Лицо в ночи

Их сын, не их сын...

Лицо в ночи

Их сын, не их сын…

Однажды он прогнется под нас‑2

Глава 1. Мир сошел с ума…

Многие говорят, что смерть — это пустота, что смерть — это тьма, сразу видно, что они ни разу не умирали. Джеймс Поттер мог сказать каждому, что смерть — это серость, бесконечность, которую нельзя изменить, которую нельзя измерить, в которой нечего делать, но где невозможно скучать. Такого понятия, как скука, здесь просто не существовало. Вместо него, был мир, мир и спокойствие, спокойствие и удовлетворенность, удовлетворенность отца, который отдал жизнь ради сына, и знал, что сын жив. Это было все, что он знал о том мире, где некогда жил, но этого хватало. Временами, до него доносился голос Лили, которая, похоже, как и он, плавала в этой серости, наслаждаясь таким же спокойствием… Тогда он ей отвечал, хотя беседой этот обмен назвать было трудно, их голоса, похоже, тратили много времени на то, чтобы достигнуть слушателя. Но это их не волновало, их ничего не волновало, терпения хватало, они никуда не спешили, у них было сколько угодно времени, если такое понятие вообще существует здесь. Это место можно было назвать раем, довольно странным, но все же раем…

Что–то изменилось; окружающая его приятная и спокойная серость стала словно неоднородной, впервые за все то время, что он тут провел. Нечто словно бы приближалось к нему, это было необычно, непривычно, но не волновало. Серость чуть отступила, и на освободившемся пространстве появилась человеческая фигура, не человек, а именно фигура.

— Здравствуй, Джеймс Поттер. — Голос нельзя было, как бы то ни было, охарактеризовать.

— Что ты? — Спокойствие начало пропадать, впервые за все это время, он ощутил волнение. Это чувство, от которого он успел отвыкнуть, было неожиданно приятным.

— Я посланник Высших Сил, но важно не это. Я здесь для того, чтобы дать тебе возможность увидеть своего сына.

— Гарри? — Спокойствие ушло, словно бы его никогда и не было, видимо, присутствие этого существа разрушило ту приятную, спасительную, райскую, дрему, в которую он был погружен. Джеймс напрягся, он вновь был полон тревоги, а удовлетворение, принесенное знанием того, что Гарри жив, было вытеснено, новым для него, понимаем, что его сын растет сиротой…

— Да. вам, тебе и твоей жене, дается неделя на то, чтобы вы свиделись с сыном, и узнали его, а он бы узнал вас. Прошло пятнадцать лет с той ночи, когда вы погибли. Готов ли ты к этому?

— Я готов, но неделя это… — Дивное ощущение полета захватило его прежде, чем он успел закончить…

Они очнулись на руинах собственного дома, Лили и Джеймс Поттеры лежали рядом, они одновременно открыли глаза.

— Лили!

— Джеймс! — Супруги уже оказались на ногах и обнялись.

— Мы ведь погибли… Сперва он убил меня, а потом… — Джеймс, с некоторым трудом, вспоминал произошедшее, все пребывание в том, ином, мертвом, мире оставило лишь смутные воспоминания.

— Да, я закрывала собой Гарри, потом зеленый луч… Но ТАМ, я твердо знала, что наш мальчик выжил…

— Да, я тоже каким–то образом знал это… И, тот… он сказал мне, что…

— Нам дается неделя для встречи с нашим сыном, нас отпустили в мир живых. — Закончила за него Лили. — Да, нам сказали одно и то же. Но где мы?

— Ты не узнаешь? Мы в Гордриковой Впадине, здесь стоял наш дом, вот, даже основание видно, но все так заросло травой…

— ОН сказал, что прошло пятнадцать лет… О Мерлин, нас ведь все считают погибшими, и, вообще, что может сейчас происходить здесь… И Гарри, ему ведь…

— Нашему мальчику шестнадцать лет… — Медленно проговорил Джеймс.

— Как же он жил, где и как рос? Что с ним?

— Мы все узнаем, Лили, для этого мы здесь. И, я уверен, о нашем мальчике позаботились. Дамблдор, Сириус, Римус, они бы не бросили его, с ним, наверняка, все хорошо…

Тут неподалеку раздались шаги, человек медленным шагом приближался к ним, он вот–вот должен был показаться из–за кустов. Супруги неосознанно прижались друг к другу, нашаривая свои палочки, которые каким–то образом оказались у них в карманах… Их реакцию можно было понять, учитывая то, как они погибли…

Из–за кустов показался высокий человек в белых брюках и рубашке, он был одет как магл, но карман его брюк характерно оттопыривался. Поттеры мигом узнали его, хотя годы и не прошли для него даром, в отличии от них самих. Сириус Блек застыл, как вкопанный, при виде своих старых друзей. На его лице последовательно сменились несколько выражений: шока, изумления, недоверия и, наконец, злости. Он сделал шаг назад, его палочка прыгнула ему в руку…

Сириус Блек и сам не смог бы ответить, спроси его кто–нибудь, почему он пришел сегодня на руины дома Поттеров. Всего два дня назад они уже были тут втроем, по просьбе Гарри, который пожелал навестить могилы родителей в первый же день каникул. Но сегодня его словно что–то тянуло сюда, некое чувство, предчувствие, ощущение… Он не знал, но решил пойти, хотя это было и небезопасно, может быть, даже безрассудно. В конце концов, обстановка в мире стабилизировалась, последние, еще не угомонившиеся, Пожиратели залегли на дно, поскольку их беспощадно преследовали. Да и сами Гарри с Дженифер плевали на все это с высокой колокольни, и убыли куда–то гулять, Сириус всерьез подозревал, что они аппарировали за пределы Англии. Но Гарри большой мальчик, он знает что делает, большой мальчик, которому шестнадцать лет…

Сириус не знал, чего он ожидал встретить тут, скорее всего ничего и никого, может засаду, или еще что–нибудь, но никак не их… Не Лили и Джеймса, вернее тех подонков, что посмели принять их облик, дабы посмеяться над ним…

— Кто вы такие? — Прорычал он, наведя на них палочку, и напрягая свой звериный слух, вокруг никого, кроме их троих, не было.

— Сириус? Ты не узнаешь нас?

— Лили и Джеймс мертвы… — Похоже, им таки удалось его пронять, он почувствовал слезы в собственном голосе. — Чего вы добиваетесь, являясь мне в облике моих лучших друзей? Хотите поиздеваться, напомнить, что я остался один? — Он ощущал, как его затопляет слепая, не рассуждающая ярость.

— Бродяга, — таким хорошо знакомым голосом и тоном окликнул его тот, кто притворялся Джеймсом. — Я понимаю, что в это трудно поверить, но это мы. Помнишь, ту ночь, когда мы узнали секрет Лунатика, помнишь его тот голос, с которым он сказал: «Прощайте, вы ведь теперь ни за что не пожелаете со мной общаться. Я вас понимаю…». Он тогда повернулся, чтобы уйти, мы едва успели его остановить.

Палочка Сириуса задрожала в его руках. Все: и манера говорить, и голос, и интонации, и воспоминания, — все до боли напоминало Джеймса, и то, как сейчас держалась Лили — это было невероятно похоже на правду. А те слова Лунатика, были воспроизведены слово в слово, об этом знали лишь Мародеры…

— Питер, он присутствовал тогда, а раз знает он, могут знать и все Пожиратели! — Его рука вновь затвердела, держа самозванцев на прицеле.

— Бродяга, что ты говоришь о Питере, он же… Мерлин, это он выдал нас?! — Наконец, подала голос Лили, вернее та, кто похитил ее облик. Но… это было так похоже…

— Эта грязная крыса предала и погубила моих друзей… Если вы и в правду Джеймс и Лили, то что я говорил, когда убеждал взять его в Хранители? И учтите, я помню каждое слово. — Это была чистая правда, тот разговор, до сих пор, иногда, преследовал его в ночных кошмарах.

— Ты… ты говорил нам, что будет надежнее, если мы выберем кого–нибудь другого в Хранители, вместо тебя. Ты сказал так: «Джеймс, любой скажет, что если бы тебя спросили, кому ты веришь больше всего, ты бы назвал меня. Любой догадается, что Хранителем выбрали меня, все так будут думать. Я предлагаю использовать это, пусть все думают, что это я, а в Хранители нужно взять того, кому мы доверяем, но на кого никто не подумает, пусть это будет Питер. Волдеморт будет преследовать меня, ему в жизни не придет в голову, что вы выберите в Хранители кого–то настолько неважного…»

— Джеймс? — почти всхлипнул Сириус, сомнений быть не могло, во время того разговора, они были одни, лишь они трое, никого постороннего. Это разговор они никому не повторяли, это были ДЕЙСТВИТЕЛЬНО они. — Лили? Как это возможно? — Он уже крепко обнимал своих друзей.

— Осторожней Бродяга, — полузадушено вякнул Сохатый. — Мы покинули мир мертвых, но, если ты продолжишь так нас сжимать, мы туда быстро вернемся.

— Нам дали… кто–то дал возможность повидать Гарри. Он, она, а может оно, в общем, у нас одна неделя, так нам сказали.

— Неделя… Постойте, у меня ум за разум заходит. Вы… здесь. Давайте–ка домой, а там и поговорим.

Джеймс Поттер был удивлен тем, что домом оказалось родовое гнездо Блеков, на площади Гриммо, то место, которое его друг так ненавидел. Сириус с усмешкой ответил, что, когда он остался последним из Блеков, для него стало делом чести привести этот дом в приличный вид. Перво–наперво, они все плотно отобедали, ибо, у кого от переживаний, у кого от пятнадцатилетнего поста, но у них всех проснулся волчий аппетит. В это время говорили они о пустяках, по негласному договору избегая упоминаний об их смерти и обо всем, что с этим связано. Наконец, когда с обедом было покончено…

— Где Гарри? — просто и прямо спросила Лили. — Мы были уверены, что ты его опекун.

— Так и есть. Они с Дженифер гуляют, где, право же, не знаю. — Сириус развел руками. — Они могли перенестись хоть в Китай.

— Погоди, ты там что–то упоминал о Пожирателях… Ты оставляешь нашего сына одного, когда снаружи небезопасно?! За ним же охотились еще до рождения, Волдеморт сам хотел его смерти. — Возмутился отец. Но Сириус лишь грустно улыбнулся.

— Знаете, если кому–то хватит глупости напасть на Гарри, то я могу только посочувствовать… Нападавшим. — Поспешил добавить он, видя лица своих друзей. — К тому же, к Гарри никто не решиться пристать, а проследить за ним нельзя, само Министерство не в силах засечь его, как, это уже его личные хитрости. Пожиратели его опасаются, это и понятно, ведь он победил их хозяина…

— Повтори, что сказал!

— Боже, вы ведь, наверное, и не в курсе, Гарри уничтожил Волдеморта в поединке, около четырех месяцев назад. Да, ему почти шестнадцать. — Сириус, покривил душой, но не говорить же родителям, что их сыну больше тридцати…

— Так, вот теперь у меня голова кругом идет! Гарри победил Темного Лорда?

— Да, во второй раз. Впервые Волдеморт пал, когда попытался убить его, в ту самую ночь… — Сириус замолчал, силясь найти подходящие слова, их не было. — Но твое самопожертвование, Лили, оно защитило Гарри, даже от Смертельного Проклятья… Змееглазый вернулся около года назад, а в феврале вломился в Хогвартс, они с Гарри, как и сказано в том Пророчестве, бились, и Гарри его победил.

— Гарри одолел его… Он истинный гриффиндорец! — Воскликнул Джеймс, не заметив странного хмыканья со стороны собеседника. — Лили, наш сын одолел его! Сириус, какой он?

— Гарри… Гарри, можно подумать, что он состоит из противоречий… — Сириус задумчиво глядел в потолок, еще никогда не задавался ему подобный вопрос. — Он… никто, ну почти никто не знает, что у него на уме, чего он хочет, к чему стремится. Он всегда зрит в корень, в школе часто творились черные, страшные дела, ученики подвергались опасности, Гарри всегда был там, где надо, когда надо. На первом курсе, он спас одну ученицу от тролля, на втором вызволил девочку из Тайной Комнаты… Да–да, она была открыта, а Гарри нашел ее. — Сириус рассказывал официальную версию, хоть и знал, в общих чертах, как это было на самом деле… Лица Поттеров светлели, то, что они сейчас слышали, было пределом их мечтаний. Сириус отвернулся. — К своим врагам он безжалостен, он всегда добивается своего, и он использует самые разные методы, для этого…

— Как это? То, что ты описываешь, не слишком похоже на гриффиндорца! — Сириус грустно покивал, вот разговор зашел туда, куда, к сожалению, не мог не зайти.

— Он слизеринец. — Два слова, и он отвернулся, чтобы не видеть лица друзей.

— Сириус, что ты сказал? — прерывающимся голосом переспросила Лили.

— Гарри учится в Слизерине.

— Сириус, как ты мог допустить это? — после минутной паузы заговорил Джеймс. — Ты же его опекун, ты растил его, как ты мог?

— Не я растил его… Мы встретились, лишь когда ему было одиннадцать, в начале первого курса.

— Но, почему?

— Вспомните, — Сириус рассматривал свои ноги. — Что я вам говорил? Что все решат, что Хранитель — это я. Все так и подумали.

— Ты хочешь сказать…

— Когда я, на следующий день после вашей гибели, добрался до Питера, он взорвал всю улицу, инсценировав свою смерть; предателем посчитали меня, Питера — героем. Суда не было, меня даже объявили правой рукой Волдеморта. Вы понимаете, что было дальше… А Хвост, он принял облик крысы, и затерялся.

— Что же стало с Гарри? Его отдали Римусу, кстати, где он?

— Римус погиб… полгода назад. А насчет Гарри, кто же отдаст Мальчика — Который-Выжил, так его называли, оборотню? К тому же, Дамблдор посчитал, что ему будет лучше не знать о своей знаменитости, чтобы это не вскружило ему голову. Он не придумал ничего лучше, чем отдать Гарри твоей сестре…

— Петунье? — голос Лили чуть не перешел в визг, когда она подумала о том, кто растил ее сына.

— Ей, и ее неподражаемому мужу, в их семье само слово «волшебство» под запретом… Не стану вам рассказывать, в каких условиях рос Гарри. Да он и сам не особо об этом распространяется. Пока на одиннадцатилетие к нему не пришел Хагрид, он и не знал ни о чем…

— Боже мой… Дамблдор, как он мог? Что он сделал с нашим сыном! — Отчаяние Джеймса мало–помалу переходило в ярость.

— Многое, и то, что я вам рассказываю, это лишь видимая часть айсберга… Другую, подводную, тайную часть я не стану вам рассказывать, лишь Гарри может решать, кому знать об этом… — Сириус был откровенен, в силу каких–то побуждений Гарри снял с него обет молчания через месяц после падения Волдеморта, он специально для этого, в очередной раз, сбежал из школы. Но Бродяга не чувствовал себя способным рассказать о главной тайне своего крестника. Он глянул на собеседников, похоже его последние слова они просто пропустили, может это и к лучшему… — Могу лишь рассказать вам, что сделал Гарри. Уже на второй неделе своего пребывания в школе, он, при помощи Карты мародеров, что попала к нему, вычислил Питера. Тот, в силу неких обстоятельств, тоже был в школе… Дело пересмотрели, после десяти лет Азкабана меня выпустили, что я там пережил, описывать не буду, скажу лишь, что мне повезло, что я анимаг… Тогда–то меня и назначили опекуном.

— Мерлин, наш Гарри… — Лили прижалась к мужу, она никак не могла охватить все, что только что узнала. Сириус с грустью глядел на своих друзей, уже сейчас, они были в шоке, что же будет, когда они узнают все, а ведь они не успокоятся, пока не выяснят… — И он, он в ужасе от того, что я маглорожденная? Он стыдится меня?

— Да, что ты, Лили! Уж чем–чем, а этим Гарри никак не страдает! Последний, кто попытался пройтись по этому поводу, провел сутки в больничном крыле! Причем, если я не ошибаюсь, то Гарри даже не был единственным, кто угостил того кретина. Ваш сын не то что относится к маглорожденным без всяких предрассудков, но еще и ухитрился весь факультет Слизерин отучить от слова «Грязнокровка», там теперь за это мало, что не бьют. Гарри переменил все, он, фактически, объединил школу, эта извечная вражда факультетов угасла, не то, чтобы совсем сошла на нет, но изменения коренные, и это благодаря Гарри…

— Я… я не знаю, что вам сказать, кроме того, что Гарри таки достиг счастья. — Продолжил Сириус после минутного молчания. — Я видел его тогда, я знаю, более–менее, каков он теперь. Хотел бы я сказать, что он счастлив благодаря мне… Я сделал, что мог, но основную роль здесь, без сомнения, сыграла Дженифер.

— А кто она?

— Это его девушка… — Сириус, право, не знал, стоит ли говорить о ее родословной… — Да, что я все говорю и говорю, вот посмотрите. — Он протянул супругам фотографию, сделанную во время бала четырнадцатого февраля, где были запечатлены Гарри и Дженифер.

Лили рассматривала фото: молодой парень, внешне очень сильно напоминавший ее мужа, только он был как–то плотнее. Джеймс в его годы, а ее сыну было около шестнадцати, был несколько нескладен. Гарри же был шире в плечах, но примерно такого же роста. Заметным отличием были волосы, они были хорошо расчесаны, но Лили, каким–то чутьем, поняла, что это стоило долгих усилий и зелий, и, что в своем обычном состоянии эти волосы растрепаны точно так же, как у Джеймса… Еще шрам на лбу, шрам напоминающий молнию… Что там Сириус говорил про Смертельное заклятье? Их разговор был очень сумбурным, они, то и дело, прыгали с темы на тему… А еще глаза, не карие, а ярко–зеленые, совсем, как у нее. В глазах улыбка, но она какая–то поверхностная что ли, то есть, она искренняя, но не похоже, чтобы она часто присутствовала на его лице… Рядом с ним стояла девушка, на полголовы пониже, роскошные, длинные, черные волосы заплетены в вычурною прическу, в которой проглядывается ее диадема… Лицо радостное, но эта радость такая же непривычная, как и у ее сына. Тонкие, аристократические черты, яркие, пронзительно–синие глаза, действительно красавица…

Примерно то же думал и Джеймс, эта, воистину, жгучая брюнетка рядом с Гарри, была настоящей красавицей, но она была не из тех, кто бы привлек его. Она была слишком… Джеймс даже не знал, как сказать, таинственна что ли, возможно, даже слишком красива. Но вместе они смотрелись очень эффектно, это он должен был признать. Она в ярком, красном платье, со старинным медальоном и диадемой в волосах, и он в серебристом, несколько необычном костюме, с его, Джеймса Поттера, заколкой и с фамильным перстнем на пальце… Как–то отстранено он удивился, что все это уже попало к Гарри, они же завещали, чтобы эти фамильные реликвии достались ему лишь по достижению совершеннолетия… Еще более удивительным было то, что перстень признал пятнадцатилетнего парня своим хозяином… Но эти мысли были мигом затоптаны потоком, нет, табуном других.

Они оторвались от фотографии, где их сын кружил в каком–то танце со своей девушкой, и обнаружили, что, пока они ее разглядывали, Сириус куда–то пропал. Впрочем, он почти сразу появился в дверях, держа в руках пачку газет и фотоальбом.

Они провели много времени, читая газеты, Сириус сказал, что так будет лучше, ибо он, что ни говори, неважный рассказчик. Джеймс и Лили читали и чувствовали, как их глаза лезут на лоб, одни заголовки чего стоили! «Сириус Блек оправдан!!!». «Тайная Комната найдена, юный Гарри Поттер раскрыл древнюю тайну!». «Гарри Поттер и Барти Крауч раскрывают заговор Темных Магов!», и еще многие, многие другие. Гарри, за пять лет в Волшебном мире, успел совершить больше подвигов, чем многие великие герои за всю жизнь. Он раскрывал заговоры и выигрывал Турниры, спасал людей, вплоть до нынешнего Министра, заманивал в засады Пожирателей… И, в заключение, одолел в поединке самого Темного Лорда, за что получил Орден Мерлина первой степени и еще, черт знает какие привилегии и награды от Министерства… Кроме газет, тут были фотографии: Гарри в школе, на улице и здесь, Гарри один, с Сириусом, с Дженифер, с кем–то еще. Но особенно много было Гарри с Дженифер, повсюду, даже в этом доме.

— Это невероятно… — Проговорил Джеймс. — А почему столько фотографий с этой… Дженифер, можно подумать, что она тут живет…

— Она здесь и живет… — Сириус понимал, что сейчас они дойдут до еще одной, весьма неприятной темы. — Год назад меня, не без вмешательства Гарри, я полагаю, назначили ее опекуном…

— Она сирота?

— Не совсем… — Сириусу было неприятно это говорить, но не лгать же, в самом деле. — Ее мать, она сейчас отбывает пожизненный срок, за пособничество Темному Лорду…

— Ее родители Пожиратели Смерти?! А отец…

— Отец… она больше не называет его отцом, она ведь помогла Гарри одолеть его, вернее добить, как именно я не знаю…

— Погоди, я наверно не правильно тебя понял, с твоих слов можно подумать, что подруга нашего сына, это дочь… — Джеймс осекся, встретившись со взглядом Сириуса.

— Нет, это шутка! — Воскликнула Лили.

— Нет, это чистая правда, — Сириус грустно покачал головой. — Я сам обалдел, когда, на третьем курсе, Гарри сказал с кем встречается… Но потом я увидел ее, знаете, она на самом деле неплохая девочка… В конце концов, чем я, потомок Блеков, от нее отличаюсь… Знаете, вот что еще следует сказать о Гарри: он разрушает предвзятые мнения. Он потряс всех, попав в Слизерин, он поменял отношения между Слизерином и другими факультетами, он поменял мое отношение… ко многому. Знаете, можно долго говорить о нем, но лучше будет, если вы поговорите с ним, и с нею… Я… я недостаточно глубоко знаю их, чтобы должным образом рассказать. Но скажу одно: не относитесь к Гарри предвзято, исходя из того, что только что слышали. Я мог неточно выразиться, вы, наверняка, не смогли до конца меня понять, и, Гарри слишком необычная личность, чтобы судить по нему с чьих бы то ни было слов… — Сириус сам поразился своим словам, и своему красноречию.

Некоторое время они сидели в молчании, а потом в дверь позвонили.

— О, это Гарри. — Заявил Сириус, вставая. — Он всегда звонит, в таких случаях, когда все хорошо, привычка, что ли… Да и пора уже, восемь часов, мы заговорились… Знаете, подождите лучше здесь, а я постараюсь подготовить Гарри к тому, что он увидит… Он, наверняка, как и я, подумает об обмане, а тогда будет сперва метко стрелять, а уж потом разбираться, в кого… — Сириус вышел, оставив в комнате, непроизвольно вжавшихся в диван, родителей Гарри.

— Лили, что ты об этом думаешь?

— Я совершенно растеряна, все то, что рассказал Сириус, это в голове не укладывается… И помнишь, он упомянул о том, что это видимая часть айсберга…

— Да, припоминаю, он это сказал, как бы между делом, а я думал тогда о другом, и пропустил мимо ушей… Что же еще такого нам предстоит узнать?

Дверь открылась, первым вошел Сириус, и он тихо скользнул в сторону, потом вошли двое, девушка с роскошными черными волосами, но, которая, странным образом, не привлекала внимания, и парень с растрепанными волосами… Он был, как на фотографии, не считая этих волос, их сын стоял перед ним. А на лице Гарри Джеймса Поттера последовательно и быстро менялись выражения…

Глава 2. Все не так, как ожидалось

Весь этот день Гарри не покидало ощущение, что что–то произойдет, что–то из ряда вон выходящее. Но, словно в насмешку над этим предчувствием, весь этот день все шло, что называется, так, как бывает лишь в мечтах, то есть без сучка, без задоринки. Они перенеслись на Лазурный Берег, где в свое удовольствие провели время. Они купались в уже успевшем разогреться море, отобедали в ресторанчике, для которого заранее припасли соответствующую валюту. У магии были многочисленные преимущества, о которых так сразу и не подумаешь, например, она избавляла от таких последствий пребывания на пляже, как слипшиеся от соли волосы и песок, забившийся во все мыслимые и немыслимые места. Тут можно посочувствовать маглам, у которых не было иного выхода, как принять душ, что не всегда и не везде возможно, а им… Пара заклятий, и все в порядке.

Когда они под вечер таки вернулись назад, Гарри успел забыть и глубоко закопать все свои предчувствия… А зря, они, как выяснилось, не лгали. Все началось, едва Сириус вошел в прихожую их встречать, уже по его лицу было видно, что что–то не так, Гарри сразу напрягся.

— Гарри… — Крестный, казалось, с трудом подбирал слова. — Там, в гостиной, тебя кое–кто ждет. И, пожалуйста, не торопись с действиями, когда увидишь их… Я уже проверял, каким бы невероятным это не казалось, это действительно они…

— Сириус, о ком ты? — Дженифер просто задала вопрос, пока Гарри соображал, что значат слова крестного.

— Вы мне вряд ли поверите, я сам себе не шибко верю, так это невероятно… Просто пойдемте, вы увидите, и Гарри, повторяю, не теряй голову, хотя есть от чего…

Гарри не знал, чего или кого именно он ожидал увидеть в гостиной, Дамболдора, Питера, кого–нибудь из Пожирателей, пришедших с повинной, может Римуса, который как–то оказался живым… Может, чем черт не шутит, кого–нибудь из его прошлого, или там… Да неважно, главное, он никак, никоим образом, не ждал увидеть их. В гостиной на диване сидели Джеймс и Лили Поттеры, его родители.

Его палочки сами, еще до того, как он в полной мере осознал, что он увидел, скользнули ему в руки из рукавов рубашки. Он сделал три стремительных, скользящих шага в сторону так, чтобы видеть одновременно и Сириуса и тех, на диване. Дженифер, которая тоже поняла, что тут не так, повторила его маневр мгновением позже. Гарри сконцентрировал внимание на крестном, «Империус? Взгляд чист, и я ничего не чувствую, тогда может быть…»

— Бродяга, докажи, что это ты!

Сириус, поняв, что от него хотят, обратился в пса, а потом вернул себе человеческую форму. «Хорошо, это он. Сириус говорил, чтобы я не терял голову, при виде гостей, он был прав, не предупреди он, я бы, наверно, напал не раздумывая…»

— Хорошо… — Гарри медленно опустил палочки, его спутница последовала этому примеру. — Как сказал Сириус, не будем торопиться… Надеюсь, кто–нибудь объяснит мне, что все это значит? — Последние слова он почти выкрикнул, спокойствие ему изменяло…

На несколько секунд повисло молчание, Гарри изо всех сил вглядывался в лица сидящих, в лица, которые он видел лишь дважды: в зеркале Еиналеж и в те памятные мгновения на кладбище, когда его палочка было соединена золотым лучом со своей сестрой. Ему так же случалось видеть своих родителей в воспоминаниях Снейпа, но там, они были гораздо моложе, сейчас же здесь сидели мужчина и женщина в том возрасте, когда они погибли, защищая сына… Не в силах больше смотреть, Гарри отвел взгляд.

— Гарри, это мы… Ты не узнаешь нас? — Раздался голос, тот же голос, что когда–то умолял пощадить младенца…

— Как же вас не узнать… — Гарри, право, не знал чего сказать. — Только вот… экхм… неясно, что все это значит. Я уже немало повидал на своем веку, но вот такого, еще не встречал… Мам… если это и впрямь ты. — Впрочем, Гарри в этом уже не сомневался, некое чувство внутри, то чувство, которому он привык доверять, подтверждало истинность происходящего.

— Гарри, — Раздался голос Джеймса Поттера, который медленно вставал с дивана. — Сын… — Похоже, все происходящее выбивало их из колеи не меньше, чем его.

Лили встала вслед за мужем, Гарри несколько мгновений внимательно вглядывался в их лица, решая, что же ему делать, а потом, наплевав на все, просто обнял их. Это оказалось на удивление просто и легко, но и, как–то нерезультативно, что ли… Потом Гарри решительно направился к ближайшему креслу и рухнул туда, он сильно подозревал, что ведет себя странно, но ничего не мог, да и не хотел, с собой поделать. С минуту он сидел с закрытыми глазами, силясь привести в порядок мысли, которые, казалось, вот–вот разорвут изнутри его голову и вырвутся наружу.

— Так что происходит? — Не открывая глаз, спросил он в пространство.

— Они сказали, что… им дали возможность увидеть тебя. — Послышался ответ Сириуса.

— Дали? Кто? Как вообще такое возможно… Вы ведь погибли, не так ли, или даже в этом моя жизнь оказалась ложью…

— О чем ты Гарри? Мы… да мы погибли… — Джеймс, казалось, что–то усиленно вспоминает. — Странно, я точно знаю, что был в мире мертвых, и что я там был в сознании, но я не в силах вспомнить ни единой детали… Лили?

— Я тоже, я просто знаю, что была где–то, и знала, что я мертва, а больше ничего… Лишь ОН, тот, кто пришел к нам…

— Пришел к вам?

— Да… Я помню, как появилась человеческая фигура, не человек, а именно фигура…

— И эта фигура, голосом, который нельзя было назвать ни мужским, ни женским, ни каким бы то ни было еще, сказала, что он посланник Высших Сил. — Закончил Гарри за своего отца.

— Именно… — Слова Гарри повторяли слово в слово те, что он собирался сказать. — Как ты…

— Мы встречались… — Гарри склонился к коленям и с силой потер лицо руками.

— Гарри, ты ни разу не говорил об этом. — Вмешался Сириус.

— А как, по вашему, я сюда попал… Я, действительно, ничего не говорил об этом, но вы и не спрашивали… На третий день этот Посланник явился, сообщил, что мир движется к концу, из–за этой войны, и мне дается право выбора. Мне, как пострадавшему в равной мере от действий обеих сторон, и, как следствие, самому беспристрастному… — Откинувшись на спинку, Гарри, казалось, не столько рассказывал это окружающим, сколько говорил сам с собой. — И я очутился здесь.

Сириус и Дженифер во все глаза смотрели на погрузившегося в воспоминания Гарри, Лили и Джеймс недоуменно переводили взгляд с одного присутствующего на другого. Они не могли понять, о чем идет речь, кроме того, что их сын тоже встречался с этим… загадочным существом.

— Простите… Но, Гарри, о чем ты говоришь? — Наконец не выдержал Джеймс.

— Ахм… Сириус, ты им, как я понимаю, не рассказывал?

— Гарри, это твоя тайна, только ты можешь в нее кого–либо посвятить… И… Лили и Джеймс были уже шокированы твоими официальными похождениями, я не решился, да и не успел бы.

— Лили и Джеймс… Ладно, я, пожалуй, поверил… Сириус, ты точно уверен? — Судя по голосу, Гарри это спрашивал для порядка и, возможно, с целью потянуть время.

— Абсолютно, только они могли знать то, о чем я спросил… — Сириус отвел взгляд, похоже, спрашивал он о чем–то неприятном.

— Да… — Гарри глубоко вздохнул. Все, особенно родители, с нетерпением ждали его слов. У него же в голове была полная каша, слишком многое он узнал только что, слишком быстро разговор зашел о том, о чем кроме него знают лишь трое… — Знаете, пожалуй Сириус прав, не стоит так сразу наваливать все… Лучше немного подождать, до завтра, например. — Это было не столько для родителей, сколько для него самого. — Нам всем необходимо все обдумать… — С этими словами он резко вскочил и покинул комнату, его уход очень напоминал бегство…

В гостиной осталось четверо, Лили и Джеймс растеряно переглядывались, не на такую реакцию сына рассчитывали они… Сириус был в глубокой задумчивости, ибо, честное слово, не знал, о чем сейчас может думать Гарри. Дженифер же полагала, что имеет некоторое представление о том, что сейчас переживает Гарри, тот, кто уже успел привыкнуть к тому, что он сирота. Она и сама привыкла к такому, ибо никогда не считала своих отца и мать родителями. Сейчас Гарри предстояло в корне пересмотреть свое отношение… ко многому. Дженифер хорошо знала, что сейчас нет никакого смысла приставать к нему с вопросами, и она так же знала, что завтра Гарри уже успеет принять решения, и вновь почувствует себя увереннее. А пока, Дженифер просто пошла спать.

Чета Поттеров была просто поражена таким поведением, но ничего не могла поделать, по здравому размышлению, они бы и сами решили, что им необходима передышка, но здраво рассуждать они не были сейчас способны. Сириус, который понимал происходящее чуть лучше, после некоторых уговоров, таки убедил их отправиться в уже приготовленную комнату. Все разошлись спать, ожидая, когда завтра, наконец, явится Гарри и все объяснит…

Но с утра Гарри не появился, встревоженный Сириус устроил допрос домовикам, которые поведали, что Хозяин Гарри не спал до трех часов ночи, о чем–то размышляя, и сейчас отсыпается. Все обитатели дома приняли эти данные к сведению, по утверждению Сириуса, которое было подтверждено Дженифер, будить Гарри, это способ искать неприятности. Завтрак прошел в весьма напряженной обстановке, Лили и Джеймс пытались завести разговор о том, что было сказано вчера, но их никто не поддерживал.

Лили Поттер мало–помалу выходила из себя, вернее нет, она впадала в отчаяние, похоже, им тут никто не был рад, даже Сириус, которого сперва, казалось, тронуло их появление, погрузился в себя… А Гарри, Гарри и вовсе просто сбежал от них, от нее… Погруженная в себя, Лили бесцельно брела по этому, чужому ей дому, и сама не заметила, как оказалась во внутреннем дворике. Там эта девчонка, Дженифер, гладила по перьям величественного гиппогрифа, неизвестно как тут очутившегося. Эта девчонка, дочь Пожирательницы и, страшно подумать, Волдеморта, что она делает вместе с ее сыном? Обман у нее в крови, как и умение притворяться, она, наверняка, втирается к ним в доверие, пользуется тем, что Гарри потерян из–за тех условий, в которых рос. Ее мальчик еще так молод, он не умеет разбираться в людях, и эта красотка, прикрывшись своей милой мордашкой, вертит и им и Сириусом…

— Величественные животные, эти гиппогрифы, ну а Клювик просто милашка, не даром Гарри его купил. — Раздался голос этой девчонки, которая, оказывается, давно заметила ее приход.

— Гарри?

— Да, у него с ним какие–то особые отношения, когда Люциус Малфой надумал подавать жалобу в Министерство на это создание, Гарри его приобрел, тем самым полностью лишив того возможности для иска… Это долгая история… В общем у Малфоев появился зуб на Клювокрыла, а Гарри им таким образом выбил у них почву из–под ног… Гарри, сколько я его знаю, всегда находил неожиданные и очень эффективные решения любых проблем. — Последние слова были сказаны с кажущейся очень искренней нежностью.

— А, когда вы познакомились? — Лили ни на мгновение не купилась на эту нежность, ей хотелось узнать побольше об этой девчонке.

— В поезде, первого сентября, он ехал в школу во второй раз, а я в первый… Мы сели в одно купе, надеясь, что там мы найдем тишину, и, неожиданно для самих себя, проговорили без остановки всю дорогу. — Дженифер кинула внимательный взгляд на подошедшую светловолосую женщину, той нельзя было дать больше двадцати пяти, и она мать Гарри, ум за разум заходит.

— И… что было дальше?

— Дальше, дальше был целый год. — Дженифер усмехнулась про себя, видимо, миссис Поттер желает подловить ее не чем–нибудь и подозревает во всех смертных грехах и темных замыслах относительно ее сына… — В школе происходили нападения на маглорожденых, мы с Гарри продолжали общаться, но несколько натянуто, ибо я начала его подозревать в том, что это он стоит за всеми этими ужасами. Он выглядел слишком уверенно, к тому же я пару раз замечала, как он отправлялся куда–то по ночам. В общем, все было подозрительно, он и сам потом признавал это, и удивлялся, что я одна это заметила. В тот вечер, когда пропала Джинни Уизли, я пошла за ним следом, чтобы вывести его на чистую воду, узнать, где Тайная Комната, и позвать преподавателей… — Дженифер бросила еще один, оценивающий, взгляд на Лили Поттер и, без предупреждения, пошла в атаку. — Но зачем я вам все это рассказываю? Вы же не верите почти ни одному моему слову, конечно, как можно верить злобной дочери Волдеморта, не так ли, миссис Поттер?

— Эээ, — Лили это застало врасплох, но ей потребовались считанные мгновения, чтобы придти в себя. — Ну почему же, я тебя внимательно слушаю… — Она понимала, что звучит это не особо убедительно, но надеялась, что ей таки удастся убедить девчонку продолжать.

— Слушать–то вы меня слушаете, но не верите, вы ведь гриффиндорка… Теперь я понимаю, что имел в виду Гарри, когда говорил, как он тогда предвзято судил. Вы потом поймете, о чем я. — Добавила она, подняв взгляд на собеседницу, чьи глаза притягивали к себе схожестью с теми, в которых она всегда тонула… — Для вас слизеринка, хуже, дочь самого Темного Лорда, заведомо враг… Которая своим коварством приблизилась к Гарри, и теперь сбивает с пути истинного… Скажу одно, Гарри старше меня на год внешне, и я никак не могла повлиять на его распределение. — Дженифер усмехнулась, как–то грустно, понимающе. — Повлиять на Гарри… Вы не понимаете, насколько неправдоподобно это звучит, повлиять на Гарри невозможно, или, по крайней мере, невероятно трудно. Сириус же рассказывал вам, насколько сильно Гарри изменил мир… Он изменил всех, меня в том числе, потом он, как–то раз, в шутку, заметил, что меня и менять–то особо не потребовалось, нужно было лишь чуть толкнуть, чтобы я, наконец, решилась идти в том направлении, в каком сама этого хотела… — Дженифер уже не глядела на Лили, она говорила по большей части для самой себя. — Гарри заинтересовал меня сразу, он… В нем была некая тайна, которая сразу меня привлекла, сперва я решила, что эта тайна заключается в том, что он Наследник Слизерина, кстати, так оно и есть, мы оба его наследники… Я никогда не разделяла ту манию чистоты крови, что так стремилась вбить в меня мать… Я пошла следом за Гарри в тот день, скорее ночь, уверенная, что он стоит за всеми ужасами… И узнала, что он, наоборот, идет спасать эту девчонку, это был шок, я… я была смущена, мне было стыдно оттого, что я так радикально перепутала стороны. Наверно, именно под воздействием этого стыда, мой интерес к нему перерос в нечто большее, это еще не было любовью, так детская влюбленность, увлечение, но с тех пор это чувство не переставало расти. И где–то через полгода я, наплевав на все и вся, поцеловала его, не задумываясь о последствиях… Через пару секунд я поняла, что сделала, и внутренне сжалась от страха, что он отбросит, отвернется от меня, но он понял и ответил мне… С тех пор мы почти и не расставались, а я мало–помалу узнавала его, и чем больше я узнавала, тем лучше понимала, что все это лишь поверхность, а до основного я никак не могу докопаться.

Лили Поттер внимательно слушала, она так и не решила стоит ли верить собеседнице, но не собиралась ничего упускать, так проще выявить ложь и нестыковки. А когда та заговорила о тайне, она и вовсе вся обратилась в слух, если эта девчонка сейчас проболтается…

— А потом Пожиратели Смерти бежали из Азкабана, я сразу поняла, что означает скорое возвращения того, кого моя мать не уставала называть нашим Хозяином. А Гарри, Гарри казался очень спокойным, вернее сперва он был выбит из колеи, тот немного истеричный хохот, которым он встретил это известие, выдавал это, но он очень быстро вошел в норму. Все лето мама не переставала повторять, что скоро Хозяин вернется, я пойму свои заблуждения… А меня пробирал страх, ибо я не считала себя заблуждающейся, но имела кое–какие представления о том, как ОН поступает с инакомыслящими… Наступил очередной год, и Гарри пообещал мне, что не допустит возрождения Волдеморта, я приняла это сперва за шутку, но тут же поняла, что шутить он не собирался. Потом начался Турнир, и Гарри оказался чемпионом, я прекрасно понимала, кто стоит за этим, и тряслась от страха, но Гарри умел непонятным образом успокаивать меня… Все это время я чувствовала, что мои чувства к нему становятся все более глубокими, дошло до того, что я не могла смотреть ему в глаза, сохраняя при этом ясность мысли… Я уже не могу сказать, как именно это происходило, но точно помню, когда я, наконец, призналась самой себе, что влюбилась, это было сразу после второго Тура, вы, наверно, уже успели прочесть об этом… Я помню то сладкое чувство, охватившее меня от осознания того, что похитили именно меня, что я — самое для него дорогое… Но даже это не ослепляло меня настолько, чтобы я не могла подмечать странности в Гарри, странности, которые я никак не могла не то что объяснить, но даже просто должным образом описать, ибо Гарри умеет скрывать свои истинные чувства и намерения. На Пасху мама, ни с того ни с сего, вызвала меня домой, где я неделю подряд слышала ее безумные разглагольствования о скором возвращении Хозяина, чей верный слуга проник в школу. Я все рассказала Гарри, и тут, по его реакции, наконец смогла полностью определиться с тем, что не давало мне покоя, Гарри не был удивлен, он все знал, он был к этому готов… Я сказала ему это в лицо, это было почти обвинением, и Гарри ничего не стал отрицать, но и не пожелал раскрывать свою тайну, и сейчас, когда я ее знаю, мне легко его понять, но даже тогда, я поняла его, то, что я прочла в его глазах, помогло мне… Потом был Третий Тур, Гарри ушел в лабиринт, и вернулся оттуда, а на следующий день газеты писали о том, как они с Барти Краучем раскрыли заговор, и я убедилась, что Гарри действительно сдержал свое обещание, я так же чувствовала, что скоро все узнаю…

— Открытие пришло на следующий день, — продолжила она, после минутной паузы. — Директор, который и сам понял, что дело нечисто, вызвал Гарри, чтобы поговорить с ним начистоту, а Гарри пригласил меня. Не знаю, ожидал ли Гарри, что все выльется в откровения или нет, что–то мне подсказывает, что все–таки не ожидал. Я не знаю так же, чего ждал от этой беседы Дамболдор, или, как его зовет Гарри «старый маразматик», но никак не того, что произошло в конечном счете. Вот тогда я узнала тайну Гарри, но не только, я так же увидела, кто самый могучий волшебник на сегодняшний день… А еще я поняла, что готова пойти за Гарри хоть на край света. Отчасти, возможно, потому что он, действительно, может добиться от жизни всего. Возможно, потому что он уже на тот момент добился очень много. Но прежде всего потому, что я его люблю, очень люблю, и все. — Дженифер повернулась к Лили Поттер и вновь посмотрела ей в глаза. — Миссис Поттер, если вы считаете меня ловкой интриганкой, то вы, одновременно, считаете Гарри и Сириуса… недотепами, которых я сумела одурачить. А теперь подумайте, Сириус пережил Азкабан, предательство одного из тех, кого он считал лучшим другом. Гарри тоже… угхм… Гарри пережил очень многое. Вы заподозрили меня в том, что я преследую некие свои темные цели по воле Волдеморта или без нее, я даже готова вас понять, но подумайте, неужели такие люди не проверили подобную возможность и безоглядно мне доверились? Неужели я смогла бы провести Гарри, кто переиграл Темного Лорда, Орден Феникса, Альбуса Дамболдора, который разгадывал такие головоломки, перед которыми пасовали все? — Дженифер в упор смотрела на Лили. — Не судите меня слишком быстро, миссис Поттер, мир не тот, каким он был при вас, это во многом благодаря Гарри. Поэтому не считайте его остолопом и не пытайтесь защитить, поверьте, я достаточно хорошо его знаю, чтобы сказать вам — это его бесит.

Сказав это, Дженифер покинула двор, оставив позади себя Лили Поттер, которая лихорадочно приводила мысли в порядок.

Несколько часов прошло спокойно, чета Поттеров успела переговорить, обсудить то, что говорила Дженифер, то, что она вскользь упомянула, и то, о чем она умолчала, они согласились, что большая часть была еще не сказана. Сириус уединился в своем кабинете, он знал, что Гарри скоро появится, и тогда его присутствие станет необходимым, а пока он ждал и мысленно готовился. Дженифер просто сидела в библиотеке, она не хотела признавать это даже себе, но разговор с матерью Гарри оставил на душе крайне неприятный осадок.

Гарри покинул свою комнату около полудня, это каким–то образом ощутили все. В результате, они все почти одновременно явились в ту гостиную, где говорили вчера. Одного взгляда в лицо Гарри хватало, чтобы понять, что он собирается многое сказать…

Глава 3. То, что было скрыто под водой

Все расселись по диванам и креслам, Гарри устроился и оглядел присутствующих, потом вздохнул и заговорил.

— Что же, полагаю, пришла пора поведать вам то, о чем вы так желаете знать… — Гарри повернулся к Лили и Джеймсу. — Но, честное слово, я так и не смог решить, как это рассказать и с чего начать. Поэтому, я думаю, стоит дать вам возможность задать вопросы, спросите то, что мучает вас больше всего, полагаю, так мы сдвинемся с мертвой точки.

— Как случилось, что ты пошел в Слизерин, почему? — Едва переглянувшись, хором спросили родители.

— Я ждал этого вопроса… Что ж, сперва у меня на то была простая причина, я ненавидел, я презирал Гриффиндор, да и два других факультета… То есть не сами факультеты, но в каждом из них были те, кого я ненавидел в то время всей душой, и я хорошо понимал, что, если я окажусь с ними под одной крышей, это добром не кончится… А потом, давным–давно Шляпа сказала мне, что мне там место, в тот раз я отказался, а нынче понимаю, что она была, как всегда, права. Полагаю, мой ответ лишь еще больше запутал, не так ли?

— Да, — просто ответила Лили. — Ты говоришь так, словно однажды был в Гриффиндоре…

— Так оно и есть, вот мы и подошли к основной теме. Вы ведь уже должны были заметить, что я, странным образом, предугадывал события в прошлом… Ответ прост, я все это уже пережил, однажды… Это, разумеется, не касается вашего появления, оно для меня в новинку. А так… Когда мне было двадцать семь лет, это самый Посланник Высших Сил явился ко мне, и дал возможность вернуться в прошлое. Вернее он меня туда просто отправил, не дав времени ответить на его предложение, впрочем, терять мне тогда было нечего, и я бы в любом случае принял его.

— Погоди Гарри… — Джеймс тряс головой, силясь привести мысли в порядок. — Ты хочешь сказать, что прожил жизнь дважды… Мерлин…

— Что ты имел в виду, когда говорил, что тебе было нечего терять? — Встряла Лили, у которой начали появляться дурные предчувствия, которые немедленно подтвердились.

— Вы же помните, что я вам говорила: Сириус провел в Азкабане десять лет, Гарри тоже… Я тогда чуть было не проболталась.

— Нет! Этого не может быть!

— Почему я так ненавидел Гриффиндор? Потому что там у меня были друзья, из числа моих ровесников, и никто из них, повторяю, никто даже на секунду не задумался, прежде чем поверить в мою виновность, когда меня обвинили. Обвинили в том, что шестнадцатилетний мальчишка покусился на убийство Великого Волшебника, используя Непростительное заклятье! Как вам такое, а? Но все поверили… все, и я провел в Азкабане десять лет. — Гарри в упор посмотрел на потерявших дар речи родителей.

— Но, как такое возможно, как они вообще могли такое подумать? — Через несколько секунд частично пришел в себя Джеймс Поттер.

— Были свидетельские показания, согласно которым я навел палочку и сказал два слова… Господин директор, у которого были провалы в памяти, поверил свидетелю на слово, не пришло ему в голову, что с воспоминаниями свидетеля поработал Волдеморт… А дальше не знаю, может, он даже применял Легилеменцию, Сыворотку Правды, но Темный Лорд превзошел в тот день самого себя, и подделку распознать не удалось. Этого я точно не знаю, но версия, согласно которой я виновен была принята, а там… Любые факты можно подогнать под теорию, а тут подогнать было даже нетрудно. Мотив? Да сколько угодно! Наш дражайший директор отправил меня к Дурслям, к твоей сестре, мам, а за это и впрямь убить можно. Ты погиб, Сириус, и сам Домболдор признавал, что это его ошибка, наконец, эти его намерения контролировать мою жизнь, которые я, кстати, даже не замечал тогда. Вот, например, вы ведь читали про Философский Камень? — Обратился он с вопросом к родителям и продолжил, даже не дав им ответить. Сейчас он просто выговаривался, так как еще никому, никогда вот об этом не говорил. — В тот раз было так же, только вот я тогда был обычным первоклассником, только я и мои «верные» друзья все равно более–менее разобрались, что к чему, и смогли пройти все эти защитные меры. Тогда я был молодым дурачком, и мне не приходил в голову простой вопрос: неужели Великий Волшебник сам не дошел до того, что поняли дети? Неужели он не заметил, что Камню угрожает опасность? Наконец, что это, черт возьми, за меры защиты, которые могут пройти первокурсники? Я даже сам, в те дни, когда уже совершил подвиг по борьбе с Темным Лордом, сказал, что директор все предвидел, и хотел дать мне шанс… Тьфу! Вспоминать противно! — Гарри вскочил и принялся расхаживать из стороны в сторону. — Вывод напрашивается, и вывод один единственный, это был его способ готовить из меня оружие против Волдеморта. Заметьте, он не стал ничего мне объяснять, ни о чем не предупредил, ничем не помог, ну, или почти ничем не помог, он просто пустил меня вперед, следовать моей жажде свершений. И так было каждый раз, директор наблюдал за мною издали, а я рисковал жизнью, даже не получая от него какой бы то ни было подготовки… Это был, я так понимаю, его метод подготавливать будущего спасителя мира… Всю помощь я получал от своих друзей… Друзей, теперь я спрашиваю себя была ли эта дружба, учитывая, как легко они от меня отвернулись. Вот, что делает рану особенно тяжкой; не то, что я пробыл в Азкабане десять лет, хотя уже и этого врагу не пожелаешь. Нет, хуже всего это осознание того, что меня кинули туда как мусор. Они называли меня «Надеждой магического мира», «Мальчиком который выжил», «избранным»… Они обещали, что пойдут за мною до конца, что они мои друзья… А одно слово директора, которого обманули, и меня кинули в тюрьму, как вышвыривают из дому пса, которого заподозрили в похищении куска мяса… — Гарри остановился посреди комнаты и не видящим взором глядел куда–то в стену.

— И потому, мне плевать, были ли весомые причины считать меня виновным! — Гарри вновь заговорил, через минуту молчания, которую никто не решился прервать. — Все, что я знаю — это то, что меня схватили в доме у Дурслей, притащили в Зал Суда, где наскоро зачитали обвинение и приговор, не дав мне даже слова, не говоря уж о защите… Я тогда не понимал ничего, я кричал, перекрывая зачитывающего приговор Дамболдора, что он ненастоящий, что это подделка… А присутствующие посмеивались с презрением, а потом, когда меня выводили, каждый, кого я считал близким человеком, посчитал своим долгом плюнуть мне в лицо… Что было дальше, я рассказывать не стану. — Гарри, словно бы выговорившись и успокоившись, вернулся в свое кресло. — Но когда через десять лет я сумел бежать из руин Азкабана, мне явился этот самый Посланник. Как вы сами теперь понимаете, терять мне тогда было нечего, но, как я уже сказал, мне даже не дали время задать пару вопросов. И очнулся в то утро, когда началась моя жизнь в волшебном мире, на следующий день после моего одиннадцатого дня рожденья, когда явился Хагрид. И все для меня началось заново! И я сумел воспользоваться представившейся возможностью.

— Но, ты же допустил войну… — медленно проговорил Джеймс.

— А почему нет? Не спорю, я не хотел открытого конфликта. Я мог уничтожить Тома Реддла за пару дней, но какую выгоду это бы мне принесло? Будь я тем наивным гриффиндорцем–идеалистом, каким я был до Азкабана, я бы, конечно, не сомневался ни мгновения и сделал бы это из чувства долга, ради всеобщего блага, и все такое прочее, но я изменился. По началу я хотел держать Волдеморта в подвешенном состоянии, не давать ему возродиться, но и не уничтожать. Я помешал ему завладеть Философским Камнем, как и в прошлый раз, но теперь, я этот самый камушек забрал себе, его бы все равно уничтожили…

— Ты украл?

— Да, и никто, заметь никто об этом не догадывается! Все считают его уничтоженным, и поверь эта кража далеко не худшее из моих свершений. На следующий год я прекрасно знал, что будет происходить, и я не стал вмешиваться до самого конца, я сделал все необходимое, чтобы не было смертей, и ждал.

— Ты спокойно смотрел, как нападают на твоих товарищей, ты ничего не делал. Мерлин, но если ты мог это остановить, ты был должен это сделать, это твой долг!

— Какой долг, мама, главное перед кем? Перед этим дурацким магическим миром? Так вот, тут есть только один долг, долг этого мира, который задолжал мне десять лет кромешного ада, где я сумел выжить. И теперь я заставляю его платить по счетам, получая столько выгоды, сколько могу! И меня не особо волнуют последствия для других, которых я, кроме прочего, считал, считаю и буду считать предателями, хоть моя ненависть и прошла, просто выгорела со временем. Хотя, если это тебя может утешить, я по–прежнему сохранил это желание спасать людей. Я спас Гермиону, мою бывшую лучшую подругу, от тролля, в общем–то просто так. Я мог не идти в ту ночь в Тайную Комнату, Джинни бы умерла, часть души Тома получила бы тело, но я бы потом, в любом случае, его одолел, этого я опять не сделал. В те, первые три, даже четыре, года, я не считал Волдеморта истинной угрозой, моим врагом был Дамболдор, которому я хотел отомстить, а Темный Лорд, я знал, чего от него ждать, и как противодействовать. Я отправил Питера в Азкабан, не особо задумываясь о возможных последствиях, именно он, в моем прошлом, помог возродиться Волдеморту. А когда он сбежал, за считанные дни до того, как случились события, приведшие к его разоблачению и бегству прошлый раз, я понял, что история хочет повториться, это было мне только на руку. Все пошло как по писанному, начался Турнир, я стал чемпионом, место Грюма занял самозванец, Барти Крауч попал под власть врага, но сумел сбежать… Тут я начал действовать, я перехватил Барти, до того, как он погибнет, ибо так оно произошло в прошлый раз. Этот человек как нельзя лучше подходил для моих планов, к тому же, я знал о паре скелетов в его шкафу… Я нашел союзника, а заодно установил хорошие отношения с будущим Министром, что всегда полезно. Вместе мы организовали ту засаду на кладбище, сорвали планы Тома, стали героями, а через два дня я все выложил директору, и наложил на него обед молчания, тем самым лишив возможности мне навредить. Казалось, дело в шляпе. — Гари опять отвернулся и замолк.

— Но вот тут–то и началось непредвиденное. — Подала голос Дженифер.

— Именно, Пожиратели вновь бежали, бежали в большом количестве, я так и не разобрался, почему дементоры перешли на сторону Темного Лорда, когда он, казалось, потерпел поражение. И таким образом, Волдеморт занял место врага, а директор стал союзником, ибо… Мое заключение в Азкабане было бы в сотни раз проще, не будь у меня этого шрама, а так… Между нами установилась связь и я, помимо всех прелестей связанных с близким соседством с дементорами, еще имел возможность любоваться на похождения Волдеморта во всей красе: убийства, пытки и самые изощренные зверства, иногда 24 часа в сутки… — Гарри вновь замолчал, он не смотрел на слушателей, а то бы, наверно, остановился.

Сириус и Дженифер слушали внимательно, ибо этот рассказ Гарри содержал в себе немало ранее неизвестных им деталей, а вот Лили и Джеймс… Родители были близки к обмороку, хотя и не так уж плохо и держались, Бродяга в похожей ситуации чуть было не получил сердечный приступ.

— И в тот день, когда Пожиратели бежали, и стало ясно, что очень скоро вернется и их Хозяин, я понял, что просто не могу допустить повторения того, чему некогда был бессильным свидетелем. Я объединился с директором, и вместе мы за сутки уничтожили все хоркруксы, но опоздали.

— Прости, что вы уничтожили? — Встретившись с непонятным ей термином, Лили Поттер тут же пришла в себя. Джеймс, который, похоже, знал, о чем идет речь, прошептал ей что–то.

— А потом… Потом был этот, мой пятый год, я дожидался встречи с Темным Лордом, а встретив, уничтожил его, ибо знал все его слабые стороны. — Гарри, наконец, повернулся к слушателям, все были в порядке, даже Поттеры уже успели оправиться. — Вот моя история, если сжато. Мам, пап, я полагаю, что вам не просто осознать все это, ни понять меня, наверно, в полной мере понять меня не сможет никто… Я готов ответить на ваши вопросы, но, скажу прямо, даже не пытайтесь наставить меня на пути истинный, для меня такого не существует. — Гарри, как ни в чем не бывало, приложился к бутыли со сливочный пивом. Вновь повисла тишина.

— Гарри… — Медленно заговорил Джеймс Поттер. — Наверно, ты прав, и не нам тебя судить. Не с нами ты рос, а пережить то, что ты пережил, это дано не каждому… Ты нам дай пару минут, чтобы мы чуть в себя пришли, а то…

— Понимаю, должен заметить, вы принимаете это лучше, чем Сириус, его едва откачивать не пришлось…

— Гарри, — помолчав минутку, заговорила Лили. — А как вы… — Она запнулась и кинула многозначительный взгляд на Дженифер.

— Миссис Поттер, я то думала, что мы уже все обсудили. — Холодно отозвалась та.

— Вы уж простите, мисс, но это понятное материнское стремление — узнать, с кем встречается сын! — Джеймс и Сириус как–то странно переглянулись и чему–то улыбнулись, похоже обоим пришли на ум одни и те же ассоциации.

Ну и пошло поехало, Лили и Дженифер вступили в какую–то чисто женскую перепалку, которая длилась минут двадцать, в течении которых никто другой к ним не обращался, Сириус Джеймс и Гарри трепались, именно трепались, о всевозможных пустяках. Гарри сам не мог понять, почему в нем ни с того ни с сего проснулась болтливость, возможно последствия стресса. Потом Дженифер, перехватив инициативу, атаковала.

— Ну, Лили, — они уже были на ты, и называли друг друга по имени. — Что еще я могла сделать Гарри?

— Наложить на него заклятье подвластия! — Судя по тону, беседа успела перейти в шутливую стадию, вообще у всех было странно приподнятое настроение, словно обратная реакция после недавней подавленности.

— Ха, да на Гарри, пожалуй, наложишь! Его, как он рассказывал, даже Империо со стороны Темного Лорда не проняло… Я уж молчу о том, что он сам на кого хочешь его наложит, по опыту знаю.

— Прости? — Тон Лили резко изменился.

— Гарри, ты пользуешься непростительными заклятьями? — брякнул, иначе не скажешь, Джеймс.

— Пф, — Дженифер недовольно фыркнула. — Он, владеет этим заклятьем не хуже, а то и лучше змееглазого. Он в начале прошлого года тренировал меня ему противостоять, так вот после его чар, даже заклятье Мальсибера меня не проняло…

— А если идти еще дальше, — несколько мрачно добавил Сириус — То следует упомянуть о том, что ваш сын сумел подчинить своей воли русалку, а это говорит о многом!

— Стой, но ведь это же почти невозможно… Русалки…

— Пап, Сириус год назад сказал одну очень интересную вещь, на меня невозможности не распространяются. И уж если говорить начистоту, то некая тяга и повышенные способности к Темной магии были у меня с самого начала. Я всегда хорошо противостоял Империусу, Смертельное Проклятье я опробовал на себе… ну вы знаете когда. На четвертом курсе, моем первом четвертом курсе, я распробовал два других… А потом… Вы знаете заклятье «Сектумсемпра»? — Обратился он к родителям, которые успели уже растерять веселость.

— Нет, пожалуй, мне оно не знакомо. — Ответил Джеймс.

— Это личное изобретение Слюнявиуса… Ой, прости, Гарри, я и забыл, что терпеть не можешь это прозвище твоего учителя.

— Слю… Хорошо, Снейп стал профессором?

— Более того, он декан Гарри.

— Его не запихали в Азкабан?

— Он там побывал, но Дамболдор его вытащил, ибо Северус Снейп уже тогда перешел на сторону Ордена Феникса. — Ответил Гарри, не глядя на Джеймса. — Но не будем об этом.

— В общем это заклятье, жуткая вещь кстати, некая очень усиленная версия «Секо», человек покрывается кучей глубоких ран, это смертельно опасно.

— Да, я им немало пользовался, ибо в силу, вероятно, неприятных воспоминаний, почти не пользуюсь Смертельным Проклятьем, но не это важно. Я узнал о нем на шестом курсе, я не знал, чье это творение, я его никогда не тренировал, я даже не знал, как оно работает, но успешно применил его с первой попытки… Если подумать, то это могло послужить еще одним аргументом в пользу версии моей виновности…

— О Мерлин… — Простонала Лили. — У нас ведь всего неделя, такими темпами мы не успеем даже пообщаться…

— Стоп! Неделя? С этого места поподробней!

Глава 4. Ничто не приходит быстрее, чем расставание

Гарри не выходил из своей сокровищницы вот уже почти сутки, там он заперся почти сразу после того, как выяснил неприятную подробность, касающуюся времени пребывания его родителей в этом мире. Никто не сумел добиться от него подробностей его замысла, он никого не слушал, никому ничего не ответил, просто заперся там, куда никто бы не решился пройти, и начал что–то там творить. Остальные обитатели дома на площади Гриммо не находили себе места, особенно волновались родители Гарри. Сперва, они, более–менее придя в себя после всего, что они тут услышали, пожелали пойти сказать пару ласковых лично директору. Но тут же узнали, что, во–первых, он уже бывший директор, во–вторых, Гарри, похоже, остался удовлетворен его добровольной отставкой, и, в-третьих, что Сириус и Дженифер лягут костьми, но не выпустят их отсюда, не посоветовавшись с Гарри. Потом Джеймс и Лили собрались, было, пойти к нему поговорить, но Сириус им очень доступно объяснил, что тогда их придется собирать по кускам.

— Даже не думайте туда соваться! — Завопил он, едва к нему обратились с вопросом, где располагается Сокровищница Гарри. — На рождественских каникулах Пожиратели вломились к нам, и попытались туда проникнуть, после этого трупы пришлось убирать несколько часов!

— Это как это? Их сколько было? — Лили, которая считала, что уже ничто не способно ее удивить, поняла, что не права.

— А так, они сперва потеряли нескольких своих при попытке убрать его подарочки, но быстро поняли, что так не справятся и пустили вперед инферналов! Только и это им не помогло, в последствии выяснилось, что у них просто кончились инферналы, что и не удивительно, учитывая, что потом насчитали больше сотни этих оживших трупов, приведенных в полную негодность. В общем, лучше вам туда не ходить.

— Мерлин, — простонал Джеймс. — Гарри за эти годы совершил хоть что–нибудь, так сказать, свойственное детям?

— Ну что, дайте–ка подумать… На третьем курсе команда его факультета, где он был ловцом, выиграла кубок школы по квиддичу.

— Он ловец? — немедленно оживился Джеймс, чем вызвал у Сириуса приступ его фирменного хохота, напоминающего собачий лай.

— Во, у кого про что болит, тот про то и говорит: Лили про Дженифер, а ты про квиддич. Да, Гарри летает не хуже тебя. Но… как он сам мне сказал, эта игра не значит для него почти ничего. Вернее… Он мне говорил, что теперь она для него ничего не значит. Когда–то, по–моему, это было как раз перед третьим курсом, мне удалось его разговорить по поводу его прошлого, его детства. Он упоминал, что стал ловцом на первом же курсе…

— Правила школы ведь запрещают это, первокурсникам даже метлы нельзя иметь. — Воскликнула Лили.

— Именно, а для него сделали исключение, он тогда стал самым молодым ловцом за сотню лет. Он мне тогда это сказал, вернее уронил, так, как нечто совершенно незначительное, его на ту беседу вообще подбил мой подарок на день рожденья, это была совершенно новая метла, «Молния», по–прежнему лучшая в мире. А потом, уж не помню когда, он, с некой болезненной иронией, вспоминал самого себя, который дрожал перед каждым матчем, и злился на свою лучшую, тогда, подругу, за то, что она не понимает «насколько это важно — квиддич».

— Вылитый я! Я, помню, очень долго дулся на Римуса, который никак не мог понять, почему все готовы перед матчем драться с факультетом — соперником… Римус…

— Ты ведь говорил, что он погиб… Как?

— Точно не известно, Крауч, дабы уменьшить число своих врагов, сильно смягчил законы об оборотнях, попутно он выставил кое–кого из министерства, в частности Амбридж, чем вызвал восторг у Гарри… Но это так, к слову. В общем, Римус, по заданию Ордена, отправился в подполье, выяснить царящие там настроения, он добился немалых успехов, но и вызвал гнев кое–кого… — Сириус запнулся, горечь от потери друга, который вот так погиб, все еще давала о себе знать. И даже то возмездие, которому Гарри подверг убийцу, не смогло ее полностью заглушить…

— Сивый. — Скорее утвердительно, нежели вопросительно, сказал Джеймс.

— Предполагается, хотя это и не доказано, да теперь и не удастся это доказать.

— В каком смысле, если его поймают… Почему ты так смотришь, его уже схватили? Нет, тогда бы все было точно известно… Он мертв, министерство бы изо всех сил стремилось взять его живьем… неужели Гарри?

— В некотором роде, мы это сделали вдвоем. Гарри не сомневался в личности убийцы, и у него, как я понял, были еще какие–то свои счеты с этим маньяком. В общем, он выследил Фенрира за несколько дней до Рождества, но вот схватить ему его в одиночку не удалось. К счастью, он помчался его ловить на глазах у Дженифер, он сам потом удивлялся, что толкнуло его ринуться туда очертя голову. Короче, я поспел как раз вовремя, чтобы помочь ему одолеть этого гада, тот, похоже, искал способы попасть в замок… Как показали последующие события, такие способы существовали, а на следующий день было бы полнолуние, в общем, мы тогда, наверное, предотвратили нечто ужасное. Сивого мы приволокли сюда, я, было, хотел немедленно убить его, но Гарри заявил, что это его не удовлетворит… Сивый прожил еще один день, но умирал… право, Гарри заставил заплатить его за все, что он совершил и за то, что мог бы совершить, если бы Гарри не изменил ход событий…

— Гарри несколько раз повторял слова, которые в его прошлом сказал моему отцу Дамблдор, что он не получит удовольствие попросту отняв у него жизнь… — Это сказала, незаметно подошедшая к разговаривающим, Дженифер. — А однажды он мне сказал, что для тех, чьи злодеяния он видел, просто смерть — это недостаточно… Он тогда сказал… Подождите… Да, что он имеет право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей, не знаю почему, но мне кажется, что это ему сказал посланник этих самых сил… Он сказал, что если сумеет, то заставит тех, кто этого заслуживает проклясть собственных матерей за то, что они вообще познакомились с их отцами… Вот тогда, он действительно внушал страх.

— Это характерно для Гарри, он может быть весел, добродушен, иногда. Большую часть времени он серьезен и собран, скрытен, но, тем не менее, вполне приветлив… Но бывает, что он просто ужасает, это случается нечасто, в особых ситуациях, и тогда он безжалостен, тогда, когда он казнил, иначе не скажешь, Сивого, он был самим возмездием, холодным и неумолимым… Не знаю, возможно, это плата, за его относительную мягкость все остальное время. Я пережил гораздо меньше, чем он, я достаточно быстро сумел втянуться в нормальную жизнь, но, даже сейчас, я так и не сумел полностью переварить свое заключение. Для Гарри это, должно быть, еще сложнее, и он дает выход всему, что скопилось внутри, когда оказывается лицом к лицу с теми, кого считает врагами. Ладно, хватит об этом, да и не с того мы начали разговор.

— Верно, Сириус, начали мы говорить о том, чего Гарри совершил так сказать, «нормального» и о квиддиче. — Подхватила инициативу Лили.

— А, ну тогда, безо всякого сомнения, необходимо упомянуть о Балах, на которых он присутствовал. — Заявила Дженифер.

— Это–то да, но Сириус нам уже рассказал, как он его учил танцевать… — Джеймс сокрушенно покачал головой. — Не идет разговор на, так сказать, нейтральные темы. Да чем он там вообще может заниматься, целые сутки, не спит же он там, в самом деле!

— Полагаю, он создает Философский Камень. Что–то он там говорил, про то, что похитил не сам камень, а некий образец, зародыш, из которого этот камень будет нетрудно сделать.

— Но… Я, конечно, могу его понять, но ведь, если эти Высшие Силы настолько могучи, что могут перенести человека, даже не самого человека, а его разум в прошлое, то неужели он считает, что сумеет их одолеть? — Джеймс, опустился в кресло.

— Ну, во–первых, неизвестно, желают ли эти силы видеть вас мертвыми, может они могли лишь вдохнуть в вас жизнь на время, а теперь можно попытаться продолжить их дело. Мы ведь ничего о них не знаем, на то они, в конце концов, и Высшие Силы, Гарри хочет попытаться. — Дженифер ни на кого не смотрела, никто не видел ее лица, но ее голос звучал уверенно. — Он прожил эти последние годы, стремясь к тому, что многие считают невозможным, и он добился успеха практически во всех своих начинаниях.

— Именно! — В дверь, как ни в чем не бывало, вошел Гарри, которого они не видели уже почти сутки, на вид он был совершенно бодр, а в руках держал два маленьких бокала, в сущности рюмки. — Мне удалось победить «непобедимого Лорда Судеб Волдеморта», так почему бы не попытаться побороться с предначертанием Высших Сил. Они дали мне карт–бланш, сказали, что верят в меня, и я могу использовать все свои возможности так, как мне это нравится. Не исключено, что они прекрасно знали, в каком направлении я буду двигаться, а раз так, то они прекрасно понимали, что я не дам вновь отобрать у меня родителей без борьбы… Хоть, это и не просто свыкнуться с ними, да и вообще общаться. — Добавил он шепотом так, чтобы никто его не расслышал.

Гарри поставил обе рюмки на столик, что бы в них не содержалось, от напитка исходил приятный, бодрящий и, в то же время, завораживающий аромат.

— Итак, вот результаты моих трудов. Две небольшие порции Эликсира Жизни.

— Так действительно создал Философский Камень? — Поразился Джеймс Поттер. — За сутки?

— Даже меньше. У меня был образец, что, в сущности, этот Камень? Это некое скопление преобразующих и животворящих сил, это не материальный объект, в полном смысле этого слова, а именно силы, которые, в силу своей… концентрации, стали материальны. Когда, на первом курсе, я его похищал, я ничего не украл, в буквальном смысле этого слова, я просто взял образец тех сил, что были заключены в нем. Таким образом, директор мог своими глазами убедиться, что Камень уничтожен… А мне, исходя из этого образца, было совсем нетрудно воссоздать это творение. Кстати, я так и не знаю, каким образом его создали впервые, я полагаю в последствии побеседовать с Николасом Фламелем на эту тему. Ну да ладно, не в этом дело.

— То есть, вот это вот Эликсир Жизни? — Сириус недоверчиво рассматривал содержимое одной из рюмок.

— Он самый, я уже проверил, насколько это возможно, споил пару капель крысе, так на всякий случай, все в порядке. В общем так, будем говорить прямо, что может, скажем так, ограничивать ваше пребывание среди нас? Например, в вас вложили, вольно или невольно, строго ограниченный запас жизненной силы, в этом случае этот Эликсир, это как раз то, что нужно… Кстати, это фактически единственный способ, который мне приходит в голову, ну не считая… физического устранения. Но, честное слово, я не верю, чтобы они до такого опустились. В общем, — Гарри взмахом палочки сотворил три бокала вина, один для Дженифер, другой для Сириуса, последний оставил себе. — Ваше здоровье!

После этого жизнь вошла в относительно нормальное русло, настолько нормальное, насколько это вообще возможно учитывая обстоятельства. Все последующие три дня все, по мере сил, старались избегать скользких тем, и говорили о другом, благо теперь, после того как прошел первый шок, таких тем нашлось немало. Мистер и миссис Поттер так и не смогли до конца свыкнуться с фактом, что их сын фактически старше их самих и претендует на звание самого могущественного волшебника своего времени, причем скорее темного. Это их поначалу ужасало, но, чем больше времени они проводили с ним, тем лучше понимали его, и им становилось ясно, что, что ни говори, а на роль Темного Лорда их сын не претендует. Они, разумеется, не задавали ему вопросов вроде: «Дорогой, а не собираешься ли ты завоевать весь мир?..». Но по поведению Гарри, по его ответам на всякие наводящие вопросы, просто по тому, что он рассказывал, становилось ясно, что к власти он не особо стремиться. Уже сейчас он достиг огромного влияния, в том числе и на министра и, похоже, не собирался идти дальше. Да и это влияние он использовал главным образом для собственной безопасности и комфорта, этот человек, которому очень долго этого не позволяли, хотел просто жить, жить в свое удовольствие. И за это право он был готов бороться…

— Свобода — это довольно абстрактное понятие, вдохновляет людей уже давно. Очень долго жил я марионеткой, в руках опытного кукловода, настолько умелого, что я почти и не замечал его контроля… — Говорил он. — А потом он кинул меня в Азкабан, как на свалку, кинул, едва только заподозрив, что его кукла может обернуться против него, да просто перестать ему подчиняться… Знаете, было время, когда я просто раздувал у себя в мыслях влияние этого старика на свою судьбу. Я всерьез задумывался над возможностью того, что он специально подослал ко мне в купе Рона в тот день, первого сентября, дабы он подготовил меня к вступлению в Гриффиндор и подробно объяснил насколько это ужасно — Слизерин… Что, и Гермиона, и все остальные лишь играли свои роли, изображая моих друзей, по заданию Дамблдора. О чем только не подумаешь, сидя в камере Азкабана, после того, как все твои друзья отвернулись от тебя в одночасье… Уже здесь, пережив во второй раз мой первый год, я убедился, что все это, конечно же, чушь. Если бы все эти мои знакомства были частью одного спектакля, то актеры бы не стали так сразу бросать своих ролей, нет, Уизли не знали, что я еду в этом поезде, как и никто другой из учеников. И, поскольку я не представился близнецам, никто об этом и не узнал до самого Распределения… Ладно, если уж мы заговорили о причинах и следствиях, то один вопрос уже давно, еще с моего пятого курса, первого пятого курса, не дает мне покоя…

— Да? — Лили и Джеймс переглянулись, пытаясь понять, о чем же их спросят.

— Я почти ничего о вас не знал, но восторженные отзывы тех, кого я тогда считал близкими людьми наводили на мысль, что вы были просто замечательными людьми… Ангелами небесными. — Гарри криво усмехнулся. — Все часто повторяли, как я похож на тебя папа и внешне и поведением, я считал это высшей похвалой, только вот из уст Северуса Снейпа это звучало, как обвинение. В общем, на пятом курсе я, в силу довольно–таки необычного стечения обстоятельств имел возможность посмотреть отрывок воспоминаний Снейпа… Помните, ту сцену около озера, сразу после СОВ по ЗОТИ?

— А, это, когда мы задирали Слю… Северуса? А потом, появилась Лили…

— Да, как вы понимаете, это было для меня как гром среди ясного неба, если не больше. Я в те времена был наивным идеалистом, и вид моего отца, который был для меня идолом, нападающего без всякой на то причины, крепко выбила меня из колеи. С тех пор я изменился, поэтому сами стычки меня не волнуют, хотя и не радуют, но, право, в таком возрасте можно творить и худшее… Меня продолжают волновать ваши отношения, согласитесь, после той сцены, не скажешь, что этот молодой, не побоюсь этого слова, оболтус и та девушка, что заступилась за слизеринца, однажды поженятся… Бродяга и Лунатик однажды, еще в прошлой жизни, сказали, что вы начали встречаться на седьмом курсе, когда у тебя, отец, голова несколько проветрилась. Вот, о чем я хочу спросить, как это происходило, и чем были вызваны перемены в тебе, я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы считать, что тут есть некая особая причина… — Родители несколько мгновений молчали.

— Ну… во–первых, Джеймс, что ни говори, мне нравился и до этого, но, скажем так, его недостатки во много раз перевешивали его достоинства, во всяком случае, в моих глазах… А на последнем курсе и действительно изменился, стал… стал прежде всего серьезнее, его шалопайство снизилось на порядки, даже не в разы… — Медленно проговорила Лили. — Сперва я полагала, что это он просто красуется передо мной, но потом убедилась, что и ко мне он, не то что охладел, но перестал предлагать встречаться шесть раз в неделю и чаще…

— Я… я, пожалуй, никому не рассказывал, просто потому, что никто до тебя не спрашивал… Это было похоже… Лили мне показывала кое–какие книги и фильмы маглов, знаете, там герой сам испытывает всю несправедливость мира и с тех пор начинает бороться за эту самую справедливость. Это, конечно, преувеличение, причем такое, что кажется чепухой, но со мной произошло нечто похожее… Летом, перед седьмым курсом, я как–то отправился гулять по Лондону, и зашел в, так сказать, злачные места немагического города, и там… Я встретил кучку хулиганов, парней моего возраста, которые изгалялись, пока словесно над девушкой в инвалидной коляске, которая, не знаю как и зачем, попала сюда. Все это вызвало во мне такую вспышку ярости, что я, без магии, раскидал их всех, даже не отдавая себе в этом полного отчета… — Джеймс покачал головой. — Наверное, это сильно на меня повлияло, и заставило несколько пересмотреть свое поведение, по крайней мере, с тех пор я уже не мог вот так запросто запустить заклятьем в того, кто мне не нравился. Вот, собственно говоря, и все.

Эти три дня все пили жизнь большими глотками, ибо, несмотря на меры принятые Гарри, все, в том числе и он сам, боялись неумолимо приближающегося дня, когда пройдет неделя с появления в этом доме мистера и миссис Поттер. По той же причине, оба пока не появлялись на публике. В последний вечер, перед этим грозным днем, все засиделись допоздна и никак не желали идти спать, в результате, легли в третьем часу ночи. Но с утра все проснулись спокойно, все было как обычно все утро, все начали успокаиваться, и за обедом уже всерьез обсуждали, как объяснить миру появление двух людей, мертвых уже вот уже пятнадцать лет.

Но их трапеза была прервана сигналом тревоги, дом предупреждал своих обитателей, что рядом враги…

Глава 5: Горек вкус воды летейской

Гарри первым оказался около окна, его чувства уже успели доложить ему, кто именно пожаловал к ним в гости, но ему не хотелось в это верить до того, как он увидит это глазами. Вся площадь Гриммо была забита дементорами, они подходили отовсюду, темные фигуры скользили по всем опустевшим улицам, что прилегали к площади. Маглы их, конечно, не видели, но ощущение всеобщего ужаса и отчаяния толкнуло их укрыться в своих домах и квартирах. И, странное дело, дементоры ими почти и не интересовались, хотя, прямо на глазах у Гарри, какой–то несчастный, не успевший укрыться, лишился души. Но эти твари совершенно не интересовались теми, кто заперся в домах, хотя им ничего не стоило открыть запертые двери и устроить жуткое пиршество… Все они целенаправленно стекались к их дому…

— Вот оно… — Севшим голосом проговорил Джеймс Поттер.

— Что они тут забыли? Министерство же их неплохо пощипало за последнее время, часть уже вернулась в Азкабан, хотя, как я понял, никакого договора заключено не было… Но что они делают здесь, да еще в таких огромных количествах?

— Высшие Силы…

— Ага, существа способные повернуть время вспять и вернуть жизнь мертвым используют дементоров для уничтожения того, что они сами и создали? — Прервал Гарри собственную мать. — Глупо, неправдоподобно. Нет, тут что–то другое, я уверен. Так, все к камину…

Но этот путь оказался перекрыт, даже не просто перекрыт, а словно бы перестал существовать вообще. Нечто похожее было и с Аппарацией и с порталами, они отказывались работать так, словно таких методов передвижения вообще не существует.

— Ничего не понимаю! — Возопил Гарри после того, как его попытка создать портал провалилась. Причем этот провал никак не мог быть вызван блокирующими заклятьями, тогда ты чувствуешь противодействие, сопротивление, которое невозможно преодолеть изнутри. Тут же он не ощутил ровным счетом ничего, никакого противодействия… и никакого эффекта. Словно бы он просто проговорил ничего незначащее слово и махнул палочкой просто так… — Акцио! — Крикнул он, проверяя внезапно мелькнувшую догадку. Книга послушно перелетела ему в руку, догадка была неверна.

— Итак, каким–то неясным способом, кто–то или что–то лишило нас возможности бежать. — Нарочито спокойным голосом резюмировала Дженифер. — Что делать будем?

— Что делать?! Сражаться! — В один голос заявили Сириус, Джеймс и Лили, которая, как самая чувствительная уже заметно ежилась от присутствия дементоров за стенами.

— Драться–то драться… Но хорошо бы еще и живыми остаться… — Пробормотал Гарри, пока они впятером спускались в холл.

— Их же там многие сотни, я чувствую это… — Заявила Джени. — Нам с ними не управиться! Гарри, может, как в тот раз, к Миладе?

— Нет… Дементоры — это тебе не Пожиратели, они нас выследят по нашим чувствам, по тому теплу, что останутся на полу, после того, как мы пройдем. А воду… Не удивлюсь, если они ее просто выморозят… Спиритио — Презервус!!! — Выкрикнул Гарри внезапно.

За их спинами прямо из воздуха появилось нечто, даже не фигура, а некое подобие темного облака, и из него к ним, а точнее к Гарри, рванулась струя черноты. Рванулась… и разбилась о появившееся перед ним подобие золотистого щита, которое он успел создать за секунду до того, как его бы постигла жуткая участь. Лишь одно заклятье, «Енголобо — Макро-Девориоус Амион», заклятье похитителя душ, вызывало подобный луч. Это, достаточно знаменитое Темное Заклятье имело эффект схожий с Поцелуем Дементора, но его можно было отразить, это было даже относительно нетрудно. Именно поэтому это заклятье почти и не применялось, его создание было недопустимо долгим, за это время противник успеет тебя убить раз пять, оно требовало много сил, гораздо больше нежели контрзаклятье. В общем, оно было очень неудобно и не практично, какой–то знаток Темной Магии его однажды сравнил со стрельбой по воробьям из катапульты, поскольку воробей все равно успеет улететь…

Только в этот раз это заклятье было применено не магом, а неким темным сгустком, который выплюнул этот луч не издав не звука, едва только появившись. Но защитное заклятье, как бы то ни было, сработало.

— Авада Кедавра! — Гарри не стал терять время на рассуждения и с ходу запустил в неизвестное создание самым, скажем так, неспециализированным заклятьем, оно убивало кого и что угодно. Но не в этот раз, облако просто исчезло так же внезапно и мгновенно, как появилось. Зеленый, смертоносный луч пролетел через то место, где только что находился нападавший. — Что за…

— Спиритио — Презервус! — раздался голос Джеймса, тот едва успел защититься от луча, что выпустило в него такое же, а может и то же самое облако, что появилось прямо перед ним.

— Авада Кедавра! — Выкрикнула одновременно с ним Дженифер, но опять зеленый луч пронзил пустоту, ибо враг исчез, едва успев выпустить свой луч, то есть в то самое мгновение, когда она произносила последний слог своего заклятья.

Они инстинктивно, не раздумывая, сжались спина к спине, как–то само собой они разделились на две группы, трое взрослых отбивали страшные лучи, благо все трое хорошо знали эти чары. Одновременно с ними Гарри и Дженифер пытались поразить загадочного нападавшего разнообразными заклятьями, в основном Темной, смертоносной магией, которой они, в отличие от взрослых, не брезговали. Но все было тщетно, в лучшем случае, они успевали нацелиться на врага и выпустить заклятье как раз в тот момент, когда тот исчезал. В результате огненные шары, зеленые лучи и тому подобные прелести, некоторые из которых были сотворены невербально, лишь рассекали воздух и крушили интерьер.

Гарри трясся от бессильной ярости, дементоры вот–вот могли ворваться внутрь, а они, вместо того, чтобы укрепить ворота парочкой заклятий, вынуждены стоять в холле и безо всякого результата отстреливаться от какой–то непонятной гадости. Судя по всему, она была тут одна, ибо ни разу не появлялись две разом.

— Авада Кедавра! — Зеленый луч из палочки Дженифер в очередной раз пронзил пустоту. — Ничего не выходит! С тем же успехом мы можем стрелять на удачу, надеясь, что он появится как раз там, куда мы послали заклятье. Потому что он, похоже, выбирает место появления исключительно от балды!!

— На удачу… Ну конечно, нам нужна удача! Спиритио — Презервус! — Очередной луч летел прямо в него. — Так, Добби!

— Да, Гарри Поттер, сэр? — Эльф опасливо выглянул из–за вешалки.

— Добби, живо тащи флакон с золотистой жидкостью из моего шкафа в спальне. Скорее!

— О чем ты Гарри… — Выдохнула Лили сразу после того, как в очередной раз отразила поток похищающей души темноты.

— Как сказала Джени, нам остается лишь стрелять на удачу, и мы можем прибавить себе шансов…

— Ну конечно, «Феликс»! — Воскликнула Дженифер, и, одновременно, хлопок возвестил возвращение эльфа с заветным призом.

Гарри выхватил из рук Добби флакон, эльф не замедлил ретироваться, ибо не имел никакого желания находиться в самом театре военных действий. Зубами выдернув пробку, Гарри сделал один осторожный глоток, в этот момент он был беззащитен, но остальные его прикрыли. Гарри вернул пробку на место, флакон остался в левой руке, правой он держал палочку, а в нем вновь стало просыпаться ощущение безграничных возможностей. И вдруг он ясно понял, что ровно через две секунды ему следует…

— Авада Кедавра! — Палочка направлена в пустоту, зеленый луч срывается с нее…

Именно в тот миг, когда зеленый пролетал около вешалки, прямо перед ним образовалось все то же, чертово облако, чем бы оно ни было… Атака Гарри была рассчитана с точностью до доли секунды, хотя это и была чистая импровизация, насоветованная зельем удачи. Темное облако на мгновение позеленело, а потом, ярко полыхнув, исчезло, оставив после себя горку пепла на полу, этот пепел сильно напоминал тот, что оставался после дементоров, но все–таки немного отличался. С пол минуты они простояли так же, напряженно ожидая нового появления, но, похоже, что та тварь, что сгорела зеленым пламенем, и впрямь погибла, и что она была одна.

— Так, все вопросы и разговоры потом, а сейчас… — Гарри осекся, ибо ясно ощутил, что ничего они уже не успеют.

И через пару секунд это случилось. Дверь не слетела с петель, не распахнулась, не сгорела и не испарилась, нет, произошло нечто еще более удивительное, хотя и более свойственное дементорам. Дверь покрылась льдом, лед треснул, и она рассыпалась на куски, за ней возвышались бесчисленные темные фигуры. Всех пятерых пробрал мертвенный холод, они все ощутили страх, ибо вместе с дверью пали и защитные чары, что до этого экранировали большую часть воздействия этих существ. И вновь перед глазами проносятся самые интересные моменты, Гарри был уверен, что его родители сейчас в подробностях пересматривают собственную смерть. Сам он с немалым ужасом начал ощущать, что его с огромной скоростью покидает то ощущение собственных неограниченных возможностей. Дементоры поглощали все хорошие чувства в человеке, очевидно, последствия «Феликса Филициса» тоже пришлись им по вкусу…

— Экспекто Патронум! — раздалось пять голосов, благо почти все присутствующие учили это заклятье одновременно с Римусом Люпином.

Но вот результаты были разные, Шар Гарри и Феникс Дженифер устремились на встречу врагу, их создатели имели опыт борьбы со скоплениями этих существ. У Сириуса получился довольно тусклое, но все же сформировавшееся создание, некая загадочная помесь чего–то собакоподобного с птицей, пожалуй, оно немного походило на гиппогрифа. У Джеймса Поттера появился неяркий… меч, самый настоящий меч, а у Лили с первой попытки лишь облачко.

Четверо Патронусов устремились навстречу дементорам, первые из которых еще только перелетали, а может, переплывали, порог. Заступники ударили по врагам, которые подались на метр назад, но тут же остановились. Патронусы их пока сдерживали, но и не могли продвинуться дальше, на полминуты установился статус–кво, Гарри как раз задумался над тем, что делать дальше, и как можно развить успех, когда сразу со всех сторон начал раздаваться звон бьющегося стекла. Сомнений быть не могло, дементоры, каким–то образом, сумели добраться до окон, которые были защищены всеми мыслимыми и не мыслимыми заклятьями, которые делали их просто неприступными, ибо, в отличие от двери, входить и выходить из них никто не собирался, и взломать их. Сейчас они проникали в дом, окружая его обитателей.

— Все! Мне это надоело! Сириус, когда разберемся с этими, я лично установлю на этот дом чары Доверия! Потому что незваные гости мне надоели! — Заорал Гарри. — Так, бежим, на второй этаж! Авада Кедавра! — Дементор выплывший из двери ведущей в гостиную осыпался пеплом.

Они побежали, Патронусы следовали за ними, хотя их уже пришлось обновить, какой–то особо наглый гад преградил им путь к лестнице, за что и поплатился. Вот они и на втором этаже, тут безопаснее, дементоры не могут карабкаться, поэтому через окна второго этажа им внутрь не проникнуть. Но вот беда, в этом огромном доме наверх ведут сразу три лестницы, плюс еще несколько тайных путей, и Гарри почему–то не сомневался, что для их врагов они не долго останутся тайными…

— Енферфламио! — Струя огня из палочки Дженифер заставляет отступить дементоров, которые уже начали подниматься по лестнице следом за ними. Следом Лили запускает огненный шар, обрывая существование одного, который как–то сумел избежать огня.

— Раважио!! — Гарри не стал церемониться и просто развалил эту самую лестницу, перекрыв тем самым врагам этот путь наверх. — Прости, Сириус, обещаю, когда все кончится, сам все прочиню. Теперь скорее, надо перекрыть и остальные пути… в чем дело? — Спросил Мальчик — Который-Выжил видя, как лица остальных, кто еще смотрел на развалины лестницы, вытягиваются. Он оглянулся…

Обломки, словно поддерживаемые заклятьем Левитации, поднимались и зависали в воздухе, образуя пологий подъем, которым не замедлили воспользоваться враги…

— Бежим! — Не своим голосом завопила Дженифер, и все ей вняли.

Гарри еще успел призвать нового Заступника, чтобы придержать врагов, и кинулся вслед за остальными. Они помчались по коридорам дома Блеков, вел их Сириус, Гарри никак не мог понять, куда именно они направляются… Время от времени он направлял палочку назад и, не глядя, выпускал струю пламени, просто так на всякий случай. Наконец, до него дошло, что они движутся к старой, заброшенной совятне, ибо ныне совы жили в другом помещении, а там он вообще был лишь один раз, но там действительно мог быть выход…

Только добраться до него им не дали. Все они, как по команде застыли, ибо с необычайной ясностью ощутили, что за следующей дверью их уже ждут. Они успели сделать несколько шагов назад, когда дверь распахнулась и в коридор стали проникать дементоры, почти одновременно с другой стороны показались их преследователи, Гарри и остальные оказались в мешке… Все они разом создали Патронусов, даже Заступник Лили сформировался и принял облик какой–то птицы, Гарри, а следом за ним и остальные принялись швыряться в подступающих с двух дементоров огнем, им удалось чуть придержать врагов, но это уже ничего не значило. Гарри вновь просматривал все худшее, что с ним случалось, он держался, ибо его подстегивала ярость, но этого нельзя было сказать об остальных, их лица искажались, силы их покидали, руки отказывались служить, один за другим они опускались на пол…

Гарри отбивался еще с десяток секунд, наставив палочки на оба коридора, но в этот раз был не в силах выстоять, отчаяние, преодолевая барьер ярости, захлестывало его, силы утекали, как вино из пробитого меха…

А потом, неожиданно и очень резко, полегчало, дементоры отшатнулись, а коридор заполонило сияние, но это не могло быть светом Патронуса, ибо все они уже потухли, сияние исходило снизу, почти что из–под его ног… Гарри, напрочь позабыв о тварях, которые его окружали, посмотрел вниз, Лили и Джеймс Поттеры медленно поднимались на ноги, их тела светились и это свечение становилось все ярче. К тому моменту, когда они встали на ноги, за сиянием уже было не разглядеть их тел. Расширившимися глазами Гарри смотрел на своих родителей, а в это время дементоры словно бы в панике скрывались из виду, но от Гарри не укрылось, как с десяток запоздавших осыпались пеплом… Сила схожая с тем, что составляет суть Заступника, которая сейчас исходила от Лили и Джеймса была такова, что дементоры не выживали, даже находясь в десятке метров. Застонали и зашевелились на полу Сириус и Дженифер, и точно так же, как и Гарри, уставились на это диво.

Джемс и Лили, тем временем, повернулись к своему сыну, Гарри не отрываясь смотрел на фигуры, которые теперь ничем не отличались от Патронусов, лишь вглядываясь из всех сил еще можно было различить в их лицах черты его родителей…

— Вот и все, Гарри… — Раздался голос Лили, уже нельзя было определить, открывается ли ее рот. — Нам дали возможность увидеться с тобой… Это цена. Не знаю откуда, но нам известно, что это не Силы послали этих тварей, но нападение было спровоцировано нашим появлением… Силы предвидели это…

— Мы любим тебя, сын. Прощай, прощай, прощай… — Обе фигуры начали тускнеть, словно растворяться…

— Нет!! — Успел крикнуть Гарри до того, как они пропали окончательно.

Святящиеся фигуры растаяли оставив в коридоре растерянную Дженифер, не сдержавшего слез Сириуса, и Гарри, чьи глаза оставались сухими…

Смерть, безграничная, бесконечная, неизмеримая и неизменная серость, но теперь в этой серости они были вместе, и могли общаться в реальном времени. Хотя их не утруждал и предыдущий способ, они все–таки ощутили нечто, очень похожее на удовольствие от того, что он изменился, что он стал быстрее. Вновь спокойствие и умиротворенность царили в душах Лили и Джеймса Поттеров, они помнили, что увидели сына, помнили, что он добился многого, и этого им хватало, чтобы радоваться за него. Этот загадочный, серый мир смерти, который чем–то напоминал Рай, вновь принял их.

— Итак?

— Все прошло, как мы предполагали. Наше вторжение в мир мертвых не прошло незамеченным. ОНИ отреагировали и напали.

— Они уже вернулись?

— Да.

— И как он?

— Сложно сказать. В нем бушуют противоречивые чувства, он в ярости за то, что у него вновь отобрали родных, но где–то краем разума понимает, что ему следует довольствоваться тем, что он вообще смог их увидеть. А еще он задается вопросом о тенях, они сам уже понял, что тут дело нечисто. Но самое главное не это. Среди нападавших была одна мигающая тень.

— И?

— Ее ему удалось уничтожить, но само ее появление…

— Говорит, что сбываются наши худшие опасения. ОНИ действительно пришли в движение, и, если они могут посылать мигающих теней, то ОНИ достигли даже большего, чем мы ожидали.

— Значит, мы были правы, предстоит столкновение. Как мы будем действовать с ним?

— Как и планировали, его вмешательство поможет укрепить нестабильные миры, как он уже сделал со своим. Он не будет против, если мы будем вести с ним более открытую игру. К тому же, он еще сам этого не осознает, но ему будет скучно без приключений, а наши условия придутся ему по вкусу. И еще, он чувствует себя обязанным.

— Да будет так.

Content

Лицо в ночи Их сын, не их сын...

Лицо в ночи Их сын, не их сын… Однажды он прогнется под нас‑2

Глава 1. Мир сошел с ума…

Глава 2. Все не так, как ожидалось

Глава 3. То, что было скрыто под водой

Глава 4. Ничто не приходит быстрее, чем расставание

Глава 5: Горек вкус воды летейской