Олег Рясков

Король Мадагаскара

Книга первая

Пролог

Первая четверть восемнадцатого века ознаменовалась ожесточенной борьбой с пиратством. В этом, вполне очевидном желании отчистить мир от скверны, которая расцвела пышным цветом на американском континенте, соединились тогда интересы всех крупнейших держав, кои соперничали в Новом Свете. Таким образом, и Великобритания с ее колонистами, и Испания, чьи галеоны неоднократно подвергались нападениям пиратов, всерьез обратили свои флоты и гарнизоны прибрежных фортов против флибустьеров. Джентльмены удачи, вытесненные с Карибов, бежали на Мадагаскар, основав там пиратскую республику. Оливье Левассер, один из главарей морских разбойников, понимая, что на прокорм такой оравы головорезов средств от эпизодических набегов на купеческие суда уже не хватит, решил избрать иную тактику. По моде того времени, он предложил свои услуги сильным мира сего, направив своих эмиссаров в Европу, готовый отдать свой флот под знамена тех монархов, кто первым предоставит пиратам каперские грамоты. Но времена изменились, и теперь вручить каперские грамоты, «не потеряв лица», как это сделала в свое время британская королева по отношению к Френсису Дрейку, стало считаться дурным тоном. Лишь один человек воспринял эту идею с восторгом. То был шведский король Карл XII. Он только что прибыл в Швецию и как никто другой жаждал реванша в войне с Россией. Последние годы приносили сплошь неудачи молодому монарху, поражение под Полтавой, было лишь началом. Натравив турецкого султана, давнего врага русских, на открытую войну, Карлу так и не удалось поквитаться с Петром Первым – в 1713 году, после трех лет боевых действий, турки подписали мирный договор с Россией. А самому Карлу пришлось бежать на Родину. Уж больно резок он был в оценках действий турецкого владыки – янычары ночью напали на охрану короля, и тому пришлось спасаться от бывшего союзника бегством. Лишь по счастливый случайности ему удалось избежать смерти, отделавшись легким ранением – один из янычар отрубил шведскому королю кончик носа.

Так что прибытие пиратского флота взамен разбитому шведскому, давала бы отличный шанс Карлу отомстить. Да и Великобритания была готова поддержать Швецию. Она даже выдвинула свой флот в сторону Балтики.

Однако, брать на себя инициативу британцы не стали и выжидали удобного момента. Но, видно, удача вконец отвернулась от Карла. Начав войну против Дании – на тот момент союзника России – он через неделю был убит шальной пулей в висок. Правда, поговаривали, что пуля была не шальная, и прилетела вовсе не со стороны неприятеля, но об этом мы умолчим, ибо кормить читателя домыслами не входит в наши планы. Но главное, один из офицеров короля, датчанин по национальности, перебежал к русским, рассказав о Мадагаскарском прожекте шведского монарха. Сей момент стал ключевым для нашего повествования. Добавим лишь то, что Россия должна была укрепить свое присутствие в северных морях, сломив последние очаги сопротивления шведского флота, остатки которого еще бороздили эти воды.

Одним из способов, коими русские укрепляли свое преимущество, было постоянное маневрирование боевых кораблей вдоль основных торговых путей. Опустим же скучные подробности выхода из Ревеля одного из таких фрегатов со звучным названием "Лансдоу", и начнем наше повествование с того момента, когда он приблизился к фиордам, пядь за пядью прочесывая неприятельские берега в поисках противника. По донесениям, недалеко затонуло торговое судно, и надобно было разобраться в причинах этого несчастья.

Глава первая

Трепетавшее полотнище флага, показывало, что ветер не на шутку крепчает, и нужно быстрее управляться с протиркой кормовых фонарей. Эту работу обычно выполняли марсовые, но сегодня она перепала на долю Степке – юнге. Получив задание, он с гордостью прошел на ют, закрепил лонжу за поручень и смело, почти как бывалый матрос, свесился за корму. Дотянувшись шваброй до первого фонаря, он протер его дважды и собирался уже переходить к следующему (на корме их располагалось три), как услышал звон рынды: пробило четыре склянки. Хриплый голос боцмана раздался совсем рядом, оторвав его от работы:

– Эй, слышь, малой, время поднимать вторую вахту!

Паренек покорно спрыгнул на палубу и кинулся было бежать, совсем позабыв о лонже, которой привязал себя к поручню. Матросы дружно рассмеялись над растянувшимся на палубе юнгой. Покраснев от стыда, он отвязал от пояса веревку и побежал в кубрик. На палубу вышел Андрей. Юнга с разгона чуть не врезался в него, смущенно буркнув невнятное извинение, он поспешил по ступенькам вниз.

Андрей окинул взглядом раздувшиеся паруса. Ветер заметно окреп. Но давать команду убрать часть парусов давать было еще рано. За те полтора года, пока он ходил на «Лансдоу» мичманом, Андрей привык к тому, что сразу убирать паруса, при крепчающем ветре на военных кораблях не было принято. Ветер был переменчив. Убирали бом-брамсели и брамсели только при шквале, или при порывистом ветре. «Наверное, можно было немного подобрать шкоты. Да и то не сейчас, а если ветер еще усилится», – подумал Андрей и прошелся по палубе. Матросы, драившие ее, вежливо убрались с дороги. Андрей посмотрел вперед. Там, на ватербаке, устроился верхом на дощечке, привязанной к шпангоуту, плотник Ерема. Еще утром он обнаружил, что на гальюнной фигуре кое-где облупилась бронзовая краска, теперь, вооружившись кистью и ведерком с краской, тщательно обновлял фигуру морской богини, закрашивая образовавшиеся проплешины. Считалось, что скульптура на носу корабля – это его душа. Поэтому за ней следили, уберегая от поломок, и обновляли всякий раз, как замечали малейший изъян. Крик чаек вывел Андрея из задумчивости. Он посмотрел в сторону скалистого берега, над которым парили пернатые хищники. Под ним разбивались о камни пенистые буруны прибоя. Расстояние было до них сажен сто, но, как говорится, береженого бог бережет, и Андрей повернулся на ют к штурвальному:

– Прими правей!

Потом, подняв голову, крикнул впередсмотрящему.

– На марсе – не спать! Не дай бог скалу цепанем!

Вахтенный на марсовой площадке дернулся, словно очнулся от сна, и посмотрел вниз.

– Так я… Ваша милость… глаз не смыкая…

Матросы, драившие палубу, остановились, посмотрели наверх. Ванька Рябой не устоял и крикнул в ответ:

– Да уж не смыкай, мил человек, а то в студеную воду-то вряд ли кто захочет! Матросы дружно засмеялись. Андрей тоже улыбнулся в усы, но тут по палубе щелкнул линек. Матросы прекрасно знали этот звук и дружно принялись за работу. На палубе стоял боцман Матвей Лукич.

– А ну, цыц! Плетей захотели?

Матвей Лукича на корабле уважали. За то, что попусту к матросам не лез, и в бою за спины не прятался. Но и скалится лишний раз не давал. А еще он с капитаном на "Лансдоу" с самого начала ходил. Поговаривали, что корабль был выкуплен у англичан, а до этого был отбит у французских корсар. Они модернизировали его руль, придав значительной маневренности. Андрей был из крепостных, «за смекалку и благообразный лик» приближенный самим Вороновым к хозяйскому дому. До десяти лет жил – не тужил. Исполнял мелкие поручения, помогал по дому, даже в играх хозяйской дочери Дарьи и то преуспел, да так, что однажды она взяла его за руку, завела на девичью половину и потребовала от него клятвы в верности и любви, до самой гробовой доски. Но дворовые людишки усмотрели в детских забавах некую опасность, о которой незамедлительно донесли хозяину. Тут то Андрей в одночасье был отправлен со двора в юнги на флот. Дарья поубивалась горючими слезами с пару недель, да и затихла. Но, странное дело, все, кто донесли хозяину о сей дружбе крепостного мальчишки и хозяйской дочки, один за другим со двора убрались. Матрена, переспелая баба, ведавшая хозяйской кухней, была отослана в дальнюю деревню, Фомич, заправлявший лошадьми и выездом, неожиданно отдан в солдаты. Одна Прасковья, кто сказал тогда, «что ж вы на детей наветы клянете», осталась при Дарье. А Андрей, хоть и тосковал по господскому дому и детским играм с хозяйкой, все ж мальчишеская страсть к приключениям взяла свое. К службе относился со своей смекалкой и тщанием. Пару лет «ходил» на торговцах юнгой, потом был взят младшим матросом на военный шлюп. На "Лансдоу" он поступил уже мичманом, а нынче, так и вовсе заменял помощника капитана – Лаврушина, тот слег с чахоткой в походе, да так и сгинул – за два месяца от рослого пятидесятилетнего моряка остался один скелет, харкающий кровью. Ну, а когда его, накрыв флагом и прочитав положенную уставом молитву, похоронили согласно морским традициям, Андрею было приказано вступить в обязанности помощника, хоть и без повышения звания.

Андрей собрался было вернуться на ют, как заметил среди бурунов обломки мачт. Он достал трубу и оглядел находку, затем перевел трубу на скалы и вдруг углядел там, между двух утесов, слабую вспышку. Словно молния блеснула.

– Гроза, что ли? – буркнул он сам себе под нос и еще раз приложился к подзорной трубе. Однако, вспышка повторились и сквозь туман, на миг проступил силуэт корабля. В голове пронеслось: «Это враг!» – он оглянулся на матросов!

– Ложись! – крикнул им Андрей, оглянувшись, увидев боцмана, кивнул ему на якорный канат:

– Правый якорь отдать!

Боцман, пригибаясь, ринулся к баку по палубе, из трюма выглянул вестовой.

– Зови капитана! – крикнул Андрей и только тогда сам кинулся на палубу. Плотник Ерема услышал крики, но не понял, в чем дело. Лишь когда к шуму моря прибавился нарастающий свист, и в скалах захлопали запоздавшие звуки выстрелов пушек, схватился за бушприт.

На корабль обрушились ядра, расщепляя деревянные поручни и дырявя корпус вдоль корабля. Лукич выбил блок, держащий якорный канат. Якорь упал за борт, вспенив воду. Еще несколько секунд на корабль сыпался град из вражеских ядер и картечи, и вдруг все смолкло. Корабль дернулся и развернулся левым бортом к неприятелю. Андрей поднялся и на ходу крикнул:

– Орудия товь! Открыть порты!

Из каюты быстрым шагом навстречу ему вышел капитан.

– Проглядели, ротозеи!?

Андрей указал ему на маневрирующий мимо прибрежных камней неприятельский корабль.

– Он был за скалами, капитан!

– Вижу, что за скалами! – процедил капитан, вглядываясь в туман. Потом обернулся на офицеров: По местам! Целься по ватерлинии!

Плотник, чудом уцелевший под этим градом вражеских снарядов, открыл глаза, перекрестился и полез со шпангоута на борт. На нижней палубе уже накатывали орудия. Поднимались порты. Из них высовывались чугунные жерла пушек. Юнга выглянул из люка, стараясь разглядеть шведа. Боцман дождался кивка капитана – тот стоял на мостике и смотрел в трубу на шведский корабль, и над палубой зазвучал его голос, воплотивший легкое движение головы командира в зычный крик:

– Огонь, левый борт!

И вот, одна за другой, грохнули 6-ти дюймовые пушки фрегата, выбрасывая в воздух колючий запах пороха и белого дыма. Вражеский корабль шел наперерез, поминутно скрываясь за скалами. Маневр с якорем позволил развернуть русский фрегат левым бортом к идущему по диагонали шведскому кораблю. Залп не принес видимых разрушений противнику – мешали скалы. К тому времени, когда между кораблями оставалось сажень пятьдесят, обе команды успели перезарядить орудия.

Сходясь в этой корабельной дуэли, противники дали второй залп почти одновременно. На этот раз взаимный урон был существенен. Рядом с Андреем расщепило борт, осколок рассек ему щеку, штурвального и капитана сбило ядром, но и шведу досталось – помимо раненных матросов, на палубе обрушилась грот мачта, накрыв парусами часть корпуса.

В трюме старый канонир бранил молодого, торопя: тот замешкался, подавая пальник, и уронил его на палубу – его пушка так и не выстрелила. Шведы дали еще один залп – канонира отшвырнуло к переборке. Молодой парень, забрызганный кровью, продолжая сжимать в руке пальник, обомлел, смотря на лежащего старшего товарища, затем опомнился и приложил пальник к фитилю.

Взрыв, который последовал на корабле у шведов после выстрела, был ужасающей силы. После него настала тишина. Даже не было слышно криков чаек. Оглохшие матросы и солдаты оторопело смотрели друг на друга, на черный дым, поваливший из корпуса, не понимая, что за адская сила разодрала воздух. Только один голос отчетливо раздался в тишине:

– Похоже, мы попали им в пороховой погреб..!

– Абордаж! – крикнул охрипшим голосом Андрей. Корабли уже сблизились вплотную, и корпуса сцепились в этой схватке гигантов, сплетая такелаж. С борта Лансдоу перекинули трапы. Андрей обнажил палаш и обернулся к солдатам:

– За мной, ребятушки!

Они побежали по трапам. В этот момент из-за упавшей мачты поднялся строй шведских стрелков. Они приложились к ружьям, и грохнул залп. Андрей не почувствовал боли.

Все замедлилось, как во сне. Солдаты, бежавшие с ним, вдруг отстали, кто осел, кто шарахнулся в стороны. В плече появилось острое жжение. Андрей оглянулся назад – там, за ним, по трапам бежали другие солдаты. Он заметил у борта боцмана Лукича и юнгу – оба смотрели на него с каким-то сожалением. Потом мелькнули паруса, он увидел грязное небо, которое скрыла от его глаз холодная серая вода.

Глава вторая

В сентябре 1723 года похолодало раньше обычного. Дождь еще засветло разогнал многочисленных в это время прохожих и, мчавшаяся по вечерним улицам Лондона карета, почти беспрепятственно смогла добраться до Тауэра. Когда она остановилась у ворот, из нее вышел человек в плаще и треуголке с золоченой тростью в руках. То был Даниель Дефо, знаменитый на весь мир литератор, благодаря своим романам о Робинзоне и жизнеописаниям пиратских историй. Мало кто знает, что этот не очень удачливый в прошлом лавочник, на пике своей удивительной карьеры, кроме писательской деятельности, занимал одну из наиважнейших должностей в королевстве. Собственно, и саму эту должность тоже придумал он, убедив парламент и короля в ее крайней необходимости. Дефо руководил Тайной разведкой Великобритании. Ну, и попутно, допрашивая попавших в плен пиратов, пополнял созданный им личный архив, откуда и черпал материал для докладов королю и для своего литературного творчества. Он подошел к караульному. Тот позвал офицера, который немедленно провел гостя во внутренний двор, прихватив со стены факел и освещая дорогу перед собой. Они прошли несколько пустых казематов и в конце коридора свернули направо вдоль стены. Здесь располагались одиночные камеры.

– Я просил прислать доктора! – обратился Дефо к офицеру.

– Он ожидает вас, сэр! – ответствовал офицер, указывая на силуэт в конце коридора. Дойдя до ожидавшего его врача, Дефо остановился:

– Я хочу, чтобы вы осмотрели одного заключенного, и сказали, насколько он здоров, чтобы немедленно отправиться в путь!

Глава разведки указал караульному на третью дверь, тот отпер, и Дефо, пригласив врача за собой, вошел. В камере на нарах сидел человек, облокотившись на каменную стену каземата. Глаза его были закрыты. Он никак не среагировал на вошедших. Врач подошел к заключенному и вопросительно повернулся к Дефо. Тот кивнул. Когда доктор тронул заключенного за плечо, тот поднял голову. Это был Андрей.

– Как он? – поинтересовался Дефо.

– Рана затянулась! Думаю через пару недель рука полностью восстановится! – ответствовал после беглого осмотра эскулап.

– Хорошо, оставьте нас! – вельможа сел на грубо сколоченный табурет и улыбнулся Андрею.

После того как врач вышел, Дефо заговорил:

– Мы выменяли вас у шведов, и как вы понимаете, не просто так! Андрей молча смотрел на собеседника, чем вызвал у Дефо сомнение, а понимает ли вообще этот бедный юноша по-английски.

– Не изволите? – Дефо достал табакерку. Но Андрей отрицательно покачал головой. Он понимал речь иноземца благодаря стараниям капитана с Лансдоу. Тот, осознавая всю важность языков, обучал мичмана в свободные часы досуга. Не то чтобы Андрей был изощрен в науках. Но английский язык освоил сносно и вполне мог изъясняться.

– Я вижу, вы почти поправились, и вам по силам небольшая услуга, благодаря которой вы сможете обрести свободу! – продолжил глава Тайной разведки.

– И что же это за услуга? – Андрей по-прежнему сохранял холоднокровие, но огоньки, сверкнувшие в глазах русского при слове «свобода», понравились Дефо. «Он – мой! Не таких обставлял!» – подумал он.

* * *

Когда врач вышел, офицер хотел проводить его обратно, но тот остановился:

– Мне надлежит еще осмотреть заключенных, приговоренных к казни!

Офицер поколебался мгновение, видимо раздумывая, надо ли ему уточнить сие желание у начальника Тайной службы, но решил не отвлекать Дефо от допроса и дал знак следовать за собой.

Отворив нижнюю дверь казематной башни, оба попали в коридор, вдоль которого располагались чугунные решетки камер. Собственно, камерами их можно назвать условно – от коридора их отделяла решетка, которая была врезана между колонн. Посреди такого зарешеченного пространства располагалась дверь.

Когда офицер и его спутник поравнялись со следующим рядом камер, раздался хрипловатый голос:

– Похоже, дружище, ты опять к нам, никак соскучился?!

Голос принадлежал человеку лет сорока, заросшему щетиной, с обветренным лицом. Волосы его, собранные в хвост на затылке и одежда выдавали в нем моряка. Он сидел у самой решетки, просунув кисти рук наружу, словно хотел, чтобы хоть какая-то часть его тела была на свободе. Рядом с ним на нарах лежал его сокамерник и тяжело дышал. Пропитанные кровью бинты безошибочно давали понять, что он недавно был ранен.

Офицер ухмыльнулся, прошел вперед и показал пальцем конвойному отпереть дверь.

– А вот к сэру Бакету у нас сегодня особый посетитель! – он улыбнулся заговорившему с ним моряку:

– Я не давал согласие на свидание! – огрызнулся тот, кого офицер назвал Бакетом.

– Боюсь у вас, сэр, нет выхода! Тюремщик отворил дверь и пропустил гостя вперед:

– Сдается мне, завтра вас, наконец, вздернут! – Он приблизился к решетке и просмаковал:

– И комендант хочет, чтобы все прошло как надо!

– Угостили бы даму табачком, генерал! – раздалось из-за угла – там содержались преступницы женского пола, большая половина которых были представительницами древнейшей профессии.

– Табачок-то надо заслужить! – парировал офицер. Эта тюремная болтовня, видимо, разбавлявшая скуку как заключенных, так и их сторожей, наскучила гостю и он не выдержал:

– Простите, я хотел бы начать! – прервал их посетитель.

– Начать что? – подозрительно спросил Бакет.

– Ему надо измерить тебя! – Офицер подмигнул Бакету, шутливо отдал честь и удалился. Ключник захлопнул камеру. Моряк обернулся к посетителю, который поставил свой сундучок на стол около нар и достал из него сыромятный ремень с насечками. Бакет наклонил голову набок, все больше вглядываясь в гостя, и даже привстал, будто узнал старого знакомого:

– Бен?

– Боюсь, вы обознались, друг мой!

– Обознался?

– Я – тюремный врач!

Незнакомец, в котором моряк опознал Бена, пошарил на груди раненного. Бакет оценил эти поиски:

– Не это ли ты ищешь, док? – Бакет покрутил на цепочке нательный крест в виде перекрещенных сабель.

– Похоже, ты меня опередил! – процедил, не скрывая разочарования, Бен.

– Судя по тому, что ты пришел за безделушкой, ты тоже в деле! Но, как видишь, вещица теперь у меня! – Бакет изменил тон, понизив голос:

– Вытащи меня отсюда, и я возьму тебя в долю!

– Быть с тобой в доле – себе дороже, Джо! – открестился Бен. Но пират бросил взгляд на болтавшего с женщинами конвойного и заговорил еще тише.

– Послушай! Когда Морган помер, Левассер чуть с ума не сошел. Перерыл все его вещи. Видать, искал чего-то важное, но так и не нашел. Потом прошел слушок, что искал он то, что Морган перед смертью переслал сыну. Потому и приказал мне отправляться за ним в Лондон. И, только я разыскал его по этому крестику, как парень умудрился схватить пулю в драке, и дело его теперь дрянь, зато вещица перешла ко мне!

– Только толку то?! Не сегодня-завтра тебя вздернут! – по-прежнему не выказывая восторга от предложения, ответствовал доктор, измеряя веревкой шею моряка. Тот оскалился, словно имея козырь в колоде:

– Тоже, правда!

Бен мельком оглянулся на стража и, складывая свои инструменты в сундучок, тихо произнес:

– Отдай мне крест, и я устрою тебе побег! Джо покачал головой:

– Кого ты хочешь надуть, Бен? Разве я похож на дурака? Крест – мой шанс попасть на волю!

Конвойный закончил беседовать с заключенными барышнями, находившимися в соседнем каземате и вернулся ко входу в камеру.

– Вы что, хотите остаться здесь на ночь? – Бен поднял свой сундучок:

– Ох, едва ли! – потом кивнул на умирающего соседа Бакета: Тот вряд ли протянет до утра! Ну а этот готов!

Он собрался выходить, но Джо схватил его за рукав:

– Если мы привезем парня, который сойдет за наследника, надев на него крест Моргана, Левассер раскошелится! Смекаешь?!

Бен освободил руку и поправил треуголку:

– Я подумаю об этом!

Кивнув заключенному, он вышел. Бакет с надеждой посмотрел вслед.

Когда доктор скрылся, пират сел обратно и увидел на полу сверток, оставленный его посетителем. Оглянувшись, не смотрит ли на него кто, Джо осторожно развернул сверток. Увиденное вызвало у Бакета довольную ухмылку:

– Бен, Бен! Сукин ты сын!

Бен прошел тем же коридором, каким попал сюда, однако, воспользовавшись обстоятельством, что на этот раз шел один, он замедлил шаг у того места, где коридор раздваивался и прислушался. Его ожидания оправдались – справа доносились голоса. Он, стараясь ступать как можно мягче, приблизился к арке, отделявшей его от правой части каземата, куда зашел Дефо. Голоса звучали все яснее. Бен расслышал последние слова начальника Тайной разведки Великобритании.

– Собственно, просьба-то пустяковая…Один наш торговый агент направляется в Россию… как говорится, чужая страна, чужая душа! – Дефо рассмеялся и раскинул руки, сами понимаете! – он взял понюшку и чихнул. Затем продолжил, но уже без улыбки, хоть и сохраняя любезный тон:

– Помогите ему добраться до столицы в целости! Пройти таможню! И вы получите свободу!

Бен выглянул из-за угла, но, увидев приближающегося конвойного, спрятался в тень и осторожно попятился к выходу.

Глава третья

В воскресение народ стал собираться на площади с раннего утра – накануне было объявлено о казни пирата, а такого сорта бесплатные развлечения в старой доброй Англии любили. Поэтому торговки, приказчики, и разного рода праздношатающиеся зеваки, заслышав барабанную дробь, спешили занять свои места вокруг эшафота.

Появление же заключенного привел толпу в еще большее возбуждение. Гнилые яблоки полетели в мерзавца, который, меж тем, и не думал о раскаянии. Он гордо стоял внутри клети тюремной повозки, ни малейшего внимания не обращая на орущую толпу. Угощение, что припасли горожане, и радушие, кое они продемонстрировали, не перекрывало его внимания к центру городской площади. Там возвышалась виселица. Когда повозка остановилась, и солдаты открыли клетку, он спрыгнул на землю, кивнул вознице, как бы благодаря его за проделанный путь и проследовал к виселице.

Офицер развернул грамоту и приступил к привычной церемонии:

– Именем короля вы, Джо Бакет, – разнеслось над площадью, – признаны виновным в пиратстве. А посему, сэр, вы будете повешены нынче утром!

Святой отец сменил офицера, он вступил в свою роль со скорбным ликом.

– Сын мой! Покайтесь в грехах своих, ибо вы на пороге мира земного перед вратами Господа…

Каяться явно не входило в планы пирата.

– Слишком поздно, святой отец!

– Может, есть какая-то просьба? – продолжил священник возложенную на него миссию.

– Передай привет Папе! – Джо расхохотался и на его груди мелькнул необычный крест в виде перекрещенных сабель, немедленно привлекший внимание священнослужителя.

Что это? – Священник поднес крест к глазам.

– Да так, ерунда, безделушка! – попытался вернуть себе крест Джо, но было уже поздно.

– «Моему сыну от отца! Генри Морган», – прочитал святой отец выбитую надпись: Ах ты, богохульник! – в негодовании священник сорвал с груди Бакета крест и торопливо покинул помост. На пирата натянули мешок, накинули петлю. Палач нажал рычаг, доски привычно разверзлись и отправили нераскаявшуюся душу в преисподнюю… Толпа охнула, святой отец, держа пиратский крест, оглянулся на казненного и сел в карету. Едва пират безжизненно повис, народ потерял всякий интерес к происходящему и вспомнил об оставленных заботах. В мгновение ока площадь опустела. Трансформации подверглась не только площадь. Святой отец, сидя в карете, снял свой пилеолус (головной убор священника) надел парик, и превратился в Дефо. Начальник разведки, расстегивая сутану, оглянулся еще раз на виселицу и скомандовал:

– К королю!

* * *

Скрипучие ворота неохотно впустили дневной свет в старый каретный сарай на площади. Лошадь привычно втащила телегу с телом казненного и встала у полки с овсом. Палач закрыл ворота, снял маску, молча подошел к столу, вытащил зубами пробку из бутыли, выплюнул ее на каменный пол и отхлебнул. Приятное тепло разлилось по телу. Он повернулся к повозке на которой лежал труп повешенного:

– Хватит валяться! Здесь нет никого!

Его голос возымел действие. Покойник ожил, сел на телеге и принялся стаскивать мешок с головы.

– Спасибо, Бен! С тех пор, как ты сошел на берег, верных ребят почти не осталось! Даже братец бросил меня гнить в тюрьме, когда запахло жареным! Видимо, чтобы прибрать мою долю! Чуть не сдох в этом мешке! – сплюнул он солому, что застряла во рту.

Бен помог казненному приятелю снять рубаху, под которой обнаружилась хитроумная конструкция – ремни с крюком, надетые на голое тело.

– Ну, мешок на голове – не петля на шее, поверь мне! – усмехнулся он. – Все прошло неплохо, хотя для натуральности тебе следовало обмочиться!

– Обмочится? Это уже лишнее!

Бен, надевая плащ и шляпу, обернулся.

– Лишнее?! По-моему, лишнее – то, что ты лишился креста! Джо поискал глазами бутылку:

– Я вертелся, как мог! Но этот мерзавец просто вцепился в него зубами! Бен накинул седло на лошадь:

– Трагическая история! Если только это не твоя очередная уловка!..

Джо наконец, нашел бутылку, сделал несколько глотков и оттер губы:

– Клянусь, я тут не причем!

Бен начал подтягивать подпругу, поглядывая на собеседника:

– Ладно, не скули! Скажи спасибо, что я знал, что это был за священник!

В сарае послышался стон. Звук шел от стоявшего в углу гроба. Бакет спрыгнул с телеги, подошел к нему и постучал. В ответ опять раздались приглушенные стенания. Бакет улыбнулся:

– Последний раз подобную шутку проделывал Бартеламью, славный был малый!

Он оглядел гроб:

– Это ж для меня? Тесноват!

Джо откинул крышку гроба – перед его глазами предстал палач, лежавший в гробу в не свойственной покойникам позе, со связанными за спиной руками и с кляпом во рту. Бакет похлопал его по лысой голове, призывая к спокойствию, затем обернулся к доктору.

– Надеюсь, наш уговор в силе?

Бен открыл было створку ворот, но слова Джо остановили его, заставляя обернуться.

– Я дам знать, когда ты понадобишься! Джо наклонил голову на бок:

– Если увидишь моего братца раньше меня – передай, что я молю господа об одном: встретить его и вырвать ему сердце!

Бен сел в седло, потом посмотрел на спасенного пирата:

– Непременно! Как я его узнаю?

Бакет обнажил гнилые зубы в ухмылке:

– Он похож на меня, как две капли воды! – пират посмотрел на свое отражение в стекле шкафа и надел треуголку.

Глава четвертая

Лесную поляну пересекли несколько конников, которых сопровождали две своры гончих. То возвращалась королевская охота. Копыта застучали по мосту, и кавалькада въехала в ворота замка. Часть из них спешилась. Из окна за ними наблюдал пожилой вельможа. То был Даниэль Дэфо. Узнав среди прибывших короля, он снял треуголку и приготовился к поклону. Послышались приближающиеся шаги, и в анфиладу замка вошел король Георг. В руках он держал небольшое охотничье ружье. Вместе с ним вбежали две гончие. Король на ходу кивнул ожидавшему его Дефо:

– А, это вы Дефо! Ну, сэр, что нового?

Дефо еще раз поклонился, но король кивнул, призывая вельможу присоединится к своей процессии, которая миновала швейцарцев с алебардами и проследовала в кабинет.

– Боюсь, что у меня плохие новости! – начал министр: Шведская королева отказалась от дальнейшей войны с Россией. Король зашел за ширму, снял парик, поднял руки, и слуги начали менять ему рубашку, однако новость привлекла его внимание:

– Черт бы драл этих шведов, могли дождаться нашей эскадры, так нет – ввязались в бой! Надеюсь, русские им наваляли по полной?! И что теперь прикажете делать?

– Думаю, момент упущен! – покачал головой Дефо: После разгрома шведов на море, нам бы пришлось воевать с Россией один на один… Без союзников – это затяжная война! А сейчас…Я бы отозвал наш флот с Балтики.

– Погоди-ка, я припоминаю, ты что-то говорил про пиратский флот!..

– Да, но вчера их посланец был казнен.

Георг, умывавшийся в этот момент в золотом тазике, поднял голову и вскинул брови. Дефо, уловивший немой вопрос, пояснил:

– По вашему приказу!

Король принял от прислуживающего ему придворного полотенце и вытер лицо:

– Выходит, мы поторопились? Расскажи-ка поподробнее, что они хотели?!

Дефо протянул крест на цепочке и напомнил:

– Оливье Левассер присылал его с предложением поднять британский флаг на пиратских судах, в обмен на каперские грамоты. Георг надел придворный камзол, вышел из-за ширмы и взял крест в руки, рассматривая его, покачал головой:

– Не для того мы выбили их с Карибов, сэр, чтобы эта нечисть ходила под Юнион Джеком у Мадагаскара!

Воспользовавшись, что Георгу завязывали шейный платок, министр продолжил:

– Дело в том, Ваше величество, что посланцы этого Оливье уже проводили успешные переговоры со шведами. Но…кто-то из его офицеров перебежал к русским, и, боюсь, что теперь царь Петр тоже отправляет гонцов на Мадагаскар!..

Король вышел из-за ширмы и подошел к столу, заваленному бумагами и картами, расчистил означенное место на всемирной карте и уставился на Мадагаскар:

– Как пчелы на сладкое.…Там что, мёдом намазано?

Дефо пояснил:

– У пиратов там почти сто судов!

Георг вернул крест министру и наморщил нос:

– Хороший куш! Нам и самим пригодился бы флот этого проходимца. Отправьте туда надежного человека, способного сорвать планы русских, а пиратов… привлечь на нашу сторону!

Дефо поклонился:

– Я уже предпринял некоторые шаги, Ваше величество!

Казалось, короля что-то заботило, поэтому Дефо задержался, устремив свой взор на монарха. Тот отбарабанил марш по карте и обернулся к старику:

– Действуйте, но не от имени Британии! А, скажем, от имени Ватикана!

Дефо раскланялся и вышел.

Глава пятая

Тяжелая карета прогрохотала по булыжной мостовой, распугивая кур, и остановилась у таверны. Сопровождавшие ее конники угрюмого вида, одетые в темные плащи, спешились и по знаку сидевшего в карете, уже знакомого нам начальника Тайной разведки Великобритании, зашли в придорожное заведение. Дефо, казалось, не желал отрываться от чтения. Когда карета остановилась, лишь перевернул страницу книги, чтением которой скрашивал время в дороге. Войдя внутрь, плотного сложения телохранитель кивнул товарищам на стол в углу и оглядел таверну. В полупустой зале, кроме прибывших гостей, находилось лишь двое. Один из них был сам хозяин, застывший с полотенцем в руке при виде вооруженных людей, другой – сидевший в дальнем конце зала, спиной ко входу, даже не проявил никакой реакции на вошедших, чем сам вызвал интерес посетителей. Оливье, а именно так звали плотного швейцарца-телохранителя, обошел стол и заглянул в лицо незнакомца.

– Ох! Это же дама! – удивился вояка, рассмотрев посетительницу. – А я-то со спины принял тебя за мужика!

– И я тебя тоже! – ответила незнакомка, не мало не смутившись бесцеремонному обращению. Она спокойно продолжила трапезу, откусив очередной ломоть ветчины, коей угощалась, отрезая ее небольшим кинжалом. Оливье обернулся к товарищам, изображая беспомощную гримасу на лице, те покатились со смеху, глядя на приятеля.

А тем временем Дефо, дочитав главу до конца, отбросил книгу, глянул в окно на подъезжающего к таверне горожанина. Что ж, место для встречи выбрано удачное – вдали от любопытных глаз. Он провел рукой по уставшим глазам, кивнул Андрею, сидевшему напротив, отворил двери и вышел. Моросил мелкий дождь. Дефо поднял лицо и подставил его каплям. Да, интересное дело затевалось. Он, дождался пока Андрей тоже выбрался из кареты и направился к дверям.

Подъехавший горожанин привязал свою лошадь и заглянул в окно. Это был Бен.

Тем временем в таверне швейцарец решил не оставлять поле брани за слабым полом и предпринял попытку реабилитироваться перед товарищами:

– Ну, на язык ты остра! А как насчет всего остального?

Он потянулся рукой к шляпе и сдвинул, открывая лицо собеседницы. Девушка подняла на него черные глаза.

– Попробуй – узнаешь!

Что ж, крепость оказалась не настолько неприступна! – подумал Оливье. Он протянул руку, но тут один из приятелей-весельчаков, тоже решивший поучаствовать в фарсе, клацнул зубами и так громко гавкнул, что толстяк оторопел и отдернул руку. Дама ехидно улыбнулась, и ее улыбка подвигла швейцарца на подвиг. Толстяк снова протянул руку и снял с ее головы дорожную шляпу. Длинные волосы упали на плечи. Зрители охнули от восторга. Воодушевленный произведенным эффектом, а также обворожительной улыбкой, что одарила его красавица, вояка вновь протянул руку… в этот момент отворилась дверь, он поднял глаза, отвлекшись от девушки на мгновение. И тут же жгучая боль пронзила его руку и заставила его опрокинуться на стол. Девушка схватила парня за пальцы и вывернула их так, что он вынужден был произвести нелепый кульбит на глазах сослуживцев, опрокинувшись на спину. Не отпуская пальцев вояки, красотка приставила кинжал к горлу лежавшего на столе.

– Никогда не лезь к незнакомцам! – шепнула она одними губами.

– Хорошо! – согласился толстяк, оказавшийся не в силах сопротивляться столь решительному натиску.

Опешившие было солдаты, наконец, рассмеялись и зааплодировали.

– Я смотрю, ты не меняешься! – раздалось у красотки за спиной. Она резко развернулась, выставив пистолет, но, увидев лицо собеседника, опустила оружие. Затем отпустив соперника, спокойно вернулась к трапезе. Вошедший Дефо кивнул толстяку, так и лежавшему в нелепой позе, чтобы тот убрался, и сел напротив девушки.

Она отодвинула тарелку от себя и, вытирая руки о салфетку, подытожила:

Судя по комплименту, дела плохи! Мне опять надлежит отправиться на край света?!

В этот момент отворилась дверь, и в таверну вошел Бен. Поприветствовав всех кивком, он скромно подошел к хозяину. Дефо, оглянувшись и признав горожанина, не заподозрил ничего дурного и продолжил:

– Это верно! Ты поедешь в Россию! Но, на этот раз у тебя будет попутчик! – Он обернулся, представляя Андрея.

Думаю, что продолжать наш рассказ далее нельзя, не познакомив читателя подробнее с той необычной особой, к которой прибыл начальник Тайной разведки на столь загадочную встречу.

Мэри была шестым ребенком в семье разорившегося дворянина, которому не перепало попасть в круг обласканных дворян короля Карла Второго при последней Реставрации. Разорение постигло семью еще во времена Кромвеля. Род Биго, которому принадлежало это достойное семейство и имевший высокое положение во времена Карла Первого, попал под жернова революции. От полного истребления его спасло то, что на момент вхождения армии Кромвеля, в семье были сплошь представительницы женского пола. Но разразившаяся чума доделала то, что не доделала война, выкосив всех от мала до велика. Разоренное семейное гнездо унаследовал по мужской линии племянник старого Биго, переселивший свою семью в родовой замок.

Мэри, старшая из детей, самая бойкая и бесстрашная, была заводилой всех местных мальчишек. В тринадцать лет они, сговорившись, ограбили купца, проезжавшего мимо. Однако тот вернулся в город и обвинил местную детвору в грабеже. Назначили расследование. И кто знает, чем бы это дело кончилось, не будь сей торговец найден поутру с перерезанным горлом. Поднялся шум, но убийство списали на цыган и дело закрыли.

Отец Мэри, так и не дождавшийся отпрыска мужеского пола среди своих чад, передавал все навыки, коими должны были обладать дворяне, старшей дочери, каждый раз удивляясь, с каким проворством она осваивает науку фехтования, конную езду и охоту. Случилось так, что сосед семейства Биго, некто Рейнфорд, торговец лесом, скупивший соседние земли, просватал за Мэри своего сына. Рода он был незнатного, но родители Мэри ухватились за эту возможность, думая поправить этим браком бедственное положение. Обручение назначили на весну. Мэри не то чтобы сильно переживала, будто знала, что должно было случится нечто, что убережет ее от брака, Так и случилось. Однажды, по пути в Лондон, у них остановился путник, который за ужином живописал про бесстрашных пиратов, бороздивших моря, грабивших испанские галеоны и английских купцов.

Всю ночь Мэри мерещились морские путешествия. Наутро она пробралась в спальню гостя и взмолилась взять ее в Лондон, сказав, что готова на все, только бы уехать из дома, где она погибала от тоски. Путник прогнал ее, указав ей на ее юный возраст и объяснив, как неприлично ей, шестнадцатилетней девушке, вот так прибегать в спальню к мужчине. Да и что в шестнадцать лет может уметь столь нежное создание. Подарил девушке книжку и выгнал из комнаты. Не то чтобы Мэри не любила читать, но когда он пустился в путь в сопровождении кучера и слуги, наша героиня решила на деле доказать чего она стоит. Захватив карету, связав слуг с помощью своих мальчишек, она распахнула дверцу кареты и предстала перед обидчиком.

– Вы по-прежнему считаете меня ребенком? – спросила юная особа, вложив шпагу в ножны.

– Хорошо! Жду тебя через месяц! – ответствовал изумленный путник. Им был никто иной, как бывший лавочник, ныне действующий начальник Тайной разведки Британии Даниель Дефо. По приезду в Лондон он распорядился приготовить ей комнаты и приставить служанку. С того момента как Мэри появилась у начальника тайной разведки, Дефо начал готовить ее к агентурной работе. Так девочка превратилась в леди, которой убить противника – было что плюнуть, которая выполняла самые отчаянные поручения, во славу короны Великобритании, не испытывая ни малейших угрызений совести и, которая в руках Дефо, стала одним из опасных орудий, пускавшихся в дело тогда, когда дипломатия была бессильна.

Глава шестая

Примерно через две недели от описанных событий по ночной туманной дороге близ северной столицы России ехала карета. Позевывая, в ней кутался в плащ представитель другой Тайной службы, некто Андрей Иванович Ушаков. Продвинувшись при Петре, он занимал одну из самых грозных должностей того времени, ведая Тайной канцелярией.

Кортеж выехал на укутанную туманом лесную аллею. В этот момент произошло нечто странное. Раздался хлопок, словно лопнула струна. Всадники, сопровождавшие карету, как по команде свалились с лошадей. Кучер, натянув вожжи, остановил карету. Ушаков, заинтригованный сей незапланированной остановкой, выглянул, открыв дверцу:

– Что там такое? – в нетерпении крикнул он.

Хвостов, отвечавший за сохранность начальника Тайной канцелярии, переглянувшись с кучером, выхватил пистолет, спрыгнул с козел и сделал пару шагов к упавшим всадникам, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в тумане, окутавшем лес.

– Эй, вы живы? – окликнул он гвардейцев.

Те, чертыхаясь, поднялись с земли, столь неожиданным образом спешившиеся конники вновь заняли места в седлах. Убедившись, что теперь ничто не служит препятствием для продолжения пути, Ушаков, закрыл было дверцу кареты и вознамерился снова приступить к изучению бумаг, да так и застыл в немом удивлении – напротив него сидел незнакомец в широкополой шляпе, закутанный в плащ. Бен, а это был именно он, меж тем приставил палец к губам и задернул поплотнее занавеску, чтобы никто не мог помешать их беседе.

– Без глупостей, и Вы не пострадаете! – негромко проговорил пират по-английски и для верности указал глазами на пистолет, направленный из-под плаща на Ушакова.

Тот кивнул в знак согласия, но тут дверца распахнулась – в карету заглянул Хвостов:

– Ваше сиятельство! Злодеи веревку натянули! В потемках-то как… разглядишь?! – он замедлил доклад и с удивлением оглядел появившегося гостя в карете начальника. Но овладел собой и приосанившись спросил:

– Можем ехать дальше?

Ушаков покосился на Бена, но рассудив, что не затем этот незнакомец оказался в его карете, чтобы лишить жизни Начальника Тайной канцелярии – "Хотел бы убить давно убил бы, а раз так, то скорее всего у него к нему важный разговор!" – все это промелькнуло в голове Ушакова и посему он спокойно ответил:

– Можем!

Хвостов на мгновение замер в дверях, еще раз осматривая нежданного попутчика, но приказ начальника никогда обсуждению не подлежал. Когда же дверь захлопнулась, и карета тронулась, Ушаков все-таки решил удостовериться, что смельчак попал по адресу, обратившись к нему на том же языке, на каком незваный гость давеча заговорил.

– Вы хоть знаете, кто я?

– Должность сути не меняет! – ответил Бен.

– Я начальник Тайной канцелярии… – на всякий случай уточнил граф. Но ночной визитер только плечами пожал:

– Значит… мое дельце именно к вам! – продолжил он с улыбкой: Некая особа была направлена в Россию, дабы помешать вашим планам… В отношении экспедиции… На Мадагаскар!

– Вы не перестаете меня удивлять! – недоуменно произнес Ушаков: Об этом знали всего три человека!

– Что известно одному – известно всем! – парировал Бен.

– Хорошо! Едем, расскажете все, что знаете! И уберите пистолет! – резюмировал начальник Тайной канцелярии.

Глава седьмая

Когда карета пересекла Неву по деревянному мосту и въехала в город, горизонт уже был тронут розовой кромкой рассвета. Собственно, мостом-то назвать это сооружение можно было с трудом. Положенные на лодки бревна, накрытые сверху сбитыми досками, были единственным средством переправы с одного берега Невы на другой. Таких понтонов в северной столице было несколько. Для прохода кораблей центральные части моста расцеплялись, и часть лодок отходила в сторону. Прогрохотав по деревянному настилу, карета выехала на другой берег. Они вышли у бокового входа во дворец, возле которого дежурили гвардейцы. Ушаков даже ночью избегал публичных появлений и почти не пользовался парадными входами. Бена ввели в комнату. Хвостов также зашел с ними. Ушаков на мгновение остановился, погрев руки у камина и затем оборотился к Бену:

– Жди здесь! Оружие свое отдай!

Еще раз окинул внимательным взглядом англичанина и исчез за дверьми, перед которыми стоял еще один караул гвардейцев. Бен передал Хвостову пистолет и шпагу, огляделся, как в музее, подошел к мраморной статуе. Оценил размер груди греческой богини и кивнул на женские прелести Хвостову. Тот мрачно смотрел на иноземца. Бен поймал недружелюбный взгляд и, как ни в чем не бывало, улыбнулся. В этот момент отворилась дверь, и выглянул Ушаков.

– Зайди! – кивнул он и посторонился.

Петр сидел в одной рубахе за огромным столом и что-то писал. Бен с трудом разглядел русского царя, оглянулся на Ушакова. Тот слегка повернул голову, как бы говоря «Государь пока занят, жди!». Хвостов положил шпагу и пистолет Бена на стол. Петр отвлекся от писанины, глянул на оружие, откинул перо и глянул поверх очков на гостя. Втянул носом воздух, будто принюхиваясь, задрав подбородок. Но обратился не к гостю, а к Ушакову:

– Он?

– Он, государь!

Петр, сопя, исподлобья поглядел на Бена. Тот приветливо кивнул, стрельнув глазами на Ушакова «мол, и чего от меня требует сие рассматривание». Но Петр оборвал молчание:

– Значит, про секрет знает и по морям лихачил? А с виду неказист! обернулся к Хвостову:

– Ну-ка…Кликни часового!

Хвостов подошел к двери и выглянул:

– Эй, братец, ну-ка, подь сюды!

Часовой повиновался и, войдя, застыл по стойке смирно. Император указал перстом на угол:

– Поставь, братец, фузею, бери шпагу! Хвостов, верни-ка гостю палаш!

Хвостов взял оружие Бена, перебросил клинком к себе и протянул иноземцу. Тот удивленно вскинул брови и обернулся к Ушакову. Тот понял немой вопрос и отошел к столу, давая пространство, и кивнул на оружие. Окончательную ясность в сии приготовления внес сам государь:

– Если ты из морских разбойников, покажи, чем ты лучше моих гвардейцев!.. Уложи его!

Бен глянул на него, затем на гвардейца. Тот усмехнулся и встал в позицию. Бен также улыбнулся, развел руками.

– Как пожелаете!

Иноземец глянул на протянутый Хвостовым палаш. Затем схватил пистоль со стола и разрядил его в ногу солдата. Тот с криком рухнул на пол. Второй караульный вбежал в комнату, наставив ружье на гостя, Ушаков и Хвостов приставили шпаги к горлу Бена, но Петр цыкнул, подошел к пирату вплотную и посмотрел на него сверху вниз.

– И по что ж ты так?

Бен повертел разряженный пистолет в руках и положил на стол.

– Вы же сами желали, чтобы я его уложил?

– Но ты и шпаги в руку не взял!

– Зачем себя утруждать тем, без чего можно обойтись?

Петр, застыв над Беном, постоял, оглядел раненного, кивнул на него Хвостову, тот вместе с караульным увели беднягу прочь.

Петр налил себе и гостю по чарке, двинул ее по столу в сторону гостя, приглашая его выпить с собой. Отпив, император оттер усы:

– Хитер. Ладно, поговорим о деле!

Бен поднял брови – взял чарку и улыбнулся.

Глава восьмая

Спустя неделю от описанных выше событий, на таможне дальней набережной Санкт-Петербурга была толчея.

За последние сутки пришло аж пять торговых судов. Но начальник службы суеты не проявлял, после бортового таможенного досмотра еще и лично проверял каждого, кто желал попасть в северную столицу. Ну, а поскольку, после долгого морского перехода на берег стремились не только купцы со слугами, но и команды кораблей, к конторке под навесом, через которую надлежало пройти каждому желающему попасть в город, толпилось немало народу. Наконец, очередь дошла и до Андрея. Окинув его взглядом, суровый таможенник проронил:

– Кто таков?

– Так мичман Збруев. С Лансдоу!

Таможенник взялся за бумаги, порядком подпорченные падением мичмана в воду.

– Это что ж такое приключилось, что ты сам по себе, без корабля?

– Да… ранен был – за борт упал, вот добрые люди помогли воротиться! – Андрей кивнул на стоящую рядом Мэри.

– Добрые, говоришь? – Начальник таможни покосился на Мэри, которая, воспользовавшись моментом, подала ему свои бумаги. В этот момент к таможеннику подошел Хвостов, и что-то шепнул ему на ухо. И если Андрей, честная душа, не заметил, что стоявшие недалече от навеса, таможенники притихли, а Бен незаметно указал Хвостову на Мэри, то от внимания англичанки это не ускользнуло. Однако, она не подала виду и продолжала стоять, как ни в чем не бывало. Эти мужланы часто пялятся на иноземцев, а уж на барышню, да при том хорошенькую, так подавно. Таможенник повертел бумагу Андрея и вернул ее владельцу:

– Вам надлежит явиться в Адмиралтейство с полным докладом! А вам, как иноземке! – он посмотрел на Мэри и добавил тоном, не терпящим возражений: надлежит поселиться в порту, и пока документы проверят, не покидать его пределы! – Таможенник оставил бумаги Мэри у себя и кивнул ей пройти на набережную.

Оставаться в порту! Вот уж это никак не входило в ее планы. Неужто и впрямь всех иностранцев селят вот так «в порту» и «правят бумаги». Она вспомнила, перед разговором с ней к таможеннику там, на набережной, под навес, заглядывал некий господин и шептал ему что-то на ухо. Неужели, они прознали?! Да нет! Чушь! Каким образом? Но эти обстоятельства неприятно поразили Мэри. Она обернулась к Андрею. Малый, вроде, никаких знаков никому не подавал. Да и вряд ли стал бы. Кому охота признавать, что был в плену. По соглашению с Дефо, Андрей должен всем рассказывать, что его подобрали британцы. И обратно направился, как только зажила рука. Нет, он тут не причем.

Андрей внес сундучок Мэри в комнату гостиницы и поставил на стол. Мэри улыбнулась молодому мичману:

– Ну что ж! Как у вас говорят, мы – квиты! Уговор выполнен! Теперь вы свободны!

Андрей постоял с мгновение, словно колебался, затем поднес руку к треуголке и по-военному поклонился:

– Прощайте, миледи!

Когда он вышел из дверей гостиницы, с набережной в переулок между торговыми рядами въехала карета. Андрей не обратил на нее особого внимания, если бы не одно обстоятельство: на запятках и рядом с кучером сидели не слуги в ливреях, а несколько дюжих ребят, при шпагах, с воинской выправкой, но одетых в темное платье. Из самой кареты вылез господин, лицо, которого Андрею показалось знакомым. Ну да. Он его видел раньше. В порту, на таможне. Хвостов, а из кареты, как мы понимаем, вышел именно он, кивнул своим спрыгнувшим на землю спутникам, и зашел в гостиницу. Возница и еще двое остались у кареты, остальные зашли внутрь. Хвостов подошел к хозяину, замершему у стойки с полотенцем в руках, словно кролик, перед змеей.

– Где разместилась иноземка? – последовал вопрос Хвостова.

– Иноземка? – пролепетал хозяин. Хвостов посмотрел на своего подчиненного. Тот, перехватив его взгляд, подошел к полке с вином и сгреб несколько бутылок, скинув их на пол!

– Ах, иноземка! – хлопнул себя по лбу хозяин: Так она наверху. Я ей дал лучшую комнату!

– Пойдем, покажешь! – кивнул ему Хвостов.

Мэри, как раз сменила рубашку, когда в дверь вдруг постучали.

– Кто там? – спросила англичанка и, как была в одном сапоге подошла к окну. Там, у входа, стояла карета с тремя подозрительными типами.

– Так Ваше сиятельство, воду нагрели, как вы просили! – раздалось из-за двери.

– Ну, вот и началось! – сама себе прошептала Мэри, быстро натянула второй сапог, схватила со стола шпагу и пистолет и отвела дулом тяжелую портьеру окна, осматривая окрестности. Возница по-прежнему сидел на козлах, а вот двое других, стоявших ранее у кареты, уже несли лестницу в сторону окна ее номера. Мэри оглянулась на дверь:

– Хорошо, подождите, я не одета!

Сия фраза вызвала за дверью молчание, вызванное то ли неловкостью, то ли размышлением.

– Не одета? – повторил за иностранкой один из спутников Хвостова и склонился к замочной скважине, пытаясь разглядеть барышню.

Тем временем, события, развивавшиеся в комнате, шли своим чередом. Господин, взбиравшийся к окну Мэри по приставной лестнице, достиг подоконника и, приоткрыв окно, раздвинул портьеру, пытаясь разглядеть что-то в темном интерьере, что было весьма затруднительно после яркого уличного света. Внезапно, из-за портьеры появилась одетая по-мужски девица, и приставила к его лбу пистолет.

– Привет, голубок!

Подглядывавший в замочную скважину служка, поднялся и испуганно глянул на Хвостова:

– Она там того! Сбегает она!

– Что? Пусти-ка!

Хвостов оттолкнул его, приложился к скважине и, оценив ситуацию, дал команду ломать дверь. У гостиницы, привлеченная шумом, уже стала собираться толпа. Андрей, не успевший отойти далеко, оглянувшись, увидел, как от окна гостиницы падала лестница с человеком, болтавшимся на последней ступеньке. До земли она, однако, не долетела, так как сему падению помешала карета, лестница изогнулась и осталась на карете, а вот несчастный, бывший на ней, проделал нелепый кульбит в воздухе и приземлился на холстяную крышу торговца. Бен, так же как и все, наблюдал уличную сцену.

Когда Хвостов и его спутники ворвались в комнату, Мэри уже сидела на подоконнике. Она разрядила пистолет в висевшую на потолке люстру и спрыгнула вниз. Люстра, несомненно, представлявшая гордость хозяина гостиницы, рухнула к ногам вбежавших, перегородив им путь к окну.

Мэри попала прямиком на крышу кареты. Лошади испугались сего падения и дернули карету. Англичанка не удержалась на ногах и упала. Возница осадил лошадей, обернулся, и, выхватив шпагу из ножен, попытался достать беглянку, но англичанка откатилась в сторону и он рассек лишь крышу кареты. Не вставая, Мэри пнула его ногой, сбив с козел, подхватила выроненную при прыжке шпагу и, вновь перекатившись к противоположному краю кареты, спрыгнула на землю. Андрей, видя, что на его спутницу напали, расталкивая зевак, поспешил на помощь.

На этот раз против Мэри выступили сразу два противника. Да еще и с разных сторон. Один из них, тот самый, свалившийся с лестницы, явно захотел реабилитироваться в глазах толпы и первым бросился на девушку. Однако, и на этот раз победа осталась за Мэри: внезапно открытая перед ним дверца кареты приняла всю массу нападающего на себя. Не ожидая столь внезапного маневра, он со всего маха врезался в неожиданное препятствие и, схватившись за голову, сполз на землю. Мэри развернулась ко второму противнику. Здоровяк размахивал тяжелым палашом. Увернувшись от удара, Мэри коротким тычком двинула соперника эфесом в голову. Пока оба соперника поднимались, она сорвала с одного из них плащ и обмотала им левую руку. Однако соперники, понеся первые увечья от ловкой англичанки, избрали иную тактику – поднявшись, они решили взять девушку одновременно в кольцо с трех сторон – к ним присоединился и возница. В этот момент и подоспел Андрей:

– И пяти минут не прошло, как расстались, а у вас уже неприятности!

Англичанка пожала плечами:

– Кто ж знал!

– Шел бы ты своей дорогой, малый! – оскалился один из нападавших.

– Свою дорогу я сам выбираю! – улыбнулся Андрей и, встав спиной к Мэри, развернулся к противнику.

– Да схватите ее, наконец! – раздалось сверху. Все подняли головы. В распахнутом окне гостиницы стоял Хвостов. Его слова послужили сигналом. Противники бросились друг на друга. Несмотря на численный перевес, было видно, что и Андрей, и его знакомая были куда более искусными в фехтовании. Однако, и численность имела свои преимущества. Пока Андрей теснил своего соперника, а Мэри отбивала атаки своего, возница, улучив момент, подкрался к девушке сзади и обхватил ее за предплечья, лишая возможности обороняться. Однако, англичанка не растерялась, и, не имея возможности парировать удары соперника шпагой, она использовала обхватившего ее возницу, как опору, оттолкнулась ногами от земли, подпрыгнула и изо всех сил ударила нападавшего ногами в грудь. Затем, с силой двинула державшего ее возницу каблуком по ноге, и, откинувшись назад, ударила его головой. Раздался сдавленный крик. Возница отпустил свою жертву, держась за сломанный нос. Тем временем, Андрей так сильно теснил соперника, что тот оступился и растянулся на мощеной улице, выронив шпагу.

Андрей откинул ее подальше ногой. Оставшись без оружия, вояка дал деру под улюлюканье толпы. Наблюдавший за сражением Хвостов, с досадой выхватил шпагу:

– Видно, все надо делать самому! – он собрался было спуститься, но в этот момент заметил дымок, поднимавшийся из-под стола. Откинув клинком скатерть, он обнаружил дымящийся фитиль, идущий к небольшому свертку.

– Все вон! – успел крикнуть он и выбежал прочь. На улице события развивались своим чередом. Андрей, сев на козлы и подобрав поводья, тронул лошадей. Подогнать карету к Мэри было делом одной секунды:

– По-моему, самое время убраться отсюда! – крикнул он.

Мэри оглядела поле сражения, которое осталось за ними, однако, увидев выбегающих из гостиницы Хвостова и его вояк, села рядом с Андреем:

– Вы правы!

В этот самый миг грохнул взрыв. Толпа отшатнулась. Лошади испугались, и карета понеслась прочь от гостиницы, набирая ход. Лишь возница успел зацепиться за рессору, видимо, не желая расставаться со своим добром. Подтянувшись, он забрался на запятки. Из окна номера Мэри валил густой дым. Хвостов, отряхиваясь, подошел к спокойно жующему яблоко Бену:

– Ну, а что ж ты?

– Что ж я? Во-первых, мы договаривались не о войне, а о стычке, где я помогу даме! Во-вторых, она в помощи не очень-то и нуждалась! А в третьих! Ваш юный мичман попросту меня опередил!

Тем временем, карета, распугивая торговцев и горожан, мчалась по рынку вдоль торговых рядов. Молодой мичман приметил забравшегося на карету возницу, который уже залезал на крышу. Андрей сунул вожжи Мэри:

– Держите!

Девушка не дала себя долго уговаривать, а моряк перебрался с козел на крышу и вовремя – возница уже обнажил палаш. Фехтованием их поединок можно было назвать с трудом – оба стояли на коленях на карете, которая, мало того, что ходила ходуном, трясясь по брусчатке – то и дело приходилось пригибаться под вывесками и арками. Поэтому, обмен двумя – тремя ударами – это все, что смогли соперники. Правда, у нашего героя было некоторое преимущество – сказывался морской навык ходить по качающейся палубе. Улучив момент, он кинулся на возницу, опрокинув того на спину. Мэри хоть и правила мчащимися лошадьми, однако не упускала из виду их борьбу на крыше.

– Похоже, теперь вы тоже «влипли» в историю! – отметила она, когда Андрей оседлал противника и пытался вырвать у того палаш из рук. Слова спутницы озадачили молодого человека. Он на мгновение отвлекся от возницы, посмотрев на девушку.

– В историю?

– Да! Пригнитесь!

Андрей посмотрел вперед и вовремя – он еле увернулся от свисавшей в арке медной вывески кабака, но перевернувшись, он оказался под соперником. Тот сбитый с толку таким маневром, слишком поздно вскинул голову навстречу к приближающейся опасности – с характерным звоном его скинуло на землю. Мэри, увлекшись финалом поединка, вовремя не выправила карету на повороте улицы и та, увлекаемая лошадьми, пронеслась напрямую на торговые палатки, сметая все на своем пути. Торговца, который мирно раскладывал фрукты, спасла только его реакция.

Заметив летящих на него лошадей, он в последний момент кинулся в сторону, еле успев избежать колес. Андрей с Мэри спрыгнули до столкновения и нырнули в темноту арки. Карета врезалась в лотки, а поднявшаяся пыль и рассыпавшиеся товары скрыли от зевак след беглецов… Бен, смекнув, что дорога, по которой мчалась карета, идет полукругом вдоль порта, кинулся напрямик, срезав изрядное расстояние. Он видел как Андрей и Мэри спрыгнули с кареты и понял, что они, скорее всего, окажутся именно у доков. Усмехнувшись самому себе, он хотел было последовать за ними, как тут увидел подоспевшего Хвостова. Тот, запыхавшись, опрашивал сбежавшихся торговцев.

– Ну что ж, посмотрим кто доберется до них первым! – Бен, стараясь не привлекать к себе внимание, проскользнул к набережной и вскоре обнаружил беглецов на небольшой дощатой пристани, заставленной товаром. Андрей и Мэри, переводя дух, стояли по обе стороны от арки, прячась за бочками. Мичман, убедившись, что погони нет, посмотрел на спутницу. Она присела на бочонок и сняла сапог, потирая ушибленную щиколотку. Волосы у Мэри растрепались, щеки порозовели, нельзя не отметить, что все это придало ее, и без того соблазнительному виду, еще большее очарование. Но Андрея интересовало не это:

– Чем же вы так их разозлили, миледи?

– Мы не сошлись в цене!

– Смею спросить, что стало предметом торга?

– Моя жизнь!

В этот момент к докам вышел разгоряченный погоней Хвостов. Он увидел сидевшую девушку и выхватил пистолет:

– Попалась, мерзавка!

Мэри не испугалась, напротив, встала и вышла из-за укрытия, улыбнулась. Хвостов глянул на нее, почуял неладное. Поняв, что главная опасность кроется позади, он попытался обернуться, но не успел, как на его голову обрушился бочонок и он, облитый пивом, рухнул к ногам англичанки. Бен, наблюдавший всю сцену из-за бочек, макнул палец в разливавшуюся лужу, попробовал на язык и сочувственно покачал головой:

– М-да, с таким ароматом к начальству с докладом лучше не ходить!

Тем временем Мэри глянула на своего спасителя и подошла к нему вплотную:

– Сегодня Вы спасли меня дважды.

– У вас просто дар навлекать на себя беду!

– А у вас – быть спасителем! – улыбнулась Мэри и прильнула губами к губам Андрея, увлекая его к стене за бочки.

– Определенно, он занял мое место! – посетовал Бен. Прошло минут пять, и из-за бочек появилась Мэри. Отряхнувшись, она накинула капюшон плаща и скрылась в арке.

– Неужто и его убила? – прошептал удивленный Бен, уже не жалевший, что мичман занял его место. Доктор вытянул шею и опасливо глянул за бочки. Там, растянувшись на расстеленном кафтане, лежал Андрей, жмурясь от удовольствия. Он все еще ощущал поцелуй иноземки.

– Вот ведь девка!

Глава девятая

Анатоль прошелся по зале, показал танцевальное па и изящно обернулся. Это был час, когда в доме господствовал только он. Сам Воронов и тот никогда не прерывал занятий танцами. Даже говорил вполголоса. Это он-то, кого, как огня, боялись дворовые. Но что не сделаешь ради любимой дочери. Да и куда денешься супротив государева указа «Учить отпрысков науке западных манер и танца!» Анатоль улыбнулся самой мысли, что сейчас властелин в этом доме он и строго проговорил, обращаясь к Дарье, дочке хозяина:

– Спина пгямо! Па де катр! Сель ву пле!

Он кивнул квартету музыкантов и они заиграли. Дарья выполнила движение под музыку, но тут, моющая окно Прасковья, замерев, уставилась во двор:

– Свят, свят…никак Андрейка Збруев, наш… Возвернулся! Живой!

Анатоль поморщился. Но Дарья, уже не обращая на него никакого внимания, сама подбежала к окну и отодвинула тяжелую портьеру. Там, у ворот, рядом с Егором, стоял молодой человек в морском мундире. "Ну, точно – он! Андрейка! Как вырос!" – Дашка глянула на себя в отражение открытого окна. Да и она уже не босоногая девчонка. Но тут воспоминания детства заполнили ее и она со всех ног бросилась вниз. Однако в сенях остановилась и вышла чинно, как подобает барышне. Тем временем Егор, бывший денщик Воронова во времена службы хозяина в Тайной канцелярии, все не унимался:

– Вернулся, бисов сын! Живой! А мы-то думали сгинул!

– Да и ты жив, старый хрыч! – смущенно отвечал Андрей. Как и Дарью, его захватили воспоминания детства. "Вот через эти самые ворота он и отбыл одиннадцать лет назад во флот царя-батюшки. А вот там – девичья половина!" – Андрей глянул на окна второго этажа и заметил прильнувших к ним музыкантов и Анатоля: "А это что за барышня выходит из дверей..?" – опустил он глаза на крыльцо: " Бог ты мой, это ж… Дашка! Вот это краса-девка".

Оба остановились, в изумлении разглядывая друг друга. Наверное, так и стояли бы, не раздайся окрик кучера: "Отворяй!", и в распахнутые холопами ворота въехала карета Воронова. Дворовые сняли шапки и согнулись в поклоне. Из кареты показался грузный придворный. Андрей сразу признал бывшего хозяина, но кланяться не стал – по-военному отдал честь, прикоснувшись к треуголке. Воронов сначала не обратил на него внимания, однако, подойдя ближе, признал:

– А! Вернулся? А мы-то тебя похоронили! – он строго оглядел мундир Андрея, потом посмотрел на Дарью, на собравшуюся вокруг дворню, и недовольно дернул головой:

– Ну, а вы что уставились? Чай не принц заморский пожаловал, битый час на него смотреть!

Воронов направился ко входу, но на крыльце остановился и, не оборачиваясь, поманил Андрея пальцем. Когда тот подбежал, буркнул, обращаясь то к Егору, то к Андрею:

– Разместить его в гостевой! На обед придешь, поведаешь, что там с тобой приключилось! – и вошел в дом.

К трем часам все собрались в столовой, но садиться никто не смел. По установленному правилу без главы семейства столоваться не дозволялось. Анатоль все мучился вопросом, что за птица этот молодой офицер, Дарья не решалась заговорить с другом детства, скорее из-за смущения, которое не проходило с момента появления Андрея в доме. Поэтому весь диалог свелся к паре фраз, которыми обменялись молодые люди:

– Что ви ис далека прибыль Санкт-Питерсберг? – первым поинтересовался Анатоль.

– Издалека. – ответствовал Андрей и глянул на Дашку. Та улыбнулась и решилась познакомить Анатоля с Андреем:

– Это батюшкин воспитанник. Был послан во флот еще отроком!

Сия информация понимания у Анатоля не встретила. "Воспитанник. Это что за зверь? Какого роду племени?" – размышления учителя танцев были прерваны приближающимися гулкими шагами по паркету, и в зале появился Воронов.

– Жарко, отвори, Егорка, окна! – сел во главе стола и, глянув на склонившихся в поклоне Анатоля, Дарью и Андрея, продолжил:

– Садитесь, в ногах правды нет! Прими и вели подавать! Воронов снял жаркий парик, под котором появилась седая стриженая голова и протянул его Егорке. Но и без того в залу устремилась вереница девиц с угощениями, от которых исходил невероятный аромат домашней стряпни.

– Хоть ты рождения и холопского, всё ж таланты твои я разглядел – морскому делу учиться направил, ему ж тогда годков десять было… Да? Егор?

Егор послушно закивал, распахивая очередное окно:

– А то как же, Ваше сиятельство!

Анатоль же уже смотрел на Андрея с некоторым превосходством. "Так, значит, это холопского роду малый! Странно, что за стол посажен, даже неловко…". Воронов же продолжал, нисколько не заметив закусившего губу Андрея:

– Вы ж тогда с Дашкой, как казаки-разбойники, босиком носились. Вот я и подумал: сына-то мне господь не дал, а из тебя на флоте верный помощник воспитается! А не холоп-бездельник! Да и негоже было крепостному мальцу с господской дочкой на девичьей половине якшаться!

Повисла пауза. Дарья и Андрей прекратили есть и переглянулись. Анатоль, заметив паузу, решил, что сказанное барином должно иметь поддержку и, не к месту было засмеялся, но, получив, под столом пинок ногой от Дарьи, смолк.

– По закону государеву, он уж вольным стал давно… Может, не стоит сейчас так говорить! – попыталась вступиться за Андрея Даша, но была оборвана отцом:

– Стоит-стоит! Каждый чумазый должон знать свое место, кто он и что! Ладно, сказывай, в каком ты чине нынче приплыл?

– Так, пока мичман, Ваше сиятельство!

Воронов, замер от неожиданности, тряхнул головой, переглядываясь с Егором и дворней, подглядывающей из-за дверей:

– О как! Мы его тут холопом кличем, а он – офицер без пяти минут!

Оставим же нашего героя отвечать на расспросы бывшего хозяина и понаблюдаем за другим диалогом, не менее интересным, который происходил в Петропавловской крепости.

Глава десятая

– Одним словом, барышня от вас удрала, да не с тем с кем надо. На, приложи! – Ушаков полил из графина на платок, намочив в водке, и подал Хвостову: Жаль! – Он вернулся к камину и поправил щипцами трещавшие поленья:

– Войди наш пират к ней в доверие, я бы знал каждый ее шаг! Спутал нам все карты этот удалец! Кто таков – выяснили?

– С виду вроде морского звания. На таможне записали кто и что. Ох, найду я его! – в сердцах произнес Хвостов, отрывая примочку от рассеченной брови и глядя в зеркало на огромный синяк. Ушаков тоже подошел к зеркалу и полюбовался украшением подчиненного:

– Ты лучше иноземку найди! Умелец… Ладно! Бог даст, сыщем! Завтра отплытие, отвези им депеши государя! Хоть бы наш пират красотку выследил! Кстати, найди-ка и его!

Тем временем, та, о пропаже которой сетовал глава Тайной канцелярии, находилась совсем недалеко, наблюдая за домом офицеров, которые, если верить словам Ушакова, завтра должны были возглавить морскую экспедицию. Секретность была столь велика, что далеко не все они ведали в какие края надлежало держать путь. Им-то и должен был доставить Хвостов государевы депеши. Мэри, оставаясь в тени, не теряла из виду ни дом, ни конвой, охранявший его. Не ускользнуло от нее и как у подъезда с двумя часовыми остановилась карета, как из нее вышел Хвостов. Мэри скользнула в подворотню и спряталась в арке, аккурат напротив дома. До нее донеслись голоса:

– Депеша от государя!

– Ну вот и все, что требовалось доказать! – сказала сама себе Мэри и собралась было переместиться на другую сторону улицы, но путь ей перегородила странная фигура. На Мэри пахнуло запахом чеснока и водки, а фигура изрыгнула из себя хрипучим голосом:

– Подайте, Христа ради, ветерану Полтавской битвы!

– Черт, как не вовремя! – подумала девушка, собравшись ретироваться в другую сторону арки, но и там послышались шаги:

– Куды ж ты собрался, тя ж по хорошему попросили? – раздался не менее хриплый голос второго бродяги, он вгляделся в Мэри, сплюнул и оскалился в ухмылке:

– Слышь, Митрич! Похоже, это девка!

– Девка? – переспросил тот, кого величали Митричем и вытянул шею, пытаясь разобрать в полумраке, что за персона перед ним.

– Так невежливо говорить знатной даме! – возразила Мэри, поняв, что просто так от нее теперь не отвяжутся. Тут никак нельзя не отметить артистизм Митрича, он поклонился чуть ли не до земли:

– Прости, Ваше Сиятельство! Сразу не признали даму в штанах-то!

Его спутник расхохотался. Мэри тоже улыбнулась, оглядела бродяг одного за другим. "Забавные попрошайки!" Но продолжение фразы Митрича уже не оставляло никаких сомнений в намерениях ночных грабителей:

– Позвольте-ка ваш кошелек!

Мы пойдем против истины, если не упомянем еще об одном участнике этой сцены, до сей поры тайно наблюдавшим за всеми передвижениями Мэри из-за своего укрытия. То был Бен. Он не упускал Мэри с тех пор, как она покинула Андрея. Он также прибыл за ней к вышеописанному дому. Видя, как бродяги окружили девушку, он уже заранее предвкушал исход сей битвы, и посему не тронулся с места ни на шаг.

– Эх, не на ту вы напали, ребятки! – прошептал он сам себе и оказался прав. Не прошло и секунды, как Мэри выхватила шпагу и наотмашь врезала эфесом Митричу по физиономии, тут же, развернувшись, приставила лезвие к шее второго грабителя. Бен цокнул языком и довольно махнул головой:

– Видимо, теперь дам учат не только танцам!

Что до грабителей, то, встретив столь решительный отпор, от "иноземной девки", они вконец растеряли свой воинственный пыл:

– Мы ж шутейно,… а ты это…сразу по мордасам!

– "Шутейно"? Благодари бога, что мне некогда, шутник! – Мэри проводила отступившего мужика выставленным клинком. Горе-грабитель, подняв с земли своего приятеля, попятился восвояси. Мэри же вложила шпагу в ножны и снова оборотила взор к интересующему ее дому.

Глава одиннадцатая

Сразу оговорюсь, что интриги ради, не буду раскрывать имени того, из-за кого Мэри устроила свой вояж в Россию. А посему начну так: один из обитателей означенного дома, где содержались офицеры экспедиции, вошел в свою комнату, но не успел сесть – его остановил голос Мэри.

– Вы и впрямь намерились довести экспедицию до Мадагаскара?

Офицер был столь обескуражен таким внезапным появлением незнакомки, что не сразу овладел собой. Он опустился на стул, окинул взглядом запертые окна и внимательно посмотрел на Мэри:

– Как вы попали сюда, сударыня?

Мэри, сидевшая за столом и потягивавшая вино из бокала, поняла, что первая победа одержана. Он не позвал охрану и теперь для нее главное – продолжить интригу:

– Важно сейчас не «как»… а «зачем»! Я буду откровенна! Меня направили сюда люди, которым не хотелось бы, чтобы Россия или Швеция заручились поддержкой пиратского флота Мадагаскара!

– Да с какой стати? Вы с ума сошли?

– Отнюдь! Мне продолжить?

– Попробуйте…

– Известно, что вы не швед по рождению, но служили в шведском флоте и даже воевали против России… Но этот мальчишка Карл! Наш спесивый шведский королёк Карл! Он никогда не ценил ни ваших заслуг, ни вашего таланта. После разгрома в России, он совсем повредился рассудком и пошел войной против вашей родной Дании! Он предал вас! И вы решили отплатить той же монетой, переметнувшись к его врагам! А заодно доказать, что вы, и никто иной, истинный гений морских баталий! И победами на море он обязан именно вам!

– Этот слюнтяй действительно ни бельмеса не понимал в морском деле!..

– Отличный способ это доказать – перебежать к русским и рассказать про Мадагаскар?.. Видимо, Петру идея тоже понравилось, но он никогда никому не верит до конца! Поэтому Вы и сидите здесь под замком, как домашнее животное! Браво! Достойная благодарность за столь значимый секрет! Интересно, что вы получите в награду дальше? Пансион в доме инвалидов?

– Что вы хотите?

– Я предлагаю встать под более значительные знамена! Кстати, это не помешает вам отправиться с экспедицией царя Петра!

Надо сказать, что Бен, наблюдавший за Мэри в подзорную трубу, в этот момент жалел только об одном, что он не подобен какому-либо сказочному персонажу, и не может превратится в мошку. Как было бы легко влететь в щель и услышать содержание этого чрезвычайно важного разговора, в котором оставалась неведомым не только суть – сам собеседник Мэри не был опознан. Как не старался Бен разглядеть, с кем вела беседу англичанка – этому мешали занавески и переплет окна, у него ничего не выходило. Измышления Бена о трансформации человеческой сущности в любую другую, но мелкую, были прерваны осторожными шагами, которые он услыхал позади себя. Обернувшись, он чуть не рассмеялся – перед ним стояли все те же грабители, столь неудачно напавшие на Мэри, и, видимо, решившие испытать судьбу во второй раз. Поэтому, на вполне ожидаемую реплику «Кошелек или жизнь!» Бен лишь философски улыбнулся: «Видимо, с первого раза урок не усвоен!»

Он прижался к стене арки, обнажил шпагу, и намотал на левую руку плащ. Грабители так же выхватили свои тесаки и стали приближаться к Бену, сжимая полукруг. По лицу пирата они уже поняли, что добровольной сдачи не будет, но жажда наживы возобладала над страхом. В этот момент позади них послышался свист. Все обернулись. В глубине арки стояла темная фигура.

– Это еще кто? – в досаде сплюнул Митрич. Фигура сделала пару шагов вперед, и на свет вышел Джо Бакет.

– Мне показалось, помощь тебе не помешает?! – поприветствовал он Бена.

– У тебя есть одна отвратительная черта – ты непредсказуем! – отозвался Бен.

– Я не мог просто отпустить тебя в одиночку! Пришлось прикинуться купцом, накупить всякой дряни и вот я тут!

Грабители слушали иностранный говор, не понимая ни слова, поглядывая то на Бена, то на Джо. Главное, что они поняли, что силы теперь уравнялись, и легкой наживы не будет. Однако, и отступать им было поздно. Они сами были окружены с двух сторон. Но не успели клинки скреститься, как сражение, не успев начаться, было прервано новым действующим лицом: около арки остановилась карета, из которой выглянул Хвостов, и, оглядев всю компанию, строго обратился к Бену:

– Слышь, герой! Ну-ка, давай сюда! – он приоткрыл дверцу. Для пущей убедительности он постучал по карете и с запяток соскочили двое дюжих гвардейцев, в руках которых блеснули фузеи.

– Да что ж это такое! – процедил в досаде Митрич. Бен же вежливо поклонился грабителям:

– Извините, господа! В следующий раз! – он отсалютовал шпагой и прошел между противниками к карете.

– Ты оставляешь меня одного с этими страшными, бородатыми мужиками? – удивленно проговорил Бакет, немало озадаченный действиями партнера. Бен задержался у дверей кареты:

– Вообще-то, я тебя сюда не звал! А потом, не такие они и страшные! Бен подмигнул Джо и захлопнул дверцу. Солдаты забрались обратно на запятки. Кучер щелкнул хлыстом и карета умчала Хвостова и Бена прочь от подворотни. Бакет развернулся к грабителям и улыбнулся. Они тоже оскалились. "Похоже, куш все – таки будет!"

– Предупреждаю, джентльмены, вам лучше идти своей дорогой! – проговорил Бакет. Но мужики явно не оставляли своего намерения поживиться содержимым его кошелька. Джо воткнул саблю в землю. Грабители зловеще переглянулись. Они по-своему истолковали его жест и направились к Джо. Но тот, подняв указательный палец, сказал:

– Последний раз говорю – остановитесь!

Грабители лишь ускорили шаг.

Джо распахнул свой плащ, и в свете луны нападавшие разглядели пистолеты, но было уже поздно. Бакет ловким движением выхватил оружие и разрядил его в ноги грабителям:

– Бог свидетель – я этого не хотел!

Пока Митрич с товарищем, подвывая, прыгали на одной ноге, он подошел к краю арки и посмотрел вслед удаляющейся карете:

– Бен, Бен!

Тем временем, беседа Мэри с незнакомцем продолжалась:

– Это задаток и инструкции того, чего от вас хотят! – Мэри положила письмо и кошель с деньгами на стол, глотнула из бокала и, поклонившись, двинулась к окну. Однако, ответ собеседника заставил ее обернуться:

– Я не сказал «да»!

– Но вы и не сказали «Нет»! – Мэри распахнула окно и посмотрела в сторону, откуда недавно раздались выстрелы и крики, затем села на подоконник и обернулась:

– Кстати! Когда прочтете – советую сжечь! Даже если вы не примите предложение, это может вас скомпрометировать! Она перекинула ноги через подоконник и исчезла в темноте.

Глава двенадцатая

Бен выглянул из кареты. Они переезжали через мост, ведущий к Петропавловской крепости. Доктор не выдержал и прервал молчание:

– И куда это мы?

– В тюрьму!

– В тюрьму?

– Там спокойнее!

– Я явно поторопился сесть в карету! – усмехнулся Бен, потом вгляделся в помощника начальника Тайной канцелярии и с удовольствием отметил на лице Хвостова следы от удара мичмана: Все-таки…здорово он тебя!

Хвостов заметил взгляд, набычился и отвернулся. Дальше ехали молча. Карета, наконец, подъехала к крепости и остановилась у ворот. В свете костра, разведенного караульными, к ней подошел офицер. Бен не разобрал его разговор с кучером, отчетливо лишь донеслось:

– По приказу Его сиятельства Ушакова!

Эти слова, как по волшебству, распахивали любые врата, и они двинулись дальше. Внутри крепости Хвостов вывел Бена из кареты и провел его к западному крылу. Он ввел пирата в каземат, что-то тихо сказал караульному и затем повернулся к Бену:

– Жди здесь. Утром Его сиятельство вызовет!

И ушел. Правда, почти сразу в каземат тюремщик внес нехитрое угощение: ломоть хлеба, да крынку молока.

"Ну и на том спасибо!" – кисло ухмыльнулся доктор и принялся за еду.

* * *

Прасковья сняла чугунок с горячей водой с печи, перелила в ведро и понесла в комнату у кухни, которую отвели Андрею. Тот при свете свечей сидел в кадке и мылся. Прасковья подбавила горячей водицы, но сразу не ушла, все сокрушалась:

– Баньку-то истопить не успели…Да нешто, так отмоешься! Ладно, завтра бог даст и истопим! – потом опасливо глянула в сторону кухни и доверительно склоняясь к уху Андрея добавила:

– Дашка-то наша заневестилась! Тута один сватался. Но ёйный батюшка его так застращал, тот аж вон побёг! О, как! Сам-то надолго пожаловал?

– Да какой надолго! Видно же – не ко двору я тут!

– Да ладно тебе! Ты ж знаешь, барин наш поворчать-то горазд, а сердцем добр!

– Да уж, добрей не бывает! Вон с порога: "Чумазый…да холоп!"

– Ладно охланись, да отсыпайся! Утро вечера мудренее! – перекрестила Прасковья Андрея, да и ушла. "Добрая душа, бабка Прасковья! Да и в самом деле, что он нос повесил. Утро вечера мудренее! Ах, к черту все! Если что – завтра и съедет из господского дома!" Андрей зажмурился и нырнул с головой в воду. В этот момент в комнату заглянула Дарья, но, не найдя никого, позвала:

– Андрейка!? Ты здесь?

Андрей вынырнул, да так напугал девицу, что она аж взвизгнула.

* * *

Тем временем Воронов в халате, ночной рубахе и колпаке просматривал полученные за день письма у себя в спальне, но услышав ржание и топот с улицы, подошел к окну. У его ворот стояла карета Тайной канцелярии. Раздались голоса:

– Именем государя!..

В ворота вошли солдаты с факелами. Сие событие не сулило хозяину ничего хорошего.

– Свят, свят! Это что ж такое?!! – перекрестился Воронов и, подхватив подсвечник, поспешил навстречу непрошеным гостям. Но вернемся к нашим молодым героям. Это был первый разговор, когда они остались наедине и могли поговорить без утайки. Андрей уже вылез из своей кадки и, стоя за ширмой, одевался:

– Ты чего так орешь? Вроде раньше не из пугливых была!

Дашка, отвернувшись от ширмы, дабы не смущать гостя, примерила перед зеркалом его шляпу, несомненно шедшую к ее милому личику, взяла тон кокетливый, намериваясь сгладить холодный прием отца:

– Так много воды утекло… с тех пор. Нынче барышням повадно и чувств лишаться!

Она присела на кровать и, шутя, откинулась на гору подушек. Ее игривый тон успокоил Андрея, ясно давая понять, что, несмотря на прошедшее время, он не забыт, а вот любим ли, как прежде? Андрей вышел из-за ширмы и тоже присел на край кровати, начал натягивать сапоги.

– К тебе, слышал, уж сватов засылают?

– Засылают!

– Ну а ты?..

– Дурачок, ты же помнишь, мы же друг другу клятву дали..! – Мы детьми… тогда были! И вправду говорят: Всяк сверчок знай свой шесток! Да ты батюшку своего послушай!

Она встала, взяла руками его голову и заглянула в глаза:

– А то ты батюшку моего не знаешь! Собака лает – ветер носит! Неужто из-за этого откажешься от меня?

В этот самый момент дверь за ее спиной распахнулась, и в комнату вошли Воронов с солдатами. От неожиданности Дашка отпрянула назад, оказавшись… на коленях у Андрея! От такой недвусмысленной близости "чумазого" с родной дочерью Воронов чуть не задохнулся от ярости.

– Это что ж ты, паршивец, творишь?! Не успел появиться, и… на тебе!

– Господи, батюшка! – вскочила Дарья.

Но Воронова было уже не остановить:

– Помолчи!

Андрей так же поднялся, пытаясь оправдаться:

– Да, Ваше сиятельство! – он сделал шаг к барину.

Но Воронов неверно истолковал его порыв, испуганно отступил и плюхнулся в деревянную кадку с водой, но и оттуда не перестал орать солдатам:

– Хватайте его!

Даша всплеснула руками:

– Зачем же так?! Ведь ничего ж не было!

Воронов барахтался в кадке, косясь на Андрея, и, отбиваясь от помощи слуг, продолжал голосить:

– Не было? А мне, значит, что, надо было под дверью подождать, пока будет? Да? – он грозно смотрел из своей кадки на Андрея:

– У! Свинопас чумазый! Будет тебе!

Надо отметить, что прибытие солдат и офицера было вовсе не по душу Воронова, отчего у того сразу отлегло от сердца, а по доносу соглядатаев, видавших Андрея у портовой гостиницы, а потом и у ворот Вороновского дома. Ох, Россия, богата ты добрыми людьми, готовыми услужить! Когда же на таможне справились по спискам сошедших на берег, кто таков сей мичман, первым делом направились в дом Воронова. Посему эту сцену завершил офицер, огласивший Андрею его статус:

– Именем Императора вы арестованы!

– Егор! – провозгласил Воронов из кадки: поедешь с ними, дождись Ушакова, поклонись, да растолкуй, чтоб мерзавца этого в железо заковать!

Глава тринадцатая

В каземат, где при свете тусклой свечи Бен пытался читать книгу по древней медицине, которую, видимо, всегда возил с собой, открылась дверь и солдаты вместе с Егором затолкнули внутрь Андрея. Бен отвел книгу в сторону и не смог скрыть своего удивления:

– Вот это сюрприз!

– Мы знакомы? – Андрей устало сел на нары напротив сокамерника. А Бен отложил книгу и изобразил поклон:

– Если нет, то это поправимо! Бенжамин Андерсен, корабельный врач!

– Збруев… мичман!

– За что вас сюда – не спрашиваю, хотя попробую угадать! Из-за женщины-красавицы?

– Положим, что так, – удивленно протянул Андрей.

Бену понравилась роль провидца и он продолжил:

– Вы ее спасли! А потом выяснилось, что ангел оказался демоном! Андрей махнул рукой и лег на солому:

– Не знаю уж, кто кем оказался, просто хозяйская дочь зашла ко мне в спальню…потом прибежал барин и… вот я здесь!

– Всего лишь? – удивился Бен, а про себя подумал: "Вот забавно, малый действительно не знает, за что его взяли!" Вслух же продолжил:

– Как я вас понимаю! Однажды имел счастье врачевать в доме губернатора. Его юную супругу! Она мучилась недугом, от которого я помог ей избавиться, но барышня так изнывала от скуки, что ваш покорный слуга не мог отказать… – Бен запнулся, подыскивая русские слова. Андрей же проявил живейший интерес к рассказу сокамерника:

– В чем же?

– Продолжить ее "лечение"… после выздоровления! Страстная попалась особа!

– И что, это сошло с рук?!

– Пару недель! Но потом мерзавцы-слуги донесли хозяину… и меня…словно последнего школяра…

В этот момент Бен прерывал свой рассказ, так как за дверью послышались голоса:

– Сюда-то его зачем? Места другого мало?

– Так сам Воронов велел, говорят, там конфуз вышел из-за евойной дочки! – но тут дверь распахнулась и на пороге появился Ушаков в сопровождении Хвостова, тюремщика и Егора.

– Бог ты мой! Вот это встреча! – Хвостов, заметив Андрея, замер на пороге, не веря своим глазам:

– А я-то уже думал, не найду! Ваше сиятельство! Вот он, злодей, что иноземку ту схватить помешал!

Ушаков уставился на Андрея:

– Это про него Воронов говорил?

– Так точно! – поддакнул Егор.

Андрей Иванович даже дернул головой – мол, малый не промах:

– Вишь, ты! И аресту иностранного засланца помешал! И амуры с хозяйской дочерью прокрутил! Молодец! Имя? – Тюремщик раскрыл папку и зачитал:

– Андрей Збруев, старший мичман с фрегата «Лансдоу»!

Ушаков прошелся по камере до зарешеченного оконца и повернулся:

– Что ж ты, мичман, не на корабле?

– Так…был ранен… вот, вернулся!

Ушаков пристально посмотрел на Андрея и жезлом подпер ему подбородок, как бы размышляя, правду ли ему говорят. Но, то ли бесхитростные глаза Андрея ему понравились, то ли действительно Глава Тайной канцелярии разбирался в людских душах, этого нам не ведомо, но тон у него изменился:

– Государю предан?

– Как есть, предан!

– А дочку Воронова любишь, али так…балуешь?

– Ваше сиятельство..! Да я, ради нее…

Но Ушаков и так видел, на что Андрей готов ради любимой и бесцеремонно оборвал его:

– Ладно! Слушай! Коли искупить свою вину хочешь… Барышня, что ты спас утром, – засланная иноземка. Может, и хорошо, что спас! Теперь ты для нее – свой человек! А прибыла она сорвать тайную экспедицию государя! И порученье тебе теперь будет – тайно оберегать сей поход от засланцев вражеских. Доподлинно известно стало, что таковые есть в команде, но кто именно, нам неведомо. В морской поход пойдешь с ним! – Ушаков кивнул на Бена. – Он в этом деле горазд! Сдюжишь – ей богу – сам сватов Воронову зашлю! Кстати, девица, тобой спасенная, где? Ведаешь?

Андрей кивнул на Хвостова:

– Так, как его милость по голове-то схлопотал, она и скрылась… Я ее с тех пор и не видел!

Хвостов зло посмотрел на Андрея, вздохнул и отвернулся к окну. Ушаков рассмеялся и глянул на Бена:

– Ну, а ты, мил человек, что, уследил за ней?

Бен пожал плечами:

– Уследил бы, если бы кое-кто помешал!

Он тоже многозначительно посмотрел на Хвостова, который вновь тяжко вздохнул. Ушаков не стал отчитывать своего отличившегося помощника при посторонних, оставив сие дело на потом, и повернулся к Андрею и Бену:

– Ладно! Отправляетесь завтра. Это подтвердит ваши полномочия! – Ушаков передал грамоту Бену:

– Но раскроете себя в крайнем случае – если определите кто из команды и есть тот злодей, али предатель! До тех пор ни одна живая душа знать не должна, кто вы и что вы!

Когда Ушаков, Егор и Хвостов вышли из каземата и отошли достаточно далеко, чтобы их слова не были услышаны, начальник Тайной канцелярии обратился к своему помощнику:

– Проследи, чтобы на корабль приказом оформили.

– Не шибко мы сим проходимцам-то доверяем?

– Не шибко! Парень – не промах! Да и пирату нашему будет сподручнее, вдвоем-то. И вот что, приставь-ка к ним соглядатая.

– Кого?

Ушаков остановился и посмотрел на Егора:

– Ты ж у Воронова нынче служишь?

– Так точно, Ваше сиятельство! Как он меня из Приказа к себе забрал и велел по хозяйству смотреть!

Ушаков усмехнулся:

– А ты и рад бока пролеживать! Доложишь, что я порученье дал! – глава Тайной канцелярии обернулся к Хвостову: Переодеть в матроса! С ними на корабле пойдет!

– Так, Ваше сиятельство, я ж лет десять как по морям-то не ходил…

– Вот и вспомнишь молодость!

Глава четырнадцатая

Уже пробило десять, а из спальни молодой Вороновой так и не было звонка. Девица, что прибирала волосы Дарьи по утрам, да с туалетом помогала, сама входить не осмелилась и кликнула Прасковью.

– Где ж это видано до полудня в кроватях валяться! – посокрушалась та и приоткрыла дверь в господскую опочивальню. Подошла к окнам, раздернула шторы. Дашка зажмурилась от брызнувшего в глаза света, отвернулась к стене, но Прасковья не сдавалась:

– Ты бы поднялась уже! Полдень скоро! А ты все на перине, как хворая, прости господи!

Дарья лежала молча, лишь пальцем водила по узорам вышивки на балдахине кровати. Прасковья не унималась:

– Встала бы. Поцеловала бы батюшку, глядишь и простил бы он Андрейку.

На этих словах Дарья вскочила, как кошка:

– Да не за что его прощать-то! Не-за-что! Я к нему в комнату зашла узнать как он, да что он!

– Так и скажи батюшке!

– Скажи ему! Вон он, уперся так, сладу нет! Что над ним начальник-то, Ушаков будет?

Девка, что прислуживала по утрам молодой хозяйке, заглянула было в спальню, но Прасковья махнула ей, "мол, уходи!", сама взяла кувшин и помогла Дарье умыться:

– Он самый! – понизив голос, добавила: Поговаривают, страшный человек!

Дашка аж застыла с полотенцем в руках:

– Страшный?!

– Вот тебе крест! Сказывают…В казематах людишек пытает, а потом кровь ихнюю пьет!

– Да полно тебе! Ерунду сказывают! Вели-ка лошадей заложить в карету! Да чтоб батюшка не прознал!

– Ох горе ты мое… Ладно, давай одеваться!

В Петропавловке пробило одиннадцать. В это утро и Воронов припозднился с завтраком, после событий вчерашней ночи долго ворочался – не мог заснуть. Когда в залу вошла Дарья, поцеловала его в щеку и села, сделал вид, что не заметил. «Пусть знает отцовскую немилость! Совсем от рук отбилась!» Дарья, как ни в чем не бывало, налила себе чаю из самовара и, понаблюдав за трапезничающими в полном молчании Анатолем и Вороновым, начала атаку первой:

– Батюшка, может все-таки пора объясниться?!

Воронов застыл с вилкой в руке и уставился на дочь: "Понятно, сейчас за своего "чумазого" просить станет!"

Дарья, не встретив видимого отпора, продолжила:

– Зря ты на Андрея озлился… Это я к нему зашла, разузнать про то, как он там по морям плавал…не виноват он…

Воронов снова принялся есть: "Ох бабы – бабы!" – вслух же процедил:

– Одно ясно: засиделась ты в девках! Пора тебе замуж! И я те найду жениха…

Дарья аж поперхнулась:

– А меня спросить?

Тут Воронов не выдержал, бросил вилку, и, пугая своим грозным видом вздрогнувшего от звона Анатоля, продолжил тоном уже не терпящим возражения:

– Много чести! За кого скажу, за того и пойдешь!

Тут он натолкнулся взглядом на учителя танцев, тот аж замер с кружкой в руке, не смея думать, что хозяйский выбор пал на него. Но Воронов отвернулся от француза, как от кислого яблока:

– И не хлыща малолетнего! А мужа зрелого…

Но, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает! Молодая хозяйка вскочила с места, и в ее глазах тоже молния блеснула:

– На водопой-то коня привесть каждый может. А вот заставить его пить!.. – и вышла вон.

* * *

«Не оплошала бы Прасковья!» – накинув плащ, думала Дарья. Но, сбежав вниз, успокоилась – ее уже ждала запряженная карета, да не у входа, чтобы не попадаться под хозяйский взор, а у конюшни.

– Пошел! – крикнула молодая хозяйка кучеру и захлопнула дверцу, откинувшись на сидения. Воронов, хоть и выглянул в окно на шум колес, но увидал лишь пыль, поднятую лошадьми.

Надо отметить, что его, хоть уже и не служившего по возрасту в Тайной канцелярии, помнили, а посему, когда его карета поравнялась с воротами Петропавловки, не остановили, поэтому появление Дарьи было для Ушакова полной неожиданностью. Глава Тайной канцелярии отложил бумаги, коими занимался с раннего утра, в сторону и встал навстречу незваной гостье:

– Что случилось? Здоров ли батюшка?

– Да, батюшка здоров!..Я к вам…по другому делу!

Ушаков указал Дарье на кресло у стола и внимательно осмотрел девушку. Та, однако, не села, лишь перевела дух и выпалила:

– Ваше сиятельство! Он ни в чем не виноват! Это я к нему зашла, а тут батюшка…

– Кто не виноват?..

Дарья, наконец села:

– Дело в том, что батюшка прогневался на одного офицера… Збруева. И отправил его к вам в крепость! Он ни в чем не виноват! Его надобно освободить…

Ушаков понял, о каком "офицере" идет речь, однако виду не подал, а лишь спросил посетительницу уже более мягким голосом:

– Осмелюсь предположить, что сим стремлением помочь «невинному офицеру» движет интерес… амурный?!

Дарья смешалась, промолчала, потупив взор. Ушаков, видя смущение девушки, не стал настаивать на ответе:

– Не волнуйся, освобожден он был из-под стражи и послан с поручением!

Дарья, забыв о смущении, ликом просветлела и наивно спросила:

– А куда?

"Ох молодость, молодость! Святая простота!" – улыбнулся про себя Андрей Иванович вопросу Дарьи, но тут дверь отворилась, и на пороге показался Хвостов. Заметив постороннюю, он не осмелился докладывать при ней, но всем видом показал начальнику, что весть у него важная и не терпит отлагательств. Поэтому Ушаков оставил молодую Воронову у стола и сам подошел к Хвостову:

– Ну?

– Отплыли, Ваше сиятельство!

Тем временем Дарья, деликатно отвернувшись от разговаривающих мужчин, наткнулась взглядом на карту, расстеленную на столе Ушакова. На красиво нарисованном острове было выведено по иноземному «Мадагаскар», а рядом с ним свинцовым карандашом был обведен остров святой Марии. "Ох, не туда ли и послали Андрея?!" – подумала она и оглянулась. Ушаков уже возвращался к столу.

– Прошу простить, сударыня, но куда послан ваш герой – сказать не могу, ибо это тайна государственной важности!

Он положил несколько бумаг на карту, закрыв название острова, чем окончательно рассеял сомнения у Дарьи:

– Понимаю. Государственной важности! – улыбнулась Дарья. Собственно, она узнала все, что хотела: – Я тогда…пойду?

– Батюшке поклон! – ответил Ушаков, слегка озадаченный столь резкой переменой поведения посетительницы.

Глава пятнадцатая

Вы можете меня упрекнуть в том, что увлекшись нашей очаровательной героиней, я совершенно забыл о двух молодых людях, которые в составе той самой таинственной экспедиции, уже час или два назад отправились в путь. И упрек этот справедлив, а по сему, оставим нашу юную особу и отправимся вслед за двумя кораблями, уносившими наших героев на запад, вдоль побережья северного моря.

Надо сказать, что их прибытие на борт фрегатов "Де Кронделивде" и "Амстердам-Галей" не вызвало никакого удивления. "Начальству оно, конечно, виднее!" – рассудили капитаны и определили новых членов экипажа на адмиральский корабль. Бен был водворен в лазарет, а Андрей, вместе с младшими офицерами, занял гамак в кубрике на нижней палубе, под капитанской каютой. Собственно, справедливости ради, заметим, что и лазарет располагался на той же палубе, только в противоположном конце, но от кубрика отделялся занавеской из старой парусины. Бен тут же дал понять, что "дохтур" – лицо особенное. И что к нему надо обращаться с должным почтением. Разложив все имевшиеся в наличии инструменты, он устроил ревизию корабельному докторскому инвентарю. Но, поняв, что проку от заржавевших пил и ножей будет мало, свернул все в сверток и бросил на дно сундука. Свой собственный инструмент был на порядок новее, да и состояние у него было не в пример лучше. Не успел Андрей положить плащ – его окликнул вестовой. Адмирал Вильстер вызвал весь офицерский состав двух судов, перед которым держал свою первую речь:

– Господа, я намеренно не собирал вас накануне, ибо экспедиция наша чрезвычайной секретности… Я буду держать в неведении даже дальнейший курс… до тех самых пор, пока…мы не пройдем Ла Манш!

Андрей окинул взглядом всех присутствующих. В капитанской каюте с трудом уместились двадцать человек – тут были все старшие офицеры и мичманы, кроме тех, кто держал вахту. "Неужели и впрямь среди них есть предатель?!" – Андрей еще раз прошелся взглядом по лицам. "Уж точно не по одному десятку лет во флоте. Пороху понюхали! И с Петром Алексеевичем в походы хаживали! И на стены крепостные лазали! Неужто, кто-то продался?! Вот загадка-то!"

Вильстер, тем временем, продолжал:

– С сего часа прошу следовать моим указаниям беспрекословно, так как за малейшее ослушание провинившийся будет караться суровым образом! – В этот момент без всякого почтения к рангам, муха, зудевшая все время у окна, перелетела на стол и, на свою беду, села аккурат на пакет с секретным курсом. Все уставились сначала на нее, а затем на адмирала. Вильстер не стал церемониться с обнаглевшим насекомым, и ударил его своим жезлом, который держал в руках. Удар был точен. Капитан смахнул убитое насекомое со стола и выжидательно посмотрел на адмирала. Тот продолжил:

– Если со мной что-то случится, то капитаны будут руководствоваться этими инструкциями, в которых изложена цель экспедиции! – Вильстер обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, уткнув жезл в пакет. Потом пододвинул его к себе, развернулся, и, дохромав до окна, положил документ в стоящую там шкатулку. Только сейчас Андрей разглядел, что адмирал был одноногий.

* * *

Влюбленное сердце не знает преград. После того, как появился Андрей, все детские привязанности вспыхнули у нашей героини с новой силой, только вот к ним прибавилось нечто большее. Дарья не пытала себя расспросами, любовь ли это проснулась в ней или нет. Чувства застилали все, и она, повинуясь им, шла не сопротивлялась. После того, как она покинула Ушакова, звучное название увиденного на карте острова не выходило из головы. «Мадагаскар»! – повторила она вслух уже сидя в карете, высунув голову в окошко и крикнула кучеру:

– В порт!

Памятуя, что мы один раз уже побывали в порту Санкт-Петербурга, вернее в той его части, где проходил таможенный досмотр иноземцев, прибывающих в Россию, нельзя не рассказать о том, что из себя представлял сей порт того времени, раскинувшийся куда шире набережных Адмиралтейства и иных правительственных зданий, построенных по приказу Петра Алексеевича. Деревянные пристани и мостки простирались мили на две вдоль побережья в обе стороны. Самые крупные были ближе к центру города, там же размещались гостиницы и корабельные конторы всех держав, с кем торговала Россия. Около них и оказалась Дарья. Вернее сказать, оказалась карета, которая попросту встала из-за загруженности узкого пространства между тесно стоявшими деревянными конторами и самой береговой линией пристани, заставленной тюками с товаром, лотками торговцев, и прочими портовыми грузами. Дарья, изнывая от нетерпения, выглянула из окна. Внимание ее было привлечено суматохой, поднятой из-за кражи. Она даже не сразу смогла определить какого пола был воришка, за которым гонялись торговцы, так как из одежды он носил (или носила) и женскую душегрейку с юбкой и мужские штаны, проглядывающие сквозь дыры, а на драный женский платок был надет сверху еще и картуз. Началось все с того, как эта особа ловко стянула пару яблок с лотка и дала деру. Но от зоркого глаза соседнего торговца сие преступление не ускользнуло. Через секунду торговый ряд огласили крики свидетеля и вторившего ему потерпевшего. Нищенка метнулась к тюкам, стоявшим у кареты Дарьи. Затем обогнула было саму карету, но там путь ей преградили гвардейцы, следившие за порядком и бежавшие на крик. Беглянка вернулась обратно к краю набережной, но тут был только трап, скинутый с торгового корабля. И как назло, на нем стояли иноземные матросы. Деваться было некуда. Тяжело дыша, девушка глянула на наблюдавшую за ней Дарью, с мгновение поколебалась, затем открыла дверцу кареты и юркнула внутрь. Преследователи, дважды обежали карету, ринулись было на торговое судно. Однако стоявшие там охранники их дальше мостков не пустили. Мало по малу, взгляды гвардейцев и пострадавшего торговца сошлись на карете, стоявшей в эпицентре сего розыска. А посему, один из гвардейцев, хоть и разглядел на двери герб Воронова, но все же решительно отворил ее и спросил:

– Извиняемся! Тут воровку, часом, не видели?

Надо отметить, что нищенка, глянув на ошарашенную ее вторжением Дарью, время даром не теряла – она скинула свои картуз и платок. Затем водрузила на голову лежавшую на сидении Дашину треуголку, укрылась подобранной тут же накидкой и вопрос гвардейца встретила весьма агрессивно:

– Ты куда лезешь, вша срамная?!

Солдат попятился, оторопев от подобного отпора:

– Прости…те, Ваше сиятельство… обознались мы!

Торговец и солдаты бросились вновь на поиски, а нищенка уселась поудобнее напротив Дарьи, извлекла из-под лохмотьев украденные яблоки и, откусив от одного изрядный кусок, второе предложила Вороновой:

– Во, ироды! За яблоко мать родную убьют! – Она вновь глянула на хозяйку кареты и перестала жевать:

– Чё смурная сидишь, ешь!

– Да не до того мне, беда у меня одна приключилась!

Нищенка оскалилась и кивнула с пониманием:

– Беда? Ну, это, значит, ко мне! Я сама – сплошь беда! Хотя, в миру меня Феклой зовут! Сказывай!

Фекла снова откусила от яблока.

Пока карета миновала затор и выехала к корабельным конторам, Дарья уже поведала свою историю новой знакомой. Фекла с пониманием слушала, грызя яблоко. Потом откинулась на сидение и деловито протянула:

– Вот что я думаю… за ним тебе надо плыть! Если любишь! Деньги-то есть?

Дарья взяла заготовленный кулек, куда еще загодя собрала свои перстни и серьги:

– Денег нет, но есть это!

Фекла чуть не поперхнулась от такого богатства:

– Ну, мать, ты даешь! Да за эти камушки ты себе цельный корабль купишь! – она глянула в окно и стукнула в стенку кареты:

– Ну-ка, братец, останови!

Убедившись, что это то строение, что ей было надобно, Фекла оборотилась к Дарье:

– Только, чур, меня берешь с собой! – они вышли из кареты и вошли внутрь корабельной конторы.

– Это здесь можно нанять судно? – сразу взяла быка за рога Фекла, заметив на стремянке полноватого иноземца, копошившегося у верхних полок с картами. Тот был раздосадован, что его отвлекли от поисков, но скорчив дежурную улыбку, так свойственную всем британцам, не очень учтиво ответил вопросом на вопрос:

– Мисс хотят совершить морскую прогулку?

– Хотят! – кивнула Фекла.

– Это будет пикник на воде? – продолжал улыбаться англичанин, снова оглядывая полки в надежде найти-таки следы затерявшейся карты.

– Я хочу нагнать корабли, вышедшие давеча из порта! – робко выдавила из себя Дарья и переглянулась с Феклой.

От этих слов британец, который, к сведению читателя, являлся управляющим корабельной конторы Великобритании Генри Арновилем, чуть не свалился со своей стремянки. "Ого! Хотел бы и я знать, да не только я один, куда именно направились эти прохвосты! Попробуем убить двух зайцев!" – Он спустился вниз, оглянувшись на окна, словно опасаясь быть подслушанным. Потом обратился к своим гостьям, понизив голос:

– Судя по всему, направились они далеко… а снарядить такой корабль – дело дорогое… Есть, правда, один, готовый к отплытию…Если поговорить с капитаном и предложить ему хорошую цену…

Фекла перевернула шляпу собеседника, лежавшую на столе, взяла у Дарьи кулек и вывалила в нее половину драгоценностей:

– Этого хватит?

Арновиль нервно сглотнул:

– Более чем..! – потом он опомнился и подбежал к своей конторке, у которой стояли девушки. Рассмотрев богатство, лежавшее в шляпе, он заморгал, словно боясь, что сей волшебный сон рассеется и тихо спросил:

– Вы знаете, куда плыть? – он с опаской покосился на экзотический вид Феклы. Та повернулась к новой подруге. Дарья кивнула:

– Знаю!

Арновиль сел за стол выписывать бумаги, но в этот момент двери конторы раскрылись, и внутрь вошла Мэри. Окинув беглым взглядом посетительниц корабельщика, она сказала по-английски:

– Выпроводите этих девушек побыстрее, у меня срочное дело!

Хозяин конторы лишь пожал плечами:

– Быстро не получится! Дамочки во что бы то ни стало хотят последовать за двумя фрегатами его величества и только что внесли плату за фрахт корабля!

На этот раз Мэри более внимательно посмотрела на посетительниц, улыбнулась и обратилась к Дарье, по платью сочтя ее главной заказчицей:

– Путешествие – опасное предприятие! Столь юной даме не стоит отправляться в путь без сопровождающего!

– А кто вам сказал, что она отправляется… без сопровождающего? – закурив трубку и откинувшись в любимом кресле Арновиля спросила Фекла.

– Ах простите…мисс! Я не сразу поняла ваш пол и статус! Примите мои извинения! – Мэри слегка поклонилась Фекле и повернулась к Дарье: Я не ожидала, что данная особа… ваш сопровождающий! Я тоже собираюсь в путь и, похоже, мой курс совпадает с вашим! Но раз вы уже наняли корабль и не нуждаетесь в компании опытного спутника…

– Конечно нуждаюсь! Я никогда не выходила в море! И если вы составите нам компанию, я буду весьма признательна! – поспешила успокоить иностранку Дарья.

Мэри улыбнулась:

– Если только ваша подруга не возражает…

Фекла оставила свое кресло, подошла к Дарье и прошептала:

– Не нравится мне эта мартышка! Одно слово – иноземка! И что у нее там на уме – один бог ведает!

– А по мне, так она сама изысканность, сразу видно, что это дама из общества! – не поверила новой подруге Дарья и обратилась к Мэри:

– Мы согласны!

– К вашим услугам! – ответила Мэри, – тем более, вам стоит позаботиться о… дорожном платье! Поскольку вы уже оплатили корабль, позвольте мне купить все необходимое для вас?

– Лады! – согласилась Фекла, – только, окромя одёжи, харчи тоже твои!

– Тогда не будем терять времени! С вашего позволения я отдам распоряжения слугам! – заключила Мэри и дунула в свисток висевший на груди рядом с крестом.

В контору вошли несколько дюжих ребят. Англичанка сказала им несколько слов и вновь повернулась к девушкам:

– А теперь мы посетим с вами платяную лавку!

Глава шестнадцатая

Андрей прошелся от кормы до носа. Корабль был не то что «Лансдоу», а гораздо больше. Да и скорость развивал приличную. «Даже сейчас при неполном парусе узлов восемь – не меньше!» – подумал Збруев и остановился полюбоваться идущим чуть сзади и левее фрегатом «Де Кронделивде». Вода пенилась под бушпритом, вспарывая морскую гладь. Сзади раздалось покашливание – Андрей обернулся и заметил стоящего за его спиной вестового. Белобрысый матрос со злыми серыми глазами, которого капитан выделил из всей команды в качестве вестового, небрежно поднес руку к треулоке и проговорил:

– Ваше благородь, капитан велел, чтобы после девяти склянок вы заступали старшим на вахту!

– Хорошо! Передай капитану – приказ принят!

Вестовой чуть ухмыльнулся, сплюнул застрявший в желтых зубах табак и удалился. Андрей отметил, что тот не отдал честь при уходе. "Близость к начальству меняет характер! Вчера еще он лазал по вантам – а сегодня отдает приказы капитана, как свои! Глас божий, не иначе!" – Андрей спустился на нижнюю палубу через лесенку на баке, протиснулся между пушек и гамаков матросов, отдыхавших от ночной вахты, и, откинув парусину, оказался в лазарете.

Бен коротал вынужденное безделье с пользой. Он лежал на больничной койке, надвинув очки на кончик носа, и штудировал медицинский справочник с жутковатыми анатомическими гравюрами. Работы за три дня пути у него было немного – пара вырванных зубов, да ободранная ладонь юнги. Мальчишка умудрился спрыгнуть с вант на палубу, держась за колючий канат без рукавиц – самый верный способ стереть кожу ладони до мяса. Намазав собственноручно сделанным бальзамом рану и наложив повязку, Бен не поленился подняться на мостик и доложить помощнику капитана о состоянии юнги. Раны при таком влажном и холодном климате затягиваются медленно, и мальцу надо было неделю-другую поберечь руку, а значит в наряды, кроме как на кухню, ставить его не следовало. С тех пор тот, в благодарность, каждый день приносил корабельной крысе, которая жила в клетке у врача, угощение. То очистки от яблок, то корку от засохшей буханки. Надо отметить, что традиция держать ручную крысу на корабле уходила своими истоками к тем свейским поверьям, по которым выходило, что по поведению зверьков можно было предугадать беду. Если крыса спокойна – все хорошо. А вот если она мечется по клетке – вот тогда жди беды.

– Ну что, нашел злодея, что хочет сорвать экспедицию? – как всегда с долей иронии в черных глазах, спросил, глядя поверх очков, Бен.

– А черт их разберет! – Андрей сел возле клетки с крысой, порылся в кармане и достал кусок сухаря. Бен понаблюдал за тем, как приятель кормит его питомицу, потом перевернул страницу своей медицинской книги:

– Чутье подсказывает мне, что предателем окажется тот, кто менее всего подходит на эту роль!

– Ах ты, боже мой! А я-то думал – он на лбу себе напишет: "Хватайте меня, люди добрые! Я и есть Злодей!" – саркастически ответил Андрей, чем вызвал удивление Бена, так как подобных ноток тот еще не слышал от мичмана. "А ты не такой и простак, каким казался!" – сказал сам себе доктор и уткнулся в книгу.

* * *

Когда пробило девять склянок, Андрей, одетый в кожаный плащ, с трудом поднялся на мостик. Волнение к вечеру усилилось и из-за качки даже такая несложная операция требовала немалой сноровки – намокшие ступени не способствовали устойчивости. Андрей, держась за поручни, подошел к вахтенному офицеру и, притронувшись к треуголке, доложил:

– Старший мичман Збруев на вахту прибыл!

Офицер, немало обрадованный перспективой оказаться в теплом кубрике, подальше от дождя и холода, кивнул на молнии, сверкавшие у горизонта:

– Похоже, будет гроза!

Он также приложил руку к треуголке в знак прощания, и спустился вниз. Андрей оценил усиливающийся ветер. Он сложил руки рупором и скомандовал:

– Фор-марсель и крюйсель крепить!

Боцман дунул в свисток:

Марсовые вышли из-за навеса на палубу и полезли на реи. Дождь хлестал по лицам.

– Марса-шкоты с левой травить! Гитовы тянуть! Марса-фалы отдай! Боцман скорее по привычке подгонял матросов. Никто не хотел лишнюю минуту торчать на таком ветру и поэтому свою работу они делали скоро и с тщанием. Даже Егор не отставал. Руки быстро вспоминали заученные годами движения, и даже бывалые матросы скоро признали его ровней. Выбирая шкоты, он на мгновение оторвался от паруса и глянул в сторону вспышки и раскатисто прорычавшего потом грома. При свете молнии отчетливо выступил черный силуэт незнакомого корабля. Он даже оглянулся назад. Уж не Де Кронделивде ли переместился на другой курс. Обошел их справа и теперь идет сбоку, вместо того чтобы идти следом. Но второй фрегат был на месте, там где ему и положено было быть. Вон его паруса, за кормой. Егор оглянулся к Андрею, крикнул:

– Корабль справа по борту.

Андрей почти не разобрал слова Егора, половину унес ветер. Но посмотрел в сторону, куда указывал слуга. Как назло молнии более не сверкали, а в кромешной тьме, да еще и сквозь начавшийся дождь разобрать темный корабль было и вовсе невозможно. Даже сам Егор засомневался:

– Али померещилось!..

– Может наши?

– Наши – за кормой!

Штурвальный, веснушчатый белобрысый парень, тоже пялился в темноту:

– Неужто "Летучий Голландец"?

Остальные матросы начали креститься:

– Дурной это знак!

Андрей протер глаза и попытался что-то разобрать в ночной мгле. Внезапно совсем рядом затрещала молния, грохнул гром и все отчетливо увидели черный силуэт незнакомого корабля, идущего параллельным курсом.

– Вот он! – крикнул Егор. На этот раз сомнений не было. Через мгновение корабль вновь поглотила тьма, и сколько ни всматривался Андрей, разобрать, что это было за судно, уже не было никакой возможности. Тут сверху закричали марсовые.

– Лодка! Лодка! Справа по борту!

Все, кто был на палубе, сбежали на правый борт: там, то зарываясь носом в набегающую волну, то взлетая вверх, болталась весельная шлюпка. Двое людей, сидевшие там, тоже увидели корабль. Они что-то кричали, но что – разобрать было невозможно. Надо было спасать, еще пара минут, и корабль пройдет мимо. А при таком ветре о маневре, чтобы взять их на борт и думать нечего. Решение надо принимать сейчас. Андрей поднялся обратно на мостик:

– Брам-шкоты с левой и фалы отдай! Права руля! – скомандовал он. Фрегат, тяжело переваливаясь через волны, повернулся к лодке боком. Матросы скинули веревочные трапы. Те, что были в лодке, уцепились за них замерзшими руками, и их по очереди втащили на борт. Андрей оглядел спасенных:

– Живы?

Те, с посиневшими губами сидели на палубе, дрожа от холода. Увидев офицера, попытались подняться. Матросы расступились:

– Да вроде живы…

– Только окоченели от холода!

– Егор! Отведи их в лазарет! – Андрей окинул взглядом толпившихся матросов: Марсовые на марсы! – он обернулся к боцману: – Взять прежний курс!

На двенадцати склянках ветер стал стихать. Корабли вновь легли на прежний галс. Качка уменьшилась, усилился лишь дождь. Андрей решил спуститься в лазарет, посмотреть, что там со спасенными, да и опросить, кто да что они – не мешало бы. Когда он заглянул за занавеску, Бен растирал ромом уже второго потерпевшего. Первый, получив свою дозу рома, блаженно лежал на койке, завернувшись в шерстяное одеяло. Андрей присел на пушку, стоящую у порта. Снял треуголку, стряхнул воду:

– Ну как они?

– Замерзли! Промокли до нитки! Но выживут! Если не лопнут от рома! Чтобы их отогреть, я извел на бедолаг половину своего запаса! – усмехнулся Бен и обратился к спасенному по-английски:

– Ну как? Лучше?!

– Да сэр! Спасибо, сэр! – отозвался один из спасенных.

– Англичане? – насторожился Андрей.

– Судя по акценту, да!

– Они сказали, что с ними случилось?

– Пока нет!

Андрей повернулся к иноземцам и сам спросил по-английски:

– Кто вы и откуда?

Более рослый англичанин, тот что лежал на койке, откашлялся и ответил хриплым голосом:

– Мы со «Святой Елизаветы», сэр. Наш корабль налетел на скалы!

– Как это случилось?

– Вы не поверите, сэр! Это было видение! Как раз… перед крушением мы увидели "Голландца!", "Летучего голландца"! Ну, наш штурвальный и свернул руль влево…а корабль налетел на скалу..!

В этот момент в лазарет заглянул юнга, принеся очередное угощение для хвостатой питомицы Бена:

– Можно, док?

Тот кивнул. Мальчик подошел к клетке с крысой и дал ей припрятанную корку. Бен задымил своей трубкой:

– Похоже, легенды про "Летучего голландца" до сих пор тянут на дно всех впечатлительных матросиков!

– Мы сегодня тоже видели его! – усмехнулся Андрей.

– Да ну?

– Вот тебе и ну! Ладно! Пусть отсыпаются! Утром допросим!

Андрей кивнул спасенным на прощание, надел треуголку и направился к лестнице. Бен подмигнул юнге, повернулся к англичанам и поставил бутыль на стол:

– Я оставлю вам ром, джентльмены. Это лучшее лекарство, что могу предложить. Спокойной ночи!

– Можно я побуду здесь, док! – взмолился юнга. Бен глянул на клетку с крысой и с наигранной строгостью наказал:

– Клетку не открывать. И не корми ее больше! Еще немного – и она лопнет!

– Спасибо, док!

Бен подмигнул юнге и вышел из лазарета. Тот подвинул табурет к клетке, достал соломинку и стал играть с крысой. Англичане, лежавшие на койках, переглянулись. Тот, что покрепче, кивнул товарищу на паренька. Второй оглянулся, как будто что-то искал. Взгляд его остановился на столе Бена, где поблескивали инструменты.

Крыса, увлеченная борьбой с соломинкой, внезапно оставила ее, принюхалась и посмотрела на мальчика. Юнга улыбнулся:

– Ты не хочешь больше играть, глупая?

Это были последние слова, которые он произнес в своей жизни – удар по голове свалил его на пол. Чьи-то руки подняли его бездвижное тело, просунули в отрытый люк пушечного порта и скинули в ледяную воду.

* * *

Андрей поднялся на мостик. Начинало светать. Марсовые дремали под навесом, укутавшись в плащи. «Пусть отдыхают! Ветер не меняется, корабль идет себе, что дергать людей зря!» – подумал Андрей. Его мысли прервал штурвальный:

– Ваш благородь, у шлюпки, вроде как, ходит кто..!

Андрей тоже заметил тень. Словно кто-то прятался за накрытой парусиной лодкой. Надо бы проверить. Андрей спустился на палубу. Подошел к шлюпке. Вроде, никого. Померещилось, что ли? Он обернулся к штурвальному:

– Никого! – и обомлел – того у румпеля не было! "Вот те раз! Это что такое?!"

Он повернул обратно к юту, но не сделал и пары шагов. Кто-то ударил его по голове, в глазах потемнело и мичман рухнул на палубу.

Глава семнадцатая

– Ну, друг мой, пора просыпаться! – резкий запах уксуса ударил в нос, и Андрей открыл глаза. Над ним склонился Бен, держа какую-то склянку в руке. Рядом стояли Вильстер и капитан с помощником. Бен уступил Адмиралу место у койки, тот сделал шаг к раненому и, опершись на трость, спросил:

– Что случилось?

Андрей, лежа на койке с перебинтованной головой, попытался приподняться:

– Ночью мы взяли на борт двух потерпевших крушение! Привели в лазарет!

Вильстер посмотрел на Бена. Тот кивнул в подтверждение.

– Затем я вернулся на мостик и штурвальный сказал, что кто-то ходит возле шлюпки. Я пошел посмотреть… Меня ударили сзади… больше ничего не помню!

– Вы взяли на борт посторонних без разрешения старшего по званию?

– Морской долг велит оказывать помощь терпящим бедствие…

– Морской долг велит докладывать капитану обо всех происшествиях… Вы будете наказаны, когда поправитесь!

Вильстер развернулся и отдернул занавеску, собираясь уйти, но Андрей заставил его остановиться:

– Адмирал! Я видел чужой корабль, совсем близко… он шел тем же курсом, что и мы!

– Мне уже доложили о вашем «Летучем Голландце»! И поверьте, я достаточно давно в море, чтобы не верить в эти сказки!

В этот момент к помощнику капитана подбежал боцман и что-то шепнул ему на ухо. Помощник капитана тут же сделал шаг к Вильстеру и, понизив голос, доложил:

– Адмирал! У нас пробоина в трюме, и еще…после переклички команды мы не досчитались юнги.

– Черт! Значит, кроме вахтенных и штурвального, еще и юнга! – он повернулся к Андрею:

– Жду от вас подробный рапорт!

Адмирал и офицеры вышли из лазарета. Бен положил на лоб Андрея приготовленный компресс:

– Веселая ночка!

Андрей оглядел лазарет:

– А где те двое?..

– А вот это загадка! Утром в команде не досчитались всей вахты, наших спасенных парней и одной шлюпки!

Андрей скинул компресс, встал и стал надевать сапоги. Поднявшись на палубу, он прошел к капитанской каюте. Вильстер завтракал со старшими офицерами. Он только что принял решение зайти в ближайший порт, где за пару дней можно было устранить пробоину в днище. Ночной инцидент, казалось, был забыт, пока в каюте не показался Андрей:

– Адмирал! Исчезли люди, похищена шлюпка…бежавшие наверняка пристали к берегу неподалеку, мы без труда найдем следы…если пошлем погоню! Я прошу провести расследование! – мичман умолк и все обернулись к Адмиралу. Тот, казалось, не слушал молодого офицера, не прерывал трапезы. Лишь когда Андрей закончил, Вильстер допил чай и поставил кружку на стол, посмотрев на него:

– Расследование?! И что ж, смею спросить, тут расследовать? Вы ночью подбираете двух мерзавцев. Они отправляют за борт вахтенных и дырявят нам днище! Потом спускают шлюпку и спокойно добираются до берега! Нам только «спасибо» остается им сказать, что не перерезали всю команду! Вот вам и все расследование! Идите пока в лазарет. По-моему, вы еще не в ладах с головой!

Андрей стоял молча. "Да, что тут скажешь!" Офицеры смотрели на него осуждающе. Он притронулся к треуголке и вышел, снова спустился на нижнюю палубу. Матросы глядели вслед перешептываясь, уже на подходе к лазарету сзади раздалось:

– Что, ваше благородие, не видать на горизонте «Летучих Голландцев»?

Андрей обернулся – среди матросов стоял вестовой капитана, с нескрываемым вызовом глядя на мичмана. Все разговоры от такой дерзости разом стихли. Повисла пауза. Из лазарета выглянул Бен, размешивающий в кружке кофе. Андрей оглядел матросов и, найдя младшего боцмана, обратился к нему:

– За оскорбление старшего по чину полагается десять плетей?

– Десять! Ваше благородие!

– Но оскорбление этим не смоешь! Верно? Пока не вколотишь поганые слова обратно в глотку!

Вестовой ухмыльнулся:

– Сильно сказано, сынок! Такие слова без дела – брехня!

Андрей сдернул кафтан и кинул его на гамак.

– Так в чем же дело, матросик?

Вестовой посмотрел на соперника, потом слегка повернул голову к боцману и сплюнул:

– Так ведь.… С меня ж потом семь шкур сдерут… мичмана бить!!

Андрей закатал рукава рубахи:

– Считай, что я матрос!

Вестовой тоже скинул жилет:

– Как скажешь, ваше благородие!

Все расступились, образовывая круг. Противники оказались внутри живого кольца. Схватка была короткой – Вестовой, превосходивший соперника массой, нанес несколько ударов, от части которых Андрей увернулся, но один откинул его на стоящих сзади. Матросы одобряюще зашумели. Андрей поднялся, оттер кровь с рассеченных губ. Заметил над собой подвязанный гамак. Сдернув одеяло, он кинул его в наступающего противника. Тот на мгновение был ослеплен, но этого было достаточно. Андрей несколько раз ударил по заметной под одеялом круглой голове, затем откинул его и ударил наотмашь раз, другой по лицу.

Соперник зашатался, потерял ориентацию, и Андрей, не мешкая, дал ему вдогонку пинка. Вестовой рухнул в угол. Потом привстал, потряхивая головой, схватился за мачту и выхватил нож. Ропот разнесся среди матросов. Андрей глянул на нож, затем на соперника. Вестовой зло ухмыльнулся, но тут же снова рухнул на палубу – стоящий за ним Бен, не стал дожидаться исхода поединка и, оказавшись сзади, оглушил матроса тяжелым медным черпаком, который невозмутимо вернул на прежнее место, над бочкой с питьевой водой:

– Делом заниматься надо! Тоже мне дуэлянты! Думаю, что никто ничего не видел, а наш матросик упал с лестницы! Так?

– Разошлись все! – прикрикнул на матросов боцман. Лишь Андрей остался недоволен:

– Вы не дали мне закончить! – сказал он доктору.

– Я спас вас! – Бен увел товарища за занавеску. Андрей послушно сел на койку:

– Меня?

– Послушайте, кажется, вы и так не в чести у адмирала, а после этой драки, доведи вы ее до победного конца, я вообще лишусь вашего общества, так как вас или повесят, или, в лучшем случае, посадят под арест в ближайшем порту!

– Но у нас же есть письмо..! Мы покажем его Адмиралу…

– Самая последняя глупость – так это сейчас раскрыть себя, толком не зная, кто именно на корабле враг!

Андрей не мог не согласиться с доводами доктора, поэтому он со смирением снова лег на койку и дал водрузить себе на голову компресс.

Глава восемнадцатая

Не будем держать читателя в неведении и рассеем все сомнения относительно «Летучего голландца», виденного нашим героем, дабы наше повествование не уподобилось мистическим сказаниям.

Роль таинственного корабля сыграл фрегат, нанятый Дарьей, на котором она, в обществе Мэри и Феклы, отправилась в путь. Нагнать тяжелые суда экспедиции более легкому фрегату не составило никакого труда. С него же была спущена и шлюпка с двумя иноземцами, выполнившими первую часть плана, который заставил Адмирала изменить курс и зайти на ремонт корабля. Все это Мэри провернула, не выходя из каюты, находясь в обществе Феклы и Дарьи.

Утром, когда их корабль бросил якорь в Ревеле, она пошла прогуляться, выбрав себе в спутники сэра Арновиля. Корабельщику пришлось тоже отплыть в компании шпионки. Она сочла его полезным спутником, тем более, что через него было гораздо легче отдавать приказы своим людям, не теряя из виду спутниц. Фекла и Дарья, измученные качкой, по прибытию в порт, спали как убитые. А посему Мэри избрала для прогулки это время, собравшись довершить задуманное до конца. Прогуливаясь по набережной и поравнявшись с кораблями экспедиции, Мэри указала тростью Арновилю в сторону русских фрегатов:

– Не те ли это суда, нагнать которые хотела наша русская красавица?

– Они самые, миледи! Бедняжка не знает, что счастье так близко!

– Надеюсь, и не узнает!

– Вы не скажете ей?

– Послушайте, сэр! Вам наверняка было бы жаль терять столь щедрую оплату, так быстро исполнив ее желание. Так что мы и далее идем прежним курсом, пока у нее есть, чем платить! Тем более, что это полностью совпадает с моими планами.

– Как скажете, миледи!

– И еще! Вы сейчас пойдете в город и снимите номер в гостинице "Святой Варфоломей"! Он мне понадобится сегодня!

– Да, миледи.

Арновиль пошел исполнять поручение англичанки, а она, понаблюдав с минуту за чайками, подошла к трапу русского корабля. Там, помимо караульного, стоял знакомый нам вестовой, скрашивая товарищу несение службы непринужденной беседой. Когда Мэри ступила на трап, он, по праву старшего и приближенного к начальству, довольно грубо попытался ее остановить:

– Это куда это мы собрались?

Мэри не стала корчить из себя знатную дому, а избрала тон беседы непринужденный, которым обычно общалась с простолюдинами:

– По делу, матросик!

– Знаем мы ваши дела! Посторонних пущать не велено! Да и вообще баба на корабле – к беде! – уверенный в своей безнаказанности, ответствовал вестовой, позволив себе тон совсем уж непочтительный. Сей оскорбительный ответ заставил англичанку побелеть от гнева, однако, она не изменила свой тон:

– Из правил бывают исключения, дружок! – потом она добавила с улыбкой:

– И если ты не хочешь, чтобы тебе разукрасили спину плетью – доложи (тут она прошептала имя на ухо вестового) обо мне немедленно!

* * *

Тут я позволю себе некоторую вольность изложения и передам последующий разговор, утаив имя собеседника Мэри, дабы соблюсти некую детективную составляющую нашего повествования. Через пять минут в комнате одного из офицеров экспедиции Мэри встретилась со своим таинственным собеседником, весьма недовольным ее появлением на корабле:

– Вы с ума сошли?! Прийти сюда!

– Вы сами виноваты! Я ждала вас в назначенный час, но вы не пришли! И потом! Любой мужчина после долгого плавания может провести время с дамой, вы – не исключение! Или, пардон, у вас другие увлечения?

– Вы издеваетесь?

Мэри села, взгляд ее стал холодным, а в ее голосе зазвучали металлические нотки:

– Полдела сделано! Какой смысл сворачивать с полдороги? Отдайте мне письмо императора, и мы в расчете!

– Я сказал – нет! Вы не знаете русских! Если проведают про наши с вами дела… Да меня на кол посадят и еще озаботятся, чтобы я умер, как можно позже!

– Ладно! Тогда после ремонта корабли должны вернуться в Санкт-Петербург! – она встала и положила кошель на стол: Здесь вторая половина ваших денег!

– Нарушить приказ императора?

– Это большой риск, продолжать столь важную экспедицию после полученной пробоины! – Мэри кивнула на прощание собеседнику и вышла, посчитав разговор оконченным.

* * *

Андрей изнывал в лазарете от безделья, и как Бен не уговаривал товарища день-два придерживаться постельного режима, оставался в лазарете только из-за приказа адмирала. Чтобы скоротать время, приятели играли в кости, как раз во время этого занятия Андрей ненароком глянул в открытое отверстие пушечного порта и чуть не вскрикнул от удивления: по трапу их корабля в этот момент сошла хорошо знакомая обоим дама и направилась в город:

– Вот это да!

Бен также наклонился посмотреть, что вызвало столь бурную реакцию приятеля, и лишь констатировал:

– Ну вот, думаю, разгадка близка! Я – за ней! Как раз выхлопотал разрешение сходить за лекарствами в город. А вы постарайтесь выяснить, к кому именно заходила наша дамочка!

Когда оба поднялись на палубу, Мэри уже почти скрылась за углом. Бен сбежал по трапу и торопливо зашагал вслед. А Андрей попытался сверху проследить, куда двинулась англичанка.

– Не про тебя сия рыбка, мичман! – раздалось рядом. Андрей обернулся. Перед ним стоял вестовой, нагло ухмыляясь в лицо офицеру. Андрей не стал вдаваться в подробности устава, в частности, в тот пункт, где говорилось об обращении к старшим по званию, а лишь спросил:

– Что она хотела?

– Что хотела – то пропела! – Ответ был опять настолько груб, что вызвал горячее желание отвесить вестовому оплеуху. Андрей схватил его за шиворот и откинул к борту:

– Слушай, ты, недоносок!..

В этот момент отворилась дверь, и на палубу вышли Вильстер в обществе капитана, старшего помощника и лоцмана. Вестовой и Андрей расступились, отдав честь. Вильстер повернулся к матросу и кинул ему монету:

– Мы вернемся к обеду! Сходи на рынок! Пусть приготовят свежее мясо!

Вестовой принял монету, издевательски посмотрел на мичмана:

– Да, Адмирал!

Офицеры прошли дальше к трапу и сошли на берег, а ненавистный матрос, не торопясь отправился следом, насвистывая победный гимн. Андрей вернулся в лазарет за шпагой и отправился на поиски Бена.

Глава девятнадцатая

Бен без труда нагнал Мэри. Гостиница, куда направлялась англичанка, была неподалеку. И когда Бен увидел, как та входит в дверь, он уселся на веранде питейного заведения с тем же названием и заказал себе эля. «Если ты пришла сюда, то не просто так, наверняка я увижу и остальных! Ну что ж поглядим, кого ты ждешь!» Но не успел он сделать и пары глотков, как чья-то тень легла на него. Доктор поднял глаза – напротив стояли те самые спасенные им англичане.

– Ребята, это опять вы! – улыбнулся Андерсен. Краем глаза он успел обнаружить еще одного головореза, зашедшего ему за спину. Но доктор спокойно допил начатую кружку и поставил ее на стол:

– Кстати, куда вы тогда пропали? Выпили у меня полпинты рома и ищи свищи?!

Англичане переглянулись:

– Ром у тебя был дерьмовый!

Они вытащили шпаги. Бен, не вставая, запустил кружку в противника, стоявшего за спиной, приведя его в секундное замешательство, перевернул стол отгораживаясь им, как баррикадой, выхватил шпагу и отступил к стене. Теперь все трое противников были перед ним.

– Я ставлю на тебя! – раздалось из таверны. Бен оглянулся и увидел Бакета с кружкой в руке.

– И ты здесь?! – усмехнулся Бен: Есть шанс помахать шпагой!

Однако, Бакет не тронулся с места:

– Боюсь снова помешать! – оскалился он, и доктор понял, что на этот раз помощи от пирата ему не дождаться. Он снял шляпу и поклонился англичанам:

– Боюсь, джентльмены, у нас тут некоторое численное неравенство! Позвольте его устранить!

Он швырнул в ближайшего из них шляпу, и, не давая опомниться, быстро наступил на край скамьи, нанеся удар в челюсть другим концом… Англичанин, не ожидавший такой молниеносной атаки, даже не успел парировать удар. Он осел как сноп, держась за голову и упал к ногам товарищей.

– Вот теперь силы равны! Прошу вас! – пригласил соперников Бен, и те бросились на него. Надо сказать, что несмотря на мастерство владения шпагой, Бену пришлось не легко. Поэтому когда из-за угла появился Андрей, он был несказанно рад.

Но попросить о помощи было не в его правилах. Андрей, увидев атакуемого товарища, выхватил шпагу, однако не преминул для начала поинтересоваться:

– Помощь не нужна?!

– Ну, что вы. Меньше пяти противников для меня – разминка! – съязвил Бен.

– Значит, не мешать?! – разминая кисть, уточнил мичман. Но доктор был уже на исходе сил и признался:

– Если честно, друг мой, я – выдохся!

Андрей свистом привлек к себе внимание англичан. Те повернулись к нему. Бен же в изнеможении опустился на колено, переводя дух. Надо сказать, что свалка, устроенная у дверей гостиницы, не прошла незамеченной. Посетители сбежали через минуту. И кроме четверых сражающихся, да того несчастного, получившего скамейкой по голове, лежавшего без чувств, в кабаке при гостинице никого не осталось. Мэри из окна своего номера наблюдала за ходом сражения: "Черт, опять он!" – прошептала она, видя Андрея. С появлением мичмана, поединок принял иной исход, и скоро обезоруженные англичане были вынуждены сдаться.

– Кто вас подослал? – приставил Бен шпагу к горлу поверженного противника. Тот покосился в сторону, словно спрашивая у кого-то разрешения, и проговорил:

– Думаю, вам лучше спросить у нее, сэр!

Бен и Андрей обернулись – на балконе гостиницы стояла Мэри:

– Предлагаю подняться и поговорить, джентльмены! – улыбнулась она.

Когда Андрей с Беном вошли, Мэри стояла у окна, и начала беседу без особых церемоний:

– Как вы догадались, спасение потерпевших, течь в трюме… и прочая ерунда – во всем этом есть некая закономерность!

– И в смерти юнги тоже? – поинтересовался Андрей.

– Роковая случайность! – поморщилась Мэри.

Бен налил себе из графина вина, сел за стол и, кивнув в сторону улицы, спросил:

– Ну… ваших паяцев мы видели, а кто же был главным злодеем?

– Некий господин из вашей команды!

– Его имя?

– Пока это тайна! Хотя, если вы примите мои условия, я назову его!

– Мы вас слушаем! – Андрей сел рядом с товарищем на стул.

– Кое-кто весьма заинтересован, чтобы послание Петра, которое находится у адмирала Вильстера, не дошло до адресата! – начала Мэри. – Его надо выкрасть!

Андрей переглянулся с доктором:

– Она, кажется, вконец спятила?!

Он попытался встать, но Бен заставил его сесть, положив руку на плечо:

– Что предлагается взамен?

Мэри положила мешок с деньгами на стол. Бен взвесил его в руке:

– Фи… Это что? Деньги?

Мэри нервно потеребила крест Моргана и села напротив:

– А вы-то что ждали?!

Бен указал на крест:

– Давайте меняться: мы вам вашу бумажку – а вы нам имя предателя и еще эту безделушку в придачу!

– Вы любите побрякушки?!

– С детства!

Мэри сорвала с груди крест Левассера и воткнула в стол.

– Как пожелаете! Это все?

– Нет! Адмирал Вильстер вряд ли отдаст письмо императора добровольно! Уж я-то в таких делах разбираюсь! Будет жарко, так что нам нужна какая-нибудь посудина, чтобы убраться отсюда!

– Я позабочусь об этом! А имя предателя вы узнаете сами – у него на корабле припрятан точно такой же кошель! – Мэри указала на вензель на кошельке. Бен кивнул головой:

– Хорошо! Как мы найдем вас?

– Я сама найду вас! – заключила Мэри. Она поднялась, давая понять, что встреча закончена, и улыбнувшись, удалилась. Друзья проводили ее взглядом. Подойдя к окну, они увидели, как англичанка и сопровождающие ее слуги, включая еще не твердо стоящего на ногах пострадавшего в схватке, вышли из гостиницы.

– Periculosum pulchritudinem! – отметил Бен: Что значит «Опасная красота»!

– Ты всерьез хочешь передать письмо государя этой девке? – засомневался Андрей. Бен лишь рассмеялся:

– Разве я похож на болвана? Конечно, нет!

– Тогда как?

– Пойдемте, друг мой! Это место плохо пахнет, с минуту на минуту сюда нагрянет отряд полиции, а лично я драками на сегодня сыт по горло!

Бен пропустил Андрея вперед к выходу и спустился следом. Проходя мимо Джо Бакета, никто так и не обратил внимание на пирата, примостившегося в углу таверны, которого легко можно было принять за прикорнувшего пьянчугу, он незаметно кинул ему скомканную бумажку. Как только мичман с Беном вышли, тот огляделся, пододвинул ногой бумажный шарик к себе и развернул.

– Похоже, ветер снова подул в нужную сторону! – заключил Бакет, допил эль и тоже поднялся со стула.

Когда Андрей и Бен подходили к порту, уже вечерело, и торговцы понемногу сворачивали свои товары, разложенные на лотках. Приятели двинулись вдоль линии торговцев и вскоре обнаружили, что возле трапов русских кораблей стоял усиленный караул.

– Черт! – выругался Андрей, – похоже, мне не пройти не узнанным!

– Что вас напугало? – остановился Бен.

– Дело в том, что если вы покинули корабль, имея разрешение, то у меня его не было! И наверняка нашлись добрые люди, которые уже оповестили об этом капитана!

– Друг мой, не волнуйтесь! – улыбнулся Бен. Он подошел к лотку зеленщика, кинул монету продавцу и взял поддон со щавелем:

– Берите и несите! Мы скажем, что я взял вас в помощь!

Андрей взял деревянный поддон и оба продолжили путь. Уже на подходе к самому причалу Бен вернулся к разговору о письме:

– То, что я пообещал выкрасть письмо у адмирала, вас не должно волновать! Его нам давно пора забрать! И я знаю, как это сделать! Что же до его передачи нашей очаровательной злодейке, то письмо может запросто пострадать! Ведь нам наверняка придется отобрать его силой! И от него может остаться лишь клочок с печатью! Его мы и отдадим! А письмо с печатью у нас и самих имеется.

Андрей посмотрел на приятеля:

– Письмо Ушакова? Мы сожжем его, оставив край с печатью?!

Бен весело рассмеялся, мотая на пальце цепочку с крестом:

– Мой друг, вы с успехом постигаете путь обмана! Остерегайтесь, вам может это понравиться!

– Но, не имея этой бумаги, мы не сможем доказать, что действуем по приказу!

– Это да! Но что-то подсказывает мне, что это нам и не потребуется!

– Кстати, зачем вам потребовался этот крест англичанки?

– О это долгая история! Во-первых, это не ее крест, а старика Моргана, завещавшего его сыну!

– А вы, значит, обещали доставить безделушку владельцу?

– Увы, он умер, как и его отец! Но вот его старый дружок Левассер…главарь пиратов Мадагаскара, так просто мечтает о ней! И если появится парень с этим крестиком на шее и выдаст себя за наследника Моргана, я смогу понять, с чем связан такой интерес! Кстати, вы вполне подошли бы на эту роль!

Они почти подошли к трапу. Андрей, устав тащить лоток на вытянутых руках, поставил лоток себе на голову:

– Но я вряд ли похож на сына Моргана!..

– Никто не видел его!

Андрей пожал плечами:

– Но…Я из России!

– Парня тоже могло помотать по миру!

Оба поднялись на борт не вызвав вопросов караульных – лоток сделал свое дело.

Когда оба зашли в лазарет, Андрей спохватился:

– А как мы выкрадем письмо?

– Друг мой! Вы забываете, что я врач! И у меня достаточно средств, чтобы нам никто не смог помешать в этом деле!

Бен открыл сундук и достал банку с серым порошком. Отсыпал в плошку небольшую горсть, затем залил водой, растер ложкой, добавил сахару и, открыв клетку, поставил перед крысой:

– Через три минуты Роза забудется сном и проспит, как минимум, часа три! Или я не Бенжамин Андерсен!

– Но как вы подсыплете это адмиралу?

– Это не самая большая проблема! Я, как врач, снимаю пробу с еды, подающейся на корабле! Нам всего лишь надо добавить этот порошок в питьевую воду на камбузе!

– Усыпить всю команду?

– Цель оправдывает средства!

В тот вечер Андрей и Бен не вышли к ужину. Андрей сквозь занавеску наблюдал, как в кубрике матросам накладывают еду из котлов. Как матросские плошки идут по рукам до стола. Как разливают воду по кружкам. Бен перевернул песочные часы, и обернулся, поглядывая на матросов:

– Если Моя Роза заснула через три минуты, то все они, включая офицеров, заснут минут через десять и проспят до полуночи! Этого вполне хватит, чтобы найти и кошель с вензелем, и письмо императора. Всего через полчаса мы поймем, кто на корабле предатель! Ну-ка, дайте мне свечу! Пора приготовить нашей дамочке подарок! – ухмыльнулся доктор и достал письмо Ушакова.

* * *

Вестовой приоткрыл дверь в капитанскую каюту, где Вильстер и офицеры уже сидели за столом в ожидании ужина:

– Мясо, как приказали, Ваше превосходительство!

Он поставил перед офицерами котелок с гуляшом и кувшин с водой. Капитан разлил воду по кружкам и посмотрел на вестового:

– Принеси-ка нам рома, дружок!

Тем временем, последние песчинки, упавшие в нижнюю часть часов, показали, что десять минут прошли. Бен выглянул из лазарета: все матросы в кубрике спали мертвым сном.

– Пора! – сказал он, засунул за пояс пистолеты и надел портупею со шпагой. Андрей последовал его примеру, и они двинулись к лестнице. Искать начали с комнат младших офицеров, но кошеля с деньгами нигде не было. Бен, однако, ничуть не смутился:

– Думаю, здесь замешана птица покрупнее! – и он зашел в капитанскую каюту. Все старшие офицеры, включая капитана и адмирала, спали за столом, где их свалил сон. Но в сундуках старших офицеров и капитана ничего обнаружить не удалось.

– Ладно, берем письмо государя и уходим! – подытожил Бен. Андрей подошел к адмиральскому сундуку и открыл его:

– Матерь божья!

Бен подошел к нему и заглянул внутрь через плечо приятеля: рядом с письмом императора лежал кошель!

– Сам адмирал?!

– Ничего удивительного! Начальство, как правило, подкупить проще всего!

– Вот вам и ответ, почему не было дознания!

Бен прихватил деньги и письмо, закрыл сундук:

– Уходим!

В этот момент дверь в каюту распахнулась, и на пороге появился вестовой с двумя бутылками рома:

– Ваше Превосходи…! – начал было он, но заметив спящих офицеров и стоящих у сундука адмирала Бена с Андреем, заорал:

– Измена! К оружию! – и выбежал из каюты. На крик вестового прибежал караул, стоящий у трапа, и когда Бен распахнул двери, на него были направлены сразу шесть ружей. Он улыбнулся уставившимся на него солдатам и захлопнул дверь перед их носом. Андрей задвинул засов капитанской каюты и завалил вход тяжеленным шкафом. Мгновение спустя послышались яростные удары: в каюту начали ломиться солдаты, потом все стихло.

– Ложись! – крикнул Бен Андрею, услышав щелканье взводимых курков. Оба упали на пол и вовремя – один за другим раздались выстрелы, друзей обдало дождём из щепок, а в двери образовались дыры. Бен поднялся и открыл задний иллюминатор:

– Боюсь, что другого пути у нас нет! – заключил он и посветил вниз взятым со стола фонарем. Там виднелась небольшая шлюпка, несмотря на то что уже стемнело, Бен разобрал женский силуэт:

– Спускайтесь! – раздался снизу голос англичанки. Андрей сорвал занавески и, привязав их к прикрученной к полу ножке стола, сбросил за окно. Надо сказать, что караул на стрельбе не остановился, и по двери вновь посыпались удары прикладов. К тому времени, когда приятели стали спускаться в шлюпку, караульные ворвались внутрь. Офицеры, разбуженные стрельбой и шумом, но одурманенные порошком Бена, особой помощи солдатам не оказали, да и те, не сообразив заранее перезарядить фузеи, стрельбу по беглецам открыли лишь тогда, когда шлюпка Мэри, стараниями ее слуг сидевших на веслах, отплыла от корабля сажен на сто.

– Ну, вот! Говорил я вам!.. – начал было Бен, и вдруг заорал во все горло и вскочил – из воды показалась чья-то рука и схватила его за локоть. Но его паника была встречена общим смехом – за борт лодки уцепился Егор:

– Ваши милости! Я так понял, вы в бега подались, дозвольте с вами!

– Тьфу ты, черт неладный! Больше так не делай! – выдохнул побелевший от испуга Бен – Я чуть богу душу не отдал! Думал, сам дьявол меня схватил!

– Ладно, залезай! – усмехнулся Андрей и помог старому слуге забраться в лодку, а Бен тут же придумал себе компенсацию за испуг:

– По утрам будешь делать мне кофей!

Мэри тем временем, оценив, что погоню за шлюпкой так и не организовали, вернулась к интересующему ее вопросу:

– Что с письмом?

– Сказано – сделано! – усмехнулся Бен и вытащил из-за пазухи обожженный фрагмент письма с остатками печати.

– Это что? – глянув на обрывок бумаги, спросила англичанка и подняла глаза на беглецов.

– Письмо, которое вы так хотели! – на голубом глазу соврал Бен и обернулся к товарищу, призывая его в свидетели:

– Ну, подгорело немного! Как вы слышали, там было жарковато! Слава богу, что хоть это удалось спасти!

– Немного подгорело?! Да здесь одна печать! – взмахнула клочком бумаги Мэри.

– Миледи! Вы кажется хотели, чтобы письмо не было доставлено адресату, так попади оно к нему сейчас – вряд ли он что разберет! – подытожил Бен.

Мэри на секунду задумалась, спрятала остатки письма в карман:

– Ладно!

– Что там насчет посудины для нас? – обеспокоенным тоном спросил Бен.

– Я свои обещания держу! – усмехнулась англичанка – Вон она!..

Приятели обернулись. Перед ними был небольшой торговый корабль. Несколько матросов, по виду индусы, сбросили им веревочную лестницу.

– Капитана зовут Амид! – продолжала Мэри, оглядываясь на русский фрегат, на котором, несмотря на отсутствие офицеров, все-таки спустили лодку, намереваясь пуститься в погоню: Советую не тянуть с отплытием!

– Как понимаю, вы – не с нами? – поинтересовался Андрей.

– Увы, у меня иные планы! – усмехнулась Мэри.

– Если прощальных объятий с поцелуями не ожидается – предлагаю подняться на борт! – подытожил Бен.

Он поймал конец скинутого трапа. Андрей тоже взялся за перекладину, прошептав Бену:

– Как бы я хотел прихватить ее с собой!

– Все еще впереди! – криво усмехнулся тот – У меня нет сомнений, что мы увидим ее еще не раз!

Они влезли по трапу на борт. Мэри посмотрела им вслед, затем обернулась к своим слугам и кивнула на весла. Ее лодка быстро скрылась в ночи.

Глава двадцатая

Корабль, на котором оказались беглецы, был индийским купеческим судном. И уже через четверть часа «Цветок моря» – такое название индусы дали своей шхуне, гордо вышел из порта мимо сновавших вдоль причала шлюпок, посланных на поиск «изменников» с «Де Кронделивде». Вестовой, организовавший сию погоню, не посмел стрелять по индийскому купцу. Караульные и матросы лишь проводили злобными взглядами торговое судно. Бен снисходительно поприветствовал преследователей с высоты капитанского мостика, приложив руку к треуголке. Андрей, будучи по натуре более сдержанным, никак не проявил своего отношения к недавнему противнику, на том и разошлись.

Надо сказать, что Мэри не обманула: гостей индусы приняли со всем почтением, которое можно было купить за деньги. К низенькому столу, обложенному подушками, накрываемому в хорошую погоду под навесом прямо на палубе, подавали восточные сладости и вино. Корабль следовал тем курсом, который указал Андрей, и, трехнедельное плавание, во время которого путешественники миновали Ла Манш, прошли побережье Португалии и, пополнив припасы в одном испанском порту, двинулись далее, вдоль побережья Африки, протекало спокойно и безмятежно, словно компенсируя путникам все невзгоды, перенесенные ими ранее. Капитан Амид был словоохотлив и болтал без умолку, развлекая спутников морскими сказаниями и легендами. Поначалу это было интересно, но индус не знал меры, и Бен заметил, что Андрей стал опаздывать к обеду, минимизируя общение с капитаном. Чтобы спасти приятеля от назойливых рассказов, доктор объяснил купцу, что его приятель из России и плохо понимает его речь. С того времени тот поумерил свой пыл и появлялся за столом гостей гораздо реже. В один из таких обедов, когда под навесом на палубе расположились только Бен и Андрей, а Егор и слуга-турчонок им прислуживали, их безмятежное плавание было нарушено. Друзья как раз обсуждали затею Бена выдать Андрея за сына Моргана. Мичман примерил на себя крест пирата, но сомнения его так и не оставили:

– Ты думаешь, Левассер поверит в эту историю?

Бен, затянувшись своей трубкой, выпустил облако дыма и улыбнулся:

– Это примерно, как игра орел или решка!.. Или одно, или другое!

Их мирную беседу прервал крик матроса с мачты:

– Парус!

Откуда не возьмись, на мостике появился Амид и приложился к подзорной трубе. Судя по тому, как он изменился в лице, Андрей понял, что капитана весьма озаботило то, что он увидел.

– Что случилось, друг мой? – поинтересовался у индуса Бен.

– Черный флаг! – печально произнес тот и с тоской посмотрел на паруса. Ветра почти не было. Но пираты, имея весельную команду, обладали бесспорным преимуществом в скорости. Бен поднялся на мостик и отобрал подзорную трубу у Амида. Действительно, в паре кабельтовых от них, он разглядел фрегат под черным флагом.

– На вашей посудине есть оружие? – спросил доктор.

– Вы с ума сошли? Это их только разозлит! – замахал руками Амид и скомандовал своим матросам: Убрать паруса! А ты! – он посмотрел на турчонка: беги и проверь трюм!

– Кажется, капитан не собирается сопротивляться! – увидев, как марсовые убирают паруса, спросил Андрей у Андерсена.

– Вы угадали! Он так напуган, что я опасаюсь, что он умрет еще до того, как они зайдут к нам на борт!

– Ну, вы-то сможете с ними объясниться!

Бен рассмеялся и спустился с мостика на палубу:

– Друг мой! То, что они пираты, вовсе не значит, что они кинутся ко мне на шею от радости, а шансы, что они были знакомы с "вашим" умершим папашей – Бен дотронулся до креста Моргана на шее мичмана – вообще равны нулю!

– Что ты хочешь сказать? – слегка побледнел Андрей.

– Только то, что пираты – народ непредсказуемый!

* * *

Когда пиратский фрегат подошел к купеческой шхуне борт в борт, приятели увидели человека, от вида которого Бен вздрогнул. На баке, держась за ванты, стоял загорелый детина в лихо повязанной бандане, похожий как две капли воды на Джо Бакета:

– Джентльмены! – донеслось до них – В этих широтах неспокойное море, мы досматриваем суда, и если они перегружены – облегчаем их вес!

Команда пиратов покатилась со смеху. А Амид чуть не лишился чувств.

Бен и Андрей посмотрели на купца – тот побледнел еще больше и еле стоял на ногах от страха. Пират же, воодушевленный смехом товарищей, продолжил:

– Поэтому, у кого есть оружие, бросьте его за борт!

На индийском судне все побросали сабли и шпаги. Пираты перекинули трап, по которому Хью Бакет, (а то что это был именно брат спасенного от казни Джо, у Бена не было ни малейшего сомнения), перешел на корабль Амида. Он уселся на подушки под навесом, взял бутылку вина, сделал несколько глотков и, найдя индуса глазами, наставил на него свой палец:

– А, я помню тебя, борода! В прошлый раз ты шел порожняком, сказав, что продал все, а деньги до единого фунта положил в банк! Надеюсь, на этот раз у тебя есть чем откупиться?

Амид упал на колени:

– Свет моих очей! Это трагическое совпадение, но мы снова идем с пустым трюмом!

В этот момент на борт торговца с пиратского корабля перешла длинноволосая девица, лет двадцати, одетая по-мужски. Она отобрала фляжку у Бакета.

– Отец! Ты будешь последним болваном, если поверишь ему и в этот раз! И хватит пить!

Свирепость пирата на мгновение куда-то исчезла, лицо его просветлело и он посмотрел на девушку почти ласково:

– Ты права, Энни! Этот мерзавец явно обманывает нас!

Тут в семейный разговор вмешался Бен:

– Джентльмены и леди, не хочу мешать вашей беседе, но если вы хотите чем-то поживиться – я бы поискал в трюме под досками нижней палубы!

Амид поднял полные ужаса глаза на Бена, а Бакет сделал очередной глоток, окинул доктора с ног до головы и поинтересовался:

– А, вы, как я понимаю, пассажир на этой сандалине!

– Вы угадали! И не прочь оказать вам дружескую услугу! – как можно шире улыбнулся Бен.

– Ну что ж, посмотрим! – кивнул Бакет: Ребята, проверьте-ка трюм!

Пока пираты обыскивали трюм, Энни прогуливалась между застывшими, словно статуи, пленниками, пока не остановилась около Андрея, заметив крест Моргана на его груди.

– Ты кто такой, парень?

Андрей глянул на Бена, потом на пиратку и собрался было что-то ответить, но доктор перехватил инициативу:

– Он ищет могилу своего отца!

Энн оборачивается к Бакету.

– Похоже, это сын Моргана! Если это так, у нас есть шанс заработать! Его ищет сам Левассер!

Бакет испытующе посмотрел на Андрея и его крест:

– Ищешь могилу отца, сынок? Считай, что попал в нужное течение! Мы доставим тебя, куда надо!

Поняв, что его собственная участь ускользает от внимания Хью, Бен решил снова напомнить про себя:

– Нас! Мой друг, нас! Я врач и сопровождаю моего приятеля с тех пор, как он осиротел! Слежу за его состоянием!

В этот момент из трюма раздались восторженные возгласы, и пираты, отправленные на поиски добычи, вынесли на палубу сундучок, который поставили перед Бакетом. Когда его открыли и на солнце засверкали золотые монеты, Бакет удовлетворенно хмыкнул и, попробовав золото на зуб, кивнул Бену: – Что ж! Ваша подсказка оправдала себя! Добро пожаловать на борт, джентльмены! – затем он повернулся к индусу:

– Похоже, ты дважды меня обманул, Амид! Так что без обид! Сам виноват!

Андрей, Бен и Егор были переведены на борт пиратского фрегата. Амида с его командой не тронули, оставив их на торговце. Но, отойдя на расстояние выстрела, Хью приказал открыть огонь.

– Обман – это худшее из всех человеческих зол! – заключил он, наблюдая, как индус мечется среди пламени, а его команда спускает шлюпки с горящей шхуны.

Глава двадцать первая

Ни морская болезнь, ни качка и, тем более, небольшой шторм, в который попал нанятый Дарьей фрегат, не изменил ее желания плыть за любимым на край света. Мэри очаровала девушек своей обходительностью и даже бдительность Феклы, «не верящей никому на свете», и та была усыплена дружелюбным характером англичанки. Девушки с удовольствием слушали рассказы об английском дворе, о моде и кавалерах. Войдя в доверие, Мэри не составило труда утаить от них во время остановки в порту то, что корабль, за которым те направились, стоит всего в сотне саженей от того места, где находился их фрегат. Утаила она и о своих встречах с Андреем. А посему Дарья и Фекла терпеливо переждали вынужденную, как им объяснили, остановку в Ревеле, и несказанно обрадовались, видя приготовления к отплытию. Надо сказать, что Мэри нравилась эта игра. Секретарь корабельной компании Арновиль был свидетелем всего этого и отдавал должное тому, с какой легкостью его соотечественница управляет желаниями девушек. Поняв, что они не владеют английским, Мэри нередко переходила на родной язык, подчеркивая беспомощность своих новых подруг.

– Что вы будете делать дальше? – как-то поинтересовался корабельщик за завтраком – Когда мы доплывем до Мадагаскара?!

– Мы доставим их туда или, скажем, почти туда. Вы же вряд ли захотите кинуть якорь в пиратском порту?

– Но…Они погибнут одни… среди пиратов!

– Вас так трогает их судьба? – улыбнулась Мэри и посмотрела на девушек.

– Я просто хочу соблюсти приличия…

– Успокойтесь, вас некому будет упрекнуть, тем более, что выполняя мои приказы, вы служите своей короне.

– Но молодая леди наняла мой фрегат!

– Господин Арновиль! То, что ее средства помогают нам добраться до места назначения – всего лишь счастливая случайность, которая просто позволила сэкономить средства Его величества! Да, и потом, поверьте, рано или поздно она оставит свои поиски!

– Сомневаюсь!

– Значит такова ее судьба! – заключила Мэри и вновь посмотрела на Воронову. Та улыбнулась, она давно хотела обратиться с вопросом и лишь тактично ждала паузы в разговоре иноземцев, смысл которого и для нее, и для Феклы был непонятен:

– Сколько нам еще до Мадагаскара? – спросила она Арновиля.

Тот робко глянул на Мэри, но от прямого ответа ушел:

– Если вы уточните более конкретное место… мы сможем рассчитать время прибытия…

– Мы идем на остров святой Марии!

– Вы что, желаете высадиться там на берег?

– Именно!

– Боюсь, что это невозможно! – врезалась в разговор Мэри. А Фекла замерла с чашкой в руке:

– Это почему это?

– Это остров пиратов, мисс! – пояснил Арновиль переглянувшись с Мэри, что не ускользнуло от внимания Феклы.

– И что? – спросила она.

– Корабли Великобритании никогда не войдут в пиратский порт! – твердо сказала Мэри.

– И что же нам делать? – расстроилась Дарья.

– Я думаю, что смогу помочь! Тем более, что это место рядом с тем, куда я сама держу путь! Я думаю незаметно высадиться неподалеку и разузнать о рыцаре, разбившем ваше сердце!

– Как вы добры! Как же славно, что мы вас встретили! – чуть не захлопала в ладоши Воронова.

Однако Фекла, пристально наблюдавшая за разговором, бесцеремонно дернула подругу за рукав:

– Пойдем-ка, покормим чаек! – она взяла со стола горбушку хлеба и вышла из каюты.

– Спасибо за завтрак! – поблагодарила Дарья и, улыбаясь, последовала за подругой.

Поднявшись на ют, подруги стали кидать хлебные корки, привлекая чаек, паривших в большом количестве над кораблем. Надо отметить, что плавание вдоль побережья Африки явило нашим спутницам невероятное количество диковинной живности, которую те никогда не видели на Родине. Огибая южное побережье континента, они наблюдали стаи пингвинов, морских львов, на которых охотились огромные черно-белые касатки.

– Все-таки, не нравится она мне! – оборвала молчание Фекла.

– Кто? – удивилась Дарья.

– Да англичанка эта! Улыбается, а что она там говорит этому своему толстяку, одному богу известно!

– Да она столько для нас сделала…ну, право, не знаю…

– Кстати, а куда она сама-то плывет?! Ты не спрашивала?

– Нет!

– То-то и оно! И вообще, уж очень она как-то вовремя подвернулась…как черт из табакерки! И еще, я заметила, наш корабельщик ее побаивается!

– Арновиль?

– Да! Он, как дрессированная собака, каждый раз, когда что-то говорит, словно спрашивает у нее дозволения.

В этот момент к ним подошла и Мэри:

– Любуетесь?

– Здесь такие красивые берега! – смущенно ответила Дарья.

Фекла покосилась на англичанку:

– Все хотела спросить. А вы-то сами куда путь держите?

Мэри ничуть не смутилась:

– О, это длинная история! Но, если вам интересно…

– Интересно!

– Ну что ж, плыть нам долго, отчего же не рассказать! – проговорила Мэри грустным голосом и спустилась на палубу, словно приглашая девушек за собой.

– Как то неловко! – засомневалась Дарья.

– Ловко, ловко! – заключила Фекла и увлекла подругу вниз.

– Мой супруг занимался поставками чая для двора его величества, в чем немало преуспел, – начала свой рассказ Мэри. – Но однажды его корабль попал в засаду. Несколько пиратских шхун окружили его. Муж не стал сдаваться и дал бой пиратам. Но силы были не равны, и он, вместе с частью команды, попал в плен. Пираты отпустили нескольких матросов из команды, с тем, чтобы они доставили письмо Джона ко мне. Он просил собрать нужную сумму, чтобы выкупить его. Я продала все, что у нас было и направилась в путь…это, собственно, вся моя история!

– Но что вы делали в России?

– О, я всего лишь продавала нашу торговую контору в Санкт-Петербурге.

Глава двадцать вторая

Остров Святой Марии располагался в северо-восточной части Мадагаскара. Поэтому, когда вечером корабль Хью Бакета бросил якорь в небольшой бухте, служившей портом, солнце уже обрамило золотом зеленые верхушки баобабов, росших на западном склоне. Пираты провели Бена, Андрея и Егора по длинному деревянному причалу к пологому берегу, поросшему буйной зеленью. Пройдя мимо нескольких лачуг и навесов, стоящих на песке, наши путники оказались перед грубо сколоченными воротами форта. За ними было небольшое поселение с одноэтажными деревянными домами вдоль неширокой улочки. Изысканностью архитектуры они не отличались, но, благодаря окружавшим их пальмам, которые строители постарались не вырубать, смотрелись весьма живописно. Единственная улица, по которой шли наши герои, была полна разношерстных людей, которых судьба закинула в этот райский уголок. Контрабандисты, пираты, невольники, красавицы всех мастей – все нашли здесь свое пристанище, не опасаясь, что сюда за ними придет Закон Старого или Нового Света. И, хотя этот бурлящий человеческий котел имел, на первый взгляд, вид хаоса, все здесь подчинялось порядку, нарушать который не разрешалось никому. Левассер и Морган, провозгласившие на острове Святой Марии Пиратскую республику, прекрасно понимали, что остудить горячие головы джентльменов удачи сможет только жесткая рука. Пиратами был составлен устав, а нарушители его карались неукоснительно, несмотря на звания и заслуги.

Поэтому, в центре небольшой площади, перед домом правителя, стояла виселица, напоминавшая жителям о карающей деснице их главаря.

– Видимо, это и есть дворец их королька! – вполголоса усмехнулся Бен, когда их подвели к единственному двухэтажному зданию, возвышавшемуся в центре селения. Они поднялись по ступеням, прошли колоннаду и оказались в просторном зале. С обеих сторон от входа были балконы, благодаря которым создавался сквозняк, раздавая прохладу всем находившимся внутри. Убранство самой залы походило скорей на заброшенный склад музея, нежели на апартаменты владыки острова. На персидских коврах стояли кованые сундуки с изысканной одеждой и серебряной посудой. На стенах висели дорогие доспехи и оружие, украшенное каменьями. На золоченых шандалах горели канделябры. Резная мебель разных эпох стояла вдоль стен. В центре стоял простой трехногий столик, около которого расположился седовласый человек в грязном переднике, рукотворивший из глины что-то похожее на статую греческой богини. Вряд ли кто мог признать в этом невзрачном скульпторе грозу Карибских морей Оливье Левассера. Моделью ему служила невероятной красоты женщина, возлежавшая на небольшом подиуме среди массы подушек разного размера. За ней стоял нубиец с опахалом, у ног сидел негритенок, играя с маленькой обезьянкой. Одним словом – картина, достойная кисти Риго или Миньяра. Процессия остановилась в пяти шагах от скульптора. Тот оглянулся, однако работу не прекратил, а небрежно кинул через плечо:

– Видно, случилось нечто важное, Хью, раз ты решил прервать мою работу?

– Похоже, мы нашли твоего крестника, Оливье!

– Если это шутка, Хью, то она злая!

Хью Бакет обернулся к дочери. Энн сорвала с шеи Андрея крест и кинула его Оливье. Тот поймал его налету и, отстранив от себя, как человек страдающий дальнозоркостью, принялся разглядывать.

Его натурщица взяла с подноса миндаль и, положив в рот, устремила свой чувственный взор на гостей. Однако голос хозяина дворца отвлек их от созерцания прелестницы. Рассмотрев украшение, он обернулся к Андрею:

– Где ты это купил, парень? – Андрей замешкался, но тычок Бена сподвиг его на ложь во спасение:

– Говорят, что оно досталось мне от отца, сэр!

Оливье положил украшение на стол рядом с каким-то манускриптом и вновь устремил свой спокойный взгляд на мичмана:

– Говорят?

– Так сказала его мать! – решил встрять в разговор Бен, понимая, что критическая минута настала.

– Красавица Мадлен! – покачал головой Оливье и налил себе из кувшина вина:

– Ну, и как она?

– Увы, она оставила наш бренный мир! – опять ответил за Андрея Бен, склонившись над столом он разглядывал заинтересовавший его манускрипт, однака повисшая пауза заставила его выпрямиться и улыбнуться королю пиратов. Оливье перевел взгляд с Бена на Хью.

– Это вообще что за тип?

– Вообще, мы нашли их вместе на турецком «купце»! – отозвался Хью. Оливье взял тряпку и вытер руки. Андрей вытащил грамоту Петра:

– У меня для вас письмо…зная, что я направляюсь сюда…меня.

– Да, попросили закинуть по пути! – вставил Бен.

– От кого?

– От русского царя Петра, сэр!

Оливье присвистнул и переглянулся с Хью Бакетом, а Андрей с легким поклоном протянул письмо королю пиратов. Левассер взял его и, осмотрев печать, вскрыл. Прочтя, он снова оглядел незнакомцев, но на этот раз гораздо более внимательно:

– Ты не назвал своего имени.

– Его имя Андрей Збруев! И он вовсе не сын Моргана!

Все обернулись. У входа стояла Мэри, которую сопровождали двое пиратов. По ее запыхавшемуся виду было видно, что она спешила. Бен укоризненно посмотрел на Мэри и прошептал:

– Ай-ай-ай! Дамочка! Нехорошо! – но англичанка ответила ему в унисон:

– Сами виноваты! Я предложила вам сделку. А вы меня обманули! Теперь – мы квиты! – она вышла вперед и поклонилась королю пиратов.

– Так! Я сразу поняла, что тут дело нечисто! – Энн вытащила из-за пояса пистолет и, взведя курок, приставила к виску Андрея: Выбить ему мозги, Оливье?

Но тот поднял руку и спросил, глядя на Мэри:

– С кем имею честь, миледи?

Мэри сделала шаг вперед и поклонилась:

– Меня зовут Мэри Биго! И я послана… к вам…

В этот момент Бен, стоявший позади всех у стола и угощавшийся с Егором виноградом, перебил англичанку:-Самим дьяволом или папой римским! Какая разница! – Бен выплюнул косточку, уселся на стол и вытер испачканные в соке ладони об себя:

– Раз спектакль дошел до кульминации, пора поставить в нем точку!

Все обернулись к нему. А Энн перевела пистолет с Андрея на него: – Не говори загадками!

– Это что еще за спектакль, паршивец! – Оливье уже начал терять терпение, но хамский ответ Бена еще больше обескуражил его:

– Не торопись с эпитетами, дружище!

– Дружище? – изумился очередной наглости доктора Левассер.

– Вам не по душе "дружище"?! Давайте я назову вас иначе – Героем, бросившим своего приятеля гнить в тюрьме, даже не попытавшемся его спасти! Хотя, вы не одиноки! – он обернулся к Бакету: Вам тоже привет от братца! – Бен приблизился к Хью и перешел на громкий шепот: Он просто жаждет вас подвесить и слегка поджарить! За то, что вы даже не вынули саблю из ножен, когда его схватили!

Хью нервно переглянулся с Энн и Оливье:

– Каждый спасался как мог! А он.. – Хью указал пальцем в сторону, где находился его брат – Он вечно лез на рожон!

Бен подошел к сундуку с сокровищами, взял оттуда две греческие маски, и, примеряя их по очереди, вернулся к столу, куда король пиратов положил крест Моргана:

– Ладно! Я прибыл сюда вовсе не взывать к остаткам вашей совести! Перейдем к сделке! – он сел на стол напротив Оливье и налил себе вина – Вы правда жаждали узреть сына Моргана? Или может…только его крестик?

Оливье поднял брови – вопрос явно застал его врасплох. Хью пожал плечами и обернулся к Энн:

– Я уже ничего не понимаю! О чем он все время говорит, черт его возьми?

Мэри решила помочь Бакету разобраться:

– Видимо, один пытается понять истинную мотивацию другого!

Однако, Энн это вконец разозлило. Пиратка снова направила пистолет на доктора:

– Слышь, клоун, слезь со стола, и объяснись, наконец, пока я не продырявила твою башку!

Бен допил из бокала и помахал пальцем Энн:

– Полегче, дорогуша! Тут мужчины разговаривают! И, похоже, они могут заключить сделку! – он обернулся к Левассеру: Ты искал крест – я достал его! Дело за тобой!

Договорив, Бен спрыгнул со стола, но так неловко, что толкнул столик со статуей, которую лепил Оливье. Когда же все бросились спасть творение короля пиратов, он незаметно вернул себе со стола крест Моргана и, вдобавок, стащил какой-то манускрипт. Убедившись, что статуя не пострадала, Оливье вновь обернулся к доктору:

– Ладно! Чего ты хочешь?!

Бен улыбнулся, раскинул руки словно артист перед поклоном.

– Своей скромной доли за доставку!

– А если я прикажу схватить тебя и кинуть акулам? – поинтересовался Оливье. Но Бен лишь улыбнулся, затем вытащил из-за пояса Хью Бакета подзорную трубу и жестом пригласил Оливье на балкон.

– Я ожидал подобного исхода. Дело в том, что своей доли хочу не только я! Гляньте-ка сюда! Думаю, его-то вы узнаете! – понизив голос, доктор добавил доверительно: Кстати, он тоже ждет своей компенсации!

Из дома открывался вид на северную бухту. Там красовался шестидесятичетырехпушечный фрегат. Оливье посмотрел в трубу:

– Джо Бакет!! – выдохнул он.

Бен остался доволен произведенным эффектом, но это было далеко не все из приготовленных сюрпризов. Он высоко поднял руку и дважды махнул шейным платком. Не прошло и секунды, как все увидели дымок отделившийся от борта – послышался нарастающий свист и ядро разнесло ближайшие пальмы, засыпав землей всех стоящих на балконе.

– Один мой знак и он разнесет все здесь в пыль!

– Но и тебе не уцелеть! – оскалился Хью.

– Что значит моя жалкая жизнь по сравнению с королем Мадагаскара!

– Хорошо, будет тебе сделка! – Оливье отошел от окна, но потом обернулся: Один вопрос! Зачем ты повесил амулет на своего приятеля, а не принес его сам?

Все обернулись к Бену. Но тот лишь пожал плечами:

– Береженого бог бережет! Никто не знал, зачем тебе понадобился парень с крестиком. Вдруг ты захочешь сделать ожерелье из его ушей!

Андрей в изумлении поднял глаза на доктора. А Левассер усмехнулся:

– Мысль неплохая! Что до вас, леди, вы тоже привезли письмо?

Мэри с поклоном вручила свою грамоту Левассеру. Тот прочел послание, подошел к столу, взял письмо Петра и шутливо взвесил оба свитка на руках:

– Что скажешь, Хью! Мы посылали гонцов к королям Швеции, Испании и Великобритании! А союз нам предлагают Россия и Ватикан!

Но вместо Хью ему ответил Бен:

– На вашем месте я бы не доверял этой дамочке! Знаете, сколько моряков уже сложило голову из-за нее? И уж тем более, иметь дело с церковниками! Да все войны начинались именно из-за них!

Левассер бросил обе грамоты на стол:

– Вот вам мое решение! Хью! Ты возьмешь свой корабль, прихватишь наших гостей и отправишься с ними, дабы подтвердить их личности! Но, если у тебя будет хоть один повод усомнится в их полномочиях, вздёрнешь их на рее! Если же все сказанное окажется правдой – передашь мой поклон Царю Петру! А этим выдашь по сто экю золотом!

Услышав такой приговор, Бен попытался махнуть платком, но его быстро скрутили и выволокли вон. Пока выводили Егора и Андрея, Мэри налила себе вина, стараясь не отожествлять себя с арестованными, вышла на балкон. Оливье принюхался к ее духам и тоже вышел вслед за англичанкой. Огненный диск солнца почти спрятался за зелеными горами. Левассер вздохнул, и, наклонив голову набок, произнес глядя на закат:

– Господи, какая красота! Мать природа совершила ошибку, сотворив в этом раю человека! Люди рано или поздно уничтожат этот мир! – Мэри посмотрела на короля, допила из бокала, поставила его на перила и произнесла чувственным голосом:

– Вы так и не ответили на мое предложение!

Оливье поднял брови:

– Когда в переговоры вступает красивая женщина, я просто теряюсь!

– Вы сомневаетесь в своих силах? – улыбнулась англичанка. Оливье оглянулся на свою подружку, возлежавшую на подушках:

– Знаете почему моя Изабелла теперь все время молчит?

– Откуда же мне знать?!

– Она очень много говорила, и я приказал отрезать ей язык! Пожалуй, с вами я поступлю так же… как и с остальными! – он повернулся к пиратам: отведите-ка леди к арестованным! И пошлите к Джо Бакету гонцов! А то он и впрямь начнет стрелять куда не попадя.

Глава двадцать третья

Когда Мэри привели на корабль Хью Бакета и посадили в клетку напротив той, где уже сидели наши герои, Бен не смог удержаться от усмешки:

– А вот и наша милая дамочка! Я ждал, что вы проявите солидарность и разбавите нашу мужскую компанию! Что случилось? Вы не смогли сторговаться со стариком Оливье? Французы жадны по природе!

– У вас удивительный талант попадать в передряги и затягивать в них остальных!

– Если бы вы не вмешались, кто знает, мы могли бы сейчас быть на пути домой! Но, думаю, что путешествие в вашем обществе компенсирует все неудобства!

Мэри опустилась на солому. Пререкания с доктором ничего не дадут. Не надо тратить силы на бессмысленную болтовню! Итак, надо понять как освободиться. В трюм к ним приставили одного конвойного. Парень явно нетрезв и дремлет себе, сидя на бочке. Заманить его поближе и завладеть ключами? Тут она заметила, что ключи висели на гвозде, а не на поясе пирата.

– Эй! Я хочу пить! – крикнула англичанка мулату в бандане, сторожившему заключенных. Тот очнулся от дремы, взял ковш, зачерпнул воды и, подойдя к клетке, просунул его Мэри.

– Черт! Не сработало! – подумала англичанка и, допив из ковша, пошла на следующую хитрость:

– Мне надо умыться!

Мулат вернулся к бочке с водой, снова зачерпнул воду, а подойдя к клетке, вылил воду на голову Мэри. Бен рассмеялся:

– Похоже наш тюремщик – "тертый калач", да?!

Мэри снова опустилась на солому. Ну что ж. Остается уповать на этого болвана Арновиля. Он, конечно, рохля, но если сделает то, о чем они условились и не будет мешать капитану действовать, шансы на скорое освобождение еще оставались. Мэри была права. Согласно ее плану, корабль бросил якорь недалеко от острова св. Марии, куда она добралась на лодке. Арновиль оставил двух матросов следить за пристанью, и когда Мэри оказалась в руках пиратов, они немедленно доложили о судьбе англичанки корабельщику.

– Отбить пленницу у пиратов на берегу дело безнадежное! – нахмурился капитан, которому Арновиль поведал о судьбе соотечественницы: И, думаю, единственный способ, который у нас остается, это напасть неожиданно, когда ее будут перевозить.

– И как вы собираетесь это сделать? – спросил осторожный Арновиль, по спине которого уже пробежал холодок от одной мысли вступить в открытую схватку с морскими разбойниками.

– Берега тут изрезаны! А путь вдоль берега один. Мы спрячемся в небольшой бухте, выйдем и дадим залп. Если удастся попасть в руль и лишить их корабль манёвра, а потом сбить мачту…

– Залп? А мы не убьем ее…этим самым залпом?

– Если она в плену, то находится или в капитанской каюте или в трюме. Задача канониров исключить огонь по этим местам!

– А дальше?

– Дальше? Дальше мы возьмем их на абордаж! Пираты не ожидают нападения, чувствуют себя в полной безопасности вблизи от своего логова, и дисциплина у них хромает, что дает нам преимущество! Пока они очухаются, мы перебьем половину! А сломить малочисленного противника уже дело несложное!

– Хорошо! – согласился Арновиль: – если другого способа нет – действуйте!

Он хотел отвести Дарью и Фёклу в нижний трюм на время нападения. Попутно корабельщик поведал, что Мэри в руках пиратов, и что они сделают попытку ее освободить.

– Не лучше ли быть наверху? – засомневалась Фёкла – Если эта посудина пойдет ко дну, она станет нашей могилой!

– Вы не знаете, что такое абордаж, леди! Опасность получить осколок или шальную пулю куда выше, чем утонуть в трюме! Впрочем, если вам угодно, можете оставаться в каюте!

* * *

Был полдень, когда фрегат Хью Бакета отчалил от острова Святой Марии и отправился вдоль побережья на юг. Капитан завтракал в своей каюте в обществе дочери. Жара заставила отрыть все окна капитанской каюты, и ветер трепал занавески, внося морскую свежесть и запахи цветущей на берегу зелени. Проложив курс, Энн оценила широту цели их путешествия:

– Говорят, в России очень холодно! А одежда у наших – сплошь рванье, которое носят в южных морях!

– Надо пополнить запасы рома! Это спасает в холода! – отозвался Хью и отхлебнул из бутыли.

– Ты точно сдохнешь не от пули! Тебя убьет ром! Если мы до Ла Манша зайдем в порт, скажем в Португалии, без труда купим все, что надо!

– Зайдем в порт! Ты забыла, что мы не купеческое судно, чтобы заходить куда попало!

– Если ты сменишь флаг, ты не вызовешь подозрений!

– Мы не раз делали это! Но чтобы подойти поближе к добыче, а не для того, чтобы прятаться от властей!

– Тебе надо проспаться! Ты уже ничего не соображаешь! – заключила Энн: – и пора покормить пленников, если мы хотим довезти их живыми!

Те, о которых вспомнила пиратка, от скуки коротали время в беседе. Собственно, в основном говорили Бен и Мэри. Андрей изредка прислушивался к их болтовне, Егор, не зная языка, так больше спал.

– Никак не могу понять, какой интерес преследовали вы, пустившись в эту авантюру! – продолжала начатый разговор Мэри.

– Думаю, по итогам нашей экспедиции, нас должны наградить! – парировал Бен.

– Наградить? Вас? Это вряд ли! – усмехнулась Мэри.

– Мы доставили письмо царя! Раскрыли тайный заговор! Разоблачили шпионку! Хотите, по прибытии, я похлопочу, чтобы вам досталась не самая холодная камера?

Казалось, сии аргументы все-таки возымели впечатление на Мэри и она поинтересовалась у Андрея: – Кстати, в России до сих пор сажают на кол?

Мичман пожал плечами:

– Всякое случается!

– Не волнуйтесь! – продолжал ехидничать Бен: – Я думаю, что в отношении женщины они не будут столь жестоки!

Мэри потянулась и улеглась на солому:

– Уж кому-кому, а волноваться, скорее, надо вам!

– С чего это?

– Вы выкрали послание царя у адмирала! Дезертировали с корабля… Одним словом… как я слышала, царь и за меньшие проступки нанизывал людей, как кур, на вертел!

В этот момент послышались шаги, и в трюме появилась Энн, положив точку в этом споре.

– Вот она, наша кормилица! Дай бог ей здоровья и детишек от любящего мужа! – поднялся навстречу ей доктор.

Пока пленники завтракали в трюме, наверху происходили события, полностью изменившие судьбу наших героев.

Хью, изрядно набравшийся рому, завалился спать, но его праведный сон прервал вестовой:

– Корабль, капитан!

Хью открыл один глаз:

– Под каким флагом?

– Похоже, кто-то из наших! Только с такого расстояния не разобрать кто именно!

Чтобы понять, что за корабль заметили на пиратской шхуне, самое время объяснить читателю, что произошло с того момента, как на британском корабле стали готовиться к нападению. Капитан, а нам пора уже сказать об этом достойном человеке пару слов, носил гордое имя Дэвид Эдмонд Хенсли. Дэвид служил в военном флоте, и карьера его шла в рост до того момента, пока в него не влюбилась дочь одного знатного лорда. История любит повторяться. Слишком велика была пропасть между молодым капитаном и потомственной аристократкой, чтобы надеяться на согласие ее родителей на этот брак, а посему единственным решением этой проблемы был побег. Однако, план был раскрыт, и нашего достойного капитана уволили с воинской службы и сослали на торговое судно, да еще в Россию, что считалось в ту пору едва ли не самым большим наказанием. Дэвид отнесся к этому решению философски. Он ждал лишь случая, когда его военный талант сможет себя проявить, поэтому, как только речь зашла о нападении на пиратов, он понял – если в его карьере и должен произойти перелом, это тот самый момент.

Дисциплина на его корабле была почти воинская, оружие содержалось в полном порядке. И все сводилось к успешной операции, командование которой доверили бывшему морскому офицеру. Изучив карту и маршруты кораблей у Мадагаскара, Дэвид решил воспользоваться старым приемом пиратов и подловить на него их самих. Он приказал спустить британский флаг и вместо него поднять черный. Близость пиратского порта наверняка собьет с толку пиратов. Мало ли товарищей шатает по морю. А внезапно выйти из бухты и произвести более прицельный залп, подойдя к противнику вплотную, давал куда большие шансы на победу.

Вот чей корабль был встречен ничего не подозревавшим Хью Бакетом.

Он не торопясь поднялся на мостик и попытался разглядеть тех, кто шел встречным курсом. Когда суда сошлись на близкое расстояние, Хью снял треуголку и поклонился:

– Приветствую вас, джентльмены! Я – капитан Хью Бакет! А кто ваш капитан?

Он увидел статного человека, который в свою очередь отвесил поклон:

– И я приветствую вас! Мое имя Дэвид Эдмонд Хенсли! Капитан флота Его Величества короля Великобритании. Поднять флаг! Огонь!

Надо пояснить, что даже в военных уловках истинные джентльмены того времени придерживались определенных правил, которые вызовут у современного читателя лишь улыбку. Открыть огонь по сопернику считалось достойным тогда, когда корабль находился под собственным флагом. Но поднять Юнион Джек было делом нескольких секунд, за которые никто из пиратов толком ничего не сумел сделать.

Залп из всех орудий, произведенный британцем, имел ужасающие последствия и вызвал панику на пиратском судне. Как только раздался грохот выстрелов и трюм задрожал от попаданий ядер в корпус, все попадали на пол.

– Похоже на нападение! – крикнул Бен как только стихли первые выстрелы.

– Ром все-таки сгубил старого дурака! – ответила Энн, встала и выглянула через порт. То, что она увидела, окончательно убедила ее в случавшемся. Вплотную с их судном проходил корпус корабля противника. На борт уже перекидывали крюки и трапы, а усилившиеся крики нападавших говорили, что противник начал абордаж. Послышался треск и страшный удар, поваливший всех на палубу.

Корабли столкнулись, сцепившись такелажем. Вновь раздались выстрелы – десант англичан пошел в атаку.

– Это британцы! – разглядела флаг Энн и посмотрела на палубу.

Небольшой крен на правый борт говорил о пробоине в корпусе ниже ватерлинии.

– Все кончено! Надо сматываться! – она обернулась и крикнула мулату:

– Ключи! – Тот снял связку и кинул ей. Пиратка отперла дверцы клеток, где сидели пленники:

– Живее, если не хотите сдохнуть!

Крики и звон сабель сражающихся приблизились, а в дверь трюма стали ломиться.

– Поторапливайтесь! – крикнул Бен товарищам, но в этот момент в трюм ударило ядро – британцы уже перезарядили орудия и дали второй залп. Выстрелом перебило нижнюю часть мачты, проходившей через трюм, и она рухнула, перегородив выход из клетки Андрея и Егора. Часть балки задела бедного слугу по голове, и он оглушенным упал на солому.

– Черт! – крикнул Бен, попытавшись ее отодвинуть, но понял, что его усилий недостаточно:

– Помогите же!

Андрей, мулат и Энн попытались помочь Бену сдвинуть обломок, но в этот момент раздались удары топоров по двери трюма, и в ней образовалась небольшая брешь. Было понятно, что через несколько секунд нападающие ворвутся внутрь.

– Если мы хотим бежать, то это надо делать сейчас! Жаль ваших друзей! – Энн раскрыла порт:

– Куда это вы? – спросила Мэри.

– Здесь до воды не более четырех футов, а за кормой у нас привязана шлюпка!

– Ее не сдвинуть! Андрей оставил попытки освободить проход и сел на солому: Бегите!

– Вы в своем уме? – изумился Бен.

– Бегите же!

– Мне жаль! – кивнул приятелю Бен и пожал ему руку сквозь решетку.

Энн, мулат и Бен по очереди стали вылезать через люк. Мэри же не тронулась с места.

– Вы с нами? – оглянулся к англичанке Бен.

– Не в этот раз! – ответила Мэри и села на солому напротив клетки Андрея.

– Только не говорите, что остались из-за него! – усмехнулся на прощание Бен.

– Кто знает! – прошептала Мэри и подмигнула Андрею.

Тем временем англичане захватили почти весь корабль Хью Бакета так и не встретив должного отпора – уж слишком внезапным было нападение. Лишь небольшая группа пиратов, оттесненная на бак, оказывала ожесточенное сопротивление, не давая нападающим влезть на мостик по лестницам. Видя, что пираты обречены, и не желая лишнего кровопролития, Хенсли крикнул Бакету:

– Сдавайтесь!

– Черта с два! – ответил Хью. Оглянувшись назад, он увидел, что к лодке, привязанной за кормой, вплавь добрались несколько человек.

– Энни! – крикнул он, разглядев среди них дочь и прыгнул за борт. Это внесло сумятицу в ряды оборонявшихся. Несколько человек последовали его примеру. Остальных схватили англичане. Хенсли, подойдя к краю кормы, посмотрел на лодку. Убедившись, что в их числе нет Мэри, он спрятал пистолет. К нему подбежал помощник:

– Прикажите стрелять, капитан?

– В этом нет нужды! Вы нашли пленников?

– Пока нет!

– Так ищите же!

Когда нападавшие проникли в полузатопленный трюм и разыскали под обломками Егора, Андрея и Мэри, англичанка потребовала капитана. Хенсли поспешил спуститься в трюм, подошел к соотечественнице и поклонился:

– Вы самая храбрая женщина, которых я встречал!

– Сберегите ваши комплименты для светских дам! – произнесла она и кивнула на Андрея и Егора:

– Эти люди – мятежники, за которых я отвечаю головой! Арестуйте их!

– Прошу прощения, миледи, но для подобного обвинения нужны веские аргументы! – возразил капитан. Мэри усмехнулась, распахнула ворот своей рубахи и показала небольшой медальон с британской короной:

– Если этого будет недостаточно, спросите обо мне вашего хозяина! С этой минуты я беру на себя командование!

– Слава богу, вы живы! – раздалось рядом. В трюм спустился Арновиль. Как только стихли выстрелы, он перебрался по трапу на пиратский корабль. Хенсли указал ему на Мэри:

– Вы подтверждаете ее полномочия, сэр?

– Да, да, конечно! – закивал корабельщик. Хенсли холодно поклонился и обернулся к Андрею:

– Сэр, вы и ваш слуга арестованы и будете препровождены на мой корабль!

Глава двадцать четвертая

Хью стряхнул воду с треуголки и водрузил ее на голову. Кроме Энн и мулата, в лодке находилось еще трое счастливчиков, кому повезло спастись. До берега оставалось с четверть мили. Капитан пиратов оглянулся в сторону своего затонувшего корабля и достал из кармана флягу:

– Нет, ну каковы мерзавцы, они использовали мой прием!

– В бою прав тот, кто победил! – усмехнулась Энн: – А тебе надо меньше пить! Не пил бы – не проспал бы врага!

– Они напали на нас в наших водах! Кто мог ждать такой подлости! Сделав несколько глотков, ответил Хью.

– Скажи спасибо, что они не стали нас преследовать! – отобрала флягу у отца Энн: – Иначе, мы уже болтались бы на рее!

В этот момент из-за прибрежных скал показался шпангоут шхуны Джо Бакета.

– Ну, наконец-то! – узнав курившего приятеля у борта, крикнул Бен: – А я уж начал сомневаться! Как все прошло?

– Левассер сдержал слово! Твоя доля у меня! – кивнул Джо.

С корабля сбросили лестницу и все, кроме Хью, поднялись на борт. Он встал последним и зло посмотрел на брата:

– Какого черта, Джо! Нас топили у тебя под носом, а ты даже не двинулся с места!

– Я просто не хотел мешать! Как и ты мне! Когда меня схватили красные мундиры в Лондоне! Прости, братец!

– Простить? Да я тебя порублю в мелкий винегрет! – заключил Хью и полез было наверх, но Джо кивнул своим матросам и те сбросили лестницу, оставив Хью на лодке.

– Ты бросаешь меня?! Бросаешь своего брата посреди океана? – вскричал Хью. Джо поднял голову и глянул на берег:

– Не валяй дурака, братец! До берега двести футов, или ты разучился грести?

– И это мой родной брат! Черт бы его драл! – призвал в свидетели всех присутствующих Хью, плюнул и сел за весла.

Бен же взял за локоть Джо и отвел в сторонку:

– Отправляйся в Россию. Пусть дадут то, что так жаждет Левассер!

– А ты?

– Пожалуй, я останусь здесь! Похоже, я понял, что хочет Оливье. Морган так и не раскрыл ему, где зарыл золото с испанских торговцев! Я помню, что когда он умирал, как в бреду повторял: "У кого крест – у того золото!" Вот почему Левассер послал за крестом! Этот крест – ключ.

– Только что он отворяет – не ясно! – усмехнулся Джо.

– Есть у меня одна мысль! – загадочно произнес Бен.

Оставим же доктора и Джо Бакета, и перенесемся на английский фрегат. После разгрома пиратов и пленения Андрея с его слугой, весть о его аресте дошла и до наших милых путешественниц. Поэтому Дарья, сопровождаемая Феклой, незамедлительно появилась в каюте у Арновиля:

– Я знаю, что Андрей Збруев, освобожденный с пиратского судна, посажен под замок!

– Мисс! Я тут ничего не могу сделать… – Арновиль беспомощно взглянул на капитана. Но тот предоставил хозяину объясняться с барышнями и склонился над картой.

– Было распоряжение! – продолжил Арновиль.

– Я требую освободить этого офицера сейчас же! – словно не слыша корабельщика, гневно вскрикнула Дарья.

– Он мятежник! И он арестован! – раздался голос сзади. Обернувшись, девушки увидели вошедшую Мэри. Она уже успела привести себя в порядок и переодеться.

– Что?! – ужаснулась Дарья.

– Не горячитесь, мисс! – попытался разрядить обстановку Арновиль.

– Дядя, ты забыл? Вообще-то, мы наняли ваш корабль! – схватила за ворот Арновиля Фекла.

– Да, но на кораблях Его Величества мы руководствуемся Британскими законами, и если есть повод подозревать кого-нибудь в мятеже – наш долг доставить его для дознания и суда! – ответила за корабельщика Мэри.

– В каком еще мятеже?! – уже не сдерживая неприязнь к англичанке, спросила Фекла.

– Он подозревается в дезертирстве! – пролепетал осмелевший Арновиль.

– Тогда я требую… свидания! – не в силах найти нужные слова, уже чуть ли не плача, крикнула Дарья, она сняла с пальца кольцо и положила его перед Арновилем на стол:

– Я прошу вас!

Корабельщик украдкой посмотрел на Мэри. Англичанка лишь пожала плечами.

– Только из уважения к вам, мисс! – Арновиль взял кольцо:

– Но недолго!

Когда Дарья и Фекла, в сопровождении помощника капитана, спустились в нижний трюм, где содержались арестанты, Андрей как раз наложил свежий компресс на лоб Егора. Несчастный так и не приходил в сознание с того момента, как на него рухнула балка.

– Андрей! – позвала Дарья. Андрей повернулся не сразу. Словно не поверил, что этот голос он услышал наяву, а не в своей голове. А когда повернулся, то не бросился к решетке, отделявшей ее от него, а лишь протер глаза:

– Дашка! Ты?!..Здесь?!

Дарья подошла к решетке.

– Я же должна тебя освободить!

Потом безуспешно попыталась открыть дверцу и обернулась к помощнику капитана. Тот кивнул матросу, стоявшему в карауле у клетки, приказывая отворить дверь. Пока он возился с замком, Дарья припала губами к рукам Андрея, осыпая их поцелуями. А мичман, так и не понимая происходящего, все пытался расспросить Воронову:

– Но как? …Ты в море… и на этом корабле?

– Да, я его и наняла!

– Ага, только одна поганая овца нам все испортила! Говорила я, не надо было ее брать! – заворчала Фекла. Андрей вопросительно посмотрел на нее:

– Это кто?

– Она помогла мне!

– А как же твои женихи-сваты? Батюшка? – улыбнулся Андрей.

Клетку отперли, и Дарья кинулась в его объятья:

– Какой же ты дурень! Какие женихи?! Какой батюшка?! Я проплыла за тобой полсвета и готова проплыть сколь угодно еще, лишь бы ты был жив! Я боюсь за тебя, Андрей! Тебя обвиняют в мятеже и хотят судить! А я…Я больше не хочу терять тебя!

Фекла подошла к офицеру:

– Может, мы дадим им… поговорить наедине, или вы думаете, что они сбегут?

Помощник капитана что-то по-английски приказал караульному и тот запер дверцу. Андрей и Дарья не размыкая объятий опустились на устланный соломой пол. Рука Дарьи обвила шею возлюбленного. Их губы встретились в первом поцелуе. Помощник капитана, матрос и Фекла поднялись из трюма, оставив влюбленных наедине, если не считать лежавшего без чувств Егора.

Глава двадцать пятая

В большом зале заседаний Адмиралтейства было почти пусто. Лишь в одном из его торцов стоял огромный дубовый стол, покрытый зеленым сукном. За ним сидело несколько человек в серебряных париках. Перед ними, между двумя гвардейцами, вооруженных фузеями, стоял Андрей. Поскольку дело носило тайный характер, было принято решение собраться малым советом Адмиралтейства.

– Значит, вы утверждаете, что адмирал Вильстер намеренно сорвал экспедицию? – задал вопрос Ягужинский, оторвавшись от бумаг и вперил тяжелый взгляд в мичмана.

– Совершенно верно! Он был подкуплен. И не принял нужных мер по сохранности кораблей! – твердо ответил Андрей.

– Прежде, чем сбежать, вы предупредили его об опасности?! – Ягужинский посмотрел в бумаги:

– В частности, о мистическом корабле, зовущемся «Летучий Голландец», но он не принял во внимание эту таящую опасность примету?

За столом раздались сдержанные смешки. Но Андрей не обратил на них внимания:

– Корабль, идущий с нами параллельным курсом, видели многие, стоявшие со мной на вахте. Согласитесь, не принять во внимание этот факт – непростительная оплошность!

– Для верящего в приметы – несомненно! – Ягужинский повернулся к офицеру, стоящему у дверей:

– Пригласите адмирала!

Когда в зал, хромая, вошел Вильстер, Ягужинский обратился к нему:

– Адмирал Вильстер! Вверенные вам суда были повреждены и не сумели продолжить экспедицию! Вы имеете что доложить?

– Во время ночной вахты мичмана Збруева на судно проникли вражеские агенты и повредили днище, убив перед этим несколько членов экипажа.

– Однако, подсудимый не был убит? – уточнил Ромодановский.

– Он – единственный, кто был найден на палубе утром из всей вахты живым..! – ответил Вильстер. Ушаков, доселе молчавший и смотревший на Збруева, поднялся и прошелся за спинками стульев членов совета, словно хотел размять ноги:

– Как же так получилось, что на корабль проникли злодеи?

– Был шторм, и мы подобрали двоих иноземцев, терпящих бедствие! – ответил Андрей.

– Вы взяли посторонних на борт корабля, выполняющего секретную миссию? – возмутился Ягужинский.

– Я действовал согласно правилам морского кодекса! – ответил Андрей.

– Проводили ли вы инструктаж с офицерами о тайной миссии экспедиции? – поинтересовался Ушаков у Вильстера.

– Так точно, Ваше Сиятельство!

– Упоминалось ли там, как действовать в случаях встречи терпящих бедствие?

– Я ясно дал понять, что миссия экспедиции чрезвычайной секретности! – отрезал Вильстер.

– Хорошо! Что было дальше? – перешел к следующему вопросу Ягужинский.

– Когда мы обнаружили течь, нам пришлось встать на ремонт в Ревеле! – продолжил адмирал:

– Сей мичман пытался сеять панику среди матросов, а потом и вовсе дезертировал с корабля вместе с корабельным врачом Андерсеном, похитив письма государя!

– Как это стало возможно?

– Нас опоили снотворным зельем!

– Подсудимый! Вам есть, что возразить по этому поводу? – спросил Ягужинский. Андрей посмотрел на Ушакова. Тот помотал головой, словно шейный платок был слишком туго повязан.

– Нет! Ваше сиятельство! – понял знак Збруев.

Ягужинский наклонился к уху Ушакова, затем к Ромодановскому, после чего взял молоток и стукнул по медному диску:

– Слушания закончены! Совет Адмиралтейства вынесет вердикт нынче вечером. Объявляется перерыв! Отведите подсудимого в каземат.

– Может, нам лучше забрать подсудимого в крепость? – предложил председателю суда Ушаков.

– Незачем! Это дело Адмиралтейства, так пусть и все кончится здесь! – отрезал Ягужинский и кивнул офицеру караула. Тот положил руку на плечо Андрея и вывел из зала. Ушаков с улыбкой поклонился и вышел. Только потом, уже идя по анфиладе, оттер платком искусанные в кровь губы, выдававшие бушевавшую внутри ярость. Когда начальник Тайной канцелярии спускался по ступеням Адмиралтейства, его догнала Воронова:

– Ваше сиятельство! Вы же знаете, что он невинен… Неужели, вы ничего не сделаете?

– Точку в оном деле, барышня, может поставить только суд! А вам незачем соваться в это дело! – Ушаков холодно посмотрел на Дарью и вознамерился идти дальше, но она ухватила начальника Тайной канцелярии за локоть:

– Его же казнят!

– Дело сие политическое, а в политике, как в шахматах, иногда приходится жертвовать фигурами!

На Дарью словно ушат холодной воды вылили. Она застыла. Ушаков воспользовался ее оторопью, и поспешил к ожидавшей его карете. Хвостов отворил ему дверцу. Ушаков оглянулся на севшую без сил на ступени Воронову и тихо проговорил своему помощнику:

– Приговор предопределен. Надо все сделать нынче же. Да, и про барышню не забудь! Не дай бог, наболтает лишнего!

– Все готово, Ваше сиятельство! – Хвостов захлопнул за начальником дверцу и вскочил на козлы.

Когда карета уехала, к Дарье подбежала Фекла, подняла и повела подальше от посторонних глаз:

– Ну, что, помог чем?! – Да даже пытаться не стал! – Черт!

Девушки поравнялись с зданием склада, возле которого сидел нищий в грязных лохмотьях. Дарья и Фекла прошли мимо, не обратив на него никакого внимания. Нищий же, напротив, внимательно проследил за барышнями. И когда те отошли шагов на пять, неожиданно проговорил вслед:

– Подайте на пропитание, красавица! А я скажу, как помочь беде!

Дарья оглянулась, однако, увидев нищего, лишь грустно улыбнулась:

– Боюсь, мне не поможет сам Господь Бог!

Но нищий не унимался, напротив, встал и подошел к девушкам:

– Ну, с богом я бы тягаться не стал, разве что в выпивке!.. Но что, если я скажу, что дело касается вашего мичмана?

– Андрея?

– Если вы готовы слушаться меня во всем… то я готов помочь ему избежать смерти!

Дарья переглянулась с Феклой. Та пожала плечами:

– В любом случае, никого другого у нас нет!

* * *

Когда пробило полночь, в коридоре каземата Адмиралтейства послышался звук шагов. Андрей обернулся на дверь. Лязгнул засов и камеру вошел морской офицер:

– Ты – Збруев будешь?

– Ну, я.

– Пойдем!

– Уже?

– А чего время тянуть!

Мичман накинул кафтан и поднялся. Офицер вывел Збруева на задний двор. Молча дошли они до кареты, затем офицер отворил дверцу:

– Садись!

Збруев залез внутрь, и карета медленно тронулась. Несмотря на полную темноту, Збруев понял, что в карете он не один. Фигура напротив сняла маску и откинула капюшон. Лунный свет осветил знакомое лицо. Это была Воронова:

– Дашка?

– А кто же еще?!

– Погоди! Что ты делаешь?! Ты знаешь, что тебе будет, если поймают?

– Да я за тобой за три моря хаживала! Мне ли бояться?!

Андрей озадаченно посмотрел в окно. Карета ехала по набережной.

– А дальше куда?! – спросил возлюбленную Андрей.

– Какая разница?! Уплывем хоть на край света, Андрей! Главное, что вместе!

– Стой! – раздалось снаружи. Карета остановилась. Андрей выглянул – они были окружены гвардейцами.

– Господи, пронеси! – Дарья прижалась к Андрею.

– А ну, слазь! – опять раздалось снаружи и послышалась какая-то возня на козлах:

– Лови ее! Ах, зараза!

– Убёгла!

Солдаты обступившие карету, тщетно пытались поймать Феклу. Но куда там! Привычная к таким случаям, воровка увернулась от пытавшегося схватить ее сержанта, спрыгнула с козел, прокатилась по земле, избегая штыков и скрылась в ближайшем переулке. Дверь в карету отворилась. Беглецы увидели помощника главы Тайной канцелярии Хвостова, тот покачал головой:

– В бега подались, значит?! Ай, нехорошо-то как, барышня!

Глава двадцать шестая

Хвостов отвел Воронову к Ушакову. Но не в ту комнату, в которой она упрашивала освободить Андрея, а в смежную. На мичмана еще внизу надели кандалы и увели в каземат Петропавловки.

Что же это? Кто предал? Почему побег сорвался? Ведь до порта оставалось меньше версты! – Дарья долго мучила себя всеми этими вопросами и не находила ответа. Потом сама не заметила, как села в кресло у голландской печки, и ее сморил сон. Во сне ей явился Андрей. Он стоял на палубе в офицерском плаще. Стоял и улыбался. Потом кто-то крикнул "Раз виновен – будет повешен!" И сон пропал. Дарья отчетливо услышала голос. Вернее голоса. Она встала и тихо подошла к двери. Сквозь щель она увидала Андрея Ивановича Ушакова, а рядом рассерженного вельможу в серебряном парике.

– А я тебе говорю, он приговорен военно-морским судом и повешен будет прямо перед Адмиралтейством.

– Не кипятись, Павел Иванович, но преступник и так от вас там чуть не сбежал. И, значит, держать его надобно здесь – в крепости, одно же дело делаем!

– Значит ты, Андрей Иванович, отказываешь в его выдаче, мне, генерал-прокурору Сената?

– Душа моя! Разве я отказываю? Я помочь хочу! Да и государь велел для надежности наиважнейших злодеев содержать в Петропавловской! И казнить тут сподручнее! Вон, виселица прям под окнами стоит!

Дарья оторвалась от двери, глянула в окно. И впрямь, под окнами на внутреннем дворе стояла виселица. Это же они про Андрея – мелькнуло у нее! Господи! Значит, это его приговорили!

На последнюю реплику Ушакова, ловко ввернувшего слова про государеву волю содержать злодеев в крепости, генерал-прокурору Ягужинскому, а это был, как поняла Воронова, именно он, ответить было нечем. Громко сопя, словно бык, он подхватил свою треуголку и выбежал из комнаты.

Не успели двери захлопнуться, как к Ушакову заглянул Хвостов:

– Там иноземец один дожидается! Говорит, по важному делу!

– Не до иноземцев сейчас! Нам бы со своими делами управиться! – отмахнулся Андрей Иванович.

– Так я так и сказал – мол, не ко времени! А он не уходит! Все подмигивает и твердит про какую-то Буканир!

– Про что твердит? Может, про Buccaneer?

– Вроде, да!

– Ну-ка, зови его! – сменил тон Андрей Иванович и даже руки потер от нетерпения.

– Есть позвать, Ваше Сиятельство! – радостно отдал честь Хвостов и скрылся за дверью.

Через несколько мгновений дверь распахнулась и перед начальником Тайной канцелярии возник ни кто иной, как Джо Бакет:

– Прошу прощения, сэр! Я по поводу грамотки, что ваш парень привез нашему королю!

Не буду мучить читателя загадками и отмотаю стрелку часов немного назад, дабы объяснить, что же произошло после того, как фрегат под командой доблестного капитана Хенсли вошел в порт Санкт Петербурга. Мэри тонко разыграла партию между двумя соперничающими силами: генерал-прокурором Сената Ягужинским с одной стороны и главой Тайной канцелярии Ушаковым с другой. Именно к Ягужинскому явился ее посланник с доносом о беглом мичмане с Де Кронделивде. Дело о несостоявшейся экспедиции Вильстера, которое расследовалось из рук вон вяло из-за недостаточности улик, предстало в таком ракурсе, что даже Ушакову признать, что мичман Збруев был его тайным засланцем, было смерти подобно. Поэтому, как только перед Андреем Ивановичем предстал Джо Бакет, он тут же позвал слугу и приказал закладывать карету.

– Как поживает наш корабельный врач? – поинтересовался Андрей Иванович в конце беседы, уже надевая теплый плащ с меховым воротником.

– Превосходно! Увлекся археологией! – привычно попыхивая трубкой расплылся в улыбке Джо.

– Значит, слухи о пиратских кладах подтвердились?! – подошел к двери Ушаков: – Располагайтесь, будьте как дома! Я скоро вернусь! – распрощался с ним легким поклоном Глава Тайной канцелярии и вышел. Дарья, стоявшая у окна, услышала лишь одно слово, перед тем как тот сел в карету:

– К государю!

* * *

Утром пронесся слух, что в крепости будет казнь. Что, мол, привезли беглого мятежника, и что будут казнить его прямо во дворе. Виселицу обступили солдаты. Народ внутрь не пускали, но и ворота не закрыли, поэтому зеваки столпились поглазеть кого там будут казнить плотным полукольцом у самых створок. Даже на деревья залезли. Фекла тоже прослышала про казнь. Видела, как с раннего утра в Петропавловку съезжались в каретах важные вельможи. Она, как и Дарья, не понимала, как так получилось, что их поймали. Будто заранее знали. Неужто, этот нищий? Фекла побрела к порту. Нашла там Белку и Щегла, малых, что ворьем промышляли, да и справилась – не знают ли они, часом, нищего, что у складов Адмиралтейства сиживал.

– Так он, это, подсадной, вроде как! Государев человек! – утёр вечно сопливый нос Щегол. А Белка добавил:

– С ним даж юродивые не якшаются, как завидят, так голосить начинают, мол "затесалась к нам овца паршивая, бегите люди добрые, ибо кто не убёгнет, сгинет, когда обернется сия овца волком серым"!

Ответ объяснил многое, отчего Фекле захотелось узнать еще больше. Оделась она в барское платье, что от Мэри досталось, и пошла к складам. Нищий был на месте. Подошла к нему, кинула копейку и, склонившись, проговорила вполголоса:

– Слышь, служивый! За мной иди! Дело государево!

И пошла, даже ответа не дождалась, правда на углу украдкой оглянулась, проверить – клюнула рыбка, али нет.

Нищий дождался, пока девица отошла шагов на двадцать, встал, скатал шкуру, на которой сидел, сунул ее подмышку и побрел за ней. А как свернул в проулок, то девицы не обнаружил.

– Эй! – крикнул он и опасливо остановился: Где ты там?

Он сделал еще пару шагов, пока не поравнялся с поленницей. Заглянул за нее. Вот она где спряталась.

– Говори что надо! – только и успел произнести нищий, как тут же был откинут сильным ударом к стене. Щегол и Белка крепко держали его за руки, а девица достала нож и приставила его к горлу:

– Кто тебя подослал, сучий хвост?

Нищий оказался словоохотливым. Так Фекла прознала про то, что Андрея намеренно из Адмиралтейства вывезли по тайному приказу. Слава богу, что Щегол с Белкой ребята были крепкие, но головой слабые. Сказала им Фекла не болтать – на том и расстались. Нищего пришлось придушить. Так спокойней. Одного не могла понять Фекла – зачем Ушаков вывез мичмана к себе в крепость, если для казни, то его и там хотели повесить, даже помост начали колотить.

Чудеса, да и только. Стоя среди зевак и переминаясь с ноги на ногу, она увидала, как около ворот крепости остановился возок, а в нем мелькнуло знакомое лицо! Мэри! – пронеслось в голове у Феклы. Она-то что тут делает? Но тут раздался барабанный бой, и на помост вышел офицер:

– Именем Его Императорского Величества государя нашего Петра Алексеевича…

Дарья из окна смотрела на казнь. На утро все двери в ее комнате оказались запертыми, к ней никто не входил, словно забыли про ее существование. Хотя нет, не забыли. Когда она проснулась в кресле – рядом на столе стоял поднос с питьем и сдобой. Господи, да что ж это делается..? На помост вывели Андрея в одной рубахе…а голос все гнусавил дальше:

– Что мичман Андрейка Збруев виновен…по всем пунктам, и приговаривается к казни через повешение за шею!

Дарья стиснула руки. Этого не может быть! На голову Андрея надели мешок, потом петлю…потом…барабаны смолкли… Палач сделал шаг назад и нажал на рычаг…люк под Андреем раскрылся, и он провалился вниз и повис в петле, слегка покачиваясь, словно маятник.

Зеваки восторженно засвистели. Солдаты закрыли ворота крепости, отгоняя толпу:

– Все! Расходитесь! Веселье кончилось!

Фекла оглянулась на возок. Она не ошиблась – это была Мэри. Убедившись в казни мичмана, англичанка откинулась глубже на сиденье и приказала вознице:

– В порт!

Дарья неподвижно стояла у окна. Тело уже срезали с виселицы и увезли, она все стояла. Жизнь оборвалась. Все дальнейшее не имело никакого смысла. Андрея больше нет.

Послышался звук отпираемой двери и на пороге появился Хвостов. Он подошел, накинул ей на плечи теплую накидку:

– Барышня! Вам велено немедля ехать со мной!

Воронова безучастно спустилась за офицером вниз. У входа он усадил ее в ожидавшую карету.

Глава двадцать седьмая

– Рапорт твой я прочел. И то, что поручение ты исполнил с честью, вопреки вражеским планам, оценил, посему жалую тебя грамотой дворянской, званием капитанским и выплатой денежной! – император подправил фитиль в лампе, свисавшей с потолка каюты:

– Для иноземцев экспедиция наша потерпела конфузию, сие лишает их знания истинного положения дел. Это надобно сохранить в тайне. Отправляешься нынче обратно, моим посланником. И помни, нам не только пиратов ангажировать надобно, но и не дать им встать под иные знамена! – Петр обернулся на вошедшего в каюту Хвостова:

– Привез?

– Так точно!

– Пусть войдет!

Дарью ввели в капитанскую каюту, посередине которой у стола стоял император и несколько офицеров. Она покорно присела в реверансе, потупив взор. Петр подошел, глянул сверху вниз:

– Так вот она какая! Красна девка! Но против ее воли замуж тебе ее не отдам! Не обессудь! Люб ли тебе сей молодец? Ответь! – Петр обнял за плечи и развернул к Дарье лицом того, кого прочил в мужья. Дарья перевела глаза с императора на того, кто стоял рядом: на нее смотрел улыбающийся…Андрей..! Ноги ее подкосились, тело обмякло, и она осела на руки Хвостова. Андрей бросился к ней, поднял и перенес на лавку, подложив под голову шляпу.

Петр недовольно повернулся к Ушакову, стоящему рядом:

– Ты что ж, не предупредил ее?

– Так не успел, Ваше величество!

Петр покачал головой, надел треуголку и ободряюще потрепал Андрея по плечу:

– Сие есть обморок, от избытка чувств! Уж прости, капитан, не могли мы ей рассказать всего! А барышня твоя немалую хватку проявила, разыскивая по миру твою персону. Кстати, что там с нашей иноземкой?! – повернулся он к Хвостову.

– Отбыла в порт… в полном порядке! Выезду, как и приказано было, не мешали! – отрапортовал Хвостов.

– Вот и славно, пусть расскажет своим, что с пиратами конфузия у нас вышла!

Андрей легонько хлопал Дарью по щекам. Петр повернулся к Вороновой:

– Ладно! Ну что? Очухалась?

– Ваше Величество! – пролепетала Дарья.

– Так люб ли тебе сей молодец? – повторил вопрос император.

– Люб! Ваше Величество!

– Ну, и с богом! – перекрестил молодых Петр и вышел из каюты.

Когда император сошел по трапу и сел в карету, погода уже начала портиться. Поднялась метель. У мостков ежился Джо Бакет, не привыкший к российским морозам. Ушаков остановился около него, глядя вслед уезжающей царской карете, передал пирату сверток с ремнями и крюком:

– Если честно, я бы сам не додумался! Надо бы на будущее всех повешенных каленым железом проверять!

– Отдать швартовы! – раздалась команда.

Оба повернулись. Андрей стоял на капитанском мостике. Это было его первое плавание в качестве капитана корабля. Он прикоснулся к краю треуголки в знак прощания и повернулся к матросам:

– Поднять якорь!

* * *

Спустя три недели от описанных выше событий, Даниэль Дэфо попросил короля об аудиенции. Георг в последнее время пребывал в скверном настроении – о себе давала знать начинающаяся подагра. Когда Дэфо и Мэри вошли в кабинет, король сидел, погрузив пухлые ноги в золоченый таз с водой. Поняв, что тема аудиенции будет носить конфиденциальный характер, Георг жестом отпустил своего лекаря и откинулся на спинку кресла, слегка морщась от боли:

– Ну, сэр! Надеюсь, у вас хорошие новости?

– Да, Ваше Величество! Нам удалось расстроить замыслы России с пиратским флотом!

Георг вскинул брови:

– Замечательно! Как все прошло?

– Как всегда! Наши люди, оказались на высоте! – отвечал Дэфо, слегка развернувшись к Мэри, стоявшей чуть позади него в почтительной позе.

Георг с любопытством глянул на Мэри:

– Это заслуживает награды – озаботьтесь отблагодарить их.

Дэфо улыбнулся с легким поклоном:

– Непременно, Ваше Величество!

– Вражеские планы расстроены…Но флот пока не наш?

– Пираты хотят твердых гарантий! Ваше Величество!

Король поманил начальника Тайной разведки поближе. Когда тот подошел, Георг взял его за пуговицу и произнес чуть тише:

– Прибрать их флот к рукам дело принципа! Направьте к пиратам нашего эмиссара, пусть его… – король снова глянул в сторону Мэри и повысил голос: – Пусть ее снабдят на этот раз соответствующими бумагами! Что они там хотели, каперские грамоты?

Дефо обернулся на Мэри. Та утвердительно кивнула:

– Да, Ваше Величество!

* * *

Читатель будет меня укорять, и будет прав, если, ставя точку в первой части нашего повествования, я ни словом не обмолвлюсь о судьбе нашего доблестного доктора. Бен Андерсен, прихватив крест со стола Левассера, стал, как мы помним, так же обладателем и некоего манускрипта – как оказалось, самого завещания Моргана. На первый взгляд, это завещание состояло из одного предложения: «Сын мой! Ищи и обрящешь, ибо путь к сиянию в твоих руках!» Далее текст состоял из слов или даже набора букв, ничего не значащих, словно умирающий потерял рассудок и писал их не в здравом уме. Как человек науки, Бен довольно скоро понял их смысл. Это был шифр. А сопоставив то, что Левассер послал за сыном Моргана и надеялся заполучить его крест, доктор понял, что крест и есть ключ к шифру. Повертев крест и так и сяк, он, наконец, понял, как работает ключ. Достаточно было приладить острие длинной сабли к первой букве, второе показывало на букву, которую и надо было использовать. Очень скоро он прочел послание Моргана, вернее, его часть. Дело в том, что грамота была разделена на две части. И в первой, обладателем которой стал доктор, расшифрованный текст гласил: «Богатство найдешь, лишь раздев покойника…» На этом шифр обрывался. Мы забыли сказать, что Бен, как и Энн, не вернулись на остров Св. Марии, а поселились неподалеку, на другом островке, в деревеньке, которую построил Хью Бакет. Там Бен и занялся изысканиями. Собственно, этому предшествовала бурная сцена, Энн и ее отец даже хотели «убить наглеца», но когда Бен намекнул на то, что у него есть ключ к розыску богатства Моргана, Бакет поостыл, да и Энн словно подменили. Мало того, что она отвезла своего нового компаньона в потаенное место, она скрыла его присутствие от самого Левассера. Мало-помалу, в их отношениях произошли существенные перемены. Бен заметил, что пиратка и смотрит на него иначе, а склоняясь вместе с ним над манускриптом, не отдергивает голову, когда их волосы соприкасаются. В один из таких идеалистических вечеров, когда Бен пытался разобраться с завещанием, на террасу их хижины зашел негритенок и показал в сторону океана. Бен снял висевшую на опоре террасы подзорную трубу и посмотрел в указанном направлении. Корабль, который он обнаружил, шел под российским флагом.

Конец первой книги

сентябрь 2015 – июнь 2016

Content

Олег Рясков
Король Мадагаскара
Книга первая

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая