Лицо в ночи

Иванов Ник

Гарри Поттер и Огненная Дева

Ник Иванов, Лицо в ночи

Фанфик Гарри Поттер и Огненная Дева

Шапка фанфика

Пейринг: Гарри Поттер/н. ж.п.

Рейтинг: R

Жанр: AU/Romance

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Шестой курс, Анимагия

Саммари: Они неразрывно связаны. Она родилась из частички его души. Она всегда будет с ним и останется ему верна. Она — огненная дева, и она поможет ему. Альтернатива шестой книги.

Коментарий автора: Соавтор: Лицо в ночи (главы 1–16 полностью; редактура финальной битвы).

Глава 1. Начать заново

Заканчивался пятый день летних каникул. Гарри Поттер сидел на своей кровати в доме 4 по Тисовой улице. Дурсли все еще не закончили ужинать. Первые два дня в доме прошли в страшном напряжении. С одной стороны, семья дяди Вернона тряслась от возмущения, что какие–то ненормальные смеют им указывать, а с другой — опять же тряслась, но уже от ужаса, что эти психи к ним заявятся. Но потом Гарри и его родственникам удалось прийти к взаимовыгодному соглашению: они друг друга не замечали. Гарри проводил почти все время в своей комнате, туда же он уносил свои завтраки, обеды и ужины. Так было спокойнее для всех. К нему же в комнату свободно прилетали совы с газетами и письмами. Газета «Пророк» по прежнему содержала в себе способы самозащиты и истеричные сообщения, согласно которым Волдеморт только и делал, что прохаживался под окнами домов магов во всех концах страны. Еще не прекращали печатать статьи о происшествии в Министерстве, самая большая из них начиналась сверхгромким заголовком: «Гарри Поттер — Избранный?». По тому, что писали, становилось понятно, что дни Фаджа на посту министра сочтены.

Гарри глядел в окно, последние два дня он почти только этим и занимался, почти ни на что не реагируя. Гибель Сириуса в конце этого года что–то сломала в нем. Та жуткая тоска, что сковывала душу многие дни, прошла на третий день каникул, когда прибыло письмо от Гермионы. В нем она стремилась дать ему несколько полезных советов. Начав с того, что она ни в чем его не винит, она помянула ему и Окклюменцию, и тягу спасать всех подряд, и еще много чего. Приведя веские аргументы и логически рассуждая, она призвала Гарри сделать необходимые выводы. Все вылилось в заявление, что он не имеет права в чем–либо винить ни Альбуса Дамблдора, ни профессора Снейпа. В общем, если опустить вежливые обороты и полунамеки, то виновниками следовало считать их с Сириусом безрассудство и его неспособность обучаться вместе с Северусом Снейпом.

«Ты знаешь, чем оно обернулось. Директор никак не мог предугадать, что мы пойдем в Министерство, никто такого от нас не ожидал…» — это было одно из первых предложений этого письма. На этот аргумент — то, что все это было полной неожиданностью для Дамблдора, опиралась значительная часть рассуждений…

Это письмо вызвало у Гарри довольно странную реакцию. До его прочтения, он бы согласился с большей частью сказанного там. Гарри и до этого, не переставая, винил себя во всем случившимся. Но многое изменилось, когда он читал все эти рассуждения… «Дамблдор не знал…»… все он знал, не мог он не понимать этого, его люди стерегли Пророчество весь этот год, кроме именно этого дня, но это еще могло быть случайностью или хитростью врага. Но директор прекрасно понимал, что Волдеморт всеми силами толкал его, Гарри, пойти в Министерство, поэтому он устроил уроки Окклюменции… Все, что ему следовало сделать — это просто намекнуть Гарри на опасность, которая ему угрожала, и ничего бы этого не было.

А одна мысль несла за собой другую — насколько же удачно закончился для директора этот год, ведь вылазка в Министерство выдала Темного Лорда… Гарри предпочитал не заходить настолько далеко в своих рассуждениях. После прочтения этого творения его наполнила злость, не та, которая была ему знакома и привычна. Она была холодна, он не возмущался, не сжимал кулаков, не представлял, как наорет на эту всезнайку и выскажет ей все, что думает. Нет, он сел и написал ей ответное письмо; в нем, с поразившем его самого красноречием, он согласился с большей частью сказанного Гермионой. К числу своих ошибок он добавил зеркало и Снейпа — два способа связаться с крестным, о которых он позабыл. Гарри ничем себя не оправдывал, вся первая часть письма была покаянием в собственных ошибках. А потом, он начал с нового абзаца, словами: «Но в одном, Гермиона, ты не права…». И он развил идею того, что директор прекрасно понимал, что риск того, что Мальчика — Который — Выжил заманят в Отдел Тайн существует, и что он велик. Гарри обосновал свое заявление, а потом обрушил все рассуждения, согласно которым Дамблдор был невинен, как дитя. На этом он и остановился. Пока писал, часть того ледяного спокойствия покинула его, и окончание было уже в ином стиле: «и последнее, я больше не хочу иметь с тобой дело». Так он его и отправил. Сейчас, три дня спустя, уже успев остыть, он понимал, что в очередной раз погорячился, но писать письмо с извинениями не собирался.

Ему требовалось время, чтобы все заново осмыслить, ибо письмо Гермионы и все с ним связанное заставили его иначе посмотреть на вещи. Вот уже пять лет директор Школы Чародейства и Волшебства был для него идолом, тем, на кого можно положится, тем, кому следует обо всем рассказать, и кто поможет. Уже начало пятого года обучения, и все остальное, например, нежелание встречаться взглядом, поколебало эту идею. Странным образом разговор в кабинете, где Гарри успел устроить небольшой разгром, реабилитировал на время директора в его глазах. А письмо Гермионы словно бы вскрыло то, что этот разговор спрятал под впечатлением от Пророчества… Сейчас все те разговоры о том, что правду скрывали ради его собственного спокойствия, не казались убедительными. Суть была проста: или он, или Волдеморт. Даже если оно так, Пророчество не многое изменило, уже после Третьего Тура стало ясно, что для них двоих этот мир тесен… Убивать… Это пугало, это испугало Гарри тогда, и пугало сейчас, но не давило на психику… Похоже, сам того не зная, он с этим смирился, возможно, что смирился еще до того, как узнал о Пророчестве. Довольно долгое время он сам поражался своему спокойствию, пока наконец не нашел объяснения: убивать ему было не впервой! Профессор Квиррелл — ведь это его руки покрыли этого человека бесчисленными ожогами, которые и привели к гибели. Никогда раньше Гарри об этом не задумывался… Ведь он уже убийца, с одиннадцати лет… Странным образом это успокаивало, мысль о том, что убивать ему уже приходилось, казалась обнадеживающей…

Почему он раньше об этом даже не думал? Сейчас, задним числом причиной казались слова директора о Волдеморте: «Он оставил Квиррелла умирать…». Как говорится, первая трещина камень колет, и, однажды усомнившись в своем бывшем кумире, Гарри со все большим ужасом заново переосмысливал свою жизнь. История с Философским Камнем — несомненно подстроена директором, все то не могло быть лишь совпадением. Тайная Комната — либо еще одна умелая провокация, либо доказательство некомпетентности. Если ученики сумели разгадать загадку, то почему не смогли учителя и Великий Волшебник? Третий год… Здесь Гарри не мог сказать, что было случайностью, удачей, неудачей и замыслом… Четвертый год — и вновь директор оступается.

Многие годы директор им манипулировал… Он сам признавал, что послал Гарри к родственникам, чтобы тот не вырос «избалованным маленьким принцем…», кто знает, какие еще цели преследовал дражайший директор… Странно, какую неожиданную роль сыграло это письмо от Гермионы. Она хотела оправдать директора, которого он почти и не винил, а вместо этого… Вместо этого оно полностью подорвало то доверие, которым продолжал пользоваться директор в его глазах.

Это было обидно, это злило, но вновь это довольно быстро прошло… Гарри не мог бы точно сформулировать то, что думал. Он даже не возненавидел Дамблдора, хотя было за что, но сейчас это казалось ему детским. Директор, хоть это звучит и кощунственно, и даже глупо, хотел как лучше, может не по отношению к самому Гарри, но все же… Гарри признавал, что сам, наверное, не в состоянии управлять своей жизнью, и, одновременно, он представлял собой некую силу, а бесхозная сила не остается долго без хозяина… Если он хочет, чтобы его принимали всерьез, чтобы перестали сюсюкаться и контролировать его жизнь, он должен, прежде всего, научиться отвечать за себя сам. Весь пятый год он бесился оттого, что его, уже по самые уши завязнувшего в этой войне, пытались от нее оградить. Он хотел доступа к информации и доверия, которого, сейчас он был готов себе в этом признаться, не заслуживал, — как такому можно что–либо доверить? Не говоря уж об этой связи… Но все равно, директор и сам признавал, что многое все же стоило бы объяснить. Можно было рассказать о риске проникновения в его разум, Волдеморт, даже если бы смотрел тогда его глазами, ничего стоящего из этого бы не вынес. Знай он тогда всю сложность ситуации, то занимался бы усерднее…

На часах было почти одиннадцать, Гарри лег, все эти размышления привели его к одному решению: хватит валять дурака. Этой войны ему никак не избежать, на этой войне не обойтись без жертв, есть веские основания полагать, что ему предстоит убивать. От всего этого не убежишь, не стоит и пытаться, остается попытаться пройти через это, привыкнуть, подготовиться. С самого первого курса Гарри изо всех сил старался добиться нормальной спокойной жизни, пора понять, что это невозможно, пора начать сначала.

Глава 2. Спокойная жизнь и Гарри Потер — две вещи несовместимые

Следующее утро, как и многие другие до него, началось с воплей миссис Дурсль. Одно успокаивало: эти вопли предназначались не Гарри. Как говорится, ничто не вечно, и концу этого учебного года, даже сверхглазастая Петунья не смогла разглядеть в Дадли — этой горе жира, у которой появились проблемы с прохождением через дверные проемы — «крупного мальчика со здоровым детским жирком». Ныне дом, даже без присутствия Гарри, напоминал линию фронта, где установилось хрупкое прекращение огня. Теперь уже при полной поддержке тети Петуньи, которая, впрочем, не переставала втихаря ронять слезы из–за мучений сыночка, была установлена диета, которую почти соблюдали. Меры были приняты крутые, купили второй холодильник, с замком, куда и погрузили всю, так сказать, нормальную пищу. Старый, всем доступный холодильник был теперь наполнен диетическими продуктами, в первую очередь фруктами и овощами. Когда Гарри еще только привезли с вокзала, он обреченно подумал, что ему опять предстоит питаться одной морковью и просить гуманитарной помощи у друзей. Но, едва ли не впервые в жизни, его худшие предположения относительно родственников не сбылись. Возможно, сыграла свою роль встреча с мистером Грюмом. Может, было что–то другое, но еда Гарри происходила из запретного холодильника, что доводило Дадли то до неистовства, то до полной прострации. Каждый раз, накладывая Гарри его порцию, Петунья кидала на сыночка взгляд, который можно было бы расшифровать как: «Видишь, до чего все дошло, Дадлик? Но ничего, крошка, вот придешь в норму, и уж мы тебя угостим…».

Как бы то ни было, Дадли не считал эту, уже почти месячную, диету чем–то для него полезным, он предпринял уже множество попыток добраться до своего счастья. Обо всем этом Гарри мог узнать лишь по обрывкам частых, очень частых, разговоров, ибо сам ничего еще не застал. Хотя, похоже сегодня была предпринята очередная попытка… Иначе почему же еще может стоять такой крик в кухне. Гарри потрясенно уставился на свой многократно чиненый будильник: семь тридцать утра.

Движимый любопытством, Гарри выскользнул из своей комнаты, которую, хоть все замки и засовы оставались на местах, больше не закрывали. На кухне ему предстало невиданное ранее зрелище. Рядом с развороченным, именно развороченным, «запретным» холодильником собрались все Дурсли, и Петунья, невиданное дело, орала на Дадлика. Что–то в ней сейчас было от Молли Уизли, отчитывающей одного из своих сыновей… Дадли, кстати, весь как–то сжался, подобный эффект ранее вызывало только появление дома волшебников. Гарри попытался вникнуть в суть произошедшего.

После того, как все предыдущие попытки окончились провалом: драки с родителями и истерики не помогли, а карманные деньги, на которые он мог бы питаться в фаст — фудах, были конфискованы, Дадли пошел ва–банк. Совершив невероятный подвиг, он встал чуть позже семи и проник на кухню, чтобы тихо добраться до запертого на ключ холодильника. Что было дальше — понять трудно; может, он хотел взломать замок, может, раздобыл ключ… Но в результате холодильник он таки открыл, но самым радикальным образом: он попросту оторвал весьма нехилую дверцу… Похоже, это и разбудило его родителей. Гарри отстраненно удивился, почему сам проснулся не от этого грохота, а лишь от воплей тетушки. Наверное, привычка…

Гарри, после недолгих размышлений, оставил родственничков разбираться, а сам достал из покореженного холодильника кое–какую снедь и вернулся к себе. После завтрака он приступил к тому, что уже несколько дней откладывал: домашнее задание, и начал он, назло самому себе — с зелий. Гарри поставил перед собой задачу: написать как можно более подробный и качественный доклад по заданным на лето противоядиям. Это оказалось проще сказать, чем сделать, задача была не из легких, приходилось подолгу копаться в памяти и книгах, работа продвигалась медленно, слишком медленно на его вкус. «Нельзя, все равно делать больше нечего, сам сказал, что надо над собой работать, так вот — работай!» — понукал сам себя Гарри, подавляя очередной порыв послать все к чертям и накарябать что–нибудь на скорую руку. Погрузившись в работу и борьбу с собственной ленью с головой, Гарри и не заметил, как прошло несколько часов, и наступило обеденное время. Вопль тетушки: «Поттер, спускайся, а то обеда не получишь!» вернул его к действительности. На кухне царило относительное спокойствие, дверца пострадавшего холодильника вернулась на свое место, но ремонту прибор, наверное, не подлежал… После обеда, который Гарри опять унес к себе, он вернулся к работе, как ни странно, но после еды борьба с ленью существенно облегчилась… Еще где–то через час снизу вновь донесся тетушкин зов, «Поттер, спустись!», и было в этом зове нечто непривычное. Гарри поспешил на зов, все семейство Дурслей со страдальческими выражениями лиц сидело в мягких креслах в гостиной. Гарри как–то сразу понял, что все трое слишком перенервничали утром, и сейчас платят за это жуткой головной болью.

— Гарри, — тихим голосом обратился к нему Вернон по имени, что уже нечто из ряда вон выходящее. — Сходи, пожалуйста в аптеку, у нас в доме не оказалось аспирину.

— Но сегодня воскресенье… — Гарри сперва не смог придумать ничего умнее. За все годы его жизни здесь в роли золушки, Дурсли ни разу не доверяли своему «ненормальному» племянничку такое ответственное дело, как поход по магазинам… Да, вот до чего доводит людей необходимость…

— В центре работает экстренная, круглосуточная аптека, — похоже, от головной боли дядюшка даже рассвирепеть не сумел. А потом добавил уж нечто вообще невероятное. — Пожалуйста…

Гарри поспешно прикинул, стоит ли ему выходить из дому, эта кровная защита работает только тут… Или нет? Директор сказал, что мальчик в неприкосновенности, пока может назвать это место своим домом… Поди, пойми! В любом случае, все каникулы в своей комнате не просидишь, а тут ему, возможно, представился крошечный шанс чуть помириться с семейкой. Вдобавок, он никак не сможет объяснить им свой отказ… Эх, да какого черта! Надо людям помочь, потом он скажет, что заботился о своем пребывании здесь, а то Дурсли бы точно потом выперли на улицу «этого неблагодарного гаденыша, который даже в аптеку ради приютивших его родственников не сходит».

Хотя Гарри и храбрился, когда одевался, чтобы выйти на улицу, едва покинув дом, он почувствовал себя очень неуютно. Палочка была в правом кармане, он довольно долго поправлял ее, чтобы не торчала, в принципе, учитывая размеры старой одежды Дадли, спрятать ее было нетрудно. Но теперь Гарри не удовлетворяло такое место, как карман, тем более задний. Он пообещал себе, при встрече, расспросить Аластора Грюма о том, где и как лучше всего хранить волшебные палочки. Насторожено оглядываясь, Гарри спустился с крыльца; ему следовало поторапливаться: во–первых, чем меньше он на улице — тем лучше, во–вторых, дома Дурсли страдают. Как–то отстранено он удивился, чего они не вызвали скорую, хотя головная боль и не относится к угрозам для жизни, но потом вспомнил, как они боятся слухов. Конечно, как они смогут пережить, если соседи начнут размышлять над причиной визита врачей.

Стараясь идти широкими улицами, где интенсивное движение, Гарри двигался к центральной площади, если так можно назвать крохотный пятачок с фонтаном перед мэрией городка. Гарри старательно избегал пустынных переулков, хотя, с другой стороны, если на него уже положили свой глаз Пожиратели, то их не остановит обилие магглов вокруг. Все эти размышления непрерывно побуждали его прибавить шагу. По пути он то и дело замечал кажущихся подозрительными людей, возможно, это у него разыгралось воображение, а может, это были его охранники…

Но до заветной аптеки он добрался без приключений, где за десять фунтов купил здоровенную коробку аспирина, чем вызвал недоумение аптекарши. Сделав неопределенный жест, мол, выполняю поручение, Гарри запихал покупку в один из огромных карманов почти спадающих с него джинсов. И поспешил удалиться. На выходе из аптеки он окинул взглядом всю окружающую действительность, про себя он уже начал усмехаться, что стал совсем как Грозный глаз. Но тут он увидел такое, от чего шутить сразу расхотелось. К нему стремительным шагом направлялся рослый человек, на глаз лет тридцати пяти, с непримечательным, на первый взгляд, лицом, на которое Гарри и не обратил никакого внимания, его привлекла лишь одна часть этого лица. Глаза — пронзительные, как–то по–особому серые, в них читалось презрение… Эти глаза он помнил, они смотрели на него из–под белой маски Пожирателя тогда, больше года назад на кладбище, а вот их обладателя он не знал…

Гарри мигом рванулся в сторону, к ближайшему переходу через дорогу, где как раз загорелся зеленый. Уже на бегу Гарри понял, что за то краткое мгновение успел полностью запомнить внешний вид преследователя. Тот таки оделся по — маггловски, но это ему не помогло, спрашивается: кто, кроме неумелого мага, наденет цветную футболку и дорогие брюки? Гарри бегом пресек дорогу по зебре, сразу после этого поехали машины, может, это чуть придержит того…

Ему наперерез двигалась еще одна фигура, этот даже не озаботился переодеться, и был в своем любимом наряде — черная мантия и неизменная маска. Надо полагать, очень чистокровный волшебник посчитал ниже своего достоинства одеваться как магглы. Гарри свернул в узкий переулок: вступать в схватку — самоубийство, надо добраться до дому, там его, по идее, не смогут достать… Его преследователь в черной мантии не отставал, просто удивительно, как они в своих длинных мантиях ухитряются быстро бегать… Переулок окончился, и Гарри понял, что ошибся, выбирая его — эта улочка привела его прямиком к пересекающей город достаточно крупной магистрали. Перед ним — узкий тротуар, а следом двухполосное шоссе, ближайший перекресток и переход черти где, а преследователь — короткий взгляд через плечо — уже рядом.

«Уж лучше под машину, чем к ним!» — пронеслась отчаянная мысль. Гарри очертя голову рванулся вперед… Он не помнил, как оказался на другой стороне. Лишь визг тормозов и вой клаксонов, на которые не скупились водители, а так же… короткий крик. Гарри не смог заставить себя продолжить путь, не кинув взгляд на только что преодоленное препятствие. На самой дальней полосе, метрах в двадцати от выхода из переулка, лежало неподвижное тело, прямо перед ним застыл огромный грузовик. Как в кошмаре Гарри увидел себя, в своем отчаянном, безумном рывке выскакивающим на полосу в считанных метрах от громадины… Водитель успел ударить по тормозам, Гарри проскочил, а вот его преследователь попал прямо под колеса…

С усилием оторвав взгляд от, без сомнения, мертвого тела, Гарри кинулся прочь. Кто его знает, сколько врагов за ним охотятся… Надо скорее до дома, там все будет в порядке, и он сможет узнать, куда подевались все его охранники, а то, что они были, не подлежало сомнению… Сделав пару кругов по переулкам, Гарри вновь пересек магистраль в обратном направлении, в этот раз в толпе и по переходу. Он изо всех сил пытался заметить какие–нибудь следы слежки, или преследования; пока ничего такого заметно не было. Он уже приближался к Тисовой Улице… Вот уже знакомые кварталы…

— Империо! — все мысли мигом покинули голову, он был к этому совершенно не готов, но уже в следующее мгновение стал бороться… — Очень хорошо, Поттер, ты пришел прямо ко мне… — ему на плечо легла рука.

Дальше Гарри не смог бы объяснить свои действия, наверное, то были последствия заклятья Подвластия, от которого он не до конца освободился и потому поступал неадекватно. К тому же он, ни с того ни с сего, вдруг ощутил крайне неприятно знакомый холод… Он, не глядя, ударил рукой назад и, похоже, попал врагу по лицу; вспугнутым зайцем он юркнул в первый попавшийся проход, хотя некая, более трезвая, часть его сознания вопила, что это калитка, ведущая в чей–то двор, из которого не будет выхода…

Он пронесся, почти ничего не видя, по каким–то тропинкам и вылетел на что–то вроде заваленного мертвыми ветками пустыря… Холод стал еще явственнее, Гарри уже видел дементоров, которые надвигались на него… мелькнула ненормально–веселая мысль, что теперь они будут к нему заявляться каждое лето. В голове по–прежнему было почти пусто, там не звучали голоса родителей, не чувствовалось никакого тумана. Гарри отстранено понимал, что должен что–то сделать, не зря же у него в руках палочка. Когда он успел ее достать, Гарри вспомнить не мог и не пытался.

Что–то такое насчет тепла… Ах да, дементорам не прожить на солнцепеке… так он, кажется, думал два года назад, получая письма от Сириуса… «Проверим…» — мелькнула шальная мысль.

— Инсендио! — пламя охватило все валяющиеся вокруг ветки, но горело оно как–то вяло…

Дементоры все еще надвигались, Гарри смотрел на них, ничего не предпринимая, в голове было почти пусто, он смотрел с неким отстраненным интересом… Вот они уже совсем рядом, огонь почти угас… Какое же от них зловоние! Самый ближний откидывает капюшон… Гарри отстраненно отметил, что это уже второй раз, когда он видит, что у дементоров под капюшоном, ни тебе глаз, ничего другого, лишь воронка — жуткое подобие рта… В голове вновь зазвучали голоса, но тихо, Гарри ощутил беспокойство, перерастающее в страх, но пошевелиться, как и тогда у озера, был уже не в силах…

— Нет, он нужен хозяину живым! Остановитесь! — раздался тот же голос, что накладывал на него Империус. Дементоры никак не отреагировали, ближайший уже положил руки Гарри на плечи, его рот приближался к нему… Гарри захватило некое неописуемое, но совершенно кошмарное ощущения, словно бы его рвут изнутри… Поцелуй еще не произошел, но до него оставались считанные мгновения… Гарри заметил нечто странное, вырывающееся из его рта по направлению к воронке…

— Нет! — вновь воскликнул тот голос. — Авада Кедавра!

Гарри отпустили, он медленно, вернее, ему казалось, что медленно, откинулся на спину и начал падать. Зеленый луч ударил высасывающего его душу дементора, он ударил… и прошел насквозь. Дементор вспыхнул синим огнем, луч, вышедший из него, был золотисто–синим. Дементор обратился в пепел, а луч ударил в угасающее пламя…

Гарри уже упал, глаза закрывались, в последние мгновения он увидел, как неожиданно взметнулось пламя и словно бы сформировалось в некое подобие человеческой фигуры… Дальше была только тьма.

Глава 3. Вопросы и ответы

Сознание возвращалось медленно и с болью, несколько раз он уже почти приходил в себя, но потом новая вспышка боли откидывала его назад в беспамятство. Во время первой попытки очнуться у него сложилось впечатление, что его куда–то тащат, во время второй попытки он почувствовал, что лежит на чем–то мягком… А с пятой попытки ему удалось открыть глаза. Боли не было вовсе, где–то на краю сознания колыхнулось недоумение, что эта, ранее адская, боль прошла не оставив и следа. С первого взгляда Гарри узнал гостиную Дурслей, в окно ярко светило солнце, был день, более того, наверное, тот же самый день, прошло совсем немного времени…

Только тут Гарри заметил то, что следовало заметить сразу — он был не один: к дивану, на котором он лежал, было придвинуто кресло, в нем сидела девушка. Одновременно незнакомая и жутко кого–то напоминающая; Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело. В ней одновременно угадывались черты Флер, Чжоу, многих других и даже… его матери. Казалось, в ней соединены все самые красивые черты всех виданных им девушек, его пятнадцатилетней матери из воспоминаний Снейпа — включительно. Эта яркая, потрясающей красоты блондинка подняла на него глаза, ярко зеленые, как у него, как и у Лили. Гарри рассматривал ее во все глаза, как–то подсознательно он подметил простую блузку и юбку на ней.

— Я вижу, ты очнулся! — приятным, очень мелодичным голосом произнесла она.

— Вв… — Гарри запнулся, прочистил горло, и попытался еще раз, вышло получше. — Вы кто? — спросил он ее точно так же, как когда–то у Хагрида. Его собеседница как–то странно рассмеялась.

— Хороший вопрос, Гарри! Если бы я знала! — Гарри недоуменно распахнул глаза еще шире, хотя ранее это казалось невозможным.

— Аэээ… — что–то ничего умного ему в голову не шло… — Как так вы не знаете? — тут в голове самую малость прояснилось, и он добавил, нащупывая палочку, которая оказалась в кармане. — И если вы даже не знаете, кто вы, то откуда вы знаете меня?

— Ха… Да, не знаю, вот ты ничего не понимаешь, а теперь поставь себя на мое место, я просто в растерянности! Чувствую себя младенцем, который мигом вырос! — она подозрительно знакомым жестом запустила пальцы в свои роскошные волосы. — Первое, что я помню, это себя на том пустыре, рядом лежишь ты, вокруг теплится огонь, я сама стою в огне, но в тот миг мне было не до того. Эти… дементоры гнались за тем мужчиной, что тебя спас, ибо желал схватить живым… Я смотрела на тебя, и знала, что ты — Гарри Поттер. Тогда я не могла объяснить своих поступков, ибо мысли и знания вспыхивали в голове, словно являясь из ниоткуда. Еще мгновение назад я не знала, где нахожусь, а потом вдруг пришло… знание, иначе не скажешь, я поняла, что это совсем рядом от Тисовой улицы, где живут твои родственники. Можешь даже не спрашивать, откуда я узнала о Дурслях, я понятия не имею! — в ее голосе начала слышаться истерика. — Я схватила тебя в охапку и потащила сюда…

— Ты меня схватила в охапку? — Гарри, конечно, не имел ничего общего с Дадли, но и пушинкой он себя не считал.

— Да… — она недоуменно посмотрела на него, не понимая в чем проблема. Потом до нее дошло, и она посмотрела на свои, в общем–то не бугрящиеся мускулами руки и плечи. — В тот момент я еще ничего не соображала, действовала почти инстинктивно, и тяжести твоей не почувствовала… — Она явно была в растерянности, к уже имеющейся куче необъяснимого прибавилась еще одна загадка.

— Хорошо, будем считать, что проехали.

— Да… Я не помню, как добралась досюда. Твои родственники были совершенно шокированы, ты отправляешься за аспирином, к тому моменту я уже как–то узнала это, а возвращаешься бесчувственный у незнакомки на руках. В любом случае, они меня впустили, а что с ними было дальше, я и не знаю, мне было не до них, а здесь они не показывались… — Она потерла лоб. Таким же жестом он потирал свой шрам, когда тот болел, или когда он задумывался… — За ту пару часов, что ты тут лежал без сознания, я успела немного прийти в себя, и меня мало–помалу заполнили воспоминания, но не мои! Это была твоя память… — она откинулась в кресле и закрыла лицо руками.

— Как так моя? — Гарри почувствовал, как у него ум за разум заходит.

— А так, мне сейчас кажется, что я знаю тебя не хуже тебя самого. Например, ты сожалеешь о том, что закончил свое письмо Гермионе словами «я больше не хочу иметь с тобой дело», но извиняться не собираешься.

— Откуда… — об этом не мог знать никто, он никому не говорил, не писал, дневников он не держал…

— Да не знаю я! — оборвала она его. — Говорю же, такое впечатление, что знаю о тебе все, что я знаю все, что знаешь ты, и больше ничего. Ни кто я, ни откуда, я как я тут оказалась, я даже имени своего не помню… или не знаю. Мне начинает казаться, что я появилась на свет на том пустыре, и имени у меня просто нет… — Закончила она чуть слышно.

— Аээ… — Гарри в очередной раз за последние минуты лишился дара речи. Вся эта история казалась бредом, какой–то неудачной выдумкой, чтобы сбить его с толку, но при этом он был совершенно уверен, что все сказанное — правда. После пары попыток разобраться в этом, он пришел к одному единственному заключению — ему это явно не по силам, надо обратиться к кому поопытнее… — Ладно… Скажу прямо, я тебе, пожалуй, верю, но вот понять, что все это значит не в состоянии. Надо будет спросить совета у директора, все это звучит настолько дико, что это явно по его части…

— А, вижу, ты очнулся, негодник! — в гостиную вошла тетя Петунья, в ее голосе не было обычной злости, но раздражение присутствовало. — А теперь быстро объясни, что все это значит!

— На меня напали. — Спокойно ответил Гарри, все произошедшее казалось сейчас далеким, его полностью заслоняла это непонятная незнакомка… спасительница, если разобраться. — Не следовало мне выходить из дому. Но что сделано, то сделано. Тетя Петунья, пока я был в отключке кто–нибудь приходил? Может, совы прибывали?

— Нет, все было тихо! Эти ненормальные не появлялись! — это появился дядюшка; он явно хотел добавить что–то еще, но тетушка положила ему на плечо руку, и он промолчал.

— Ох уж мне эти маги… — простонал Гарри. — В прошлом году я один раз применил Патронуса, и тут же целое представление! Через полчаса налетели совы, то да се, а сейчас, два непростительных заклятья, и хоть бы кто заметил…

— Я уже и сама об этом подумала, — донеслось из кресла. — Похоже, вся та слежка, которая была установлена за тобой прошлым летом, была снята… — В этот самый миг в дверь позвонили.

Гарри мигом напрягся, хотя и понимал, что будь это враги, они бы вряд ли стали вежливо звонить в дверь. А дверь тем временем уже открылась, нет, не сама, ее распахнул Дадли, который до этого созвонился с дружками. Он, проявив удивительную для самого себя сообразительность, понял, что сегодня в доме еще будут происходить странные вещи, и решил удрать. Из прихожей раздался его сдавленный вскрик. Гарри еще только доставал палочку, а в комнату уже ворвался человек с белой бородой в фиолетовой вычурной мантии. Альбус Дамблдор, в лице ни кровинки. Ворвавшись внутрь, директор на мгновение застыл, обегая взглядом всех присутствующих, чету Дурслей, Гарри, спустившего ноги, с дивана и незнакомку в кресле.

— О, профессор! — воскликнул Гарри еще до того, как Альбус успел собраться с мыслями.

— Гарри… Это действительно ты?

— Мой Патронус принимает форму оленя. Профессор…

— А это действительно вы, сэр? — подала голос девушка из своего кресла.

— Я… — Дамблдор несколько секунд смотрел на неизвестную, но потом решил ответить. — Я рассказал тебе о Пророчестве, Гарри. Ты в порядке?

— Вроде бы, да. Но право, не благодаря вам или Ордену.

— Это была ужасная ошибка Гарри, я прибыл, как только узнал…

— Простите? — вот теперь Гарри по–настоящему возмутился. — Тут по Литтл — Уингину дементоры летают, Пожиратели гуляют, Непростительными заклятьями швыряются, а вам нужно два часа, чтобы об этом узнать?!

— Это было ужасным недоразумением… Сегодня около твоего дома дежурил Наземикус…

— Он что, опять за котлами отправился?! — тут незнакомка опередила Гарри, слово в слово воспроизведя то, что хотел выкрикнуть он.

— Нет, Гарри… — Директор отвел взгляд, ему было откровенно стыдно, так стыдно, что он даже не заметил, кто задал вопрос. — Просто Министерство тоже выставило около твоего дома пост Мракоборцев. Те заметили вертящуюся вокруг дома подозрительную личность и попытались задержать Наземикуса, тот решил, что на него напали и попытался бежать за подмогой… В результате всего этого, и еще целой серии недоразумений, и некоторого разгильдяйства, на уши встали и Орден, и Министерство, — Гарри недоуменно поднял брови, не ждал он таких слов от директора. — А вот твой дом остался без охраны. А сообщение о применении Непростительных заклятий здесь, видимо, затерялось… — Дальше директор не смог продолжить, ибо его прервал оглушительный, истеричный хохот.

Гарри давно не смеялся так, было время, когда он вообще думал, что больше никогда не сможет смеяться. Но сейчас он просто не смог сдержать смех, который душил его с момента, где директор упомянул о попытке задержания Наземикуса… Наверное, это была истерика, вызванная всем пережитым, он никак не мог успокоиться, он даже не сразу понял, что смеется не один. Та загадочная девушка уже почти сползла с кресла, где сидела. Чуть–чуть успокоившись Гарри обнаружил Дамблдора сидящим в другом кресле, Дурслей видно не было, похоже, они ушли от греха подальше.

— Знаете… — В голосе Гарри чувствовались слезы. — Теперь я понимаю, почему Волдеморт побеждал в прошлый раз.

— Не стоит шутить с этим, Гарри. — Директор устало потер виски.

— То есть, никто просто не заметил, как тут меня чуть не убили?

— Говорю, служба слежения Министерства засекла Непростительные заклятья, но вот доклад где–то затерялся, возможно, имел место саботаж. Я случайно там оказался, и, увидев показания детекторов Темной магии, сразу примчался сюда…

— Ну, профессор, если вы и дальше будете так охранять Гарри, то недолго он проживет. — Незнакомка вновь его опередила.

— Гарри, может, ты представишь мне юную леди?

— В том–то и проблема, сэр, мы не знаем, кто она…

— Я сама не знаю. — Вставила та словечко.

— Мы надеялись на вашу консультацию…

— Да… — Новая загадка вновь сбила директора с мысли. — Я… вообще, я прибыл сюда посмотреть, как ты, и забрать в Хогвартс, последние события показывают, что ты здесь не в безопасности. Только вот… — Он кинул взгляд на девушку.

— Я верю ей, сэр, и… она меня спасла.

— Хорошо, тогда, думаю, нам следует отправляться. Гарри, собери свои вещи, а я пока поговорю с твоими дядей и тетей…

— Хорошо!.. Профессор, прошу у вас разрешение на применение одного заклятья…

— В зависимости…

— На кухне, вы увидите, есть кое–какие неполадки, и я прошу вас разрешить мне их устранить…

— Ладно… — Дамблдор не понял, что Гарри имеет в виду, и решил разобраться.

— Гарри, я тебе помогу. — Вызвалась таинственная незнакомка.

Через десять минут они спустились вниз с набитым чемоданом и пустой клеткой Букли, директор и старшие Дурсли обнаружились на кухне. Похоже, многое было сказано во время их отсутствия, но сейчас все молчали, заговорил Дамблдор.

— Запомните, что я вам сказал. — Обратился он к Петунье и Вернону. — Я все равно прошу вас дать Гарри приют на следующее лето до его семнадцатилетия, если он будет в нем нуждаться. Гарри?

— Я готов, только… Тетя, дядя, мне разрешили применить одно заклятье… — сказал он зловеще, вынимая палочку из кармана. Дурсли затрепетали. Гарри несколько раз повел ей направо, налево… — Я решил доказать вам, что вы не правы… потому… Репаро. — сказал он, возвращая целостность пострадавшему утром холодильнику.

Глава 4. В Хогвартсе тот, кто просил помощи и совета, всегда их получал

Их, вместе с его вещами, перенесло Порталом прямиком в Большой Зал. Гарри подумал, что потом следует расспросить директора о том, как это согласуется с утверждением, что в пределах школы нельзя перемещаться подобным образом. Он бы задал вопрос и сейчас, но директор не производил впечатление человека, готового к разговору.

— Гарри, я бы хотел вас попросить, чтобы вы подождали около получаса, мне нужно уладить все дела, связанные с этим нападением и погоней за Наземникусом. Это не должно занять много времени, пароль для моего кабинета — Острые ириски.

— Хорошо, профессор. — Дамблдор стремительным шагом направился к выходу. — Погодите! — крикнул ему вслед Гарри. — А какой пароль у гостиной Гриффиндора?

— Сила и честь. — Ответ пришел с другой стороны, к ним приближалась удивленная МакГоннагалл. — Мистер Поттер, могу я узнать, что вы делаете в школе… — Только тут она заметила удаляющегося директора, а потом и спутницу Гарри.

— Это очень долгая история, профессор МакГоннагалл, — вежливо, но уклончиво ответил Гарри. — Мы с профессором Дамблдором договорились встретиться через полчаса в его кабинете, чтобы прояснить ряд деталей. — Лицо его декана вытянулось, а потом она кивнула, поняв намек на то, что он ничего не расскажет, и что ей следует обратиться лично к директору.

Гарри и его новая знакомая, а может еще и незнакомая, добрались до портрета Полной Дамы, та была немало удивлена их появлению, но паролю вняла и проход открыла. Они вместе занесли вещи в гостиную и решили здесь их и оставить до поры до времени. Все это заняло у них минут пятнадцать, переглянувшись, они вместе отправились к Каменной Горгулье, незнакомка почти всегда шла за ним, Гарри вообще подметил, что она старается не отрывать от него взгляда…

— А что ты на меня все время смотришь? — не выдержал он, когда они уже были почти у цели.

— Не знаю… Я как–то не обращала на это внимания… Хотя да… Смотреть на тебя… — Она задумалась пытаясь что–то выразить, а потом сдалась. — Не знаю, получается само по себе.

Пароль убедил каменного стража пустить их, в кабинете было пусто, и они заняли два кресла под внимательными взглядами бывших директоров с их портретов. Финеас Найджелус, при виде Гарри, воздержался от комментариев и просто покинул свою картину. Гарри и его спутница устроились, и тут же стало ясно, что они все же не одни: захлопали крылья, и Фоукс сел на спинку кресла, где сидела девушка. Несколько секунд птица глядела на нее, а потом перелетела ей на плечо.

— Странно, — сказала та, осторожно поглаживая феникса. — По–моему, он обычно более острожен и разборчив…

— Да, не припомню, чтобы он так сразу сел на плечо новому человеку… — Подтвердил Гарри, которого уже не удивила осведомленность собеседницы. Если, как она утверждает, ей известно все, что знает он, то и про феникса директора она должна знать.

Дальше они ожидали в молчании, Гарри рассматривал кабинет, силясь обнаружить какие–нибудь следы учиненного им разгрома. Ничего, все было в полном порядке, даже разбитые им тонкие приборы были на своих местах; то ли их восстановили, то ли заменили. Как сказал ему директор, у него было слишком много вещей… Сейчас Гарри вспоминал тот разговор со стыдом, он не сожалел, что наорал на директора, но признавал, что вел себя в высшей степени глупо. Зато высказал тогда, что накипело на душе, выпустил пар…

Дверь кабинета открылась, они одновременно оглянулись; директор вернулся в свой кабинет, с изрядным удивлением он смотрел на свою птицу на плече у девушки. Она и Гарри одновременно и очень похоже пожали плечами, мол, сами не знаем, откуда это чрезмерное дружелюбие. Директор кивнул, обошел свой стол и тяжело опустился в свое любимое кресло, вид у него был довольно усталый, и это притом, что всего полчаса назад он был вполне бодр. С некоторым страхом смотрел Гарри на эти изменения, неужели та схватка в Министерстве так подкосила Альбуса Дамблдора?

— Я еще раз прошу прощения, что заставил вас ждать. Мне пришлось надавить на министра, а то он уже готовился раструбить на весь мир, что схвачен Пожиратель (это он о Наземникусе). А когда Корнелиус узнал, что творилось, пока его мракоборцы охотились за моим человеком, так его чуть удар не хватил…

— Полагаю, недолго ему оставаться министром… — Без тени сочувствия заметил Гарри. — Профессор, как вы думаете…

— Давай не будем об этом Гарри. Весь прошлый год мы вместо Волдеморта боролись с министерством, сейчас я предпочитаю не вмешиваться в их дела.

— Хорошо, простите профессор.

— Итак, я хотел бы выслушать, что произошло с тобой… с вами, — поправился он кинув взгляд на девушку. Фоукс уже перелетел с ее плеча на его кресло.

Гарри начал подробный рассказ всего произошедшего, это было иначе, чем в предыдущие разы. После схватки с василиском, откуда Гарри вышел победителем, наверняка не все его повествование было в новинку для директора. На четвертом курсе, сразу после кладбища, все тоже было иначе, директор конечно же не знал о том, что Гарри рассказывал, но сам Гарри был в состоянии близком к истерике. Сейчас же, сидя в удобном кресле он спокойно, стараясь не упустить ничего, описывал весь свой поход за аспирином. Первый раз его прервали, когда он рассказал о переодетом Пожирателе.

— Ты смог бы его описать?

— Ну… — Гарри задумался, но потом покачал головой. — Я смотрел на него всего одну секунду, и мне было не до того, чтобы запоминать его лицо… Я сразу бросился бежать, мне почему–то запомнилась его одежда, но вот лицо. Помню только взгляд… Я его, без сомнения, узнаю, если вновь встречу, но так… Простите… — Он развел руками.

— Ничего, я тебя не виню. Продолжай, пожалуйста.

Гарри продолжил, он описал, как кинулся бежать, как проскочил через дорогу перед самым грузовиком, под который попал его преследователь. Дамблдор нахмурился.

— На место уже прибыли сотрудники министерства, в том числе Нимфадора, они никого не нашли… И магглы никого не подобрали… Если его и впрямь отнесло на двадцать метров… то такое не пережить. Впрочем, следователи прибыли лишь два часа спустя, его, наверное, забрали с собой. Продолжай.

Дальше рассказ не прерывался. Гарри описал, как почти добрался до дома, где и попал в засаду. А вот дальше все было сбивчиво, Гарри понял, что лишь очень смутно и в общих чертах помнит, что происходило с того момента, как на него наложили «Империус». Но тут ему на помощь пришла все та же девушка, ее воспоминания по этому поводу тоже были отрывисты, но совместными усилиями им удалось восстановить достаточно полную картину. О том, как он в помрачнении сам загнал себя в тупик и зажег огонь, как дементоры все приближались, как один уже почти его поцеловал. Потом Гарри вспомнил о чем–то, что вырывалось изо рта, когда дементор был уже совсем рядом. И, наконец, о Смертельном проклятии, сразившем этого демона; Гарри описал, как луч прошел насквозь, поменял цвет и ударил в огонь. Директор внимательно слушал, время от времени кивая, но ни о чем не спрашивая. Потом пришел черед девушки, она повторила все то, что уже рассказала Гарри, к концу ее повествования директор откинулся в кресле и закрыл глаза. Молчание длилось минут пять, а потом Гарри не выдержал.

— Профессор? Вы знаете, что произошло? Может, вы можете объяснить все это?

— Не знаю, Гарри… Скажем так, у меня есть одно предположение… Если в нем есть хоть толика правды, то это совершенно беспрецедентный случай. Ни о чем подобном я не слышал и не читал… Для начала… — проверим вот это. — Директор, казалось, принял какое–то решение, встав из–за стола он направился к дальнему шкафу и принялся там рыться. Через полминутки он обернулся, в его курах было маленькое, серебреное зеркальце очень тонкой работы. — Гарри, попрошу тебя посмотреть в него.

Гарри, не имея ни малейшего понятия о том, зачем это нужно, послушно взял протянутое зеркальце и посмотрел в него. Его отражение было совершенно обычным, и он вернул предмет директору, и лишь в последний момент заметил, что его изображение осталось неподвижным. Директор с минуту внимательно рассматривал зеркальце, вернее застывшее там отражение Гарри, он чуть нахмурился, мотнул головой, словно бы не оправдались его ожидания. После этого передал зеркало недоуменно смотрящей на него девушке. Та тоже глянула в зеркальце и испуганно отшатнулась, директор быстрым движением забрал предмет и посмотрел в него. Это был первый случай, когда Гарри мог лицезреть изумленно выпучившего глаза Альбуса Дамблдора; что бы там ни было, это оказалось неожиданным и для него. Гарри привстал с кресла, чтобы тоже посмотреть, и достаточно невежливо заглянул директору через плечо. В зеркале отражалось и впрямь нечто странное. Там виднелось лицо этой девушки, но значительная его часть была черно–белой, цвет присутствовал лишь в районе лба, и, подобно воде, он тонкими ручейками растекся по остальной части лица… Гарри недоуменно заморгал, это было конечно странно, но не могло вот так поразить невозмутимого директора, видимо, он чего–то не знал. Гарри и незнакомка оба вопросительно смотрели на полностью погрузившегося в свои мысли директора. Видимо, почувствовав это, он, вернулся к действительности.

— Да… Что ж, Гарри, до некоторой степени это подтверждает мое предположение, но, похоже, все еще невероятнее и необъяснимей, чем думал…

— Профессор, — раздраженно ляпнул Гарри, которому все эти загадки начали надоедать. — Может, вы скажете мне прямо? Что это за зеркало?

— Это зеркало показывает целостность души, а вот что все это означает, объяснить непросто… — Директор сплел пальцы перед лицом, воздохнул… — Хорошо, повторяю, все это лишь предположение. Я не могу найти объяснения для всех фактов. В общем… Как я понял из вашего рассказа, тебя, Гарри, чуть было не поцеловал дементор…

— Ощущения не из приятных… — Гарри передернуло. — Хотя в тот миг у меня все чувства были притуплены.

— Да… Как ты упомянул, нечто покидало твое тело, чтобы всосаться в него. Ты знаешь, что высасывают дементоры…

— Вы хотите сказать… Он похитил мою душу?! Но тогда…

— Нет, но, возможно, он начал это делать в тот миг, когда был уничтожен. У меня нет никакой уверенности, ничего подобного еще не происходило, по крайней мере, насколько это известно мне. Ни один человек не выживал после того, как Поцелуй доходил до этой стадии. Случай беспрецедентный, ты, Гарри, вновь совершил нечто невозможное.

— Мне опять повезло…

— Мы уже говорили об этом, мальчик мой. Теперь, вы говорили, что зеленый луч пробил дементора насквозь, и что он сменил цвет. Тут я могу вам сказать, что это совершенно нетипично. Не первый раз Смертельное проклятье применяют против этих существ, и тут с ними происходит то же, что и с людьми. Они умирают, по–своему, но умирают, а лучи не проходят их насквозь. А уж, чтобы луч Смертельного проклятья сменил цвет, это кажется и вовсе невозможным. На то оно и Непростительное, Смертельное, что на него ничто не действует, и ничто его не меняет.

— И что же тогда произошло?! — жадно вопросила девушка.

— Я не знаю. — Просто ответил директор, который чем дальше, тем взволнованнее выглядел. — Может, произошло самое настоящее чудо, возможно, имело место неизвестное сочетание неизвестных факторов, что тоже можно назвать чудом. Но, тут можно быть уверенным, что–то произошло, а раз произошло нечто, считающееся невозможным, то могло произойти и еще что–нибудь. Тут начинаются исключительно догадки. Предположим, что монстр успел заполучить ничтожную, совершенно ничтожную частичку твоей души, Гарри. Его убивают, луч, по неясным причинам, не останавливается на этом, он идет дальше. Можно предположить, что он уносит с собой эту частичку. Никто никогда ни о чем подобном не слыхал, но предположим. И потом луч ударяет в огонь. Я не стану пока вдаваться в подробности, но известны случаи, когда волшебник отделял частичку своей души, и, по собственной воле помешал ее вне своего тела. В нашем случае все иначе, но все же…

— То есть, вы хотите сказать, что я появилась из этой частички души? — переспросила девушка надтреснутым голосом. — Но тогда, почему?.. — она многозначительно провела рукой по своему более чем женскому телу, которое, вдобавок, неясно откуда взялось.

— Это лишь предположение… И, согласитесь, оно многое объясняет, например, ваши воспоминания. А потом… Я не знаю, как появились вы, повторяю, никогда не слышал ни о чем мало–мальски похожим на этот случай. Возможно, я ошибаюсь во всем. Но если я прав… Огонь… Он был первым союзником человека. Огонь всегда считался источником могущества, как для магов, так и для магглов. А тут в огонь была помещена частичка души… С помощью магии можно создать материальный предмет, даже человеческое тело… — Директор развел руками, показывая, что ему больше нечего сказать.

— Но, если это так, значит я потерял часть души… Чем это может для меня кончиться?

— И вот это самое невероятное, Гарри! Твоя душа цела! Именно это показало зеркало, что твоя душа вся в тебе!

— Но это же полностью опровергает вашу гипотезу!

— Возможно, а возможно и нет. В моих рассуждениях столько допущений того, что считается невозможным, что можно предположить, что твоя душа, разделенная не по твоей воле, восстановилась. В принципе, такое даже не столь невероятно, и происходит в ряде других случаев малого урона для души. Но на это обычно уходят многие годы… Кроме того, нечто подобное происходит и с юной леди, похоже, что ее душа, совсем недавно крошечная и неполная, сейчас разрастается, вот, что видно в зеркале. Поверь мне, это тоже совершенно невероятно, многие скажут, что невозможно…

Еще долго говорили они, на разные лады повторяя те же аргументы, И в конце концов они поверили, вернее поверила она, а Гарри позволил себя убедить гораздо быстрее, потому что это предположение объясняло и кое–что еще, например то, что эта девушка выглядит, как смесь все тех, кто ему нравился…

— Что же мне делать? — всхлипнула она, опять кинув взгляд на Гарри.

— Честно скажу… Я не знаю. — директор развел руками. — Хотел бы я сказать, что понимаю, что ты сейчас ощущаешь, но, право, не могу. Я уверен, что еще не все закончилось. В подобных делах не избежать различных побочных эффектов, каких–нибудь последствий, о которых мы ничего не знаем. Думаю, тебе следует остаться в школе.

— Как будто мне еще есть, куда идти… — Девушка явно сдерживала слезы. Гарри беспомощно на нее смотрел, не зная, что предпринять.

— Знаешь… — директор с неожиданной резвостью вскочил и ласково опустил ей руку на плечо. — По–моему, тебе прежде всего необходимо отдохнуть, утро вечера мудренее. Ты успокоишься и, я уверен, увидишь и положительные стороны во всем этом…

— Какие?

— Думаю, ты сама это поймешь, когда немного придешь в себя. Я бы порекомендовал тебе провести ночь в Больничном Крыле, но, боюсь, мадам Помфри в отпуске. Я распоряжусь, чтобы тебе была готова постель в башне Гриффиндора. И, я думаю, вам с Гарри стоит быть поближе друг к другу, учитывая ваше… родство, это может оказаться необходимым…

Уходя, Гарри поддерживал продолжающую всхлипывать девушку. Он был совершенно уверен, что директор не сказал ему всего…

Глава 5. Трудности и решения

Большую часть пути до башни Гриффиндора Гарри почти нес ее на руках, лишь в самом конце она немного пришла в себя. В гостиную она уже вошла сама, Гарри только сейчас понял, насколько вымотался. За этот дикий день он успел сделать часть огромного домашнего задания по зельям, спастись от нападения, которое чуть не стало для него фатальным, а так же узнать много всего удивительного. До этого любопытство и ожидание ответов поддерживало его силы, но теперь голова очень потяжелела, а мысли путались и тонули в мутном киселе, затопившем разум. Судя по всему, его спутница, «как же ее называть?» — пронеслось в голове, она выглядела еще более изможденной. Гарри попытался представить себе, что она чувствует, и понял, что не в силах. Какого это узнать, что твоя жизнь — это последствия какой–то аномалии?

— Ну как ты? Понимаю, глупый вопрос, но ничего умнее мне в голову не приходит. — Обратился к ней Гарри, облокотившись на перила лестницы ведущей к спальне.

— Я не знаю… Мне, наверное, нужно немного времени, чтобы осознать все это… И найти эти… положительные стороны.

— Ну, тогда спокойной ночи. — Гарри начал подниматься наверх, она направилась к другой лестнице, ей приготовили постель в девичьей спальне шестого курса.

Гарри зашел в хорошо знакомую ему комнату, которая сейчас немного отличалась от привычной — в ней была застелена всего одна постель. А окно было нараспашку, ибо снаружи стояла жара. В большей части Англии было прохладно и промозгло, сейчас она воистину была Туманным Альбионом; как он понял из газет, это было связано с размножением дементоров.

Все его вещи уже лежали рядом с его кроватью. Гарри присел на не застеленную постель Рона, вот он вновь был в Хогвартсе, меньше чем через неделю, после того, как его покинул. Нет, сейчас его голова отказывался работать, он кое–как разделся и рухнул на кровать, рефлекторным, привычным движением задернул полог, почти мигом заснул.

Гарри проснулся оттого, что полог его кровати скользнул по его лицу, это могло означать лишь одно, дверь в спальню открылась, и возник сквозняк. Гарри тревожно распахнул занавес, на пороге спальни стояла она, в легкой, несколько ей маловатой, ночнушке, под которой ясно угадывались потрясающие формы ее тела. Гарри мгновение зачаровано смотрел на это, но потом его внимание привлекло искаженное страхом, не просто страхом, а дикой паникой лицо девушки. Гарри еще не успел что–либо подумать, а лицо девушки, при виде его как–то просветлело, а в следующий миг она рыдала, уткнувшись ему в плечо. Гарри совершенно не знал, что делать, все это застало его врасплох, даже в случае с Чжоу причина слез была понятнее, а тут, он решительно не представлял, что следует предпринять. Неловким, неуверенным движением, он погладил ее по волосам, и то ли это помогло, то ли просто она чуть пришла в себя, но, перестав рыдать, она заговорила прерывающимся голосом.

— Я… я не знаю, что произошло, зайдя в спальню, я свалилась, едва успев переодеться. А вот минут пятнадцать назад я почему–то проснулась. Мне снедало беспокойство, нет, меня просто корежило от страха, непонятно перед чем и отчего… Пытаясь понять, в чем дело, и придти в себя, я прокрутилось в постели минут десять, но ужас не проходил, а лишь нарастал, становясь и вовсе невыносимым. И в какой–то миг я полностью потеряла контроль над собой, и ноги сами понесли меня сюда, я ничего не соображала, это был самый настоящий животный ужас, меня словно бы гнал сюда инстинкт. И, едва только ты появился перед моими глазами… меня отпустило. — Она замолкла и, наконец, оторвалась от его плеча. Их лица оказались на одном уровне, их взгляды встретились.

Глядя в ее потрясающе–зеленые, как и у него, глаза, Гарри ощутил неведомое доселе чувство, а трусы неожиданно показались ему очень маленькими. Немалым усилием собравшись с мыслями, и, заставив себя не обращать внимания на это неудобство и отведя глаза, Гарри переспросил.

— То есть, ты запаниковала, будучи одна, и все прошло, когда ты увидела меня?

— Да… Более того, если подумать, то и бежала я сюда только для того, чтобы тебя увидеть… Гарри, — всхлипнула она. — Что все это значит?

— Не знаю, надо будет рассказать профессору… Хотя, он ведь что–то говорил про то, что нам лучше держаться рядом?

— Да, он говорил что–то о нашем родстве, если то обстоятельство, что я, по сути, явлюсь частичкой тебя, можно назвать родством… Ты хочешь сказать?

— А почему нет? Если уж принять всю эту теорию, то вполне можно предположить, что части одной души жаждут если не воссоединиться, то хотя бы быть рядом. А глаза… их, насколько мне известно, называют зеркалом или окном души.

— То есть, кроме всего прочего, я не в состоянии прожить без тебя, — она кинула короткий взгляд на стоящие на тумбочке часы, — больше часа?

Гарри тоже кинул взгляд на будильник, была половина первого, он не проспал и полутора часов.

— Как же нам, мне быть? — в голосе девушки вновь послушались слезы. — Не могу же бегать сюда каждый час?

— Не бойся, — Гарри вновь погладил ее по роскошным волосам. — Мы что–нибудь придумаем… Утром, нужно будет рассказать директору, а пока… Если я прав, то мы должны оставаться рядом друг с другом. Значит, тебе придется спать здесь, ибо я не могу подняться в спальню для девочек…

— Прямо на полу?

— Ну уж скорее тогда я… Хотя, может, можно и проще… — Гарри на мгновение замолк, пытаясь поймать мелькающие в голове мысли. — Добби… — Осторожно позвал он.

— Гарри Поттер звал Добби?! — С негромким хлопком посреди спальни появился домовик шалой от счастья и внимания к своей персоне.

— Да Добби… — Гарри не сдержался и улыбнулся при виде этого энтузиазма. — Может быть, ты сможешь нам помочь?

— Все чем смогу сэр, Гарри Поттер!

— По определенным причинам эта девушка вынуждена провести ночь в этой спальне, а все ее вещи и постель остались в спальне для девочек шестого курса. Не мог бы ты их перенести? И постелить… вот тут, — он указал на кровать Рона.

— Ну конечно!

Через десять минут, когда домовик сделал все, и чуть ли не убрал каждую пылинку в помещении, его удалось упросить удалиться. Теперь они легли на соседние кровати, и не стали задергивать пологи, дабы оставаться в пределах видимости друг друга. Девушка, судя по всему, заснула сразу, а вот к Гарри сон не шел, некоторое время ворочался он с боку на бок, силясь понять, почему ему сейчас не спиться, хотя он очень устал. Ответ пришел, но не сразу: он был не один, нет, он, конечно, пять лет спал в этой комнате в компании с парнями. Но сейчас на соседней кровати мирно, или относительно мирно, спала девушка, и какая девушка! Гарри осторожно покосился в ее сторону, даже лежавшее поверх нее одеяло не могло скрыть ее форм… Гарри поспешил отвернуться, ибо на покрывале между его ног начал расти бугорок, это было нечто новое для него. Не как с Чжоу, даже не как с Флер, хотя в этой девушке было многое от этой француженки, в ком текла кровь вейлы. Гарри был почему–то уверен, что на остальных парней эта девушка будет производить такой же опьяняющий эффект, но на него это почему–то не действовало. Она притягивала его, но разума он не терял… «Она не просто девушка, родившаяся из моей души!» — Пришла неожиданная и очень четкая мысль. «Она воплощение моих желаний, моей мечты, вот почему она похожа на всех тех, кого я считаю красавицами… В ней есть что–то от Чжоу, что–то от Флер, что–то и от мамы…». С этой мысль Гарри неожиданно и крепко уснул, больше этой ночью его сон не прерывался.

Гарри открыл глаза, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему уже так поздно, и тетя Петунья его еще не подняла на ноги. Потом все произошедшее вчера вернулось к нему, и он пришел к удовлетворительному выводу, что его метод сработал, и все смогли выспаться. Через открытое окно в спальню вливался солнечный свет, на часах было начало одиннадцатого, сегодня он спал очень долго. Гарри осмотрелся, она была здесь, сидя на своей кровати, она тихо читала… «Историю Хогвартса»!

— Привет… — Гарри растеряно смотрел на книгу, пытаясь понять, откуда она взялась.

— А… — Она чуть испуганно посмотрела на него. — Доброе утро, прости, если разбудила… Но я не решилась долгое время оставаться в гостиной.

— О нет, все в порядке. Как спалось? — Спросил с некоторой опаской.

— Наши опасения подтвердились, я просыпалась раз пять… Мне вновь снедало беспокойство, но стоило мне кинуть один единственный взгляд на тебя — и все проходило, и я сразу же засыпала вновь.

— Да, нелегко тебе будет…

— Знаешь, я тут успела все обдумать, и, в конце концов, мне–то грех жаловаться! Вчера утром меня еще не существовало! Благодаря тебе я получила жизнь! А жизнь — это, я думаю, стоит всех этих неудобств, думаю, я справлюсь, приспособлюсь… Только вот… Если кому тут быть недовольным, то это тебе… Я могу стать настоящей обузой…

— Ну, во–первых, ты вчера спасла мне жизнь, во–вторых… не думаю я, чтобы ты стала обузой… и наконец, я готов это принять, по–моему ты того стоишь! — Последние слова вырвались помимо его желания, и Гарри смущенно покраснел, его собеседница же просияла. — Слушай, наверное, тебе требуется имя… Если нам суждено все время быть рядом, то…

— Да, я уже тоже об этом подумала. Уж коли я родилась из огня, то… мне нравится Фламия.

— Фламия? Красивое имя. — Ничего другого в голову не пришло. — Ладно, думаю нам надо идти в Большой Зал, а потом поговорить с директором. — Дождавшись пока девушка отвернется, Гарри встал и скрылся в душе. Вернувшись одетым, он поинтересовался. — А где ты добыла эту книгу? Среди моих вещей такой не было…

— Не поверишь, в гостиной валялась, я пролистала, думая найти имя владельца, нашла, догадайся кто.

— Невилл.

— В яблочко, кто же еще может забыть в школе книгу… Ладно, пошли, а то, пока тебя ждала, успела проголодаться.

В Большом Зале было пусто, но стоило им войти, как на столе Гриффиндора появился обильный завтрак на двоих, они не заставили себя упрашивать. Пока они насыщались, в зал вошел сам директор и совершил нечто, казавшееся совершено невероятным — он подсел к ним. Насколько знал Гарри, а он слыхал немало школьных историй, случаи, когда преподаватель садился за один из факультетских столов, можно было сосчитать на пальцах, и эта за более чем тысячелетнюю историю!

— Как спалось? — Вопрос был задан, подчеркнуто, нейтральным тоном.

— Относительно нормально, но мы обнаружили одну неожиданную трудность…

— Могу узнать, какую?

— Я не в состоянии выдержать больше часа, не видя Гарри…

— Объясните, пожалуйста… — Директор явно не понял, что девушка имела в виду.

— Ночью, примерно каждый час я просыпалась оттого, что мне страшно, мне было необходимо увидеть Гарри. Первый раз, я не знала, что делать и была в другой спальне, в результате, я чуть не сошла с ума от ужаса, но потом, наверное, инстинктивно, примчалась к нему, и мне немедленно полегчало. Потом мы перенесли мою постель в его спальню, и все стало проще, но я все равно просыпалась, и, чтобы успокоиться и вновь заснуть, мне было необходимо его увидеть.

— Аааа… — Директор задумчиво погладил собственную бороду. — Что ж, я предполагал, что нечто подобное возможно, но это гораздо серьезнее, чем представлялось. Что ж, советую тебе запастись фотографией Гарри, хотя я очень сильно сомневаюсь, чтобы это могло помочь, но попробовать стоит. — Он несколько секунд помолчал. — Что ж, я успел обдумать положение. Полагаю, все вы согласитесь, что вам следует остаться в школе. Сперва я думал, что Гарри лучше отправиться в Нору, но теперь это невозможно, ибо никто не поймет, если вы отправитесь туда вдвоем…

— Согласен. Мистер и миссис Уизли конечно не станут возражать, но появятся вопросы, да и тесновато в Норе… А, на мой взгляд, твое происхождение, Фламия, лучше держать в секрете.

— Фламия?

— Да, я выбрала это имя…

— Понимаю, я полностью согласен, что никто, повторяю никто, не должен знать о вашем происхождении. Не говоря уже о слухах, предрассудках и прочем, но еще, если Волдеморт узнает об этом, ваша жизнь будет в большой опасности. Я думал принять вас в школу, как иностранку, переехавшую в Англию, такие случаи бывали, хотя и не часто. Но теперь появляется новая трудность — придется подобрать для вас двоих отдельную комнату, разлучать вас, как мы теперь убедились, нельзя. И будет очень странно, если мы поместим новую ученицу в спальню для мальчиков… Я еще обдумаю это, так же предстоит найти подходящую историю, придумать вам фамилию и семью, предстоит многое…

После разговора о семье, где вопрос еще не был решен, он быстро перешел на вопрос средств. Тут Гарри, без всяких раздумий, взял вопрос о содержании на себя, в конце концов, как он заметил остальным, Фламия, в некотором роде, тоже принадлежала к семье Поттер. Этот аргумент показался убедительным. Фламия, казалось, боялась слишком садиться ему на шею, но Гарри не волновался. Он успел оценить размеры своего счета, того состояния хватало на безбедную жизнь пары поколений.

— Что ж, в таком случае, вам следует в ближайшие дни отправиться в Косой Переулок, юной леди необходимо запастись вещами. Я позабочусь о сопровождении, я бы пошел с вами и сам, не будь у меня сейчас огромного количества дел. И еще мне надо будет позаботиться о юридической стороне вопроса…

День прошел достаточно спокойно, после беседы с директором они вернулись в гостиную Гриффиндора, рассудив что, пока их состояние не утверждено, лучше не показывать на публике. Фламии, судя по всему, передалось решение Гарри наилучшим образом сделать домашнюю работу, этим они и занялись. Короткая вылазка наружу показала, что библиотека летом закрыта, они уже, было, отчаялись получить дополнительную литературу. Но тут Фламия вспомнила о Комнате — по — желанию. Там они нашли все, в чем нуждались, и многое сверх того, в пребывании в Хогвартсе летом были свои преимущества…

Глава 6. Все течет, все меняется

Идея директора с походом в Косой Переулок реализовалась лишь через три дня, за это время Фламия уже успела, так сказать, натурализоваться. Теперь она звалась Фламия Найтфолк, ученица из Америки, прибыла летом в Англию, по личным причинам, связанным с семейными проблемами. Этот переезд был обговорен задолго до того, как Министерство признало возвращение Волдеморта, и не мог быть отменен. Тогда ее родители, находящиеся в хороших отношениях с директором попросили его сразу принять их дочь в школу, где она бы была в безопасности… Так и было объявлено всем профессорам, после короткого совещания с заинтересованными сторонами, было решено не проводить для нее распределения. Была подобрана подходящая комната, где бы они могли жить, она располагалась недалеко от гостиной Гриффиндора, и ее охранял портрет довольно угрюмого мага, именуемого Брюсом Нелюдимым. Он, как понял Гарри, никогда не ходил в другие портреты, и никто не навещал его, а комната располагалась в пустынном коридоре. Наверное, потому Брюса и поставили на эту должность, что он никому не мог разболтать об этой секретной комнатке, а она была воистину секретна. Гарри, чтобы в этом убедиться, минут десять рассматривал Карту Мародеров, ошибки быть не могло, ее там не было, значит, даже вездесущая четверка не смогла ее найти, а что–то да значит. Но, как сказал им директор, и Гарри был вынужден с ним согласиться, найти подходящее помещение — это полбеды. Главное, найти достойное объяснение того, что Гарри Поттер и новенькая не станут ночевать в спальнях факультетов. А объяснение было просто необходимо, иначе не избежать слухов, которые могут нанести не меньше вреда, чем открытое признание природы Фламии. Тут им до сих пор не удалось найти ничего подходящего, но директор не падал духом, а продолжал улыбаться и предлагать лимонные дольки. Гарри, по этому поводу тоже особо не волновался, уж что–что, а придумывать правдоподобные объяснения, Дамблдор был признанный мастер. Фламия, как главное заинтересованное лицо, не была столь спокойна, хотя и соглашалась с Гарри.

За эти дни произошло многое, Волдеморт, наконец, вышел из тени, и смерти начались. В мире маглов произошло обрушение моста, в местечке под названием Брокдейл, сооружение разломилось ровно посередине, и с десяток автомашин упало в реку вместе с пассажирами. Министерство отказывалось комментировать, но никто не сомневался, чьих это рук дело. Была убита Амелия Боунс, тут даже Министерство признало руку Темного Лорда, который, вероятно, убил эту могущественную волшебницу лично. Если уже до этого в обществе вовсю бродили антифаджевские настроения, то теперь об этом кричали на всех углах, вся волшебная Англия требовала его отставки, но министр еще цеплялся за свое место… И Гарри, и Фламия сходились во мнении, что он не удержится.

Помимо прочего, к нему прибыли письма: сперва от Рона, а потом и от Гермионы, судя по всему, лучший друг ничего не знал, об их несколько напряженной переписке с Гермионой. По крайней мере, в его письме было лишь беспокойство и желание убедиться, что с Гарри все хорошо, ибо слухи о нападении, конечно же, просочились в прессу. Гарри ответил ему довольно длинным письмом, где рассказал, что с ним произошло, так же сообщив, что проведет все лето в школе. Письмо Гермионы было написано несколько иначе, она точно так же справлялась о его состоянии, при этом старательно избегая малейших упоминаний о предыдущем письме… Гарри ответил ей примерно то же самое, что и Рону. «Эх, Гермиона, и умна ты, и чувствительна, и такту кого угодно научить можешь, а вот только самой иногда его сильно не хватает…». В своем письме Гарри и словом не упомянул о том, что недавно писал ей, что больше не хочет общаться. Перечитав свое послание, перед тем как отослать, он подумал, что это игнорирование лишь напоминает о его словах и подтверждает, что они еще в силе…

В сопровождающие им определили профессора МакГоннагалл. Гарри всерьез подозревал, что, помимо нее, за ним приглядывало еще несколько волшебников Ордена, и бог знает сколько мракоборцев. Это несколько раздражало, но с другой стороны, Гарри не имел ничего против, всего несколько дней назад он на своей шкуре ощутил, что бывает, когда он без охраны, так что, пусть будет. Незадолго до этого, в одной из бесед, директор порекомендовал ему все время иметь при себе мантию–невидимку, просто так, на всякий случай. Гарри несколько сомневался в том, что такая мера будет достаточной, но совету последовал (лишней она уж точно не будет, а карман не оттягивает).

Перенеслись они прямиком в Дырявый Котел, где было пустынно, лишь старый Том стоял за стойкой и протирал ее какими–то, чисто механическими, движениями. Он поднял на них полный надежды взгляд, но наткнувшись на суровые глаза Минервы МакГоннагалл вновь приуныл. Проход в Косой Переулок не изменился, но вот сама торговая улица была почти неузнаваема. Вся пестрота, сверкание и блеск были заклеены плакатами Министерства. Портреты всех известных Пожирателей, и многократно увеличенные брошюрки на тему: «Как защитить свой дом и семью от Темных искусств». Получив такую в самый первый день каникул, Гарри добросовестно ее прочел, не нашел там ничего стоящего и запихал в самый низ чемодана, где она сейчас и лежала. Народу тоже было не много, никто не прогуливался, все целенаправленно перебегали из одного магазина в другой, почти не глядя по сторонам. Может, определенную роль в этом сыграл факт, что они явились задолго до того, как ученики получили списки литературы, но главной причиной было не это, а страх…

— Итак, мистер Поттер, мисс Найтфолк, мы здесь, чтобы заранее подготовить вас обоих к школе. Ваши работы по СОВ или его американскому аналогу уже проверены, получите вы их позже, но могу сказать, что ваши отметки подходят под выбранную специальность. Потому, мы приобретем учебники. Мисс Найтфолк, мне объяснили, что почти весь ваш багаж был утерян во время транспортировки, и что ваша палочка пострадала. Все это мы так же приобретем.

— И еще, профессор, можно нам потом зайти в магазин близнецов? — С надеждой обратился к своему декану Гарри.

— Посмотрим, мистер Поттер, если будет время.

Первым делом, они пошли покупать палочку для Фламии, новую палочку, как считала профессор, первую, как было известно остальным. Хотя в этот раз Гарри и знал чего ожидать, появление мистера Олливандера посреди только что пустого помещения вновь застало его врасплох.

— Мистер Поттер! Рад видеть вас. Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса, очень необычная палочка, надеюсь с ней все хорошо?

— Конечно, сэр.

— Очень рад. О, Минерва МакГоннагалл, красное дерево и сердечные жилы дракона? Очень хлесткая и подвижная, идеальна для трансфигурации.

— Именно, мистер Олливандер, и она служит мне до сих пор.

— Прекрасно! И мисс…

— Найтфолк, сэр.

— Мисс Найтфолк прибыла из Америки, — вступила профессор. — В результате несчастного случая, она лишилась своей палочки, и, разумеется, обращается к вам, как к лучшему в этой области.

— Хорошо… — Олливандер никак не отреагировав на последние слова, вгляделся в Фламию. Хотя он ничего об этом не сказал, от него наверняка не ускользнуло определенное сходство между нею и Лили Эванс. — Что ж, какой рукой вы держите палочку?

— Правой. — Девушка старалась не обращать внимания на вьющуюся вокруг нее линейку, но, похоже, та ее сильно раздражала.

И начались упорные опробования, это длилось добрых полчаса, и наконец, палочка была найдена. Это опять был остролист и перо феникса, но другого, не Фоукса, десять с половиной дюймов. На ней и остановились, судя по тому взгляду, каким мистер Олливандер окинул их на прощание, от него не укрылось подозрительное сходство их палочек.

— Профессор, скажите, а мистера Олливандера охраняют? — Задал Гарри неожиданно пришедший на ум вопрос.

— Весь Переулок охраняется Министерством, а что такое?

— Просто я подумал, что такое люди как он, мастера в своем деле, а производство палочек, это редкое занятие, нуждаются в особой охране. Враг бы их попытался захватить в первую очередь.

На это ему ничего не ответили, пришел черед книг. Профессор сама продиктовала им список литературы необходимой для нового учебного года. Гарри немного удивило то, что уже была известна книга для ЗОТИ, «Лицом к лицу с безликим», удивительно, как быстро нашелся преподаватель… Гарри был весьма удивлен тем, что ему потребовалось и книга по Зельям, неужели он получил «Превосходно»? Вот ведь Снейп взвоет! Все покупки немедленно переправлялись в школу, занимающаяся этим группа эльфов была на седьмом небе от счастья, как понял Гарри, лето всегда было для них проклятым периодом, поскольку в школе оставалась совсем мало людей. Им некого было обслуживать, и они маялись от скуки.

Выходя из магазина книг Гарри точно заметил одного из охраняющих его сотрудников Министерства, тот, довольно неудачно, пытался слиться со стеной. После этого настала очередь мадам Малкин. Здесь они разделились, профессор МакГоннагалл и сама хотела что–то тут купить, потому Гарри и Фламия остались вдвоем. Оказалось, у девушки прекрасный, неизвестно откуда взявшийся, вкус. Подобрав себе одежду, попутно она призналась, что сама не знает, почему у нее все так хорошо получается, она принялась критиковать гардероб своего спутника. В результате они купили Гарри мантии другой фирмы и другого фасона, которые и впрямь лучше на нем сидели. Помимо прочего они приобрели и парадные мантии, Гарри принялся, было, возражать, при виде той, серебристого цвета, что подобрала ему Фламия. Но потом был вынужден признать, что она ему очень идет, пусть и слизеринской расцветки. Сама же девушка выбрала себе огненно–красное платье, то ли просто так, то ли с намеком… Гарри решил не уточнять.

После этого они зашли в аптеку, где закупили ингредиентов, а следом в магазин пишущих принадлежностей. Купить какое — нибудь животное Фламия не захотела, а про метлу и вовсе как–то позабыли. Гарри вновь напомнил декану про магазин близнецов, та начала возражать, но очень быстро уступила. Гарри подумалось даже, что ей и самой хочется там побывать, но необходимо поддерживать вид строгого преподавателя.

«Всевозможные Волшебные Вредилки» ярко выделялся, среди прочих, ныне угрюмых, магазинчиков, вместо мрачных брошюр Министерства магии на нем красовался плакат ярко провокационного содержания. Витрины были забиты всевозможными товарами. В общем магазинчик притягивал глаз, народу, правда, было не густо, но Гарри показалось, что это лишь временное явление. Что они явились в час наименьшего наплыва покупателей, оно и к лучшему.

— Да… Они умеют привлечь внимание, учтите, мистер Поттер, я не дам вам купить ничего такого, что могло бы погрузить школу в то же состояние, что во времена нашей обожаемой директрисы. — От этих слов профессора Гарри почувствовал сильное разочарование, ведь так хотелось приобрести что–нибудь этакое, и оставить в кабинете Снейпа… Пусть бы зельевар порадовался! «Ладно, ежели что, приобрету по почте!».

Внутри все было еще потрясающее, чем снаружи. Под строгим взглядом своего декана, Гарри приобрел несколько фальшивых палочек различных моделей. Профессор же с интересом изучала шкафчик с какими–то грезами наяву.

— И они чуть не завалили СОВ! — Сказала она, покачивая головой. — Это же нечто выдающееся…

— Профессор, за такое мы можем лишь выдать вам один набор в качестве подарка! — Один из близнецов, кажется, Джордж, появился рядом. Его фиолетовая мантия сочеталась с рыжими волосами, как селедка с молоком. — Признаюсь, не ждали вас здесь… Впрочем, кому, как не вам нуждаться в подобных средствах! Представляю учительские собрания, на них профессор Бинс, я полагаю, еще страшнее, чем на уроке…

— Мистер Уизли, будь вы еще учеником, я бы сняла с вас двадцать баллов за неуважение к учителю! — Вскричала декан, но потом улыбнулась. — Впрочем, такой набор всегда может пригодиться…

— Гарри! И ты здесь! — Подошедший Фред, заметил то, что ускользнуло, от поглощенного преподавателем брата. — Мы — то все думали, чем ты теперь занимаешься. Мама писала, что ты остался в школе, что ж, тогда у нас есть все, что тебе нужно, преврати летом школу в огромный цирк.

— Мистер Уизли!

— Ах да, прошу прощения, профессор, это всего лишь шутка…

— Ладно, мистер Поттер, мисс Найтфолк, даю вам ровно пятнадцать минут. Учтите, перед уходом я осмотрю все то, что вы выбрали. — Похоже, все эти разговоры сильно подпортили настроение декана Гриффиндора.

Фред занялся Гарри, Джордж завел разговор с Фламией, Гарри не сомневался, сейчас рыжий парень начнет распускать перед ней хвост. Мальчик — Который — Выжил ощутил самый настоящий укол ревности… Но тут же отмел все это, в конце концов, она не его девушка… «А ты был бы не прочь, не так ли?» — пронеслась в голове мысль.

Фред оттащил его в отдельное помещение, где принялся расписывать все их успехи, и различные новинки. Особенно Гарри заинтересовался их работами в деле самозащиты. Например, их шляпы–щиты, на которые даже пришел заказ из Министерства. Гарри взял четыре штуки. Фред так же сообщил, что готовятся к выпуску перчатки и плащи аналогичного свойства, и пообещал прислать. Гарри думал сперва заплатить, но Уизли наотрез отказались принимать деньги от своего спонсора. Кроме прочего Гарри приобрел и еще кое–что по мелочам, например Порошок Мгновенной тьмы, разные обманки, и новейшую модель фальшивой палочки, она парализовала того, кто пытался ей пользоваться. Как понял Гарри, их близнецы пока не выставили на продажу.

На выходе декан и впрямь устроила обыск, но не найдя ни взрывчатки, ни чего другого похожего, сжалилась, и ничего не отобрала. В школу вернулись в приподнятом настроении, там их ждала новость, от которой все веселье как ветром сдуло. Пожиратели Смерти, предположительно не без помощи великанов, совершили множество нападений в юго–западных графствах…

Глава 7. Прогресс

Последующие два дня были полны событиями, в тот же день, уже поздним вечером, убили Эммелину Венс — об этом, среди прочего писали на следующий день в пророке. Главную же полосу занимала иная статья:

СКРИМДЖЕР — ПРЕЕМНИК ФАДЖА

А так же крупная черно–белая фотография этого человека, в котором было что–то от старого, многое в жизни повидавшего, льва. В статье сообщалось, что этот человек, не знакомый Гарри, ранее возглавлял Управление мракоборцев, Гарри мог понять, почему именно он занял место Фаджа, которого таки добили события в стране. В той же статье сообщалось о слухах, что новый министр и директор уже успели разругаться. Директора, кстати, Гарри не видел ни в этот, ни в последующий день…

Так прошло еще три дня, Гарри и Фламия рассудили, что пока все происходящее их не касается напрямую. Они с головой погрузились в выполнение его домашнего задание, вернее их общего задания, поскольку им, разумеется, предстояло ходить на одни и те же занятия. Другого выхода просто не было. Пока они продолжали жить в башне Гриффиндора и даже ночевали в спальне мальчиков, почему они столь упорно откладывали переезд, им было неясно самим. Просто Гарри, а через него и Фламия пять лет прожили здесь, и бросать ее не хотелось… Вдвоем работа шла гораздо успешнее, и информацию искать легче, и ошибки друг друга они подмечали не хуже Гермионы. В результате, к исходу второй недели каникул они завершили реферат по зельям. Он получился даже на полсвитка длиннее, чем требовалось. Продвинулась работа по заклинаниям, за лето требовалось составить список «заклятий для жизни», а так же объяснить, что они из себя представляют.

А потом в школу вернулся директор, в первый раз Гарри увидел его лишь мельком, но и этого хватило, чтобы увидеть важную деталь — его правая была совершенно черная, словно обугленная… Вскоре профессор МакГоннагалл сообщила, что их хотят видеть. Горгулья благосклонно отреагировала на старый пароль. Кабинет не изменился, но директор выглядел весьма утомленным, а обугленная рука лишь усугубляла это впечатление. Но он, как всегда тепло, им улыбнулся и пригласил сесть. Гарри с трудом подавил желание наброситься с расспросами обо всем произошедшем, в честности об этой травме. Наверняка, так бы он и поступил все пару недель назад, но с тех пор он успел измениться. Сейчас ему было совершенно ясно, что задавать вопросы бессмысленно, Дамблдор скажет ровно столько, сколько посчитает нужным, и ничего больше. Если директор не пожелает объяснить ему, откуда эта рана, то спрашивай, не спрашивай — ничего не изменится.

— Гарри, мисс Найтфолк, — почему–то с тех пор, как была найдена фамилия, по имени он к Фламии не обращался. — Рад вновь видеть вас. Мне требуется обсудить с вами, в особенности с тобой Гарри, некоторые вопросы… — Он провел автоматически правой рукой по бороде и скривился, похоже, пострадавшая конечность доставляла ему немало проблем.

— Мы слушаем вас…

— Прежде всего, на днях было обнаружено завещание Сириуса, и он оставил тебе все свое имущество… — Гарри кивнул, стремясь подавить вспыхнувшую горечь, погоревать он еще успеет, после беседы… — Большая часть не вызывает никаких затруднений, твой личный счет уже пополнился весьма значительной суммой, к тебе перешли все его личные вещи… Большинство из них находится на площади Гриммо, и вот тут то и возникает затруднение…

— Если дом переходит ко мне, то вы можете продолжать использовать его как штаб–квартиру. — Недавно Гарри бы просто заявил, что никогда не станет там жить, и этот дом ему не нужен вовсе, но с тех пор он стал немного осмотрительнее. — На данный момент, я не планирую там жить, так что…

— Это чрезвычайно щедро, но проблема не в этом… Видишь ли, Блэки были чрезвычайными блюстителями так называемой чистоты крови — вам это известно. По традиции, наследником должен быть старший мужчина их фамилии. Сириус был последним… Мне представляется весьма вероятным, что на дом были наложены чары, согласно которым владеть им может лишь чистокровный волшебник… — Гарри не мог не согласиться с подобным предположением — мамаша Сириуса вспомнилась ему очень живо. — Формально, завещание четко указывает тебя, как владельца дома, юридически — он твой. Но этот древний дом может тебя просто не признать, а это влечет за собой множество неприятных последствий. Ибо, если не ты, то вероятным владельцем дома Сириуса станет его двоюродная сестра…

— Только не Лестрейндж! — Вырвалось у Гарри, сама мысль о том, что чудовище в женском обличии получит дом Сириуса, которого она же и убила, казалась невозможной.

— Мы бы тоже предпочли избежать такого поворота событий, под нами я понимаю Орден Феникса. Поскольку неизвестно, кто владелец дома, мы даже не можем быть уверены, что наши защитные чары, в том числе и заклятье Доверия, по–прежнему действуют. Все это столь серьезно, что сразу после гибели Сириуса мы покинули штаб–квартиру.

— Необходимо узнать, перешел ли дом ко мне? — Уточнил Гарри, и получил утвердительный кивок…

— А как можно это проверить? — Впервые за все это время подала голос Фламия.

— Есть один простой тест… Домовики переходят во владение вместе с домами…

— Не говорите мне, что кроме прочего мне принадлежит и Кикимер! — Закричал уловивший смысл слов директора Гарри. Его прервал характерный треск, эльф явился на зов — это поняли все…

— Не будет! Кикимер не хочет, не станет служить щенку Поттеру. Кикимер принадлежит мисс Беллатрикс! — Эльф появился у самых ног Гарри и немедленно заголосил, при упоминании ненавистного имени Гарри неожиданно для самого себя взбеленился.

— Молчать! Тварь несчастная! — завопил он, отвешивая ненавистному созданию хорошего пинка, от которого эльф отлетел в сторону. Удар, в сущности, был все–таки не очень сильным, и ничего страшного с домовиком не случилось, уже приземлившись, он раскрыл рот, но оттуда не вылетело ни звука. Он повалился на пол, схватился за горло, а потом принялся безумно колотить кулаками по всему, что было в пределах досягаемости. Но эта истерика была совершенно беззвучна.

— Гарри! — Укоризненно, скорее даже возмущенно, одернул его Дамблдор. — Попрошу без рукоприкладства в моем кабинете!

— Простите, профессор… — Гарри перевел дух, вернулся в кресло, с которого, оказывается, вскочил и кинул последний взгляд на эльфа в немом неистовстве. — Этого больше не повториться.

— Надеюсь… Итак, можно сказать с уверенностью, что ты полноправный владелец дома номер двенадцать на площади Гриммо. Сириус, очевидно, знал, что делал. Это многое упрощает.

— А с ним что делать? Держать при себе я его не собираюсь!

— Вполне тебя понимаю… Если хочешь совета, то его стоит оставить в школе, пусть работает на кухне, остальные эльфы присмотрят за ним.

— А стоит его оставлять в живых? — Чуть слышно проговорила Фламия, озвучив то, что сам Гарри сказать не решался, ибо уже сказал и сделал слишком многое сегодня. — В прошлом году за ним тоже присматривали, а чем все кончилось?

— Не стоит так осуждать на смерть, мисс Найтфолк, убить легко, но вот дать жизнь… — Директор не договорил.

— Ладно, хотя я и склонен… — Гарри запнулся, и не стал продолжать. — Кикимер, отправляйся на кухню Хогвартса, я хочу, чтобы ты там работал с другими домовиками. — Эльф, прервав избиение пола, кинул на хозяина взгляд, в котором читалось пожелание самой мучительной смерти, и исчез.

— Хорошо, с этим делом мы разобрались, Орден вскоре вернется в штаб — квартиру, вы обдумали возможные причины вашего отсутствия в спальнях?

— Да, но нам так и не удало найти достойного объяснения.

— Что ж, в таком случае вот, что я предлагаю. Ты Гарри, как всем хорошо известно, являешься основной мишенью Волдеморта, в соответствии с этим, было решено, что тебе безопаснее спать отдельно ото всех, в секретном месте. Ибо во время сна ты наиболее уязвим. С вами, мисс Найтфолк, все иначе, прежде вы учились в Магическом Пансионате Конгресса, а в этой школе каждый ученик имеет отдельное помещение. Вы так привыкли спать в одиночестве, — при этих словах все трое не смогли сдержать усмешки, — что так и не смогли адаптироваться к общим спальням. Поэтому вам, в виде исключения, была предоставлена отдельная комната.

— Но, профессор, все быстро заметят, что мы ходим вместе, а главное одновременно покидаем общую гостиную…

— Ну, вот тут, я полагаю, вам удастся что–нибудь придумать. — Гарри даже чуть покраснел, действительно, решил же, что возьмешь жизнь в свои руки. Так начинай, чем за всем бегать к директору, это тебе должно быть по силам…

С этого дня они все же переселились в свою комнату, Брюс даже не стал придумывать паролей, он просто открывал, когда они его просили. А открывал он только им, было решено, что так надежнее. Их комната была вполне комфортна и достаточно просторна, две кровати, широкий стол, камин и два кресла рядом, ну и, разумеется, душ… Здесь было удивительно уютно, но большую часть времени они все же проводили в гостиной Гриффиндора. Немного подумав, они решили измерить то время, которое могут провести отдельно. Гарри оставался внизу, а Фламия поднималась в спальни. Легкое беспокойство охватывало ее через четверть часа, а еще через полчаса оно перерастало в панику. Да, отведенное время было весьма ограничено. Уже сейчас Гарри достаточно ярко представлял себе будущие трудности, невозможность уединиться. Больше ему не удастся остаться где–нибудь вдвоем с Роном и Гермионой, Фламии просто придется стать четвертой, а о личных встречах и вовсе стоит забыть… Странным образом, это его почти не волновало, Фламия вполне могла собой заменить многое из этого. Общаться с ней было интересно, хотя они и были очень похожи, и потому у них было почти полное взаимопонимание, все же кое–чем они отличались. Например, Фламия производила впечатление чуть менее застенчивой и, как следствие, более решительной, в определенных делах, личностью. Но прежде всего… она понимала его, понимала, как никто другой, кроме его самого, и это было для него впервые… А о личной жизни… Может быть…

Они жили в школе уже почти три недели, приближался его день рожденья, директор по–прежнему где–то пропадал на долгие дни, его пострадавшая рука не менялась оставаясь такой же черной. Из всех преподавателей в школе Гарри видел лишь профессора Флитвика, Хагрида, временами появлялась МакГоннагалл. Все остальные то ли разъехались, то ли просто не показывались, это радовало — только встречи со Снейпом Гарри и не хватало… В газетах писали о нападениях, и о принятых Министерством мерах. Напали на магазин мистера Олливандера, но рядом, по удачному стечению обстоятельств, оказался небезызвестный Грозный Глаз Грюм. Нападавшие не смогли уйти все, и один молодой Пожиратель, чье имя не сообщалось, попал в плен… Гарри не сомневался, что присутствие члена Ордена там отнюдь не было случайностью… Кто знает, может, и его предположение сыграло в этом свою роль?

Они с Фламией доделали Заклинания и Трансфигурацию, было решено подождать с остальными предметами, сделать перерыв. Ну и самое главное, уже на следующий день после беседы с директором прибыли результаты СОВ. Гарри был в целом доволен, лишь «Выше ожидаемого» по Зельям его смущало. Почему же ему купили учебник по этому предмету, Снейпу же только «Превосходно» подавай… С другой стороны, не исключено, что Дамблдор «убедил» его сделать исключение… По этому поводу Гарри так же получил письма от друзей, в которых были описаны их отметки. Письмо Рона, помимо этого, содержало красочное описание поведения Гермионы в день прибытия результатов, девочка к тому времени уже переехала в Нору. Сперва отличница все утро металась по дому, сводя всех с ума своими причитаниями и предсказывая, что ей прибудут исключительно «Тролли», а потом чуть не расплакалась, обнаружив среди своих «Превосходно» одно «Выше ожидаемого» по ЗОТИ. Гарри ответил каждому, добавив, что у него все в порядке.

Временно приостановив с домашними заданиями, Гарри и Фламия не сидели, сложа руки. Они уже успели пролистать новые учебники и обнаружили там множество упоминаний о Невербальных заклятьях. Просмотрев кое–какие книги, они поняли, что это очень полезные навыки и решили над этим поработать, еще одно достоинство жизни в Хогвартсе — здесь можно было колдовать и тренироваться сколько душе угодно. Они насели на профессора Флитвика, который последние дни производил впечатление изнывающего от скуки. По крайней мере, он с радостью согласился позаниматься с ними обоими. Хотя было нельзя сказать, что за неделю попыток они смогли чего–нибудь достичь, перо и то отказывалось двигаться от сказанного мысленно «Акцио». Но преподаватель Заклинаний их успокаивал, авторитетно заявляя, что сдвинуться с мертвой точки — это самое трудное, и занимает подчас до месяца, но потом все идет быстрее. Только вот Гарри, на свою беду, наткнулся в одной из книг на упоминание, что немало волшебников вообще не в состоянии постичь этот раздел магии, теперь они с Фламией каждый раз тряслись от страха после очередной неудачной попытки…

Гарри в очередной вечер ввалился в их комнату, чуть было, не врезавшись в косяк. Перед этим он вновь пытался постичь эти несчастные Невербальные чары, более того под конец ему показалось, что многострадальное перо чуть шевельнулось… Эти занятия были не то, чтобы очень утомительны, но от мысленных усилий под конец страшно болела голова, и единственное, что могло тут помочь — это горячая вода. Поэтому он направился прямиком в душ, представляя, как сейчас помоется и спать… Фламия еще осталась в Комнате по желанию, она весь день просидела с какой–то книгой и хотела ее закончить, по крайней мере, так она сказала. Весь день она выглядела несколько отчужденной, тут Гарри без труда узнал самого себя, он, если его голову что–то занимает, может вообще ничего вокруг не замечать и не слышать. Все это время ему казалось, что девушка не столько читает, сколько притворяется, но, наверное, это было что–то личное, и он не стал лезть с вопросами…

Стоя под бьющими в лицо горячими струйками он неожиданно рассмеялся. Ему пришло в голову, что им вообще повезло, что у них есть хотя бы полчаса свободы друг от друга, а то им бы не то что в душ, а и в туалет бы пришлось вместе ходить… Душ вновь совершил чудо, и нудная головная боль сменилась почти блаженной усталостью. Гарри с наслаждением растянулся на кровати… Тут как раз вернулась Фламия, теперь уж не было сомнений, что–то ее волновало, она даже покусывала губу, что для нее совсем не характерно. Чуть заметно ему кивнув, она скрылась в душе. Гарри решил ее дождаться, скорее всего, это не его дело, но ей что–то не дает покоя, и ему следует попробовать с ней поговорить, но не настаивать…

Но, когда она вышла из душа, все эти мысли напрочь вылетели из головы, на ней был халатик, который не то что не скрывал, а наоборот — лишь подчеркивал все ее формы. У Гарри перехватило дыхание, кровь рванулась к лицу и в нижнюю часть тела, он несколько мгновений зачарованно на нее глядел, а потом стыдливо посмотрел ей в лицо. Нужно было быть слепой, чтобы не понять его мыслей… Фламия тоже посмотрела ему в глаза, глубоко вздохнула, словно решаясь, а потом…

— Ты меня хочешь? — Ее голос сел от волнения, похоже, именно об этом она думала весь этот день, готовилась… Язык Гарри пришел в движение еще до того, как до него дошел смысл вопроса.

— Да. — Ляпнул он, и в тот же миг сам захлопнул себе рот, все это было совершенно непроизвольно. Он уже начал краснеть, сейчас она ему…

— Тогда я твоя! — Почти выкрикнула Фламия, словно бросаясь в ледяную воду.

В следующее мгновение почти ничего не соображающий Гарри почувствовал рядом с собой полностью обнаженное тело, ибо халатик остался лежать на полу…

Глава 8. Жить…

Гарри открыл глаза, в первое мгновение он не понял, где находится, но потом узнал их комнату, что–то было не так, как обычно… Ему было необычно тепло, и немного скосив глаза он обнаружил причину — рядом с ним мирно спала Фламия, положив голову почти ему на грудь. События прошлого вечера бурей налетели на него. Вот Фламия выходит из душа, а потом, словно решившись, оказывается в его постели… Похоже, вся ее решительность на этом и иссякла, она как–то неловко припала к нему, погладила по груди и почти беспомощно посмотрела в глаза… Эта ее беспомощность словно придала смелости Гарри, он высвободил свои руки, и по возможности мягко обхватил ее, провел по спине… Похоже, его движения, в свою очередь, вывели из ступора Фламию, она наклонилась к его лицу и их губы встретились… Вот тут осмелели уже оба, Гарри ощутил на себе ее мягкую тяжесть, ее груди нежно давили на него и заставляли забыть о неловкости. Фламия, видно, и сама уже распалилась и медленно исследовала губами его лицо, в то время как руки Гарри скользили по ее телу. Каждое их движение доставляло наслаждение им обоим, Гарри не мог вспомнить, сколько времени они ласкали друг друга, все это было для него впервые, для и нее и подавно, но, похоже, делали они все правильно. В какой–то момент он понял, что лишился последнего элемента одежды, Фламия была обнажена с самого начала, а потом… Может быть, именно так создают своих Патронусов взрослые волшебники? Надо будет попробовать…

Гарри неловко пошевелился, стараясь при этом не разбудить все еще спящую на нем девушку. Но она вздрогнула и отрыла глаза. Она, в отличие от него, все вспомнила сразу. Гарри тем временем успел посмотреть вокруг, первое, что ему бросилось в глаза, это фрагмент его одежды, залетевший аж на кресло. Гарри мог лишь порадоваться, что уснули они, укрывшись простыней, неизвестно, как бы он отреагировал на зрелище их обнаженных, прижавшихся друг к дружке, тел.

— Гарри, уже утро?

— Да… — Гарри не сразу понял, почему ей это показалось столь важным и необычным.

— Но тогда… я ни разу не просыпалась за эту ночь! — С неподдельным восторгом воскликнула она, садясь на ложе, совершенно позабыв про покрывало. Простыня не замедлила с нее соскользнуть, обнажив до пояса ее тело, что вызвало у Гарри новый приступ головокружения, не сумев сдержаться он поцеловал зардевшуюся девушку, которая как раз поняла, что произошло.

Все чуть было не началось по новой, но они остановились в тот момент, когда она уже вновь лежала на нем.

— Неужели я, как бы сказать, освободилась… — Медленно проговорила она, пытаясь, не вылезая из–под простыни дотянуться до своего халата на полу.

— Надо будет проверить… — Гарри взял палочку, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью. Сперва он, было, попытался все сделать без слов, но ничего не вышло. — Акцио одежда! — Сдался он.

На некоторое, довольно длительное, время установилось молчание. Накинув халат, Фламия скрылась в ванной комнате. Гарри переодевался прямо на месте. Почему–то сейчас никому из них совсем не хотелось разговаривать. Дожидаясь, когда она выйдет, Гарри начал, было, приводить свою постель в порядок, но обнаружил на ней солидное красное пятно. Где–то на краю сознания всплыло воспоминание о чем–то услышанном относительно потери девственности… Коротким «Эванеско» он все убрал, а то еще эльфы увидят, мало ли что будет… Лучше убрать.

После завтрака, к которому они не опоздали, ибо проснулись в обычное время, они вновь провели тест на неразлучность, как они уже успели их окрестить. Результаты были те же, через пятнадцать минут Фламия забеспокоилась, а вскоре, отчаявшись, вернулась к нему.

— Что ж, стало быть, не судьба… — Фламия грустно улыбнулась.

— Не бойся, мы еще что–нибудь придумаем… — Гарри ласково погладил ее по спине, сейчас он мог понять. Он сам уже успел возненавидеть чувство собственной зависимости, например от Дурслей, а тут уж сложнее придумать более зависимое положение, чем у Фламии. И она получила крошечную надежду, которая не оправдалась…

Но, как бы то ни было, на этом тема была исчерпана. Вдвоем они вновь занялись этими Невербальными чарами, которые уже успели в тайне друг от друга трижды проклясть, и опять два часа усилий привели лишь к мигрени. Поэтому после обеда они вышли прогуляться по территории рядом с замком, по утверждению Дамблдора, в пределах действия антиаппарициннонных заклятий они могли чувствовать себя в безопасности. Впрочем, директор, в лучших традициях Грозного Глаза, не забыл призвать их к повышенной бдительности. Это был первый раз, когда они покидали стены школы, не считая похода в Косой переулок.

Окрестности Хогвартса всегда были прекрасны. Сейчас, гуляя по берегу озера, где из воды время от времени показывались щупальца кальмара, было трудно представить, что в стране идет жестокая война. Война, которая еще только набирает обороты и может разлиться по всему миру. Ни о чем таком говорить не хотелось, хотелось лишь идти вперед и дышать воздухом. И они шли, и они дышали, и они говорили, они говорили почти без умолку, говорили о ерунде. Им было о чем поговорить, они вспоминали его, а вернее их, прошлую жизнь, все грустные и веселые моменты, все взлеты и падения, хотя последних было больше. Не каждый раз можно было найти такого собеседника, каждый из них знал, все, что знал другой, и тем хватало.

Уже поздно вечером они спохватились, оказалось, они уже несколько часов ходили по кругу вокруг озера, глянув себе под ноги, они обнаружили с десяток пар следов, это минимум… А они даже не заметили. Из озера виднелась голова кальмара, головоногое таращилось на них, похоже, обитателю озера было просто интересно, чего это эти двое двуногих нарезают круги вокруг его озера. Нельзя сказать, чтобы они испугались, но к школе они направились еще быстрее, чем думали перед этим.

Ужин прошел совершенно спокойно, тем более, что присутствовали лишь трое: Гарри с Фламией и малютка Флитвик, который им ободряюще улыбнулся. От него, наверняка, не укрылось, что энтузиазм его учеников быстро падает, по причине отсутствия результатов, и он всеми силами пытался их поддержать.

Вечером они подчеркнуто разошлись по своим кроватям, на которых и сидели, перебрасываясь фразами, они настолько старательно избегали малейших упоминаний о прошлой ночи, что, казалось, она звучит в каждом слове. Легли они тоже очень рано, каждый на свою кровать…

День пошел за днем, они старательно избегали запретной темы, словно бы ничего и не было. Лишь с удвоенной энергией взялись за внеклассную учебу. Помимо прочего, Гарри взялся перечитать старые учебники по зельям, коль скоро, ему таки предстоит их изучать, то надо постараться наверстать хотя бы часть времени, что он потратил на ненависть, что ни говори, вполне заслуженную, к учителю. Уже на второй день он бросил эту затею, удовлетворившись уже тем, что выписал на отдельный лист все правила и законы. За два дня усиленной зубрежки и ковыряния в собственной памяти, и он, и присоединившаяся к нему Фламия даже сумели их все понять. С другой стороны, было понятно, что только знаниями правил на зельях не выплывешь, но и это уже прогресс…

Еще через несколько дней Гарри исполнилось шестнадцать лет, совы начали прибывать с самого утра. Все возможные сладости и вкусности, кое–какие интересные новинки от Фреда и Джорджа. Рон явно не менял своих традиций и прислал очередную книгу о квиддиче, книгу, к которой Гарри проявил очень мало интереса. Что ни говори, а его жизнь действительно была разделена, та, что было до гибели Сириуса, и нынешняя. И в этой жизни квиддич больше не казался чем–то по–настоящему важным. Гермиона тоже осталась верна себе, и подарила книгу о… Окклюменции и всем с ней связанным, под названием «Силы разума». Окклюменция… это понятие ассоциировалось лишь с одним: Снейп… Тот самый Снейп, что смеялся над Сириусом, что и не пытался должным образом обучить его, чье «обучение» лишь ослабляло его… Гарри чуть было не выбросил книгу прямо в камин, но остановился… Так бы он поступил в прошлом году, но он пообещал себе быть осмотрительнее… Гарри несколько минут простоял у огня с этой несчастной книгой в руках, а потом решительно сунул ее к себе в сундук. Он еще вернется к ней, но сейчас… Потом…

Каждый дарил подарки на свой лад, и, не смотря ни на что, праздник получился достаточно веселым… Хотя праздником назвать это было непросто… Праздничный ужин был накрыт на шестерых, кроме Гарри и Фламии в школе нашлось лишь четыре человека: профессор Флитвик, мадам МакГоннагалл и Стебль, которая вернулась незадолго до этого, а так же завхоз. Последний присутствовал и на импровизированном празднике, и даже прислал подарок. Когда Гарри утром увидел, от кого прибыла небольшая бандероль, он не поверил своим глазам, а распаковав расхохотался в унисон с Фламией. Блюститель порядка прислал ему полный список запрещенных в школе предметов поместив каждый лист в отдельную рамку… Этакий набор фотографий. От Дурслей не прибыло ничего, чему Гарри совсем не огорчился, это избавляло его от необходимости решать, куда приткнуть очередную пару старых дядиных носков. Гарри ожидал увидеть Хагрида, но великана не оказалось в школе, вероятно, отправился на задание, но подарки от него, разумеется, пришли. После непродолжительного раздумья Гарри упрятал каменные кексы себе под кровать, где имело очень удобное углубление, вроде стратегического запаса.

Но самый лучший подарок Гарри получил на следующий день от самого себя, на очередном занятии, где они пытались наколдовать что–нибудь, ничего не говоря вслух. Ему, наконец, удалось сдвинуться с мертвой точки, и многострадальное перо прилетело ему на зов пять раз подряд, что было несомненным рекордом. До этого ни ему, ни ей не удавалось добиться успеха хотя бы два раза подряд, удача улыбалась им просто от случая к случаю. А теперь у него действительно стало получаться. И, как и обещал профессор, однажды сойдя с мертвой точки, дело пошло гораздо быстрее…

Уже через два дня Гарри без проблем призывал к себе любые предметы, поднимал что угодно в воздух и многое другое, он начал работу над слабыми боевыми заклятиями, Разоружение уже получалось… В эти же дни успехи появились и у Фламии, и теперь она шла вперед теми же темпами, лишь с начальным отставанием. Флитвик поздравил их с этими успехами и заявил, что больше не видит необходимости в занятиях. По его словам, теперь все пойдет почти само по себе, и они сами почувствуют, когда достигнут своего предела, ибо каждый волшебник может достичь лишь определенного уровня в этом умении. И превысить его невозможно, как бы ты не старался и не тренировался, это нечто врожденное, которое можно пробудить, но никак нельзя развить.

Прошла еще одна неделя, ничего важного в школе не случалось, только Хагрид вернулся, но добиться от него ответа, где он был, было невозможно. Директор продолжал появляться и исчезать на многие дни, судя по всему, даже профессор МакГоннагалл не знала, чем он занимается…

Было несколько нападений в полнолуние, было разгромлено кафе Флориана Фортескью, а его хозяин числился пропавшим без вести. Участились нападения дементоров, но пока все по большей части обходилось без жертв, а лишь ужасом среди людей, хотя и трагических эпизодов было не избежать. Скримджер явно взялся за дело всерьез, вероятно, его усилия играли не последнюю роль в малом числе жертв дементоров.

Гарри закончил свой последний реферат, заданный на лето; тот получился даже чуть длиннее, чем требовалось. Он сидел в их комнате, а Фламия чем–то занималась в гостиной, расстались они минут десять назад, так что появится вновь она довольно скоро. Гарри отложил перо, без всякой цели шаря глазами по стенам, полу и потолку. Вот его взгляд упал на кровать, в голову немедленно ворвались непрошеные, но чрезвычайно приятные воспоминания, и он поспешил отвернуться. Через некоторое время его внимания удостоился сундук, на нем Гарри задержался, что–то такое было… что–то связанное с его сундуком, о чем он непозволительно забыл…

Гарри быстро нашел внутри «Силы разума», вот о чем ему не следовало бы забывать… Это, несомненно, противно, но, похоже, необходимо. Кто знает, когда Волдеморт вновь…

Тут ему в голову пришла очень простая и в то же время очень неожиданная мысль…

Глава 9. Перед школой

Ведь за все это время, уже почти полтора месяца со времени произошедшего в Министерстве, ему ни разу не снились эти сны… Нет, конечно, было бы странно, если бы ему продолжал являться во сне этот проклятый коридор из Отдела Тайн, Волдеморт уже добился своего, у него больше нет причин повторять то же самое. Но, с того времени у него ведь даже ни разу не болел шрам… А это притом, что раньше этот след от проклятия отравлял ему жизнь почти весь год, когда Гарри чувствовал себя антенной настроенной на настроения Волдеморта… А сейчас — ничего, он ни разу не чувствовал чего бы то ни было схожего, даже в тот день, когда случилось то покушение… Казалось бы, его враг должен был рвать и метать после новой неудачи, а его голова раскалываться от боли и чужой ярости, а ничего. Гарри тогда ничего не почувствовал.

Почему? У него перед глазами всплыло воспоминание: вот он в атриуме, и вокруг него словно бы обвивается огромная змея… А потом неожиданно его отпускает, словно бы в муке, словно бы не в силах больше его касаться… «Та сила, которую он всегда недооценивал…», любовь. В тот день он изгнал Волдеморта из своего сознания, и больше он там не появлялся… Ведь ему тоже, вероятно, не нравиться, что кто–то может попасть ему в разум, вероятно, он и сам принял меры. Снейп говорил, что он очень силен в Легилименции и Окклюменции…

Что ж, тут, как это ни странно, их интересы совпадали, Гарри признал сам себе, что жизнь стала проще, с тех пор, как он больше не рискует проснуться среди ночи… Это казалось вполне логичным, и все объясняющим, теперь вопрос, нужна ли ему по–прежнему Окклюменция? «Нужна» — заявил сам себе Гарри, мало того, что он может ошибаться, что Волдеморт может в любой момент передумать, так ведь еще он и не единственный, кому может захотеться пошарить в его воспоминаниях…

Когда через несколько минут Фламия вошла в комнату, она обнаружила Гарри целиком погруженным в чтение, и как–то сразу поняла, что сейчас его лучше не отвлекать…

Прошла еще одна неделя, потом вторая, приближался сентябрь. Гарри успел прочесть книгу от корки до корки, но одно дело прочесть теорию — а другое добиться чего–либо на практике. Но Гарри смог добиться главного, того чего так и не смог выжать из него Снейп, вероятно потому, что не удосужился понятно объяснить, Гарри понял как и зачем очищать свое сознание. Это оказалась базовая, достаточно непростая часть дела, но к этому было нетрудно привыкнуть, теперь Гарри мог очистить свое сознание, просто захотев это. Достаточно было сконцентрироваться на одной мысли или вещи, выкинув из головы все остальное, а потом отбросить и ее. Самым трудным было другое, очищение сознание — это лишь начало, что–то вроде фундамента, на котором потом можно выстроить крепкую стену. Если сознание чисто — то нет поверхностных мыслей, которые можно прочесть сразу, но любой мысленный штурм разобьет эту самую пустоту… А вот как строить надежные блоки Гарри не знал, вернее, знал — теоретически, в книжке этому было посвящено сотни две страниц, только прочесть — не значит постичь. Гарри долго, упорно, и безрезультатно пытался добиться того, что было подробно описано. Один раз у него даже что–то получилось, но развить успех пока не получалось, но Гарри не отчаивался. Одновременно с этим они с Фламией продолжали заниматься другими делами. Гарри научился ставить Шит, обезоруживать, оглушать и делать многое другое без слов, пока единственное заклятье, которое у него точно не получалось таким образом — был Патронус. Это, в принципе, не удивительно: заклятье Патронуса — высшая магия, не факт, что даже директор способен наколдовать его невербально. Помимо этого, они, пользуясь книгами из Выручай — Комнаты, смогли найти и разучить несколько новых заклятий. В основном, это были модифицированные, видоизмененные версии уже известных им ранее чар. «Либероармус» — усиленный вариант Обезоруживающего заклятья, который вдобавок требует Щита посильнее «Протего». Измененные Парализующие и Оглушающие чары, еще кое–какие классические и не очень заклятья, а так же методы противодействия. Как понял Гарри, большую часть этих заклятий не преподавали в школе, хотя они и не были слишком сложными, они просто не были стандартными. Предвкушая физиономию Малфоя, когда тот вновь нарвется на разборку и получит в лицо что–то подобное, Гарри вместе с Фламией насели на их изучение. Кое–что у них получалось почти сразу, другие заклятья требовали немалых усилий и концентрации и тренировок, а многие и вовсе не выходили…

До первого сентября оставалась неделя, Гарри ждал его с нетерпением и некоторой опаской, он встретится с Гермионой… надо будет помириться. Одновременно, он боялся возможных последствий, а если не удастся скрыть тайну, если кто узнает хотя бы часть? О нем тогда такого понапишут… Пару дней назад их вновь пригласил к себе Альбус Дамблдор. Директор выглядел менее выжатым, но и беззаботности в нем не было, рука была такой же черной, как и в первый день, когда они ее увидели. Они еще раз обговорили все тонкости предстоящего года, все, вроде бы, было готово. Кроме этого, директор сказал, что желал бы заниматься с ними отдельно, тут Гарри не смог удержаться от вопросов, но не добился четкого ответа. «Что ж, увидим…» — сказал он сам себе.

Уже после разговора они встретились в коридоре с профессором МакГоннагалл. Она, видимо, обрадованная этой встречей протянула Гарри что–то…

— Мистер Поттер, я совершенно забыла вам сообщить, все указы нашей дорогой директрисы были отменены, вы вернулись в команду. Вот ваш капитанский значок… — И декан тепло улыбнулась, уверенная, что привела ученика в восторг…

Гарри же молчал и просто смотрел на протянутый ему значок… Его вернули в команду, его назначили капитаном… В прошлом году он прыгал от восторга и, одновременно, трясся от волнения, опасаясь, что провалится на капитанской должности. Сейчас в глубине души тоже чувствовалась радость, но она оставалась в глубине, что–то не пускало ее вверх… Совершенно неожиданно он подумал о том, что именно тот запрет позволил ему вести ОД, что так ему было гораздо проще справляться с домашней работой. Если он хочет и во время учебного года занимать дополнительно, то времени у него будет не много. А потом еще…

— Профессор, я не думал, что решения министерства могут так отменить… — Проговорил он без всякого энтузиазма, от чего брови декана поползли вверх. — Наверное, мне стоит отказаться от места в команде… — Гарри сам с трудом верил в то, что говорил, но откуда–то пришла уверенность, что он поступает правильно.

— Мистер Поттер, но как?.. — Это был один из редких случаев, когда профессор Трансфигурации не знала, что сказать.

— Профессор, вы знаете, кто охотится за мной. Помните, три года назад, когда все думали, что мне угрожает опасность от Сириуса… Вы тогда сами думали, что мне не следует ходить на тренировки и вообще покидать замок. Тогда я был с вами не согласен… — Гарри вдруг вспомнил слова профессора Люпина. — Мои родители погибли ради меня, я не считаю себя вправе рисковать собой ради игры…

— Хорошо, мистер Поттер… — Прошептала преподавательница после десятисекундной паузы… — Да, я понимаю, можете идти. — Гарри немного потрясенный двинулся следом за Фламией. Он мог поклясться, что слышал за спиной всхлип…

Гарри сидел на своем кресле около камина, в очередной раз перечитывая «Силы разума» — может быть он чего–нибудь упустил, и потому у него ничего не выходит? Гарри все, вроде бы, делал правильно, очищая свой разум, а потом старался представить, как на чистом поле вырастает стена, стекло, что угодно, главное чтобы служило преградой. Но у него ничего не выходило, максимум, ему удавалось вообразить пару кирпичиков, а сразу после этого он терял контроль. Именно в этот момент у него всегда разыгрывалось воображение, и голову наполняли самые причудливые и неожиданные мысли и образы. Все приходилось начинать сначала. Это раздражало.

— Знаешь, Гарри, по–моему, мы ведем себя глупо. — Раздалось рядом с ним. Он настолько погрузился в себя, что и не заметил, как вернулась Фламия, очевидно уже прошли отведенные им минуты по отдельности.

— Что, прости? — Гарри запнулся, так как девушка обнаружилась сидящей на подлокотнике, совсем рядом с ним. С той самой ночи они как–то неосознанно избегали подобной близости…

— Гарри, прошел уже почти месяц. Ну, сколько мы еще будем вот так избегать этого?

— Но… — Гарри, конечно, понял, о чем речь, только вот…

— Что но? Страшно, стесняешься, я тоже, что и неудивительно. Но, глупо делать вид, что ничего этого не было, и в этом не было ничего плохого…

— И, что ты хочешь…

— Я не знаю, что сказать, о таких делах я знаю не больше твоего, я лучше кое–что сделаю…

— Ф… — Гарри ничего смог сказать, ибо девушка прочно заткнула ему рот своими мягкими губами.

Что было дальше, Гарри почти не помнил: они целовались сперва в кресле, потом как–то, он не помнил как, оба оказались на кровати. Еще через некоторое время они уже были без одежды, лишь вновь почувствовав ее под своими руками ее шелковистую кожу, ее послушное тело, ее мягкие груди на себе, Гарри понял, каким был дураком. Как же ему не хватало этого весь этот месяц, пока он силился выкинуть из головы даже мысли и воспоминания об этом… Сейчас уже не было той застенчивости, что в прошлый раз, сейчас Гарри имел кое–какие представления о том, что и как делать…

Утром они проснулись одновременно, и в этот раз таки опоздали на завтрак…

Последние дни каникул прошли быстро и как в сказке, видимо, вторая ночь полностью разбила ту неловкость, что выстроилась сперва между ними. И они провели вместе и следующую ночь, и следующую, и ту, что шла за ней… Гарри чувствовал себя почти счастливым, и беспокойства связанные с началом учебного года отошли на второй план, вернувшись лишь утром первого сентября. Начиная с сегодняшнего вечера и весь будущий год, ему предстояло играть свою роль перед всей школой, где, впрочем, в их секрет был посвящен только директор. А, как известно, его друзья любят все знать о нем, впрочем, он был с собой откровенен, он и желал знать все о своих друзьях… Ему вспомнилась Гермиона на третьем курсе: он тогда обиделся гораздо сильнее, нежели подавал виду, узнав, что она от них скрывала. В этот раз скрывать придется ему, да еще и Пророчество… Гарри не знал, стоит ли посвящать друзей в эту, прямо скажем, неприятную и очень опасную тайну. Гарри даже обратился за советом к директору, тот опять ушел от прямого ответа, но дал понять, что не станет возражать, откройся Гарри близким друзьям. Но пока Гарри еще ничего не решил, время покажет.

Стоя на вершине Северной башни, они смотрели, как Хогвартс — Экспресс остановился у станции, вот показались ученики… Толпа первокурсников собралась вокруг лесничего, который казался большим даже с этого расстояния. Остальные учащиеся расселись по каретам, на долю мгновения Гарри разглядел копну огненно рыжих волос, но был ли это Рон или Джинни понять не смог. Среди прочего, его внимание привлекла фигура в откровенно зеленой мантии, этот человек явно не был школьником, наверное, новый учитель, тот самый, по ЗОТИ… Только вот издалека он казался не очень ловким, сутулым, Гарри даже подумалось, он полноват, наверное, обман зрения из–за расстояния…

Они вместе спустились вниз и укрылись в специально выбранном закоулке, чтобы услышать толпу учеников, а их бы никто не заметил. По плану, который они вместе подготовили, Гарри надлежало войти в зал после всех, когда до распределения останется всего несколько минут… Сперва рассматривалась идея просто сразу усадить Фламию за стол Гриффиндора, но это было бы слишком сильным отступлением от традиций. Потому, ей таки предстояло войти в Зал вместе с первокурсниками, а значит, время разлуки надлежало свести к минимуму.

Вот толпа учеников прошла мимо них и втянулась внутрь Зала, судя по гаму, они уже расселись, Гарри несколько раз услышал упоминание о себе, похоже, его отсутствие не прошло не замеченным, что неудивительно. Как и полагалось, они выждали десять минут, как и полагалось, потом Фламия неожиданно клюнула его губами в щеку и направилась в комнату, где уже должны были собраться первогодки, ее ждала маленькая выволочка от МакГоннагалл.

Гарри же направился к двери в Большой Зал, у самого порога он задержался, ему в очередной раз предстояло стать объектом всеобщего внимания… Как ему это надоело! но тут, он был вынужден согласиться с директором: если сначала привлечь внимание, то все будут в меньшей мере ждать и искать подвох в его поведении… Гарри глубоко вздохнул и толкнул ворота.

Глава 10. Начало

Как только ворота в Зал открылись, как наступила полная тишина, все до единой головы повернулись к нему, Гарри вновь почувствовал себя не уютно, хотя за столько лет пора было бы уже и привыкнуть…

— Простите за опоздание, профессор, — выдал он директору заранее подготовленную фразу, — я настолько увлекся, что…

— Прекрасно тебя понимаю Гарри, — если директор и улыбнулся, то это было надежно скрыто его бородой. — Я и сам бывает, не замечу, как пролетает время, да и не опоздал ты…

Гарри благодарно кивнул и двинулся к своему столу, он сразу заметил сидящих рядом Рона и Гермиону, рядом с ними, конечно же, обнаружилось пустое местечко. Оба его друга глядели на него с несомненным облегчением, похоже, не увидев его ни среди встречающих, ни даже в Зале, они вообразили невесть что… Гарри радостно им улыбнулся и поспешил к своему месту под приветственный гул гриффиндорцев, и явственный смешки и презрительное посвистывание из–за спины, где располагался стол Слизерина.

— Ну, старина, и перепугал же ты нас! — Приветствовал его Рон, едва успел он коснуться сиденья.

— Гарри, мы так волновались… — С явным укором добавила Гермиона.

— Да все в порядке, — Гарри явственно почувствовал, что дело пахнет длинной моралью в его адрес, и поспешил прервать. — Я просто зачитался… — Эти слова, как и следовало ожидать, не прошли незамеченными.

— Гарри, неужели ты, наконец…

— Гермиона, ну хватит, потом об этом поговорим, — прервал ее Рон. — Рад вновь видеть тебя, дружище, мы все думали, что приедешь к нам погостить, но видно не сложилось… — Тут тоже слышался укор.

— Прости, но я вообще почти все лето из школы ни ногой, что и не удивительно, учитывая что произошло в начале каникул… Ну я вам ведь писал, да и в газетах об этом шумели.

— Да понимаю… Знаешь, ты многое пропустил, у нас теперь дома почти проходной пункт Ордена, да еще близнецы со своими изобретениями, ну, в общем, мы не скучали! — Рону явно не хотелось обсуждать ничего важного, за что Гарри был ему очень благодарен.

На минуту он отвлекся, чтобы оглядеться вокруг, многие головы по–прежнему были повернуты к нему, ученики трех факультетов глядели по большей части с любопытством и чем–то переходящим в благоговение, а слизеринцы со своим обычным презрением. Гарри мельком подумал, что бы было, если бы он ехал на поезде, и еще раз порадовался тому, что провел лето в безопасных стенах школы. Похоже, Гермиона угадала ход его мыслей.

— Нас всю дорогу донимали вопросами, что, да как, да что произошло в министерстве… И так далее, все только о тебе и о тебе… Все хотят узнать, что случилось в отделе Тайн.

— Можно подумать, я там был один, — фыркнул Гарри, не отрываясь от созерцания Зала, теперь он перевел взгляд на преподавательский стол.

Там все было знакомо, МакГоннагалл, как и ожидалось, не было на месте, она сейчас с новичками. Хагрида тоже, почему–то нет, но Флитвик и остальные преподаватели здесь, и директор… А вот и Снейп, Гарри поспешил отвернуться. Все как раньше, словно бы и нет войны за стенами школы, но обилие пустующих мест за столами факультетов развеивало эту иллюзию… А вот новый учитель, Гарри рассматривал его с изрядной долей недоумения, если бы ему показали десять человек и попросили назвать среди них учителя ЗОТИ, о нем бы он подумал в последнюю очередь… Самый настоящий старик, хотя, наверное, не чета директору, очень полный, да что там полный, самый настоящий толстяк, абсолютно лысая голова… Да, внешний вид у него очень добродушный, возможно даже легкомысленный… «Чему он может научить?» — Задал себе вопрос Гарри, — «С другой стороны, внешность может быть обманчива, и… уж вряд ли он будет хуже этой Жабы!».

— Гарри! — Гермиона довольно чувствительно толкнула его в бок, очевидно, она уже долго не могла его дозваться. — Ты меня вообще слушаешь?

— Что? Нет, прости, я задумался…

— Я так и подумала, что скажешь о нашем новом учителе?

— А, о нем я и размышлял. Выглядит он… странно. Но, наверное, директор знает, что делает, книги мне приобрели почти сразу, значит, его кандидатура была выбрана уже давно… — Гарри развел руками.

— А Дамблдор тебе о нем не рассказывал? — Встрял Рон.

— Нет, а чего ты решил, что мы вообще как–то особенно общались?

— Ну, он тебя забрал, ты тут провел все лето…

— Рон, — своим нравоучительным тоном обратилась к тому Гермиона. — Ты действительно думаешь, что директор станет обсуждать с учеником преподавательский состав?

Рон уже разинул рот, чтобы ответить, но в это время распахнулись двери в Большой Зал, первой вошла МакГоннагалл, за ней все новички. Гарри краем глаза заметил Хагрида за преподавательским столом, странно, как он ухитрился пропустить его появление. Среди толпы малолеток в Зал вошла и Фламия… Возможно, она попыталась смешаться с толпой. Если так, то ее попытка была просто обречена на неудачу, она просто бросалась в глаза. Ее фигура, лицо, волосы, все… Гарри вновь подумал, что в ней, без сомнения, есть немало от вейлы, унаследованного от Флер. Рон так и остался с разинутым ртом, Гарри с неким, чуждым для него, чувством превосходства окинул взглядом все четыре стола. Рон не был одинок, многие, очень многие парни буквально таращились на новоприбывшую, у некоторых отпадали челюсти. Большинство девушек уже успели насупиться… А Фламия, кинув один очень короткий и незаметный взгляд на Гарри, теперь с огромным интересом рассматривала потолок…

— Она… это вейла… — Пробормотал Рон, а через секунду вздрогнул, получив новый тычок от Гермионы.

— Не знаю… Это Фламия, она прибыла из Америки, мы с ней все лето сталкивались в школе… — Подчеркнуто пренебрежительно ответил Гарри.

— Ты ее знаешь?

— Ну же сказал, мы оба провели лето тут, поневоле познакомишься. Как я понял, ну нее какие–то семейные дела, в результате, ее перевели сюда… Еще другая темная история… Что–то связанное с ее предыдущей школой, в общем, ей отвели отдельную комнату.

— Отдельную комнату? — Переспросила всезнающая Гермиона. — Но это же противоречит школьным правилам, подобные исключения случались очень редко, я читала…

— Гермиона, ну не знаю я! Говорю лишь то, что слышал. И вообще, давайте лучше смотреть, что в Зале, вон уже Шляпу принесли…

Шляпа и впрямь уже появилась, и Гермиона отвлеклась от Гарри, Рону тоже сейчас было не до него… Шляпа запела новую песню, которую Гарри почти не слушал. Он вновь рассматривал присутствующих, в особенности мальчишек. «Неужто я ревную? Да!» — Гарри был честен сам с собой, сейчас он видел в окружающих потенциальных соперников… Вернее не совсем, соперников, которым решительно ничего не светит, но которых все же стоит опасаться. Вон, как все вытаращились, даже Кребб с Гойлом, которые выглядят еще глупее, чем обычно. Вот уж воистину великое достижение! Малфой… Малфой, в меньшей мере, словно бы у него голова другим занята… Остальные пожирают глазами, вот этот… МакЛагген, так его, кажется, зовут… Гарри не помнил, чтобы хоть раз общался с этим огромным гриффиндорцем, который на год его старше. Что–то в том выражении, с которым тот рассматривал Фламию, очень не понравилось Гарри…

— Слизерин! — Вынесла свой очередной вердикт Шляпа, и Гарри вынырнул из своих мыслей.

Толпа новичков уже значительно поредела, как успел оценить Гарри, их распределяли более–менее равномерно, судя по всему почти все с нетерпением ждали окончания Распределения, как всегда, только в этот раз причина была другая. Сейчас даже ненасытный Рон, похоже, напрочь позабыл о еде и о том, что, наверное, очень голоден. Ныне он, как и почти все парни, пожирал глазами новенькую, совершенно игнорируя более чем красноречивые взгляды, которые бросала на него Гермиона. Гарри как–то сразу пришел к выводу, что ближайшие несколько дней, они либо вообще не будут разговаривать, либо держаться подчеркнуто вежливо. А Рон еще будет недоумевать, чем в этот раз вызвал возмущение подруги… а потом еще начнет что–нибудь бормотать про Крама… Глупо. Хотя, не ему этого говорить, сколько времени они с Фламией дурака валяли после…

— Добро пожаловать в Хогвартс! — Раздался голос директора, Гарри опять слишком задумался, и пропустил окончание. — Я необычайно рад вновь видеть в этих стенах, всех нас ожидает праздничный ужин, но перед этим я немного поиспытываю ваше терпение старческой болтовней, и сделаю несколько объявлений. Прежде всего, хочу представить вам мисс Фламию Найтфолк! Она прибыла к нам из Америки, из Магического Пансионата Конгресса. По древней традиции, установленной между нашими школами, она заранее прошла распределение, и поступила на факультет Гриффиндор! — Директору пришлось остановиться, ибо в зале поднялся шум. Стол Гриффиндора загудел радостно, ревенкловцы всем видом и даже вслух выражали недовольство, со стороны пуффедуйцев послышался завистливый шепот, а стол Слизерина даже не пытался скрыть своего возмущения и негодования… — Кроме того, — директор вновь заговорил, повысив голос, от чего все притихли, — в силу неких особых обстоятельств мисс Найтфолк будет ночевать в отдельном помещении! — Вновь раздался гул, теперь Гриффиндор выражал явное недоумение и досаду, а остальные различную степень злорадства. — А теперь прошу вас проследовать к столу своего факультета, я так же надеюсь, что ваши новые товарищи помогут вам почувствовать себя здесь как дома! А теперь… — Директор сделал секундную паузу, — Ешьте.

Гарри сразу вплотную занялся тем, что появилось в только что абсолютно пустых тарелках, попутно он удивился, когда же успел так оголодать… Фламия уже села за стол, в отдалении от него, среди новичков, но таким образом, чтобы не терять его из виду, таким образом, она почти смогла избежать немедленных вопросов. Первокурсники были сейчас слишком погружены в созерцание великолепия Зала, чтобы приставать к ней с расспросами. Только вот рядом с ней как–то успел оказаться один шустрый и очень болтливый третьекурсник, Денис Криви, Гарри мог теперь ей только посочувствовать. С другой стороны, едва ли не впервые в начале учебного года, не он был в центре внимания.

— Нет, ну ты только посмотри, не успела появиться, а перед ней уже все хвосты распускают… — Возмущенно проговорила Гермиона, почти не спуская глаз с Фламии, которая никак не могла отделаться от Дениса.

— Ну, а что такое? — Спросил Рон, чуть не пронеся вилку мимо рта.

— Ну ты глянь на нее, прямо куколка, а вот улыбочка ложная, холодная… Как она вообще в Гриффиндор попала… — Пробормотала Гермиона, возвращаясь еде.

Гарри слушая такое, чуть не подавился: где только Гермиона ухитрилась ложную улыбку высмотреть, Фламия ведь вообще ни разу не улыбнулась. Дальше ужин пошел уже по более привычному руслу, они говорили обо всем происходящем в мире, друзья порассказали ему кое о чем, что слыхали от членов Ордена. Например, нашли тело Игоря Каркарова, об этом в Пророке не писали. Рон несколько раз пытался завести речь о Фламии и расспросить Гарри, но получал тычок от Гермионы, за что Гарри был ей благодарен. Гермиона же явно хотела поговорить о Сириусе, но не решалась, возможно, вспоминая письмо Гарри, за что он тоже был ей признателен. Когда с десертом было покончено, директор вновь поднялся со своего места.

— Что же, самого доброго вам вечера! — воскликнул он широко разведя руки, словно стремясь обнять все сразу. Только теперь стала видна его правая рука, и волна вскриков прокатилась по залу.

— Что у него с рукой?! — ахнула Гермиона. И она не была единственной.

— Не о чем беспокоиться, — сказал беспечно директор, прикрыв увечье рукавом. — А теперь… нашим новым ученикам — добро пожаловать, наших старых учеников — с возвращением! Вас ожидает еще один год…

— Я впервые увидел его руку в таком состоянии полтора месяца назад… Три дня спустя после избрания нового Министра, он тогда куда–то пропал на несколько дней, и вернулся в таком состоянии… С тех пор его рука не изменилась, вероятно, что–то очень серьезное, если с ней даже мадам Помфри ничего не смогла сделать, да и он сам…

— Она как омертвела, некоторые травмы, древние проклятья, они неизлечимы… Еще некоторые яды, для них не существует противоядия…

В это время Дамблдор продолжал свою речь, не обращая внимания на то, что ученики не столько слушают его, сколько обсуждают его здоровье. Он упомянул о Филче, о квиддиче, и заговорил об учителях.

— Профессор Слизнорт, — Толстячок поднялся, его лысина сверкнула в свете свечей, — мой бывший коллега, согласился вновь преподавать у нас зельеварение…

— Зельеварение?

— Зельеварение?! — Эхом разнеслось по залу, все не были уверены, что не ослышались, трое друзей недоуменно, а что там, испуганно переглядывались, это могло означать лишь…

— Тем временем профессор Снейп возьмет на себя обязанности преподавателя по ЗОТИ. — Подтвердил их худшие опасения директор.

— О нет… — Выдохнул Гарри так, чтобы услышали лишь Рон и Гермиона. Про себя он отметил, что раньше бы, наверное, заорал на весь зал, наплевав на приличия. «Ну, господин директор, правильно вы сделали, что не сказали мне, я бы вам сгоряча весь кабинет перевернул…». Гарри мельком кинул один взгляд на Фламию, их глаза встретились, у них было полное взаимопонимание…

— Ты вроде писал, что нашли нового учителя, а этого, — Рон неопределенно мотнул головой в сторону учительского стола, — новым не назовешь!

— Я так думал… — Отозвался Гарри, теперь он не сводил глаз с торжествующего Снейпа, который чуть заметно махнул рукой своему факультету… — Что ж, в этом году мы в полной мере сможем оценить силу Проклятья…

— Ты о чем?

— Достаточно ли оно сильно, чтобы избавить нас от Него… Ведь на этой должности больше года не держаться, но со Снейпом даже в этом нельзя быть уверенным. — Выдавил Гарри сквозь сжатые зубы.

Директор тем временем прокашлялся, да так похоже на Амбридж, что мигом вновь приковал внимание к себе. Теперь он завел речь о Волдеморте, чье возвращение никто уже не отрицал. Он рассказал о мерах безопасности, о том, как надлежит вести себя ученикам, всех призвал к бдительности. А потом не забыл сказать пару слов о единстве. Гарри, кинув один единственный взгляд на стол Слизерина, лишний раз утвердился в мысли, что тут директор хочет невозможного, как в случае с Сириусом и Снейпом… Снейп… добился–таки своего, впрочем, этого–то у него не отнимешь — он почти всегда добивается того, чего хочет…

— А потому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи! Пока!», — в своей неподражаемой манере закончил директор свою речь.

Толпа учеников с привычным грохотом потянулась из Большого Зала, Гарри не торопился, следовало выходить не в толпе, директор авторитетно сказал, что будет лучше, если большинство учеников узнает о его переезде не из его уст. Гарри собирался последовать совету и потому старательно и крайне неумело завязывал шнурок уже по третьему разу. Гермиона сперва думала его подождать, но потом отчаялась и унеслась выполнять свои обязанности старосты… На мгновение оторвавшись от своих кроссовок Гарри кинул один взгляд на двери, Фламия как раз выходила, кинув на него тоже прощальный взгляд. Гарри вернулся к обуви, попутно взглянув на часы, время пошло…

Они с Роном выходили в самом конце толпы, по странному стечению обстоятельств Малфой мелькнул у них перед глазами, как раз когда слизеринцы сворачивали в сторону своей спальни…

— Да, знаешь, Хорек проторчал в своем купе весь путь, даже к нам не заявился…

— То есть, он даже не воспользовался своим, так сказать, законным правом, поиздеваться над младшими, попользоваться властью?

— Его даже на собрании старост не было. Может он к тебе неровно дышит, и узнав, что тебя нет в поезде, хандрил и плакал в подушку всю дорогу? — Гарри попытался представить себе такую картину, а потом присоединился к рассмеявшемуся собственной шутке Рону. Обсуждая подобную возможность, они дошли до портрета Полной Дамы.

— Кстати, мистер староста, а какой у нас пароль?

— «Чистая совесть», ну что пошли? — Рон уверенной походкой направился к портрету.

— Да, ну до завтра…

— Погоди, ты что?

— Я что, забыл сказать? — Изумился Гарри. — Мне тоже отвели отдельную комнату, какие–то соображения относительно моей безопасности. Мне долго объясняли, я не все понял, но звучало очень убедительно…

— Погоди, то есть…

— Я сплю теперь отдельно… Прости, я думал, что сказал вам. Знаешь, лучше я не буду входить, а то разговоров объяснений не оберешься, потрачу много времени, а возвращаться поздно ночью мне не хочется…

— Ты что, опасаешься тех опасностей, о которых нам сегодня говорил директор.

— Нет, этой школе есть гораздо более страшные опасности… — Гарри понизил голос до шепота. — Кошки… Филчи… Снейпыыыы…

— Понимаю… — Фыркнул Рон, — Хорошо, но все остальные ведь волноваться будут…

— Ну а ты им и расскажи, ты же староста, и представь, как тебе все будут внимать… — Не удержался напоследок Гарри и скрылся за поворотом.

— Вот ты где! я уже начала волноваться! — укоризненно встретила его Фламия, едва он переступил порог…

— Прости, прощался дольше, чем ожидал…

— Ты прощался, а я тут спокойствие теряла… — Фламия обиженно скривила лицо, но потом рассмеялась и чмокнула его в щеку. — Ну, так как прошло? — спросила она, стягивая с себя мантию.

— Вроде все нормально… Рону явно было немного не до меня, хотя он и старался, но мысли его явно все время утекали к некой светловолосой особе… — Усмехнулся Гарри, садясь на кровать и вновь занимаясь своими шнурками. — Гермиона тоже думала все больше о ней, она явно рассмотрела в ней Троянского коня…

— Даже так? — Фламия уже скользнула под одеяло.

— Ага… Но это, в общем, понятно… Снейп, его таки сделали…

— Знаешь, наверное, у директора выбора не оставалось. Вдобавок, глянь на это с другой стороны…

— А такая есть? — Гарри присоединился к ней, но пока смотрел в потолок, не обращая внимания на скользящую по нему руку…

— Ну, во–первых, может, теперь будет проще работать на Зельях. Кто знает, может быть, этот Слизнорт неплохой человек? Впечатление он производит вполне милое… А во–вторых, может Снейпу не удастся испортить ЗОТИ. Он, конечно, придирался к тебе по малейшему поводу, но тут, от тебя зависит не дать ему и самого ничтожного повода… считай это вызовом.

— Может ты и права… — Гарри понял, что сейчас ему нечего возразить. А мягкое, теплое тело, приникшее к нему уже вплотную не способствовало размышлению о мрачном… — Только все же…

— Ну, хватит! — Фламия вновь прибегла к своему безотказному методу, заткнув ему рот своими губами. Через минуту Гарри уже не думал ни о Снейпе, ни о чем другом, лишнем в данной ситуации…

Глава 11. Насыщенное начало

Следующий день начался так же, как начинаются три четверти дней в году: зазвенел будильник, Гарри машинально и тревожно вскинулся, за время каникул он успел отвыкнуть. Рядом с ним похожим образом зашевелилась Фламия… Они поставили будильник на несколько раньше, чем это обычно делал Гарри, им предстояло выходить по одному, чтобы войти в Большой Зал по отдельности…

— Ну что же, вперед, нас ждут великие дела! — С удивившим его самого энтузиазмом заявил Гарри. Удивительное дело, он отлично выспался, хотя проснулся рано, да и заснули они вчера далеко не сразу…

— Ага! Пойдем постигать и самосовершенствоваться! Но не это главное, тебе ведь еще предстоит узнать, когда состоится главное испытание! — Бодро откликнулась Фламия, уже поднявшись и направляясь в ванную.

— Это какое же?

— Высокое, страшное, немытое, и на букву С!

— Да, да, а так же еще большая загадка, тоже на букву С, но низенькая и очень полная.

— Это еще мягко сказано. Толстенный, дядя Вернон бы обзавидовался. Впрочем, впечатление он производит скорее положительное… Ладно, будем считать, что мы встали.

Гарри вошел в Большой Зал, как и следовало ожидать, большинство учеников уже были там, в том числе и Рон с Гермионой. К нему опять повернулись головы, но он приказал себе не обращать на это внимания. Фламия уже сидела за столом Гриффиндора, куда направился и Гарри.

— Гарри Поттер, — голосом, до ужаса напоминающим голос профессора МакГоннагалл обратилась к нему Гермиона. — Может, объяснишь, почему тебя больше не увидишь в гостиной Гриффиндора, и почему об этом приходится узнавать лишь в последний момент?

— Именно, Гарри, почему такие дела? — Вступил Рон. — Когда я сообщил об этом всем, меня, по–моему, линчевать хотели…

— Прямо так?

— Ну, а как же? Братья Криви явно решили, что я тебя уже успел закопать…

— Ладно, так, Гарри, может, объяснишь?

— Ну, что я вам могу сказать… Вчера вечером… у меня из головы вылетело, а потом я думал, что успел рассказать. Не писать же подобное в письме, согласитесь… Я собирался, потом что–то меня сбило с мысли…

— Но почему?

— Да не знаю я! — Воскликнул Гарри. — Директор сказал: для безопасности. Не знаю точно чьей, может моей, а может вашей. Моя комната хорошо спрятана, ее даже на Карте Мародеров нет, — добавил он понизив голос.

— Правда? — Восхитился Рон. — А я‑то полагал, что они всю школу перерыли!

— Но, что ни говори, все–таки никто, даже Дамблдор не знает всех секретов Хогвартса. — Гарри уже вовсю наворачивал завтрак.

— А где же она? — Задал вполне законный вопрос Рон.

— Рон… — Гермиона вмешалась, своим поучительным тоном. — Это же секретная комната…

— Да… — Гарри отвернулся, ему опять предстояло, не то чтобы врать, но и не говорить правду. — Директор взял с меня слово, что я не открою эту тайну. Теперь могу понять тебя, Гермиона, тогда на третьем курсе…

— Что? — Рон на мгновение растерялся, но потом до него дошло… — А, вот оно как… Хорошо. — Но он не пытался скрыть разочарования. — А…

— Тсс. — Шикнула на него Гермиона. — Профессор МакГоннагалл пришла.

Пока они разговаривали, появилась их декан. Она сама, вместо старост, раздавала расписания. В этом году все было сложнее, ибо она, очевидно, сверяла выбранные предметы с оценками. Она переходила от одного ученика к другому, следуя какой–то непонятной Гарри логике. Раздала расписания Гермионе, которая тут же умчалась (ее ждали Руны), Невиллу, остальным… Потом подошла к нему.

— Итак, мистер Поттер, мы уже имели возможность все обсудить… ЗОТИ, зелья, заклинания, травология, трансфигурация, кстати, ваши результаты меня порадовали. Вот ваше расписание.

Рон получил те же предметы, Фламия, разумеется, тоже. У них оказался свободный час, потому все они отправились в гостиную, Рон, кажется, собрался всерьез взяться за новенькую… В смысле задать глупые вопросы, и полюбоваться… Но в почти пустой гостиной, вместе с несколькими семикурсниками была Кэти Белл, последняя из старой гвардии Вуда, новый капитан сборной.

— А, Гарри! Ну и перепугал же ты всех с этим переездом! — Поприветствовала она его, а потом, видимо была уже не в силах сдерживаться. — Смотри, меня назначили! — Она помахала значком. — Признаюсь, я полагала, что капитаном назначат тебя…

— А когда отбор? — Гарри понял, что сейчас будет задет еще один больной вопрос, его уход из команды.

— Да не говори ерунды, уж кому, а тебе не надо доказывать свое право играть!

— Да нет… Меня не думали назначить капитаном… но я сказал, что больше не буду играть… — Гарри с огромным интересом рассматривал свои кроссовки.

— Что?!? — Вопль Рона, который всегда громко выражал свои чувства, был, наверное, слышен и в Хогсмиде. Его возмущение, странным образом, придало Гарри решительности.

— А то! Вспомни, Рон, мы тогда были вместе, третий год, после случая с Малфоем в грязи, что нам сказал профессор Люпин? Про то, что я, ради каких–то игрушек, поставил на кон самопожертвование своих родителей? Несколько лет я не понимал всю значимость этих слов, но кое–что изменилось, ты знаешь, о чем я! — Гарри, чем дальше, тем сильнее заводился, все присутствующие, кроме, пожалуй, Фламии, смотрели на него изумленно. — Помнишь, тогда же меня не хотели выпускать даже на тренировки. Тогда я не понимал, но, черт возьми, я не имею права, вот так, ради секундного развлечения рисковать тем, ради чего погибли мои родители! А ведь тогда угроза исходила лишь от Сириуса, и будь он даже на самом деле маньяком, и правой рукой Волдеморта, это не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас! Из–за моей глупости уже погиб дорогой мне человек, я не хочу, чтобы что–то подобное повторялось! — Гарри замолк, тяжело дыша.

— Да… — Рон немного ошалело смотрел на него, еще ни разу он не слышал, чтобы его друг говорил с таким пылом и красноречием. — Думаю, я понимаю… Прости меня.

— За что прощать? Просто прими мое решение и все… — Гарри был очень рад тому, что Рон понял его. Понял там, где его объяснения были совершенно искренними.

Дальше все пошло спокойно, их первым уроком должно было стать ЗОТИ, поэтому Гарри и Рон принялись размышлять на тему, какие ужасы ждут их впереди. Рон принялся с весьма серьезным видом утверждать, что Снейп будет превращать учеников в ингредиенты для своих зелий. К беседе через некоторое время подключилась и Фламия. Под вполне милым предлогом: новая ученица захотела узнать о своем будущем учителе, она вполне оправданно высказала сомнение в том, что этакой монстр… Разговор умер сам собой, едва она напомнила о своем существовании, как Рон на некоторое время потерял способность связывать слова, а потом полез с расспросами. Гарри решил не ввязываться.

Время пролетело быстро, они таки успели вернуться к обсуждению Снейпа и «убедили» Фламию, что с него станется проклясть всех до единого гриффиндорцев. Гарри и сам принял это очень близко к сердцу. Когда до начала «пытки» оставалось двадцать минут, он направился к выходу.

— Гарри, не рано ли?

— Да так я сообразил, что забыл кое–что у себя… Надо захватить. Увидимся уже там. — Ответил он не только Рону, но и Фламии.

Гарри подошел, когда большинство учеников уже собрались около кабинета, ему было немного непривычно, ибо близнецы явно напутали с размерами, присланная ими школьная форма была, не то что мала, но не совсем ему по фигуре. «Надо будет попробовать ее подогнать…». Гермиона уже собралась высказать ему все, что она думает о тех, кто опаздывает на свой первый урок, но Гарри ее опередил.

— А это что? — Спросил, кивая на стопку книг, которую та, видимо, как раз собиралась уложить в сумку.

— Да, — та досадливо дернула плечом, нам поназадавали гору заданий…

— Кошмар… — Рон зевнул.

— Ага, вот еще увидишь, что на нас навалит Снейп! — Огрызнулась Гермиона, нет, они явно еще не успели помириться.

В этот самый миг дверь распахнулась, и перед ними предстал Снейп во всей своей красе, такой, что класс замолк сам по себе. «В класс!» — рыкнул он в своей обычной манере. Гарри вошел в класс, который стал до жути напоминать ненавистные подземелья…

Снейп, в своих лучших традициях, залетал по залу, он уже успел велеть всем спрятать учебники. Под всеми подразумевалась Гермиона — единственная, кто уже успел достать «Лицом к лицу с безликим». Потом он начал говорить. Он сравнил Темные искусства с многоголовым чудищем, которое невозможно победить, которое все время меняется, а следовательно приемы против него должны так же меняться… Он говорил витиевато, даже красиво, он говорил разумные вещи. В других обстоятельствах Гарри бы даже согласился с ним, но тон… Казалось, он не столько рассказывает об Темных искусствах, как об опасном противнике, сколько воздает им хвалу…

А потом он заговорил о Невербальных заклятьях, Гермиона вздернула руку еще до того, как он успел закончить свой вопрос. Профессор сперва подождал, на случай других желающих и лишь потом сдался, обратившись к Гермионе. Та не замедлила процитировать учебник, что было немедленно подмечено, в весьма ехидной форме. Гарри сидел, слушал, как злорадствует где–то на задней парте Малфой, и чувствовал, что закипает. «Спокойно. Тебе нельзя вляпываться, нельзя получать взыскания, иначе как потом быть Фламии?» — без устали напоминал он себе.

Профессор тем временем решил перейти к практике, ученики встали друг против друга, и принялись молча наслать друг на друга порчу, и так же молча ее парировать. Гарри встал против Рона; Фламия, из каких–то особых соображений, встала против Паркинсон. Со стороны они выглядели как две полных противоположности.

Минут через десять Гермиона уже с успехом парировала заклятье своего партнера. Гарри, хорошо помня о собственных трехнедельных усилиях, почувствовал изрядную зависть. Впрочем, та, наверно, тоже тренировалась на каникулах. Кроме зависти Гарри ощутил горечь и досаду, любой нормальный учитель за это дал бы Гриффиндору двадцать баллов, если не больше. Снейп, конечно же, как будто не видел этого.

Преподаватель продолжал кружить по классу, Гарри всерьез подозревал, что почти полное отсутствие результатов среди Гриффиндора — это след стресса вызванного его кружением. Он остановился рядом с ним и Роном. Тот уже несколько минут безуспешно пытался наложить порчу на Гарри, его лицо побагровело, он крепко сжал зубы, дабы не поддаться соблазну шепнуть заклятье, но толку не было.

— Какое убожество, Уизли, — сказал Снейп, понаблюдав за ними некоторое время. — Давайте–ка, я покажу, как это делается…

Он стремительно, очень стремительно взмахнул палочкой, целясь в Гарри. Но Гарри остался спокоен, едва только ненавистный профессор заговорил, он почувствовал, что дело запахло жареным, и застегнул последнюю пуговицу своей мантии. Едва он это сделал, как магия наложенная Фредом и Джорджем заработала. Они прислали ему это в последние дни каникул, Школьная мантия–щит, с особым свойством, она срабатывает лишь, когда застегнута на все пуговицы. Снейп выпустил свое заклятье с невероятной быстротой, но Гарри чувствовал себя в безопасности, он взмахнул своей палочкой, припомнив все то, чему научился за время каникул. Он почувствовал, что у него получилось еще до того, как заклятье Снейпа ударило, в общем, мантия была не обязательна. Щитовые чары получились очень мощными, возможно, мантия тоже сработала, Снейп отлетел назад и врезался в соседнюю парту. Весь класс оглянулся, и смотрел, как злобно хмурящийся Снейп поднимается на ноги.

— Так, мистер Поттер… — Снейп на мгновение замолк, Гарри был совершенно уверен, что он ищет, к чему бы придраться. — Это даже не настолько ничтожно, как я опасался…

— Спасибо… Сэр. — С нажимом ответил Гарри. Несколько мгновений они прожигали друг друга взглядами.

Урок вскоре окончился, все высыпали в коридор.

— Ну, дружище! Как ты его! — Воскликнул Рон, едва они успели отойти от кабинета на десяток шагов.

— Снейп на полу! Ради одного этого в школе стоило учиться! — Вторил ему Симус. Рядом с ним энергично и восторженно кивал Невилл.

— Он думал над тобой поиздеваться, а ты его так, и ему даже крыть нечем!! — Не успокаивался Рон, и даже вечно правильная Гермиона поддержала его.

— Да, Гарри, ему даже не удалось наказать тебя… Как тебе подобное удалось…

— Гермиона, тебя послушать, так я вообще ничего не умею! — Возмутился Гарри. — А так, в школе делать было особо нечего, вот я и учил эти чары…

— То есть, ты все о них знал, а почему руку не поднял?

— Я! Поднять руку на уроке Снейпа?! Гермиона, я ведь жить еще хочу!

Перемена завершилась довольно быстро, Гермиона улетела на Нумерологию. Гарри, Рон и Фламия взялись за громадное задание, которым осчастливил их Снейп. Сперва, Рон и думать не хотел о работе, но когда к ним подсел Гарри, а главное, Фламия, наконец–то последовал их примеру. Дело шло не очень быстро, хотя знания полученные летом и служили. Потом к ним присоединилась Гермиона, с нею дело пошло бодрее, хотя она с явной неохотой работала вместе с Фламией.

Они покончили с этой работой еще до звонка на зельеварение. Все поспешили туда, где долгие годы царил Снейп. Оказалось, что продолжать изучение зелий на уровне ЖАБА собрались лишь тринадцать человек. Четверо слизернцев, среди них Малфой (разумеется без Кребба с Гойлом), еще четверка из Рейвенкло, и Эрни, несколько напыщенный, но, в общем, неплохой парень.

— Гарри, — тот с важным видом протянул ему руку, — я не смог поговорить с тобой сегодня утром на Защите. Урок, на мой взгляд, получился хороший, хотя для нас из ОД Щит — это старый трюк… Рон, Гермиона, как поживаете? Мы не знакомы, кажется, Фламия?..

Никто не успел ему ответить, как дверь открылась, и показался обширнейший, усатый, вообще смахивающий на моржа, Слизнорт. Радостно улыбаясь, он впустил учеников, приветствовав с особым энтузиазмом рыжего слизеринца, кажется, его звали Блейз Забини.

Подземелье выглядело гораздо гостеприимнее, из нескольких котлов вырывался разноцветный пар. Ученики Слизерина и Ревенкло заняли по столу. Гарри, Рон и Гермиона сели за еще один, а Фламия расположилась позади них, чем осчастливила Эрни, который не замедлил к ней присоединиться.

— Ну–те–с, ну–те–с, — проговорил учитель, — прошу всех достать весы, книги и наборы для приготовления зелий. — Весь класс не замедлил выполнить требование. Слизнорот оглядел всех, немного задержавшись на Гарри, выпятив свою объемную грудь так, что пуговицы могли просто оторваться. — Итак, я приготовил так, для интереса, несколько зелий. Вы должны будете уметь их готовить к окончанию седьмого курса. Вы о них, наверняка, слышали, но вряд ли готовили…

Он принялся показывать по очереди Сыворотку Правды, Оборотное Зелье, а после Амортенцию, сильнейшее приворотное снадобье. Он задавал вопросы, на которые отвечала одна Гермиона, кто тянула руку еще до того, как он успевал закончить. Это без сомнения восхитило преподавателя, и он принялся расспрашивать о ее родословной. Гарри отметил немного необычную реакцию Малфоя, который до этого явно витал в облаках. Когда Гермиона сообщила, что она магглорожденная, Хорек явно ждал, что учитель скривиться, и был разочарован, когда преподаватель лишь еще больше преисполнился энтузиазмом.

После этого речь зашла о последнем зелье, которое оказалось зельем удачи «Феликс Фелицис». Дальше преподаватель огорошил всех, заявив, что такой флакончик достанется тому, кто лучше всех справится с приготовлением Напитка Живой Смерти. Особый интерес к награде проявил Драко…

Весь класс взялся за дело с сосредоточенностью и целеустремленностью, которой ни разе не удавалось добиться Снейпу. Гарри быстро нашел нужный рецепт, он уже листал учебник на каникулах… Он нашинковал корни разных растений, смешал с настойкой полыни… Попутно он несколько раз осмотрелся… Всю комнату заволокло голубым паром. Гермиона, ясное дело, продвинулась дальше всех, но он, впрочем, тоже был на верном пути… Надо только порезать дремоносный боб…

— Сэр, я думаю, вы знали моего дедушку, Абракаса Малфоя? — Гарри оторвался от учебника. «Что бы это могло значить? Подлизывается он, что ли?»

— Да, — бросил Слизнорт, даже не взглянув на Драко. — Меня очень огорчило известие о его смерти…

В общем, попытка Драко провалилась. Гарри вернулся к работе, попутно пытаясь понять, что все это может означать. Ясно одно, Драко, видимо, не светит вновь стать любимчиком учителя.

Дремоносный боб никак не желал резаться. Гарри и так, и сяк пробовал его ножом, почти без результата. «Не надо упорствовать, подчас, все что нужно — это сменить инструмент…» — вдруг всплыло в голове. В комнате по желанию он наткнулся на маленькую книжицу с каким–то странным названием. Это было что–то вроде крика души. Автор писал явно то, что ему хотелось писать… Наверное, потому, что такого не было в библиотеке. А Гарри пролистал и, среди тоскливой писанины, нашел там несколько очень интересных советов, по зельям, и не только… Например, там говорилось, что стандартные методы, изложенные в учебниках, далеко не лучшие, и что импровизация — это хорошо… Гарри, остановив свои попытки, оглядел свои инструменты. Повинуясь внезапно всплывшему воспоминанию, он взял нож из серебра и, затаив дыхание, опустил его на непокорный боб. Резаться тот все равно не пожелала, но под ним образовались несколько капель сока, который и был нужен… Гарри повернул лезвие плашмя и с силой надавил на боб, и сок полился оттуда в просто невероятном количестве. Зелье немедленно приобрело тот самый сиреневый оттенок, что и требовалось. Гарри с изумлением обнаружил, что продвинулся намного дальше Гермионы.

Теперь предстояло мешать его против часовой стрелки, пока оно не станет полностью прозрачным. Вдохновленный своим прогрессом Гарри принялся добросовестно мешать… Тридцать, сорок раз… Зелье лишь самую малость посветлело… Гарри продолжал мешать, почти не видя результатов, наконец, просто с досады, он мешанул наоборот, по часовой… Результат появился немедленно: зелье стало розовым…

Гарри несколько секунд изумленно смотрел на это, а потом еще раз мешанул по часовой, зелье потемнело, тогда он, сжав зубы, вновь поступил по инструкции… После десятка помешиваний зелье вновь стало розовым, потом еще сильнее посветлело… Иостановилось на этом. Гарри еще раз мешанул по часовой, зелье стало еще светлее, оно стало прозрачным… Но в нем так же была какая–то муть, чуть заметная, но она была…

С другой стороны стола Рон не переставал проклинать все и вся, его зелье походило на жидкую лакрицу. Зелье Гермионы оставалось довольно темным. Никто не зашел так далеко как он…

— Время вышло! — объявил Слизнорот. — Прошу всех прекратить помешивать.

Он пошел вдоль столов, осматривая результаты. Он ничего не говорил, лишь иногда принюхивался, или помешивал варево, в последнюю очередь он добрался до двух столов, где сидели гриффиндорцы и Эрни. Синее творение последнего не было высоко оценено, зелье Фламии удостоилось неоднозначного качания головы, мол, могло быть лучше, но не так уж и плохо. Учитель лишь печально улыбнулся, при виде стряпни Рона, и удовлетворенно кивнул, глянув на работу Гермионы. Гарри был последним. Учитель чуть удивленно заморгал, глядя на его зелье. Зачерпнул немного, осмотрел поближе, после чего вернул в котел…

— Хорошо, Гарри! — Воскликнул он. Гарри удивленно посмотрел на него. Кроме Хагрида и директора, ну и профессора Люпина, никто из учителей не называл его по имени… Уж тем более так сразу… — Ваше зелье почти готово! Вы, вероятно, слегка напортачили с дозировкой, от этого оно чуть мутноватое, но это не имеет особого значения, и вы зашли гораздо дальше своих товарищей! Вас, мисс Грейнджер, я тоже поздравляю, хотя вы и существенно отстали от Гарри, ваше незаконченное зелье просто идеально, вы соблюли все правила с огромной точностью… Даже не знаю, как поступить… А, в конце концов, примите каждый по флакончику! — радостно завопил он, и вынул из шкафа второй пузырек с драгоценным зельем.

— Как это у тебя получилось? — Налетела на него Гермиона, едва они покинули класс.

— Ну… Я постарался подтянуть свое отставание на каникулах, когда я понял, что меня допустили до зелий, я решил постараться не падать в грязь лицом… — Гарри на мгновение замолк. — А тут. Пожалуй, мне повезло, я не совсем точно следовал инструкции, и это окупилось…

— Но Гарри, как ты мог, это ведь могло кончиться, чем угодно…

— Да хватит! Я воспользовался другим ножом, когда не получилось обычным, и помешал в другую сторону несколько раз, и все…

Это был последний урок на день, и все собрались в гостиной… Довольно долгое время Гарри провел с друзьями, вместе они, несмотря на ворчание Рона, начали делать задание по зельям, но потом бросили, несмотря на протесты Гермионы. Фламия сидела отдельно и тоже работала, время от времени отвлекаясь, когда к ней подруливал очередной парень, в основном из числа старшекурсников. Через некоторое время Гарри сослался на то, что жутко устал за этот весьма насыщенный день, и отправился восвояси. По уговору с Фламией, сегодня он уходил первым.

Примерно через полчаса они уже были вместе в их комнате.

— Ну и ну… — Выдохнул развалившийся в кресле Гарри. — Вот так денек, я и Снейпа на пол уложил, и на Зельях отличился. Две немыслимые вещи за один день…

— Да, ты так продолжай, и либо обо мне все забудут, и все будет хорошо, либо тобой опять будут интересоваться все и каждый, и все будет плохо.

— Ну, ты сразу в крайности…

— Знаешь, Гарри, я вот только сегодня в полной мере оценила, насколько непосильную ношу мне взялись нести, думая скрыть наши… необычные отношения. Целый год! И так каждый вечер уходим с не таким уж большим интервалом, Гермиона точно что–нибудь заметит. Она и так уже на меня зверем смотрит.

— Наверное, ты права, рано или поздно, кто–то что–то заподозрит… Тогда и решим как быть, например, обойдемся тем, что скажем, что встречаемся…

— Ну да… Тогда Гермиона решит, что я тебя приворожила, а Рон разобидится, что опять все тебе…

— Поживем, увидим.

Глава 12. Болото рутины, из которого необходимо вырваться

Прошла неделя, Гарри все четче и четче понимал, что СОВ было лишь разминкой перед тем, что ждет его теперь. На всех занятиях, с самого первого дня их заваливали работой, на уроке Трансфигурации он понял от силы половину объяснений профессора МакГоннагалл и лишь потом, перечитав учебник, ему удалось понять смысл собственного конспекта. Невербальные чары требовались на всех занятиях, с самого первого дня, и тут Гарри мог с гордостью сказать, что обскакал даже Гермиону. Сказывались напряженные тренировки летом. На зельях все было не то, чтобы блестяще, но и отнюдь не провально. Теперь эти занятия были чуть ли не каждый день, Гарри старался по мере сил пользоваться собственной интуицией, его успех в первый день придал ему уверенности. Один раз это окончилось испорченным зельем, в другой у него все получилось совсем не плохо… Хотя и уступало работе Гермионы, которая продолжала слово в слово воспроизводить «официальные» рецепты.

Впрочем, Гарри и не собирался с ней соревноваться. Его результаты вполне его удовлетворяли. Рон уже начинал вставлять шпильки, что, мол, Гарри заразился от Гермионы, ибо по многим предметам результаты Гарри были выше, чем у большинства. Фламия не отставала, что и понятно, до определенной степени они оставались одним человеком.

Занятия поглощали с головой и чрезвычайно утомляли, так что, возвращаясь в свою комнату поздно вечером, и Гарри, и Фламия зачастую просто заваливались спать. И лишь когда насупили первые выходные, Гарри сообразил, что в этом году его самый большой, в буквальном смысле этого слова, друг не спешит вступить с ним в беседу. В первый день он им улыбался и махал рукой, но, вроде бы, ему было некогда пойти к ним, а с тех пор он словно бы избегал. Их — это его, Рона и Гермиону.

— Никто ведь из нас не взял Уход за Магическими Существами… — Ответила ему Гермиона, когда он поделился своими мыслями, было в ее голосе что–то от ее обычного наставнического тона.

— Господи, ну конечно! — Гарри хлопнул себя по лбу, как же он не понял. — Мы же были его любимыми учениками…

— Не только, насколько я знаю, вообще никто не взял УЗМС на шестой курс. — Покачал головой Рон, видно, они уже успели обсудить это с Гермионой… — И он в любом случае рассчитывал на нас… Мы ведь всегда были там… Были, честно говоря, ради него, а не ради этого дурацкого…

— Это не дурацкий предмет! — Одернула его отличница.

— Ну, не скажи! — Возразил Рон, немного повысив голос. Они вообще последнее время стали часто ссориться, в смысле еще чаще, чем обычно. — У меня Соплохвосты до сих пор из головы не идут! Да и Арагог, конечно, тоже… Хагрид мой друг, но строго между нами, большинство его уроков не доставляли мне ни малейшего удовольствия. Не знаю, как вы, а я ходил туда, и старался быть активным только ради Хагрида. — Уши Рона едва заметно покраснели.

— Рон?! Как ты можешь такое говорить?! — Возмутилась Гермиона.

— Ну а ты мне скажи, неужели ты сама не ощущала нечто схожее? — Перешел в контратаку Рон.

Они вновь принялись ругаться, хотя в глубине души, Гарри был в этом уверен, они сходились, или почти сходились во мнении, но просто согласиться друг с другом они, видно, не могли. Гарри сидел и писал свою работу по зельям, пока двое его друзей продолжали спорить, это было привычной картиной. Наконец ему это надоело, он взял голос и принял за постулат то, что с Хагридом надо будет поговорить.

Но в течение следующей недели поговорить опять же не удалось, ибо занятия вновь их закрутили, да так, что и не вырвешься. Хотя Гарри стал замечать, что ему все стало даваться значительно легче, доказательством этому служило уже хотя бы то, что он больше не нуждался в помощи Гермионы почти по всем предметам. Попутно, они с Фламией начали всерьез задумываться над тем, чтобы организовать самим себе мини-ОД. Уроки Снейпа были весьма неплохи, хотя Гарри бы скорее поступил смотрителем в заповедник с соплохвостами, чем признал это. Но, хотя все то, что показывали на ЗОТИ, было, несомненно, полезно и нужно, для того, кому было на роду написано противостоять величайшему темному магу столетия, этого было явно маловато. Гарри сперва ждал тех занятий, о которых упоминал директор, но тот, похоже, позабыл, да и вообще в школе его почти и не бывало. Короче, надо было заняться собой, по ходу дела вставал вопрос: коль скоро из него хотели сделать борца с Волдемортом, то почему никто даже не почесался, чтобы организовать ему должную подготовку. Ибо боец, полный желания, но не имеющий серьезных возможностей, много не стоит. А если речь же шла лишь о той силе, «про которую не знает Темный Лорд», то плохи его дела… Они с Фламией обсуждали этот вопрос и так и не смогли придти к какому–то либо выводу, но доверия к директору это не прибавило.

Вообще, ведь он начинал год, полный решимости готовиться, да только с самого первого дня после встречи с друзьями это как–то стало забываться. Намного приятнее было проводить время в гостиной с друзьями или с Фламией, играть в шахматы, или болтать о чем–нибудь, чем заниматься дополнительно к уже и без того довольно трудной программе… Волевым усилием, не без парочки словесных тумаков со стороны Фламии, было решено изменить это положение вещей. Короче, совместными усилиями, они перетащили к себе из Комнаты — по — Желанию энное количество книг по части заклинаний.

Гарри так же обнаружил, что едва начав читать серьезную книгу по боевым заклятьям, ему становиться довольно трудно от нее оторваться. Не то, чтобы свежепрочитанные сведения немедленно усваивались, но изучал он их с удивившим его самого пылом. Как говориться, самое трудное — это начать. Попутно он продолжал тренировать свою ментальную защиту. Нельзя сказать, чтобы на этом фронте он достиг больших успехов, но теперь создание мысленной стены заходило гораздо дальше, хотя завершить ее формирование ему удалось лишь один раз, да и тогда она простояла недолго.

Завершилась еще одна неделя, Гарри условился с друзьями, что, по окончанию отбора в команду по квиддичу, они отправятся к Хагриду. Надо заметить, что отборочные соревнования отнюдь не ломились от обилия претендентов. В сущности, даже в прошлом году, когда полкоманды выбыло после первого матча, и требовалась срочная замена, желающих было побольше. Гарри, устроившись на зрительской трибуне, в некотором отдалении от Фламии, спросил себя, не связано ли это с его уходом из команды. Он был уверен, что останься он в команде, а тем более стань капитаном, от желающих отбоя бы не было…

Все длилось меньше часа, Рон остался вратарем, Джинни ловцом, загонщики, впрочем, сменились, охотников тоже набрали. Кэти, надо заметить, быстро вжилась в роль капитана, Гарри мельком подумал, что это, возможно, заразно, и фанатичный спортивный энтузиазм переходит от одного капитана к другому. В любом случае, она не выглядела особо удовлетворенной своей новой командой и то и дело метала весьма красноречивые взгляды в сторону сидящего на трибуне бывшего ловца.

После того как отпустили Рона, они все втроем двинулись к хижине лесничего, Гарри сперва хотел обговорить то, что они скажут своему очень большому другу, но вскоре отказался от этой идеи. Прервать словесный понос Рона, по двадцать пятому разу описывающего в мельчайших подробностях взятые им на соревновании мячи, было просто невозможно.

Хижина оказалась заперта, но рядом с ней обнаружился старина Клювокрыл, он же Махаон. Пока Гарри и его друзья раскланивались с гордым созданием, появился и Хагрид. Тут была долгая и содержательная беседа, в ходе которой сперва пришлось почти с боем прорываться в дом, чья дверь была раньше им всегда открыта. Потом еще некоторое время ушло на то, чтобы растопить лед, но, в конце — концов, Хагрид разговорился. Попутно выяснилось, что основная причина его настроения вовсе не в них. Его старый, лохматый многоногий друг болел… Кажется, старость одолевала это огромное существо… Едва успев поделиться этой трагической, новостью Хагрид разрыдался… Гермиона начала его утешать, Гарри неуверенно ее поддержал, а вот Рон явно был не силах изгнать одно очень специфическое воспоминание из своей головы…

— Ну и как же закончилась ваша прогулка к нашему любимому великану? — После обеда Гарри и Фламия отдельно друг от друга вернулись в их комнату.

— Мокро… — Ответил Гарри, проведя рукой по волосам. — Сперва он изо всех сил пытался показать, насколько мы его обидели нашим уходом с его уроков, но эта маска не продержалась долго… Арагог умирает… — С вполне заметной грустью и тревогой добавил он.

— Арагог? Тот, чья семейка всегда рада полакомиться человечинкой? — Недоуменно приподняла бровь девушка. — Признаюсь, удивлена слышать столько грусти в твоем голосе… Что Хагрид рыдает, я могу понять: они друзья уже пятьдесят лет, да и вообще, как справедливо заметил в свое время Рон: у нашего Хагрида бзик. Но вот ты меня удивляешь, до этого лета, я это знаю, ты не относился к этому паучку по–дружески. Полагаю, тот факт, что ты чуть не стал ему ужином, тому поспособствовал…

— Ты конечно права… И я вовсе не собираюсь оплакивать его… Но с другой стороны мне жалко Хагрида, хотя Грохх может его и утешит… — Гарри не смог сдержать ухмылку при этой мысли. — Но ведь Арагог был не просто другом Хагрида… Он был сдерживающим фактором.

— Прости?

— Подумай, мы знаем, сколько детей, внуков и так далее было у Арагога. Что, по–твоему, мешало им расползтись по всему лесу и, чем черт не шутит, даже напасть на школу? Просто так, давая волю инстинктам?

— Арагог… Он говорил, что никогда не нападал на людей из уважения к Хагриду, а еще, что он так же запретил трогать Хагрида…

— Да, а с его смертью…

— Умрет и запрет. Ты прав, это может обернуться чем–то очень неприятным…

— Хагрид открыл Ящик Пандоры… И то, что удерживало силы внутри, может скоро умереть.

— Невесело. — Согласилась Фламия. — Невесело… Ладно, а кроме этого, я видела, как вы говорили с профессором Слизнортом.

— Ах да, я почти и забыл, он приглашал меня и Гермиону придти к нему на ужин, мол там будут какие–то восходящие звезды…

— Да мне он тоже предлагал.

— Как же это у меня из головы вылетело… Я же согласился, вернее, сказал, что подумаю, ибо один я туда пойти не могу.

— Я сказала то же самое… Знаешь, думаю, стоит туда сходить. Если я правильно понимаю, Слизнорт любит общаться с людьми, достигшими высот, или имеющими для этого все задатки, а знакомство с такими людьми не может быть лишним…

— Думаю, ты права… Особенно для меня, кому в какой–то мере уготована роль знаменосца…

Глава 13. Поцелуй жизни

Прошла еще пара недель, Гарри и Фламия встретили новую трудность, которою вполне следовало ожидать, но легче от этого не становилось. И у него и у нее появились поклонницы и поклонники. Учащались разнообразные приглашения, зачастую замаскированные под тем или иным благоприятным предлогом. Большинство, получив достаточно прямой отказ, оставляли их в покое, но были и упорствующие, и самое обидное, что многие из этих упорных были гриффиндорцами. Особенно настойчивыми оказались некая Ромильда Вейн с четвертого курса и этот самый МакЛагген, чьи взгляды в сторону Фламии не понравились Гарри еще в первый день. Последний был просто настырен до невозможности…

— Я так больше не могу! — Заявила Фламия как–то вечером, скользя вдоль его тела. В последнее время у них появилась привычка обсуждать вопросы, связанные с притязаниями одноклассников в постели, словно бы назло всем. — Этот Кормак меня с ума сведет! Я уже не знаю, что с ним делать!

— Да вижу я, как он к тебе каждый вечер подваливает, хоть из гостиной беги…

— Ну да! Впрочем, я вижу, тебе временами не легче…

— О да! Эта Вейн… Подсядет и давай трещать… Слава Мерлину, Рон с Гермионой понимают, что я должен чувствовать и неплохо ее отвлекают, а то и просто гоняют…

— Хорошо тебе, а вот на этого МакЛаггена управы нет. Я пробовала даже его стравить с одним парнем из Рейвенкло, так вот последний предпочел сразу испариться… — Фламия тяжело, но удовлетворенно вздохнула, ложась рядом с ним. — Гарри, думаю, нам придется объявить о том, что мы оба заняты…

— Думаешь, поможет?

— Ну… Не будут же все заигрывать с нами, если будут знать, что мы встречаемся, большего говорить, думаю, не стоит.

— Я не уверен, Фламия, и даже если эти сдадутся, лекарство может оказаться хуже болезни…

— Всем будет слишком завидно?

— Да, но тебя ополчатся все девчонки, что увела Мальчика — Который-Выжил, а меня все невзлюбят за то, что окрутил «Эту потрясную вейлочку»…

— Это меня так называют?

— Ага, я случайно слышал, как наш друг Захария Смит обсуждал все твои, цитирую, прелести с Блейзом Забини!

— Со слизеринцем?

— Да, впрочем, надо отдать ему должное, этот кажется не столь оголтелым, как большинство. Ну да ладно, не об этом речь. Не могу сказать, откуда я это взял, но я почему–то уверен, что, расскажи мы о том, что мы вместе, это будет лишь хуже. Потому, думаю, рано или поздно, они все равно все равно если не узнают, то заподозрят, и пусть это будет поздно, нежели рано…

— Не то, чтобы я была согласна, но как скажешь…

Мало–помалу пришел октябрь; в конечном счете, МакЛагген, когда он перешел определенную черту был отправлен в кабинет профессора МакГоннагал. После этого он некоторое время ходил, как в воду опущенный: грозная замдиректора подействовала даже на него. Попутно Гарри начал замечать странные взгляды, что кидала время от времени Гермиона на Фламию, она явно начинала что–то подозревать. Еще что–то странное происходило с Джинни. Гарри признавался сам себе, что почти и не вспоминал о сестре своего лучшего друга. И та словно бы старалась ему напомнить о себе, часто, удивительно часто, в самых разных уголках замка, Гарри натыкался на нее, часто вместе с Дином. Дразнить она его, что ли пыталась?

Директор так и не вспомнил об дополнительных занятиях. Гарри с Фламией по мере сил восполняли эту прореху, запас заклинаний в их распоряжении понемногу пополнялся. Одним из любимых заклятий Гарри стало ударное «Лансул», которое могло отбросить противника с огромной силой. Ему так и не представилось возможности опробовать что–либо из этого арсенала на Малфое. Тот вообще стал каким–то странно тихим, почти незаметным, даже несколько бледным. Кроме этого Гарри продолжал свои занятия Окллюменцией, и тут добился определенных успехов. Фламия, кстати, тоже начала проявлять интерес к этому. Она очень быстро научилась очищать свое сознание, очевидно, опыт Гарри ей в этом сильно помог…

Пришла пора первого похода в Хогсмид. Гарри сперва опасался, что в связи с мерами безопасности прогулку отменят, но его опасения оказались ложными. Он был этому более чем рад, ибо чувствовал, что засиделся в замке. Но день не задался с самого начала. Сперва всех учеников, желающих попасть в волшебную деревню, выстроили в длинную очередь, и злобно хмурящийся Филч принялся обмахивать их какой–то грозно выглядевшей штуковиной, которую Гермиона опознала, как новый детектор лжи.

После того как они пережили эту процедуру (Рону, который был болтливее, чем следовало, перепало вдвойне), выяснилось, что погода, которая была отвратительной с утра, стала еще хуже. Мало что, не сгибаясь под порывами ветра, усиленного снегом и дождем, они доковыляли до Хогсмида, где их ждал еще один удар: «Зонко» оказался закрыт и заколочен досками. Гарри почувствовал в этом предзнаменование, но на это он принципиально не обратил внимания. В конечном счете, они оказались в «Сладком королевстве». Через несколько минут там же появилась и Фламия, Гарри снова отметил совсем не равнодушный взгляд, которым ее наградила Гермиона. Впрочем, не она одна смотрела на красавицу Найтфолк, но прочие взгляды были иного свойства.

Там их застал профессор Слизнорт, который не упустил случая позвать Гарри, Гермиону, а потом и Фламию на свой очередной вечер. Все это окончательно испортило настроение Рону, того уже давно корежило от факта, что учитель зельеварения вовсе не замечал его вне класса. Гарри мог его понять, сам–то он ходил на эти вечеринки без особой охоты, хотя не мог не признать, что временами они были достаточно интересными, если только не слушать непрерывное стрекотание Слизнорта. Там действительно можно было встретить интересных людей, например сотрудников отдела магического правопорядка…

Давно известно, что, когда у тебя плохое настроение, ты готов на все, чтобы испортить его и остальным. Силясь как–то избежать этого, Гарри предложил отправиться в «Три метлы». В той или иной мере это удалось, пока они боролись с порывами ветра, Рон ворчать не мог просто физически. А около паба стояла парочка, которая отвлекла всех троих от мыслей про Слизнорта.

Сперва Гарри узнал бармена из «Кабаньей головы», а потом признал и второго: им оказался никто иной, как Наземикус Флетчер. Последний явно не обрадовался встрече, которая так его поразила, что он даже выронил свой чемодан, содержимое которого многое объяснило. Как оказалось, сумка была набита вещами из дома № 12 на площади Гриммо, вещами Сириуса, вещами Гарри, если разобраться. Впрочем, об этом Гарри вспомнил в последнюю очередь, пока он просто прижимал проклятого вора к стене, нащупывая свою палочку. Но он не успел испробовать на нем, одно из пришедших в голову проклятий, как Наземникус таки дотянулся до своего чемодана и трансгенерировал в неизвестном направлении.

Успокоить Гарри, даже с помощью подоспевшей на шум Тонкс, удалось не сразу. В конце концов, она все же завела их внутрь «Трех метел», усадила за столик и удалилась, снабдив сливочным пивом.

— Ну неужели Орден Феникса даже не может проследить, чтобы из штаб–квартиры ничего не тащили? — Яростным шепотом обратился к друзьям так и не остывший Гарри.

— Тише… Я все понимаю… — Начала было Гермиона.

— Понимаешь? Не думаю… Вот ведь гад! Ладно, когда в следующий раз Дамблдор соблаговолит явиться в школу, где он все же директор, я ему расскажу о том, чем занимается его друг в свободное от работы время. — Прошипел Гарри, чей гнев почему–то перекинулся и на директора, который в очередной раз не досмотрел. — И если он ничего с этим не сделает… Тем хуже, придется применить другой метод. — Зловеще закончил он, прикидывая, к которому из его новых знакомых лучше всего будет обратиться.

В общем, хотя Рон и забыл о том, что собирался дуться весь оставшийся день, настроение ни у кого не повысилось. Потому все они сидели и пили свое пиво в молчании. Рон не стесняясь, пытался строить глазки мадам Розмерте… Гермиона окидывала взором помещение, то и дело натыкаясь на пристроившуюся неподалеку Фламию. Гарри тоже оглядывал зал, прихлебывая из своей бутылки… Вот мадам Розмерта куда–то удаляется… Вон там Кэти со своей подругой, он не помнил ее имени… Вон капитан команды тоже куда–то отбывает… А ерунда, верно в туалет… Ну да, вот она и возвращается.

Гарри сам бы не смог точно сказать, почему его словно бы подбросило, едва он кинул взгляд на Кэти. Что–то было не так, вот этот сверток, откуда он? Гарри, конечно, не то чтобы очень внимательно осматривал девушку, когда та шла в туалет, но дал бы на отсечение что–нибудь значительное, что руки у нее были пусты. Да и понятно, с бумажными пакетами туда не ходят…

— Кэти? Это что такое? — Раздался голос ее подруги, Гарри неожиданно вспомнил ее имя, Лианна, он внимательно прислушался.

— А, это сюрприз, меня попросили передать его в школу… — небрежно, чуть ли не сонно ответила та, ее голос был совсем не похож на тот, который он знал.

— Подожди…

— Да что ждать? Пойдем, я уже тут насиделась, скучно, заодно и передам это поскорее… — И Кэти решительно двинулась к выходу, что–то в этой ее решительности очень не понравилось Гарри. Он окинул быстрым взглядом зал, Фламия глянула ему в ответ, все было ясно без слов, они сошлись во мнении. Никто другой не заметил ничего подозрительного. Гарри стремительно поднялся и скользнул к выходу, вслед за девушками.

Кэти и Лианна были уже на середине площади перед «Тремя метлами», Кэти шла вперед с какой–то прямо–таки фанатической целеустремленностью. Ее подруга, как могла, пыталась не отставать и что–то говорила, все повышая голос, словно пытаясь докричаться до здравомыслия Кэти, видимо, тщетно. Гарри кинулся вдогонку, за их исчезающими в пурге силуэтами, по мере сил борясь с ветром.

Он не видел, как следом за ним из таверны выбежали недоумевающие Рон и Гермиона, которым он просто забыл хоть что–то сказать, а потом и встревоженная, покусывающая губы Фламия.

Гарри их вскоре нагнал, поскольку Лианна просто встала на пути у Кэти, ветер дул откуда–то сбоку, и потому, даже находясь рядом, Гарри все еще не мог расслышать их слов. Вот он их нагнал и пристроился сбоку.

— А, Гарри! — Радостно воскликнула Лианна. — Попробуй ей объяснить! Ей тут дали какой–то странный предмет, — она кивнула на сверток, что Кэти все еще держала в руках, — и она хочет отнести его в школу. Я ей все твержу, что глупо нести туда неизвестно что, тем более что на входе все равно обыщут, но она не слушает! Даже не хочет сказать что там…

— Лианна, это тебя совсем не касается… меня попросили, и я хочу сделать людям одолжение… — Кэти немного отдалила драгоценный сверток от себя, поднесла поближе к Лианне, словно бы это должно было убедить ее.

— Кэти… — Начал Гарри, нащупывая свою палочку, у него было предположение относительно причины происходящего.

— Дружище, ты чего? Вылетаешь из таверны, как ошпаренный, ничего не говоришь… — Раздался у него над ухом громкий голос Рона, а на плечо обрушился увесистый, хотя и, несомненно, дружеский тычок.

Гарри швырнуло вперед, совсем несильно, но этого уже было достаточно. Он перед этим наклонился, чтобы чуть получше рассмотреть посылочку, и тычка его друга хватило, чтобы он потерял равновесие.

Гарри почувствовал, что падает, падает прямо на то, что Кэти держала в руках, инстинктивно он выбросил руки вперед, чтобы смягчить будущий удар о землю. И надо же было так случиться, чтобы на пути его правой руки оказалась та самая посылка…

Время необычайно замедлилось… Гарри успел заметить Фламию, которая была уже рядом и неслась к ним на всех парах. А потом его рука выбила сверток из рук Кэти. Раздался тихий треск, вероятно, звук рвущейся бумаги, Гарри еще успел заметить, как в дыре в обертке сверкнуло что–то зеленое, а потом его ладонь попала прямиком в эту дырку…

В ладонь словно бы впился разом целый пчелиный рой, Гарри попытался оторвать свою руку от этого предмета, но не смог, попытался просто закричать от невероятной боли, но не смог и этого. В следующее мгновение он ощутил, как его ноги оторвались от земли… Еще через мгновение боль стала слабее, словно бы кто–то принял часть ее на себя, Гарри ощутил, как кто–то потянул его за ногу. А потом пропала и боль, и это ощущение, и все остальные…

Гарри увидел все словно бы со стороны, он видел самого себя висящим в воздухе, вниз его тянула Фламия… На земле на него ошалело смотрели Рон и Гермиона, а Лианна удерживала на месте Кэти, которая отчаянно вырывалась, словно стремясь добраться до драгоценного свертка…

Это продлилось пару секунд, потом все вновь пришло в движение. Гарри и Фламия упали на землю и остались лежать неподвижно. Кэти вырвалась из рук Лианны и как–то хищно и почти отчаянно рванулась к свертку, что теперь лежал в снегу. Лианна же застыла на месте, держась за щеку, на которой ногти ее подруги оставили несколько глубоких царапин… Гермиона кинулась к упавшим, вернее к Гарри, а Рон так и остался стоять с открытым от изумления ртом…

Кэти уже почти дотянулась до выпавшего из свертка ожерелья, ожерелья, которое показалось Гарри смутно знакомым. Но тут на нее налетела Тонкс, которая видимо была недалеко и видела все произошедшее. Кэти вновь попыталась вырваться, но с Тонкс шутки были плохи, и капитан сборной Гриффиндора обмякла, вероятно, ее оглушили заклятьем. Гарри только сейчас понял, что до него не долетает ни звука, он словно бы оглох, но сейчас его это не очень волновало. Его вообще мало что волновало, ему было просто интересно…

К Тонкс присоединился еще один мракоборец, они торопливо осмотрели Гарри и Фламию, Гарри было не очень хорошо видно с его места, а двигаться он не мог, но, кажется, их лица побледнели. Недвижные тела троих учеников Гриффиндора погрузили на спешно созданные носилки, ожерелье тоже подобрали и, во что–то завернув, взяли с собой. Гарри, Кэти и Фламию отнесли в школу. Растерянные, испуганные и всхлипывающие Рон, Гермиона и Лианна шли следом.

Потом всех троих доставили в больничное крыло, туда же подтянулись учителя… директора, видимо, в школе по–прежнему не было. Ученики, очевидно, рассказывали преподавателям о том, что произошло, в это время мадам Помфри и Снейп осматривали больных, что–то колдовали, вливали в них какие–то зелья… Особое внимание уделяли Гарри и Фламии, а потом только Фламии. Гарри словно бы признали не то безнадежным, не то вне опасности. Потом все мало–помалу покинули Больничное крыло, Кэти тоже куда–то перенесли. Гарри и Фламия остались одни.

Сам же Гарри наблюдал за всем этим совершенно безучастно, он лишь отметил, что все время парит рядом с собой. Прошло еще сколько–то времени, а потом Фламия открыла глаза…

Гарри теперь смотрел на нее уже не столь спокойно, он ощущал, как в нем просыпаются чувства и эмоции, прежде всего — страх. Девушка затравлено огляделась, увидела Гарри на соседней койке, буквально взлетела со своей кровати. Через мгновение она уже была рядом с ним, на ее лице читался ужас, она несколько секунд исступленно трясла его, словно надеясь разбудить. Гарри пытался кричать ей, сказать, что он тут, но она его явно не слышала. Он в это время чувствовал себя очень странно, как только она его коснулась, он, а может его дух, ощутил, как касается ИЗНУТРИ что–то удивительно теплое и приятное. А еще его что–то стало тянуть, пока что очень слабо в сторону его тела.

Из глаз девушки полились слезы, и каждый раз, когда одна из них падала ему на лицо, он ощущал новый прилив тепла и наслаждения, и его тянуло чуть сильнее. С каким–то отчаянием на лице Фламия, словно повинуясь инстинкту, впилась в его губы. А Гарри ощутил рывок, в этот раз рывок огромной силы…

В следующее мгновение он открыл глаза, и первым, что он увидел, были полные неизъяснимых чувств прекрасные глаза склонившейся над ним девушки…

Глава 14. Выходец с того света

— Гарри?.. — Чуть слышно выдавила Фламия. — Ты…

— Да… Я, ах… Кажется в порядке… — Гарри пошевелил руками, ногами, желая убедиться, что тело слушается его. — Да, порядок. Мерлин… Что произошло?

— Я… ты… Рыжий… — Несколько секунд Фламия перебирала слова, а потом, передумав, разрыдалась, упав ему на грудь.

— Фламия… — Гарри, у которого в голове был туман, похлеще застилающего землю при появлении дементоров, не отдавая себе отчета, прижал девушку к себе. — Ну что ты? Не плачь… Я не очень помню, что произошло, но сейчас все в порядке…

— Когда… когда этот идиот толкнул тебя… мне показалось, что сейчас умру… нет, что с тобой случится что–то страшное, а я умру следом… — Гарри изумленно моргнул. Все это время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза и даже сейчас, заплаканная, покрасневшая девушка была прекрасна… — Потом, когда ты взлетел и закричал… и схватила тебя… и словно бы приняла на себя часть твоей боли.

— Да… я помню. — Гарри с трудом пробирался к воспоминаниям последних мгновений. — А в следующий миг я не ощущал ничего. Я словно бы увидел все со стороны, я как бы висел… — Звук шагов со стороны входной двери прервал его. Гарри и Фламия, не отдавая себе отчета, отпрянули друг от друга.

— … я ничего не могу поделать, Альбус, — голос Снейпа, — я вообще не могу понять, что случилось. Поттер коснулся этой проклятой побрякушки, коснулся всей ладонью, он должен быть мертв, как камень!

— Я вынуждена согласиться. — Это была мадам Помфри. — Чтобы погибнуть на месте, достаточно коснуться ожерелья одним мизинцем, тут же контакт был намного сильнее. Я не понимаю, как он еще жив… Я врач, мне больно говорить это, но боюсь даже это состояние комы не продлиться долго, он угаснет…

— Дорогая, не отчаивайтесь. Гарри еще жив, это уже чудо… и зная его… — тут дверь в Больничное крыло открылась, и Дамблдор запнулся на полуслове.

Вместе с ним были мадам Помфри, профессор МакГоннагалл и Снейп… Все четверо застыли в дверях, даже Снейп не сумел остаться непрошибаемым. Сами Гарри и Фламия тоже во все глаза глядели на новоприбывших. Немая сцена продлилась несколько секунд. Потом Снейп пришел в себя, презрительно скривил лицо и что–то прошептал под нос. Гарри бы много поставил на то, что смысл этой реплики сводился к такой мысли: «Опять Поттер выделяется… Еще раз выжил…».

— Гарри… — Следующей пришла в движение профессор МакГоннагалл. Произнося его имя, она как–то ухитрилась уронить шляпу со своей головы…

— Профессор… — Гарри как раз собрался задать один из многочисленных вопросов, но тут в медсестре заговорил ее долг.

— Мистер Поттер!! — Налетела она на него коршуном и чуть ли не толчком заставила лечь, как раз когда он собирался сесть. После этого она принялась щупать пульс, осматривать под всеми мыслимыми и немыслимыми углами и так далее и тому подобное… Гарри, хорошо зная, что проще убедить Волдеморта отказаться от идеи завоевания мира, чем вырваться из рук вошедшей в раж медсестры, не сопротивлялся. За это время Фламия вернулась на свою кровать, где тоже подверглась осмотру, но со стороны декана при поддержке директора. Снейп же подло дезертировал… — Альбус… — В голосе врача явственно звучала растерянность. — Я ничего не понимаю, мальчик в полном порядке, с ним словно бы ничего и не произошло…

— Может кто–нибудь объяснит, почему тот факт, что я не умер, всех так удивляет? — Взорвался, по прежнему удерживаемый целительницей, Гарри. — Что вообще это было за ожерелье?

— Оно было проклято, Гарри… — Тихо проговорил директор. — Я о нем слышал… Говорят, оно унесло жизни девятнадцати маглов. Отдел Министерства по уничтожению темных предметов давно искал его…

— Погодите! — Гарри неожиданно вспомнил. — Я ведь видел его раньше!

Разговор быстро отошел в сторону от состояния его здоровья и самого факта, что у него еще есть это самое здоровье. Гарри рассказал все, что помнил о своей короткой экскурсии в Лютный Переулок. По ходу его рассказа Альбус Дамблдор ухитрился отослать обеих лишних слушательниц вон из Больничного Крыла. Дальше рассказ перешел уже к произошедшему в Хогсмиде. Гарри и Фламия, дополняя друг друга, рассказали все, что могли вспомнить. Выслушав их, директор погрузился в глубокую задумчивость.

Гарри подметил, что хотя его чудесное выздоровление и поразило старика, он оправился быстрее всех и, казалось, нашел некое правдоподобное объяснение этому. И еще Гарри почувствовал, что сейчас в высшей степени неподходящее время, что спросить об этом, он подождет, вместе с Фламией попробует разобраться сам, ну а если не получится…

— А что произошло с Кэти, профессор? — Видимо, мысли Фламии двигались в том же направлении, и пока она решила задать иные вопросы.

— Да, — поддакнул Гарри, — мне показалось, что вела себя очень странно, это меня и привлекло… На ней было заклятье Империус?

— Да, похоже, кто бы ни сделал это, он приказал ей доставить этот предмет в замок и отдать кому–то там. Надо полагать, мишенью был не ты… — Тихо проговорил Альбус Дамблдор. — Сейчас она в больнице Святого Мунго. Целители никак не могут успокоить ее, она изо всех сил стремится освободиться и найти это ожерелье…

— Что с ней будет?

— Проклятье Империус не зря считается преступным, снять, если жертва в его полной власти, практически невозможно. Но, едва она только начнет бороться с ним, освободить ее будет нетрудно. В больнице Святого Мунго опытные целители, они сумеют пробудить в ней волю, а потом нужно одно простое заклятье… — Закончил директор.

После этого Гарри еще поднял вопрос о Наземикусе, вот тут он не сумел сдержаться. Брови директора поднялись много выше обычной линии, когда гриффиндорец потребовал от него присмотреть за своим воришкой, иначе ему придется самому позаботится об этом. Попутно Гарри, в довольно жесткой форме, потребовал, чтобы этот жулик вернул все до последней пылинки… Гарри всерьез задумался, не пригрозить ли изгнанием Ордена прочь из этого дома, в случае, если его требование не выполнят. Но, в конце концов, сдержался — не стоило так уж сильно ругаться с директором, кто его знает, чем это чревато…

— Ну, хорошо, молодые люди, думаю нам всем, и вам в первую очередь, необходимо отдохнуть после всей этой истории. Я позабочусь о том, чтобы никто, даже мадам Помфри не тревожила вас этой ночью. Полагаю, вы сможете помочь руг другу, как никто другой… — Многозначительная улыбка на лице директора и блеск его глаз за очками были столь красноречивы, что Гарри и Фламия дружно залились краской. — Завтра утром мы посмотрим, можете ли вы вернуться к занятиям… — Дамблдор поднялся и направился к двери, уже в проходе он последний раз обернулся, при этом его взгляд был опущен. — Да, и в ближайшее время я приглашу вас к себе в кабинет. Нам… нужно будет кое–что обсудить. — И он вышел.

— Как ты думаешь, о чем он хочет с нами поговорить? — Поинтересовалась Фламия через пару минут.

— А… кто знает. Хочется надеяться, что он надумал поделиться своими соображениями относительно произошедшего.

— Можно и помечтать… — судя по звукам, Фламия опять вставала со своей кровати. Гарри же сейчас просто смотрел в потолок. — Но ведь все может быть много хуже…

— Да, он надумал накормить нас Лимонными Дольками, сделать долькоманами, чтобы потом мы выполняли его команды лишь ради того, чтобы получить новую порцию.

— Ага, а еще все время будет сверкать на нас глазами из–под очков, для гипнотического кодирования. — Закончила Фламия, которая уже расположилась рядом с ним и теперь вопросительно водила руками у него под пижамой.

— Да… — Рука Гарри незаметно скользила по направлению к талии девушки. — Перед лицом такой опасности, нам нужны все наши силы… — Одним движением Гарри обхватил не ожидавшую этого девушку и почти повалил на себя… А кровать была несколько тесновата. Тем временем он продолжал. — И я неуверен, что один единственный поцелуй в силах полностью оживить меня. Ты же слышала, я должен был умереть. Чтобы вернуть все свои силы… Нужно больше.

— Гарри… Как ты можешь? Как тебе не стыдно? — С очень правдоподобным упреком и возмущением прошептала Фламия, расстегивая его пижаму.

— Сам директор сказал, что нам следует помочь и утешить друг друга. — Гарри нежным движением оголил ее плечи, потом его руки скользнули дальше…

Около минуты длилось молчание, потом Фламия ловким движением выскользнула из своей ночнушки, а потом с удобством устроилась верхом на нем… Руки Гарри прошлись по ее животу, потом поднялись к груди… Он уже хорошо знал, как ей это нравится.

— Да… школа становится царством разврата… — С сожалением прошептала Фламия наклоняясь. Гарри позволил рукам еще больше свободы, пока грациозная девушка, о которой мечтали, наверное, все парни школы, терлась щекой об его грудь, подобно большой кошке. — Раз даже директор… то, что нам остается…

Утром они оба подверглись тщательному досмотру со стороны медсестры, у Гарри появилось жуткое ощущение, что ту распирает от желания оставить их тут на пару лет, дабы выяснить источник чудесного выздоровления. Точнее не их, а его, ибо у Фламии был просто глубокий шок с обмороком, так, по крайней мере, все считали. Не найдя ничего, мадам Помфри, с видом ребенка, у которого отняли погремушку, разрешила им идти.

Направляясь в Большой Зал, где, они нисколько в этом не сомневались, их ждал новый сеанс всеобщего пристального внимания, Гарри и Фламия обсуждали прошлую ночь. Вели они себя малость странно, они это признавали, но эта ночь им без сомнения помогла лучше справиться с шоком. А потому… не стоит жаловаться.

Стоило им перешагнуть порог Большого Зала, как сбылись их худшие опасения. Все присутствующие уставились на них, очевидно слухи о том, что Гарри выздоровел, вместо того чтобы скончаться, уже успели облететь все уши. Теперь его, наверное, назовут «Мальчик — который — Дважды — Выжил», или что–то в таком духе. А о том, что напишут в «Пророке» и думать не хотелось… Гарри быстро оглядел присутствующих, потом повторил осмотр… В первый раз он что–то уловил, что–то необычное…

Драко Малфой… он, который должен был бы шипеть и рычать от разочарования, что проклятый гриффиндорец, а заодно главный враг его любимого лорда, не сдох, просто светился. Нет, не счастьем, а облегчением. Гарри попытался откопать в памяти тот миг, когда они раскрыли ворота… Да, именно в тот миг Малфой, посмотрел на него и просветлел лицом.

«Черт возьми! Моря горят, леса текут, Хагрид поступает палачом в Министерство… Малфой безумно рад, что я жив! Куда катится этот мир? Что это значит?». — С этими мыслями Гарри направился к свободному месту за столом Гриффиндора.

На него немедленно стаей налетели школьники, требуя хлеба и зрелищ, в смысле рассказа о произошедшем. С другой стороны стола точно так же наседали на Фламию. Гарри не сразу нашел Рона и Гермиону, те сидели плотно окруженные прочими учениками, очевидно, вплоть до его появления вся тяжесть расспросов давила на его друзей и на Лианну.

Ближе к концу к завтрака, когда ажиотаж немного спал, а часть учеников разошлась, Рон и Гермиона направились к нему. Один взгляд в глаза лучшей подруги заставил Гарри подготовиться к худшему.

— Гарри! — немедленно накинулась на него Гермиона. — Как ты мог? Сколько можно быть столь безответственным? Ты мог погибнуть…

— Но, я… — Гарри совершенно обалдел, не этого он ожидал, он скорее опасался подозрений относительно Фламии, но Гермиона лишь осыпала его упреками, непонятно в честь чего.

— Она права, Гарри, — подлил масла в огонь Рон, — ты совершенно ни о чем не думаешь…

— Но…

— Что тебя дернуло трогать этот странный предмет?

— Меня?!

— Ну да! Тебе опять захотелось все выяснить, ты полез не думая, не посоветовавшись с нами… — Продолжала Гермиона, совсем его не слушая.

— Совсем как с Сириусом… — Поспешил добавить Рон, и это было уже слишком.

— Да как вы смеете?! — Рявкнул он на весь зал. Оба его друга застыли с открытыми ртами, похоже, не понимая, почему их справедливые замечания вывели Гарри из себя. Он бы скорее разрыдался или… — Вы там были или нет?!

— Были, мы все видели… — Начал Рон.

— И делали! Может быть, ты уже не помнишь, чей толчок в спину заставил меня упасть прямо на это проклятое ожерелье?

— Что? Ты хочешь сказать… — Глаза Рона выросли в пол–лица, которое быстро краснело.

— ДА!!! Я стоял себе в сторонке, пытаясь лучше разобраться в ситуации. Я уже тянулся к палочке, ибо причина бедствий казалась очевидной. Но тут сзади подходят мои друзья, которые все прохлопали ушами! А ты со своими руками, которые тебе некуда деть, просто толкаешь меня в спину! А теперь вы стоите тут и обвиняете меня!! — Во время Гарри медленно наступал на своих друзей и выгнал их уже почти на середину Зала.

— Погоди, Гарри… ты же не хочешь сказать… — начала Гермиона.

— Да, я хочу сказать, что вот ты, — он сильно ткнул Рона в грудь, — вчера чуть меня не убил. И ты, — тычок в плечо Гермионы, — все это видела! Но вместо того, чтобы хоть секунду подумать, вы немедленно все свалили на меня! Может быть, вы то же самое рассказали всем остальным, и даже директору?! — Гарри неожиданно вспомнил, что ночью, пока они рассказывали Дамблдору о произошедшем, особенно об эпизоде с падением, тот сперва воспринимал это недоверчиво, словно их история противоречила каким–то другим известным ему фактам. — Да… — Теперь в глазах Гермионы стояли слезы.

— Что же, в следующий раз думайте лучше! — И Гарри чуть ли не бегом направился к выходу.

Глава 15. Бессмертие

Настроение у Гарри было самое убийственное. Друзья… Не успел придти в себя после смертельной опасности, которой подвергся отчасти из–за них самих, а они тут же налетели, сваливая всю вину на него!

Гарри вернулся в их с Фламией комнату с целью собрать вещи для урока, но пока не продвинулся не на йоту. Он механически рылся в своих школьных принадлежностях, даже не глядя на то, что перебирает, голова была забита совсем другим. Как тогда, летом, Гермиона со своим письмом… Гермиона очень любит читать нотации, похоже, она просто непоколебимо убеждена, что всегда права… Гарри вынужден был остановиться в своих размышлениях в этом направлении, просто потому, что Гермиона, в самом деле, очень часто оказывалась права…

— Гарри? Я так и думала, что ты еще тут. — Фламия вновь подошла незаметно. — Что, совсем голову повесил?

— Рон… Гермиона… — Гарри почти прошипел их имена, не смотря ни на что, гнев продолжал душить его, мешая мыслить. В эту самую секунду он извлек из общей кучи свою книгу по Трансфигурации и, даже не заметив этого, отбросил нужный учебник в сторону. — Они…

— Сглупили, погорячились, не подумали. — Закончила за него девушка.

— Сглупили?! Да они просто решили, что во всем виноват я! Более того, они всех настроили на эти же мысли! — Гарри бросил попытки что–то найти и сел на кровать

— Я и говорю, сглупили… — Спокойно ответила Фламия, садясь рядом и кладя руку на плечо. — Ты едва только вылетел из Зала, началась разборка между нашими голубками… Я даже не стала сразу за тобою бежать, хотелось послушать.

— Ну? — Без особого интереса спросил Гарри.

— Наша Гермиона поприжала Рона и многое ему сказала… В общем, во вчерашнем происшествии она пропустила кульминационный момент. Я всерьез подозреваю, что в тот миг, когда Рыжий подтолкнул тебя в спину, она любовалась мною, размышляя, чего это меня тоже понесло за тобой. И картину произошедшего она впоследствии восстанавливала со слов Рона, так как от Лианны многого не добьешься. Ну а Уизли, — Фламия выразительно фыркнула, — не упомянул об этом тычке. Я полагаю, что он просто забыл о нем и не связал причину со следствием… Нечто подобное он лепетал, пока Гермиона, а в злости она под стол загонит даже Дадли, сверлила его взглядом…

— То есть ты хочешь сказать, что все это — недоразумение?

— Не просто недоразумение, а Рыжее Недоразумение! — С улыбкой заявила девушка.

— Гарри не выдержал и засмеялся: Фламия умела повысить ему настроение. Ну а кроме того… Это яркий пример ошибки, основанной на предвзятом мнении… И ты не можешь отрицать, что и сам грешишь подобным.

— Ну… — Гарри вспомнилось сразу многое, например его уверенность, что Снейп хочет похитить Философский Камень, и как он подгонял все под эту теорию. — Да, не могу отрицать. Да и в неприятности я влипаю часто сам по себе, и то верно. Только им все равно…

— Вот видишь? — Прервала его Фламия. — Все не без греха. Рон с Гермионой, конечно, поступили по–идиотски, но… с кем не бывает?

— Ну и что ты думаешь? Надо помириться?

— Хотя идея оставить тебе себе одной меня очень привлекает, но, думаю, не стоит ссориться с друзьями из–за глупости… Хоть и не рядовой…

— Ну, посмотрим… как они себя поведут…

Насколько можно было судить, Рон с Гермионой сами вдребезги разругались между собой и мириться не хотели. Гарри ощутил некоторое мстительное удовлетворение. И, не смотря на то, что друг с другом вечные спорщики больше не хотели разговаривать, а может как раз по этому, они друг за другом примчались с повинной к Гарри, желая мириться, да ещё и сваливая вину друг на друга… Потом Рон, правда раскололся и сознался, что просто позабыл об этом хлопке по плечу, случившееся напрочь выбило у него из головы такую мелочь… Гермиона в свою очередь каялась, что не следовало ей так сразу верить Рону. Но они оба сходились во мнении, что основная вина лежит на другом.

Гарри смеялся про себя над тем, насколько похоже эти двое вели себя. Он изо всех сил поджимал губы, качал головой, старательно изображая сомнения относительно того, стоит ли даровать таким личностям свое высокое прощение. Но потом, с видом высочайшей милости, таки даровал.

Ситуация нормализировалась, хотя на Гарри опять стали глазеть больше обычного, а в «Ежедневном Пророке» появилась парочка статей про «несокрушимого героя». Гарри и сам не раз задумывался над тем, как он выжил в этот раз. Они с Фламией сходились во мнении, что их связь сыграла в этом не последнюю роль. Кстати, после всего случившегося идея, что две самых интересных на данный момент личности в Хогвартсе встречаются, расползлась повсюду, но пока это были лишь слухи. Гермиона после произошедшего притихла, видно боясь вновь рассердить Гарри, и больше не кидала подозрительных взглядов на Фламию. Рон же, похоже, придерживался позиции, что любые слухи о Гарри — полное вранье.

Еще одной темой была судьба Кэти Белл. Капитан команды Гриффиндора оставалась в Больнице Святого Мунго, где ей никак не удавалось вернуть разум. По заявлению пожелавшего остаться анонимным целителя, она почти наверняка стала жертвой Мальсибера, печально известного своим мастерством по части проклятья Империус. Авроры дважды перерыли Хогсмид и окрестности Хогвартса, заглянули чуть ли не под каждый камень и, как и следовало ожидать, ничего не нашли.

Рона назначили временным капитаном команды, от чего он, изрядно сникший после всей этой истории, просто раздулся от гордости и самодовольства. Теперь по вечерам, вместо шахмат, где он был страшен, он гонял палочкой какие–то фигурки по макету поля для квиддича. Если тут Рон будет столь же силен в тактике, сопернику не позавидуешь… Правда Гарри как–то раз понаблюдал за тренировкой из окна: новоявленный капитан орал на всех, раздавая указания, да так, что совершенно терял голову, а вместе с ней и способность ловить направленные в ворота мячи… К этому добавлялась проблема с нехваткой кадров, достойную замену Кэти найти не удавалось. Все, вероятно, в тайне надеялись на возвращение капитана до матча.

А Дамблдора не было видно почти неделю, Гарри вновь решил, что директор забыл о нем, но потом после завтрака к нему подошла Луна Лавгуд, с которой он почти и не общался в этом году. Одарив его странноватой улыбкой, которая выглядела довольно–таки уместно на фоне ее наряда, она вручила ему конверт. В письме уже знакомым ему подчерком с закорючками их с Фламией приглашали в кабинет директора в субботу вечером.

Гарри успел обсудить этот вопрос сперва с Роном, а потом и с Гермионой, поскольку эти двое продолжали не замечать друг друга. Рон просто восхитился, Гермиона же немедля стала сыпать предположениями… После того как она перебрала десятка полтора версий, Фламия подобралась к ней сзади и раскатала в плоский блин простодушным предположением об обсуждении происшествия в Хогсмиде. О том, что Фламию тоже приглашали, никто так и не узнал.

Паролем в этот раз были «Берти Боттс», очевидно, директор рассудил, что поскольку он их не любит, никто чужой в жизни не подумает, что он может выбрать такой пароль… Высказанное Фламией предположение вызвало у Гарри улыбку.

Но в самом кабинете, куда они прибыли в назначенный, вечерний час, Фламия, на всякий случай, добиралась до места в Мантии Невидимке, атмосфера была довольно сумрачная. Даже трудно было сказать, в чем тому причина. Тем не менее, директор приветливо улыбнулся им и жестом предложил сесть, предложил правой рукой. Едва ли не впервые с начала года Гарри видел эту руку вблизи, тогда, в Больничном крыле, ему было не до того. Рука была все так же черна… Гарри с Фламией одно время пытались узнать природу этой травмы, Гермиона тоже этим интересовалась, но безрезультатно. Что бы это ни было, проходить оно не собиралось. Гарри не видел никаких улучшений.

— Рад видеть вас, — как всегда, ласково, обратился к ним Дамблдор. — Рад был увидеть, что маленькое недоразумение, вызванное эмоциональностью мистера Уизли не имело далеко идущих неприятных последствий… Впрочем… — пожалуй, впервые на глазах у Гарри, директор оборвал сам себя. — Я пригласил вас не для этого… Смею предположить, что вы и сами были очень заинтересованы случившимся в тот памятный выходной.

— Да… — Медленно и осторожно ответил Гарри. — Мы это обсудили и посчитали… — Гарри запнулся, подыскивая формулировку.

— Что мое присутствие, а скорее сам факт моего существования, имели к тому отношение. — Пришла ему на помощь Фламия. Сам бы Гарри никогда не выразил свои мысли столь прямолинейно.

— Понимаю… В таком случае мы пришли к схожим выводам… Скажите, кто–нибудь из вас слышал что–нибудь о крестражах? — Голос Дамблдора странно понизился при произнесении этого странного слова. Гарри и Фламия переглянулись и одновременно покачали головами, немного виновато разведя руками. — Тут нечего стыдиться. Скажу больше, знай вы что–либо о них, меня бы это чрезвычайно удивило, более того, испугало бы. В Хогвартсе это… можно так сказать, запретная тема. Крестраж считается одним из страшнейших порождений самой что ни на есть Темной магии. В прошлом году я бы сказал, что оно является страшнейшим и темнейшим, но произошедшее этим летом заставляет меня отчасти пересмотреть мой взгляд на некоторые вещи.

То, что рассказал им директор, глубоко потрясло Гарри. Еще, ему почему–то казалось, что в иной ситуации директор бы не стал говорить столь открыто, а вновь, как раньше бы помянул немало предыдущих событий, может, даже показал бы какие воспоминания… Не исключено даже, что вместо того, чтобы просто рассказать, он бы стал наталкивать его на соответствующие мысли… Но как бы то ни было, сейчас Дамблдор говорил непривычно прямо.

Он рассказал о крестражах, о предметах, в которые путем совершения убийства помещают частицу собственной души, тем самым оберегая себя от смерти. О том, что у него есть весомые причины подозревать, что Лорд Волдеморт создал сразу несколько таких предметов. Он рассказал про свое предположение, касающееся печально известного Дневника, упомянул он и другом крестраже, что он так же уничтожил… Хотя директор не пожелал вдаваться в подробности, Гарри заподозрил прямую связь между этой находкой и тяжкой травмой Великого Волшебника. Что же, не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять связь между этим и ними…

— То есть… вы считаете, что я… тоже крестраж?.. — Фламия выразила его мысли вслух.

— Ну… — Директор замялся. — Я не уверен, что в этом случае можно использовать тот же термин… Скажем так, есть весомые основания считать, что ваше появление на свет было сродни с…

— Понимаю…

— Профессор Дамблдор, у меня очень простой вопрос: почему вы рассказываете нам это только сейчас? — Гарри не смог удержать в себе накопившееся раздражение. — Я абсолютно уверен, что вы провели параллель почти сразу. Почему вы молчали? И не говорите, пожалуйста, про заботу о нашем душевном равновесии.

— Не стану возражать, подозрения у меня возникли почти сразу. — Признал директор. — Но это были лишь предположения, ничем не подтвержденные аналогии с феноменом, который, возможно, не имел ничего с этим делом. Гарри, я отвечу откровенно. Мне не хотелось давать тебе неоправданное чувство собственной неуязвимости. Посмотрим правде в глаза, ты и так отличаешься умением оказываться в опасных ситуациях. А считай ты себя защищенным от смерти, ведь именно такты бы воспринял мое предположение тогда, два месяца назад, что было бы? — Глаза директора прямо и довольно строго смотрели на Гарри. Но тот не отвел взгляд, лишь инстинктивно возвел мысленный блок. Просто на всякий случай.

— Да… — Надтреснутым голосом добавила Фламия. — Я не могу сказать, что разделяю вашу точку зрения, но я могу ее понять и принять.

— Ну и наконец, мне не хотелось взваливать на вас, мисс Найтфолк, такое знание, вернее подозрение, и видя вашу реакцию, которую вы не в силах сдержать, несмотря на огромные успехи в Окклюменции, мне кажется, я был прав. Я даже не до конца уверен, что поступил правильно, рассказав вам это… Но, думаю, иначе уже было не поступить. Вы и сами о многом догадались… и тут неуверенность и догадки могут сделать много больше зла, чем правда, что, как мы знаем, уже опасная вещь.

Еще некоторое время они обсуждали крестражи, и директор рассказал то, что знал(а может, то что хотел рассказать). О том уроне, что несет душа, деленная на части, о его гипотезе, касательно причин нынешнего вида Лорда Волдеморта. Чем дальше, тем сильнее убеждался Гарри в том, что в очередной раз выделился. Если принять как гипотезу крестражность Фламии, то ее рождение было несоизмеримо выгоднее всего того, чего добился своими преступлениями Волдеморт. Гарри никого не убил, единственным погибшим в истории был дементор, да и он пал не от его руки. Его душа осталась цела, а кроме этого он получил воистину верную подругу. Крестраж из плоти и крови… Гарри подумалось, что не стоит думать о Фламии, как об этом жутком предмете. Уж если на то пошло, следует придумать иной термин… Гарри потребовалось некоторое время, чтобы осознать всю важность этого. Если директор не ошибался, то ныне он близок к бессмертию… Как тогда, сама близость Фламии сохранит его душу в этом мире и вернет в его тело… Авада Кедавра ему не страшна, покуда есть Фламия… А если вспомнить, что их души связаны, то возможно… что она тоже… бессмертна. Только вот проверять не стоит.

Глава 16. Дела командные, дела сердечные

— Гарри… — В третий раз за вечер подступил к нему Рон. — Я до последнего не хотел просить тебя об этом. Я помню, что ты сказал тогда, в начале года. Но у меня просто не остается выбора. Кэти не вернется в течение трех дней. Нам просто необходим игрок. Я не знаю, кем ее заменить, если только не Джинни, она квоффолом владеет потрясающе. Я прошу тебя, только на этот матч. Нам нужен Ловец…

Гарри устало посмотрел на своего друга. Рон, похоже, действительно до последнего откладывал это. А весь этот день набирался храбрости, зато сейчас, вечером, после того, как он таки решился, от него стало не отделаться. Гарри ему так ничего пока и не ответил, а Рон воспринимал молчание, как отказ, отваливал минут на двадцать, после чего опять шел на приступ. Гарри же было не до него, он корпел над своим сочинением по Зельям, пытаясь изгнать из мыслей настойчиво просящиеся туда образы, связанные со всем, недавно сказанным директором. Не то, чтобы они преследовали его день и ночь, но вот выкинуть их из головы никак не удавалось. Потому он никак не мог принять такое простое решение…

В общем–то, почти все в нем кричало: «Да!», квиддич, который, что ни говори, оставался для него важен. Казалось бы, чего стоит сделать одолжение команде, один раз выйти на поле… Безопасность уж, наверное, обеспечить смогут… Но с другой стороны… он не мог не признать, что с тех пор, как он бросил квиддич, что было непросто, жизнь стала проще, и появилось больше свободного времени. Времени оставалось больше, а теперь, когда он всерьез взялся за учебу, это очень важно. И еще он чувствовал, что если уступит сейчас, то бросить этот спорт опять будет намного труднее…

— Гарри, на тебя все рассчитывают… половина Гриффиндора каждый день загадывают желание, чтобы ты сыграл против Слизерина… — Гарри изумленно вытаращился: на помощь к Рону ни с того, ни с сего прибыла Гермиона, это притом, что эти двое так официально и не помирились.

— Да, я сам вчера слышал, как несколько ребят с младших курсов желания загадывали! — Незамедлительно поддакнул Рон…

— Ой, ну хорошо, хорошо! — не выдержал Гарри, совместное наступление двух лучших друзей его доконало. — Только учтите, я не тренировался больше года, так что еще не известно, что лучше.

— Ой, Гарри, да тебе и тренироваться–то особо не надо! До матча еще четыре дня, и у нас по тренировке каждый вечер, успеем! — Воскликнул просиявший Рон.

На следующее утро по всей гостиной Гриффиндора и далеко за ее пределами шли разговоры о возвращении Гарри в команду. Такая же беседа имела место между Гарри и Фламией в постели, она скорее осудила такое решение, но вполне могла понять мотивы Гарри. Странное дело: похоже, она не унаследовала от него любовь к полетам.

Так вот, подавляющая часть школьников склонялась к мысли, что Поттер останется в команде и после этого матча, а заодно спихнет с поста капитана и своего рыжего друга, и Кэти. Особенно усердно обсуждали это, понятное дело, слизеринцы. Одно странно: Малфой, которому, казалось бы, просто судьба прописала быть заводилой всех этих рассуждений, ни в чем таком не участвовал. Более того, казалось, предстоящий матч волнует его в последнюю очередь… Гарри, который не забыл радость на лице старого недруга, когда он вернулся из больницы живым и здоровым, подозревал неладное.

Но что обидно, все эти рассуждения явно действовали на временного капитана команды, и это очень плохо на нем сказывалось. Если и раньше он играл весьма неровно, особенно после того, как пропустит пару мячей, так теперь это стало лишь хуже. Дошло до того, что одна из новых нападающих получила от него кулаком в лицо… В результате Гарри пришлось почти спасать друга от сестры, у которой были очень нехорошие намерения. Кстати, Джинни приняла его возвращение в команду и свое смещение с поста Ловца с какой–то чрезмерной радостью…

После тренировки, которую, благодаря стараниям капитана, можно было назвать провальной, Гарри провожал совершенно подавленного Рона, Фламия, которая наблюдала за тренировкой в Мантии — Невидимке, тихонько кралась следом. Вообще — то, ему бы стоило поддержать друга, но Гарри было откровенно лень, и он считал, что тут просто нужно подождать: у Рона переболит, и все будет в порядке… Но проблемы на этот день еще не кончились.

На пути к гостиной (Гарри собирался там отметиться, прежде чем возвращаться в свою комнату) они решили срезать через секретный коридор. И наткнулись там на Джинни с Дином. Рон, чье настроение и так можно было назвать убийственным, взорвался как водородная бомба, поскольку те целовались, самым наглым и неприкрытым — с его точки зрения — образом. Началась ссора, которая живо напомнила Гарри кое–какие сцены из сериалов, что смотрела тетя Петунья. Дин поспешил убраться, а брат и сестра стояли посреди коридора и орали друг на друга так, словно хотели, чтобы было слышно во всем замке. У Рона опять разыгрался синдром старшего брата, а Джинни орала, чтобы не лез не в свое дело. Странное дело, но прежде чем начать отвечать на выпады братца, она несколько секунд всматривалась в лицо Гарри, который наблюдал за всем этим с некоторой долей презрительности. Он никак не мог принять сторону Рона, в конце концов, учитывая, чем они с Фламией занимаются по ночам, ему надо бы помалкивать в тряпочку, что он и делал. Джинни он сейчас так же не поддержал, Рон и так на взводе, не стоит еще и предавать его таким образом…

А тон беседы все повышался и повышался… Наконец, после того как Джинни не вовремя помянула Гермиону с Крамом, а также осведомленность Рона в любовных делах, Гарри пришлось вмешаться, а то Рон уже схватился за палочку. Гарри уже почти желал, чтобы в коридор завернул кто–нибудь взрослый, хоть Филч, но не судьба. Сдерживаемый им Рон, ответил Джинни на ее предыдущие подколки… И только Фламия, которая вовремя сняла Мантию, не дала той прибегнуть к крайним мерам…

Ну а после всей этой истории нервы Рона и вовсе перестали быть на что–то годны. Каждая последующая тренировка была хуже предыдущей, капитан орал на всех так, что слышали и кентавры в Запретном Лесу, а команда уже начинала роптать… Кроме того Рон еще и объявил бойкот несчастной Гермионе, которая как раз начала думать, что они помирились…

Гарри все больше и больше слышал разговоры о том, что Рона надо срочно гнать с поста капитана, ну а на место прочили, ясное дело, его… И еще Гарри понимал, что если им удастся выиграть, то все еще, может, обойдется, но если нет, то факультет всучит ему значок капитана даже силой, даже если он вдруг начнет брыкаться… И его это почти пугало, за эти несколько вечеров он понял, что отвык от квиддича и собственно играть в него больше не хочет… Нет, летать ему по–прежнему нравилось, но это все. Опять же, с этими тренировками времени стало критически не хватать… В общем, Гарри четко осознал, что место в команде и тем более значок нужны ему, как собаке пятая нога.

А после того, когда на последней тренировке Рон перешел все мыслимые и немыслимые границы, так что Гарри самому очень захотелось дать ему по шее, стало даже ясно, что победи они Слизерин, и то уже не поможет… Да и можно ли победить с таким капитаном, да еще и с Ловцом, которому явно не хватает практики?..

— Если мы проиграем, то мне хошь–нехошь придется принимать значок… — мрачно сообщил он Фламии в последнюю ночь перед матчем. — Да и даже если выиграем, то вряд ли, благодаря Рону, и результат будет таким же…

— Ну, значит надо сделать так, чтобы Рон отлично сыграл, — немедленно нашла решение Фламия.

— Ага, а как? Написать письмо Волдеморту, чтобы он прислал Мальсибера, который бы наложил на него Империо, заставив играть как бог? — Гарри лежал, угрюмо глядя в потолок, и все попытки Фламии его раздразнить пока терпели крах.

— Письмо не успеет дойти… — ответила девушка с такой умильной серьезностью, что Гарри почувствовал, как у него против воли повышается настроение.

Они продолжили этот разговор, и мало–помалу план начал выстраиваться…

На следующее утро погода была просто великолепная: ясная, солнечная, безветренная. Гарри увидел в этом знак небес. Когда он с некоторым опозданием вошел в Большой Зал ему принялись аплодировать три факультета разом. А Фламия послала ему воздушный поцелуй… Девушка уже некоторое время настаивала, что пора объявить миру о том, что они вместе.

Мрачный, как туча, Рон сидел за столом, и вяло ковырял ложкой в банке с джемом. Гермиона устроилась в отдалении, ей уже осточертело поведение Рона…

— Что будешь пить? — подчеркнуто жизнерадостно поинтересовался Гарри.

— Без разницы…

— Ну, стало быть, сок, — решил Гарри, наполняя ему бокал, а потом извлекая что–то из кармана. Он тихонько откупорил бутылочку, покапал в напиток, собрался вновь спрятать сосуд в карман… и тут оглушительно чихнул. Рон рефлекторно оглянулся и застал друга на месте преступления. Гарри улыбнулся, а склянка скрылась в кармане… У Рона на лице появилась складка…

Они шли к стадиону, а новости были одна лучше другой, в игре не участвовали лучший слизеринский охотник и Малфой… Последняя новость, наконец, навела Рона на нужные мысли, Гарри же нахмурился… Потом перед самой раздевалкой он перехватил взгляд Гермионы, кажется, она все увидела намного лучше и поняла быстрее, чем тот, для кого все предназначалось… Но и до Рона тоже дошло… не сразу, но дошло…

Счет был шестьдесят — ноль, в пользу Гриффиндора. Рон с широкой улыбкой висел перед воротами, вытворяя что–то невиданное, никто не мог ничего с ним сделать. Захария Смит, которого приставили комментировать, ныне вовсю критиковал Гарри, выражая сомнения в том, что после годовой паузы можно быстро набрать форму. Вообще говоря, у него были на то причины. Гарри летал над полем, высматривая снитч, но сейчас в его голове неоправданно много места занимали мысли о Малфое. Это было совершенно не похоже на того Драко, которого он помнил по прошлым годам. Скорее Малфой напоминал ему… себя самого! Того, у кого появились дела поважнее, чем насмешки над враждебным факультетом и Кубок Школы по квиддичу. Что же это за дела?..

— И вот Гарри Поттер продолжает безо всякой видимой цели кружить по полю! Вероятно, он обдумывает свои планы на вечер… Поттер!!! Мы тут играем! — Вырвал его из мыслей особенно громкий комментарий Смита.

Игра длилась уже больше часа. И Гриффиндор вел со счетом 140 — 0. Основной вклад в это внесли Рон и Джинни. Харпер, вышедший вместо Малфоя, в результате отбросил свою прежнюю тактику, и стал следовать за Гарри по пятам. Гарри в очередной раз окинул все поле взглядом: ничего… кроме здоровенного бладжера, что несся прямо ему в грудь!

Гарри не успевал увернуться, сменить направление, а пригибаться в такой ситуации было бессмысленно… Повинуясь отчаянной мысли, Гарри просто соскользнул вбок, падая с метлы. Все зрители ахнули, когда Гарри Поттер вдруг сорвался со своей Молнии, даже Захария Смит смолк. Гарри повис на руках, бладжер пролетел сверху… Тем временем счет возрос до ста пятидесяти в пользу Львов. Гарри начал карабкаться обратно на метлу…

— И вот Джинни Уизли вновь завладела квоффолом! — Вернулся к комментарию пуффендуец. — Она обошла одного, второго охотника… Ну, хороша, чертовка! Она вышла один на один с вратарем… ГОЛ! Гриффиндор ведет 160 — 0! Я такого не припомню, теперь Поттер может просто идти пить чай! Ему тут явно не до игры, и теперь от него ничего… Стоп! Вон ведь снитч!

Гарри, который только–только вскарабкался назад на Молнию, встрепенулся, как боевой конь при звуках трубы. Да, вон он, золотой мячик, на противоположенной стороне поля, довольно таки близко к земле…

Гарри ринулся к нему, выжимая из своей метлы все, но Харпер был гораздо ближе. Фактически, он висел над снитчем и теперь стремительно пикировал… Золотой мячик снизился еще больше… почти прижался к поверхности… а Харпер еще ускорился…

«Да он с ума сошел! Врежется так, что Костерост литрами пить придется!» — подумал Гарри, видя, как соперник подлетает ближе к земле и снитчу, еще ближе… Харпер, похоже, понял, что его ожидает, попытался затормозить… Поздно!

С треском и хряском, сопровождаемый воплями ужаса со стороны зрителей, ловец Слизерина рухнул наземь… Приземлившись рядом с ним несколькими секундами позже, Гарри заметил снитч, придавленный к земле рукой Харпера…

— Ловец сборной Слизерина Харпер схватил снитч… Гриффиндор выигрывает со счетом 160–150… — растеряно проговорил Захария Смит в свой микрофон…

Команда Гриффиндора явно не знала, как реагировать на такой результат, с одной стороны победа, а с другой… Гарри же был очень даже доволен таким исходом, хотя и старался его не афишировать — вот он, отличный повод сказать «прощай» команде. Мало–помалу все разошлись, обсуждение, очевидно, будет потом. Гарри и Рон остались последними, тот как раз отрыл, было, рот, думал, наверное, завести речь о своем успехе, а может, о неудаче Гарри, но тут в раздевалку вошла Гермиона. Одного взгляда на ее расстроенное, но пылающее решительностью лицо было достаточно, чтобы догадаться, что она скажет.

— Гарри, мне нужно с тобой поговорить… Зря ты это сделал, профессор Слизнорт сказал ведь, что это незаконно…

— И что, ты донесешь на нас? — с вызовом спросил Рон.

— И о чем вы? — Гарри устало махнул рукой и сел на скамейку. Ситуацию можно было назвать комичной, но его она раздражала, и не только ситуация.

— Ты прекрасно знаешь, о чем! Ты подлил Рону в сок зелье удачи утром!

— Нет. — Деревянным голосом ответил Гарри.

— Да! И потому двое, нет, уже трое слизеринцев выбыли, а Рон брал все мячи! Я утром видела, как ты наливал это зелье!

— НЕТ! Ни черта ты не видела! — взорвался Гарри. — Все что ты видела, это как я что–то подлил в бокал Рона из бутылочки немного похожей на сосуд с «Феликсом»! — Гарри просто извлек из кармана мантии уменьшенную и подкрашенную золотистой краской бутыль из–под сливочного пива. — Вот, что ты видела! — и Гарри залпом допил оставшийся в бутыли сок. — Я нарочно сделал так, чтобы Рон заметил мои махинации, чтобы убедить его, что удача будет на его стороне, и все отлично сработало…

— Но?.. — убито пролепетала Гермиона.

— То есть это был просто сок, ничего больше? — переспросил Рон. — И все это… без зелья?.. — Гарри просто кивнул. Рон же перенаправил острие атаки на Гермиону. — «Ты за завтраком подлил зелья Рону в стакан, потому он и брал мячи» Видишь, я умею играть и без посторонней помощи!

— Я никогда не говорила, что не умеешь… Рон, ты же сам так считал!

Но Рон уже зашагал к выходу, вскинул метлу на плечо.

— Ну, я тоже, пожалуй, пойду, — заметил Гарри. — Полагаю, праздник уже начинается.

— Иди! — выкрикнула лучшая подруга, смахивая слезы. — А я к Рону и приближаться сейчас не хочу! Не понимаю, что я опять сделала не так… — Она хотела выбежать из раздевалки, но на пути у нее оказался Гарри.

— Ах, не понимаешь? что же, могу предоставить списочек… — хмуро ответил он, продолжая загораживать проход. — Прежде всего, Гермиона ты в очередной раз влезла не в свое дело, куда тебя не приглашали, и была при этом непоколебимо уверена в своей правоте! За этот короткий разговор ты ухитрилась оскорбить меня, Рона, а может статься, что и всю команду, которой, правда, не было с нами… Знаешь, я думал, что история с походом в Хогсмид тебя чему–нибудь научит, но я, видимо, ошибался… — И Гарри зашагал прочь.

Он не добавил, что величайшим преступлением в глазах Рона был поцелуй с Виктором Крамом.

Глава 17. А где же Малфой?

Гарри стремительно шёл по направлению к своей комнате. Он надеялся, что Фламия догадается ждать его там. Слава Мерлину, ликующая толпа гриффиндорцев уже прошла вместе с героем матча, а при сегодняшней игре о нём, Гарри, вряд ли вспомнят… Впрочем, сейчас квиддич волновал его в последнюю очередь. Его друзья опять поссорились! И не в последнюю очередь из–за просчёта в его плане…

Фламия очень удивилась, увидев, как Гарри буквально врывается в комнату. Она ожидала увидеть на его лице радость победы, торжество от удачно сработавшего плана, в худшем случае, печаль по расставанию с некогда любимой игрой… Но на его лице было почти такое же выражение, как после того памятного вечера в Большом Зале…

— Опять Рыжее Недоразумение? — осторожно спросила она, пока Гарри снимал свою квиддичную форму.

— Если бы… Знаешь, я был лучшего мнения о Гермионе…

— Но что могло произойти? Ведь ты не сделал ничего противозаконного…

— Вот именно, что не сделал! А Мисс Всезнайка сразу попыталась обвинить меня во всех смертных грехах… И ладно бы, сказала это мне наедине, так нет, надо было сказать это при Роне, который и за прошлый раз её до конца не простил… Да ещё и оскорбить его, сделав ложный вывод о его успехе!

— Ну и как Рыжий отреагировал?

— А вот это ещё одна проблема… Боюсь, что Рон сгоряча наделает глупостей, о которых потом будет жалеть…

— А ведь хотели как лучше…

Гарри уже переоделся, но идти куда–либо явно не хотел. Фламия могла его понять, а потому просто решила поддержать разговор:

— А что ты сделал с белобрысым хорьком? Он так нигде и не объявился, в больничном крыле его тоже нет…

— Что? Малфоя нет? Надо проверить…

Но изучение Карты Мародёров привело к неожиданным результатам. В одной из заброшенных классных комнат находилась Гермиона, которая явно не хотела никого видеть. И в ту же комнату направлялся капитан Гриффиндорской сборной по квиддичу в компании с Лавандой Браун…

— О нет! Ну как ему это в голову пришло…

Судя по скорости, с какой удалялась точка с подписью «Лаванда», старосты Гриффиндора решали свои разногласия открытыми боевыми действиями. Впрочем, скорее всего это была жестокая расправа над неразумным героем матча…

— Как считаешь, стоит ли ему объяснять, что он сделал не так?

— Не думаю, Гарри… Рыжему надо вправить мозги на место, если они у него есть, но советами тут не поможешь…

— Ладно, пусть будет, как будет… Хотя мне и не хочется выходить отсюда сегодня, но пропускать обед будет неразумно.

Фламия предлагала пойти напрямик, поскольку считала, что их отношения проще не скрывать, но Гарри настоял на том, чтобы пройти обходными путями. Что ни говори, а ко всему прочему, ему не нравилась перспектива обсуждения сегодняшнего матча с кем–то ещё. Он решил пройти через лестницу в другом конце седьмого этажа, пройдя через коридор вблизи Выручай–комнаты. Но тут его взору предстала странная картина: младшекурсница из Слизерина стояла прямо напротив того места, где обычно появлялась дверь. Мало того, как только она заметила Гарри с Фламией, она с громким шумом уронила свою сумку. Когда же Фламия решила помочь, девочка, схватив кое–как свои вещи, бросилась бежать. Такое поведение не могло не удивлять. Однако обед уже был в самом разгаре, и времени задумываться о всяких мелочах просто не было.

Когда Гарри вошёл в Зал, он первым делом решил убедиться, что капитан ещё жив и его план не пошёл коту под хвост. Рон, к счастью, ещё не пополнил ряды призраков, однако его потрёпанный вид говорил о том, что предположения о расправе были небезосновательны. Гермионы не было видно, впрочем, приближаться к ней в ближайшее время выглядело безрассудством.

Малфоя за столом Слизерина не наблюдалось. Это зародило в голове Гарри некоторые подозрения, но его сразу же отвлёк от размышлений щелчок фотоаппарата. Он не сразу сообразил, что вызвало интерес к его персоне, учитывая результат сегодняшней игры, однако уже в следующий миг Гарри осознал, что уже пару минут стоит при входе в обнимку с Фламией… Похоже, что теперь главной новостью дня будет личная жизнь Мальчика — Который-Уже — Не-Раз — Выжил…

— КОЛИН! Ну кто тебя просил…

— Улыбочку! А теперь фото с поцелуем…

Такой наглости не выдержала уже Фламия. Вынув палочку, она сначала придала Колину ускорение вдоль прохода, а затем заклинанием увеличила его нос до такой степени, что Буратино нервно курит в сторонке…Впрочем, она тут же пожалела о таком решении. Если до этого только несколько человек обратило внимание на вошедшую парочку, то теперь чуть ли не весь Большой Зал смотрел на них.

— Ну что ж, Фламия, ты же хотела поведать о наших отношениях всем… Теперь осталось только, чтобы Колин отправил свои фото в «Пророк»!

— Гарри!

— А что я? Ладно, на нас люди смотрят, давай уже сядем…

Судя по возмущенным возгласам со всех сторон, многих такой поворот событий явно не устраивал. Как ни странно, особо много недовольных нашлось за столом Гриффиндора. И больше всего среди недовольных выделялись трое: Джинни Уизли, переставшая вообще как–либо реагировать на Дина Томаса, и МакЛагген с Ромильдой Вейн, вид которых явно выражал намерения разорвать конкурентов на мелкие кусочки… Единственным утешением было то, что Рон, всё ещё не пришедший в себя после расправы, не отреагировал на такое развитие событий вообще никак. Фламия явно не ожидала такого, тем более что до этого уже, как она думала, подготовила почву для восприятия общественностью такой новости. Гарри же было уже всё равно, и он приступил к обеду как ни в чём не бывало. Поскольку место Гермионы пустовало, они с Фламией сидели около Рона, который, к удивлению окружающих, без особого интереса ковырял еду на своей тарелке. Такое состояние капитана было бы главным предметом обсуждения игроков и болельщиков Гриффиндора, если бы не «новость дня»…

Когда обед закончился, Лучшая Пара Гриффиндора (как уже успел окрестить их Колин) отправилась гулять вдоль озера. Сначала Фламия хотела уговорить Гарри отправиться в их комнату, но он привёл веский аргумент против этого в лице продолжавшего их фотографировать Колина Криви. Приходилось, так сказать, работать на публику, а если точнее, то стараться убедить всех, что дальше поцелуев дело ещё не зашло. Тем более, что отсутствие Пары после матча не прошло незамеченным — тот же Криви, как один из главных фанатов Мальчика — Выжившего-На — Свою-Голову, не мог не заметить, что его кумир так и не зашёл в общую гостиную. К тому же, пойти к озеру было ещё и приятно — светило солнце, дул лёгкий ветерок… Гарри старательно изображал, что его интересует только прогулка с любимой девушкой, но на самом деле его волновало другое. Малфой вообще не явился на обед. Конечно, была вероятность того, что он просто заболел, но не хотел идти в больничное крыло, но присутствие слизеринки возле Выручай–комнаты очень беспокоило Гарри. Кроме бывшей Инспекционной дружины и ОД, мало кто знал о её существовании. Сначала ему даже захотелось следить за хорьком, но как быть с Фламией? Впрочем, постепенно природа взяла своё, и Гарри Поттер действительно стал наслаждаться жизнью. А старый директор, смотревший в сторону озера из своего кабинета, улыбнулся…

За ужином появилась и Гермиона. Она демонстративно села как можно дальше от «бесчувственного безмозглого чурбана», как она недавно назвала Рона Уизли. Как ни странно, ей не пришло в голову наброситься на Фламию, когда та вошла в Зал в обнимку с Гарри. Впрочем, учитывая разговор после матча, этого можно было ожидать. Колин Криви, похоже, решил извести годовой запас фотоплёнки, не прекращая снимать своего кумира и его девушку. Правда, когда он опрометчиво сел в зоне досягаемости Джинни, та положила конец существованию его фотоаппарата. Поскольку Рон уже был в более–менее вменяемом состоянии, Гарри известил его о решении уйти из команды, что было воспринято всеми вполне спокойно — видимо, план действительно прошёл успешно. Кроме того, Рон вполне спокойно отнесся к отношениям Гарри и Фламии (тем более что знал не больше других), что было в первую очередь обусловлено тем, что встреча с Лавандой всё–таки состоялась…

Чтобы не вызывать лишних подозрений, Лучшая Пара вместе с остальными гриффиндорцами отправилась в общую гостиную. Там они заняли нишу у окна, чтобы была возможность поговорить наедине, не вызывая лишних подозрений. Гарри поделился своими опасениями относительно Драко Малфоя и Выручай–комнаты, хотя и подчеркнул, что обвинять его в чём–либо рано… А ведь ещё летом он бы наверняка сам стал бы следовать за Малфоем, забыв про всё на свете! Чтобы убедиться, что его предположения верны, Гарри достал Карту Мародёров. Хорька на ней не оказалось… Но тут к ним подошла Гермиона. Она осторожно посмотрела на них и так же осторожно спросила у Фламии:

— Так вы ещё с лета встречаетесь?

— Да… Мы ожидали, что ты можешь догадаться, хотели осторожно известить всех, но…

Гермиона, увидев, что к ней отнеслись вполне спокойно, решила продолжить разговор:

— Гарри… Извини, пожалуйста, за сегодняшнее… и за Хогсмид… и вообще…

— Ну, если ты больше не будешь так себя вести… Как я понимаю, Рону досталось?

— Он сам виноват! Нечего было…

— Приходить в класс, в котором ты любишь бывать, с Лавандой… Прости, мы хотели выяснить, где Малфой, и случайно увидели эту ситуацию. Если честно, сейчас мне не жаль Рона. Он повёл себя непростительно глупо…

— Ты что–то говорил о Малфое?

— Да, он всё время куда–то пропадает, и у меня есть серьёзные основания полагать, что в Выручай–комнату…

— Надо выяснить, чем он там занимается!

— Ну и как ты туда попадёшь?

Тут в разговор неожиданно вмешалась Фламия:

— Легилименция!

— ЧТО?

— Легилименция позволит нам влезть в его мозг и узнать, где он пропадает и что делает…

Глава 18. Опять Снейп?

Как всегда, Гермиона сразу помчалась в библиотеку. Её не смущал даже тот факт, что был уже вечер, и вряд ли было возможно найти нужные книги до отбоя. Гарри сильно удивился, что Мисс Всезнайка не устроила спор по поводу идеи Фламии. Возможно, её терзали угрызения совести, и своим согласием она хотела хоть как–то продемонстрировать своё доверие. Кроме того, кто знает, быть может, ей самой приходила в голову идея проникновения в разум этого белобрысого хорька. Но, осмотревшись вокруг, Гарри нашёл ещё одну вероятную причину столь быстрого исчезновения Гермионы в сторону библиотеки. Рон Уизли. И не один. Если бы фотоаппарат Колина был ещё цел, ему бы наверняка захотелось запечатлеть очередную сенсацию. Но Джинни постаралась, уничтожая безмолвного свидетеля её поражения, вследствие чего Лаванда Браун могла спокойно наслаждаться статусом девушки капитана победоносной сборной Гриффиндора по квиддичу.

Как всегда, после победы в матче в башне Гриффиндора организовывалась небольшая вечеринка. Этот вечер был не исключением. Вот только если раньше Гарри проклял бы того, кто посмел бы запретить ему участвовать в общем веселье, в этот раз он бы поставил этому человеку памятник. Во–первых, ему вовсе не нравилось праздновать победу, которая была под угрозой из–за его личных планов. Во–вторых, в этот раз, несмотря на результат игры, внимание опять было приковано к нему, вернее, к ним — Лучшей Паре… Даже публичный поцелуй Рона и Лаванды не смог прекратить серию тостов и поздравлений… И какой толк от мантии–невидимки, если воспользоваться ею не дадут? Слава Мерлину, малышню сумели отправить спать, а старшекурсники вытащили пронесенные втихаря бутылки огневиски. Сначала они ещё старались маскировать свои действия, но, обнаружив отсутствие в гостиной грозной старосты, устроили самую настоящую пьянку. Такое положение дел вполне устраивало Гарри — можно будет совершенно спокойно покинуть этот притон малолетних алкоголиков вместе с Фламией, и никто этого даже не заметит. Вот только если он сам просто изображал, что пьёт со всеми и по всякому поводу, некоторые приложились к бутылке как следует. Гарри даже несколько опасался, что МакЛагген в том состоянии, до которого он напился, попробует устранить своего соперника без помощи магии. Впрочем, всё обошлось, и вскоре Фламия предложила уходить, пока не заявилась МакГонагалл с проверкой… И как раз вовремя! Только они успели свернуть в коридор, ведущий к Брюсу Нелюдимому, как услышали гневную тираду своего декана.

После такого насыщенного дня всё, о чём мечтал Гарри, это сходить под душ и лечь спать. Фламия опять его удивила: она не стала ждать, пока он вернётся из ванной, а сама зашла к нему. После сладостных минут под душем все мрачные мысли окончательно покинули голову Гарри. В конце концов, имеет человек право на счастье?

Утро встретило его лёгкой головной болью. Которая поспешила уйти сразу, как только Гарри вспомнил, СКОЛЬКО выпил МакЛагген… Интересно, гриффиндорцы догадались запастись Антипохмельным зельем? Хорошо ещё, что сегодня воскресенье, вот только не могут же два курса факультета Львов просто не явиться на завтрак (да и на обед, наверное, тоже…). Решив, что пора уже и вставать, Гарри осторожно встал и отправился в душ. Фламия проснулась, когда он уже был готов идти на завтрак. Чтобы не вызвать подозрений у тех, кто не употреблял вчера крепких спиртных напитков, Лучшая Пара договорилась встретиться уже в Большом Зале.

Гарри ожидал, что на этот день главной новостью станет похмелье его родного факультета, но ошибся. Во–первых, зачинщики вчерашней вакханалии явно были готовы к неприятным последствиям, а потому «пострадало» лишь несколько человек. К счастью, МакЛагген был среди них. Во–вторых, за столом бурно обсуждалось отсутствие старосты всю ночь. Вот только имелась в виду отнюдь не Гермиона, которая, впрочем, ухитрилась провести ночь в библиотеке и уже опять отправилась туда. Главной новостью стало отсутствие Рона Уизли и Лаванды Браун, что было обнаружено во время проверки… Когда же герой… ночи соизволил объявиться в Зале, его довольный, но невыспавшийся вид повлёк за собой новую волну слухов определённого свойства…

Шли недели. Гермиона продолжала изучать библиотеку каждую свободную минуту. Гарри думал даже образумить её, сказать, что не стоит ради хорька тратить всё своё время, но Фламия его переубедила, обосновав своё мнение весомым аргументом — пока Мисс Всезнайка штудирует библиотеку, ей некогда задумываться по поводу природы девушки. К тому же, пока было свободное время, нужно было поддерживать и улучшать свои дуэльные навыки. У них уже получалось держать неплохой блок во время боя и использовать большую часть чар невербально. Это позволяло им поддерживать хорошую репутацию на уроках Снейпа. Которая, кстати, была им ой как нужна, ведь Ужас Подземелий не мог обойтись без язвительных комментариев и насмешек. Тем более, что теперь читать мысли своего «любимого» ученика уже не получалось. Впрочем, перепадало и Рону, который имел неосторожность на одном из уроков показать неприкрытое самодовольство…

— Мистер Уизли! Чем вызвано ваше самодовольство? Неужели вы уже освоили наконец невербальное применение Щита против усиленных режущих заклятий? Что ж, если так, вставайте, сейчас продемонстрируете нам, каков вы в деле!

Произнеся это, Снейп взмахом палочки вытащил Рона из–за парты и навёл палочку… на самый главный орган половозрелого мужского населения. Уизли задрожал от страха, поскольку не умел ставить не то что специальный, но и самый обычный Щит невербально. Он уже приготовился к самому худшему, когда учитель взмахнул палочкой, но тут… У него просто расстегнулись штаны! И весь курс мог наблюдать откровенно детские подштанники Гриффиндорского Мачо, явно выбранные «заботливой» миссис Уизли. Это уже изрядно подмочило репутацию героя, но то, что последовало за этим в общей гостиной… Девушки не могли удержаться и спросили у Лаванды напрямик, чего стоит Мачо в постели, но в ответ получили весьма удивлённый взгляд:

— Рон Уизли??? В постели???? Да он без сказки на ночь заснуть спокойно не может!

Реакция была совсем не такой, как того ожидала Лаванда:

— Вы так ЭТО называете?

— И как он раньше засыпал, бедненький!

— У вас уже ролевые игры в постели?

— ВЫ ЧТО, С УМА СОШЛИ! СЛУШАЙТЕ ВСЕ, РОН УИЗЛИ — САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ МАМЕНЬКИН СЫНОК, ПОСЛЕ МАТЧА ЭТОТ ПРИДУРОК ПОТАЩИЛ МЕНЯ В СЕВЕРНУЮ БАШНЮ, ГДЕ УМОЛЯЛ РАССКАЗАТЬ ЕМУ СКАЗКУ! САМУЮ ОБЫКНОВЕННУЮ! ОН, НАВЕРНОЕ, ВООБЩЕ ИМПОТЕНТ!

Громкости голоса мисс Браун позавидовал бы сейчас сам Дамблдор… Что и говорить, что уши Великого Мачо спешили принять цвет спелого помидора! Теперь, наверное, весь Хогвартс знал, как дразнить капитана сборной Гриффиндора. И это известие было как нельзя кстати для слизеринцев, чья песня «Уизли — наш король» уже была неактуальна и исполнялась только в варианте Львов.

Гермиона никак не хотела сдаваться. По ходу своих поисковых работ она успела найти ещё очень много литературы об Окллюменции, трактаты по защите сознания, даже нелепым образом попавшую в Хогвартскую библиотеку книгу по гипнозу, но ни одного упоминания о Легилименции так и не нашла. Её это уже порядком раздражало, но все доводы вроде: а вдруг этого в библиотеке нет? — она попросту игнорировала.

На уроках Зельеварения Гарри сумел–таки заработать великолепную репутацию, поскольку его интуитивный метод оказался просто находкой: два зелья из трёх он готовил лучше, чем по учебнику! Это практически выводило Гермиону из себя, но пока ничего катастрофического не произошло, ей не в чем было упрекнуть Гениального Зельевара. Впрочем, когда приходилось работать вместе, Гарри предпочитал не нарываться на неприятности и следовать инструкциям. Однажды зелье было настолько трудоёмким, что за одним котлом пришлось работать и ему, и Гермионе, и Фламии. И вот, когда зелье уже было практически готово и должно было спокойно настаиваться на медленном огне, они решили обсудить, как быть с Легилименцией:

— Гарри, не может быть, чтобы в Библиотеке ничего не было! Вспомни, перед Турниром Трёх Волшебников мы тоже решили, что по поводу погружений там ничего нет! А книга была у Невилла!

— Ну и у кого предлагаешь спрашивать? У Дамблдора? Если он забрал, то не без основания…

— Ну, я подумала, что Снейп не мог сам научиться…

— Что? Опять Снейп? Я этого не вынесу…

Тут, как всегда неожиданно, в разговор вступила Фламия:

— Точно! Снейп! Как я раньше не подумала!

— ЧТО? И ты туда же…

— Ты не понял! Снейп же применял к тебе заклятие Легилименции тогда, на уроках! Тебе нужно просто вспомнить и потренироваться на ком–нибудь!

Гермиона была явно ошарашена осведомленностью Фламии. Нет, она, конечно, понимала, что Гарри может влюбиться, что он будет посвящать девушке больше времени, чем друзьям (а последнее время так оно и выходило, хотя и сами друзья были заняты), но чтобы так вот запросто выдать человеку, которого знаешь едва ли полгода, такой секрет… Но Лучшая Пара не заметила подозрений Мисс Всезнайки, тем более что к ним приближался Слизнорт, уже сочинявший восхваление Золотому Мальчику…

Всё оказалось не так просто, как кажется. Гарри смог вспомнить заклинание, но вот с его применением возникли явные трудности. Во–первых, если проникновение и удавалось, то контролировать поток мыслей «жертвы» не получалось, а без этого всё было бессмысленно. Во–вторых, если «жертва» двигалась, применить это заклинание было невозможно. А как быть с двумя гориллами, которые постоянно следовали за хорьком? Нужно было найти способ применить Легилименс незаметно, так, чтобы Драко и не заподозрил, что его разум изучают…

Глава 19. Ты мой ангел…

Приближалось Рождество. Как и всегда, ближе к окончанию полугодия задавать стали столько, что личные дела отходили на второй план. МакГонагалл требовала от каждого сложную цепочку невербальных превращений, что даже Гермионе давалось с большим трудом и не с первого раза. Разумеется, все старались держаться подальше от Невилла, который и в обычные дни мог вместо превращения ёжика в подушку сотворить маленькую катастрофу, а уж при такой нагрузке… Гарри удивлялся, как он умудрялся раньше справляться со всем этим и одновременно ходить на тренировки? Объяснение могло быть только одно: раньше он бессовестно пользовался помощью Гермионы. Теперь же ему удавалось справиться с заданиями самому. Вернее, не совсем самому, поскольку Фламия всегда была рядом. Но она, как бывшая часть его души, тоже не была совершенна: на уроках Бинса ей точно также, как и большинству учеников, хотелось спать. Кроме того, ей сложные заклинания давались едва ли не труднее, чем Гарри. Патронус, которого она попыталась создать, никак не хотел принимать телесную форму. Возможно, сказывалось то, что её душа ещё неполноценна.

Рон Уизли, единственным стимулом к существованию которого остались успехи в квиддиче, между зверскими тренировками ходил как в воду опущенный. Его команда имела шанс на победу в Кубке Школы только в том случае, если выиграет предстоящий матч с Рейвенкло. Это стало для него целью жизни, он даже Трансфигурации уделял мало времени, хотя в других условиях побоялся бы навлечь на себя гнев декана. Как ни странно, Минерва МакГонагалл старалась не замечать просто ужасающие результаты капитана команды своего факультета. Ей явно не хотелось допускать возможность отдать Кубок Снейпу. Гарри никак не пытался повлиять на друга, хотя и понимал, что, если так пойдёт и дальше, у Рона будут большие неприятности. Об этом всегда говорила Гермиона, но теперь она держала дистанцию по отношению к этому недотёпе. Ему ведь так и не пришло в голову помириться…

К слову, о Гермионе… Гарри не сразу заметил, что после того разговора о Снейпе Мисс Всезнайка стала странно смотреть на Фламию. Ей явно что–то казалось подозрительным, хотя за неимением доказательств она не спешила кого–либо обвинять. Самое странное, что Гермиона опять стала часто посещать библиотеку. Хотя что там можно было найти? Разве что рецепт Амортенции и признаки её применения.

Но вот что действительно насторожило Гарри, так это необъяснимая тоска Фламии. Он и раньше замечал, что её что–то гнетёт, но, как только пытался что–нибудь узнать, получал в ответ жизнерадостную улыбку и поцелуй. Вот только теперь, когда Гарри то и дело тренировался в Легилименции, от него не могло укрыться, что девушка чем–то взволнована. Было что–то жизненно важное, что–то, что ей необходимо было знать, но страх узнать ответ останавливал её.

Незаметно подошёл конец семестра, а вместе с ним и время матча Гриффиндор — Рейвенкло. Из–за проблем с игроками Рону пришлось взять… МакЛаггена на должность Охотника. Это мало кому понравилось, однако особого выбора не было. К тому же, Рон был настолько свиреп на тренировках, что даже этот увалень предпочёл держать свои умные мысли при себе. Тем более, что Капитан продумал очень серьёзную стратегию и обещал заавадить того, кто посмеет сорвать его гениальный план. Капитаны пожали друг другу руки, игра началась… Сразу стало заметно, кто больше времени уделял тренировкам: рейвенкловцы буквально смотрели, как Львы забивают кваффлы один за другим… Счёт уже приближался к 200–0, но и на этом Львы не хотели останавливаться. Загонщики старательно мешали Чоу, Ловцу Рейвенкло, даже подумать о снитче. Но всё хорошее иногда кончается… Когда кваффлом завладели игроки команды противника, МакЛагген вдруг отобрал биту у Джимми Пикса и со всей дури запустил бладжер… в сторону трибун. Просто удивительно, что почти никто не пострадал… кроме того, кому предназначался бладжер. Гарри Поттер получил злополучным мячом прямо по голове. Единственное, что он успел услышать перед тем, как отключиться, был крик комментатора: «Джинни Уизли ловит Снитч! Гриффиндор выигрывает со счётом 350–0…»

Гарри вновь ощутил себя парящим вне своего тела. Опять больничное крыло! И опять травма, не совместимая с жизнью…

Мадам Помфри просто не могла понять, что происходит. Как человек может быть НАСТОЛЬКО живучим??? Удар, нанесённый МакЛаггеном, был ужасающим. Любого, кроме, разве что, Хагрида, убило бы на месте! Но Мальчик — Который-Всё — Время-Выживает вновь поставил под вопрос слово «невозможно»… Он был жив! Он, по всем признакам, просто спал! Как это объяснить…

Тут в комнату вошёл Дамблдор вместе с Фламией. Её мадам Помфри не захотела пускать, пока не выяснит, в чём же дело. Но взгляд директора не позволил ей даже начать возмущаться по поводу появления посторонних в больничном крыле. Мало того, Альбус потребовал, чтобы она вышла из палаты, после чего наложил на неё лёгкое заклинание изменения памяти, внушив ей, что Гарри отделался лёгким испугом. Он попросил пока никого не впускать, чтобы мальчик мог спокойно прийти в себя.

Как только директор и мадам Помфри вышли, Фламия бросилась к Гарри. Спасительный поцелуй помог и на этот раз. Гарри открыл глаза и увидел девушку, озаренную солнечным светом из окна позади неё. Почему–то сразу возникла ассоциация с ангелом… Но на этот раз кроме радости он вновь видел в глазах Фламии ту самую тоску, причём решимости высказаться явно прибавилось…

— Гарри! Как я рада, что ты жив!

— А как я теперь могу умереть? Я не могу оставить тебя одну!

— Не смешно! МакЛагген чуть не отправил тебя на тот свет! МакГонагалл даже выдвинула вопрос об его исключении! А он ещё оправдывался, якобы промахнулся мимо игрока Рейвенкло! Как же!

— Да… Не ожидал я такого!.. Но ты всё–таки что–то недоговариваешь… Я давно заметил, что тебя что–то гнетёт, но до сих пор не понял, что именно…

— Гарри… Я не знаю даже, как об этом сказать… Но ведь я… я…

— Что–то не так? Ты плохо себя чувствуешь?.. Тебе нравится кто–то другой?

— Нет, что ты! Я могу существовать только рядом с тобой, и ты прекрасно это знаешь… Дело в другом…

— Не бойся, я всё пойму! Скажи, ну почему ты беспокоишься?

— Гарри… Я ведь КРЕСТРАЖ! Ну как я могу тебе нравиться… Я даже не уверена, что я человек в полном смысле этого слова!

— Ну что ты говоришь! Даже если б ты действительно была именно крестражем, почему ты решила, что из–за этого можешь мне не нравиться?

— Но ведь крестраж — это Тёмная магия, его создают, убив кого–то…

— Но никто не пострадал! Это большая разница! К тому же, чтобы ты не беспокоилась, я, кажется, придумал, как тебя называть…

— Как?

— Ты мой ангел…

— Гарри…

Ликующая толпа гриффиндорцев несла на руках героя матча. Рональд Уизли уже мог принимать поздравления с победой в Кубке Школы, поскольку даже в матче с Пуффендуем Змеи не смогли взять столько очков. Снейп готов был убить всех членов сборной своего факультета, ведь теперь у них практически не было шансов выйти на первое место. Как назло, Малфой вообще ушёл из команды, заявив, что у него есть дела поважнее. Единственная радостная новость для Ужаса Подземелий была в том, что Мальчик — Который-Всё — Время-Выделывается опять загремел в больничное крыло. Причём на этот раз явно надолго. И вот, стоило профессору ЗОТИ с такой оптимистичной мыслью занять своё место в Большом Зале (уже подошло время обеда), как все его надежды вновь рухнули… В Зал с таким спокойствием, будто ничего и не случилось, вошла Лучшая Пара… Мало того, девушка была так счастлива, как будто Поттера сейчас не уносили на носилках к мадам Помфри, а призвали в Сборную Англии по квиддичу… Кошмар!

Гермиона была в шоке. На её глазах бладжер чуть не раскроил череп Гарри, а уже через час он как ни в чём не бывало входит в Большой Зал в обнимку с этой Фламией! Ну ладно, предположим, что ему просто повезло, и бладжер его только слегка задел… Но уговорить мадам Помфри отпустить его так сразу! Да ещё и явно в компании девушки с неизвестным прошлым! Всё это очень подозрительно…

А Гарри действительно и думать забыл о происшествии. Ещё бы, какое тут происшествие, если наконец–то выяснена причина тоски любимой! И не просто выяснена, а устранена! Теперь можно немного понаслаждаться жизнью, благо медсестре директор явно промыл мозги… Даже и думать не хочется о всяких там хорьках, легилименции, прочей ерунде… Скоро Рождество, и он может провести его по–настоящему весело! А его покой хранит его ангел…

Глава 20. Рождественский Малфой

Рождество подкралось незаметно. Большая часть учеников, вопреки опасностям внешнего мира, отправились на каникулы по домам. В их числе была и не в меру любопытная Мисс Всезнайка, что не могло не радовать Гарри — можно было не беспокоиться хотя бы эти пару недель. Кроме того, уехал Кормак МакЛагген, ещё одна причина для беспокойства. После покушения на квиддичном поле Мальчик — Который-Всё — Равно-Выжил предпочитал обходить этого увальня стороной, так сказать, от греха подальше.

Итак, поскольку причин для беспокойства не было, Гарри с радостью открыл глаза в это рождественское утро. Фламия проснулась вслед за ним. Какое–то время им даже не хотелось ничего говорить, тем более что один взгляд, полный любви и заботы, стоил тысячи слов. Первой тишину нарушила Фламия:

— С Рождеством, любимый!

— И тебя тоже!.. Вот всем хорошо Рождество в Хогвартсе, вот только вставать на завтрак всё равно приходится! Ладно, давай посмотрим, что у нас тут…

Как всегда, подарков было довольно–таки много. Вот каменная стряпня Хагрида, из которой впору дома строить; вот очередная книга от Гермионы, она таки ухитрилась найти где–то руководство по Легилименции «Как проникнуть в разум»; Рон опять прислал книгу о квиддиче (интересно, он что, избавляется от собственной коллекции?); близнецы прислали несколько новых приколов; миссис Уизли…

— Гарри! Миссис Уизли ведь всегда поздравляла тебя с Рождеством! В чём же дело?

— Ну, как тебе сказать… Даже если её отношение ко мне не изменится, женская солидарность с дочерью не позволит ей дарить мне какие–либо подарки… Смотри, тут и тебе что–то есть!

Гарри протянул Фламии небольшую коробочку. В ней лежал необычный кулон: в бриллианте в форме сердца внутри горел магический огонь. Девушка была крайне удивлена, но, встретившись глазами с любимым, поняла, что это от него.

— Я решил, что нельзя, чтобы ты осталась без подарка, а потому послал заказ в ювелирную мастерскую…

— Но это же так дорого!

— Но зато вечно, как и моя любовь…

За завтраком в Большом Зале было совсем мало людей. Как и всегда в таких случаях, вместо факультетских и учительского столов стоял один общий. Дамблдор, чья рука по–прежнему не желала проходить, веселился как ни в чём не бывало. Видимо, он здраво рассудил, что и ему, директору. иногда нужно просто расслабиться и наслаждаться жизнью. В чём ему явно помогали Фред и Джордж Уизли, поскольку после его угощения учительский состав благополучно превратился в зоопарк. Когда в Зал вошла Лучшая Пара, Альбус подмигнул им и предложил сесть поближе. Они не отказались, хотя к еде относились с большой осторожностью. Гарри был несколько удивлён тем, что хорёк остался в Хогвартсе, тем более, что свита покинула его в неизвестном направлении. Но что его больше удивило, так это недовольство, которое читалось во взгляде Снейпа, обращённом к Малфою… Создавалось впечатление, что последний что–то скрывает от своего декана, и очень возможно, что это что–то и есть отлучки белобрысого в Выручай–комнату. Однако задуматься над этим Гарри не удалось, поскольку Альбус Дамблдор неожиданно пригласил его и Фламию к себе в кабинет, чтобы, так сказать, составить компанию старику… Даже от их сумасбродного директора такая фраза звучала необычно. Он явно хотел им что–то рассказать без посторонних, не вызывая при этом подозрений…

В кабинете Дамблдор неспешно занял своё место, предложил своим гостям сесть и сразу перешёл к делу:

— Вы помните наш разговор о крестражах после того случая с ожерельем?

— Да, но в чём проблема?

— Я долго думал о необычайности твоего происхождения, Фламия. Я очень пожалел о том, что вообще упомянул тогда об этих порождениях Тёмной магии, поскольку не мог связать их и тебя. Этот вывод, что ты являешься чем–то вроде крестража, был в корне ошибочным! Крестраж является частью души убийцы, заключённой в некий сосуд для обретения бессмертия. Однако ты не являешься непосредственной частью души Гарри!

— Как так? А как же быть с тем, что я не могу обходиться без него больше часа?

— Я сейчас всё объясню… Ни один маг современности не сталкивался с таким явлением, но мне удалось найти старую летопись, практически миф, в котором упоминалась Огненная Дева. Это существо, которое появляется из огня, когда волшебник жертвовал часть своей души в момент смертельной опасности. Да, душа Гарри позволила тебе появиться на свет, но это лишь своего рода пища, позволившая тебе пробудиться. Что же до того, что он уже дважды избежал смерти и вернулся в наш мир по твоему зову, то это и есть обязанность Огненной Девы — беречь волшебника, призвавшего её, от смерти. И именно тревога за него вынуждает тебя постоянно быть рядом.

— Но если так… Являюсь ли я человеком?

— Если ты имеешь в виду — есть ли у тебя своя душа, то конечно! Пускай ты помнишь всё, что помнил к моменту твоего появления Гарри, пускай твоя внешность сформировалась как его идеал девушки, но ты способна сама принимать какие–то решения, сама чувствовать, мыслить… Да, твоей неизменной целью жизни будет оберегать его, но разве тебе это не нравится?

Директор в привычной манере лукаво подмигнул им обоим и отпустил наслаждаться праздником…

Если после разговора в больничном крыле Фламия была рада, что несмотря ни на что нравится Гарри, то теперь она была просто счастлива! Она и вправду была кем–то вроде ангела, оберегающего от смерти…

Тем временем, хорёк направлялся в сторону коридора седьмого этажа, где надеялся продолжить свою работу. Снейп опять попытался выпытать причину его исчезновений, но уроки тёти Белатриссы не прошли даром… Вот он уже на пятом этаже… Чёрт! Опять этот Поттер с подружкой…

— Что, Поттер, потратил своё наследство на годовой запас Амортенции, чтобы приворожить эту вейлочку?

— Помолчи, хорёк недоделанный! Тут нет твоих верных телохранителей, кто же обеспечит твою безопасность?

— Я способен и сам за себя постоять, в отличие от некоторых! — сказал Драко, вынимая палочку.

Драко явно брал не только уроки Окклюменции, но и невербальных заклятий. Если бы кто–то заглянул в этот коридор в тот момент, то увидел бы двух подростков, активно размахивающих палочками, не произнося ни звука… Фламия стояла несколько в стороне, поскольку, как и Гарри, считала, что дуэль должна быть честной…

Хорёк сопротивлялся довольно–таки долго, даже удивительно, что Снейп изменил своим привычкам и не появился посреди поединка, чтобы наказать Мальчика — Который-Всегда — Виноват. Арсенал Малфоя тоже расширился, но модифицированные щиты позволили Гарри выдержать атаки, после чего он с ехидцей направил в противника Либероармус, защититься от которого белобрысый не сумел…

— Гарри! Он вообще жив? — спросила с тревогой Фламия, когда увидела показательный полёт Драко через весь коридор, закончившийся жёстким стыком со стенкой. Признаков жизни обезоруженный слизеринец не подавал.

— К сожалению, сердце ещё бьётся… А вот в разум проникнуть в ближайшее время мы не сумеем, ибо стык со стенкой явно отдался в его мозгу… Впрочем, есть у меня одна идея, как устроить праздник Малфою по полной программе…

С этими словами Гарри сделал несколько взмахов волшебной палочкой, и вот перед ним уже стоял упакованный рождественский подарок.

— Остался последний штрих… «С любовью от Поттера»

— Кому ты решил подарить этого хорька?

— Сейчас узнаешь! Добби!

— Да, сэр!

— Доставь эту коробку в кабинет профессора Снейпа…

— Сию минуту, сэр!

Добби и коробка исчезли. После того, как приступ хохота наконец прошёл, Фламия смогла наконец сказать:

— Наверное, это лучший рождественский подарок для Ужаса Подземелий. Малфой в подарочной упаковке!

Глава 21. Подозрения

Реакция Снейпа на «подарочек» была весьма странной. Гарри ожидал, что Ужас Подземелий уничтожит его сразу, как только найдёт. Однако за обедом ему не довелось увидеть ни хорька, ни его декана, что, впрочем, вполне можно было объяснить их с Фламией поздним приходом. Гулять вокруг замка пока что было разрешено, а за приятным занятием не замечаешь, как летит время. Но вот что насторожило Гарри, так это то, что рубины Гриффиндорских часов остались нетронутыми. Понять, как Снейп мог упустить шанс опустошить запасы противника, было невозможно. Ужин же и вовсе заставил Мальчика — Который-Выжил усомниться в своём психическом здоровье… Если появление пришибленного Малфоя не было странным — Северус Снейп разве что мёртвого не воскресит — то вот поведение бывшего зельевара было для него сюрпризом. Снейп изображал, что вовсе не замечает Поттера, но при этом поставил настолько глухой блок, что Волдеморт позавидовал бы.

Вернувшись в свою комнату, Гарри обнаружил ещё один сюрприз. Около его кровати лежала коробка шоколадных котлокексов с подарочной ленточкой сверху. Фламия отреагировала первая:

— Гарри, похоже, Снейп решил, что не подарить тебе ничего было бы некрасиво! Интересно, какой гадости он туда налил?

— Сейчас узнаем! Спесиалис Ревеллио!.. ВАУ!

— Это то, о чём я подумала???

— Если учебник не врёт, то такой розовый оттенок даёт только Амортенция… Интересно, чью частичку он туда добавил? Надеюсь, не свою?

— Какая разница! Выкинь и забудь…

— А по–моему, может пригодиться! Вот бы только узнать, чья там частичка…

— Потом…

— Надо залезть в голову Снейпа…

— Потом! — и Фламия использовала проверенный способ прервать словесный поток при помощи поцелуя…

Неделя до Нового Года прошла спокойно. Хорёк практически не вылезал из подземелья, поскольку теперь несколько побаивался стычки с Гарри. Ещё бы — переживания Драко были так сильны, что выплёскивались за его постоянный блок. В ТОТ день за ужином можно было отчётливо видеть в его мыслях образ произошедшего: выпад Поттера — отключка — кабинет Снейпа… Причём вид изнутри коробки! Видимо, декан сразу привёл своего ученика в чувство, не утруждая себя извлечением последнего из упаковки… Впрочем, надо отдать Малфою должное — свой разговор с Ужасом Подземелий он сразу спрятал. Так что этот источник информации был закрыт. Кстати, выдернуть сведения о Выручай–комнате тоже не представлялось возможным, так что Гарри с радостью проводил больше времени наедине с Фламией. Но не надо думать, что кроме Фламии он ничему не уделял времени. Во–первых, они сразу распределили на отведённые дни домашние задания, тем более что вместе выполнять их было не в тягость. Во–вторых, Гарри достал книгу Гермионы о Легилименции и практиковался на оставшихся в замке учениках, благо кроме него самого и Хорька Оклюменцию никто не изучал.

А вот утро 1 января принесло в Хогвартс дурные вести. Старина Волди решил, что некрасиво вышло, что в Рождество он никого не поздравил, а потому он подготовил целую праздничную программу в Новый Год. В неё входили следующие пункты:

— праздничный банкет для оборотней в населённых пунктах, где живут магглорожденные;

— дементоры для магглолюбцев;

— визит Пожирателей к наиболее ретивым Аврорам Министерства.

К счастью, планы Тёмного Лорда были расстроены. Среди магического населения жертв практически удалось избежать, хотя в ходе борьбы с оборотнями многие получили ранения, а дементоры довели многих до нервного срыва. Кстати, последние полностью вышли из–под контроля, разбрелись по округе и нападали на всех, в первую очередь на самих Пожирателей, пытавшихся их направить в нужное русло. Идея же с визитами Пожирателей вообще больше походила на наказание провинившихся прислужников, поскольку шансов у новобранцев (а большинство «ветеранов» сидело в Азкабане) против Авроров не было никаких. Кстати, хотя Азкабан и был покинут дементорами, заключённые, ещё сохранившие свой рассудок, не спешили покидать крепость. В частности, Люциус Малфой умолял прибывших сотрудников Министерства обеспечить охрану острова. Ещё бы. если учесть провал Пожирателей в Отделе Тайн, Волдеморт вряд ли удержался бы от соблазна попрактиковаться в Пыточном заклятии…

В связи с этими событиями ученики срочно вернулись в замок при помощи порталов. Кроме того, были усилены меры безопасности, а именно: прекращались походы в Хогсмит, перемещение по землям Хогвартса разрешалось только в сопровождении учителей, на ночь замок запирался, а так же были закрыты все потайные ходы, ведущие наружу. Хотя в Гарри и присутствовал бунтарский дух отца, но понимание серьёзности происходящего вынудило его помочь в последнем мероприятии. Ну и разумеется, были добавлены новые защитные чары.

Гермиона явно была под впечатлением от произошедшего, что позволило Лучшей Паре понадеяться хотя бы на пару спокойных дней.

А вот Рон, хотя и ходил бледный, как привидение (ещё бы — нашествие дементоров произошло в непосредственной близости от Норы), но сразу подошёл к Гарри рассказать о том, как прошло Рождество. Может быть, так ему легче было вернуться в нормальное состояние. Он рассказал, что Билл и Флёр собираются пожениться, причём в свете недавних событий церемонию решили провести весной, а не летом, как планировалось раньше. Рону в кои то веки хватило ума что–то сделать тактично: он подождал, пока Гермиона скроется из поля зрения, прежде чем передавать приглашения Гарри с Фламией. Да–да, именно так. В конце концов, Джинни уже тоже пришла в себя и даже решила поближе познакомиться с Фламией.

Но спокойной жизни явно не предвиделось. Мало того, что на всех занятиях учителя максимально приблизили темы к защите своей жизни, что привело к резкому повышению травматизма среди учащихся, так в пятницу для всех студентов шестого курса были объявлены обязательные занятия по трансгрессии. Министерство решило, что этот навык в сложившейся ситуации просто необходим, а потому традиционно необязательные оплачиваемые занятия стали принудительными и оплачивались Министерством. Гарри, который был в курсе политики Скримджера, в частности его неправомерных арестов невинных людей и попыток использовать Мальчика — Который-Вечно — Выживает для саморекламы, живо смекнул, что этот политический ход был необходим Министру для сохранения должности.

Итак, в пятницу после основных занятий все четыре факультета под руководством деканов собрались в Большом Зале. Ученики построились вдоль стен помещения, из которого были убраны привычные столы и скамьи. перед каждым из них на полу лежал обруч. Когда деканы добились порядка от своих подопечных (а в случае с МакГонагалл или Снейпом достаточно было строгого взгляда), на возвышение напротив входа в Зал вышел министерский волшебник довольно хрупкого телосложения:

— Добрый вечер. Меня зовут Уилки Двукрест, и я буду обучать вас искусству трансгрессии. В связи со сложившейся обстановкой очень важно уметь мгновенно переместиться в относительно безопасное место. Разумеется, в пределах Хогвартса вам это не удастся, да и пробовать переместиться прямо в замок откуда–нибудь ещё я вам не советую. В лучшем случае окажетесь в Хогсмите и отделаетесь парой синяков. Но не волнуйтесь, в пределах этого зала пространственные перемещения возможны, а потому мы будем заниматься здесь. Итак, начнём!

Для начала запомните три основных принципа трансгрессии: Нацеленность, Настойчивость и Неспешность. Только соблюдая их, вы достигнете успеха. На сегодняшнем занятии ваша цель — переместиться внутрь обруча, находящегося прямо перед вами. Вы должны думать только о нём! Настойчиво представляйте себе, как вы стоите внутри обруча, сосредоточьтесь на конечной цели, после чего неспешно повернитесь вокруг своей оси, устремляясь сквозь пространство и время… Примерно так!

Тут Двукрест сделал шаг вперёд, изящно повернулся на каблуке и исчез, тут же появившись в обруче в центре Зала. Вернувшись на место, он провозгласил:

— А теперь начнём тренировку! На счёт три: раз, два, три!

С первого раза, разумеется, не получилось ни у кого. Несколько учеников в порыве переместиться совершили балетные па, приземлившись в своих обручах, но настоящего перемещения и даже намёка на него не было. Со второго раза переместиться удалось Гермионе, что никого не удивило — наверняка она и в этой области всё заранее узнала. Хотя Гарри решил, что раз у Мисс Всезнайки получилось, то и он должен сделать это… Гарри сосредоточился, даже закрыл глаза, чётко представил себе обруч, приготовился, дождался возгласа «три» и повернулся вокруг своей оси… Получилось! Определённо получилось! Ещё не открыв глаза, он почувствовал, что переместился в пространстве. Его как будто протянули сквозь трубу, и он попал в другую точку пространства… Вот только почему все смеются? И ведь все, кроме него… и кого–то, кто стоит в ЕГО обруче! Глаза открылись, чтобы выяснить причину смеха, и тут же встретили прямо перед собой глаза Фламии. Ну конечно! Чтобы Мальчик — Который-Всегда — Выделяется не выкинул что–нибудь эдакое… Размышления Гарри прервал холодный голос учителя ЗОТИ:

— Не вижу ничего удивительного в том, что мисс Найтфолк оказалась в одном обруче с Поттером. Их обручи стоят очень близко, и по неопытности мисс Найтфолк сместилась с намеченной траектории. Впрочем, предлагаю поменять Поттера местами с кем–нибудь ещё, чтобы доказать беспочвенность насмешек учеников.

По спине Гарри пробежал холодок. Снейп явно если не знал, то догадывался о том, что произошедшее не случайно. Но ему пришлось покорно поменяться местами с Симусом. Как и следовало ожидать, история повторилась, вот только теперь Снейп позлорадствовал:

— Что ж, видимо, я ошибался. Поттер настолько знаменит, что наша новая ученица не может думать о чём–либо ещё, кроме как как оказаться к нему поближе!

Но злорадство Ужаса Подземелий сыграло на руку его ненавистному ученику. Он давно хотел проверить новые навыки в Легилименции на ком–либо, кто может держать крепкий блок, и незаметно прокрался в мысли профессора. Там он увидел очередное воспоминание из школьной жизни Северуса, до боли напомнившее воспоминания Малфоя–младшего. Вот только на месте Гарри стоял Джеймс, а упаковку вскрыл Слизнорт, встретивший своего ученика добродушной усмешкой. На этом моменте Снейп сообразил, что в его мыслях кто–то копается, а потом понял, КТО, после чего последовал следующий мысленный разговор:

«censor ПОТТЕР?! censor!.. Что ж, значит, ты не совсем безнадежён… Хотя бы одно радует — мои труды не прошли даром! А теперь объясни, щенок, какого censor ты забыл у меня в голове?»

«Извините, профессор, но мне была непонятна ваша реакция на мой Рождественский подарок, вследствие чего я рискнул проверить всё сам»

«С каких это пор ты не пытаешься лгать?.. Что ж, отвечу, так уж и быть… Ты уже видел воспоминание, censor мелкий, а потому должен понимать, что мне НЕ понравился такой подарок. Вот только Малфой меня разочаровал, потому наказывать тебя мне не хотелось. Но знай, если раньше я считал тебя копией отца, то теперь понимаю: ты лишь жалкое подобие. Ты пытаешься вести себя, как он, вот только духу не хватит совершить проделку, достойную Мародёра, да ещё и заявить об этом всем. А теперь прочь из моих мыслей, сосунок, пока я тебе не устроил!!!»

После этого Гарри не терпелось поговорить с Фламией. Едва закончилось занятие, он помчался в комнату за Брюсом Нелюдимым.

— Гарри! Ты что–то узнал? — Фламия всегда могла распознать настроение любимого.

— Ну да. Поболтал мысленно со Снейпом, узнал о себе много нового… Кстати, пополнил запас матерных слов.

— И что же ты узнал?

— Ну, оказалось, что я не копия отца, а всего лишь жалкое подобие. Эпитеты приводить не буду. Но мало того, Снейп посмел обвинить меня в трусости! Вроде как мне смелости не хватит поступить по–мародёрски… Я ему ещё покажу!

— А что насчёт его подарка?

— А ничего! Это явно не от него! Он бы не удержался от комментария вроде «ну наконец–то ты стал следить за тем, что и от кого принимаешь!»

— Постой… Слушай, я знаю, кто это был! Ромильда!

— С чего ты взяла?

— А я ещё удивлялась, чем она недовольна была, когда приехала! Её ведь совсем не затронули!

— Ну что ж, кажется, я знаю, как устроить незабываемый День Святого Валентина в духе Мародёров!

Гермиона в очередной раз была шокирована Лучшей Парой Гриффиндора. Нет, ну ладно бы с Гарри было что–то не так! Но Фламия… И как она раньше не замечала, что Фламия никогда нигде не задерживается, даже чтобы посплетничать? Но… Неужели Гарри способен на такое?..

Глава 22. День Святого Валентина

Полтора месяца пролетели незаметно. Учителя продолжали тему защиты на всех уроках, по пятницам проходили занятия по трансгрессии, на которых Фламия уже стала просто халтурить, лишь бы не давать лишний повод для насмешек, а Гарри готовил Великую Мародёрскую Шалость. Для её осуществления были задействованы даже Добби и Кикимер, поскольку необходимо было узнать распорядок дня жертв, а также иметь доступ к кухне. Навыки в зельеварении, внезапно раскрывшиеся в этом году, также пригодились. И никто не заподозрил, что Мальчик — Который-Выжил что–то замышляет. Ведь Снейп, надо признать, не мог теперь даже силой пробить блок этого негодника…

Утро 14 февраля не предвещало ничего необычного. Ну, в смысле, слишком необычного. Как и всегда, многие парочки уже с утра начали праздновать День Всех Влюблённых. Конечно, такая личность, как Филч, не могла не портить праздник, но он был один, а влюблённых — ползамка. Были, разумеется, и недовольные, такие, как Ромильда и МакЛагген. К счастью, Джинни решила, что на Поттере свет клином не сошёлся, а потому стала встречаться с каким–то рейвенкловцем со своего курса. Рон же несколько ошарашил публику, заявившись на завтрак в компании Полумны Лавгуд. В общем, из знакомых Гарри только Гермиона осталась без пары. Но она явно была не в романтическом настроении, можно было подумать, что она одна оказалась среди сумасшедших. Впрочем, такое поведение Мисс Заучки никого не удивило. А вот Дамблдор преподнёс небольшой сюрприз:

— С Днём Всех Влюблённых! К сожалению, в этом году традиционную для 14 февраля прогулку в Хогсмит пришлось отменить в связи с напряжённой обстановкой в мире. Однако не стоит расстраиваться! Вместо этого сегодня после ужина будет проведён Бал Всех Влюблённых! Единственное условие — парадная мантия и праздничное настроение. Если вы ещё не нашли свою половинку, не расстраивайтесь — быть может, сегодняшний вечер изменит и вашу судьбу!

И директор лукаво подмигнул оживившимся ученикам.

А вот обед в Большом Зале прошёл крайне необычно…

Тем, кому посчастливилось в начале обеда прийти в Зал, довелось лицезреть следующую картину: входит Снейп… с ВЫМЫТОЙ головой и уложенными волосами, с вычищенными до белизны зубами, с ухоженными ногтями на вымытых руках и в НОВОЙ парадной мантии!

И направляется сиё воплощение белой горячки факультета Львов как раз прямиком к их столу, после чего преклоняет колено перед Ромильдой Вейн…

— Да, ради этого стоило месяц корпеть над зельем Замедления! — отметил негромко виновник шалости.

Но мало того, Северус решил выразить «свои» чувства к гриффиндорке в стихах…

— А вот с зельем Усиления я, пожалуй, погорячился…

И на этом шалость не закончилась! Теперь в Зал ворвался сияющий МакЛагген с букетом цветов, который, впрочем, упал на пол, как только увалень заметил «конкурента»… Кормак решительными шагами достиг Северуса Снейпа и… вызвал того на дуэль!

— Я требую сатисфакции! Немедленно! — и МакЛагген извлёк палочку из кармана мантии.

Снейп ответил тем же, и противники, соблюдя приличия и поприветствовав друг друга, разошлись на по центральному проходу. Если бы не невозможность происходящего, дуэлянтов бы остановили другие преподаватели или же сам Дамблдор, вот только последний явно понял, что шалость ещё не завершена. Итак, «соперники» приготовились, взмахнули палочками и… обрели поистине ослиный вид! Сначала все было подумали, что это последствия их заклинаний, однако «палочки» дуэлянтов обернулись канарейками и полетели зимовать в тёплые края… И для завершения шалости требовалось всего пара штрихов: антидот, который «ослы» приняли с покорностью, и торжественное признание:

— Я, Гарри Поттер, признаю, что виноват в этой проделке, и готов понести заслуженное наказание!

Первым прореагировал, как ни странно, Гораций Слизнорт:

— Какое наказание? 50 баллов Гриффиндору за невероятную работу с использованием Амортенции! Какой расчёт времени! А эффект! Вы ведь использовали зелье Усиления, не так ли? Ну и поднести Амортенцию Северусу Снейпу… Ещё 50 баллов за невероятную ловкость!

Если честно, то заслуги Гарри в «ловкости» практически не было. Он просто узнал, что будет в меню учителей, трансфигурировал один из котлокексов и отправил на тарелку Снейпа при помощи Добби… Но — шалость удалась!

«Что ж, профессор, вы сами бросили мне вызов!»

«censor ПОТТЕР! censor!»

«Ну зачем же так… Тут скорее мой отец виноват… В общем, привет от Мародёров!»

Конечно, даже события за обедом не могли отвлечь население Хогвартса от предстоящего Бала. После обеда были лишь Заклинания, на которых работали, в общем–то, только трое — Гермиона и Лучшая Пара (Гарри не мог себе позволить отстать на этом предмете, хотя после летних занятий его репутация в глазах Флитвика повысилась). Остальные уже не смущаясь обсуждали Бал, даже не пытаясь создать щит от заклинаний стихии огня. Как ни странно, в этот раз отличилась Фламия. Ей не стоило труда возвести щит, можно было подумать, что огонь и вовсе не причиняет ей вреда. Это не могло не насторожить Мисс Всезнайку, которой не удалось избежать лёгкого ожога при первой попытке отразить Инсендио.

На Бал пришла практически вся школа. Даже те, у кого пары не было, действительно пришли. Было несколько странным, что Малфой не заявился, хотя его гориллоподобные охранники не стали пропускать праздник. Вряд ли им светило найти себе здесь пару, было похоже, что они просто хотели отделаться от босса на какое–то время. Но Гарри не волновался по поводу действий Хорька — в этот день попасть в Выручай–комнату он точно не сможет, Добби в этом деле спец. Выручай–комната была нужна ему самому на сегодняшний вечер…

Лучшую Пару встретили аплодисментами. Даже некоторые слизеринцы оценили красоту и романтичность этой пары. К тому же, даже на факультете Змей все мечтали насолить Снейпу, а устроить ТАКОЕ представление… Поговаривали, что эта проделка затмит даже Прощание Умников Уизли. Конечно, Гарри не особо любил дополнительное внимание к своей персоне, но сегодня он чувствовал, что заслужил это. Шесть лет мечтаний наконец–то воплотились в Великую Шалость, и дух его отца был силён в нём, как никогда. Единственное, что несколько смущало Гарри, так это то, что танцевать он так толком и не научился… Впрочем, Фламия пресекла все его попытки отлынить от Бала. Надо сказать, что сопротивления с его стороны она не встретила.

И вот Бал начался… Заиграла медленная музыка, и пары начали свой танец. Сначала Гарри чувствовал неуверенность, но один взгляд в глаза любимой — и он забыл обо всём на свете… Существовала только Она, и их танец был танцем Их Любви…

На этот раз Мальчик — Который-Нашёл — Свою-Любовь был бы рад, если бы музыка не кончалась. Но Бал закончился, и деканы попросили своих учеников расходиться по спальням. Поскольку все шли вразброд, никто и не заметил, как Лучшая Пара повернула в другую сторону. Гарри не раскрывал своих секретов Фламии, он только обещал устроить ей незабываемый вечер. Под мантией–невидимкой они двинулись в сторону Выручай–комнаты. На вопрос о Хорьке Гарри ответил, что беспокоиться не стоит — Добби своё дело знает. Когда они вошли в Выручай–комнату, она представляла собой лесную поляну на краю озера под ясным звёздным небом. На поляне стоял столик на двоих, над которым в воздухе повисли несколько свечей.

— Как красиво! Гарри, это так романтично!

— Присаживайся! — Гарри, как настоящий джентельмен, усадил Фламию за столик. — Шампанского?

Бутылка шампанского Дом Периньон середины прошлого века была взята из погребов дома на площади Гриммо. Чистокровность чистокровностью, но благородные напитки магглам удаются лучше, нежели волшебникам.

— За нашу любовь, чистую, как это звёздное небо над нами!

Но на этом сюрпризы не закончились. Гарри извлёк из внутреннего кармана мантии небольшую коробочку, после чего встал со своего места и припал на колено рядом с Фламией:

— Фламия, нас многое связывает, мы не можем жить друг без друга. Но, на мой взгляд, кое–чего не хватает. Мисс Фламия Найтфолк, я, Гарри Джеймс Поттер, прошу Вашей руки и сердца! — тут он раскрыл коробочку, в которой оказалось изящное золотое кольцо с двумя бриллиантами и рубином между ними.

— О, Гарри!.. — Взгляд Фламии говорил больше, чем тысячи слов.

И в эту ночь Лучшая Пара была наедине в огромном замке, наполненном сотнями обитателей…

Глава 23. К чему приводит удача?

Гермиона была в смятении. С одной стороны, в этом году ей и так досталось от друзей, но с другой… Можно ли считать своим другом того, кто способен на подлость? Ведь недаром Шляпа сомневалась, не отправить ли его в Слизерин… Но как быть с тем, что этот человек столько раз рисковал жизнью… Постойте… А ЧЬЕЙ жизнью он рисковал? Гарри Поттер, Мальчик — Который-Победил — Того-Кого — Нельзя-Называть ни разу не бросился спасать её, Гермиону, или Рона. Он заботился только о себе, о своей репутации… Теперь понятно, зачем ему понадобилась Фламия: самая красивая девушка в школе должна быть у героя! А кому нужен герой, не умеющий общаться с девушками, герой, не способный отличить правду от вымысла, герой, который сам по себе ничего не стоит!!!.. Так, ладно, надо на что–нибудь отвлечься, а то так можно и до нервного срыва дойти. Уроки уже сделаны, дежурство ещё не наступило, да и вряд ли в субботу кто–нибудь проснётся в такую рань… О! Идея! Нужно подумать, как бы узнать что–нибудь про Малфоя… Ведь Герою некогда решать эту проблему, ему нужно удерживать Фламию… Вот только как добыть информацию без Легилименции? Минуточку… Флакончик зелья Удачи! Феликс Фелицис поможет… и Феликс считает, что в первую очередь надо разобраться с Гарри!

Гарри шёл в Общую Гостиную Гриффиндора, надеясь найти там Рона или Гермиону и сообщить им о том, что Фламия приняла его предложение. Фламия пока осталась в их комнате, но собиралась скоро присоединиться к нему. Знал бы он о намерениях Мисс Всезнайки… Быть может, тогда бы он попытался найти Рона, который явно не явился в спальню этой ночью… Но судьба–злодейка не предупредила его о своих намерениях, а потому, стоило Гарри открыть проход за портретом Полной Дамы, как на него фурией налетела единственная действующая староста Гриффиндора:

— И как я раньше не догадалась! Герой чёртов! Как я могла с тобой дружить!!!

— Не понял! В чём именно ты меня обвиняешь?

— А то ты не знаешь! Как ты мог так поступить с невинной девушкой? Это же подло!

— Если ты о Ромильде, то она сама мне прислала эти чёртовы котлокексы, так что за что боролась, на то и напоролась!

— Ха! Ты издеваешься? Стала бы я беспокоиться из–за какой–то дуры!

— Погоди, тогда из–за кого весь сыр–бор? Джинни уже нашла себе другого, она даже подружилась с Фламией…

— ВОТ ИМЕННО! С ФЛАМИЕЙ! И не стыдно тебе удерживать её силой? Я должна была сразу догадаться, что неспроста твои навыки на Зельеделии улучшились, у тебя явно была практика в сложных зельях этим летом…

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА! Знаешь, ОТ ТЕБЯ я мог ожидать чего угодно: подозрения, что Фламия меня приворожила, что Фламия — Пожирательница, подосланная Волдемортом, что Фламия не такая, как все, но подозревать МЕНЯ в том, что Я кого–то приворожил!..

— А почему это ТЫ чем–то отличаешься? Что ТЫ сделал? Отобрал Философский Камень у Квиррела? Да ты бы и первое препятствие без нас не прошёл! Убил Василиска? А где доказательства? Может, ты и не тот, кто открыл Тайную Комнату, но в твоих силах было её просто закрыть! И то, ты при этом рисковал жизнью Рона, а ведь он был твоим лучшим другом! А на третьем курсе?! Ты ведь нас всех чуть не угробил со своей жаждой мести! Что было бы, окажись твой крёстный предателем…

— НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ СИРИУСА!

— А, так тебя ещё и совесть мучает! Ну конечно! Ты ведь затащил нас в этот дурацкий Отдел Тайн, хотя тебя просили не лезть на рожон…

— ЕЩЁ ОДНО СЛОВО, И ЗА ПОСЛЕДСТВИЯ Я НЕ ОТВЕЧАЮ!

— Ну да… Герой!.. Просто любопытно, ты зелье сам варил или наследные денежки тратил?..

Конец фразы Гермиона договорить не смогла, поскольку Гарри заклятием швырнул её в сторону выхода:

— Знаешь, а у вас с Малфоем много общего… Иди к нему, может, он забудет, что ты грязнокровка, когда узнает тебя получше…

Мисс Всезнайка вылетела из помещения, грубо отпихнув от себя портрет и даже не заметив входившую Фламию. Та успела увернуться, после чего зашла–таки в гостиную и сразу догадалась, ЧТО произошло…

— Гарри… Что она тебе наговорила?

— Знаешь, иногда я не понимаю этот мир… Я ведь сам выбрал Гриффиндор, факультет храбрецов, хотя Шляпа пророчила мне успех среди Змей. Но в Малфое, Драко Малфое, сыне Пожирателя, оказалось меньше лицемерия, чем в пай–девочке Гермионе Грейнджер! Он ведь никогда не обращался к другим как–то иначе, чем обычно… Для него мир и вправду делится на чистокровных, полукровок, грязнокровок и магглов… Но Малфой ни за что не признает меня своим другом, если даже вражда закончится, он ни за что не признает моих заслуг перед этим миром, хотя я и вправду не смог бы идти по этому пути один… А Гермиона в одночасье превратила меня из героя магического мира в некое более достойное подобие Златопуста Локонса! Да ещё и вдобавок решила, что Я тебя приворожил… И главное, начала обвинительную речь словами «И как я могла с тобой дружить!»… Да…

— Не расстраивайся, Гарри… Что–нибудь подобное обязательно должно было произойти… Если даже история нашей любви ей бы показалась правдоподобной, она бы нашла другую причину для разборок… В этом вся Гермиона, ей надо кого–то в чём–то уличить…

Гермиона Грейнджер шла в направлении туалета Плаксы Миртл. Феликс указал ей, что там лучше всего выплеснуть накопившиеся чувства. Привидение истеричной девочки и вправду было хорошим собеседником для одиноких обитателей замка. В чём в чём, а в грусти и печали она разбиралась отлично. Вот только не одна Гермиона пользовалась её помощью. В этой комнате можно было встретить практически любую девчонку, доведённую до истерики подругами, другое дело, что в это время там вряд ли кто–нибудь будет находится. Но кто–то был. Ещё не открыв дверь, Грейнджер поняла, что в туалете Плаксы Миртл находится парень. И этот парень плакал. Нет, он не рыдал, не мог вести себя недостойно мужчины; его страдания были скупы на эмоции, но он страдал. И Феликс говорил, что его надо пожалеть. Староста открыла дверь и увидела… Драко Малфоя, изливающего душу привидению. Момент для входа был самый удачный, Драко как раз прервал очередную фразу из речи о своей трагической судьбе и посмотрел в зеркало. К счастью, он сейчас не собирался проявлять высокомерие и издеваться над грязнокровкой. Он просто спросил:

— Ты? Что ты тут делаешь?

— Вообще–то, Малфой, этот вопрос более актуален по отношению к тебе. Это ведь женский туалет… Впрочем, я вижу, ты пришёл сюда не из–за естественных потребностей… как и я.

— Что, бросили тебя друзья–гриффиндорцы? Не захотели иметь дела с тобой?.. — Малфой был настолько подавлен, что даже не употребил свой любимый эпитет.

— Если бы они были мне друзьями… Я ведь только сейчас поняла, что была для них ходячим учебным пособием на все случаи жизни. Но вот один уже плевать хотел на учебу — кому она нужна, когда ты победоносный капитан сборной по квиддичу? — а второй нашёл себе красавицу, каких свет не видывал… Вот только я до вчерашнего дня не понимала, что же происходит, а потом поняла: а какой из него герой? Ему нужно постоянно раздувать вокруг себя огонь славы, а иначе он станет героем вчерашнего дня… Я поняла это слишком поздно… А ведь ему бы не удалось ничего сделать без моей помощи!

— Эй, а на меня кто–нибудь внимание обратит? — попробовала влезть хозяйка комнаты. Лучше бы не пробовала… Лучшая ученица шестого курса лёгким взмахом палочки отправила Миртл в путешествие по глубинам канализации…

— Малфой, а тебе что, совсем не с кем поговорить? Ну ладно Кребб с Гойлом, рядом с ними горный тролль не кажется таким тупым, как на самом деле, но ведь есть же и у вас адекватные люди… или всё–таки нет?

— Ну, если честно, то я не знаю, кому можно доверять… Кто из них пойдёт по стопам родителей по доброй воле, а кто окажется жертвой положения? На весь наш факультет найдётся едва ли с десяток человек, которые могут избежать клейма… Да и с теми особо не пообщаешься, они, как правило, сторонятся нас… А ведь со стороны кажется, что весь Слизерин за Того — Кого-Нельзя — Называть! — лицо Драко исказила горькая усмешка. — Вот только многим из нас клеймо ставят силой… как мне…

— Клеймо? Ты имеешь в виду Чёрную Метку?

— А ты догадлива… Многие Пожиратели считают Метку знаком отличия, а уж Метка Ближнего Круга — это вообще круче, чем Орден Мерлина Первой Степени… Вот только это медаль о двух сторонах! Тот, кто принял Его Знак, уже не может жить спокойно. Он может проникать в души своих слуг, может наказывать их самыми изощрёнными пытками, даже не поднимая палочки. Мы — рабы, я — раб!

— Вас удерживает страх?

— Если б только страх за себя… Мы тоже люди, и ничто людское нам не чуждо! Он угрожает мне расправой над моей семьёй, моя мать в его руках… Я не имею права не подчиниться!

— Но что он от тебя требует?

— Боюсь, я не могу сказать… Если ты узнаешь, то захочешь предупредить, а если и не захочешь — твои мысли тебя выдадут… Одно могу сказать: над всеми нависла опасность, но остановить его я не в силах…

— Я буду рядом с тобой…

Этот разговор был не единственным мирным контактом учеников Гриффиндора и Слизерина за этот день. И в этом разговоре речь тоже шла о Чёрной Метке, вот только речь шла о другой стороне медали… Если б гриффиндорец, пришедший на эту встречу, знал, чью судьбу он повторяет, Пожиратели остались бы без новобранца… Но он не знал…

Глава 24. Как такое возможно?

Потерпев неудачу в общении с Гермионой, Гарри решил встретиться с Роном за завтраком, причём перед разговором проверить слегка мыслеобразы друга, чтобы не поругаться и с ним тоже… К счастью, у Рона всё прошло благополучно, а потому он с радостью воспринял известие от Гарри. Джинни, находившаяся поблизости, поздравила Фламию с успехом в завоевании сердца Гриффиндорского Принца. Вообще–то, Фламия несколько опасалась распространять эту новость, поскольку считала, что это породит новый виток сплетен и возбудит повышенный интерес к их персонам, но, во–первых, Рон и Джинни обещали молчать, как партизаны, во–вторых, это был не единственный случай столь скорого развития отношений. Скорее даже наоборот, сплетничать бы начали, не сделай Гарри предложение сейчас, поскольку это, так сказать, вошло в моду. Симус и Парвати были в числе тех, кто первыми объявили о своём решении идти по жизни рука об руку. Наверное, половина шестых и седьмых курсов уже разбилась на устойчивые парочки, да и оставшихся делили в основном на тех, кто вот–вот решится, и тех, кому ничего не светит. Впрочем, когда не знаешь, что произойдёт завтра, хочется успеть прожить жизнь так, чтобы в последний миг не пожалеть о том, что мог что–то изменить…

Жизнь шла своим чередом. На уроках Гарри стабильно держался в русле, поскольку ничто не отвлекало его от своевременного выполнения заданий и тщательного восприятия нового… ну, то есть, почти ничто, но это что–то, вернее, кто–то, скорее помогал… Конечно, не все предметы давались одинаково. Например, Заклинания требовали усердных тренировок, Трансфигурация получалась не всегда, но в полном соответствии со способностями среднего мага, а вот ЗОТИ и Зелья шли просто на ура. Причём если на уроках Слизнорта и у Гарри бывали проколы, которые учитель списывал на излишнее усердие в попытках улучшить исходный состав, то Снейпу не удавалось прищучить Поттера даже на малейшем проколе. Причём гриффиндорец ухитрялся не только с честью проходить практические испытания, периодически вступая в схватку с самим профессором, но и вызубрить весь теоретический материал от и до, что доводило Ужас Подземелий до зубовного скрежета.

Операция «Вторжение в разум Хорька» всё время откладывалась. В коридоре попытка проникновения в чужое сознание, особенно если это сознание защищено, в лучшем случае окончилась бы несколькими синяками от случайных столкновений; а если учесть, что Малфой последнее время ходил даже не втроём, а скорее со всем классом, то итог такого мероприятия сложно было бы предсказать. В Большом Зале же Драко старался сидеть спиной, что вкупе с блоком давало защиту, достойную Дамблдора. А на уроках перед блоком. как правило, висели мысли о текущем задании, что не позволяло прощупывать разум незаметно.

Но однажды на уроке Зельеварения Гарри по привычке решил прощупать блок Малфоя. Но тут его ждал сюрприз… Хорёк явно думал не об уроках, его забитый вид говорил о том, что и кроме уроков ему забот хватает, и вот его защита дала брешь… Он подумал о Выручай–комнате, вот только не о том, что он там делает обычно, это чувствовалось, его истинные планы были закатаны в бетон и утоплены в глубинах сознания… А на поверхности плавало воспоминание вчерашнего вечера и предвкушение сегодняшнего, и всё это неразрывно связано с образом девушки…

— Не может быть… Как такое возможно!

— Гарри! Ты в порядке? — настороженно спросила Фламия: Гарри уже с минуту смотрел в сторону слизеринца и думать забыл о зелье, которое так старательно готовил весь урок. Не отвлеки его сейчас девушка, он бы упустил момент, и зелье испортилось бы. Видимо, он увидел что–то важное. — Что ты увидел?

Гарри помешал своё зелье, убедился, что работа не прошла зря, перелил его в пробирку и только потом ответил:

— Вот такого поворота событий я точно не ожидал… Нет, не смотри на меня так. я не узнал, что Хорёк скрывает, это ему удаётся так, будто узнай кто–нибудь — и он умрёт… Я видел его воспоминание, вчерашнее воспоминание… И сегодняшнюю надежду… Весь мир сошёл с ума…

— В чём дело? Он мечтает подружиться с тобой?

— Нет, хотя после увиденного я уже ничему не удивлюсь. В конце концов, Хорёк явно радовался моей живучести… Как будто я могу его от чего–то спасти!.. Но суть не в том… Гермиона!..

— ЧТО??? Быть не может!!! И насколько далеко всё зашло?

— Настолько! До свадьбы пока что дело не дошло, но если так пойдёт и дальше…

— Нет… Невозможно… Мисс Всезнайка… Она же… магглорожденная…

— Всё–таки надо с ней поговорить…

Разговор с Гермионой состоялся только вечером. После того скандала староста Гриффиндора старалась обходить Поттера стороной, а потому застать её удалось только в гостиной. Понимая, что вслух, даже шёпотом, такой разговор не проведёшь — даже у стен есть уши — Гарри вломился… хотя, нет, просто обратился мысленно к сознанию бывшей подруги:

«Гермиона! Ты меня слышишь?»

«Ещё б мне тебя не слышать, легилимент censor!»

«Ты чего? Совсем с ума сошла! Я ж просто поговорить хочу!»

«Ну–ну… Слушаю тебя внимательно, герой…»

«Не ёрничай, пожалуйста… Я хотел бы услышать от тебя, что мне не привиделось твоё с Малфоем … свидание в Выручай–комнате»

«censorПОТТЕР!!! КАКОГО censor ТЫ ЛЕЗЕШЬ В ЧУЖИЕ МЫСЛИ? СВОИХ ЭРОТИЧЕСКИХ ПЕРЕЖИВАНИЙ МАЛО? ФЛАМИЯ НЕ ДАЁТ? И ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЕТ!»

«Блин, я тут что, один такой культурный! Каждый норовит обматюгать! И вообще, я хотел узнать, что, чёрт возьми, Малфой делает в Выручай–комнате, и нате, выяснил! Хорошо ещё, у него в мыслях порядок, сразу видно, где работа, где отдых, а то картина замечательная: полгода пытаемся выяснить, что там Хорёк вытворяет, а он там censor со Старостой Гриффиндора! censor!»

«Ты сам понял, что последнее сказал?»

«Не умничай, прекрасно поняла, что в сердцах приплёл… Вообще, как тебе в голову пришло встречаться с Малфоем? С врагом?»

«Забыл, да? Сам меня к нему послал, а он ведь и вправду забыл, что я грязнокровка, принял меня такой, какая я есть… Мы ведь оба одиноки, друзей нет…»

«Пока ты не начала censor на своих друзей, они у тебя были. Прости за грубость, но по–другому я это не могу назвать.»

«Так, значит? Ну что ж… Да, я такая вот скотина, на всех censor, всех достаю, но я хотя бы реально знаю, с кем имею дело! Лучше старый враг, чем новый друг!»

«Да что ты вообще знаешь! Мы с Фламией познакомились ещё летом, всё друг о друге узнали, и, кстати, сейчас обмануть МЕНЯ могут разве что три человека из известных мне, и Фламия среди них не числится! Я могу прочитать её сознание, как открытую книгу!»

«Ну, положим… Только какого censor ты ей всё о наших похождениях выложил?»

«Ой, извините, забыли спросить мнения у Мисс Всезнайки! К твоему сведению, я ей сделал предложение и она его приняла, так что сейчас она моя невеста, а в скором будущем будет законной женой, так что имеет полное право знать обо мне всё!»

«Ты что, сдурел??? Жениться на девушке, которую и года не знаешь???»

«А вот это уже не твоё дело… Хочешь встречаться с Малфоем — совет да любовь, вот только на мою поддержку больше никогда не рассчитывай. Я слов на ветер не бросаю.»

А в это время Драко ожидал Гермиону у Выручай–комнаты. Он собирался сначала отвести душу, а уже потом, когда будут хоть какие–то силы продолжать жить, приняться за порученное ему задание. Но его планам не суждено было сбыться. В коридор спокойно вошёл МакЛагген.

— МакЛагген! Ты, видимо, совсем не следишь за временем? Или тебе не дороги очки твоего факультета драных кошек?

Конечно, Малфой рисковал. Серьёзно рисковал. Кормак МакЛагген на такой короткой дистанции был очень опасен. Да, дуэлянт из него поистине как из осла, вот только если его сразу не вырубить, он пустит в ход физическую мощь, а тогда пиши пропало — даже Кребб с Гойлом не спасут. Но привычка — вторая натура, а потому Драко приготовился было к схватке… но реакция гриффиндорца была неожиданной:

— Спокойно, Малфой! Здесь все свои — с этими словами Кормак выразительно посмотрел на своё предплечье, — так что давай уже. заходи, а я пронаблюдаю, чтобы ты не халтурил!

Глава 25. Страх и отчаяние

Весна подкралась незаметно. В марте было решено провести первые испытания по трансгрессии для тех, кому семнадцать уже исполнилось либо исполнится до конца учебного года. Те, кому это предстояло, очень нервничали, поскольку до сих пор стабильных результатов добились только двое: Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер. Фламия пару раз пыталась переместиться, но пока повторялась прежняя история. Но и Гарри с Гермионой не выделялись из толпы, поскольку Гермиона всё равно нервничала, а Гарри предстояло сдавать экзамен во втором потоке, скорее всего уже в апреле.

В субботнее утро, на которое были назначены испытания, стояла прекрасная солнечная погода. Испытания собирались провести в Хогсмите под прикрытием усиленного отряда Авроров Министерства. Гарри пожелал удачи Рону, который выглядел едва ли не хуже, чем перед своим первым выходом на квиддичное поле. Кстати, аналогия весьма уместная, поскольку на уроках трансгрессии ему больше всего мешали его нервы. Стоило ему потерять уверенность в себе — и пожалуйста, расщеп! Причём ладно бы что–нибудь серьёзное, но ведь ничего солиднее половинки брови, оставленной на месте, не было! А вот оставишь один волосок — и придётся пересдавать…

У самого Гарри были свои планы на этот день. Поскольку погода была подходящей, он решил расчехлить свою Молнию, чтобы не потерять свои навыки. Да и вообще, надо признать, тянуло его в небо… На квиддичное поле пробираться он не стал — запрет на свободное перемещение по землям Хогвартса ещё никто не отменял — а потому просто решил полетать вокруг замка, взлетев во дворе. Фламия сначала не одобрила его затею, но потом, поняв, что Гарри скучает по полётам, а ведь от квиддича он отказался не в последнюю очередь из–за неё, сказала, что и сама не прочь попробовать полетать.

Соблюдая правила джентльмена, Гарри уступил своей девушке право полетать первой. Вот только метла не особо–то слушала её, а потому долго первый полёт мисс Найтфолк не продлился. Ну а Мальчик — Который-Выжил только сел на свою Молнию, как тут же преобразился! Такое пьянящее ощущение свободы было доступно ему лишь в воздухе. Он не понимал, как вообще можно чувствовать себя неуверенно на метле? Ведь каждое движение тела, каждая мысль сразу находят отклик, и ты закладываешь новый вираж… Нет, всё–таки надо, чтобы Фламия это почувствовала!

— Ты всё–таки должна это почувствовать! Невероятное ощущение свободы!

— Но метла не хочет меня слушаться, Гарри!

— Ну, тогда садись передо мной, ангел мой!

Гарри помог Фламии усесться перед ним, и они вместе устремились к небесам. А ведь Гарри был прав! Конечно, когда он управляет метлой, это уже не то же самое, что самой летать, но это даже лучше… вот он, рядом, направляет каждое их движение, как будто чувствует каждое её желание… Вот бы это длилось вечно!

— Теперь я тебя понимаю, Гарри! И как ты можешь жить без полётов?

— Ну, с тобой мне и метла не нужна, чтобы достичь небес…

— Гарри! Как тебе не стыдно! Все мысли об одном!

— Что я такого сказал?

— Ну да, конечно, оправдывайся, самец похотливый!.. Постой, что это там?

— Где? — Фламия указала в сторону Хогсмита. — Знакомый туман…

Холодок прошёл по спине юноши… Дементоры… И их тысячи! Так много этих чудищ мало кто встречал в одном месте, разве только в Азкабане в былые годы…

— Там же сейчас испытания по трансгрессии! И Авроры их не спасут, дементоров слишком много! Надо помочь им! — и Гарри решительно направил метлу в сторону посёлка. Как ни странно, магические барьеры вокруг школы свободно выпустили их. Но на это ни Гарри, ни Фламия внимания не обратили. Вот только если Поттер думал только о том, где сейчас приземлиться и каким путём идти на помощь, девушка не знала, что ей делать. Вызвать Патронуса у неё так и не вышло, но бросить любимого на произвол судьбы она не могла.

Бывший Ловец сборной Гриффиндора ловко приземлился на одной из крыш на центральной улице посёлка. Быстро оценив ситуацию, Гарри пришёл к выводу, что надо прорваться в центр посёлка, где сейчас собирались жители и ученики, и помочь удерживать оборону, а там видно будет. Призвав Патронуса, чтобы расчистить путь, юноша спустился с крыши и помог Фламии. Поскольку главная улица была широкой и имела очень много ответвлений и закоулков, Поттер посчитал более разумным пройти боковыми переулками. Там сдерживать натиск дементоров было бы легче — как ни крути, они существа материальные, а потому занимают какое–то место. Часть посёлка, в которой они приземлились, была уже безлюдной, а потому Гарри попросил Фламию перекрывать проходы за ними, чтобы у не было опасности подвергнуться атаке со спины. С таким заданием девушка вполне могла справиться, используя нехитрые заклинания вроде Диффиндо и простейшие заклинания превращения.

Какое–то время всё шло спокойно, но вот переулок, по которому они шли, пересекла относительно широкая улочка. Гарри, убедившись, что сбоку опасности в данный момент нет, направил своего оленя вперёд по переулку. Но стоило Фламии завалить за ними проход в переулок, как с одной из сторон улочки к ним двинулся дементор. Он был один, но олень уже был далеко, а бывший страж Азкабана близко… Девушка почему–то чувствовала, что опасность грозит не ей, а Гарри, но это только подстегнуло её желание во что бы то ни стало остановить мерзкую тварь:

— Экспекто Патронум! — ничего, кроме света на конце палочки. — Экспекто Патронум! — опять ничего. И вот, когда дементор был уже совсем рядом, когда он был готов применить к своей жертве поцелуй, помощь пришла самым неожиданным образом:

— Авада Кедавра! — произнёс Драко Малфой. Поттер был готов к чему угодно — что он умрёт, что Фламия умрёт, что Авада отскочит и Хорёк сам умрёт, но… Умер дементор, пытавшийся высосать из него душу. Слава Мерлину, в этот раз обошлось без всяких последствий.

— Спасибо, Малфой…

— Не за что! Без тебя, Поттер, мне отсюда живым не выбраться! Где там твой чёртов олень?

— Экспекто Патронум! — олень, казалось, засиял ещё ярче, чем раньше.

— На центральной площади Авроры организовали портал, через минуту он будет активирован…

— Тогда надо спешить!

И трое учеников, двое из которых в жизни бы друг другу не помогли, стали прорываться с боем к спасению. Фламия совершила ещё несколько безуспешных попыток вызвать Патронуса, но только зря потратила силы. Впрочем, олень Гарри сиял так ярко, что, казалось, приди сюда хоть все дементоры Земли, он их в порошок сотрёт. Малфой вносил посильный вклад, устраняя одиночных противников, а Фламия, оставив попытки прогонять дементоров, стала пробивать им дорогу. Чтобы успеть, они несколько раз сносили стены зданий и бесцеремонно разрушали ограды, но разве может что–то сравниться по ценности с человеческой жизнью?

И вот, когда до центральной площади было уже рукой подать, девушка споткнулась. Малфой, уже обогнавший пару, даже не подумал замедлить шаг — он и так поступил необычно, спасши Поттера. Но вот последний не мог бросить любимую, и потому воочию видел, как переносит портал жителей городка, учеников и Авроров… Если кто и остался в Хогсмите кроме Лучшей Пары, им было уже не помочь…

— Гарри! Ты ведь мог спастись! Схватился бы за руку Малфоя и..

— И что? Что бы я делал без тебя?

— Но…

— Никаких «но»! Надо выбираться отсюда! Переместиться при помощи трансгрессии не удастся, на посёлке антитрансгрессионный купол. Это так они меры безопасности обеспечили! Придётся надеяться только на себя… Экспекто Патронум!.. Давай, Фламия, у тебя должно получиться! Просто сосредоточься на самом хорошем воспоминании!

— Экспекто Патронум! — никакой реакции, кроме слабого огонька на конце палочки. — Экспекто Патронум!

Тут девушка просто потеряла сознание. Выглядело так, как будто она истратила все силы… А ведь Патронус Гарри простоял всё это время, он лишь иногда подпитывал его…

Дементоры приближались. Это ощущалось всем существом. Гарри понимал, что второго шанса не будет. Он призвал Молнию, которую оставил ещё там, на крыше, после чего собрал абсолютно все свои силы, сосредоточился на самом счастливом воспоминании — День Святого Валентина с Фламией — и…

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Гарри живо перекинул девушку через древко метлы, взлетел и помчался вслед за самым могущественным Патронусом, которого когда–либо видел Хогсмит. Да что там — вряд ли когда–либо кто–либо призывал Заступника такой мощи… Каждый удар серебряного оленя обращал дементоров в прах, а каждый удар копыта оземь порождал ударную волну, сметающую пожирателей душ в стороны. И так, прорезав серебряной стрелой орды бывших стражей Азкабана, Гарри со своей невестой на руках мчался к воротам Хогвартса, надеясь, что кто–нибудь догадается впустить их…

Глава 26. Заступник

Гарри гнал Молнию на пределе возможностей, стараясь не думать о том, ЧТО будет, не доберись он до Хогвартса… Дементоры опасались приближаться, олень буквально пробил шоссе в этом болоте ужаса и отчаяния, но замок–то был ещё далеко… На нового Патронуса сил точно не хватит! Если кто–нибудь не выйдет на помощь, можно попрощаться с надеждами на светлое будущее… На будущее вообще… Нет, надо лететь, прорываться, даже если Заступник покинет их, нельзя останавливаться…

Северус Снейп не совсем понял, чем так обеспокоен директор. Его просьба отправиться к воротам и быть готовым впустить людей. сдерживая натиск чудовищ, казалась нелогичной. Ведь проникнуть на территорию самостоятельно бывшие стражи Азкабана не могут, это точно. И какие люди могут попасть сюда со стороны ворот? Если в Хогсмите кто–то остался, то к людям причислить их уже нельзя. Ни один Патронус не выдержит такого натиска… Даже этот чёртов Поттер, сотворивший на третьем курсе чудо, не смог бы оттуда выбраться… ПОТТЕР??!!?? НЕВОЗМОЖНО!!! И опять этот безумец полез в пекло не один… Придётся спасать идиота!

Очнулся Гарри в больничном крыле. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что с ним всё в порядке, душа на месте, силы скоро восстановятся… Но что–то было не так… Открыв глаза и надев очки, заботливо положенные на тумбочке, Гарри осмотрелся вокруг. На соседней кровати лежала Фламия. Было ясно, что она жива, но выглядела она так, как будто из неё все жизненные силы выкачали… Парень собрался было встать и подойти поближе, как в комнату влетела Мадам Помфри. Понятное дело, что теперь можно было и не думать в ближайшее время покинуть своё место. Медсестра сразу же начала осмотр, как всегда разбрасываясь замечаниями по поводу того, что Мальчик — Который-Ну — Не-Может — Не-Выжить снова нашёл приключения на свою голову и прочие части тела. Хотя в этот раз всё вроде обошлось простым переутомлением и парой ушибов (и когда успел?), дай только Мадам Помфри волю, она бы месяц продержала своего пациента, тем более что так пока и не нашла причину столь невероятной живучести. И как только мальчишка сумел выбраться из Хогсмита! Даже ежу было понятно, что вызвать ТАКОГО Патронуса вряд ли под силу даже Дамблдору. Видимо, вмешались какие–то высшие силы… Так и в Бога поверить недолго…

Пытка для Поттера продолжалась не так долго, как он опасался. В конце концов, он практически не пострадал, так что придраться было не к чему. Впрочем, без постороннего вмешательства выйти отсюда до понедельника ему точно не светит… правда, если Фламия не придёт в себя к тому времени, Гарри будет готов пить Костерост галлонами, лишь бы не покидать любимую… Что с ней произошло? Медсестра решила, что это последствие встречи с дементорами, вот только они были там вместе, их охранял Заступник… И ведь даже когда Гарри на третьем курсе потерял сознание в схватке с этими исчадиями Ада или чего там ещё, он ведь пришёл в сознание через несколько часов, а тут… Практически кома! Да, девушка явно перестаралась, пытаясь вызвать Патронуса. но ведь ей это даже не удалось, куда делись все её силы?

— Гарри… Нам надо поговорить… — за спиной парня буквально из воздуха возник Дамблдор.

— Проффесор! Вы что–нибудь знаете о том, что произошло с Фламией?

— Да… Понимаешь, она лишилась сил… К счастью, она ещё жива, а потому мы можем надеяться, что силы вернутся к ней…

— Но как такое произошло? Она ведь не смогла призвать Патронуса!

— Видишь ли, дело в том, что смогла…

— Но где он был, этот Патронус! Я видел только оленя!

— Не спеши… Ты не заметил ничего необычного в своём Заступнике?

— Ну, он был очень силён, он ни разу не исчез, хотя дементоров там было много… А в конце, когда мы прорывались к замку, олень вообще сметал всё на своём пути…

— Видишь ли, Гарри, даже такой могущественный маг, как я, не смог бы создать подобное существо. А ты, не обижайся, но ты всего лишь мальчишка, не отличающийся какими–то выдающимися магическими способностями. Да, не каждый взрослый маг способен вообще призвать телесного Патронуса, но ты достиг своего предела тогда, у озера…

— Что вы хотите этим сказать?

— Фламия отдавала свои силы тебе.

— Но… Как? Почему?

— Дело в том, что из–за необычного происхождения Фламии не всё, что применимо к обычному человеку, применимо к ней. Её Заступником уже являешься ты, в твоём присутствии дементоры ей не страшны… Но из–за этого заклинание Экспекто Патронум переносит её магический потенциал на тебя! А когда вы пытались выбраться из посёлка, вы ведь наверняка оба вложили все свои силы в это заклинание!

— Но… Я ведь пришёл в себя…

— Верно, поскольку в тебе находился повышенный магический потенциал, и ты попросту не смог выжать себя до капли… что и спасло вас обоих от гибели — как бы ты смог выбраться оттуда, погрузись ты в кому?

Да… О таком повороте событий Гарри даже не задумывался тогда, в Хогсмите. Хотя он прекрасно знал, чем может обернуться потеря сил…

— Гарри… У меня к тебе есть одна просьба…

— Профессор?

— Видишь ли… Дело в том, что весьма скоро может настать тот момент, когда я уже не смогу дать отпор Волдеморту и его приспешникам…

— Но, сэр! Вы же самый могущественный маг Англии! Вы тот, кого Волдеморт всегда боялся!

— Эх, Гарри… Если бы это делало меня неуязвимым… Но, — директор показал свою омертвевшую руку, — время не сжалилось надо мной… Я старею, и скоро Том сможет воспользоваться своим преимуществом…

— Но, сэр! Хогвартс без Вас пропадёт! Министерство вполне способно опять подсунуть нам какую–нибудь Амбридж! Хотя профессор МакГонагалл и замечательный преподаватель, вряд ли её слово будет весомее слова Скримджера! Тем более что никто не знает, какими методами он наводит порядок… — Гарри явно имел ввиду случаи с арестами «пожирателей» вроде Стэна, которые окончились тем, что их отпустили, наложив Конфундус и убедив, что последние полгода их в стране не было.

— А кто сказал, что я собираюсь покинуть Хогвартс? — старик лукаво, хотя довольно грустно подмигнул парню из–за своих очков–полумесяцев. — Но я хочу, чтобы ты был способен защитить себя и тех, кого ты любишь. Конечно, я мог бы попытаться научить тебя тем заклинаниям, которые я сам использовал в борьбе с Томом, вот только боюсь, что тебе для этого не хватит сил… К тому же даже я потратил долгие годы, постигая ту магию, которая заставила отступить самого Тёмного Лорда…

— Так что же вы хотите от меня? — Гарри явно не понимал, к чему клонит профессор.

— Я хочу, Гарри, чтобы ты изучал анимагию… Да, именно анимагию! Я уверен, что ты сможешь обрести новые способности, такой волшебник, как ты, явно связан с могущественным существом! У тебя большая душа и чистое сердце, а это много значит…

— Профессор… А я буду изучать анимагию официально?

— Ну… Видишь ли, не говоря уже о том, что скрытые возможности дадут тебе двойное преимущество, не думаю, что Руфус Скримджер утвердит такое прошение, ничего не попросив взамен… А мне кажется, ты бы не хотел становиться знаменем в борьбе с Томом, верно? Даже если считать, что твоя схватка с Волдемортом неизбежна, это ведь твоё личное дело… Которое, к сожалению, может повлиять на судьбы мира…

— За что… Вот объясните мне, профессор Дамблдор, за что мне всё это? Я ведь тоже человек, хочу жить спокойной жизнью, быть как все, но ведь никто не хочет этого принять… Для всех… ну, почти всех… я — Мальчик — Который-Всех — Обязан-Спасать — Чего-Бы — Ему-Этого — Не-Стоило! Но ведь я не просил Волдеморта убивать моих родителей, я не просил его отмечать меня как равного себе!

— К сожалению, не всё в наших силах… Не думай, что я такой вот интриган, который хочет заставить бедного мальчика вновь за всех отдуваться. Я и вправду всего лишь хочу дать тебе шанс выжить в этом жестоком мире. Мне тоже нелегко, поверь… Быть может, когда–нибудь я расскажу тебе свою историю, но не сейчас… Сейчас ты нужен Фламии. Будь с ней рядом, она это почувствует.

— Хорошо… Кстати, профессор Дамблдор, как я буду изучать анимагию?

— Не волнуйся, я дам тебе всю необходимую литературу. Я уверен, ты справишься!

— Буду стараться, сэр…

Старый волшебник покинул больничное крыло, а Гарри Поттер сел в изголовье кровати своей любимой и нежно взял её за руку…

Глава 27. Разговор в больничном крыле

Гарри не ожидал, что в палату войдёт ещё кто–нибудь, а потому заметил нового посетителя только когда услышал знакомый голос:

— Гарри! Как я рад, что ты в порядке! — в дверях стоял Римус Люпин. Судя по весьма бледному виду, можно было с уверенностью сказать, что бывший учитель ЗОТИ явно находился недавно в Хогсмите.

— Профессор? Что вы здесь делаете?

— Я был в Хогсмите по поручению Дамблдора и…

— Извините, сэр, но сначала я хотел бы. чтобы вы доказали, что это вы…

— Хорошо! Я, Римус Люпин, оборотень, в школьные годы участвовал в организации под названием Мародёры под кличкой Лунатик, состою в Ордене Феникса, обучил тебя вызывать Патронуса на третьем курсе…

— Достаточно! Простите, профессор, просто после четвёртого курса…

— Я тебя понимаю, Гарри… Кстати, зови меня просто Римус! Я ведь был другом твоего отца, твоего крёстного… прости, не подумал…

— Ничего… Ты прав, Римус, к чему эти формальности… Знаешь, а ведь я даже не пытался связаться с тобой с прошлого лета…

— Вряд ли тебе удалось бы со мной связаться… Я выполнял одно неприятное поручение… Словом, шпионил для Ордена. Совы не могли найти меня.

— Ты сказал, что были в Хогсмите… Дамблдор опасался, что произойдёт что–то подобное?

— В общем–то да… Он направил в посёлок несколько членов Ордена с порталами, чтобы можно было эвакуировать людей… Скримджер, как всегда, припишет все заслуги Аврорам… Ну и ладно, главное, что не мешает нам выполнять свою работу… А кто эта девушка? — до Люпина только сейчас дошло, что его бывший ученик нежно держит за руку девушку, лежащую на одной из кроватей.

— Её зовут Фламия Найтфолк… Она… моя невеста… Прости, Римус, что не сообщил тебе… Впрочем, я вообще стараюсь это не афишировать…

— Надо же… А что с ней?

— Она истратила все силы на Патронуса… Какой же я идиот! Ну как я мог потащить её за собой! Ведь у неё это заклинание вообще не получалось!.. — тут Гарри немного остыл, сообразив, что чуть не сболтнул лишнего. Сложно было сказать, заметил ли что–то Люпин, а потому парень осторожно прощупал сознание бывшего учителя… И удивился…

— Римус… а что у тебя с Тонкс?

— В каком смысле? — попытка изобразить непонимание, о чём идёт речь, была настолько топорной, что Гарри сразу понял: он явно отстал от жизни и то, что он ненароком подглядел, было известно всем.

— Ну ясно же, в каком! Вы ведь любите друг друга, не так ли?

— Ну… да, я люблю её… Но мы не можем быть вместе! Я ведь…

— Ну и что, что ты такой! Она ведь любит тебя таким, какой ты есть! Не упускай свой шанс, Лунатик! — Гарри понадеялся, что упоминание клички, данной в молодости, оживит его.

— Да… А ведь Джеймс сказал бы абсолютно то же самое! Может, ты и прав!.. Кстати, о Мародёрах… Говорят, ты сильно подмочил репутацию Ужаса Подземелий?

Слухи — страшная вещь. Представить, в каком виде дошла информация до тех, кто находился вне стен замка, Поттер просто опасался. Единственная надежда была на то, что Лунатик узнал обо всём со слов директора… А иначе невинная шалость с использованием Амортенции и нескольких шуточек Умников Уизли превратится в психологический триллер с использованием всего ассортимента Непростительных проклятий и полного списка Запрещённых зелий, сваренных Настоящим Наследником Слизерина (пришло же кому–то в голову! Уж не Гермионе ли?) в Тайной Комнате на крови полусотни человек…

— Ну… Если тебе интересно, могу рассказать, с чего всё началось…

— Расскажи! Ведь День Святого Валентина — только верхушка айсберга, не так ли?

— Да! И я очень надеюсь, что тебе всё рассказал Дамблдор, а то тут такие слухи распускают… Будь это так, старина Волди повесился бы от зависти!

— Ну, я слышал только в общих чертах… Что ты устроил целый спектакль в Большом Зале…

— В общем, слушай… На Рождество у меня опять была стычка с Малфоем. Я его приложил как следует, а потом решил: а что, если отправить этого хорька недоделанного к Снейпу в качестве подарка?

Ухмылка Римуса говорила о том, что о «подарке для Слизнорта» он прекрасно знал.

— Ну, сказано — сделано… Вот только Нюниус (Гарри не удержался, чтобы не упомянуть школьную кличку Северуса) обиделся настолько, что даже не снял баллы с Гриффиндора! Но я‑то не знал, в чём дело! В общем, в ходе долгих расследований я наткнулся на одно рождественское воспоминание Ужаса Подземелий, которое объясняло всё дело. Вот только обидчивый профессор не захотел оставаться крайним и посмел назвать меня жалким подобием отца! Он обвинил меня в том, что мне духу не хватит, чтобы совершить Мародёрскую шалость! Ну, я ему и устроил… Мне на Рождество Ромильда Вейн прислала котлокексы с Амортенцией, я добавил туда Замедляющее и Усиливающее зелья, превратил один из них в ингридиент из меню Снейпа и при помощи Добби и Кикимера подсунул своим жертвам. Вторым был МакЛагген — если ты не в курсе, этот бугай в меня бладжером заехал, и это при том, что я был на трибуне! Для полного кайфа я предоставил будущим соперникам новое изобретение Умников Уизли — Палочки Ослов — Дуэлянтов…

Гарри подробно описал происходившее в Большом Зале. Больше всего Римусу понравилось то, что Слизнорт добавил очки «за ловкость»:

— Да, Слизнорт всегда отличался удивительным чувством юмора! Даже странно, что Шляпа когда–то отправила его в Слизерин… Впрочем, ты, пожалуй, второй такой удивительный зельевар, выбравший факультет Львов… Твоя мама тоже всегда была любимицей Горация…

— Выбравший?!

Люпин дернулся, в его глазах промелькнул страх… но длилось это доли секунды, причём за это время он успел что–то спрятать в глубинах своего сознания. Вряд ли ему было известно, насколько хорошо его собеседник владеет Легилименцией, однако страх, что тот что–нибудь узнает, заставил его надежно скрыть опасные воспоминания…

— Я сказал «выбравший»? Я, наверное, оговорился! Впрочем, ты, как я слышал, именно выбрал другой факультет? На втором курсе ты сомневался, правильно ли поступила Шляпа…

— Да, было дело… Я ведь змееуст, вот Шляпа и сомневалась — такой талант, такие возможности… Вот только не учился бы на том факультете некогда мальчик, взявший потом псевдоним Волдеморт… — Гарри прекрасно понимал, что сейчас не выудит информацию ни коим образом, но такое поведение человека, считающего себя другом, ему ОЧЕНЬ не понравилось. А потому он намеренно заставил бывшего учителя вздрогнуть…

— Конечно, ты не мог так поступить… Хотя, быть может, твое обучение среди Змей многое бы изменило… Ладно, мне уже пора, я обещал Дамблдору ещё поговорить с ним сегодня вечером… Напиши мне, если захочешь поговорить…

— Разумеется… профессор.

Последнее слово Гарри сказал так, чтобы его не услышали. В конце концов, он даже не знает, что именно хотел скрыть Римус и почему. Надо быть сдержаннее в общении с окружающими, иначе рискуешь остаться в одиночестве… особенно сейчас, когда проверенные друзья вдруг перестали быть опорой (если Гермиона вообще перешла на конфронтацию, то Рон попросту имел миллион гораздо более важных дел, чем общение с другом… но тут его винить не в чем — дело в том, что роман с Луной развивался весьма успешно). Люпин действительно мог бы стать хорошим другом, к тому же он теперь, пожалуй, единственный, кто по–настоящему знал его отца и его мать. Всё–таки надо будет как–нибудь написать ему, извиниться… Убедить сделать–таки предложение Тонкс…

В этот момент Фламия наконец–то пошевелилась. Слабо, совсем слабо, но Гарри почувствовал… Девушка не могла даже как следует раскрыть глаза, но явно почувствовала, что её любимый рядом…

— Гарри… будь со мной рядом… — еле слышно прошептали её губы.

— Всегда буду, ангел мой! — ответил юноша, и по щеке его скатилась невесть откуда взявшаяся слеза…

Глава 28. Тайны прошлого

Гарри был рад, что Фламия подала наконец признаки жизни. Конечно, пока она была слишком слаба, даже чтобы просто находиться постоянно в сознании, а потому вскоре после своей просьбы уснула. Теперь оставалось только ждать, когда силы вернутся к ней.

Разговор с Люпином всё–таки потревожил сына Лили Поттер. Что мог знать Римус, что могло породить ТАКОЙ страх? Гарри не помнил, чтобы люди вели себя так даже когда он пытался узнать о своём крёстном на третьем курсе. А ведь все считали Сириуса Блэка убийцей, предателем, приспешником Тёмного Лорда… чему, впрочем, были некоторые веские причины. Не говоря о том, что в семье Блэков всегда придерживались идеалов, весьма близких к идеям Волдеморта, самого Сириуса схватили на месте преступления, которое на самом–то деле он не совершал…

Что было известно о Лили Эванс? Именно Эванс, ведь речь шла о её школьных годах… Она была одной из лучших учениц, все, кто её знал, отзывались о ней как о самом добром и понимающем человеке… Кстати, и что странного в том, что на Зельях Лили тоже была лучше всех? Вот Гермиона была до этого года единственной с курса, кто стабильно выполнял все задания чётко в рамках школьной программы… Может, в этом и разница? Знания есть, но нет таланта? Но это опять же не объясняет, чем Гриффиндор так отличается от Слизерина, ведь Шляпа выбирает «направление» в зависимости от личных качеств человека… Ну конечно… Гриффиндорская храбрость, граничащая с безрассудством, плохо сочетается с расчётливостью и спокойствием, необходимым настоящему зельевару… Это качества Змей, стремящихся достичь величия отнюдь не путём подвигов и самопожертвования! Так как же его мать оказалась среди Львов, если, по словам Слизнорта, лучше неё никто на его уроках не работал, даже Снейп! И ведь магглорожденная вряд ли могла иметь такую предубеждённость к факультету, основанному великим Салазаром, если только… Стоп. Это нелогично. Если Лили Эванс была магглорожденной, то пути в подземелья ей были закрыты. Но кем она была?..

… Гарри мчался по коридорам, расшвыривая врагов заклинаниями. Хан Люпин и Чуб… то есть, конечно, Хагрид, уже ждали его у портала. На пути были только новобранцы, которые и палочку–то в руках держать не умели… И тут навстречу вышел ОН. Чёрное одеяние, знакомая палочка в руке, змееподобное лицо и… странное хрипящее дыхание. Битва началась без лишних слов. В ход шли самые разнообразные заклинания, начиная от простейшего Ступефая и заканчивая Авадой. Гарри отступал по боковому коридору, уже потеряв всякую надежду прорваться к спасительному выходу. В конце концов он оказался на узкой платформе, повисшей на высоте полусотни метров над сетью вентиляционных отверстий. Силы были уже на исходе, тогда как Дарт Волдеморт, казалось, становился только сильнее. И вот Поттер уже стоит на самом краю над бездной, с трудом сдерживая своего противника. Тот взмахнул палочкой весьма замысловатым образом — и правая рука Мальчика — Который-Непонятно — Как-Здесь — Оказался вместе с волшебной палочкой улетела в неизвестность. Юноша взвыл от боли и отступил ещё назад, ещё шаг — и он разделит участь своей правой руки. Но Дарт Волдеморт не хотел убивать своего противника:

— Присоединяйся ко мне, Гарри! Вместе мы будем непобедимы!

— Я никогда не встану на твою сторону, Тёмный Лорд! Ты убил моих родителей!

— Мне пришлось, Гарри… Присоединяйся, и мы вместе вернём их к жизни!

— Ты — Зло! У нас нет ничего общего!

— Ты ошибаешься! Присоединяйся, и я раскрою тебе все секреты Тёмной стороны!

— Что может связывать МЕНЯ с ТОБОЙ?

— Я — твой дедушка, Гарри!

— НЕЕЕЕЕТ!!!!..

Гарри проснулся в больничном крыле посреди ночи. Посмотрев на всякий случай на свою правую руку, которая была на месте, и убедившись, что Фламия всё так же мирно спит рядом с ним (кровати были сдвинуты на ночь, а медсестра вновь подверглась слабенькому Конфундусу… можно только надеяться, что на её умственные способности это не повлияло), он наконец успокоился. Приснится же такое! И ведь вроде смотрел–то «Звёздные Войны» всего–то один раз, когда Дадли болел и его заставили выполнять все прихоти кузена… то есть подносить тому еду, подавать платочки и тп, пока эта свинья недоделанная смотрит свой любимый на тот момент фильм (пристрастия его менялись так же часто, как появлялись новые фильмы). То есть с точки зрения фанатов и вовсе не смотрел, так только, имеет представление… Хорошо ещё, что Волдеморт не попытался представиться отцом… Отец был точно Джеймсом Поттером и никем другим, и с Тёмным Лордом у него нет ничего общего. А мать — Лили Эванс… Стоп. Вот только не надо думать об этом. Лили была магглорожденной, так что всё, что произошло во сне, всего лишь плод разыгравшегося воображения. Только почему ему ничего не известно о бабушке с дедушкой по маминой линии? Даже про Поттеров он знает только то, что они были всегда гриффиндорцами, довольно известный магический род с историей не менее древней, чем у Малфоев… А Эвансы? Кем они были? Почему Петунья если и вспоминала о ком, так о своей кошмарной сестре… Ладно, надо будет как–нибудь потом в этом разобраться. А сейчас — спать!

Утро следующего дня встретило его ярким солнцем. Даже не верилось, что в каких–то полусотне метров от замка стоят полчища дементоров. А они стояли, поскольку туман уже начал подбираться к самым стенам Хогвартса. Слава Мерлину, всех успели эвакуировать. Во всяком случае, тех, кто точно был в Хогсмите ко времени нападения. Пускай холод, распространяющийся вместе с туманом, ещё не выхолодил помещения, но в замке стояла непривычная для воскресного дня тишина. Даже первокурсники, глядя на тех, кто вчера был ТАМ, не решались веселиться в свободное от учёбы время. Впрочем, о том, что творилось вокруг, Гарри узнал позже — в Больничном крыле тишина стояла практически всегда, а если и нарушалась, то тут же восстанавливалась благодаря строгой Мадам Помфри. Фламия всё ещё спала, но её внешний вид говорил о том, что она идёт на поправку. Страшная мертвенная бледность сменилась оттенком болезненной усталости, дыхание стало более глубоким, а сердцебиение более устойчивым. Всё это не могло не радовать. Вот только интересно, больных положено кормить завтраком? Похоже, директор не учёл всех возможных последствий просьбы «не беспокоить»… Ну ничего, кажется, есть возможность подкрепиться и без помощи медсестры. Тем более ещё пристанет с очередным осмотром…

— Добби!

— Да, сэр, Гарри Поттер, сэр! Чем Добби может помочь?

— Принеси, пожалуйста, что–нибудь позавтракать для меня… и, на всякий случай, что–нибудь для Фламии…

— Да, сэр!

Эльф исчез, но практически сразу вернулся. Причём не с едой, а со стопкой старинных фолиантов:

— Простите, сэр, профессор Дамблдор просил передать Вам это… Я сейчас же принесу Вам завтрак! — и Добби наконец–то отправился на кухню.

Книги, которые принёс домовик, были справочниками, руководствами и пособиями по анимагии. К первой книге прилагалась записка:

«Когда–то по этим книгам учился твой отец. Когда он поведал о своём секрете, я забрал их из библиотеки, чтобы снизить вероятность появления новых незарегистрированных анимагов. Джеймсу потребовался почти год, но он был младше тебя и не имел чёткого руководства к действию. Я оставил здесь кое–какие заметки, чтобы ты мог быстрее научиться всему, что нужно.»

Как только Гарри дочитал записку, вернулся Добби с подносом, еды на котором хватило бы на шестерых, а, учитывая состояние пленников Мадам Помфри, так и вовсе человек на двадцать. Отблагодарив услужливого домовика и получив в ответ серию хвалебных речей и поклоны до земли, юноша наконец–то смог утолить свой голод. Фламия пока что и не думала просыпаться, так что Гарри, отставив поднос в сторону, взялся за первую книгу: «Познай своего зверя». Дамблдор советовал перейти сразу к главе, содержащеё практическую часть, тем более что автор пособия явно страдал от избытка энциклопедических знаний. Он комментировал каждый тип характера человека, то есть волшебника, подробно описывал разнообразных животных, в которых превращались те или иные маги, говорил об их недостатках и преимуществах… Словом, выдели из этой книги суть — и останется от фолианта в тысячу страниц брошюрка вроде министерской… Поттер стал внимательно вчитываться в инструкцию, также сдобренную большим количеством комментариев, к счастью, свёрнутых и содержащих ссылки к другим страницам сего опуса, после чего пожалел, что не попросил у эльфа ещё бумагу и перо с чернилами. Вот только Дамблдор в этот раз преодолел свою рассеянность и вложил под обложку книги всё необходимое. В общем–то, расчёт был несложным, он сводился к систематизации своих физических, психических и магических характеристик, после чего следовало обратиться к таблице в конце пособия. Записав данные о своём росте и весе (благо неугомонная медсестра то и дело проверяла учеников — вдруг у кого–нибудь анорексия или ожирение?), а так же о своём характере, Гарри обратился к главе «Как определить магический потенциал?». Кроме ожидаемого заклинания, там обнаружились и некоторые пометки относительно особых способностей, таких как Легилименция, Оклюменция, змееязычие…

— Этого не может быть… ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Глава 29. Король змей

Гарри Поттер в который раз перечитывал одну и ту же строчку, не желая верить своим глазам, и повторяя, как будто это могло помочь:

— Невозможно… Этого просто не может быть!

«Змееязычие, способность общаться со змеями, передаётся по наследству от матери к сыну. Также она проявляется и у потомков сына, ежели им довелось оказаться женского пола. Другого способа научиться говорить на Парселтанге, кроме как быть змееустом от рождения, не существует и существовать не может, ибо способность эта исходит от сродства с этими тварями, заключенного в крови.»

Гарри пытался успокоить себя, приводя доводы, которые бы точно привели его друзья: во–первых, автор мог и ошибиться, кто знает, откуда он черпал свои сведения; во–вторых, он и так совершил многое из того, что считалось невозможным… Вот только было одно «но»: страх Люпина. Именно тот факт, что Римус стал скрывать что–то, говорил о том, что это что–то серьёзное. И, если автор книги прав, то всё гораздо серьёзнее, чем кажется: кто–то из предков Лили Эванс должен был быть волшебником. Причём змееустом. А если учесть, что этот факт скрывали, наверняка ещё и Тёмным. Тут и до «Настоящего Наследника» недалеко…

От крайне неприятных размышлений Мальчика — Которому-Не — Жить-Спокойно отвлёк его лучший друг. Рыжеволосый капитан сборной Гриффиндора влетел в палату, как будто пробился в неё с боем… что, скорее всего, было правдой:

— Гарри! Ты жив! Ну ты даёшь! Поговаривают, ты Хорька спас?

— Что?

— Так и знал, враки всё это! Если тебя увидели рядом с Малфоем — это не значит, что ты его спасал! Ну что, успел дать ему пинка?

— Прости, Рон, я просто задумался… Говоришь, кто–то видел меня с Малфоем?

— Ну да! Гермиона, представляешь, хотела УГОВОРИТЬ Дракошу прийти отблагодарить тебя и извиниться, что оставил тебя там! До неё, похоже, не сразу дошло, с КЕМ она говорила!

— Да уж… не дошло…

— Вот только странно, что и он как–то себя непонятно вёл… Не стал сразу ставить её на место, чуть не забыл ей напомнить о её происхождении…

— Рон, прошу тебя, только не надо на эту тему! Между прочим, если ты не в курсе, я с Гермионой не общаюсь! Нашлась тут Мисс Всезнайка… Кстати, она, часом, не принимала участия в распространении извращённых слухов о том, что я проделал в День Святого Валентина? А то я как–то раз такое о себе услышал… «Настоящий Наследник Слизерина»…

— Э, да ты вообще отстал от жизни… Ну, оно и понятно! — Уизли кивнул на спящую красавицу. — В общем, наша староста старательно пытается вдолбить в головы всех, кто её слушает, Истинную Историю Мальчика — Которому-Позарез — Нужна-Слава… Конечно, все нормальные люди плевать хотели на этот бред, даже первокурсники от неё шарахаются… Кто–то решил, что она перетрудилась, кто–то — что она стала тебе завидовать, а кому–то вообще пришло в голову, что Снейп поменялся с ней телами… Все ведь в курсе того, с какой речи начал Ужас Подземелий наше обучение…

— Да уж… Незабвенная речь великого Нюниуса!

— ЧТО??? — Рон аж в осадок выпал от такого… эпитета.

— Я тебе не рассказывал? Это школьная кличка Снейпа! Я вспомнил из–за того, что ко мне вчера Римус заходил…

— Профессор Люпин?

— Ну… он зашёл как друг. Мы с ним поговорили немного, я ему поведал историю Великой Мародёрской Шалости…

— Постой, ты мне–то почему ничего не рассказал???

— Как будто у тебя было время! — не преминул расплатиться за кивок Гарри. — В общем, слушай…

В этот раз история отличалась лишь тем, что воспоминание Северуса было рассказано в подробностях. К сожалению, рассказывать Рону о Легилименции не представлялось разумным, а потому воспоминания Хорька и ментальные разговоры с профессором ЗОТИ, равно как и метод добычи информации, остались за кадром.

— Ну ты даёшь! Подарок к Рождеству, ёлки–палки! — с трудом выдавил из себя рыжий сквозь смех. — Слушай, ты сказал, что к тебе Римус заходил… Ты в курсе?..

— Его отношений с Тонкс? Да… он рассказал. Я посоветовал ему не терять свой шанс, другого такого не будет. А как у тебя с Луной?

— Всё тип–топ! Знаешь, а она ведь вполне нормальная… Ну, то есть, конечно же, она всё время твердит о каких–нибудь несуществующих вещах, но… Это даже забавно! Зато Луна всегда чувствует, в каком ты настроении, всегда готова помочь, никогда не обидит… Жаль, что ей сложно постоять за себя, но я всегда смогу защитить её!

— О, да ты, никак, влюбился! Поздравляю! Я‑то боялся, что ты Мисс Заучку не сможешь забыть…

— Я? Её? Издеваешься, да? Я и не любил её… Ладно, признаю, ревновал я её к Краму, но не разбирался я тогда в своих чувствах… Слава Мерлину, ты тогда устроил эту сцену с Феликсом, так что я немного протрезвел… Спасибо!

— Не за что! Мне бы кто сказал, насколько она лицемерна…

— Кстати, её и учителя не узнают. И что её так изменило?

— Не знаю… Впрочем, какая разница! И не такое бывает! — сказал Гарри с явным намёком на историю с Питером Петтигрю.

— Точно. Ладно, слушай, меня Луна ждёт, ну, ты понимаешь! — и через несколько секунд в палате вновь никого не осталось, кроме пациентов.

К полудню Фламия вновь пришла в себя. Она с трудом попросила попить, и юноша выполнил её просьбу как можно быстрее. Выпив пару глотков сладкого чая, девушка спросила:

— Здесь кто–то был?

— Ну да… Вчера, ещё до твоего первого пробуждения, заходили Дамблдор и Люпин, а сегодня заходил Рон. А что?

— Просто у тебя очень взволнованный вид…

— Это всё из–за того, что ты пострадала, ангел мой — попытался вывернуться Гарри.

— Не пытайся уйти от ответа! Я прекрасно знаю, когда ты говоришь правду, а когда нет. Что–то случилось? Кто из них виноват?

— Никто.

— Но ты взволнован…

— Дамблдор дал мне поручение изучать анимагию. Он дал мне руководство для определения анимагической формы. А там написано, что змееязычие передаётся исключительно от матери к сыну…

— Гарри… Ты ведь не раз совершал то…

— Что считалось невозможным, знаю. Но как ты объяснишь страх Люпина, явно связанный с прошлым моей матери?

Поттер вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию, не забыв упомянуть и про свой ночной кошмар — всё–таки многие решения приходили людям во сне. Вряд ли, конечно, Периодическая Таблица преследовала Менделеева в кошмарах, но…

— Гарри! Это всего лишь сон и пара недосказанных мыслей! Может, твоя мать тоже делала выбор между Слизерином и Гриффиндором! — важность происходящего вынудила девушку преодолеть слабость и говорить решительно.

— Извини, Фламия, но ты сама себе противоречишь… Если моя мама делала ВЫБОР, то она не была магглорожденной, как то считалось. Салазар Слизерин даже полукровок презирал, странно, как они на факультет попадают… Но грязнокровки, как он их называл, не могут попасть к Змеям, будь они хоть богами в Зельеварении и будущими Тёмными Лордами!

— Да уж… В твоих словах есть доля правды… Тебе необходимо поговорить с Дамблдором!

— Я уже думал об этом… И что я ему скажу? «Простите, сэр, вы мне не подскажете, кем были родители моей мамы? А то я тут на днях прочитал, что она должна была быть змееустом, плюс Римус темнит, да и вообще мне уже старина Том в дедушки просится!»

— Ну зачем же так! Гарри, ты можешь спросить о том, что Дамблдор знает о твоей матери, тебе ведь в основном рассказывали об отце. Будь терпелив, и всё выяснишь.

— Ты права! Но тогда мне стоит сначала довершить работу по вычислению своего животного, а то иначе будет как–то некрасиво… Он ведь надеется, что я всё сделаю как можно быстрее, тем более что это в первую очередь нужно мне самому… Кстати, если ты голодна, вот поднос с едой — парень пододвинул поднос поближе к Фламии и вновь вернулся к расчётам, между делом укорив себя за безалаберность — что было бы, будь Рыжий чуточку повнимательнее? Итак, использовав необходимое заклинание, внеся параметры своей палочки и тому подобную дребедень, Гарри открыл конец фолианта, применил заданные параметры и получил однозначный ответ о своей сущности. Ошибки быть не могло. Вот только радости по поводу первых достижений не было. Слишком неоднозначные чувства вызвало у Гарри Поттера это существо.

Василиск. Король змей.

Глава 30. Скелеты в шкафу

— Да уж… Теперь уж точно есть повод поговорить с директором… Я, конечно, понимаю, чего–то подобного стоило ожидать, если учесть, что я змееуст, но всё–таки!

— В чём дело, Гарри? Что ты теперь о себе узнал?

— Ну, ты ведь, так сказать, помнишь милое создание, которое обитало в подземной комнате, проход в которую скрыт в туалете Плаксы Миртл? Похоже, что мне светит стать таким же приятным в общении…

— Что? Василиск?! Ты ничего не перепутал?

— Единственное, что меня сильно смущает, так это необходимый магический потенциал… Чтобы только превратиться один раз, энергии нужно столько, сколько я потратил последний раз на Патронуса…

«А у меня столько и нет», добавил он про себя.

— Гарри, тебе теперь просто необходимо поговорить с Дамблдором! Не может быть, чтобы он не понимал, чем это может обернуться! И вообще, зачем тебе превращаться в гигантскую змею с убийственным взглядом? Ты ведь не хочешь убивать!

— Да уж… Так, надо как–то связаться с ним… Добби!

— Да, сэр, Га…

— Прекрати! Слушай, мне нужно поговорить с директором, и желательно в ближайшее время…

— Сэр, профессор Дамблдор сейчас не в школе, но, как только он вернётся, Добби приведёт его, сэр!..

— Хорошо! Спасибо, Добби, ступай!

В этот раз эльф не стал раскланиваться и сразу исчез. Вот только поручение выполнить быстро в этот раз он не смог. В этот вечер старый волшебник так и не вернулся в замок. Это очень нервировало, но внешне Поттер старался выглядеть спокойным, чтобы Фламия могла расслабиться и набираться сил. Конечно, девушка понимала, что спокойствие наигранное, однако лучшее, что она могла сделать в данной ситуации — вновь погрузиться в восстанавливающий сон.

Альбус вернулся только к полудню следующего дня. Выспаться Мальчику — Которому-Нужно — Знать-Правду из–за этого толком не удалось, но он и виду не показал перед лицом старика.

— Ты о чём–то хотел со мной поговорить, мальчик мой?

— Сэр, я прочёл руководство «Познай своего зверя» и выполнил инструкцию. Но я не уверен, стоит ли мне продолжать обучение…

— Тебя насторожила твоя анимагическая форма? Это какая–нибудь змея? Ничего страшного в этом нет, все и так в курсе, что ты змееуст, а значит, змеи тебе должны быть ближе всего…

— Дело в том, что это необычная змея. Это василиск.

— Даже так?.. Что ж, этого следовало ожидать! Пускай ты не обладаешь таким магическим потенциалом, как я или Волдеморт, если ты сможешь превратиться, даже Тёмный Лорд отступит назад! Недаром акромантулы так боятся этого существа…

— Но я опасаюсь превратиться в него! Василиск — это чудовище! Он убивает взглядом, и вообще, это же змея–убийца! Что может быть в этом хорошего? Я стану угрозой для окружающих!

— Понимаю… Ты считаешь, что не сможешь сдерживать инстинкты этого монстра… Что ж, отчасти ты прав! Чем мощнее существо, в которое ты превращаешься, тем больше опасность, что ты прекратишь мыслить как человек. Даже если анимагическая форма — обычный зверь с необычными способностями, не всякий волшебник справится. Вот только в одном ты не прав. Василиск будет опаснее для тебя, чем для окружающих.

— Как это понимать? Если вы хотите сказать, что я убью всех, кто мне дорог, а потому больше нанесу вреда себе, то это только подтверждает мою точку зрения!

— Видишь ли, ни одна змея не нападает на человека просто так. Единственная причина, которая заставит её напасть, это смертельная опасность. Да, разумеется, змееусты способны приручать змей и использовать их в своих целях, но подчинить Короля, к тому же самого обладающего даром говорить на Парселтанге, практически невозможно. Но опасность, о которой я говорил… Ты можешь не вернуть себе человеческий облик. Решать тебе — продолжать обучение и рискнуть, или же остановиться, но отказаться от возможности защитить свою жизнь…

— Тяжёлый выбор… Но кому легко!.. Профессор, я хотел поговорить с вами ещё кое о чём… Что вы знаете о моей маме?

Гарри старался скрыть свои эмоции, но то ли Альбус заметил, как его взгляд скользнул к стопке книг, то ли просто сразу сообразил, что к чему, во всяком случае, выудить информацию осторожно не удалось:

— Я боялся, что ты что–то заподозришь, Гарри… Я надеялся, что не придётся ворошить прошлое, тем более что на самом деле ничего предосудительного в нём нет, вот только всё это связано с твоей судьбой… В общем, слушай… В те годы, когда я только закончил школу, я познакомился с одним необычным волшебником. Он даже стал моим другом, хотя это и могло показаться тебе совершенно немыслимым… Дело в том, что его идеи в общих чертах были вполне сопоставимы с идеями Волдеморта, правда, не были наполнены такой жестокостью…

— Простите, что перебиваю, сэр, но как это связано со мной?

— Сейчас поймёшь, Гарри… Так вот, одной из способностей моего друга было змееязычие… Оно передавалось в его семье по наследству, причём удивительным образом каждое поколение находило своих избранников с тем же даром… Но только не он. Геллерт фон Гриндевальд, а так звали этого волшебника, полюбил девушку, не имевшую в своём роду змееустов… Их ребёнок родился без наследия Гриндевальдов, что возмутило моего друга, но что было ещё хуже, он родился сквибом. Этого Геллерт не вынес, а потому прогнал собственного сына… Его звали Марк Эванс. И спустя многие годы у него появилось две дочери: старшая — Петунья. И младшая — Лили, унаследовавшая способности своего великого предка…

— Но, профессор, почему мне не рассказали этого раньше? Что плохого в том, что моя мать была змееустом? Или дело в Гриндевальде?..

— Да, вижу, профессор Биннс не смог поведать даже эту часть магической истории достаточно увлекательно, чтобы ты её усвоил. Дело в том, что до появления волшебника под псевдонимом Волдеморт Темнейшим магом ХХ столетия считался именно Геллерт фон Гриндевальд, мечтавший о таком устройстве мира, где править всеми будут волшебники, а магглы будут на подчинённом положении…

— Вы сказали, что он был вашим другом… Но как?

— Я же сказал, ты вряд ли это поймёшь… Я даже полагал, что он в чём–то прав… Жаль, что он пошёл по кривой дорожке…

— Предположим, что мой предок был Тёмным магом и змееустом. Да, это для меня неприятная новость, но я бы чувствовал себя только спокойнее, знай я всё о прошлом! Кстати, вы сказали только часть того, что я хотел бы узнать о маме. Дело в том, что Римус немного проговорился в своём разговоре со мной, и по его словам выходило, что Лили Эванс тоже могла поступить на Слизерин. Как это понимать?

— Ну, это объяснить проще простого. Дело в том, что Салазар Слизерин был хоть и убеждённым противником нарушения чистокровности, обучения полукровок и магглорожденных, но упустить шанс обучить крайне одарённых волшебников он не мог. Не раз на его факультет распределялись те, кто не мог похвастать ни одним близким родственником из мира магии. Вот только Лили была в курсе того, какие идеи царят на этом факультете, а потому оказаться среди враждебно настроенных волшебников с первого дня учёбы она не хотела. Как и тебе, ей удалось уговорить Шляпу не распределять её туда, где её ждёт величие… тем более что эти слова вызывали у неё ассоциацию с её предком.

— Она знала? Но как?

— Видишь ли, я написал ей письмо, в котором поведал историю её семьи… Не знаю, хорошо ли я поступил, но я должен был уберечь её от того, чтобы она раскрыла свой дар окружающим…

— Простите, сэр, но это опять же не объясняет, зачем скрывать всё это так тщательно! Римус был настолько напуган, что можно было подумать, что я вообще внук Волдеморта или что–то в этом роде!

— Тише, Гарри, Фламии сейчас необходим покой… Да, ты прав, дело не в этом. Я боялся, что ты станешь винить меня в своей судьбе, в том, что не сберёг секрет, повлиявший на произошедшее…

— К чему вы клоните?

— Помнишь пророчество, из–за которого убили твоих родителей и ты сам чуть было не погиб? Не находишь странным момент «отметит его как равного себе»? С какой стати Волдеморту выбирать именно тебя? Да, можно предположить, что он нашёл сходство в том, что вы оба полукровки, но причина не в этом… Наследник Гриндевальда вполне может потягаться с Тёмным Лордом, а потому его нужно стереть с лица земли!

— Наследник? Ха! И это при том, что Марк Эванс был сквибом, а моя мать считалась обыкновенной… грязнокровкой?!

— Гарри, ты просто не знаешь, кем был Том Реддл. Он рос в сиротском приюте, а его отец был самым обыкновенным магглом… Что не помешало Тому объявить себя Наследником Слизерина! Вообще–то, в магическом мире не принято выделять каких–то «наследников»… Это просто часть легенды о Тайной Комнате, и ничего больше! Но… Волдеморт не мог допустить, чтобы у него появился конкурент…

— Так почему он пытался привлечь меня на свою сторону? Тогда, на первом курсе?

— В его положении ему был необходим союзник… Теперь же ты для него злейший враг, хотя он в этом никогда не признается…

— Вы сказали, что я стану винить вас в своей судьбе. Что вы могли сделать? Правда всегда всплывает наружу!

— Не обязательно… Но я не стёр память тем, кто узнал тайны Эвансов…

— И кто это был?

— Мародёры…

Глава 31. Родственные души

Мародёры… Казалось бы, что страшного в том, если правду узнает Джеймс Поттер, будущий муж Лили, или Римус Люпин, оборотень, понимающий, что иногда словом можно убить, или даже Сириус Блэк, для которого его род был проклятьем… Вот только был среди неразлучной четвёрки тот, кто выдал, как оказалось, не только местоположение дома лучшего друга, но и тайну, повлиявшую на его участь… Питер Петтигрю, настоящая крыса во всех смыслах этого слова!

— Выходит, Питер не просто привёл Волдеморта в дом моих родителей, но и дал ему повод убить меня? Но… Зачем?

— Не пытайся понять предательство, Гарри… Твоя душа слишком чиста для того, чтобы принять хотя бы возможность вероломного поступка, а ведь, понимая что–то, мы прощаем… Я не хочу, чтобы ты был мстительным, однако не каждому поступку можно найти оправдание! Иначе можно прийти к тому, что начнёшь оправдывать поступки Тома…

— Значит, Римус настолько боялся, что я узнаю правду о своём происхождении из–за того, что подумал, что я помчусь на поиски этой крысы?.. Может, год назад я бы так и сделал, и не успокоился бы, пока жив этот проклятый убийца, но… Сейчас мне есть, ради кого беречь свою жизнь! — юноша обратил взгляд на свою невесту, находившуюся несмотря на обеденное время в объятиях целительного сна. Она шла на поправку быстро, хотя вырваться на волю ей вряд ли удастся в ближайшие день–два…

— Дело не только в том, как бы ты отреагировал на известие о двойном вероломстве Петтигрю. Твой бывший учитель считает себя виновным в раскрытии этой тайны.

— Почему? Вы ведь сказали, что всё узнали Мародёры…

— Я не имел ввиду, что они узнали это сообща. Просто Римус первым заподозрил что–то… Во–первых, он слышал, как Лили прогнала змею во время прогулки с Джеймсом. Никто не знал, как ей это удалось, однако тут было над чем задуматься: либо змея защищала жилище, но по непонятным причинам отступила от странного вскрика девушки, либо ей хотелось, так сказать, человеческого общения, вот только с ней говорить в тот момент не хотели… Во–вторых, задумавшись о подоплёке инцидента, юноша нашёл невероятное сходство черт Гриндевальда и его внучки, особенно же его поразили глаза, обладавшие какой–то необычайной властью… Испугавшись за своего друга, Люпин сообщил твоему отцу о своих подозрениях. Вскоре неразлучная четвёрка продумала план действий по выявлению истины, подразумевавший проверку на умение говорить на Парселтанге без риска для жизни в случае отсутствия такового. В итоге правда всплыла наружу, хорошо ещё, что планы учеников, а всё произошло ещё в школе, были несколько нарушены, в результате чего я узнал об этом и потребовал поклясться, что тайна останется тайной…

— Так вы ни в чём не виноваты! Вы же наверняка считали, что гриффиндорцы не могут нарушить данного слова, тем более предать друг друга!

— Но, Гарри, я ведь мог и избежать последствий! Даже стирать память не пришлось бы, Конфундуса хватило бы, чтобы обратить происшествие в глупый сон! К тому же я поверил им на слово, считая, что те, кто хранит тайну оборотня, вполне могут сохранить и такой невинный секрет!

— Каждый способен допустить ошибку… Чтобы понять это, мне пришлось пережить потерю крёстного, но теперь я это понимаю… Я принял решение относительно анимагии.

— И что ты решил, мальчик мой?

— Если это единственный способ дать отпор Тому Реддлу, я готов рискнуть!

— Молодец!.. Прости, Гарри, но мне уже пора. В такое время было бы нехорошо, если меня не будет за обедом несколько дней кряду. Желаю скорейшего выздоровления мисс Найтфолк! — и старый волшебник покинул владения Мадам Помфри, оставив её пленников одних.

На этот раз Фламия проснулась бодро. Запасы провизии закончились, а потому требовалась помощь домового эльфа. Вот только Гарри рассудил, что нещадно эксплуатировать бедного Добби, у которого, наверное, и без него хватает работы, будет несправедливо, а потому вызвал Кикимера. О чём довольно скоро пожалел, ибо это спятившее существо стало поносить не только его, но и девушку. Впрочем, приказав эльфу заткнуться, Гарри отправил того за обедом, не забыв дать конкретные указания — не приведи Мерлин позволить Кикимеру самому выбрать что–либо из еды! Ведь потом и вовсе забудешь про голод… от отвращения! Чёткому приказу домовик воспротивиться не мог, и вскоре жертвы забывчивой медсестры насытились и могли спокойно обсудить разговор с директором. В первую очередь речь, конечно, зашла о тайнах семьи Эвансов:

— Так, значит, ты был прав! Почему же ты раньше ничего не заподозрил?

— Ну, ты ведь знаешь, что Дурсли были не теми людьми, у кого можно что–то узнать о прошлом. К тому же, их ко мне отношение отбивало всякое желание даже думать о том, кем были мои бабушка с дедушкой, не говоря уж о прадеде.

— А как же то, что сказала когда–то твоя тётя? Что её родители были рады, что Лили — ведьма? Это ведь совсем нетипично для магглов… Да и отношение Петуньи к твоей маме нельзя списать на простое отвращение к магии. Это больше похоже на зависть!

— Об этом я не задумывался… Мало ли что бывает! Уж не хочешь ли ты сказать, что Дадли мне завидует? А ведь он, небось, ещё похлеще своей мамы будет обо мне отзываться!

— Плохой пример! Твой кузен так воспитан, ему всё равно, маг ты или нет! Ладно, поговорим о другом. Что Дамблдор сказал по поводу василиска?

— Ты знаешь, он меня убедил, что я должен рискнуть. Нет, не рискнуть разнести всё вокруг и убить всех обитателей замка, конечно! Оказывается, рискую только я, поскольку, если предположить, что я найду силы для превращения, остаётся опасность, что мне уже не удастся вернуть человеческий облик. А потому я должен всё тщательно изучить, прежде чем совершать какие бы то ни было попытки. Но это единственный шанс выстоять в борьбе с Волдемортом!

— Только не говори, что хочешь вступить в героическую схватку с ним! Это ведь глупо! Да, защитить себя тебе просто необходимо, но разве это выход? Да и нужно ли Тёмному Лорду всё время преследовать какого–то мальчишку, пускай даже посмевшего не раз пересечь ему дорогу?

— Нужно… Он вбил себе в голову, что я Наследник Гриндевальда! Вот уж не думал, что услышу что–нибудь бредовее о себе, чем извращенные идеи Гермионы!

— Надо же… Том считает тебя возможным конкурентом? Вот уж не подумала бы…

— Вот такие дела… Ладно, тебе надо набираться сил, а то Мадам Помфри нас отсюда никогда не выпустит!

— Но я уже не могу спать! Я и так на неделю вперёд выспалась!

— Ну, значит, будем читать пособия по анимагии вместе…

И они углубились в книгу под названием «Как пробудить зверя». Однообразные названия! Впрочем, автор был всё тем же, а потому книга изобиловала лишней на первый взгляд информацией. Вот только на этот раз подробные описания животных должны были помочь будущим анимагам создать чёткий образ того, в кого собирались превратиться. Конечно, это было сейчас не нужно, тем более что одной встречи с василиском вполне достаточно, чтобы запомнить его во всех деталях. Если бы Гарри дали задание выбрать самых страшных существ, каких он знает, то в один ряд с драконом встал бы и Король Змей. Но, если дракон мог вызвать хоть какую–то симпатию в душе гриффиндорца только в миниатюре, вроде той, полученной на турнире Трёх Волшебников, то его анимагическая форма всё больше приобретала какие–то родные черты. Впрочем, энциклопедические познания автора о ползучем гиганте тоже сыграли в этом свою роль. В книге говорилось, что сиё благородное животное, будучи выросшим на воле, а не в качестве питомца змееуста, оберегает не только своё потомство, но и свою избранницу (имелся ввиду самец) любой ценой, даже если цена эта — жизнь…

Увлечённые книгой, юноша с девушкой не заметили, как ворвался Рон Уизли, вдруг решивший вспомнить о том, что он ещё числится Старостой (Если честно, и не вспоминал бы, да от МакГонагалл куда денешься?). Хорошо ещё, что в этот раз конспирация была соблюдена, стопка книг убрана под кровать, а фолиант, изучаемый Лучшей Парой, замаскирован под историю Хогвартса. Конечно, будь на месте Рона кто–нибудь ещё, особенно Мисс Всезнайка, эта маскировка не прошла бы — размеры книг слишком разные, да и обложка изменена только в общих чертах. Но Рыжий ничего не заметил, а потому решил дать о себе знать:

— Да у вас тут семейная идиллия! Вот только книжку вы выбрали странно… А, вам здесь стало скучно, а кто–то её здесь оставил, да? Ну, я вообще не за этим пришёл… МакГонагалл меня припёрла, сказала, что мои братья относились более ответственно к своей должности, и пригрозила, что сообщит обо всём маме… Такого счастья мне не нужно, а потому я тут же бросился с полным набором учебников (он и вправду притащил с собой стопку) к вам, чтобы вы ни в коем случае не отстали от программы! Вот умора–то!

— Послушай, Рон, нам и вправду не мешало бы знать о том, что мы пропустили! А ты пока что наш староста, так что давай, рассказывай!

— Рассказывать–то особо нечего… Слизнорт был огорчён твоим отсутствием, даже полностью выполненное противоядие от комплексных ядов Гермионы его не порадовало… Кстати, это мы сегодня и разбирали! Скукотища… Так, что было дальше? Заклинания? Ну, Флитвик предложил очередные чары преграды, которые должны создавать нечто вроде стены, сотканной из магии… Понятное дело, только один человек ушёл без домашнего задания! А ЗОТИ, к сожалению, ещё впереди… Может, Снейп порадуется, что тебя так долго нет, устроит праздник и отменит урок?

— Конечно! Второй раз в жизни вымоет волосы и пригласит на медленный танец Трелони! Мечтать не вредно!

— Ага, а иногда полезно! Глядишь, и эта мечта сбудется! Ладно, надеюсь, наш декан уже успокоилась, а то мне не доведётся узнать, насколько обрадовался Ужас Подземелий! — и Рыжий ушёл так же стремительно, как и явился.

— Мне бы его проблемы… — сказал несколько печально Гарри.

— Проблем у тебя больше, но у тебя есть я!

— Ты права, ангел мой! И я буду защищать тебя любой ценой! Даже если цена эта — смерть!

Глава 32. Проблемы и решения

А время неумолимо шло. В пятницу Мадам Помфри всё–таки отпустила своих пленников, поскольку Фламия особого интереса не вызывала, а живучий Поттер, казалось, вообще на курорте побывал. Конечно, медсестра была не в курсе того, как именно проходило лечение её главного пациента, а иначе она бы, наверное, попыталась разделить голубков или хотя бы легла спать прямо в палате. Вырвавшись на волю, голубки быстро почувствовали, что значит пропустить почти целую неделю занятий. Как оказалось, Снейп, чей урок случился быть первым, на котором они оказались, не только не устраивал праздника по поводу отсутствия своего самого любимого ученика, но и гонял весь класс по полной программе. Темой последних занятий были комбинации боевых заклинаний и контрмеры. Разумеется, такой сложный материал Рональд Уизли не мог передать, тем более что тут важнее всего была практика и своевременная реакция. Ужас Подземелий как знал, когда ждать возвращения Мальчика — Который-Сделал — Это. У него наконец–то была возможность отомстить этому негодяю, и ею надо воспользоваться! Но он не учёл, что мелочность никогда не доводила до добра, а потому Нюниус был вновь повержен — слишком уж банальные заклинания он посылал, будучи уверенным, что Гарри даже если и изучил теорию, то применить её на практике не сумеет. Зря.

Вот только триумф в классе ЗОТИ быстро сменился ужасом от горы домашних заданий от МакГонагалл и Флитвика. Оба всё усложняли свои задания, казалось, ещё чуть–чуть, и уровень станет уже значительно выше, чем ЖАБА (что было недалеко от правды). Одно утешало: сейчас заклинания изучались действительно полезные, позволяющие менять структуру вещей, наделяя их защитными свойствами, либо создающие магические преграды различного назначения. Ясное дело, немногие могли справиться с такими вот заданиями, уж тем более с первого раза, но было просто необходимо хотя бы попытаться обучить ребят этим навыкам.

Выходные прошли незаметно, поскольку «хвосты», скопившиеся всего–то за четыре дня, не собирались исчезать сами собой. А ведь кроме банального отставания, сказывались и последствия «прогулки» в Хогсмит. И если Гарри просто не мог произвести мощные заклинания, а обычные шли практически как всегда, то Фламия быстро уставала даже от самых лёгких магических манипуляций. В конце концов, к среде силы начали возвращаться к ней и жизнь вернулась в привычное русло.

Напрягало одно: близился экзамен по трансгрессии. В связи с произошедшим многие не успели сдать его, можно даже сказать, что почти никто не успел даже попробовать. А проблему с перемещением в одно и то же место надо было срочно решать. Когда девушка решила рискнуть ещё раз (занятия по пятницам возобновились, только несколько усложнились), ей удалось хоть немного сместиться от места, куда трансгрессировал Поттер, однако этого было явно недостаточно. Тем более что попытка одиночного перемещения вообще ни к чему не привела. Решение пришло неожиданно: когда Гарри оказался за препятствием и там же «приземлилась» Фламия, появилась идея задействовать мантию–невидимку. Всё равно все сдают экзамен по очереди. Проверить теорию практикой было уже некогда — на следующие выходные были назначены перемещения.

Гарри было очень не по себе из–за того, что он так и не выяснил планы Малфоя. Интуиция подсказывала ему, что ничем хорошим это не кончится, но что можно было предпринять? Самым лучшим в такой ситуации было поскорее найти способ стать василиском, имея возможность вернуться в человеческий вид. Всё, что было в его силах, он делал, он изучил досконально все инструкции и справочники, полностью создал образ своей анимагической формы: гигантский змей с головой бурого оттенка и шрамом между глаз. Кстати, это далось не так легко, как можно себе представить, поскольку для того, чтобы всё получилось, надо, чтобы зверь сам откликнулся на призыв волшебника и явил свой лик. Но вот найти способ, как хотя бы превратиться, не удавалось. А 1 мая была назначена свадьба Билла и Флёр, значит, им с Фламией предстояло покинуть замок. Конечно, меры безопасности будут приняты самые строгие, да только спасёт ли это от Волдеморта?

Что же можно предпринять, чтобы собрать достаточно сил без «подпитки» от Фламии? Даже в справочниках по зельям ничего не было, хотя Снейп и уверял, что настоящий мастер Зельеварения способен сделать абсолютно всё. Стоп! Кажется, есть идея! Где тот пузырёк с Феликсом? Так, он был где–то здесь, на дне чемодана… Нашёл! Сколько нужно принять, чтобы успеть получить результаты? Наверное, пары глотков будет достаточно, пузырёк–то рассчитан на целый день…

— Не пей, Гарри! Это опасно! — в комнату за Брюсом Нелюдимым вернулась девушка.

— В чём дело? Зелье сварил Слизнорт, он его проверил, прежде чем давать нам…

— Не пей! Я чувствую, что что–то не так…

— Постой… И вправду, запах какой–то не такой… Оно перебродило! Старый толстяк, похоже, держал его в тепле! Ну–ка, что там сказано в учебнике по поводу последствий приёма испорченного зелья…

«Феликс Фелицис весьма коварен. Если даже вы всё сделаете правильно, стоит принять слишком много или же подержать его в тепле, эффект будет ужасен. Во–первых, все ваши негативные эмоции, которые вы испытывали в момент принятия, укоренятся и разрастутся, даже если это была минутная обида на лучшего друга. Во–вторых, ваши желания будут исполняться совсем не так, как вы того хотели, а потому в случае исцеления от тяжелейшего отравления, коим по сути и будет последствие, вы скорее всего окажетесь в ужасном положении и не сможете простить себе то, что наговорили или сделали…»

— Ну и ну! Кажется, теперь я знаю, что за муха укусила Мисс Всезнайку. Вот только что она стремилась сделать? Даже я собрался использовать Зелье Удачи только сейчас, когда не знаю, что ещё можно предпринять, а ведь она, что ни говори, всегда была рассудительнее и спокойнее…

— Хочешь сказать, что эта… Заучка собиралась совершить что–то очень важное?

— Видимо, да… И, судя по тому, что сейчас её единственный… собеседник — Драко Малфой, в её планы входило как–то с ним пересечься. То есть, скорее всего, Гермиона решила сама выяснить, чем этот хорёк недоделанный занимается, и не нашла ничего лучшего, кроме как принять зелье… Надо же, выходит, она даже не усомнилась в качестве!

— Что ты думаешь с этим делать, Гарри? Станешь варить противоядие или оставишь всё как есть?

— Не знаю, ангел мой, не знаю… Завтра экзамен по трансгрессии, так что главное сейчас сдать его без лишнего шума. Кроме того, мне хватает забот с ежедневными занятиями и анимагией… Не говоря уж о том, что мне не мешало бы ещё попрактиковаться в дуэлях, я давно не участвовал в нормальном поединке, если не считать того случая со Снейпом… Неужели он думал, что комбинацию Таранталлегры с Риктусемпурой и Экспеллиармусом мне отразить не под силу? Жалко, что он последнее время вообще старается меня поставить в паре с Невиллом, который до сих пор невербально толком не научился колдовать. Если б не его рассеянность, его мысли уже были бы для меня возможностью вообще ничего не делать, а так…

— Гарри… Ты мне так и не сказал, почему решил использовать Феликса, имеющегося у тебя, между прочим, в единственном экземпляре. Что ты пытаешься скрыть от меня?

— Ничего, Фламия, просто я встал в тупик со своим превращением, нигде ведь нет инструкций для будущих василисков! — юноша предпочёл сказать часть правды, поскольку врать своей невесте он не мог во всех смыслах.

— Почему же ты ничего не говорил? Мы бы вместе попробовали поискать, в конце концов, обратились бы к директору… Дамблдор точно знает хоть какой–нибудь способ, если он вообще существует!

— Видишь ли… Способ существует, и я его даже знаю. Но применить я его не могу! Не потому, что это невозможно, как раз наоборот, всё остальное я уже подготовил, если не считать того, как именно я сохраню сознание и верну человеческий облик. Просто этот способ я бы применил только в крайнем случае, когда другого пути уже не будет и ценой отказа будет смерть…

— Что же это за способ? Нужно кого–то убить? Только не говори, что для превращения нужна Тёмная магия! Тогда и я против!

— Почти что… Дело в том… Помнишь, что произошло в Хогсмите? — Гарри понял: сказать только часть истины не удастся. — Ты тогда лишилась сил, пытаясь вызвать Патронуса. Но на самом деле ты перекачивала свои силы в меня! Когда ты отключилась, я сумел создать такого Заступника, какого даже профессор Дамблдор не сумел бы. Я не обладаю таким магическим потенциалом, чтобы превращаться в василиска, и не собираюсь подпитываться твоей силой, как какой–нибудь вампир! Фламия, поклянись, что не используешь Экспекто Патронум ни в коем случае, кроме как если тебе будет угрожать смертельная опасность!

— Хорошо…

На следующий день прошли испытания по трансгрессии. Чтобы ничего не случилось, на этот раз в качестве полигона использовали модифицированный Большой Зал (а раньше не могли додуматься, конечно!), куда вызывали учеников по одному. Вызывали по алфавиту, а потому мисс Найтфолк пошла раньше своего парня. Разыграв целый спектакль на тему «я за тебя очень переживаю», Гарри отошёл в сторону и, накинув мантию–невидимку, прошмыгнул вслед за девушкой в Зал. Чтобы не привлекать внимание, общаться было решено ментально — если кто и заметит, так только директор, а он не выдаст. В комиссию входили Уилки Двукрест, Альбус Дамблдор, Перси Уизли (Скримджер не явился, поскольку его отношения с главой Хогвартса можно было назвать натянутыми), а также двое волшебников из Министерства, которых ни Фламия, ни её невидимый помощник не видели раньше. Впрочем, скорее всего они работали в отделе Магического Транспорта, а потому редко бывали на публике.

Итак, настал момент истины. Сначала надо было переместиться в обруч в центре Зала, что не вызвало затруднений, равно как и следующее задание — приземлиться на площадку на уровне второго этажа. Её площадь вполне позволяла переместиться туда двоим, хотя Гарри и пришлось встать на самый край. Слава Мерлину, он догадался о возможных неожиданностях, а потому кроме мантии было использовано Дезилюминационное заклятие. Научиться ему не составило труда, жаль, что заменить отцовский плащ оно не могло, а годилось только на скрытие таких элементов, как обувь, высунувшаяся из–под полы.

Дальше начались трудности. Необходимо было перемещаться быстро и точно, причём в разные концы помещения. Даже мысленное общение не помогло полностью скрыть все следы присутствия постороннего, но, к счастью, сдвоенный хлопок посчитали просто необычной особенностью девушки. Экзамен был сдан, и можно было успокоиться — Поттеру Двукрест хотел поставить зачёт досрочно, как одному из самых успешных на занятиях, так что полоса препятствий была формальностью. Даже зануда Перси не мог ничего возразить против чёткого выполнения каждого задания.

Возвращаясь к себе в комнату, Лучшая Пара по привычке пошла окольными путями, несмотря на то, что однокурсники были увлечены результатами экзамена, а остальные находились в основном в гостиных или в библиотеке. Проходя по коридору на пятом этаже, они чуть было не столкнулись с другой парочкой… Реакция Гарри была моментальной, он увлёк Фламию в нишу, что позволило им незаметно пронаблюдать, кого ещё занесло в ту часть замка, где зачастую хозяйствовал Пивс. Оказалось, что теперь Малфой перенёс по какой–то причине встречи сюда, и вскоре он с Гермионой уже скрылся в одном из заброшенных помещений…

— Знаешь, всё–таки надо ей помочь! — сказала осторожно Фламия.

— Да уж. Не знаю, в какой мере на неё подействовало зелье, быть может, я только пожалею о таком решении, но я сварю противоядие… Если я этого не сделаю, совесть меня замучает!

Глава 33. Всё не так просто

Сказать, что что–то сделаешь, это одно, и совсем другое — это что–то выполнить. Сварить противоядие Поттеру мешали горы заданий, свалившиеся на учеников как проливной дождь посреди ясного дня. Каждый преподаватель посчитал своим долгом утроить, если не более, свои усилия по вложению знаний в умы юных волшебников. Хорошо ещё, что даже квиддичным командам не пришлось стоять перед тяжёлым выбором между добросовестной учёбой и тренировками — в связи с опасной обстановкой, а, к слову сказать, дементоры не отступили ни на дюйм, финальные матчи были отменены. Поскольку возражений у трёх факультетов не нашлось, Кубок остался в кабинете профессора МакГонагалл, как у декана, чья сборная имела наибольшие шансы на победу в этом году, если не сказать, уже победила. Причём церемонию награждения отменили исключительно из–за того, у кого возражения всё же были — Северуса Снейпа. Возможно, так он рассчитывал насолить тому, кто превратил его жизнь в кошмар (надо же, в кошмар! Человека наконец–то вынудили помыться и не позволили над собой издеваться — и это уже кошмар! Фи!), но ему ведь невдомёк было, что пристрастия Мальчика — Который-Всегда — Выходит-Сухим — Из-Воды изменились… Вряд ли можно было догадаться, что Гарри Поттер мог сам пожелать выйти из сборной…

Итак, шла уже последняя неделя апреля, а Гарри ещё даже не нашёл состав зелья, устраняющего последствия приёма испорченного Феликс Фелициса. Пару раз он даже посещал библиотеку, но такое зелье весьма специфично и вряд ли найдётся в обычных школьных справочниках. В учебнике, например, вообще не было даже указаний, что делать, поскольку автор почему–то считал, что противоядие в большинстве случаев только ухудшит состояние жертвы. Видел бы этот умник, во что может вляпаться человек, испытавший на себе перебродившее Зелье Удачи, так сразу бы составчик противоядия описал! Хотя… Бывают и такие люди, которые сочли бы нынешнее положение Мисс Всезнайки вполне сносным, а попытки изменить ситуацию — глупыми…

Но вот уже настала пятница, 29. Следующий день был отведён для последних приготовлений к свадьбе Билла и Флёр. К счастью, из–за обилия гостей — приезжало практически всё семейство Делакур — Гарри и Фламия были избавлены от затруднений, связанных с пребыванием в Норе: им попросту негде было разместиться, а потому для них был заготовлен портал на утро воскресенья. Впрочем, суббота всё равно не могла быть спокойной: надо сделать все домашние задания на понедельник, ведь праздник продлится до самого вечера… Кто–нибудь даже сказал бы про эту свадьбу, что это пир во время чумы, но любой, кто уже пережил подобную ситуацию, непременно убедил бы каждого, что в такие времена необходимо находить повод для радости, иначе рискуешь не дожить до светлого будущего — даже если ты и выживешь, кем ты станешь?

Итак, после окончания уроков был совершён очередной набег на библиотеку. Вот только книг на нужную тему почему–то не было… Но должно же существовать противоядие! Фламия, правда, рискнула предположить, что его ещё не изобрели, хотя обычно в таких случаях ставят пометки: «Осторожно! Противоядие ещё не изобретено!». К тому же, если это правда, то самостоятельно им Гермиону не спасти, поскольку придумать нейтрализующее зелье против перебродившего Феликса — задачка такая, что за неё и Орден Мерлина можно получить, не говоря о банальных наградах в области Зельеварения… В общем, хотя Гарри и не хотел этого делать, нужно было обращаться к Слизнорту за помощью. Но время было уже позднее, и визит решили отложить на следующее утро.

Сразу после завтрака Поттер в сопровождении своей девушки отправился на поиски преподавателя. К его удивлению, Гораций Слизнорт ещё не покидал своей комнаты, и встретил нежданных гостей в пижаме и халате. Юноша не смутился и сразу перешёл к делу:

— Профессор Слизнорт, не могли бы Вы мне помочь с одним противоядием?

— Гарри, ты же мой лучший ученик! Разумеется, я помогу, вот только что же случилось, что ты сам не можешь справиться?

— Вы помните, на первом занятии Вы дали мне и мисс Грейнджер по флакончику Зелья Удачи?

— Ну да, конечно! И что же случилось? Кто–то из вас принял слишком большое количество? Смешал его с несовместимым ингредиентом? Подержал в тепле?

— Судя по тому, что стало с моей порцией Феликса, флакончики и вправду побывали в тепле. Вот только хранил–то я его правильно, значит, что–то сделали с ними ещё тогда, когда они хранились у Вас.

— Да что ты говоришь! Быть такого не может! У меня там ещё несколько порций в шкафу, неужели и они испорчены?! Я ведь наложил особое заклинание термальных условий… Мерлин, оно было нарушено! Кто–то был слишком неаккуратен при разведении огня… Хотя, использовать такое нагревающее заклятие… Впрочем, сейчас важнее другое. Как я понимаю, ты так и не использовал свою порцию. Выходит, пострадала мисс Грейнджер?

— К сожалению, да. Я понял это только когда решил узнать, что могло случиться с зельем — у меня были свои причины решить принять его… С тех пор прошло уже два с половиной месяца, и я даже не знаю, к чему всё это может привести.

— Значит, ты не знаешь дозу, которую она приняла… Это очень плохо.

— Профессор, я не только не знаю дозу, я не могу найти даже ключа к противоядию! Все составители учебных пособий либо игнорируют эту тему, считая достаточным предупредить о возможной опасности, либо пишут, что не выдадут секрет противоядия, поскольку исцелённый человек подвергнется слишком большому шоку. А что представляет собой испорченный Феликс Фелицис?

— Дело в том, что это своего рода магический яд, несущий весьма изощрённое проклятие. Те, кто отказывается выдать секрет противоядия, в какой–то мере правы, поскольку действие отравы комплексное: как контактного характера, так и чисто магического. Составив антидот, ты остановишь только источник, но последствия, уже имевшие место быть, не отменишь. Для этого потребуется вмешательство в душу человека, глубокий психоанализ… Не всякий это выдержит. Но что самое главное, антидот может только усугубить ситуацию. Если не вывести все следы зелья из организма, случится мощный рецидив и жертва не выживет.

— То есть, если мы не узнаем дозу, лучше не пытаться создать противоядие?

— Именно так, мальчик мой. Тебе придётся узнать, сколько именно зелья выпила твоя однокурсница. И надо продумать, как именно потом ты сумеешь помочь ей вернуться в реальный мир.

— В реальный мир?

— Сейчас сознание мисс Грейнджер отключено, хотя по виду этого и не скажешь. Это своего рода токсическое опьянение, при котором знания и навыки остаются, но характер и реакция на происходящее искажаются. Если мы не сумеем помочь ей, всё только ухудшится… Впрочем, не раз случалось, что жертвы коварства Феликса продолжали свою жизнь в новых условиях, тем более что ты сам заметил, насколько сложно выявить причину изменившегося поведения. А сейчас ступай, всё равно пустыми разговорами делу не поможешь…

Юноше не хотелось сразу возвращаться в комнату. Он предложил просто прогуляться по замку. Девушка согласилась, но сразу начала обсуждение прошедшего диалога (вот так всегда… приходят вместе, а говорит только Гарри):

— Гарри, ты заметил?!.. На шкаф было наложено мощное заклинание! Странно, что Слизнорт не особо забеспокоился! Конечно, будь среди его учеников такие, как Невилл сейчас, это ещё можно было бы понять. Всё–таки шестикурсники проходят заклинания такого рода, а Невилл — человек–авария. Но вряд ли кто–то помладше знает ТАКИЕ заклятия нагрева, да ещё и применяет их СЛУЧАЙНО…

— Да, похоже, тоже кто–то постарался… И опять мимо кассы — если только целью не была Гермиона. Если кто–то знал о предстоящем конкурсе, то предполагать меня в числе претендентов на победу было бы верхом глупости. Больше вероятность того, что жертвой должен был стать сам Слизнорт — такими зельями не разбрасываются…

— Вот именно! Значит, целью диверсанта был Дамблдор!

— Диверсанта?.. Наверное, ты права… Вот только кто мог это сделать?

— Ну, одну кандидатуру мы точно знаем…

— Хорёк!!! Только не думаю, что он ожидал ТАКИЕ последствия…

— Да уж… Придётся мне проникнуть в спальню шестикурсниц, чтобы проверить, сколько осталось зелья Удачи у Заучки, если только осталось вообще…

— Тебе?

— Ну не тебе же! Тебя только впусти туда. безобразничать начнёшь!

— Ну вот! Значит, я в твоём понимании бесстыжий самец? Я‑то думал, Фламия, ты понимаешь, что кроме тебя никого для меня не существует…

— А раз не существует, нечего и обсуждать! Вопрос закрыт!.. Но сегодня уже ничего не успеем. Сейчас уже почти время обеда, а нам ещё сделать все уроки на понедельник, да и завтра рано вставать…

— Как будто мы рано ляжем…

— А говоришь, не самец!

— Только твой самец, ангел мой!

Глава 34. Пир во время чумы

Гарри и Фламия прибыли в Нору как раз к тому времени, как начали собираться гости. Пускай приглашение было вполне искренним, Гарри сразу почувствовал себя несколько не в своей тарелке — в конце концов, как себя поведёт Молли Уизли? Раньше она относилась к нему, как к сыну, но теперь… Оставалось надеяться, что ей присущи чувство такта и просто здравый смысл.

Впрочем, неловкость скоро сменилась настороженностью. Быть может, не всякий обратил бы на это внимание, но вокруг было ОЧЕНЬ много авроров, и это не считая многочисленных членов Ордена Феникса… Причём насторожил Поттера отнюдь не сам факт их присутствия — глупо было бы проводить такое мероприятие без охраны — но то, что лица некоторых были скрыты капюшонами. И парень был уверен, что один из таких вот «странников» ему знаком, причём знаком довольно хорошо…

— А, Гарри, вот и ты! А я всё думал, когда ж вы тут появитесь! — раздумья о таинственном прервал его лучший друг. — Ну как, впечатляет?

Было не совсем понятно, о чём именно спросил Рон. Ведь впечатляющего было много. Начать хотя бы с того, как выглядело семейство Уизли. Те, кого все привыкли видеть в поношенных мантиях, в этот день могли перещеголять даже Малфоев. Кроме того, гостей было столько, что можно было подумать, что праздник устраивает сам Министр. Тем более что среди них было множество иностранцев, в особенности французов, что неудивительно — семейство Делакуров было весьма уважаемым в своей стране.

Но Рон сейчас хвастал даже не своей собственной новой парадной мантией, и даже не тем, как он смотрелся вместе с Луной Лавгуд, имидж которой на этот день явно помогла создать Флер… Нора! В атмосфере предстоящего шумного праздника даже не сразу бросалось в глаза, как преобразилось видавшее виды жилище семейства Уизли: на месте покосившегося старого здания стояла своего рода магическая башня, прилегающий сад мог бы поспорить в совершенстве с королевскими парками, и даже старые сарайчики сейчас уступили место хозяйственным постройкам в дворцовом стиле…

— Э… Привет, Рон! Даже не знаю, что и сказать!.

— Ну, скажи, как тебе наше поместье? Неплохо, правда?

— Думаю, видели бы это Малфои, они б от зависти на месте умерли!

— Ну, на то и рассчитано… Не на Малфоев, конечно! Жаль только, что всё это ненадолго…

— Дай угадаю: это работа близнецов?

— Чья же ещё! МакГонагалл, кстати, она тоже здесь, если не знаете, так вот, она сказала, что даже не представляет, как такое возможно! По её заверениям, даже Дамблдор вряд ли смог бы наложить такую иллюзию! А ведь Фред и Джордж потратили на установку пару часов! Представляю, сколько времени они бились над изобретением…

Его речь прервало появление самих творцов этого шедевра, которые не преминули испробовать очередной прикол на брате. В результате последний на несколько мгновений превратился… в Северуса Снейпа! Длился эффект недолго, зато навёл кое–кого на определённые мысли…

— Знаешь, Фред, жаль, что мы пока не добились устойчивого эффекта!

— Ты прав, Джордж, Рону очень к лицу были благородные патлы и гордый нос крючком великого Ужаса Хогвартских Подземелий! — близнецы, окружив Рона с двух сторон, покатывались со смеху, поддразнивая его и с лёгкостью уклоняясь от заклятий, выпускаемых им в попытке отомстить. — Ну ладно, хватит! Ты же только что восхвалял нас! Между прочим, мы хотели тебе помочь подзаработать — если мы добьёмся более–менее продолжительного эффекта, только представь себе: возможность побывать в шкуре Северуса Снейпа! И это только начало: мы собираемся выпустить целую серию товаров, дающую возможность превратиться в какого–нибудь преподавателя или даже в самого Дамблдора! Хотя с дедушкой лучше не связываться… О, Гарри, ты уже здесь! Так ты, как я погляжу, времени не терял!

— Ну зачем же так, Гарри! Неужели ради того, чтобы наша дорогая мамочка перестала использовать тебя в качестве домового эльфа, стоило идти на такие жертвы? — Джордж явно нарывался. И нарвался…

— Джордж, тебе не кажется, что ты уже перешёл всякие границы? Фламия — моя девушка, и я требую почтительного к ней уважения! — пускай Поттер сказал это весёлым голосом, во взгляде его ясно читалось предупреждение: остыньте, или добром это не кончится!

— Что ты, мы и не собирались оскорблять это небесное создание! Просто мы так надеялись вновь увидеть физический труд Мальчика–О–Котором — Все-Говорят…

Зря он всё–таки не прислушался к голосу, между прочим, спонсора основания их магазина, да ещё и человеку, которого он сам снабжал своими приколами. В итоге был он повержен, так сказать, своим же оружием…

Время до церемонии пролетело незаметно. Гарри был вовлечён в разговоры с братьями Уизли, кои присутствовали в полном составе… Билл не преминул спросить, не родственница ли Фламия Делакурам… Последней же хватало общества Джинни, тем более что несмотря ни на что отходить далеко от Гарри она опасалась.

Итак, в полдень всех позвали на специально заготовленную площадку. Ничего необычного, всё вполне как у магглов… поначалу. Не считая явных различий в одеяниях, для обычных людей бракосочетание — просто красивая церемония… У волшебников же настоящая свадьба проводится только между по–настоящему любящими людьми. Ведь они приносят магическую клятву о верности друг другу до конца дней своих, причём недаром одна из строк клятвы звучит так: «И даже смерть не разлучит нас»…

Но вот и церемония подошла к концу. Все спешили поздравить молодожёнов, причём особо усердствовала Молли Уизли. Гарри даже грешным делом подумал, уж не по его ли душу она так разливается соловьём, ведь по слухам ещё недавно она всеми силами пыталась отговорить сына от такого решения… Но это уже попахивало манией величия, коей Гарри не страдал, а потому он вернулся к изучению охраны мероприятия, поскольку до сих пор не мог поверить, что ОН здесь..

— Гарри… Ты ведь обещаешь, что наша свадьба состоится? — оторвала парня от раздумий Фламия.

— Разумеется, дорогая! Вот только столько людей мне приглашать как–то не очень хочется…

— Конечно, любимый! Если честно, я не очень понимаю, зачем здесь столько народу… Как будто специально для чего–то собрали всех вместе…

— Надеюсь, это не приведёт к дурным последствиям…

— Что–то ты сегодня всё о плохом! — и девушка применила универсальный метод поднятия настроения: поцелуй…

Праздник длился очень долго. Гарри даже удивился, как можно праздновать столько времени… И откуда у людей силы берутся? Хотя это как раз легко объяснить — все хотят урвать свою долю счастья и радости в это тяжёлое время… Но всему хорошему приходит конец. Так и это торжество подходило к своему завершению. Как и на маггловской свадьбе, невеста стала бросать букет. Повезло Тонкс — в этот раз она не споткнулась и ничего не выронила… Потом молодожёны отправились при помощи портала в своё свадебное путешествие, а гости уже собирались расходиться, как вдруг…

— ПОЖИРАТЕЛИ! ИХ МНОГО! ОНИ НАС ОКРУЖИЛИ!..

Глава 35. Отшельник

…Гарри вновь метался по комнате, хотя и знал, что пока ничего не может сделать… Но что ВООБЩЕ теперь делать? Ждать, пока обо всём узнает Волдеморт, и готовиться к встрече с ним? Но даже победа в схватке с Тёмным Лордом теперь не решит всех проблем. Даже уничтожение всех крестражей того, кто был некогда Томом Риддлом, не спасёт. И пускай Гарри Поттер сейчас больше думал о том, когда же наконец очнётся Фламия, так или иначе его мысли возвращались к событиям ТОГО дня и последствиям…

Газеты до сих пор пестрили заголовками типа: «Пир смерти для Пожирателей Смерти» или «Пожиратели Смерти вкусили смерть сполна»… А ведь прошла уже неделя! Впрочем, такие настроения были понятны. Пускай пока Волдеморт не сильно продвинулся в деле захвата власти, Скримджер не мог упустить возможность внушить людям уверенность в могуществе Министерства. Хотя оно–то было причастно в самую последнюю очередь… Но 47 трупов последователей Того — Кого-Нельзя — Называть при отсутствии жертв среди мирного населения — заметный успех. Разумеется, кого–то задело заклинаниями, но травмы были на уровне бытовых… Кроме одной девушки. Фламии Найтфолк. Но какое дело английскому магическому обществу до иностранки неизвестного происхождения? Не стоит беспокоиться о таких пустяках, главное — поддержать свой авторитет… Знало бы это самое магическое общество, КТО и КАК отразил атаку тёмных магов…

Посреди комнаты с хлопком возник Кикимер. Ещё неделю назад, вернее, чуть больше недели, он бы если не стал в голос ворчать по поводу того, кто оскверняет дом своим присутствием, то по крайней мере попытался бы сделать это. Но… сейчас он был ОБЕСПОКОЕН состоянием своего господина. Гарри не ел уже третий день, да и до этого подкреплял силы чисто машинально, не разбирая, что именно ему дают, хотя и проверял на всякий случай пищу на предмет ядов, проклятий и даже наличия Порталов. Грозный Глаз мог бы только гордиться таким учеником… если б не тот день. Итак, домовик посмотрел на признанного наследника Благороднейшего и Древнейшего семейства Блэк и провозгласил:

— Хозяин, я не вправе Вам указывать и даже недостоин давать советы, однако Вы на грани истощения. Неужели Вы решили оставить свою избранницу в одиночестве?

— Ты что–то сказал, Кикимер? — рассеянно переспросил Гарри.

— Хозяин, я бы попросил Вас спуститься вниз и отобедать. Ежели Вы опасаетесь покидать мисс Найтфолк даже на время трапезы, позвольте принести Ваш обед сюда — ответил эльф с таким низким поклоном, что волосы из его ушей коснулись пола.

— Я бы предпочёл второй вариант, Кикимер… И не надо так низко кланяться…

Последнюю фразу он произнёс уже в пустоту, ибо изменившийся до неузнаваемости домовик отправился на кухню тотчас же, как получил позволение господина…

Такая перемена в поведении Кикимера была не единственным поразительным изменением в доме по адресу Площадь Гриммо, 12. Теперь этот дом не выглядел неухоженным, а лестничная клетка и прихожая перестали быть зоной повышенной осторожности. Со стен исчезли головы эльфов, портреты предков Сириуса вели себя прилично, ну а портрет мамаши… как выяснилось, держался он только благодаря магии эльфов. Как нельзя создать преграду для перемещения домовика в пространстве, так и сотворить контрзаклинание против самого примитивного эльфийского волшебства тоже невозможно. Но в доме появился настоящий новый Хозяин, и Кикимер добросовестно снял повешенный им же портрет Вальпургии Блэк. А за честную работу наградой были уважительное отношение и целый чулан с собственной кроватью.

Но то были лишь внешние изменения. Внутренние же были намного значительнее. Во–первых, теперь Гарри вполне спокойно считал это место своим домом, хотя и не смог заставить себя зайти в комнату крёстного. Ту комнату он попросил пока оставить в том виде, в каком её оставил Сириус. Во–вторых, дом теперь был защищён от любых проникновений извне, исключая сов. Кикимер поклялся, что сквозь его барьер не сможет пройти даже анимаг, прикинувшийся почтовой птицей. И пока это было похоже на правду. И в-третьих, самое важное: дом перестал быть Штаб–квартирой Ордена Феникса. Что неудивительно, если учесть нынешние отношения большинства её членов с владельцем этого здания…

Пока эльф был на кухне, Гарри вновь задумался над тем, правильно ли он поступил. Но, в конце–то концов, он обязан был спасти любимую! Удивительно, что вообще больше никто из гостей по сути не пострадал. Да, у многих были припасены Порталы, кто–то просто ушёл до этого по личным причинам, да и большинство присутствовавших составляли члены Ордена или мракоборцы. Но именно этот факт и заставлял подумать о целесообразности ТАКОГО поведения. Можно, конечно, просто сказать, что Гарри не был способен контролировать ситуацию и лишь чудом смог вновь стать человеком, но именно последний факт говорил о том, что контролировать себя он был способен. Но не хотел…

…Тогда, когда все были в смятении, Гарри сразу оценил размах операции, развёрнутой Волдемортом. Пожиратели не особо разбрасывались Непростительными, хотя и смогли быстро вывести из строя половину Авроров. Мало того, на этот раз они сразу возвращали в строй оглушенных или обездвиженных товарищей…Один из нападающих, рискуя попасть под обстрел со всех сторон сразу, первым делом лишил Поттера пути к отступлению. Простейшего «Аксио Портал!» хватило, чтобы зачарованный шарик вылетел из кармана мантии и попал в руки врага, который не рискнул им воспользоваться, а просто уничтожил. Сразу стало ясно: цель операции — Поттер. Гарри не стал пассивно наблюдать за происходящим, а сразу ринулся в бой. Но на этот раз он не мог допустить, чтобы с Фламией что–либо случилось. Парень прорывался к ней, расшвыривая врагов всеми известными способами, благо арсенал теперь был более разнообразен. Но судьба вознамерилась сыграть с ним очень злую шутку: когда до девушки оставалось каких–то десять метров, в неё попали красным лучом заклинания, в то время как со всех сторон понеслись зелёные лучи… Видимо, Пожиратели увидели в ней серьёзного соперника. А может, на неё просто не распространялся некий запрет Лорда… Суть в том, что жизнь его невесты была под угрозой. Гарри сам не мог потом объяснить, как именно это произошло… Возможно, в связи с реальной опасностью Фламия всё же воспользовалась особенностью своего Патронуса, а может быть, просто сама магия помогла ему, но уже в следующее мгновение тело девушки нежно подхватили и окружили своей защитой кольца гигантской змеи… Страх, несопоставимый даже с леденящим душу присутствием дементоров, витал в воздухе. Тем из Пожирателей, что находились в стороне, повезло принять смерть безболезненно, просто получив по смертельному взгляду Короля Змей. Но те, кто посмел атаковать избранницу Василиска, познакомились с гневом этого чудовища. Никто из нападавших не имел при себе чего–либо сродни Мечу Гриффиндора, да и вряд ли кто–либо из них полагал в течение своей жизни повстречать такого монстра, и уж тем более разозлить его… Позже в газетах приводились самые невероятные предположения о том, как именно были убиты 7 Пожирателей, чьи тела так и не смогли опознать… Единственно, в чём сошлись журналисты, так это в подборе эпитета, описывающего этот инцидент: кровавая баня…

Не трудно представить себе, что произошло потом… Стоило Гарри перевоплотиться обратно в человека (а это далось ему нелегко, пускай даже он всё ещё думал только о Фламии и не мог позволить зверю взять над собой верх), как на него нацелили палочки все, кто остался в сознании (а эта картина даже заставила потерять сознание пару Авроров). И кстати Поттер заметил, что одного среди них всё же не хватает… И память тут же услужливо подкинула картину: крик «Пожиратели!..» — капюшон падает — и обладатель сальных патл и крючковатого носа исчезает при помощи Портала…

Однако в тот момент важнее было другое. Гарри держал на руках свою невесту, которая была без сознания, а те, кому он верил, кого считал своими союзниками в борьбе с Волдемортом, подняли оружие против него. Их реакция была бы вполне понятна, если б они просто разоружили его и держали под прицелом, тем более что можно было понять, сколько сил было потрачено на такое превращение. Да и вообще, они могли хотя бы помочь девушке, которой явно нужна была медицинская помощь. Но… Слава Мерлину, Гарри сразу почуял неладное, а поскольку аппарировать из Норы тогда было нельзя, он призвал Кикимера на помощь…

Как ни странно, побывав на месте схватки, эльф перестал сопротивляться своему нынешнему хозяину. Возможно, всё из–за того, что он привык служить тёмным магам, коими по сути и являлись Блэки за исключением Сириуса… Но факт в том, что приказы выполнялись с неимоверной быстротой. Только благодаря его помощи удалось сдержать натиск Ордена, да и вызвать врача в дом на Площадь Гриммо было бы попросту невозможно. Однако эльф мгновенно привёл лучшего специалиста, который констатировал кому от потери магических сил и пару ушибов от попадания Сногсшибателя. И вот уже целую неделю Фламия не приходит в сознание…

И вот уже целую неделю Гарри Поттер живёт жизнью отшельника…

Глава 36. С кем ты?

Гарри не сразу сообразил, что именно странного было в этой неделе. Впрочем, странного было слишком много, а потому такие мелочи, как временное отсутствие способности колдовать, особенно на фоне предшествующих событий, вообще воспринимались как должное. Но кое–что действительно было не так. Писем пока не было. Совсем. А ведь совы с газетами прилетали каждое утро! Гарри даже грешным делом подумал на Кикимера, а затем и вовсе на Добби, но последний, явившись, клялся, что ни за что и никогда не посмеет взять почту великого Гарри Поттера. Попросив эльфа не помогать кому–либо, включая Дамблдора, попасть в этот дом, Гарри только собрался вернуться к своим размышлениям о жизни, как судьба решила исправить свою ошибку.

В гостиную, где сейчас находился владелец дома, влетела целая стая сов. И уж по крайней мере одно из писем носило крайне скверный характер. Ну что ж, этого следовало ожидать. Тем более от Молли Уизли. Громовещатель не стал дожидаться вскрытия и начал было кричать на весь дом, да только Силенцио подействовало и на него. Не так, как следовало, но хотя бы громкость снизилась до обычной человеческой речи. Письмо было очень длинным, но всю суть можно было свести к нескольким фразам: «И к тебе я относилась как к сыну?! Не смей приближаться к моим детям! Убийца! Отправляйся к Тёмному Лорду!» Между делом были помянуты и события второго курса с василиском из Тайной Комнаты… Гарри спокойно терпел все эти излияния, тем более что сам не знал, как относится к своему поступку, но когда голос Молли начал тираду по поводу его отношений с «какой–то иностранной шлюхой», письмо было уничтожено немедля.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, Поттер стал разбираться с почтой. Многие письма носили точно такой же характер, как и Громовещатель, иногда даже высказывались идеи вроде «когда ты перешёл на сторону Того — Кого-Нельзя — Называть?»… Грустно было видеть среди них письмо от Хагрида, который даже не мог гневаться, слишком уж добрым он был… Но почему даже он решил, что с Гарри что–то не так?.. А вот другую группу писем начинало письмо от Рона, которое было приложено к конверту, подписанному Люпином — сразу было ясно, что рыжему не хотели позволить отправить сообщение другу. Он писал, что не знает, как ему быть, но считает, что его друг не мог перейти на тёмную сторону. Заодно он пояснил причину столь долгого отсутствия почты — это в газетах всё спокойно, а на деле всю неделю после злополучного воскресенья Волдеморт пытался взять реванш, а потому весь Орден был занят; и Рону действительно мать запретила общаться с «этой змеёй паршивой»; повезло, что в школе был Люпин, а то Сычика отобрали… К слову, сам Люпин не был столь уверен в непричастности Гарри к применению тёмной магии, однако убедил Тонкс не принимать сторону Молли. В итоге парень решил обязательно пригласить бывшего учителя для разговора.

Было ещё несколько писем такого характера, но вот три письма резко выделялись на фоне остальных. Первое было от Билла и Флер. Не могло быть сомнений, что их посвятили в курс дела, тем более что в противном случае у них не было причин так долго ждать. Билл извинялся, что придумал пригласить Гарри на праздник, не обеспечив должной безопасности, а Флер в первую очередь хотела узнать, каково сейчас состояние Фламии. Пожалуй, она была единственной, кто вообще вспомнил о девушке, если не считать её свекрови. В их письме старательно избегалась тема убийства, однако не создавалось впечатления, что они хотели об этом просто забыть; но как иначе выразить поддержку в такой ситуации? Не писать же: «Ты правильно сделал, что расправился с этими подонками», в конце–то концов!

Второе необычное послание пришло от Грозного Глаза. Оно было довольно коротким: «Поттер! Я не знаю, что ты с собой сделал, да и не особо хочу знать; зная тебя, вряд ли от этого кто–то пострадал! Многие тебя осуждают, но я вот что скажу: на войне как на войне! Я был бы совсем не против иметь такого бойца как ты в своём отряде! Если ты не против, я дам тебе пару частных уроков! PS: неусыпная бдительность!»

Третье письмо, а скорее записка, пришло от Дамблдора: «Гарри, нам нужно поговорить. 3 часа дня.» Такого Гарри совсем не ожидал. Конечно, сложно делать выводы из пары строк, но всё–таки… Почему–то сразу чувствовалось, что разговор предстоит нелёгкий. И главной темой будет именно ТОТ поступок. Единственное, что обнадёживало парня, так это тот факт, что директор не относился (или по крайней мере тщательно скрывал это) к тем магам, которые судили о других по совершенно нелепым признакам. Судя по письмам из первой стопки, многие были недовольны вовсе не жестоким убийством (конечно, вряд ли они бы одобрили метание Авадами, но…), а именно тем, во что превращался Гарри. И их совершенно не беспокоило, что девушка могла умереть, не превратись он в это чудовище, да и ему–то на самом деле досталось, просто его это не волновало… А человек непривычный мог бы и ужаснуться. По всему телу были глубокие шрамы с ожогами, вернее, шесть тяжелых ран. Вот только беспокойство за Фламию заставило парня совершенно забыть об этом.

До трёх ещё оставалось несколько часов. Чтобы не терять время зря, Гарри ответил на письма Люпина и Грюма, попросив первого прийти на следующий день к полудню, а второго — ближе к вечеру. Затем Поттер решил принять подобающий вид перед приходом директора, тем более что он не собирался вновь находиться в положении слабой стороны, выслушивающей решения великого старца. А потому после похода в ванную, куда, к слову, он не заходил вот уж почти неделю — какое там мытьё, если даже есть его до сих пор Кикимер уговаривает, — Гарри решительно поработал над своим обликом. Он одел шёлковую рубашку изумрудного цвета, тёмно–зелёные брюки и чёрную мантию с серебристым отливом; ко всему этому он выбрал лакированные туфли из особой кожи дракона. При этом его ничуть не удивило, как домовик, который и обеспечил гардероб хозяина, смог так точно определить размеры. Затем настала очередь очков и причёски. Очки были приведены в приличный вид парой заклинаний, а вот волосы укротить как следует так и не удалось. Заглянув напоследок в спальню и в очередной раз проклянув своё бессилие, свою неспособность помочь любимой, он спустился в гостиную.

Директор был, как всегда, пунктуален. Когда часы заканчивали свой третий удар, Великий Волшебник появился в центре комнаты вместе со своим верным фениксом. Очевидно, таким образом он не только хотел сразу отмести вопрос об истинности своей личности, но и продемонстрировать, что ему по силам даже преодолеть этот барьер. Что сразу бросалось в глаза, так это обеспокоенный взгляд Альбуса Дамблдора; взгляд этот сразу не понравился Гарри.

— Ну что ж, мальчик мой, мне так кажется, тебе бы уже пора кое–что объяснить…

— Простите! Вы от МЕНЯ требуете объяснений??? — юноша был крайне возмущен такой постановкой вопроса.

— Но, Гарри, мне требуется знать, что ты натворил, ты просто не мог за такое время достичь…

— Умоляю, Дамблдор, только не говорите, что вы тоже примкнули к курятнику миссис Уизли! Ещё скажите, что я душу Тёмному Лорду продал, а Пожиратели, убитые на празднике — провинившиеся шавки, на которых я должен был продемонстрировать свои навыки! Кстати, как я понимаю, очевидцы тех событий уже не могут ничего сказать?

От такой наглости со стороны мальчишки Альбус сначала даже начал объяснять, какие меры были предприняты, но потом вновь начал свою песню:

— …Но это не отменяет тот факт, что ты сумел каким–то образом совершить не только прямое, но и обратное превращение в василиска! Даже Том вряд ли сумел бы побороть такого монстра, хотя сил у него как у волшебника намного больше!

— И это говорите мне вы! Вы, который не раз причиной всех аномалий называл любовь! Так пускай теперь вы получите такой же ответ! А теперь ваша очередь! Могу я узнать, какого чёрта на свадьбе Билла и Флер забыл Снейп???

— Профессор Снейп, Гарри!..

— Без разницы! Как только появились Пожиратели, он тут же исчез!

— Я уже не раз говорил и вновь повторю: у меня есть веские причины доверять Северусу Снейпу.

— Значит, так, да? Эта летучая мышь достойна большего доверия, чем Избранный? Или всё это чушь, и я вам нужен только как оружие против Тома?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Пускай ты не хочешь рассказать мне, что ты с собой сделал…

— НИЧЕГО Я НЕ ДЕЛАЛ!

— Неважно. Я обнаружил местоположение ещё одного крестража, и мне нужна твоя помощь…

— Неужели? А вам не кажется, что у вас уже есть верный помощник? Такой сальноволосый, нелюдимый зельевар…

— Довольно! Ответь только на один вопрос: с кем ты?

— Скажем так: я против Тома.

— Мне очень жаль, Гарри, что ты не захотел сражаться бок о бок с нами.

— А мне жаль, что вы не хотите говорить мне всей правды, профессор. Вам пора уходить.

И Альбус Дамблдор отправился в злополучную пещеру на берегу моря, где хранилась вовсе не часть души Тёмного Лорда, а всего лишь подделка, оставленная бывшим слугой…

Глава 37. Раскачаем этот мир!

Разговор с директором заставил Гарри задуматься. Было что–то странное в поведении Великого Волшебника, что никак не хотело уложиться в его голове… Ну конечно! Кто же так сразу переходит от подозрений к приглашению помочь! Если только человек не сошёл с ума, что, конечно, могло произойти с Дамблдором (а многие бы даже сказали, уже произошло), но маловероятно, то это может означать только одно — старик просто пытался манипулировать им! Быть может, он, Дамблдор, и делает всё для общего блага, вот только пренебрегает при этом частным благом других!

И вообще, если рассмотреть его действия с момента появления Волдеморта, выстроится довольно неприятная цепочка. Сначала он одним из первых узнаёт о деятельности бывшего ученика, однако не особо стремится ему противостоять; затем организовывает именно своё движение против Тёмного Лорда, возглавляемое им любимым; и, что самое интересное, каким образом он обеспечил защиту Избранного? Что сделал Глава Хогвартса для спасения нескольких жизней? Предложил обряд, который перекладывал ответственность с его плеч на того, кто согласится стать Хранителем Тайны, причём сам в этом не участвует… Кстати, хорошо бы узнать, была ли хоть какая–то защита на доме Невилла, а то туда ведь тоже проникли… Что же происходит потом? Сириуса отправляют в Азкабан, без суда и следствия — так точно никто не узнает некоторых секретов происхождения Гарри Поттера. А мальчика сдают Дурслям, совершенно ужасным людям, с оправданиями «там безопаснее» и «иначе вырос бы изнеженный принц». И не исключено, что проблемы с письмом из Хогвартса были тщательно спланированы — так можно было без подозрений подослать Хагрида, чтобы тот сразу подтолкнул будущего героя двигаться в правильном направлении. А ведь Шляпа предлагала факультет Змей… причём не в первый раз. Про школьные годы вообще вспоминать не хочется — почему–то при любой опасности директора либо не было в школе, либо он сам подталкивал неразумного гриффиндорца к «подвигам»…

К слову о Сириусе. Не может быть, чтобы такой человек, как Дамблдор, не мог ничего сделать с положением крёстного Гарри после побега из Азкабана. Тут налицо использование обстоятельств в своих целях: пока Блэк в бегах или взаперти, он ничего не может сделать, что бы нарушило планы старого хитреца. Ну а случай в Министерстве вообще избавил его от того, кого он считал единственной угрозой сохранению тайны Лили Эванс! Римуса всегда можно изолировать, когда это необходимо, ну а Питер — мало того, что предатель, которого и слушать никто не будет, так к тому же вечно находится при Волдеморте.

Теперь перейдём к событиям прошлого лета. Началось всё с… назначения Наземникуса в качестве наблюдателя–охранника при Гарри. Интересно получается, не так ли? Человек, которому важнее выгодная сделка, нежели жизнь спасителя магического мира, был назначен на такую важную роль, причём Авроры не были предупреждены об этом! Просто замечательно! Даже странно, что Альбус понадеялся на очередное чудесное спасение Мальчика — Которого-Ничем — Не-Проймёшь… Появление Огненной Девы несколько смешало ему карты, теперь приходилось решать дополнительные проблемы, но, как оказалось, сколько плюсов оно принесло! Теперь Избранный бессмертен, да и учиться наконец–то стал, так что в скором времени его можно будет выставить в бою против Тома… Вот только поначалу может показаться странным такое пренебрежение к безопасности Избранного — отпускать его за пределы замка, да ещё и без постоянного конвоя? Больше похоже на попытку избавиться от него… Или не от него? Уж не из–за этого пожирателя лимонных долек Пожиратели Смерти попытались убить Фламию? Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Кстати, Дамблдор даже не поинтересовался, выжила ли вообще девушка, а сразу перешёл к своим проблемам — как это Гарри его в чём–то превзошёл (а ведь директор просто не захотел признавать, что и ему такое превращение не по силам) и будет ли дальше на него работать. И было ясно, что предстоит что–то нелёгкое, раз Великий снизошёл до просьбы, обращённой к тому, кого половина Ордена уже заклеймила как Тёмного…

Что ж, раздумья раздумьями, но пора было действовать. Раз уж так всё сложилось, необходимо было заручиться поддержкой от кого–то достаточно могущественного, чтобы сдерживать Орден Феникса. Всё–таки хотелось жить нормально, пусть даже и в условиях войны. Кроме того, необходимо было продолжать обучение, но в Хогвартс в ближайшее время путь заказан… Кстати, необходимо забрать оттуда все свои вещи, а то ведь орденцы без зазрения совести присвоят мантию–невидимку и Карту Мародёров. Вне замка она не особо нужна, но эта вещь принадлежала его отцу, и единственный человек кроме Гарри, имевший на неё право, был Римус. Не долго думая, Поттер вновь прибег к помощи Добби, и уже через десять минут его вещи, как, кстати, и вещи Фламии, заняли свои места в шкафу и на полках.

Вернувшись к вопросу поддержки, Гарри быстро нашёл решение. Министр хотел, чтобы Избранный был на его стороне? Что ж, хорошо. Можно будет даже раскрыть пару секретов, чтобы не возникло проблем в дальнейшем. Вот заодно и проблема с василиском уладится. Если судить по Грозному Глазу, мракоборцы спокойнее относятся к таким вещам, так что будет не так уж сложно получить регистрацию и поддержку в плане общественного мнения. Кроме того, стоило обговорить вопрос об обучении…

Наметив себе ряд вопросов для разговора со Скримджером, Гарри задумался об осуществлении оного. Конечно, в этом доме он чувствовал бы себя более уверенно, однако в случае, когда хочешь с кем–то договориться, лучше прийти самому. А потому, приказав Кикимеру никого не впускать и приглядывать за Фламией, парень проверил из окна площадь, вышел на крыльцо дома и аппарировал прямо в Министерство. Конечно, можно было рискнуть переместиться прямо в приёмную Скримджера, но это было бы невежливо. Следовало зарегистрировать своё посещение у дежурного колдуна, предъявить ему свою палочку, а потом уже отправиться на нужный этаж.

Как и следовало ожидать, не у него одного была потребность в беседе с Министром. У входа ожидали своей очереди сотрудники разных отделов и даже кто–то из высшего общества, то и дело возмущавшийся новыми порядками и отсутствием уважения к знатному роду, которое проявлял Фадж… Решив не нарушать «новый порядок», Поттер просто уселся на скамью, поставленную для ожидающих своей очереди посетителей, и стал ждать. Как ни странно, на него не обратили внимания — видимо, просто не ожидали увидеть его здесь, да ещё и в одежде цветов Слизерина. Даже мистер Уизли, которого Гарри пока не отнёс к числу сторонников «курятника миссис Уизли», не признал его в скучающем юноше аристократического облика. Впрочем, он даже не взглянул на него — мало ли, по какому вопросу пытается пробиться к Министру этот представитель золотой молодёжи…

Но вот пришла и его очередь. Пройдя внутрь, Гарри обнаружил Скримджера напряжённо читающим какие–то отчёты, вероятно, предоставленные последним посетителем, сильно смахивавшим на мракоборца. Решив взять инициативу в свои руки, Поттер начал разговор:

— Здравствуйте, господин Министр! Я слышал, вы искали встречи со мной?

— Гарри Поттер! Какая приятная неожиданность! Я уж и не надеялся увидеться с вами! Тем более что профессор Дамблдор…

— Видите ли, мы с профессором несколько разошлись во взглядах на некоторые аспекты моей жизни, и сейчас я бы совсем не отказался от Вашей посильной поддержки…

— Хм…Если вы позволите, я бы хотел знать поподробнее, в чём дело, прежде чем обещать какую бы то ни было помощь.

— Конечно, сэр! Честно говоря, одна из причин, по которым наши с директором пути разошлись, это его любовь к недомолвкам и тайнам. Я не только объясню Вам нынешнюю ситуацию, но и поделюсь некоторой информацией к размышлению!

— Что ж, Гарри… Ты позволишь называть себя просто по имени? — утвердительный кивок — Я думаю, в таком случае мы найдём общий язык. Так что же произошло?

— Видите ли, долгие годы я не замечал, что являюсь марионеткой в руках Великого Волшебника… Но ещё прошлым летом, после схватки в Отделе Тайн, я начал задумываться всерьёз о том, к чему на самом деле стремится наш уважаемый директор. Однако очередное нападение отвлекло меня от этих размышлений, а потом я и вовсе о них забыл, поскольку познакомился с одной прекрасной девушкой… Только вот старый манипулятор вновь что–то задумал. Поделившись со мной лишь частью информации, касающейся секрета бессмертия Тёмного Лорда, он велел мне заняться анимагией без регистрации у Вас.

— Я так и знал, что он пренебрегает нашими законами! Ему ведь ничего не стоило попросить провести твоё обучение в условиях строжайшей секретности! Я ведь правильно понял, как Дамблдор обосновал такой подход? Что–де Волдеморт сразу узнает, и не будет никакого проку? — Гарри очень удивился, когда услышал имя Того — Кого-Не — Принято-Называть из уст Министра, но сразу дал утвердительный кивок. — Ну и как прошло обучение? Видимо, ты либо ещё не смог, либо уже превратился — насколько я знаю, мадам Помфри не в состоянии вернуть прежний облик человеку, пострадавшему при трансформации…

— Вы правы, я уже превращался. И хочу отметить, что проблемы возникли именно из–за этого. Видите ли, моя анимагическая форма требует колоссальных затрат энергии, таких, что даже Дамблдору едва ли под силу, а если даже и так, то ему было бы уже не справиться со зверем… Позвольте, я сначала расскажу, что произошло, а потом объясню, что это за зверь.

Проблемы начались уже тогда, когда я понял, в кого мне предстоит превратиться. Я не мог поверить своим глазам. Конечно, я уже знал про себя некоторые особенности, например, что я змееуст, но такое… Как–то сразу вспомнилось, что Шляпа предлагала мне поступить на Слизерин. А тут ещё и один знакомый обмолвился, что то же самое было и с моей мамой! Как такое могло быть, если Лили Эванс и вправду была магглорожденной?! А вот тут дражайший директор решил открыть ещё одну часть правды. Простите, что не удовлетворил Ваше любопытство сразу, но, как Вы, наверное, знаете, Дамблдор слышал полный текст Пророчества, и сразу после той битвы показал его мне… Нет чтобы сделать это заранее! Так вот, в Пророчестве сказано, что я и есть тот Избранный, что способен остановить Тёмного Лорда, вот только окончательный выбор сделал сам Волдеморт… Избранным мог стать и Невилл Долгопупс, стоило Волдеморту «отметить его, как равного»… Да только был один маааааленький аспект, из–за которого Петтигрю может считаться предателем вдвойне. Дело в том, что моя мать тоже была змееустом, и это неслучайно! Её дед был довольно известным магом. Тёмным магом. Вы о нём точно знаете. Геллерт фон Гриндевальд.

— Это невозможно! У него не было наследников!

— Так, значит, Вы не в курсе, что у него был сын — сквиб? А фамилия его сыночка, поскольку от него Геллерт отказался, была Эванс…

— Но это не объясняет, при чём здесь Петтигрю и как всё это повлияло на твою судьбу, Гарри!

— Ну, дело в том, что небольшая группа проказников, известная как Мародёры, в которую входил и Питер, раскрыла этот секрет… И эта крыса взяла и рассказала всё своему Хозяину, вследствие чего в его извращённый ум пришла идея о том, что уж если кто и сможет его остановить, так только Наследник Гриндевальда. Бредовая идея, не правда ли? Особенно если учесть, что Наследников в его понимании в магическом сообществе нет, да и его «титул» Наследника Слизерина — всего лишь следствие легенды… Но факт остаётся фактом — Дамблдор обо всём знал и молчал. Но и это ещё не всё! При том, что мне и так в этом году немало досталось, директор позволяет мне покинуть пределы Хогвартса ради посещения свадьбы Билла Уизли и Флер Делакур! И это без личной охраны! Да, можно сказать, что там было полно сотрудников Министерства и членов Ордена, что там стоял Антиаппарационный барьер и что мне выдали Портал в обе стороны — но всё это чушь! Во–первых, по непонятной причине Пожиратели совершили нападение непосредственно вслед за тем, как молодожёны отправились в своё путешествие! Во–вторых, эти самые Пожиратели никого не убивали, зато сразу выкрали мой Портал и нацелились на мою девушку! Тут стоит сделать ещё одно важное отступление. По некоторым причинам, многие из которых я сам не могу объяснить, моя девушка способна при необходимости передать мне часть своих сил… Так вот, когда в неё с нескольких сторон полетели Авады, я почувствовал, что смогу превратиться, хотя мне одному это было не по силам. Я смог её спасти, и именно я убил всех тех Пожирателей. Но Орден меня не понял. Они нацелили свои палочки на меня, а потому я счёл за лучшее спастись от них в доме, доставшемся мне от крёстного. Там я пробыл неделю, после чего получил шквал писем, из которых узнал, что половина Ордена считает меня Тёмным магом и вообще последователем Волдеморта, а другая половина просто в смятении… Через некоторое время явился сам Дамблдор, который сначала стал требовать объяснений, а затем помощи в одном неприятном деле… Он даже не поинтересовался, выжила ли девушка! А она до сих пор в магической коме! Собственно, после этого разговора с директором я и понял, что пора уже что–то менять…

— Что ж, ты сделал правильный выбор. Не сказал бы, что Альбус — плохой человек, но зачастую в ходе своих интриг забывает о людях… Я уже догадываюсь, какова твоя анимагическая форма. И всё–таки?

— Да, это действительно василиск. Я обязательно найду способ, как в него превращаться самостоятельно, тем более что это действительно сможет мне помочь в схватке с Томом… Да, вот ещё что: как мне продолжить своё обучение? Школа в руках Ордена, так что там я вряд ли смогу находиться…

— Я могу предоставить кого–нибудь из Авроров для твоего обучения…

— Мне уже поступило предложение от Аластора Грюма. Могли бы Вы предоставить ему эту возможность?

— Разумеется! Также ты можешь свободно посещать библиотеку Министерства, да, кстати, я снимаю для тебя запрет на колдовство вне школы… Что–нибудь ещё?

— Я не знаю, что Вы сможете сделать по этому поводу, но мне бы хотелось, чтобы Вы, во–первых, как–то разобрались с Орденом Феникса… Не в смысле — избавились, но повлияли так, чтобы они не вмешивались в мою жизнь… во–вторых, если это в Ваших силах, повлияйте на общественность так, чтобы они приняли меня таким, какой я есть. Я думаю, нам обоим будет выгодно. если я дам пару интервью, содержащих нужные нам факты… Пока что это всё.

— Что ж, Гарри, я надеюсь и на дальнейшее сотрудничество и сделаю всё, что в моих силах! А сейчас, думаю, тебе следует вернуться домой. Можешь аппарировать из приёмной — так меньше вероятность нежелательных встреч.

— До свиданья, господин Министр!

— Всего доброго, Гарри!

Только вернувшись домой, Гарри понял, насколько устал за этот день. Поднявшись к себе, он почувствовал, что ему как никогда не хватает Фламии. Нет, ему даже не нужно было сейчас разговаривать с ней, одно лишь её присутствие, её любящий взгляд придали бы сил преодолевать и дальше все испытания, что уготовила ему судьба. С такими мыслями Гарри подошёл к изголовью её кровати и вдруг вспомнил, что он не сделал в попытках вернуть девушку к жизни… Каким же он был идиотом! Решив сразу проверить, что это сработает, парень нагнулся над самым лицом девушки и осторожно поцеловал её… Сначала ничего не происходило, но потом Фламия глубоко вдохнула и… очнулась. Её пробуждение было тяжелым, она еле открыла глаза, но она очнулась! И, увидев перед собой своего спасителя, улыбнулась… И он улыбнулся в ответ…

Глава 38. Гость

Какое прекрасное ощущение безмятежности… Терраса прямо на берегу океана, на которой стоит пара шезлонгов… Он и Она, и никого больше… Рай на Земле… и… голос домового эльфа???

— Хозяин, к Вам пришли! Гость дожидается Вас у порога дома!

Это был всего лишь сон… А так прекрасно было бы сделать этот сон реальностью! Но пока не время.

— Кикимер, который час?

— Уже полдень, Хозяин, но Вы так давно не высыпались, что мне показалось преступным Вас тревожить. — при этих словах эльф склонился до самого пола с полной готовностью принять наказание в случае ошибочности своего выбора.

— Мда… Нехорошо получилось. Ну что ж, подай завтрак в гостиную для меня и моего гостя. Кстати, впусти его и проведи туда, а я пока приведу себя в порядок.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Фламия ещё спала. Да, именно спала. Что, впрочем, неудивительно: вчера она смогла лишь только открыть глаза и улыбнуться, на большее ей просто не хватило сил. Но и этого хватило, чтобы Гарри вновь почувствовал её рядом, вновь обрёл силы двигаться вперёд… А сейчас нужно было двигаться в гостиную, некрасиво заставлять гостя ждать.

Люпин явно нервничал. Но можно было с уверенностью сказать, что он всё ещё доверяет своему бывшему ученику — его палочка лежала на тумбочке, причём таким образом, что дотянуться до неё в случае чего бывший учитель уже не успевал. Это придало уверенности юноше, и он поздоровался с гостем:

— Приветствую тебя, Римус! Ты не против позавтракать вместе со мной? Как видишь, это место теперь вполне можно называть домом… А всего–то и надо было, что наладить отношения с Кикимером!..

— Здравствуй, Гарри! Знаешь, я несколько ошарашен такими переменами… Ты мне расскажешь, что произошло?

— Что именно тебя интересует? Как я смог помириться с домовиком? Почему решил сменить имидж?

— Нет… Я просто хотел бы знать, как ты смог превратиться в василиска…

— Римус, я надеюсь, ты сейчас просто уточнил свой вопрос, а не намекнул на что–то нехорошее. Наш уважаемый директор уже попытался предъявить мне претензии, но я дал ему понять — с теми, кто ко мне предвзято относится, я иметь дела не буду.

— Что ты, Гарри, я ни за что не поверю, что ты сделал что–либо плохое осознанно. Просто я опасаюсь, не связался ли ты по незнанию с Тёмной магией… И я ни в коем случае не стану тебя винить! Ты ведь спасал свою невесту! Кстати, как она?

— Слава Мерлину, Фламия уже вышла из комы, так что я надеюсь, скоро она поправится. Что ж, раз уж ты относишься ко мне, как к нормальному человеку, пожалуй, я тебе всё расскажу. Даже больше, сейчас я тебе объясню, почему я теперь ни за что не стану помогать Дамблдору, кроме как если иного выбора у меня не останется. Да и вряд ли теперь такая ситуация сможет возникнуть.

Итак, начну я с некоторых пояснений по поводу своего превращения. Ты ведь прекрасно знаешь, что я змееуст, а потому моя анимагическая форма должна была быть связанной со змеями. И конкретно мне суждено превращаться именно в василиска. В общем–то, если учесть, что я всегда и везде выделяюсь, то и это совсем не удивительно. Да, для одного превращения нужно затратить энергии даже больше, чем у меня есть, но существуют обходные пути… К слову сказать, что меня поразило, так это то, что основывалась негативная реакция миссис Уизли сотоварищи отнюдь не на предполагаемом способе превращения, а на существе, которым я становлюсь. Что за глупые предрассудки? А ведь Снейпа терпят вопреки всему… Но я отвлёкся. Слышишь, Римус, я всего лишь анимаг! Ничуть не хуже Сириуса или моего отца!

— Но ты сказал, что у тебя недостаточно сил…

— И ты сразу подумал, что я применил Тёмную магию, чтобы у кого–то отобрать нужную мне энергию? Если так, то ты плохо меня знаешь. Даже при том, что тот путь, что пока мне доступен, связан как раз таки со Светлой магией, мне он категорически не нравится. Дело в том, что Фламия может подпитывать меня своей энергией, призывая Патронуса. Мы и сами не знаем, почему так происходит, впрочем, загадок относительно меня и так хватает… Суть в том, что вот такие манипуляции чреваты для неё полной потерей сил, ну и как следствие комой. Не знаю, применила ли она заклинание в тот раз, но я почувствовал, что смогу превратиться, вернее даже будет сказать, что превратился я быстрее, чем осознал, что смогу. Но мне и такой способ кажется неприемлемым, а меня обвиняют чёрт знает в чём!

— Прости, Гарри, что позволил себе даже подумать о таком…

— Ничего, Римус, в конце концов, я ведь повёл себя не вполне адекватно тогда… Почему я убил их всех? До сих пор не понимаю! И ладно даже тех неудавшихся убийц, в конце концов, на них я вправе был злиться, но и то, чем я лучше их?.. Но уж остальные! Удивительно, что никого из наших не задел, хотя ведь никто вроде и не знал, что такое может случиться!

— Насколько я знаю, Гарри, с таким зверем и так сложно совладать, а тут ты превратился во время схватки… Конечно, убийству нельзя найти оправдания, но это было всё, что ты мог сделать, чтобы спасти любимую… Что ж, теперь и ты ощутил на себе действие предрассудков магического сообщества.

— Поверь мне, это ненадолго! Я уже заручился необходимой поддержкой, так что скоро этот мир должен будет измениться в лучшую сторону! А ведь не пересмотри я своё отношение к директору, вряд ли обратился бы к Скримджеру…

— Ты договорился с Министром? Но ведь Дамблдор говорил, что тебе не нравится его политика!

— Ничего, теперь я прослежу, чтобы он не допускал таких ошибок. Видишь ли, Римус, лучше закрыть глаза на эти недостатки нашего Министра, нежели продолжать быть пешкой в руках Великого Волшебника Альбуса Дамблдора…

— Пешкой???

— Ну, может, не совсем уж пешкой, но по крайней мере марионеткой. Старик манипулировал мною, да и вами тоже! Сам посуди, если он такой великий, что ему мешало устроить всё по–другому? Что мешало ему прижать Тома до его превращения в Волдеморта? Почему он не защитил дом моих родителей? Зачем отправил меня к Дурслям? И уж никогда я не поверю, что судьба Сириуса сложилась так без его попустительства! А уж чего стоят мои школьные годы… И ведь всегда Дамблдор что–нибудь умалчивал, тянул до последнего, а иногда и вовсе говорил уже после того, как что–нибудь уже произошло…

— Может, ты и прав… Но кому тогда можно верить, если не ему?

— В первую очередь надо верить себе и своим друзьям. Кстати, надеюсь, впредь ты не будешь умалчивать от меня правду о моих родителях. Да, я знаю, кем был мой предок. И меня это совсем не беспокоит. Вернее сказать, меня беспокоит, что на это так реагируют. Важно ведь, не кто он, а кто я!

— Примерно то же самое говорил Сириус о своей семейке!.. Прости…

— Что ты! Я уже пережил это. Правда, в его комнату я пока не решился зайти… Всё–таки упомянуть в разговоре — это одно, и совсем другое — увидеть что–то, что напомнит о нём. Да, чуть не забыл, ты ведь всё–таки бываешь в Хогвартсе, а я вряд ли туда вернусь… Словом, я хотел отдать тебе Карту Мародёров.

— Почему? Разве она не напоминает тебе об отце, о крёстном? Разве ты не хотел бы в будущем передать её своим детям?

— Да, это всё так, но вам она сейчас нужнее. Я не хочу больше сам помогать Ордену, я не хочу отдавать им Карту, но безопасность людей для меня важнее. Дело в том, что Драко Малфой что–то замышляет. Он много времени проводит в Выручай–комнате, занимаясь непонятно чем. И скрывает свои намерения он так искусно, что даже Снейп не мог выудить эту информацию. Возможно, сейчас он что–то уже знает, но боюсь, ему нельзя доверять. Вернее, если эта старая летучая мышь и вправду служит директору, в чём я не уверен, то ждать можно чего угодно. До захвата Хогвартса Пожирателями в случае осведомлённости Дамблдора дело не дойдёт, но вот жертвы могут быть. Мне бы этого не хотелось. Да, кстати, есть ещё одна проблема… Гермиона попала под воздействие испорченного Феликс Фелициса, так что теперь встречается с Малфоем и распространяет про меня такое, что курятник миссис Уизли отдыхает. Меня всё это не волновало бы, будь она посторонним человеком. Но мы с ней дружили, так что было бы некрасиво бросить её в беде. Профессор Слизнорт знает, что произошло, но ему необходимо выяснить, сколько зелья употребила Гермиона, чтобы приготовить антидот.

— Ну, Гарри, если я ещё сомневался в том, можно ли доверять Альбусу, то теперь у меня больше нет сомнений. Это ж надо ж: знать, что в школе что–то замышляется, и молчать! Нет, я не имею ввиду сообщить всё общественности, но не предупредить даже нас! А я‑то думал, почему так часто в школе находились члены Ордена!

— Значит, не я один пришёл к выводу, что всё это может плохо кончиться. Ладно, хватит о грустном. Я так понимаю, раз ты смог убедить Тонкс не спешить с выводами относительно меня, у вас всё хорошо?

— Слава Мерлину, всё в порядке! Я сделал ей предложение, и она согласилась!

— Замечательно! Когда свадьба?

— Я думаю, летом. Но мы собираемся провести всё без лишнего шума и как можно безопаснее, в конце концов, нам не нужно никому ничего доказывать…

— Да, я вот, например, не понимаю, зачем приглашать толпы людей на церемонию бракосочетания. Это ведь праздник любви, а любящим сердцам не нужна вся эта мишура!

— А сколько сейчас времени?.. Прости, Гарри, но мне пора, я бы обязательно остался, но Тонкс пригласила меня познакомиться с её родителями!

— Я понимаю, Римус! Удачи!

Глава 39. Бой продолжается

Римус ушёл, пробыв на площади Гриммо едва ли час. Гарри ожидал, что друг пробудет у него несколько дольше, а иначе скорее всего пригласил бы Грюма прийти пораньше. Но уже ничего не поделаешь — совы не самый быстрый способ связи… кстати, надо поразмыслить и над этим — ведь есть же возможность мгновенной связи, почему ею не пользуются?! Ладно Патронус, которого не всякий призовёт, но Парные Зеркала и всё в таком духе… У магов даже нет реальной возможности вызвать врача в случае необходимости! Кошмар!..

Решив, что свободное время надо проводить с пользой, юноша отправился в библиотеку, намереваясь найти новые заклинания, которые могут пригодиться в будущем. Конечно, библиотека Блэков просто обязана состоять в основном из книг по Тёмным искусствам, однако в некоторых ситуациях стоит знать заклинание противника и его эффекты. Итак, нацелившись на книги с уклоном в сторону боевой магии, Гарри стал изучать полки в поисках искомого. Сразу взяв несколько фолиантов по контрзаклинаниям, а также интересный том «Палочка или шпага? Фехтовальные приёмы в магии», он заметил труд с интригующим названием «Узы крови. Магия древних.» Что там говорил Волдеморт при возрождении про защиту, данную Гарри его матерью? «Древняя магия», значит? Что ж, эту книгу тоже надо будет прочесть… но пожалуй позже. Сейчас актуальнее то, что можно использовать в бою. Так, контрзаклинания довольно специфичны, лучше спросить совета у Грюма… А «Фехтовальные приёмы….» — самое то! Кроме сравнения техники поединка на шпагах и магической дуэли, здесь было множество полезных заклинаний, которые можно было быстро и просто применить — начиная от банального Секо и заканчивая весьма замысловатыми комбинациями атак. Были приведены и возможные щиты и заклинания, отражающие атаку — как оказалось, многие Режущие создавали своего рода энергетическое лезвие, которое можно было отразить другим таким же. В приведённых иллюстрациях демонстрировалось, как правильно применять свои навыки в бою.

Гарри так увлёкся самообучением, что не только пропустил время обеда, но и не сразу заметил появление в комнате Кикимера. Тот терпеливо ждал, пока его господин соизволит обратить внимание на него, после чего сообщил:

— Хозяин, ваша избранница очнулась, и, по всей видимости, желает вас видеть! — как обычно, последние слова домовик произносил уже в полусогнутом состоянии, подметая своими длинными ушами пол.

— Как давно? Почему ты сразу не сообщил?.. А, не важно! — сказал Гарри уже по пути в спальню.

Фламия выглядела намного лучше, но всё ещё не могла встать с постели. Было видно, что она хочет что–то сказать, но сил не хватало даже на это. Впрочем, зачем быть легиллиментом, если не можешь установить ментальный контакт?..

«Ты очнулась, ангел мой! Я так за тебя переживал!»

«Где мы? И с чего это ты вдруг сменил имидж? Я что–то пропустила?»

«Ну… Мы в доме на Площади Гриммо, который теперь никак не связан с Орденом Феникса… Я тут повздорил с нашим уважаемым директором и понял наконец, насколько он мною манипулировал…»

«И ты решил перейти на сторону Волдеморта?»

«Ну что за глупости! Только не говори, что это предположение возникло из–за цвета моей одежды! Сама же выбрала мне серебристую парадную мантию…»

«Успокойся, я просто спросила. И всё же что–то произошло — так просто ты бы от этого долькомана не отделался бы. Кстати, ты не упомянул, как мы тут очутились…»

«Ооо… это долгая история. Что ты помнишь о нашем визите на свадьбу Билла и Флёр?»

«Хм… Помню, как появились Пожиратели, затем я отключилась… На меня вроде нацелили Аваду или даже несколько. Как я спаслась?»

«Я смог превратиться в василиска и закрыл тебя собой. А потом… ну, скажем так, резко сократил количество ублюдков в этом мире.»

«Гарри… ты, наверное, считаешь себя виноватым… Но ты ведь хотел как лучше!.. Так… ты из–за этого поссорился со стариком?»

«Если бы причиной было убийство, я бы понял. Но этот магический мир со своими предрассудками меня когда–нибудь доканает! Видишь ли, половина Ордена считает меня едва ли не хуже Волдеморта просто из–за моей анимагической формы. Просто класс! Авадой кидайся сколько душе угодно, но монстром оборачиваться не смей!.. Кстати, в этом плане Дамблдор хотя бы более адекватен. Он без обиняков наехал по поводу того, что–де как я смог сделать то, что ему не под силу. Это обычная человеческая зависть. А что движет остальными?»

«Вероятно, страх. Василиск наделал много бед в Хогвартсе, и до тебя с таким чудовищем справлялись только самые могущественные воины.»

«Что ж… Про причины нашего здесь пребывания я рассказал… да, нам пока что не удастся вернуться в Хогвартс — там сплошь и рядом члены Ордена. Тут надо перейти ко второй части повествования — я договорился с Министром кое о чём, и теперь могу свободно колдовать вне школы и посещать библиотеку Министерства; кроме того, Грюм будет меня учить искусству ведения боя. Он, кстати, вообще посчитал моё превращение только преимуществом… Знал бы он, что силы были приложены не только мои…»

«Как не только твои? Я не передавала тебе энергию!»

«Тогда как я смог превратиться?.. И почему ты пролежала в коме неделю?»

«НЕДЕЛЮ??? Ты что, неделю просто на меня таращился?»

«Почему же… я вызвал врача, а он заявил, что у тебя сильное магическое истощение, помноженное на оглушение. Я и не догадывался, что спасительный поцелуй поможет и в твоём случае… Что с тобой???»

«Гарри… я плохо себя чувствую… не знаю, что со мной…»

«Я сейчас же вызову врача!»

— Кикимер!

— Что жела…

— Срочно приведи сюда врача!

Домовик поклонился и исчез с характерным хлопком.

Долго ждать не пришлось. Не успел Гарри вновь восстановить контакт с Фламией, который оборвался тут же, стоило ему отвлечься на приказания эльфу, как тот уже вернулся в компании довольно взволнованного волшебника. Что–то Поттеру не понравилось в его поведении… Ну конечно же, этот тип потирал свое левое предплечье!

— Экспеллиармус! — палочка и без того нервного гостя оказалась в руках юноши. — Кто тебя подослал?!

— О чём вы говорите, молодой человек?

— Не будешь отвечать? Что ж, можно узнать правду и проще!

Ментальная атака не встретила никаких препятствий. Вот только то, что увидел Гарри, заставило его постыдиться за своё поведение. Врач (а это был именно он) всего лишь был неосторожен при обращении с довольно едким зельем, когда работал над лекарством для пациента, и пролил немного себе на руку. Пациентов было много, и потому, наскоро наложив пластырь и переодев мантию, он отправился на работу. Ну а когда Кикимер его буквально выдернул из кабинета, рана разошлась…

— Прошу прощения… Мне просто показалось подозрительным, что вы держались за своё левое предплечье, будто там горела Метка. Как я могу загладить свою вину? — Гарри не знал, как себя вести в такой ситуации.

— Вы прочли мои мысли?.. Не беспокойтесь, вы всё правильно сделали. В это страшное время, в которое нам довелось жить, лучше пренебречь правилами приличия, чем собственной безопасностью. А теперь, если позволите, я бы хотел приступить к выполнению своих обязанностей. И для этого мне бы не помешала моя палочка — улыбка на лице врача немного разрядила обстановку.

— Да, конечно…

— Позвольте представиться — Дэвид Джонс, дежурный врач. Кстати, я Вас узнал, мистер Поттер. Уверяю Вас, всё, что произошло и, возможно, ещё произойдёт, останется строго между нами. Будьте спокойны — я готов даже принести магическую клятву, что никто не узнает ничего. кроме того, что Вы сами захотите.

— Я был бы Вам очень признателен, мистер Джонс… — врач быстро произвёл нужные манипуляции, после чего продолжил.

— Так что Вас беспокоит?

— Меня беспокоит состояние здоровья моей невесты. Она вчера вышла из комы, но сегодня почувствовала себя плохо…

— Можете не продолжать. Я сейчас осмотрю её.

Мужчина взял палочку в правую руку, подошёл к кровати и начал применять к девушке различные диагностические заклинания. Гарри не очень нравилось, как реагирует врач на результаты — на его лице выразились сначала недоумение, потом удивление, а затем какое–то странное понимание… У врача был вид человека, которому уже всё ясно, но для большей уверенности надо только всё перепроверить. Пока диагноз ещё не был поставлен, юноша вновь попытался «поговорить» с Фламией:

«Как ты?»

«Вроде чуть получше… Но я волнуюсь: вдруг со мной что–то не так? Гарри, у меня плохое предчувствие!»

«Не волнуйся, я рядом…»

Этот «разговор» был довольно быстро прерван закончившим свои манипуляции врачом.

— Что ж, мистер Поттер, могу Вас поздравить. Скоро Вы станете отцом!

«ОТЦОМ!?!?!?!»

«Гарри???… Я… Я не готова…»

«Фламия???»

— Что с ней, доктор?

— О, такое бывает в её положении! Просто обыкновенная слабость и шок от неожиданной новости. Сейчас ей лучше поспать. Если у неё возникнут проблемы со сном — дайте вот это успокаивающее зелье, оно ей не повредит. Будьте уверены — пара недель спокойствия, свежий воздух — и она будет здоровее, чем раньше! А теперь позвольте откланяться — у меня ещё много пациентов сегодня.

— Да, конечно… Спасибо за Ваши услуги.

— Всегда рад помочь.

— Эльф проводит Вас к выходу, внутри дома нельзя аппарировать. Кикимер!

— Да, Хозяин?

— Проводи мистера Джонса к выходу.

— Слушаюсь и повинуюсь.

И как такое могло случиться? Нет, не сказать, чтобы Гарри не знал, откуда берутся дети, но почему ему вовремя не пришла в голову мысль о том, что вообще–то надо предохраняться? Впрочем… что бы ни говорила Фламия, «зачинщицей» всех постельных развлечений неизменно была она, а когда она принималась за дело, все мысли улетучивались из головы. Ох, Мерлин… И ещё эта её фраза «Я не готова…». Так. Ладно. Надо решать проблемы по мере их появления. Через полчаса должен прибыть Грюм. А его методы обучения таковы, что лучше держать ухо востро… Звонок в дверь? Уже?

— Хозяин…

— Я слышал, Кикимер. Можешь быть свободен. Я знаю, кто пришёл.

Поттер спустился в прихожую и подошёл к двери. Чего ожидать? Заклинания для проверки реакции? Простого приветствия?.. Ловушки от Пожирателей? И как прикажете проверять личность Грюма, коли он, Гарри, с ним не был лично знаком? Хотя… Есть одна идея…

— Поттер! Не ждал? — Грозный Глаз, либо тот, кто пытался им казаться, сразу вошёл в открытую дверь, сосредоточенно глядя в лицо задумавшегося юноши. — Помнишь главное правило аврора? Неусып… Какого?..

До бывалого вояки только сейчас дошло, что парень внимательно изучал его сознание, будто и не было никаких блоков, да и Глаз его вовсе не страшил.

— Простите, профессор, мне просто нужно было как–то убедиться, что это действительно Вы.

— Неужто наш скользкий сальноволосый знакомый тебя и этому обучал? Или ты сам постиг это искусство? Я слышал, ты теперь ставишь блок, способный остановить даже Альбуса…

— Ну, этому я обучился сам. Только я бы предпочёл не распространяться на эту тему — пускай Нюниус знает это, ему гордость не позволит кому–нибудь выдать, что я даже в его сознание проник. А в бою мне это умение ох как пригодится…

— Ты абсолютно прав, парень. До победы ещё далеко, бой продолжается!..

Глава 40. Пробуждение

Вспышка, красная. Ещё одна. О, вот и другого цвета луч врезается в стену прямо на том самом месте, где сейчас был юноша. Казалось, он уже и не пытается ответить своему более опытному сопернику, но нет… Взмах палочкой, и перила, на которые облокотился старый Аврор, уже летят на встречу с полом. Да только не впервой Грозному Глазу так внезапно терять точку опоры — и вот он уже аппарировал на пролет выше, откуда попытался вновь обезоружить Поттера.

— А ты достойный боец! Неудивительно, что Волдеморт не смог тебя победить! И значит, недаром Снейп оказывается в нокауте после поединка с тобой!.. Чёрт! — мимо уха Аластора пролетело мощное ударное заклятие.

— Постоянная бдительность, не так ли? — не преминул подколоть своего соперника в этой дуэли Гарри.

— Как я уже говорил, не думаю, что тебе удастся меня зацепить, не используя Непростительные. Бомбарда!

Заклятие разнесло в щепки колонну, за которой прикрылся Гарри. Только вовремя поднятый щит спас его от града осколков.

— Профессор, это, знаете ли, всё–таки мой дом, так что нельзя ли поаккуратнее?! Я, конечно, понимаю, в бою меня никто спрашивать не будет, но всё же… — если бы не то, что Поттер всё это время держал мощный щит, его бы уже накрыл новый шквал проклятий.

— Не волнуйся, Поттер, всё восстановим в мгновение ока! Лучше выбери себе место помягче, где тебе падать будет не так больно!

— Ну–ну!

Дуэль длилась уже довольно долго. Для Гарри это было странно — он привык, что Снейп не ожидал увидеть в нём серьёзного соперника и попадал под воздействие элементарных проклятий, ну или же в конце концов не выдерживал мощности, с которой эти самые проклятия в него посылались. Но щит Грюма, казалось, мог выдержать даже атаку Дамблдора или Волдеморта. Это начинало выматывать.

— Что, Поттер, уже устал? Я‑то думал, ты выложишься на все сто, покажешь, что ты сделаешь с теми, кто посмеет перейти тебе дорогу… или же это всё, на что ты способен?

Всё. Пора. Надо вложить все силы в последнюю атаку. Пускай Грюм будет знать, что за заклятие будет использовано, с такого расстояния, да на полной мощности, он его точно не отразит. Итак…

«Фумо!» — дым покрыл лестничный пролет, на котором укрылся парень. «Бомбарда!» — принесенный в жертву шкаф позволил практически незаметно переместиться Аластору за спину. И последний штрих:

— ЛИБЕРОАРМУС!

— Петрификус Тоталус!

Неизвестно, что побудило старого Аврора ответить на мощное обезоруживающее проклятие именно так, но в итоге случайный прохожий, если бы таковой мог тут появиться, увидел бы странную картину: парализованный юноша стоит в углу лестничной клетки и держит палочку нацеленной на обезоруженного неподвижного старика с одним магическим глазом, который и то перестал вращаться. Можно было подумать, что старик просто обессилел и прислонился к стене, чтобы отдохнуть, а юноша ему не доверяет, если бы не одно «но»: Гарри Поттер был неподвижен, как статуя, а Аластор Грюм был в отключке. Впрочем, его организм уже давно привык к таким перегрузкам, и меньше, чем через пять минут он уже встал с кряхтением и оглянулся в поисках палочки. Подняв её, он сразу отменил заклятие, действовавшее на юношу.

— Что ж, признаюсь честно, ты меня удивил. Мало того, что подобраться со спины было совсем не по–гриффиндорски, так ещё как ты это провернул! Пара взмахов палочкой, точная аппарация — и вот ты уже посылаешь проклятие в меня! Но учти, в реальном бою так поступать нельзя.

— Почему? — слабым голосом спросил Гарри.

— Да потому, что ты, как видишь, тоже попал под заклятие, а ведь я мог свободно запустить в тебя Авадой. Конечно, ты сейчас тоже не применял Непростительные, но в данном случае для тебя важнее была скорость, а ты, постаравшись направить больше энергии, использовал вербально довольно трудоёмкое заклинание. Вот скажи мне, почему ты не использовал, например, Секо? Его ведь очень просто сотворить невербально, а щит против него почти никто не знает. Я узнал совершенно случайно, когда довелось сражаться со Снейпом. Этот тип знает массу полезных заклинаний… Так что, Поттер?

— Ну… пожалуй, я не собирался травмировать Вас. Секо может и убить человека при определённом использовании…

— Хм. Пожалуй, в этом плане ты прав. Однако учти всё то, что произошло сегодня. Никогда не позволяй врагу задеть тебя в подобной ситуации, разве что если за тобой не стоит отряд опытных бойцов, способных довести дело до конца. Кстати, назови мне ещё одну причину, по которой ты проиграл этот бой.

— Даже не знаю. Пожалуй, мне просто не хватило сил…

— Сил?! Не смеши меня, Поттер! Тебе впору будет сражаться с парой Волдемортов, коль скоро ты и вправду в Василиска превращался! Ну, про твоих Патронусов я вообще молчу — если б так могли другие, даже Фадж решил бы заменить дементоров на более надёжных стражей. Нет, ты не прав. Вернее, ты верно подметил, что сил тебе на поединок не хватило, но теперь скажи, почему?

— Ну, учитывая, что Вы, не в обиду будет сказано, не обладаете такими резервами энергии, то это может значить только то, что я нерационально пользуюсь своими возможностями.

— Вот теперь правильно! К слову сказать, попробуй на досуге воспользоваться своей способностью к смертельному взгляду, не превращаясь полностью. Вдруг получится… главное, чтобы людей рядом не было. Пожирателей за людей не считаю! — Аластор издал довольно неприятный смешок, после чего продолжил — Ну, мне, пожалуй, пора. Тем более что и меня эта схватка вымотала. Вот только устраню последствия, и пойду… — Грюм прошёл по лестнице вниз, попутно возвращая всему нормальный облик. Дойдя до входной двери, он обернулся. — Постоянная бдительность! — и скрылся во мгле ночного Лондона.

А пока шёл поединок между спасителем волшебного мира и старым воякой, в спальне произошло не менее любопытное событие. Фламия очнулась. Разумеется, её бы могли встревожить звуки боя, потому на комнате были наложены звукозаглушающие чары, позволившие ей остаться наедине со своими мыслями.

«Где я?.. Ах да. Это дом на площади Гриммо. СТОП! Значит, это правда? Я беременна? Но… я же ещё не готова! Я ещё в жизни не успела разобраться, определиться, а тут такое! А вдруг Гарри не хочет, чтобы у нас был ребёнок? Да и вообще, какой ребёнок! Идёт война! Волдеморт ещё жив, вдруг он убьёт Гарри?!»

Так потихоньку у девушки началась депрессия. Она долго лежала, терзаясь душевными муками, пока вдруг не поняла простую истину.

Прошёл уже час с тех пор, как она в сознании, и Гарри нет рядом с ней.

Глава 41: Смутное время

Только после того, как старый Аврор ушёл, Гарри понял, насколько его вымотала эта тренировочная дуэль. А ведь противник был один, и отнюдь не такой могущественный, как Волдеморт!.. Необходимо было найти решение этой проблемы, и чем скорее, тем лучше. В конце концов, теперь ему по–настоящему есть, что терять и о ком заботиться. Вообще–то, если говорить откровенно, то у него уже возникало малодушное желание послать всех куда подальше и жить с Фламией нормальной жизнью где–нибудь далеко–далеко, там, где никто не будет его считать национальным героем. Вот только было одно «но». Кто–то сказал бы, что это то злополучное пророчество не даёт Поттеру жить спокойно, но нет. Даже если бы его не было, он не мог просто взять и уйти. Даже если бы Волдеморт перестал считать его личным врагом, что вряд ли возможно, он всё равно не смог бы уйти. И дело даже не в том, что ему хотелось отомстить убийце своих родителей, тем более что в его понимании главный виновник — Петтигрю; просто Гарри не мог допустить, чтобы люди продолжали страдать. Мерлин!.. Фламия, должно быть, там уже с ума сходит от ужаса! Как можно было забыть про неё, пусть даже и занимался он благим делом!..

Но всё оказалось не так, как Гарри себе представлял. Когда он вошёл в спальню, он увидел, что его любимая отнюдь не находится в состоянии паники. Правда, выражение безмерного удивления на её лице, граничащее с шоком, его очень насторожило. Тем более что девушка, казалось, не заметила, как он вошёл, хотя раньше она использовала каждую возможность, чтобы посмотреть на него.

— Фламия?..

— Гарри? — голос девушки был ещё слабый и сиплый, но было больше похоже на то, что она просто слишком долго спала. — Который час?

— Сейчас полшестого… Ты только недавно очнулась? Прости, я увлёкся тренировкой с Грюмом, я уж опасался, что ты тут не знаешь, что и делать, места себе от паники не находишь… прости, любимая, обещаю, что буду обязательно впредь следить за временем…

— Гарри, зачем беспокоиться по пустякам? Ничего не случилось… и вообще… — Фламия собиралась уже сказать, что уже несколько часов, как в сознании, но в последний момент передумала. — Но обещай мне, что не станешь подвергать себя опасности! Я не смогу жить без тебя…

— Не волнуйся, не стану! Как я могу тебя оставить одну? Тем более, что, раз уж так вышло, я собираюсь стать лучшим отцом…

— Гарри! Тебе не приходило в голову, что нам пока рановато думать о детях? Мы же ещё даже школу не закончили!

— Ну… я как–то об этом не подумал. Но ведь не подумал же я раньше, что может так получиться!

— Вот именно, что не подумал. — Она даже отвернулась от него, ясно давая понять, что она обиделась.

— Не обижайся, я вовсе не это имел ввиду. Просто ты настолько прекрасна, что рядом с тобой я просто забываю о самых банальных вещах.

— Например, о том, что я с утра ничего не ела. — Хотя Гарри и не видел её лица, он был уверен, что сказано это уже с улыбкой — в голосе любимой уже не звучала обида.

— Кикимер!

— Да, Хозяин?

— Приготовь нам с Фламией ужин. И подай его здесь, пожалуйста.

— Как Вам будет угодно, Хозяин.

— С каких это пор Кикимер такой послушный?

— Ну, я же говорил, что несколько не сошёлся во взглядах на анимагию с известным тебе долькоманом и его курятником, так что я велел Кикимеру избавить этот дом от их вещей и не впускать их. Добавь к этому мой вид после битвы, и выходит, что в глазах домовика сюда наконец вернулись Тёмные волшебники.

— Понятно.

Несмотря на то, что Поттер был прощён, ужин прошёл в молчании. Впрочем, юноша был рад, что к любимой возвращаются силы, и потому не пытался особо начать разговор. После трапезы он решил всё–таки прочесть тот фолиант про магию крови. По крайней мере, есть вероятность, что из него он наконец узнает, что произошло в тот злополучный Хэллоуин почти шестнадцать лет назад. И стоило ему только приоткрыть книгу, как из неё выпал конверт. На нём было написано только одно слово — «Гарри». Он сразу же узнал мамин почерк. Дрожащими руками парень вскрыл конверт и начал читать письмо:

«Дорогой мой Гарри!

Очень надеюсь, что тебе никогда не придётся читать это письмо. Если же так, надеюсь, ты сейчас у Сириуса или Ремуса. Если вдруг окажется, что Дамблдор всё–таки отправил тебя к моей сестре, передай ему, что лучше ему вообще не умирать, а иначе его ждёт настоящий Ад.

Вряд ли кто–то сумел понять, что именно я сделала. Наверное, единственный экземпляр той книги, что ты, без сомнения, держишь сейчас в руках, я зачаровала таким образом, чтобы его смог найти и открыть только ты. Возможно, ты уже знаешь, что я не совсем магглорожденная, и что твой прадед — Геллерт фон Гриндевальд. Так вот, эту книгу отдал мне он. Несмотря на некоторые его поступки, он не такой плохой, каким его представляют. В конце концов, недаром ему сохранили жизнь. Я не раз посещала его в Нурменгарде, и каждый раз мой самый неожиданный визит он предвосхищал и точно знал, что я собираюсь ему рассказать, о чём спросить. И вот однажды он предложил мне эту книгу. А ведь в прошлый свой визит я и не помышляла ни о чём подобном! Как оказалось, у Геллерта осталось много хороших знакомых на свободе, а потому он всегда знал о всех событиях буквально до мельчайших подробностей. Если у тебя возникнет вопрос, на который Дамблдор не захочет ответить, приходи к нему — он обязательно поможет.

Но я отвлеклась. Так вот, в этой книге я нашла ритуал, позволяющий, пожертвовав жизнью одного человека, спасти другого. Я почти уверена, что руну, которая проявится у тебя на лбу, все примут за метку, оставленную Смертельным проклятием. Отнюдь! Я готова пожертвовать не только своей жизнью, но и репутацией волшебницы, никогда не прибегавшей к Тёмным искусствам. Пусть я принесла в жертву себя, однако в глазах общества этот ритуал — один из Темнейших, ибо задумывался как один из способов достичь бессмертия, отобрав жизнь другого человека. Очень надеюсь, что Волдеморт не посмел воспользоваться другим, хотя Геллерт и предупредил, что вряд ли его удастся победить обычной Авадой.

Надеюсь, тебе не успели внушить патологическое неприятие всякой магии, считающейся по той или иной причине Тёмной. В любом случае, настоятельно рекоммендую тебе прочесть эту книгу — быть может, она и не понадобится тебе, на что я сильно надеюсь, но в ней ты найдёшь и обряды и заклинания, которые тебе могут пригодиться в будущем… например, когда ты заведешь свою семью.

С любовью, твоя мама, Лили Поттер»

— Так, значит… вот тебе и единственные близкие родственники. Ну Дамблдор, ну гад!

— В чём дело, Гарри? — поинтересовалась Фламия — Что опять натворил наш любимый долькоман?

— Ну как сказать… в общем, зря я к библиотеке с прохладцей отношусь. Директор, рассказывая мне про Гриндевальда, забыл две мелочи упомянуть: во–первых, что он был вполне неплохим человеком, а потому даже после всех его преступлений его не казнили.

— А во–вторых?

— А во–вторых, если только что–то не произошло за эти шестнадцать лет, мой прадед всё ещё жив! И я почему–то абсолютно уверен, что воспитание в Нурменгарде было бы ничуть не хуже, чем у Дурслей!

— О… вот интересно, у тебя бы вообще появились бы тогда друзья? Ведь недаром же факт твоего родства с Геллертом скрывали. А Малфой — такой крысёныш, что лучше вообще друзей не иметь.

— Ну, я так подозреваю, что друзья бы у меня всё–таки нашлись — Гриндевальд, будучи заточён в Нурменгарде, знал обо всём, что происходило снаружи, благодаря тому, что друзья от него не отвернулись.

— Надо же…

— Думаю, надо будет навестить прадеда. В открытую этого делать, наверное, не стоит, но мне так кажется, что Министру ничего не стоит организовать тайную встречу. Мама посоветовала мне обращаться к нему, когда Дамблдор не захочет давать ответы на мои вопросы. Придётся почтить Скримджера своим присутствием. А, как я мог забыть! Мне же надо ещё с ним обсудить его политику в отношении невиновных и дать интервью!

— Собираешься устроить Волдеморту шоковую терапию? — улыбнулась Фламия.

— Ну зачем так сразу? Лучше открывать правду постепенно, а кое–что лучше и вовсе оставить за кадром. А то ведь, не приведи Мерлин, новые враги объявятся.

— С каких пор ты стал обдумывать последствия своих поступков?

— Даже не знаю… наверное, с тех пор, как провёл две недели тут взаперти, практически как в осаде. Видимо, слизеринец во мне просыпается, когда гриффиндорцы меня предают.

Остаток вечера прошёл относительно спокойно. Гарри начал чтение книги, стараясь не пропустить что–нибудь важное, что могло бы помочь в борьбе с Тёмным Лордом, а его любимая просто набиралась сил. Впрочем, хотя она и сохраняла безмятежное выражение лица, на самом деле её очень волновало её будущее. Как быть? Во–первых, готова ли она к тому, чтобы стать матерью? Не слишком ли опасное время для этого? Впрочем, вряд ли жизнь Гарри Поттера и его близких может быть абсолютно безопасной. Во–вторых, стоит ли говорить Гарри, что она теперь может обходиться без его присутствия? Вдруг он не так искренне её любит, как хочет показать? Вдруг он начнёт искать приключений на свою голову? И в-третьих, самое важное. Вдруг она больше не его ангел–хранитель? Вдруг Гарри вновь стал обычным смертным, который может погибнуть из–за нелепой случайности?..

Следующим утром Поттер решил, что стоит как–то продемонстрировать Фламии, насколько он её любит и собирается заботиться о ней. Аккуратно встав с постели, чтобы не потревожить её сон, парень спустился на кухню. Он решил приготовить завтрак своими руками. Кикимер не стал сильно возмущаться по этому поводу, однако явно не понимал странной прихоти хозяина. Буквально через пятнадцать минут Гарри уже поднимался с подносом, на котором был завтрак на двоих. Он ожидал, что может даже не успеть до того, как девушка проснётся, тем более что раньше она чаще всего пробуждалась одновременно с ним, ну в редких случаях чуточку позже. А уж если он выходил из комнаты… Однако Фламия спала. Решив не тревожить её сон, он аккуратно поставил поднос на прикроватную тумбочку и, наложив пару заклинаний, сохраняющих еду тёплой, продолжил вчерашнее чтение. Он как раз дошёл до весьма интересного раздела «Родовые проклятья», когда заметил, что его любимая просыпается.

— С добрым утром, ангел мой! — Гарри поцеловал и приобнял девушку. Та немного отстранилась.

— Гарри.

— В чём дело, любимая? Что–то не так?

— Ты так каждое утро будешь делать или только после того, как я на тебя обижусь?

— Если позволишь, то каждый день! — девушка улыбнулась в ответ.

— А это что? — она кивнула на поднос с едой. — Только не говори, что ты не завтракал, пока я не встану! А если бы я проспала весь день? У тебя, между прочим, сегодня много дел!

— Какие у меня могут быть дела, пока ты не проснулась? Тем более что не так уж долго я и ждал. Видишь, завтрак ещё тёплый.

Разумеется, Фламия поняла, что это просто отговорка, поскольку всё выглядело так, будто только что с плиты, тогда как она заметила, как Гарри отложил книгу при её пробуждении. Улыбнувшись и поцеловав парня, она приступила к завтраку.

— Итак, на сегодня у меня действительно большие планы. Как ты себя чувствуешь, ангел мой?

— Как видишь, вполне нормально.

— Что ж, тогда мы отправимся в Министерство вместе. Я ещё не уверен, стоит ли тебе подождать, пока я буду беседовать с Министром, или же стоит представить ему мою будущую жену.

— Это и есть «большие планы»?

— Нет, конечно. Также мне предстоит интервью для Пророка, а ещё, если удастся договориться, то визит к прадеду. Вот только не знаю, выдержишь ли ты такое путешествие?

— Не волнуйся, если я утомлюсь, я тебе об этом скажу, и всегда можно позвать Кикимера, чтобы вернуться домой.

Таким образом через час в приёмной Министра можно было увидеть ожидающую своей очереди молодую пару. Как и в прошлый раз, никто не признал в прилично одетом юноше Гарри Поттера, ну а его избранницу никто особо и не знал. Спустя какое–то время подошла и их очередь.

— Здравствуйте, Министр!

— Гарри! Рад тебя видеть вновь! А очаровательная девушка рядом с тобой, должно быть, твоя невеста?

— Сэр, позвольте представить мисс Фламию Найтфолк, как Вы верно угадали, она моя невеста. Фламия, это Министр Магии Руфус Скримджер.

— Рада с Вами познакомиться, сэр.

Когда с церемониями было покончено и все расселись, Гарри перешёл непосредственно к делу:

— Сэр, я бы хотел решить с Вами пару вопросов.

— Разумеется. Что тебя беспокоит?

— Во–первых, я не одобряю Вашу политику использования невиновных для достижения видимости эффективности Аврората. Если Вы так хотите кого–то посадить, лучше арестуйте Внутренний Круг, я Вам гарантирую, что под Веритасерумом они сами напишут себе обвинение, которого хватит на пожизненное в Азкабане, а то и на Поцелуй.

— Гарри, неужели ты всерьёз полагал, что я размещал тех бедолаг в Азкабане? Они все сейчас здесь, в Министерстве, и мы готовы выпустить их в любой момент, если они не будут устраивать панику среди мирного населения. По крайней мере, задержали их вполне официально за нарушение общественного спокойствия, тот же Шанпайк распространял слухи о ужасных планах Тёмного Лорда.

А Пожирателей мы бы и рады были поймать, но ты и вправду полагаешь, что Блэки единственные позаботились о том, чтобы к ним никто не мог проникнуть? Но я думаю, мы вполне сможем обойтись без обвинения мирных граждан, если ты встанешь на сторону Министерства.

— Без проблем. Я как раз собирался сегодня дать интервью Пророку. Перейдём ко второй проблеме. Помните, я упоминал моего прадеда, Геллерта фон Гриндевальда? Насколько мне известно, он всё ещё жив.

— Да. Он заточён в Нурменгарде и лишён возможности колдовать. А почему тебя это интересует?

— Дело в том, что я обнаружил недавно одно письмо от матери, в котором она советует мне в случае, когда Дамблдор откажется отвечать на мои вопросы, обращаться к Гриндевальду. Насколько я понял, она не раз посещала своего деда. И я хотел спросить, могу ли я совершить тайный визит? В нынешней ситуации ни Вам, ни мне не будет выгодно, если истина откроется сейчас.

— Думаю, я смогу это устроить. Когда бы ты хотел туда отправиться?

— Чем раньше, тем лучше. Если есть такая возможность, то хоть сегодня. Разумеется, после интервью.

— Хорошо. Где бы ты предпочёл дать интервью — здесь, в редакции, у себя, или, может, на нейтральной территории?

— Полагаю, было бы неплохо для укрепления наших отношений, если я дам его здесь. Тогда будет очевидно, что я поддерживаю с Вами хорошие отношения. У Вас же есть подходящее помещение?

— Разумеется. Это всё?

— Полагаю, да, сэр.

— Мой ассистент проведёт вас в комнату для переговоров, я попрошу представителя Пророка прийти туда.

— Благодарю Вас, сэр.

Ассистентом Министра по–прежнему был Перси, но он явно был уверен, что перед ним просто очередные аристократы, по крайней мере, он явно не притворялся, обращаясь к Гарри как к незнакомому человеку. «Такая ненаблюдательность может дорого ему обойтись», подумал Гарри.

Их привели в небольшую круглую комнатку, в которой стоял довольно большой круглый стол. Было похоже, что сейчас Министерство только и делает, что ведёт всяческие переговоры, поскольку комната не просто не выглядела заброшенной — в ней явно кто–то недавно был.

…Ждать пришлось недолго. Вскоре в комнату зашла ну очень знакомая журналистка с сумочкой из крокодиловой кожи и зелёным Прытко Пишущим пером, зависшим над бумагой.

— Скримджер что, издевается над тобой, Гарри? — спросила Фламия.

— Не думаю. Просто Рита может написать хорошую статью, когда захочет. А Вы ведь захотите, не правда ли? У Вас, знаете ли, нет никаких оправданий перед Министерством, так что советую убрать эту зелёную пакость подальше и приготовиться к нормальному интервью.

— Простите? — похоже, журналистку не проинформировали, у кого она будет брать интервью. — На что Вы намекаете?

— Ну как же так! Рита Скитер не узнает Мальчика–О–Котором — Столько-Писала! Теряете хватку.

— Гарри Поттер?! Но… как? Сейчас же учебный год. Неужели тебя исключили? О, это сенсация — Мальчик — Который-Был — Исключён…

— Нет–нет, дело не в этом. Официально я всё ещё числюсь студентом Хогвартса, однако я не нашёл взаимопонимания с директором по одному важному вопросу, вследствие чего пришлось на некоторое время покинуть замок. Впрочем, не волнуйтесь, я обязательно сейчас отвечу на все вопросы, ответы на которые имеет право знать общественность. Мне бы хотелось уложиться в минимальные сроки, поскольку у меня ещё были определённые планы на сегодняшний день.

— А могу я тебе задавать вопросы личного характера?

— Вообще–то, сегодня моей целью является написание серьёзной статьи, а не обсуждение моей личной жизни, однако, полагаю, будет не лишним отметить в ней…

В итоге через пару часов статья для завтрашнего выпуска Пророка уже была готова

«Гарри Поттер, МАЛЬЧИК–КОТОРЫЙ–РАСКРЫЛ-ВСЁ: интервью с Избранным.

— Мистер Поттер, Вы долго отказывались от общения с журналистами, даже, насколько мне известно, отказывались от диалога с нашим нынешним Министром Магии, Руфусом Скримджером. Однако сегодня Вы сами попросили об интервью, причём не где–нибудь, а непосредственно в здании Министерства. Как Вы это прокомментируете?

— Всё очень просто. Дело в том, что в связи с некоторыми разногласиями с профессором Дамблдором мне пришлось пересмотреть своё отношение к Министру. Конечно, я не могу так сразу перейти от неодобрения к всецелой поддержке, однако в случае, если мистер Скримджер выполнит то, что я просил, я буду готов официально встать на сторону Министерства.

— О чём же Вы попросили Министра? Вы хотите, чтобы Вам принесли официальные извинения?

— Что Вы! Каждый ответственен исключительно за свои действия, и нынешнее правительство совсем не виновато в преступлениях Корнелиуса Фаджа и его приспешницы Долорес Амбридж.

— Тогда я не вполне понимаю, о чём может идти речь…

— Я говорю сейчас о попытках представить задержание обычных хулиганов как поимку Пожирателей, коими они отнюдь не являются. Например, бедолага Шанпайк виноват лишь в том, что несколько перегнул палку, пытаясь сочинить очередную байку в пабе. Разумеется, надо знать меру, но ставить на нём клеймо Пожирателя не стоит, а иначе он может перейти на сторону Волдеморта исключительно от безысходности. Но Министр обещал мне освободить заключённых, если они прекратят нарушать общественное спокойствие. К слову сказать, в Азкабан их не отправляли.

— Что ж, это вполне справедливое требование. А теперь не могли бы Вы ответить на главный вопрос, который волнует всю магическую Британию: правда ли, что Вы — Избранный?

— Несомненно. Одна из причин, по которой я не могу больше подчиняться Дамблдору, это его привычка скрывать то, что может повлиять на судьбы окружающих. Например, то самое злополучное Пророчество, которое повлекло за собой прошлогодние события в Отделе Тайн.

— Но ведь единственный экземпляр был разбит в схватке, это признали как Министерство, так и сам Дамблдор.

— Отнюдь. Уважаемый Альбус Дамблдор был тем самым человеком, который записал Пророчество. А потому ему ничего не стоило его вновь воспроизвести.

— То есть Вы хотите сказать, что знаете текст Пророчества? Вы знаете, почему его так старались укрыть от Того — Кого-Нельзя — Называть?

— Честно говоря, не вижу причин делать это сейчас. Ведь Волдеморт узнал часть Пророчества ещё тогда, шестнадцать лет назад, и именно поэтому напал на мою семью. Знай он всё, возможно, он бы и подумал, стоит ли это делать, но сейчас уже ничего не изменишь. Как было предсказано, он отметил меня, как равного себе, а уж то, что ни один из нас не сможет жить спокойно, пока жив другой, и без всяких предсказаний вполне очевидно. Даже если бы я не горел желанием отомстить убийце своих родителей, вряд ли Том захотел бы меня так просто отпустить после того, как я нанёс ему столько поражений…

— Том? Какой Том?

— Неужели даже Вы не знаете, как по–настоящему зовут «Того — Кого-Нельзя — Называть»? Вы что, думали, его в детстве назвали Лорд Волдеморт? Не смешите меня, Рита! Когда–то он был самым обыкновенным человеком, и звали его Том Марволо Реддл.

— Откуда Вам известны такие подробности?

— Ну, во–первых, я встречал Тома на втором курсе, вернее, копию его самого в шестнадцать лет. Он сам представился, наивно полагая, что сможет без проблем от меня избавиться. Кроме того, сей факт был изначально известен нашему глубокоуважаемому директору, и когда я говорю «изначально», я имею ввиду, что Дамблдор взял на заметку Реддла ещё в школе.

— Но почему же тогда он не предотвратил превращение своего ученика в Величайшего Тёмного Мага современности?

— О, это не единственная «ошибка» директора. И очень возможно, что сейчас он сильно заблуждается относительно одного из своих людей, жаль только, я не могу высказать сейчас своих подозрений, ибо, если Дамблдор всё же прав, я подставлю под удар невиновного человека. Мне бы этого не хотелось.

— Понимаю. Вы не могли бы рассказать об «ошибках» Альбуса Дамблдора поподробнее?

— Всему своё время, дорогая Рита. Я обязательно расскажу Вам и про Дамблдора, и про историю Тома Реддла, но не сейчас. Впрочем, я не буду заставлять Ваших читателей долго ждать.

— Последний вопрос. Сейчас Вы покинули Хогвартс, насколько я понимаю, из–за разногласий с директором. Однако одновременно с Вами замок покинула и девушка, которую зовут Фламия Найтфолк. В связи с этим возникло множество разнообразных слухов и сплетен. Как Вы это прокомментируете?

— Вообще–то, я не люблю, когда вторгаются в мою личную жизнь. Но хотелось бы официально опровергнуть все слухи относительно применения мной или же Фламией друг к другу любовных зелий, чар и прочего. Наши чувства искренни и взаимны, а потому я попросил бы вменяемых читателей воздержаться от написания каких бы то ни было писем на эту тему. Каждый имеет право на личную жизнь, и я не исключение.

— Что ж, надеюсь, Вы не заставите наших читателей долго ждать.

— Ничего не обещаю, но постараюсь выкроить для Вас и Ваших читателей немного времени на этой неделе.

продолжение читайте в следующих выпусках.

Специальный корреспондент Рита Скитер, прямо из здания Министерства»

— Хорошенького понемножку. Думаю, эта статья взбудоражит читателей. Как считаете, о чём в следующий раз рассказать — о нашем глубокоуважаемом директоре и его тайнах, или, может, биографию Тома напишем?

— Гарри, я готова писать хоть сейчас и всё сразу! Да под такой материал нам спецвыпуск Пророка напечатают!..

— Я понимаю Ваш энтузиазм, но у меня сегодня есть ещё несколько важных дел. Я был бы не против, если бы Вы пока нашли всё, что сможете, по поводу мистера Реддла. Уверяю, оно того стоит. А сейчас позвольте откланяться.

Подав руку Фламии, Поттер поспешил покинуть помещение. На выходе он столкнулся с Перси, который передал ему записку от Министра. В ней было всего несколько слов: «Сегодня. Пять часов. Вход в Отдел Тайн»

— Что ж, у нас есть время, чтобы отобедать и немного отдохнуть. Ты ещё не устала, дорогая?

— Что ты, Гарри! Правда, было несколько утомительно сидеть в стороне, пока ты разговаривал сначала с Министром, потом с Ритой, но всё же мне не пришлось ничего делать, не пришлось за тебя волноваться… надеюсь, ты и вправду постараешься избегать дуэли с Волдемортом.

— Если бы я мог… Ладно, где бы ты хотела отобедать?..

В то время как Поттер со своей избранницей отправился в Косой переулок, в Хогвартсе происходили весьма непонятные вещи. Директора не видели уже несколько дней, хотя раньше он не отлучался больше чем на сутки. Никто не знал, что произошло с Гарри Поттером, а если учесть исчезновение и его невесты, то слухи ходили самые разные и одинаково нелепые — начиная от банального предположения о том, что свадьба была ЕГО, а сейчас «чета Поттеров» отправилась в медовый месяц, кончая тем, что Фламия оказалась Пожирательницей, а Гарри сейчас в плену у Того — Кого-Нельзя — Называть. Как ни странно, на этот раз Мисс Всезнайка не участвовала в распространении всяких сплетен, должных разрушить славу Мальчика — Который-Зазнался. У неё были свои проблемы.

В очередной раз посмотрев на полученный результат, она в шоке уставилась в окно.

— Этого не может быть. Этого просто не может быть…

Время пролетело незаметно. Когда стрелки часов вплотную приблизились к пяти, Поттер со своей спутницей аппарировал в Министерство. К счастью, «случайных прохожих» в коридоре, ведущем к Отделу Тайн, не было. Набросив капюшоны так, чтобы не было видно лиц, парень с девушкой прошли в довольно знакомое круглое помещение со множеством дверей, которое, как и год назад, не замедлило начать вращаться, стоило лишь закрыть дверь. Их уже ждали.

Человек в серой мантии, должно быть, Невыразимец, подошёл поближе, будто кто–то мог бы их подслушать, и сказал еле слышным шёпотом:

— Министр ожидал, что посетитель будет один.

— А это такая уж проблема? — ответил Гарри таким же шёпотом.

— Не думаю. Вот, возьмите эти мантии, тогда к вам не возникнет никаких вопросов. — С этими словами мужчина (голос, по крайней мере, был мужской) протянул им две серые мантии вроде той, которая была надета на нём. Они были достаточно большими, чтобы просто накинуть их поверх обычных.

— Как мы туда отправимся?

— Аппарировать туда вам будет сложно, там только одна точка, в которую можно переместиться, к тому же у нашего отдела есть полномочия на свободное создание и использование Портключей. Переместиться можно непосредственно к воротам крепости. — С этими словами Невыразимец протянул Гарри брелок. — Вам понадобится Портключ на обратный путь, или же вы предпочтёте аппарировать?

— Думаю, мы справимся сами, спасибо.

— Что ж, удачи.

Обняв Фламию за талию, Поттер произнес «Летус», после чего с уже привычным рывком они переместились, как и было обещано, к воротам Нурменгарда. Стоит сказать, что крепость, несмотря на не такие уж и гигантские размеры, производила впечатление. Это была своего рода гигантская круглая башня с небольшими окнами, больше походившими на амбразуры, коими, впрочем, могли и являться. Несмотря на то, что и эти небольшие окна, которых было не сказать, чтобы много, находились на порядочной высоте, что не позволяло увидеть истинную толщину стен, сразу чувствовалось, что пробить эту громадину практически невозможно. Тем более что любой даже самый нечувствительный волшебник сразу ощущал защитную магию, исходящую от крепости.

Подойдя вплотную, юноша разглядел в арке ворот на уровне человеческого роста смотровое окошко. Буквально сразу, как только он подошёл поближе, на него оттуда посмотрел хмурого вида охранник:

— Что, опять к Гриндевальду за советом? Думаете, он вам поможет? Странные вы всё–таки… но что с вас возьмёшь. Проходите.

Ворота со скрипом открылись, представляя взору парадную лестницу. Создавалось впечатление, что Нурменгард строили с расчётом если не на великанов, то на полувеликанов вроде Хагрида точно. Недолго думая, посетители вошли и направились наверх.

Поднимались они долго. Судя по всему, Гриндевальда содержали на самом верхнем уровне — во всяком случае, по пути наверх им не попадалось даже закрытых дверей — лишь голые стены. Каково же было их удивление, когда они вышли в некое подобие библиотеки.

— Приветствую тебя, Гарри Поттер, в моей скромной обители. — Из глубины помещения к ним вышел старец, одетый в серую мантию, очень похожую на монашеское одеяние.

— Простите, но с чего Вы так решили? — Поттер решил проверить, насколько простирается осведомлённость Гриндевальда о происходящем в мире.

— Я не был уверен, что ты придёшь сейчас, но ты только что подтвердил мою догадку.

— А можно узнать, каким образом? — вопрос исходил от Фламии.

— О, мисс Найтфолк, это же очевидно. Только что Вы раскрыли и себя.

— КАК?! — два голоса слились в один.

— А вы ничего и не заметили?.. Иногда забываю про эту особенность Парселтанга. Если бы сейчас в комнате был посторонний, он бы услышал лишь странное шипение. Кроме меня и Тома на этом языке умеете говорить только вы двое, а потому, учитывая твои, Гарри, нынешние отношения с Министром и ссору с Дамблдором, легко было предположить, что ты наконец соизволишь посетить своего прадеда. Ну а то, что ты пришёл с невестой, пусть и несколько странно для первого визита, но не в твоём случае. Хотя мне почему–то кажется, что она о чём–то умолчала… но это ваше личное дело. Надеюсь, моё маленькое наблюдение не повлияет на ваши отношения.

«Фламия???»

«Мм… поговорим дома, дорогой»

Гриндевальд продолжил:

— Как я понимаю, тебе известно, что я осведомлён практически обо всём, что происходит в мире. Думаю, для начала мне стоит рассказать то, о чём умолчал Альбус. Северусу Снейпу и вправду не стоит верить на слово, поскольку он — слуга двух господ. Ему удалось занять такую позицию, что ему не страшно поражение одной из сторон. В конце прошлой войны он дал Непреложный Обет Дамблдору, что больше не будет применять Тёмные искусства. Как ни странно, этого было достаточно, чтобы тот ему поверил. А ведь это не лишило Северуса возможности варить опасные зелья. в чём он ещё более искусен, чем в заклинаниях… Ну а Том как раз нуждался в человеке, которому доверяет его враг номер один. Вернее, теперь уже враг номер два, ибо тебе удалось обойти твоего уважаемого директора на поприще срыва планов Волдеморта.

Кроме того, я знаю, чем занят младший Малфой. Он пытается дать возможность Пожирателям проникнуть в школу, поскольку Том справедливо полагает, что захват школы позволит ему приблизиться к захвату власти настолько, насколько это вообще возможно. Вот только то, что Малфой выполняет приказы, так сказать, из–под палки, а в школе есть достаточно много людей, способных дать отпор, он вряд ли учёл. Кстати, боюсь, твоя подруга Грейнджер может оказаться в весьма неприятном положении — Люц, в отличие от сына, по–настоящему не выносит магглорожденных.

— О чём Вы???

— Скоро поймёшь. Гарри, тебя не затруднит обращаться ко мне на «ты»? Я всё–таки твой прадед. Или тебя смущает моё прошлое?

— В какой–то степени… С одной стороны, мама В-тебе доверяла, но с другой стороны — тебя же считали Тёмным Лордом…

— Ну, тогда мне, пожалуй, стоит рассказать, как всё было на самом деле. Можешь мне и не верить, но всё было именно так…

Давным–давно, когда я только окончил школу, я познакомился с Альбусом. Довольно скоро мы стали хорошими друзьями, ведь оба мы сильно выделялись на фоне своих сверстников уровнем знаний и силы. Вот только он был убеждённым сторонником Светлой магии, тогда как я предпочитал Тёмную. Ведь дело не в том, что ты изучаешь, а в том, как ты это используешь… Однако это не мешало нашей дружбе. Вдвоём мы строили планы, как изменить мир, как вывести магов из подполья, более того, дать магам контроль над этим миром, который, как мы оба тогда считали, мы заслуживаем. Уже тогда нас сильно беспокоило, насколько магглы из–за своих ограниченных по сравнению с нами возможностей продвинулись в научно–техническом прогрессе, кроме того, мы оба считали неправильным притеснять таких членов магического сообщества, как оборотни, вампиры, даже кентавры… но тогда мы ещё не были готовы изменить общество. Альбус наивно полагал, что всё можно решить путём мирной политики, но и тогда, как и во все времена, у власти были не те, кто хочет, чтобы было лучше народу, а те, кто хочет, чтобы было лучше им. Я предлагал поднять восстание, совершить переворот, тем более что я уже нашёл среди угнетённых множество сторонников. Но Дамблдор был неумолим. И однажды во время жаркого спора, который перешёл в ссору, погибла его сестра. Мы до сих пор не знаем, кто из нас виноват в случившемся, но Альбус дал мне понять, что не желает иметь со мной ничего общего. Я ушёл.

Я долго собирал сторонников, и в силу того, что мой род всегда славился Тёмными волшебниками, большинство из моих последователей тоже практиковало Тёмные искусства. Среди них, как потом к моему глубочайшему разочарованию выяснилось, затесались и те психопаты, которым было просто жизненно необходимо кого–то пытать, кого–то убивать. Но даже сам факт того, что я собираю на своей стороне Тёмных, привёл к тому, что в итоге меня объявили вне закона. Многие из «моих» преступлений были совершены теми, кого я в глаза–то никогда не видел, да и то, наша война была внутренней, мы никогда не нападали на магглов, как это делает Том. Однако в глазах народа я стал Тёмным Лордом — ведь я, по их убеждению, нёс разрушение, и вообще, если я практикую Тёмные искусства, ничего хорошего от меня ждать нельзя.

Но силы мои и моих противников были приблизительно равны, с той лишь разницей, что против меня мог выстоять только сам Дамблдор. Однако по непонятной мне тогда причине он долго отказывался от дуэли. Я полагал, он боится убить меня, желая отомстить за сестру. Как оказалось позже, он вообще не хотел сражаться, равно как и я. Но каждый из нас ожидал, что пощады не будет, а потому дуэль состоялась. Каково же было моё удивление, когда Альбус, обезоружив меня, предложил мне сдаться и в качестве наказания поклясться не покидать стен Нурменгарда! Я надеялся, что он поймёт, чего я добивался, и сможет сделать то, что не удалось мне. К сожалению, он не смог.

— Выходит, ты заключён здесь практически из–за предрассудков магического сообщества?

— Можно и так сказать. А теперь перейдём к более насущным проблемам. Как ты собираешься решать свою проблему с Томом?

— Ну, во–первых, я хотел бы научиться превращаться в василиска, когда мне это нужно…

— Гарри, ты всерьёз полагаешь, что его испугает гигантская змея? Вот зачистку в его рядах таким образом произвести будет вполне возможно, а с ним тебе придётся справляться самому. К тому же, ты ведь ещё не избавился от крестражей. А без Альбуса это будет весьма проблематично.

— Ты можешь предложить что–то другое?

— Ну, насколько я помню, в той книге, «Древняя магия», был один подходящий ритуал…

Глава 42: Отречение от Проклятых

Геллерт на минуту задумался, будто решая, рассказывать о ритуале или нет.

— Давным–давно, когда маги еще не скрывались от магглов, а школы Хогвартс еще и в проекте не было, в мире магии заправляли всем чистокровные. Тогда это действительно имело значение, ведь в роду волшебников знания передавались из поколения в поколение, обучение велось с самого пробуждения магии в ребенке, а тайны рода охранялись магией крови. Магглорожденные же волшебники, не говоря о том, что не всегда могли пробиться в обществе, поскольку неудачные первые стихийные проявления настраивали обывателей против них, либо обучались сами, либо, становясь учениками, приносили клятву своему Учителю.

Уже в те времена было очевидно, что тот, кто тем или иным образом может побороть многих — будь он просто сильнее или же обладай тайными силами, не подвластными остальным — может запросто устроить целую войну, в которой может победить, но только ценой многих и многих жизней. Магов никогда не было много, и то, как повел себя Том во время своего прихода к власти, лишь подчеркивает его происхождение — он не понимает, насколько ценна жизнь каждого из волшебников и ведьм. Но я отвлекся… Так вот, дабы избежать кровопролития, был придуман обряд, названный Обрядом Отречения от Проклятых. Почему именно так — сложно сказать, скорее всего, тогда те, кто не понимал последствий своих действий, считались проклятыми кем–то, быть может, самой Судьбой…

Поскольку практически каждый маг, за исключением нескольких самоучек, что быстро привлекали к себе внимание и так или иначе вливались в общество, был частью какого–то Рода, придуманный ритуал основывался на магии крови. Его суть состояла в лишении Проклятого его магических сил, как бы он их ни распределил — ведь в те времена было распространено создание артефактов, а в них, за исключением некоторых уникальных случаев, всегда есть частичка магии создавшего. В принципе, ритуал довольно простой, его придумывали так, чтобы даже самый слабый волшебник, будь он на тот момент Главой Рода, мог его провести без угрозы для своей жизни, в том числе со стороны своего оппонента. Но есть три минуса. Во–первых, противника нужно видеть в лицо. Во–вторых, во время самого ритуала проводящий его не может защитить себя от нападения со стороны, то есть если у Проклятого был хоть один сторонник или слуга, требовалось либо избавиться от него, либо иметь какое–то прикрытие. В-третьих, после ритуала вся сила противника переходит к Главе Рода, и если противник даже равен по силе, не говоря уж о случаях, когда он сильнее, требуется довольно длительное время для того, чтобы организм подстроился под новый уровень силы. На это время волшебник может не просто лишиться способности колдовать, но и впасть в глубокую магическую кому, правда, в этот момент атаковать его будет верхом глупости, ибо это вызовет всплеск неконтролируемой магии… но нынешнее поколение магов в этом, увы, не разбирается.

Итак, подводя итог тому, что я сейчас сказал, чтобы таким способом расправиться с Томом, тебе понадобится поддержка как минимум одного человека, который бы мог во время ритуала поддерживать щит. Кроме того, от самых сильных последователей Волдеморта лучше избавиться, так сказать, заблаговременно. Все это усложняется тем, что к логову Тома подобраться слишком сложно — если ты начнешь уничтожать всех на своем пути, то он, скорее всего, просто сбежит, а незаметное проникновение исключено — там стоят все виды предупреждающих и блокирующих перемещение чар, а на дежурстве всегда оборотни, вампиры и, как правило, хотя бы один маг, обладающий тем или иным навыком, позволяющим заметить невидимку.

Повисла неловкая тишина. Ее решил прервать Гарри:

— Я, конечно, понимаю, что вопрос глупый, но все–таки я не совсем понял, как такой ритуал поможет мне победить Тома. Он все–таки не мой родственник, а если бы и был, то он старше меня…

— Гарри, ты, наверное, уже слышал от Альбуса, что Том до неприличия несведущ в некоторых областях магии. Так вот, это касается не только Светлой магии, тем более что ее основы, будучи Лучшим учеником Хогвартса своего времени, он знать обязан. А вот магию крови изучают только чистокровные, причем, как правило, те, кого считают Темными. Даже если бы кто–то из Пожирателей догадался, насколько неграмотен в этом вопросе их Хозяин, вряд ли они бы рискнули предложить свою помощь в восполнении этого пробела — еще будучи в школе, Том старался создать образ этакого всемогущего и всеведущего мага, настоящего Наследника… и именно это его и приведет к краху.

Вспомни, Гарри, как Великий и Ужасный Темный Лорд возродился?

Фламия опередила парня, быстрее осознав, на что намекает Геллерт:

— Гарри, он использовал твою кровь для возрождения!

— Но ведь он все равно старше…

Тут слово опять взял Гриндевальд:

— Неважно, каков его биологический, с позволения сказать, возраст. Во–первых, возродился он из твоей крови, что уже ставит его на ступень ниже в Роду — в зависимости от вариации Ритуала, он приравнивается к младшему брату или сыну. Во–вторых, ты — Глава Рода Поттеров по праву рождения, и этого отнять у тебя нельзя никоим образом. Когда я покину этот мир, ты станешь и главой угасшего Рода Гриндевальдов, который можно возродить в одном из твоих потомков. Но в данный момент тебе достаточно того, что ты — последний из Рода Поттеров. А сейчас попроси своего эльфа принести сюда книгу, а то моя память не настолько хороша, чтобы помнить дословную формулировку…

— Кикимер!

— Что угодно молодому Хозяину?

— Принеси из моей спальни книгу по Древней Магии.

— Слушаюсь, Хозяин.

Буквально через секунду домовой эльф вновь появился уже с интересующим присутствовавших фолиантом.

— Можешь идти, Кикимер.

Эльф, поклонившись до самого пола, исчез восвояси. Старый волшебник взял книгу и стал быстро перелистывать страницы, будто точно помнил, на какой именно описан тот ритуал. Меньше чем через минуту поисков Геллерт протянул раскрытый том своему правнуку.

— Вот, как я и говорил, ритуал предельно прост в исполнении. Если я еще хоть что–то помню, то формулировка в переводе с латыни будет звучать примерно так:

«Силой Рода к Магии взываю. Услышь свой Приговор, о Проклятый судьбою! Лишаю магии душу твою, лишаю магии каждое творенье рук твоих, оставляю душу твою телу твоему! Отрекаюсь от тебя от имени Рода!»

— Всего–то… Постой, а почему это относится к магии крови, если тут все сводится к произнесению формулы?

— А ты как думаешь? Этот ритуал будет иметь силу только в том случае, если его проведет Глава Рода по отношению к своему родственнику, и то, если Магия согласится с его приговором. Были случаи, когда впавшие в паранойю Главы пытались лишить магии своих братьев и даже кого–то из наследников, но тогда все оборачивалось против них самих.

— А…

— Не бойся, против тебя ритуал точно не обернется. Один факт создания Томом крестражей достаточен для его изгнания.

— Как я понимаю, теперь нам остается только ждать подходящего случая — произнесла Фламия.

В это время в окно влетел ворон. В клюве он нес записку. По всему, назначалась она Гриндевальду.

— Интересно, что опять стряслось во владениях Альбуса… Надо же. Не очень вовремя, надо сказать. Ну, ничего не поделаешь, придется сейчас, другого шанса у вас может и не быть.

— О чем ты? — насторожился Гарри.

— Похоже, наш змееликий знакомый решил напасть на Хогвартс уже сейчас. Учитывая, что его Пожиратели наверняка ввяжутся в схватки с обитателями замка, у тебя есть прекрасный шанс подобраться к Тому.

— Но как они проникнут в Хогвартс? Ведь защита была усилена, теперь внутрь не попасть даже домовым эльфам, а пытаться проникнуть толпой сквозь тайный проход в Хогсмид равносильно самоубийству…

— Ты, видимо, уже забыл про своего недруга из факультета Слизерин, а зря. Его заданием было обеспечить Пожирателям способ проникнуть в замок. Если бы Альбус был боеспособен, Том не рискнул бы заявиться сам, но…

— С Дамблдором что–то случилось?

— Увидите, если, конечно, успеете… Вам надо срочно отправляться в Хогсмид. Не волнуйтесь, если Вас перенесет Кикимер, никому от этого плохо не будет. Мне отсюда все равно не скрыться, защита от порталов и аппарации тут осталась с древних времен. Спешите, пока слуги Тома заняты… — Геллерт встал у окна, показывая, что аудиенция закончена.

— Кикимер! — позвал Гарри.

— Да, Хозяин? — старый домовик появился тотчас, будто ждал вызова.

— Перенеси нас с Фламией в Хогсмид. И принеси мою мантию–невидимку и Карту Мародеров, они нам понадобится.

— Будет сделано, Хозяин. — Кикимер умудрился поклонится, перед тем как взять Гарри и Фламию за руки и перенести их из комнаты.

— Что же ты сделал с собой, Альбус… — вздохнул старый маг у окна. — Что же ты сделал с собой, мой старый друг…

В это время Хогвартс стремительно охватывали паника и хаос. Нападавших оказалось куда больше, чем тех, кто мог хоть что–то им противопоставить. Хорошо еще, что нападение произошло после ужина, когда многие ученики разошлись по своим гостиным. Иначе жертв кровавой резни, что вскоре воцарилась в древнем замке, было бы несоизмеримо больше. Ибо помимо Ближнего Круга — что было бы еще полбеды — Темный Лорд привел с собой еще и оборотней.

И если среди ближайших сторонников Темного Лорда желающих убивать всех встречных и поперечных было немного — пожалуй, лишь Беллатриса Лестрейндж была достаточно безумной, чтобы устроить побоище прямо в школе — то те, кто пришел вместе с Сивым, и не думали сдерживаться. Приближалось полнолуние, и охваченные жаждой крови полузвери готовы были рвать всех на своем пути, их бы не остановила даже принадлежность потенциальной жертвы к семье приблеженных Лорда. Впрочем, предполагалось, что весь факультет Слизерин после ужина организованно пройдет в свои подземелья, что сведет риск задеть «своих» к минимуму.

Нападение было совершенно неожиданным, что лишь усилило растерянность защитников и ослабило отпор. Перед отъездом Дамблдор запер ворота Хогвартса и перепроверил надежность антиаппарационных чар и чар против порталов, и даже против проникновения домовых эльфов. Преподаватели знали о всех тайных ходах, и там были заранее установлены сигнальные чары. Но между тем атака произошла внезапно, нападавшие объявились там, откуда их никто не ждал: в коридорах восьмого этажа. Слава Мерлину, несколько заблудившихся первокурсников, которых занесло туда своенравной лестницей, заметили посторонних и успели сбежать, прежде чем их схватили. И — иначе как вмешательством провидения это не объяснишь — перепуганые ребята почти сразу наткнулись на профессоров МакГонагалл и Флитвика, которые патрулировали коридоры. А потому тревога была объявлена куда раньше, чем того бы хотелось нападавшим, и ученики кинулись к своих гостинным.

В случае с Рэйвенкло и Пуффендуем эта мера помогла. Слизеринцы и так уже давно пили чай в гостиной своего факультета, ожидая исхода битвы. Но вот в ряды Гриффиндора затесался предатель. И именно он — Кормак МакЛагген — провел в гостинную своего факультета Люциуса Малфоя. И там они встретили именно тех, кого ожидали — юного наследника семьи Малфой вместе со старостой львиного факультета.

От родителей Драко Малфой знал про нападение, знал он и про то, что девушка, которая, несмотря на свое происхождение и его убеждения, стала для него очень важна, не будет в безопасности за портретом Полной Дамы. Именно это привело его сюда в этот вечер — благо пароль он выведал у Гермионы заранее. Он появился раньше других, но его облегчение было коротким. Едва только они успели обменяться взглядами, которые были сейчас красноречивее любых слов, как проход у него за спиной расрылся и постукивание трости по полу возвестило о появлении того, кого он хотел сейчас видеть в последнюю очередь.

Проводив члена Внутреннего Круга, Кормак оставил его решать вопросы со своим неверным сыном, который проводил непозволительно много времени со старостой Гриффиндора, и двинулся дальше. Направлялся он к Большому Залу, на ходу срывая красно–золотой галстук и эмблему со львом. Он уже многое сделал для своего Господина, но у сегодня него была возможность показать свою преданность и истинную цену. Доказать, что он достоин того, чтобы стоять в одном ряду с лучшими слугами Лорда. Он все сделает, чтобы добиться этого…

Питер Питтегрю стоял, прислонившись спиной к стене, и мрачно пронзал взглядом темноту туннеля, что вел в Сладкое Королевство. Этот проклятый псих — Сивый — каким–то образом ухитрился своротить статую горбатой ведьмы. Как ему это удалось — одними руками и своим огромным, давно не мытым телом — неизвестно. Но, тем не менее, теперь ему приходилось таращиться в пустой туннель, изображая из себя часового. Как будто кто–нибудь захочет сюда незаметно проникнуть… ХА!

Все Авроры сейчас, несомненно, суетятся вокруг Косого Переулка, как растеряные муравьи. Уж что–что, а хаос Рудольфус с Растабаном устраивать умеют. И даже если нет, даже министерские дворняги не столь глупы, чтобы лезть в бой с самим Темным Лордом! Ну… может, этот хромой, кривой маньяк — Аластор Грюм — еще бы решился, но он точно не в том состоянии, чтобы по туннелям лазать, с его–то деревяшкой… А если спросите, так он вообще не хотел в это пекло лезть! Он уже и так выдал все, что он знал про замок, про тайные ходы и все тому подобное. Но нет, сам Господин взял его с собой, а с ним спорить никому не хочется, хорошо хоть его не послали прямо в бой…

Господин, очевидно, рассудил, что коль скоро он так много знает о тайных ходах наружу, то ему за ними и приглядывать. Что он теперь и делал. И поскольку Сивый — он не человек–волк, он человек–тролль, иначе черта с два у него бы получилось — распахнул один из таких ходов настеж, за ним и следовало в первую очередь присматривать. По–хорошему — следовало бы завалить этот проход к чертям, и всем проблемам конец. Но нет, приказ Господина — все оставить как есть, на случай экстренной эвакуа…

Питер резко обернулся. Он был готов поклясться, что слышал шаги… но нет, вокруг никого не было. Наверное, просто эхо. Где–то неподалеку кто–то из оборотней играет со школьниками в жуткие салки, вот и все… Питер собрался вернуться с созерцанию прохода, но обнаружил, что не может. Он был не в силах пошевелиться, ноги как склеились, руки прилипли по швам. Он был полностью парализован и даже не заметил этого. Не стоило отворачиваться от прохода, ох, не стоило… впрочем, вряд ли это его бы спасло.

— Питер! Как я рад тебя видеть! — голос юноши настолько сочился ядом, что Петтигрю даже не сразу сообразил, что принадлежит он Поттеру. — Жаль, что наша встреча не продлится долго.

Питер почувствовал, как его тело, без всякого вмешательства с его стороны, вновь поворачивается в сторону того, что осталось от знаменитой статуи Старой Горбатой Карги. Из туннеля показались двое, и одного из них Питер хорошо знал…

Питер не успел бы ничего сказать, даже если бы мог разжать челюсти. Гарри Поттер просто не дал ему на то времени. Короткий взмах палочкой, и крысоподобный человек уже захлебывается кровью. Ужасная смерть — захлебнуться в собственной крови, оставаясь стоять по стойке «Смирно».

— Гарри! — Фламия была в шоке от спокойствия, с которым юноша убил своего обездвиженного противника.

— Он заслужил. А теперь одень вновь мантию–невидимку, как мы договаривались. Постарайся не вмешиваться, я не хочу, чтобы тебя заметили.

— Но… — Фламия хотела было возразить, но тут же передумала. — Хорошо, любимый.

Как только девушка скрылась под мантией, Гарри достал из кармана Карту Мародеров и оценил происходящее в Хогвартсе.

Дамблдор был не в замке. Точка с его именем конвульсивно дергалась в Хогсмиде, хотя рядом с ним вообще никого не было. Том Реддл, он же Волдеморт, триумфально продвигался в Большой Зал, не встречая практически никакого сопротивления. Его верная сторонница Беллатрисса сражалась с Флитвиком, который, судя по всему, не растерял своих навыков дуэлянта. Точки с именами «Фенрир Сивый» и «Рубеус Хагрид» почти слились в одну. Вероятно, оборотень попал в захват лестничего, и даже всей его силы явно не хватало, чтобы побороть полувеликана — буквально на глазах Поттера метка с именем Фенрир погасла. Других неизвестных меток не наблюдалось — должно быть, если у Сивого и была компания, с ними уже покончили. МакГонагалл была занята дуэлью с двумя Кэрроу — брат и сестра вместе пытались одолеть декана Гриффиндора, что пока что им не удалось. Северус Снейп, похоже, решил отсидеться в стороне от происходящего — Карта показывала, что он находился в лаборатории. Удобное прикрытие на случай любого возможного исхода…

Самая интересная дуэль происходила в башне Гриффиндора. Мерцающая по непонятным причинам точка с именем Гермионы Грейнджер неподвижно застыла рядом с мечущимися напротив друг друга Драко и Люциусом Малфоями. В это было сложно поверить, но налицо был тот факт, что сражались они друг с другом…

Что же, пока что ситуация была не то чтобы очень катастрофичной, но было ясно, что без внешней помощи, даже если Волдеморт просто устроится в Большом Зале пить чай, замок не устоит. Хагрид не был дуэлянтом, он по сути даже не был волшебником, справившись с оборотнями, он вполне мог идти отдыхать — против опытного мага у него не было шансов; Помона Спраут заперлась в подземельях со своими учениками, но, даже участвуй она в сражении, дуэли явно не были ее сильной стороной. В общем–то, оставшихся преподавателей и в расчет можно не брать — все они были теоретиками… Что же до самих учеников, то лишь некоторые из них могли в экстренной ситуации дать отпор, и не всех Гарри мог найти на Карте. Он заметил, что по непонятным причинам МакЛагген сражается с Луной, а Рон рядом с ними явно находится в отключке, но вот больше никого из своих друзей он найти не мог. Впрочем, сейчас не время было задумываться о том, кто успел пострадать в этой битве — пора было отправляться на встречу с Томом. Выбрав самый короткий путь, чтобы по возможности избежать столкновений, Гарри, дав знак рукой Фламии следовать за ним, побежал в заданном направлении.

Но не все пошло так, как задумал Поттер. Еще по пути его настроение ухудшалось — то и дело им попадались истерзанные тела учеников, на которых напала банда Сивого. Ну а уже на подходе к Большому Залу его пути пересеклись с той, кто значился сейчас в списке тех, кого следует убить без раздумий.

— Потти! А я‑то думала, где ты прячешься! Ну что, малыш Потти, уже научился применять Круцио или мне надо преподать еще пару уроков? — безумная ведьма, как и в прошлый раз, принялась говорить издевательским голоском, вероятно, надеясь вывести противника из себя. Очевидно, Флитвик все же был повержен, поскольку сейчас Беллатрисса не имела оппонента, что для нее было неприемлемо. Однако ответ Поттера ее удивил.

— Нет. — Короткий взмах палочкой, и не ожидавшая такого подвоха ведьма уже зажимает рукой глубокий порез на плече совсем рядом с шеей.

В самый последний миг она инстинктивно качнулась в сторону, и только это помешало ей немедленно разделить судьбу Хвоста. Все ее тело конвульсивно дернулось — Поттер пустил в ход немного модифицированное Режущее заклятие, и оно отдалось острой болью по всем нервным окончаниям. Но даже ошарашеная неожиданной атакой со стороны того, кого она полагала почти безобидным ребенком, Беллатриса оставалась правой рукой и лучшей ученицей самого Лорда Судеб. Одно–единственное заклятие — и рана затянулась, кровотечение остановилось, а боль утихла. Она уже была готова перейти в контратаку, если мальчишка решил поиграть во взрослые игры, она его несомненна уважит. Но Поттер не собирался давать ей время, он действительно играл по–взрослому, ибо в нее уже летело Круцио. А следом поспешала уже Авада Кедавра…

Беллатриса едва сумела увернуться от атак, а ее противник продолжал наседать, не стесняясь никакой, даже самой темной, магии. У нее просто не было возможности атаковать самой. Дуэль грозила закончиться в любое мгновение, и потому бывшая узница Азкабана почти не глядя метнула Взрывное заклятие, улучив краткое мгновение после создания третьего по счету щита.

Прицелиться у нее не было никакой возможности, а потому заклятие угодило в потолок почти в метре от участка, под которым стоял Поттер. В обычных обстоятельствах этого было бы более чем достаточно, учитывая вложенную ею в заклятие силу, взрыв должен был как минимум сбить Поттера с ног, а то и вовсе порвать на части. Но они находились в коридоре Хогвартса, который недаром считался самым защищенным местом в Британии. Почти вся магическая энергия оказалась поглощена, а оставшегося едва хватило на то, чтобы отколоть от потолка пару мелких камушков.

Если это и отвекло Поттера, то явно не настолько, как этого хотелось его противнице. Беллатриса уже никак не могла увернуться от очередного Круциатуса… Похоже, Гарри Поттер теперь был не только Мальчиком — Который-Научился — Убивать, но и Мальчиком — Который-Научился — Желать-Другому — Мучений–И–Наслаждаться — Ими.

Впрочем, пытка не длилась долго — казалось, кто–то положил руку на плечо Гарри, после чего он очередным Секо довершил начатое. На этот раз заклинание пришлось в сердце, так что смерть наступила мгновенно…

Все когда–нибудь приходит к концу. Так думал Лорд Волдеморт, полагая, что пришел конец правлению магглолюбцев. Что могло Министерство против него, если он только что захватил самое защищенное место в Британии? И даже если Дамблдор пережил свой очередной поход за крестражами, то проклятие вскоре его убьет, если он сам не захочет умереть, чтобы прекратить мучения… Поттер? А что мог этот мальчишка, от которого сейчас отвернулись даже те, кто ему обязан жизнью? И вообще, он не знает, с кем связался. Пусть только попробует вновь бросить вызов ему, Лорду Судеб… и тут двери Большого Зала с грохотом распахнулись.

— Ну что, Том, вот мы и встретились. Не ожидал меня увидеть здесь сегодня? — поприветствовал своего извечного врага черноволосый юноша.

— Попридержи свой язык, щенок! Ты недостоин моего внимания…

— Да? А твоя верная собачка Белла так не думает… — в открытые двери влетел труп упомянутой ведьмы. — Впрочем, не буду уподобляться тебе. Vis genus ego appelare…

В этот момент весь замок пронизало мощными потоками силы. Строки древнего заклинания были слышны от самого глубокого подземелья до самой высокой башни, а из каждого места Британии, где только побывал Темный Лорд и успел оставить хоть частичку своей магии, к охваченному Силой юноше потянулись темные нити. Сам же упомянутый Лорд в агонии стоял на коленях перед Главой Рода, отбиравшим самую его суть.

Пожиратели почувствовали, что присутствие их Хозяина ощущается все с меньшей силой. Метки бледнели на глазах. И истекающий кровью Драко, лежа на коленях рыдающей Гермионы рядом с бездыханным телом отца, улыбнулся, вспомнив что–то, и быстро зашептал столь же древнее заклинание, покуда силы его не покинули.

МакЛагген не мог поверить — его Господин покидал его! Он не мог оставить его, только не сейчас! Пускай от этой лунатички он сейчас избавится, в старом мире магглолюбцев и предателей крови он простой убийца малолетних, к тому же предавший родную школу… Нет!.. но его замешательство не могло ему помочь в дуэли. И вот уже его покидает сознание, а Луна Лавгуд спешит помочь своему рыжему кавалеру…

Снейп не мог поверить своему счастью. Мало того, что старый маразматик отправился на верную смерть, а это значит, что скоро ему можно будет покинуть осточертевший замок — так и его второй хозяин явно решил наконец покинуть эту грешную землю! И пускай это будет что угодно — даже победа этого очкастого гаденыша, принеси она ему свободу, станет великим праздником!.. Да, есть повод отпраздновать…

Кэрроу не могли понять, что происходит. В замке не должно быть ни Дамблдора, ни Поттера… и даже если бы они были, их Хозяин непобедим! Его нельзя уничтожить, он уже не раз обманул смерть!.. Но Метки на их плечах быстро исчезали, а значит, нет смысла в дальнейшем существовании. Как жаль, что даже в ярости МакГонагалл свято чтит традиции старого маразматика… смерть в бою была бы куда более достойным концом, нежели Поцелуй дементора…

А в это время в Большом Зале завершался Обряд. Сила была столь велика, что Гарри подсознательно стал обращаться в василиска, дабы не потерять сознание. Фламия еле успела отступить в сторону, чтобы огромное чудище ее не раздавило. В какой–то мере она могла понять реакцию большинства членов Ордена Феникса — все–таки монстр выглядел внушительно.

— Тстеперрь тсы простой ммаглл, тсс, — прошипел король змей Тому. Тот, покрытый испариной, не мог пока даже подняться с колен, но его взмахи палочкой, не дававшие никакого результата, говорили сами за себя. В отчаянии он отбросил ее в сторону и рухнул прямо на каменный пол, рыдая. «Фламия, пойдем. Не думаю, что общество оценит мой нынешний облик… я пока не могу превратиться обратно, слишком много сил впитал».

Девушка, не скидывая мантию–невидимку, по привычке кивнула, хотя это и не было нужно, и последовала за Гарри. Судя по всему, он направлялся в Тайную Комнату.

К сожалению, василиска заметило несколько человек. Ну а сложить два и два сумел каждый, так что на следующий день Пророк пестрел отнюдь не статьей Скитер с интервью Поттера, а очередной статьей на тему Нового Темного Лорда Поттера.

Вот только самого Поттера, равно как и его спутницу, статус которой неведомым образом для общества в скором времени сменился на миссис Поттер, больше никто не видел.

Эпилог

Двенадцать лет спустя.

Первое сентября. Вокзал Кинг — Кросс. Платформа 9 и &amp;#190;.

Рыжеволосый мужчина в обнимку с мечтательной блондинкой стояли в начале платформы, внимательно осматривая толпу в поисках знакомых. Вон такие же рыжеволосые близнецы со своими женами Алисией и Анжелиной сажали на поезд своих детей, вон две миссис Малфой, Нарцисса и Гермиона, провожали своего внука и сына Скорпиуса… остальным, кто пережил ту битву за Хогвартс, еще только предстояло в будущем вести своих детей на платформу. Так, их, Рона и Луны, дочь в этот день осталась дома с бабушкой Молли. Та не могла сегодня прийти — в последнее время все чаще болело сердце, особенно при виде рыжеволосых дочерей–близняшек Фреда — они очень напоминали погибшую Джинни.

В этот день Рон надеялся наконец увидеть того, кому обязано все магическое сообщество и кого до сих пор считают новым Темным Лордом, хотя с момента той Битвы не произошло ни одного убийства, ни одного нападения… Дамблдор был найден в состоянии сумасшествия, что также было вменено Гарри Поттеру, хотя любой человек, мало–мальски знавший зельеварение, мог понять, что такое действие могло иметь только зелье, сваренное Мастером, коим Гарри не являлся.

Впрочем, никто бы не удивился и не поднял бы панику, появись Гарри на публике. В конце концов, он их всех спас, он покарал предателя и самую опасную преступницу… он был в числе любимых учеников Слизнорта, МакГонагалл и даже часто упоминался в речах Аластора Грюма… вообще, было такое ощущение, что статус Темного Лорда был каким–то образом выгоден Гарри Поттеру. По крайней мере, как оказалось, это не помешало ему и Фламии как–то сдать выпускные экзамены, а до того оформить официально рождение Джеймса Геллерта Поттера.

Но ни Гарри, ни его супруги на перроне не было. Не было и их сына. В этом Рон не сомневался — он заранее изучил список приглашенных в Хогвартс детей в этом году, и все они, кроме Джеймса, были тут. Вскоре Хогвартс — Экспресс отъехал, но Поттеры так и не появились.

— Рон, я же говорила, они не придут. Зачем Гарри отправлять сына туда, где его считают Темным Лордом? — спросила Луна своего мужа без обыкновенной мечтательности в голосе.

— Ты была права. Может, попробуем попасть на площадь Гриммо? Не вечно же он будет держать дом заблокированным…

— Наверное. Иначе его бы заполонили мозгошмыги. — Рон не успел ответить на шутливое замечание супруги — та, подмигнув ему, аппарировала. Ему ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней.

На площади Гриммо многое изменилось с тех пор, как они сюда попробовали попасть летом после Битвы. В первую очередь в глаза бросалось то, что дом12 стоял на своем законном месте, не скрываясь между домами магглов. Кроме того, дом имел ухоженный жилой вид. Поняв, что сегодня они как минимум узнают что–то новое, Рон с Луной подошли к двери и постучали.

Дверь им открыла… Андромеда Тонкс.

— Чем могу помочь, молодые люди?

— Здравствуйте, мы надеялись найти Гарри…

— Так вы, должно быть, Рон Уизли… и ваша супруга… Луна, если не ошибаюсь? Боюсь вас огорчить, но Гарри здесь не живет уже десять лет. Его адрес не знает никто, правда, он нас навещает по праздникам — как–никак, Тедди его крестник.

— А почему Гарри не было сегодня на платформе 9 и &amp;#190;? Что–нибудь случилось с Джеймсом?

— Скажите честно, вы бы стали отправлять свою дочь в Хогвартс, если бы ее незаслуженно считали Темной? Нет? Вот вам и ответ. Если хотите с ним увидеться, напишите ему — он прекрасно знает, что вы до сих пор к нему хорошо относитесь.

— Спасибо за совет. До свиданья.

А в это время где–то на Лазурном берегу в домик у моря вернулись двое. Расположившись на террасе в шезлонгах и взяв напитки у подоспевшего домового эльфа, они начали неспешный разговор:

— Думаешь, стоило отправлять Джеймса в Дурмстранг?

— Мы это уже обсуждали, дорогая. Если бы мы выбрали Хогвартс, то пришлось бы многое объяснять обществу. А так — Виктор за ним присмотрит. Я ему доверяю. И вообще, неужели тебе не нравится, как мы сейчас живем?

— Что ты, дорогой, все прекрасно! — и Фламия, придвинув шезлонг к шезлонгу своего супруга, откинула голову ему на плечо.

Только они двое и домик у моря… по крайней мере до зимних каникул.

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Фанфикс. ру — www.fanfics.ru

Content

Лицо в ночи и др Гарри Поттер и Огненная Дева

Ник Иванов, Лицо в ночи Фанфик Гарри Поттер и Огненная Дева

Шапка фанфика

Глава 1. Начать заново

Глава 2. Спокойная жизнь и Гарри Потер — две вещи несовместимые

Глава 3. Вопросы и ответы

Глава 4. В Хогвартсе тот, кто просил помощи и совета, всегда их получал

Глава 5. Трудности и решения

Глава 6. Все течет, все меняется

Глава 7. Прогресс

Глава 8. Жить…

Глава 9. Перед школой

Глава 10. Начало

Глава 11. Насыщенное начало

Глава 12. Болото рутины, из которого необходимо вырваться

Глава 13. Поцелуй жизни

Глава 14. Выходец с того света

Глава 15. Бессмертие

Глава 16. Дела командные, дела сердечные

Глава 17. А где же Малфой?

Глава 18. Опять Снейп?

Глава 19. Ты мой ангел…

Глава 20. Рождественский Малфой

Глава 21. Подозрения

Глава 22. День Святого Валентина

Глава 23. К чему приводит удача?

Глава 24. Как такое возможно?

Глава 25. Страх и отчаяние

Глава 26. Заступник

Глава 27. Разговор в больничном крыле

Глава 28. Тайны прошлого

Глава 29. Король змей

Глава 30. Скелеты в шкафу

Глава 31. Родственные души

Глава 32. Проблемы и решения

Глава 33. Всё не так просто

Глава 34. Пир во время чумы

Глава 35. Отшельник

Глава 36. С кем ты?

Глава 37. Раскачаем этот мир!

Глава 38. Гость

Глава 39. Бой продолжается

Глава 40. Пробуждение

Глава 41: Смутное время

Глава 42: Отречение от Проклятых

Эпилог

КОНЕЦ