Иван Ваненко

Осада Севастополя, или Таковы русские

I.

Англичане и Французы

Нечестивому союзу

С Туркой ревностно верны,

Им душевно преданы,

К нам свои пригнали флоты.

Черноморски видят воды

Побратавшихся врагов,

Видят тучи их судов…

И шумит, гневясь, волнами

Геллеспонт меж кораблями

Им непрошеных гостей:

– Для каких пришли затей?..

Не добра же мне желая,

Привалила эта стая?

Англичанин и Француз

Пушек вывез целый груз…

Вывез, чай, не на продажу;

Ведь не для, там, бон-куражу

Он изволит разъезжать,

На водах моих стрелять…

Моему злодею Турку,

Ухмыляясь, жмет он руку,

Злобно к северу глядит,

Гневно Русским он грозит…

«Те ли полно то народы,

Коих мчали мои воды

В гости к Русским, как к друзьям?

Где приют их кораблям

Мирный Русские давали,

С лаской, с честью принимали:

Нагружали их добром,

Наделяли серебром,

Златом, хлебом – хлебом в волю!..

Их товары в нашу долю

Шли на место барыша;

Шла и слава хороша:

Мастера они большие

Делать штуки выписные!..

Вот за сало, кожи, лес,

За хлеб-соль, за наши деньги,

Нам заморский люд навез –

Эластические кеньги[1],

Эластический камлот[2].

Бронзу в разной переделке,

Из папье-маше безделки –

Словом, всякой дряни сброд!

Из съестного вывез мало:

Вместо хлеба, вместо сала, –

Чем грузились корабли, –

В коробочках золоченых,

И сушеных и печеных

Нам сластей понавезла;

Вин шампанских, вонь испанских,

Табаков американских –

Все, что кой-где собрано,

Было к нам привезено. –

Ну, что делать, все мы брало;

Не в кредит ведь, – нет, давали

Им за это, что нужней

Больше в жизни для людей.

Их поили мы, кормили,

Как честных гостей любили;

В благодарность что-жь? – люд злой

Угрожает нам войной!..

А за что?… сказать по правде:

Русский сметил, к их досаде,

Что всю эту дребедень

Сладим дома, коль не лень:

Сами выкроим из кожи

Мы не хуже их калоши,

После-ж русского сукна

Их покрышка не нужна;

Сахар свой у нас, свекольный,

Из него сластей довольно;

А ужь русское вино,

Против их, куда хмельно!..

И шатай-моргай, и пьяно

С одного у нас стакана;

А кто легонькому рад, –

Свой про тех и виноград

На Дону, в Крыму родится;

Русь им может похвалиться…

Ради этаких причин

Им и вышел комом блин:

Стали Русские пристрастны

К своему, – оно прекрасно

И здорово, – да в тот час

Деньга лишняя у нас.

Пустяки-то мы в сторонку,

Да иную поговорку

С Иноверьем повели:

Мы дадим де вам рубли,

И отпустим-де вам хлеба,

Сала, кожей – сколько треба;

Только, за это, смекай,

Что полезней, то давай!

Нам не надо всякой дряни:

Дайте прочные нам ткани,

Дайте машины – у вас,

Правда, лучше чем у нас;

Ну – искуств своих изделья,

Трудовые рукоделья:

Все, что ладно, мы берем

И поклон свой отдаем;

А уж что-там белендрясы –

Берегите для запаса;

Нам не надо; будет с нас:

Запаслися мы у вас!

Так, глядите вот, за это

Чуждый люд не взвидел света;

И, за Турку будто, он

Лезет к нам со всех сторон.

II.

Да, точно, правдивые мысли те были:

Суда иноверные волны покрыли

Не с дружеской целью твои, Геллеспонт!

На Русских войною идет вражий флот…

И вот, нечестивый защитник ислама,

Идет, не страшася укора и срама,

Идет, как разбойник, на прежних друзей, –

И гибель готовит с своих кораблей.

Но Русские люди не ведают страха:

Пусть веют три сильно враждебные флага,

Три флота пусть идут чрез тесный Босфор:

Мы, с помощью Бога, дадим им отпор!

Вот враг в Черном море. И, полные злости,

Вдруг начали битву враждебные гости:

Враг первый нам Русским на бреге вредит –

И малая крепость у Русских горит[3].

Но вот ополчились и наши. Европа

Вздрогнула, увидевши пламя Синопа;

И вражьи в волненьи и в страхе вожди;

И думает Русский: «то ль будет, пожди!»

Спешат три народа; громадная сила

Все Русское море[4] далеко покрыла;

И наш Черноморский, родимый наш флот,

У брега родного, в защиту став, ждет…

Ждет недруга он на кровавую сделку.

Для тысяч – десятки, конечно, безделка;

Но, помощью Бога, найдется один,

Что грозного свалит тебя, исполин!..

И правда то: диво узрела Россия…

Что в оные веки, как мужи святые,

Призвав в помощь Бога, без шлема и лат,

На облитых сталью текли супостат –

И падали те, как ссеченное древо,

Не силой руки, а от Божия гнева!

Здесь видели мы, как второй Голиафь,

Во образе флота пред градом представ,

Грозя разрушеньем и пленом стращая,

Но с Русском упорством что делать не зная,

Всей силой орудий своих нас громил.

Какую же славу за то получил?..

Да, славу-безславья про деянья громки,

В чем примут участье его же потомки.

Здесь, с верою в Бога, начальник герой,

Хоть летами юн, но муж делом прямой,

Лишь с горстью храбрых один устоял –

Из двух он орудий лишь град защищал.

И тщетно зубами враги скрежетали:

Исполнены злобы, они отступали.

Спаслась Одесса милостью Бога;

Защитнику её хвала и честь!

Да, сила там, где воля Бога есть:

При благости Его, один – есть много!

III.

Озлобленный, но не смиренный враг,

Желал отмстить позор неотразимо;

Обдумал он решительный свой шаг,

И силы все свои направил к Крыму.

У мыса Лукулла явился их флот,

Князь Меншиков храбрый готовил оплот;

Но малые силы что сделать могли,

Когда все прибрежье суда облегли?..

Угодно так было благим небесам:

Враг в землю родную пожаловал к нам!

Близ Алмы реки он свой лагерь разбил,

И Русским оттоль нападеньем грозил.

Здесь первая битва упорна была[5],

Так, многих здесь храбрых могила взяла!..

Неравные силы, – но враг задрожал:

Здесь Русский за русскую землю стоял!

Они за отчизну кровь лили свою…

Вам вечная память, усопшим в бою!

Осилила Русских, не храбрость, – число;

Врагов было больше, так больше легло.

IV.

Враг нечестивый не отставал;

Доблестный Русский не унывал;

Вождь наш маститый силы сбирал:

Он Севастополь мудро спасал.

Заставил он троих собратов,

Задорных, бойких чужехватов,

Как говорят на русску стать, –

У моря сев, погоды ждать!

Нет им воды, хоть сильный жар;

Нет им баранов от Татар.

Ступай к своим, у них бери, –

А ведь далеко Скутари[6]!

Враг батареи рыть; но тут

Ему покою не дают:

Из Севастополя палят,

Его постройки все валять;

А ночью, наш казак Донской, –

Ужь беспокойный он такой, –

Глядишь, врагу наделал бед:

Вдруг подскакал – и снял пикет!

* * *

Но что-нибудь да надо делать;

Добыть, на чтобы пообедать;

Чай, дома ждут давно вестей

От Русских незваных гостей:

Француз про битву хочет слушать.

А Англичанин хочет кушать,

А Турок – тот ни тони сё,

Он так прилип к ним, – вот и всё!

Народу много; вот живее

Давай устроивать траншеи.

«Пусть Русские нас бьют, как быть:

За тем мы здесь, чтоб нас и бить!

Так мыслит враг, морей скитальник; –

Не подчиненный, а начальник; –

«Всех Турок дам перестрелять,

А Севастополь надо взять!»

Из Севастополя стреляли;

Враги валились; работали

Однако-ж дружно: как же быть.

Как сатане не угодить! –

И давний враг людского рода,

На гибель своего народа,

Помог устроить Русским вред; –

Самим врагам-то сколько бед!..

Их батареи были сбиты,

Артиллеристы перебиты,

Из всех орудий их, едва

Лишь к вечеру осталось два.

Но дорого и нам победа эта стала:

Не ратников числом, – с врагом в сравненьи мало, –

Но дивный наш герой при битве этой пал,

Великий Руси муж – Корнилов Адмирал!

V.

Мы дети отчизны, мы Русские люди,

У нас бескорыстно сердца бьются в груди,

Любовию чистой, святою горя,

В честь веры, отчизны, родного Царя!

Мы крови последней им каплей послужим,

И мы же о падших героях потужим…

Потужим?.. неправда: им райский удел!

И всякий из нас той бы смерти хотел:

Да лучше-ль, на мягком одре изнывая,

Ждать смерти, страшиться ее, умирая? –

Потужим же мы о своих о грехах:

Приимет ли нас так Господь в небесах?..

Послушаем, братья, про дело святое,

Как в битвах мрут истинно Русски герои!

VI. Кончина Вице-адмирала Корнилова

Свищут бомбы и гранаты,

Севастополю вредят;

Наши Русские солдаты

Как гранитные стоят.

Полны взоры их отвагой,

Смерть летает их кругом,

Но они назад ни шагу. –

Крепко борятся с врагом!

На удар удары мещут.

Дым расстлался, не видать,

Как во тьме враги трепещут,

Видя Божью благодать:

Видя, как их козни злые,

Их несметное число,

Не страшат сынов России,

Не туманят им чело, –

Пусть враги им строять ковы…

Весь в дыму и весь в огне,

Вождь их пылкий и суровый

Грозно мчится на коне.

Бастион за бастионом

Объезжает наш герои,

Награждая ласки словом

Храбрых, выступивших в бой;

Он влагал словами силы,

Был опорою дружин –

Адмирал, герой Корнилов,

Храбрый, верный Руси сыпь!

Здесь, за жизнь его в боязни,

В громе пушек и мортир,

Сердца в искренней приязни

Молвил младший командир[7],

Обращаяся к герою:

– «Для чего же, Адмирал,

Не брежете вы собою?

Или кто вам повод даль

К недоверчивости?.. Верьте:

Каждый воин, каждый полк,

Не поддавшись страху смерти,

Честно выполнит свой долг!..

Внемля правому совету,

Удалитесь Адмирал!»

Что-ж соратнику на это

Русский Витязь отвечал?

– «Благодарен!.. вы щадите

Жизнь мою?.. В ней властен Бог;

И за чем же вы хотите,

Чтобы я забыл свой долг?

Видеть всех – вот долг мой главный!»

Он был прав, Корнилов славный! –

Где лишь он ни проезжал,

В сердце мужество вливал.

Ядра, бомбы повсеместно,

Направляясь перекрестно,

Вкруг разносят гул и стон;

Но герой от них хранен.

И под градом бомб свистящих,

Смертью, ранами грозящих,

Хладнокровно Адмирал

Доблесть войска наблюдал.

Долго смерть его щадила;

Но, в честном бою, судила

Непостижно Божья власть,

В этот день герою пасть.

VII.

Вот на Малаховом кургане,

Как бы предчувствуя заране,

Враги героя стерегли,

Роковый выстрел берегли…

Корнилов, средь орудии грома,

С коня слезает боевова,

Слезает он в последний раз:

Стерег его здесь смерти час!

Он все покончил: долг исполнил,

Своих он мужеством наполнил,

Врагов отвагой удивил, –

Царю он верно послужил!..

И шлет Господь венец терновый,

Поверх его венец лавровый, –

На смерть бессмертие легло,

Венчая мужества чело!

Свистит ядро – и, роковое,

На смерть Корнилова героя

Кладет. И Руси верный сын,

Пример великий для дружин,

Во цвете лет, во цвете славы,

Кончает подвиг величаво…

Удар смертельный! – Только стон

Не вырвал у героя он…

Безмолвно, как сраженный тополь,

Меж окружающих он пал.

«Отстаивайте-ж Севастополь[8]!»

К нему приникшим он сказал.

VIII.

Под ядрами грома несмолкнувшей битвы

Пробилися слезы; безмолвно молитвы

Неслися усердные, к Господу сил,

От тех, кто героя тогда окружил.

Смерть страшно носилась при громе орудий;

Земля трепетала, и падали люди; –

Но, как бы забывши все злое земли,

Покойно герои героя несли.

И вот он вне битвы лежит умирая,

Но все-таки, гулу сраженья внимая,

Он жив; в силах муку еще он стерпеть:

Великих героев страшится и смерть.

Вот он приподнялся; а бои еще длился…

Божественных Таин герои приобщился:

Как истый сын Церкви, герой умирал;

Чрез пастыря детям своим завещал:

«Скажите» – он молвил, собравши все силы, –

«Чтоб верно Царю и отчизне служили!»

То детям отца был последний завет.

Вступая бесстрашно в иной, лучший свет,

Предавшись на волю Десницы Благия,

«Спаси Боже, – молвил, – Царя и Россию!

Спаси Севастополь, спаси Русский флот!

И доблестный Русский помилуй народ!

Я счастлив, я благость Господнюю чаю;

Я рад – за отчизну мою умираю!

Скажите всем (ведущим силу Креста):

Сладка смерть тем людям, в ком совесть чиста![9]»

Явилися с вестью, что враг отступает;

Все сбито, из двух лишь он пушек стреляет…

Услышав то, вскрикнул Корнилов «ура!» –

И кончилась тяжкая жизни пора:

Отшел он в обитель святого покоя…

Там Лазарев встретит приветом героя.

Гордися Русь достойными сынами!

Господь привел их видеть между нами;

За доблесть их, нас приведет Господь

Врага Руси достойно побороть!..

Чрез них Он нам спасенье посылает:

Мольбы, в бою усопших, нас спасают;

Их твердость в смерти, к смерти их хвала,

Пробудят в Русских доблести дела.

IX.

Смотрите, карает Господня Десница

Неверных: едва лишь проглянет денница,

Они точно тени, тревожен их сон,

Невольный из уст исторгается стон;

Честная к возврату закрыта дорога,

А в помощь им страшно призвать имя Бога:

То совесть претит им, она нечиста:

Отверглись они от Святого Креста.

Меж тем, пока враги сбирают силы

Нам вновь вредить, – их на море ветрилы

Крушатся, и, боря волну с волной,

Свой ежегодный начинает бой

Эвксинский Понт. – Свое он помнит право,

Как древле, он не изменяет нрава;

Он взбушевал, горами восстает…

Да, он таков, Эвксинский древний Понт!

Разсвирепел он сильно, расходился,

Флот вражеский носить он надсадился,

Он на берег их мечет корабли –

И вот они, как раки на мели!..

Пускай враг шлет еще дружины новы.

Пусть хитрые устроивает ковы –

Им гибель Понт готовит, а не честь:

Отверженцам страшна Господня месть!

* * *

Во храм, пред Богом склонивши чело,

Помолимся, братья, – да минет нас зло!

Помолимся мы, как едина семья:

Спаси Боже, Господи, люди Твоя!

Твоим осени нас, Владыко, Крестом!

Победу ДЕРЖАВНОМУ дай над врагом!

Прослави на нас, Спасе, Имя Свое!

Спаси, Боже, Русь – достоянье Твое!

Сноски

1

Гуммиластиковые калоши.

2

Непромокаемые шинели.

3

Крепость Св. Николая.

4

Черное море, во времена Греческой Империи, именовалось Русским морем; оно же носило имя Геллеспонта и Понта Эвксинсного.

5

8-го Сентября 1854 г.

6

Скутари у Константинопольского пролива. Отсюда неприятель получал съестные припасы и пресную воду.

7

Командир бастиона, Капитан-Летенант Ильинский.

8

«Он упал. Левая нога у самого живота была оторвана: отстаивайте же Севастополь!» сказал он нам, офицерам, взявшим его на руки.» (См. Ведом. Моск. Гор. Пол. № 228)

9

Последние слова Корнилова.

Content

Иван Ваненко
Осада Севастополя, или Таковы русские

Сноски