Юлия Николаева

Под прикрытием лжи

Женька появился на моем пороге с утра, чем даже удивил, обычно черт притаскивал его по вечерам, он усаживался или укладывался рядом со мной на диван и трепался о разном. Надо сказать, я удивлялась, как ему хватает терпения и словарного запаса, и все ждала, когда они иссякнут, но на протяжении всего лета он упорно приходил и приходил. Я вяло, но поддерживала разговор, тем самым мы оба создавали иллюзию какой-то странной дружбы. Однако в этот раз он появился на пороге моей квартирки в десять утра и смог наблюдать мою сонную физиономию. Видимо, это внесло хоть какое-то разнообразие в его непрестанном созерцании меня, потому что выглядел он довольным и каким-то деятельным.

— Чего надо? — невежливо спросила я, но он на мой тон внимания не обратил. Что не удивительно.

С Женькой мы столкнулись около трех месяцев назад не при самых приятных обстоятельствах. Я попала в переплет, потому что вызвалась помогать одной приезжей девушке спасать ее парня, которого похитили плохие ребята. Счастья в мою жизнь это не принесло, потому что я нажила себе немало врагов, одним из которых считался Женька. Однако он оказался куда умнее, потому что ловко использовал ситуацию, чтобы с помощью меня заграбастать фирму с солидным доходом. Правда, находилась она в соседней области, но это его не смущало. Так как операция сия была довольно опасной, а я фигурой незначительной, то мне валяли все, кому не лень. Своего Женька все-таки добился, остался с фирмой, а меня пожалел и отпустил. Правда, мне к тому моменту жить уже особо не хотелось, потому что я встретила Марка. Когда-то он клялся мне в любви, а потом оставил меня умирать. Мне удалось выжить, и спустя пять лет мы встретились вновь. Так как ума у меня не прибавилось, то я бросилась ему помогать, чем он с радостью и воспользовался, подкидывая меня то к одним врагам, то к другим, пока, в конце концов, не избавился от главного, обстряпав все таким образом, что оказался ни при чем. Мне от этого радости было мало, я все надеялась, что больше никогда его не увижу, но он решил иначе. Его подружка оказалась той самой девчонкой, которой я помогала его искать. Катя была внебрачной дочерью Женькиного отца, человека в этом городе довольно серьезного и известного. Марк надавил на родительские чувства с помощью имеющегося компромата и в скором времени уже жил с Катериной в подаренной квартире в центре города. На этом он не остановился, постарался укрепить семейные узы, женившись на Кате. Так как мои чувства особо никого не волновали, а я жизни для себя не видела, я решила повеситься, в тот момент и появился Женька с грозными обещаниями убить Марка. О нас с Марком он знать ничего не знал, как и все остальные, но о чем-то догадывался. Потому я бросила попытки проститься с этим миром и переместила свою жизнь вместе с телом на диван. Для меня это было вполне привычным занятием, потому я просто лежала и разглядывала потолок изо дня в день, перемежая это занятие чтением книг. Женька меня в покое не оставлял, постоянно наведываясь. Так как говорить я не желала, он болтал сам. Тему Марка, который теперь именовался Мишей, он никогда не затрагивал, а я вообще никаких тем не поднимала. Никакие его попытки вытащить меня куда-либо не действовали, так же, как угрозы. Единственное его пожелание я выполняла — жила, а на остальное мне было плевать. Конечно, я не удержалась и нашла Катю в интернете. Ее страницу в социальной сети украшали торжественные свадебные фотографии. Марк был на них чудо, как хорош, в светлом костюме и красной бабочке, Катя просто неотразима. В глазах обоих — счастье. После этих фотографий душевного равновесия во мне не прибавилось, потому я просто решила лежать на диване, пока не умру естественной смертью. Тогда Женьке, безусловно, придется слово сдержать, то есть оставить Марка в покое. Смерть, однако, где-то загуляла, прошло лето, стояли последние дни августа, а я все так же лежала и созерцала потолок. Так как в моей жизни вроде даже начала ощущаться стабильность, Женькин утренний визит вызвал легкое недоумение.

— Я решил, хватит тебе валяться на диване, так можно и пролежни заработать, — заявил он, приваливаясь к косяку и скрещивая руки на груди. Это была его излюбленная поза.

— Какого черта? — я натянула одеяло на голову и отвернулась.

— Того самого, милая, — хмыкнул он, стянул с меня одеяло и сел на кровать, откровенно разглядывая. Так как я была в пижамных майке и шортах, то посчитала, что стесняться мне нечего.

— Я тебе сто раз говорила, оставь свои попытки.

— Лето прошло, — печально констатировал он, — ты так планируешь всю жизнь пролежать?

— Может, и планирую, тебе какая разница?

Он покачал головой.

— В общем, мой папенька устраивает званный ужин.

— А повод? — лениво спросила я.

— Темная ты, — усмехнулся Женька, — хоть бы телевизор включала.

— Почто он мне?

— И то верно. Папенька не далее, как на прошлой неделе, выиграл выборы в местную думу.

— Иди ты, — удивилась я, правда, довольно вяло.

— Ага. Вот по этому поводу и фуршет. Мне, само собой, надо появиться. А без дамы не хочется.

— Еще скажи, что для тебя проблема найти себе девушку, — проворчала я, а он рассмеялся. Истина оказалась на моей стороне, потому как Женька был молод, красив и богат. Правда, многие утверждали, что он чекнутый наркоман с замашками бандита, но как я успела убедиться, это был тщательно поддерживаемый им образ. Женька был очень умен, хитер и опасен, что качественно скрывал за выдуманным имиджем.

— Найти девушку не проблема, — сказал он, отсмеявшись, — но зачем же тащить в батенькин дом всякий сброд? Он теперь лицо уважаемое.

— А я, можно подумать, королева английская.

— Ты лучше, — сказал он с усмешкой, но вышло серьезно. Я покачала головой.

— Не пойду я никуда.

— А я говорю, пойдешь.

— Опять угрожать будешь?

— Больно надо, — он встал, вытащил кошелек и кинул некоторую сумму денег на кровать.

— Это еще зачем? — уставилась я на него.

— Приведешь себя в порядок. Затворничество дурно сказывается на твоем внешнем облике.

— Я же сказала, что не пойду.

— Заеду за тобой в половине седьмого, — он сделал мне ручкой и удалился, хлопнув дверью.

Я откинулась на кровать и задумалась. Какого черта Женька тащит меня на эту великосветскую вечеринку? Что я буду там делать? Улыбаться толстосумам и их женушкам? Тут меня посетила другая мысль: там, наверняка, будет Марк. От этой мысли я даже выпрямилась. Если Женька должен прийти, как член семьи, значит, и Катя появится. Ни Катю, ни Марка после той истории я не видела. Да даже если бы я выбиралась из дома, моих сил не хватило бы прийти на встречу, о чем я буду с ними говорить? Слушать рассказы о свадьбе и радостях семейной жизни? Но на этом вечере можно обойтись парой фраз, и все. Зато…

"Что зато? — хмыкнул внутренний голос, — зато можно будет просто посмотреть на него"?

Я скривилась и покосилась на деньги. Женька же не дурак, он непременно догадается о причине моего похода.

— К черту, — высказала я мысль вслух, — никуда не пойду.

Спорить с собой было глупо, потому уже через час я сидела в салоне красоты, наглым образом тратя оставленные Женькой деньги. Потом прошлась по магазинам, купила красивое вечернее черное платье и туфли с сумкой, после чего все-таки отправилась домой. Женька приехал вовремя, открыл дверь своим ключом (в свое время он запасся им, когда вылавливал меня по городу), увидел меня, стоящую у дивана в комнате, замер и присвистнул.

— Лучше, чем в нашу первую встречу, — хмыкнул он.

Первая встреча была единственной, когда я предстала перед ним накрашенной, ухоженной, и в платье. Чаще ему приходилось лицезреть мои разбитые губы и тело в синяках. Мы загрузились в машину и поехали.

— Куда едем? — все-таки спросила я.

— В ресторан, — радостно ответил Женька, — папаня решил, гулять, так гулять, снял целое здание на вечер.

Я только покачала головой.

— А народу много предвидится?

— Черт его знает, — пожал он плечами, — я не интересовался.

Он взглянул на меня с интересом и усмешкой одновременно, видимо, думал о причине моих вопросов. Однако, сам спрашивать ничего не стал, за что я была ему благодарна.

Мы подъехали к ресторану, стоянка перед которым была уже полностью забита машинами. Женька немного покружил, потом приткнул свою чуть дальше, возле знака "стоянка запрещена". Я решила на это внимания не обращать, то, что Женьке закон не писан, было ясно с первого взгляда.

Мы прошли до ресторана, Женька сунул охраннику приглашение, но тот даже на него не взглянул, потому что его узнал, а вот на меня посмотрел с интересом. Мы уже собирались пройти в зал, как у Женьки зазвонил телефон. Он снял трубку, выслушал собеседника, а потом сказал:

— Подожди, — и обратился ко мне, — мне надо пообщаться с человеком, проходи пока в зал.

Я затопталась на месте, идти мне совершенно не хотелось, но Женька махнул мне пару раз рукой в сторону зала, а сам отошел к дивану. Охранник смотрел все с тем же любопытством, и мне ничего не оставалось, как пройти внутрь. Зал был довольно большой, по периметру располагались диваны и столы с выпивкой. Народу было достаточно, я быстро окинула зал взглядом, но никого знакомого не приметила. Женька не появлялся, потому я решила затаиться где-нибудь в уголке. Надо сказать, это оказалось трудным делом, потому что к тому моменту меня уже заметили и рассматривали с интересом. Видимо, потому, что никто не мог признать. Я сделала беспечное лицо и направилась в угол, где заприметила маленькую барную стойку со скучающим за ней барменом. Правда, тут же была остановлена каким-то мужчиной лет сорока. Он начал мне представляться и что-то говорить, я вымученно улыбнулась, чувствуя свою неуместность и не зная, что ему отвечать. Тут же к нам подскочил еще один мужчина, и обряд повторился. Пару минут они со мной болтали, а я старательно улыбалась. Как только удалось от них избавиться, я ринулась к стойке, но была остановлена очередным мужчиной лет тридцати пяти. Он начал мне что-то бойко говорить, а я тоскливо кинула взгляд в зал. И тогда увидела его. Марк стоял довольно далеко от меня в компании пары мужчин и смотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились, я увидела усмешку в его глазах, но определить, к чему она относится, не смогла, потому что сразу отвела взгляд, сосредоточившись на своем собеседнике. Он что-то говорил, но мысли мои были уже далеко. Итак, Марк здесь. И что теперь? Подойти к нему ты не осмелишься, будешь весь вечер пялиться? Это даже не смешно. В нашей компании незаметно для меня произошло пополнение, мне начали представлять еще какого-то мужчину, а я только мысленно проклинала Женьку. Спасение пришло внезапно. К нам подошел сам Миронов-старший, Женькин отец. Мои собеседники при виде его несколько смутились, он деликатно улыбнулся и сказал:

— Я украду у вас эту прелестную девушку?

Естественно, возражать никому в голову не пришло. Он отвел меня чуть в сторону и посмотрел с интересом.

— Спасибо, — кивнула я, продолжая маяться, о чем говорить с ним, я тоже понятия не имела.

— Не за что, — отмахнулся он и улыбнулся, — вы быстро научитесь общаться на подобных мероприятиях. Главное, больше улыбок и разговоров ни о чем.

— Не думаю, что мне доведется часто на них бывать.

— Как знать, — пожал он плечами, после чего сделал мне комплимент, — вы очень красивы, Аня. Могу я к вам так обращаться?

— Бога ради, — откликнулась я, — спасибо за комплимент.

— Расслабьтесь, и все будет хорошо, — он подмигнул мне, чем совсем выбил из колеи, и ретировался к какой-то паре неподалеку. Я спешно забилась в угол к стойке и уселась на стул.

— Хотите что-нибудь выпить? — тут же спросил бармен, парень примерно моих лет.

— Кофе можно?

— Сделаем, — улыбнулся он, беря чашку.

— А ты все не меняешься, — услышала я знакомый голос и замерла. Прежде чем обернуться, я постаралась вернуть себе краски лица. За спиной стоял Марк. Он сел на стул рядом и бросил бармену:

— Один американо.

Бармен поставил передо мной чашку.

— Не меняешься, — снова усмехнулся Марк, наблюдая, как я прихлебываю кофе.

— Что же во мне должно измениться? — нашла в себе силы спросить я. Он принял свою кружку и заметил:

— С этим все равно ничего не поделаешь. Ты только вошла в зал, а все мужики уже готовы из штанов выпрыгнуть.

Бармен прислушался с интересом, хотя тщательно скрываемым. Я поморщилась.

— Ты как всегда преувеличиваешь.

— Конечно, — кивнул он согласно, — даже наш новоизбранный не оставил тебя без внимания.

Я повернулась к нему, силясь найти в себе хоть какой-то ответ, но тут увидела Катю. Она радостно мчалась в нашу сторону.

— Аня, — Катя обняла меня, — а Миша говорил, ты уехала.

— Пришлось вернуться, — лаконично заметила я, разглядывая ее.

Следовало признать, что выглядела девушка чудесно: легкое бирюзовое платьишко, волосы перекрашены обратно в светлый цвет и раскиданы по плечам в небрежной прическе. Лицо сияет. Впрочем, я выглядела примерно, как она, за исключением последнего. Надо сказать, жизнь распорядилась таким образом, что мы с Катей были очень похожи внешне. После переезда в этот город я стриглась под каре и носила темный цвет, но обстоятельства вынудили перекраситься в светлый. Так как я была от природы блондинкой, отросшие за три месяца корни не сильно бросались в глаза, к тому же после похода в салон. Потому наше сходство было еще нагляднее. Бармен его заметил, но мне показалось, что симпатию сохранил на моей стороне. Видимо, потому что Катя счастливо жалась к спине Марка, обнимая его за плечи и сверкая обручальным кольцом.

— А мы с Мишей поженились, — она подвигала пальцами правой руки, я выдавила из себя улыбку.

— Поздравляю.

Терпеть это становилось все труднее, но тут, в самый пик критической для меня ситуации, появился Женька. Подошел к нам и хмуро посмотрел на Марка, потом спросил у меня:

— Все в порядке?

Я кивнула, а Катя сказала:

— Здравствуй, Женя.

— Привет, — ответил он, кинул на нее взгляд и тут же покосился на меня, после чего положил руку мне на плечо и сказал, — пойдем.

Я, само собой пошла, чувствуя, как Марк проводил нас взглядом. Теперь к нам с общением особо никто не спешил. Видимо, поняв, с кем я пожаловала на банкет, желающие поболтать нашли других слушателей.

— Чего ты так долго? — недовольно спросила я, вылезая из-под его руки. Мы расположились на одном из диванов. Женька махнул рукой.

— Работа, будь она неладна.

— Знаю я твою работу.

— Не капай на мозг, а, — попросил он, беря бокал со стоящего рядом стола, — будешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Надо с папенькой поздороваться.

Здороваться мы отправились вместе, Женька, по всей видимости, после встречи с Марком решил не оставлять меня одну. Мироновы пожали друг другу руки, что тут же было запечатлено снующим фотографом, я тактично обреталась рядом и молчала.

— Твоя девушка сделала сегодня фурор, — улыбаясь, заметил Миронов-старший, Женька кинул на меня насмешливый взгляд.

— Просто никто не знает о ее скверном характере, — рассмеялся он. Они еще пару минут поболтали о разном, и мы снова отправились на диван.

— Как тебе тут? — поинтересовался Женька, я посмотрела на него с искренним удивлением.

— А ты как думаешь?

Он рассмеялся, разведя руками:

— Конечно, с разглядыванием потолка это не сравнится.

— Уж конечно. Долго тут торчать?

— Ты торопишься? — поинтересовался он с усмешкой, за что схлопотал подзатыльник, в прочем, довольно мирный.

Однако, сам этот факт среди участников фуршета незамеченным не остался, видимо, потому что Женька славился дурным характером и за такое мог надавать в ответ, не посмотрев на принадлежность к полу. Народ поглядывал на нас, переговариваясь. Женька ко взглядам и переглядкам никак не отнесся, подозреваю, ему на них было просто плевать, но лицо грозное сделал и мне пальцем погрозил. Я только молча отвернулась и даже выпила бокал шампанского, чем его повеселила. В общем, мы поторчали там еще часа полтора, а потом засобирались. Женька пошел прощаться с отцом, потащив меня, естественно, за собой. Возле Миронова-старшего стоял Марк, они о чем-то говорили. При нашем приближении Станислав Игоревич кивнул, а Марк замолк и посмотрел на меня. Женька сделал вид, что того в природе не существует, в этом он за три месяца, как я понимаю, поднаторел.

— Уходите? — спросил Миронов, пожимая ему руку, и Женька кивнул, чем вызвал усмешку Марка, правда, направленную на меня. Со мной Миронов тоже попрощался, при чем удостоив поцелуем мою руку. Я немного растерялась, но улыбнулась, и мы покинули ресторан.

— Отец к тебе хорошо относится, — заметил Женька, пока вез меня домой. Я пожала плечами. — Как тебе вылазка в свет? Не захотелось вернуться в бренный мир?

— Вот уж не знаю, — протянула я в задумчивости.

— Делаю вывод, что завтра вечером смогу обнаружить тебя на том же самом месте?

— Чего прицепился? Я же сходила на эту дурацкую вечеринку.

— Ага, — кивнул он, вроде соглашаясь.

— Так что заслужила передышку.

— Еще на три месяца?

За этими разговорами мы подъехали к моему дому. Я хотела вылезти, но он остановил меня, ухватив за руку.

— Что? — не поняла я.

— Спасибо, что поехала со мной.

— Да не за что.

— Нет, серьезно, — рассмеялся он, — было приятно чувствовать, что у меня самая красивая женщина в зале.

— Брось ты, — отмахнулась я. Что они все заладили, в самом деле.

— Я бы бросил, да не могу, — улыбнулся он, разводя руками, я попрощалась и отправилась к себе. Так как сегодняшний день меня изрядно утомил, я легла спать пораньше, а утром проснулась от звонка на мобильный.

— Что за напасть, — пробормотала я, ища рукой телефон. Номер оказался мне неизвестным, некоторое время поколебавшись, я все же сняла трубку.

— Доброе утро, Аня, — услышала я голос, в котором тут же опознала Миронова-старшего. Сон у меня как рукой сняло, я села на кровати и ответила хрипло спросонья:

— Доброе, Станислав Игоревич.

Он ненадолго рассмеялся.

— Рад, что вы меня узнали. Я вас не разбудил?

— Это не существенно, — ответила я, силясь отгадать, что готовит мне судьба на этот раз.

— Я звоню по делу, не могли бы мы с вами встретиться?

Отказывать я причины не видела, потому кивнула и тут же добавила вслух:

— Конечно, когда, где?

— Когда будете готовы, просто спуститесь вниз, под окнами вас ждет машина с водителем.

Я тут же припустила к окну и, действительно, обнаружила темно-синий "Опель", возле которого курил молодой человек.

— Я скоро буду, — ответила я в некотором удивлении, после чего он попрощался и повесил трубку.

Сказать, что я была в растерянности, значило ничего не сказать. Причины звонить мне у Миронова просто не могло быть.

"А если это связано с Марком"? — мелькнуло в голове.

Не столь давно Миронов мечтал избавиться от него и заполучить имевшийся у того компромат, в то время Станислав Игоревич ко мне не столь благоволил, однако после смилостивился и оставил в покое, выяснив, что я вроде как не имею отношения к этому делу. Отношение я имела, но скрывала об этом. Все было спокойно, но кто знает, до какой поры? Мог ли он что-то прознать?

Я быстро приняла душ и надела джинсы с футболкой. Погода в последние дни лета не подвела: было довольно тепло. Взяв сумку и обувшись, я спустилась вниз, раздумывая, стоит звонить Женьке или нет. Если он знает, что происходит, то может приоткрыть завесу, но если не знает, я могу сделать только хуже. Я решила оставить его про запас.

Водитель обрадовался мне, как давней знакомой. Вопросов о моей личности у него не возникло, ехал он тоже молча, зато включил радиостанцию с неплохой музыкой, что я лично приняла за хороший знак и даже принялась немного напевать, чем парня удивила. Он покосился с улыбкой, но дальше все внимание сосредоточил на дороге. Привезли меня к зданию нашей городской администрации, что удивило еще больше. Миронов, значит, уже занял тут кабинет и решил удостоить меня чести посетить его. Гордости это в душу не принесло, зато тревога росла, как на дрожжах. Водитель остался в машине, а я потрусила к главному входу, смутно понимая, что мне надо делать. Охранник окинул меня излишне недоуменным взглядом и поинтересовался о цели визита.

— Я к Миронову, — ответила я, протягивая паспорт.

Он данные сверил, еще раз посмотрел на меня удивленно и рассказал, куда идти. Я зашла в лифт вместе с двумя мужчинами в костюмах, которые тоже покосились в мою сторону. Мысленно я чертыхнулась, что не додумалась одеться иначе, но сохранила безмятежность взора, в прочем, мне на самом деле было плевать. Из лифта я вышла и пошла направо по коридору с дверями и табличками на них. Шла, пока не уперлась в нужную дверь. Табличка на ней красочно сообщала о высоком посте. Я постучала и заглянула внутрь. Тут оказалась небольшая приемная, в которой стоял диван с журнальным столиком перед ним, а напротив стойка секретаря. Секретарем оказалась девушка лет двадцати пяти, довольно симпатичная. Она кинула на меня взгляд, умудрившись при этом скрыть свое удивление. Вот что значит профессионал.

— Здравствуйте, — сказала я, проходя.

— Доброе утро, — откликнулась она, разглядывая меня, — вы к Станиславу Игоревичу?

— Да.

— Вам назначено?

— Думаю, да, — почесала я нос.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Иванова Аня.

— Секундочку.

Она сняла трубку и связалась с Мироновым по внутренней связи, поглядывая на меня с интересом. Потом положила трубку и сказала:

— Проходите, пожалуйста. Станислав Игоревич вас ждет.

— Спасибо, — кивнула я и аккуратно открыла дверь.

Кабинет был довольно просторный, Миронов восседал за огромным столом, обложенный бумагами. Увидев меня, улыбнулся вполне дружелюбно.

— Заходите, Аня, — он встал, подошел ко мне и даже пожал руку, после чего указал на стоящий в углу диван, — присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь?

Пить мне не хотелось, но я попросила стакан воды, так сказать, на будущее. Станислав Игоревич распорядился секретарю, и вскоре я тосковала со стаканом воды в руках, а он с кофе.

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вас вызвал? — присмотрелся он ко мне, я ответила:

— Не без этого.

— Причина проста, я хочу предложить вам работу.

— Что? — уставилась я на него в искреннем недоумении.

— Вас это удивляет, — сказал он утвердительно.

— Смутно могу представить свою должность.

— Понимаю. Потому и вызвал для личной беседы.

— Я вас слушаю, — ответила я, продолжая гадать, какого черта происходит.

— Вы знаете, — он откинулся на спинку дивана и задумчиво заговорил, — я теперь человек в этом городе довольно известный, потому интерес возникает ко мне с разных сторон. Естественно, отметать всех я не могу, но разбираться с каждым тоже времени не имею. Потому мне нужен человек, который будет это делать.

— Простите, разбираться с кем?

— По-разному. Газеты, телевидение, разные люди…

— Все-таки я не понимаю, в чем заключается суть моей работы?

Он усмехнулся:

— В общении с людьми и сборе нужной информации.

— Вы шутите? — уставилась я на него.

— Я абсолютно серьезен.

— Мне кажется, эта работа, скорее, для каких-нибудь рекламщиков.

— Возможно, — не стал спорить он, — но рекламщики народ ненадежный. Мне нужен ответственный человек, который сможет, так сказать, выполнять дело без корыстного интереса.

— И вы решили, что я такой человек? — я была так удивлена, что даже не пыталась этого скрыть.

— Удивлены? — снова кивнул Миронов, — понимаю. Мы с вами немного знакомы, Аня, но мой сын о вас весьма высокого мнения, по крайней мере, из того, что он говорил, я смог сделать вывод, что вы тот человек, который мне нужен. Я наслышан о ваших… назовем это подвигами.

Я нервно сглотнула и даже попила водички.

— Мне кажется, было больше вреда, чем пользы, — все-таки заметила ему.

— Возможно, — кивнул он, — но все потому, что вы играли в темную, пытаясь добиться справедливости. Вот это мне и нравится.

Я хотела спросить его снова, не шутит ли он, но передумала.

— Что скажете? — спросил он. Я пожала плечами. — Я буду ежемесячно выплачивать вам зарплату, — он назвал сумму, а я даже затосковала, такие деньги было просто не на что тратить, — здесь вам сидеть необязательно, если вы мне понадобитесь, я вам позвоню. Подумайте, я даю вам два дня. Потом позвоните мне и скажите ответ. Договорились?

Я устало кивнула, мало что соображая, и покинула кабинет. Секретарь со мной вежливо попрощалась, после чего я отправилась домой в тяжелых раздумьях. Предложение Миронова-старшего уже не удивляло, скорее, оно ставило в тупик. То, что он поведал мне о предполагаемых обязанностях, было довольно мутно. Толком я так и не поняла, что же надо делать. Причину его выбора тоже не оценила. Что за странные мотивы, в конце концов? Есть куча профессионалов, которые справятся с любой работой куда лучше меня. Тут мне пришла в голову мысль: что, если Женька все это устроил? Он постоянно пытался выставить меня из дома, а я не шла. К себе на работу звать бесполезно, он это понимает не хуже меня, но можно попросить отца. Тот даст мне маловразумительную должность с непонятными обязанностями, после чего я продолжу плевать в потолок, изредка бегая по придуманным делам и получая за это очень нехилую сумму денег ежемесячно. Идея показалась мне перспективной. В том плане, что она куда больше вписывалась в качестве объяснения прошедшей встречи. Решив это выяснить, я позвонила Женьке.

— Не может быть, — театрально ответил он, — первый звонок за три месяца. Ты номером не ошиблась?

Ерничать у меня желания не было, потому я просто сказала:

— Надо встретиться.

— Что случилось? — тут же спросил он. Видимо, другой причины звонить ему, кроме происшествия, он не видел.

— При встрече.

— Я не могу сейчас приехать.

— Давай я приеду.

— Ты серьезно? — он даже хохотнул, — неужели званый ужин так на тебя повлиял, что ты стала выходить из дома?

— Вроде того.

— Хорошо, — сказал он, — приезжай.

Я запомнила адрес и направилась к остановке. В Женькином офисе я еще ни разу не была, все больше приходилось отлеживаться в его доме. Зато на потолке комнаты помню каждую трещинку. Поговорить с ним я решила лично, потому что если он все это затеял, то будет хитрить и изворачиваться. Офис оказался не в центре, как я подозревала, но недалеко от него. Я вышла из маршрутки и потрусила к бизнес-центру, стоящему напротив. Надо же, Женька снимает офис здесь?

Офис его занимал весь последний этаж, так что я сделала вывод, что людей в нем трудится немало. Чем они занимаются, было загадкой, потому как единственное, что я знала о Женькиной деятельности, это то, что он торгует наркотой, при чем в довольно крупных количествах. Естественно, бизнес этот афишировать он не стремился, но официальный иметь было надо. Видимо, он не просто озаботился открытием липовой фирмы, но, действительно, чем-то занимался. Я прошла до нужного мне кабинета, на котором также красовалась табличка. За дверью неизменно приемная. Секретарше было явно не больше двадцати, а длина ее юбки и вырез блузки не говорили о прирожденной скромности. Она окинула меня взглядом и нахмурилась.

— Вы к кому?

Я открыла, было, рот, но тут дверь кабинета распахнулась, и появился сам Женька, в костюме и рубашке. Галстука на нем не было, пара пуговиц игриво расстегнута. Он увидел меня и сказал:

— Проходи, — после чего обратился к секретарю, — Оля, сделай два кофе.

Я вошла в довольно просторный кабинет и разместилась на стуле напротив его стола. Он садиться не стал, замер перед мной, опираясь на стол.

— Чем обязан? — спросил, неизменно скрестив руки на груди.

— Скажи честно, ты со своим отцом обо мне разговаривал?

— В каком плане? — нахмурился он.

— А в каком разговаривал?

— Так дело не пойдет, — покачал он головой, — расскажи по порядку.

Я подумала и рассказала о звонке и визите. Женька во время моего рассказа хмурился и недоумевал, а по окончании спросил:

— Ты решила, что я попросил отца пристроить тебя на непыльную работенку за хорошие бабки? Я пожала плечами. — А зачем мне это надо, не подскажешь?

— Зачем-то же ты таскаешься ко мне по вечерам.

Мои слова его жутко разозлили, и он шлепнул меня по губам как раз в тот момент, когда появилась секретарша с кофе. Она сделала вид, что ничего не заметила, но взгляд на Женьку бросила довольно прозрачный, поставила кофе и ускакала на своих высоких каблуках, сверкая ногами. Я потерла губы, а Женька бросил:

— В следующий раз думай, прежде чем говорить.

Я молчала, он уселся за свой стол и стал сверлить меня взглядом.

— Так ты его не просил? — все-таки задала я вопрос.

— Нет. Если он и решил взять тебя на работу, то это полностью его инициатива.

— Тебе не кажется странным, что он решил предложить мне эту работу?

Женька еще немного созерцал меня, потом пожал плечами:

— Если он предложил ее тебе, значит, уверен, что ты с ней справишься. При чем лучше других.

Я еще покивала, потом встала и направилась к выходу.

— Так ты согласишься? — услышала я вопрос в спину и обернулась.

— У меня есть два дня, чтобы подумать.

Он тоже кивнул, и я удалилась под пристальным взглядом секретарши.

Два дня я, действительно, думала, перебирая возможные варианты развития событий и выискивая причины, которые могли побудить Миронова предложить мне работу. Как я ни старалась, все мысли возвращались к Марку, он виделся мне единственной ниточкой между мной и Мироновым. Конечно, они делают вид, что неплохо ладят, но я уверена, что отношения их далеки даже от приятельских. Возможно, Миронов все-таки подозревает меня и Марка, только непонятно, в чем. И его желание держать меня поближе может быть обусловлено возможностью таким образом за мной приглядывать. Хотя дураку ясно, что я не собираюсь делиться со Станиславом Игоревичем своими жизненными историями, а приглядывать за мной можно и тайком, да так, что я даже не замечу. В общем, как ни крути, никаких причин мне не виделось, и это стало самой главной причиной, по которой я решила согласиться. Разумно рассудив, что если ситуация начнет выходить из-под контроля, я всегда смогу уволиться, я решила принять предложение. Через два дня я позвонила Миронову, чтобы сообщить о своем согласии.

— Вот и отлично, — ответил он, — сможете приехать в мой офис в районе четырех вечера?

— Смогу.

— Буду вас ждать, — сказал он и распрощался.

Я покусала губы, но решила оставить все на участь судьбы. Она, кстати, не заставила себя ждать.

На маршрутке я доехала до города, стараясь не порвать колготки, кои мне пришлось надеть вместе с юбкой и блузкой. Я решила все-таки придать себе приличный вид хотя бы из уважения к конторе, в которую направлялась. В городе мне пришлось сойти раньше, чем нужно, потому что маршрутка заворачивала в другую сторону. Время еще было, я решила немного пройтись пешком. Вскоре услышала автомобильный гудок, посмотрела на дорогу и увидела Женькину машину, прижимающуюся к обочине. Вздохнула и направилась к ней.

— Я сначала подумал — Катерина, — хмыкнул он, когда я села, — но потом смотрю, что-то не то. Если судить по виду, ты приняла отцовское предложение?

— Приняла.

— И сейчас направляешься к нему? — я кивнула, а он добавил, — я тебя отвезу.

— Вот спасибо, — язвительно ответила я.

— Не испытывай мое терпение.

— Снова по губам бить будешь?

— Может, и не по губам.

— Пошел ты. — Он легонько ткнул меня головой в бардачок, и я принялась потирать лоб. — Правду о тебе говорят, что ты псих и полный придурок.

— Если правду, чего тогда нарываешься? — усмехнулся он.

Мы припарковались возле здания администрации, я вылезла из машины, Женька следом за мной.

— А ты куда? — спросила я его.

— Хочу посмотреть место, в котором ты будешь трудиться.

— Чего там смотреть. Тем более, в самом здании я работать не буду.

Он моим словам не внял, мы прошли к охраннику, на меня пропуск был, а с Женьки оказалось достаточно просто показать паспорт. Мы прошли в лифт и поднялись на третий этаж.

— Волнуешься? — издевательски спросил он.

— Мне уже приходилось работать.

Мы вышли из лифта, а Женька, не долго думая, сграбастал меня и прижал к стене.

— Ты обалдел? — уставилась я на него, — что люди подумают?

— Пусть, что хотят, то и думают. Мне все равно.

Тут открылись двери соседнего лифта, Женька отстранился, а я увидела Марка и мысленно простонала. Он, конечно, нас тоже приметил, хмыкнул, кивнул в знак приветствия и прошел по коридору в сторону кабинета Миронова. Женька тоже хмыкнул, наблюдая, как тот уходит, а потом сказал:

— Ладно, я пойду. Позвони потом, расскажи, как первый рабочий день.

Я кивнула и заспешила, кляня его, на чем свет стоит. Марк стоял возле стола секретаря, она как раз говорила ему:

— Станислав Игоревич просил подождать пару минут.

Марк кивнул и устроился на диванчике с журналом, который лежал на столе.

— Здравствуйте, — откликнулась секретарь, узнав меня. Реакции от моего сегодняшнего прикида я тоже не получила, что еще больше повысило девушку в моих глазах.

— Станислав Игоревич, — она уже звонила по телефону, — к вам Иванова Анна. Хорошо, — девушка повесила трубку и обратилась ко мне, — Станислав Игоревич просит вас подождать.

Я кивнула и затосковала. Место на диване было только рядом с Марком, и садиться туда мне совсем не хотелось. Но так как девушка кивнула в ту сторону, я присела. Марк сделал вид, что вроде бы этого не замечает. Тут раздался голос Миронова:

— Настя, зайдите.

Девушка вспорхнула и умчалась в кабинет. Марк отбросил журнал, а я продолжала разглядывать стену, чувствуя, что он смотрит на меня.

— Я вижу, жизнь твоя налаживается? — спросил он насмешливо.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась я, не отрываясь от созерцания стены, но бросив на него взгляд.

— На работу устраиваешься?

— Вроде того.

— Женька помог? — усмехнулся Марк, я кинула на него взгляд, он смотрел с усмешкой. В прочем, к ней я уже стала привыкать.

— Каждый пристраивается, куда может, — философски ответила я, решив не пускаться в объяснения.

— Ага, — кивнул Марк, потом перегнулся ко мне и сказал негромко, — я бы с удовольствием пристроился у тебя между ног, но боюсь столкнуться там с Женькой.

Я покраснела, но ответить ничего не успела, потому что дверь кабинета распахнулась, появилась Настя и сказала:

— Михаил Александрович, проходите, пожалуйста.

Михаил Александрович прошел, бросив на прощание очередной насмешливый взгляд, а я продолжила сидеть. Румянец спал, но внутреннее состояние изменилось мало. Я одновременно почувствовала и стыд, и злость, и тоску. Эти чувства стояли комом в горле, потому я попросила Настю о воде. Она налила и протянула мне стакан, при этом глядя вроде как с пониманием. Понимать она, само собой, ничего не могла, но это почему-то меня умиротворило. Я выпила свой стакан воды и задумалась. Зачем Марк пытался меня задеть? Это можно было бы принять за ревность, не знай я его. Скорее, чувство собственности не дало ему промолчать. Конечно, ведь он был не просто моим первым, он был моим единственным мужчиной, а теперь его место занял Женька. На самом деле, не занял, но если Марк наблюдает за моей жизнью, то знает, что тот частый гость в моем доме, а наши совместные вылазки в свет и встреча у лифта наводят на мысли, что мы с Женькой довольно близки. И это Марка бесит. Он предпочитает не разделять правил игры, а всегда бить по больному. Знает ведь, как я отнесусь к подобным словам.

Тут Марк появился сам, вместе с Мироновым. Последний сказал:

— Я позвоню, — они пожали друг другу руки, и Станислав Игоревич обратился ко мне. — Заходите.

Я зашла и устроилась на предложенном мне диване, сам он тоже сел на него. Видимо, моя работа носила все же неофициальный характер.

— Хорошо выглядите, — заметил Миронов и добавил, — в прочем, вам все к лицу.

— Спасибо, — кивнула я и замолкла в ожидании продолжения.

— Я рад, что вы приняли мое предложение. В целом, о работе ничего нового я сказать не могу, все объяснил в нашу первую встречу. Думаю, когда появится, чем вас загрузить, станет яснее.

— Хорошо, — кивнула я, — то есть сейчас меня загружать нечем?

Он развел руками.

— Не расстраивайтесь по этому поводу. Работа найдется.

— То есть я могу идти и ждать вашего звонка?

— Да. Единственное, что я хотел бы добавить к нашему предыдущему разговору — это конфиденциальность сведений. Все, что вы узнаете, все, с чем вы работаете, не должно выходить за пределы этого кабинета. Это касается любых людей, даже самых близких. Мне или вам.

Намек был довольно прозрачен, речь шла о Женьке. Видимо, он все-таки осведомился у отца, с чего тот решил меня так осчастливить.

— Если вы о вашем сыне, то нет проблем, — ответила я, — к тому же мы не настолько близки.

— Мне достаточно знать, что его машина постоянно торчит под вашими окнами, — довольно миролюбиво закрыл он эту тему, а я только подивилась чужой наблюдательности. Интересно, это он за мной приглядывает или за Женькой?

— Я поняла, — ответила я, — ни одной живой душе.

— Вот и отлично, — похвалил он меня, и я встала, понимая, что разговор подошел к концу. Миронов проводил меня до дверей, сказал, как и Марку некоторое время назад:

— Я позвоню, — и пожал руку.

Я попрощалась с Настей и отправилась домой, гадая, что же меня ждет дальше. Сама встреча тоже оставила странный осадок, Миронов мог все это сказать мне по телефону, но вызвал в офис. Мог ли он сделать это, чтобы столкнуть меня с Марком? Если он о чем-то догадывается и просто хочет отследить нашу с Марком связь, вся моя работа — сплошной блеф. За три месяца мы с Марком ни разу не виделись, и Миронов понимает, что так далеко не уйти. Если постоянно сталкивать нас лбами, давая мне, например, дела, неизменно выводящие на Марка, мы можем проколоться, и он это подметит и обыграет в свою пользу. А проколоться по глупости я вполне могу, раз рядом с Марком теряю чувство реальности и начинаю вести себя, как полная идиотка. Эти мысли внесли еще больше смуты в мою жизнь, и остаток вечера я провела в этих размышлениях. Никто мне не звонил, и Женька не приехал. В прочем, приезжал он не систематично, а когда ему взбредало в голову, так что определить точно, наведается он ко мне или нет сегодня, было сложно.

"Мне достаточно знать, что его машина постоянно торчит под вашими окнами", — всплыли у меня в голове слова Миронова. Возможно, со стороны это выглядит именно так. Наверное, многие думают, что у нас с Женькой отношения. Я так и не решила, хорошо это для меня или нет.

— И черт с ним, — сказала вслух, правда, так и не поняла, кому это адресую.

Утро в очередной раз началось со звонка по мобильному. Я чертыхнулась, но подумала, что, может, это мой новый работодатель, и сняла трубку.

— Алло, — сказала сонно.

— Аня, — услышала я голос Кати, он был довольно тонок, — можно я к тебе приеду?

— Что случилось? — подскочила я, сердце сразу бешено заколотилось.

— Я все расскажу при встрече.

— Приезжай, я жду, — тут же ответила я, а Катя дала отбой.

Я вскочила и прошлась по комнате. Голос у нее, определенно, был расстроенный. Но почему? Ничего серьезного случиться не могло, иначе бы она не стала приезжать, ей было бы просто не до того. Я быстренько умылась и пошла варить кофе, поглядывая на часы. Катя приехала минут через тридцать, я увидела, как она выходит из такси, и бросилась к двери.

Девушка была бледна, глаза сухие и красные, видно было, что она плакала. Я усадила ее за стол, поставила перед ней чашку с кофе и спросила:

— Что случилось?

Она уставилась на чашку и молчала, опустив голову. Я решила ее не торопить. Через минуту она подняла глаза, в них стояли слезы.

— Миша мне изменяет.

— Что? — я поперхнулась кофе и закашлялась, — этого не может быть.

— Может, — Катя стерла слезинку с щеки.

— Ты в этом уверена?

В голове моей все перемешалось. Марк изменяет Кате? Зачем? С кем? И даже если так, неужели он не смог этого утаить? Что-то тут было не так.

— Уверена, — кивнула она, — с тех пор, как мы тут поселились, он изменился. Стал такой отстраненный, весь в себе. Я спрашиваю его, что случилось, но он только улыбается в ответ. Говорит, что много дел из-за переезда и новой работы. Но я же вижу, что-то не так!

Она смотрела на меня своими большими глазами, полными слез, а я только вздохнула, соображая. Марк с ней играет? Зачем? Когда-то он и со мной изображал отрешенность, хмурился, говорил, что все нормально. Потом оказалось, что это нужно было только для того, чтобы использовать меня в своих интересах, а я и не догадывалась. Неужели он опять что-то задумал и решил использовать девушку? Однако это не повод думать, что он ей изменяет.

— Это вовсе не значит, что он тебе изменяет, — сказала я вслух.

— Это еще не все, — ответила она и нервно вытащила у меня из пачки сигарету, закурила.

— Ты куришь? — с горечью спросила я.

— Это все Миша. Говорит, я с сигаретой выгляжу сексуально.

— Вернемся к измене, — сказала я, пытаясь совладать с собой, — расскажи, что там еще?

Она выдохнула дым, а потом вздохнула.

— Вчера мы с ним занимались любовью, — сказала она, туша окурок, и замялась, — после переезда сюда он и в постели стал совсем другой, не смотрит на меня, весь в своих мыслях. Но я терплю. Не хочу его потерять. — Она вздохнула, и я вместе с ней, прекрасно понимая, о чем она говорит. — Вот и вчера он был отстраненный, а потом вдруг кинул на меня взгляд, улыбнулся, к уху наклонился… — она замаялась, собираясь с духом, — наклонился и сказал: Лика.

Как все вокруг не перевернулось, я не знаю, я сидела, вцепившись руками в кухонный стол, а Катя даже не заметила моего состояния.

— Понимаешь? — она все-таки посмотрела на меня, но я к тому моменту уже немного пришла в себя, — он назвал меня другим именем!

— Может… — пробормотала я, — может, тебе показалось?

— Ничего мне не показалось, Аня! — Катя встала и стала ходить по кухне, — ты даже не представляешь, что со мной было в тот момент. Я чуть с ума не сошла.

— И что ты сделала?

— Ничего, — покачала она головой, — он сказал чужое имя и замер, а я продолжила, вроде как ничего и не случилось.

Она остановилась по середине кухни и беспомощно уставилась на меня. Честно говоря, это было бесполезно, я бы сама не отказалась от помощи в тот момент.

— Что мне теперь делать? — жалобно спросила девушка, а я, собравшись с силами, ответила:

— Я все-таки думаю, ты ошибаешься. Он не изменяет тебе. Он тебя любит.

— Нет. Ты просто не представляешь, как он это сказал. Сколько нежности было в его голосе, сколько ласки, любви… Он ее любит, понимаешь?!

Катя села за стол и разревелась, а я подумала, что и мне не помешало бы. Как объяснить этой глупышке, что все не так, как она себе представляет? Что нет никакой любовницы, что Марк просто перепутал имена, потому что мы похожи… Я думала об этом, но в голове вертелись только Катины слова:

"Он ее любит, понимаешь"?!

Ох, Катя, на что ты меня обрекла, знала бы ты.

— Не плачь, — сказала я, — слезами горю не поможешь.

— Я понимаю, — она вытерла лицо, — я все понимаю, просто ничего не могу с собой поделать. Я без него не смогу.

— И не надо, я уверена, все это глупая ошибка. Поговори с ним, и он все тебе объяснит.

— Нет, — она замотала головой, — я хочу найти ее.

— Что?

— Да, я хочу найти эту Лику.

Я только откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Найдешь ты ее, и что дальше?

— Я… Я не знаю, но я Мишу просто так не отдам! Кто бы ни была эта Лика, я буду за него бороться.

Я устало потерла лицо.

— Ты не думаешь, что это будет борьба с ветряными мельницами?

— То есть?

— Нет никакой Лики, говорю тебе.

— Нет, еще лучше, — кивнула Катя, — но я должна сама в этом удостовериться.

— И как будешь удостоверяться?

— Если она есть, то Миша с ней встречается, я его выслежу.

Я даже хмыкнула.

— И ты думаешь, Миша тебя не заметит?

— Я что-нибудь придумаю, — гневно сказала она, потом просительно добавила, — Аня, ты мне поможешь? У меня тут совсем нет подруг.

Я только снова вздохнула.

— Ты занимаешься ерундой, даю тебе совет еще раз: поговори с Мишей.

— Не могу я с ним поговорить! Я хочу найти ее, увидеть, что это за Лика, по которой он сходит с ума.

Я снова сцепила зубы, но в этот раз быстро справилась с собой.

— Хорошо, делай, как знаешь.

— Ты мне поможешь?

— В чем ты видишь мою помощь?

— Я не знаю, — пожала она плечами, — просто хочу знать, ты со мной?

Я поколебалась, некоторое время наблюдая за ней, потом сказала:

— Хорошо, помогу, чем смогу.

— Спасибо, — серьезно ответила она, — я тебе очень благодарна. Правда. — Я снова кивнула, а Катя засобиралась. — Я позвоню тебе, — сказала она на прощание. Я закрыла дверь и привалилась к ней, слушая удаляющиеся шаги.

— Вот же черт, — процедила вслух и уселась на пол прямо в прихожей.

Что теперь делать? Поговорить с Марком? Нет, этого разговора я не перенесу, пусть лучше снова изобьют. Но если Катя устроит за ним слежку, и, не дай Бог, у нее это получится, она может вляпаться в большие неприятности. Чем занимается Марк, девушка не знает, а я сомневаюсь, что это что-то добропорядочное. Выходит, другого варианта, как помогать ей, нет. По крайней мере, можно уберечь ее голову от неприятностей. С другой стороны, Марк тоже не дурак, свой прокол он прекрасно понимает, а уж обнаружить Катю у себя на хвосте… В его случае надо постараться, чтобы не обнаружить. Так что есть надежда, что изыскания девушки так и останутся не начатыми. Честно говоря, именно на это я рассчитывала, однако моим надеждам сбыться было не суждено. День я провела в одиночестве, но к этому мне было не привыкать, я решила заняться чтением книг, выудив из шкафа сборник рассказов Бредбери. Чтение шло так себе, мыслями я то и дело возвращалась к нашему с Катей разговору, а оттуда они неизменно текли в сторону Марка и замыкались сами на себе, потому что я запрещала себе думать о нем даже на секундочку. До вечера я как-то промаялась и решила лечь спать пораньше, но вдруг раздался звонок по мобильному. Я кинула взгляд на часы: было десять. Звонила Катя, и я тут же сняла трубку, почему-то разволновавшись.

— Аня, ты можешь приехать? — шепотом спросила она.

— Ты где? — Катя назвала улицу и номер дома. — Что ты там делаешь?

— Я следила за Марком, он зашел в этот дом, а я сейчас сижу в кустах напротив.

— О, Господи, — выпалила я, быстро одеваясь, — главное, сиди тихо.

— Хорошо, — ответила она, а я отключилась, схватила сумку и выбежала из квартиры.

С маршруткой мне повезло, она подъехала к остановке как раз в тот момент, когда я подбежала. Сев в нее, я прикинула, где находится эта улица. Выходило, что в центре. Через сорок минут я выскочила на нужной мне остановке и понеслась к дому в надежде, что все еще пока хорошо. Дом, действительно оказался в центре, однако улица была тупиковая, потому он стоял как бы в стороне, да еще и огражденный обильными кустами. Видимо, в них где-то и сидела Катя. Я решила ей позвонить, но перед этим не худо было бы и самой схорониться, а то вдруг Марк появится. Я залезла в кусты, немного попялилась на дом, а потом полезла в сумку за телефоном. Тут-то меня и сграбастали. Точнее, я даже толком не успела понять, что происходит, как чья-то огромная рука буквально вытащила меня из кустов.

— Ох, мама, — пробормотала я, уставившись на двух верзил. Тот, что меня схватил, довольно бесцеремонно затащил за угол, где стоял автомобиль, и пихнул на заднее сиденье.

— Что происходит? — спросила я, ответить мне не пожелали, зато завязали глаза. Мы дали по газам, но уехали недалеко. Вскоре тормознули, я услышала, как скрипит дверь, и поняла, что меня привезли в какой-то гараж. В него мы заехали прямо на машине, после чего ребятки ее покинули и один из них сказал мне:

— Вылезай.

Я покорилась. Меня усадили на какой-то табурет, сняли повязку, и один из верзил сказал:

— Деточка, а что это ты в кустах сидишь?

— Чего? — прикинулась я дурочкой.

— Ты мне зубы не заговаривай, — ответил тот, что меня сграбастал, — спрашивают, зачем в кустах сидела, отвечай!

— Пописать я туда зашла.

— Ага, — хмыкнул второй, — я тебя приметил еще час назад. Долго ты писаешь.

— Какой еще час? — нахмурилась я, — вы чего-то путаете. Я только подошла, а тут вы сразу.

— Да что ты тянешь, — перебил первый, — говори, зачем ты за своим мужем следишь?

— Чего? — уставилась я на него еще более непонимающе, — какой муж, ребята? Вы меня с кем-то путаете.

— Вот какой, — он схватил меня за правую руку и сунул мне ее к лицу, однако тут же сам уставился на нее и хохотнул, — а ты чего колечко не носишь, красавица?

— Замуж никто не берет, — ответила я, он разозлился.

— Чего дуру из себя строишь?

— Это вы дураки, — сказала я, они рассердились, и один даже замахнулся, а я быстро продолжила, — ребята, вы меня с кем-то путаете, серьезно вам говорю. Не верите, паспорт посмотрите, он в сумке лежит.

Они переглянулись и вытащили из моей сумки паспорт.

— Иванова Анна Сергеевна, — прочитал один из них вслух и нахмурился. После чего они просмотрели весь паспорт, обнаружили, как я понимаю, некоторые несоответствия в возрасте, прописке и семейном положении, и переглянулись.

— Это не она, — заявил один из них, а я порадовалась его сообразительности. — Тогда чего ты в кустах сидела?

— Да не сидела я в кустах, — разозлилась я, — говорю же, пришла пять минут назад. Я из клуба шла, из "Остина", там мой дружок заправляет, я с ним поссорилась и ушла. Решила пройтись и в туалет захотела, а тут вы.

Ребятки озадаченно хмурились, когда я закончила, один из них спросил:

— А что за дружок у тебя, который в "Остине" заправляет?

Я мысленно восторжествовала.

— Женька Миронов, а что такое? — тут же насторожилась я, один из мужиков недовольно крякнул.

— Ты его баба? — додумался спросить второй.

— Вроде того.

— Врет она, — сказал первый, — за нос нас водит.

— Вру, конечно, — кивнула я, — только прежде чем на что-то решаться в отношении меня, поспрашивайте, — я назвала свой адрес, — вам каждая собака скажет, чья тачка постоянно торчит под моими окнами.

В такой ситуации я решила и фразу Станислава Игоревича использовать для красного словца.

Мужики снова переглянулись, один вышел на улицу, доставая мобильный телефон. Вернулся он минут через десять и выглядел крайне озабоченным. Видимо, собака мои слова подтвердила. Они пошептались, а потом один из них передал мне паспорт, я быстро спрятала его в сумку.

— Что делать будем? — спросил он второго.

— Слушай, красавица, — обратился ко мне тот, — ты уж извини, что так вышло, спутали мы тебя.

— Бывает, — заметила я философски.

— Давай мы тебя просто отпустим, а ты о нашей встрече забудешь?

— Не вопрос, — закивала я. Они снова переглянулись. — Я пойду тогда? — поднялась я со стула.

— Давай мы тебя отвезем.

Предложение мне не очень понравилось, но я согласилась.

— Куда ехать? — поинтересовался один из них, когда мы выехали из двора. Я по сторонам не пялилась, но краем глаза все запоминала.

— Давай к "Остину", — ответила я. Они снова переглянулись, а я проворчала, — да не буду я про вас ничего говорить, своих проблем хватает.

Ребята высадили меня возле клуба, тут, как всегда, была очередь. Мои новые знакомые уезжать не собирались, я радостно помахала им рукой, после чего они все-таки скрылись за поворотом. Набрала Катин номер, она сняла трубку сразу же.

— Ты где? — спросила я ее.

— В такси сажусь, домой еду. А ты?

— Я только смогла подъехать, — выдохнула я, радуясь, что Катя избежит встречи с ребятками, — как дела?

— Миша еще там, но я решила, что лучше уехать домой раньше, потому что потом могу не успеть.

— Молодец, — похвалила я ее, правда, тут же скуксилась, нашла, с чем поздравлять человека, — я тогда тоже домой еду.

— Ты извини, что я тебя вытащила, просто не думала, что ты так долго будешь.

— Я сама не думала, — ответила я и распрощалась с ней. Время, меж тем, показывало, что на последнюю маршрутку я не успеваю.

— Вот черт, — пробормотала я и направилась к охраннику, не обращая внимания на толпу с другой стороны.

— Вам кого? — спросил он.

— Олег Константинов здесь?

— Был вроде.

Он что-то сказал по рации, вскоре появился Олег, увидел меня и очень удивился:

— Привет, ты как здесь?

— Зайти можно? — поинтересовалась я.

— Конечно, — он открыл дверь пошире, после чего сказал охраннику, — эту девочку пускать всегда и без вопросов.

Тот кивнул, стоящие в начале очереди ребята смотрели на меня с любопытством.

— Ты здесь какими судьбами? — спросил он меня, когда мы оказались в небольшом холле, здесь была отличная звукоизоляция, чему я искренне порадовалась.

— На маршрутку опоздала, — сморщила я нос, — подумала, чего бы не зайти, раз я рядом.

— Понятно, — кивнул он, — пошли.

Он открыл дверь, и мы очутились в мире громкой музыки и паров алкоголя. Олег, само собой, сразу проводил меня за уже знакомую дверь, где было относительно тихо.

— Ты до скольки здесь? — спросила я его, мы прошли в одну из комнаток с небольшим столом и диванчиком. Я уселась на него, а Олег занял стул у стола.

— Посижу до полуночи, потом поеду. Могу тебя отвезти.

Я кивнула:

— Как у тебя дела?

— Нормально, — пожал он плечами, — а у тебя?

— Идут. На работу устраиваюсь.

Олег хмыкнул:

— Жизнь заставляет?

Я рассмеялась. Тут дверь внезапно отворилась, я увидела Женьку, который вошел с явным намерением что-то сказать, но замер, так и не начав.

— Ты что здесь делаешь? — ткнул он в меня пальцем.

— Это, что, закрытый клуб? — нахмурилась я, Олег только страдальчески поморщился.

— Что она тут делает? — довольно терпеливо спросил Женька у Олега.

— На маршрутку опоздала, была рядом, решила зайти, попросила отвезти домой.

Женька по привычке прилепился к дверному косяку и посмотрел на меня:

— А чего мне не позвонила?

— Боялась оторвать от важных дел.

— Конечно, — кивнул он зло, потом сказал, — поехали.

Я поднялась и последовала за Женькой, помахав Олегу рукой. Взгляд его выглядел сочувственным, и я подумала, он предполагает, что Женька меня считает своей собственностью. Эта мысль почему-то вызвала смех, я даже хмыкнула, Женька посмотрел подозрительно и спросил:

— Что?

— Ничего, — развела я руками, и мы вышли через задний выход. Машина Женьки стояла на парковке, мы сели в нее и поехали.

— Что ты делала тут в такой час? — спросил он.

— Гуляла.

— С каких пор ты стала гулять?

— А ты не указывай, что мне делать.

Женька тормознул, и я снова схлопотала по губам. Мы тронулись, я сказала:

— Ты становишься предсказуемым.

— Тебе мало? — искренне удивился он, а я после этих слов замолкла. До моего дома мы доехали минут за двадцать, я вышла из машины, Женька вылез вслед за мной.

— Куда собрался? — спросила я.

— Давно у тебя в гостях не был, — ответил он дурашливо и поставил машину на сигнализацию, видимо, давая мне понять, что все равно зайдет. Я вздохнула, и мы отправились к подъезду.

— И все-таки, — задал он вопрос, располагаясь на моем диване, — где ты гуляла и с кем?

— Я не обязана тебе отчитываться, — ответила я, вставая у окна и закуривая. Он подошел ко мне и оперся на телевизор.

— Он пыльный, — сказала я.

— Плевать.

— Костюм испачкаешь.

— Плевать.

— Какой богатый лексикон.

Он продолжал разглядывать меня, а я начала маяться, потому что свет не включила, а стоять в темноте напротив Женьки мне не нравилось, сложно было понять, что у него на уме.

— Ты тут долго стоять будешь? — спросила я наконец.

— Я не обязан тебе отчитываться, — язвительно сказал он, а я разозлилась:

— Я сейчас принесу сковородку и огрею тебя.

Он внезапно развернулся и ушел в кухню, загремел чем-то, и тут же вернулся, держа в руках сковородку. Протянул ее мне, я взяла.

— Давай, бей, — сказал он.

— Глупость несусветная, — проворчала я и легонько стукнула его по плечу, после чего поставила сковородку на столик.

— Прикладом ты бьешь куда лучше, — хмыкнул он, а я вспыхнула, благо в темноте он этого не заметил. Было дело, шлепнула я Женьку прикладом по башке, но вынудили обстоятельства.

— Будешь разглагольствовать, и сковородкой мало не покажется.

Он рассмеялся и вдруг поцеловал меня. В первое мгновение я просто обалдела, а потом что-то на меня нашло, но я не отстранилась. Женька, почуяв это, прижал меня к себе, губы и руки его стали требовательными. Он развернулся вместе со мной и повалил меня на диван, продолжая целовать. А у меня вдруг перед глазами встала картина: Марк и Катя, и он шепчет ей на ухо нежным голосом:

— Лика…

Я отстранилась и села на диване, спиной к Женьке. Он тоже сел, с угла. Запустив руки в волосы, я закачала головой:

— Извини. Извини.

— Да ладно, переживу, — усмехнулся он и даже хлопнул меня по плечу, как доброго товарища. Я кинула на него взгляд, Женька снова усмехнулся, потом поднялся и ушел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Откинувшись на диван, я тяжело выдохнула.

— Черт возьми, — покачала головой. — Кажется, в моей жизни появился еще один ночной кошмар.

Проснувшись на следующий день, я первым делом позвонила Кате. Она сняла трубку сразу.

— Привет, говорить можешь? — спросила я.

— Ага, Миши нет.

— Давай встретимся сегодня? Помнишь кафе-мороженое, где ты меня ждала когда-то?

— Помню.

— Давай там через час?

— Я приеду.

Голос ее звучал без особой радости, но истерии в нем не ощущалось, так что я решила, что дела не столь плохи. Собралась и потопала на маршрутку. Через час я вошла в кафе и тут же увидела Катю, она сидела за столиком, вяло ковыряя ложкой в мороженом.

— Привет, — села я рядом.

— Привет.

— Рассказывай, что вчера было?

— Да ничего особенного, — выдохнула она.

— Как ты его выследила? — этот вопрос меня очень интересовал.

— Мы вчера ездили в ресторан поужинать. Он меня до дома довез, а сам сказал, что у него еще дела есть. Мы из машины вместе вышли, я домой, он в универсам. Миша ушел, а я понеслась в квартиру, потому что вспомнила, что там запасные ключи от машины. Бежала, как сумасшедшая, думала, главное, не попасться. Ключи схватила и обратно. Машину с сигнализации сняла, открыла багажник и туда спряталась. А потом обратно включила сигнализацию.

Я слушала, качая головой. Катиной смекалке можно было только позавидовать. Правда, по-прежнему оставался вопрос, заметил ли Марк ее ухищрения или нет.

— Я так боялась, Аня, — посмотрела она на меня, — когда я в подвале сидела, я так не боялась… Ведь если бы он меня увидел, он бы… — тут она даже зажмурилась, а я нервно сглотнула. Потерять Марка — вот чего она боялась больше всего на свете. А уж тем более, потерять его по своей вине. — Но он просто сел в машину и поехал, а я лежала ни жива, ни мертва, вздохнуть боялась. Потом мы куда-то приехали, вроде как недалеко, он вышел, то есть я услышала, как дверь хлопнула. Подождала минуты три и открыла машину. Вылезла, а там дома и дома, я прикинула, куда он пойти мог, и побежала вдоль домов. Потом за поворотом этот дом, и я успела заметить, как Миша входил в дверь подъезда. Я в кусты села, а сама тебе решила позвонить, так страшно было.

— Ясно, — кивнула я, продолжая размышлять.

Ситуация вырисовывалась интересная. С одной стороны, Кате, действительно, могло просто повезти. Вряд ли Марк предполагал, что девушка догадается воспользоваться моментом, когда его не будет у машины, и залезть в багажник. В таком случае, она, безусловно, стала свидетелем, хоть и косвенным, каких-то его дел. А кроме нее, как мы помним, этими делами еще интересовалась пара мужичков, радостно сграбаставших меня в кустах. Я с сожалением подумала о том, что не догадалась обратить внимание на номер машины, это бы упростило поиски. Их интерес оставался неясным, зато тот факт, что они видели меня и Катю в кустах, скорее, наводил уныние и тревогу. Знает ли Марк об интересующихся им личностях? Это тоже вопрос, потому что если знает, то Катины изыскания, которые казались ей удачными, могли быть всего лишь ловушкой. Он мог просто использовать ее, а как это сделать проще всего? Зародить в девушке сомнения о том, что она единственная и неповторимая. Дальнейшее предсказать несложно: Катя боится потерять его больше всего на свете, потому с ним на эту тему разговаривать не будет. Зато проверить свои сомнения — это вариант. И Марк ведет ее за собой на веревочке к этому дому, а она думает, как удачно все провернула… Хотя опять же — цели его неясны. Однако, Марк великий затейник, потому пытаться понять, что он придумал на этот раз, дело зряшное. Этот вариант я тоже откидывать не стала. Мысли, меж тем, никакой конкретики не внесли, потому я вздохнула и спросила:

— А чего уехать решила?

— Не знаю, — дернула она плечами, — я вдруг подумала, что стоит вернуться и спрятаться в багажник, но тогда я никак не смогу быть дома раньше Миши. Потому решила, надо уезжать на такси.

— Он когда вернулся?

— Через пятнадцать минут после меня.

— Что говорил? — зачем-то спросила я.

— Ничего. Сказал, что устал, и спать лег. А с утра уехал.

Мы немного помолчали.

— Может, и нет никакой любовницы? — закинула я все-таки удочку.

— Есть, — твердо сказала Катя, — понимаешь, я это чувствую. Он сам не свой, его тянет к ней.

— Не преувеличивай. Ты ее даже не видела и утверждать не можешь о ее существовании, а уж тем более, о том, что за чувства Миша питает. Я думаю, он любит тебя, — я положила ей руку на ладонь и сжала. Катя покивала.

— Я очень надеюсь на это, — сказала она вдруг, и я поняла, как сильно она переживает.

— Что ты теперь думаешь делать?

Катя пожала плечами.

— Я хочу найти эту девушку, но боюсь, что если в том доме ее не окажется, а Миша узнает… — Катя замолкла, я понимающе кивнула.

— Возле дома крутится небезопасно, — сказала я, имея в виду, конечно, своих недавних знакомцев, — особенно тебе, Миша сразу поймет: что-то тут не так.

— Ты поможешь мне?

Я скривилась.

— Кать, я попытаюсь, но ты сама подумай, мы с тобой похожи… Могут запомнить меня, а подумают все равно на тебя, потому что… сама понимаешь.

Она снова покивала.

— Что же делать?

— Слушай меня. Я попробую аккуратно вызнать о жильцах этого дома, к кому ходил Миша, вообще, все, что смогу. Но пообещай мне, что ты больше ничего предпринимать не будешь. Если Миша был там у кого-то, значит, мы найдем этого человека. Договорились?

Она немного подумала и, вздохнув, сказала:

— Хорошо, я буду делать, как ты говоришь.

Катю я проводила до такси, а сама задумчиво направила стопы к тому самому дому. Дело это было, конечно, опасное, потому что если ребятки там пасутся, вряд ли они снова поверят, что я сюда просто так зашла. Но я решила рискнуть. Днем двор выглядел очень мило: заросли кустарников создавали обособленность и уют. Возле подъезда гуляла женщина лет сорока с ребенком, который наворачивал вокруг нее круги на трехколесном велосипеде. Я окинула глазами двор, вроде никого не видно. Однако пускаться в разговоры все-таки не решилась. Если в этом доме живет некто, с кем у Марка дела, то не стоит привлекать излишнее внимание. Тут у меня зазвонил мобильный, и я обнаружила на дисплее номер Миронова-старшего. Я даже немного удивилась, потому что не рассчитывала, честно говоря, что он найдет мне какое-то дело так быстро.

— Алло, — сняла я трубку.

— Добрый день, Аня, — отозвался он, — можете подъехать?

Я прикинула, что отсюда до администрации полчаса пешком.

— Буду через сорок минут.

— Жду.

Положив трубку, я еще раз окинула взглядом дом и отправилась в святую святых нашего города. Так как выглядела я в этот раз опять неподобающе, охранник окинул меня неодобрительным взглядом, но я сделала вид, что не заметила этого. Поднялась на третий этаж и отправилась к нужному кабинету. Настя как всегда выглядела отлично, приветливо улыбнулась и сообщила о моем прибытии, после чего сказала мне:

— Проходите, Станислав Игоревич вас ждет.

Я зашла, Миронов говорил по телефону, указал мне рукой в сторону дивана, где я и пристроилась в уголке. Он закончил разговор, повесил трубку и улыбнулся.

— Здравствуйте, Аня.

— Добрый день, — кивнула я.

Миронов сел на диван и сказал:

— У меня для вас дело. — Я сделала заинтересованное лицо и приготовилась слушать. — С тех пор, как я занял этот пост, сами понимаете, положение мое в городе несколько изменилось. Меня постоянно одолевают звонками журналисты и иже с ними. Обычно переговоры ведет Настя, выясняя цели и задачи, так сказать. А потом уже я решаю, стоит встречаться с человеком или нет. Из нашей центральной газеты мне постоянно звонит одна особа, Настя говорит, что она просит личной встречи, якобы с целью поделиться важной информацией. Суть этой информации открывать не желает, но заявляет, что я в этом заинтересован.

— Так встретьтесь с ней.

Он едва заметно поморщился.

— Мои встречи с журналистами носят исключительно деловой характер. А тут не пойми что. Я хочу, чтобы вы съездили от меня и поговорили с дамой.

— Думаете, она станет со мной общаться? — искренне удивилась я.

— Настя сообщит, что вы приедете от меня для личной беседы. Конечно, не факт, что она вам что-то расскажет, но мне хочется понять, блефует дама или нет. — Я кивнула, правда, довольно сомнительно, и поднялась. — Подойдите сейчас к Насте, она сделает вам удостоверение и даст данные по журналистке.

Я встала и направилась к выходу, попрощавшись. Настя попросила мой паспорт, сделала с него ксерокопию, после чего повела меня на первый этаж, где в маленькой комнатушке располагалось что-то вроде фотостудии. Там меня сфотографировали, и мы снова вернулись в приемную, где я должна была тосковать в ожидании. Ждать пришлось минут сорок, в это время уважаемого Станислава Игоревича посетило аж четыре человека, из чего я сделала вывод, что дел у него на новом посту немало. Настя периодически убегала куда-то, пока, наконец, не вернулась и не протянула мне удостоверение.

— С ним вам не нужен пропуск, чтобы проходить сюда, — сказала она, — так же можете использовать его для работы.

— Спасибо, — кивнула я ей в ответ и, попрощавшись, потопала в здание центральной газеты. Оно, к слову, находилось довольно далеко, пришлось сесть на маршрутку, и минут через пятнадцать я выходила на нужной мне остановке. Возле входа в газету дежурил охранник, я представилась, решив пока не пользоваться удостоверением, чего народ пугать по чем зря? В списках я значилась, потому меня пропустили, снабдив нужными указаниями. Работа в газете шла полным ходом, если судить по снующим туда-сюда сотрудникам с бумагами. В одном из кабинетов, дверь в который была раскрыта, я обнаружила целую креативную группу, что-то рисующую на доске маркерами, и даже покачала головой. Вон у людей какая жизнь. Нужный мне кабинет представлял собой довольно просторное помещение, разделенное перегородками. Видимо, за одной из них и ютилась нужная мне Скворцова Тамара Андреевна. Я поинтересовалась у ближайшего сотрудника, где мне отыскать женщину, и отправилась в самый конец комнаты. Ее стол стоял довольно обособленно от всех, так что случайный сотрудник вряд ли смог бы нам помешать. Хотя о чем с ней общаться, я не знала.

— Здравствуйте, Тамара Андреевна, — сказала я даме за столом и даже немного улыбнулась. Она кинула на меня оценивающий взгляд, я рассмотрела ее. Это была дама лет сорока, определенно с твердой хваткой и цепким глазом. Прямо сказать, такая могла что-то накопать.

— Вы от Миронова? — задала она вопрос. Голос у нее был низкий, с хрипотцой. Я кивнула, она указала на стул.

— Присаживайтесь.

Я села, а женщина стала меня рассматривать, откинувшись на спинку кресла.

— Я вас знаю, — сказала она вдруг, я мысленно напряглась, потому что знать меня она точно не могла.

— Мы встречались? — спросила спокойно.

— Нет, куда уж там, — хмыкнула она, потом вытащила из ящика номер газеты и кинула передо мной. На первой странице под заголовком о банкете светилась фотография: сын и отец жмут друг другу руки, а рядом стою я. Слава Богу, я уж, действительно, испугалась.

— Работа, — пожала я плечами, а она внезапно рассмеялась.

— Вы встречаетесь с его сыном, — для убедительности она ткнула в Женьку пальцем.

— Откуда такая информация? — смиренно спросила я и тут же укорила себя, я здесь совсем по другому поводу. Она мой вопрос проигнорировала, но задала свой:

— И зачем вы пришли?

— Меня Миронов прислал, — напомнила я, — вы утверждаете, что у вас есть информация, которая будет ему интересна. Так вот, можете сообщить ее мне.

— А вы, значит, его доверенное лицо?

— Вроде того, — я посоветовала себе относиться к даме философски.

— Я буду общаться только с ним.

— Эта информация настолько секретна, или вы преследуете личные цели? — Дама покраснела, я продолжала на нее смотреть. — Советую вам все-таки сообщить что-либо, — заметила ей, — потому что именно от нашего с вами разговора зависит возможность встречи со Станиславом Игоревичем.

Некоторое время дама барабанила пальцами по столу, потом сказала негромко:

— Информация есть, но не у меня. Поэтому мне и надо встретиться с Мироновым, чтобы обсудить детали.

— Человек не хочет светиться? — проявила я смекалку.

— Вроде того. Если о нем узнают, это может стать опасным.

— А вы как о нем узнали?

— Случайно. Это не имеет значения. Пока я не переговорю с Мироновым, я не буду ничего рассказывать.

— Хотя бы намекните, о чем информация.

Тамара Андреевна привстала на своем рабочем месте, видимо, оценивая положение дел в офисе, потом села назад и сказала:

— Это касается репутации Станислава Игоревича и связано с его прошлыми делами.

— Компромат, значит, — хмыкнула я, но внутренне насторожилась.

— Больше ничего не скажу. Пока я молчу, все спокойно, но когда знают двое, знают все. Если просочится слух…

Дама продолжала говорить загадками, и мне это, откровенно говоря, не очень было по душе.

— Я передам Станиславу Игоревичу о нашем разговоре, — я встала, — он с вами свяжется.

— Буду ждать, — бросила она, и я ее покинула.

Из редакции я выходила стремительно и в больших раздумьях. Слова Скворцовой поселили в душе еще большую тревогу, потому, наверное, я ринулась к остановке и прыгнула в ближайшую маршрутку. Она шла как раз в центр. Позвонила Миронову, и он согласился меня принять. В маршрутке я все больше размышляла и хмурилась. История перестала мне нравиться совсем. Что мы имеем: Миронов нанимает меня на сомнительную работу и тут же отправляет пообщаться с журналисткой. Та лепечет что-то о возможном компромате, а не далее как три месяца назад Марк бегал от мироновских ребятишек по той же самой причине. В конце концов, компромат остался у Марка, но, как я думаю, хранит он его не у себя. А теперь дама утверждает, что есть человек, который знает о его местонахождении. В свете того, что Миронова я совсем не считала дураком, он мог подозревать о том, что мне что-то известно, потому и впутал меня в это дело. Надеясь, что Марк тоже впутается… Знает ли он, что мы были знакомы с ним раньше? Догадывается?

Я тряхнула головой: мысль о том, что меня снова пытаются использовать в тихую, не давала покоя. А что если это вовсе не бред? С кем Марк встречался в том доме? Может ли этот человек быть ниточкой? Я вздохнула и заметила, что чуть не пропустила нужную остановку. Выскочила на улицу и заторопилась к зданию администрации. В этот раз я показала охраннику свое новое удостоверение, на что он печально вздохнул и пропустил меня внутрь.

Миронов выслушал мой отчет внимательно, время от времени хмурясь. Какой-либо игры за ним я не заметила, но торопиться с выводами не стала, тут все такие актеры, что закачаешься.

— Что сама думаешь? — задал он вопрос, обращаясь на ты, пожалуй, впервые в лицо, чем поставил меня в тупик. Не обращением, конечно, а самим вопросом.

— Думаю, что проверить стоит, — ответила я, а он кивнул задумчиво, — женщина говорила довольно серьезно, напуганной она не выглядела, но встревожена точно была. Сама вряд ли что знает и личных целей вроде не преследует.

— То есть выступает посредником?

— Думаю, да. Причем, как мне кажется, человека, якобы обладающего информацией, она знает не так давно.

— Хорошо, — сказал Миронов, немного подумав, и встал, а я следом за ним, — пожалуй, я с ней встречусь.

Разговор был окончен, я решила удалиться.

— Аня, — позвал он меня, и я обернулась в дверях. — Я буду держать тебя в курсе.

Я кивнула, сказала "до свидания" и вышла. Настя улыбнулась на прощание, а я даже позавидовала ей, наверное, хорошо живет, раз столько улыбается.

Следующие два дня ничего не происходило. Мне никто не звонил: ни Миронов, ни Катя. Женька тоже молчал, что немного удивляло. К вечеру второго дня я настолько извела себя мыслями, что решила покинуть дом. Для меня это было еще более удивительно, потому что в своей квартире я могла находиться хоть вечность. Но сейчас, блуждая от стены до стены, поняла, что глоток свежего воздуха мне не повредит. Села на маршрутку и поехала в город. Неудержимо тянуло к тому самому дому, словно в нем таились все разгадки. Когда я оказалась на нужной улице, было уже около девяти вечера. Я аккуратно прошла по улице, опасливо разглядывая все вокруг, но никого подозрительного не приметила. Перед поворотом осмотрела двор, но это было довольно трудно, потому что кусты весьма и весьма загораживали обзор. Решив рискнуть, я прошла вдоль кустов и замерла во дворе. Он был пуст. Немного почесав голову, я пристроилась на маленькой скамейке в тени и закурила, в очередной раз разглядывая здание. Оно был самым обычным жилым домом в центре города на неоживленной улице. Удачное ли место, чтобы прятаться? Не очень. Тут в голову мне пришла мысль, которую я тут же решила проверить. Бросив окурок, я подошла к двери и потянула ее на себя. Дверь легко открылась. Я заглянула внутрь подъезда, он был чист, на этажах горел свет. Первый этаж был переделан под офис какой-то фирмы. Быстро поднявшись на последний, я увидела люк. Подпрыгнув, вскарабкалась на лестницу, поднялась до потолка и толкнула крышку. Она легко поддалась. Я хмыкнула и вылезла на чердак, сразу же вернув крышку люка на место. На улице уже достаточно стемнело, я достала телефон и направила дисплей вперед, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Чердак был пуст, зато тут же имелся выход на крышу, который тоже оказался открыт. Я вылезла и устремилась к задней стене. Этой стеной дом стоял почти вплотную к забору фабрики. Но это меня интересовало мало. Я увидела то, что искала. С крыши спускалась вниз пожарная лестница. Доходила она почти до забора, при нужной ловкости спрыгнуть на него труда не составит. Я осмотрела территорию фабрики. Насколько я знаю, она работает. В прочем, для такого человека, как Марк, не станет проблемой выбраться с территории незамеченным. Скорее всего, он позаботился о пути гораздо раньше. Я еще немного посидела на крыше и пришла к выводу, что мои догадки верны. Если его будут караулить возле дома, то пожалуйста, хоть до бесконечности, а если попробуют догнать или проследить, он скроется на фабрике. Там его отыскать будет куда сложнее. Я вздохнула и потопала назад, спустилась на чердак, а оттуда в подъезд, и покинула дом обычным путем. Никто меня не встречал, чему я искренне порадовалась, но убраться поспешила. В задумчивости я некоторое время шла, пока не увидела, что нахожусь неподалеку от "Остина". Встреч с Женькой я не искала, но его отсутствие тревожило, и я решила заглянуть в надежде встретиться с Олегом и узнать, все ли в порядке. Охранник, на мое счастье, был тот же, что и в прошлое посещение, меня он узнал и пропустил внутрь. Я сразу направилась к заветной двери, рядом с которой никого не наблюдалось. За ней тоже было тихо, я постучала в ту комнату, где мы сидели с Олегом в прошлый раз, и услышала:

— Да!

Приоткрыла дверь, Олег сидел на диване и смотрел на мониторе компьютера какой-то фильм.

— Аня, — удивился он и нахмурился, — ты чего здесь?

Я прошла внутрь и пристроилась на стуле.

— Да вот, гуляла.

— У тебя вошло в привычку гулять по вечерам? — усмехнулся он, я с улыбкой развела руками.

— Я вообще-то хотела спросить, ты Женьку не видел?

Олег снова нахмурился.

— Что? — насторожилась я.

— Зачем он тебе?

— Нужен для разговора.

— Не до разговоров ему сейчас.

— Да что случилось? — не выдержала я.

— Ничего, — Олег поморщился, — он уже три дня в загуле.

— Чего? — вытаращила я глаза.

— Того. Как приехал сюда, так и сидит. Дружки приезжают, бухают и кокс жрут пакетами… — он вздохнул, — ну и девицы по вызову сюда уже чуть ли не гурьбой идут. Вот жду как раз следующую.

— У него сейчас есть кто-нибудь?

— Один. Только ты к нему не ходи, Аня, — Олег сделал суровое лицо, однако нужного эффекта не возымел. Я встала и спросила:

— По какому поводу праздник, не говорил?

Олег только пожал плечами.

Я прошла к Женькиному кабинету, выдохнула и толкнула дверь. Момент был самый подходящий: Женька как раз снюхивал очередную дозу со стола.

О! — воскликнул он, увидев меня, и потер нос, сожмурившись. Последние реакции относились все же к кокаину, нежели ко мне, — какие люди!

Он театрально раскинул руки, выходя из-за стола, схватил бутылку с виски и приложился. Я прошла и села на край дивана, одновременно разглядывая и его, и кабинет. В последнем я не бывала, но ничем особенным он не отличался: диван, кресла, стол перед ними, сейчас заваленный бутылками, порошком и какой-то едой. В стороне рабочий стол и пара стеллажей. Женька рухнул на диван и выпил еще. Глаза у него были красные, на лице щетина, которая, однако, не портила внешнего вида. Джинсы и белая наполовину расстегнутая рубашка, открывавшая подтянутый торс. Рубашка, конечно, была уже заляпанная, но в целом, Женька выглядел на так уж и плохо для своего трехдневного запоя.

— Ты чего пришла? — бодро спросил он, подергивая ногами, — ко мне сюда девицы приходят с одной целью, так что или снимай штаны, или проваливай. — Тут он засмеялся и смеялся довольно долго. Потом сделал еще глоток и ткнул в мою сторону рукой с бутылкой. — Извини, я забыл, что ты бережешь свои честь и достоинство! Как же я мог предложить такое тебе? Нашей святой Марии!

Я смотрела в пол, стараясь его не слушать и жалея, что вообще пришла. Тут раздался стук, и показался Олег.

— Жень, тут девушка пришла, — сказал он неловко, поглядывая на меня.

— Давай ее сюда, — махнул он рукой, и на пороге замерла девица довольно наглого вида в такой короткой юбке, что ее можно было вообще не заметить.

— Проваливай, — заявил мне Женька.

— Женя, — начала я все-таки, но он схватил меня за руку, довольно грубо приподнял и поволок к двери так, что я едва за ним поспевала.

— Видеть тебя не могу, — кинул он напоследок и захлопнул за собой дверь, а Олег только покосился на меня с укором:

— Говорил же, не ходи. Он в таком состоянии совсем без головы. Мог и навалять, не посмотрел бы, что ты девушка.

Я отвела от Олега взгляд, и мы дружно вздохнули.

— Давай я тебя домой отвезу, — предложил он.

— У тебя же работа.

— Не страшно, я все равно через час собирался уезжать.

Мы двинули к моему дому, я кусала губы, а Олег косился.

— Вы с ним опять что-то не поделили?

— Что? — посмотрела я на него.

— С Женькой, — смутился Олег вдруг, — чего бы он тут дебош устраивал.

— У него причин и без меня достаточно, — ответила я, поглядывая на Олега.

Он довез меня до дома, я попрощалась и направилась к подъезду. Что-то меня смутило в его облике, но я не поняла что, потому отбросила сомнения и открыла дверь. Тут до меня дошло: подъезд был темным, свет не горел ни на одном этаже. Внезапно это показалось подозрительным. Я закрыла дверь и вернулась к Олегу, который сидел в машине.

— Ты чего? — удивился он.

— Света в подъезде нет, — сказала я, встав возле его двери.

— И что?

— Не знаю. Как-то мне это не нравится. Я тут сколько живу, всегда был свет.

Олег нахмурился, глядя на меня, и вылез из машины.

— Давай-ка я тебя провожу.

Он включил на телефоне фонарь и направился к подъезду, а я потрусила следом. Первый этаж тонул во тьме, Олег осветил его лучом фонарика и пошел вперед, а я продолжала маяться у входа. Тут раздался вскрик, потом началась возня, а свет запрыгал так, что мне ничего не было видно. Я выскочила из подъезда, как ошпаренная, и понеслась к соседнему, на первом же этаже начала давить на все кнопки. В одной из квартир мне открыла женщина лет сорока в халате и бигуди.

— Что такое? Что происходит?

— В соседнем подъезде, — бестолково заверещала я, — там на моего друга бандиты напали.

Дама охнула и тут же закричала:

— Вася!

Тут появился сам Вася, это был здоровенный шкафина лет сорока с небритой мордой.

"Самое оно", — подумала я и повторила свою историю, Вася сплюнул и скрылся в квартире. Через пару секунд он вернулся с кочергой в руках, откуда он ее взял, сказать не могу. Может, семейная реликвия.

— Там света нет, — проблеяла я, а Вася крикнул:

— Людка, чего таращишься, дай фонарь!

Женщина тут же вытащила из какого-то шкафа фонарь, и мы с Васей ринулись к моему подъезду вместе с парой соседей, выглянувших на крик. Я успела заметить заворачивающую за дом машину, но более ничего. В подъезде Вася осветил этаж, и мы увидели Олега, он сидел на полу, вяло потирая голову.

— Ты как? — бросилась я к нему.

— Относительно хорошо, — ответил он, — вырубился ненадолго, они мне чем-то по голове съездили.

— Что ж творится! — заголосила не пойми откуда взявшаяся Людмила.

— Хватит орать, — снова одернул ее Вася, предположительно, муж, — ментов вызывай.

Олег страдальчески поморщился, подозреваю, причиной были менты, нежели боль от удара по голове, но промолчал. Вместе с соседями мы поднялись в мою квартиру, при чем Вася практически дотащил на себе Олега. Квартира оказалась пуста. Менты прибыли довольно оперативно, однако интереса к нашей истории не проявили.

— Такие случаи сплошь и рядом, — протяжно говорил один из них, записывая наши показания, — свет вырубят и ждут. Они обычно не убивают, только оглушают и обворовывают.

— Тоже радости немного, — заметила я, мент поморщился.

— Заявления подпишите, если что, мы позвоним.

Расправившись с нами, ребята отбыли, соседям тоже пришлось разойтись под гневные осуждения. Было непонятно, кому больше досталось: грабителям или властям. Мы остались одни, я налила Олегу чай, а себе заварила кофе и закурила.

— Что скажешь? — спросил он меня, хотя я собиралась задать ему тот же вопрос. Я пожала плечами.

— Может, и вправду, грабители. У тебя тачка хорошая, вот и решили поживиться.

— Получается, они наудачу сидели?

— У нас мало кто выходит по вечерам. В подъезде все больше семейные пары за сорок, а то и больше. Они в такое время спят.

— Предположим, — согласно кивнул он, — но возможность того, что они караулили конкретно тебя, ты не исключаешь?

Я развела руками.

— Не вижу причины, по которой меня могут огреть по голове.

— Это они меня огрели, — напомнил он, — истинные их планы нам неизвестны. Кто знает, что они хотели с тобой делать.

— Не надо меня пугать, я и так боюсь.

Олег немного потосковал, потом сказал:

— Поехали ко мне ночевать.

Я посверлила его взглядом и решила согласиться. Мало ли, что это за ребятки, в этом была истина.

Мы отбыли на Олеговой машине, по пути он поглядывал в зеркало заднего вида, я тоже, но никого не приметила. Квартира Олега была в центре, адрес я знала, но в гостях не была. Правда, слышала о масштабности. Она оказалась, и вправду, немаленькой. Когда-то это была коммуналка, но Олег переделал ее в огромную трешку с большим холлом. Ремонт был дорогой, но не вычурный, что порадовало.

— Почто тебе такие хоромы? — покачала я головой, он улыбнулся.

— Когда-то захотелось, вот теперь и живу.

— Ага, — сказала я и добавила, — Олег, ты вообще кто? — Он немного растерялся. — Я имею в виду, чем ты занимаешься? Ты то в клубе, то с Мироновым-старшим, то по заводам бегаешь…

Он поморщился.

— Этого в двух словах не расскажешь. Пойдем, покажу, где тебе лечь.

Олег проводил меня в одну из комнат, судя по всему, сам он в ней не жил.

— Гостевая, — подтвердил мои мысли. Я села на кровать, он рядом.

— Понимаешь, — сказал мне, — начинал я как обычная шпана, подай-принеси. Но как-то постепенно, постепенно шел вверх, сам не понял как, но спустя несколько лет дошел до Мирона… Миронова, — поправился Олег, покосившись на меня, — в прочем, дело это не хитрое. Если работу свою знаешь и выполняешь качественно, так или иначе будешь расти. Конечно, высоко я не замахивался, но, как видишь, дослужился. — Тут он усмехнулся. — На Миронова работать было в чем-то проще: дел было не так много, но если были, то ответственные. Скажу честно, за это время я неплохо поднялся в денежном плане, да и возраст уже стал не тот, чтобы бегать за кем-то по заводам, как ты выразилась. Вот и решил подвязать, свое дело открыть. Конечно, из такого бизнеса уйти сложно, слишком много знаешь, но проблем не возникло. Миронов человек крутого нрава, но с понятиями. Он мне и предложил, мол, иди в клуб к сыну. Женьке клуб надоел, он каким-то бизнесом занялся, а я вроде как смогу его выкупить, если захочу. Мне это пришлось по душе, так я оказался в "Остине". Надо сказать, Женька там, и в правду, появляется только по большим праздникам. Мы с ним сговорились, что я какое-то время буду руководить клубом, если эта сфера меня заинтересует, я его выкуплю.

— Заинтересовала?

— Мне нравится. — Кивнул он. — Потом началась вся эта история с тобой… Отпустить Миронов меня не мог, потому что подключать непроверенных людей не хотел. Я занялся поисками этого парня с девчонкой, — эту часть Олег рассказывал с легким смущением, — сама знаешь, чем все кончилось. А уж после этой истории я полностью переключился на клуб, сложив свои обязанности перед Мироновым.

Я почесала нос и спросила осторожно:

— А Миронов, он вообще что за человек?

Олег усмехнулся и покачал головой.

— Вот что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал?

— Расскажи, что можешь.

Он немного подумал, потом заговорил:

— Нормальный мужик. Непростой, конечно, но с чего ему быть простым? По секрету могу сказать, что Миронов еще в девяностых урвал свой главный кусок. Потом стал расширяться, пока практически весь город не прибрал к себе. Официально к нему не подобраться, он перед законом вроде как чист. Все, чем владеет, это наш завод, да пара гостиниц, кто за это сажать будет, тем более, что по бумагам все верно? А вот про то, что происходит по другую сторону закона, извини, рассказать не могу. Служебная этика, если хочешь.

— А сейчас как? Он же в политику подался.

— Так а что… Повысили всех дружно, — хохотнул Олег, — власть он кому-то передал, но много ума не надо, чтобы понять: последнее слова остается за Мироновым.

— И кто теперь за главного?

— Тебе зачем?

— Просто интересно.

— Не Женька, — ответил Олег на невысказанный мной вопрос, чему я искренне порадовалась. — Он вроде как в стороне. Но если что-то и обделывает по-тихому, все равно в общий котел кидать приходится.

— Это домыслы или проверенные факты?

Олег тяжело вздохнул.

— Сам я, конечно, не видел, но догадаться не трудно. Напирать на Женьку, конечно, никому в голову не придет, но он и не зарывается.

— А чем он занимается?

— Понятия не имею, — удивил меня Олег, — клуб он мне сплавил ради бизнеса, но чем увлекся на этот раз, не знаю.

Я кивнула. Выходит, о Женькиных махинациях с наркотиками Олегу ничего не известно.

— Я, наверное, спать буду, — сказала я, Олег кивнул и ушел. На самом деле я планировала обдумать все в одиночестве, но в итоге уснула, как только залезла под одеяло.

Утром меня в очередной раз разбудил звонок по телефону. Я успела кинуть взгляд на часы: было одиннадцать. Заспалась я. Звонил Миронов, отчего мою сонливость как ветром сдуло.

— Да, — ответила я.

— Срочно ко мне, — он был краток.

— Буду через двадцать минут, — ответила я и бросилась в ванную. Олег был в кухне и встретил меня удивленным взглядом.

— Ты куда?

— Работа, — мутно ответила я и отбыла без дальнейших объяснений. От дома Олега до конторы было недалеко, и вскоре я буквально вбежала в приемную.

— Станислав Игоревич ждет вас, — тут же сказала мне Настя. Я прошла в кабинет, вызвав у сидящих в приемной дядечек живейший интерес. Миронов снова указал мне на диван и сел рядом, заявляя:

— Скворцова погибла.

Я выпучила на него глаза.

— Но… как? Что случилось? Вы виделись?

Он покачал головой.

— Подробностей пока не знаю. Мы договорились встретиться сегодня в десять утра. В девять Настя позвонила, чтобы подтвердить встречу, телефон не отвечал. Она позвонила в редакцию, ей сказали, что дама на работу не вышла и по домашнему не берет. Мой звонок внес смуту, кто-то поехал к ней домой. Там ее и нашли.

— Как она умерла?

— Повесилась.

Я некоторое время помолчала, осмысливая информацию. Наконец, задала интересующий меня вопрос:

— Вы думаете, ее убили?

— Не могу быть уверенным в этом до конца. Придется ждать вскрытия. Но и оно не достоверно, если у кого-то есть интерес.

— И что делать?

Он посмотрел на меня:

— Я хочу, чтобы ты занялась этим делом.

— Простите? — мне показалось, что я ослышалась.

— Именно, — кивнул он, — женщина вроде бы не собиралась лезть в петлю, но что-то или кто-то ее побудил. Я хочу знать причины.

— Вы не думаете, что полиция справится с этим лучше?

— Аня, — он посмотрел на меня вроде бы даже укоризненно, — ты вообще представляешь, что будет, если история Скворцовой правда?

— А как вы объясните свой интерес?

— Скажу, женщина настойчиво просила об интервью, я согласился, обо мне можешь не тревожиться, — усмехнулся он, а потом добавил жестче, — ты кому-нибудь рассказывала об этом деле?

— Никому, — покачала я головой, — я помню ваши указания.

— Это хорошо. Мне важно разобраться, что происходит. Обо всех результатах сразу сообщай. Поняла?

— Поняла, — я поднялась, а он вдруг сказал:

— Сегодня вечером будет небольшое мероприятие, я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Что? — уставилась я на него.

— Форма одежды парадная. Машина будет возле твоего дома в половине восьмого.

— А что за мероприятие? — с тоской спросила я.

— Ничего серьезного.

— А я вам зачем?

— Хочу, чтобы ты осмотрелась, там будет много представительных лиц, неплохо бы тебе завести с ними знакомство.

Я неоднозначно мотнула головой и вышла из кабинета. Происходящее меня все больше вводило в состояние недоумения, а, как следствие, тревоги. Какого черта Миронов заставляет меня расследовать смерть журналистки? Его парни справятся со всем в два щелчка, я же буду только бегать и путаться под ногами. Или он этого и хочет? Чтобы я бегала и вселяла смуту в душе противника? В таком случае, участь моя проглядывается, и она не жизнерадостна. Я усмехнулась, выходя на крыльцо и закуривая. В любом случае, я не отказалась от этой работы, так что придется ее выполнять. Можно было бы прямо сейчас сгонять в редакцию, но чертов званный ужин путал все карты. Я с тоской подумала о грядущем вечере. Зачем мне знакомиться с городскими шишками? В чем они могут пригодиться?

Я все-таки отправилась в редакцию. Там царило еще большее оживление, так что в этот раз пришлось воспользоваться выданным на работе пропуском. Меня, конечно, сразу пропустили.

Я дошла до кабинета, где заседала Скворцова, и аккуратно заглянула внутрь. Здесь процесс был явно нерабочий. Народ подавлен, однако между собой переговаривался. Правда, причиной подавленности оказалась не только смерть Тамары, а, как выяснилось позже, общее похмелье.

— Добрый день, — обратилась я к девушке, сидевшей неподалеку от выхода, она уставилась на меня. В прочем, мое появление в принципе не осталось незамеченным, я внесла одновременно и оживление в массы, и внимание к своей персоне.

— Добрый, — ответила девушка, я подумала, что ничего придумать больше не могу, потому достала удостоверение, надеясь быстро крутануть им перед глазами и убрать. Та, как все журналисты, оказалась глазастой и даже присвистнула.

— Я бы хотела поговорить о Скворцовой Тамаре Андреевне, — пояснила я, — не подскажете, с кем лучше?

— Это вам к Морозовой надо, — ответил стоявший неподалеку парень, чем сразу вызвал мою благосклонность, — она в соседнем кабинете сидит.

— Спасибо, — сказала я и отбыла по назначению. Кабинет оказался бухгалтерией, и сидело в нем пять лиц женского пола.

— Здравствуйте, — обратилась я к ним, — мне бы Морозову.

— Это я, — ответила женщина, стоящая у крайнего стола. Она была невысокого роста, полноватая и довольно скромная на вид, даже голос был тихий. Интересно, как она сдружилась с Скворцовой?

— Можно с вами поговорить с глазу на глаз?

Она немного помялась, но очень толстая женщина за столом напротив кивнула ей, и Морозова сказала:

— Пойдемте.

Мы прошли по коридору в небольшую комнату, здесь был стол, холодильник, СВЧ и несколько стульев.

— Вы по поводу Тамары? — спросила она, присаживаясь на один из стульев, я примостилась рядом.

— Да. Вас как зовут?

— Елена. Я уже общалась с полицией.

— Придется рассказать еще раз, — ответила я мягко. Она кивнула.

— В общем-то, нечего рассказывать. Вчера у нас праздник был, по случаю юбилея газеты. Гуляли в кафе, "Пекарь" называется, отсюда через две улицы. Соответственно, сегодня полсостава кто опоздал, кто заболел… И Тамары нет. Мы обычно по утрам сидим, чай пьем и общаемся. А тут она не пришла. Я значения этому не придала, но все-таки позвонила ей на мобильный. Он был отключен. Я подумала, может, перебрала вчера да и выключила его, или батарея села. Решила на домашний позвонить, у меня есть номер. Там тоже никто не отвечает. Я и тогда сильно не озаботилась, подумала, может, на работу как раз едет или встреча деловая… А в половине десятого позвонили из администрации, — тут она даже голос понизила, — это мне уже секретарь сказала. Вроде как Тамарка смогла на интервью договориться с Мироновым, на десять утра, но мобильный не отвечает, вот он и пытался ее найти… Тут уж я испугалась, потому что Тамарку знаю, она всю жизнь мечтала на этом деле пробиться, а уж если смогла Миронова на интервью вызвать, она бы ни за что не упустила эту возможность. В общем, мы начали ее вызванивать, а около десяти решили к ней поехать, мало ли что.

— А кто ездил? — спросила я.

— Я, Димка и Володя, они из политического отдела.

— И что?

— Приехали, стали звонить, никто не открывает. Тут еще соседка вышла, говорит, видела, как Тамарка подъезжала на такси вечером. Мы совсем заволновались, я полицию стала вызывать, а Володька взял и дверь вышиб… Она у нее простенькая, не железная, открывается внутрь. Зашли, а она там… — тут Лена судорожно вздохнула и прижала ладонь к лицу, я терпеливо ждала, — повесилась Тамарка… Прямо в комнате, на крюке от люстры.

Тут я весьма некстати вспомнила о своей неудавшейся попытке повеситься и вздохнула.

— Дальше что было? — спросила аккуратно.

— Мне плохо стало, — Лена снова судорожно вздохнула, — меня Димка вывел в кухню, воды дал, там я и сидела, пока из полиции не приехали. Нас допросили и отпустили, мы сюда вернулись… Я только перед вами зашла.

— Вы с Тамарой Андреевной были близкими подругами?

— Как вам сказать… На работе мы очень хорошо общались, вместе обедали, и вообще болтали часто… Иногда встречались вне работы, но редко…

— Она ничего не говорила вам в течение прошедшей недели? Может, какие-то неприятности у нее были или наоборот? Какие-то дела, знакомые?

Женщина покачала головой.

— Эти вопросы мне уже задавали. Ничего и никого в ее жизни не появилось, или она об этом молчала. Но с месяц назад стала замкнутой, я думала, у нее неприятности какие-то, но она только отмахивалась, мол, это все по работе. Я почему не лезла, захочет рассказать, так расскажет. И почти весь месяц Тома такая была, а несколько дней назад вроде как настроение переменилось. Довольная ходила, но все равно встревоженная. Сваливала все на работу. А я что, я в бухгалтерии, все равно не понимаю, что у них там происходит в отделе.

— В этот месяц вы с ней не виделись вне работы?

— Нет. Хотя, — вдруг сказала она, — я ее как-то видела. Недели две назад. Она из универсама выходила, тут недалеко, я тогда раньше отпросилась с работы, к зубному ходила, возвращалась к машине и ее увидела. Я особо не удивилась, потому что у них там график ненормированный, то гуляют весь день, то до ночи сидят… Хотела ее окликнуть, но она в машину села к кому-то и уехала.

— Что за машина?

— Не помню… Иномарка серебристого цвета.

Я покивала, а потом попросила адрес Скворцовой. Елена назвала, хотя немного удивилась, и я отбыла восвояси.

То, что Тамара Андреевна садилась в серебристую иномарку, конечно, совсем ни о чем не говорит, искать не переискать. Ее недавнюю перемену настроения я объясняю тем, что Миронов согласился встретиться. А вот то, что она уже с месяц ходит встревоженная, наталкивает на мысли. Возможно, в жизни ее появился некто, кто и внес сумятицу, вызвав неуемное желание встретиться с Мироновым. Правда, закончилось это все плачевно. Я посмотрела на время и прикинула, успею ли скататься на квартиру убиенной. Выходило, что впритык. Там сейчас, скорее всего, орудуют менты, так что мое появление будет нежелательным. К тому же, чертов званный ужин обязывал быть на высоте, а я выглядела, прямо сказать, на троечку. Потому, наплевав на все, я отправилась в салон красоты. С выбором платья решила не мудрить, рассудив справедливо, что подойдет мой прошлый наряд. В общем, в половине восьмого я вышла из дома к уже ждавшей меня машине. Водителем оказался тот же паренек, что возил меня к Миронову в офис. В этот раз я произвела немало фурора, потому что разглядывал он меня с непреходящим интересом, а я, чтобы его отвлечь, попросила включить радио. Он рассмеялся и поставил ту же станцию. Я снова подпевала, он улыбался. Мы подъехали к ресторану и припарковались прямо рядом с машиной Миронова, он как раз вылезал из нее. Выглядел отлично, возраст на его привлекательности не сказывался. Станислав Игоревич каким-то образом умудрился опередить меня и открыть дверцу машины, подавая руку. Я смутилась, но отказать не решилась. Так, под руку, мы и прошли в ресторан. Множество пар глаз тут же устремилось на нас, защелкали фотоаппараты. Миронов радостно улыбался, я пыталась ему подражать, что у меня получалось так себе. В общем, если он тянул на вышедшего на пенсию, но все-таки Джеймса Бонда, то я на боевую подругу не тянула совсем. Народ тут же подался к нему, руки моей из своего локтя он не отпускал, потому я стояла рядом истуканом, растягивая рот в улыбке. На меня смотрели с большим интересом, а я только злилась тайком. Затея Миронова казалась мне ужасно глупой, более того, тот факт, что мне пришлось стоять у всех на виду вместо того, чтобы отсидеться в уголке, выводил из себя еще больше. Хотя апофеозом бешенства было то, что моя рука так и покоилась на локте Миронова. Он ее вроде бы не держал, но убрать тоже не было возможности. В общем, я злилась и тосковала, а Станислав Игоревич, между тем, знакомил меня с какими-то людьми, которые шли, как мне казалось, просто невероятным потоком. Минут через тридцать мне все-таки удалось мистическим образом ускользнуть, и я поспешила в туалет, чтобы хоть какое-то время побыть в тишине. Стоило только закрыться в кабинке, как дверь отворилась, и я услышала голоса:

— Ты знаешь Мироновскую спутницу? — довольно заговорщицки спросил один из них, а я мысленно простонала.

— Ты не была на вечере, который он устраивал? — заговорил в ответ второй голос, — она была там с его сыночком.

— Иди ты, а теперь, значит, переключилась на отца?

— Вот уж не знаю, но он ее руку не отпускает, как они вошли. О чем-то это говорит?

На этих словах прелестницы закончили разговор, а я опустила голову на руки. Только этого мне не хватало: теперь меня запишут в любовницы и к Миронову-старшему. Совсем некстати подумалось: что скажет на это Марк?

— Нашла, о чем думать, — процедила я вслух и покинула кабинку, не столкнувшись, к своему счастью, со столь осведомленными дамами. В зал я постаралась войти бочком, увидела рядом небольшой выход в бар, где скучал бармен за стойкой, и поспешила туда.

— Можно кофе? — страдальчески сказала я, а он вдруг улыбнулся.

— Я вас помню.

Я присмотрелась к парню и признала в нем того самого бармена, что был на званном ужине, устроенном Мироновым.

— Ты тут завсегдатай, — усмехнулась я, он улыбнулся в ответ и поставил передо мной кружку кофе.

— Просто руководство города обычно пользуется услугами одной и той же фирмы обслуживания.

— Видимо, самой лучшей?

Он снова улыбнулся.

— Само собой. Так сказать, гнались, кто кого переплюнет, пока не дошли до верхушки.

— А ты значит, тут барменом?

— Ага, работа не пыльная, в основном официанты пашут, но деньги неплохие отваливают.

— По жизни чем занимаешься?

— Так и работаю барменом. Город у нас маленький, но попраздновать любят, вчера газета гуляла, сегодня вон эти.

Я замерла, не донеся кружку до рта.

— А что за газета?

— Так наша, главная, юбилей у них какой-то. Они "Пекарь" снимали, попроще, конечно, чем тут, но тоже с размахом. Там, правда, никто не ходит и в щечку не целуется за задушевными беседами. Упились все будь здоров.

— Слушай… Тебя как зовут?

— Леша, а вас?

— Аня, и можно на ты.

— Очень приятно.

— Взаимно, — кивнула я, — Леша, можешь мне рассказать про вчерашнюю вечеринку?

Он удивился.

— Так что про нее рассказывать?

— Ты там тоже барменом работал?

— Да.

— Работы много было?

— Не особо, но бывало, те, кто не доходил до своих мест, ползли к стойке.

— Меня интересует одна женщина, — я описала Скворцову настолько подробно, насколько смогла.

— Помню ее, — кивнул он, — тебе она зачем?

— Долго рассказывать. Скажи, не помнишь, как она себя вела?

— Не знаю, — пожал он плечами, — я за ней не следил. Могу сказать только, что не пила она вроде. Сидела с края стола, мне от стойки как раз край всего ближе был, потому и видел. Потом у них пляс пошел, так что точно сказать не могу. Мне казалось, она рано ушла… Но потом я ее опять увидел.

— Поподробней, — нахмурилась я.

— Я покурить вышел через кухню, там есть выход для персонала, смотрю, она идет по дороге, я и подумал, что ушла.

— А куда она шла, ты не видел?

— Я подумал, на парковку, там как раз все их машины стояли, она туда свернула, а я назад вернулся, в здание.

— И что?

— Ничего. Просто через некоторое время смотрю: она опять за столом сидит, вернулась, значит. Может, что в машине забыла, вот и пошла.

— Может, — кивнула я, хмурясь, — в котором часу она выходила, не помнишь?

— Все началось в восемь, — он немного подумал, — где-то в половине десятого. К десяти они уже танцевать начали, значит, примерно так. Зачем она тебе?

Я подумала, если окажется, что это было убийство, то персонал кафе допросят, и тогда мои вопросы вызовут и у Леши, и у представителей правоохранительных органов двойной интерес. Я вздохнула и сказала:

— Умерла она.

— Иди ты, — выпучил он глаза.

— Ага, повесилась вроде. С шефом на интервью договорилась, а сама не пришла, он на работу позвонил, а там такая новость. Вот и интересно стало, что к чему. Жалко женщину.

— Да уж, — протянул он, — жестко.

Я еще немного поболтала с ним, потом направилась в общий зал в надежде, что мое отсутствие никого не тяготило. Почти сразу же я была атакована толстым дядькой, который выглядел довольно мирно, он что-то втирал мне про свои рестораны и совал в руку визитку. Я кивала, старательно улыбаясь, понимая, что надолго меня не хватит. Правда, он довольно быстро покинул меня, но его место тут же занял другой, еще минут через двадцать я собрала полную сумку визиток, а жизнь казалась мне беспросветной тоской. Тут мой спутник меня выловил и галантно увел в сторону.

— Хочу тебя еще кое с кем познакомить, — сказал он, подводя меня к компании из нескольких человек.

— Ярослав, — окликнул он одного из них, тот обернулся, и я увидела перед собой мужчину под сорок, правда, выглядел он моложе своих лет. Среднего роста, поджарый, волосы светлые, глаза пронзительно голубого цвета. Он окинул меня взглядом и усмехнулся, после чего повернулся к Миронову.

— Развлекаешься? — улыбнулся Станислав Игоревич.

— Пытаюсь, — ответил тот, улыбнувшись в ответ.

Надо сказать, улыбка тут же преобразила его: глаза стали, как огоньки, а на щеках появились ямочки. Голос был, словно шелк, нежный и приглушенный.

— Познакомься, это Аня, — представил он меня, и я только сейчас обратила внимание, что так он меня представлял и остальным, ни тебе должности, ни информации, — а это Ярослав Александрович, в нашем городе известная личность.

— Бросьте, Станислав Игоревич, — усмехнулся тот в ответ, пожимая мою руку и разглядывая меня.

— Чем же вы известны? — поинтересовалась я.

— Благотворительность, — ответил за него Миронов, — Ярослав Александрович бизнесмен, многого добился и теперь помогает нашему городу, чем может.

— Хорошее дело, — ответила я, стараясь поддержать беседу, хотя зубы просто сводило.

Ярослав Александрович не ответил, продолжая разглядывать меня с интересом, но Миронова кто-то перехватил, и он потащил меня за собой, чем лишил дальнейшего счастья общения. Мы проторчали на этом ужине еще около часа, потом Миронов засобирался домой, его торжественно проводили, и меня вместе с ним, разумеется.

В холле Миронову позвонили, он ушел куда-то за угол, я осталась тосковать. Тут откуда ни возьмись и выскочил мой недавний знакомец Ярослав Александрович.

— Уже уходите? — спросил он с усмешкой.

— Да.

— Вы интересная девушка, Аня.

— Не вижу ничего интересного.

Ярослав Александрович рассмеялся.

— Значит, только вы одна и не видите, — он покосился в сторону, где был Миронов, после чего достал из кармана визитку и сказал, — позвони мне, если что понадобится.

Спросить, что мне может понадобиться, я не успела, потому что он сунул визитку мне в разрез платья и удалился в зал. От подобного обращения я сжала зубы, потом гневно вытащила визитку и уставилась на нее: "Петренко Ярослав Александрович", дальше номера телефонов, ни тебе должности, ни фирмы. Очень мило. Я сунула визитку в сумку, а тут и Миронов подоспел. Он проводил меня до машины, я по пути задала вопрос:

— Станислав Игоревич, к чему все это?

Он покосился на меня с улыбкой.

— Ты на меня работаешь, у тебя должно быть много связей в этом городе.

— Мне кажется, чем больше обо мне знают, тем больше я буду мозолить всем глаза, а тогда спокойно задавать вопросы станет сложно.

Он отмахнулся.

— Не бери в голову. Действуй по своему усмотрению, в конце концов, ты же на меня работаешь, тебе просто не рискнут отказать.

Доля истины в его словах была, потому я в ответ промолчала, он распахнул мне дверь машины и снова протянул руку, которую пришлось принять.

— Вы были обворожительны, — сказал он на прощание, перейдя на вы, и захлопнул дверцу.

Настроение мое было ни к черту, водитель это приметил, потому помалкивал и довез меня в рекордно короткие сроки. Я вылезла, запоздало вспомнив о вчерашнем происшествии, но все-таки обратилась к парню:

— Подожди меня тут, я тебе рукой помашу из окна. — Он посмотрел на меня с подозрением, я поторопилась добавить, — у нас вчера в подъезде на соседа напали, по голове огрели и ограбили.

— Может, вас проводить? — озаботился парень, но я махнула рукой.

— Здесь жди.

Свет в подъезде горел, я быстро поднялась к себе, осмотрев квартиру, облегченно вздохнула, после чего помахала в окошко рукой, и машина выехала со двора. Приняв душ, я завалилась на диван с кружкой кофе и сигаретой. Я прямо кожей чувствовала: что-то происходит, идет какая-то игра, и меня в нее затягивают с непонятной целью. Для меня непонятной. А так как люди крутятся в этом ого-го какие, то вряд ли мне отведена роль прекрасной принцессы. Я не видела никакой другой связи, кроме как с Марком. Точнее, и с ним я происходящее не могла связать никоим образом, но он был хоть какой-то нитью. Предположим, Миронов не поверил моим словам о том, что мы с Марком не знакомы. Что он будет делать? Начнет копать, под меня и под него. А тот, кто ищет, тот всегда найдет, как любит говорить Марк. Предположим, Марк имеет безупречную историю, но моя — отнюдь. У меня поддельный паспорт с пропиской на пустыре, выдуманная история про детство в детдоме, который когда-то там располагался, училась я тоже в нем, но никаких данных обо мне, начиная с восемнадцати лет, нет. Точнее, не обо мне, а о настоящей Ивановой Анне Сергеевне, чью легенду мне пришлось на себя примерить. В двадцать я якобы получила паспорт, тогда детский дом все еще существовал, и меня приписали к нему. Вскоре он закрылся, а через пять лет снесли и здание. А я осталась.

Я села на кровати и потерла глаза. Человек, решивший узнать обо мне побольше и имеющий для этого возможности, вполне быстро сможет раскопать, что я вовсе не та, за кого себя выдаю. А Миронов имел и возможности, и, подозреваю, желание. В таком случае, он уже может знать, что документы мои липа, а подозревая меня в связи с Марком, наверняка, пытается раскопать наше совместное прошлое.

"Бежать надо отсюда", — прошептал внутренний голос, я грустно усмехнулась. Смысла в побеге я не видела. Чего бы Миронов ни хотел от меня добиться, ему это не удастся. Я молчать умею. Успокоенная, хоть и несильно, этой мыслью, я уснула. Уже проваливаясь в сон, подумала о Кате с Марком, как они там. Ответ я получила на следующий день.

Я планировала встать часов в десять и наведаться на квартиру к Скворцовой, но проснулась от звонка. Схватила телефон, но поняла, что звонят в дверь. Чертыхнувшись, пошла в прихожую и застала на пороге Катю. Рыдая, она бросилась ко мне в объятья.

— Что случилось? — перепугалась я, закрывая дверь.

— Миша… — услышала я сквозь слезы, — мы поссорились.

Я глубоко выдохнула от облегчения, потому что уже успела испугаться всерьез. Посадив ее в кухне, налила стакан воды, она выпила, стуча об него зубами и нервно вздрагивая.

— Что случилось? — хмуро спросила я.

— Миша… — Катя даже замотала головой, — он такой был… Аня, мне даже страшно стало…

— Расскажи по порядку.

— Я… Я все-таки пошла в тот дом, — сказала она, я тяжело вздохнула.

— И что ты там делала?

— Расспрашивала жильцов, не знают ли они девушку по имени Лика, которая тут живет.

— Никто не знал?

— Нет, — она вскинула на меня глаза, — но ведь к кому-то он туда ходил. В общем, я поехала домой, приезжаю, а Миша начал расспрашивать, где я была. Я стала говорить, что по магазинам ходила, а он как закричал, не ври мне, я перепугалась…

— И?

— Все ему рассказала. И про машину, что в багажнике пряталась, и что к тому дому ходила.

— Про меня сказала? — обреченно спросила я.

— Сказала, что ты знаешь, что я все тебе рассказала про любовницу… Но ты советовала забыть об этом.

— Про то, что к дому я ездила?..

— Не говорила, — покачала она головой, — просто сказала, что ты знаешь.

— А он что?

— Он меня за плечи схватил и сказал: никогда больше не лезь в мои дела, поняла? И страшно так сказал, у меня чуть сердце не остановилось, — Катя снова расплакалась.

— Успокойся, — погладила я ее по руке, — это когда было?

— Вчера вечером. Он спать ушел в другую комнату, ты понимаешь, — ее голос разрывали рыдания, — он меня больше не любит! Что мне теперь делать? Я без него не смогу!

— Вы больше не разговаривали?

— Нет, — сказала она, внезапно прервав рыдания, — с утра я хотела с ним помириться, но он не стал со мной даже говорить, я расплакалась, выбежала из дома… И к тебе приехала. Я просто не знаю, куда мне еще. Мне без него некуда.

И тут раздался очередной звонок в дверь. Я тоскливо поежилась, представляя, что будет дальше. На пороге стоял Марк.

— Она у тебя?

Я кивнула, он прошел в кухню, Катя вскочила, глядя на него взглядом побитой собаки.

— Иди в машину, — бросил он ей, и она ринулась выполнять его команду. Мне было ее искренне жаль, но поделать я ничего не могла. Катя скрылась, хлопнув за собой дверью, я прошла в кухню и закурила, опустившись на стул. Марк рассматривал меня.

— Она ждет, — сказала я, устав сидеть под его взглядом. Он отвернулся, потом сказал:

— То, что у нас с ней произошло, ничего не значит. — Говорил он, без сомнения, об инциденте с путаницей имен.

— Я понимаю.

— Много ты понимаешь. Да, в постели ты куда лучше Кати, к тому же постоянно мозолишь мне глаза, я увлекся и… — он замолк, потом оперся руками на стол, наклоняясь ко мне, а я склонила голову как можно ниже, — я тебя не люблю. Никогда не любил. Только пользовался.

— Я понимаю, — прошептала я еле слышно, он грохнул по столу так, что стакан подскочил и звякнул.

— Мне плевать на твое понимание, — сказал мне, — чтобы я больше тебя рядом с Катей не видел, это понятно?

— Понятно.

— Вот и хорошо, — он развернулся и покинул мою квартиру, хлопнув дверью. Тут-то и зазвонил будильник. Я сидела, слушая его, и пялилась в стену.

— Вот так жизнь, — пробормотала минут через десять, когда будильник зазвонил снова. Встала и прошла в комнату, выключив его, глубоко выдохнула.

— Просто не думай об этом, — сказала себе и принялась собираться.

Не думать получалось так себе, но я, действительно, старалась. Доехала до места жительства Скворцовой, поднялась до нужной квартиры, она, естественно, была заперта и опечатана. Я вздохнула и позвонила в соседнюю, рискуя никого не застать. Правда, Елена что-то говорила о глазастой соседке, может, повезет, и она окажется дома. Соседка и вправду оказалась. Дверь мне открыла худая бабулька лет семидесяти, в потертом халате. Она уставилась на меня с интересом, я показала ей удостоверение.

— Вы по поводу Тамарки? — спросила она сразу, я кивнула. — Заходите, — пустила она меня в прихожую, где я разулась, а оттуда в кухню.

— Беда-то какая, — покивала бабулька, ставя чайник.

— Да, беда, — откликнулась я, — вас как зовут?

— Мария Семеновна.

— Я Анна. Хотела бы с вами поговорить.

— Так а что рассказывать? — Вопрос, однако, был задан просто так, поговорить бабулька явно любила.

— Все, что знаете. Что было в день, когда ее нашли?

— Так а что было? Телефон у нее звонил все утро. Я мусор выносила, слышала, и назад шла, слышала. Так думала, нет ее, потому и трубку не берет. А потом приехали с работы, девушка с двумя парнями, говорят, на работу Тамарка не вышла. Тут и я заволновалась, потому что сама видела, что она поздно вечером на такси приезжала.

— У нее машины не было?

— Была. Только она ее продала вроде. Около месяца назад. Случилось у нее что-то, — понизила бабуля голос, — потому что стала она ходить хмурая, вся в себе, не поздоровается, идет, ничего не видит. И машину сразу продала.

— Хорошая у нее машина была?

— Хорошая или нет, я уж не знаю, но не наша точно, и новая, она ее с год назад купила, хвасталась, что совсем неезженая.

— А кому она ее продала, не знаете?

— Вот этого не знаю.

— Ночью вы ее на такси видели в котором часу?

— Половина двенадцатого уж была. Мне не спалось, ноги больные у меня, дергали все, встала воды попить, слышу, машина подъехала. В окошко глянула, там Тамарка из такси вылезает.

— Она сразу домой пошла?

— Сразу, по крайней мере направилась к подъезду, я уж смотреть не стала, пошла к себе в комнату.

— Вы заходили к ней, когда ее нашли?

— Зашла, — закивала она печально, — я им про такси сказала, они заволновались, и я с ними заодно. Паренек дверь вышиб, я даже не вспомнила, что у меня ключ запасной был. Тамарка мне оставляла на всякий случай. Так мы все туда и зашли, а она там… висит. Страсть какая, — Мария Семеновна мелко перекрестилась, — это ж надо такое удумать. Ведь девка еще молодая была, жить да жить… Вот из-за чего она?

— Разбираемся, — пожала я плечами, — дверь сейчас заперта?

— Закрыли, да. Замок приладили кое-как и закрыли, даже печать повесили. Конечно, держится он теперь на честном слове, но ведь и имущество ее забирать некому. Мать умерла, братьев-сестер у нее нет вроде, по крайней мере, она так говорила, а замуж не вышла.

— Друзья?

— Про друзей ничего не знаю. Тамарка же в газете работала, так что друзья, наверняка, есть. Но девка она была приличная, сюда никого не таскала. Ей эта квартира после смерти матери осталась, она с ней жила. При матери сюда, понятное дело, никого не водила, и вот как та умерла четыре года назад, ничего не изменилось. Правда, — тут бабуля сделала заговорщицкое лицо, — пару раз приезжал к ней кто-то по ночам.

— Расскажите поподробней об этом, — тут же насторожилась я.

— Рассказывать особо нечего. Я по ночам сплю плохо, уж говорила. Вот и слышала, как машина подъедет, бывало, встанет между гаражом и кустами, а оттуда паренек выскочит и к нам в подъезд. Каюсь, мне в первый раз интересно стало, я в глазок и посмотрела, оказалось, к Томке нашей. Аккуратно так постучал, она сразу и открыла.

— Что за парень?

— Не знаю, два раза он приходил так, машину поставит, ее не видно, и сам по темному подъезду поднимается.

— Обычно у вас свет горит по ночам?

— Обычно горит, — тут Мария Семеновна нахмурилась, видимо, ей не пришло в голову об этом раньше подумать, — вот уж, действительно, интересно. А в те разы не горел.

— Парень сам не мог свет выключить?

— Не мог, он когда входил, темно уже было.

Я еще немного подумала и решилась.

— Вы говорите, у вас ключ есть от квартиры?

— Есть, туда пойдете? Так ваши уже смотрели.

— Еще посмотрим, — улыбнулась я, поднимаясь, она за мной. Ключ я получила и под бабулиным стойким присмотром аккуратно открыла дверь, предварительно отклеив бумажку.

— Я вам занесу ключ, — сказала ей, она кивнула, немного расстроившись, видимо, что я не пригласила ее с собой.

Дверь я прикрыла, но закрывать не стала, замок, действительно, держался на честном слове. Квартира была двухкомнатная, но не большая. Я прошлась по ней, стараясь не замечать крюка в потолке. Тело вывезли, но представить несложно. Комната, где она повесилась, явно была ее спальней, вторая обустроена под кабинет. В ней был стол с компьютером, стул и небольшой диван с тумбочкой. В тумбочке я обнаружила различные журналы и газеты. На всякий случай, я их все просмотрела и протрясла, но ничего интересного не обнаружила. На компьютере стоял код, что меня, правда, не сильно огорчило. Если убили Скворцову из-за возможного компромата, вряд ли она хранила его дома в компьютере. А на работе? Этот вариант показался мне еще менее убедительным. В ящиках стола я тоже не обнаружила ничего интересного, потому переместилась в спальню. Мария Семеновна сказала, что менты все осмотрели, но я в этом уверена не была. Пока нет результатов вскрытия, доказывающих, что дама скончалась, не добровольно кинув петлю на шею, смысла выполнять дополнительную работу они могли не усмотреть. Я открыла все ящики шкафа, пролазила по ним, подсовывая руки в перчатках подо все, но ничего не нашла. Зато в серванте обнаружился альбом с фотографиями. Я уселась и открыла его. Судя по всему, он был не столь древним, потому что Тамара выглядела примерно, как сейчас. Люди на фото мне были сплошь незнакомы, пока я не дошла почти до конца. Там я увидела его. На фоне школьной доски стояло человек пятнадцать, а сзади мелом написано о выпуске какого-то года. Сам год был скрыт стоящими перед доской людьми. В углу стояла дата, фото было сделано около двух месяцев назад. Но дело было в другом, Тамару я узнала сразу, и того, кто рядом с ней — тоже. Это был мой недавний знакомец Петренко Ярослав Александрович. Я покусала губы, потом вытащила фото и сунула себе в сумку. Пролистала альбом до конца, но больше никого знакомого не увидела. Немного подумав, я передвинула все фотографии, чтобы ментам не было возможности заинтересоваться моими находками. Или не ментам. Если Скворцову, действительно, убили, в чем я не сомневалась, кому-то также может прийти в голову мысль обследовать квартиру на предмет… А действительно, что они могут тут искать? На этот вопрос у меня ответа не было. То, что у нее был какой-то компромат, я сильно сомневалась, иначе бы она себя вела по-другому. Остается вопрос, кто же ее убил? А если Миронов? Мне плетет, что только собирался встретиться с ней, а сам заранее все обстряпал. Для этого ей стоило знать что-то важное. В конце концов, если слова журналистки — правда, она могла стать ниточкой к владельцу компромата. А если она его боялась? Потому и хотела встретиться с Мироновым, попросить защиту в обмен на информацию. При таком раскладе я, ворвавшись в ее кабинет в первый раз, вполне могла напугать мнимого напарника, и он поспешил избавиться от женщины. Но зачем-то она ему была изначально нужна?

Я тряхнула головой и поднялась. Мыслей, как всегда, множество, а толку от них ноль. Выходило, что я снова в тупике. Я вернула бабуле ключ и отправилась в очередной раз в редакцию. В этот раз охранник там был другой, мое удостоверение должного впечатления не произвело, он начал выспрашивать, к кому я и по какому вопросу, я сурово отвечала, как вдруг в дверях показался молодой человек, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты чего, Степа, девушку мучаешь? — спросил он, приостановившись.

— Она знать не знает, к кому идет и зачем.

— Я же сказала, я по поводу смерти Скворцовой, — не выдержала я, молодой человек нахмурился.

— Что такое? Вы из полиции? — Я с грустью показала удостоверение, он отнесся к нему с гораздо большим почтением, потому как сказал, — пройдемте со мной, — и даже зыркнул на Степу особым взглядом.

— Что вы хотите узнать? — поинтересовался молодой человек, когда мы оказались в лифте.

— Просто пообщаться, — пожала я плечами.

— Вы подозреваете, что это не самоубийство? — спросил он, я сделала удивленные глаза.

— С чего мне это подозревать?

Он смутился, потом неуверенно сказал:

— Просто… как-то глупо все это выглядит. Все у нее нормально было, а потом — бац! — и в петлю полезла. Странно.

— А убийство вас не удивляет?

Мы вышли на этаже и пошли по коридору.

— Убийство тоже удивляет, — вздохнул он, — к тому же, что Тамара Андреевна могла знать? Писала она про общественную жизнь города, вряд ли там скандалы и интриги, за которые убивают.

— Кроме Морозовой она здесь с кем-то близко общалась?

Он покачал головой.

— Не сказал бы. Она вообще довольно нелюдимой была, то есть со всеми здоровалась, могла пообщаться, но близко только с Морозовой.

Мы подошли к двери кабинета и зашли внутрь. Народ меня узнал и поглядывал с интересом. Я насчитала примерно человек пятнадцать и грустно вздохнула. Так много я давно не разговаривала. Беседы ничего интересного не принесли. Никто с ней близко не общался, друзей не знают, чем жила и увлекалась — тоже. Состояние отрешенности в последний месяц замечали многие, но так как отношения были не те, то углубляться никто не стал.

— Может, случайные встречи, столкнулись где-то, видели когда-то? — спрашивала я, уже не надеясь на удачу.

— А я видела ее, да, — вдруг сказала молоденькая девица с юрким взглядом и косой до пояса, — я на Советской живу, возле торгового центра. Домой вечером возвращалась, смотрю, Тамара. Я удивилась, потому что времени было около десяти, а живет она в другом районе. Народу было порядочно, я кричать не стала, решила ее догнать. Иду за ней, а она в торговый центр зашла и бегом к задней двери, там коридор такой сквозной, можно с двух сторон зайти. Я ее поведения не поняла и за ней бежать не стала, прошла спокойно, потому что я как раз к своему подъезду хожу обычно этой дорогой. Вышла, Тамары нет нигде, я по сторонам посмотрела, но ее не увидела, двор у нас тоже сквозной, вот в арку машина свернула как раз.

— Думаете, она в машину села? — спросила я.

— Не знаю, — пожала та плечами, — но в подъезд вряд ли зашла, потому что ближайший мой, а в нем было тихо. До арки тоже дойти бы не успела. Выходит, ее там кто-то ждал.

— А что за машина?

— Точно не могу сказать, серебристого цвета, вроде мерс. Я же ее только сзади видела, и то быстро.

— Ясно, — кивнула я, раздумывая. Итак, снова серебристая иномарка, — когда это было?

— Дайте подумать, — она наморщила лоб, что-то прикидывая, кинула взгляд на календарь и сказала, — недели три назад.

— Вы с ней об этом не говорили?

— Нет, — девушка даже немного удивилась моему вопросу, — я же просто поздороваться хотела, мало ли какие у человека дела…

— А то, что она машину продает, вы знали? — спросила я у всех, так как беседовать с каждым было затруднительно, я просто села в окружении сотрудников.

— Она говорила, — тут же среагировал тот самый молодой человек, что провел меня сюда, — спрашивала, нет ли знакомых, кому можно быстро продать машину. Причем цену назвала довольно низкую, в плане, что ее машина стоила дороже. Видимо, ей срочно деньги понадобились.

— О какой сумме шла речь?

Он озвучил, а я задумалась. В целом, сумма была не такая уж маленькая.

— Она не говорила, зачем ей деньги?

Он пожал плечами.

— Сказала, нужно другу хорошему помочь, потому и продает быстро.

— И что покупатель?

— Знакомый подсуетился, денег собрал и купил. Она процентов на двадцать дешевле продавала от реальной цены. Чего бы не купить, тачка хорошая.

— Когда купил?

Парень, как девушка некоторое время назад, задумался, морща лоб.

— Недели две назад это было.

Я беседовала с ними еще минут тридцать, а потом вынуждена была отчалить. Вышла на улицу и закурила, размышляя. Некий мужчина появляется в жизни Тамары Андреевны около месяца назад, и она сразу впадает в состояние задумчивости и отрешенности, а в скором времени продает машину. В это же время ее несколько раз видят садящейся в серебристую иномарку, причем поведение Скворцовой наводит на мысли, что она хотела скрыть эти встречи в тайне. Машина, ждущая в подворотне, ночной гость, идущий по темному подъезду, — факты говорят сами за себя. Журналистка сказала, что деньги ей нужны, чтобы помочь другу, но кто он и откуда взялся? Почему обратился именно к ней? Возможно ли, что на самом деле Скворцова была вынуждена помогать ему, например, она его боялась. У этого человека был компромат на Миронова, и Скворцова решила рискнуть, и сдать его самому заинтересованному в бумагах лицу. Мужчина об этом узнал и избавился от своей подруги. Я снова подумала о фотографии, найденной в квартире Тамары Андреевны. Могла ли она поддерживать с Петренко отношения все эти годы? Или, может, встреча выпускников свела их? И что представляет собой сам Петренко? Если судить по нашей встрече и тому, как с ним разговаривал Миронов, Ярослав Александрович весьма влиятелен и известен в нашем городе. А такие люди обычно бывают опасны. Ничего не решив, я собралась двинуть к остановке, когда из дверей вышла дама лет пятидесяти, одна из тех, кто работал со Скворцовой в одном кабинете.

— Я бы хотела с вами поговорить, — сказала она, поглядывая по сторонам.

— Слушаю вас, — тут же насторожилась я.

— Не хотела рассказывать при всех, да, может, это и неважно… Тамара сидела позади меня. Это было месяца полтора назад. Ей кто-то позвонил, причем на рабочий. Я тогда тоже по телефону говорила, я к чему… Тамара ответила, а потом выглянула, видимо, посмотреть, не услышат ли ее. Я что-то рассказывала клиенту, на нее особо внимания не обратила. Но тут как раз меня попросили подождать, я и услышала, как она разговаривает. Очень она удивлена была звонку, это я сразу поняла. Сказала, Ярослав, ты по какому поводу. Он ей что-то ответил, она, судя по голосу, еще больше растерялась, но потом сказала, мол, хорошо, давай встретимся. Тут моя клиентка вернулась, и мне стало не до того. Не знаю, важно ли это для вас…

— Вся информация важна, — ответила я, — спасибо, что рассказали.

Она кивнула и удалилась назад, попрощавшись, а я побрела к остановке. Ярославов, конечно, в городе много, но я была уверена, что речь шла о Петренко. Они встретились на встрече выпускников, потом он позвонил ей на работу, чему она очень удивилась, и предложил встретиться. То, что она обращалась к нему просто по имени, предполагает неофициальный уровень, да и знакомы они много лет. Я немного подумала и решила еще раз съездить к дому Скворцовой. Таскаться туда-сюда совсем не хотелось, но кто ж виноват, что я заранее не разжилась необходимой информацией.

Поднявшись на нужный этаж, я позвонила бабуле. Раздались шаги, Мария Семеновна приоткрыла дверь, увидела меня и распахнула ее пошире.

— Можно зайти? — улыбнулась я.

— Забыли чего?

— Ага.

Я снова оказалась в маленькой кухне, но вопросов задать не успела, так как бабулька огорошила меня:

— А тут опять приходили.

— Кто приходил?

— Минут через тридцать после вас приехали двое, машина здоровая, черная, а рожи такие, ясно сразу — бандиты.

— И что?

— Тоже соседей опрашивали, удостоверением мне тыкали, мол, из милиции, только разве ж я совсем слепая?

— Что вы им сказали?

— Да ничего не сказала. Сказала только, что видела, как Тамара вечером на такси приехала, а больше знать ничего не знаю. Так они давай спрашивать, не приходил ли кто еще.

— А вы?

— Правду и сказала: говорю, только из милиции приходили. А больше ни-ни.

Видимо, мое удостоверение бабулька толком не рассмотрела. Что ж, оно к лучшему.

— Они квартиру не смотрели?

— Кто ж их пустит? Я их проводила и на лестничной клетке стояла, пока не ушли, в машину свою сели и уехали.

— Вы все-таки будьте осторожней, — сказала я, достала блокнот и записала на листке свой номер, — если что интересное случится, вообще, если хоть что-то случится, сразу позвоните мне, хорошо?

— Думаете, Тамарка с бандитами связалась?

— Это мы и пытаемся выяснить. Скажите мне, Тамара в какой школе училась?

— В двенадцатой.

— Она еще существует? — спросила я на всякий случай.

— Старую снесли, но новую построили, недалеко от прежней. Со двора выйдете на дорогу и прямо идите, она по левой стороне стоит, сразу за больницей.

— Спасибо, — поблагодарила я и отправилась в школу.

Времени было три часа дня, но я понадеялась, что повезет, и я кого-нибудь застану. Школу я, действительно, сразу увидела. Это было большое здание красно-белого цвета, довольно футуристично выглядящее по сравнению с советскими образцами. Она была окружена забором, но калитка открыта, и даже несколько детей покидали ее чертоги. Внутри школа тоже выглядела образцово. У дверей меня встретил охранник, я недолго думая, сунула ему удостоверение, отчего сразу попала в кабинет завуча, так как директора не было. Завучем оказалась очень сухощавая низенькая женщина с седой редкой шевелюрой. Лицо ее было таким старым и сморщенным, что я только диву далась, как она еще жива, не то, что работает. Вот уж правда, быть учителем — тяжкий труд. Я пропела ей песню про то, что администрация планирует сделать специальный выпуск газеты о школах города, с целью чего я отправлена посетить их, чтобы собрать материал.

— Даже не знаю, что о нас и рассказать, — развела она руками. Голос был сухой, я сразу же представила бедных учеников, которых она отчитывает, — школа-то у нас совсем новая, про нее особо говорить нечего. Разве только ей самой гордиться. Старая совсем разваливалась, даже уже штукатурка осыпалась кусками, чуть не пришибло пару раз ребят. А администрации все равно, хотя директор носилась туда с жалобами и просьбами.

— Значит, отреагировали? — я обвела взглядом новый кабинет.

— Отреагируют они, — махнула она рукой, — только статьи писать и горазды.

Это был камень и в мой огород, но я предпочла его не заметить, тем более, что старушка и не собиралась извиняться.

— Это все Ярослав Петренко постарался, — на этих словах я насторожилась, — он в старой школе учился, жил тогда в этом районе. Четыре года назад приезжал на встречу выпускников и все жалел нас, мол, как же мы тут работаем и детей учим. А летом взял и новую отгрохал, прямо к первому сентября. Сам людей нашел, все на свои деньги сделал.

Судя по восторгам, товарища Петренко должны тут на руках носить при каждой встрече.

— Благородный поступок, — кивнула я, — откуда же у него такие деньги?

— Так он человек в нашем городе известный, — покачала головой она, дивясь моей неосведомленности, — всего сам добился. Когда учился, непутевый был, с двойки на тройку перекатывался еле-еле, но это больше из-за лени все, мальчишка был смышленый. Но ленился, потому и в армию угодил, отслужил, вернулся и бизнесом занялся. И видите, как удачно получилось?

— Так он сюда частенько наведывается, значит?

— Не частенько, но по мере возможности. Вот тогда приезжал, потом в новую школу заезжал поначалу, узнать, все ли нормально. Потом долго его не было, а два месяца назад их выпуск встречался, сразу после экзаменов школьных, вот он приезжал. Учеников-то уже не было, лето, но работа еще шла, так что в школе все и организовали.

— Его тут любят, — заметила я.

— Так за что ж его не любить? Человек своих денег не пожалел, чтобы детям школу построить, а правительству на все наплевать, — она махнула рукой.

— Когда он шалопаем был, наверное, его не так любили.

— Да дети же, — ответила она с легким укором, то ли на мой вопрос, то ли в сторону цветов жизни, — что с них взять? Мы думали, он после девятого класса в ПТУ уйдет, а он остался нас еще два года мучить. Это все из-за Томы Скворцовой, любовь у них была.

— Что вы говорите? — сказала я точь-в-точь, как Куравлев в фильме про Ивана Васильевича.

— Ага, — усмехнулась она, — носился за ней, как сумасшедший, в школе и после школы. Прохода не давал. А она на него внимания не обращала. Тома умненькая девочка была, собиралась в журналисты, хотела знаменитой стать. Теперь, наверное, локти кусает.

— И чем закончилась история?

— Да ничем. Он так и бегал за ней все школьные годы. А после сразу в армию пошел. Тамара в Москву подалась, отучилась там, потов вернулась, в местной газете работает. Знаменитой, как можно догадаться, не стала.

В голосе завуча теплоты к бывшей ученице я не заметила, видимо, все положительные чувства уходили на Петренко.

— Они не общались после школы?

— Не знаю, — пожала она плечами, — на встречах выпускников беседовали, но, скорее, по нужде, чем по желанию.

— Как думаете, у Петренко остались к ней чувства?

— Не смешите меня. Ярослав стал красивым мужчиной при деньгах, а Тамарка… — тут она немного помялась, — она, наоборот, осунулась вся, такая была девка в молодости, красавица, всегда ухоженная… Она с ним все пыталась заговорить, еще четыре года назад, но он явно интереса к ней не проявил.

Я задала еще несколько вопросов, уже касательно самой школы, после чего удалилась, торжественно пообещав прислать им номер газеты. Дошла до автобусной остановки и поехала домой.

Значит, у Петренко и Скворцовой были интересные отношения. Он ее любил, а она дала ему от ворот поворот, ища лучшего кандидата. Спустя десяток лет о своем выборе пожалела, но Ярослав Александрович ответных чувств не проявил. Видимо, потому его звонок вызвал у нее удивление, общение их не очень-то складывалось. И что дальше? Она думала, будет вспоминать о прошлом, а он ее окунул в сугубо настоящее, и оно ей не очень понравилось? Тем не менее, она ввязалась в историю, раз уж настроение ее резко переменилось. Как ни крути, выходило, что Петренко в этом деле замешан, а вот хорошо это или плохо? Решать Миронову, конечно. В каких они отношениях? На ужине вели себя довольно дружественно, но это ни о чем не говорит. Прежде чем сообщать Миронову полученную информацию, я решила еще немного разузнать о Петренко, с целью чего и позвонила Олегу. Он моему звонку порадовался, я вытащила его в кафе, потому что с утра ничего не ела. Я уплетала суп, когда он появился, помахал мне рукой и сел за стол, оценивая обстановку вокруг. Узнав о причине нашей встречи, Олег одновременно загрустил и разозлился.

— Зачем тебе Петренко, скажи мне на милость?

Я пожала плечами.

— Я с ним случайно познакомилась, вот хочу понять, что за человек.

Олег немного поразмышлял, глядя на меня, потом вздохнул и сказал:

— Петренко — бизнесмен. Работает, в основном, с Москвой и Питером, чем точно занимается, не знаю, что-то связанное со строительством.

— Ага, — покивала я, — а неофициально?

Олег от этих слов дернулся, а потом грустно вздохнул, из чего я сделала вывод, что на правильном пути. Отвечать, однако, он не спешил, вместо этого сурово спросил:

— Опять на истории потянуло?

— Олежка, ты же понимаешь, не ты расскажешь, так я все равно узнаю. Только времени больше потрачу.

— И здоровья лишишься, — бросил он в сердцах, — ничему тебя жизнь не учит.

— И все-таки, кто у нас Ярослав Александрович?

Олег снова вздохнул, потом сказал:

— Он держит в городе всю проституцию.

— Иди ты? — уставилась я на него, — не ты ли мне говорил, что Миронов весь город к рукам прибрал?

— Я говорил, практически весь. И это бы прибрал, если бы не Петренко.

— Как же наш пострел тут поспел?

— Подробностей я не знаю, давно это было, лет двадцать назад. Говорят, появился он внезапно, сразу после армии. Начал свои законы внедрять, никто его всерьез не воспринял, конечно. А он всем показал. В общем, была война, а итогом стал передел сфер влияния. Петренко отошли все эти притоны, с тех пор и владеет.

— А парень-то не промах.

— Вот именно, — язвительно ответил Олег, — потому и прошу, не лезь в это дело, куда бы ты там ни лезла. Ярик очень опасен.

— Страху-то нагнал, — усмехнулась я, он поморщился в очередной раз.

— А то я не знаю, что на тебя все равно не подействует.

Я мирно улыбнулась, и оставшееся время мы провели в более спокойной обстановке. После кафе он предложил отвезти меня домой, но я как раз увидела свою маршрутку, потому отказалась и направилась к ней. Домой я ехала в раздумьях, в прочем, это состояние становилось для меня уже обычным. Вышла на остановке, направилась к дому, но тормознула у газетного ларька, краем глаза что-то заметив. Взглянула на прилавок и мысленно простонала. Одна из местных ежедневных газетенок выпустила номер, на обложке большая фотография: я под руку с Мироновым, он смотрит на меня, я улыбаюсь куда-то мимо фотоаппарата. Сверху заголовок: новая жизнь новой власти. Покачав головой, я пошла дальше.

Дома некоторое время валялась с книгой, обдумывая, что буду завтра доносить Миронову о деле, а потом решила лечь спать. Сняла джинсы, тут щелкнул замок, я обернулась и увидела в дверях Женьку. Зол он был без меры, я села на диван и сложила руки на коленях. Он замер передо мной, засунув руки в карманы. Я подняла на него взгляд, Женька не выдержал, схватил меня за руку, поднял, прижал к стене и проорал:

— Какого черта ты делаешь?!

— Что я делаю? — вклинилась я, но он пихнул меня назад на диван, потом вытащил из внутреннего кармана пиджака газету и бросил ее рядом со мной. Я тяжко вздохнула.

— Ты что, — наклонился он ко мне и заговорил с опасными интонациями, — решила спутаться с моим отцом? Думаешь, ноги раздвинешь перед ним, и он станет послушным?

— Ты все неправильно понял.

— Неужели? — усмехнулся он и сел рядом, — так объясни мне, как понимать это. — Женька тряхнул газету.

— Вообще-то, я на твоего отца работаю, — напомнила я ему, — он меня обязал идти на этот ужин с ним. А если ты думаешь, что я от большой радости с ним под руку хожу, то ошибаешься.

Женька некоторое время смотрел на меня, сцепив руки в замок, потом отвернулся.

— То есть между вами ничего нет?

— Ты с ума сошел? — посмотрела я на него хмуро, он усмехнулся.

— Ах, да, прости, я забыл, что ты бережешь свою честь.

Я разозлилась на эти слова, хотя выходило, что так оно и есть.

— Зато ты свою не бережешь, — все-таки ответила я и тут же схлопотала пощечину. Потерла щеку, было, действительно, больно.

— Предположим, я тебе поверю, — продолжил он, — отец, конечно, не такой дурак, чтобы трахать тебя и на свет выставлять при этом.

Я встала, взяла со стола сигареты и закурила. Только после этого вспомнила, что стою перед Женькой в трусах и маечке, а он меня увлеченно разглядывает, и торопливо уселась в кресло. Он хмыкнул, но потом снова посерьезнел:

— Это еще не все. — Я вздохнула. Кто бы сомневался. — Я хочу знать, что ты затеваешь.

— В каком плане?

— На этом самом ужине тебя видели с Петренко Ярославом, знаешь такого?

— Там познакомились.

— Конечно, — согласился Женька, — а вот охранник утверждал, что вы довольно мило общались, настолько, что руки Петренко были в области твоего декольте.

Я нахмурилась, и откуда такие глазастые охранники берутся?

— Плохо смотрел твой охранник. С Петренко меня познакомил твой отец, когда мы уходили, Петренко подошел ко мне и пихнул визитку в разрез платья, инициатива была исключительно его.

— Кто бы сомневался. А с его ребятами ты тоже случайно каталась?

Я насторожилась. Единственными, кто приходил на ум, были два громилы, спутавшие меня с Катей.

— Где я с ними каталась? — устало спросила я.

— А помнится, ты как-то заехала в клуб, сказала, что гуляла. Охранник поведал, что приехала ты на джипе и радостно ручкой помахала двум паренькам на прощание. Номер он запомнил, на всякий случай. Вот и выходит, что гуляла ты с ребятками Петренко. Что на это будешь выдумывать?

Женька смотрел насмешливо, но я понимала, это всего лишь прикрытие, если понадобится, он меня сам прихлопнет, как муху. Охранник в очередной раз удивил, не иначе как их в ФСБ всех набирали. А ребятки, оказывается, Петренко. Это интересно.

— Ты, конечно, мне не поверишь, — начала я, — но я, правда, поехала погулять. Вышла в центре и шаталась, забрела в один двор, там меня, недолго думая, эти двое и сгребли.

— Иди ты? — деланно удивился он, — продолжай, мне жутко интересно.

— Завязали глаза и привезли в какой-то гараж, — продолжила я зло, — начали вопросы задавать про мужа. Я им сразу и сказала, вы меня спутали с кем-то, нет у меня никакого мужа, паспорт посмотрите. Они посмотрели, посовещались, и отпустили меня.

— Так просто взяли и отпустили?

— Я им сказала, что ты мой дружок.

— И они сразу поверили, усадили тебя в машину и ко мне отвезли?

— Не сразу, — не стала я спорить, — я им свой адрес назвала и сказала, не верите, спросите, чья тачка постоянно торчит под моими… — тут я осеклась, поняв, что Женьке эту фразу выдавать не стоило. Он разозлился еще больше, даже желваки заходили.

— Что дальше?

— Они позвонили кому-то, — торопливо продолжила я, — через десять минут извинились, мол, спутали меня, глаза завязали и вывезли оттуда. Потом повязку я сняла, а они меня до клуба подбросили, потому что недалеко было. Вот и все.

От истины я немного отступила, потому что на обратной дороге верзилы глаза мне не завязывали, но я решила, что так будет безопаснее. Некоторое время Женька размышлял. Ход его мыслей понять было несложно. Во-первых, стоит ли мне верить. Этот вопрос и меня интересовал. В том плане, что если Женька мне не поверит, то мало не покажется. Дальше, если предположить, что я не вру, догадаться несложно: с какой замужней девушкой меня легко спутать? Вывод напрашивается сам собой: ребята Петренко очень интересуются Марком, и, как мне кажется, Женьке самому станет интересно, почему.

— Олег сказал, на него напали в твоем подъезде? — совершенно неожиданно для меня задал вопрос Женька. Эко его кривая вывела. Видимо, мыслил он как-то иначе.

— Было дело, менты думают, ограбить хотели.

— А ты что думаешь?

Я пожала плечами.

— Такой возможности я не исключаю.

— Но?

— Что ты заладил? — разозлилась я, — я знать не знала, что эти ребята были от Петренко, что им надо, тоже не знаю. Но естественно, раз уж адрес я им сама сказала, они могли захотеть со мной пообщаться еще раз.

Он встал и сказал:

— Поживешь пока у меня.

Я закатила глаза.

— Ничего умнее не придумал? Я не могу сидеть взаперти у тебя дома, я работаю вообще-то.

— Да неужели, — усмехнулся он, видимо, намекая на мои выходы в свет, — сказал, будешь жить у меня, значит, будешь. Собирай вещи.

— Не поеду я, — я встала и выставила подбородок. Он даже немного удивился.

— Я что-то непонятно сказал?

Я продолжала стоять, а он вдруг резко скрутил меня и повалил на диван, руки зажал над головой, задрал майку и стал целовать мою грудь. Я пробовала извиваться, но получалось плохо. Рука его спустилась к моему бедру и скользнула между ног. Несмотря на всю абсурдность ситуации, я возбудилась, Женька понял это, посмотрел на меня, а я сказала:

— Отпусти!

Он усмехнулся и внезапно отпустил, я сразу села на диван, опуская майку, он сел рядом.

— Можешь не волноваться, — сказал мне, — хотел бы тебя трахнуть, трахнул бы еще, когда ты у меня в доме валялась с синяками.

Доля истины в его словах была. Я быстро надела джинсы, собрала вещи в пакет, взяла сумку и взглянула на него. Женька посмотрел с явной усмешкой, встал и пошел к выходу, я за ним следом.

У него я сразу прошла в знакомую комнату, где уже не раз была гостьей. Он за мной не пошел и вообще не появился ни в этот вечер, ни на следующий день. Я, было, испугалась, что меня опять будут сторожить, но охранник, хоть и присутствовал, внимания не обращал. Я привела себя в порядок, выпила кофе, после чего позвонила Миронову и поведала о своих находках. Правда, рассказ вышел укороченным. Я решила пока не открывать сведений о Петренко, потому ограничилась рассказами о Тамарином странном поведении, продаже машины и неведомом человеке на серебряной иномарке. Он явно не впечатлился, но с другой стороны, было глупо ожидать, что я преподнесу имя возможного убийцы.

— Вскрытие показало, что это самоубийство, но я склонен к мысли, что может быть не так, — сказал Миронов напоследок, — поэтому копай дальше, я хочу быть уверенным.

Мне осталось только попрощаться. Что он понимал под словом копать, было непонятно. Я смутно представляла, куда еще могу податься. Но часов в двенадцать раздался звонок, я увидела незнакомый номер и нахмурилась.

— Слушаю вас, — сказала в трубку.

— Добрый день, — неуверенно отозвался женский голос, — мне ваш номер дала Мария Семеновна… Я бы хотела поговорить с вами… о Тамаре.

— А вы кто? — додумалась спросить я.

— Подруга… Мы вместе учились в институте.

— Вы сейчас можете встретиться?

— Да… Давайте. Я могу быть в центре через полчаса.

— Давайте у кинотеатра на Советской, — предложила я, и она согласилась.

Мне от Женькиного дома было всего минут десять ходьбы, но я все равно пошла туда сразу после разговора, сидеть под пристальным взглядом охранников не было никакого желания. Возле кинотеатра я села на лавку и закурила, поглядывая на прохожих. В какой-то момент увидела, как подальше, у торгового центра, припарковалась Женькина машина, и решила сделать вид, что меня не существует, то есть максимально постаралась слиться с местностью. Женька вылез не один, а, к моему большому удивлению, с Настей, секретарем Миронова. Разговаривали и вообще держались друг с другом они отнюдь не официально. Женька что-то говорил, девушка смеялась, изредка касаясь его плеча рукой. Я покачала головой, парень молодец, времени даром не теряет. Они удалились в торговый центр, а у меня снова зазвонил телефон, номер тот же.

— Я у кинотеатра, — сказала женщина, я огляделась и заметила высокую худую женщину лет сорока, с длинными, но совершенно блеклыми волосами.

— Я вас вижу, — кивнула я, поднялась и пошла к ней. Она посмотрела на меня с некоторым удивлением, видимо, не ожидала увидеть девчонку в джинсах и футболке.

— Вы Анна? — нерешительно спросила мен.

— Я Анна, — кивнула я, — а вы?

— Елена, Елена Кострикова.

— Тут с торца кинотеатра кафе, может, там присядем?

Она согласилась, и вскоре мы уже сидели за маленьким столиком. Елена помешивала чай ложкой и была задумчива.

— Вы что-то хотели рассказать? — напомнила я.

— Да, — кивнула она, словно очнувшись, — да. Не знаю, будет ли это важно… Я про Тому случайно узнала, мы не то, что близкие подруги… Я с Морозовой Леной одно время работала, вот она и рассказала.

— А с Тамарой вы как познакомились?

— Учились вместе. То есть она на журфаке училась, я на филологическом, но мы были знакомы, неплохо общались… В общем, это значения не имеет. После института я работала в издательстве, и Лена там работала, Морозова, она потом ушла в газету нашу… Вот она и позвонила. Мы поговорили, она мне о Тамаре рассказала, что та странная была последний месяц… А я вдруг вспомнила о парне.

— Каком парне? — насторожилась я.

— Понимаете, у меня дача в пригороде, и у Томы тоже, соседний дом. Раньше там мать ее жила летом, а Тома особо не появлялась. Я же туда довольно регулярно езжу, и в один из вечеров мне показалось, что кто-то мелькает у них в окне. Я значения не придала, но с утра все же пошла проверить. Заглянула во двор, в дверь постучала, в окно посмотрела. В доме было тихо, и вроде все на местах лежало. Я подумала, точно померещилось, пошла назад, а сама вижу, трава-то примята, значит, точно кто-то ходил. Я решила Томе позвонить. Так и так, говорю, показалось, кто-то по даче лазил, может, заедешь, глянешь. Она рассмеялась, мол, что там красть, сказала, чтобы я в голову не брала. Но я, честно говоря, забеспокоилась. Вдруг, правда, вор? У нее брать, может, и ничего, а если он по другим домам полезет? Вот вечером и решила у окна посидеть. Я старалась аккуратно себя вести, чтобы меня не видно было. В один момент вижу, какой-то мужчина с заднего выхода Томкиного дома к калитке пошел, возле нее огляделся и бегом по дороге. Я сначала перепугалась, подумала, точно вор. А потом поразмышляла, что ж за вор такой, что вторую ночь сидит на одном месте? И решила еще подождать.

— И что?

— Вернулся он где-то часа через три, опять в дом прошмыгнул, и все тихо стало.

— Вы с Тамарой об этом говорили?

Она покачала головой.

— Я подумала, что она в курсе, кто у нее живет на даче. Если сразу не сказала, значит, не хочет, чтобы другие знали…

— Адрес дачи можете сказать?

Она продиктовала, я записала в блокнот. Дача находилась в моем поселке.

— Еще вопрос, — решилась я, — вы не знаете ее близких друзей? С кем она общалась? Возможно, возлюбленный?

Елена задумалась.

— В институте она близко дружила со Светкой Сафроновой. Но потом они разошлись по какой-то теме, с тех пор не общаются вроде… Мать ее со всеми в поселке контактировала, а Томка заезжала раз в год под исход. Она по жизни довольно нелюдимый человек… была. Алевтина Николаевна, это мама ее, рассказывала, что у Томки с детства комплекс был — она же без отца росла. На фоне этого и замкнутость. Тамара еще в институте все горела мыслью его разыскать…

— Вы не знаете, она его, случайно не нашла?

— Отца? — нахмурилась она, — не знаю. Тамара об этом особо не распространялась, но искала она его — это точно.

— Напомните, когда вы видели того мужчину в ее доме?

Она прикинула в уме и сказала:

— Недели три назад, может, чуть больше.

— А после этого случая вы на даче были?

— В прошлые выходные ездили, я в окна поглядывала, но, честно скажу, никого не видела.

— Спасибо вам за информацию.

— Вы думаете, Тома могла не сама?.. — вопрос Елена не договорила, но я догадалась.

— Разбираемся. А вы как думаете?

— Не верится в это. Тома, конечно, себе на уме… была. Но она всегда твердо и уверенно шла к цели, понимаете? Я, когда узнала, верить не хотела, поехала к ней домой, сама не знаю, зачем, думала, может, с похоронами помочь… А соседка ее и сказала, мол, девушка приходила, из полиции, номер оставила… Я сразу подумала о парне этом, вот и решила позвонить.

— Правильно сделали, — кивнула я, — только постарайтесь больше никому об этом пока не рассказывать. Если только из полиции снова обратиться могут.

— Соседка говорит, какие-то бандиты к ней приходили…

— Вот и я о том, — сказала я не совсем впопад, — поэтому и советую быть аккуратной.

На этой ноте мы распрощались, я тут же заспешила к автобусной остановке, краем глаза отметив, что Женькиной машины на стоянке уже нет.

До поселка я доехала достаточно шустро, проехала до линии частных домов, сошла и отправилась искать нужную улицу. Она оказалась в глубине поселка, нужный дом был двухэтажным, но стареньким. Окружал его невысокий забор, огораживающий маленький двор. Я оглянулась по сторонам и потянула калитку, она легко открылась. Я прошла по двору, приглядываясь и прислушиваясь, и замерла у двери. Было тихо, настолько тихо, что мне сразу стало не по себе.

"Сматывайся", — упорно зашептал внутренний голос, но я тряхнула головой и громко постучалась, косясь на окна. Та же тишина была мне ответом. Я потянула ручку — заперто. Снова оглянулась по сторонам, вытащила из сумки отмычки, приобретенные в свое время в одной мастерской, и прикинула, что лучше подойдет. Вставила отмычку, немного поколдовала, и дверь открылась. Честно говоря, лазить по чужим домам, да еще и в одиночку, мне не приходилось, а использовать полученный когда-то навык открывания дверей я искренне считала просто забавным, не рассчитывая, что придется им пользоваться. Однако жизнь распорядилась иначе, с чем я и столкнулась конкретно сейчас. Я убрала отмычки, потянула дверь, она скрипнула, я снова застыла на пороге, оглядывая обозримое пространство дома.

"Сматывайся"! — практически орал внутренний голос, но я и в этот раз его не послушалась и шагнула в дом. Сделала пару шагов, тут же услышала шорох за своей спиной, но обернуться не успела, потому что мне на голову рухнуло что-то тяжелое, мир поплыл, и я вместе с ним провалилась в темноту.

Очнулась я через какое-то время, чувствуя холод. Открыла глаза, но по-прежнему не видела ни зги. Некоторое время таращилась в темноту, а потом постепенно привыкла к ней и поняла, что нахожусь в подполе. Руки и ноги не шевелились, и причиной тому была веревка. Руки завязали сзади, так что я была совсем обездвижена, к тому же рот заклеен какой-то лентой, на помощь позвать тоже не получится. Я еще немного полежала, обдумывая свое положение и ситуацию. В целом, меня, конечно, найдут. Я не появлюсь ни у Женьки, ни у себя, он начнет меня искать, а найти окажется не так уж сложно, если догадается обратиться к отцу. Правда, никаких гарантий, что это буду еще я, а не мой холодный труп, я не могла дать. Меня тут либо ждали, либо я просто стала нежеланным гостем. В первом варианте, как ни странно, мне виделось больше шансов на спасение. Тут я услышала сверху шаги, потом открылась крышка люка и в глаза забил свет фонарика. Я сощурилась, из чего некто сделал вывод, что в себя я пришла, и тут же спустился вниз. Фонарь он выключил, зато зажег лампочку непосредственно в подполе, и я смогла лицезреть мужчину лет тридцати, небритого, темноволосого и довольно хмурого. Рассматривал он меня без удовольствия, а я гадала, кто это может быть. Тот самый таинственный мужчина на серебристой иномарке?

— Очухалась? — тем временем невежливо спросил он, я продолжила его разглядывать, — учти, будешь орать, опять по башке надаю, поняла?

Я закивала, а он сдернул со рта клейкую ленту, и я глубоко вдохнула.

— Вы кто? — спросила его, и он даже хмыкнул, видимо, от моей наглости.

— Вопросы задавать буду я. Так что это ты мне скажи, кто ты и что делаешь тут?

— Думаю, вы уже ознакомились с моими документами.

— А мне плевать, что ты думаешь. Кто тебя послал?

— Никто не посылал. Точнее, я по заданию администрации, пытаюсь разобраться в смерти Скворцовой Тамары.

— Что? — уставился он на меня, дернувшись, — что ты сказала? Томка умерла?

— Повесилась, — кивнула я, — позавчера.

— Что? — он был растерян, причем очень сильно, — что значит повесилась, как?

— Она должна была встретиться для интервью с человеком, на которого я работаю, но на связь не вышла. Мы стали ее искать, поехали домой, а она там повесилась в своей комнате.

— Не может быть, — прошептал он, а потом посмотрел на меня подозрительно, — ты мне не врешь?

— Какой смысл мне врать? Соседка по даче приметила, что в доме кто-то шастал ночью, вспомнила об этом, я и решила проверить, а тут ты меня по голове огрел.

— Что же ты отмычками дверь открываешь, если из ментуры? — усмехнулся он.

— Я не из ментуры. Из администрации. Высшая власть, как известно, не гнушается никакими способами.

Он снова хмыкнул, покосившись на меня с интересом, но потом вздохнул и задумался. Так мы просидели пару минут, ноги и руки у меня уже давно онемели и замерзли, потому я кашлянула и сказала:

— Может, нормально поговорим?

Мужик вроде удивился моему присутствию, но потом начал развязывать.

— Учти, надумаешь фокусы выкидывать, я тебя опять по башке стукну.

— Не буду ничего выкидывать, — пообещала я.

Мы поднялись наверх (я — с трудом разгибая конечности) и сели в комнате. За окном начинало смеркаться, так что выходило, провалялась я там несколько часов. Потрогала голову, но крови не обнаружила. Мужик хмыкнул и сказал:

— Головешка у тебя крепкая.

— Ты кто? — снова задала я вопрос, он замаялся.

— Я не обязан тебе отвечать.

— Не обязан. Только если наши подозрения верны, и Тамара не повесилась, а ей помогли, то ребятки довольно быстро могут и до тебя добраться.

— А ты мне чем поможешь? — презрительно кинул он. Я пожала плечами.

— Ты не сомневаешься, что ее убили? — спросила его.

— Не сомневаюсь. А теперь и меня достанут. — Он понуро склонил голову на руку и закачал ей. — Из-за меня ее убили, — вскинул взгляд на меня.

— В смысле? — в душе у меня все перевернулось.

— Брат я ее, сводный. Папашка наш ее заделал, а сам сбежал, Томка его нашла лет семь назад. Он ее принял так себе, а мы внезапно подружились… Только я-то не здесь живу, — он назвал город, я прикинула, что расстояние до нас очень приличное, — так что общение больше шло через интернет и телефон, пару раз приезжали друг к другу, в общем, — перебил он сам себя, — я в своем городе попал в нехорошую историю.

Я мысленно усмехнулась. Сколько рассказов начинается подобным образом?

— Пристроил меня дружок к бандиту местному водилой, сначала все спокойно было, а потом бандита укокошили, застрелили прямо в машине, я по чистой случайности жив остался. Он меня в ларек послал за сигаретами. Только дружки его не поверили, что я ни при чем, начали гонять. Я понял, бежать надо, вот и приехал к Томке, потому что не знал, где еще спрятаться.

— Месяц назад приехал?

— Полтора, — ответил он, — Томка меня сюда пристроила, сказала, пока тут поживешь. Она уверена была, что какой-то мужик поможет ей, а мужик взял и отказал. Мол, разбирайся сама. Вот мы и стали думать, что делать. Я говорил, опасно тут оставаться, а она все твердила, сиди тихо, главное, я что-нибудь придумаю. Стала деньги собирать, машину свою продала, — на этом месте он тяжело вздохнул.

— Деньги за машину у тебя?

— Нет у меня никаких денег. Тома сказала, они для дела понадобятся. Только и деньги не повод от нее избавляться, если ты к этому ведешь.

— Я просто интересуюсь, — мирно сказала я, — и что Тамара, придумала что-нибудь?

— Весь месяц думала, но со мной мыслями не делилась. Недели три назад заявила, что если кое-что срастется, то все у нас будет хорошо. Но потом такая же мрачная была. А тут буквально дней пять назад заехала, сказала, что через пару дней она встречается с нужным человеком, который сможет нас обезопасить. Велела тут сидеть, пока не появится. Только вместо нее ты пришла, да еще такое выдала…

— Думаешь, ваши бандиты поедут в наши края с целью найти тебя? — не поверила я, — это же приличное расстояние.

— Им на это плевать. Они же хотят из меня вытрясти, на кого я работаю.

— А ты, правда, не помог своему хозяину наш мир покинуть?

Он кинул взгляд, полный злости, но я мирно хлопала глазками.

— Думаешь, я дурак? — спросил с обидой, — я всю жизнь с грузчика на охранника перебивался, а тут плевая работа за приличные бабки. Оно мне надо, такие неприятности наживать?

— Чтобы не наживать, вообще не стоило ввязываться, — заметила я, правда, тут же с грустью сказала себе, что сама-то хороша, чтобы советы давать.

— Поучи. Жизнь заставила, вот и пошел. Только я ни при чем и знать не знаю, кто его убил.

Я вздохнула.

— Если ребятки умные, то найдут тебя.

— Уже нашли, раз Тамарка того… — выдохнул он.

— Тебя как звать-то?

— Павел.

— Вот что, Павел, опасно тебе здесь находиться.

— Не дурак, понимаю, — пробормотал он и вдруг привстал, и я следом за ним, потому что услышала, как к дому подъехала машина.

— Бежим, — выпалил Павел, и мы бросились к задней двери.

Я смутно понимала, что делаю, но так как уверенной в том, что оставаться разумно, не была, то решила последовать за Павлом. Он потрусил к забору и легко перелез через него, я перемахнула следом, прислушиваясь к топоту за спиной. За забором было узкое пространство, так как он примыкал к соседскому, который, на наше счастье, тоже был невысок. Мы перемахнули и через него, я бежала, с тревогой ожидая встретить огромного добермана, но никто не набросился из-за угла и даже не окликнул. Павел выскочил за калитку и кинулся через дорогу в кусты. Толку, на мой взгляд, в этом было мало, кусты небольшие и просматриваются отлично. Однако я последовала за ним, мы пересекли их и выскочили на еще одну параллельную улицу, ее тоже пересекли, а дальше побежали по полю, держась кустов. Я периодически оглядывалась и вскоре обнаружила, что преследователи дурачками не оказались и последовали нашим маршрутом. Если не начнут стрелять, возможно, мы успеем добежать до дороги, но там придется надеяться только на слепую удачу. Я, честно говоря, на нее особо не рассчитывала, потому как заводила она меня черте куда, но Павел бежал, и я за ним.

— Вон они, — услышала я за своей спиной и побежала еще быстрее, обгоняя Павла.

— Сюда, — позвала его и потащила в сторону возникшего слева молокозавода.

Он посмотрел косо, но ничего не сказал. На этом молокозаводе я в свое время работала. Когда я только переехала в этот город с фальшивым паспортом на руках, пришлось устраиваться в самые разные места. Одно время я работала тут, раздавая молоко работникам предприятия. Каждое утро с семи до десяти они могли забрать выделенный им государством за вредность продукт. С виду молокозавод был абсолютно необитаем и неприступен, но я знала тропинку, которая выводила на магистральную улицу, а от нее до моего дома рукой подать. Возле забора мы немного застряли, потому как он был высокий, я-то буквально взлетела на него, а Павлу пришлось помогать. Он смотрел на меня с возрастающим подозрением, я его взгляды игнорировала, потому как было не до них. Спасала я, как ни странно, себя, а не его, но раз уж так сложилось, приходилось и его. Перебравшись через забор, я ринулась вперед, Павел за мной, вскоре мы миновали здание, где я работала, и я свернула прямо в куст на неприметную тропку. Павел по инерции не затормозил, потому даже затоптался на месте, не приметив меня.

— Сюда, — поманила я его рукой, и он кинулся в кусты.

Тропинка петляла, мы бежали, вскоре показались железные ворота, закрытые. Но в них была ржавая калитка, она заскрипела, поддалась, я аккуратно выглянула наружу, а потом снова поманила за собой Павла. Мы пересекли магистральную улицу, быстро завернули во двор, прошли насквозь еще пару, а потом оказались во дворе моего дома. Я, конечно, осознавала, что сбеги я одна, ребяткам меня было бы уже не отыскать, но бросить Павла не позволила совесть. Мы поднялись ко мне, я открыла дверь, быстро оглядев квартиру.

— Заходи, — сказала ему и закрылась на все замки. Павел немного потоптался и начал разуваться.

— Я бы не советовала, — прокомментировала я его действия, — если придется убегать, в обуви будет удобней.

Он посмотрел на меня с подозрительностью и тоской, не удивлюсь, если успел подумать, что я могу оказаться похлеще ребяток. Мы прошли в комнату, свет я включать не стала, шторами прикрыла окно, размещаясь возле, чтобы незаметно обозревать двор. Павел немного потомился, потом выдал:

— Ты кто вообще?

— Ты же удостоверение видел.

— Ага, — вяло согласился он.

— Здесь тебе тоже оставаться нельзя. Если мой дружок появится, он из тебя сам душу вытрясет.

— Бандит? — еще больше загрустив, спросил Павел, я кивнула. Зато вопросы моей сноровки теперь не будут его удивлять.

— Ты мне скажи честно, Павел, — обратилась я все-таки к нему, — ты точно не помог своему боссу на тот свет отправиться?

— Да сколько можно повторять, ничего я не знаю. Даже ты мне не веришь, что о них говорить? Убьют ведь.

— Теперь точно. Ты же с ними даже разговаривать не стал, сразу сбежал, они еще больше и уверились, что ты был в доле.

— Что же творится, — схватился он за голову, — куда мне теперь, а?

Смотрел он на меня так, словно я знала ответ на любой вопрос.

— Надо подумать, — ответила я и ушла в кухню варить кофе. Делать это в полутьме — занятие экстремальное, кстати. Вскоре я сидела, пила кофе и курила, размышляя. Павел появился на кухне, попросил сигаретку, пристроился на стуле и курил, помалкивая. Значит, Павел сводный брат Тамары. Он обратился к сестре за помощью, и она приютила страдальца. Скорей всего, решить вопрос Скворцова хотела с помощью Петренко, но он ей отказал, и тогда… Что тогда? Она нашла другой способ. Попросить защиты у Миронова в обмен на какой-то неведомый компромат. Был ли он на самом деле, или дама блефовала? Не стала бы она идти на удачу, ситуация критическая. И что? Скворцова продает машину, чтобы купить неведомый компромат? Для таких целей цена за ее машину — просто символический пшик, что за эти деньги купишь? Но предположим, она что-то достала… Однако, Тамара говорила, что у нее есть человек, а не компромат. Кто-то, кто знает о нем или хранит его у себя. Если человек этот есть на самом деле, мы имеем нескольких возможных убийц: сам Миронов, который вышел на этого человека в обход меня и избавился от обоих; этот некто, решивший, что Тамара стала опасна для него; и стайка преследователей Павла, которую я не стала исключать. Последний вариант меня не очень прельщал, потому что если бы они нашли квартиру Скворцовой, то на даче появились куда раньше, но кто знает.

— Чего надумала? — спросил Павел, когда я вздохнула, за окном уже совсем стемнело.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Бежать надо, дураку ясно.

— Уверен, что Тамара ни словом не обмолвилась о том, что она придумала? Может, фразу какую бросила или по телефону с кем при тебе говорила?

— Она баба скрытная и самостоятельная, все сама до ума доводила… Не любила, чтобы кто-то лез. Я спрашивал, но она отвечала, мол, раз ничего непонятно пока, то и говорить нечего.

Мы еще немного посидели, после чего я вынесла вердикт:

— Вот что, Павел, переночуешь здесь, а завтра, уж извини, сам. Денег я тебе подкину немного, чтобы устроиться смог, да и вообще уехать.

Он помялся, но ничего не сказал. Я разобрала ему кресло, а сама улеглась на диване. Павел поворочался, но довольно скоро засопел. Я еще немного погадала о будущем и уснула следом. Утром проснулась рано и растолкала Павла, разрешив принять душ. Вскоре он пил кофе и слушал меня.

— Вот тебе деньги, — я положила на стол пачку пятитысячных купюр, которую мне выдал Марк для того, чтобы я могла уехать, — из города и области лучше выбирайся попутками, автобусными станциями не пользуйся, останавливай автобус только на трассе. Народ у нас добрый, если машин много не будет, тормознет. Выберешься из области, а дальше сам думай, куда тебе лучше, там и электрички сгодятся.

Он хмуро меня выслушал, спрятал деньги, потом сказал:

— Деньги я верну, как смогу.

— Не вопрос. А теперь в путь.

Деньги он мне, к сожалению, не вернул, зато вернулся сам, да еще и с неприятностями. Но в то утро я мысленно пожелала ему удачи и выпроводила за дверь. Потом потосковала немного и отправилась к Миронову.

Несмотря на то, что я приехала без звонка, он меня принял, выслушал историю о братце и набеге, правда, несколько в ином варианте, про свое лежание в подполе я опустила, а закончила тем, что мы с ним бросились спасаться, я его потеряла, но от греха подальше смылась. Факт того, что Скворцова вроде имела изначально еще один план, я тоже значительным не посчитала, решив обойтись без него. Будем держаться версии, что журналистке сразу пришло в голову выйти на уважаемого Станислава Игоревича. Миронов некоторое время подумал, сидя рядом со мной на диване, потом сказал:

— Если все так, и Скворцова хотела обезопасить себя за счет компромата, значит, она его нашла. — Я печально вздохнула, угадывая следующую фразу. — А раз он есть, неплохо бы его найти и нам. — С ней я тоже спорить не стала. — Займись этим, — заключил он в конце, и я вместо того, чтобы запротестовать, промолчала. Сомневаться в том, что Миронов подключит своих ребят, мне и в голову не приходило. Но и я для него неплохой вариант поисковой собаки. Я покинула офис и задумчиво направилась в сторону автобусной остановки. Тут внезапно зазвонил мобильный, номер был мне незнаком.

— Будь осторожна и смотри по сторонам, — сказал телефон голосом Марка и отключился. Честно сказать, если и был способ, чтобы я стала неосторожной и перестала смотреть по сторонам, то звонок Марка — самый действенный из них. Я на мгновенье растерялась, но внутренний голос рявкнул:

"Соберись"! — еще мгновенье, и я снова стояла у перехода, контролируя ситуацию.

Если бы не это, все могло кончиться гораздо плачевнее. Я шла по переходу, он вылетел из арки прямо на меня. Я резко шарахнулась в сторону, и машина скользнула в нескольких сантиметрах. Народ тут же начал верещать, потому "Жигули" посчитали разумным скрыться, я кинула взгляд на номер, он был заляпан грязью.

— Что за черт, — выдала я и ринулась поближе к людям на остановке. Марк предупредил меня об опасности, и тут же меня попыталась сбить машина. Если бы не он, парня я бы заметила, но так далеко отскочить не успела, жива бы, может, и осталась, но ни до каких расследований мне долгое время не было бы дела. Откуда Марк узнал об опасности? Приглядывает за мной? Или все-таки компромат, о котором говорила Скворцова, как-то связан с ним? В этом случае его интерес вполне объясним, лучше держать мои передвижения под контролем. А между тем, меня явно пытались убить. Кто? За что? Тот самый таинственный некто, который является обладателем компромата? Убил Тамару, а теперь избавляется от меня, считая, что я могу что-то узнать? Этими вопросами я мучалась всю дорогу домой. Возле подъезда встретила соседку.

— Что, Анечка, — спросила она, — гости у тебя?

— Это в каком плане? — тут же замерла я, придерживая дверь.

— Так я видела сегодня, какие-то мужчины приехали, стояли под твоей дверью, звонили.

— Что за мужчины, сколько?

— Четверо, — уставилась она на меня, — я домой поднималась, они возле твоей двери стояли, один звонил, а остальные рядом.

— А потом куда они делись? — я оглядела двор, все машины были знакомые, однако, кто мешал им приткнуть свои в соседнем дворе.

— Не знаю. Я к себе зашла. А что такое?

— Все в порядке, — успокоила я ее, однако в подъезд не пошла, чем очень озадачила. Соседка скрылась, а я решила, что стоит поостеречься происходящего и отправиться к Женьке. Он, кстати, так и не звонил, и я даже не знала, радоваться этому факту или печалиться. Отношения наши, и до того не столь доброжелательные, совсем дали трещину. Я не спеша отправилась к углу дома, завернув, бросилась бежать, пробежала дворы, но как только выскочила на магистральную улицу, нос к носу столкнулась с джипом. Машина тормознула, я ринулась в другую сторону, однако за первым же углом меня сграбастали ребятки и приставили пистолет к боку.

— Тихо давай, — заявил тот, что с пистолетом, и добавил, — топай в машину.

Я вздохнула, но подчинилась. Глаза мне завязывать не стали, что вселило тревогу, я косилась по сторонам, но молчала. Приехали мы на заброшенный завод, располагавшийся чуть дальше за нашим поселком. В свое время именно тут я встретила Катю, которую бандиты бросили, прихватив с собой Марка. Так что приятных впечатлений место не вызвало. Зато лес вокруг я знала вполне неплохо, если удастся сбежать, будет шанс уйти от погони. Меня провели на территорию, подталкивая пистолетом, по развалинам мы дошли до подобия комнаты, там я обнаружила прикованного к батарее Павла и вздохнула. По крайней мере, стало ясно, откуда ноги растут. Выглядел Павел, надо сказать, совсем неважно, лицо напоминало один большой синяк, о теле можно было догадаться по лицу. Я прикинула свои перспективы и затосковала. Меня толкнули к батарее, приковали наручниками, после чего один из ребят сплюнул на пол и обратился к Павлу:

— Она?

Павел страдальчески повернулся в мою сторону и кивнул. В глазах я читала искреннее сожаление, вызванное его поступком, но его понимала, кто я ему, в конце концов, чтобы еще из-за меня получать?

— Что, девочка, — хмыкнул громила, — по-хорошему поговорим?

— Давайте по-хорошему, — согласно кивнула я.

— Кто ты и на кого работаешь?

Я вздохнула, вопрос просто из области относительного и абсолютного знания.

— Я к истории Павла отношения не имею, — сказала спокойно, — его искала по другому делу.

— Это мы сами разберемся. Ты на вопрос отвечай.

— Я расследую смерть Тамары Скворцовой. Работаю в администрации нашего города.

— И что в ее смерти интересного? Насколько я знаю, повесилась тетка.

— Я знаю столько же, — согласилась я, — но у властей возникли мысли об убийстве.

— И они отправили тебя?

— Я вроде помощника, разузнать по мелким вопросам. Вот и узнала, что видели кого-то на даче у Скворцовой, решила скататься посмотреть. А там вы.

Ребятки некоторое время поразмышляли, потом один спросил у плюгавого невысокого мужичка:

— Что скажешь?

— Врет девчонка, — убежденно сказал тот, — она профессионалка, грамотно ушла.

Плюгавый мне сразу разонравился.

— Я же не говорила, что домохозяйка, — влезла я, — кое-какие навыки имеются.

Мужик еще немного поразмышлял, потом вытряс мою сумку и стал рассматривать содержимое. Увидел отмычки, усмехнулся и посмотрел недобро. Удостоверение прочитал внимательно, паспорт тоже рассмотрел.

— Что делать будем? — подал голос плюгавый.

— Девчонку берем с собой.

— А этот? — вопрос был в сторону Павла.

— Кончайте его.

Павел дернулся, но промолчал. Меня освободили, но передали двум ребяткам внушительной комплекции. Тот, которого я окрестила главным, собрал мои вещи в сумку и, прихватив ее с собой, вышел. Я с ребятками — следом, плюгавый ненадолго задержался, я услышала щелчок и мысленно попрощалась с Павлом. В прочем, при таких делах, мы вполне могли скоро свидеться.

Мы вернулись к машине, загрузились в нее и поехали. Ехали мы в сторону области и, честно говоря, я до последнего надеялась на то, что меня вырвут из лап неприятеля где-то по дороге. Однако, мои ангелы-хранители снова загуляли, потому что вскоре мы выехали из нашей области и отправились дальше. Ехали мы без остановок, ребята менялись местами, так что уже к обеду следующего дня мы доехали до города Павла. Сумка моя была у главного, которого, как оказалось, звали Кирпич. Телефон мой не звонил, и я подозревала, что он попросту разряжен, потому даже мое право на один телефонный звонок, хоть и входящий, таяло на глазах. Часам к десяти мы подкатили к довольно большому дому за городом, он был обнесен высоченным забором и снабжен камерами слежения. В общем, становилось все веселее и веселее. Водила посигналил, через некоторое время ворота открылись, и мы въехали во двор, припарковались, после чего Кирпич кинул мне:

— Вылезай, — и я поспешила выбраться из машины.

Меня провели в дом, он был огромный и богатый, но за последние полгода этим меня стало не удивить. Мы прошли по коридору и оказались у двери, возле которой стоял еще один охранник, он окинул нас взглядом, особенно задержавшись на мне, потом распахнул дверь.

В кабинете сидел мужчина лет сорока, роста он был очень высокого, это бросалось в глаза. Плечи не подвели, а вот лицо было довольно мирное, даже какое-то задумчивое и печальное.

Меня посадили на стул, после чего мужчина сделал ребятам знак удалиться, и те быстро скрылись, закрыв за собой дверь. Некоторое время он меня рассматривал, хмуря брови, которые словно жили своей жизнью, до того были подвижны. Достал сигарету, помял ее рукой и закурил, а я обнаглела и подала голос:

— Можно и мне покурить?

Он кинул на меня взгляд, потом достал сигарету и перебросил мне вместе с зажигалкой. Я поймала, а он на это только улыбнулся краем губ.

"Меньше ловкости", — проворчал внутренний голос, но я закурила, игнорируя его.

— Как зовут? — спросил он, голос оказался очень низким и гулким, но приятным.

— Аня.

Сумку мою поставили ему на стол, он неторопливо достал мой паспорт, зажав сигарету в зубах, просмотрел его, щурясь сквозь дым, и усмехнулся.

— Аней правда зовут?

— Правда, — ответила я.

— Предположим, — он бросил мой паспорт на стол, вытащил изо рта сигарету и стряхнул пепел в пепельницу.

— Меня зовут Костяков Дмитрий Владимирович, говорит тебе что-то мое имя? — Я покачала головой. — А Полежаев Илья Михайлович? — Я снова отрицательно покачала головой. — Расскажи мне, зачем ты искала Полищука.

— Павла?

— Павла.

Я старательно повторила свою историю. Слушал он без внимания, но, я уверена, услышал все и выводы сделал. Дмитрий Владимирович немного подумал, барабаня пальцами по столу, потом сказал:

— Ребята говорят, ты профессионалка.

Я усмехнулась.

— Им показалось. Просто я хорошо знаю район, в котором живу.

— Возможно, — кивнул он в очередной раз, — но можно и проверить.

Я пожала плечами. Проверка их, в лучшем случае, выявит тот факт, что меня неплохо знают в определенных кругах, а статья в газете еще и даст намек на лиричную ноту с представителем местной власти.

— Пока побудешь у нас, — сказал Дмитрий Владимирович, и сразу появились двое из ларца и увели меня. Увели, надо сказать, в подвал, приковали наручниками к батарее, и дверь за собой закрыли на замок. Ничего хорошего я не ждала, потому как глаза мне не завязывали, а высокие чины еще и представлялись. Скорей всего, разбираться они будут со своими делами, но обо мне тоже вопросик зададут. Время потянулось привычным образом, глаза привыкли к темноте, и я занялась созерцанием стены. Ближе к ночи я даже задремала, но вскоре проснулась от звука выстрелов. Стреляли явно где-то рядом.

— Вот черт, — подскочила я на месте, сунула руку в лифчик и вытащила из него проволоку, быстро поковырялась в наручниках, высвобождая руку, и ринулась к двери, встав таким образом, чтобы меня не было видно с прохода, благо дверь открывалась вовнутрь. Вскоре я услышала скрежет ключей, дверь распахнулась, кто-то зашел, я сделала резкий выпад вперед, и парень начал оседать. Я еле успела подхватить его и пистолет, падающий из его рук. Парня я затащила внутрь, после чего выглянула в коридор. В нем было чисто. Тенью прошмыгнув по нему, я аккуратно выглянула из-за стены, тут же убирая голову. Кто-то проскочил мимо меня и двинулся по коридору в сторону кабинета. Я чуть выждала и перебежала вперед. Человек открыл дверь в кабинет и вошел туда, я бросилась следом. Не знаю, что мной двигало, но я подбежала к двери и услышала два щелчка. Вскинув пистолет, зашла внутрь. Дмитрий Владимирович лежал на полу с дырками в голове и груди, а на меня смотрело дуло пистолета, мое, кстати, тоже было направлено на стоящего передо мной мужчину. Он был выше меня, весь в черном, на голове маска. Я испуганно держала пистолет.

"Вот и все", — почему-то мелькнуло в голове, это меня рассердило, и я сжала оружие еще крепче.

Моего противника это, кажется, рассмешило, потому что он просто подошел и забрал пистолет у меня из рук. Я стояла ни жива, ни мертва, боясь пошевелиться, без сил на какое-то сопротивление. А он вдруг треснул мне прикладом по виску, и я тут же рухнула в пустоту.

Пели петухи. Я открыла один глаз, в него било солнце, я снова зажмурилась, потом открыла оба глаза и резко села. В виске сразу стянуло болью, я поморщилась, оглядываясь. Находилась я возле речки в поле. Недалеко виднелась дорога, чуть в сторону — частные дома. Я тихонько поднялась, потирая висок, и еще раз огляделась. Увидела в стороне свою сумку и даже покачала головой от удивления. В ней все оказалось на месте, мобильный разряжен. Я вздохнула. Местность мне была абсолютно незнакома, что происходило, я категорически отказывалась понимать. Не придумав лучшего решения, поплелась к дороге, по ней пошла в сторону деревни, соблюдая осторожность. Возле деревни виднелся указатель с названием, оно мне ровным счетом ничего не сказало, потому я рискнула и пошла в нее. Маленький магазин был открыт, я зашла внутрь.

— Доброе утро, — сказала продавщице, она посмотрела на меня с интересом, — понимаете, мы с друзьями сюда приехали на соревнования по ориентированию на местности. А я как-то заблудилась. Не подскажете, где я нахожусь?

Продавщица радостно выдала мне название деревни, но потом, оценив мою реакцию, полезла в ящик и вытащила карту.

— Петька у меня постоянно мотается в соседнюю область на рыбалку, — сочла она нужным объяснить у нее наличие карты, — вот и купил, чтобы дороги смотреть.

Я порадовалась сознательности Петьки, а она ткнула пальцем в наше местонахождение. Надо сказать, при этом очень меня удивила. Выходило, что я оказалась километрах в пятидесяти от дома убиенного Дмитрия Владимировича. Я растерянно поблагодарила тетку, вышла на крыльцо и закурила, присев на траве у дороги. Это что же получается? Костяков меня схватил, а его, оказывается, заказали. Пришел киллер, всех поубивал к чертовой матери, после чего сам исчез и меня с собой прихватил. Правда, скинул по дороге. Честно говоря, у меня свело зубы от надвигающихся перспектив. Если меня по этому вопросу поймают, тяжко же мне придется. В то, что киллер меня отпустил (я уж молчу про его заботливый вывоз моего тела подальше от места действий), не поверит ни один разумный человек. Я бы сама не поверила, расскажи мне кто о таком. Придется давить на то, что я смогла сбежать, это они само собой тоже поставят под большой вопрос. Киллер же не дурак, наверняка, знал, кто находится в доме. Так что догнал бы и добил. А значит… Значит, они сделают вывод…

— Что я и есть киллер, — произнесла я вслух и даже усмехнулась.

Бог ты мой, да что же за невезуха. Дорога домой сразу стала опасным приключением, в которое не хочется пускаться. Если убийцу будут искать, и кто-то из моих ловцов остался жив, то найдут меня быстро. Можно с уверенностью предположить, что ребята уже на полпути к моему дому. Я докурила и вернулась в магазин.

— А вы мне карту не продадите? — спросила я и выложила на стол тысячу рублей. Женщина выпучила глаза и сразу же спрятала деньги в карман.

— Да забирай, — сунула она ее мне, — все равно Петька вечно без рыбы возвращается. Может, тебе еще чего надо?

Я подумала и купила кисть бананов и пачку сигарет. Деньги за них продавщица с меня не взяла. Из деревни я поспешила уйти и скрылась в скором времени в залеске, разглядывая карту. Интересовало меня, как можно попасть в родной город окольными путями. Карта, конечно, в этом плане была весьма ограниченной, потому что до моей области даже не доходила, но для начала было бы неплохо выбраться из этой. Я потосковала и решила идти по дороге через лес, на карте она имелась, а на деле представляла собой нечто среднее между широкой тропой и просто колдобинами, взбороздившими землю. Я пошла по ней, продолжая размышлять. Главным оставался вопрос, почему киллер меня не убил. Единственным приличным аргументом я выбрала тот, что он решил меня подставить, свалив убийства на мою многострадальную голову. Тут я в сотый раз пожалела о том, что решила связаться с Мироновым и работать на него. В итоге, он сидит в своей администрации, а я бегаю по лесу, знать не зная, что ждать от следующего момента. К вечеру я выбралась в какой-то городок, купила на стремительно таявшие деньги новые шмотки и берет, заплела на голове две косы и водрузила на них данный элемент гардероба. Солнце хоть и светило, становилось уже по-осеннему холодным, так что берет не должен был вызвать волны удивления. Далее я приобрела билет на электричку и уселась в нее, коротая время. Вскоре мы тронулись, и еще несколько часов я провела в тревожном ожидании появления ребят в кожанках со свирепым взглядом. На вокзале я, стараясь не светиться, купила билет на следующую электричку в нужную сторону и снова принялась ехать и волноваться. Правда, усталость брала свое, и я даже засыпала на какое-то время. Таким образом к ночи я оказалась в соседней с нашей области. Ночевать на вокзале мне показалось опасным, потому я ушла в ближайший лесок и заснула тревожным сном. Утром, помятая и продрогшая, я вышла на трассу, чтобы поймать машину. Риск, конечно, но что делать. В конечном итоге, к пяти вечера я оказалась в центре своего города в размышлениях, к кому же идти. Не надумав ничего умнее, отправилась к Женьке. Улица выглядела спокойно, в прочем, как и всегда, не смотря на тот факт, что в новых отстроенных домах живут, в основном, те, кто с законом не в ладах. Быстрым шагом я потрусила к нужному дому, но тут, откуда ни возьмись из джипа, сиротливо притулившегося за поворотом, где был тупичок, выскочил громила. Гадать, по чью душу, не приходилось, потому я быстро развернулась и понеслась обратно, в надежде, что им не придет в голову стрелять — прятаться на этой улице было абсолютно негде. Однако прятаться и не пришлось: ребята оказались не дураки, догнали меня на джипе и ловко подрезали, когда я почти выскочила из этого тихого местечка, заросшего особняками. Я пикнуть не успела, как оказалась в машине на заднем сиденье, зажатая с двух сторон.

— Сиди тихо, — пригрозил один из моих охотников, хотя я и до этого крика не поднимала. На номера внимания обратить я не успела, потому оставалось только гадать, кто это. Хотя чего уж там гадать. Когда мы покинули нашу область, я настроилась на очередную долгую поездку, но мои мысли не оправдались, мы въехали в центр соседней области, после чего довольно уверенно поехали по улицам. Я в недоумении оглядывалась по сторонам: наш путь казался мне знакомым. Вскоре мы свернули на дорогу, огороженную лесом, и я поняла, что была тут в начале лета, когда искала жертву гонявшего меня киллера. Прикинув, я решила, что везут меня явно к Сергею, к кому же еще. А вот с чего вдруг? Хотел бы со мной увидеться, нашел бы нормальный способ. Хотя кто поймет этих бандитов, может, для него этот способ нормальный. Однако мрачные мысли меня не покидали, я некстати подумала, а что, если Сергей как-то связан с убиенными недавно криминальными авторитетами? Тормознули мы возле его дома, так что я только вздохнула с обреченностью. Ворота нам открыли, мы въехали и выгрузились из машины. Я кинула взгляд на номера: область была той, в которой мы в данный момент находились. В дверях стоял очередной громила, мы зашли в дом, и я сразу увидела Сергея: он сидел на диване в холле, пил кофе и курил. Когда мы появились на пороге, он как раз наклонился к столу, отставляя чашку. Сергей поднял голову, увидел меня и закашлялся, а я стояла, блуждая взглядом по дому.

— Какого черта… — пробормотал он, приходя в себя, после чего встал, подошел к нашей компании, все это время ожидавшей его команды, и начал разглядывать меня, думая о чем-то своем.

— Вы уверены, что это она? — задал, наконец, вопрос.

— Точно она, — заявил один из громил, — Гарик ее узнал.

Гарик закивал, а я углядела в нем одного из тех, кто ловил нас с Павлом. Сергей сжал зубы, немного подумал, потом вздохнул.

— Ждите здесь, а ты со мной, — сделал он мне знак, направляясь в глубь дома. Я потопала следом, мы прошли под лестницу в коридор и вскоре оказались у двери, за которой оказался просторный кабинет. Сергей указал мне на диван, сам сел в кресло, хмуро меня разглядывая. Я притулилась на краешке, но усталость, накопленная за эти дни, сказывалась, потому я все-таки села удобнее. Сергей еще немного похмурился, потом сказал:

— Рассказывай, каким ты здесь боком?

— Что именно тебя интересует? — спросила я.

— Не юли.

— Сергей, если ты прояснишь ситуацию, мне будет проще.

— Хорошо, меня интересует убийство Костякова. Такого знаешь?

— Все-таки его убили? — посмотрела я на него.

— Делаешь вид, что тебе ничего не известно? — усмехнулся он.

— Об убийстве нет. Когда мы виделись в последний раз, он был жив.

— Он привез тебя к себе домой, Гарик сказал, что тебя запрели в подвале после разговора, потом он уехал. Прошло несколько часов, и в доме труп хозяина и охраны, а тебя и след простыл.

— Я сбежала.

— Расскажи об этом, — кивнул он.

— Этот Костяков пытал меня разговорами об убийстве некоего Полежаева. Я пыталась объяснить ему, что знать ничего не знаю, и в это дело попала случайно. Он меня выслушал и отправил в подвал. Некоторое время я сидела там, потом услышала выстрелы и решила смыться.

— Как ты сняла наручники?

— Вытащила из лифчика проволоку и расковыряла замок. Потом кто-то из ребят этого Костякова зашел в подвал, где меня держали, я набросилась на него и отобрала пистолет. Ударила им ему по голове, парень отключился, а я сбежала, пока и меня не пристрелили.

Сергей кивнул, а я снова задумалась о произошедшем.

— О чем думаешь? — поинтересовался Сергей, разглядывая меня.

— Пытаюсь оценить, насколько моя ситуация хренова.

— Хренова она без меры, — рассмеялся вдруг он.

— Ты считаешь, я их убила?

— Такой вариант у меня был, правда, Гарик, единственный, кто остался в живых после этой истории, утверждает, что оружия у тебя не было. Тот, кто их убил, пришел со своим пистолетом.

— И что теперь будет? — задала я все-таки вопрос.

— Полежаева ты не знаешь?

— О его убийстве мне этот Костяков и поведал. Как я понимаю, именно из-за этого Полежаева Павла и искали.

— Павел — это водила?

— Ага.

— Парни рассказали, ты расследуешь убийство его сестры.

Я поморщилась.

— Расследую, это сильно сказано, к тому же, она вроде как повесилась, так что…

— Подробности.

Я пожала плечами и рассказала. Правда, факт компромата решила не озвучивать, ограничившись тем, что начальство внезапное самоубийство насторожило, и меня попросили покопаться в этом деле.

— И вот чем все закончилось, — развела я руками.

— Да уж, — усмехнулся Сергей, — у тебя прямо везение. А что с тем киллером, который гонял тебя несколько месяцев назад?

— Он умер.

Сергей усмехнулся.

— Я почему-то так и подумал. С тобой его смерть, конечно, не связана?

— Киллер — профессия опасная. Его застрелили через несколько дней после нашей с тобой встречи.

Сергей откинулся в кресле и немного подумал.

— Вот что, — сказал он, — после смерти Полежаева его место занял Костяков, и ему было очень интересно докопаться, кто же пришил Илью. Теперь убит и Костяков, соратники находятся в некоторой растерянности, потому в области обстановка не самая благоприятная. Естественно, помимо восстановления порядков, парни хотят найти заказчика.

— Может, вместо того, чтобы бегать по стране за водителем и мной, стоит погадать, кто от этой ситуации выиграет?

Сергей снова засмеялся.

— Не думай, что вокруг одни дураки. Естественно, думаем и ищем.

— А ты в этой истории каким боком?

— Полежаев мой брат.

— Ох ты, — протянула я, — соболезную.

— Спасибо. Сама понимаешь, ситуация скверная, решать ее надо быстро. Однако дело идет ни шатко, ни валко. И тут ты еще на мою голову…

— Я же все объяснила. Ты мне веришь?

Он немного поколебался, глядя на меня, потом сказал:

— Верю. Но я обещал разобраться с этим делом, парни ждут ответа и уверены в том, что ты или киллер, или в курсе того, кто убил Илью и Костякова. Сейчас поедем к одному человеку, хочу, чтобы он сам с тобой поговорил. Конечно, предварительно я ему все объясню.

Сергей кому-то позвонил и договорился о встрече, после чего мы покинули дом. Поехали на его "БМВ", при чем вдвоем.

— Расскажешь ему все, что знаешь, — говорил он мне по дороге, — ответишь на вопросы, которые задаст. Я буду рядом, так что особо наглеть он не станет.

— Хорошо. Кто этот человек?

— Илья занимал большое место в своем городе, но есть еще люди примерно того же ранга. Они из другой команды, но положение дел их весьма интересует.

Мы выехали на одну из улиц, когда вдруг откуда ни возьмись наперерез нам выскочил старенький "Опель", и Сергей рявкнул:

— Пригнись!

Я переспрашивать не стала, просто сжалась в комок. Тут же грохнули выстрелы, машину кидало из стороны в сторону, но, как я могла заметить, из-за лавирований Сергея. Мы свернули за угол и затормозили.

— Быстро во двор, он проходной, — крикнул Сергей, я вывалилась на улицу и ринулась вперед. Наши преследователи не преминули появиться, снова грохнули выстрелы, я услышала вскрик Сергея и обернулась: он примостился за ближайшими "Жигулями", зажимая правое плечо и морщась. Я тут же ринулась к нему и плюхнулась рядом. Сергей выглянул из-за машины, выстрелил, но довольно в сторону, при этом сильно морщась.

— Дай пистолет, — потребовала я. Он кинул на меня взгляд, а я повторила, — дай пистолет.

Он протянул мне его, и вовремя, наши преследователи подбирались все ближе. Я выглянула из-за машины и начала стрелять. Первый выстрел пришелся по капоту, отчего его крышка подскочила вверх. Ребята такого не ожидали, их занесло боком ко мне, и я тут же выстрелила по колесам.

— Быстро во двор, — кинула я Сергею, и он внезапно послушался, вскочил и побежал. Ребята, поняв, что ехать за нами не получится, выскочили из машины и скрылись за ней. Я отступала во двор, отстреливаясь. Сергей очень кстати открыл стоящую во дворе тачку и вовсю ковырялся с зажиганием. Тут появился один из наших преследователей, я выстрелила, выбив у него из рук пистолет, из-за чего он тонко взвизгнул. Я продолжила стрелять возле его ног, чтобы паренек не смог снова стать боеспособным.

— Да выстрели в него, — не выдержал Сергей, вскользь наблюдавший за моими маневрами.

— Я пока никого не убила, — выпалила я, — и не хочется начинать.

Тут машина все-таки завелась, Сергей ходко перелез на соседнее сиденье, я прыгнула внутрь и дала по газам, после чего мы покинули двор с другой стороны.

— Куда поедем? — поинтересовалась я, высматривая наших преследователей.

— Давай прямо до первого перекрестка, потом налево.

Я кивнула, и мы поехали под Сережиным руководством. Минут через сорок въехали в какой-то поселок, и Сергей сказал:

— Сейчас будет поворот, за этим домом. Почти незаметный.

Я свернула, мы проехали до конца дороги и уткнулись в небольшой дом.

— Сюда? — кивнула я в его сторону.

— Да.

Немного повозившись, я пристроила машину таким образом, чтобы она не бросалась в глаза, после чего вылезла, Сергей вместе со мной. Мы прошли к дому, он достал из кармана связку ключей и воспользовался одним из них, чтобы открыть замок, висящий на двери. Мы вошли в довольно широкую комнату с печью. Напротив нее стоял стол с лавками вокруг. Сергей рухнул на лавку и выдохнул.

— Свет есть? — поинтересовалась я.

— Есть, — кивнул он, — выключатель у двери.

Я нашла выключатель и щелкнула, комнату залил желтый свет.

— Как рана? — спросила я, возвращаясь к Сергею, — серьезная?

— Пуля прошла на вылет, — ответил он, убирая от руки рубашку, которую снял еще в машине, чтобы перетянуть рану. Выглядела она плохо, была глубокой, кровь до сих пор шла.

— Тебе бы к врачу, — протянула я, но он только усмехнулся.

— Дай аптечку, она в тумбочке за печью.

Я принесла аптечку и поставила ее на стол.

— Позволь мне, — сказала ему, он снова усмехнулся.

— Валяй.

Рану я обработала, кровь остановила, после чего затянула руку с помощью бинта. В процессе Сергей только морщился да на меня поглядывал, так что я была вынуждена сказать:

— Хватит пялиться, мешаешь.

Он снова усмехнулся.

— И все-таки интересная ты девушка, Аня. — Я вздохнула. — Не хочешь о себе рассказать? — задал он вопрос.

— А то ты не осведомился.

— Было дело.

— И что накопал?

— А что копать… С некоторых пор работаешь на нового депутата, спишь с его сыночком…

— Так уж и сплю? — не удержалась я и хмыкнула, Сергей посмотрел с недоверием.

— Конечно, свечку я не держал, но раз его машина постоянно торчит под твоими окнами…

Я только закатила глаза, дивясь скудности общего лексикона.

— Что еще?

— До этого работала в строительной фирме, около двух лет. Сама местная, детдомовская, жила в нем до восемнадцати лет, потом два года о тебе ничего не известно, начиная с двадцати лет живешь на съемной квартире в пригороде.

Он замолк, я тоже молчала, осмысливая услышанное. Что ж, Сергей не докопался до истины, но и белого пятна длиной в два года хватит за глаза, чтобы не поверить ни единому моему слову.

— Понятно, — протянула я, он снова усмехнулся и вдруг схватил меня за руку. Я посмотрела на него, он разглядывал меня с интересом. — Я бы продолжила, — сказала я, и Сергей меня отпустил, посмеиваясь.

— Надо же, — покачал головой, — передо мной стоит красивая девушка, а я только и думаю о том, кто она.

— Так не думай.

— Не могу. Знаешь ли, когда девчонка у тебя на глазах заправски стреляет из пистолета, угоняет тачки и вообще, ведет себя, словно прожженный бандит… Мысли романтического подтекста меня не посещают.

— Не жди от меня откровений, — честно сказала я, — ничего интересного в моей жизни не было.

— И все же? Где ты пропадала с восемнадцати до двадцати?

— Проходила курс молодого бойца, — хмыкнула я и тут же добавила, — если серьезно, просто болталась по городам нашей страны, зарабатывала на жизнь… Ничего эдакого.

— Само собой, — покладисто согласился Сергей.

— Лучше расскажи, что это за ребята пытались тебя убить, при чем так неумело?

Сергей поморщился.

— Молодежь прет. Появился у нас парнишка лет двадцати, вот и пытается права качать.

— Что же ему никто не растолковал, как надо себя вести?

— Втолковывали, и не раз, а он не слушает, — Сергей поморщился то ли от боли, то ли от нерадивости паренька, — решил, что может потягаться.

— А может?

— Ты же сама видела. Набрал не пойми кого в команду, ребята машину еле водят, куда уж о том, чтобы в человека стрелять.

— Чего же он тогда наглость проявляет?

— Потому что чувствует: нестабильно стало в последнее время. Убийство Ильи, Полежаева я имею в виду, внесло большой резонанс в расстановку сил, плюс перестройки в вашей области, вот и начали вылезать ребятки, ловить рыбу в мутной воде.

— А что у нас за перестройки? — нахмурилась я.

— Ты не в курсе? — посмотрел Сергей с сомнением, я покачала головой, — так я тоже не знаю. Вроде какие-то недовольства в связи с новым подпольным руководством, — на этих словах он хмыкнул, — новоизбранный упорно делает вид, что он о криминале никогда не слышал, хотя даже собаке известно, что в городе он заправляет всем. При таком раскладе, ему нужно доверенное лицо, вот из-за этого какие-то терки и идут у вас.

— Кому-то не нравится новое доверенное лицо Миронова? — гадала я, вспоминая разговор с Олегом, тот наотрез отказался называть имя этого человека.

— Подробностей не знаю. Просто в силу обстоятельств стараюсь следить за окружающей обстановкой.

— А имя нового преемника не знаешь?

Он покачал головой, а я задумалась. По всему выходило, что в нашем городе что-то происходит, некий передел сфер влияния, и не всем нравится новый расклад. Чей голос может оказаться весомым? На ум сразу пришел Петренко. Но что он может сделать? С Мироновым они, конечно, при встрече чуть ли не в десны целуются, но ума много не надо, чтобы понять: Миронов Петренко не подпустит к своим делам. А если последний решил сыграть на этой ситуации? И что? Нашел некий компромат, чтобы с его помощью прижать Миронова и оттяпать всю нелегальную сферу? Так все равно придется работать под его же руководством. Хотя прибыток будет совсем не плох, и денежный, и статусный. Миронов назначил кого-то другого, Петренко это не устраивает, но пока он действий не предпринимает. Чего-то ждет?

— Ты боишься передела сфер влияния? — спросила я Сергея.

— Вроде того. Война никому не нужна. Но общие волнения, происходящие в нескольких местах сразу, порождают наплывы слабоумия и отваги у некоторых субъектов. Кому-то кровавые реки не кажутся плохим вариантом для того, чтобы пробиться к власти.

Я кивнула и закончила перевязку, Сергей поднялся, обошел печь, извлек все из той же тумбочки карту и разложил на столе.

— Вот смотри, — ткнул он пальцем, — мы находимся здесь. Позади нас, как ты видела, конец деревни и лес. До него от дома рукой подать. Если двигаться через лес в этом направлении, — провел он пальцем, — то попадешь к оврагу, в нем вода, но неглубоко, примерно по грудь. Если пройти его насквозь, а потом двигать на северо-запад, то выскочишь на дорогу, рядом с ней деревня, брошенная. Между третьим и пятым домом стоит тачка. Вот ключи, — он вытащил из кармана ключи и положил их на стол, я только подивилась чужой смекалке.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросила я, косясь на ключи, но не беря их в руки.

— На всякий случай, если придется экстренно отчаливать, — тут он усмехнулся, — догадываюсь, что ты и без ключей можешь тачку завести, но так сподручней, так что бери.

Я спрятала ключи в карман.

— Мы будем тут ночевать? — поинтересовалась я, он кивнул, — здесь безопасно?

Сергей сделал неопределенный жест головой, потом достал мобильный и начал звонить кому-то. Разговор предпочел скрыть, потому вышел на крыльцо. Вернувшись, прошел в соседнюю комнату, пробыв там некоторое время, вернулся с пистолетом в руках.

— Это тебе, — положил он его на стол, я замотала головой, — бери.

— Не хочу.

Он сел рядом, устало потер лицо.

— Аня, я понимаю, тебе не хочется во все это ввязываться, но ты уже в деле. Я не прошу тебя им пользоваться, но так мне будет спокойнее.

Я нехотя сунула пистолет в сумку.

— Тебе надо отдохнуть, — сказала я ему, — выглядишь так себе. Тут есть еда?

— В погребе может быть, — кивнул он под стол.

— Приляг, я что-нибудь приготовлю.

Сергей лег в комнате и вроде задремал, я обнаружила в подполе картошку и решила ее сварить. Минут через тридцать мне послышался шум мотора за окном, я аккуратно выскочила на крыльцо, после чего понеслась внутрь, одновременно хватая сумку, засовывая туда карту и зовя Сергея.

— Уходим, — выпалила я, как только он появился из комнаты. Сергей все понял и тут же направился к задней двери.

— Я их задержу, а ты беги, — кинул он мне, но я покачала головой, доставая пистолет.

— Что ты за баба, — чертыхнулся он, — давай так, отстреливаемся с двух сторон, двигаем к лесу, если потеряемся, встречаемся у оврага.

Я кивнула и ринулась куда-то влево. Наши преследователи не заставили себя ждать, почти сразу раздались выстрелы. Я глубоко выдохнула и выстрелила наугад в темноту в направлении дома, после чего сразу поменяла траекторию бега. Сергей был где-то рядом, я слышала его, он тоже стрелял. Вскоре лес укрыл нас полностью, я неслась в сторону оврага, чутко прислушиваясь ко всему вокруг, суета оставалась где-то довольно далеко. Вскоре я сбавила шаг, стараясь передвигаться бесшумно. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Если нас пойдут искать, то с фонарями, что, по крайней мере, будет служить знаком приближения противника. Некоторое время я кралась, прислушиваясь. Глаза хоть и привыкли к темноте, но спуск в овраг я просмотрела, потому покатилась в него, чертыхаясь. Вошла в ледяную воду и тут же вынырнула, отплевываясь. Вода пахла гнилью. Пару мгновений я прислушивалась, но вокруг было тихо, тогда я пошла прямо в воде на другую сторону, откос был довольно крутым, как на него взобраться, я не представляла. Тут и раздался голос откуда-то справа:

— Аня. — Я замерла, боясь пошевелиться. — Это я, Сергей, двигай вправо, — говорил он негромко, но я его узнала и двинула. Вскоре увидела большое дерево с широко разросшимися корнями, которыми я и воспользовалась, чтобы выбраться на противоположную сторону. Сергей протянул мне руку, и я оказалась рядом с ним. С нас обоих стекало и веяло холодом, сентябрьские ночи были довольно прохладными для шатаний по лесу в мокрой одежде.

— Цела? — задал он вопрос, я кивнула и тут же добавила вслух:

— Да.

— Тогда пошли.

Он взял меня за руку, и мы двинулись по лесу. Было ясно, что Сергей в нем ориентируется отлично, потому что довольно скоро среди деревьев мелькнула дорога. Мы затаились в кустах.

— Дай ключи, я схожу за машиной, — сказал Сергей.

— Слушай, — я протянула ключи, — они нашли нас после того, как ты кому-то позвонил…

— И что? — в голосе его прозвучал металл, но я продолжила:

— Кто-то из своих явно переметнулся в стан врага.

— Я разберусь с этим, — он начал подниматься, но я ухватила его за руку.

— Если они нашли дом, то могут знать о машине… Или просто догадаются прочесать местность.

— Поэтому ты останешься здесь. Если почувствуешь опасность, возвращайся в лес, к оврагу, иди вдоль него, часа через полтора-два окажешься на окружной трассе.

— Может, пойдем вместе на трассу?

— С тачкой будет быстрее, так что попробовать стоит. Жди здесь.

Я с ним согласна не была, но переубеждать не стала, труд напрасный. Минут пятнадцать сидела в тишине, а потом в отдалении раздались выстрелы.

— Вот черт, — вскочила я и заметалась. Если стреляют, значит, Сергея там ждали. Бежать к нему? А если он смог ускользнуть? Ситуация вырисовывалась неблагоприятная, я металась в пролеске, как вдруг раздался приближающийся шум мотора, и на дорогу выскочила машина. В темноте я ее разглядеть не могла, зато рассмотрела несколько силуэтов, вываливающихся из нее. Меня они не видели, но сидеть в кустах возле дороги было опасно, я аккуратно, практически ползком, стала отступать в лес.

— Она где-то недалеко, — раздался один из голосов, — больше ей негде спрятаться.

Фигуры бодро потрусили в мою сторону, а я, наплевав на осторожность, понеслась к оврагу, доставая на ходу пистолет. Хруст веток тут же раздался в несколько раз сильней, ребятки припустили следом. Я почти добежала до оврага, но тут удача отказала мне, в темноте я споткнулась о какую-то корягу и полетела вперед, ударившись головой о дерево. Я села, пытаясь сдержать звездочки в глазах, потянулась к пистолету, тут меня и схватила пара здоровых рук.

— Я поймал ее, — услышала я радостный голос, после чего меня встряхнули и волоком потащили. Я все-таки худо-бедно пришла в себя, попыталась отбиться, но тут же схлопотала по ребрам. Тут подбежал кто-то еще, меня подхватили с двух сторон и потащили к дороге.

— Теперь не уйдет, — продолжал радоваться тот же голос.

Мы выбрались, меня пихнули в машину, и она тут же рванула с места. Я присмотрелась к ребяткам и сразу их узнала: они стреляли в нас с Сергеем в городе. На переднем сиденье я увидела того парня, у которого выбила пистолет: рука его была забинтована, а сам он поглядывал обиженно. На вид всем было чуть больше двадцати. Мы куда-то двигали, а я размышляла о происходящем. Выходит, Сергей ушел. Почему не приехал за мной? Решил, что, услышав выстрелы, я побегу в сторону трассы? Или не мог приехать на эту дорогу? Хотя, может, все проще: я ему не нужна, к убийству Полежаева отношения я не имею, а в этом деле ему бы свою шкуру спасти. Подобным мыслям я усмехнулась, даже не им самим, а своему спокойствию в связи с ними. Ребята что-то обсуждали, однако ничего интересного услышать не удалось. На въезде в город один из них подал голос:

— Может, ей глаза завязать?

Но паренек с забинтованной рукой хмыкнул:

— Не думаю, что это необходимо.

— А если Гера решит ее не убивать? — не отставал тот, чем вызвал раздражение у соратников и расположение у меня.

— Ладно, завяжи, — нехотя сказал парень с забинтованной рукой, и тот тут же достал откуда-то черную тряпку и завязал мне глаза. Я подумала, что ребятам все эти игры доставляют искреннее удовольствие. Минут через тридцать мы куда-то подъехали и посигналили, видимо, открыли ворота, потому что мы еще немного проехали и остановились окончательно.

— Выходи, — сказал соглядатай, завязавший мне глаза. Я вылезла, он ухватил меня за локоть и потащил внутрь.

— Тут ступеньки, — сказал мне, и я поднялась по ним, чувствуя к парню все большую расположенность. Мы прошли по какому-то коридору, после чего зашли еще куда-то. Парень подвел меня к стулу и даже потянул вниз, вроде как приглашая сесть. Я села.

— Сними повязку, — услышала я голос, и почти сразу смогла лицезреть его обладателя. Напротив меня сидел паренек лет двадцати двух, правда, накачан он был довольно сильно, отчего выглядел внушительно. Темные волосы, зеленые глаза смотрели с весельем, но безжалостно.

Он меня разглядывал с интересом, после чего удовлетворительно хмыкнул и сказал:

— У Платона губа не дура. Что ж, красавица, давай поболтаем.

Его манера общаться мне не понравилась, я чувствовала, что парень отнюдь не прост, однако уровень организации его команды наводил на мысли о том, что рановато он затеял военные действия. Выглядел парень бойцом, но напускного было немало, и это внушало надежду на то, что благодаря мыслям о собственной гениальности он оставит мне лазейку на спасение, даже не заметив этого.

— Давайте поговорим, — кивнула я.

— Скажи-ка мне, откуда ты взялась?

Я вздохнула, прикидывая, насколько может затянуться наша беседа, но тут голос подал паренек со связанной рукой.

— Я ее паспорт в машине посмотрел, она из соседней области.

— Тебя не спросил, — тут же среагировал Гера, я была уверена, что это он.

— Я сюда случайно попала, — ответила я, — ко мне за помощью обратился мой знакомый, сказал, что у него босса в машине взорвали, и думают на него. Я даже среагировать не успела, как меня схватили вместе с ним.

Гера слушал с интересом, из чего я сделала вывод, что в курсе он не был.

— А потом уж меня привезли в дом к этому парню, Сергею. Мы с ним поехали куда-то, а тут вы.

— Ага, — кивнул Гера, — от страха в тебе проснулись инстинкты самосохранения, и ты ловко обстреляла моих ребят и угнала тачку со двора.

— Врать не буду, кое-какие навыки у меня есть. Так я же на власть работаю, пришлось поднатаскаться.

Гера нахмурился и уставился на меня:

— На какую власть?

— Вы посмотрите, — кивнула я в сторону паренька, державшего мою сумку, — там кроме паспорта еще есть удостоверение.

Гера вопросительно взглянул на парня, тот торопливо кивнул.

— Удостоверение есть, вот, — он вытащил его и протянул Гере, — только там от воды все растеклось, ничего не понятно.

Гера поразглядывал пришедшее в негодность удостоверение, после чего задумчиво сказал:

— Ты пока тут останешься, до выяснения личности, но придется немного поболтать с нашим общим другом.

— С Сергеем? — нахмурилась я, а Гера оскалился в ответ, доставая телефон.

— Платон? — спросил он в трубку и продолжил, получив ответ, — это Гера, твоя девчонка у нас, если хочешь увидеть ее, приезжай в восемь вечера один на старую овощебазу к выходу номер три. Иначе можешь сказать своей красотке прощай.

Тут он сунул трубку мне под ухо, и я услышала гневные слова Сергея:

— Только попробуй ее тронуть, я тебе…

— Сергей, это я, — перебила я его.

— Аня, — тут же поменял он интонации, — ты как, в порядке?

— В общем, да.

— Ничего не бойся, я разберусь, главное…

Дальше мне услышать не удалось, потому что Гера забрал трубку и сказал:

— Приведешь своих ребят, считай, она труп, — этими словами он закончил разговор, покрутил некоторое время трубку в руках, поглядывая на меня, после чего сказал, — Макс и Леха, останетесь здесь, остальные со мной.

Максом и Лехой оказались парень с перебинтованной рукой и тот уважительный паренек. Первый приковал меня наручником к батарее, второй уселся за стол и затосковал.

— Может, в картишки? — предложил перебинтованный, тот кивнул в ответ, хотя и без охоты.

— Ты чего хмурый такой, Леха? — спросил перебинтованный, раздавая карты, он пожал плечами.

— Не нравится мне все это. А если девчонка правду говорит, что на власть работает? Головы нам оторвут на раз-два.

— Прорвемся, — безмятежно заметил второй, стало быть, Макс, а я только подивилась его оптимизму, — если Гера убрал этих двоих, и ничего, тут уж разберется.

Вопрос об этих двоих мне показался интересным. На ум сразу пришли Полежаев и Костяков. Правда, их убил киллер, при чем сделал это профессионально. А тут детский сад, ей Богу. Что, если Гера нанял киллера? Тогда чего проще, нанять его еще раз и избавиться от Сергея тихо и без шума? Я решила повременить с этим вопросом и заняться своими проблемами. Я подметила, что Леха косится на меня, но делала вид, что не вижу этого. Посидела некоторое время спокойно, потом стала легонько ерзать, вытирая лицо свободной рукой. Леха начал проявлять беспокойство, и я решила, что время пришло.

— Можно мне в туалет? — сказала я слабым голосом, теребя край футболки рукой.

— Сиди спокойно, — откликнулся Макс, но Леха посмотрел на него укоризненно.

— Чего ты в самом деле, девчонка мучается.

Макс нехотя посмотрел на меня, а Леха подошел и отстегнул наручники, после чего взял меня за локоть и повел в коридор. В нем было две двери, за одной оказался небольшой туалет. Я зашла в него, закрыв дверь на щеколду, после чего вздохнула, нагнулась над унитазом и сунула два пальца в рот. Блевать было нечем, потому что вспомнить, когда я ела в последний раз, я даже не пыталась, вырвало меня какой-то слизью. Сделав над собой усилие, я проглотила ее остатки, вызвав тем самым очередной приступ рвоты. Леха обеспокоено стучал в дверь, я открыла ее на ощупь, и он смог лицезреть меня, продолжающую блевать.

— Вот черт, — разволновался он, тут и Макс подоспел, смотрел со злостью.

— Она нам тут все загадит, — заявил он. Я еле слышно пробормотала:

— Мне бы в ванную.

Леха буквально выволок меня из туалета и пихнул в соседнюю дверь. Я кинула взгляд в зеркало: от вынужденного голодания и рвоты я была бледна, к тому же меня потрясывало. Что ж, картина в самый раз, был бы рядом Марк, мог бы аплодировать своей ученице. Дрожащими руками я еле повернула кран, но умыться не успела, потому что начала падать в обморок, для пущего эффекта снося с тумбочки какие-то ванные принадлежности. Леха подхватил меня, за что я была ему благодарна, ибо биться головой об пол не хотелось. Он перетащил меня в комнату и уложил на тахту, стоящую в углу. Макс маячил рядом.

— Она кони не двинет? — обеспокоено спросил он.

— Почем я знаю? — рассердился Леха, — притащи аптечку, может, там нашатырь есть.

Макс исчез из комнаты, а Леха склонился надо мной, видимо, разглядывал. Его дыхание я чувствовала довольно близко, времени терять было нельзя, потому я пожелала себе удачи, естественно, мысленно, и сделала выпад рукой. Как оказалось, сделала верно. Я открыла глаза и подхватила оседающего на пол парня. Аккуратно пристроила его возле тахты, обыскала и пистолета не обнаружила. Покачала головой и забрала мобильник. Сумка моя валялась рядом, я перекинула ее через плечо и двинула по коридору. Макс стоял в комнатке спиной ко мне и рылся в аптечке. Услышал шаги и начал оборачиваться со словами:

— Нет тут никакого…

Договорить не успел, потому что я сделала очередной выпад и он рухнул на пол. Я быстро обыскала его и обнаружила пистолет, который забрала с собой вместе с его телефоном. После этого прошла по коридору к входной двери, щелкнула замком и выглянула наружу. Вокруг дома стояло еще несколько подобных, на вид заброшенных. Держа пистолет наготове, я аккуратно пошла по дорожке в сторону забора, но никого не встретила. Забор был проржавевшим, ворота я искать не стала, а просто перелезла через него, воспользовавшись валявшимися неподалеку ящиками. Где я нахожусь, я даже представить не могла, но, скорее всего, где-то в городе. Я пошла в сторону, показавшуюся мне наиболее удачной, и оказалась права, вскоре выбравшись во дворы, а оттуда на дорогу. Церемониться было некогда, потому я буквально бросилась под колеса первой же ехавшей машины. За рулем сидел молодой паренек, он испугался и резко затормозил. Я юркнула к нему в машину и, не давая опомниться, заголосила:

— Пожалуйста, отвезите меня в центр города. Мы с друзьями поехали отдыхать в лес, я заблудилась, связи нет, еле выбралась сюда вот.

Парень, видимо, растерялся еще больше, потому что вопроса, что же это за лес такой, что из него я вышла в городе, задавать не стал, а просто отвез в центр. Вид я имела болезненный, к тому же одежда была грязная и пахла гнилью, так что отказать ему, скорее всего, не позволила совесть. Он высадил меня возле автобусного вокзала, что лично я посчитала плохим знаком, потому что воспоминания с ним у меня были не самые приятные. Однако я отогнала прочь дурные мысли и потрусила во двор, где села на лавочку и вытащила из сумки кошелек, констатируя, что деньги можно смело выкидывать. Паспорт хоть и можно было рассмотреть, использовать было нельзя. Вздохнув, я снова открыла кошелек и вытащила из кармашка несколько визиток. Мне повезло, визитка, которую когда-то дал Сергей, была среди них. Оставалось только надеяться, что он не поменял номер телефона. Я воспользовалась одним из забранных телефонов, Сергей ответил сразу, бросив короткое:

— Да.

— Это Аня.

— Аня? — тут же разволновался он, — ты где сейчас?

— Возле автобусного вокзала.

— Жди меня, я скоро буду.

— Это небезопасно, — попыталась сказать я, но он уже повесил трубку.

Некоторое время я сидела во дворе, потом расположилась в кустах неподалеку от входа на вокзал. Вскоре появилась неприметная "Шкода", тормознула недалеко от въезда во двор. Это было разумно, двор проходной. Тут же раздался звонок на мобильный, я сняла трубку.

— Я возле вокзала.

— Я вижу, — ответила я, — заезжай во двор, приоткрой заднюю дверь, я скоро появлюсь.

"Шкода" скрылась во дворе, я еще раз оглядела местность, потом юркнула через кусты к дому, а оттуда рванула к машине и буквально рухнула на заднее сиденье. Сергей сразу же дал по газам, мы выехали через арку на соседнюю улицу и куда-то помчались.

— Они тебя отпустили? — хмуро спросил Сергей, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Я сбежала.

Он кинул на меня взгляд и усмехнулся, довольно грустно.

— И чего следует ожидать в скором времени? Несколько трупов?

— Издеваешься? — обиделась я, — этот твой Гера полный идиот. Оставил меня с двумя ребятами, я сделала вид, что мне плохо, и сбежала.

— Да уж, — Сергей даже присвистнул, — это они тебя недооценили.

— Куда мы едем?

— На одну квартиру, о ней никто не знает.

— Что случилось в деревне?

— Меня ждали. До машины я не смог добраться, но от ребят ушел, потому что местность в отличие от них знал хорошо. Тебя они сцапали раньше, чем я успел добраться до дороги. А потом уж Гера позвонил.

— И что, ты, действительно, поехал бы на эту овощебазу?

Сергей нахмурился и промолчал. Я не стала повторять вопрос, но он вдруг сказал:

— Естественно, поехал бы.

— И он бы тебя там пристрелил, — констатировала я факт, поражаясь чужой глупости.

— Не учи меня, — зло отозвался Сергей, — я бы придумал, как тебя спасти.

— Да почто я тебе?

На этот раз он не пожелал ответить, только зубы сжал. Мы приехали в какой-то двор, бросив машину, прошли еще несколько дворов пешком, оказавшись возле хрущевки, выглядевшей хуже некуда. Зашли в один из подъездов, квартира была на третьем этаже, однушка, даже меньше моей. Я разместилась на диване.

— Есть хочешь? — спросил Сергей.

— Было бы неплохо.

Вскоре я могла насладиться нормальной человеческой едой, однако много съесть не смогла по причине того, что желудок за эти дни сжался и отказывался принимать пищу. Потом мы пили кофе и курили. Сергей вдруг тихо позвал:

— Аня, — я кинула на него взгляд, — расскажи мне, кто ты.

От этих слов вдруг стало нестерпимо больно, навалилась тяжесть, в разы сильнее, чем за все эти дни, хотелось сжаться в комок и уснуть. Кто я? Кабы я сама знала.

— Человек, — усмехнулась я в ответ, он поморщился.

— Ты же понимаешь, о чем я.

— Не понимаю, — покачала я головой, — и не хочу понимать.

Он кивнул, затянулся сигаретой, разглядывая меня.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросила я, чтобы поменять тему. Сергей пожал плечами:

— Придется избавляться от Геры.

— Умная мысль, — съязвила я, он вздохнул.

— Пойми, Аня, я, конечно, не святой человек, думаю, ты об этом догадываешься, но лишняя кровь мне тоже ни к чему. Ситуация с братом и так внесла смуту. Обстановка, мягко говоря, напряженная, начинать войну здесь мне не хотелось, потому что она может потянуть за собой еще ряд кровопролитий. Приятного в этом мало.

— Тут еще вот что. Пока я сидела с этими ребятами, мне кое-что показалось интересным. Один из них волновался за свою жизнь, а второй заметил, мол, Гера разобрался уже с двумя, и все отлично.

Сергей смотрел хмуро.

— Думаешь, речь идет об Илье и Костякове?

— Почему бы и нет.

— Чтобы избавиться от них таким способом, нужны большие деньги для киллера.

— Ага, возможно, деньги и были, только кончились, потому с тобой пришлось бороться своими силами, коих оказалось недостаточно в связи с неподготовленностью бойцов.

Сергей некоторое время размышлял.

— Может быть правдой, — сказал, наконец, — значит, придется поболтать с ребятами Геры.

— Его, правда, Герой зовут?

— Нет, Герасимов он, Павел Герасимов.

— А ты почему Платон?

— Потому что фамилия Платонов.

— Что за дурацкая привычка давать клички, — покачала я головой.

— Издержки профессии.

Принятие пищи по времени можно было назвать завтраком, собственно, после него я легла спать, отложив мытье на потом, потому что оказалось, что горячей воды нет. Сергей куда-то уехал. Вернулся он уже после обеда, мы поели, потом он сказал:

— Я нашел киллера, так что думаю, скоро Гера перестанет тревожить нас.

Кивнув, я ушла в комнату и вернулась оттуда с пистолетом и телефонами, положила их на стол, говоря:

— Мне это ни к чему.

Сергей кивнул, забрал все и снова куда-то уехал, вернувшись уже к вечеру. Я нашла в тумбочке старый мобильный телефон с зарядкой, и решила его использовать. Переставила туда свою симку, но включать не стала, просто зарядила.

— Как дела? — поинтересовалась я у Сергея, когда мы расположились на старом диване, чтобы лечь спать.

— Гера скрывается, но заказ принят. Думаю, через пару дней можно будет выходить из осадного положения.

Мы лежали, глядя в потолок, потом Сергей перевернулся на бок, оперев голову на руку, и стал разглядывать меня. Я кинула на него взгляд, а он вдруг провел ладонью по моей щеке.

— Не надо, — сказала я еле слышно, он усмехнулся, но руку убрал.

— Скажи, почему я не могу просто послать тебя к черту? — задал он вопрос, я пожала плечами.

— Наверное, ты хороший человек.

Сергей рассмеялся и лег на спину.

— Безусловно, дело именно в этом.

Еще два дня прошли в том же режиме, я сидела в квартире, Сергей куда-то отлучался по делам, мы вместе обедали или ужинали. В один из обедов он задал мне вопрос:

— Может, тебе стоит кому-то сообщить о том, где ты?

Я пожала плечами. Миронов, наверное, гадает, куда я подевалась, но звонить ему мне даже в голову не пришло. Женька? Отношения наши в последнее время совсем разладились, но даже если я ему позвоню, он, чего доброго, наломает тут дров.

— Хочешь сказать, тебе некому позвонить? — вроде бы не поверил он.

— Успеется, — ответила я неоднозначно, на этом тема была закрыта.

На третий день утром Сергею кто-то позвонил, он выслушал собеседника, повесил трубку и посмотрел на меня.

— С Герой все.

Я кивнула, стараясь особо не встречаться с ним взглядом. Ничего хорошего в чужих смертях быть не могло.

— Что теперь? — спросила я.

— Поехали в мой дом, оттуда тебя отвезет кто-то из ребят.

— Я могу и на автобусе, — заметила я, но он отмахнулся.

— Безопаснее будет на машине.

Мы собрались и спустились вниз.

— Ты узнал, кто из твоих работал на Геру? — поколебавшись, все же спросила я. Вопрос этот Сергею был неприятен, потому что он поморщился и отвечать не торопился.

— Узнал, — сказал все-таки, — с этим уже разобрались.

— А насчет убийства Костякова и Полежаева?

— Ты была права, их заказал Гера.

— Какой в этом смысл?

— Внести смуту в общественную жизнь, — усмехнулся Сергей, — знал, поганец, что я начну расследовать смерть брата. Думал, что если пристрелит Костякова, а потом меня, то обе смерти спишут на расследование убийства Ильи, с которым его связать трудно. Только денег в итоге не хватило. Илью и Костякова Гера оплатил, надеялся, достать еще денег, но не преуспел. Решил, что пока ситуация нестабильная, надо попробовать избавиться от меня своими силами.

Оставшуюся до его дома дорогу мы ехали каждый в свои мыслях. Заехали во двор, нас встретили ребята Сергея.

— Все спокойно, — заметил один из них, и Сергей еле заметно кивнул.

— Пойдем наверх, — поманил он меня. Мы поднялись в одну из комнат.

— Можешь принять душ, — предложил он, после чего выудил из шкафа свою рубашку и кинул на кровать, — извини, здесь у меня гардероб не богатый.

— Сойдет, — кивнула я, он тоже кивнул и удалился. Душ я приняла с невероятным удовольствием, вылезла из ванной, причесалась, надела Сережину рубашку и тут услышала, как внизу кто-то звонит в дверь. Я выскочила в коридор и увидела Сергея, выходящего из соседней комнаты.

— Ты кого-то ждешь? — спросила я, хотя его недоуменный взгляд говорил сам за себя. Мы спустились вниз, там было двое ребят.

— Какие-то хмыри, — сказал один из них, словно это что-то объясняло. Мы посмотрели на экран, и я тяжело вздохнула, там стоял Женька и трое его парней. Сережа кинул на меня взгляд, потом спросил:

— По твою душу? — Я кивнула. — Открывать?

— Открывай, — вздохнула я.

Сергей сделал знак, и парень нажал на кнопку, Женька прошествовал во двор, ему открыли дверь, и вскоре он оказался внутри. Окинул меня насмешливым взглядом, задержавшись на голых ногах, потом перевел взгляд на Сергея, и снова на меня.

— Я не помешал? — поинтересовался он с издевкой в голосе.

— Нет, — опять вздохнула я.

— Домой поедешь, или тебе и тут неплохо?

— Поеду. Только переоденусь.

Я поскакала по лестнице наверх, наскоро переоделась, тут появился Сергей.

— Спасибо за помощь, — сказала я торопливо, — надеюсь, у тебя не будет из-за меня проблем.

— Этот парень, что у вас с ним? — спросил вместо ответа Сергей.

— С Женькой? — удивилась я и даже задумалась на мгновенье, — да ничего. Мы с ним вроде как дружим.

— Вроде как, — усмехнулся он, — это как мы с тобой?

Я уставилась на него в подозрении.

— Можно и так сказать, просто мы дольше знакомы.

— Тебе необязательно с ним ехать.

Я удивленно моргнула.

— Я все равно собиралась уезжать. И тебе лишних трудностей не будет, чтобы меня отвозить.

Некоторое время он колебался, потом кивнул. Мы спустились вниз, Женька стоял, подпирая стену и разглядывая холл.

— Спасибо тебе за все, — сказала я Сергею, он снова усмехнулся. Женька, кстати, тоже, — может, еще увидимся.

— Я постараюсь сделать так, чтобы увиделись, — серьезно ответил он, после чего обнял меня и поцеловал в макушку. Я пошла к дверям, Женька отлепился от стены и первым покинул дом. Возле ворот стояло две машины, одна из которых была Женькиной. Мы сели в нее вдвоем и поехали. Он молчал, я тоже. Правда, скоро ему это надоело, и он обратился ко мне:

— В какое дерьмо ты теперь вляпалась?

— Это долгая история.

— Время есть.

Я начала рассказывать. Судя по тому, как Женька сжимал зубы, рассказ мой радости не вызвал. Вкратце выглядело так: пришлось сознаться, что его отец отправил меня расследовать самоубийство Скворцовой, потому что оно показалось ему подозрительным. Я поведала о даче, Павле, правда, ограничилась той же историй, что с Мироновым, якобы Павел сбежал от меня, а на следующий день явились ребятки, уволокли меня за тридевять земель и заперли в подвале. Потом история свернула совсем в сторону от правды, потому что выходило, что я умудрилась сбежать. Потом поведала о ребятках, схвативших меня возле Женькиного дома и увезших к Сергею, а также про ситуацию с его братом. Сергей сам оказался весь в проблемах, потому пришлось прятаться вместе с ним. Женька даже не стал ругаться, он только качал головой и повторял:

— Дура, какая же беспросветная дура.

Вдоволь излив свои чувства, он посмотрел на меня и снова рявкнул:

— Ты вообще понимаешь, как тебе повезло?

— Понимаю, — не стала спорить я.

— Имена есть, какая-то информация?

— Есть, — закивала я и оповестила о Костякове и Полежаеве. Имена Женьке, судя по всему, ни о чем не сказали, но он принялся звонить.

— Мне нужна вся информация об этих людях, — сказал Женька неведомому человеку с той стороны, после чего отключился и устало потер лицо рукой, следя за дорогой.

— А ты-то как меня нашел? — робко спросила я.

— Донесли, что тебя схватили какие-то ребятки недалеко от моего дома.

— Кто донес?

Женька поморщился.

— Какая тебе разница?

— Просто интересуюсь. Если это твоя охрана, почему не помогли?

— Это не они, — нехотя сказал он, — кое-кто заметил машину, и ребят тоже, запомнил номер. Мы пробили, что за ребята, на кого работают, а это оказался твой знакомец, — тут он усмехнулся, — я, было, подумал, у вас там разногласия в отношениях, а тут я приперся тебя спасать. Но все еще хуже, ты как всегда бросаешься на амбразуру.

— Что тебя злит? — удивилась я.

— А ты не понимаешь? — снова рявкнул он, но тут же заговорил спокойней, — ты у меня уже вот здесь сидишь, — Женька постучал ладонью по горлу, — сам бы пристукнул тебя, ей богу, да совесть не позволяет.

Вскоре мы подъехали к Женькиному дому.

— Значит, так, — сказал он, — сейчас топаешь в комнату и сидишь там, пока я сам за тобой не приду. Убегать даже не вздумай, если надо будет, я весь дом охраной обложу, чтобы ты носа не показывала. Как только я все проверю, будешь свободна.

Я не протестовала и просто проследовала в комнату. Включила телефон, экран зажегся, а сам он запищал, сообщая о приходе смс. Женька звонил мне двадцать раз. Дважды звонил Миронов, еще несколько звонков было с городского номера, наверное, Настя пыталась меня вызвонить по поручению босса. Я вздохнула, легла на кровать и почти сразу уснула, видимо, все-таки сказывался стресс. Разбудил меня Женька, появившись в комнате. Он зажег настольную лампу, а я заворочалась, потирая глаза. Увидела его, он сидел в кресле и разглядывал меня то ли с печалью, то ли с жалостью.

— Выкладывай уже, — не выдержала я.

— Что выкладывать? — хмыкнул он, — история твоя похожа на правду, судя по тому, что желающих поквитаться не так мало.

— Что значит, не так мало? Сергей сказал…

— Что проблем не будет? — закончил Женька, — в общем-то, так оно и есть. Не знаю, что он им наплел, но гости из далеких краев вроде бы оставили тебя в покое. Говорю вроде бы, потому что ни за что не поверю, что им хватило разговоров твоего Сергея.

— Почему? Я рассказала правду.

— Ага, — Женька даже развеселился, — только твой рассказ производит двойственное впечатление. Ничего не видела, ничего не слышала, знать никого не знаю. Ребяткам выхода нет, видимо, против твоего дружка переть не хочется. Только нетрудно догадаться, о чем они думают: ты с этим Сергеем трахаешься, потому он тебя и защищает. Так что ребятки активных действий не предпринимают, но обиду затаили.

— Я не сплю с Сергеем, — ответила я не к месту, Женька только хмыкнул.

— Я помню, ты блюдешь свою честь ради единственного и неповторимого. А ты уверена, что ему твоя честь нужна?

Вопрос прозвучал довольно резко, я кинула взгляд на Женьку, он явно ждал ответа. Я молчала, потому что сказать было нечего, честь моя, как и любовь, тому самому человеку была не нужна. Только я с собой ничего не могла поделать.

— В общем, — сказал Женька, поняв, что ответа от меня не дождаться, — с этими ребятами ясно. Остаются еще одни. Те самые, от которых ты со своим дружком бегала. Они вроде как лишились своего предводителя, — тут он почему-то мне подмигнул, — и в рядах наметилось расстройство, однако такие мальчики обиды не забывают, так что в какой-то момент могут порадовать тебя своим визитом. Теперь скажи мне, пожалуйста, что ты планируешь делать в связи с этим?

— Я? — удивилась я, — ничего не планирую.

— Примерно это я и ожидал услышать. Только учти, у меня нет ни времени, ни желания больше тебя спасать, а уж тем более, обеспечивать твою ежедневную безопасность.

— Ты и так много сделал.

— Это вроде благодарности? Может, и мне скажешь: большое тебе спасибо, Женя? В глазки посмотришь, а мне только и останется, что поцеловать тебя в макушку и отпустить с миром.

— На что ты намекаешь? — нахмурилась я.

— Ты умная девочка. Очень ловко крутишь всеми вокруг. Правда, мне это надоело.

Я встала и взяла вещи, которые принесла в прошлый приезд.

— Извини, что дружить у нас не получилось, — сказала я, подойдя к дверям, он засмеялся в ответ, качая головой.

Я покинула его дом и отправилась к себе. Квартирка встретила меня тишиной, на мебели уже скопилась пыль, в прочем, и раньше такое бывало часто, даже если я никуда не пропадала. Я немного пошаталась по квартире, не зная, чем себя занять и о чем думать. Пришлось признать, что жизнь моя обретала хоть какой-то смысл, только когда появлялся кто-то со стороны и меня куда-нибудь ввязывал. Сама найти его я не могла.

На следующее утро мне позвонил Миронов, я тоже подумывала связаться с ним, но он меня опередил. Поинтересовался самочувствием и предложил приехать. Так как пропуск мой выглядел не ахти, пришлось предварительно связаться с Настей, секретарем, чтобы она внесла меня в список. Надо отдать ей должное, когда я через час появилась в приемной, она выдала мне новые корочки, даже не поинтересовавшись судьбой старых. Миронов был на месте и принял меня сразу.

— Ребята тебя больше не побеспокоят, — сказал он мне, — пришлось воспользоваться своим положением, но зато они вняли. Мне жаль, что тебе пришлось пережить множество неприятных минут, в конце концов, это я втравил тебя в это дело.

Я только махнула рукой. Понятно, что особенно он не переживает, и спокойно бы дальше жил, даже если бы меня пристрелили, а слушать все эти потоки излияний не хотелось.

— Я же сама согласилась на вас работать, — заметила я, он усмехнулся.

— Ты смелая девушка.

— Ваш сын утверждает, что отмороженная.

Миронов даже рассмеялся, но быстро посерьезнел.

— В общем, этот вопрос закрыт, а вот вопрос компромата все еще висит.

— За это время ничего не случилось?

Он покачал головой.

— Никто ничего. Если человек у Скворцовой и был, то он явно затаился.

— Что ж, — встала я, — будем искать.

Миронов бросил на меня одобрительный взгляд и проводил до дверей. Настя за своим столом выглядело одновременно строго и радостно, помахала мне на прощание рукой, отчего я сделала вывод, что не у всех людей жизнь представляет собой убожество, подобное моему.

Слова мои о том, что я буду искать, были очень преувеличены, потому что идей никаких не было. Кто что знал, уже все рассказал, кроме одного человека — Петренко Ярослава Александровича. Я немного подумала, а потом решила ему позвонить, не зря же он мне сам сунул визитку, при чем довольно бесцеремонным образом. Быстро вернувшись домой, я отыскала на столе среди кучи недавно полученных визиток нужную, немного поколебалась, но все-таки набрала номер мобильного телефона. Петренко ответил почти сразу:

— Слушаю, — голос его был таким же вкрадчивым и тихим, как в прошлый раз.

— Здравствуйте, Ярослав Александрович, — довольно бодро заявила я, — вас беспокоит Иванова Анна, может, помните, мы встречались на банкете.

— Конечно, помню, — тут же отозвался он, — раз уж я смог лицезреть ваше декольте в такой близости.

Я закатила глаза и продолжила:

— Хотелось бы увидеться.

— Приезжайте.

От такого ответа я немного растерялась и сбивчиво спросила:

— Куда? Когда?

Он назвал адрес, а я, прикинув, поняла, что дом находится на одной улице с Женькиным. Это озадачило, потому что там были сплошь особняки наших местных богачей. Неужто Петренко приглашает меня к себе домой?

— Нельзя ли встретиться в общественном месте? — задала я вопрос, он коротко рассмеялся.

— Хорошо, — ответил мне, — я сейчас у себя в офисе, подъезжайте сюда.

Я запомнила адрес и сразу ринулась на остановку. О чем я буду говорить с Петренко, я не знала, но решила импровизировать. Офис его находился в центре, у входа меня встретил охранник и объяснил, куда направляться. Надо сказать, что обстановка вокруг явственно намекала, что Ярослав Александрович денег имеет немало и тратит их легко. Приемная оказалась большой, куда больше, чем у Миронова, секретарь, женщина лет тридцати пяти, со строгим лицом, сообщила обо мне, после чего я зашла в дверь кабинета Петренко. Выглядел он довольно скромно, хотя был просторным, я приметила еще одну дверь, возможно, личная комната хозяина. Сам Петренко сидел за своим столом и смотрел на меня с насмешливым интересом, покачиваясь в кресле.

— Садитесь, — кивнул он мне на стул напротив своего стола, я прошла и села. — Что же привело вас ко мне? — Ярослав Александрович продолжал улыбаться, но взгляд был серьезным.

— Убийство Скворцовой, — решила не врать я.

— Разве убийство? — вскинул он брови в удивлении, в прочем, я ему не поверила.

— Мы разбираемся.

Петренко усмехнулся и сел ровно, положив руки на стол и уставившись на меня.

— И в связи c этим вы хотите задать мне несколько вопросов?

Я пожала плечами.

— Если вы не против.

Он покачал головой, продолжая посмеиваться. Что смешного он находил во всем этом, я не представляла.

— Спрашивайте, — сказал вдруг.

— В каких отношениях вы были со Скворцовой?

— Когда-то я был в нее влюблен, — Петренко снова откинулся в кресле и даже покачал головой с улыбкой, видимо, ему самому слабо верилось, что подобное было, — знаете, подростковая любовь и все такое прочее. Она мне взаимностью не ответила, мы не виделись много лет, в последние годы пару раз встречались на вечере выпускников.

— И что былые чувства?

— Не вспыхнули с новой силой, если вы к этому, — усмехнулся он, — за эти годы у меня, знаете ли, поменялись вкусы, к тому же вокруг столько молодых красивых девушек, желающих скрасить мне вечер, — с этими словами он перевел взгляд на мою грудь, чем, надо сказать, смог смутить, я повела глазами, а Петренко только усмехнулся и продолжил, — Тома вроде хотела чего-то, еще четыре года назад, когда мы встретились, но я дал понять ей, что ничего не выйдет. Так что… — Он развел руками.

— Когда вы виделись последний раз?

— Около двух месяцев назад, — невозмутимо ответил Ярослав Александрович, — на очередном вечере встреч.

— Она просила вас о помощи? — задала я вопрос, он некоторое время разглядывал меня с интересом.

— Просила. Звонила после встречи, хотела увидеться, мол, проблемы у нее.

— А вы?

— А я ее послал, — в этом месте Ярослав Александрович лучезарно улыбнулся и стал похож на самого милого человека на свете. Злиться на него было невозможно.

— Что же вы так? Неужто трудно было помочь?

— В общем, не трудно. Только прежде чем лезть в ее дела, я навел справки, ситуация вырисовывалась малоприятная, ты, наверное, знаешь, — он перешел на ты и позволил себе полуулыбку в мой адрес, которая мне очень не понравилась, — Тамара просила защитить своего братца, он работал водителем у внезапно погибшего криминального авторитета. Претензий и вопросов у оставшихся в живых собратьев была масса, а почто мне разбираться с ними, не подскажешь? — я промолчала, посчитав этот вопрос риторическим, — я дал Тамарке от ворот поворот и посоветовал самой в эти дела не лезть. Она, видимо, не послушалась, за что и поплатилась.

— Вы думаете, ее убили бандиты, искавшие брата?

— Я об этом вообще не думаю. Но если посмотреть, то картина вырисовывается вполне четкая.

— Когда она обратилась к вам за помощью?

— Вскоре после вечера выпускников, точнее, недели через две-три. Позвонила, попросила о встрече. Мы поговорили, я обещал подумать, но в итоге не порадовал ее.

— После этого вы больше не виделись и не созванивались?

Он снова посмотрел на меня в раздумьях.

— Нет, хотя она звонила мне пару раз, но я дал ей категоричный отказ.

О своем звонке Скворцовой Петренко предпочитает молчать. Значит, звонил он ей по какому-то личному вопросу. Знать бы, по какому. В том, что он ведет свою игру, я не сомневалась, оттого и не спешит раскрыть все подробности.

— Твои вопросы закончились? — поинтересовался Ярослав Александрович, поглядывая на меня.

— Выходит, что так.

— Тогда, может, ответишь на парочку моих?

Я насторожилась, хотя виду не показала. Петренко встал, обогнул стол и оперся на него, поглядывая на меня сверху, я предпочитала рассматривать свои руки.

— Смотря, что у вас за вопросы, — сказала я, наконец, он усмехнулся.

— Вопросов немного. Главный заключается в следующем: кто ты?

— Извините? — подняла я на него удивленный взгляд, а он снова рассмеялся.

— Ты мне свой паспорт не дашь посмотреть?

— Зачем он вам? — я мигом вспотела.

— В общем-то, не за чем, — продолжая посмеиваться, он вернулся в свое кресло и сказал, — я и так знаю все его данные.

— Дело нехитрое.

— Особенно для человека, который сделал этот паспорт.

— Что? — прошептала я, вскидывая на него взгляд, но тут же отводя. Ладони у меня моментально вспотели, я терла ими по джинсам, хватаясь за края футболки.

— Извините, но я не понимаю, о чем вы, — я встала с намерением сбежать, но он махнул рукой, призывая сесть обратно.

— Давай не будем разводить сантиментов. Просто берем за основу тот факт, что я знаю: документы не твои и ты прибыла сюда около пяти лет назад. Меня интересует вопрос, каким образом ты была связана с Бешеным Максом.

— Простите? — я, действительно, не поняла, о ком он.

— Алексей Максимов, — пояснил Петренко, — это имя тебе о чем-то говорит?

Врать я не решилась, потому просто промолчала, разглядывая стол.

— Он погиб, — выдала я, Петренко досадливо кивнул.

— Я в курсе. Но интересно вот что: погиб он после того, как в городе появилась ты.

— Вы на что-то намекаете?

— Я пока разбираюсь. Расскажи мне, как вы с ним пересеклись.

Некоторое время я молчала. Если я расскажу ему хоть часть правды, он сразу поймет, кто я, потом покопается в той истории, соотнесет события трехмесячной давности и поймет, что дело нечисто. А если учесть, что его ребятки пасли Марка… Нет, сказать правду я не могла.

— А вы расскажете? — задала я вдруг вопрос ему, он совершенно отчетливо удивился.

— Ты хочешь, чтобы я тебе поведал о наших с ним делах? — Петренко даже рассмеялся, — это дудки, дорогая.

— У меня тоже нет повода откровенничать с вами.

Он помолчал, продолжая меня разглядывать.

— Ты не так проста. Знала, чем занимался Максимов?

— Догадывалась.

— Тогда должна понимать, какие у нас с ним могли быть дела. Тебе назвать суммы и объекты сделок?

Высказался он довольно грубо, но злости в голосе я не заметила.

— Обойдусь. Почему он обратился за помощью к вам?

— Я был ему обязан, — немного подумав, ответил Петренко, — сильно обязан. Он мог просить меня о чем угодно, куда более серьезном. А вместо этого что? Попросил сделать паспорт для девчонки.

— Чем плоха просьба?

— Тем, что выполнив эту просьбу с условием навсегда забыть о тебе, я могу считать, что мы с ним в расчете. Понимаешь ли, работа мелочевка, а должен я был ему… Значит, ты ему была очень нужна, при чем живая. Я свое слово сдержал, а через пару месяцев после этого Бешеный Макс скончался. Пели разное, но конкретики было немного.

— Что же вы меня сразу не нашли?

— Я свое слово держу, между прочим, — заметил Петренко, — если бы ты на первых страницах местных газет вдруг светиться не начала, мне бы и в голову не пришло тебя искать.

— А теперь интересно стало?

— Не наглей. Я разговариваю с тобой по-хорошему и жду в ответ того же. Но мы оба знаем, что есть и другие методы.

Словам его я охотно верила, тем более, памятуя о его прошлом, да и настоящем тоже.

— Хорошо, — кивнула я, — я расскажу. Мы с Лешей были любовниками.

— Губа у Бешеного Макса не дура, — хмыкнул на это Петренко.

— Я долгое время вообще ни о чем не догадывалась, — продолжила я, — мне было двадцать, и моя жизнь закрутилась вокруг него. Потом он как-то позвонил, велел приехать в определенное место, дал мне денег и сказал, куда отправляться. Я вообще ничего не понимала, отказывалась уезжать без него, плакала. Он вытащил пистолет и мне сунул… Тут я вообще перепугалась. Леша объяснил, что мне угрожает опасность, что меня могут из-за него убить, и мне надо бежать. Я отказывалась, тогда он рассказал, кем являлся на самом деле. Обещал приехать, как только сможет. Но не приехал… Не приехать по своей воле он не мог, и я поняла, что его убили.

Я замолкла, Ярослав Александрович тоже молчал, обдумывая ситуацию.

— Хочешь сказать, что он спас тебя, потому что ты с ним спала? — спросил недоверчиво. Я пожала плечами.

— Можете верить, можете нет. Я реально не знала ничего о его делах. Я даже о том, что он умер, точно не знала. Только догадывалась.

— Из-за бабы, — отчеканил Петренко, качая головой и задумываясь все глубже. Некоторое время он сверлил меня взглядом, но я уже решила, что большего не скажу и под пытками, потому сидела спокойно.

— Ты знаешь, а ведь вполне может быть, — вдруг сказал он и даже криво ухмыльнулся.

— Что может быть?

— Что у него просто мозг поехал из-за бабы. Стоит только на обоих Мироновых взглянуть, они же на тебя слюной исходят. Кого из них ты осчастливила, а?

Он смотрел на меня лукаво, я снова пожала плечами.

— Можете не верить, но опять же скажу правду — никого.

Петренко рассмеялся от души.

— Я тебе верю. Потому что взгляды у них однозначно неудовлетворенные. Значит, глядеть — глядят, а получить не могут. А что же так? Ни один не приглянулся?

— Это не ваше дело, — лаконично ответила я, понимая, что мы бредем куда-то совсем не туда, — я, наверное, пойду.

Я встала с намерением удалиться, но он довольно быстро оказался возле меня, ставя руки на стол и прижимая меня к нему. Близость Петренко нагоняла маету, я старательно смотрела вниз.

— Вот что, Аня, или как там тебя зовут, — сказал он негромко мне на ухо, — здесь я решаю, что пора, а что нет.

Я подняла на него взгляд, он тоже посмотрел на меня.

— Пытать будете? — усмехнулась я, он усмехнулся в ответ.

— Зачем же? — Петренко провел рукой по моему лицу, — есть другие способы, более интересные и приятные.

— Приятные для кого?

Он снова усмехнулся, но руку убрал и даже сам отстранился, от чего мне стало легче дышать.

— Историю ты мне рассказала интересную, хотя и размытую. О себе рассказать не хочешь?

— Не очень.

— Я так и подумал, — хмыкнул он, — оставим пока так. Думаю, у нас будет время узнать друг друга получше. Что скажешь, Анечка, будем дружить?

Говорил он насмешливо, но взгляд указывал на многое.

— Как сложится, — ответила я неоднозначно, — теперь я могу идти?

— Теперь можешь.

Я дошла до двери, обернулась и сказала:

— До свидания.

Петренко снова разулыбался:

— До скорого свидания.

Из офиса я вылетела пулей, отошла на приличное расстояние и только после этого устроилась на лавке в каком-то дворе, переводя дух и закуривая. Итак, судьба в очередной раз швырнула меня не пойми куда. Хотя я сама виновата. Прав Петренко, не светись я в каждом ларьке, глядишь, и бед было бы меньше. Глупо было надеяться, что меня не заметят. Значит, Леша и Ярослав Александрович были знакомы, и последний даже осчастливил меня документами в новую жизнь. Леша документы забрал и послал их Антону, видимо, боясь, что его самого могут выследить или не будучи до конца уверенным в том, что они понадобятся. Ведь написал же он Антону, что отвезти паспорт в камеру хранения нужно только в том случае, если сам Леша не выйдет с ним на связь до конца лета. Возможно, Леша, зная Петренко, не хотел, чтобы тот также выследил меня, потому и передал документы через Антона. А теперь Петренко интересуется мной и Лешей, точнее, ищет причины его смерти. Копать глубоко он вроде не собирается, но с ним надо быть настороже. Он знает обо мне, да и про убийство Скворцовой ему явно известно куда больше. Зачем-то он ей звонил, что-то хотел предложить. И после этого Тамара узнала о некоем компромате и решила попытать счастья на этой нише. Какая польза Петренко от этого? Надеялся через нее завладеть данными? Это довольно глупо. Вопросов снова стало больше, чем ответов, я поднялась и направилась к остановке. Ниточка была только одна: если Тамара говорила о ком-то, у кого был компромат, значит, этот человек существует. Возможно, именно с ним она ездила на серебристой иномарке. Но как его найти? Что-то подсказывало мне, что речь идет о том самом компромате, который фигурировал три месяца назад. А если так, то этим человеком может быть некто, кому передал его Марк на хранение. Он-то должен знать, кто это. Если Петренко как-то увязал компромат с Марком, то становится ясным бдение его ребят. Что получается? Все хотят выйти на того, кто хранит компромат, но только Марк может указать дорогу. Или сам хранитель объявится, хотя это глупо, не стал бы Марк скидывать такую ценность непроверенному человеку. Так или иначе, я хотела убедиться в следующем: об одном компромате идет речь или нет. Где живут Катя с Марком, я не знала. Немного подумав, набрала ее номер. Она скинула. Я набрала снова, опять короткие гудки. Кажется, слышать меня не желают. Неужто Марк запретил, а она повинуется?

"А ты бы не повиновалась"? — хмыкнул внутренний голос. Я нахмурилась, тормознула маршрутку и поехала домой. Там меня ждал сюрприз: на моем диване сидел Марк, читая Бредбери, коего я не могла осилить уже сколько времени. Увидев его, я в первое мгновение замерла, даже ноги немного подкосились.

— Так и будешь там стоять? — не поворачивая головы, задал он вопрос. Я разулась и прошла в комнату, села в кресло, не зная, что сказать. Вот так: буквально полчаса назад сама искала встречи, а как только он появился, онемела, словно рыба.

— Зачем ты пришел? — спросила все-таки негромко. Он отложил книгу и уставился на меня.

— Тебя пытались убить.

— Парень на "Жигулях"? — сообразила я, он кивнул, — а ты как узнал об этом?

— Это неважно.

Я кивнула, молча глядя в пол.

— Тогда зачем ты пришел?

— Ты копаешься в смерти журналистки, это тебя Миронов надоумил?

— Это вроде как моя работа.

Марк усмехнулся.

— То, что из-за этой работы ты чуть головы не лишилась, конечно, мелочи.

— У Скворцовой был компромат на Миронова. Случайно не тот, который тебе передал погибший друг?

— Никакую Скворцову я не знаю. Но могу сказать твердо, что компромат находится в надежном месте, и никакая журналистка не могла его получить.

— Она говорила, что знает владельца компромата.

Марк еще немного подумал.

— Это не связано со мной. В любом случае, я хочу, чтобы ты уяснила следующее: Миронов ищет компромат, он надеется, что эта журналистка каким-то образом выведет его на бумаги. При этом использует тебя. Ты слоняешься по городу и наживаешь врагов. Пока тебе везет, но никто не знает, что случится в следующий раз.

— Предлагаешь завязать с самодеятельностью? — усмехнулась я.

— Для твоего же блага. Ты знаешь, сколько людей за тобой теперь приглядывает? Излишний интерес тебе только навредит. Кто-то может захотеть покопаться в твоем прошлом.

— Боишься, что на тебя выйдут? — спросила я довольно грубо, — так избавься от меня, и проблем не будет.

Марк побледнел и сцепил зубы.

— Я забочусь о твоей же безопасности.

— Спасибо, я сама справлюсь.

Слова давались мне с трудом, я встала, прошла в коридор, доставая сигареты и закуривая. Марк подошел ко мне. Я продолжала стоять к нему спиной.

— Смотри в оба, — сказал он, — ты находишься в опасности.

— Мне нужен новый паспорт, — сказала я негромко и обернулась, — мой пришел в негодность.

Марк стоял слишком близко, чтобы можно было делать беспечный вид.

— С этой проблемой я разберусь, — сказал он и вдруг поцеловал меня в лоб, после чего вышел из квартиры. Я прошла в комнату, пытаясь вернуться к обычному состоянию. После таких встреч мне каждый раз требовался курс реабилитации. Я выкурила подряд две сигареты, после чего привела мысли в относительный порядок. Марк приглядывает за мной, значит, в этом деле у него интерес есть. Насчет компромата он мог сказать правду с той же легкостью, что и соврать. Этот человек, который его хранит, он есть самая большая загадка и одновременно отгадка. Если бы его только найти. Если бы найти. Мне подумалось, что так или иначе это случится, но вот принесет ли этот факт облегчение? Неизвестно.

Утром я проснулась раньше обычного и некоторое время пялилась в потолок. Так как заниматься этим в последние дни мне приходилось не столь часто, я даже испытала некую ностальгию, но мысли быстро потекли в другом направлении. Итак, что мы имеем на данный момент по делу Скворцовой? Я так и не знаю, убийство это или все-таки нет, подозреваемые прочерчиваются довольно смутно, зацепок никаких.

— Перспектива, — тяжело вздохнула я, и, поднявшись с постели, отправилась в ванную. Оттуда я вышла с некоторыми мыслями, которые и решила проверить. Первым делом сварила кофе, закурила, потом набрала офис Миронова. Ответила мне, само собой, Настя.

— Это Аня, Иванова, — представилась я.

— Доброе утро, Аня, — довольно радостно ответила мне девушка, — вы что-то хотели?

— Да. Мне нужно узнать название фирмы, которая обслуживала банкет, устроенным Ми… Станиславом Игоревичем, — я прикинула и назвала примерную дату.

— Я узнаю и вам перезвоню, — лаконично отозвалась Настя, после чего мы распрощались. Интересно, а какие указания по поводу меня получила она? Кем вообще считают меня люди, работающие с Мироновым? Настя перезвонила буквально через пару минут, я как раз допила кофе.

— Фирма "Альбатрос", — сообщила она мне, — можете записать адрес и телефон?

— Давайте, — отозвалась я, хватаясь за ручку и записывая за ней, — а если я позвоню туда и представлюсь помощницей Миронова, меня примут с распростертыми объятьями?

— При чем сам директор, — усмехнулась девушка в трубку, — они со Станиславом Игоревичем довольно хорошо знакомы, так что думаю, вас встретят и помогут без вопросов.

Информация порадовала, и я, недолго думая, набрала данный мне номер.

— Доброе утро, могу ли я поговорить с Семеном Дмитриевичем? — задала я вопрос, когда мне ответили.

— Семена Дмитриевича еще нет, — отозвались на том конце, — могу я ему передать что-нибудь?

— Передайте, пожалуйста, что с ним хотела поговорить Иванова Анна Сергеевна, помощница Миронова Станислава Игоревича. Пусть он мне перезвонит, как только сможет.

— Непременно, — раздался голос дамы после некоторой заминки, — оставьте ваш номер.

Семен Дмитриевич перезвонил буквально через пять минут.

— Анна Сергеевна, — раздался в трубке взволнованный голос, — вас беспокоит Пальмиров Семен Дмитриевич, мой секретарь сказала, вы звонили мне.

— Да-да, — тут же затараторила я, — Семен Дмитриевич, мне бы хотелось встретиться с вами по некоторым рабочим моментам.

— Приезжайте ко мне в офис, — он назвал адрес, который мне дала Настя, — я буду там минут через сорок, сможете?

— Я подъеду, — кивнула я, и мы распрощались. Я поспешила одеться, размышляя о силе воздействия на человека власти. Как просто можно решить многие вопросы, только назвав нужное имя… Хотя в моем случае еще вопрос, что лучше.

Семен Дмитриевич располагался со своей фирмой в центре города, отхватив приличное количество помещений в крупном бизнес-центре. Сам он оказался невысоким плотным мужчиной с усами и лысиной, обрамленной остатками волос. Он суетливо проводил меня к дивану в своем кабинете и предложил выпить кофе. Я не отказалась.

— Итак, — спросил он, наконец, усевшись в свое кресло и сложив руки на животе, — что привело вас ко мне?

— Вы, наверное, в курсе, что не так давно скончалась одна журналистка из местной газеты, — начала я.

— Конечно. Город у нас небольшой, так что все более-менее известные люди всегда на виду. Это ужасно, молодая женщина, и вдруг повесилась. Я ведь не ошибаюсь, она повесилась?

Вопрос прозвучал невинно, но я поняла, куда он клонит. Пальмиров пытался ненавязчиво вызнать, сама ли женщина погибла или нет, а уж каким боком тут замешан Миронов — этот вопрос просто явно читался у него в глазах. Однако, будучи человеком неглупым, открыто он вопросы задавать не стал, а я сделала вид, что намеков не понимаю.

— Повесилась, — кивнула я, — но меня интересует другое. Если я не ошибаюсь, ваша фирма обслуживала банкет по поводу юбилея газеты в вечер перед ее гибелью?

— Именно так, — кивнул он, меняя ладони местами. Мужик явно маялся, но, скорее всего, потому что не мог понять, чего я от него хочу. Я не стала его томить.

— Мне бы хотелось получить имена людей, которые работали в тот вечер: официанты, бармены, повара, — в общем, все, кто представлял вашу организацию. Желательно с номерами телефонов и адресами.

Пару секунд Пальмиров разглядывал меня, потом кивнул.

— Конечно, я распоряжусь, — и в самом деле распорядился, после чего задал-таки мне вопрос, — скажите, Анна Сергеевна, в чем тут интерес Миронова? Как я понимаю, вы выступаете от его лица?

— Об этом вам лучше спросить у него самого, — широко улыбнулась я. Семен Дмитриевич досадливо крякнул, но тут же улыбнулся.

— Конечно, я все понимаю.

Некоторое время мы лицезрели друг друга, потом я поднялась.

— Не буду вас задерживать, подожду в приемной.

Пальмиров подскочил, суетливо проводил меня до двери, еще раз распорядился секретарю, которая и без того занималась делом, и, немного помявшись, удалился. Я присела на диван и стала разглядывать журнал.

— Он немного нервный, — заметила секретарь, девушка лет тридцати, косясь на меня, — но довольно безобидный. Мы зовем его хомяком.

— Серьезно? — улыбнулась я, — в прочем, что-то есть. Удивительно, что он управляет такой солидной фирмой.

— Управляет он на словах, всеми делами занимается его жена, Светлана Федоровна, она сейчас в Москве, поэтому вам, можно сказать, повезло, — заговорщицки подмигнула девушка.

— Почему повезло?

— Светлана Федоровна женщина сильного характера, — тут она понизила голос, — грымза, одним словом, с ней общий язык найти сложно. Она бы ходила с вами к каждому сотруднику и следила, чтобы слова лишнего не сказали. Вот список, держите.

Я подошла к столу и приняла лист с именами. В общей сложности оказалось пятнадцать человек.

— Я вам там расписала, кто есть кто, адреса, телефоны… Так что начинайте общаться, пока есть возможность.

Я немного подумала и спросила:

— Раз уж Светланы Федоровны нет в городе, может, получится вызвать всех этих людей сюда?

Девушка кинула на меня взгляд.

— Сейчас узнаем, — она сняла трубку телефона, — Семен Дмитриевич, тут по списку пятнадцать человек, возможно, для помощницы Станислава Игоревича было бы удобнее, если вы распорядитесь вызвать их к нам в офис? — Выслушав ответ, она повесила трубку и снова подмигнула мне. — Высшая власть дала добро.

— Спасибо огромное, — искренне обрадовалась я.

— Вы садитесь, я сейчас вызвоню всех и соберу.

Пока Елена, так звали девушку, всех обзвонила, я выпила еще чашку кофе.

— Итак, — повесила она трубку после последнего звонка, — что мы имеем? В течение часа подъедут тринадцать человек. Двое не могут, но готовы встретиться с вами вечером, это бармен и администратор зала. Вы тогда свяжитесь с ними сами и договоритесь, как вам будет удобно.

— Замечательно, — кивнула я и нацелилась ждать. Пальмиров, между тем, сидел в своем офисе, не показывая носа, из чего я сделала вывод, что он не хочет лишний раз со мной встречаться.

— А за подобную деятельность у вас потом проблем не будет? — спросила я Елену. Она только махнула рукой.

— Что же теперь, сидеть и дрожать? Хомяк так и поступает, он лишнего шага не сделает без веления жены, но когда ее нет, пытается делать вид, что главный. Так что если влетит, то ему.

— Как они вообще сошлись?

— Вот уж не знаю. Она-то баба активная, бизнесом занимается уже лет двадцать точно, и все сама.

— Так уж и сама?

— Нет, помощники есть, конечно, — хмыкнула Елена, косясь на дверь директора, — вот Миронов ваш, например. Он, конечно, с хомяком знаком, но тоже помогает.

Я кивнула и стала ждать. Сотрудники собрались примерно через полтора часа. Елена посадила меня в отдельный кабинет, где я и принялась расспрашивать их о банкете в "Пекаре". Очень скоро стало ясно, что ничего полезного я не услышу. Вечер был довольно насыщенный, повара из кухни не выходили, официанты же постоянно бегали туда-сюда, особо ни на кого внимания не обращая.

— Может, кто-то выходил покурить? — выспрашивала я, — кого-то видел?

Но результат оказался неутешительным. Скворцову видели многие, но ничего существенного сказать не могли. Тот факт, что она отлучалась на приличное время, замечен не был. Потратив полдня, я была вынуждена признать, что никаких продвижений нет. Оставалась последняя надежда: администратор. С барменом Лешей я говорила во время званного ужина, так что никакой новой информации получить не рассчитывала. Администратор оказался мужчиной, он согласился встретиться со мной через час в центре. Я попрощалась с Еленой и направилась к кинотеатру, решив скоротать время там. Проходя мимо торгового центра, встретила Настю. Она радостно поздоровалась со мной.

— Обедать идете? — улыбнулась я.

— Встречаюсь с другом. Побегу, а то времени немного.

Я направилась к кинотеатру и уселась на скамейку. От нечего делать стала разглядывать окружающих людей и машины и довольно скоро приметила Женькину. В голове тут же всплыла картина, как в прошлый раз я видела Женьку и Настю здесь же во время обеда. Мысли закопошились в сторону возможного развития событий, но тут у меня зазвонил телефон.

— Анна Сергеевна, — раздался мужской голос, — я подъехал, припарковался возле торгового центра, вам будет удобно встретиться там?

Я тотчас согласилась и вскоре жала руку мужчине лет сорока представительного вида. Точнее, одет он был довольно современно и стильно, но его поведение и манеры выдавали в нем человека высокой культуры. Мне сразу стало стыдно за свои джинсы. Мы расположились в кофейне на первом этаже, Матвей, как он предложил обращаться к нему, выслушал меня, некоторое время подумал, потирая подбородок, потом сказал:

— Да, я помню эту женщину. Она весь вечер была словно чем-то встревожена. Часто смотрела на часы. Сидела с краю стола, поэтому взгляд сразу падал на нее, когда я заходил посмотреть, все ли в порядке.

— Вы не заметили, выходила ли она куда-то? Может, с кем-то говорила?

— Какое-то время ее, действительно, не было. Кажется, около половины десятого. Потом она появилась и, на мой взгляд, стала нервничать еще больше. Выпила несколько бокалов вина почти сразу, хотя до этого почти не пила. Собственно, больше сказать нечего.

— Ясно, — я вздохнула, отставляя чашку, — и тут никто ничего.

— Если она выходила, то ее могли видеть на парковке. Если я не ошибаюсь, то в "Пекаре" парковка частная. Заехать туда могут только посетители, а в тот вечер, значит, были одни газетчики. Если кто-то приезжал, его могла приметить охрана.

— Это мысль, — вскинула я голову.

— Вот видите, всегда можно найти выход.

— Мне бы ваш оптимизм, — хмыкнула я, поднимаясь, и немного поколебавшись, спросила, — скажите, а жена вашего директора, действительно, так строга, как говорят?

Он слегка улыбнулся.

— Она крайне дисциплинированна и требует того же от подчиненных.

— А если кто-то что-то видел, то мог промолчать просто из-за страха быть уволенным, например?

— Вот вы куда клоните… Не знаю. Я вам сказал правду, за остальных ручаться не могу. Возможно, кто-то мог и промолчать, и дело даже не в том, что боится последующего увольнения. Вы приходите от лица администрации по поводу смерти женщины. Кому нужны подобные проблемы, сами подумайте. Проще сказать, что ты ничего не видел.

— И спать спокойно. Ладно, я вас поняла, спасибо еще раз за беседу.

Оставив дядечку допивать кофе, я отправилась к выходу и столкнулась с Женькой.

— Привет, — я улыбнулась несколько натянуто, он хмыкнул.

— Здравствуй, дорогая, все шатаешься по городу и наживаешь проблемы? Смелости тебе не занимать.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — деланно открестился он, — просто удивляюсь. За тобой носится половина одной области и половина другой, а тебе вроде как и все равно. Смелая ты девушка.

— Какого черта, — разозлилась я, — тебе вообще что надо?

— Мне? Мне ничего не надо, — в этот момент мы подошли к стеклянным дверям, Женька развернулся к ним спиной и начал выходить наружу, — милая, как сказал когда-то известный правитель, я умываю руки. Разбирайся сама со своей жизнью, ищи других дураков, которые будут бегать за тобой.

Он махал мне рукой, пока двери между нами не закрылись, а потом направился к стоянке.

— Придурок, — процедила я, покидая здание следом за ним.

Однако наш мимолетный разговор зародил в душе тревогу. Хотя Миронов сказал, что бояться мне нечего, нельзя быть уверенной в этом до конца. Бандиты такой народ, сегодня решили, а завтра передумали. Шатаясь по городу, я не должна забывать об осторожности. К тому же Марк советовал смотреть по сторонам. Жаль, он не объяснил, откуда знает о том, что за мной кто-то охотится. А еще лучше бы, рассказал, кто. Это бы значительно упростило мне жизнь.

В конечном итоге Женьке стоило сказать спасибо, потому что именно благодаря нашей встрече я осталась в живых спустя всего ничего. Я стояла у перехода в ожидании зеленого сигнала, оглядываясь по сторонам. Наконец, толпа двинулась. В голове звучали Женькины слова, наверное, поэтому я обратила внимание на парня, который шел мне навстречу. Он был в перчатках, несмотря на теплую погоду, и это меня насторожило. Я кинула взгляд на его лицо, он прятал его под кепкой. Практически поравнявшись со мной, парень вдруг сделал выпад в мою сторону, а я в последний момент успела сунуть между нами сумку. И вовремя, иначе бы нож вошел прямо в меня. Парень резко дернул его назад и рванул в сторону, а я, недолго думая, за ним. Мне не повезло, некоторое время я держала его на виду, но в какой-то момент он ловко славировал между мамочками с колясками, а я возле них застряла. Парень скрылся за углом, я выскочила следом, но на дороге уже никого не было, поток машин мерно ехал в разные стороны. Скорей всего, мой предполагаемый убийца оставил здесь машину и теперь сидит в ней и усмехается надо мной. Хотя свое дело он не выполнил, так что… Что?

— Черт, — выпалила я, разворачиваясь и возвращаясь к прежнему маршруту.

Выходит, прав Женька, и мне надо быть не просто осторожной, а очень осторожной. А что, если этот инцидент не имеет отношения к недавней истории? Что, если он напрямую связан с нынешней? В тот день, когда Марк предупреждал меня об опасности, меня пытались убить, инсценировав это под случайную аварию. Сейчас вполне могло сойти за ограбление, схватил бы мою сумку и был таков. Тут я усмехнулась, можно подумать, кто-то поверит, что я была убита случайно. Хотя опять же есть на кого списать, неприятелей вокруг масса. Если кому-то в голову и пришла бы идея копаться в моей смерти, концы было бы сыскать трудно, слишком много желающих. Тем не менее, убить меня пытались еще до истории с Сергеем. Выходит, кому-то очень не нравится, что я иду по следу и вынюхиваю подробности последних дней жизни Скворцовой? Открыто этот некто выступить боится, потому придумывает такие странные способы. Чего ему бояться? Единственная стоящая мысль: я работаю на Миронова. Конечно, сам Станислав Игоревич не сильно расстроится, более того, я уверена, он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы прознать, кто же меня убил, но моему преследователю это может быть неизвестно. Вот он и старается изо всех сил, выдумывая несчастные случаи. Смех смехом, но пока мне везет по чистой случайности. Кто же он, этот человек, который так отчаянно желает моей смерти? На этот вопрос ответа не было, зато появилось чувство, что я на верном пути. С одной стороны, это радует, с другой, чем я ближе, тем выше опасность, значит, надо меньше зевать и больше смотреть по сторонам.

"Пекарь" порадовал глаз солидной стоянкой и заборчиком, за которым располагалось большое здание века девятнадцатого. Вот уж, действительно, претенциозности этому ресторану не занимать. Я подошла ко входу и тут же была встречена молодым человеком внушительной внешности, правда, улыбался он довольно добро.

— Хотите пообедать? — поинтересовался он, а я подумала, что и, правда, было бы неплохо. Однако, первым делом самолеты. Я достала удостоверение и раскрыла его перед парнем. Он внимательно прочитал, сделал серьезное лицо и сказал:

— Подождите секунду.

Я замерла на месте, он отошел от меня на пару шагов и что-то сказал по рации. Через минуту появился еще один мужчина, выглядел он менее внушительно, однако взгляд подсказывал, что с таким лучше не связываться, проблем не оберешься. В прочем, я человек мирный, если никто не задевает моих интересов.

— День добрый, — отозвался мужчина, я вторично показала документы и поздоровалась. Он посмотрел на корочки, вернул их мне и пригласил жестом куда-то пройти.

— Меня зовут Игорь Викторович, — сказал он по дороге, — постараюсь вам помочь, чем смогу.

Я кивнула, размышляя о том, что в корочках явно написано что-то магическое, неподдающееся моему глазу, иначе объяснить такую отзывчивость окружающих трудно. Мы прошли в ресторан, свернули на первом этаже в коридор и уже скоро сидели в комнате охраны. Молодой паренек, завидев нас, спешно ретировался, так что беседе никто не мешал.

— Игорь Викторович, — сказала я, — меня интересует день, когда в данном заведении праздновала юбилей наша местная газета.

— Могу я спросить, почему? — задал он вопрос, усаживаясь в кресло за столом.

— Ночью после этого праздника одна из сотрудниц газеты была найдена повешенной. И по ряду причин этот факт очень интересует мое начальство.

— Ясно, — он откинулся на спинку и немного посверлил меня взглядом, — давайте посмотрим, возможно, у нас остались записи с камер. Вы помните число?

Я назвала, и он начал что-то смотреть по компьютеру.

— Данные есть, — довольно кивнул он, — сейчас сможем их посмотреть. Может, кофе хотите?

Вскоре мы пили кофе и смотрели пленку.

— Камеры находятся по всему ресторану, но в не столь большом количестве, — попутно пояснял Игорь Викторович, — тут главный зал, вход в ресторан, въезд на парковку, коридор, ведущий в туалеты. В общем-то, все.

Мы просмотрели все пленки из ресторана, на некоторых Скворцова мелькала, но лицо разглядеть было трудно, а ничего интересного не происходило.

— Вот смотрите, — вдруг сказал мужчина, — ваша дама пересекает зал, но выйти ей там некуда, только к бармену и в дверь на кухню. Давайте промотаем… Видите, снова она, возвращается назад спустя двадцать три минуты. В баре ее в это время не было, так что…

— Выходит, что она покинула заведение через заднюю дверь в 21.20, а вернулась в 21.43, — кивнула я, — а можно ли взглянуть на этот выход?

— Да, конечно, идемте.

Игорь Викторович провел меня через зал ресторана, из него можно было попасть в бар. Не доходя до него была неприметная дверь, за ней коридор, ведущий в кухню и к выходу на улицу.

— Сюда выходит персонал покурить, — заметил мой помощник, — поэтому дверь чаще всего открыта. Дама могла этого и не знать, то есть пойти на удачу.

— В любом случае, ей повезло, — кивнула я, прохаживаясь по парковке и поглядывая по сторонам.

Мое внимание привлек дом, стоящий почти вплотную к забору. Это было единственное строение, находящееся в непосредственной близости к ресторану. Сам он с трех сторон был окружен поляной с фонтанчиками. Я прошла к забору и отметила, что к зданию ведет вполне сносная дорога, которая в него и упирается.

— Там какая-то туристическая фирма, — пояснил Игорь Викторович, — изначально владелец "Пекаря" хотел, чтобы вокруг ресторана совсем ничего не было, эдакий оазис, но оказалось, здание признано исторически ценным, сносить его не разрешили. По этой дороге никуда не проехать, даже не припарковаться надолго, так что ей пользуются только клиенты, которые приходят в турфирму. Работники паркуют машины сзади дома, но для этого надо подъехать по другой дороге.

— Хорошо, — рассеянно кивнула я, думая о своем, — можно ли побеседовать с охраной, которая работала в тот вечер?

— Сейчас уточню, кто это был, пройдемте на пост.

Из дежуривших в тот день сегодня на работе оказался один человек, Петр, мужчина лет тридцати пяти. Я посчитала это удачей и возложила на него большие надежды. И он их оправдал.

— Все было спокойно, — начал свой рассказ Петр, — банкет же, так что все только по приглашениям, особо следить не надо, — тут он крякнул и покосился на начальника, — собрался народ примерно к половине девятого, ну и все, больше никого не было. Если кто-то подъезжал, чтобы поужинать, я вежливо разворачивал, мол, банкет.

— А среди тех, кто подъезжал поужинать, никто вам не запомнился? Может, человек знакомый, или вел себя как-то странно.

— Да нет, обычные люди, — он пожал плечами, но вдруг добавил, — вот что было интересно: где-то в половине десятого, точно, я еще чайник поставил и на часы посмотрел, двадцать минут было. Слышу, машина едет. А тут кроме как к нам, больше не к кому, поворот тупиком заканчивается, там какая-то фирма в соседнем здании, но время-то позднее, сами понимаете, уже закрыто все. Я выскочил на проходную, смотрю, машина мимо проехала, и за поворот. Я удивился, конечно, но значения не придал, к себе вернулся и чай налил. Минут через пять-семь она уехала, я и подумал, может, с кем встречались. Место, конечно, странное, но если не на машине, то за домом же можно дворами пройти. В общем, я как-то это в голове прокрутил и забыл. Но тут буквально через минут пять снова машина. Я опять выскочил, а она тоже за поворот.

— Это была та же самая машина? — взволнованно спросила я.

— Нет, не она, цвета такого же, да, серебристая, но модель точно другая. Какая, не скажу, не запомнил.

— А когда эта машина уехала?

— Да тоже примерно минут через пять-десять. Тут как раз Мишка, охранник из ресторана, подошел ко мне, покурить вышел, я и подумал, может, сходить, проверить, что там. Оставил его на посту, а сам за угол, мы же вплотную стоим к тому дому. Гляжу, кто-то по территории к задней двери идет. По идее, это мог кто-то из гостей быть, но я решил посмотреть. Пока дошел, возле двери уже никого не было. Заглянул в зал, все спокойно. Ну, и назад вернулся.

— А вы можете описать этого человека?

— Нет. Точно нет. Но по походке вроде женщина была. Я же только из-за угла вышел, а она почти у задней двери уже. К тому же темно.

— Ясно, — поднялась я, — спасибо вам за помощь.

— Да не за что, — пожал он плечами, и мы с Игорем Викторовичем покинули пост охраны.

— Очевидно, она с кем-то встречалась, — заметил он, — при чем, дважды. Но с наших камер просмотреть это невозможно.

— Что говорит о том, что женщина выбрала место не просто так.

— Очень жаль, что тут мы вам не помощники.

— Есть еще кое-кто, — кивнула я в сторону соседнего здания, — если зрение меня не подвело, у них под козырьком небольшая видеокамера. В полутьме ее можно и не заметить, если, конечно, Скворцова заранее тут все не осмотрела.

— Это вариант, — кивнул Игорь Викторович, — что ж, желаю удачи.

— Спасибо, она мне пригодится, — улыбнулась я и распрощалась с ним.

Через пару минут я уже поднималась по ступенькам ко входу в соседнее здание. Как оказалось, кроме турфирмы тут больше никого и не располагалось. Меня встретил улыбчивый молодой человек, которого не хотелось разочаровывать целью своего визита, а хотелось купить у него путевку в теплые края и сразу же улететь. Я вздохнула, показала удостоверение и растолковала, чего хочу. Молодой человек, звали его Андрей, тут же проникся моей проблемой и начал взволнованно кого-то вызванивать.

— Камеру устанавливала охранная фирма, услугами которой мы пользуемся, — сказал он, закончив разговор, — охраны тут нет, только сигнализация на дверях и камера наблюдения. Человек, который сможет вам помочь, должен подъехать в течение сорока минут.

— Отлично, — улыбнулась я, — может, расскажете мне пока, куда от вас можно улететь?

Андрей свое дело знал, скоро я сидела, обложенная туристическими буклетами и рассказами.

— Возьмите мою визитку, — сказал он, — если соберетесь в отпуск, обязательно звоните.

— Непременно, — кивнула я, тут в дверях показался мужчина, одетый во все черное, и Андрей снова разволновался.

— Это Валентин, — представил он нас, — это Анна, она интересуется кассетой, точнее, записью.

— В чем, собственно, дело? — поинтересовался Валентин.

Я вкратце объяснила, парень в отличие от Андрея не проникся и волноваться не стал, только кивнул. Через некоторое время мы уже смотрели кассету через ноутбук и специальное устройство, которые Валентин принес с собой.

— Вот первая машина, — сказал он. Серебристая иномарка замерла в переулке, Валентин нажал на паузу.

— Номер видно не целиком, — сказал он, приближая картинку, — нет первой цифры. Будете записывать?

Я записала, с уважением косясь на парня, видно, дело свое он знает.

— За рулем баба, — продолжил Валентин тем временем и нажал кнопку.

Пару минут ничего не происходило. Женщина за рулем угадывалась точно, но рассмотреть при таком качестве и освещении ее было невозможно, оставалась одна надежда на номер. Тут хозяйка машины взяла что-то с соседнего сиденья и вышла, скрывшись из обзора камеры. Я даже гадать не стала, очевидно, она подошла к забору "Пекаря", чтобы встретиться со Скворцовой. Несколько минут ничего не происходило, потом дама вернулась, села за руль, и машина отъехала с места. Валентин немного промотал вперед, и мы увидели вторую машину, тоже серебристую, которая появилась в переулке. В этот раз нам не повезло: водитель проехал и припарковался вплотную к забору, невозможно было разглядеть ни его, ни уж тем более номер. Минут семь мы наблюдали картинку улицы с краем машины, потом она отъехала. Мы попробовали рассмотреть ее в момент заезда на улицу, но она была слишком далеко от фонаря.

— Здесь ничего, — разочарованно сказал Валентин и даже вздохнул, то ли проникся моими проблемами, то ли просто для разнообразия, — по внешнему виду напоминает "Мерседес".

— Не страшно, — ответила я, поднимаясь, — у нас есть дама и часть номера одного из автомобилей, это уже большой плюс.

— Вам видней, — пожал он плечами.

— Я побегу. Спасибо вам за помощь, если куда соберусь, непременно позвоню.

Подмигнув Андрею, я встала. Он тут же вызвался меня проводить, я спорить не стала, тем более, что до дверей было всего несколько метров.

Вскоре я уже была на остановке, мучительно размышляя над тем, что имею и что делать дальше. Перед своей смертью Скворцова встречалась с несколькими людьми. Умирать она явно не собиралась, это и дураку понятно. Встречи, скорее всего, были связаны с компроматом, о котором она говорила мне. Скворцова заявила, что компромат находится у какого-то человека, значит, ей нужно было время, чтобы забрать его. Миронов назначил ей встречу, и другой возможности получить документы у нее, видимо, просто не было. Но почему машины было две? Дама, которая приехала первой, явно что-то передала ей, она вылезла из машины с чем-то напоминающим папку для бумаг. После этого она уезжает, и появляется вторая машина. Если верить охраннику, то Скворцова вернулась в зал уже после того, как эта машина отъехала, следовательно, она виделась с кем-то еще. С кем? Хотела передать кому-то компромат, боясь носить его с собой? А что, это мысль. Она передает документы человеку на серебристой машине, а утром ее находят повешенной. Человек не захотел делиться?

Я тяжело вздохнула, гадать можно до бесконечности. Сейчас нужно собрать больше фактов, и у меня есть почти целый номер машины и предположительно владелец, женщина. Не так уж долго я буду ее искать. Я махнула рукой проезжавшей маршрутке и направилась домой. Квартирка встретила меня привычной пустотой, чему я очень порадовалась, потому как открывала ее с опаской, памятуя о подстерегающей меня опасности. Пожарив себе яичницу, я села за ноутбук и загрузила базу данных. Поиск очень быстро сузился до двух человек: Маришкина Наталья Федоровна, двадцати семи лет, и Кормухина Антонина Станиславовна, сорока двух лет. Первая проживала в северной части города, вторая в центральной. Я решила начать со второй, посчитав ее более перспективной. Время для визита было подходящим, и я снова отправилась на маршрутку. Через час я стояла возле элитного дома. Моя затея сразу показалась сомнительной. Допустим, я преодолею консьержа, но о чем я буду разговаривать с этой особой? Если она, действительно, передала Скворцовой компромат, вряд ли расскажет мне об этом.

— Будем решать по обстановке, — напутствовала я саму себя и нажала нужный номер квартиры.

Некоторое время послушала сигнал домофона, но открыть мне не пожелали. Я задумчиво покосилась на окна. Что ж, видимо, придется, заехать в другое время. Тут дверь волшебным образом распахнулась, и я практически столкнулась с молодым парнем в дорогих шмотках. Он окинул мой внешний вид удивленным взглядом, потом задержался на лице и, видимо смирился с моим прикидом, потому что улыбнулся и придержал дверь, давая пройти.

— Кому же так повезло? — поинтересовался он, я посмотрела на него с удивлением, — такая красивая девушка, только не говорите, что к Молочкову, я не переживу.

— Я к Кормухиной Антонине, — улыбнулась я, по возможности, скромно. Парень нахмурился, а я сразу насторожилась. — Что-то не так?

— Так она умерла, — сказал он несколько растерянно.

— Что? — ахнула я.

— Да, — еще больше смутился парень, — подробностей не знаю, если честно, лучше у консьержа спросите.

— Спасибо, — пискнула я и проскользнула в подъезд.

— Вы к кому? — тут же спросила меня бабулька, выглядывая из окошка.

— Я, честно говоря, к Кормухиной, — неуверенно сказала я, — я ее племянница, из области приехала, а тут молодой человек сказал, что она умерла.

— Тьфу ты, Витька, охламон, — плюнула бабулька, — вечно ляпнет, когда не надо. Ты зайди, присядь, чаю хочешь?

— Нет, спасибо, — отчаянно замотала я головой, — что же случилось с Антониной?

— Толком никто не знает, — она вдруг скрылась из окошка, но тут же показалась из-за двери, ведущей в ее комнатку, — не появлялась она несколько дней, но никто значения не придал, такое и до этого бывало. Тут стали искать, приедут, ее нет, и так несколько раз подряд. Выходило, никто не знал, куда она делась. А потом уж из милиции пришли, оказалось, нашли Тоньку. Говорят, сбила ее машина в лесу в районе, видимо, водитель испугался, отволок подальше в лес и уехал. С ними, конечно, не поспоришь, только я ни разу не видела, чтобы Тонька куда-то на своих двоих вышла. В магазин, и то на машине ездила, хотя он практически через дорогу. Вот и думай.

Бабуля сделала страшные глаза, я вняла совету и стала думать.

— Когда ее нашли?

— Дней пять уж назад, позавчера похоронили. Хахаль ее бандит, он все и устроил быстренько. Когда деньги есть, проблем не возникнет.

— Откуда вы знаете, что он бандит?

— Так а чего там знать? Приезжает, машина здоровущая и рожи тоже у всех здоровущие и наглые. Они в машине сидят, а он, значит, к Тоньке.

— Вы не знаете, как его зовут? Или, может, номер машины запомнили?

— Ничего не знаю. А зачем он тебе? — подозрительно уставилась бабулька и даже окинула взглядом, — ты лучше с такими не связывайся, потом проблем не оберешься. Поезжай-ка домой, девонька, от беды. Тоньку уже не вернуть, и тебе тут делать нечего.

— А где ее похоронили, знаете? — спросила я, поняв, что больше ничего ценного узнать не удастся.

— Так на центральном кладбище, где же еще?

Я попрощалась с бабулей, с вожделением посмотрев в сторону лифта, было ясно, что проскользнуть в квартиру Кормухиной теперь будет крайне затруднительно. Конечно, вряд ли я там найду компромат, тем более, если дружок бандит. Он-то, наверняка, неплохо все подчистил, тем не менее, попытка не пытка, как говорится. Я вышла на улицу и за поворотом столкнулась все с тем же Витькой.

— Узнали что-нибудь? — поинтересовался он сочувственно, я пожала плечами, — не знаю, что вам баба Таня рассказала, но поговаривают, убийство это, преднамеренное.

— Кто поговаривает?

Теперь Витька пожал плечами.

— Жильцы. Я не больно-то их слушаю, но слухи есть слухи.

— Так и что говорят?

Витька поколебался и вдруг предложил:

— Не хотите ко мне зайти?

Я уставилась на него, он неловко добавил:

— Ничего такого не подумайте, я просто ужин готовлю, скоро девушка должна прийти, стоять тут времени нет.

— А я вам не помешаю?

— Нет, — рассмеялся он, — главное, удалитесь до ее прихода.

Я улыбнулась, мы снова зашли в парадную. Бабулька, приметив меня, поджала губы, но ничего не сказала.

— Она вообще-то нормальная, — заметил Витька, — кстати, вас как зовут?

— Аня, и можно на ты.

— Я Витя.

Мы вышли на третьем этаже, я прикинула номер квартиры и поняла, что Кормухина живет этажом выше.

— В общем, что было тут, — Витя открыл дверь ключом, и мы оказались в шикарной квартире, к тому же со вкусом отделанной, — разувайся, если надо тапочки, бери, какие найдешь. Менты приехали и стали всех жильцов опрашивать, кто что видел и тому подобное.

Мы прошли в просторную светлую кухню, из которой неслись вкуснейшие ароматы. Витя тут же залез в кастрюлю и принюхался.

— Приправы, — сказал он глубокомысленно, сбегал в прихожую и вернулся с несколькими пакетиками, видимо, за ними парень и выходил.

— Ко мне тоже приходили, — продолжил он, вернувшись и колдуя над блюдом, — но я, честно говоря, даже в курсе не был, что это за дама. Здесь народ не особенно общительный, квартир мало, в основном все богатеи, народ себе на уме. — Тут он рассеялся. — Я, в общем-то, тоже из их числа, но это к делу отношения не имеет. Хочешь выпить чего-нибудь?

— Можно кофе, — кивнула я, Витя достал кружку и защелкал кнопками на кофе-машине.

— Короче, тебе бы лучше всего с Молочковым поговорить, это приятель мой, он на одном этаже с этой бабой живет, но будет он поздно, часов эдак в двенадцать. С его слов могу припомнить только, что она встречалась с каким-то бандитом. Они постоянно скандалили, это Серега так рассказывал, его менты допрашивали, а мы в тот же вечер у меня посидели немного, вот он и делился. Судя по разборкам, баба утверждала, цитирую, что этот гад у нее на крючке сидит, и если что, мало не покажется не только ему, но и всему городу. Вроде как она не дура и чем-то запаслась.

— Твой друг рассказал об этом в полиции? — поинтересовалась я, Витька усмехнулся.

— Честно? Нет. Ему неприятности ни к чему, а от бандитов можно схлопотать будь здоров. Если ее убил этот хахаль, сама подумай, что ему стоит избавиться от лишних свидетелей?

— Вряд ли он пошел бы на это после того, как друг дал показания, тем более, ничего опасного в них нет.

— Я ему примерно то же сказал, он говорит, это еще не все. Серега работает вместе с отцом, у того несколько ночных клубов в городе, короче, не буду вдаваться в подробности, но отец его знаком с некоторыми весьма известными у нас личностями.

— Например? — поинтересовалась я.

— Например, Петренко, знаешь такого?

Я вздернула бровь.

— Предположим.

— Я с ним лично не знаком, но Серега говорит, что мужик крутой и опасный. В общем, он его видел пару раз, а как-то в городе зашел в кафе пообедать, и он там сидел, как раз с этой бабой, соседкой.

— Когда это было? — тут же спросила я.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Можешь узнать?

Витька похлопал глазами и додумался спросить:

— А ты вообще кто этой бабе?

— Племянница. Двоюродная.

— Ага, — вроде согласился он, но взгляд оставался подозрительным.

— Я правду говорю, — я даже прижала руку к груди, — мы особо близки не были, но она иногда заезжала к нам в гости, а тут я в город приехала и решила заглянуть.

Витька рассматривал меня по-прежнему с подозрением, я только невинно хлопала глазками.

— Ладно, — сдался он, — сейчас ему позвоню. Кстати, твой кофе.

Он ушел за телефоном, а я принялась пить, прислушиваясь. Витька переговорил, а, вернувшись, заявил:

— Месяца два назад это было, может, даже чуть раньше.

— Больше ничего интересного друг не рассказал?

— Нет, и вообще недоволен, что я сливаю информацию непонятным людям.

Витька выглядел расстроенным, видимо, пытаясь сообразить, как он раньше не догадался вызнать, кто я и зачем пришла.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, вставая, — я побегу.

Парень проводил меня до двери и уже там спросил:

— Ты же не будешь это никому рассказывать?

— Мне такое даже в голову не приходило, — заверила я его и направилась к лестнице.

Я стала не спеша спускаться вниз, но услышав, как хлопнула дверь, поменяла направление и быстро поднялась на этаж выше. Посмотрела по сторонам и камер наблюдения не обнаружила. На двери в квартиру Кормухиной весела наклейка о том, что она находится под охраной фирмы "Сталлит". Я немного почесала голову, думая преимущественно о том, что полиция могла снять сигнализацию, но если нет? Вздохнув, я все-таки решила не искушать судьбу и отправилась вниз по лестнице. Бабулька снова проводила меня недовольным взглядом, но я прошла мимо с беспечным лицом и даже попрощалась.

Выходит, Кормухина часто ссорилась со своим мужчиной, утверждая, что у нее есть, чем прижать чуть ли не весь город, а за пару месяцев до этого дама встречалась с Петренко. Зачем? Он пытался выкупить у нее компромат? Она ему отказала, и тогда наш пострел решил провернуть все через Скворцову. Но откуда журналистка могла знать эту Кормухину? Или их тоже свел Петренко? Тогда его роль стала бы слишком очевидной, а такие люди, как он, лишний раз светиться не будут, предпочитая обстряпывать свои делишки в темную. Предположим, Скворцову и Кормухину как-то свела судьба, с чего бы ей вообще продавать компромат журналистке, тем более, если предположить, что Петренко она в этом вопросе отказала?

Не надумав ничего толкового, я отправилась на кладбище. Зацепок как таковых не было, но внезапная смерть Кормухиной настораживала, особенно при знакомствах подобного рода. На кладбище я прибыла уже в сумерках, блуждать там не хотелось, потому я сразу направилась к небольшой церквушке, стоявшей возле входа. Бабулька, работающая там, отправила меня к некоей Жанне Семеновне, которая сидела в здании неподалеку. Та оказалась женщиной лет сорока пяти, довольно запущенного вида. Чем она тут занималась, ума не приложу.

— Не знаю никакой Кормухиной, — заявила она мне, — и вообще мой рабочий день закончен.

— Ее позавчера похоронили, — не отступала я, несмотря на то, что женщина буквально выставила меня за порог и вышла следом за мной.

— Да, была одна, — сказала Жанна Семеновна, закрывая дверь на ключ, — пойдешь по главной дороге, четвертый поворот налево, там свежие могилы. Если не ошибаюсь, в одной из них ее и закопали. Все, чао-какао.

Оптимизм женщины вдохновлял. Пожалуй, на некоторых работа с покойными действует удивительным образом. Я прошла до нужного поворота, слушая, как мои шаги отдаются в тишине чуть ли не эхом.

— Жутковатое место для вечерних прогулок, — пробормотала я и даже стала тревожно оглядываться, сразу вспомнив, что еще сегодня днем меня пытались убить. Благо, слышимость здесь отличная, да и фонари горят по периметру. Могила Кормухиной оказалась пятой после поворота. Довольно большой участок был уже огорожен заборчиком, видимо, бандит подсуетился. Холмик земли полностью заставлен венками и цветами, среди которых притулилась и фотография погибшей. Я огляделась по сторонам и взяла ее в руки. При свете фонаря женщину можно было хорошо разглядеть, это была блондинка с длинными волосами, что соответствовало внешности дамы, с которой предположительно встречалась Скворцова. Но не это меня насторожило. Чем больше я вглядывалась в ее лицо, тем более знакомой она мне казалась.

— Я ее где-то видела, — задумчиво пробормотала я, и тут меня словно осенило, я залезла в сумку, порылась в ней и извлекла на свет Божий фотографию с вечера выпускников, ту самую, которую позаимствовала из альбома Скворцовой. После всех приключений выглядела она не ахти, но просматриваемо. Некоторое время я переводила взгляд с одной фотографии на другую, а потом тяжело вздохнула. Вот почему лицо женщины показалось мне знакомым. Она была на фотографии, что означало только одно: убитая Кормухина одноклассница Скворцовой и Петренко. Последние сомнения отпали, а в голове начали роиться мысли, выстраиваясь в различные вероятностные цепочки. Главной, конечно, была мысль о Петренко. Тот факт, что он очень глубоко завяз во всей этой истории, был для меня очевиден. Только вот в какой роли выступает? Наверняка, усмотрел в этой ситуации для себя интерес, вот и поспешил провернуть все таким образом, чтобы остаться в выигрыше, подставив, правда, Скворцову и другую свою одноклассницу. Что, если к "Пекарю" приезжал он? Не хотел светиться в истории с компроматом, вот и уговорил Скворцову провернуть всю грязную работу, может, даже дал денег на покупку информации. Потребовал за это часть данных, возможно, самую интересную, а Тамаре ничего не оставалось, как согласиться, иначе бы пришлось идти к Миронову с пустыми руками. Чем дольше я думала обо всем этом, тем больше злилась, а злость, как известно, не лучший советчик. Видимо, именно этим объясняется тот факт, что я достала телефон и, несмотря на то, что было уже около девяти вечера, позвонила Петренко.

— Слушаю, — отозвался в трубке его бархатный голос.

"Вот подлец", — подумала я, но вслух сказала иное:

— Вечер добрый, Ярослав Александрович, вас беспокоит Аня Иванова.

— Я узнал вас, Аня, чем обязан? — он снова перешел на вы.

— Хотелось бы встретиться.

— Опять? — хохотнул он в трубку, — не слишком ли часто мы с вами встречаемся?

— Есть разговор, — отрезала я.

— Хорошо, давайте в кафе "Ля Фам" минут через тридцать. Успеете?

— Я буду там, — ответила я и, положив трубку, поспешила убраться из этого не самого радостного места.

Уже по дороге в кафе я сильно засомневалась в правильности своего решения: что я ему скажу при встрече? Что хоть и не сам, но он убил двух женщин в корыстном стремлении разжиться сомнительной информацией о Миронове? Да он рассмеется мне в лицо и правильно сделает. Но отменять встречу было уже поздно. Я отчаянно махнула рукой, решив, что разберусь на месте.

Возле заведения я обнаружила серебристый "Мерседес" и хмыкнула. Кафе оказалось кондитерской, причем довольно приличного вида. Миронов расположился за одним из столиков, отгороженных друг от друга перегородками.

— Вы вовремя, — сказал он, мельком глянув на часы, — красивые женщины обычно опаздывают.

— Так то красивые, — ответила я, садясь напротив, он рассмеялся.

— Я заказал вам кофе, — кивнул он на чашку на столе, — только что принесли.

— Спасибо, — кивнула я и даже сделала глоток, прицеливаясь к предстоящему разговору. По всему выходило, что сказать мне нечего. Петренко происходящее вроде бы как забавляло, он беззаботно пил кофе, удобно устроившись и никуда не торопясь. Это меня разозлило, потому я выпалила:

— Я знаю, что вы помогли Скворцовой с компроматом.

Если Петренко и удивился, то не показал этого, поставил кружку на стол и с интересом уставился на меня.

— Неужели? Не расскажете мне, каким образом?

— Я не могу этого доказать, — разозлилась я еще больше, — но точно знаю. Ваша бывшая одноклассница Кормухина располагала нужными вам данными, и вы об этом знали. Как человеку не мало известному в городе светиться вам ни к чему, вот вы и заставили Скворцову выполнить всю грязную работу за вас.

— А потом приехал к ней домой, задушил и инсценировал самоубийство.

— Конечно, не сами. У вас достаточно денег, чтобы нанять человека, который сможет это сделать.

— Хорошо, — снова кивнул Ярослав, — Кормухину тоже я убил?

— Вам не нужны свидетели, вот вы и позаботились, чтобы их не было. Только плохо позаботились, у меня есть доказательства того, что в ночь перед смертью Тамары вы с ней встречались.

— Намекаете на видеокамеру возле "Пекаря"? — невинно поинтересовался он, а я покраснела, — так ведь не докажете, что там была моя машина. Издалека номер не разглядеть, а мало ли серебристых "Мерседесов" в нашем городе?

Тут он лучезарно улыбнулся и посмотрел на меня, прихлебывая кофе. У меня же просто перехватило дыхание от его наглости.

— Вы… Вы… — начала я, но тут Петренко перебил меня довольно резко.

— Что я? Слушай меня, девочка, — от добродушного человека в его виде не осталось ничего, голос отдает металлом, взгляд такой, что пробирает до костей, — ты можешь сколько угодно пытаться вешать на меня всех собак, я лучше тебя знаю, что к смерти Тамары или Кормухиной я отношения не имею. Возможно, Миронову очень хочется, чтобы было иначе, не спорю, но это его трудности. А тебе я дам одну подсказку: Кормухину нашли около пяти дней назад, теперь подумай своей красивой головкой, неужели Миронов настолько глуп, что не догадался соотнести ее смерть со смертью Скворцовой? Неужели на него работают такие недоумки?

— Что вы имеет в виду? — нахмурилась я.

Ярослав откинулся на диване и снова принял образ благодушного мужчины.

— Только то, что сказал. Судя по твоему гневному звонку мне, ты дошла до этих мыслей только сейчас, а значит Миронов ничего тебе не сказал о внезапной кончине одноклассницы Скворцовой. Не знать о ней он не мог, однако промолчал. — Петренко достал деньги и положил на стол. После чего поднялся. — Хочу напомнить, что ты не самая важная фигура в этом деле, а Миронов тот еще стратег. Все, кому надо, уже знают, чем ты занимаешься, бегая по городу. Подумай над этим. Пока, милая.

С этими словами он покинул кафе, оставив меня в полном недоумении. Я задумалась над его словами. В чем-то он был, несомненно, прав. Миронов не стал бы полагаться в подобном вопросе только на меня, тем более, в свете последних событий. Наверняка, кто-то из его людей тоже расследовал смерть Скворцовой. Но Миронов заявляет мне, что новостей никаких, и требует, чтобы я продолжила поиски. Что, если он как раз хочет, чтобы кто-то узнал, что некто, а именно я, рыскает в поисках разгадки для Миронова? Бабуля на вахте сказала, что приятель Кормухиной бандит. Может ли он быть как-то связан с этим делом? Может ли он быть интересен Миронову? Следовало признать, что разговор с Ярославом оставил больше вопросов, чем ответов. Однако теперь я точно знаю, что в тот вечер возле ресторана был именно Петренко. О компромате ему, конечно, известно больше всех, но делиться он не станет.

— До поры, до времени, — хмыкнула я, все еще злясь на него. После чего покинула заведение и отправилась к остановке. Тут меня снова посетили мысли о сегодняшнем покушении, о предостережениях Женьки и Петренко, я немного поразмышляла и пришла к выводу, что береженого бог бережет, после чего набрала номер Олега. Он явно удивился звонку, а еще больше просьбе переночевать у него, но, конечно, не отказал.

"Золотой человек", — подумала я, устраиваясь в маршрутке.

— Рассказывай, — сказал Олег, наблюдая за тем, как я с аппетитом уплетаю еду в коробочках.

— Что рассказывать? — спросила я с набитым ртом, — я живу хорошо, просто замечательно, у меня все есть, есть дом…

— Не паясничай, — попытался придать Олег строгости своему голосу, я рассмеялась.

— Нет, правда. Все не так уж плохо, к тому же я контролирую ситуацию.

— Вот это меня больше всего и пугает. Что за ситуация?

— Олег, — взмолилась я, — я целый день на ногах, так устала, сил нет, можно все завтра?

— Ладно. Иди в ванную и спать.

— Спасибо, — я встала, чмокнула его в нос и отправилась в комнату, в которой уже ночевала не так давно. С огромным удовольствием приняла ванную и улеглась в постель. Не знаю, почему, но злость моя после разговора с Петренко полностью развеялась, я вдруг подумала, что все не так уж плохо, и я непременно разберусь в этой ситуации. Волна странного оптимизма захватила меня, и я даже улыбнулась, после чего заснула. Знала бы, что готовит мне следующий день, поостереглась так радоваться.

Утро началось неожиданно. Телефон трезвонил где-то возле самого уха, я мучительно пыталась нашарить его рукой, но не получалось. В конце концов, я чертыхнулась, села, бросив взгляд на настенные часы. Была половина десятого утра.

— Что за люди, — пробормотала я, пытаясь отыскать телефон. Он оказался на полу. Я взяла его и увидела номер Кати. Сердце тут же екнуло, я сняла трубку.

— Слушаю, — сказала хриплым то ли от волненья, то ли спросонья голосом.

— Я все знаю, все знаю, — раздался Катин крик в трубке.

— Что? — подскочила я взволнованно, — что случилось, Катя?

— Ты никакая ни Аня, это ты, ты! Ты любовница Миши!

Не знаю, как у меня хватило сил держать трубку возле уха. Показалось, будто я задыхаюсь, Катин голос слышался откуда-то издалека, словно из космоса, и я не могла сказать ни слова.

— Я думала, ты мне подруга, а ты… Я тебя ненавижу!

— Что ты такое говоришь?

— Я нашла в Мишиных вещах паспорт на твое имя, я знаю, он поддельный, он сделал его для тебя, он хочет сбежать с тобой, бросить меня!

— Что ты такое говоришь? — меня заклинило, я просто не знала, что сказать.

— Я еду к тебе, слышишь, прямо сейчас выхожу и еду. Я хочу посмотреть в твои глаза, подлая, лживая дрянь, вот ты кто!

На этих словах Катя бросила трубку, а я буквально упала в кровать. Но через мгновенье вскочила и начала быстро собираться. Нужно увидеться с Катей, немедленно, попытаться объяснить ей, что она не права. Девушка ищет любовницу мужа, ее нервы на пределе, она просто увидела мой паспорт, а дальше — никакой логики, только эмоции. Мне удастся ее переубедить.

Олег спал, и я не стала его будить, забрала из ящика второй комплект ключей и заперла дверь, после чего кинулась на остановку. Маршрутки, как назло не было. Я чертыхалась, кусала губы, и уже решила, было, поймать частника, как нужная маршрутка выехала из-за угла. Я села в нее и попыталась успокоиться. Катя, наверное, уже подъезжает к моему дому. Что она будет делать, не застав меня? Уже в который раз я набрала ее номер, но женский голос равнодушно сообщил, что абонент не может ответить.

"Надо звонить Марку, — упорно твердил внутренний голос, — уж кто-кто, а он точно сможет ее успокоить, в этом он мастер".

Но я медлила, боялась, что испорчу все еще больше, и Катя мне этого никогда не простит.

"Сама не справишься", — снова влез внутренний голос. И это было правдой. Кроме Марка помочь не может никто, это я знала по себе. Он для Кати — все, смысл жизни, если хотите. Ему она поверит, что бы он ни сказал. Еще мгновение поколебавшись, я набрала номер, с которого мне звонил Марк.

— Слушаю, — он ответил сразу, как по заказу.

"Ну давай, — хмыкнул голос, — говори, раз позвонила".

— Марк, мне звонила Катя, она нашла в твоих документах паспорт для меня. — На мгновенье возникла пауза, потом Марк чертыхнулся. — Это еще не все. Она уверена в том, что мы с тобой любовники и хотим сбежать вместе. Сейчас она едет ко мне, я ночевала не дома, еду туда. Скорее всего, Катя уже на подъезде.

— Я буду, — коротко сказал Марк и повесил трубку. Я глубоко вздохнула, постукивая телефоном по губам. Что же меня ждет при встрече с Катей? Я могла предположить все, что угодно, кроме того, что произошло на самом деле.

Вскоре я выпрыгнула на своей остановке и побежала к дому. Там меня ждал сюрприз: возле подъезда стояла машина скорой помощи, открытая, рядом с ней каталка, на которой кто-то лежал. Сердце забилось учащенно, предчувствуя беду, я ринулась к толпе, стоящей рядом, приметила соседку сверху и бросилась к ней. Та при виде меня вдруг побледнела, схватившись за сердце.

— Что случилось? — воскликнула я, будучи почти близка к истерике.

— Аня, это ты? — вдруг воскликнул Костик, ребенок соседей снизу, — а кто же тогда эта девушка?

— Какая девушка? Где девушка? Да что тут происходит? — не выдержала я.

— Девушку убили, — пролепетал Костик, растерянно тыча пальцем в каталку.

— Что? — я побледнела и начала оседать, меня подхватил кто-то из соседей.

— Мы думали, это ты, — продолжил Костик, — очень на тебя похожа.

— Что случилось? — буквально взвыла я.

Тут появился доктор, посмотрел на меня.

— Родственница?

Соседи недоуменно переглянулись, пожимая плечами.

— Да, — выпалила я, — вы можете сказать, что тут произошло?

— Ножевое ранение, — пожал он плечами, — девушку нашли возле подъездной двери, видимо, кто-то решил поживиться, а она оказала сопротивление. Когда мы приехали, она еще была жива, но мы успели только погрузить ее в машину.

Я все-таки осела на землю, прислонившись к стене. Меня не трогали, соседи стояли в стороне, переговариваясь между собой. Я не могла ни думать, ни стоять, ничего. Неужели Марк? Нет, это просто немыслимо, он бы не успел доехать, он бы не стал этого делать. Проще ее успокоить. Но тогда кто?

— Мы вызвали полицию, — сказал доктор, — нам тут делать нечего.

Я слабо кивнула, тут из-за поворота появилась машина Марка, тормознула чуть в стороне, он вышел и направился в мою сторону, хмурясь и оглядывая двор. Я поднялась, когда он поравнялся со мной.

— Что произошло? Где Катя? — спросил он негромко.

— Катя… — пробормотала я, — Катя мертва.

— Что? — уставился он на меня, но тут же посмотрел в сторону машины скорой помощи, потом снова перевел взгляд на меня, и направился туда, видимо, решив, что так узнает больше. Несколько минут Марк разговаривал с доктором, потом с жильцами. Выдержке его можно было позавидовать, словно бы он тут следователь, и не его мертвая жена лежит на каталке под простыней. К телу он тоже подошел, откинул угол простыни, на миг его челюсти сжались, но больше он никак не проявил себя, вернул все на свои места и направился ко мне.

— Ты как? — он присел напротив и всмотрелся в мое лицо сквозь солнечные очки, — может, успокоительного примешь?

Я покачала головой.

— Как же так, Марк? — прошептала я, — за что? Из-за какой-то дурацкой сумки, что там брать вообще?

Марк уставился на меня с сомнением, потом приподнял за локоть.

— Отойдем, — сказал он, ведя меня к своей машине. Возле нее прикурил сигарету и дал ее мне, я жадно затянулась. Он тоже закурил, выпустил дым, внимательно глядя на меня, потом сказал:

— Не хочу тебя еще больше огорчать, но скоро приедут менты, мне бы хотелось решить некоторые вопросы до их приезда.

— Какие вопросы?

— Во-первых, передай мне ваш разговор по телефону, как можно точнее.

Я сосредоточилась и пересказала. Марк покивал, потом сказал следующее:

— Значит, так, слушай и запоминай. Консьержка в нашем доме сказала, что Катя выбежала довольно возбужденной, в слезах, взяла такси. Если ее телефон был отключен, значит, кроме тебя она больше никому не звонила. То есть предмет разговора никому кроме вас неизвестен. Ментам будешь говорить следующее: Катя позвонила тебе, говорила, что у нее проблемы с мужем, ты согласилась с ней встретиться у тебя дома.

— А ты… — начала я.

— Я с этим разберусь, — отмахнулся Марк, — теперь второе. Не хочется об этом говорить, но боюсь, что когда твой шок пройдет, ты сама все поймешь, а если это случится во время допроса… В общем, перепады эмоций нам ни к чему.

— Что ты такое говоришь? — непонимающе смотрела я на него.

— Убить хотели не Катю, а тебя.

— Что? — уставилась я на него, — нет… Нет!

Но я уже поняла, что он прав. Конечно, что за дурацкое ограбление в десять утра? Откуда вообще в нашем дворе взяться грабителю в такое время? Убийца ждал меня. Я не приехала ночевать, а с утра появилась Катя, которую он принял за меня. Двор у нас немноголюдный, убийца решил, что сейчас самый подходящий момент, пырнул Катю ножом, забрал для наглядности сумку и сбежал.

— Боже мой, — прошептала я, переводя взгляд на Марка.

— Доктор говорит, били четко в сердце, но Катя, видимо, успела дернуться, потому умерла не сразу. Предполагается, что убийца какой-нибудь пьяница или наркоман, возвращавшийся после ночной тусовки, мол, девушка начала сопротивляться, он испугался, пырнул ножом, и вот так… неудачно.

— Но ведь он поймет, что это была не я.

— Поймет, — кивнул Марк, — если совсем дурак, и выбросил сумку, не заглянув в нее, то не так быстро. А если… То уже понял.

— А если он рядом? — я невольно начала оглядываться, тут во двор въехала полицейская машина, и Марк весь подобрался.

— Ты помнишь версию, которой мы держимся?

— Да, — кивнула я, пытаясь прийти в себя. Марк сунул руку в карман джинсов и достал оттуда паспорт, после чего протянул его мне.

— Это что? — я взяла его и открыла.

— Я же обещал тебе паспорт, — сказал он и поморщился, видимо, вспомнив, из-за чего начался весь сыр бор, — да и менты не будут докучать отсутствием документов. Ну все, пошли.

И мы пошли. Надо сказать, Марк как всегда держался молодцом. Мы съездили в управление, нас допросили, но особо не цеплялись, для ментов все было ясно. Теперь, главное, чтобы узнав, что Катя дочь Миронова, они не начали проявлять активность. Хотя я была уверена, Марк и с этим разберется. После того, как я подписала все документы с показаниями, я была свободна. Марка я встретила в коридоре.

— Домой пока не суйся, — сказал он мне, на мгновенье остановившись, — там небезопасно. Где ты сегодня ночевала?

— У Олега.

— Вот к нему и отправляйся. Будь осторожна.

Я тоже кивнула, немного помедлила, но все же спросила:

— Ты займешься похоронами?

— Непременно, — ответил он, — все, иди.

Я покинула отделение и на маршрутке вернулась к Олегу. Открыла дверь ключом и тут же столкнулась с ним на пороге.

— Куда ты сбежала? — взволнованно спросил он, — я тебе звонил, ты не брала трубку.

— Олег, — я устало прошла в комнату, — сейчас мне не до разговоров. Я хочу побыть одна.

— Что случилось, ты можешь сказать? На тебе лица нет.

— Я тебе, честно, все расскажу, только позже.

Он помялся, но оставил меня. Я легла на кровать и попыталась забыться. Получалось хреново. В голове по кругу всплывали Катины слова обо мне с Марком, с какой ненавистью она это говорила. А ведь в сущности, была права. Имела полное право меня ненавидеть. Я, хоть и косвенно, врывалась в их с Марком жизнь, ломала то, что было ей дороже всего. По моей вине Катя лишилась жизни. Внутри меня все словно замерзло, встало комом, мне хотелось просто разодрать кожу, вырваться и улететь куда-нибудь подальше, лишь бы не думать об этом всем. Через какое-то время я забылась сном. А когда проснулась, все закрутилось с новой силой. Но теперь я была полна решимости. Олег сидел в кухне и пил чай с блинами. Увидев меня, подскочил, но я только махнула рукой и села напротив.

— Кофе хочешь? — поинтересовался он заботливо.

— Позже. Вот что, Олег, мне нужна твоя помощь.

— Слушаю, — настороженно спросил он.

— Мне нужно знать следующее: недавно скончалась некая дама, Кормухина Антонина Станиславовна, у нее есть дружок, говорят, бандит, — на этих словах Олег протестующе закатил глаза, но я выставила руку вперед, призывая его молчать, — это очень важно, Олег, потому что меня пытались убить, и не раз, и я практически уверена, что этот человек может быть связан с этим делом.

— Тебя пытались убить? Как? Почему? И ты так спокойно ездишь одна по городу? Ты немедленно все мне рассказываешь, иначе я даже пальцем не пошевелю.

— Давай ты сначала пошевелишь пальцем, а потом я тебе все расскажу. Потому что время не терпит, чувствую, я уже изрядно потопталась на месте, чтобы меня заметили все, кому не лень.

Олег испытующе смотрел на меня:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

— Скоро поймешь. Давай звони по своим каналам, а я буду тебе все рассказывать.

Как ни странно, рассказ у меня получился складный и занял не так много времени. Я осмыслила все происходящие события, сложила их со словами Петренко, и в голове нарисовалась примерная картина. Теперь оставалась только одна деталь, которую мне и должен был сообщить Олег. А судя по тому, как изменилось его лицо, когда он говорил по телефону, я угадала и тут.

— Что за беда с тобой, — сказал Олег, качая головой.

— Кто он? — спросила я, он сердито на меня посмотрел, — можешь не отвечать, я угадаю: это новый преемник Миронова.

— Откуда ты… — начал, было, Олег, но только рукой махнул, — и что ты теперь будешь делать?

— Есть у меня один план. Ты можешь рассказать мне, что за личность этот преемник?

— Нужно время, чтобы собрать информацию.

— Время есть. Пока не похоронят Катю.

Похороны были через три дня. Марк все организовал: хорошее место на кладбище, венки, фотографию. Пришло около десяти человек, я знала только Марка, Миронова и Женьку. Остальные, видимо, были друзья Марка и Кати, с которыми они познакомились здесь. После прощания все отправились в ресторан, где Марк арендовал небольшой зал. Сам он держался неплохо, хотя и отстраненно. Я не решилась к нему подойти, зато ко мне подошел Женька.

— Что теперь? — задал он вопрос, я непонимающе посмотрела на него, — не делай такое лицо. Катерина, конечно, моя сводная сестра, но я не успел настолько к ней привязаться. В прочем, как и к деверю. Хотя что-то мне подсказывает, он недолго будет вдовцом.

— Что ты такое говоришь? — уставилась я на него.

— Да ладно, милая, не надо быть мудрецом, чтобы все сопоставить. Лично я думаю, что Михаил найдет утешение в твоих объятьях, при чем с куда большей радостью, чем когда пребывал в Катерининых.

— Как ты можешь такое говорить?

— Строишь святую невинность? Это ты умеешь. Посмотрим. Лично я даю месяц.

На этих словах Женька отправился в сторону своего отца, а я осталась стоять, пытаясь справиться с собой. Неужели он, действительно, думает, что теперь мы с Марком…

"А что ты думаешь"? — хмыкнула я про себя. Кажется, Марк не планирует уезжать из города. Выходит, что никаких преград между нами не осталось. Мне стало мерзко от самой себя, но я ничего не могла поделать, эта мысль угнездилась в моей голове, не давая покоя. Потому я вздрогнула, услышав позади себя:

— Как ты?

Можно было не оборачиваться, чтобы понять, это Марк. Я вздохнула.

— Что говорил Женька? — Марк посмотрел на меня, встав рядом. Я промолчала, он усмехнулся, — дай угадаю, предвидит наше скорое воссоединение?

— Марк, — резко повернулась я к нему, но он чуть качнул головой.

— Михаил, Аня, зови меня Михаил.

Я встала к нему лицом и некоторое время смотрела, не отрываясь. Мучительно сладостно было разглядывать все эти знакомые до боли очертания губ, морщинки, едва заметные, возле глаз, изгиб бровей. Совсем близко, но не дотянуться.

"Никогда не дотянуться", — назойливо брякал голос внутри.

— Что ты думаешь делать дальше? — задала я вопрос.

— Посмотрим, — пожал он плечами.

Некоторое время мы помолчали, я не смела говорить, он просто смотрел на меня. А потом наклонился к уху и сказал еле слышно:

— Если мы все сделаем правильно, Лика, у нас есть шанс.

Я едва вздрогнула, а он хлопнул меня по плечу и ушел. Весь вечер я была сама не своя, металась по комнате, чем очень волновала Олега, которому, конечно, были неизвестны причины моего поведения, а рассказать я не могла. Несмотря на то, что все произошедшее с Катей было ужасно, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о словах Марка. Мне было все равно, что будут думать Женька, Миронов, да кто угодно, единственное, что билось в моей голове: у нас есть шанс быть вместе. Все, что волновало меня еще вчера, еще несколько часов назад, стало неважным, унеслось куда-то, просто вытеснилось из моей головы и жизни. Мне было совершенно плевать на все возможные компроматы мира, на все смерти, даже на то, что меня кто-то упорно хочет убить. Главное, что у нас есть шанс. Наконец, я смогла успокоиться и взять себя в руки. Важно было понимать, что волнение сейчас совершенно не нужно. Наоборот, надо было собраться.

— Аня, в последнее время ты меня откровенно пугаешь, — заявил Олег, когда я появилась на пороге кухне на этот раз с крайне задумчивым выражением лица.

— Есть шанс, что все будет хорошо, — сказала я, садясь напротив него, — но для этого нужно все правильно сделать.

— Ты уже можешь рассказать, что у тебя за план?

— Пока не знаю, — кусая губу, ответила я, — в свете некоторых событий мне надо будет посоветоваться еще с одним человеком. А потом уже решать, что делать.

— Что за человек?

— Все завтра. Накопал что-нибудь на этого преемника?

— В общем-то, немного. Мужик начинал, как и все, по мелочи, потом занялся бизнесом, тоже, как все. Особенно не рисковал, но за десять лет сумел достичь немало. Теперь считается уважаемым бизнесменом, владеет какими-то складами, черт знает, чем они там занимаются на самом деле, но с виду все официально.

— Он вообще был знаком с Мироновым?

— Скорее, нет, чем да, не того полета птица.

— Тогда почему Миронов назначил его на свое место?

— Сие загадка, — Олег развел руками, — выбор его, скажем прямо, для многих был не очевиден, приближенные люди говорят, что и сам Мирон не то, чтобы всем доволен, тем не менее, все есть, как есть.

Информация была интересная. Выходит, преемник наш лицо не столь значительное, а главное, появившееся в окружении Миронова внезапно. Если связать этот с факт с нашей историей, получается неплохо: предположим, Кормухина имеет на Миронова компромат, не знаю, где она его взяла, но сейчас это несущественно. Ее дружок-бандит прижимает с его помощью Станислава Игоревича, и тот дает ему высокую должность. Между тем, отношения с подругой разлаживаются, а без компромата судьба мужчины не столь завидна. Город у нас маленький, и слухи расходятся быстро, вот Ярослав Александрович и обращается к бывшей однокласснице с целью выкупить компромат на Миронова. Та ему отказывает, и он придумывает некий план, задействовав вторую одноклассницу — Скворцову. Она преследует свои цели, но тем не менее, все складывается удачно, и компромат отходит Петренко. Наш преемник об этом не знает, решив, что дорогая подруга слила информацию журналистке, разделывается с последней, но ничего не находит. Или наоборот, ничего не находит, потому и разделывается с ней. Следом отправляется и возлюбленная. Все бы ничего, но компромат словно испарился, и если Миронов раскопает этот факт, то, прощай, карьера, а следом и жизнь. Потому мои столь очевидные происки его напрягают. Просто избавиться от меня он не может, потому что я вроде как приближенное к власти лицо, а вот посредством несчастных случаев — пожалуйста. Главный вопрос, конечно, в том, откуда взялся компромат? И имеет ли он отношение к тому самому, которым столь удачно завладел Марк несколько месяцев назад? Тут меня посетила еще одна мысль, я некоторое время ее обдумывала и пришла к выводу, что это куда ближе к истине, нежели предыдущие догадки. Еще немного поразмышляв, я уверилась в ней окончательно и пересмотрела детали плана. Делиться этими мыслями с Олегом я пока не стала, решив немного выждать. Спать я ложилась, честно пытаясь сосредоточиться на придуманном плане действий, но мысли о Марке, его слова, его лицо то и дело вставали у меня перед глазами, сердце учащенно билось, так, что даже становилось страшно.

А на утро Марк пропал. Я узнала об этом от Миронова. Он позвонил мне и прямо без обиняков заявил:

— Михаил исчез.

— Что значит исчез? — вскочила я из-за стола, сметая кружку с кофе и в очередной раз пугая Олега.

— Его нет дома, телефон отключен, никто не знает, где он. Словно был человек, и нет. Аня, честно говоря, я в некотором недоумении, мы должны были встретиться сегодня по рабочим вопросам, а тут такое. Вот, звоню всем, кто вчера был на похоронах. Может, кто что знает.

— Нет, — сказала я, буквально падая на стул, — я не знаю. Я ничего не знаю.

— Если что-то узнаешь, будь добра, позвони мне сразу.

Я кивнула, не соображая, что он меня не слышит, и еще некоторое время сидела с трубкой около уха и пялилась в пустоту.

— Аня, все в порядке? — Олег смотрел на меня встревоженно. Я подняла на него недоуменный взгляд, пытаясь сообразить, о чем речь.

— Не знаю, — сказала я с трудом, — пока не знаю.

Еще три дня прошли в тревожном ожидании, я металась по квартире Олега, то и дело выглядывая в окно и хватаясь за телефон, все надеялась, что Марк позвонит, объявится, подаст хоть какой-то знак. Но ничего не происходило. Олег практически все время проводил со мной, пытаясь выведать, что случилось, но я была бледна и молчалива, чем беспокоила его еще больше. Наконец, на четвертый день я поняла: ждать бесполезно. Что бы ни произошло, Марк исчез и не появится. Несколько ночей подряд я буквально кусала подушку, чтобы Олег не слышал моих рыданий, пока не поняла, что так можно свихнуться. Один раз это уже практически случилось, тогда я выжила, а сейчас все даже не так страшно. Марк решил уехать, но брать меня с собой не стал, удивительно, что это стало для меня такой шокирующей новостью. Обнаружив в одно из утр в зеркале, скорее, подобие человека, я поняла, что пора возвращаться к жизни. В конце концов, у меня еще есть незавершенные дела, может, меня даже убьют. В тот момент подумалось, что это было бы неплохим выходом.

Я появилась в кухне, Олег пил чай и сидел за ноутбуком. Увидев меня, подскочил и заботливо спросил:

— Хочешь чего-нибудь?

Я покачала головой, села напротив него и сказала:

— Слушай план.

— Ты же хотела с кем-то посоветоваться?

— Нет, — качнула я головой, — уже не надо.

Естественно, Олег мой план сразу же забраковал, найдя для этого миллион причин. Мне было все равно, но я его внимательно слушала, потому что альтернативой этому было выть в уголке ванной.

— Я все равно сделаю, как решила, Олег, — сказала я, как только он закончил, — с тобой или без тебя. Ты же знаешь.

Он вздохнул и покачал головой.

— Но на тебе вся опасная часть.

— Зато ты знаешь правду, — хмыкнула я, — если что, расскажешь всем, кто виноват.

— Прекрати так шутить.

— Ладно-ладно, все будет нормально. Где наша не пропадала. Давай номер телефона этого преемника. Как его зовут хоть?

— Забалуев Петр Федорович.

— Вот и хорошо, — я подмигнула Олегу.

Бедный парень, он-то верит в мой оптимизм, даже не подозревая, что это крайняя степень отчаянья. Мы отъехали от дома на несколько кварталов и вместе направились к почтовому отделению, откуда можно было позвонить. Трубку сняли через несколько гудков.

— Слушаю, — раздался хрипловатый голос.

— Здравствуйте, Петр Федорович, — начала я бодро, поглядывая то и дело на Олега, — а я вас беспокою по поводу неких бумаг, которые вы разыскиваете.

— Какие еще бумаги? — настороженно спросил голос, — кто вы?

— Это не имеет значения. Но я знаю, что вы искали одно, а нашли другое. Меня это другое как раз очень интересует. Взамен предлагаю то, что нужно вам.

— Какого черта вы?..

— Не будем разводить долгих речей. Обдумайте мое предложение, я вам перезвоню.

Я дала отбой и уставилась на Олега.

— Вроде бы логично, — сказал он, — если все так, как ты говоришь, он просто не может не клюнуть.

— Перезвоним ему после обеда, сейчас я поеду к Миронову, а ты отправляйся домой.

— Ты же понимаешь, что Забалуев не идиот. Ему звонит молодая девчонка, а как ты утверждаешь, все знают о том, что ты бегаешь по городу в поисках документов.

— Оно еще лучше, — хмыкнула я, — если он сведет в своем уме все это, то вполне может подумать, что я могла как-то найти компромат, который ему очень нужен.

— Может, я тебя отвезу к Миронову?

— Не волнуйся, — махнула я рукой, — вон нужная маршрутка.

— Позвони мне, как доберешься.

— Непременно.

К Миронову я пришла без приглашения, но мне было плевать. Настя сидела за своим столом, вид у нее был напряженный, сразу видно, не все хорошо в этой богадельне.

— Не знаю, сможет ли он принять вас, — нахмурилась она, — присядьте, я уточню.

Миронов, конечно же, смог. А когда узнал, чего я от него хочу, впал в долгую задумчивость, из которой я не пыталась его вытащить.

— Так вы думаете, что компромат у него? — выдал Миронов, наконец.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Конечно, я думаю. Более того, я знаю, что вы тоже так думаете. Но вся проблема в том, что у вас, скорее всего, не так много компрометирующих данных на Забалуева, хотя могли бы и озаботиться, а менять имеющееся на кота в мешке вы не хотите. Правда, тут уж как ни крути, выбор сделать придется. Миронов еще некоторое время созерцал пространство, так и не дождавшись от меня никакой реакции.

— Что ж, — сказал он, — думаю, я смогу вам помочь. Кое-что у меня, несомненно, есть. Не могу сказать, что мне нравится ваша затея… Более того, не могу сказать, что мне вообще нравится тот факт, что вы начали действовать, не посоветовавшись со мной. Но если вы предлагаете рискнуть, давайте рискнем.

Я кивнула, стараясь не сильно показывать свое удовлетворение. Конечно, Миронов не дурак, подумал и пришел к логичным выводам: Забалуев уже понял, кто вышел с ним на связь, а я работаю на Миронова, что само по себе говорит о многом. История виделась мне просто: Скворцовой нужна была помощь, и она обратилась к Петренко. Тот ввязываться в криминальные разборки не пожелал, зато предложил другой вариант — попросить помощи у Миронова. Естественно, последнему нет никаких причин помогать, если только… И тут мы подходим к самому интересному. Петренко каким-то образом вызнал, что у их бывшей одноклассницы и подружки преемника Миронова, есть компромат на ее дружка. Так как Забалуев в последнее время поднялся по карьерной лестнице, информация подобного рода могла бы очень пригодиться Ярославу Александровичу. Возможно, Кормухина не захотела продать ее ему, а возможно, у Петренко были причины таиться, но он предложил Скворцовой сделку: он даст ей компромат на Миронова (коим, несомненно, такой человек, как Ярослав, обладал), а взамен она достанет для него документы на Забалуева. Думаю, покупку их он и спонсировал. Деваться Тамаре Андреевне было некуда: ситуация с Павлом складывалась критическая, в любой момент могли появиться недоброжелатели. Она согласилась, и в назначенный день встретилась с Кормухиной возле "Пекаря", где получила компромат на Забалуева. После отъезда бывшей одноклассницы Скворцова сразу встретилась и с Петренко, обменяв одни документы на другие. Но Забалуев этого не знал и отправился к Тамаре Андреевне за бумагами. Сюсюкаться было некогда, поэтому дама быстро отправилась к праотцам, а Забалуев получил документы. Только оказалось, что это было совсем не то, что ему нужно. Я же в это самое время ношусь по городу в поисках того же злосчастного компромата, так почему не сделать вид, что я его нашла? Я была уверена, что информация Забалуева точно заинтересует, а потому он согласится на мое предложение в надежде заполучить документы. Дать их ему я не могла, так как по моим соображениям они находились в руках Петренко, но ни Забалуев, ни даже Миронов об этом не знают, если, конечно, его ребята не дошли до того же, что и я. Справедливо рассудив, что какие-то данные на нового преемника у последнего все же имеются, я и предложила данный план. Честно скажу, из элементарного желания подгадить. Петренко был прав: Миронов буквально заставлял меня бегать по городу, чтобы подогнать развитие событий, чтобы кто-то не выдержал, запаниковал и начал решительно действовать. Что ж, этим человеком оказалась я.

— Встречу надо назначать в удобном для нас месте, — продолжил Миронов в задумчивости, — чтобы мы смогли тебя подстраховать. Я свяжусь со своей службой безопасности, и мы…

— Я пойду туда одна, — напомнила я, — это место должно быть максимально безопасным с точки зрения встречи двух людей.

Миронов некоторое время смотрел на меня, потом набрал какой-то номер и сказал коротко:

— Максим, зайди.

Через пять минут передо мной предстал начальник охраны. План мы разрабатывали в течение пары часов, со схемами, картами и прочими атрибутами детективных фильмов. В конце концов, решение было принято, Максим отвез меня на почту и чутко прислушивался весь мой разговор. В этот раз Забалуев снял трубку сразу.

— Вы подумали над моим предложением? — спросила я.

— Подумал. Я согласен.

— Мы могли бы встретиться с вами завтра вечером, скажем в восемь, кафе "У зеленого павлина".

— Мне нужны гарантии.

— Мне бы они тоже не помешали, — хмыкнула я, — придется рискнуть.

В трубке возникла пауза, я слышала только прерывистое дыхание.

— Я буду, — наконец, сказал голос, и пошли короткие гудки. Максим посмотрел на меня.

— Лично я бы решил, что это чистой воды подстава.

— Чем он рискует?

— Шутишь? — усмехнулся он, — если он придет туда с бумажками, а там десять громил с автоматами? Вот тебе и все.

— Я думаю, у него на каждую бумажку будут свои десять громил.

— Сомнительно как-то все, — покачал Максим головой, — зачем ты в это ввязываешься?

— Я это и придумала. Тем более, многоуважаемый товарищ Миронов дал мне задание найти компромат.

— Ты чекнутая, — Максим смотрел с сомнением.

— Не без этого, — улыбнулся я, — отвези-ка меня домой.

— Сейчас вызову кого-нибудь из охраны.

Меня отвезли к Олегу, который в прямом смысле слова грыз ногти от переживаний.

— Как все прошло? — спросил он, как только за охранником закрылась дверь.

— Отлично, — довольно сказала я, — Миронов согласился, встреча завтра. Все по плану.

— Слушай, вернешь ты этот компромат, что дальше?

— По крайней мере, избавлюсь от своего преследователя. Надеюсь, уважаемый товарищ Забалуев уже его притормозил.

— Как думаешь, что завтра будет?

— Варианта два, — ответила я, усаживаясь за стол, — первый: все пройдет удачно, Забалуев придет один, мы обменяемся папочками и разойдемся рассматривать, что же каждый из нас получил. Вариант второй: менее радостный. Нас всех расстреляют к чертовой матери, документы благополучно отойдут в архивы к Миронову, а ты будешь страдать по моей кончине.

— Это не смешно, — заметил Олег.

— Никто и не смеется. Остается надеется на то, что Миронов как новоизбранное лицо власти не пойдет на столь кровавые разборки.

На следующее утро я позвонила Забалуеву.

— Все в силе? — поинтересовалась весело.

— Не разделяю вашей радости, — ответил он, — все в силе.

— Хорошо, но планы несколько поменялись. Я нашей власти не то чтобы очень доверяю, они могут меня выследить, так что слушайте и запоминайте: в ресторане для нас забронирован столик, место многолюдное, но кто знает, чего ждать. Думаю, вам там появляться не стоит. Практически вплотную к данному заведению стоит маленькая пивнушка. Я буду ждать вас там. И постарайтесь не засветиться.

Я повесила трубку, Олег покачал головой:

— Рискованно это все.

— Они не знают о наших планах, только на это и остается уповать.

— Не будут же вас убивать прямо в зале ресторана.

— Не будут, — кивнула я, — подождут за углом.

Олег покачал головой.

— Я буду тебя страховать.

— На то и надежда.

Вечером мы встретились с Максимом за час до обговоренного времени. Он заметно нервничал, я поглядывала в окно машины и курила. Наконец, он передал мне папку с документами, я убрала их в рюкзак, даже не посмотрев, и мы переглянулись.

— Удачи, — напутствовал Максим меня вполне по-дружески, хотя я ни на йоту ему не поверила.

Вылезла из машины и не спеша направилась к ресторану. На входе меня встретил официант, в котором некоторые знающие лица вполне могли бы узнать Олега, правда, некоторая маскировка этому мешала. Риск, конечно, но довериться мы больше никому не решились. Олег проводил меня за столик, после чего я осталась ждать, мучительно высчитывая время. До встречи оставалось десять минут, когда я поднялась и направилась в туалет. Охрана проследила за мной взглядом, но я безмятежно скрылась за дверью с буквой "Ж". После чего оттуда появился Олег с большим мусорным мешком в руках и спокойно прошествовал в сторону выхода для персонала. Я сидела в нем, сжавшись в комок. По звукам я поняла, что мы оказались на улице и пересекли двор. Олег аккуратно поставил пакет, и я услышала удаляющиеся шаги и легкое насвистывание. Выждав пару минут, я аккуратно приоткрыла мешок и выглянула наружу. Все шло по плану: я оказалась за большим мусорным баком, буквально в паре метров от меня — служебный вход в пивнушку. Я вылезла из мешка и, оглядевшись по сторонам, спокойно прошла к двери и попала в заведение, после чего сразу заперла дверь изнутри. Мы с Олегом сняли его, договорившись, что из персонала будет только администратор, да и тот должен сидеть у себя в кабинете. Я тенью проскользнула через коридор и оказалась в небольшом полутемном зале, из которого, в общем-то, и состояла пивнушка. Практически сразу скрипнула входная дверь, и я увидела мужчину лет сорока пяти, довольно крупного, но приятного на вид. Он с недоверием посмотрел на меня, но прошел внутрь.

— Петр Федорович, — сказала я, глядя на него, — садитесь.

Он сел, рассматривая меня.

— Так и думал, что это ты, — недовольно заявил мне, — всю дорогу мешалась под ногами.

— У нас не так много времени, — лаконично заметила я, — документы при вас?

— При мне, — покосился он на кейс в своих руках.

— Совершим обмен.

Мы достали папки с документами, пристально наблюдая друг за другом, и поменялись. Некоторое время было потрачено на изучение бумаг, в прочем, ни мне, ни ему не понадобилось его много, чтобы понять: компромат, попавший в наши руки, не представляет той страшной угрозы, как ожидалось.

— Это не те бумаги, — откинул Забалуев свою папку, зло глядя на меня, — ты блефовала.

— Возможно, — не стала я спорить, — но будем откровенны, ваши данные тоже далеки от тех, которые я планировала получить. Зато у нас есть шанс смыться незамеченными. Что скажете?

Он посмотрел на меня, размышляя.

— Думайте быстрее, там тоже не дураки собрались.

— Я согласен, — кивнул он, вставая. Я поднялась следом за ним, и тут он достал пистолет и направил его на меня.

— Извини, красавица, — хмыкнул Забалуев, — уж больно ты юркая, не люблю таких.

Я водила глазами по сторонам, пытаясь найти способ укрыться, но тут вдруг прозвучал сухой щелчок, я вздрогнула, но ничего не произошло. Со мной. А вот Забалуев рухнул на пол с дыркой во лбу. Его пистолет звякнул о кафельный пол, я быстро схватила его и обернулась. За спиной стоял Марк с пистолетом в руках.

— Что ты тут делаешь? — брякнула я, ничего не соображая.

— Извини, милая, — Марк подошел к столу и быстро запихнул обе папки в рюкзак, после чего сунул его мне в руки, забрав пистолет и запихав его за пояс джинсов, — планы стремительно меняются, и мне приходится меняться с ними, двигайся.

Он подтолкнул меня к коридору, мы прошли его, оказавшись у заднего выхода, Марк открыл дверь, выставляя меня вперед и приставляя пистолет к моему виску. Во дворике уже были какие-то громилы, я узнала одного из охранников Миронова.

— Вот что, ребятки, — крикнул Марк, — я пристрелю эту девчонку, если только мне покажется, что кто-то из вас плохо себя ведет.

Некоторое время стояла тишина, кто-то переговаривался по рации. Потом один из охранников крикнул:

— Пропустите их!

И мы двинулись вперед перед расступающимися громилами.

— Это плохой план, Марк, — пробормотала я, — очень плохой.

— Не так уж он и плох, — хмыкнул он, поглядывая по сторонам, — У Миронова сейчас находится твой дорогой Женька, а он, несмотря на свой сволочной характер, не позволит, чтобы тебя убили. Отцу он этого не простит, и тот скрепя сердце уступит, потому что сыночка любит. Видишь, милая, как все просто. Всех можно подловить на чем-то или ком-то.

Я шла с прижатым к виску пистолетом и думала над его словами. Марк, конечно, рисковал, очень рисковал, но это ему присуще. Правда, не совсем понятно, зачем? Неужели, решил сбежать и взять меня с собой таким извращенным способом? Нет, дурочка, не надейся, он же сказал, что любого можно зацепить. А он не может допустить, чтобы в его жизни был такой человек. Ему нужен компромат.

В это время мы оказались возле машины, Марк открыл дверь со стороны водителя и заднюю, мы быстро сели, он дал по газам… и все. Никто не погнался за нами, не стрелял нам вслед. Я молчала, сжимая рюкзак с документами, Марк стремительно удалялся, наблюдая за дорогой и обстановкой вокруг. Вскоре мы сменили машину, потом еще одну, колесили, не покидая город. Я не задавала вопросов. Около десяти мы тормознули в одном из дворов, и Марк в очередной раз вылез из машины, я — за ним.

— Надо пройтись, — сказал он, взяв меня за руку. Мы пошли и вскоре оказались в том самом дворике, где когда-то его выслеживала Катя. Прошли в подъезд, поднялись на последний этаж, а через пару минут вылезли на крышу.

— Я вижу, тебе знаком этот путь, — усмехнулся Марк, направляясь к пожарной лестнице. Я промолчала и стала спускаться за ним. Он ловко спрыгнул с забора, я последовала его примеру, и он поймал меня внизу. На улице были уже плотные сумерки, мы направились куда-то вглубь фабрики. Я особо не различала дороги, но Марк вел меня за руку, потому я перестала следить. Сначала я боялась собак, но вокруг стояла абсолютная тишина. Вскоре мы оказались возле одного из цехов. Марк достал отмычку и быстро вскрыл замок.

— Ночевать придется здесь, — сказал он с усмешкой, когда мы зашли внутрь.

— Ты думаешь, это безопасно? — спросила я, оглядываясь, — если уж я догадалась о твоем маршруте, то и остальные могут.

— Не переживай, — снова усмехнулся он, — если что, мы сможем уйти.

— Как скажешь, — пожала я плечами, присаживаясь на какой-то ящик. Помещение было не очень большим, практически пустым, за исключением мелкого хлама. Не знаю, Марк ли тут прибрался, или так оно и было, в общем-то, это не имело значения. Вообще, ничего не имело значения. Я вдруг поняла, что слишком устала, что все, чего я хочу, это оказаться как можно дальше, где не будет ни людей, ни разборок, ни интриг. Ничего. Я вздохнула, а Марк вдруг сказал:

— Потерпи, скоро эта история закончится.

— О чем ты? — вскинула я на него взгляд. Марк подошел, взял какой-то ящик, сел рядом со мной.

— О том, о чем сказал. Мне надо уезжать, Лика. Обстоятельства вынуждают.

Сердце мое сжалось.

— Ты можешь мне объяснить, что происходит?

— А что тут скажешь? — Марк развел руками и усмехнулся, — ты даже не поверишь, как тут все просто. Никому нельзя доверять, слышишь, Лика? — Я уставилась на него, он смотрел на меня. — Ни-ко-му. — Повторил по слогам. — Как ты помнишь, в мои руки весьма удачно попал компромат на Миронова. Не эта ерунда, которую тебе передал Забалуев, а кое-что в разы существеннее. И я отдал его на хранение человеку.

— В том доме в деревне, — сказала я, а он кивнул, криво ухмыльнувшись.

— Значит, заметила окурки в пепельнице. Дурное пристрастие к одной марке. Да, я передал компромат, и все было хорошо, знаешь ли. Я надавил на Миронова, использовав Катю, как прикрытие. Он просел, пошел на уступки, при хорошем раскладе я бы довольно быстро стал в этом городе не последним человеком. Тут весьма удачно Миронов сунулся в думу и задумался о преемнике. Я не мог не помочь ему в этом вопросе и предложил Забалуева.

— Почему его?

— Мелкая сошка, которой легко руководить, — усмехнулся Марк, — я пообещал ему приличные бабки, само собой, мужик согласился, хотя в реальности управлял всем я. Потом оказалось, его баба не сидела без дела и за десять лет насобирала внушительный компромат на своего хахаля. Была бы умной, молчала в тряпочку и крутила мужиком, как хочет, но она оказалась дамой скандальной, оттого, все, кому надо, очень быстро узнали о компромате. Я сказал Забалуеву, делай, что хочешь, но достань его, это в твоих интересах, не в моих. Я таких, как он, найду еще сотню. Мужик озаботился, понял, что его прижимают, и начал пороть горячку, избавился от журналистки, потом от своей бабы, при этом умудрился прошляпить бумажки. К тому же ты крайне действовала ему на нервы. Я сказал не трогать тебя, но предупредить о возможной опасности тебя не мешало, потому что Забалуев слишком нервничал. Я как в воду глядел, этот идиот не придумал ничего лучше, как представить твою смерть в качестве несчастного случая, из-за чего мы имеем то, что имеем.

Марк задумался о чем-то своем, глядя в пол и грустно улыбаясь.

— А дальше? — вернула я его к действительности.

— Дальше, — встрепенулся он, продолжая улыбаться, — в этой истории оказалось слишком много личного.

— О чем ты? — не поняла я, но он уже отмахнулся.

— Не думай об этом. Главное, что тот человек, который хранил компромат, внезапно подумал, что я ему не нужен, и знаешь, что сделал? — Я посмотрела на него. — Вышел на связь с Мироновым и сообщил тому, что компромата у меня больше нет. Дабы это подтвердить, предоставил часть бумажек. Миронову, конечно, радости мало, раз компромат все равно не у него, а у очередного непонятного лица. Зато можно было избавиться от меня, чего он желал с момента нашего знакомства. Мне повезло, я случайно прознал об этом и сбежал.

— Но, — я растерянно смотрела на Марка, — почему твой человек это сделал?

— Ах, милая, — рассмеялся он, — в этом мире нет никого, кто бы меня любил по-настоящему. Вот и у него оказался ряд претензий, которые перевесили его терпение.

Я опустила глаза, а он повернулся ко мне.

— Хотя я вру. Один человек, который меня любит, все-таки есть.

Я продолжала сидеть в той же позе, чувствуя, как он смотрит на меня.

— Или нет? — задал он вдруг вопрос, продолжая смотреть. Я медленно повернулась к нему, посмотрела в глаза. Потом собралась с силами и открыла рот, но он прислонил к нему палец и сказал:

— Не надо, не говори. Ничего не говори.

Марк провел рукой по моей щеке, глядя на меня и мягко улыбаясь. А потом медленно наклонился и поцеловал. Ночь прошла очень быстро, просто до болезненного быстро. Мы любили друг друга все это время, и я даже смогла заставить молчать свой внутренний голос, пытавшийся сказать, что все в очередной раз никуда не приведет и не принесет ничего хорошего. Под утро мы сидели на полу, Марк, прислонившись к стене, я между его ног.

— Марк, — позвала я, он откликнулся, а я запнулась, не в силах продолжить, — нет, ничего.

— Говори, — усмехнулся он, я развернулась и села на колени, глядя на него.

— Марк — это твое настоящее имя?

Он криво усмехнулся.

— Как ни странно, да. Стоило бы всегда называться Михаилом, но хочется оставаться собой, знаешь ли. Хоть в чем-то.

Я немного подумала и задала еще один вопрос.

— Ты, правда, детдомовский?

Марк посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Хочешь услышать историю моей жизни?

Я отвела взгляд в пол и сказала негромко:

— Если ты захочешь рассказать.

Он развернул меня спиной к себе и снова обнял. Некоторое время мы молчали, и я уже подумала, что Марк так ничего и не скажет, но он вдруг заговорил.

— Нет, я не из детдома, у меня есть родители, отец был военным, таскался по разным городам. С матерью они сошлись рано, обоим было лет по восемнадцать. Отца сразу послали на Крайний Север, мать подалась за ним. Там она и подорвала здоровье. Когда они вернулись, оказалось, что мать, скорее всего, не сможет иметь детей. Но они не отчаивались, продолжали попытки, правда, безуспешно. Годам к тридцати пяти оба забили на это дело, решив, что уже ничего не получится. А через три года мать вдруг забеременела. Само собой, такое чудо надо было оберегать. Она наблюдалась у всех возможных врачей, были осложнения, угроза выкидыша, все-таки она была немолода, к тому же больна. В общем, когда я родился, довольно хиленький, но абсолютно здоровый, их счастью не было предела.

Марк замолчал, доставая сигареты, протянул одну мне, мы закурили.

— Ну что, интересно? — хмыкнул он, а я сказала:

— Очень.

— Тогда слушай дальше. Родился я в небольшом подмосковном городке, редкое захолустье, скажу тебе, несмотря на то, что до столицы всего пятьдесят километров. Решив, что главное в их жизни теперь я, отец ушел со службы, и они остались там. К удивлению и радости родителей я рос здоровым и крепким пацаном. Отец, всегда мечтавший о сыне, сразу стал воспитывать меня так, словно через месяц мне поступать в военную академию. Мать, конечно, была против, хотела, чтобы сынок мог сам выбрать, кем ему быть. Отец только усмехался, мол, сначала сделаю его мужиком, потом пусть выбирает.

Марк примолк, я кинула на него взгляд, он смотрел куда-то вперед, грустно улыбаясь. Посмотрел на меня, усмехнулся.

— Никому не рассказывал о себе, знаешь ли, это немного странно.

Я неловко улыбнулась и прижалась к нему, Марк поцеловал меня в макушку и продолжил после небольшой паузы.

— К окончанию школы я уже много чего умел, можно сказать спасибо отцу, практически всем навыкам научил меня он.

— Как же ты… — начала я и не закончила.

— Ступил на скользкий путь? — усмехнулся он, — все просто. Я очень любил своих родителей, но противостояния отцов и детей никто не отменял. Чем больше мне вменялась праведность жизни, тем больше я увлекался обратным. У нас во дворе жил один дядька, и я понимал, что он крут. Он всегда выглядел неброско, я бы даже сказал, старался не светиться, но я нутром чувствовал, что-то в нем есть такое, чего нет в других. И мне хотелось быть таким же. Я тогда крутился с мелкой шпаной, стараясь, чтобы отец об этом не прознал. Мы решили грабануть магазин, просто так, из интереса, получится, нет. Ребята хотели пойти нахрапом, но мне идея не понравилась, я придумал свой план.

— Как всегда, гениальный, — не удержалась я, а Марк рассмеялся.

— Вижу, ты ценишь меня по заслугам. Конечно, план был дерьмовый, это я сейчас понимаю, но тогда он казался мне идеальным. Самое интересное, что он сработал, мы наварились, а все свалили на местных бомжей, при чем так замысловато, что менты не просекли, кто же все устроил. Потом была еще пара делишек, мои идеи воспринимались на ура, и я быстро стал главным.

— Тебе нравилось? — спросила я, Марк задумался.

— Не сказал бы. Уже тогда я понял: чем меньше людей знает о деле, тем лучше. Совсем идеально, если ты один. — Я промолчала, он продолжил. — Все шло довольно неплохо, мне удавалось скрывать свою деятельность от родителей, никому даже не приходило в голову, чем занимается мальчик из приличной семьи в свободное время. Деньги я не тратил, откладывал и прятал, понимая, что не время. К нам начали примыкать какие-то ребята, мне это не нравилось, становится местным главарем шайки я не собирался. На тот момент я уже поступил в институт, но не на военное отделение, как мечтал отец, а на философский факультет.

— Серьезно? — уставилась я на него.

— Удивлена? — посмеялся он, — да, я не такой запущенный вариант, как кажется. В институте я был на хорошем счету, а вот после пар моя жизнь переходила совсем в иную область. К двадцати одному году я руководил средней группировкой, но продолжал жить с родителями, стараясь нигде не засветиться. Скопил я уже неплохую сумму, самое время было задуматься, что делать дальше. Пора института проходила, а вместе с ней проходила и безмятежность, сопутствующая тому времени. Мне стало скучно в занятой мной нише, хотелось чего-то большего и масштабного, чем свора ребят, бегающих по твоим поручениям. Само собой, просто так уйти от дел мне бы не дали, я подумал-подумал и…

— Придумал план, — усмехнулась я.

— Ага, — откликнулся он, — через месяц после окончания института я сбежал вместе со всем общаком, своими запасами, а также деньгами одной из местных группировок. По всему выходило, что я умер, мое тело было найдено в сожженном автомобиле на окраине города, там же были остатки чемоданов и часть денег, вылетевших из автомобиля во время взрыва.

Я только покачала головой.

— И никто не догадался? — не поверила я.

— Может, сомнения и были, но доказать ничего было нельзя. Я растворился на просторах родины, осел в одном из городов и стал думать, что делать дальше. Денег у меня было предостаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать, но душа по-прежнему жаждала чего-то эдакого.

— Это называется шило в заднице, — высказалась я, он рассмеялся.

— Не отрицаю. Но мне было интересно жить так, как я жил тогда.

— А как же родители? Тебе было не жаль бросить их?

— А тебе? — усмехнулся он, и вопрос был закрыт. Прав Марк, я-то вообще сидела и ждала, когда ко мне придут и убьют, и никакие мысли о семье в тот момент меня не посещали.

— С месяц я отдыхал, — продолжил он, — присматривался к обстановке, а потом появился он, тот мужик из нашего двора.

— Что? — я даже привстала, но Марк вернул меня на место.

— Представь мое удивление, когда я увидел его на пороге своей квартиры. Ей Богу, это был один из самых неприятных моментов моей жизни.

— А их было много?

— Парочка, — усмехнулся Марк, — тогда я так остолбенел, что не успел заметить, как он оказался внутри. Мы сели за стол, я молчал, ждал. Он сказал, мол, давно за тобой наблюдаю, красиво работаешь для своих лет. Хочу предложить тебе пару дел. Я поинтересовался, как он нашел меня, он рассказал, что догадывался о моих планах, вот и присматривал тщательней, чем остальные. Я малость запаниковал, но мужик заявил, что бояться мне нечего, в городе все уверены в том, что в машине погиб я. Тогда я спросил, зачем конкретно он пожаловал. И тут он вскрыл все карты, оказалось, мужичок был киллером-гастролером, но не простым, а прямо-таки золотым. Его звали, когда нужно было обстряпать все так красиво и гладко, чтобы комар носа не подточил. Не поверишь, как любят власть имущие пользоваться таким приемом. Он дал мне время подумать, и думал я недолго. Через полтора месяца мы сделали с ним первое дело, я получил свою долю. Какое-то время я работал с ним, пока не понял, что хорошим это не кончится.

— Почему?

— Наша служба и опасна, и трудна, — грустно пошутил Марк, — всегда есть шанс, что партнер тебя или кинет, или сдаст, поэтому ты либо работаешь в одиночку, либо потом избавляешься от подельника. Какое-то время можно работать вместе, пока не наступит некий критический момент, его сразу чувствуешь и понимаешь, теперь либо ты, либо тебя.

— Ты убил того мужика?

— Да. Надо было сделать это раньше, потому что он тоже имел план касательно меня, который и начал осуществлять, тогда я еле успел смыться из города, обстряпав очередную свою смерть. Дальше хочешь слушать?

— Да, — сказала я тихо.

— С ним я проработал полтора года, потом перебрался в другой городишка, подальше от того, начал новую жизнь. Материальное состояние мое было столь благополучным, что я уже тогда мог не переживать за свое будущее, но чтобы не было скучно, надо было что-то придумать. Тогда я предпочитал работать в одиночку, изредка прибегая к разовой помощи некоторых людей. За два года я сменил еще четыре города, пока не осел в одном из многих и не свел знакомство с Лешей Максимовым.

Я вздрогнула, Марк это почувствовал и примолк. Потом сжал меня в объятьях и сказал на ухо:

— Там случился мой второй самый неприятный момент в жизни. Но эту историю мы ворошить не будем. Я прожил там чуть больше года, потом рванул за границу, решил отдохнуть.

Он покачал головой, посмеиваясь. Некоторое время мы молчали, Марк опять закурил, я старалась сдержать слезы.

— Девочка моя, — прошептал он мне на ухо через пару минут, целуя меня, вытирая руками мои слезы, — с той поры жизнь моя круто изменилась, я ненавидел себя, ненавидел весь мир, женщин, которые меня окружали, но все это я заслужил сам, это я знал, и от этого было только хуже.

Мы снова замолчали, было тихо, я глотала слезы, пытаясь успокоиться.

— Что теперь будет, Марк? — задала я вопрос, когда смогла говорить. Он промолчал, только сильнее прижал меня к себе. Я повернулась к нему.

— Ты… — начала я, но он перебил меня.

— Ты же сама все понимаешь.

На мгновенье я застыла, а потом кивнула, раз, другой.

— И что ты предлагаешь?

— Возвращайся, — сказал Марк, внутри меня все сжалось, а он обхватил меня за плечи, — послушай, Лика, я не имею возможности взять тебя с собой, и на это есть ряд причин, о которых я не могу тебе рассказать. Сейчас не могу. Мне надо бежать, скрыться на какое-то время. Если мы будем вместе, нас очень быстро найдут.

Я кивала, понимая, что он, скорее всего, прав. Кому нужна я? Никому, с меня взять нечего, но найти нас будет в разы легче, а тащить меня на себе небезопасно. У него слишком много врагов. Никогда не должно быть балласта — так он говорил мне еще тогда, пять с лишним лет назад. Ничто не должно держать тебя, иначе ты непременно утонешь. А я не могу дать ему утонуть из-за себя.

— Хорошо, — сказала я, старательно отводя взгляд, но он взял мое лицо в руки и начал его целовать, я плакала и ничего не могла поделать.

— Девочка моя, — прошептал он, — я обязательно вернусь, слышишь меня? Я что-нибудь придумаю, непременно придумаю. Ты мне веришь?

Я кивала сквозь слезы, зная, что оба мы не верим в эти слова. Наконец, мы встали. Марк вытащил рюкзак, а из него папку с компроматом на Забалуева, отбросил ее в сторону. Потом вытащил вторую папку и внимательно просмотрел все бумаги, которые были в ней.

— Так я и думал, — пробормотал он, — ничего, и это сойдет.

Он засунул бумаги обратно в рюкзак, застегнул молнию, подошел ко мне и надел его мне на плечи под моим недоуменным взглядом.

— Мне эти бумаги ни к чему, — сказал Марк, — сейчас я убегаю, и этот компромат мне не поможет. А вот тебе он будет в самый раз. Не используй его, если не будешь уверена в подобной необходимости. Но тебе нужна хоть какая-то защита. Кроме твоего Женьки.

— Он не мой, — отчаянно замотала я головой, сдерживая слезы. Марк улыбнулся.

— Детка, будь счастлива, слышишь? Всем назло, мне назло.

— Марк… — я плакала и не могла остановиться.

— Тихо, тихо, — снова обнял он меня, я уткнулась ему в плечо, — ты же такая сильная девочка, ты же самая сильная, ты все можешь. Поезжай домой, спрячь бумаги, постарайся убрать все это из своей памяти, ты это умеешь.

— Умею, — засмеялась я, глядя на него, он вытер мне слезы, тоже посмеиваясь.

— Вот и молодец, — кивнул он, — мне пора.

Я снова закивала, продолжая смотреть на него. Он криво улыбнулся, провел руками по моему лицу, поцеловал в лоб и пошел к выходу. Он уже открывал дверь, когда я обернулась. На мгновенье Марк замер спиной ко мне, а потом ушел, скрывшись за поворотом. Некоторое время я сидела в цеху, потом вышла следом. Начинался теплый солнечный день. Я вышла и пошла по дороге в сторону выхода.

Прошла неделя, прежде чем я решилась выйти на улицу. Самым удивительным было то, что никто меня не искал, в моей квартире никто не появился, никто не звонил мне, словно все решили, что меня вовсе нет.

"Наверное, все так и решили", — усмехнулась я, лежа в комнате и разглядывая потолок. Даже Олег.

"Надо будет наведаться к нему, вот удивится", — подумала я, расчесывая волосы перед выходом. Через сорок минут я была возле здания администрации. Глубоко вздохнув, достала пропуск, охранник дружелюбно улыбнулся мне, и я направилась к лифту. Настя, увидев меня, удивилась и не смогла этого скрыть.

— Вы? — сказала она, когда постучав, я вошла в приемную, — а Станислав Игоревич сказал, что вы… — тут она запнулась, но быстро взяла себя в руки, — я доложу ему, присядьте.

Я села, а Настя сняла трубку.

— Станислав Игоревич, к вам тут Анна Иванова… Да, она, — тут Настя кинула на меня взгляд, словно проверяя, я улыбнулась, — заходите, он ждет вас.

Миронов выглядел молодцом, хотя и излишне растерянным. Он-то, наверняка, был уверен, что я все подстроила, чтобы добыть компромат и сбежать вместе с Марком. Потому можно с уверенностью сказать: мое появление здесь сродни грому среди ясного неба.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, и он нерешительно улыбнулся мне в ответ.

— Сказать честно, не ожидал увидеть вас снова, — выдал он, выходя из-за стола и приближаясь ко мне. Я пожала плечами.

— Извините, что все так вышло.

— За что именно вы просите прощения? — поинтересовался Миронов, продолжая приглядываться. Я присела на диван, он устроился рядом.

— За то, что провалила задание, — сказала я, — позвольте рассказать вам, как все было.

Миронов посмотрел на меня крайне задумчиво, потом кивнул.

— Брат Скворцовой оказался втянутым в дело об убийстве криминального авторитета, и она решила ему помочь, — стала говорить я, — возможно, Тамара Андреевна искала и иные способы, прежде чем решилась на этот. Чтобы вас заинтересовать, нужны были существенные данные. И тогда она пошла на аферу: ее бывшая одноклассница была сожительницей одного известного в городе криминального авторитета. Скворцова знала, что у подруги был компромат на приятеля. Его-то она и выкупила, решив обменять все тому же Забалуеву эти бумаги на компрометирующие вас. Однако у того были свои взгляды на подобные обмены, и он просто избавился от нее, как, в прочем, и от своей подруги. Но тут и вышла загвоздка: компромата не оказалось ни при одной, ни при другой. Зато появилась я и стала активно рыскать по всему городу. Забалуеву это не понравилось, и он пошел проверенным путем: решил избавиться и от меня. Но так как я работала на вас, он попытался подстроить это таким образом, чтобы убийство походило на несчастный случай. Однако мне все время отчаянно везло. Везло до такой степени, что я сама успела догадаться, что происходит. Дальше вы знаете.

Я посмотрела на него. Он задумчиво пялился в стену. Потом перевел взгляд на меня и сказал:

— Не все.

Я кивнула.

— Вы уж извините, но я не могла до конца довериться никому, тем более после стольких попыток убийства. Потому перестраховалась и перенесла встречу в соседнее заведение. Но все, что произошло дальше, — я опустила глаза, но тут же снова посмотрела на него, — могу поклясться, все это было для меня полной неожиданностью.

Миронов некоторое время смотрел на меня, но мой взгляд был чист, я сказала истинную правду, что-что, а увидеть Марка тогда я точно не ожидала.

— И что? — спросил он, — он вас отпустил?

— Отпустил.

— А документы?

Я печально развела руками. Миронов снова надолго задумался. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, он думает, где в моем рассказе ложь, а где правда. Подозреваю, мое возвращение сильно сбивало его с толку.

— Наверное, вы больше не хотите, чтобы я работала на вас, — я вытащила корочки и положила на стол. Тут он ожил.

— Нет, что вы, я не хочу на вас давить, но… мне бы хотелось, чтобы вы остались.

Теперь я смотрела на него. Чего хотелось мне, так это рассмеяться ему в лицо, сейчас я читала его, как на ладони. Миронов явно надеялся избавиться и от меня, и от Забалуева, но ему помешал Марк, а точнее, Женька, который узнал от Марка о раскладе дел и вмешался. Он меня отпустил, надеясь, что я сгину навсегда вместе с Марком и компроматом, а я вдруг вернулась. Разумней держать меня рядом, чем ждать, что я выкину в следующий раз. Я улыбнулась.

— Не думаю, что после всего произошедшего подобное желание есть у меня.

— Я понимаю, — кивнул он, — потому не буду торопить, но если передумаете… позвоните мне.

Я снова улыбнулась и поднялась. Конечно, я немного приврала, но это несущественно. Я была уверена, что именно Петренко надоумил Скворцову выкупить компромат, а машину она продала для отвода глаз. Почему я не рассказала об этом Миронову? Черт знает. Печальней всего было то, что бумаги, из-за которых погибло столько человек, в итоге оказались никому не нужны. Хотя и не все. Потому что компромат на Миронова остался у меня, и я его спрятала, как велел Марк. На всякий случай.

Я вышла из кабинета и тут же смогла лицезреть романтичную картину: Женька, перегнувшись через стойку ресепшена, целовал Настю. На мгновенье я запнулась, Настя резко уставилась в компьютер, Женька отпрянул и только тогда увидел меня. Сказать, что он удивился, значило, ничего не сказать. Он смотрел на меня, растерянно хлопая глазами. Я пробормотала:

— До свидания, — и вышла из кабинета. Женька догнал меня возле лифта и замер в нерешительности.

— Ты вернулась… — он сказал это то ли вопросительно, то ли утвердительно, но точно растерянно. Вот уж не думала, что когда-либо увижу его в таком состоянии. Я пожала плечами.

— Вроде того… Вижу, ты не ожидал.

Женька кинул взгляд в сторону кабинета, видимо, решив, что мои слова относятся к Насте.

— Наверное, я должен был сказать тебе, — неуверенно начал он, а я кинула на него взгляд.

— С чего бы? Это твоя жизнь, и насколько я помню, ты прозрачно намекнул, что вычеркнул меня из нее.

Женька снова бросил на меня взгляд, покусывая губы.

— Вся эта история… Не стоило тебе так рисковать, это могло плохо кончиться, — наконец, сказал он. Я развела руками.

— Как видишь, я здесь, жива-здорова. Наверное, стоит сказать тебе спасибо.

Женька снова посмотрел на меня, хотел что-то добавить, но промолчал, постукивая пальцами по стене. Я вызвала лифт.

— Слушай, — снова заговорил он, — я думаю… Хочу, чтобы ты понимала: я не желал твоей смерти и не желаю, поэтому, когда узнал, что задумал отец и что произошло… Я воспротивился. И он опять уступил мне, отпустил тебя, хотя для него вся эта ситуация… Ты понимаешь. Я не хочу больше ввязываться ни в одну историю, где ты будешь фигурировать. Поэтому нам с тобой лучше не видеться. Вообще.

Тут открылись двери лифта.

— Да, конечно, — кивнула я снова, старательно избегая его взгляда, — так будет лучше.

Он хотел еще что-то сказать, но двери закрылись, и лифт пошел вниз. Я перевела дух. Понять Женьку было несложно. Если бы не он, Миронов уже давно мог со мной разобраться. Женька защитил меня, когда я искала Марка, влез в дело со стрелком, за что Миронов ему явно не сказал спасибо, а тут еще пришлось дать мне уйти с компроматом. Женька со всего произошедшего не имел выгоды никакой, только еще неприятностей наживал. Вот и решил разумно свалить. Винить его за это я не могла.

Итак, Марк уехал, с Женькой мы больше не друзья. Можно сказать, я вернулась к некой отсчетной точке.

Выйдя из здания, я пошла по дороге к остановке. Сбоку кто-то посигналил, я удивленно повернулась. Недалеко стоял серебристый "Мерседес", возле которого был и сам его владелец. Я подошла к нему.

— Привет, — улыбнулся он, — я уж, было, подумал, ты решила покинуть наши края.

— С чего бы вдруг? — улыбнулась я в ответ, гадая, что еще за подарок преподносит мне судьба. Петренко рассмеялся, качая головой.

— Тогда, может, выпьем по чашечке кофе?

— С вами? — сорвалось у меня с языка.

— Почему бы и нет? — усмехнулся он.

Мгновенье я прицеливалась к нему, а потом ответила:

— Действительно, почему бы и нет.

Content

Юлия Николаева
Под прикрытием лжи