью 88 л.с., кроме того на крыше основной башни появилась небольшая командирская башенка.

Light Tank Mk.II / Mk.III

БОЕВАЯ МАССА (кг):

Mk.IIA 4250—4332

Mk.III 4506

ЭКИПАЖ, чел. 2

ГАБАРИТНЫЕ РАЗМЕРЫ (мм):

длина 3557 (Mk.HA) 3646 (Mk.III)

ширина 1832 (Mk.II) 1852 (Mk.III)

высота 1841

ВООРУЖЕНИЕ один 7,71-мм пулемет Vickers

(или 12,7-мм пулемет Vickers для Mk.III) БРОНИРОВАНИЕ (мм):

лоб и борт корпуса 13

корма корпуса 10

башня 13

крыша 10

днище 6

ДВИГАТЕЛЬ Rolls-Royce, бензиновый, 6-цилиндровый, жидкостного охладения, мощностью 66 л.с.

ХОДОВАЯ ЧАСТЬ (на один борт) 4 опорных катка с подвеской Хортсманна, 2 поддерживающих ролика, переднее ведущее и заднее направляющее колесо

СКОРОСТЬ (км/ч):

по шоссе 48-52

по местности 32

ЗАПАС ХОДА ПО ШОССЕ (км) 150

В начале 1933 года появилась модификация Light Tank Mk.III, ставшая венцом развития танков А4Е6. Был увеличен объем корпуса. Лобовое бронирование довели до 13 мм. С целью улучшить центровку танка переделали башню. Высота осталась прежней, а вот размеры уменьшились. На башне изменили верхний бронелист, установив его под небольшим наклоном. Вариант Mk.III (отличавшийся выступающей рубкой механика-водителя) в остальном соответствовал MkIIB. В процессе эксплуатации часть танков получила 12,7- мм пулемет Vickers, однако эта доработка не носила массовго характера. Масса танка Mk.III увеличилась до 4506 кг, но ходовые характеристикаи не изменились. Танки Mk.NI выпускались на Королевском арсенале в городе Вулвич. Построено 42 танка этой модификации, последний собран в 1936 г. Параллельно с их выпуском проводилась модернизация более ранних моделей. Несколько ранних MkII оборудовались башнями с жалюзи, а часть MkIIB получила подвеску «четверные ножницы».

Легкий танк Mk.III

Боевое применение

Служба танков Mk.II и Mk.III протекала спокойно. Они использовались только в качестве учебных. Так продолжалось до 1941 г., когда почти половине этих танков пришлось принять участие в боевых действиях. Первыми в бой вступили индийские танки Mk.IIB Indian Pattern. Обстановка в Индии была напряженной, часто возникали бунты местного населения. Британцы подавляли их жестоко, при этом использовали танки, бронемашины, бронепоезда и авиацию. На вооружении танки оставались до 1942 г., когда из метрополии начали прибывать новые машины.

Несколько танков воевали на Ближнем Востоке. В середине 1930-х гг. британская администрация в Палестине запросила помощи у метрополии — в том числе и бронетехнику. Экстремистов там всегда хватало. Наибольшую активность проявляли евреи. Сионистские боевые организации прибегали к террору и бандитским налетам на арабов и англичан. Периодически волнения устраивали арабы. Самый горячий период пришелся на 1937-1939 гг. Прибытие танков Mk.II оказалось очень кстати. Применению легких танков способствовало полное отсутствие у противника противотанковых средств, кроме ручных гранат и бутылок с зажигательной смесью.

Колонна легких танков Мк.IIА во время маневров (слева). Легкие танки Мк.IIВ (на переднем плане) и Mk.IV на учениях (справа)

Легкие танки Mk.IIB Indian Pattern в Индии (вверху) и в Иране, август 1941 г. (справа)

Легкий танк Mk.IIB Indian Pattern в камуфляже

Легкий танк Мк.IIВ в Африке. 1940-1941 гг.

Во время Второй Мировой войны Великобритания оказалась вынужденной защищать свои колониальные владения. Первым под ударом оказался Египет. Удар со стороны Ливии наносили итальянцы, которые надеялись на быстрый успех. Против превосходящего противника колониальные силы выставили 7-ю бронетанковую дивизию, сформированную в 1939 г. Дивизия состояла из трех гусарских полков (7-го, 8-го и 11-го) и была оснащена легкими танками MkIVB и крейсерскими А9, А10. Имелось и около десятка Mk.IIB и Mk.III. Сначала их использовали только как учебные, но после прибытия немецких частей в начале 1941 г., в бой отправили и эти машины. Сколько было потеряно легких танков точно неизвестно, но к середине 1941 г. ни одного целого Mk.IIB и Mk.III не осталось. Отдельные танки модификации Mk.IIIP участвовали в оккупации Ирана. После подавления фашистского мятежа в Ираке летом 1941 г., британское командование решило нейтрализовать Иран, правительство которого занимало прогерманскую позицию. В августе 1941 г. в это страну были введены войска. Территорию Ирана разделили между Великобританией и СССР. Сильного сопротивления не ожидалось, и британцы использовали устаревшие колониальные легкие танки.

В ходе войны почти все танки Mk.II и Mk.Ill были потеряны или сданы в металлолом. Сохранился лишь один Light Tank Мк.lIА, который находится в экспозиции музея в Бовингтоне.

Легкий танк А5Е1

Самый тяжелый в серии

А5Е1 (экспериментальный легкий танк с увеличенной толщиной брони и усиленной подвеской) имел серийный № МТ 9868. Вариант легкого танка А5Е1 разработан фирмой Vickers в 1930 г. Британские инженеры скрестили ходовую часть Vickers 6-тонного с корпусом легкого танка Mk.II. Особенностью новой машины стало шасси, в котрором вместо четырх опорных катков исполизовали восемь. Тележки состояли из двух катков, сблокированых попарно. Каждый блок подвешивался на кронштейне с бронированным кожухом, который защищал листовые рессоры. Поддерживающих роликов было три на каждый борт. Ролики, ведущее колесо и ленивец были от танка Mk.I. Размещение моторнотрансмиссионного отделения и боевого отделения осталось преждним.

На танке А5Е1 корпус был расширен для установки двухместной башни, соответственно увеличили диаметр погона. Экипаж увеличился до трех человек. Введен спрямленный лобовой лист корпуса без изгиба. Люк механика водителя остался двухстворчатым.

Бронирование модели А5Е1 осталось на уровне танка MkII: башня и лоб корпуса — 9 мм, корма — 7 мм, крыша и днище — по 4 мм. Вооружение усилили, установив в цилиндрической башне спаренные 7,71-мм пулеметы Vickers с жидкостным охлаждением и бронекожухами. Прорабатывалась установка из 12,7-мм и 7,71-мм пулеметов. Приборами наблюдения являлись пулеметный прицел и смотровая цель в люке водителя. На танк был установлен бензиновый двигатель Meadows EST мощностью 85 л.с. Масса 4500 кг.

Прототип легкого танка А5Е1 (Vickers Carden-Loyd 3-man light tank) был испытан в конце 1930 г. Танк с новой подвеской и усиленным вооружением не показал никаких преимуществ перед серийными Mk.II и Mk.HI, серийно не строился и спустя некоторое время был отправлен в металлолом.

Vickers Carden-Loyd 3-man light tank A5E1

МАССА (кг) 4500

ЭКИПАЖ, чел. 3

ВООРУЖЕНИЕ два 7,7-мм пулемета Vickers

БРОНИРОВАНИЕ (мм):

лоб и борт корпуса 9

башня 9

корма 7

крыша и днище 4

ДВИГАТЕЛЬ Meadows EST, 85 л.с.

ХОДОВАЯ ЧАСТЬ(на один борт) 8 опорных катков сблокированных в 4 тележки с амортизацией на пластинчатых рессорах, 3 поддерживающих ролика, переднее ведущее и заднее направляющее колесо

СКОРОСТЬ (км/ч) 45

Танки серии Light Amphibious Tank А4Е11 (L1Е1), Light Amphibious Tank A4E12(L1E2), Light Amphibious Tank L1E3, A4E19(L2E1), A4E20 (L2E2), L3E1, L3E2, L4E1 будут рассмотрены позже вместе с серийными Light Tank MkIV, Light Tank MkV и Light Tank MkVI, прототипами ходовой которых они являются.

* * *

Использованы материалы сайта http://www.aviarmor.net.

Christopher F. Foss «The Encyclopedia of Tanks and Armored Fighting Vehicles»,

General Editor, 2002 Peter Chamberlabin,

Chris Ellis «Tanks of the World 1915- 1945», 1972.

Опытные и серийные модели серий А4 и А5

Опытный номер

Номер Военного ведомства

Регистрационный номер

Обозначение

Количество машин

А4Е1

Т1022

ML8726

Carden-Loyd Light Tank Mk.VII

1

А4Е2-5

Т491-Т494

ML8784 - ML8787

Carden-Loyd Light Tank VII или Light tank Mk.I prototypes

4

А4Е2

Т491

ML8784

1

А4ЕЗ

Т492

ML8785

1

А4Е4

Т493

ML8786

1

А4Е5

Т494

ML8787

1

А4Е6-10

Т855-Т859

МТ9652-МТ9656

Carden-Loyd Light Tank VII или Light tank Mk.IA prototypes

5

А4Е6

Т855

МТ9652

1

А4Е7

Т856

МТ9653

1

А4Е8

Т857

МТ9654

1

А4Е9

Т858

МТ9655

1

А4Е10

Т859

МТ9656

1

А4Е1 3,14

Т873-Т884

МТ9675-МТ9686

Vickers Light Tank II

12

А4Е13

Т873

МТ9675

Light tank Mk.II prototype

1

А4Е14

Т874

МТ9676

Light tank Mk.II prototype

1

А4Е15

Т885-Т888

МТ9687-МТ9690

Light Tank II

4

А4Е15

Т885

МТ9687

Light tank Mk.II prototype

-

Т931-Т959

МТ9725-МТ9753

Light Tank lla

29

А4Е16

Т931

МТ9725

Прототип

1

А4Е18

Т954

МТ9748

Прототип

1

А4Е17

Т964-Т984

МТ9758-МТ9778

Light Tank lib

21

А4Е17

Т967

МТ9761

Прототип

1

-

Т1053-Т1061

НХ6819-НХ6827

Light Tank III

9

-

Т1103-Т1118

НХ6860-НХ6875

ROF Light Tank III

16

-

Т1160-Т1176

НХ6917-НХ6933

Light Tank III

17

А5Е1

Т834

МТ9648

Vickers Light Tank 3 Man 5 Ton

1

D5E1

Т835

МТ9649

Carden-Loyd Artillery Observers Car

1

Легкий танк Mk.HA в Бовингтоне (Великобритания)

Бронированный кожух пулемета

Люк механика-водителя

Кронштейн крепления гранатомета

Фара в защитном кожухе

Вид на башню спереди

Ведущее колесо

Элементы подвески

Выхлопная труба

Направляющее колесо

Алексей Исаев

Штурм «крепости» Познань.

Часть 1

Разрушенный тяжелой артиллерией Аом на полступах к центральной части старого города. Он был превращен немцами в узел сопротивления и сильно пострелял в холе штурма (Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации)

Практика удержания стратегически важных пунктов в условиях окружения или даже во временном окружении имела место в германской армии еще в период «блицкригов». Однако целостная концепция «крепостей» в вермахте оформилась весной 1944 г., когда Гитлером были даны формализованные указания по обороне «укрепленных мест» (Fester Platz). Тогда эта практика не получила поддержки в войсках.

Когда угроза вторжения Красной армии на территорию Третьего Рейха стала реальностью, «крепости» получили второе рождение. Одной из таких «крепостей» стала Познань — важный узел дорог на пути из Варшавы в Берлин. Подготовленный еще в 1944 г. план обороны Познани предусматривал три варианта действий. Первый предусматривал занятие обороны пятью дивизиями на фронте в 15 км от города, второй — тремя дивизиями на фронте 75 км, проходящем в 6 — 8 км от города, и третий — оборону собственно Познани силами частей и подразделений округа.

Сообразно этим планам на расстоянии 8-10 км от окраин Познани был выкопан несплошной противотанковый ров, наибольшую протяженность имевший на северо-восточной и восточной стороне. На расстоянии 3-5 км от города проходил второй, уже сплошной противотанковый ров глубиной от 2,5 до 4 м и шириной 4-6 м, на отдельных участках 13 м. Кроме противотанковых рвов, была создана система полевой фортификации: ячейки, траншеи, оборудованные огневые позиции для артиллерии, пулеметные площадки. На отдельных направлениях имелись проволочные заграждения. Ввиду стремительности советского наступления единственным возможным стал третий вариант.

На третьем рубеже Познань была опоясана 18 фортами с номерами от I, la до IX, IXa, построенными в последней четверти XIX века. Свое первоначальное назначение они утратили и использовались для сферы, далекой от фортификации. Так именно познанский форт VII использовался как полигон для отработки газовых камер. В большинстве фортов к 1945 г. располагались различные склады. Форты II и IX стали цехами авиазавода, форт V приютил завод авиапушек, IVa — казарму. Любопытно отметить, что в качестве цехов авиазавода выступали... рвы фортов, в которых устанавливались станки, а сверху ров перекрывали рамами со стеклом.

В процессе подготовки Познани к обороне в качестве «крепости» форты возвращали к жизни и даже несколько модернизировали. На насыпях фортов сооружались бронированные или железобетонные колпаки, бетонированные огневые точки с круговым обстрелом. Эта модернизация фортов не была закончена к началу штурма, но в среднем они получили по 2-4 бронированных колпака. Также в рамках оборудования «крепости» готовились к обороне жилые и промышленные здания города с закладыванием кирпичом оконных проемов нижних этажей.

Кто же должен был оборонять укрепления Познани? Практика опоры на «крепости» породила специальные крепостные части — пехотные, артиллерийские, инженерные. Собственно для Познани выделялся 1446-й батальон «крепостной» пехоты и 82-й «крепостной» пулеметный батальон. Также для Познани формировалась одна батарея трофейных советских 76,2-мм пушек (по 6 орудий), две батареи трофейных французских 75-мм пушек (по 6 орудий) и три батареи трофейных чешских 150-мм гаубиц.

Численный и качественный состав крепостных частей Познани, прямо скажем, не впечатляет. По словам генерала Маттерна, коменданта крепости, большие надежды возлагались руководством Германии на фольксштурм. Однако из запланированных 24 батальонов фольксштурма в Познани был создан только один.

Если бы оборона Познани опиралась только на крепостные части и фольксштурм, «крепость» бы не продержалась и нескольких дней. В городе располагалось пехотное училище под командованием полковника Эрнста Гонелла, насчитывавшее 325 офицеров-инструкторов и 1 300 курсантов. Гонелл сформировал из своих подопечных 12 рот по 27 офицеров и 135 курсантов в каждой. По оценке советского командования это была наиболее боеспособная часть гарнизона. Еще одним «становым хребтом» обороны стала боевая группа Оберштурмбанфюрера СС В. Ленцера, сформированная на основе танко-гренадерского батальона войск СС, включая роту на бронетранспортерах. Также в городе находились: три полицейских батальона, 312, 475, 647 линейные и 21-й учебный ландверные батальоны, латвийский пехотный батальон, сформированный из дислоцированного в Познани батальона военных переводчиков, а также разнообразные мелкие подразделения Люфтваффе, железнодорожных войск, заводская охрана предприятий Фоке-Вульф и DWM и др.

Кроме того, гарнизон Познани располагал внушительным количеством бронетехники, намного большим, чем, например, гарнизон Тарнополя весной 44-го. Во-первых, в Познани дислоцировался 500-й запасной (учебный) дивизион штурмовых орудий в составе 17 StuG.NI, длительное время являвшийся «кузницей кадров» для штурмовой артиллерии. Во-вторых, в городе не по своей воле застряли 15 StuG.IV, предназначавшиеся для дивизии «Великая Германия». Эшелон с самоходками следовал в Кенигсберг, но в чрезвычайной ситуации был подчинен коменданту Познани. САУ вошли в состав 500-го дивизиона штурмовых орудий. Также в городе имелся взвод танков из одного «Тигра», одного Pz.IV и двух «Пантер». Вся бронетехника была подчинена боевой группе Ленцера, использовавшейся в «крепости» в качестве подвижного резерва.

Эрнст Маттерн. Этот немолодой и тучный генерал давно потерял веру в победу Германии и скорее всего сдал бы Познань еще в январе 1945 г.

Схема расположения фортов крепости по состоянию на 1910 г.

Советские войска вышли к Познани вскоре после начала Висло-Одерской операции. Во второй половине дня 22 января 1945 г. передовой отряд 8-го гв. механизированного корпуса 1-й гв. танковой армии вышел к окраине города. Командующий 1-й гв. ТА М. Е. Катуков позднее писал: «Познань была типичной танковой „душегубкой“. На ее узких, хорошо подготовленных к обороне улицах немцы выбили бы у нас все машины»[* Катуков М.Е. На острие главного удара. - M.: Воениздат, 1974. С.358. ]. Однако согласно отчетным документам 8-го гв. механизированного корпуса попытка взять «душегубку» кавалерийским наскоком все же имела место. В докладе штаба корпуса прямо указывается: «Лобовая атака, с хода, частей корпуса на Познань успеха не имела, т.к. в Познани находился сильный гарнизон с большим количеством артиллерии, имелись танки и САУ»[** ЦАМО РФ. Ф. 8 гв.мк. Оп.1. Д.111. Л.23.]. Несмотря на неуспех первой попытки штурма, Катуков упорствовал. Он приказал переправиться через Варту, взять город в «клещи» и овладеть им ударами с севера и юга. Переправившись через Варту по льду, мотострелки мехкорпуса атаковали город, но безуспешно. Мост для танков был построен только к вечеру 24 января.

Необходимо отметить, что поначалу всеми штабами наступающих на Познань армий и соединений Красной армии город не выделялся из череды уже успешно взятых с ходу населенных пунктов. Более того, победные настроения даже привели к своеобразному «соревнованию» за нее. Начальник штаба 8-й гв. армии генерал-майор В. А. Белявский прямо писал командиру 29-го гв. стрелкового корпуса «не опоздайте овладеть городом Познань, а то им могут овладеть войска Колпакчи (69 армия), которые на подходе к городу»[*** ЦАМО РФ. Ф.233. Оп.2356. Д.547. Л.6.]. Познань действительно формально находилась в разграничительных линиях 69-й армии. Начальник оперативного отдела 8-й гв. армии И. А. Толконюк впоследствии вспоминал: «генерал-полковник В. И. Чуйков, подогреваемый своим начальником штаба генерал-майором В. А. Белявским и еще кое-кем из ближайшего окружения, [...] решил „выхватить из- под носа генерал-полковника В. Я. Колпакчи“ такой заманчивый и лакомый в смысле славы ломоть, как город и крепость Познань. В разговоре со мной по этому вопросу он так и выразился, ссылаясь на недавний опыт с Лодзью»[**** Толконюк И.А. Раны заживают медленно. Записки штабного офицера. М.: Троица. 2004. С.446.]. Все это делает совершенно неубедительной выдвинутую впоследствии В. И. Чуйковым в мемуарах версию о вынужденном повороте войск его армии на Познань. В одном сомневаться не приходится, силу сопротивления гарнизона и возможности укреплений города советское командование первоначально явно недооценивало. Более того, по свидетельству И. А. Толконюка, в штабе армии поначалу не было даже сведений о фортах постройки XIX века — вся документация по Познани готовилась для соседней 69-й армии.

Поначалу части 8-й гв. армии пошли проторенной танкистами Катукова дорогой. 24 января 1945 г. они атаковали восточный обвод «крепости» Познань. Командующим фронтом Г. К. Жуковым ставилась задача овладеть городом уже на следующий день, 25 января. Наступление, начатое утром 25 января, первое время развивалось успешно. Немецкий противотанковый ров, выкопанный в песчаном грунте, под огнем артиллерии наступающих во многих местах осыпался и не представлял уже сколь-нибудь серьезного препятствия. Однако, далее советские пехотинцы были встречены огнем из фортов внешнего обвода крепости, тщательно замаскированных и практически ненаблюдаемых. Пересидев короткую артподготовку в казематах форта, обороняющиеся за считанные минуты занимали позиции и встречали атакующих огнем. В итоге первый натиск на Познань успеха не имел и привел к чувствительным потерям как в рядах штурмующих, так и среди расчетов орудий прямой наводки. Тем временем 8-й гв. мехкорпус 1-й гв. ТА, перехватив дороги западнее Познани, получил приказ двигаться дальше на запад. Нельзя не отметить, что потери корпуса в попытках взять Познань штурмом были незначительными — за весь период наступления от Вислы до Одера он недосчитался всего 24 танков и 5 САУ.

Чертеж одного из познаньских фортов. Все форты внешнего обвода имели сходную конструкцию, различавшуюся в деталях

Чертеж капонира форта и прилегающих к нему сооружений. Из амбразур капонира простреливался ров. Хорошо видны вентиляционные шахты, через которые советские саперы заливали горючее

Укомплектованность стрелковых дивизий 8-й гв. армии на 25 января 1945 г.

Соединение

Общая численность

Средняя численность стрелковой роты

27 гв. сд

4 780

40

74 гв. сд

5 909

74

82 гв. сд

4 545

40

39 гв. сд

4 775

45

* ЦАМО РФ. Ф.345. Оп.5487. Д.384. Л.135.

Оставшиеся один на один с гарнизоном «крепости» соединения 8-й гв. армии находились не в блестящем состоянии. В 1945 г. в СССР уже ощущался недостаток людских ресурсов, и численность стрелковых дивизий существенно отставала от штата (см. таблицу). Т.е. у них был мал «запас прочности» на случай потерь.

Неудача фронтальной атаки заставила В. И. Чуйкова на ходу менять план операции по овладению городом. Против участка «Восток» была оставлена на широком фронте 82-я гв. сд, а 27-я и 74-я гв. сд получили задачу форсировать р. Варту южнее Познани и выйти на южную окраину города. Одновременно Познань обходил с севера 28-й гв. стрелковый корпус. К исходу дня 26 января «крепость» была окружена по внешнему периметру линии фортов.

Последовавший за окружением штурм Познани можно условно разделить на четыре этапа:

— обход и штурм юго-западной части города;

— штурм северных и восточных окраин;

— штурм центра города;

— штурм цитадели крепости.

В бои за Познань втянулись 39-я гв. сд 28-го гв. ск и целиком 29-й гв. ск 8-й гв. армии. В этот момент В. И. Чуйков уже был явно не рад, что упредил части своего соседа в выходе к «крепости». В мемуарах он даже сдвинул на сутки, на вечер 27 января фактический выход к Познани частей 91-го ск 69-й армии. Однако согласно ЖБД корпуса его 117-я и 370-я стрелковые дивизии вышли к городу главными силами уже к 18.00 26 января, а уже с утра вели бой в городе передовыми отрядами. Познань могла стать головной болью В. Я. Колпакчи, но в итоге две дивизии 91-й ск переподчинили Чуйкову. Приказом Г. К. Жукова ответственность за взятие города возлагалась на 8-ю гв. армию. Остальные соединения 8-й гвардейской и 69-й армий продолжили преследование противника в западном направлении и вскоре достигли рубежа Одера.

Какова же была численность окруженных в Познани частей? Традиционную для советской литературы оценку численности гарнизона города в 61 тыс. человек следует признать сильно завышенной. Также представляется несколько завышенной, но уже более реалистичной оценка в написанном по горячим следам событий отчете офицера Генерального штаба при 1-м Белорусском фронте в 30 тыс. человек[* ЦАМО РФ. Ф.233. Оп.2356. Д.547. Л.З.]. Видимо под влиянием советских данных сформировалась оценка общей численности познанского гарнизона у немецкого историка У. Сафта — 25 тыс. человек[** Saft, Ulrich: Krieg im Osten. Das bittere Ende jenseits der Weichsel bis Oder und Neisse. Walsrode, Militarbuchverlag Saft, 2002. S.151.]. Немецкие документы завершающего периода войны грешат неточностями, но в приложениях к ЖБД ГА «Висла», по состоянию на 30 января и 2 февраля 1945 г. указывается численность гарнизона «крепости Позен» 12 тыс. человек[*** NARA T311 R167 frames 205, 304.]. Причем это «головы» т.е. с включением частей боевого обеспечения и тыловиков. Однако в перечислении соответствующих этой цифре частей нет отошедших в город подразделений, только сам гарнизон. Любопытно отметить, что в начале штурма в ЖБД 8-й гв. армии давалась близкая оценка численности окруженных в Познани войск противника «свыше 10 тыс. человек»[**** ЦАМО РФ. Ф.345. On.5487. Д.384. Л.151.], в разведсводке за 1-10 февраля оценка поменялась на «12 тыс. человек»[***** ЦАМО РФ. Ф.345. On.5487. Д.393. Л.130.]. Вместе с тем в итоге в плен в ходе боев за город было взято более 17 тыс. человек. Даже с учетом отмеченных в советских документах фактов завышения числа пленных именно в первые месяцы 1945 г., это очень много. Скорее всего, эта цифра учитывает принудительно мобилизованных в ходе штурма местных жителей. По мнению автора, реалистичной представляется оценка численности оборонявших Познань частей в 15-20 тыс. человек.

Между основными фортами внешнего обвода крепости Познань находились так называемые Zwischenwerk-и, промежуточные форты облегченной конструкции. Их можно отличить по букве «а» в обозначении на плане

Эрнст Гонелл. На этом фото еще в звании полковника (генерал-майором он стал уже в Познани)

Достаточно традиционно (аналогичную схему имела оборона крепости Тарнополь) круговая оборона Познани была разделена на четыре участка: «Восток» (им командовал полковник Гонелл), «Юг» (майор Хольфельд, из персонала офицерской школы), «Запад» (командир майор Эверт, бывший заместитель командира офицерской школы) и «Север».

Обходной маневр, задуманный В. И. Чуйковым после неудачи фронтальной атаки, прошел вполне успешно. Форсировав Варту, 27-я и 74-я гв. стрелковые дивизии развернулись на север и атаковали форты Villa, IX и IXa внешнего обвода. Трудно сказать, чего было больше в этом маневре, расчета или интуиции, но южные и юго-западные форты обороняли части Люфтваффе и батальон фольксштурма.

Накопленный боевой опыт и профессионализм советских войск позволили с ними справиться обычными средствами, даже без орудий большой мощности. Помимо дивизионной артиллерии две дивизии располагали всего 31 160-мм минометом и 16 152-мм пушками-гаубицами[****** ЦАМО РФ. Ф.233. Оп.2356. Д.548. Л.29.]. Огонь артиллерии сосредотачивался на верхних насыпях фортов, вынуждая обороняющихся уходить в нижние помещения. Амбразуры этих внутренних помещений не позволяли вести огонь по дальним и ближним подступам к форту. Это позволяло наступающим просачиваться в промежутках между фортами и обходить их с тыла.

Характерным примером является штурм форта IXa «Вицлебен» штурмовыми группами 236-го гв. сп 74-й гв. сд. Тщательно спланированным огнем артиллерии по главному валу форта его гарнизон был загнан во внутренние помещения. При этом самым крупным калибром были 160-мм минометные мины. Орудия прямой наводки вели огонь по тыльной части форта и по бронеколпакам на валу. По сигналу командиров двух штурмовых групп огонь прекратился, и саперы атаковали форт, перебравшись через ров по импровизированному мосту. Оказавшись на крыше форта, саперы подорвали бронеколпаки. Далее через вентиляционные шахты саперы начали заливать внутрь горючее (мазут, керосин, нефть). По некоторым данным перед этим внутрь вентиляционных шахт выстрелили из «Фаустпатрона» для выбивания перегородок. Всего было залито 150 кг жидкого топлива. Вслед за горючим в вентиляцию полетели бутылки КС с самовоспламеняющейся фосфорной смесью. Форт загорелся изнутри, в нем начали рваться боеприпасы. Выскакивавших во внутренний двор немцев встречал огонь автоматов и гранаты. Гарнизон форта был уничтожен, внутри него впоследствии было обнаружено около 100 трупов немецких солдат и офицеров.

Необходимо подчеркнуть, что прорыв внешней линии фортов был осуществлен гвардейцами 29-го гв. корпуса самостоятельно. Специализированная 2-я штурмовая инженерно-саперная бригада прибыла в Познань только 28 января, уже в разгар боев за город. В этот момент стрелковые части уже наступали к центру города вдоль железнодорожного полотна и по улицам.

Надо сказать, что в тот момент немецкое командование весьма пессимистично оценивало возможности гарнизона Познани. Так в ЖБД ОКВ от 28 января имеется запись «Обострилось положение в районе Позена: вышло из строя 40% противотанковых средств. По имеющимся сведениям, боеспособность гарнизона очень низка, так что, по-видимому, его сопротивление продлится лишь до сегодняшнего дня»[* KTB OKW, Band 4, Zweiter Halbband, S.1048]. Однако гарнизону Познани удалось продержаться еще почти месяц. Впрочем, несмотря на пессимистичные оценки стойкости гарнизона, именно 28 января на аэродроме Познани сели 9 Ю-52, доставивших 17,6 тонны боеприпасов, начал действовать «воздушный мост».

В тот же самый день 28 января командующий 1-м Белорусским фронтом Г. К. Жуков устроил выволочку В. И. Чуйкову, направив в штаб 8-й гвардейской армии директиву со словами: «Познань сковал 6 дивизий и средства усиления. Отсутствие успеха объясняется слабой организацией штурма и неумением использовать войсками ночи»[** ЦАМО РФ. Ф.345. On.5487. Д.384. Л.99.]. Жуков также рекомендовал предъявить гарнизону жесткий ультиматум и наладить взаимодействие с авиацией. Ультиматум Чуйков предъявил, но ответа на него не получил.

Следует отметить, что фактически бои за Познань сковывали даже не шесть, а семь советских дивизий. Помимо непосредственно участвующих в штурме соединений поблизости от города была оставлена 88-я гв. сд 28-го гв. стрелкового корпуса «в готовности для действий по уничтожению гарнизона г. Познань в случае их прорыва на запад»[*** ЦАМО РФ. Ф.345. Оп.5487. Д.384. Л. 106.].

Брошенный на познанском аэродроме бомбардировщик Хе-111. Всего в районе Познани было захвачено по советским данным около 150 самолетов разных типов

Однако в целом в этот период наступление гвардейцев Чуйкова на Познань проходило достаточно успешно. Две дивизии 29-го гв. ск 28 января были усилены временно переданной из 69-й армии 312-й сд, усиленной артиллерией, в том числе пушечной артбригадой из 18 122-мм пушек и 18 152- мм гаубиц-пушек. Эта помощь была в высшей степени своевременной. Несмотря на то, что форт Villa и станция Лацирус были 27 января очищены 27-й гв. сд, противник вновь занял эти пункты. После повторного окружения и блокирования форта его гарнизон капитулировал т.к. занявшие укрепления солдаты и офицеры совершенно не имели боеприпасов и продовольствия. После преодоления обороны внешней линии фортов юго-западная и западная часть Познани площадью около 20 кв. км, относительно легко и быстро была очищена от противника советскими войсками.

Прорыв советских войск вглубь обороны «крепости» привел к окружению западной части фортов внешнего обвода. К этому моменту относится первая попытка прорыва из Познани. В ночь с 30 на 31 января 1945 г. около 1 200-1 500 человек из состава гарнизона фортов западной части обвода — Via, VII и VIII — к тому моменту полностью окруженных, получили приказ на прорыв. Мелкими группами они попытались достичь немецкого фронта далеко на западе. Это была отчаянная попытка спастись. По советским данным часть блокированных в западной части крепости подразделений пробивалась на соединение с главными силами гарнизона, на участки «Север» и «Восток».

К 1 февраля советские части пробились к центру города. В эти дни командующим ГА «Висла» стал Г. Гиммлер. Одним из первых его шагов на посту командующего группой армий стало назначение нового коменданта Познани. 1 февраля 1945 г. вместо генерала Маттерна был назначен полковник Гонелл, командир вышеупомянутой офицерской школы в Познани. Можно по-разному оценивать способности Гиммлера как военачальника, но его кадровое решение в отношении коменданта Познани, безусловно, изменило судьбу и самой «крепости», и ее гарнизона.

(Продолжение в следующем номере)

Сергей Киреев

Старый проект - новое орудие

Береговая батарея №522 Сучанского сектора береговой обороны главной военно-морской базы тихоокеанского флота Владивосток

(по материалам полевого исследования)*

Амбразура дополнительного КП

* Автор выражает благодарность за оказанную техническую помощь в исследованиях директору муниципального бюджетного образовательного учреждения дополнительного образования детей «Дом детского и юношеского туризма и экскурсий» г. Находки А.А. Мещерякову, его заместителю по учебно-воспитательной работе, руководителю объединения Прим-Поиск В.В. Анохину за предоставленные ценные материалы, а так же В.И. Калинину за ряд замечаний и дополнений.

Отношения Японии с Россией, а затем с СССР всегда были достаточно сложны, и береговые батареи, построенные по всему Тихоокеанскому побережью от Хасана до Чукотки тому свидетельство. Наибольшим количеством береговых батарей обладала главная военно-морская база СССР на Дальнем Востоке Владивосток. Береговые батареи во Владивостоке и вокруг него возводились с конца XIX века по 1914 год. С началом первой мировой войны и переносом усилий Российской империи на Западный фронт возведение береговых батарей во Владивостоке было приостановлено, часть батарей была разоружена, а их материальная часть отправлена на запад. Затем были революция, гражданская война, интервенция, которые не лучшим образом сказались на береговой обороне Владивостока. Японские интервенты уходили последними с Дальнего Востока. Стремясь ускорить вывод японских войск, правительство Советской России пошло на демилитаризацию Владивостока, что и было осуществлено в 1923 г. Однако осложнение международной обстановки на Дальнем Востоке заставляло задумываться о возрождении береговой обороны на Дальнем Востоке. События 1929 г. на КВЖД окончательно убедили советское руководство в необходимости возрождения береговой обороны.

В мае 1931 г. Революционный Военный Совет СССР принимает решение о строительстве новых береговых батарей на Дальнем Востоке[** Аюшин Н. Б., В. И. Калинин, С. А. Воробьёв, Гаврилкин Н. В. Крепость Владивосток. - Санкт-Петербург 2001. С. 191.] и как бы стремясь подтвердить правильность принятого решения, японские войска в этот же год вторгаются в Маньчжурию.

В первую очередь строительство береговых батарей велось в пределах бывшего крепостного района, однако это не давало гарантированной неприступности Владивостоку со стороны моря. Ни для кого не являлось секретом, что в традициях японских вооружённых сил было не атаковать приморские крепости в лоб, а высаживать десант в стороне и захватывать их с суши. Именно таким образом Япония дважды (во время японо-китайской и русско-японской войн) захватывала Порт-Артур, а в 1914 г. германскую военно-морскую базу в Китае Циндао. Южнее и севернее Владивостока находилось достаточное количество удобных бухт пригодных для высадки десанта, с последующим выходом на подступы Владивостока.

Карта расположения береговой батареи № 522 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ Влаливосток Рис. С.В.Киреева

Для исключения возможности обхода главной военно- морской базы с флангов в 1932 г. было принято решение сформировать Приморский укреплённый район в составе Барабашского, Шкотовского, Сучанского укреплённых секторов[* Аюшин Н. Б., В. И. Калинин, С. А. Воробьёв, Гаврилкин Н. В. Крепость Владивосток. - Санкт-Петербург 2001. С. 196]. В 1933 г. Сучанский укреплённый сектор Приморского укрепрайона выделили в самостоятельный Укрепрайон залива Америка с передачей ему уже возведённой батареи №900 (4 152 мм пушки Канэ на модернизированном береговом станке) на мысе Красный и строящихся батарей №905 (4 180 мм установки МО-1-180) бухта Тунгус и №906 (4 152 мм пушки Канэ на модернизированном береговом станке) на мысе Попова[** Там же С. 213].

После Хасанских событий руководство страны принимает решение о дальнейшем усилении обороноспособности дальневосточных рубежей. Это решение подстегнуло дальнейшее строительство береговых батарей, в том числе и в Сучанском укрепрайоне. С декабря 1939 г. начинается строительство береговых батарей к северу от мыса Поворотный, в том числе батарея №522 на мысе Лапласа[*** Там же С. 230].

Батарея относится к типу облегченных. Батарея открытая, то есть просматривается с моря. Основные объекты батареи расположены на возвышенности: орудийные дворики в количестве четырёх у подошвы в один ряд на дистанции 30 метров между центрами двориков. Надо отметить, что такие дистанции были стандартом в конце 1920-х начале 1930 гг. впоследствии дистанции между двориками стали увеличивать до 60 метров. Позади каждой пары орудийных двориков располагается по погребу боезапаса, расстояние между погребами 60 метров, дистанция от середины орудийного дворика до входа в погреб 37 метров. Позади, между вторым и третьим орудийным двориками расположена отдельная рубка (25 метров от центра орудийной позиции), так как она расположена на склоне возвышенности, с неё хорошо просматривается орудийная позиция. Позади неё (на 10 метров) и ещё выше расположена площадка дальномера. На вершине холма (20 метров от дальномера) располагается Командный пост. Между КП и орудийными позициями был проложен кабель управления артиллерийским огнём. Расположение Командного поста, дальномерной площадки, отдельной рубки необычно: стандартно данные объекты располагали на одном из флангов батареи, но в данном случае военные инженеры применились к местности и удачно вписали данные объекты в ландшафт. Все вышеперечисленные объекты были связаны между собой системой открытых ходов сообщений. Ещё одной особенностью батареи является наличие второго командного поста в 100 метрах впереди огневой позиции, на обрыве мыса. Второй командный пост позволил расширить сектор управления артиллерийским огнём на правом фланге. Второй КП также имел свой дальномер, под который имелась дальномерная площадка.

Орудийные дворики по своей конструкции являлись развитием двориков массово возводившихся на Дальнем Востоке под 152-мм корабельную пушку Канэ и имели подковообразную форму. Каждый дворик опоясан бутобетонным бруствером диаметром 8,6 метра, высотой 1 метр (от пола дворика), толщиной 0,78 метра (впоследствии этот тип дворика стали возводить из бетона, и соответственно с более тонкими стенками). С левой стороны в бруствере обустроена ниша для артиллерийских принадлежностей. В центре дворика находится цилиндрическое бетонное основание диаметром 7 метров, в центре которого находится орудийное основание, которое с помощью установочных болтов закреплялось в бетонном фундаменте. Установочные болты диаметром 38 мм и длиной 1185 мм заделывались в толщу фундамента. Для этого в фундамент закладывались две опорные плиты (верхняя и нижняя) толщиной 20 мм, соединённые друг с другом 8 стяжными болтами диаметром 38 мм и длиной 1135 мм. Установочные болты пропускались через обе плиты, а сами плиты устанавливались так, чтобы концы болтов выступали над поверхностью фундамента и на них можно было надеть неподвижное основание и закрепить его гайками и контргайками[**** Широкорад А.Б. Энциклопедия отечественной артиллерии/Под. общ. ред. А.Е. Тараса. - Мн.: Харвест, 2000. С. 946.]. Так как используемая на батарее артиллерийская система имела принимающие приборы управления стрельбой, расположенные непосредственно на установке, в бетонном основании был проложен канал подводки кабеля управления артиллерийским огнём (ранее на батареях, вооружённых более старыми артиллерийскими системами для принимающих приборов управления артиллерийским огнём в бруствере, устраивали специальные ниши).

На вооружении батареи состояла пушка Б-13, принятая на вооружение флота в 1935 году, как главный калибр эскадренных миноносцев и лидеров, но впоследствии она широко применялась на кораблях других классов и береговых батареях. Орудие имело щит из противопульной брони толщиной 13 мм, длина ствола составила 50 калибров, вес 12,8 т, угол вертикального наведения от -5 до +45 градусов. Боекомплект пушки состоял из осколочно-фугасных, полубронебойных снарядов и дистанционных гранат. Все они имели одинаковый вес в 33,5 кг и выпускались из ствола с начальной скоростью 879 м/с, на максимальную дальность 25,731 км. Боезапас раздельный: снаряд и пороховой заряд в картузе. Затвор поршневой, с пластическим обтюратором. Заряжение осуществлялось вручную, досылка — пневматическим досылателем. Скорострельность колебалась в пределах 6-10 выстрелов в минуту, в зависимости от угла возвышения[* Балакин С. Легендарные «Семёрки». Эсминцы «Сталинской» серии - М.: Коллекция, Яуза, ЭКСМО, 2007. - С. 17.]. Расчет орудия в корабельных условиях составлял 11 человек.

Береговая артиллерийская батарея № 522 на четыре 130-мм пушки Б-13 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ Влаливосток. Мыс Лапласа. Рис. С.В.Киреева

1. Командный пост (КП)

2. Площадка дальномера

3. Отдельная рубка

4. Погреб боезапаса

5. Орудийный дворик

6. Дополнительный КП

7. Площадка дальномера №2

По флангам каждого дворика расположены два сдвоенных ниши-погреба для расходного комплекта боеприпаса. Внутри каждой пары ниши имели разные размеры: малая ниша предназначалась для хранения окончательно снаряженных снарядов, большая для пороховых зарядов. Использование в артсистеме картузного заряжения заставило военных инженеров возвести над нишей хранения зарядов перекрытие, дающее защиту от воздействия осадков (на более ранних батареях с пушками Канэ проблема остро не стояла, так как заряд помещался в гильзе), кроме того получившееся укрытие позволило дать защиту орудийному расчёту от воздействия осколков и ударной волны при артобстреле и пулемётного обстрела штурмовой авиацией. Для лучшей стойкости укрытия оно получило противооткольную одежду в виде двутавровых балок с вставками из котельного железа.

Строился артиллерийский дворик по отработанной еще до революции 1917 г. технологии. Вначале отрывался котлован, в котором отливалось бетонное основание под орудие в виде цилиндра. Затем сооружался бруствер. К брустверу примыкают ниши-погреба, затем делалась стяжка между бруствером и орудийным основанием. Следовательно, орудийный дворик представляет собой не единый массив, а отдельные детали, вплотную примыкающие друг к другу.

Погреб основного боезапаса, возведённый из бутобетона, имеет вход шириной 0,8 метра, прикрытый коленчатым сквозником. Снаружи вход прикрывает железная дверь, за которой находится противоштурмовая решётка. Капитальными стенами помещение делится на три отдельных помещения и тамбур. Первое помещение с левой стороны использовалось для хранения снарядов, центральное помещение для хранения взрывателей и правое помещение как хранилище зарядов. Так как снаряды компактнее зарядов, то помещение хранения снарядов меньше по площади, чем зарядное отделение. Входы в помещения хранения снарядов и зарядов также прикрыты железными дверями, одинаковые с входной дверью погреба, дверь в хранилище взрывателей лёгкая деревянная обитая железом. Помещения хранения снарядов и зарядов имеют систему вентиляции. Потолок погреба имеет противооткольную одежду в виде двутавровых балок 10 на 20 см с вставками из котельного железа. Редко встречающейся особенностью погреба является отказ строителей от засыпки грунтом его крыши. Крыша имеет карниз, обсыпка грунтом доходит до карниза.

Посреди позиции батареи находится отдельная рубка представляющая собой бетонный цилиндр, усечённый с задней стороны, амбразура одна, потолок имеет противооткольную одежду, выполненную в виде цельного листа железа.

Позади отдельной рубки находится площадка основного дальномера. Площадка имеет диаметр 3 метра и окружена бутобетонным бруствером толщиной 0,7 метра, высотой 1 метр, сзади в бруствере имеется проход шириной 1,14 метра. Уникальной особенностью дальномерной площадки является наличие второго этажа высотой 2,08, шириной 2,1, длиной 2,85 метра, спуск на нижний этаж осуществляется через люк по скоб-трапу.

Командный пост батареи представляет собой заглублённую в землю казематированную бутобетонную постройку, состоящую из сквозника, тамбура, семи служебных помещений (дизель-генераторная, электрощитовая, приборы управления стрельбой, телефонный узел, кубрик личного состава). Помещение КП имело печное отопление из двух печей. Кубрик имел естественное освещение через окно. Над электрощитовой располагается рубка управляющего огнём. Высота служебных помещений — 2,16 метра, рубки — 1,85 метра. Стены рубки имеют четыре смотровые щели, из них три обращены в сторону моря. Сообщение между электрощитовой и рубкой осуществляется через люк, сделанный в перекрытии, по скоб-трапу. Двери между помещениями легкие, деревянные. Потолок КП (за исключением электрощитовой и рубки) имеет противооткольную одежду в виде двутавровых балок 10 на 20 см с вставками из котельного железа. Так же как и погреб боезапаса крыша КП не имеет засыпки грунтом. Крыша имеет карниз, обсыпка грунтом доходит до карниза.

Второй КП имеет три помещения: тамбур, основное помещение, рубка. Основное помещение имеет оконное освещение, печное отопление, деревянный пол. Рубка примыкает к основному помещению сбоку, имеет одну смотровую щель, деревянный пол.

Сбоку от КП находится площадка второго дальномера, представляющая собой круглую в плане бетонную площадку диаметром 1,63 метра, опоясанную бутобетонным бруствером высотой 1 метр при ширине 0,24 метра. Так как КП заглублён в землю, то он не мешает дальномеру иметь полный обзор в сторону моря.

Орудийный дворик №1 береговой батареи № 522 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ

Владивосток. Мыс Лапласа.

Рис. С.В.Киреева

Орудийный дворик. Основание орудия

Орудийный дворик. Ниша артиллерийских принадлежностей

Орудийный дворик. Ниши хранения боезапаса

В мае 1940 г. самостоятельные укреплённые районы были ликвидированы, а вместо них организована Береговая оборона Главной военно-морской базы Тихоокеанского флота «Владивосток» (БО ГВМБ ТОФ «Владивосток»). Среди его секторов был и Сучанский сектор[* Калинин В.И., Воробьев С.А. Сталь и бетон против Микадо. Береговая оборона и укрепленные районы сухопутной границы на Дальнем Востоке СССР. 1932-1945 гг. // Крепость Россия: Историко-фортификационный сборник. Выпуск 2. Владивосток: Дальнаука, 2005,- С.238.]. Во время Советско- японской войны 1945 г. батарея № 522 входила в состав 79- го Отдельного артиллерийского дивизиона Сучанского сектора береговой обороны[** Там же С.155.]. Открыть огонь по противнику ей не удалось, так как вместо отражения японского десанта советские вооруженные силы сами перешли в решительное наступление. После советско-японской войны батарея продолжала оставаться среди действующих, просто изменился потенциальный противник: место японского императорского флота занял флот США. Во время различных кризисов холодной войны боевые корабли ВМС США часто показывались ввиду наших берегов (гражданская война в Китае, корейская война, венгерский кризис и т.д.), что вынуждало держать «порох сухим». Однако развитие военных технологий (появление ядерного, ракетного и управляемого) постепенно сводили на нет ценность стационарных береговых батарей и в 1960 г. после двадцати лет службы береговая батарея № 522 была расформирована[* Широкорад А.Б. Дальневосточный финал. - M. 2005. С. 153.].

Погреб боезапаса береговой батареи № 522 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ

Владивосток. Мыс Лапласа.

Рис. С.В.Киреева

Погреб боезапаса. Тамбур

Погреб боезапаса. Вход в сквозник

Погреб боезапаса. Остатки снарядного стеллажа

Командный пост. Вход

Несмотря на то, что береговые батареи Сучанского сектора ни разу не открывали огонь по врагу, они сыграли свою роль по сдерживанию потенциального противника. Японский флот, имея опыт борьбы с береговыми батареями Порт-Артура, Циндао, во Второй мировой войне предпочитал не атаковать приморские крепости в лоб, а обходить их с суши, высаживая десант далеко в стороне (Сингапур), что сильно затягивало операцию. Поэтому можно предположить, что наличие береговых батарей в Сучанском секторе так же вынудило бы японское командование искать обходные пути к Владивостоку севернее, что было весьма не просто с учетом рельефа местности и отсутствия инфраструктуры в данном районе.

Дополнительный КП. Вход

Дополнительный КП, площадка дальномера №2, отдельная рубка береговой батареи № 522 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ

Владивосток. Мыс Лапласа.

Рис. С.В.Киреева

Командный пост, площадка дальномера береговой батареи № 522 Сучанского сектора береговой обороны ГВМБ ТОФ Владивосток. Мыс Лапласа.

Рис. С.В.Киреева

Отдельная рубка

Площадка дальномера №1

Командный пост, интерьер рубки

Командный пост, скоб-трап в рубку

Площадка дальномера №2

Юрий Сергиевич

Victor Fedoroff - русский ас Франции

«Ньюпоры» 3 Боевой авиагруппы, май 1917 г.

Виктор Георгиевич Федоров родился 11 ноября [* Здесь и далее даты, относящиеся к России, даны по старому стилю, все остальные — по новому.] 1885 года в городе Верный (Туркестан)[** В советское время — Алма-Ата, Казахстан.] в семье надворного советника Георгия Петровича Федорова, преподававшего словесность в местной мужской гимназии. Виктор получил среднее образование в родном городе, а затем поступил в Харьковский Университет. Там он увлекся политикой и вступил в Социал-Демократическую партию.

На весенние каникулы 1906 года Виктор отправился в гости к родителям, жившим тогда в Ташкенте. Параллельно он выполнял и «партийное поручение»: вел агитацию на каждой станции, где останавливался поезд. Федоров быстро попал в поле зрения агентов «царской охранки», его арестовали и 5 мая предъявили обвинение в «антиправительственной деятельности». Благодаря связям отца — дворянина и бывшего чиновника, до суда его отпустили на поруки.

Едва выйдя из тюрьмы, Виктор снова «взялся за старое». Вскоре его опять вызвал следователь, но молодой революционер решил скрываться, не дожидаясь неминуемого ареста. Полгода пробыв на нелегальном положении, 18 декабря в Санкт-Петербурге он был задержан полицией. Фальшивые документы не помогли, и арестанта этапировали в ташкентскую тюрьму. Следствие длилось долго, суд был назначен только на лето 1907 года. Федорову грозила каторга, но 29 августа по дороге в суд он сумел бежать.

Через несколько месяцев он перебрался за границу и в 1908 году оказался в Бельгии. Первое время «Виктор-военный» (так он значился в документах Особого отдела Департамента Полиции) продолжал участвовать в партийных делах, но затем отошел от революционной деятельности. Немалую роль в этом сыграла необходимость кормить семью: в мае 1910 года Федоров женился на Марии Андреевне Альбицкой, позже у них родилась дочь Галина. Виктор был вынужден «крутиться как белка в колесе», в поисках заработка путешествуя по Бельгии, Италии, Франции. В итоге он обосновался в Бельгии, оставив семью в Италии.

С началом Первой Мировой войны многие русские подданные, волею судеб оказавшиеся вдали от родины, в том числе и политэмигранты, добровольцами вступали в ряды союзных армий. Подобным образом поступил и Виктор Федоров.

21 августа 1914 года несостоявшийся революционер был зачислен в состав французского Иностранного Легиона на срок «до конца войны». Среди легионеров насчитывалось изрядное количество выходцев из Германской и Австро-Венгерской империй, поэтому полки Легиона «от греха подальше» отправили на защиту колоний вдалеке от основных фронтов. Исключением стали только несколько подразделений, в том числе и батальон 'F' 2 полка, где служил пулеметчик рядовой Виктор Федерофф.

24 октября батальон отбыл на передовую, а уже менее чем через месяц — 21 ноября за проявленую храбрость Федоров получил чин капрала. 23 марта[*** По другим источникам 23 февраля.] 1915 года его ранило в голову и ногу осколками германского снаряда. Сначала Федоров лежал во фронтовом лазарете, а 4 апреля был переведен в Русский Госпиталь в Париже.

С начала войны Виктор мечтал о переводе в авиацию. Пребывание в столице дало ему такую возможность. Благодаря протекции русского военного агента (атташе, говоря по современному) полковника Игнатьева рапорту был дан ход, и 8 мая Федорова зачислили в состав Aeronautique Militaire ... шофером. Но осенью он все-таки добился своей цели и стал курсантом летной школы в Бюке под Парижем, а затем продолжил подготовку в Амберье (район Лиона). Там Федоров изучил аэроплан «Кодрон» G.4, сдал на нем экзамен и

27 ноября 1915 года стал обладателем диплома военного летчика N2 2004.

По окончании летной школы новоиспеченные летчики прибывали в Ле Плесси- Белльвилль (северо-восточнее Парижа), где размещался Reserve General d’Aviation [RGA] — «запасной полк» с авиапарком, находясь в котором пилоты и техника ожидали распределения по фронтовым частям.

Федоров появился там 14 декабря, а 21 января 1916 года получил назначение в эскадрилью С42[* Во французской и румынской авиации в названиях эскадрилий присутствовало указание на самолеты, служившие ее стандартным вооружением: С - «Кодроны» типов с G.2 по G.6, N - «Ньюпоры», Spa - «Спады»-истребители.] (часть «общего назначения», дислоцировавшаяся в районе Нанси[** В конце 1916 года эскадрилья базировалась на аэродроме у населенного пункта Виллер-ле-Нанси. Возможно, там же она была и «во времена Федорова».]).

С первых дней на фронте Виктор включился в боевую работу эскадрильи. Храбростью и летным мастерством он быстро завоевал уважение командования и других пилотов, и 21 февраля ему присвоили звание сержанта. В тот день он встал очень рано и еще затемно отправился на аэродром. В это время открыли огонь зенитки, а через несколько минут в городе начали рваться бомбы. Летчик бросился к ангару, в котором стояла его машина, но опоздал, и вражеский аэроплан успел убраться восвояси.

После восхода солнца на аэродроме появились летчики- офицеры. Все горели желанием отомстить «бошам» и «на ура» восприняли решение командира эскадрильи капитана Тено провести «налет возмездия». Тено полетел сам и взял с собой трех лучших пилотов, в том числе Виктора Федорова. В 9 часов утра четыре «Кодрона» поднялись в воздух. Они пересекли линию фронта, вышли к немецкому аэродрому, успешно отбомбились и взяли курс на свою территорию. На обратном пути Федоров немного отстал от остальных. Над линией фронта он заметил разрывы зенитных снарядов, а затем, присмотревшись, обнаружил и неприятельский самолет.

Дав полный газ, русский пилот перевел машину в пикирование, направив ее навстречу противнику. Позже он написал своему другу: «... Вот мой немец прошел подо мной. Я останавливаю моторы, падаю и крутым поворотом беру немца в хвост... Затрещали два пулемета (его и мой), немец колыхнулся и полетел вниз... В это время я был на высоте 2600 метров. Я его оставил и продолжал свой путь... Немец сломался в воздухе, перевернулся на спину и упал на хвост в 3-4 километрах позади наших линий...»

Французский авиатор Victor Fedoroff

Двухмоторный разведчик «Кодрон» G.4. На самолете этого типа Федоров воевал весной 1916 г. в составе эскадрильи С42.

Вечером этого же дня после девятичасовой артиллерийской подготовки перешла в наступление германская 5 армия — началось сражение за Верден. Вскоре выяснилось, что французская «воздушная группировка» на этом участке фронта недостаточна для успешного противодействия неприятельской авиации. Началась переброска самолетов с других секторов западного фронта. 42 эскадрилья осталась на старом месте, но отправила под Верден четыре экипажа, включая «Кодрон» Федорова. Первое время они действовали «сами по себе», но 20 марта вошли в состав эскадрильи N23 для облегчения управления и снабжения.

Во французской авиации у каждого пилота обычно имелся персональный механик, он же по совместительству и воздушный стрелок (дипломированных наблюдателей-офицеров было мало). Поначалу с напарниками Федорову не везло: он отказался работать с несколькими механиками, показавшимися ему недостаточно умелыми или усердными. В итоге летчик остановил свой выбор на рядовом Пьере Ланеро, ставшем его неизменным компаньоном до самого конца войны.

14 марта 1916 года Федоров и Ланеро вылетели на прикрытие района между фортом Во и захваченным противником фортом Дуомон. Во время патрулирования летчик заметил ниже себя четверку неприятельских аэропланов, приближавшуюся к линии фронта. Начав снижение, Федоров занял выгодное положение и пошел в атаку, выбрав целью «того, что потолще». Ланеро, для которого это был первый воздушный бой, сумел открыть огонь чуть раньше своего немецкого коллеги и за пару минут расстрелял весь боекомплект. Немецкая машина задрала нос и начала медленно набирать высоту, теряя скорость, а затем «свалилась на крыло»... Проследить за ней не удалось, поскольку «Кодрон» подвергся атаке трех оставшихся «германцев», экипажи которых «проворонили» первую атаку. «Интернациональному» экипажу пришлось туго: противопоставить трем немецким пулеметам они могли только карабин, взятый Пьером «на всякий случай» и пилотское мастерство Федорова. К счастью, они сумели отбиться. Когда Виктор взял курс на базу, он заметил падение одного из своих противников. После возвращения Ланеро пришлось залатывать 17 пулевых пробоин в их аэроплане.

В письме другу Федоров указал, что это его третья победа, но, к сожалению, не привел никаких подробностей относительно предыдущей, за исключением того, что «второй немец дался ... настолько легко, что не хочется о нем говорить...» Умалчивают об этом успехе и французские документы. Правда, остается вероятность, что вторая победа Федорова где-то «всплывет», как произошло с первой, отсутствовавшей в работе Ф.Бейли и Н.Фрэнкса, изданной в 1992 году, но появившейся 9 лет спустя в книге Ф.Бейли и К.Кони[*** С информацией об этой победе связана некоторая путаница. Судя по описанию самого Федорова, это был его персональный успех, в тоже время в книге Бейли/Кони значатся 4 участника боя. В марте 2003 года К.Кони в письме автору еще раз привел список побед русского аса, имеющий два отличия от ''книжного": в первой победе "приняли участие" всего три экипажа. Расхождения, возможно, вызваны тем, что в единственном источнике сведений о февральском успехе Федорова - журнале боевых действий 42 эскадрили записано только о бомбардировочном рейде четырех самолетов, во время которого был сбит один неприятельский самолет. По крайней мере, в отличие от всех остальных побед, первая не упоминалась ни в сводках, ни в приказах по армии.].

Позже Эдгар Меос, служивший во Франции вместе с Виктором, так вспоминал о нем: "Перед вылетом Федоров всегда был весел и оживлен. Он никогда не жаловался на утомление, всегда вызывался в патруль и вылетал, как на радостный пир, бодрым, веселым. Механик Ланеро дрожал за своего лейтенанта и всегда перед вылетом упрашивал его быть поосмотрительней. Федоров резко и недовольно ему отвечал:

— Вы уж о себе заботьтесь, я не баба и не ребенок — сам знаю, что делаю".

До конца марта Федоров совершал по несколько боевых вылетов в день. Встречи с противником происходили регулярно и русский летчик каждый раз вступал с ними в бой, вне зависимости от соотношения сил.

В 5 часов утра 19 марта в очередной патрульный полет отправились два "Кодрона".

Подойдя к линии фронта, летчики разделились и один из них попал под удар пятерки немцев. Федоров пришел на помощь своему товарищу, но германцы, заметив приближение нового противника, предпочли выйти из боя.

Французский летчик также решил вернуться на базу (возможно, его машина получила повреждения в воздушном бою). Виктор продолжил выполнение задания в одиночку. Заметив полчаса спустя приближение трех неприятельских аэропланов, он немедленно устремился в атаку.

Федоров выбрал своей целью первый из немецких самолетов, "оторвашийся" от остальных, но быстро понял, что имеет дело с мастером. Германский пилот умело маневрировал, не позволяя французскому стрелку вести прицельный огонь, затем ему на помощь подоспели два других экипажа и Федоров был вынужден переключится на них. Ведомые явно уступали в классе своему командиру. После длинной очереди Ланеро один немецкий разведчик перешел в пикирование. Затем последовал доворот, еще одна очередь — и следующий "германец" обратился в бегство. Разобравшись с ведомыми, Виктор продолжил единоборство с ведущим и вышел из него победителем. Через десять минут после бегства последнего противника русско-французский экипаж взял курс на свой аэродром.

После полудня Федоров и Ланеро снова взлетели: тройка "Кодронов" отправилась на прикрытие четырех фоторазведчиков (вероятно, "Фарманов" или "Вуазенов"). Один экипаж из-за технической неисправности вынужден был вернуться, не долетев до линии фронта, а другой отстал от группы. Виктор держался выше своих подопечных, наблюдая за воздухом. К месту работы "фотографов" с разных сторон приближались шесть германских аэропланов. Подождав, пока противник подойдет поближе, Федоров спикировал и вышел наперерез ближайшей паре немцев. Начался бой.

Вскоре один немецкий самолет был поврежден и вышел из боя пикированием. Федоров атаковал другой, но пулемет заело. Когда Ланеро сумел "оживить" оружие, Виктор снова пошел в атаку и "отогнал" сначала одного, затем другого противника. Но тут "Льюис" "умер" окончательно и далее Пьер стрелял уже из карабина. Несмотря на все трудности, разведчиков удалось защитить.

"Ньюпор"-11 из эскадрильи N26, осень 1916 г.

Хотя ни одного самолета в тот день Федорову сбить не удалось, этими двумя вылетами он гордился больше, чем всеми своими победами, следующую из которых он записал на свой счет два дня спустя. В тот раз бой проходил один- на-один и немцам явно не везло: пулемет стрелка замолчал после первых же выстрелов, а летчик, по мнению Федорова, "потерял голову" и не смог ничего предпринять для своей защиты.

26 марта Федоров и Ланеро удостоились упоминания в приказе по корпусу[* Упоминание в приказе - принятое во многих армиях средство поощрения за заслуги, недостаточные для представления к "обычным" наградам. Во Франции начиная с весны 1915 года его "вещественным представлением" являлся Военный Крест, на ленте которого пальмами и звездами обозначались упоминания в приказах разного уровня (от батальона до армии). По итогам войны у Федорова был Военный Крест с тремя пальмами и золотой звездой, т. е. он удостоился одного упоминания в приказе по корпусу и трех - по армии.], что автоматически принесло им по Военному Кресту с золотой звездой, а четырьмя днями ранее их представай к Военной Медали, но по какой-то причине награду получил только пилот.

Приказ о награждении (от 2 апреля 1916 года) гласил: "Сержант, летчик армейской эскадрильи 42, пилот полный энергии и отваги, без колебаний атакует немецкие самолеты. 14 марта сбил неприятельский самолет в их линиях[** Т.е. за линией фронта.]. 19 марта провел два успешных боя, атакуя каждый раз три самолета противника. 21 марта сбил германский самолет, который упал в наших линиях".

К этому времени русский летчик успел провести еще два результативных боя: 30 марта он "достоверно сбил" неприятельский самолет, а на следующий день — "сбил вероятно" еще один или два[*** В работе Бейли/Кони значатся две неподтвержденные победы, а в письме Кони - одна.]. В последнем случае Федоров летел с наблюдателем сержантом Боннететом.

Подробности этих боев не известны, зато есть описание другого: "Первого апреля сталкиваюсь с немцем один на один. В несколько мгновений расстрелял его, и он камнем полетел вниз. Я следил за его падением... Вдруг затрещали в моем аппарате пули. Я еще не вполне понял, в чем дело, когда один из резервуаров бензина был пробит, руль наполовину сорван, несколько перекладин перебито... Маленький "фоккер" напал на меня сзади, когда я зазевался на сбитого немца..."

Тогда Федоров, пусть и с трудом, но сумел довести поврежденную машину до аэродрома, но следующий бой едва не оказался для него последним. 3 апреля он отправился на очередное патрулирование вместе со своим механиком, но на чужом аэроплане, обладавшем заметно худшими характеристиками, чем тот, что обычно обслуживал Ланеро. Когда три немецких самолета пересекли линию фронта, Виктор атаковал их, но потерпел поражение: "Я — ранен. Дело проиграно, надо спасаться... Но спасаться так, чтобы не подать вида немцам, что я задет. Между тем нога разбита, управлять аэропланом немыслимо. Я делаю нечеловеческие усилия, чтобы не потерять сознание.

Наконец, вот я вне линий, надо выбирать место, чтобы спуститься. А местность холмистая, сплошь покрытая лесами. Наконец замечаю маленькую плешь, спускаюсь с головокружительной быстротой и вижу, плешь пересечена проволочными заграждениями. Но другого выбора нет. И вот с искусством, которого я за собой не подозревал, я спускаюсь в месте совершенно немыслимом, ничего не сломав, не разбившись. Быть может, это просто чудо..."

Ранение оказалось тяжелым, летчику грозила инвалидность, но врачам удалось сохранить подвижность коленно-го сустава, и спустя четыре месяца Федоров снова вернулся в строй.

Во время Первой Мировой войны, особенно в первые два года, газеты рассказывали о всех заметных успехах летчиков, в том числе и о достижениях Виктора Федорова, прозванного газетчиками "воздушным казаком Вердена". Летчик мечтал о возвращении на родину и надеялся, что его заслуги заставят официальные лица Российской Империи забыть о судебном преследовании. Из его письма другу: "Теперь, после выздоровления, наверняка и безнаказанно в Россию. Очень уж я здесь "выслужился" — все военные награды [* На самом деле две награды из трех "стандартных".] французской армии получил за две недели. А у меня такое безумное желание послужить России — там умереть страшно не будет. Мне и здесь не страшно, но ведь не свой, чужой я... А в России..." Но друзья из посольства отговорили его от этого шага.

9 августа 1916 года Федорова произвели в су-лейтенанты. В приказе генерала Жоффра говорилось: "Вы удвоили славу, покрывшую знамена Верденской армии.

От имени этой армии благодарю вас за услугу, оказанную Франции".

Десять дней спустя летчика направили в Groupe de Divisions d'Entrainement [GDE] —

Группу Тренировочных Дивизионов, размещавшуюся в Ле Плесси-Белльвилле для изучения самолетов "Ньюпор". Курс истребительной подготовки занял месяц, и 29 сентября Федоров получил назначение в эскадрилью N26, входившую в состав Истребительной Группы Соммы. Но там он прослужил совсем недолго — всего неделю и не добился никаких успехов.

27 августа 1916 года в войну вступила Румыния. Вскоре французы начали отправлять самолеты и экипажи для помощи новому союзнику. Когда Федорову предложили перевестись в состав французской авиационной миссии в Румынии, он с радостью ухватился за возможность быть поближе к Родине.

8 октября Федоров и его механик Ланеро, произведенный к тому времени в капралы, начали путешествие на восток. Вскоре они оба были зачислены в состав эскадрильи N3 румынских ВВС. В ноябре эта часть базировалась в районе Бухареста, а 8 декабря получила приказ "отступить" к русской границе.

Тем временем Виктор сумел договориться о переводе (официально — с 19 декабря) в состав французской миссии в России. Русской авиации особенно не хватало инструкторов, способных готовить летчиков для истребительной авиации. Поэтому Федоров получил назначение не на фронт, а в летную школу. 13 января 1917 года он был прикомандирован к Одесскому отделению Гатчинской ВАШ (Военная Авиашкола), а 24-го его назначили обучающим офицером (т.е. инструктором).

Виктор Федоров в форме русского офицера

Обучающий офицер одесского отделения Гатчинской авиашколы Виктор Федоров в кабине "Морана-Ж"

Русский "Ньюпор"-11 построенный заводом Лукс". На такой машине Федоров летал в июне-июле 1917 г. в составе 11 као.

Федоров носил русскую униформу с погонами подпоручика, но продолжал числиться офицером французской армии, чем надежно обезопасил себя от возможного преследования российской "Фемиды". Через некоторое время он подал в Управление ВВФ рапорт с просьбой о переводе в боевую часть. 24 апреля в школу пришел приказ о направлении летчика в 11 корпусной авиаотряд. Прежде чем убыть к новому месту службы, Федоров съездил в командировку в Москву (с 13 по 25 мая), возможно, за новыми самолетами для школы.

Несмотря на свое "разведывательное" название, 11 као, которым командовал поручик Виноградов, был истребительной частью. Он входил в состав 3 боевой авиагруппы и базировался на аэродроме Вилейка в окресностях Минска.

К сожалению, до сих пор в архивах не удалось найти никаких подробностей боевой деятельности Федорова в июне 1917 года. Активность действий группы была небольшой, летчики поднимались в воздух только один раз в несколько дней. В июле 3 БАГ действовала с аэродрома Татарщина. "Подпоручик французской службы" Федоров провел по меньшей мере четыре воздушных боя (о них известно из авиасводки по фронту за 13-23 июля).

15 июля вместе с подпоручиком Качаловским он вступил в схватку с германским аппаратом в районе Сморгань — Крево. "После третьей атаки немец круто снижаясь, повернул в свое расположение". Продолжив полет, Виктор в районе Беницы встретил еще одного противника и провел три атаки, но затем вынужден был возвращаться на базу из-за отказа пулемета.

Утром 18 июля (в 9 часов) в районе станции Залесье Федоров заметил два неприятельских самолета и атаковал их, обстреляв сначала одного, затем другого. Одна из германских машин получила повреждения и пикированием ушла за линию фронта. Второй противник тоже ретировался.

Вечером того же дня (в 20:20) тройка Виноградов-Федоров-Жеребцов встретила одиночного "германца". Первым пошел в атаку летевший впереди и выше подпоручик Жеребцов, затем в бой вступили два других летчика. Несмотря на численое преимущество, сбить неприятельский самолет снова не удалось: немецкий пилот, пользуясь превосходством в скорости, сумел оторваться от преследования и благополучно ушел на свою сторону фронта.

Последнее упоминание Федорова в журнале боевых действий отряда датировано 6 августа (оно было единственным за месяц). Позже он уехал в командировку в столицу (когда именно — не известно, но не позднее сентября), а затем получил назначение в Севастопольскую авиашколу.

Тем временем власть в стране сменилась. Всего через месяц после "октябрьского переворота" большевики капитулировали перед германо-австрийскими войсками. В Брест-Литовске начались переговоры, закончившиеся мирным договором, превратившим Россию в сателлита Германской Империи. В этих условиях пребывание в России союзных частей стало бессмысленным и в марте французы начали эвакуацию. Несмотря на революционную молодость, Федорову не слишком нравились события, происходящие в России, и он также решил уехать.

В апреле 1918 года "воздушный казак Вердена" вернулся во Францию, с 16 мая по 1 июня прошел краткий курс переподготовки в GDE, а 5 июня прибыл на новое место службы — в эскадрилью Spa89. 9 августа Виктору присвоили "временное" звание "лейтенант", а через три дня вышел приказ о награждении его орденом Почетного Легиона: "Су-лейтенант 2-го иностранного полка, пилот; великолепный пример патриотизма, храбрости и преданности. Был ранен в пехоте и перевелся в авиацию, отличился смелостью и блестящими боями, в которых сбил четыре неприятельских самолета. После кампании в Румынии и России вернулся на французский фронт и продолжил сражаться, подавая пример духа, мужества и упорства. Два ранения. Военная Медаль за военные заслуги. Одно цитирование". В соответствии с общеевропейской традицией, получение награды означало вступление в соответствующий рыцарский орден, т.е. Федоров стал Рыцарем (младшая ступень ордена) Почетного Легиона.

89 эскадрилья входила в состав GC17 (Groupe de Combat — истребительная группа), базировалась на аэродроме Фукеролль недалеко от Бове и действовала в районе Амьен — Компьень. 23 июля, через 5 дней после начала французского контрнаступления на Марне, группу перебросили в Ле Плесси-Белльвилль. 6 сентября произошло еще одно перебазирование — в Ранкур-сюр-Орнен — городок в 20 км севернее Сен-Дизье.

"Спад"-13 из эскадрильи Spa89, 1918 г.

Победы Виктора Федорова

№

дата

самолет противника*

подтверждение**

место боя / падения

наблюдатель

1

21. 2.16

2-местный "Альбатрос"

из FA67

разбился

сев. Foret de Parroy

SLt Gauthier***

2

14. 3.16

самолет

из KG6/32

разбился

Cernay

Sol Lanero

3

21. 3.16

2-местный самолет

?

сгорел

западнее Douaumont

Sol Lanero

4

30. 3.16

самолет

из FA7

разбился

Moranville

Sol Lanero

-

31. 3.16

самолет

?

не было

?

Sgt Bonnetete

-

самолет

9

не было

?

Sgt Bonnetete

5

18. 9.18

2-местный самолет

из FA36

разбился

Belrupt

****

6

9.10.18

скаут

?

сгорел

Damvillers

* Тип самолета указан по французским данным, а часть - согласно списку германских потерь. К сожалению, в этом списке только летчики, а не самолеты, поэтому он заведомо не полон. К тому же далеко не по каждому случаю известны место боя и даже номер части. По этой причине приведенная в данной колонке информация может рассматриваться только как гипотеза, тем более что в каждом случае на победу есть еще по крайней мере один претендент.

** По французским данным.

*** Победа одержана совместно с тремя другими экипажами 42-й эскадрильи. На одном из самолетов летел командир эскадрильи капитан Тено [Thenault] с наблюдателем лейтенантом Юманном [Нитапп]. Вторую машину пилотировал аджюдан (прапорщик) Дюран [Adjudant Duran], имена еще одного летчика и двух наблюдателей не известны.

**** Совместно с пилотами 89 эскадрильи аджюданом Эмилем Ренье, сержантом Ланом и капралом Аваром, американским летчиком из 23 эскадрильи сержантом Элфридом Стенли и 2-м лейтенантом Фрэнком Люком из 27 американской эскадрильи (всего 6 участников).

С нового аэродрома летчики летали на прикрытие наземных войск во время операции по ликвидации Сен-Миельского выступа (12-15 сентября) и решающего наступления союзников (с 26 сентября 1918 года).

18 сентября Виктор Федоров впервые за два с половиной года добился успеха в воздушном бою. Подробности события не известны, за исключением времени (17:05), но сбитый самолет записали на шестерых летчиков из трех разных эскадрилий, в том числе американской. Возможно, подлинное "авторство" победы осталось неясным и французы разделили ее на всех, кто находился поблизости. В то же время американцы относят победу на счет только своего летчика.

9 октября Виктор принимал участие в эскортировании бомбардировщиков. Когда группа находилась уже над неприятельской территорией, появились германские истребители. В завязавшемся бою русский летчик сумел зайти в хвост одному из противников, открыл огонь и через несколько мнгновений горящий самолет с крестами на крыльях устремился к земле.

На следующий день Федоров сам потерпел поражение в схватке с тремя "Фоккерами". Он был ранен, но сумел довести изрешеченную пулями машину до аэродрома и совершить посадку. 12 октября русского летчика эвакуировали в тыловой госпиталь.

На этом война для лейтенанта Виктора Федорова закончилась. 14 января 1919 года он выписался из госпиталя и, демобилизовавшись, поселился в парижском пригороде Сен-Клу. Ранения и лишения военных лет подорвали здоровье летчика. Он умер 4 марта 1922 года в возрасте 36 лет.

Предположительный внешний вид "Кодрона" G.4, на котором Федоров воевал весной 1916 г. в составе эскадрильи С42

"Ньюпор>>-17 сер. №N1741 из эскадрильи N26, осень 1916 г.

"Ньюпор"-11 из состава 11 корпусного авиаотряда, июнь 1917 г.

"Спад"-13 из состава эскадрильи Spa89, 1918 г.

Андрей Харук

"Глоубмастеры"

Военно-транспортные самолеты "Дуглас" С-74 и С-124

В настоящее время основу стратегической военно-транспортной авиации США составляют самолеты С-17 "Глоубмастер" III, унаследовавшие свое имя от двух далеких предшественников — С-74 "Глоубмастер" I и С-124 "Глоубмастер" II. И хотя турбореактивный С-17 разительно отличается от тех поршневых аэропланов, именно они заложили основу системы стратегических военных перевозок, эффективность которой подтверждена временем.

Трансокеанский транспортник

К моменту вступления США во Вторую мировую войну в декабре 1941 г. их военно-транспортная авиация начал получать отличные "Дугласы" С-47/С-53. Однако эти двухмоторные машины годились лишь для тактических задач. Военные ощущали острую потребность в более тяжелых транспортных самолетах с большой дальностью полета, способных снабжать срочными грузами американские войска — как развертываемые в Великобритании, так и ведущие активные боевые действия на Тихоокеанском ТВД. Четырехмоторный "Дуглас" С-54, созданный на базе гражданского DC-4, тоже не был идеален: из-за относительно небольшого сечения грузовой кабины и отсутствия погрузочной рампы он не мог перевозить крупногабаритные грузы. В таких условиях конструкторы "Дугласа" уже в январе 1942 г. начали проектирование нового тяжелого военно-транспортного самолета под фирменным индексом "модель 415". Разработка транспортника велась параллельно с бомбардировщиком "модель 423" (ХВ-31), так и не вышедшим из стадии макета (финалистами конкурса на тяжелый бомбардировщик стали "Боинг" В-29 и "Конвэр" В-32). Однако немало узлов от ХВ-31 было заимствовано для "модели 415" — крыло, хвостовое оперение, моторы "Пратт энд Уитни" R-4360, шасси, и даже пилотская кабина с характерными отдельными фонарями истребительного типа для двух пилотов. Вместо вкладных протектированных крыльевых топливных баков, предусмотренных для бомбардировщика, на транспортнике сочли возможным применить интегральные — это давало экономию веса и позволяло увеличить запас топлива. Фюзеляж спроектировали заново — его сечение вместо "восьмерки" стало круглым. "Модель 415" представляла собой классический четырехмоторный низкоплан с трехстоечным шасси с носовой опорой. Для погрузки-выгрузки служила опускаемая рампа в нижней части фюзеляжа, за крылом.

Первый серийный С-74 (номер 42-65402)

С-74

В марте 1942 г. предварительный проект транспортного самолета был готов, однако в последующие месяцы его подвергли пересмотру, изыскивая возможности уменьшения массы планера. Усовершенствованный проект получил обозначение "модель 415А". В июне 1942 г. ВВС Армии США заказали 50 самолетов под военным обозначением С-74 — по миллиону долларов за штуку. Машины получили номера от 42-65402 до 42-65451 и название "Глоубмастер" (цифра I в названии появилась позже — с созданием С-124). Потребность в тяжелых транспортниках была столь острой, что контракт не предусматривал постройку прототипов — сразу должна была идти серия.

Самолеты С-74 должны были получить двигатели "Райт" R- 3350 (2500 л.с.), но проблемы с их поставками вынудили в марте 1943 г. принять решение о возвращении к изначально запроектированным R-4360. Однако запуск "Глоубмастера" в производство задерживался — приоритетной для завода "Дуглас" в Лонг Бич являлась программа выпуска легких бомбардировщиков А-26 "Инвэйдер". Выкатка первого экземпляра С-74 состоялась лишь в июле 1945 г., а в воздух он впервые поднялся 5 сентября — уже после капитуляции Японии. Окончание Второй мировой войны отразилось и на планах закупки самолетов — в конечном итоге было построено лишь 14 С-74. Первый из них передали ВВС Армии США 11 октября 1945 г., а последний — 28 апреля 1947 г.

В момент своего появления "Глоубмастер" с максимальной взлетной массой 78 т являлся самым тяжелым в мире сухопутным самолетом. Бомбардировщик В-29 он превосходил по длине на 7,5 м, размаху крыльев — на 9,7 м, массе пустого самолета — на 5,2 т, а максимальной взлетной — аж на 17,5 т.

Серийные С-74 оборудовались моторами R-4360-27 (3000 л.с.), но осенью 1947 г. их заменили на более мощные R- 4360-49 (3250 л.с.). В начале 1949 г. "глоубмастеры" подверглись ещё одной переделке: отдельные фонари кабины пилотов заменили общим, существенно облегчившим взаимодействие и сделавшим более комфортными многочасовые полеты. Экипаж С-74 состоял из пяти человек: командира, второго пилота, штурмана, бортрадиста и бортинженера. Максимальная грузоподъемность самолета составляла 22700 кг. Объемистая грузовая кабина позволяла разместить 125 солдат или 115 раненых на носилках. Можно было перевозить две 105-мм гаубицы с тягачами и боекомплектом, 10 двигателей R-3350 или 15 — V-1710, а легкие "джипы" размещались в грузовой кабине в два ряда. Помимо нижней рампы, серийные самолеты получили ещё и большую грузовую дверь в левом борту перед крылом (поднимающуюся вверх).

С-74 (номер 42-65408) на аэродроме

Гражданский С-74 в ливрее панамской компании "Эйр Систем Панама" в лондонском аэропорту Хитроу в 1963 г. 9 октября того же года этот самолет разбился в Марселе (Франция)

Строевые части получили 11 "Глоубмастеров" I: второй экземпляр разбился 5 августа 1946 г. при испытаниях на пикирование (все четыре члена экипажа спаслись с парашютами), четвертый — использовался для статических испытаний, а пятый переделали в прототип С-124. Ввод С-74 в эксплуатацию занял достаточно много времени — пришлось повозиться с доводкой моторов и решить целый ряд других проблем. Первоначально перевозка личного состава была запрещена. Лишь в марте 1947 г. С-74 прошел соответствующую сертификацию. При этом, правда, оказалось, что самолет совершенно не годится для высадки парашютистов.

Первой строевой частью, эксплуатировавшей "Глоубмастеры" I, стала "эскадрилья С-74" ("С-74 squadron"), сформированная в сентябре 1946 г. в аэропорту Мемфис, а вскоре передислоцированная на авиабазу Моррисон Филд (шт. Флорида). В июле 1947-го С-74 передали в 521-ю транспортную группу (Брукли, шт. Алабама), где они вошли в 17-ю и 19-ю АЭ. В октябре 1948 г. группу переименовали в 1601- ю, а обе эскадрильи свели в одну — 1260-ю. Год спустя группа вновь сменила номер — на 1703-й, в июле 1952 г. эскадрилью С-74 разделили на две — 3-ю и 6-ю.

"Боевым" дебютом для "Глоубмастера" стало участие в Берлинском воздушном мосту. Для этой цели выделили один самолет, совершивший в октябре 1948 г. несколько рейсов. Однако в дальнейшем от применения С-74 на Берлинском маршруте отказались по двум причинам: излишней требовательности самолета к качеству ВПП и протеста советской стороны, увидевшей в "Глоубмастере" "закамуфлированный бомбардировщик". Однако в дальнейшем С-74 использовались для обеспечения воздушного моста: они доставляли запасные двигатели R-2000 для самолетов С-54, совершая рейсы между Брукли и Франкфуртом-на-Майне с промежуточными посадками на Бермудских и Азорских о-вах.

В мае 1949 г. С-74 установил рекорд, перевезя из США в Англию 75 пассажиров — наибольшее количество на трансатлантическом рейсе к тому времени. Однако рекорд держался недолго — уже в ноябре С-74 преодолел дистанцию от Брукли до Марэма (Англия) с 103 людьми (пассажирами и членами экипажа) на борту. Полет продолжался ровно сутки и, если учесть, что грузовая кабина "Глоубмастера" была негерметичной — вряд ли был особо комфортным.

Достаточно интенсивно С-74 применялись во время войны в Корее — они работали на линии, связывающей континентальную часть США с Гавайями. В течение семи месяцев, с июля 1950 г. по январь 1951 г., они перевезли 2486 раненых, 550 других пассажиров и 58100 кг грузов.

Начало поставок самолетов С-124 отодвинуло С-74 на вторые роли, а с 1953 г. начался постепенный вывод "Глоубмастеров" I из эксплуатации, завершившийся к ноябрю 1955 г. Несколько самолетов попали в частные авиакомпании. Три последних летали в панамской компании "Аэронавес де Панама" до начала 70-х гг.

В конце 1945 г. была предпринята попытка создать гражданский пассажирский вариант "модели 415А", получивший коммерческое обозначение DC-7. Фирма "Пан Америкэн" заказала 26 таких лайнеров. Однако вскоре специалисты авиакомпании сочли самолет слишком большим для имеющегося пассажиропотока, и заказ был отменен. Впоследствии обозначение DC-7 использовалось для совершенно другого лайнера.

Второе поколение

Существенным недостатком С-74 являлось неудобство погрузки-выгрузки крупногабаритных грузов. Этот недостаток попытались устранить на следующем стратегическом транспортнике, ставшем эволюционным развитием первого "Глоубмастера". От предшественника самолет унаследовал крыло, хвостовое оперение, силовую установку, шасси. Однако фюзеляж был полностью переделан — он получил прямоугольное, вытянутое вверх, сечение и стал двухпалубным. В носовой части он получил большой двухстворчатый грузовой люк с рампой — благодаря этому решению погрузка и выгрузка техники стала гораздо удобнее. При перевозке техники на втором этаже можно было разместить её экипажи и сопровождающие лица. В случае необходимости вторая палуба складывалась, делая возможной перевозку крупногабаритных грузов. Пилотская кабина, получившая привычные для транспортных самолетов очертания (без фонаря, выступающего за очертания фюзеляжа) находилась на втором ярусе, над грузовым люком.

Прототип нового самолета, получивший обозначение YC- 124, переделали из пятого экземпляра С-74. Впервые он поднялся в воздух 27 ноября 1949 г. Впоследствии на самолете заменили двигатели, вместо R-4360-49 установив более мощные R-4360-35A (3800 л.с.), и присвоили обозначение YC-124A.

Первый прототип YC-124 во время испытательного полета нал Лос-Анджелесом

Варианты загрузки С-124 (сверху вниз): 127 раненых; 200 десантников; груз 12 т

В производство новый "Глоубмастер" внедрили очень быстро — поставки серийных С-124А (фирменное обозначение — "модель 1129А") начались уже в мае 1950 г. Эта модификация комплектовалась моторами R-4360-20WA (3500 л.с.) с возможностью кратковременного форсирования путем впрыска воды. Благодаря переделке фюзеляжа вместимость С-124А по сравнению с С-74 существенно возросла: самолет мог перевозить 200 солдат. В санитарно-эвакуационном варианте на двух палубах можно было разместить 123 раненых на носилках, 45 сидячих и 15 человек сопровождающего персонала. Грузоподъемность машины достигала 33565 кг.

Войсковые испытания "Глоубмастера" II с привлечением одного из первых серийных С-124А проходили с 4 мая 1950 г. по 21 мая 1951 г. В их ходе самолет налетал 457 часов, однако "под занавес" получил повреждения при посадке и полностью сгорел. Вообще, начало карьеры "Олд Шаки" (это прозвище можно перевести приблизительно как "шатающийся старик") было достаточно печальным и ознаменовалось двумя катастрофами с большими человеческими жертвами. 12 декабря 1950 г. один из С-124А разбился при взлете с авиабазы Мозес Лейк (шт. Вашингтон), погибло 86 чел. из 116-ти, находившихся на борту. А 18 июня 1953 г. однотипная машина потерпела катастрофу у Токио. Все 129 пассажиров и членов экипажа погибли. Этот инцидент стал печальным "рекордом" по числу погибших в одной авиакатастрофе. Несмотря на это, количество "Глоубмастеров" II в рядах Военно-транспортной авиаслужбы (MATS — Military Air Transport Service) — постоянно росло. В 1950 г. их было десять, в 1951-м — 30, а в 1953-м — уже 57.

Вступление в строй самолетов С-124А совпало с началом войны в Корее. Эти самолеты сыграли крайне важную роль в снабжении американцев и их союзников на Корейском полуострове. Летом 1950 г. MATS доставляла на Дальний Восток порядка 60 тонн грузов в месяц. Вскоре эта цифра достигла 96 тонн — но в день!

Кроме MATS, самолеты С-124А с 1950 г. поступали в состав Стратегического авиационного командования (САК). Ими вооружили 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю эскадрильи стратегической поддержки (SSS — Strategic Support Squadron), главной задачей которых являлась перевозка ядерных боеприпасов. САК до 1962 г. эксплуатировало 50 "Глоубмастеров" II.

Параллельно с производством С-124А (а всего было построено 204 таких самолета), конструкторы "Дугласа" продолжали совершенствование "Глоубмастера". В частности, в 1951 г. была предпринята попытка оборудовать машину турбовинтовыми двигателями. Такая модификация должна была стать самолетом-заправщиком. Дело в том, что транспортную авиацию пока вполне устраивали машины с поршневыми моторами. А вот заправщики с такими двигателями уже отставали от нужд реактивной боевой авиации. Установка ТВД "Пратт энд Уитни" YT34-P-1 (5600 л.с.) должна была существенно поднять скоростные и высотные характеристики нового варианта "Глоубмастера" II, получившего обозначение YKC-124B ("модель 1182Е"). Однако конкуренты из "Боинга" сработали быстрее — пока велась разработка YKC- 124В, они оперативно доработали свой поршневой КС-97, снабдив его дополнительными ТРД J47 и подняв характеристики машины до приемлемого уровня (подробнее о самолете С/КС-97 - в № 4 нашего журнала за 2013 г.). Поэтому нужда в новом самолете-заправщике отпала, а прототип турбовинтового "Глоубмастера" впервые поднялся в воздух

2 января 1954 г. уже под "транспортным" обозначением YC-124B. В серию этот вариант так и не пошел, а прототип некоторое время служил в качестве летающего стенда для отработки турбовинтовых двигателей. В октябре 1956 г. YC- 124В передали Редстоунскому арсеналу (Хантсвилл, шт. Алабама), занимавшемуся разработкой и производством баллистических ракет. Здесь самолет уже не летал, а служил в качестве наземного стенда для отработки погрузки-выгрузки ракет в транспортные самолеты.

Рампа С-124С

Грузовой отсек С-124

Загрузка через нижний грузовой люк

В мае 1955 г. началось производство новой модификации "Глоубмастера" II — С-124С ("модель 1317"). Её главными отличиями являлись более мощные двигатели R-4360-63A (3800 л.с.), увеличенный запас топлива, модернизированная противообледенительная система. Наиболее заметным внешним отличием от С-124А являлся своеобразный "клюв" — обтекатель антенны РЛС AN/APS-42 в носовой части фюзеляжа. Однако впоследствии все остававшиеся в строю С-124А также получили этот радар, и внешнее различие между двумя модификациями исчезло.

В общей сложности построили 243 С-124С, что довело общий выпуск "Глоубмастеров" II до 448 единиц (включая и единственный YC-124B). Один С-124С был переоборудован в летающую лабораторию JC-124C. В носовой части его фюзеляжа установили сверхмощный турбовинтовой двигатель "Пратт энд Уитни" ХТ57-Р-1 (15000 л.с.) с четырехлопастным винтом. Однако результаты испытаний оказались неудовлетворительными, и ТВД в серию не пошел.

Поставки С-124С позволили существенно увеличить долю "Глоубмастеров" II в парке MATS. Если в 1955 г. в строю находилось 170 самолетов этого типа, то в 1958-м — уже 324, а в 1963-м (после передачи транспортной авиации эскадрилий, вооруженных С-124А/С из Стратегического авиационного командования) — 377. Части, вооруженные "Глоубмастерами" II, в основном дислоцировались на континентальной части США. К основным из них относились 62-е крыло в Мак Корд (шт. Вашингтон), 63-е в Дональдсон (Южная Каролина; впоследствии передислоцировано в Нортон, Калифорния), 436-е в Довер (шт. Делавэр), 437-е в Чарльстон (Южная Каролина). На Гавайях, на авиабазе Хикам в июле 1955 г. сформировали 1502-е крыло (впоследствии переименованное в 61-е), располагавшее тремя эскадрильями С-124. Также три эскадрильи "Глоубмастеров" получило начиная с 1952 г. 1503-е крыло в Тачикаве (Япония). Однако после окончания войны в Корее потребности в воздушных перевозках в западной части Тихого океана сократились, и впоследствии в 65-м крыле (как стало называться 1503-е) осталась лишь одна эскадрилья С-124 — 22-я. В Западной Европе постоянно дислоцировалась только одна эскадрилья "Глоубмастеров" II — 52-я (Рейн-Майн, ФРГ), подчинявшаяся в административном отношении штабу 436-го крыла. Помимо MATS и Стратегического авиационного командования самолеты С-124А/С служили и в составе Командования обеспечения ВВС. Его 3709-е крыло располагало тремя эскадрильями таких машин, дислоцировавшимися на авиабазах Робинс (Джорджия), Хилл (Юта) и Келли (Техас). Главной их функцией являлась доставка на аэродромы базирования ВВС крупногабаритных запасных частей и прочих предметов снабжения. Перевозили они и баллистические ракеты "Тор".

В отличие от своего предшественника С-74, "Глоубмастер" II оказался вполне пригодным для парашютного десантирования. Эскадрильи, вооруженные С-124А/С регулярно привлекались для тренировок и учений воздушно-десантных дивизий. Заметную роль они сыграли во время Карибского кризиса в октябре 1962 г., обеспечивая передислокацию войск в юго-восточную часть США. А уже в ноябре того же года полтора десятка С-124, сведенных в 1-ю временную эскадрилью, работали на трассе Франция-Индия, обеспечивая переброску в Индию военных грузов в связи с вторжением китайских войск. С началом войны во Вьетнаме "Глоубмастеры" II работали на воздушном мосту, связывавшем США с Индокитаем. Однако время поршневых гигантов близилось к концу — на смену им шли турбовинтовые С-130 и турбореактивные С-141. К середине 60-х гг. парк С-124 в регулярных ВВС существенно сократился. Все больше "Глоубмастеров" II передавалось в резервные компоненты. В частности, в составе Резерва ВВС они служили в 349-м крыле (до 1969 г.), 445-м и 512-м крыльях, а также 932-й группе (до 1971 г.), 911-й, 917-й, 935-й и 936-й группах (до 1972 г.), 945-й группе (до 1973 г.).

В ВВС Национальной гвардии первые С-124 появились в 1967 г. Они поступили на вооружение частей штатов Теннеси, Оклахома, Юта, Северная Каролина, Нью-Гемпшир, Джорджия и Миссисипи. Карьера "гвардейских" "Глоубмастеров" была относительно короткой — последние из них летали в 164-й (Мемфис, шт. Теннеси) и 165-й (Саванна, шт. Джорджия) до 1974 г. Это ознаменовало конец эры поршневых стратегических транспортных самолетов в ВВС США.

Катастрофа С-124А (51-0156) 16 августа 1956 г. на Багамских о-вах. Из состава экипажа погиб олин человек, остальные смогли спастись.

Разбившийся при посалке С-124С (52-1021) 31 августа 1957 г. в аэропорту Эль-Пасо (США). Из состава экипажа погибли пять человек.

С-124 в Сеуле, февраль 1953 г.

Техническое описание самолета С-124 "Глоубмастер" II

Четырехмоторный цельнометаллический моноплан с низкорасположенным крылом. Экипаж —6 чел: командир, второй пилот, штурман, бортинженер, бортрадист и техник по полезной нагрузке.

Крыло с работающей подвеской и специальным профилем "Дуглас" имеет угол поперечного V 6° и стреловидность по передней кромке 4°44'. Состоит из пяти частей: центроплана с мотогондолами и интегральными топливными баками, двух консолей и двух законцовок. Механизация крыла представлена закрылками системы "Дуглас", внешние секции которых выполняют также функции элеронов. Толщина профиля центроплана достаточна для устройства в нем лаза, обеспечивающего доступ к двигателям в полете.

Хвостовое оперение однокилевое, нормальной схемы. Высота киля от фюзеляжа — 8,86 м, размах стабилизатора — 16,76 м. Приводы рулей — тросовые, снабженные гидравлическими демпферами. Рули высоты и направления имеют триммеры.

Транспортный С-124С в аэропорту Дублина, 1960 г.

Обслуживание двигателя Pratt & Whitney R-4360-63A

Фюзеляж двухпалубный, прямоугольного сечения с закругленными гранями. Конструктивно состоит из трех частей: носовой оконечности, центральной части, содержащей грузовую кабину, и хвостовой части, к которой крепится оперение. При перевозке крупногабаритных грузов возможен демонтаж второй палубы. Максимальная ширина фюзеляжа — 4,18 м, высота — 6,27 м.

Шасси трехстоечное с носовой опорой. Все тележки шасси — двухколесные. Дополнительно имеется убирающаяся хвостовая стояночная опора. Приводы уборки/выпуска шасси, а также открытия и закрытия створок шасси — гидравлические.

Силовая установка — четыре 28-цилиндровых четырехрядных радиальных мотора воздушного охлаждения "Пратт энд Уитни" R-4360 "Уосп Мэйджор". Рабочий объем двигателя — 71,44 л. Модификации двигателей, устанавливавшихся на С-124, приведены в тексте статьи. На самолете применена модульная установка двигателей, позволяющая быстро заменить мотор вместе с моторамой, арматурой, масляным радиатором и прочими сопутствующими узлами.

Воздушные винты — "Кертисс Электрик" C634S-C402, трехлопастные изменяемого шага, диаметром 5,02 м. Применялись также винты "Гамильтон Стандарт", отличающиеся профилем лопастей. Топливная система первоначально состояла из шести интегральных баков общей емкостью 42018 л, а со 139-го самолета — из 12 баков (42124 л). Топливо — бензин октановым числом 100/130 или 115/145. Емкость масляной системы — 1249 л.

Гидравлическая система с рабочим давлением от 18,61 до 20,68 МПа служит для привода закрылков, механизма уборки/выпуска шасси, открытия/закрытия грузовых ворот, выпуска и уборки грузовой рампы. Работу гидросистемы обеспечивают четыре насоса, установленные попарно на внутренних двигателях, имеется также аварийный насос с электроприводом.

Электрооборудование однопроводной схемы, напряжением 24/28 В. Выработку постоянного тока обеспечивают четыре генератора, установленные на двигателях, имеется также две аккумуляторные батареи. Для части оборудования, работающего на переменном токе, служат инверторы, преобразующие постоянный ток в переменный (напряжение 115 В, частота 40 Гц).

ТТХ самолетов С-74 и С-124

С-74

С-124А

С-124С

Размах крыла, м

52,81

52,81

53,07

Длина фюзеляжа, м

37,85

38,76

39,75

Высота самолета, м

13,34

14,71

14,72

Площадь крыла, кв. м

233,19

232,82

232,82

Масса, кг:

пустого самолета

39 087

45 888

нормальная взлетная

69 911

79 379

84 090

максимальная взлетная

78 018

98 409

Скорость, км/ч:

максимальная

528

480

490

крейсерская

341

425

370

Скороподъемность у земли, м/с

4,06

3,86

Практический потолок, м

6490

6720

6645

Дальность полета, км

5470

3700

6485

(с грузом, кг)

(14 281)

(22 680)

(11 963)

Максимальная дальность полета, км

11670

10105

10975

С-124С

Сергей Махов

Непобедимая Армада

(окончание)

На пути к Каналу

В июле 1587 года эскадра де Базана вышла из Лиссабона к Азорским островам, чтобы сопроводить в Испанию под охраной "серебряный флот", поскольку после налета Дрейка английских корсаров сильно опасались. Все же, как мы уже упоминали, Дрейк смог захватить "Сан-Фелиппе" и удачно вернулся домой.

Филипп II торопил де Базана с окончанием подготовки Армады. Он считал, что надо форсировать приготовления и выходить в море. В январе 1588 г. дон Альваро отвечал, что из запланированных 50 галеонов он имеет в строю только 13; вместо 100 судов обеспечения и поддержки — всего 70; вместо 15 гребных судов — всего 4 галеры! Из этих судов большая часть не кренгована и не загружена пушками и припасами. 23 января король потребовал выхода флота в море, но опять получил ответ, что флот еще совершенно не готов. Филипп, не доверяя до конца Базану, послал в Лиссабон с ревизией графа де Фуэнтеса. Проверка не выявила хищений и нарушений со стороны маркиза Санта-Крус, но дон Альваро воспринял ревизию как королевскую немилость, заболел, впал в горячку и 19 февраля скончался.

После недолгих раздумий, король назначил новым командующим Наисчастливейшей Армадой уже известного нам по обороне Кадиса дона Алонсо Переса де Гусмана эль Буэно, герцога Медина-Сидония. Большую роль в выборе именно этого назначения сыграли администраторские способности герцога.

По признанию Медины-Сидонии, по прибытии в Лиссабон он застал там полный хаос: припасы, провизия, пушки, порох, ядра — все это в беспорядке свалено у пристаней; часть галеонов были хоть сейчас готовы к выходу в море, но на другой части не были поставлены даже мачты; какие-то корабли, благодаря расторопности своих капитанов, были перегружены провизией, а на других ее не было совсем; Кто- то загрузил на свои корабли все пушки, но не имел ядер; кто- то, наоборот, имел полный комплект ядер и пороха, но еще не установил пушки. В общем, царило состояние хаоса и неразберихи.

Благодаря титаническим усилиям Медины-Сидонии, к лету Армада была оснащена. В нее вошли 21 галеон, 2 галисабары, 39 нао, 30 "уркас", 22 паташа, 2 пинаса, 4 галеаса, 4 галеры, 8 забар — итого 132 корабля. Уже по списку видно, что силы разных эскадр были очень неоднородны. Лучше всех укомплектованы были Португальская и Кастильская Армады. Средиземноморский и Немецкий[* Почти все корабли Немецкой Армады были зафрахтованы в Гамбурге и Антверпене.] отряды представляли собой пестрое сборище наскоро переделанных торговых судов, вооруженных как попало, с командами, набранными с бору по сосенке. Эскадра галеасов, или Неаполитанская Армада предназначалась специально для выгрузки войск на территории Англии, следовательно, имела важное стратегическое значение. Большое количество гребных и парусно-гребных судов, безусловно, было необходимо в Ла-Манше для перевозки войск Пармы из Дюнкерка в Эссекс и Кент, но возникал резонный вопрос: а смогут ли эти плохо приспособленные для открытого моря корабли пережить переход через Бискайский залив и Атлантику к Каналу? К этому следует добавить, что на борту находилось 30 565 моряков и солдат, а также припасы и провиант на такое количество людей, поэтому часть кораблей была ужасно перегружена.

Таблица I

Список кораблей и судов Наисчастливейшей Армады

Наименование Тоннаж

Пушки

Тип корабля

Португальская Армада

(командующий герцог Медина-Сидония)

"San Martin" *

1000

48

галеон

"San Juan" **

1050

50

галеон

"San Francesco" (или "San Florencia")

520

52

галеон

"San Luis"

830

38

галеон

"San Felipe"

840

40

галеон

"San Marcos"

790

33

галеон

"San Mateo"

750

34

галеон

"Santiago"

520

24

галеон

"San Bernardo"

351

21

галеон

"San Cristobal"

352

20

галеон

"Augusta"

160

13

малый галеон

"Julia"

160

14

(галисабара) малый галеон

Кастильская Армада

(командующий дон Диего Флорес де Вальдес)

"San Cristobal" *

700

36

галеон

"San Juan Bautista" **

750

24

нао

"San Medel у San Celedon"

530

24

галеон

"San Juan el Menor"

530

24

галеон

"Santiago el Mayor"

530

24

галеон

"Asuncion"

530

24

галеон

"San Felipe у Santiago"

530

24

галеон

"San Pedro"

530

24

галеон

"Nuestra Senora del Barrio"

530

24

галеон

"Santa Ana"

250

24

галеон

"Nuestra Senora de Begona"

750

24

галеон

"Trinidad"

872

24

нао

"Santa Catalina"

882

24

нао

"San Juan Bautista"

650

24

нао

"Nuestra Senora del Socorro"

75

14

паташ

"San Antonio de Padua"

75

12

паташ

Бискайская Армада

(командующий дон Хуан Мартинес де Рекальде)

"Santa Апа" ‘

768

30

нао

"Gran Grin" **

1160

28

нао

"Santa Maria de Montemayor"

707

18

нао

"Santiago"

666

25

нао

"Maria Juan"

665

24

нао

"Magdalena"

530

18

нао

"Manuela"

520

12

нао

"Concepcion Mayor" (или "Zubelzu")

468

16

нао

"Concepcion de Joanes d’Elcano"

418

18

нао

"San Juan"

350

21

нао

"Maria de Miguel Suso"

96

6

паташ

"San Sebastian"

78

6

паташ

"Isabela"

71

6

паташ

"La Maria de Aguirre"

70

6

паташ

Гйпускоанская (Баскская) Армада

(командующий дон Мигель де Окендо)

"Santa Апа" *

1200

47

нао

"Nuestra Senora de la Rosa" (или "Santa Maria de la Rosa") **

945

26

нао

"San Salvador"

958

25

нао

"Santiesteban"

736

26

нао

"Santa Cruz"

680

16

нао

"Santa Maria"

548

20

нао

"Santa Barbara"

525

12

нао

"San Buenaventura"

379

21

нао

"Maria San Juan"

291

12

нао

"Doncella"

500

16

"урка"

"San Bernabe"

69

9

паташ

"Asuncion"

60

9

паташ

"La Magdalena"

?

1

пинас

"Nuestra Senora de Guadalupe"

?

1

пинас

Андалузская (Кадисская) Армада

(командующий дон Педро Вальдес)

"Nuestra Senora del Rosario" *

1150

46

нао

"San Francisco" **

915

21

нао

"Duquesa Santa Ana" (или "Duquesa Medina Sidonia")

900

23

нао

"Concepcion"

662

20

нао

"San Juan Bautista"

800

31

галеон

"San Bartolome"

976

27

"урка"

"Santa Catalina"

730

23

"урка"

"Santa Maria"

730

20

"урка"

"Trinidad"

650

13

"урка"

"San Juan de Gargoriu" (или "San Juan de Gargarin")

569

16

нао

"Espiritu Santo"

70

10

паташ

Наименование Тоннаж

Пушки

Тип корабля

Левантийская (Средиземноморская) Армада

(командующий дон Мартин де Бертендон)

"Regazona" (или "Ragusana") *

1249

30

нао

"La Lavia" (или "La Via") **

728

25

нао

"Trinidad Valencera" (или "Santo Spirito")

1100

42

нао

"Santa Trinidad de Scala" (или "Santa Trinidad de Sagra")

900

22

нао

"Juliana"

860

32

нао

"Sveti Nikola" (или "San Nicolas Prodanelic")

834

26

нао

"Santa Maria Rata у Coronada"

820

35

нао

"Santo Joanne Battista" (или "San Juan de Sicilia")

800

26

нао

"Presveta Anuncigata" (или "Presveta Anunciada")

703

24

нао

"Santa Maria de Biscioneor de Vison"

666

18

нао

Зафрахтованная

(Немецкая) Армада

(командующий Хуан Гомес де Медина)

"Gran Grifon" *

650

38

"урка"

"San Salvador" **

650

24

"урка"

"Castillo Negro"

750

27

"урка"

"Casa de Paz Grande"

650

25

"урка"

"Santiago"

600

19

"урка"

"Barca de Hamburgo"

600

23

"урка"

"San Pedro Mayor"

581

29

"урка"

"San Pedro Menor"

500

18

"урка"

"Falcon Blanco Mayor"

500

15

"урка"

"Sanson"

500

18

"урка"

"Barca de Ancique"

450

26

"урка"

"David"

450

7

"урка"

"San Andres"

400

14

"урка"

"Е1 Gato" ***

400

9

"урка"

"Ciervo Volante"

400

16

"урка"

"Santa Barbara"

370

10

"урка"

"Casa de Paz Chica"

350

15

"урка"

"Falcon Blanco Mediano" (или "Falcon Blanco Menor")

300

16

"урка"

"Esayas"

280

4

"урка"

"San Gabriel"

280

4

"урка"

"Paloma Blanca"

250

12

"урка"

"Perro Marino"

200

7

"урка"

"Buena Ventura"

160

4

"урка"

Эскадра галеасов, или Неаполитанская Армада

(командующий Хуго де Монкада)

"San Lorenzo" *

?

50

галеас

"Girona" **

1200

50

галеас

"Zuniga"

?

50

галеас

"Napolitana"

?

50

галеас

Эскадра Галер

(командующий дон Диего де Медрано)

"Capitana" *

?

5

галера

"Bazana" '*

9

5

галера

"Diana"

?

5

галера

"Princesa"

9

5

галера

Эскадра паташей и забар

(командующий дон Диего Хуртадо де Мендоса)

"Nuestra Senora del Pilar de Zaragoza" *

300

11

нао

"La Caridad Inglesa" '*

180

11

"урка"

"San Andres de Escocia"

150

12

"урка"

"Santo Crucifijo"

150

8

паташ

"Concepcion de Lastero"

75

7

паташ

"Espiritu Santo"

75

2

паташ

"Nuestra Senora de Fresneda"

70

-

паташ

"Concepcion de Carasa"

70

5

паташ

"Concepcion de Castro"

75

6

паташ

"Nuestra Senora de Guadalupe"

70

-

паташ

"San Francisco"

70

-

паташ

"Nuestra Senora de Begona"

64

10

паташ

"Concepcion de Capitillo"

60

10

паташ

"Nuestra Senora de Gracia"

57

5

паташ

"Nuestra Senora del Puerto"

55

8

паташ

"San Jeronimo"

55

4

паташ

"Asuncion"

-

2

забара (сабра)

"Concepcion de Somarriba"

-

18

забара

"Concepcion de Valmaseda"

-

2

забара

"Nuestra Senora de Castro"

-

2

забара

"San Andres"

-

2

забара

"San Juan de Carasa"

-

-

забара

"Santa Catalina"

-

-

забара

"Trinidad"

-

2

забара

* Капитана;

** Аяьмиранте;

*** Реквизированное английское судно.

Флагман Медины Седонии галеон "Сан-Мартин"

Галеон "Сан-Франциско"

Задача, поставленная Армаде Филиппом II, была проста: не отвлекаясь на затяжные бои, дойти до Дюнкерка, перевезти и прикрыть от возможных атак англичан Фламандскую армию Фарнезе на Остров, организовать ее высадку в районе Дувра и Маргейта. Стоит сказать, что первоначальный план 1586 года на данный момент уже требовал модификации — дело в том, что испанцы не смогли захватить глубоководные Флиссинген и Бриль, куда могли бы прибыть океанские суда Армады, и теперь голландский флот мог блокировать все начинания Пармы, у которого из портов остался лишь мелководный Дюнкерк.[* Антверпен был отрезан от моря с захватом Флиссингена голландцами и англичанами в 1585 г., теперь во Флиссингене базировалась голландская эскадра.] Кроме того, после первых поражений от испанского флота голландцы начали строить большие суда по типу галеонов (возникла даже его новая разновидность — мелкосидящий "фламандский галеон" или "орлогсхип" — военный корабль) и могли на равных противостоять иберийцам. Теперь погрузка 27 тысяч ветеранов Фламандской армии была возможна только гребными судами Армады, причем было ясно, что защитить их испанские галеоны не смогут, чем наверняка воспользуются голландцы, имеющие небольшие корабли с плоскими днищами, но достаточно хорошо вооруженные. Однако Филипп II отказался что- либо менять в планах. Получалась анекдотическая ситуация: с одной стороны, герцог Медина-Сидония должен был придерживаться четких инструкций короля, а с другой — импровизировать на месте. То есть, еще до выхода Армады план, согласованный в 1586 году, по сути стал фикцией.

И все же 28 мая 1588 г. Армада вышла из Лиссабона. Из- за противного ветра корабли четыре дня дрейфовали у мыса Финистерре, а 19 июня вошли в Ла-Корунью пополнить последние запасы и сделать ремонт. Там задержались до 25- го числа из-за сильного норда, потом вышли и сразу же попали в шторм. Корабли раскидало по Бискайскому заливу. Сидония приказал в случае сильных повреждений и невозможности присоединиться к Армаде отходить и интернироваться во французские порты. Около Ла-Рошели испанские галеры получили повреждения и вдоль берега вернулись в Испанию. Теперь в качестве десантных судов остались только забары и галеасы.

Что же в это время творилось в Англии? Охарактеризовать судорожные приготовления англичан к вторжению можно только одним словом — бардак! Во всей юго-восточной части Острова лишь один замок имел квадратные бастионы нового стиля, могущие выдержать тяжелую бомбардировку — это был построенный в 1559-1567 гг. для защиты корабельных доков Чатэма замок Апнор. В царствование Генриха VIII были обновлены укрепления в некоторых местах (Сандаун, Дил, Уолмер, Сандгейт, Камбер, и несколько местечек по берегу Темзы), но все они были выстроены в старом стиле, с круглыми башнями и узкими полукруглыми бастионами. Крупные города — Рочестер, Кент и Кентербери — были обнесены средневековыми укреплениями, и из них Рочестерские, господствующие над главным переходом через Медуэй, находились в скверном состоянии. Между этим последним пунктом и Маргейтом, где испанцы планировали высадиться, укреплений не было вообще. Кроме того, надо отметить немаловажную деталь: урожай только-только поспел, и испанцы, если бы высадились по плану в день "X", двигаясь быстро и решительно, вполне могли бы воспользоваться таким богатством припасов. Лондон тоже был защищен старыми, средневековыми стенами, которые не смогли удержать даже плохо организованную армию Томаса Уайатта в 1554 году. Превосходные укрепления острова Уайт вообще не представляли препятствия для испанцев, высаживающихся в Кенте.

Одна из сигнальных башен, построенных в 1588 г. на побережье Ангилии в ожидании испанского вторжения

Флагман Говарда Эффингема "Арк Ронял"

В любом случае, особенных успехов у английских солдат в походных списках не было, и их качество (и количество) значительно уступало как Фламандской Армии, так и организованным испанским терциям. Сами англичане не тешили себя обманчивыми надеждами — ни Уолтер Рэйли, пишущий спустя 25 лет, ни командующие английскими силами, ни министры, ни простой люд (как видно из мемуаров, записок, писем и депеш) не считали, что силы их могли оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление. Обороной на суше командовал граф Лестер, ничем себя не проявивший за все свое командование в Нидерландах и других местах. Еще хуже было то, что приказы, эффективно дающие в его руки командование над английскими силами вне графства Эссекс, прибыли лишь 2 августа, а его отсутствие вызывало грызню среди командиров касательно плана действия. Примеры сквернейшей организации на этом не заканчиваются: лондонское ополчение готовилось и упражнялось достаточно долго (хотя многие скептически относились к его эффективности), но приказы на созыв ополчения вне столицы были отправлены тоже только 2 августа, причем местом конечного сбора значился Тилбери в Эссексе (хотя испанцы собирались высадиться в Кенте). Туда ширские[* Шир (shire) — традиционные названия земельных округов в Англии. К примеру: Девоншир, Йоркшир, Дорсетшир и т.д.] ополчения прибыли буквально без единой краюхи хлеба, а их вооружение было из рук вон плохим. Части ополченцев были выданы луки и стрелы — оружие, обучение которому занимало несколько лет, у многих отсутствовала та или иная часть снаряжения, а у подавляющего большинства вооруженных огнестрельным оружием ополченцев не было зарядов; причем в Кентском ополчении ситуация была еще хлеще: оно состояло из 567 лучников и 1172 "стрелков", у которых, по отчету командующего ополчением не было "пороха, спичек, фитилей, зарядов и инструментов". Укрепление бастионов Тилбери, где англичане, по-видимому, собирались дать решающее сражение после высадки испанцев, начались лишь 3 августа, когда в Канале уже вовсю шли бои. На руку испанцам было и то, что 2000 солдат застряли во Флашинге до 6 августа. В самом Кенте английские солдаты начали дезертировать из Дувра почти сразу же после появления Армады в близости к Кале, а 6 августа (то есть за день до намечаемой высадки испанцев) командующий королевскими войсками в графстве Кент признался, что остров Таннет, где испанцы собирались высаживаться, вообще был неохраняем, потому что "дежурный офицер отсутствовал".

Генерального плана обороны на суше у англичан тоже не было. Исполняющий обязанности главнокомандующего до получения Лестером приказов (до 2 августа) сэр Джон Норрис советовал отступить со всеми силами к Кентербери, где и дать решающее сражение, а командующий местными силами в Кенте сэр Томас Скотт доказывал, что лучше растянуть силы по береговой линии и отбросить противника от пунктов высадки.

Из всего этого можно заключить, что гипотетическая армия испанцев, высадившаяся на побережье, могла достаточно свободно господствовать на острове, а если бы удалось организовать переброску войск Фарнезе — вполне захватить Англию целиком. И уж конечно, при такой расстановке сил испанцы могли бы выбить из Елизаветы любой договор, любую уступку. Все, в конечном счете, зависело от флота, именно английский флот был всем укреплением и единственной защитой Альбиона.

К маю 1588 г. английский флот насчитывал 34 королевских галеона и 163 зафрахтованных приватира — всего 197 кораблей. Из этого количества 30 судов имели водоизмещение от 200 до 1000 тонн; 19 королевских кораблей имели не менее чем по 30 пушек; 12 кораблей из этого числа были приватиры, вооруженные корсарами — Фрэнсисом Дрейком, Мартином Фробишером, Джоном Хокинсом, лордом Чарльзом Говардом Эффингемским. Главнокомандующим флотом был назначен лорд Говард Эффингемский.

Суммарный тоннаж английских кораблей составлял всего 29 744 т (то есть средний корабль был водоизмещением 150 т, что соответствовало испанскому паташу), численность команд составляла 15 551 человек. Согласно доктрине Джона Хокинса, назначенного в 1573 г. казначеем и инспектором Royal Navy, победить испанцев рассчитывали в артиллерийском бою. Именно для этого строились корабли нового типа и пестовались команды кораблей.

Хокинс считал, что на данный момент ни галеасы, ни галеоны, ни каравеллы не удовлетворяют требованиям каперского флота. Все громоздкие надстройки в носу и корме кораблей безжалостно снимались (это помогало избавиться от большой парусности и лишнего груза, а также повышало маневренность), киль делался глубже, парусники получали более острые обводы с целью сделать их быстроходнее, повсеместно внедрялось использование артиллерии. Хокинс говорил, что по возможности надо уйти от тактики абордажа, активнее использовать дальнобойные пушки, стремиться сбить у противника такелаж и рангоут, дабы сделать его неуправляемым. Новый инспектор флота полностью отверг испанский опыт, где в составе экипажей находилась всего лишь четверть моряков и три четверти солдат. Напротив, Хокинс предложил комплектовать команды в основном моряками и артиллеристами, причем в совершенстве знающими свое дело. Маневр и артиллерийский бой — вот основное оружие англичан в пику испанцам; главное — не допустить абордажа, в котором доны не имеют себе равных.

Список королевских кораблей английского флота

Наименование

Тоннаж

Пушки Экипаж

Командир

"Ark Royal"

800

55

430

лорд Говард Эффингем, лорд "высокий" адмирал

"Victory"

800

42

430

Джон Хокинс, контр-адмирал

"Triumph"

1100

42

500

Мартин Фробишер, вице-адмирал

"White Bear"

1000

40

490

Лорд Эдмунд Шеффилд

"Elizabeth Jonas"

900

56

490

Роберт Соутвел

"Mary Rose"

600

36

250

Эдвард Фентон

"Nonpareil"

500

38

250

Томас Феннер

"Golden Lion"

500

38

250

лорд Томас Говард

"Elizabeth Bonaventure" 600

47

250

Джордж Клиффорд, герцог Камберленд

"Норе"

600

48

270

Роберт Кросс

"Revenge"

500

43

250

Фрэнсис Дрейк, вице-адмирал

"Rainbow"

500

54

250

лорд Генри Сеймур, контр-адмирал

"Vanguard"

500

54

250

Уильям Винтер

"Dreadnought"

400

32

190

Джордж Бестон

"Antelope"

400

30

170

Генри Палмер

"Swallow"

360

8

160

Ричард Хокинс

"Swiftsure"

400

42

180

Эдвард Феннер

"Foresight"

300

37

150

Кристофер Баббер

"Galley Bonavolia"

250

-

-

Уильям Боро, эсквайр

"Bull" *

200

-

100

"Tiger" *

200

30

100

"Aid" *

250

18

120

"Tremontana"

150

21

70

"George" **

120

24

-

"Scout"

120

10

70

"Achates"

100

13

60

"Charles"

70

16

45

"Moon"

60

9

40

"Advice"

50

9

40

"Spye"

50

9

40

"Merlin"

50

7

35

"Sun"

40

5

30

"Cygnet"

30

3

20

"Brigandine"

90

-

35

* Галеас;

** Xoy.

Галеон "Мэри Роуз"

Сражения с английским флотом

Когда слухи о выходе Армады достигли Англии, Дрейк, назначенный вице-адмиралом, по согласованию с Елизаветой и Говардом перевел 55 кораблей в Плимут, поближе к Западным Подходам, чтобы тревожить нападениями испанцев на входе в Канал. Основная же часть флота вместе с Говардом (адмирал), Фробишером (вице-адмирал) и Хокинсом (контр-адмирал) заканчивала последние приготовления в Дувре. Двадцать кораблей выделили для нужд береговой охраны, командовал этим отдельным соединением лорд Генри Сеймур.[* Согласно письму Генри Сеймура королеве от 1 августа 1588 г., его отряд состоял из следующих кораблей: "Вэнгард" (флагман), "Рейнбоу", "Антилоуп", "Булл", "Тайгер", "Тремонтана", "Скаут", "Экейтес", "Мерлин", "Сан", "Сигнет", "Джордж", "Галлей", а также 4 пинасов и 3 галер.] Его основной задачей было, в контакте с голландцами, следить за всеми телодвижениями Фарнезе. 31 июля у Говарда уже было почти 100 кораблей.

29 июля Наисчастливейшая Армада появилась на траверзе мыса Лизард. Изначально иберийцы шли в походных колоннах в трех группах — авангард, центр и арьергард. Дрейк, заранее извещенный о подходе испанцев, согласно легенде, играл в шары, когда его застигло известие о появлении испанских кораблей у побережья Корнуолла. Согласно той же легенде, сэр Фрэнсис решил доиграть партию, пробурчав под нос, что, мол, "все равно никуда они от нас не денутся".

Тем временем на флагмане испанцев "Сан-Мартин" состоялся военный совет. Медина-Сидония, Флорес де Вальдес, Рекальде и Окендо догадывались, что английские корабли сделают ставку на артиллерийский бой. При этом Вальдес предлагал воспользоваться оплошностью лорда Говарда, разделившего свои силы между несколькими портами, атаковать английские корабли в гавани Плимута и уничтожить отряд Дрейка. Этот вполне разумный совет был отклонен, поскольку Медина-Сидония имел четкие инструкции не ввязываться в бои местного значения и как можно быстрее идти к фламандским берегам. После бурного обсуждения было решено не атаковать плимутскую эскадру. В свою очередь, Дрейк вышел из Плимута и 31 июля попробовал атаковать этот "гуситский табор", однако атака эта была нерешительной, стрельбу корсар вел с дальней дистанции и особого вреда испанцам нанести не смог.

1 августа флагманский "Ривендж" Дрейка,[* Самое смешное в том, что в ночь на 1 августа лорд Говард, признавая гораздо больший опыт Дрейка в морских делах, отдал приказ сэру Фрэнсису принять на себя функции флагмана флота. Однако Дрейк не только не сообщил о его получении, но и погасил сигнальный фонарь на "Ривендже", легкомысленно уйдя на поиски отставших испанских кораблей. В результате, Говард, разыскивавший ночью Дрейка, принял сигнальный огонь испанского корабля за огонь "Ривенджа", и ночью с кораблями "Арк Ройал", "Уайт Бир" и "Мэри Роуз" влез прямо в середину испанского флота. Лишь по чистой случайности Говард не попал в плен испанцам.] а также "Уайт Бир" и "Мэри Роуз" обнаружили отбившийся от главных сил во время боя 31 июля 1150-тонный 46-пушечный "Нуэстра Сеньора дель Розарио" под командованием дона Педро Вальдеса, флагмана Андалузской Армады. Дело в том, что корабль Педро Вальдеса столкнулся с 882-тоным "Санта-Каталина", сломал себе бушприт и повредил фок-мачту. Сэр Фрэнсис послал парламентера на борт испанца, который спросил, будут ли доны драться или просто сдадутся. Вальдес решил капитулировать. На борту "Нуэстра Сеньора дель Розарио" англичане обнаружили 55 тысяч дукатов (жалование ветеранам Фарнезе), что впоследствии привело к крупному скандалу между корсарскими адмиралами. Мартин Фробишер в сердцах заявил: "Он [Дрейк] как трус вертелся всю ночь близ испанца, дабы взять добычу. Думал нас обмануть, чтобы мы не получили свою долю в пятнадцать тысяч дукатов, но мы ее получим или, клянусь Богом, мы пустим ему кровь". Но главное, на "Нуэстра Сеньора дель Розарио" англичане смогли захватить 132 бочки мелкозернистого пороха — ровно треть запасов английского флота, который эскадра Дрейка порядком истратила в бою 31 июля.

Второй подранок, которого смогли захватить корабли Плимутской эскадры — 958-тонный 25-пушечный "Сан-Сальватор", у которого в бою 31 июля взорвалась часть пороховых зарядов. Корабль был небоеспособен, поэтому его решено было бросить, и утром 1 августа он легко сдался англичанам. Третьей и последней жертвой оказался 500-тонный 16-пушечный гамбургский галеон "Фалькон Бланко Майор" из Немецкой Армады. Этот корабль отбился от главных сил и 1 августа был взят на абордаж.

Испанский флот у берегов Корнуолла, 29 июля 1588 г.

Положение испанского и английского флотов у Плимута, 30 - 31 (вверху) и 31 (внизу) июля 1588 г.

Английский флот преследует Армаду к западу от Плимута, 31 июля - 1 августа 1855 г.

Оценивая итоги боя у Плимута можно сказать только одно: Дрейк проиграл его стратегически. Да, он захватил три испанских корабля, но теперь испанцы были впереди него, тогда как он плелся позади них, и если бы Медина-Сидония решил высадить те войска, которые были на кораблях, помешать этому десанту Дрейк просто не смог бы.

После боя Сидония приказал совершить перестроение, и теперь Армада шла клином. Авангард составляли Кастильская и Португальская армады Сидонии и Диего Вальдеса, имея впереди галеасы. За ними следовали пинасы и мобилизованные суда. Левый фланг арьергарда под общим командованием Рекальде прикрывали Андалузская и Бискайская Армады; правый фланг (флаг Алонсо де Лейвы) составляли Гипускоанская и Левантийская Армады Окендо и Брентендона.

Тем временем к Армаде спешили эскадры Говарда и Хокинса. 2 августа около Уэймута при сильном восточном ветре основные силы англичан атаковали Армаду. Опять-таки, как и в бою у Плимута, британцы расстреливали испанские корабли с дальней дистанции; бой свелся к нерешительным стычкам. Наученные горьким опытом, при появлении противника все мелкие испанские корабли укрылись внутри клина. Видя, что шесть кораблей англичан ("Мерчант Ройал", "Центурион", "Маргарет энд Джон", "Мэри Роуз", "Голден Лайон", "Триумф") вырвались вперед и оказались в узости между Армадой и скалами Портленд-Билл (недалеко от Уэймута), испанцы попытались атаковать противника галеасами, но неудачно. В результате английские корабли отошли на юг, к французским берегам, а Армада проследовала далее по Каналу. И этот бой Говард и Хокинс, так же как и Дрейк двумя днями ранее, проиграли стратегически — теперь весь флот англичан следовал позади Армады. С точки зрения корсарской тактики это, конечно, было идеальным местоположением: иди себе спокойненько за испанцами и захватывай отставших. Но теперь Медина-Сидония был свободен в маневре — он мог высадить войска в любой точке по пути следования, и теперь между ним и Дюнкерком было только 20 английских кораблей Сеймура и голландцы Юстина Нассауского (30 флиботов и 16 "орлогсхипов"). Английский флот был практически исключен из борьбы.

Галеон "Ривендж"

Положение испанского и английского флотов у Плимута, 1-2 (вверху) и 2 - 3 (внизу) августа 1588 г.

3 августа около острова Уайт Говард и Дрейк атаковали Армаду с тыла. Они даже сумели внести сумятицу в соединение де Мендосы (потерявшее мачту и отставшее от конвоя судно "Гран Грифон" было атаковано кораблями Дрейка), однако оперативно подошедшие крупные корабли Бискайской Армады под командованием Рекальде и галеасы смогли оттеснить англичан к западу и защитить своих. Более того, 4 августа испанцы по собственной инициативе пытались атаковать англичан, Говард не принял боя и отошел, теперь между эскадрами образовался некий разрыв. Это позволило испанцам 5-го числа спокойно подойти к Кале. Отсюда к Фарнезе был послан гонец с донесением, что Армада близко.

Что же в этот момент творилось во Фландрии? Двадцать семь тысяч ветеранов Пармы сконцентрировались на побережье, однако в море выйти не могли — Дюнкерк и Антверпен были блокированы голландским флотом Юстина Нассауского. Здесь следует сказать одно "но": расстояние от Кале до Дюнкерка — 20 миль или 38 километров, то есть города расположены очень близко. Естественно, Медина-Сидония сразу же связался с Фарнезе, прося его морем переправить войска на корабли Армады. Герцог Пармский, ссылаясь на голландскую блокаду и "текущие, как решето" плоскодонные суда, отказался. Тогда дон Алонсо предложил фламандским терциям проделать марш-бросок к Кале и погрузиться на суда здесь, на французской территории. Конечно, это стало бы нарушением французского суверенитета, но мэр Кале Жиро де Мелон был членом Католической Лиги, поддерживаемой испанцами, так что этот план при должной сноровке и дипломатических усилиях вполне мог быть исполнен. Однако и тут Фарнезе отказался. В свою очередь, Парма предложил Медине-Сидонии атаковать голландский флот у Дюнкерка и отогнать его, после чего десантные суда ветеранов соединятся с Армадой. Дону Алонсо и его штабу было понятно, что это плохо прикрытая провокация. Самые сильные корабли Армады имели большую осадку, тогда как голландские боевые галеоны были мелкосидящими и вполне могли воспользоваться мелководьями. Иными словами, воспользоваться у Дюнкерка превосходством хорошо вооруженных океанских кораблей Кастильской и Португальской Армад не имелось возможности, а пускать в бой забары и пинасы, уступающие в численности и вооружении эскадре Нассауского — форменное безумие.

К тому же, атаковать голландский флот, имея в тылу англичан, причем превосходящих испанцев в численности, было подобно смертоубийству — даже если бы Медине-Сидонии и удалось бы прорваться сквозь заслоны "морских гезов" на рейд Дюнкерка, выйти обратно не получилось бы. Если сюда добавить проблемы с боеприпасами на кораблях Армады — понятно, что уже на этой стадии план высадки в Англии рухнул. Здесь Филипп и Фарнезе начинают импровизировать: для посадки войск на корабли было решено захватить французскую Булонь (!!!),[* В раздираемой религиозными войнами Франции Булонь была тогда гугенотским городом.] но и этот план дал сбой.

Новости о неготовности армии Фарнезе к высадке произвели эффект разорвавшейся бомбы. Рассматривался вариант повернуть обратно и вернуться в родные порты. Пока что этому плану благоприятствовал ветер — устойчивый зюйд- ост, но все же решили выждать. 6 августа испанцев пытался атаковать Говард, соединившийся с Сеймуром. Перестрелки шли весь день, но потерь не было. Обе стороны начали испытывать недостаток пороха, и англичане отошли к своим берегам пополнить запасы. На следующий день Армада встретила флот снабжения из Фландрии. К большому разочарованию, боеприпасов он не привез, хотя пополнил запасы провизии.

Непобедимая Армада у берегов Англии

Столкновение английского и испанского флотов у о. Уайт, 4 августа 1588 г.

Армада следует в Кале, 4-6 августа 1588 г.

Тем временем англичане, по совету Дрейка, решили провести атаку брандерами. Для этого были выделены следующие парусно-гребные суда: барк "Тальбот", пинас "Хоуп", хоу "Томас", барк "Бонд", мелкие корабли "Бир Янге", "Элизабет", "Энджел" и "Кюре шип". В ночь с 7 на 8 августа подожженные брандеры с попутным ветром направили на испанцев. Это вызвало панику на рейде Кале. Капитаны галеонов в спешке рубили якоря, галеас "Сан-Лоренцо" вылетел на мель и на следующий день был взят на абордаж (причем потери англичан составили 200 человек), испанский флот рассеялся по морю. 8 августа англичане сблизились и осыпали ядрами рассыпавшиеся испанские корабли, причем у Медины-Сидонии под рукой оказалось всего 40 вымпелов, остальные снесло западнее. Так началось сражение при Гравелине.

Почему же испанцев привели в такой панический ужас брандеры, пущенные Дрейком у Кале? Ведь отвести корабли, пусть даже и горящие, довольно просто, и таким приемом пользовались чуть позже чуть ли не повсеместно.

Для того чтобы понять это, надо вернуться в 1584-1585 гг., к Фламандской Армии герцога Пармского. Тогда Фарнезе осаждал Антверпен. Для того чтобы отрезать город от помощи с моря, сир Алессандро — по подобию Македонского ранее и Ришелье позднее — решил построить дамбу-пост через Шельду, которая бы препятствовала проходу кораблей в Антверпен. В свою очередь, фламандцы атаковали эту дамбу "адскими машинами", придуманными итальянцем Джианибелли. Процитируем "Сытинскую военную энциклопедию": "Устройство адских машин взял на себя итальянский инженер Джианибелли. Но вместо 3 больших судов и 60 малых плоскодонных лодок, которые нужны были Джианибелли, ему отпустили из-за пагубной бережливости лишь два малых судна и всего несколько лодок. На судах итальянец устроил особые каменные камеры, наполненные порохом, сверху прикрыл их камнями, а промежутки между последними заполнил всевозможными снарядами. На лодках также были помещены пороховые мины.[* Описание чуть более поздних "адских машин", сделанных по подобию "мин Джанибелли" у нас есть: "на брандеры нагружался порох и множество горючих материалов — сера, уголь, смола, вязанки хвороста. Внутрь корпуса брандеров клались гранаты, заполненные свинцовой дробью, кусками железа, гвоздями, осколками стекла. Кроме того, из основания судна выходили шесть железных воздуходувов, которые во время взрыва извергали длинные струи огня" (прообраз огнеметов).] Лодки должны были идти впереди и подорвать плавучие судовые заграждения, а затем брандеры взорвали бы мост. Чтобы обмануть и утомить бдительность испанцев, Джианибелли снарядил еще 32 малых лодки, надеясь вселить спуском их уверенность в противнике, что дело идет только о производстве пожара. Когда началась эта замечательная операция, испанские войска устремились на мосты; все полководцы, даже сам герцог Пармский, были там и с удовольствием наблюдали, как, брошенные своими проводниками шагах в 2000 выше по течению, лодки-брандеры или остались на местах, или стали прибиваться к берегу. Даже одно из больших судов стало на мель, не достигнув моста, и взрыв его не причинил существенного вреда. Другое большое судно навалилось на плавучее заграждение, прорвало его и достигло моста. С большим трудом удалось в этот момент одному из офицеров убедить герцога Пармского покинуть опасное место на мосту. Вслед за этим раздался взрыв, и часть моста, вместе со стоявшими там орудиями и людьми, была брошена на воздух. Погибло до 800 человек, но еще больше было моральное впечатление и, если бы обороняющийся бросился в этот момент на испанцев, осада, вероятно, была бы окончена". К этому стоит добавить, что Джанибелли после сдачи Антверпена иммигрировал не куда-нибудь, а в Англию, и во время похода Непобедимой Армады командовал береговой обороной Кента и Эссекса. Более того, брандеры были снаряжены при его живейшем участии и под его контролем. Однако в отличие от "мин Джанибелли", это были обычные брандеры, а не "адские машины", однако испанцы предполагали совершенно другое. Таким образом, именно опыт Антверпена сыграл с Армадой злую шутку.

Но продолжим про бой у Гравелина. Из книги английского историка Уильяма Томаса Уэлша: "яростный бой продолжался с 09:00 до 18:00. У Медины-Сидонии было в этот момент всего 40 кораблей, с которыми он противостоял всему английскому флоту. Испанцы сражались с отчаянной решимостью. Никогда ни до, ни после — даже при Лепанто — испанские моряки и морские солдаты не давали такого примера неустрашимости, как в этот день, 8 августа. И это — после девяти дней беспрерывных боев, после ужасной ночи, полной душевного волнения и страха, вызванного атакой брандеров и потерей якорей".

Бой 8 августа 1588 г.

Англичанам удалось отрезать от основных сил шесть испанских галеонов ("Сан-Мартин", "Сан-Маркос", "Сан-Хуан де Сицилия", "Тринидад Валенсера", "Сан-Фелиппе" и "Сан- Матео") и навалиться на них. По отчетам испанцев, их атаковало аж 150 кораблей (в это мало верится, но англичан там было, наверное, много), однако вовремя прорвались эскадры Рекальде и Окендо и помогли отбиться.[** Известна байка о том, как после боя 8 августа корабль Окендо проходил мимо флагмана Армады "Сан-Мартина", и Медина-Сидония прокричал: "Сеньор Окендо, что нам делать дальше?" Окендо, известный своей враждой с советником герцога Диего Флоресом Вальдесом, ответил: "А это Вы у Вашего горе-советника Диего Флореса спросите! А мне пришлите боезапас — я собираюсь идти назад и драться дальше". Медина Сидония воспринял слова Окендо серьезно и отправил ему 80 ядер.] Орудийным огнем было сильно повреждено 665-тонное 24-пушечное зафрахтованное судно "Мария Хуан". 10 августа оно затонуло от полученных повреждений у Г равелина, причем экипаж с него был снят.

Эскадра Дрейка (50 вымпелов) три часа расстреливала галеон "Сан-Мартин" (1000 строевых тонн, 48 пушек) с убойной дистанции — 30-50 ярдов. Напомним: эскадра Дрейка включала в себя 12 "быстрых" королевских галеонов, каждый с вооружением в 42 длинные пушки. Далее подошли Хокинс и Фробишер со своими дивизионами, 17 английских кораблей два часа расстреливали галеон "Сан-Фелиппе" (840 тонн, 40 пушек), на галеон "Сан-Матео" (750 тонн, 34 пушки) восемь английских кораблей три раза заходили на абордаж, и все три раза были отбиты!

Несчастные "Сан-Фелиппе" и "Сан-Матео" после шестичасового боя получили сильные повреждения, и отстали. Наутро "Сан-Фелиппе" взял курс на Дюнкерк, но вылетел на мель недалеко от Флиссингена. Его сразу же окружили легкие голландские суда. Нидерландцы предложили донам сдаться, на что те после короткого раздумья согласились. Однако протестанты нарушили условия капитуляции и устроили настоящее избиение команды, за исключением дворян, с которых надеялись взять выкуп. Как пишет голландский свидетель взятия "Сан-Фелиппе", "палуба покраснела от крови", и у экипажа корабля было только два выхода: драться до конца, или прыгать в море, надеясь выплыть к берегу и уйти во Фландрию.[*** Многие историки объясняют поведение голландцев приказом Вильгельма Оранского, который приказал не щадить попавших в руки протестантам испанских моряков.]

Та же судьба постигла и корабль под командованием квартирмейстера (полковника) морской пехоты Сицилии дона Диего де Пиментеля "Сан-Матео" — он, ко всему прочему, сел на мель напротив форта Раммекенс, у входа в канал Вельзинге, соединяющий Мидельбург с морем. Испанцу пришлось выдержать обстрел береговой артиллерии, и это притом, что после боя 8 августа на корабле Пиментеля совсем не оставалось ядер, и ответить он не мог! Все же на "Сан-Матео" смогли отбить две попытки абордажа, поэтому озверевшие от сопротивления голландцы в третью попытку устроили выжившим на палубах настоящую бойню, спаслись оттуда лишь единицы.

Из голландского описания последнего боя "Сан-Матео": "как только наши лодки приблизились к обреченному испанскому кораблю на 15 ярдов, у бортов испанца появилась стена аркебузиров, которая дала по нам прицельный залп. Много моих товарищей было ранено и убито, часть слетела с лодок в море. С мачт вели беспокоящий огонь испанские мушкетеры, от пуль их тяжелых ружей не спасали даже кирасы. Несколько лейтенантов, возглавлявших абордажные партии, было убито этими мушкетерами. Нам все-таки удалось проникнуть на борт, и началась свалка, жестокая и беспощадная. Пощады не знали ни мы, ни наши враги. Кровь лилась рекой". Кормовой флаг "Сан-Матео" несколько раз переходил из рук в руки, и, наконец, порезанный в пяти местах и пробитый аркебузными пулями, был захвачен.[* Сейчас знамя "Сан-Матео" демонстрируется в муниципальном музее Лакенхаль города Лейдена.]

Поврежденный нао "Тринидад Валенсера" взял курс на Брюгге, но около Бланкенберге был перехвачен английским капитаном Робертом Кроссом на "Хоупе" и сдался после получасового обстрела. Следует также упомянуть и португальскую "урку" "Сан-Педро Менор", которая перед боем перешла на сторону англичан со всем экипажем.

И все же, к полудню 9 августа англичане и голландцы были отбиты по всем направлениям. В этот же день пришло сообщение от Фарнезе, что войска смогут быть готовы к погрузке не раньше, чем через две недели. На очередном военном совете развернулась жаркая дискуссия по поводу последующих действий. Рекальде, Лейва и Окендо говорили, что атака у Гравелина не привела к победе англичан. Армада может дрейфовать у входа в Па-де-Кале, дождаться обычного в тех краях норд-оста[** Рекальде и Окендо — самые опытные моряки эскадры — оказались абсолютно правы. Нужный ветер задул 20 августа, то есть через 11 дней после описанных нами событий.] и готовности Фарнезе, прорваться в Дюнкерк, погрузить войска и высадить их в Англии. Хотя эти адмиралы оставались в меньшинстве относительно дальнейшего плана действий, их мнение было очень весомо. Растерявшийся Медина-Сидония решил все же провести голосование. В результате было решено вернуться обратно в Ла-Манш и вести корабли домой. Однако этим планам не суждено было сбыться: ветер переменился на юго- западный, поэтому было решено обойти вокруг Британских островов. Английская королева, узнав о решении иберийцев, сказала очень точно: "Дунул Господь, и они рассеялись!"

Атака английских брандеров на испанский флот 8 августа

Маршрут движения Армады вокруг Британских островов

До 11 августа англичане, не веря своему счастью, осторожно следовали за испанцами, но не атаковали их. 12-го испанцы миновали Фёрт-оф-Форт, к 20-му были около Оркнейских островов. Уже в этот момент на эскадре было около 3000 больных и обмороженных.[*** На Армаде присутствовало довольно много негров и мулатов.] 3 сентября часть эскадры миновала пролив между Гебридскими островами и Шотландией. К этому времени корабли были рассеяны по морю. 10 сентября испанские суда достигли Ирландии. О негостеприимные скалы этого острова разбилось 26 кораблей. Надежды на помощь братьев по вере не оправдались: английский лорд-наместник Ирландии Уильям Фицвильям расположил на северном берегу множество дозорных постов с приказом убивать всех испанцев, которые высадятся на берег, в результате потерпевшие кораблекрушение безжалостно уничтожались — было убито порядка 3000 выживших. Также множество моряков умерло от голода.

21 сентября на рейд Сантандера вошли остатки Бискайской Армады Рекальде. С 22 по 30 сентября прибывали отставшие. Часть кораблей дошли до Ла-Коруньи, Сан-Себастьяна и Ферроля. Всего Наисчастливейшая Армада потеряла 63 корабля, из них только 7 — боевые потери.[**** Гибель галеаса "Сан-Лоренцо" все же можно приписать к навигационной аварии, поскольку уже потерявшее руль и вылетевшее на мель судно англичане брали на абордаж. На даже если "Сан-Лоренцо" включить в список боевых потерь, то окажется, что от боевого воздействия противника испанцы потеряли всего 8 кораблей.]

Стоимостная оценка потерь — 1 миллион 400 эскудо. Не досчитались также 10 тысяч моряков.

Потери голландцев в битве при Гравелине неизвестны.

Потери англичан, по официальным отчетам, совокупно составили до 500 моряков убитыми и раненными, но эти данные вызывают большие сомнения. Дело в том, что когда английские корабли вернулись в свои порты, Елизавета, нарушив свое слово,[***** 18 августа 1588 г. в Тилбери королева, среди всего прочего, заявила, обращаясь к морякам: "Я знаю, что ваша смелость и выдержка уже получили заслуженную награду (в виде победы), и я даю вам свое королевское слово, что ваша служба будет должным образом оплачена".] не расплатилась с командами. 14 472 из 15 925 моряков были уволены из флота без выходного пособия. Бедняги гибли на улицах от голода и истощения — так умирали те, кто спас Англию. Множество трупов моряков, которые просто не успевали убирать, вызвали в Лондоне вспышку дизентерии, а потом и тифа. В течение месяца (пока Непобедимая Армада еще плыла к своим берегам) умерло не менее половины английских матросов. Лорд Говард, уж на что скупой дядька, потрясенный увиденным, отдал половину своего состояния, чтобы облегчить участь своих вчерашних подчиненных. В 1590 году Говард, Дрейк и Хокинс на собственные средства организовали Чатэмский военно-морской госпиталь, предназначенный для лечения и реабилитации раненных моряков. Правительство же Англии и ее королева просто забыли о тех, кто спас королевство. Поскольку учета погибших от голода и эпидемии не велось и примерно оценивается от 6000 до 8000 человек, в эти цифры вполне может входить какая-то часть погибших во время боев с Армадой. Но вот какая, и входит ли вообще — неизвестно.

Что касается английских кораблей — в боях с Армадой их удалось сохранить, хотя в бою при Гравелине 8 августа многие даже из больших английских кораблей были серьезно повреждены (согласно Колину Мартину и Джефри Паркеру, "Ривендж" и "Уайт Бир" получили до 40 подводных пробоин).

Узнав все перипетии похода Армады к берегам Англии, мы теперь четко можем ответить на вопрос, почему высадка 1588 года не удалась. Во-первых, план, составленный в 1586 году, к лету 1588 г. стал фикцией. Армада действительно могла дойти до Дюнкерка и Антверпена, но, в лучшем случае, была бы там заблокирована превосходящими силами англичан и голландцев, а в худшем — разгромлена. В свою очередь, испанцам везло до определенного момента — англичане не смогли перекрыть им путь к берегам Альбиона, и не нанесли серьезных потерь в боях в Канале. Однако везение кончилось 6 августа, когда стало ясно, что войска Фарнезе не готовы к погрузке, более того — на рейд Дюнкерка и Антверпена кораблям Армады прорваться не удастся. Именно тогда прозвучало решение идти домой. В случае обратной дороги через Канал потери, конечно же, были бы меньше, и это все, чем такая ситуация была бы лучше реальной.

Резюмируя, можно сказать, что высадиться в Англии в 1588 году испанцам помешал оторванный от реальности план десантирования, а также неготовность Фарнезе. На это наложилось четкое следование королевским инструкциям герцога Медины-Сидонии, которые (и это было ясно) стали никчемными бумажками еще до выхода Армады из Лиссабона.

Некоторые выводы из похода Непобедимой Армады и влияние этого события на последующую морскую тактику

Вопреки бытующему во многих книгах мнению, испанцы в походе Непобедимой Армады были в численном меньшинстве. Их флот насчитывал 132 корабля (из них 67 водоизмещением более 500 тонн), тогда как английский флот, считая и частные суда, состоял из 197 кораблей (18 из них более 500 тонн[* Испанская тонна — 2000 испанских фунтов = 920 кг; английская тонна — 2240 английских фунтов = 1016 кг.] водоизмещения), голландцы блокировали Дюнкерк и Брюгге эскадрой из 100 кораблей, в основном мелких флиботов. Таким образом, 132 испанским кораблям противостояли в общей сложности 297 кораблей противника, пусть и меньших размеров. Стоит отметить, что меньшие размеры английских и голландских судов были скорее преимуществом, нежели недостатком, поскольку Ла-Манш в районе Кале и Дюнкерка изобилует мелями, поэтому половина Армады была боеспособна только на "большой воде".

Отдельно стоит рассмотреть вопрос по артиллерии. Во всех книгах раз за разом говорится о том, что англичане сделали упор на пушечный бой, и по артиллерии каждый корабль англичан превосходил каждый корабль испанцев как минимум в полтора раза. Что же показывает статистика? Испанские корабли общим тоннажем в 59 394 тонны имели 2493 орудия всех калибров;[** В разных источниках количество орудий разнится. Мы приводим их в соответствии со списком Армады в нашей статье.] на 33 английских королевских и корсарских кораблях было 916 орудий, а всего их во флоте Говарда их насчитывалось до 3500 штук. Если мы рассчитаем среднее количество пушек на одном корабле, то получим значение 17 для испанцев, и 18 — для англичан. То есть вооружение противоборствующих сторон было примерно одинаковым.

Оппоненты часто говорят, что да, наверное, количество и было одинаковым в пересчете на корабль, но у англичан было больше пушек крупных калибров. Давайте подумаем, хорошо это или плохо? Дело в том, что тогда пушки большого калибра были короткими[*** И с тонкими стенками.] (каннон-роялы, канноны, деми-канноны) и имели прицельную дальность огня не более 50-150 ярдов, тогда как почти вся серия боев Армады в Канале (кроме Гравелина) прошла на дальности в 200-400 ярдов. Соответственно, не могли большие калибры англичан сыграть решающей роли. Это косвенно подтверждается тем, что и у англичан, и у испанцев были полностью израсходованы ядра средних калибров (кулеврины и деми-кулеврины), тогда как ядер для каннонов, Фальконетов и сакр было еще предостаточно. В то же время, совершенно понятно, что для англичан такая дистанция боя диктовалась страхом попасть под абордаж, в котором испанцы в то время не имели себе равных. Но — палка о двух концах — на таких расстояниях КПД тяжелой артиллерии свелся на нет, что с убедительностью и продемонстрировали бои с Армадой.

В подтверждение можно привести данные из книги Майкла Льюиса "Armada guns", где дается статистика по пушкам противоборствующих сторон. Льюис делает упор на орудия среднего и большого калибра (орудия от фальконета и ниже не учитываются), и приводит вот какую таблицу:

Тип пушек

Испанцы

Англичане

Каннон-тип

489

98

Кулеврин-тип

635

1874

Всего

1124

1972

Как видно, мнение о том, что у англичан было больше пушек крупных калибров, прямо противоречит данным сторон и является в корне неверным. Тот же автор приводит суммарный вес бортового залпа: для испанцев он составляет 19 369 фунтов, тогда как для англичан — всего лишь 14 677 фунта, или на 24% меньше испанского.

Также в книгах часто упоминается так называемый "чугунный фактор". Поясним: считается, что испанские ядра, сделанные из чугуна без примесей, при попадании в борта английских кораблей просто раскалывались на мелкие куски, в то время как английские ядра из-за чугуна низкого качества имели гораздо большую пробивную способность.

Рассматривая бои с Армадой с 31 июля по 6 августа, мы с удивлением обнаруживаем, что кораблей, потопленных артиллерией, с обеих сторон нет вообще. Если исходить из вышеприведенных данных, это и понятно — ведь, как мы выше показали, дистанции боя были довольно велики, а средний калибр не мог нанести фатальных повреждений ни одной из сторон. Мы уже рассказывали о бое "Сан-Фелиппе" и "Сан-Матео" с превосходящими силами англичан и о других боях в Канале. Из них следует простой вывод: либо у англичан также ядра были "не той системы", либо дело не в ядрах, а в том, что артиллерия сторон еще была просто неспособна топить корабли.

Какие же выводы сделали Англия, Испания и другие страны из череды боев в Канале в августе 1588 года?

Крупнейшими морскими сражениями конца XVI века с большим правом можно считать всего два — Лепанто и серию боев с Непобедимой Армадой. Именно эти два сражения повлияли на дальнейшую историю развития военно-морской тактики и даже на строительство кораблей. При Лепанто гребные суда христиан победили гребной флот мусульман. Пушечный бой играл там хоть и важную, но второстепенную роль, основные схватки произошли при абордажах кораблей. Таким образом, в этом сражении все решило лучшее вооружение среднего испанского пехотинца по сравнению со средним мусульманским воином. Испанцы, благодаря насыщению морской пехоты огнестрельным оружием и тяжелым доспехам, просто сметали абордажные партии турок с мечами, луками и легким защитным вооружением.

Серия сражений английского флота с испанской Непобедимой Армадой также не выявила преимущества артиллерийского боя. По сути, лишь устойчивый зюйд-вест и несобранность Фарнезе спасли Англию от вторжения и неминуемого поражения. Оказалось, что артиллерия пока еще не достигла пика своего развития, и лучшее ее применение — это огонь по верхней палубе и такелажу в надежде нанести абордажным партиям противника существенные потери, либо ослабить сопротивление перед захватом судна. Это выглядит не таким уж и фантастичным, если вспомнить, что орудия больших калибров тогда обладали малой дальностью выстрела, а залп из легких орудий не мог пробить борт вражеского корабля. Для примера, на испанских и голландских кораблях очень редко встречались орудия калибром более 18 фунтов, что полностью укладывалось в концепцию вспомогательной роли артиллерии: задача пушек — быстро стрелять, а большие калибры требовали значительного времени на перезаряжание.

Таким образом, первый вывод, сделанный из боев у Лепанто и в Ла-Манше, был следующим: главным приемом морского боя был и остается абордаж.

В то же самое время, бои с Непобедимой Армадой показали, что быстрые, легкие, маневренные суда легко могут избежать абордажа более тяжелых, но неповоротливых галеонов противника, а также легко удержат такое расстояние, на котором пушки галеонов будут малоэффективны. Отсюда последовал второй вывод: в эскадре обязательно должно быть довольно большое число малых судов, которые либо будут отгонять подобные суда от главных сил, либо атаковать противника. Понятно, что один на один малое судно с маленькой командой почти не имеет шансов при абордаже вражеского корабля. Отсюда флотоводцы сделали еще один вывод: при абордаже больших кораблей малыми надо создать локальное превосходство в силах, то есть один большой корабль должно атаковать три-пять малых.

Так появилась тактика "роя". Для атаки противника корабли выстраивались в соответствии с данной тактикой — то есть, концентрируясь у флагманов дивизионов. Дивизионы насчитывали три-пять кораблей. Сам флот делился на авангард, арьергард и центр, причем авангард и арьергард часто использовались не как передняя и задняя линии кораблей, а как на суше — по флангам ("полк правой руки", "полк левой руки"). Руководство боем присутствовало только на начальном этапе, далее каждый корабль сам выбирал себе цель. Если противник имел суда большого водоизмещения, то их атаковали одним или двумя дивизионами. Задачей кораблей "роя" было быстрее сблизиться и идти на абордаж. Так же, как ранее запорожские казаки или позже "морские служители" гребного флота Петра Великого, множество мелких корабликов облепляли "левиафаны" противника, и призовые команды со всех сторон высаживались на неприятельские палубы.

Но что делать, если противник имеет большие силы, чем атакующий? Или если построение противника исключает атаку "роем"? Для разрушения вражеского строя и нанесения существенных потерь использовались брандеры — корабли, нагруженные легкогорючими либо взрывчатыми веществами, используемые для поджога и уничтожения вражеских судов. Такой корабль мог управляться экипажем, покидавшим судно в середине пути, либо сплавляться по течению или по ветру в сторону вражеского флота. Плывущие на деревянные суда факелы обычно полностью расстраивали построение и управление вражеским флотом, что продемонстрировала атака у Гравелина, где испанцы потеряли все якоря и по сути уже не могли принять на борт сухопутные части Фарнезе.

Голландский флот быстро сделал для себя именно такие выводы — более легкие суда нагрузили легкой же артиллерией и снабдили увеличенными командами. Что же касается испанцев, они решили, что их крепкие галеоны с большим количеством морских солдат представляют довольно крепкий орешек для любого атакующего. Как мы уже говорили, галеон для идальго был океанским кораблем, со всеми его достоинствами и недостатками. И главную роль в строительстве галеонов играл именно их универсализм, а не "заточенность" под конкретные боевые задачи. Сегодня он мог везти груз в Вест-Индию, завтра — плыть за товарами в Манилу, послезавтра на галеон водружали пушки, и корабль участвовал в военной экспедиции к Ла-Маншу, а еще через несколько дней судно, вернув пушки в Кадисский Арсенал, опять направлялось за серебром в Вест-Индию. Да, это был тяжелый и неповоротливый корабль, однако задача атаки чьей-либо морской торговли перед галеонами не ставилась, они скорее должны были опасаться, что их атакуют, поэтому скорость им не особо была нужна. Примечательно, что в той же Фламандской Армаде, ориентированной именно на борьбу с голландской торговлей и голландским флотом, галеоны вскоре исчезли как класс, а их место заняли военные корабли (по типу голландских и английских) и "дюнкеркские" фрегаты (модифицированные флейты с удлиненным и зауженным корпусом и тремя ярусами парусов). В отличие от фрегатов более позднего времени, "дюнкеркцы" были ориентированы именно на абордаж, имея хорошую скорость, отличную маневренность, легкое вооружение (орудия от 8-фунтовых и меньше) и увеличенную команду. Большие стаи этих корабликов стали грозной силой Ла-Манша и Северного моря, они почти смогли сломить голландское сопротивление, и лишь в 1637 году, после реорганизации голландского флота, Соединенные Провинции смогли хоть как-то ограничить деятельность фламандских корсаров.

Что касается англичан, они сделали выводы, совершено отличные от испанцев и голландцев. В столкновениях с Непобедимой Армадой их корабли избрали тактику обстрела испанцев на дальней и средней дистанции, и в результате просто не смогли нанести противнику существенных потерь. Тогда же оказалось, что большие калибры нижних деков просто не достреливали до противника, а мелкие калибры верхних палуб оказались бесполезны. В результате было потрачено большое количество боеприпасов среднего калибра. Во время царствования Карла I тогдашний глава морского ведомства лорд Нортумберленд предложил сделать ставку на ближний бой, но решить его должна артиллерия, а не абордаж. Иными словами, вес выбрасываемого залпа должен был быть таков, чтобы смести все абордажные партии и нанести противнику фатальные повреждения. Исходя из этого, во флотской артиллерии заряд крупных пушек снизили до двух третей против обычного. В результате дульная скорость ядра упала с 1300 до 900 футов в секунду (соответственно, 395 и 275 м/с). Ядра с таких орудий на близкой дистанции не пробивали, а проламывали борта кораблей противника, что приводило к целому облаку щепы и обломков корпуса, которые ранили и калечили прислугу, абордажные команды и экипаж противника. Тогда же основным принципом морского боя было провозглашено потопление вражеского судна, поэтому стрельбу старались вести по корпусу, а не по рангоуту и такелажу. Правда, случаи потопления от артиллерийского огня были весьма редки — чаще, после получения сильных повреждений и больших потерь в личном составе, такой корабль спускал флаг.

Поводя итог, можно сказать, что бои с Непобедимой Армадой внесли огромный вклад в военно-морское искусство и породили в трех разных странах целых три новых тактики, которые отрабатывались в последующих войнах.

Виктор Галыня

Крейсер "Гайер"

Малый крейсер "Гайер" пере а уходом с верфи в Вильгельмсхафене, осень 1895 г.

Проектирование и постройка

В последние десятилетия XIX века Германия становится одной из крупнейших мировых держав, нуждавшихся в колониях, мировых рынках сбыта, торговом и военном флоте. Бурное экономическое развитие, начавшееся после победной войны с французами 1870-1871 гг., требовало обеспечения интересов империи и в заграничных водах. Использовавшиеся в то время для этой цели корветы были слишком крупными и морально устаревшими, а канонерские лодки типов "Вольф" и "Хабихт" не подходили в полной мере из-за не самых лучших условий обитания экипажа и слабости вооружения. Поэтому в середине 80-х годов было принято решение о постройке нескольких крейсеров, предназначенных специально для службы на заокеанских станциях. Новые корабли должны были совмещать в себе следующие требования:

— относительно малая осадка для действий в мелководных прибрежных водах и на речных руслах;

— хорошая мореходность и большая дальность плавания, что подразумевало наличие развитого парусного вооружения для экономии угля;

— отсутствие бронирования, поскольку крейсера не предназначались для ведения боевых действий с противником своего класса;

— состав артиллерии, достаточный для подавления беспорядков среди аборигенов;

— небольшое водоизмещение для уменьшения затрат на постройку, но, одновременно, достаточно вместительный корпус для создания сносных условий службы команды в тропиках.

"Шпербер" - один из первых крейсеров германского флота, построенных специально для службы на заморских станциях

Такой специализированный проект немецкие кораблестроители создали в 1886-1887 гг. По нему на казенной верфи в Вильгельмсхафене в 1887 и 1888 гг. были заложены два крейсера IV класса "А" и "В" — будущие "Швальбе" ("Ласточка", вошел в строй в 1888 г.) и "Шпербер" ("Ястреб-перепелятник", 1889 г.).[* Надо отметить, что в последующем все крейсера IV класса германского флота носили "птичьи" наименования.] Новые единицы Кайзерлихе Марине имели нормальное водоизмещение 1111 т, длину 62,59 м, ширину 9,36 м и осадку 4,72 м. Под парами они развивали ход 14,1 уз и имели максимальную дальность плавания 3290 миль. В качестве вооружения на них установили восемь нескорострельных 105-мм орудий Rk L/35 и пять револьверных пушек.

В 1888 году на базе "Швальбе" был создан новый проект внешне очень похожего, но более крупного крейсера IV класса. По нему в том же году на казенной верфи в Данциге заложили крейсер "С", который при спуске на воду получил наименование "Буссард" ("Канюк").

По проекту этот корабль имел довольно типичную для конца XIX века архитектуру корпуса с высоким полубаком и полуютом. Форштевень ярко выраженной таранной формы, ахтерштевень — скругленный, с обычным рулем. Нормальное водоизмещение 1559 т, длина 79,62 м, ширина 10,2 м, осадка 5,63 м; мощность машин 2800 л.с. максимальная скорость под парами 15,5 уз, дальность плавания 2880 миль. Хотя "Буссард" был крупнее своих предшественников, состав вооружения практически не изменился: те же восемь нескорострельных 105-мм/35 орудий, располагавшихся на выступавших для увеличения угла обстрела за борт площадках, пять револьверных пушек, а также два 350-мм торпедных аппарата.

В поданной в 1889 г. на имя кайзера Вильгельма II докладной записке говорилось о том, что флот планирует иметь в своем составе тринадцать крейсеров IV класса, девять из которых должны находиться в заграничном плавании, а остальные предназначаются для их замены в экстренных случаях. Поэтому не удивительно, что в скором времени были заключены контракты на постройку еще пяти кораблей типа "Буссард"

Следующий крейсер "6" ("Фальке" — "Сокол"), заложенный в 1890 г. на казенной верфи в Киле, ничем не отличался от головного корабля серии, за исключением того, что на него установили новые 105-мм скорострельные орудия Круппа SK L/35. За ним последовали имевшие несколько большее водоизмещение (1612 т) крейсера "Эрзац Адлер" ("Зееадлер" — "Орлан-белохвост", 1890 г., казенная верфь в Данциге), "Эрзац Эбер" ("Кондор", 1891 г., "Блом унд Фосс", Гамбург) и "Е" ("Корморан" — "Баклан", 1890 г, казенная верфь в Данциге).

Работы по постройке последнего в серии крейсера "F" начались на казенной верфи в Вильгельмсхафене (строительный номер 21) в 1893 г. Он строился по измененному проекту, в котором учли недостатки базового, выявленные в ходе службы головных кораблей. 18 октября 1894 г. крейсер, получивший при спуске наименование "Гайер" ("Коршун"), сошел на воду. В качестве крестного отца выступил командующий военно-морской станцией Северного моря вице-адмирал Виктор Валуа. Казне постройка "Гайера" обошлась в 2,588 млн. рейсхмарок, то есть он стал самым дорогим в серии.

Малый крейсер "Конлор". Хорошо вилны спонсоны 105-мм орудий, называемые в германском флоте "ласточкиными гнездами"

Построечная таблица

Бюджетное наименование

Строитель

Заводской номер

Заложен

Спущен на воду

Вступил в строй

"Geier" Kreuzer F

Kaiserliche Werft, Вильгельмсхафен

21

1893

18.10.1894

24.10.1895

На "Гайере" линия развития неброненосных крейсеров IV германского флота прервалась. Следующий крейсер "G" первоначально планировался к постройке как несколько улучшенный вариант "Буссарда". Однако руководство Кайзерлихе Марине пожелало иметь универсальное судно, способное выполнять задачи как крейсера-стационера, так и разведчика при линейных силах. Это привело к тому, что в техническое задание при разработке проекта 1895-1896 гг. было включено наличие броневой палубы. Благо опыт постройки бронепалубных крейсеров у немецких конструкторов уже имелся — к этому времени в состав флота уже вошли крейсер III класса "Гефион" и авизо "Хела". В итоге, новый проект совместил в себе черты "Буссарда", "Хелы" и "Гефиона", а будущий "Газелле" стал родоначальником всех последующих типов малых крейсеров Кайзерлихе Марине.

Описание конструкции

Корпус

Так как "Гайер строился последним в серии, в его проект внесли некоторые изменения с учетом эксплуатации головных "буссардов".

Крейсер имел довольно типичную для конца XIX века архитектуру корпуса с высоким полубаком и полуютом. Корпус изготавливался из стали по поперечной схеме и первоначально имел двухслойную деревянную обшивку из желтой сосны до верхней палубы. После модернизации она доходила только до нижней палубы. Шпангоуты (общим числом 68 штук) устанавливались на расстоянии 1050 мм друг от друга. Их нумерация, в соответствии с немецкой традицией, велась от кормы в нос. Подводная часть поверх деревянной обшивки обшивалась листами так называемого "мюнц-металла", являвшегося разновидностью латуни.

Крейсер имел две сплошные палубы — нижнюю и верхнюю. Для улучшения мореходности были установлены скуловые кили. Второе дно, согласно справочнику Э. Грёнера, проходило в пределах котельных отделений (шп.30-48). Высота корпуса от киля до верхней палубы составляла 6,42 м. Форштевень ярко выраженной таранной формы изготавливался из стали и дерева с бронзовым сердечником. Если на предыдущих кораблях серии ахтерштевень, изготовленный из стали и дерева, имел простую скругленную форму с обычным рулем, то на "Гайере" он сразу получил новую изящную конструкцию с двойным изломом и полубапансирным рулем. Максимальный угол перекладки руля — 40" на каждый борт.

Водонепроницаемыми переборками, расположенными на шп. 10, 15, 18, 23'/2, 30, 39, 48, 58 и 66, корпус делился на десять отсеков. При этом две переборки доходили до палубы полуюта, остальные — до верхней палубы. Палубы бака и юта, а также ходовой мостик имели леерное ограждение. Палубы покрывались тиковыми досками, а мостики и жилые помещения — линолеумом. Броневая защита, за исключением щитов орудий, отсутствовала.

Расчетное конструктивное водоизмещение "Гайера" составляло 1608 метрических тонн, полное — 1918 т. Длина по ватерлинии была такая же, как и у предшественников, а вот полная увеличилась более чем на метр — 83,9 м против 82,6. Осадка в нормальном и полном грузу составляла соответственно 4,74 и 5,22 м. Для ее увеличения на 1 см требовалось от 5,52 т до 5,67 т дополнительной нагрузки. Величина дифферентующего момента первоначально лежала в пределах от 2191 до 2320 т/м, затем увеличилась до 2570 т/м.

В 1908-1909 гг. корабль прошел модернизации казенной верфи в Данциге, в ходе которой его силуэт заметно изменился.

Схема обшивки крейсера "Кондор"

"Гайер" в доке. Хорошо видна форма кормовой оконечности корабля

Силовая установка

Крейсер был оснащен двумя горизонтальными трехцилиндровыми паровыми машинами тройного расширения. Размещение силовой установки было линейным, традиционным для своего времени. Каждая из паровых машин располагалась в собственном отделении (IV и V отсеки), при этом носовая работала на правый вал, кормовая — на левый. Номинальная мощность каждой машины составляла 1440 л.с. при 139 оборотах в минуту. По расчетам, это должно было обеспечить крейсерам проектную скорость 15,5 уз. В движение они приводились двумя трехлопастными винтами диаметром 3000 мм,[* Данные справочника Грёнера противоречат чертежам "Кондора", где указаны винты диаметром 3500 мм. Возможно, изменения произошли в процессе постройки.] изготовленными из бронзы.

Пар для машин вырабатывали четыре цилиндрических двусторонних огнетрубных котла, располагавшихся по два в двух котельных отделениях (VI и VII отсеки). Рабочее давление пара — 13 атм. Каждый из котлов имел по 3 топки, суммарная площадь поверхности нагрева для различных кораблей серии составляла 654-700 м^2 (конкретно по "Гайеру" данные отсутствуют). Дымоходы котлов выводились в высокую и узкую трубу, круглую в сечении и слегка наклоненную в сторону кормы. Уголь хранился в бортовых угольных ямах, занимавших пространство до верхней палубы вдоль машинных и котельных отделений с 18-го по 49-й шпангоут. При полном запасе угля в 320 т (нормальный — 170 т) дальность плавания 9-узловым ходом достигала 3610 миль. На испытаниях "Гайер" показал мощность машин 2884 и.л.с. и развил максимальный ход 16,3 уз.

Первоначально на "Гайере" были установлены три мачты с парусным вооружением шхуны-барка общей площадью порядка 856-877 м^2. После модернизации он превратился в двухмачтовую марсельную шхуну (площадь парусов 600 м^2) — грот-мачту сняли, носовая сохранила свое парусное вооружение, а кормовая получила треугольные паруса с бермудским гротом, при этом ее несколько сместили в нос.

Тактико-технические характеристики

Водоизмещение: нормальное - 1608 т, полное - 1918 т

Длина: между перпендикулярами - 79,62 м; наибольшая - 83,90 м

Ширина: 10,6 м

Осадка: нормальная - 4,74 м; в полном грузу - 5,22 м

Силовая установка: 4 цилиндрических котла, 2 горизонтальные паровые машины тройного расширения

Мощность 2880 л.с. (на испытаниях - 2884 л.с. при 139 об/мин)

Скорость на испытаниях: 16,3 уз

Запас угля: нормальный - 170 т, полный - 320 т

Дальность плавания: 3610 (9) миль

Вооружение: 8 - 105-мм/35 орудий;

5 - 37-мм револьверных пушек;

2 - 450-мм торпедных аппарата

Экипаж: 166 чел. (в т.ч. 9 офицеров)

Занятия артиллеристов на однотипном крейсере "Зееадлер"

Ремонт котла парового катера на крейсере "Зееадлер"

Вооружение

Главный калибр "Гайера" состоял из восьми скорострельных 105-мм орудий Круппа SK L/35 с горизонтальным скользящим затвором в установках образца 1891 г. на центральном штыре,. Орудие было разработано в начале 1890-х годов, на вооружение стало поступать с 1894 г. Оно стало промежуточным для Кайзерлихе Марине, так как уже с 1900 года на кораблях появилось новое, куда более удачное, творение фирмы Круппа — скорострельное 105-мм орудие SK L/40. Поэтому, кроме "буссардов", 35-калиберная пушка устанавливалась по проекту только на броненосцы типа "Бранденбург", большой крейсер "Кайзерина Аугуста" и малый крейсер "Гефион". Также эта артсистема заменила собой более старые модели орудий на корвете "Карола", крейсерах "Ирене" и "Принцесс Вильгельм" после их перевооружения.

Вес орудия составлял 1270 кг, длина — 3638 мм; заряжание унитарное; техническая скорострельность — 10 выстрелов в минуту, практическое — не более 7,5. В боекомплект входили снаряды двух типов — фугасные весом 18 кг (с 1907 г. — 21,4 кг) и бронебойные весом 18,2 кг. Заряд пороха марки RP С/06 весом 2,83 кг обеспечивал начальную скорость 620 м/с (с 1907 г. — 600 м/с). Орудия монтировались в установках образца 1891 г. на центральном штыре (MPL С/91) с 12-мм противоосколочными щитами коробчатой формы. Наведение во всех плоскостях осуществлялось вручную, причем в вертикальной плоскости его диапазон находился в пределах от -10 до +30,3 град. При максимальном угле возвышения дальность стрельбы фугасным снарядом достигала 10 800 м. Максимальный вместимость погребов — 800 снарядов.

Орудия на крейсерах типа "Буссард" были установлены парами побортно. Первая пара располагалась на полубаке, вторая и третья — на верхней палубе перед боевой рубкой и между грот— и бизань-мачтами, четвертая — на полуюте. Орудийные площадки, выступавшие за борт ради увеличения секторов обстрела, носили на флоте название "ласточкиных гнезд" (Schwalbennestern). Однако у этих конструкций было неприятное свойство в плохую погоду зарываться в высокие волны и черпать воду, что приводило к сильным сотрясениям и потере хода. Поэтому впоследствии орудийные фундаменты второй и третьей пар были сдвинуты вглубь корпуса, что позволило сделать борт гладким. На "Гайере", с учетом эксплуатации предыдущих кораблей, от "ласточкиных гнезд" второй и третьей орудийных пар отказались еще при постройке.

Кроме орудий главного калибра, на крейсере имелось пять 37-мм револьверных пушек Гочкиса на тумбовых установках и два 8-мм пулемета системы Максима на переносных треногах. Личное оружие команды состояло из винтовок системы Маузера и пистолетов системы Люггера.

Все "буссарды" несли торпедное вооружение. При этом на "Гайере", в отличие от других кораблей серии, стояли два 450-мм, а не 350-мм, поворотных торпедных аппарата. Они располагались побортно на верхней палубе между дымовой трубой и грот-мачтой. Боекомплект включал пять торпед.

Вспомогательное оборудование

Крейсер снабжался электроэнергией от двух парогенераторов мощностью по 24 кВт, напряжение корабельной сети — 67 В постоянного тока. Для наблюдения в ночное время имелся один 70-см боевой прожектор, располагавшийся на верхнем мостике.

Управление рулем осуществлялось посредством цепного и валикового приводов. Рулевых постов было четыре, причем три из них (основной — в ходовой рубке; кормовой — на полуюте; аварийный — непосредственно в румпельном отделении) передавали усилие на руль посредством паровой рулевой машинки, стоявшей в румпельном отделении. Кроме того, на верхней палубе у среза полуюта располагался двойной ручной штурвал

Малый крейсер "Гайер" Копия подлинного чертежа

Вид сбоку

Вид сверху

План верхней палубы

Компасная площадка находилась на крыше машинного отделения. Остальные четыре компаса располагались в боевой рубке, на ее крыше, на полуюте и в рулевом отделении.

Рулевая машина на "Гайере" располагалась на нижней палубе в отсеке I. Крейсер оснащался тремя якорями Холла. Два из них находились на якорных полках на полубаке, а третий хранился между ними. Для подъема якорей предназначались кран-балки. Шпиль с паровым приводом располагался на главной палубе у среза полубака. Имелось еще два стоп-анкера, один из которых лежал на палубе между первой парой орудий, а второй размещался также на палубе в корме по левому борту рядом с флагштоком.

Шлюпочное вооружение после модернизации включало паровой катер III класса (длиной 8 м), 8-метровый гребной катер, два 9-метровых гига, два 5,5-метровых яла и 3,6-метровый ялик. Две из шлюпок, наиболее крупные, стояли на рострах сразу за дымовой трубой, вельботы и ялы подвешивались на шлюпбалках в кормовой части, а ялик располагался справа от боевой рубки.

Поперечные разрезы с указанием номеров шпангоутов

Однотипный "Корморан" под парусами

Мореходность, остойчивость, управляемость

О мореходных качествах авторитетный справочник Грёнера сообщает, что крейсера типа "Буссард" являлись очень хорошими мореходными кораблями (принимая во внимания недостатки, связанные с "ласточкиными гнездами", о которых говорилось выше). Крейсера маневрировали быстро и хорошо, однако существовали проблемы с поворотливостью, особенно против ветра и при наборе хода. Под парусами корабли медленно набирали скорость, зато хорошо держали ее.

Остойчивость корабля характеризовалась следующими величинами: поперечная метацентрическая высота — 0,54- 0,72 м в зависимости от водоизмещения, продольная 98-106 м, угол, соответствующий максимальному спрямляющему моменту — 38-45°, угол заката диаграммы остойчивости — 90°.

Экипаж

Сразу после вступления в строй экипаж кораблей насчитывал 166 человек: 9 офицеров (шесть флотских офицеров, инженер-механик, корабельный врач и казначей); 7 палубных офицеров; 150 маатов и матросов. Размещение команды было традиционным: офицеры занимали кормовую часть, мааты и матросы — носовую.

Офицерские каюты располагались в полуюте. Командиру корабля отводился просторный салон, спальня и ванная. Там же находились каюты старшего офицера, двух вахтенных офицеров, корабельного врача и казначея, а также офицерская ванная. Каюты остальных офицеров и кают-компания располагались на нижней палубе. Нижние чины размещались на нижней палубе — питались они за подвесными столами на 4 или 6 человек, а спали в традиционных коечных сетках (гамаках), на день сворачивавшихся и убиравшихся либо в стойки, расположенные вдоль бортов, либо в специальные кладовые. Также на корабле предусматривались раздельные камбузы для офицеров и нижних чинов.

Построение команды на палубе "Гайера". Корфу, май 1912 г. Хорошо видны световой люк машинного отделения, вентиляторы и компасная площадка

"Гайер" вскоре после вступления в строй, декабрь 1895 г.

Окраска

Находясь в отечественных водах, "Гайер" окрашивался по "серо-голубой образца 1895 г." и "серой образца 1896 г." схемам. Когда же крейсер отправлялся в заграничное плавание, то его основными цветами становились белый и желтый — "бело-желто-серая образца 1895 г." и "бело-желтая образца 1898 г." схемы. С 14 мая 1910 г. "бело-желтую" схему для кораблей, служивших на заграничных станциях, отменили и ввели вместо нее "серую образца 1896 г.", являвшуюся стандартной для практически всего корабельного состава Кайзерлихе Марине.

История службы

24 октября 1895 г. "Гайер" был принят флотом и зачислен в состав Балтийской станции с базированием на Киль. Первым командиром корабля на период испытаний, начавшихся в тот же день, стал капитан- лейтенант Людвиг Брух. 21 января следующего года программа испытаний была завершена, крейсер вывели из кампании и отправили в резерв.

К активной службе "Гайер" вернулся лишь почти два года спустя — в начале декабря 1897-го. В это время, как посчитал официальный Берлин, в Вест-Индии граждане империи начали терпеть излишние притеснения от местных властей. Первоначально туда было направлено несколько учебных кораблей Кайзерлихе Марине. Вдобавок, в конце 1897 года из-за так называемой "аферы Людерса", Германия разорвала дипломатические отношения с Гаити, и было принято решения усилить военное присутствие рейха в этом регионе. Первоначально выбранный для этой цели броненосец "Ольденбург" отличался плохой мореходностью, и тогда выбор руководства флота пал на "Гайер", который срочно ввели в кампанию. Его новым командиром стал корветтен-капитан Герман Якобсен. Затем, при необходимости, планировалось направить в бассейн Карибского моря броненосный крейсер (бывший броненосный фрегат) "Кёниг Вильгельм".

9 декабря "Гайер" покинул Киль и вышел в свой первой заграничный поход, взяв курс на Вест-Индию. 3 января 1898 г. крейсер прибыл в порт Шарлотта-Амалия на острове Сент-Томас (Виргинские о-ва), где уже находились учебные корабли германского флота — корветы "Шарлотте" и "Штайн". Правда, к этому времени конфликт с властями Гаити разрешился — появление двух корветов в гавани Порт-о-Пренса заставило президента Симона Сэма капитулировать и принять все требования немецкого ультиматума.

"Гайер" отправился в плавание по Карибскому морю. С 24 марта по 6 апреля он побывал в Сантьяго-де-Куба, Ла- Гайре, Пуэрто-Кабельо и Порт-оф-Спейне. Находясь в последнем, Якобсен получил новый приказ — посетить бразильские и аргентинские порты. Крейсер успел показать флаг в Пернамбуко (16-20 апреля), но едва 23 апреля прибыл в Байю, как пришло известие о начале испано-американской войны. Поход пришлось прервать и направиться обратно в Вест-Индию для наблюдения за военными действиями и соблюдением имперских интересов. 6 мая "Гайер" вернулся на Сент-Томас, откуда ушел сначала в Сан-Хуан (Пуэрто-Рико), а затем — в Сантьяго-де-Куба. С разрешения властей САСШ крейсер 22-го пришел в Гавану. Через неделю он покинул блокированный порт с 20 иностранными гражданами на борту и переправил их в Веракрус. Во время пребывания в мексиканском порту "Гайер" выходил в море для проведения учебных торпедных стрельб. При этом на борту в качестве гостей находились местный губернатор и артиллерийский офицер с учебного корабля "Сарагоса". Затем, по приглашению имперского посланника в Мексике, Якобсен с 27 членами команды посетили Мехико, где были приняты президентом Порфирио Диасом. По окончании войны, "Гайер" с 14 по 25 октября находился с визитом в Новом Орлеане.

"Гайер" на одной из заморских стоянок

"Гайер" в Буэнос-Айресе, август 1899 г.

Покинув американский порт, "Гайер" продолжил прерванное путешествие на юг и посетил несколько аргентинских гаваней. Когда корабль находился в Буэнос-Айресе, Якобсен получил приказ продолжить свой поход и вдоль западного побережья континента. В конце февраля 1899 г. корабль прошел Магелланов пролив и вышел в Тихий океан. Крейсер побывал с визитами вежливости в Вальпараисо, Кальяо и Панаме. С 11 по 27 мая "Гайер" находился в гватемальском порту Сан-Хосе, обеспечивая своим присутствием исполнение финансовых обязательств местного правительства перед рейхом. Следующими точками похода стали Коринто, Пунтаренас и вновь Панама. При этом Якобсен с несколькими офицерами посетил столицу Коста-Рики Сан-Хосе. Затем корабль направился на юг, однако, дойдя до эквадорского порта Гуаякиль, был вынужден повернуть обратно. Образованная три года назад Великая республика Центральной Америки в составе Гондураса, Сальвадора и Никарагуа развалилась из-за того, что президент последней Хосе Селайя заявил о выходе своей страны из её состава. Начавшиеся беспорядки потребовали защиты проживавших в этих странах германских поданных. "Гайер" вновь посетил Панаму, Сан-Хосе и Коринто.

В июле, находясь в Коринто, Якобсен получил новый приказ: посетить также несколько портов североамериканского побережья. Транзитом через Акапулько "Гайер" прибыл 14 августа в Сан-Франциско, где стал на ремонт котлов. Только 18 сентября он снова вышел в море, направившись к канадскому побережью. Очередными пунктами похода стали Эскимальт и Ванкувер. 18 октября крейсер двинулся в обратную дорогу на юг. В ноябре Якобсена на посту командира сменил корветтен-капитан Вильгельм Петерс. Кстати, стоит отметить, что в 1899 году произошло изменение классификации кораблей Кайзерлихе Марине — "буссарды", как и "швальбе", были переведены в малые крейсера (kleine Kreuzer). К 3 января 1900 г. корабль добрался до чилийских территориальных вод и, нанося визиты вежливости в различные порты, 14 февраля пришел в конечную точку похода — Пуэрто-Монт. Стоянка там, столь необходимая для отдыха экипажа, продолжалась две недели, после чего "Гайер" вновь двинулся на север, так как западное побережье американского континента формально считалось одной из постоянно действующих станций германского флота.

9 июля, когда "Гайер" стоял в Акапулько, Петерс получил приказ Адмирал-штаба идти на соединение с Восточно- Азиатской крейсерской эскадрой. Причиной тому стало все более разгоравшееся восстание ихэтуаней в Китае. Через два дня корабль покинул мексиканский порт и направился на запад. Совершив по пути две остановки в Гонолулу и Иокогаме, 29 августа "Гайер" встретился с кораблями эскадры на рейде Чифу. Первоначально крейсер оперировал в Чжилийском заливе и только в октябре впервые прибыл в Циндао, откуда 28-го ушел в Шанхай, где оставался до февраля 1901 года. Затем "Гайер" поднялся вверх по Янцзы до Чунцина, где сменил в качестве стационера "Буссард". Произошла и замена командира — вместо Петерса командование кораблем принял корветтен-капитан Герман Бауэр.

В начале апреля крейсер покинул реку и 5-го пришел в Циндао. Однако уже 29 апреля ему пришлось направиться к срединному побережью Китая для действий между Амоем и Сватоу. Находившийся там ранее в качестве стационера однотипный "Зееадлер" был послан к острову Яп для оказания помощи выброшенному на берег пароходу "Мюнхен" компании NDL ("Norddeutscher Lloyd"). Обратно в Циндао "Гайер" вернулся 18 июля. По окончании восстания ихэтуаней отряд немецких кораблей в составе флагмана эскадры броненосного крейсера "Фюрст Бисмарк", "Гайера", миноносцев S-91 и S-92 посетил японские гавани, Чифу и Порт- Артур. В сентябре на крейсер прибыл новый командир корветтен-капитан Пауль Хильбранд.

Следующий год прошел в подобной рутинной службе корабля-стационера. Так в апреле, "Гайер" вместе с малым крейсером "Швальбе" и канонерской лодкой "Лухс" пришел в Нинбо, где находился на страже германских интересов во время начавшихся очередных беспорядков. В сентябре Хильбранда сменил корветтен-капитан Рудольф Бергер, ранее командовавший канонерской лодкой "Ягуар". 15 октября крейсер отправился в длительный вояж по портам Голландской Ост-Индии, в ходе которого посетил также и Сингапур. Уже в феврале 1903 года Бергер покинул корабль, и на его место прибыл корветтен-капитан Георг Бутман, бывший командир канонерской лодки "Лухс". Завершился поход 2 марта в Нагасаки, где крейсер стал в док для ремонта, который длился до 26 апреля.

В следующие месяцы "Гайер" продолжил посещение восточноазиатских портов, при этом его формально вывели из состава Западно-Американской станции и приписали к Восточно-Азиатской крейсерской эскадре. В декабре на смену Вутману был назначен корветтен-капитан Эрнст фон Штудниц. После начала русско-японской войны "Гайер" действовал, в основном, в районе Чемульпо. Он вернулся в Циндао в самом начале 1905 года и стал на ремонт на местной верфи, однако очень скоро выяснилось, что она не в состоянии провести все необходимые работы. Поэтому Адмиралштаб принял решение вернуть корабль в Германию. 14 января 1905 г., после более чем семи лет службы на заграничных станциях, "Гайер" вышел в обратный путь. 16 марта он достиг берегов фатерлянда и 29-го был выведен из состава действующего флота.

В 1908-1909 гг. "Гайер" прошел капитальный ремонт и модернизацию на казенной верфи в Данциге. Однако на активную службу крейсер вернулся только в апреле 1911 года, когда новый командир корветтен-капитан Франц Хальм начал готовить корабль ко второму заграничному походу. Ему предстояло сменить на Восточно-Африканской станции малый крейсер "Шпербер", которому подошел срок возвращаться на родину. 2 мая "Гайер" покинул Данциг, в течение трех следующих дней был доукомплектован в Киле и 8-го вышел в плавание.

Георг Вутман (портрет работы Генриха Хельхоффа)

Корветтен- капитан Эрнст фон Штуаниц

"Гайер" прохолит Кильским каналом пол мостом Левензау, 1911 г.

9 июля крейсер прибыл в Дар-эс-Салам, присоединившись к "Зееадлеру". Хальм успел совершить только непродолжительное плавание вдоль побережья колонии, когда из-за начавшейся 25 сентября итало-турецкой войны был получен приказ следовать в Средиземное море. Эта мера была вынужденной, так как Кайзерлихе Марине располагал в этом регионе только авизо "Лореляй", использовавшимся в качестве стационера в Константинополе, а посылать корабли из Германии Адмиралштаб посчитал нецелесообразным из-за напряженного международного положения в связи с Агадирским кризисом.

После ликвидации последствий пожара, случившегося во время погрузки угля в Дар-эс-Саламе, 2 октября "Гайер" вышел в море и 16 ноября прибыл в Пирей, где находился с короткими перерывами до января 1912 года. Затем его официально включили в состав Средиземноморской станции. Крейсер использовался в качестве наблюдателя за развитием ситуации в Триполитании, Палестине и в районе Красного моря. Эта служба была прервана в начале мая, когда корабль посетил остров Корфу, куда на яхте "Гогенцоллерн" прибыл для отдыха кайзер Вильгельм II. Крейсер удостоился визита императора, оставшегося довольным увиденным. С 17 июля по 30 сентября "Гайер" прошел ремонт на австрийской верфи в Триесте.

По окончании работ крейсер вернулся в турецкие воды восточного Средиземноморья. 31 января 1913 г., во время погрузки угля в Хайфе, на корабле произошел взрыв угольной пыли, при этом погибло два члена экипажа. В мае на "Гайер" прибыл его последний командир — корветтен-капитан Карл Грассхоф. В начале августа корабль назначили для участия в международной блокаде черногорского побережья взамен малого крейсера "Бреслау". Он прибыл к новому месту службы 11-го и оставался перед устьем реки Бояны до 14 октября, когда его оправили в Триест для проведения капитального ремонта. По окончании работ 4 января 1914 г. корабль вывели из состава Средиземноморской станции и направили обратно на Восточно-Африканскую. 22 января в Адене состоялась встреча с возвращавшимся домой "Зееадлером", на смену которому и шел "Гайер". Далее началась обычная станционная службы, в которой можно выделить разве что проведение измерительных работ в гавани Танга.

6 мая 1914 г. приказом статс-секретаря по морским делам гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица старый корабль перевели в класс канонерских лодок (Kanonenboote), но так как в официальной истории участия германского флота в Первой мировой войне "Krieg zur See 1914-1918. Der Kreuzerkrieg in den auslandischen Gewassern", написанной будущим гросс- адмиралом Эрихом Редером, "Гайер" продолжает именоваться малым крейсером, то такая классификация оставлена и в тексте статьи.

"Зееадлер" в гавани Дар-эс-Салама

Императорский смотр "Гайера". Корфу, май 1912 г. Представление офицеров. В центре - кайзер Вильгельм II в мундире гросс-адмирала (вверху). Вид на срез полуюта и позицию 105-мм орудия (внизу)

"Гайер" после модернизации

Он оставался на станции вплоть до прибытия туда 5 июня малого крейсера "Кенигсберг". Через неделю "Гайер" покинул Дар-эс-Салам и направился к берегам Новой Гвинеи на Австралийскую станцию, "пустовавшую" с тех пор, когда в ноябре 1913 года однотипный "Кондор" отбыл на родину. В итоге, к началу Великой войны из всех "буссардов" один только "Гайер" оставался на активной службе, так как "Корморан" еще в мае стал на капитальный ремонт в Циндао.

Совершив по пути заходы в Маэ (Сейшельские о-ва), Коломбо и Сабанг, 25 июля "Гайер" прибыл в Сингапур для погрузки угля. Получив там сообщение об предъявлении Австро-Венгрией ультиматума Сербии, Грассхоф решил продолжить поход, избегая обычных маршрутов, и 29-го покинул порт. Крейсер скрытно проследовал Гаспарским проливом, и уже 1 августа в 08:30 утра через радиостанцию Батавии корветтен-капитан получил приказ Адмиралштаба перейти в подчинение командующему Восточно-Азиатской крейсерской эскадры вице-адмиралу Максимилиану графу фон Шпее и следовать к острову Яп. Согласно приказу о мобилизации, командиру "Гайера" предписывалось оборудовать вспомогательный крейсер из подходящего парохода и приступить к действиям на торговых маршрутах. Через два дня радисты приняли сообщение о начале войны с Францией. В ночь на 5 августа был остановлен почтовый пароход, оказавшийся голландским "Хоутман". Его сразу же отпустили после установления принадлежности, так как Грассхоф не хотел портить отношения с голландцами, благосклонно-нейтральному отношению которых, он придавал большее значение. Однако те оказались "неблагодарными" и вскоре передали по радио сообщение о задержании, так что теперь крейсеру приходилось считаться с фактом своего обнаружения.

В 5 утра 6 августа у острова Ямпеа в море Флорес состоялась встреча с пароходом "Эльмсхорн" (1910 г., 4594 брт), принадлежавшим компании DADG ("Deutsche-Australische Dampfschiffs-Geselschaft"). Вскоре подошел второй пароход этой же компании — "Бохум" (1912 г., 6161 брт). На "Гайер" погрузили 300 тонн угля с "Эльмсхорна", после чего пароход был отпущен. "Бохум" Грассхоф оставил при себе в качестве угольщика, отправив его предварительно на разведку к острову Пеленг у восточного побережья Целебеса. После встречи с голландским пароходом, корветтен-капитан решил не идти Макасарским проливом, а направился на северо-восток через пролив Бутон (между одноименным островом и Целебесом). При этом "Гайер" шел ходом не более 10- 11 узлов, т.к. один из котлов постоянно приходилось ремонтировать. 9-го в бухте Банкаланг (о-в Пеленг) состоялась встреча с "Бохумом", с которого погрузили 67 тонн угля. Следующие два дня механики обоих судов усиленно ремонтировали машины и котлы крейсера.

Вверху: пароход "Эльмсхорн" в качестве вспомогательного судна ВМС США "Каско"

Внизу: пароход "Бохум", использовавшийся в качестве угольщика

По окончании работ "Гайер" и "Бохум" направились к острову Мелиель — самому южному из островов Палау. Однако так как установить контакт с радиостанцией на Япе никак не удавалось, то крейсер, после посещения Мелиеля, зачастую на буксире у парохода, пошел на юг — в бухту Оффак на северо-западном побережье острова Вайгео, одного из крупнейших Папуасских островов. Грассхоф планировал узнать по дороге хоть что-то о международной обстановке.[* 12 августа радиостанция на острове Яп была уничтожена англичанами.] 19- го, уже находясь в бухте, удалось связаться по радио с малым крейсером "Эмден", встреча с которым состоялась на следующий день в открытом море. Узнав от его командира фрегаттен-капитана Карла фон Мюллера новости и информацию о международной обстановке, Грассхоф, вновь повел "Гайер" к островам Палау. Там 22 августа в гавани Малакал на острове Ангаур удалось погрузить уголь с парохода "Циндао" компании HAPAG (1900 г., 1865 брт). На следующий день отряд из трех судов вышел в море и вскоре повстречал уже знакомый "Эльсхорн". Его корветтен-капитан отправил в Манилу, "Бохум" — обратно на Ангуар для погрузки угля, а сам с "Циндао" пошел к архипелагу Бисмарка. 27-го отряд добрался до гавани Зееадлер на острове Манус (Адмиралтейские о-ва). Там на "Гайер" погрузили еще 230 тонн угля. Уйдя оттуда через два дня, германские корабли зашли на остров Ной-Ганновер, где пополнили запасы пресной воды и затем направились в Кавиенг (о. Ной-Мекленбург). Там они пробыли два дня, уничтожив в гавани австралийскую шхуну, которая пришла в Кавиенг, еще не зная о начале войны. Грассхоф все еще не оставлял надежды соединиться с фон Шпее, поэтому направился к атоллу Маджуро (Маршалловы о-ва), где, как он предполагал, находилась эскадра.

4 сентября отряд немецких судов появился в гавани Лола острова Кусаие, самого восточного из Каролинских островов. Там же стоял на якоре британский пароход "Саутпорт" (1900 г., 3588 брт), укрывшийся от непогоды. Судно принадлежало компании "Ричардсон, Дак и Ко" из Торниби, было зафрахтовано для перевозки фосфатов из Науру в Германию, и на его борту даже не подозревали о начале войны. Корветтен-капитан объявил пароход призом. Немцы не стали его топить, а только испортили механизмы и забрали уголь, воду и некоторые припасы.[* Британские моряки сумели отремонтировать машину, и 18 сентября "Саутпорт" покинул Кусаие. Через 12 дней он добрался до Австралии, и тогда союзники узнали о нахождении "Гайера" в тихоокеанских водах.] Затем "Гайер" и "Циндао" продолжили движение на восток и 11-го прибыли на Маджуро. Однако фон Шпее ушел оттуда еще 30 августа, оставив у атолла только принадлежащий NDL пароход "Локсун" (1902 г., 1657 брт), которому при случае предстояло стать снабженцем для вспомогательных крейсеров "Принц Эйтель Фридрих" и "Корморан".

Корветен-капитан Грассхофф приказал перегрузить уголь с "Циндао" на "Локсун", и 16 сентября "Гайер" с новым угольщиком пошел к острову Румянцева. Так как участившиеся поломки машины и котлов, с точки зрения командира, исключали возможность добраться до Циндао, Грассхофф решил идти к южноамериканскому побережью, чтобы переоборудовать там подходящее судно во вспомогательный крейсер. Для осуществления этого плана, с 17 по 20 сентября механики попытались в очередной раз отремонтировать силовую установку. 21 сентября "Гайер" и "Локсун" двинулись к Гавайским островам. Несмотря на все ухищрения машинной команды, ход крейсера не превышал 8 узлов, поломки механизмов продолжались, и поэтому зачастую приходилось идти под парусами или на буксире у снабженца. 28-30 сентября германские корабли сделали остановку на атолле Джонстона. 6 октября они прошли в 70 милях к югу от острова Гавайи. В течение следующей недели Грассхоф крейсировал к востоку, пытаясь нанести ущерб морской торговле противника, однако непрекращающиеся поломки котлов сделали это занятие бессмысленным. Тогда корветтен-капитан принял решение зайти в Гонолулу для ремонта.

Парохол "Локсун" в качестве вспомогательного сулна ВМС США "Галфпорт", 1921 г.

Интернированные члены экипажа "Гайера" в Гонолулу в 1916 г.

15 октября "Гайер" и "Локсун" появились в Гонолулу, где к этому времени находилось восемь германских торговых судов. Плавание показало, что достигнуть побережья американского континента, скорее всего, не удастся из-за извечных проблем с машиной, нехваткой угля и пресной воды. Общее состояние здоровья команды сильно ухудшилось из-за постоянного напряжения и неудовлетворительного питания. Вдобавок, 21 октября на рейде Гонолулу появился японский линейный корабль "Хидзен", а 31-го — броненосный крейсер "Асама".

Все это время между дипломатическими ведомствами Германии, САСШ, Великобритании и Японии велась весьма оживленная переписка о судьбе "Гайера" и "Локсуна". Британцы, первым делом, потребовали в случае длительного нахождения крейсера в Гонолулу немедленно его интернировать, а заодно "настучали" госдепу САСШ, что "Локсун" является судном снабжения германских военных кораблей, так как он вышел из Манилы с 3120 тоннами угля на борту, а теперь у него всего тысяча тонн. В связи с этим, британский посол потребовал задержать пароход для разбирательства. Немцы, в свою очередь, первоначально попросили неделю для ремонта "Гайера". Однако местные инженеры, призванные для экспертизы, исследовав 20 октября корабль, заявили, что ремонт протянется как минимум до 28- го. Затем немецкий посол попросил добавить к этой дате еще десять дней. В конце концов, американцы дали на ремонт "Гайера" три недели, начиная с 15 октября, заявив, что после 6 ноября интернируют корабль.

Закончить ремонт к указанному сроку не удалось, поэтому 7 ноября командир порта Гонолулу контр-адмирал Мур прибыл на борт "Гайера" и объявил, что корабль и его команда с 12 часов дня объявляются правительством САСШ интернированными. Тогда же решилась и судьба "Локсуна", которого американцы признали судном снабжения, несмотря на все последующие протесты германских дипломатов.

4 февраля 1917 г. американские власти перевели большую часть команды крейсера на берег. Местная газета "The Pacific Commercial Advertiser", вышедшая на следующий день, разместила на первой странице снимок марширующих германских матросов под охраной американских солдат. Правда, немцам удалось сделать корабль полностью непригодным к службе, доломав окончательно машины и выведя из строя котлы. Затопление крейсера не имело смысла из-за незначительной глубины на месте стоянки. Чтобы избежать впоследствии насильственного захвата "Гайера", 16 марта Грассхоф официально спустил флаг и вымпел.

После официального объявления 7 апреля 1917 г. Соединенными Штатами войны империи Гогенцоллернов, "Гайер" был захвачен американцами. 22 мая президент Вудро Вильсон подписал правительственное распоряжение N"2624, официально передающее крейсер американскому флоту. 9 июня корабль был переименован в "Шурц", а затем в "Карл Шурц" — в честь известного американского газетчика, сенатора, генерала армии Союза времен гражданской войны, министра внутренних дел и политического деятеля, родившегося в Германии. С большими материальными затратами судно было отремонтировано, переоборудовано и 15 сентября официально вошло в состав U.S. Navy как канонерская лодка "Шурц" ("Schurz"). Вместо 105-мм орудий были установлены четыре 127-мм. Подверглось замене и личное оружие команды — вместо винтовок Маузера и пистолетов Люггера появились 72 винтовки Спрингфилда и 15 "кольтов".[* По другой информации, перевооружение произошло позднее, когда "Шурц" находился в сухом доке в Чарльстоне.] Ее первым командиром стал коммандер Артур Креншо. В американском флоте экипаж корабля состоял из 12 офицеров и 185 нижних чинов.

31 октября канонерка ушла из Пирл-Харбора, сопровождая 8-й дивизион подводных лодок в Сан-Диего (Калифорния), куда прибыла 12 ноября. В начале декабря "Шурц" вместе с подводными лодками К-3, К-4, К-7, и К-8 начал переход на восточное побережье САСШ, пройдя в конце месяца Панамский канал. 4 января 1918 г., когда отряд находился у побережья Гондураса, лодка была освобождена от обязанностей конвоира. Она доставила американского консула из Пуэрто-Кортеса в Омао (Гавайи) и обратно, после чего направилась в Ки-Уэст. Оттуда корабль перешел в Новый Орлеан. 20 февраля коммандер Уильям Уэллс сменил уже кэптена Креншо на посту командира. 19 марта лодка стала на ремонт в сухой док в Чарльстоне.

По окончании работ, 27 апреле канонерская лодка была назначена в Американский патрульный отряд (American Patrol Detachment), и в течение следующих двух месяцев занималась патрулированием и конвойной службой вдоль восточного побережья и в бассейне Карибского моря. 19 июня корабль отбыл из Нью-Йорка в Ки-Уэст. Через два дня, 21 июня, в 04:44 утра, в очень сильный туман, когда "Шурц" находился в 10 милях к юго-западу от плавучего маяка у мыса Лукаут, он был протаранен танкером "Флорида". Оба судна следовали без навигационных огней с целью не быть обнаруженными германскими подлодками. Когда же на танкере заметили канонерскую лодку, то включили сигнальные огни и дали четыре коротких гудка. Однако было уже поздно.

"Флорида" врезалась в правый борт "Шурца", смяв крыло мостика. Ее форштевень, пробив насквозь угольный бункер №3 носового котельного отделения, вошел вглубь корпуса приблизительно на 3,5 м. Один из членов экипажа погиб, еще двенадцать было ранено. Видя, что спасти "Шурц" невозможно, Уэллс дал приказ оставить корабль, послав перед этим сигнал бедствия. Его услышал находивший поблизости американский пароход "Сарамакка", возвращавшийся из Вест-Индии. Он подобрал находившихся в воде людей, а затем передал их на танкер. Тем временем канлодка, на которой остался не спущенным один из парусов, продолжала дрейфовать и не тонула. После того, как был подобран последний член экипажа, Уэллс обсудил со своим старпомом возможность попытки добраться на "Шурце" до мыса Лукаут. Однако прежде, чем моряки смогли вернуться на лодку, она легла на борт и скрылась под водой. К этому времени с момента столкновения прошло три часа. Затем "Флорида" доставила экипаж канонерки в ближайший порт. Из списков флота "Шурц" официально исключили 26 августа 1918 г.

Бывший "Гайер" затонул на глубине около 30 метров в точке с координатами 34°11' с.ш. и 76"36' з.д. Корпус корабля и по сей день лежит на морском дне, являясь популярным объектом для любителей дайвинга, однако ему сильно досталось от любителей сувениров.

Напоследок — немного информации о командирах "Гайера". Людвиг Брух и Георг Вутман дослужились до контр-адмиралов Кайзерлихе Марине, а Герман Якобсен ушел в отставку полным адмиралом. Герман Бауэр с начала Великой войны по 4 июля 1917 г. являлся командующим подводными лодками германского флота, первый адмиральский чин получил уже в Рейхсмарине и окончил карьеру в чине полного адмирала в 1928 году. Также неплохая карьера могла бы сложиться и у Эрнеста фон Штудница, который в 1906 г. получил чин фрегаттен-капитана и был назначен на должность начальника Комиссии по испытаниям боевых кораблей, но в следующем году умер от перетонита в возрасте 45 лет. Контр-адмиралом, только уже Кригсмарине, стал его сын — тоже Эрнест. Однако и он скончался по естественным причинам в 1943 году, когда ему, как и отцу было 45 лет.

Стоит отметить еще один интересный момент. В апреле 1911 г., когда "Гайер" готовился к своему второму заграничному походу, на его борт для дальнейшего прохождения службы в качестве торпедного и вахтенного офицеров прибыли обер-лейтенант-цур-зее Ганс Вальтер и лейтенант- цур-зее Хайно фон Хаймбург. В годы Великой войны они вошли в число лучших германских асов-подводников, получив в 1917 г. высший прусский орден "Пур ле Мерит". Оба офицера продолжили службу в Рейхсмарине, а затем и Кригсмарине. Вальтер окончил карьеру контр-адмиралом, а фон Хаймбург — вице-адмиралом.

Канонерская лодка "Шурц" вскоре после вступления в состав американского флота, сентябрь 1917 г.

Командиры корабля

Германия: капитан-лейтенант Людвиг Брух (10.1895 — 21.1.1896), корветтен-капитан Герман Якобсен (12.1897 — 11.1899), корветтен-капитан Вильгельм Петерс (11.1899 — 02.1901), корветтен-капитан Герман Бауэр (02.-09.1901), корветтен-капитан Пауль Хильбранд (09.1901 —09.1902), корветтен-капитан Рудольф Бергер (09.1902 — 02.1903), корветтен-капитан Георг Вутман (02.-12.1903), корветтен-капитан Эрнст фон Штудниц (12.1903 — 03.1905), корветтен-капитан Франц Хальм (04.1911 —05.1913), корветтен-капитан Карл Грассхофф (05.1913 - 03.1917);

САСШ: коммандер/кэптен Артур Креншо (09.1917 — 02.1918), коммандер Уильям Уэллс (02.-06.1918).

Литература

The American Journal of International Law. — American Society of International Law, Vol.9, № 3, Jun.1915.

Conway’s all the World Fighting Ships 1860-1905. — London: Conway Maritime Press, 1979.

Groener E. Die deutsche Kriegsschiffe 1815-1945. Bd.1. — Bonn: Bernard und Graefe Verlag, 1983.

Hildebrand H.H., Rohr A., Steinmetz H.-O. Die deutschen Kriegsschiffe. Biographien — ein Spiegel der Marinegeschichte von 1815 bis zur Gegenwart. — Hamburg: Koehlers Verlag, 1999. Raeder E. Krieg zur See 1914-1918. Der Kreuzerkrieg in den auslandischen Gewassern. Bd.2. — Berlin: E.S.Mittler & Sohn, 1923.

von Wiechmann G. Die preussisch-deutsche Marine in Lateinamerika 1866-1914: eine Studie deutscher Kanonenbootpolitik. — Oldenburg, 2000.

Wislicenus G. Deutschlands Seemacht. — Leipzig: Verlag von Friedrich Wilhelm Grunow, 1896.

Материалы сети Internet.

Автор выражает благодарность Игорю Манакову (Воронеж), Дмитрию Пескину (Германия), Рейнхарду Крамеру (Reinhard Kramer, Германия) и Норберту Шюльцке (Norbert Schuelzke, Германия) за предоставленные материалы и помощь в работе.

Малый крейсер "Гайер" после модернизации 1908-1909 гг. В таком виде корабль встретил Первую мировую войну

Евгений Климович

Конструктор легендарной "трехлинейки"

(к 165-летию С.И. Мосина)

Варианты винтовки конструкции С.И.Мосина

Из всех образцов отечественного вооружения едва ли не самым знаменитым является трехлинейка. Участница русско- японской, Первой мировой, Гражданской войн, она честно служила нашему солдату и в Великой Отечественной войне. Трехлинейка имеет долгую и интересную историю...

В июле 1870 года в чине подпоручика из Михайловского артиллерийского училища был выпущен С.И. Мосин, получивший назначение на должность командира полубатареи Второй Резервной конно-артиллерийской бригады. Через два года (в 1872) он был произведен в чин поручика и в том же году поступил в Михайловскую артиллерийскую академию. Набрав при поступлении высший балл, он был зачислен на первый курс технического факультета. Артиллерия, баллистика, долговременная фортификация, тактика, военная история, высшая математика, теоретическая механика, физика, химия, артиллерийское черчение и черчение фортификационных планов — вот неполный перечень тех дисциплин, благодаря которым С.И. Мосин сложился как специалист- оружейник. В 1875 году, в звании штабс-капитана по полевой конной артиллерии и с золотой медалью С.И. Мосин был выпущен из академии и назначен помощником начальника инструментальной мастерской Тульского Императорского оружейного завода.

В течение первых пяти лет работы на заводе С.И. Мосин получил богатую производственную практику, попробовав свои силы в инструментальном деле, починочной, замочной и приборной мастерских.

По собственной инициативе он организовал на заводе машинное производство охотничьих ружей, что дало ему немалый технологический опыт. С октября 1877 по февраль 1880 года он возглавлял основное — замочное производство. В это время на тульском заводе предполагалось организовать выпуск усовершенствованной винтовки, но этому помешала русско-турецкая война 1877-1878 годов.

В 1880 году С.И. Мосин был назначен начальником инструментальной мастерской завода. Эта мастерская обеспечивала производство мерительных и поверочных инструментов, лекал, шаблонов, в ней были заняты лучшие мастеровые и инструментальщики. В 1881 году здесь было изготовлено по пять образцов магазинных (то есть "снабженных приспособлениями, в которых было собрано несколько патронов в целях ускорения перезаряжания оружия") ружей системы Кропачека и Гочкиса. К этому времени С.И. Мосин уже был известен как специалист в области стрелкового вооружения. В 1881 году, по распоряжению Главного артиллерийского управления, он был назначен членом "Комиссии для осмотра механических средств и зданий" Сестрорецкого и Ижевского заводов. Это дало ему возможность познакомиться с организацией производства на этих заводах, а также более подробно изучить состояние русского оружейного дела. К этому времени встал вопрос о перевооружении русской армии малокалиберной магазинной винтовкой.

С.И.Мосин

Клеймо ижевского завода

В 1882 году С.И. Мосин самостоятельно начал работу по переделке однозарядной винтовки Бердана в магазинную винтовку. В 1883 году в России была образована "Особая комиссия для испытания магазинных ружей", в состав которой, в числе других оружейников, вошел и С.И. Мосин. Летом 1883 года он представил на рассмотрение Комиссии разработанные им образец магазинной винтовки, которая представляла из себя винтовку Бердана образца 1870 года с оригинальным реечно-прикладным магазином на 8 патронов. Сущность устройства магазина сводилась к следующему: патроны помещались в овальной трубке, находившейся внутри приклада. Для подачи патронов служила сцепленная с затвором рейка, зубцы которой захватывали закраины патрона. При отводе затвора назад рейка подавала патрон настолько, что он мог быть захвачен затвором. Патроны в магазине располагались наклонно, так что пуля одного патрона не упиралась в капсюль другого, что приводило к практической безопасности магазина Мосина и выгодно отличало его винтовку от иностранных систем.

В 1884 году, по предписанию Главного артиллерийского управления, С.И. Мосин был командирован в Петербург, где в это время происходили очередные испытания магазинных винтовок. Комиссия одобрила винтовку, представленную М.И. Мосиным, но из-за ряда недоработок на вооружение армии она принята не была. Мосин продолжал совершенствовать свою винтовку, разработав пять ее вариантов. В частности, он создал образец уже на 12 патронов. В 1885 году Комиссия признала винтовку С.И. Мосина лучшей из 119 других систем, и заказала Тульскому оружейному заводу изготовления тысячи образцов для проведения широких войсковых испытаний, указав на необходимость доработки некоторых деталей.

В 1887 году С.И. Мосин начал работать над созданием малокалиберной винтовки. При этом, первоначально, магазин должен был размещаться в прикладе, однако, вскоре, Мосин отказался от данного решения и приступил к разработке винтовки с серединным размещением патронов. В частности, для отсекания патронов в вертикальном серединном магазине, С.И. Мосин предложил использовать отсечку-отражатель. Это устройство, безусловно, исключало возможность двойной подачи патронов, что было существенным недостатком других образцов, представленных в комиссию.

Испытания завершились 19 марта 1891 года. Комиссии предстояло решить, чью винтовку принять на вооружение. Голос председателя Комиссии решил вопрос в пользу С.И. Мосина. Его поддержал известный русский оружейник В.Л. Чебышев. Указав, что винтовка Нагана дала на стрельбах 554 задержки, а винтовка Мосина — только 213, он признал ее "громадные преимущества перед системой Нагана". Официально окончательный вариант винтовки по протоколу Комиссии именовался " ...предложенный гвардейской артиллерии капитаном Мосиным образец новой пачечной (магазинной) винтовки уменьшенного калибра и патрона к ней, спроектированного комиссией для выработки малокалиберного ружья, а также пачечной обоймы, предложенной иностранцем Наганом". 13 апреля 1891 года военный министр Ванновский представил Императору Александру III доклад "Об утверждении образца пачечного трехлинейного ружья системы капитана Мосина". В докладе он предлагал именовать его "Русская винтовка образца 1891 г.", основываясь на том, что "в окончательной разработке винтовки участвовал не один капитан Мосин". Здесь имелось в виду участие членов Комиссии и, в частности, Леона Нагана, чья коробчатая обойма была принята вместо пластинчатой, предложенной Мосиным. В то же время сама конструкция винтовки, ее основные детали, оригинальная компоновка, безусловно, принадлежала Мосину, и винтовка должна была носить имя своего конструктора.

16 (28) апреля 1891 года Император Александр III утвердил образец "трехлинейки". Приказом по Военному ведомству Российской Империи от 11 мая 1891 года было объявлено о "введении новой пачечной винтовки уменьшенного калибра". Из предложенного Ванновским названия Александр III вычеркнул слово "русская, таким образом винтовка стала именоваться "трехлинейной винтовкой образца 1891 года", чем была нарушена традиция присваивать оружию имя конструктора.

Следует отметить, что среди специалистов- оружейников того времени вопрос о названии 7,62-мм винтовки широко дебатировался и вызвал много споров. Оружейный отдел артиллерийского комитета Главного Артиллерийского Управления, разбиравший вопрос о том, на какие детали винтовки С.И. Мосин мог бы получить привилегию, отметил, что "... им разработаны следующие части:

соединительная планка затвора; устройство предохранительного взвода; конструктивное обеспечение взаимодействия частей затвора между собой; идея и конструкция отсечки-отражателя; защелка магазинной коробки, способ соединения подавателя с крышкой, дающий возможность отнимать крышку с подавателем от магазина;

помещение антабки на шарнирном болте, служащем осью вращения крышки магазина"

Винтовка конструкции С.И.Мосина (слева) и узел крепления штыка (внизу)

В этом же докладе сообщалось, что от винтовки бельгийского конструктора Леона Нагана, также участвовавшей в конкурсе, были заимствованы следующие части:

"...идея помещения подающего механизма на дверце магазина и открывания ее вниз;

способ наполнения магазина патронами из обоймы пальцем стрелка, а следовательно, и пазы в ствольной коробке;

патронная обойма, служащая для наполнения магазина".

15 ноября 1891 года С.И. Мосину единогласно была присуждена Большая Михайловская премия за достижения в артиллерийском деле. Это было признание не только его заслуг, но и фактическое признание его авторства на русскую магазинную винтовку. В 1892 году С.И. Мосин был награжден орденом св. Анны 2-й степени.

21 апреля 1894 года, после двадцати лет работы на Тульском оружейном заводе, полковник Мосин был назначен начальником Сестрорецкого оружейного завода, на котором разворачивалось производство "трехлинейки". В Туле на перроне Курского вокзала конструктору устроили торжественные проводы. Тульские мастеровые вручили ему футляр черной хромовой кожи, в котором, на голубом бархате, размещалась миниатюрная винтовочка образца 1891 года. Для С.И. Мосина не было награды дороже, чем это замечательное творение рабочих рук.

В Сестрорецке Сергей Иванович проработал до последних дней жизни, проявив себя способным и заботливым администратором. Под его руководством завод был переоборудован и расширен, пополнен новым оборудованием, переведен на электроэнергию. На заводе был создан специальный инструментальный отдел. По инициативе С.И. Мосина для детей рабочих были открыты начальное и ремесленное училища, библиотека, проводились культурно-просветительные мероприятия. Известный русский оружейник В.Г. Федоров отмечал: "Бросалось в глаза, что на заводе существуют необычные для того времени отношения между рядовыми оружейниками и их начальником". В 1902 году, когда закончилось перевооружение армии, С.И. Мосин добился переориентации производства, расширения инструментального отдела, и с тех пор завод стал главным центром, снабжавшим Артиллерийское ведомство рабочим и контрольным инструментом.

Интересно отметить, что после 1894 года С.И. Мосин был удостоен различных наград и почестей. В Сестрорецке он стал не только начальником завода, но и начальником Сестрорецкого гарнизона. В декабре 1894 года С.И. Мосин был избран совещательным членом Артиллерийского комитета, в следующем году награжден орденом св. Владимира 3-й степени, Серебряной медалью в память Александра III, бухарским орденом Золотой Звезды 3-й степени.

Трехлинейные боевые патроны:

1 — обр. 1891 г.; 2, 3, 5 и 6 — обр. 1908 г. (выпуска 1908-1917 гг.; 4 — патрон с посадкой пули на 3 линии; 7 — переснаряженный боевой патрон периода Первой мировой войны

Заряжание винтовки Мосина

В 1895 году отмечалось 50-летие Воронежского кадетского корпуса. Среди почетных гостей был и окончивший его в 1867 году С.И. Мосин. На торжественном заседании 8 ноября, выражая признательность за свое образование, С.И. Мосин, сказал, что "счастлив лично преподнести в дар изобретенное мною ружье". Собравшиеся восторженно приветствовали С.И. Мосина, и он впервые почувствовал "гордость общественного признания своих заслуг".

9 апреля 1900 года С.И. Мосин был произведен в генерал- майоры.

В 1900 году, на Всемирной выставке в Париже, винтовка Мосина получила Гран-При. Это было международное признание заслуг изобретателя и всей русской промышленности, заметную роль, в подъеме которой сыграл и С.И. Мосин.

Генерал-майор Сергей Иванович Мосин умер в расцвете творческих сил. В середине января 1902 года он простудился, через несколько дней ему стало хуже. Вызванный врач определил крупозное воспаление легких, начал лечение, но было поздно — недуг приобрел необратимый характер. 26 января (8 февраля) 1902 года около 4 часов пополудни на 53 году жизни выдающийся русский конструктор-оружейник скончался. В последний путь его провожали родные, сослуживцы, рабочие. На крышке гроба, вместе с шашкой, лежала и трехлинейка. Популярный журнал "Нива" и "Оружейный сборник" поместили некрологи, где отмечалось, что его трудами Россия получила "свое собственное ружье, сделанное на русских заводах".

Название характеристики

3-линейная пехотная винтовка обр. 1891 г.

Винтовка Маузера обр. 1898 г.

Россия

Германия

Калибр, мм

7,62

7,92

Масса (без патронов), кг

4,75

4,5

Длина (со штыком), мм

1734

1460

Начальная скорость пули, м/с

615

880

Прицельная дальность, м

1 920

2 000

Боевая скорострельность, выстр./мин

10-12

10 - 12

Емкость магазина, патр.

5

5

Масса пули, г

13,73

12,8

Год принятия на вооружение

1891

1898

Литература

1. Федоров В.Г. История винтовки. Военное издательство народного комиссариата обороны Союза ССР, М., 1940

2. Болотин Д.Н. Советское стрелковое оружие. М., Воениздат, 1986

3. Гриц Т. Меткие стрелки. М., Детгиз, 1948

4. История отечественной артиллерии, т.2, кн.6. Военная артиллерийская ордена Ленина краснознаменная Академия им. М.И. Калинина, Москва — Ленинград, 1979, 518 стр.

Content

Арсенал-Коллекция 2014 № 04 (22)

Арсенал-Коллекция 2014 № 04 (22)

Тренажер для конструкторов. Британские легкие танки серий А4 и А5

Штурм «крепости» Познань. Часть 1

Старый проект - новое орудие

Victor Fedoroff - русский ас Франции

"Глоубмастеры" Военно-транспортные самолеты "Дуглас" С-74 и С-124

Непобедимая Армада (окончание)

Крейсер "Гайер"

Конструктор легендарной "трехлинейки" (к 165-летию С.И. Мосина)