Марина Крившенко

Новая жизнь царицы Феодоры

Обними меня, ночь, своими руками,

Спрячь все мысли и чувства мои.

Мне ты сможешь помочь не пустыми словами,

Я забуду про всё до зари.

Не боюсь я уж больше ни боли, ни смерти,

Только клетки хрустальной боюсь.

Мне бы вырваться, сбросить оковы все эти,

И уже я сюда не вернусь.

Ветер ветки колышет, мне мелодию шепчет,

Что давно я так сильно люблю.

Научилась летать, но земля держит крепче,

И равны все старанья нулю.

Обними меня, ночь, разгадай мои тайны,

И напомни о той, кем я есть.

Я же знаю, ведь всё, что со мной, не случайно.

Но нельзя жизнь как книгу прочесть.

Загляни за века и скажи той, которой

Я когда-то, наверно, была.

Той, что видела жизнь светлой, сладкой и скорой,

Что мне душу свою отдала.

Ты скажи ей, что время расплаты настало.

За её и за чьи-то грехи.

Пусть никто не поймёт, я сама знаю мало,

Но лишь ей посвящаю стихи.

Часть I. Возвращение домой

1

В холодный июньский вечер скорый поезд увозил её из города, который всего за несколько месяцев успел стать ей настолько ненавистным, что одна мысль о возвращении сюда вызывала у девушки приступ сильного удушья. Не то, чтобы с этим городом у неё были связаны какие-то особые негативные воспоминания, просто он ей дико надоел. Ничего из того, что она здесь искала, девушка не нашла, ничего не изменила в своей жизни. Просто попыталась жить здесь и жить по-другому, попытка оказалась неудачной, как и все предыдущие.

Да и погода этим летом особо не радовала. Несмотря на то, что лето уже давно наступило, о жаре и солнышке приходилось только мечтать, землю обильно поливали холодные дожди, словно смывали остатки веселой и беззаботной весны, напоминая об осени. О том, что июнь будет таким холодным, никто даже и подумать не мог в первые жаркие майские дни, казалось, что лето уже полностью вступило в свои права, но не тут то было.

Эта весна была для неё действительно весёлой и беззаботной: большие шумные компании, новые друзья, алкоголь и нескончаемое веселье. Жизнь, как говорится, била ключом, иногда заставляя полностью забывать о суровых буднях, окунаясь в атмосферу постоянного праздника. Зарабатывая на жизнь игрой на гитаре, девушка практически не задумывалась о том, что в свои девятнадцать лет у неё не было ни стабильной работы, ни какой-либо профессии, ни серьёзных отношений. Да и не сильно её это интересовало. Душа рвалась к свободе, она не хотела привязывать себя к какому-то определённому месту или людям, поэтому за последние два года это был уже пятый город, который она посетила, и в котором не желала оставаться.

Возможно, так бы и продолжалось дальше, если бы ни один телефонный звонок, вот его в тот день девушка явно не ждала. Как будто этот звонок положил конец не только её беззаботному существованию, но и солнечной погоде за окном. На смену тёплой яркой и бесконечно весёлой весне внезапно пришло холодное дождливое лето, полное рутинных жизненных проблем и обязанностей.

Вот и в этот вечер дождь барабанил по грязному серому стеклу, а на душе у девушки было так паршиво, как, наверное, бывает только в самые тяжелые периоды жизни. Хотя, по сути, так оно и было.

Сейчас она не убегала из очередного города в новый незнакомый мир в поисках новых друзей и приключений, она ехала домой, туда, где её должны были ждать. Но этот факт сильно её не радовал, ведь она толком не знала, где же именно ее дом, настоящий дом, место, где тепло и уютно, где всегда любят и ждут, где можно ни о чём не думать и никому ничего не доказывать. Такого места на земле для неё не было. Сейчас же ее путь лежал в родительский дом, туда, где она выросла. Правда, что она там забыла и зачем туда вообще ехать, девушка отчаянно отказывалась понимать.

В этот вечер в холодном купе она была одна. Это было её решение, девушка специально искала купе без попутчиков и очень радовалась, когда нашла такое. Она пыталась согреться, поджав ноги под себя и накрыв их старым верблюжьим одеялом. Чтобы хоть как-то себя развлечь, девушка отвернулась к окну и стала всматриваться в темную даль, простиравшуюся за серым грязным оконным стеклом. Неизвестно, что собиралась там увидеть, да это, в принципе, и не было так важно.

Ее темные блестящие волосы красиво спадали на загорелое лицо, а из потухших, но очень красивых карих глаз катились горькие слезы. Одна в холодном купе и целом мире, никому не нужна, никем не любима… У нее не было ничего, кроме ее свободы и молодости, что также особенно ее не радовало.

Вечный поиск пути в жизни так ни к чему и не привел. Постоянные переезды и скитания сильно измотали девушку. Разные города, вокзалы, квартиры, гостиницы, но ничего, что можно было бы по-настоящему назвать домом. Поэтому ей и приходилось возвращаться туда, откуда начиналось ее длительное путешествие – путешествие, длинной в несколько лет.

Внешне она была «как все», ничем особенно не выделялась. Чёрная кожаная куртка с большими металлическими пряжками и старые рваные джинсы совершенно не подчеркивали красоту девушки, скорее добавляли её образу некоторой агрессивности и ожесточённости. Девушка не носила украшений, единственным ее украшением были огромные карие глаза. Их взгляд, казалось, проникал в самую душу и читал её, как раскрытую книгу. Тот, кто однажды заглянул в эти глаза, уже никогда не смог бы их забыть, они манили и притягивали, завладевали мыслями и заставляли покориться их воле.

Несмотря на то, что девушка даже не догадывалась о власти, которую она может иметь над людьми, и никогда этим не пользовалась, люди боялись ее глаз, не доверяли, избегали их взгляда. Не понимая причины, девушка сильно страдала от одиночества, но ничего не могла с этим сделать. Она искренне любила людей, но люди почему-то сторонились её. И со временем в душе девушки что-то умерло, исчезло, пропала вера в людей и саму себя, осталась только пустота и горечь, несмотря на столь юный возраст. Поэтому она и не заводила друзей, так как боялась удара в спину и боли, которую это принесёт.

Дверь купе приоткрылась и внутрь заглянула толстая некрасивая проводница.

– Не скучаешь, деточка? А к тебе попутчик, – она весело подмигнула, – вдвоем ведь дорога намного короче кажется.

Нехотя взглянув на проводницу, девушка отвернулась к окну. Зачем ей дорога короче, если приезжать вообще никуда не хочется. Здесь, в тёмном вагоне, она чувствует себя намного лучше, чем там, куда она едет, ведь здесь она может побыть наедине сама с собой и своими мыслями – единственными друзьями, которые всегда оставались ей верными, не смотря ни на что. А там – кто знает, что ждёт её там, может душевный теплый приём любящей семьи, а может – полное разочарование.

В купе зашёл молодой человек со светлыми сияющими глазами и сел прямо напротив девушки.

– Привет! Похоже, что нам с тобой придется ехать в одном купе, – начал разговор парень и протянул руку, желая поздороваться.

Девушка даже не повернула голову, продолжая старательно изучать потоки воды на стекле.

– Вижу, ты не особенно любишь поболтать. Ладно, не буду настаивать, я вообще не сильно люблю быть навязчивым, – он перевел взгляд на гитару, которая стояла на полке около незнакомки. – Ты музыкант? Я тоже занимаюсь музыкой. Я окончил музыкальную школу по классу игры на гитаре, а еще пытался освоить фортепиано и саксофон, но с этим немного не сложилось.

– Я нигде не училась музыке, – девушка повернула голову и даже на какой-то миг подняла глаза на своего попутчика, после чего снова уставилась в окно на темную струйку воды, стекающую по стеклу.

– А ты не хочешь показать, что ты умеешь? А потом я покажу. Устроим, так сказать, музыкальный поединок, это поможет нам с тобой ближе познакомиться и немного скоротать время. Мне показалось, что ты предпочитаешь рок. Мне тоже нравится такая музыка, хотя я слушаю любую музыку, а еще очень люблю книги. А ты любишь книги? Я в основном читаю фантастику, ведь это так здорово, когда человек создает свой собственный мир и заставляет всех поверить в него. А ты любишь фантастику? Или тебе больше по душе «сопливые» женские романы, хотя нет, я думаю, ты больше любишь ужасы. Не стесняйся, рассказывай, я вообще все люблю читать: от романов до научных книг, лишь бы буквы были. Могу читать даже в туалете. А вообще, часто читаю на лекциях в университете, пока преподаватели не видят.

– Я ненавижу книги, – резко оборвала затянувшуюся речь назойливого попутчика девушка.

– О… Это печально! Книги – это ведь здорово, ты обязательно должна их полюбить. Я вообще не понимаю, как можно не любить книги. А может, ты просто читать не умеешь?

Шутка была явно неудачной. Девушка нервно обернулась и недовольно взглянула на собеседника, потом резким движением схватила со столика пачку сигарет и вышла из купе, направляясь в тамбур.

Слова молодого человека не просто задели, а очень разозлили её. Да как он смеет! Кто он вообще такой, чтобы её судить. Неужели она действительно создает такое впечатление – дура и недоучка? Сам-то уже успел похвастаться высшим образованием, на лекциях он читает, видите ли. Но больше всего злило её то, что в какой-то степени он был прав. Образование было одним из слабых мест девушки, хотя полной дурой она себя не считала, и, по сути, ею не была. За плечами у девушки было полное среднее образование – одиннадцать классов общеобразовательной школы, но дальше учиться она не стала: не удалось или так просто было нужно, ведь она и сама не понимала, почему.

Достав из пачки сигарету, девушка нервно закурила. И вообще, подумала она, откуда взялся этот назойливый мальчишка с его фантастическими пристрастиями? Книги он, видите ли, любит. И музыку, причём любую. Ненормальный какой-то. Прицепился, как пиявка, а ведь ехать-то еще почти сутки. Неужели всю дорогу придется слушать бредни этого чокнутого? Весёлая у неё тогда будет поездочка, ничего не скажешь. Мало того, что и так паршиво, а тут ещё этот мальчик.

К горлу подступил ком, но плакать она не собиралась, просто она была не из тех, кто свои неприятности смывает слезами, по правде говоря, плакать она практически не умела, и делала это только в крайних случаях.

В тамбур вышла проводница.

– Ну как Вам попутчик? – видимо, женщина полагала, что девушка не против с кем-то познакомиться в дороге. А может просто хотела помочь расслабиться юной леди с печальным блеском в глазах, которая путешествует совершенно одна.

– Не хочу жаловаться. Веселый парень, – с равнодушным выражением лица ответила девушка, но про себя грубо выругалась.

– И симпатичный. Ты бы обратила на него внимание, он частенько с нами ездит. Я его уже не первый год знаю. Учится в университете, а вот сейчас домой к родителям на каникулы едет. Вообще, он довольно неплохой парень, серьезный, ответственный, не глупый, компанейский, с ним всегда есть о чем поговорить, это я уже знаю. Мы с ним часто по душам болтаем. И даже мне – старой тётке – есть о чём с ним пообщаться, а тебе – молодой симпатичной девочке и подавно найдётся.

«Это уж точно, главное не прибить его случайно, или с поезда не выбросить где-то в поле», – иронично подумала девушка, а вслух сказала: «Думаю, мы обязательно поладим, не беспокойтесь».

Проводница не спеша открыла дверь в соседний вагон.

– А ты подумай, девочка. Я ведь ничего плохого тебе не желаю. Молода ты еще, у тебя вся жизнь впереди, а в глазах такая печаль, как будто уже все в жизни потеряно. Не нужно так думать, все будет! Я уде давно езжу, много кого видела, разные люди попадались, научилась слегка разбираться, кто и куда едет, что ищет и кого хочет найти. Не стоит себя заранее хоронить. Ты молодая, красивая, а счастье твое еще впереди. Вот увидишь. – Она вышла, а девушка еще продолжала стоять в тамбуре. Сигарета уже давно погасла, но возвращаться в купе совершенно не хотелось. Холод дождливого вечера пробирал до костей. Хотелось спать или просто лежать, уткнувшись в подушку и укрывшись тёплым старым пледом. О как давно она не давала волю своим чувствам, и думала, что уже совершенно разучилась плакать. Но нет, слёзы, как старые воспоминания, могут затеряться в уголках нашей памяти, но когда придёт время, они потоком нахлынут и вырвутся на поверхность, не давая ни малейшего шанса забыть о них…

2

«Странная девушка, – подумал парень, оставшись один в полутемном купе, – странная, но очень красивая». Ему очень понравились блестящие тёмные волосы незнакомки, правильные черты лица и тёмные глубокие глаза, которыми она всего несколько раз взглянула на него. Такие девушки вызывали у него какой-то особенный благоговейный трепет, как будто ему довелось общаться с кинозвездой.

Не то, чтобы он влюбился в свою неожиданную попутчицу с первого взгляда, просто было в ней что-то, что, несмотря на всю её закрытость, заставляло чувствовать в девушке родную душу, словно они уже давно были знакомы, просто очень долго не виделись.

Уже не в первый раз доводилось ему ехать этим поездом: знакомые проводницы, вагоны, купе, всегда всё проходило одинаково, но в этот раз ему почему-то казалось, что поездка станет какой-то особенной, а в его жизни непременно что-то изменится. Было ли это каким-то образом связано с таинственной незнакомкой, которая так резко «обломала его», молодой человек не задумывался, но ему решительно хотелось познакомиться с девушкой поближе, хотя бы для того, чтобы долгий путь не казался таким утомительным.

Дверь купе приоткрылась.

– А вот и ты. А я уж было думал, что ты с поезда сошла, мало ли, что у тебя в голове происходит. Судя по твоему выражению лица – ничего хорошего, – парень отчаянно пытался шутить, но это ему плохо удавалось и от того он ещё больше нервничал. – Ну не обижайся, пожалуйста, я всего лишь хотел немного тебя подбодрить. Вижу, что у тебя что-то случилось и, скорее всего, что-то очень серьезно. Ты можешь мне все рассказать, ведь я, как священник, никому ничего не скажу, только выслушаю и, возможно, дам хороший совет. Ко мне в университете все как к психологу приходят. Многие говорят, что у меня к этому предрасположенность есть.

Девушка слегка улыбнулась. «Ну что ж, давай попробуем наладить контакт, всё равно не отстанешь», – подумала она.

– Неужели ты действительно хочешь мне помочь? Если так, то спасибо конечно, но я пока не готова изливать душу первому встречному. Не в обиду, но я же тебя совсем не знаю.

Девушка села на свою полку, взяла в руки гитару и стала монотонно перебирать струны.

– А на кого ты учишься? – неожиданно спросила она. – Прости, мы ведь так и не познакомились. Меня зовут Элизабет, для друзей просто Лиз, хотя так меня давно уже никто не называл, ведь и друзей я уже давно не видела.

– Александр, а лучше просто Алекс, так меня называют все, не только друзья, – он весело подмигнул новой знакомой. – А откуда ты знаешь, что я учусь?

– Ты же сам сказал, что на лекциях читаешь. Но у меня и свои источники есть, о которых лучше не рассказывать, – девушка улыбнулась. – Ты ведь домой на каникулы едешь? Правда?

– Я понял, тебе тётя Люба сказала? Ну, проводница нашего вагона. Она все время пытается меня с кем-то познакомить, а иногда даже сватает. Всё твердит, что жениться мне нужно. Хотя я думаю, что ещё рановато как-то, мне всего-то слегка за двадцать, и учёбу я ещё не закончил. Интересная такая женщина, мы с ней уже давно друзья. Она добрая и заботливая, у неё даже чай вкуснее получается, чем у других. Это я уж точно знаю.

– Ты что же все время в одном и том же вагоне ездишь? Или ты уже всех проводников здесь знаешь?

– Ну почему же всех? Некоторых. Но тётя Люба – моя любимая, я стараюсь взять билет так, чтобы к ней попасть. Как-то уже привык, что ли. Мне с ней спокойнее и увереннее. Конечно, не всегда так получается, и приходится ехать с тем, с кем приходится, но я всё равно стараюсь к ней заглянуть, чтобы выпить её фирменного чая – самого вкусного во всём поезде.

– Ты так интересно рассказываешь, что мне прямо чая захотелось.

– Не вопрос. – Парень выглянул из купе и крикнул проводнице, чтобы она принесла два стакана чая.

– Но ты так и не ответил на мой вопрос, продолжила разговор Элизабет, – на кого же ты учишься?

– А зачем тебе?

– Это что, такая тайна? Мне просто интересно, ты же хотел пообщаться, вот я и пытаюсь поддерживать разговор, нужно же нам о чем-то говорить. Не о фантастике же.

– Прости. Это совсем не тайна, я буду врачом, ну, когда вырасту. Учиться мне еще долго, потом интернатура, а потом, возможно, буду спасать жизни. Если, конечно, получится закончить без проблем.

В купе вошла проводница с двумя стаканами чая. Она аккуратно поставила их на столик и подмигнула ребятам.

– Вот вам, детишки, приятного аппетита. Если что ещё нужно будет, зовите, я рядышком.

Элизабет сделала глоток горячего напитка.

– Действительно очень вкусно. Как она это делает?

– Это секрет. Я уже спрашивал, не хочет признаваться, кажется, что-то добавляет – мёд или корицу, не пойму никак.

– Так значит, ты будешь врачом. Это наверное очень интересно… А вот я никак не могу найти свою дорогу в жизни. Мои родители тоже всегда хотели, чтобы я на медика училась, мама даже узнавала о подготовительных курсах и искала какие-то каналы, чтобы меня протолкнуть на бюджетное место, но я не хотела туда. Мне всегда казалось, что это очень сложно для меня, боялась и думала о том, что я не справлюсь. Потому и не поступила, даже на курсы ходить отказалась.

– Просто, ты слишком боишься ответственности, но поверь мне, это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Сложно, конечно, но всему можно научиться, главное – чтобы было желание и стремление двигаться вперед. А еще нужно действительно любить людей и желать им помочь, тогда непременно все получится. Но если ты считаешь, что это не твое, то, наверное, не стоит и пытаться. А кем ты хотела стать?

– Я всегда хотела быть музыкантом, хотя родители и не разделяли такой затеи. В музыкальную школу я не пошла, потому что нужно было платить за это, а родители напрочь отказались посодействовать. Мама всегда говорила, что у девушки должна быть серьезная профессия, а на гитаре бренчать и песни горланить каждый может. Потому и пришлось учиться играть самой, друзья и знакомые помогали, но это всё равно не то. Даже гитару я сама себе купила – струю и до ужаса расстроенную, но я была счастлива. Это уже не та, эту я купила значительно позже. А вот врачебная деятельность мне всегда казалась чем-то из области фантастики, врач – это волшебник, который спасает жизни и лечит болезни. Я на это точно не способна, а на что же всё-таки я способна, я даже и не знаю. Видимо, действительно, только на гитаре бренчать и песни горланить.

– Неужели ты действительно так думаешь? Не может быть такого, судя по твоему взгляду, ты – далеко не дура и, как я полагаю, из хорошей семьи. А для игры на гитаре, между прочим, тоже талант требуется, иначе не было бы великих музыкантов, одна посредственность. А ты сама научилась, я же знаю, как это сложно. Только вот что-то тебя более серьёзное гложет. Не хочешь рассказать?

Элизабет улыбнулась, в ее красивых глазах мелькнул озорной огонек, который молодой человек до этого не замечал. Кажется, девушка потихоньку начинала оттаивать и постепенно шла на контакт.

– Неужели тебе это действительно интересно? Ну, если ты так настаиваешь, тогда слушай. Но предупреждаю сразу, история грустная и неинтересная, хотя, кому как.

Я действительно из хорошей семьи, практически, как говорится, голубых кровей: амбиции, манеры буквально с пеленок у всех, кроме меня. Почему-то я никогда не была похожа на своих родителей, которые всегда удивлялись, откуда у меня такой характер. Мой отец – очень влиятельный и уважаемый человек в нашем городе, а я его единственная дочь, и потому мне была открыта широкая дорога в жизнь. Но, видимо, на детях гениев природа действительно отдыхает. Конечно, родители активно пытались воспитывать меня в лучших традициях. Всю жизнь для меня выбирали что носить, с кем дружить, говорили, что я должна делать и куда идти. Но, увы, я никогда не подчинялась их условиям, поэтому завоевала особое отношение к своей персоне. Особенно я огорчала свою бабушку, за что мне сейчас очень стыдно. Она меня очень любит, но она привыкла совершенно к другому поведению и не понимала, почему ее любимая внучка не такая, как все, почему она не слушает ее советов и ведет себя не так, как подобает вести себя юной леди.

Вот так с горем пополам я окончила среднюю школу. Дальше все было решено, я должна была поступать на медицинский. Далее – работа в частной клинике лучшего друга моего отца. Неплохая перспектива для юной леди. Но в один прекрасный день со мной что-то случилось, и я просто уехала, не поступать, а так, куда глаза глядели. Самое интересное в этой истории то, что куда именно я еду, я узнала только в поезде. Можешь себе это представить? Сейчас даже мне это кажется сумасшествием, но тогда я попросту не видела другого выхода. Я просто запаниковала и сбежала, не задумываясь о возможных последствиях и о том, что я собираюсь делать дальше. Для меня просто было важно уехать, а дальше – будь, что будет.

Билет на поезд я купила с рук у какой-то женщины, которая по каким-то своим причинам в последний момент отказалась от поездки. С тех пор я и живу, как ветер: то тут, то там, но где мое место, так и не понимаю. Знаешь, долгое время мне это нравилось, но потом я устала от этого, ведь, как и прежде, в моей жизни нет ничего настоящего, ничего постоянного, только временные города, люди, подработки. Но всё это не моё – чужое.

3

В дверь купе осторожно постучали. Не дожидаясь ответа дверь открыли, и путники увидели голубоглазую девушку со светлыми волосами и милой, но виноватой улыбкой.

– У вас есть свободное место? Ато я уже по всему вагону прошлась, всё занято.

– Да, доброжелательно отозвался Алекс, проходите, пожалуйста. Будем рады компании.

Блондинка несмело присела на полку около Элизабет. Видимо, девушка не привыкла к таким путешествиям, и все казалось ей новым и необычным. Да и тот факт, что ей пришлось присоединиться к парочке, ей совсем не нравился.

Лиз принялась рассматривать новую попутчицу, можно было хоть чем-то заняться во время путешествия. Внимание девушки привлек красивый золотой кулон, который висел не шее у блондинки. Элизабет невольно потянулась к необычному украшению, чтобы получше его рассмотреть.

– Какой интересный кулон. Откуда он у тебя? Наверняка подарок богатого ухажера? – судя по возрасту девочки, сама она себе такое вряд ли могла позволить, разве что родители подарили.

Девушка, как завороженная, касалась дрожащими пальцами сверкающих разноцветных камушков, выложенных в форме большого цветка. Украшение сверкало и переливалось всеми цветами радуги. Такой красоты Лиз в своей жизни ещё не видела, а ведь она, выросшая в довольно богатой семье, знала толк в ювелирных украшениях, и с ходу могла определить, сколько приблизительно может стоить та или иная побрякушка.

Кулон абсолютно не шел голубоглазой блондинке, но сам по себе притягивал и манил Элизабет. Ей казалось, что где-то она уже видела это украшение, более того, она очень хорошо знала эту вещь, как будто ей не раз приходилось держать его в руках, а возможно даже носить.

– Я купила его в антикварном магазине, когда ездила отдыхать на море, – тонкий голос блондинки прервал размышления Элизабет. – Пришлось отдать за него приличную сумму, но я не жалею. Это подарок отца на выпускной из школы, как и с сама поездка. Продавец сказал, что по легенде этот кулон когда-то очень давно принадлежал какой-то крымской царице. Жаль, я не помню, как ее звали. А вообще такая интересная легенда…Хотя, если честно, я в это не сильно верю, иначе он бы стоил в разы дороже.

– Феодора…, – как в бреду прошептала Элизабет.

– Точно, Феодора, – с радостью воскликнула девушка, – ты, наверное, интересуешься историей?

– Прости, что ты сказала? – Лиз оторвалась от украшения и подняла глаза на блондинку.

– Я спросила, интересуешься ли ты историей?

– Нет. А с чего это ты взяла? – голос Элизабет снова стал твердым и безразличным, – я даже в школе ее никогда не учила. Мне это всегда казалось слишком скучным.

– Просто ты так сразу вспомнила о Феодоре, вот я и подумала, что ты, возможно, интересуешься древней историей. Я не считаю это скучным, это даже очень интересно. Особенно, когда находишься в месте, о котором говорится в легенде.

– Про кого вспомнила? Деточка, я понятия не имею, кто это такая, и вообще, чего это вы ко мне пристали? Какое мне до этого всего дело.

– Ты чего? Тебя никто не трогает! – Алекс был искренне удивлён поведением девушки. – Это очень невежливо, тебе так не кажется?

– Прости, – Элизабет опустила глаза, – я не знаю, что со мной. Что-то не так, я, видимо, немного перенервничала на днях, – схватив со стола пачку сигарет, она выскочила из купе и снова побежала в тамбур.

– Что это с ней? Она всегда так себя ведет? – Блондинка смотрела на Алекса с удивлением и некоторой тенью обиды. Она просто не могла понять, что же она такого сделала, что могло вызвать подобную реакцию незнакомки.

– Не знаю, раньше не замечал.

– А вы давно знакомы? – в голосе девушки послышался нескрываемый интерес.

– Довольно давно, – Алекс улыбнулся, – вот уже почти два часа пути и чуть больше ста километров.

– Так это не твоя девушка? Простите, я думала, что вы вместе. Глупо как-то получилось. Просто парень и девушка в одном купе вдвоём, сразу думаешь, что они вместе…

– Ничего страшного, мы точно такие же попутчики, как и ты, просто немного раньше сели на этот поезд.

– Понятно. А ведь мы с тобой до сих пор не познакомились. Меня зовут Кити.

– Алекс.

– Куда путь держишь, Алекс?

– Домой на каникулы.

– Ясно. Как закрылся?

– Практически отлично, на одном зачете, правда, чуть не завалили. Но ничего, сдал.

– Бывает. Я тоже учусь, только в своем городе, первый курс закончила. Сейчас вот к бабушке и дедушке в гости еду на несколько дней. Соскучилась ужасно просто, уже давно не виделись, всё не получалось вырваться, сам понимаешь: лекции, семинары, практики, сессия и всё такое, а ещё хочется с друзьями пообщаться. А вот время появилось, решила съездить проведать стариков, бабуля, наверное, уже пирожки печет. – Кити засмеялась.

– Ух ты! Хоть с тобой выходи. На пироги попаду.

– Я не против, – лицо девушки стало серьезным. – Была бы очень рада познакомиться поближе. Ато я эти несколько дней буду общаться только с бабушкой и дедушкой, а так было бы намного веселее. Скажу, что ты мой университетский друг, бабушка будет очень рада, она любит, когда в доме много молодёжи. Она такая общительная, тебе обязательно понравится. А деду так вообще отлично, со мной ему поговорить особо не о чём, он всегда внука хотел.

Такой реакции на свою шутку Алекс явно не ожидал.

– Да ну, я пошутил. Меня родители ждут, я ведь предупредил их о том, когда приеду. Тоже очень соскучился. Так что, извини, может в следующий раз как-нибудь?

– Я тоже пошутила, – девушка звонко рассмеялась. – А ты и впрямь подумал, что я могу пригласить в гости к бабушке и дедушке человека, которого знаю каких-то полчаса? Ты прости, конечно, но вдруг ты – серийный маньяк-убийца и таким образом себе подыскиваешь новых жертв. В нашем жестоком мире всё, что угодно может быть, здесь не угадаешь.

– И то верно, – Алекс улыбнулся. – Но скажу по секрету, я не маньяк. Ладно, пойду я, наверное, посмотрю, что там Элизабет застряла. Давненько её уже нет что-то. Странная она какая-то, вдруг и действительно с поезда сойдет без своей гитары.

Парень осторожно открыл дверь купе и вышел.

4

В полумраке тамбура, окруженная сигаретным дымом, Элизабет стояла практически неподвижно, и пыталась понять… Она не знала, что конкретно ей нужно понять или вспомнить, но что-то определенно было не так.

В последнее время в голове девушки был полнейший кавардак, в котором она никак не могла навести порядок. Мысли разбегались в разные стороны, как серые мыши после щелчка выключателя, а собрать их в единую картину у Лиз почему-то не получалось. События последних дней навалились на неё, эта поездка домой, и всё остальное. Девушка уже представляла себе, что ей скажут родители, когда она вернётся, как на неё будет смотреть мама… Нет, она не чувствовала себя виноватой, просто не хотела, чтобы её заставили так себя чувствовать.

Почему же этот странный кулон так запал ей в душу, кто такая Феодора, и откуда она знает это имя. Листая страницы своей памяти, Элизабет искала хоть какое-то упоминание об этой женщине: заметку в газете, исторический роман, нудную лекцию школьной исторички, но ничего не находила. Девушка отчетливо осознавала, что впервые услышала это имя сегодня в поезде, от себя. Как же тогда она могла так безошибочно определить владелицу кулона, о которой она никогда в жизни ничего не слышала? Может быть о кулоне ей когда-то рассказывала мать, которая была просто помешана на дорогих антикварных побрякушках и тащила в дом всё, что могло иметь хоть какую-то историческую ценность, но нет, и там имя Феодора тоже никогда не упоминалось.

В этом сумраке и тумане мыслей Элизабет даже не обратила внимания, как выкурила почти четверть пачки сигарет. Когда в потоке своих размышлений девушка потянулась за очередной порцией никотина, она почувствовала, как кто-то взял ее за руку. Девушка подняла глаза. В серой дымке тамбура рядом с ней стоял Алекс. Он нежно держал её за руку, а в глазах застыло непритворное беспокойство.

– Давно ты здесь? – Элизабет подкурила сигарету.

– Я пришел примерно две сигареты назад.

– И ты просто стоял и ждал, когда я тебя замечу?

– Нет, я не просто стоял и ждал, я еще думал о том, когда же наконец ты меня заметишь. – Он улыбнулся. – А еще о том, что же все-таки с тобой не так.

– И что же?

– Пока не знаю, но очень хочу понять.

– Я тоже…

Она отвернулась, чтобы выйти, но его руки остановили её. Алекс посмотрел на девушку так, словно в этом мире только её взгляд имел для него значение. Это было так странно, ведь их знакомство нельзя было назвать довольно продолжительным, а мимолётное увлечение не предполагало таких взглядов.

– Я очень хочу помочь тебе во всем разобраться, – прошептал он, – но только в том случае, если ты сама этого хочешь.

– Я…я не знаю… ничего не знаю… прости… это слишком тяжело для меня.

Девушка вернулась в вагон.

5

Мужчина лет тридцати со светлыми почти прозрачными глазами и светло-русыми волосами шел по пустому коридору большого здания замысловатой советской постройки. «Вот это лабиринт, – думал он, – это же надо было такое построить. И как назло нет никого, чтобы указать дорогу». В голове невольно возник эпизод из фильма «Чародеи» со знаменитой фразой «Ну кто так строит!», когда герой Семёна Фарады никак не мог найти выход из здания агентства «Ну и ну». Хотя бы следы какие-то на полу были, чтобы видно было, что здесь прошли люди. Двери, лестницы, коридоры, снова двери, а вот здесь он, кажется, уже был, или не был… Странно и запутанно.

Зловещая тишина шумела в ушах. Единственное, что он слышал, был звук его шагов.

«Офис № 518 – скорее всего – это 5-й этаж. Да, вот 516-й, 517-й, 520-й… Ну что же это? Действительно лабиринт какой-то. А, вот и 518-й».

Дверь открыла симпатичная женщина лет тридцати пяти.

– Добрый день, вы должно быть Георг? Меня зовут Алевтина, проходите, пожалуйста.

Он вошел в светлую большую комнату, больше похожую на гостиную богатого дома, чем на кабинет. Под окном стоял письменный стол с открытым ноутбуком, стопкой бумаги и стаканом для карандашей. У стены расположилось удобное большое кресло с кожаными перильцами. Кроме этого из мебели в комнате еще стоял книжный шкаф полностью заставленный различными книгами по психологии. Больше в комнате ничего не было. Тем не менее, офис выглядел очень уютно, благодаря мастерски подобранной цветовой гамме стен и потолка, а также красивым занавескам на огромных окнах.

– Не обращайте внимания, мы только переехали и еще не успели устроиться. – Виновато произнесла женщина. – Здесь планируется ещё много чего доделать, будут цветы и картины, а ещё диван, но пока так. Присаживайтесь, пожалуйста, – Алевтина указала на кресло, – сейчас начнем.

Георг удобно устроился в кресле.

На вид это был совершенно обыкновенный мужчина: средний рост, крепкое телосложение, светло-каштановые волосы и глубокие светлые глаза. Ничем примечательным мужчина не отличался. Нельзя было сказать, что он красив, но и некрасивым его назвать также было нельзя. Самый обыкновенный человек, каких тысячи в этом городе.

– Расскажите, что же привело Вас ко мне?

– Я даже не знаю, с чего начать. Мне не очень удобно рассказывать все это. Понимаете ли, ранее я никогда не прибегал к помощи психотерапевта, да и в принципе в этом не было особой необходимости.

– Расслабьтесь. Это же моя работа. Я должна Вас выслушать и постараться Вам помочь. Вы ведь ходите на приёмы к терапевту, когда у вас болит горло? Вот я такой же врач, только лечу я немножко другое. Так что же Вас беспокоит?

– Понимаете, я серьезно запутался. Мне очень сложно понять, чего же я хочу на самом деле, я никак не могу найти своё место в жизни, свой истинный пункт назначения. Мне кажется, что вся моя жизнь не имеет никакого смысла, всё, что ранее было мне дорого, внезапно стало совершенно чужим и ненужным. Я долгое время строил карьеру, пытался добиться больших высот в работе, но сейчас мне всё это стало совершенно безразлично, как будто я отвлекался на что-то ненужное в то время, когда нужно было подумать о чём-то совершенно ином.

– Причина в девушке или это что-то другое?

– Да, наверное. Мой прошлый роман закончился весьма неудачно, но я все ещё люблю её. Но даже не в этом дело, мне кажется, что меня с этой девушкой связывает что-то больше, чем просто отношения. У меня такое чувство, как будто мы с ней были знакомы намного дольше, чем есть на самом деле. Не знаю, как Вам это объяснить. Даже когда я впервые встретил её, я как будто уже знал её раньше. Бред какой-то просто. Это даже не любовь, а какая-то дикая страсть, как будто это все выше меня. Я хочу, чтобы она была моей любой ценой. И в это же время я на неё дико злюсь. Я люблю и ненавижу её. Я бы убил её, если бы не сдерживал себя. – Он запнулся, испугавшись своих слов. – Простите, я ничего такого не имел в виду, не подумайте, я не преступник, я никогда ничего такого не делал, но это…

– Я понимаю, о чем Вы, – Алевтина пристально посмотрела на Георга. – Расскажите, пожалуйста, о своём детстве, многие наши фобии и психологические расстройства берут своё начало именно в детском возрасте, когда на ещё не совсем сформировавшуюся психику ребёнка может повлиять любое изменение в жизни.

– Да, я слышал о таком. Детство у меня было самое обыкновенное, как мне казалось: мама, папа, бабушка, дедушка. Братьев или сестёр у меня не было, но особенного одиночества я никогда не чувствовал, ведь у меня всегда было довольно много приятелей. Я как-то очень быстро заводил знакомства со сверстниками и не только, в моём окружении было очень много старших ребят и девушек, у которых, как я думал, можно чему-то научиться, узнать что-то новое. В школе я учился довольно посредственно. Никогда не был круглым отличником, но и двойки в младших классах тоже получал нечасто. Как-то стыдно мне было принести домой двойку, потому я старался хоть как-то подготовиться к уроку, хотя не всегда это получалось. Когда мне было 15 лет, отец умер, и я остался единственной отрадой для своей матери. Целью её жизни стало моё воспитание. К тому времени я уже хорошо знал, что значит работать, ведь ещё совсем в юном возрасте начал подрабатывать после, а временами и вместо школы. Мама, конечно, это не приветствовала, она постаралась сделать всё для того, чтобы я получил достойное образование и нашёл хорошую работу. Так и вышло, вот правда работа оказалась в другом городе, поэтому сейчас мы общаемся по большей части по телефону или в Интернете.

– Так, а расскажите, пожалуйста, какие взаимоотношения были у вас с отцом.

– Это действительно так важно?

– Для меня важна каждая мелочь, иначе я не смогу вам помочь в полной мере.

– С отцом у нас были исключительно дружеские тёплые отношения. Я не помню, чтобы он когда-либо на меня кричал или ругал за какой-либо проступок. Он всегда старался понять и поддержать меня во всех начинаниях. Я, в свою очередь, платил ему тем, что очень старался не разочаровать его.

– А та девушка, о которой Вы говорили, как вы познакомились с ней?

– Я снимал квартиру напротив её дома. Она была немного младше меня… ну ладно, значительно младше, но я этого не замечал. Мне нравилось то, что с ней можно было поговорить на равных, она всегда адекватно выражала свою точку зрения и умела поддержать разговор. Такого я не встречал даже среди своих ровесниц. Одним словом, по уровню своего развития она значительно опережала свой возраст.

– Как долго длились ваши отношения.

– Около года, потом я уехал. Не потому что мне было нужно, просто уехал, не спрашивайте, я не отвечу, почему.

– Но это тоже важно…

– Это только моё дело, – мужчина заметно занервничал.

– Да… Ваш случай довольно интересен и по своей природе уникален.

Я бы хотела более детально изучить Вашу проблему, а Вам я настоятельно рекомендую обратиться к другому специалисту. Раз уж вы не можете отыскать проблему в своём сознании, скорее всего, она кроется намного глубже, чем может показаться на первый взгляд. Я могу посоветовать Вам одного очень хорошего специалиста. Вы когда-нибудь слышали что-нибудь о регрессивном гипнозе?

– Впервые слышу.

– Уверена, что Вам следует попробовать. У меня есть кое-какие подозрения на счет Вашей проблемы, но думаю, что только этот метод сможет окончательно их подтвердить или опровергнуть. Если Вы действительно хотите докопаться до истины, то это возможно сделать лишь подобным образом. Вот Вам визитная карточка доктора. Постарайтесь в ближайшее время обратиться к нему, а после сеанса я жду Вас у себя на приёме. Уверена, Вы узнаете много нового, о чём Вы, возможно, догадывались ранее, но боялись себе признаться.

Георг осторожно взял из рук Алевтины визитку. «Что за чушь», – подумал он. Какой это у него интересный случай? Дурь это всё. Чёртова девка так запудрила ему мозги, что он ни есть, ни спать не мог. Он ожидал, что здесь ему пропишут курс какого-то успокоительного или что-то в этом роде, но гипноз – это уже слишком.

Поблагодарив Алевтину, Георг вышел из офиса.

6

Тишину вагона прорезал неприятный звонок мобильного телефона. Видимо, этого звонка Элизабет не особенно ждала. В каком-то диком порыве она отклонила вызов и резко сунула телефон в карман.

– Кто это? – удивился Алекс, – небось, надоедливый поклонник. Думаю, у такой девушки, как ты, их должно быть достаточно.

– Что-то вроде того, – девушка слегка улыбнулась, но глаза её по-прежнему выражали растерянность и даже некоторый страх.

– Несчастливая любовь?

– Не знаю даже, как это объяснить. Когда-то он был моим соседом, правда, совсем недолго. Этот человек переехал в дом неподалёку, когда мне было четырнадцать лет. Странно, он поселился по соседству достаточно внезапно. Я даже не успела попрощаться со старыми жильцами, хотя мы очень дружили семьями. Меня сильно удивило это, ведь они никогда раньше не говорили о том, что собираются переезжать, наоборот, им очень нравился наш квартал, они сделали шикарный ремонт, облагородили двор, посадили сад, а потом просто исчезли, как будто их и не было вовсе. На их место приехал он. Кажется, этот парень снимал дом или ему его предоставила компания, в которой он работал. Насколько я помню, он родом из другого города, но хорошей работы по его специальности там не нашлось, а в нашем городе была вакансия, вот он и переехал. Сначала, он мне очень нравился как человек, мы даже подружились, несмотря на разницу в возрасте в десять лет. У нас даже завязалось что-то вроде романа. Это было так необычно и в то же время очень захватывающе. Девчонки в школе просто сгорали от зависти, конечно, я и взрослый мужчина – это не могло не вызывать постоянных разговоров и сплетен. А для меня тогда это было увлекательным приключением. Сначала казалось, что это просто так, а потом я всерьёз влюбилась. Не знаю даже, что он во мне нашёл, но, видимо, что-то ему приглянулось, раз уж он так активно меня добивался и обещал золотые горы. В то время я чувствовала себя абсолютно счастливой, меня совершенно не беспокоило мнение окружающих и то, что обо мне говорили, я жила только этими чувствами, и думала, что так будет всегда.

После года таких отношений он исчез так же внезапно, как и появился. Я долго ждала, думала, о том, что с ним что-то случилось, очень страдала, переживала, ночами плакала в подушку, хотя старалась никому не показывать того, как мне больно и обидно. Это был один из самых тяжёлых периодов в моей жизни. Кроме того, мне приходилось терпеть постоянные насмешки со стороны сверстников, которые утверждали, что он меня просто бросил, издевались и шептались по углам. Могу представить, какое это было наслаждение для моих «подружек», которые раньше завидовали моему счастью. Тогда я сразу поняла, кто на самом деле для меня друг, а кто так – просто знакомый. Единственная подруга, которая поддержала меня тогда – это Лора, за что я ей очень благодарна. После того только она и осталась моей подругой, хотя ей тоже приходилось терпеть издевательства и насмешки, мол, нашла, с кем дружить. Ты даже представить себе не можешь, как это тяжело, когда за твоей спиной шепчутся, а ты всё слышишь, и знаешь, что это о тебе. Приходишь в школу, а все вокруг оборачиваются и тычут пальцами, заходишь в класс, и все замолкают, сразу становится понятно, о ком они говорили. Как будто у меня какая-то заразная болезнь, которая передаётся воздушно-капельным путём.

Примерно через три месяца он снова объявился. Как ни в чём не бывало начал приходить к нам в дом и требовать у родителей моей руки. Он говорил, что добьётся меня любой ценой, ведь я – его судьба. Конечно, родители были категорически против моего брака, да и вообще каких-либо серьезных отношений. Они даже представить не могли свою шестнадцатилетнюю дочь замужем, ведь они уже распланировали моё будущее. Но, даже если бы родители и согласились, я всё равно не пошла бы за него. К моменту его возвращения, я уже чётко понимала, что это была далеко не любовь, а какое-то глупое детское наваждение, желание казаться старше, взрослее. Показать всем, что я тоже чего-то стою, пускай это и было воспринято обществом довольно резко. Да и вернулся он далеко не таким, каким исчез. Я стала для него собственностью, каким-то вожделенным главным призом, какой-то дикой животной одержимостью. В глазах этого человека я видела только безумие и меня это очень пугало. Иногда я даже думала, что он меня убьёт, или ещё что-то вроде этого.

Он почти каждый день встречал меня со школы, предлагал уехать с ним, звонил на мобильный и домашний телефоны, причём каким-то странным образом он всегда угадывал моменты, когда я была одна. Казалось, что это маньяк, который преследует свою очередную жертву.

В те дни я была сильно напугана таким безумием с его стороны, и тогда мы с родителями обратились в соответствующие органы, но дело так и не было заведено, а он снова исчез. Мне даже пришлось проходить курс психотерапии, потому что я дико боялась выходить на улицу и оставаться одна дома. В каждом мужчине я видела его, мне казалось, что он вот-вот снова приедет и будет требовать, чтобы я уехала с ним. Это было так страшно, что невозможно даже передать. Отец потратил сумасшедшие деньги, чтобы вытащить меня из этого состояния. Но и после этого отношение родителей ко мне не изменилось. Мама твердила, что я сама во всём виновата, что это всё мои увлечения и нездоровый юношеский максимализм, который когда-нибудь меня погубит.

Но, как ни странно, время шло, и всё медленно начало забываться. Постепенно моя жизнь начала налаживаться, только изредка он всё ещё звонит мне на мобильный телефон и говорит, что я всё равно его буду, несмотря ни на что.

От части, этот эпизод в моей жизни сыграл свою роль в том, что я решила уехать из родительского дома. Я просто больше не могла выслушивать упрёки родных и насмешки сверстников, соседей и знакомых. Тогда я очень нуждалась в поддержке и защите, но получала только непонимание.

Я решила, что если он не будет знать, где я, то перестанет мне звонить и требовать к себе внимания, но звонки не прекращались, хотя и стали менее настойчивыми. Его угрозы теперь казались мне менее пугающими, потому что найти меня он всё равно не мог, ведь на одном месте я долго не задерживалась.

– Почему же ты не сменила номер телефона?

– Я очень надеялась, что родители позвонят и попросят меня вернуться. Ведь я всё равно люблю их, как бы там ни было – они мои родители. Боялась, что, утратив все контакты с семьёй, я могу пропустить что-то очень важное. Меня долгое время преследовало чувство того, что что-то должно произойти.

– И как? Не пропустила?

– Бабушка очень болеет, никто не знает, сколько ей осталось. Недавно мне позвонила мама и сказала, что бабушка очень хочет меня увидеть хотя бы перед смертью. Я просто не могла отказать. Бабушка – самый близкий для меня человек, я никогда бы не простила себе, если бы не успела к ней… Я до сих пор мучаюсь от того, что доставила ей столько страданий. Поэтому я еду домой, хотя при других обстоятельствах я бы никогда не вернулась туда. А вот сейчас, видишь, приходится. Не знаю даже, как оно будет дальше, но пока вот так.

Прогулка по пустому вагону в полумраке тусклых лампочек успокаивала и утомляла одновременно. Когда Элизабет и Алекс вернулись в купе, блондинка уже спала, поэтому, стараясь не разбудить девушку, они осторожно разошлись по своим полкам, хотя ещё долго перешёптывались и делились размышлениями о жизни.

7

Вечернее солнце начинало медленно садиться, окрашивая небо в яркие цвета. Последние лучи заката красиво рассеивались, проходя сквозь оконное стекло, и освещали красноватым светом гостиную комнату в большом доме. В старинном кресле с гобеленовой обивкой сидела женщина лет сорока пяти и читала книгу. Это был какой-то женский роман о любви в розовой обложке. Что-то лёгкое и ненавязчивое, что не заставляет думать и анализировать, а просто дарит приятные моменты отдыха за чтением. Такие книги обычно читают домохозяйки, чтобы отдохнуть от домашних хлопот и вспомнить о том, что за пределами их маленького мирка тоже есть жизнь, полная удивительных событий, чувств и сильных душевных переживаний.

Женщина не особо вникала в смысл того, о чём говорилось в книге. Хотя она довольно энергично переворачивала страницы, мысли её были совсем далеко.

В комнату, опираясь на трость, вошла пожилая женщина.

– Здравствуй, дочка. Чем ты здесь занимаешься?

– Здравствуйте, мама. Что же вы встали, ведь доктор сказал, что вам сейчас лучше полежать. – Она вскочила с кресла и пододвинула его пожилой женщине.

– Спасибо, дорогая моя. Я просто не могу лежать, уж очень волнуюсь. Ты не звонила ей, она уже едет? Мне так хочется поскорее увидеть внучку. Боюсь, что не успеет.

– Звонила, но так и не поняла, едет ли она уже, или же только собирается. А может она и вовсе не приедет, если посчитает, что так для неё будет лучше. Вы же знаете, что она делает только то, что сама хочет, ей никто не указ. Совсем чужая стала, как будто это не моя дочь, а какая-то девочка, родители которой иногда просили меня за ней присматривать, – в глазах женщины появились слёзы.

– Знаю, Лизочка всегда была весёлой девочкой, – бабушка нежно улыбнулась, вспоминая о любимой внучке. – С самого детства мы с ней «воевали», но в этих войнах победителем всегда была она, как бы я ни старалась.

– Да уж, весёлой, это точно.

– Ну а что в этом плохого? Она уже взрослая и вполне самостоятельная. Она имеет право сама принимать решения и думать о том, чего она хочет от этой жизни. Я знаю, что тоже во многом виновата, слишком давила на девочку, не давала ей вздохнуть свободно, а она совсем другого хотела. Да и вы перегибали палку со своей опекой, вот ребёнок и взбунтовался. Надо было хоть немного дать ей свободы, позволить самой решать, как жить. Мы ведь в результате всё равно ничего не добились хорошего, только навредили и себе и ей. Я только сейчас начала это понимать, жалко, что поздно.

– Вы хоть понимаете, о чём вы сейчас говорите? – Женщина заметно нервничала. – Ничего плохого? Она уехала из дома, никому ничего не сказав. Она, по сути, сбежала. Как можно это назвать? Почти два года её не было дома, мы с вами чуть с ума не сошли от волнения. И вот теперь вы говорите, что всё в порядке, что это мы виноваты и надо было себя вести иначе.

– Это твоя дочь, и ты, как никто, должна была её поддержать, но даже сейчас тебе проще обвинять девочку во всех смертных грехах. Вот сдался вам этот медицинский. Она же никогда не хотела этим заниматься и постоянно об этом говорила, а вы её категорически отказывались слышать. Зачем ей эти жабы и трупы, девочка хотела заниматься музыкой, пускай бы и занималась, ничего страшного в этом нет.

– А вы? Извините, конечно, но вы тоже не сильно потакали её прихотям тогда. Кто громче всех отговаривал её от карьеры музыканта. Ведь вам тоже не нужна была внучка – участница рок-группы. Эта музыка, от которой просто голова болит, неужели сейчас она вам нравиться стала? Или же вам нравился тот мужчина, с которым у неё завязался роман? Вы хоть представляете, что было бы, если бы всё случилось так, как того хотела Элизабет? Если бы она уехала с ним или просто вышла за него замуж, ведь она ещё совсем юная несмышлёная девочка, а он взрослый и, насколько я могу судить, не очень приятный тип. Вы вообще можете себе это представить.

– Конечно, мне это не нравится, просто это её выбор, и я согласна с ним, как бы там ни было. Пускай бы внучка хоть какую-то профессию получила, ну что плохого в том, чтобы быть музыкантом? Ну, играла бы она на гитаре, а за время учёбы её вкусы могли бы поменяться, и от увлечения рок-музыкой не осталось бы и следа. Может быть деток бы играть сейчас учила или ещё что-то нашла бы. Ведь она всё равно сделала так, как ей хотелось, а не так, как вы того хотели. А это привело ещё к более печальным последствиям. Ты ведь и сама это понимаешь.

– Это верно. – Женщина тяжело вздохнула и устремила взгляд в окно. – Простите меня за грубость. Знаю, что я сама виновата в том, что случилось, но ничего уже нельзя изменить. Как говорится, поезд ушёл.

– Не ушёл. Твоя дочь скоро будет здесь, и постарайся в этот раз не потерять её. Иначе в следующий раз она может попросту не вернуться.

– Я это понимаю, и очень боюсь этого. Если честно, то я не переживу, если потеряю свою девочку снова. Эти два года были для меня пыткой. Не было и дня, чтобы я не думала о том, где она сейчас и что с ней, хотела позвонить, но гордость и глупость не давали мне сделать этого. Теперь я понимаю, что зря, но время прошло, а она только обозлилась.

– Ну что же, значит, тебе есть над чем поработать. Вспомни, какой ты была в её возрасте. Ведь ты тоже не была пай-девочкой. Ваша свадьба с моим сыном спровоцировала серьёзный скандал, в результате которого ты надолго утратила всякие контакты с родителями. Помнишь, как долго вы восстанавливали отношения. Так вот нельзя допускать, чтобы такое же произошло с твоей дочерью. Верни мне внучку, а себе – дочь! Сейчас это твоя главная задача. Попробуй засунуть свою гордость куда-нибудь поглубже, иначе ничего тебе не поможет, уж поверь мне. – Последнюю фразу старушка произнесла тоном, не требующим возражения. Она была уверена в своей правоте, и, несмотря на свой почтенный возраст и болезнь, всё ещё имела силы всем доказать это.

Женщина не ответила, в её глазах светились слёзы, она прекрасно понимала, что теперь всё зависит только от неё, но всё равно не могла простить дочери побега из дома. Тем не менее, она уже пообещала себе сделать всё для того, чтобы девочка почувствовала себя действительно нужной и любимой.

8

В эту ночь Элизабет спала очень плохо, всю ночь ей снились кошмары: горы при свете луны, море, сильнейший шторм, башня на вершине отвесной скалы, проливной дождь. Всё происходило так, как будто девушка смотрит кинофильм с потрясающими спецэффектами. Она видела себя как будто со стороны, точно знала, что это она, вот только не совсем такая, как сейчас: красивая девушка в белом одеянии в греческом стиле и золотыми украшениями. Ярче всего на ней сверкал красивый золотой кулон. Тот самый кулон, который Элизабет сегодня видела на девушке-блондинке. Сейчас он выглядел не таким старым, словно его совершенно недавно изготовили. И сделан он был именно для юной красавицы в белом платье – подарок от двух её названных братьев, как символ вечной дружбы и братской любви.

Девушка стояла у окна башни на высокой отвесной скале и смотрела на город внутри большой красивой крепости. Это был её город, её земля, её люди. Только она могла достойно править здесь и защищать его, и она чувствовала в себе силы.

Потом Элизабет снились родители, бабушка и он… такой же, как в первый день их знакомства: молодой, красивый, заботливый и очень родной. Элизабет понимала, что всё ещё любит его, не смотря ни на что… Как когда-то хотела держать его за руку, ощущать запах его волос, нежно тереться щекой о его колючую щеку. Слушать, как он нежно называет её «моя принцесса» и видеть его взгляд полный любви и нежности. Вот только сейчас она панически боялась оставаться с ним наедине, зная о том, чего можно от него ожидать, зная, что того родного человека больше нет… только тень, образ, воспоминание. А всё это – маска, специально надетая человеком для того, чтобы подобраться к ней как можно ближе и нанести удар в спину.

Затем он снова снился ей, но уже совершенно в другом обличии. Теперь он был в стальных латах и с мечом в руках. Что-то в его взгляде в этот момент сильно пугало Элизабет, она уже не чувствовала той привязанности и страсти, которая возникала в дни их первых встреч. Теперь он был такой, как тогда, после долгого отсутствия. Он пугал её, внушал отвращение, вселял леденящий ужас.

– Ты моя, Феодора! – прошипел он, – никому тебя не отдам. Моей будешь любой ценой… вечно…

9

Георг открыл глаза. Он лежал на кушетке в кабинете гипнотизёра. Мысли путались. Он помнил всё, что ему только что удалось увидеть. Видения и страшные картины прошлого пугали и удивляли его одновременно. Он не мог поверить в то, что всё это действительно правда, ведь такого не может быть. Всё это полный бред, его больное воображение или последствия алкоголя, к которому мужчина в последнее время весьма пристрастился. Видимо, уже действительно пора лечиться.

– Как Вы себя чувствуете? – немного лысоватый мужчина лет пятидесяти пяти тепло улыбнулся.

– Ещё не знаю. – Мужчина никак не мог прийти в себя и собраться с мыслями.

– Вы видели своё прошлое. С помощью гипноза я переместил Вас в одну из Ваших прошлых жизней. Ту, в которой кроется разгадка ваших снов и видений. Тогда Вы, видимо, совершили что-то такое, что не даёт Вам покоя и теперь. Скорее всего, Ваше прошлое требует от Вас исправления какой-то страшной ошибки, и не отпустит Вас до тех пор, пока всё не будет исправлено. Задумайтесь только, Вам дан шанс всё изменить. Цените это, ведь такой шанс дается далеко не каждому.

– Чушь какая-то… А как вы узнали, в какую именно прошлую жизнь меня следует перенести? Ведь, если я правильно понимаю, их у меня было несколько? – Всё это казалось Георгу пустой болтовнёй. Он никогда не верил в существование загробной жизни, переселение душ и прочую чушь, которую несут по телевизору знаменитые экстрасенсы. Он сам не понимал, зачем он пошёл к гипнотизёру, видимо, просто хотел докопаться до истины, но то, что говорил ему этот мужчина, казалось просто невыносимым бредом.

– Видите ли, я просто помог вам проникнуть в ваше подсознание, а оно уж подсказало, куда следует отправиться. Понимаю, что всё это для вас новое и непонятное, но советую вам не рубить с плеча, а всерьёз задуматься. Поверьте, я не какой-нибудь шарлатан, которого интересуют только деньги, я действительно хочу вам помочь. Я уже видел подобное ранее, но всё это было не так, вы же очень связаны со своим прошлым, оно буквально живёт в Вас и влияет на Ваше настоящее. Эта жизнь, которую Вы ведёте сейчас, в некоторой степени повторяет все Ваши прошлые жизни и закончится она так же, а причина кроется именно в той, которую Вы только что видели.

– Ну, допустим. Хотя я всё равно не могу понять, что здесь только что произошло. И всё это должно помочь мне разобраться со своей проблемой?

– Может и так, а может, и нет. Вам решать, это ваша жизнь, Ваш выбор.

– Конечно, решать только мне. – Георг резко встал с кушетки. – Спасибо за помощь, я непременно учту всё, что вы мне посоветовали.

Он бросил на стол заранее приготовленные деньги за сеанс и стремительно вышел из кабинета.

«Да, парень еще не понимает, во что он вляпался. А главное, ничего не хочет с этим делать, – подумал мужчина. Жалко будет, если из-за своей глупости он так и не сможет избавиться от всего этого. Такой шанс действительно даётся не каждому. Его нужно ценить».

Сам же пациент уже почти бежал по коридору клиники, куда его направила Алевтина. Ему было действительно страшно от того, что он увидел несколько минут назад: он – убийца… Георг никогда не считал себя святым, но и не настолько же. Он видел, как слепая страсть к женщине толкала его на самые ужасные поступки: предательство родных людей, убийство собственного брата, месть любимой женщине… Нет, это определённо был не он, просто не мог быть. Это всё бред, его обманывают, пытаются навязать какую-то бредовую идею и заставляют в это поверить. Он точно не мог такого сделать, пусть и в прошлой жизни.

Или мог? Ему стало противно, было трудно дышать, в глазах стояли слёзы. Как такое вообще возможно? И как теперь всё это исправить? Если ещё можно что-то исправить…

10

Утро разбудило Элизабет лёгкой прохладой и яркими лучами восходящего солнца, которое бесстыдно ласкало её лицо. Под монотонный стук колёс просыпаться было так приятно и спокойно, но первые мысли, неосторожно ворвавшиеся в её голову, заставили девушку недовольно поморщиться. Она вспомнила о том, что скоро ей предстоит встреча с родителями, которых она уже давно не видела. Нельзя сказать, что она не соскучилась, нет, она очень соскучилась, просто ей очень не хотелось, чтобы встреча была напряжённой и неловкой, а именно такой встречи она и ждала.

Девушка привстала и осторожно выбралась из-под одеяла. Алекс сидел напротив и пил кофе из гранёного стакана в подстаканнике, такого, какие обычно подают в поездах. Блондинки в купе не было, не было и её вещей.

– Доброе утро, – улыбнулась Элизабет, – а где же наша третья попутчица?

– Ты уже проснулась? А она сошла на прошлой остановке примерно полчаса назад. Старалась собираться очень тихо, чтобы тебя не разбудить и не разозлить снова.

– Жаль, я очень хотела бы извиниться перед ней за своё вчерашнее поведение. Не знаю даже, что на меня нашло. Очень неудобно перед девушкой, а ведь я даже имени её не спросила, – Лиз была искренне расстроена.

– Её зовут Кити. Мы немножко успели пообщаться, пока ты вчера по вагону гуляла и сегодня спала. И не переживай, она на тебя совершенно не обижается, она мне сама об этом сказала, так что расслабься и не заморачивайся по этому поводу.

Странно, но тот момент, когда Алекс говорил о Кити, Элизабет почувствовала что-то вроде укола ревности. Конечно, гордость не позволяла Лиз осознать это в полной мере, но как-то странно было чувствовать такое к совершенно незнакомому и чужому человеку.

До прибытия оставалось около получаса, поэтому Лиз начала собираться, хотя ей намного сильнее хотелось остаться в поезде и ехать дальше. Эти полчаса случайные попутчики беззаботно болтали, пили чай, смеялись. Время пролетело незаметно, и поезд прибыл в пункт назначения.

Старый вокзал встретил Элизабет мелким моросящим дождем. Странная и довольно необычная погодя для июня ждала её и здесь, а ведь лето только начинанось. Природа будто чувствовала настроение девушки, и хотя на лице Лиз играла беззаботная притворная улыбка, душу теребил такой же моросящий противный дождь.

Алекс провёл новую знакомую до такси. На прощание они обменялись номерами телефонов, хотя в этот момент никто из них даже не думал о том, что когда-либо воспользуется этим номером. Это был больше знак уважения, чем дружбы: поезд приехал, дорога закончилась, закончилось и приятное общение двоих случайных попутчиков. Так бывает очень часто. Случайная встреча не всегда может увенчаться длительной дружбой или какими-то отношениями, и они оба это хорошо понимали.

Помахав на прощание своему теперь уже бывшему попутчику, Лиз села в машину. Не желая общаться с таксистом, девушка отвернулась к окну. Мысли её были сейчас далеко. Она думала о том, как же её встретят после такой долгой разлуки. Девушка понимала свою вину, и не ждала понимания от своих близких, хотя где-то в глубине души, очень на это надеялась.

– Ну вот, кажется, приехали, – голос водителя машины вывел Элизабет из размышлений, – похоже, что мы здесь надолго. Надеюсь, Вы не сильно спешите?

За время своих странствий Элизабет привыкла ко всему, поэтому обыкновенная уличная пробка не могла стать для неё серьезной трагедией. Тем более, что домой она особенно не спешила. Для девушки это был лишний шанс остаться наедине с собой, немного подумать и помечтать, морально подготовиться к встрече со своей семьей. Она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Жаль, подумала Элизабет, что куда-то далеко засунула свои наушники, хорошая музыка сейчас бы не помешала. Она любила временами просто выключить свой мозг и отдаться звукам музыки, которые обволакивали её и заставляли забыть обо всём на свете, отправляя в мир волшебных грёз.

– Ай, дорогая, позолоти ручку, – в иллюзорный мир девушки нагло влезла уличная цыганка, – всю правду расскажу: что было, что будет, ничего от тебя не утаю. Я всё знаю, всё вижу, многим уже помогла. И тебе помогу, красавица.

Лиз смотрела на женщину полу затуманенным взглядом и совершенно не хотела понимать её слов, словно всё это её не касалось.

Как-то автоматически девушка протянула руку с помятой купюрой, которую она только что вытащила из кармана, в окно.

– Э, дорогая, тебе и руку показывать не надо, я и по глазам всё уже вижу. Сложно тебе, тоскливо и не радостно. Ты, девочка, домой едешь. Вот только не рада ты туда вернуться, тебе кажется, что там никто тебя не ждет. Но это не так, тебя никогда не забывали, ни родители, ни бабушка, всегда ждали, всегда надеялись, что ты скоро вернёшься. И простили тебе уже все давно, несмотря на то, что ты много натворила. Глупая ты, маленькая ещё, не понимаешь многого. Ещё вижу, что ждут тебя и совсем в другом месте. И счастье своё ты тоже там найдёшь. Вернее, ты его нашла уже, но об этом ещё сама не догадываешься и поэтому отталкиваешь его. Только всё равно от судьбы не уйдешь, всё равно с ним будешь, он тебе всю правду открыть поможет. Расскажет, кто ты и зачем ты здесь, за что ты здесь… Поверь и доверься ему. Он не обманет и не предаст тебя, как его брат.

– Что? Я не понимаю, о чём это Вы?

– Наступит время – всё поймёшь обязательно. Только не ошибись, девочка, не поддайся старым чувствам, не оглядывайся назад, там нет ничего для тебя, только смерть.

Элизабет подняла глаза, но рядом уже никого не было, как будто цыганка в воздухе растворилась.

Пробка постепенно начала продвигаться и совсем скоро такси поехало дальше. Лиз даже не заметила этого, она всё не могла прийти в себя после той встречи с цыганкой. Девушка никогда раньше не прибегала к помощи каких-то гадалок или ясновидящих и никогда им особенно не верила, а цыгане у неё вообще вызывали отвращение. Она всегда считала, что этот народ только на обман и воровство способен, а ещё много слышала о цыганском гипнозе, когда люди добровольно отдают им золотые украшения или деньги. Вот и сейчас девушка сразу начала проверять, всё ли её добро на месте, но что-то в словах этой цыганки её особенно взволновало, как будто это действительно имело какой-то смысл.

11

Большой старый дом был таким же, как в тот день, когда Элизабет его покинула. Сухие виноградные лозы уродливо свисали с таких же старых серых стен. Видимо, кроме Лиз мало кого это интересовало, хотя и она в своё время не слишком много внимания уделяла дому и саду. Но всё же иногда её осеняло, и девушка могла часами копошиться на участке, обрезая кусты, пропалывая цветник или занимаясь ещё чем-то полезным. В такие моменты её просто невозможно было отвлечь от этого занятия. Единение с природой помогало девушке нырнуть в свои мысли, продумать планы на будущее, решить какую-то задачу, а сад, тем временем, становился заметно моложе и красивее. Никто не стал бы мешать Элизабет в такой момент. Это было единственное увлечение девушки, которое полностью одобряли её родители, и никак ему не препятствовали.

Девушка вошла в дом, открыв его своим ключом. Сколько времени прошло, а она всё так же носила ключ в сумке, даже не задумываясь о том, что он ей может пригодиться. Странно было, что, учитывая её образ жизни, родители не сменили замки.

Как и предполагалось, встречать странницу никто не вышел, хотя она по этому поводу сильно не расстраивалась. В доме было прохладно и темно, а в воздухе витал дух отчуждения. Атмосфера совсем не напоминала жилой дом, а больше походила на больницу или отель. Как ни старалась мать Элизабет сделать дом настоящим семейным гнездом, это у неё получалось не очень хорошо, ведь сами обитатели дома не чувствовали этого уюта и тепла, семья мало походила на настоящую семью, у каждого всегда была своя жизнь, которой он не желал делиться с остальными. Девушка помнила то время, когда она была маленькой, пожалуй, в этот период их действительно можно было назвать семьёй, по крайней мере, так ей тогда казалось. Молодые родители, довольно молодая бабушка, ещё живой дедушка и масса других родственников, которые очень часто навещали их, особенно во время различных семейных торжеств. В доме всегда было шумно и весело. Когда же всё изменилось, девушка уже не могла вспомнить, видимо, это происходило постепенно и незаметно.

Элизабет начала медленно подниматься в свою комнату. Деревянные ступеньки предательски заскрипели, и на этот звук из кухни выбежала мать. Совсем молодая и довольно привлекательная женщина без малейшего намёка на седину или морщины, она смотрела на дочь, не говоря ни слова. Даже в своём собственном доме женщина не позволяла себе выглядеть кое-как. Никогда никто не мог увидеть её не накрашенной, без прически и в неподобающей одежде. Она говорила, что женщина должна хорошо выглядеть всегда, не смотря ни на что. Даже Элизабет не могла вспомнить, чтобы её мама ходила по дому в старом халате или чём-то подобном. Домашняя одежда подбиралась так же тщательно, как и выходная. Наверное, это было связано с тем, что в любой момент отец мог вернуться домой вместе с гостями, которые зачастую были его деловыми партнёрами. Поэтому, чтобы не позорить мужа, женщине приходилось быть всегда в полной боевой готовности. Позже это вошло в привычку и стало для неё негласным правилом.

– Привет, мама. Я вернулась, – слова девушки прозвучали, как оправдание.

– Какая ты стала… красивая, взрослая. Очень изменилась за эти два года. Твоя комната готова. Ты можешь передохнуть и умыться с дороги, а вечером мы устраиваем праздничный ужин по случаю твоего возвращения. Будут только самые близкие родственники и друзья, совсем немного людей. Но всё равно я прошу тебя, надеть что-то более приличное, ато у твоей бабушки будет инфаркт, если она увидит тебя в таком виде. Знаю, что ты не любишь одеваться строго и официально, но прошу тебя, потрудись уж хотя бы сегодня, хотя бы для неё. Ладно, иди. Ты, наверное, очень устала, ведь путь, я полагаю, был неблизким. – Женщина развернулась и пошла на кухню.

Элизабет ожидала не сильно тёплого приёма, вот только не думала, что слова матери проберут холодом до самых костей. Казалось, что дочка просто не пришла домой ночевать, и её тактичная и сдержанная мать без скандала и крика дала девочке понять, что не в восторге от её выходки, и что будет очень недовольна, если что-то подобное повторится.

В этот момент Элизабет чувствовала себя полностью разбитой и совершенно никому не нужной. Как бы там ни было, она ужасно соскучилась и за домом, и за своей семьёй, и за своей прошлой жизнью, думала, что здесь обрадуются её возвращению. Ей совершенно не нужен был этот ужин в честь её приезда, ей просто хотелось, чтобы мама её обняла при встрече и сказала пару тёплых слов, просто хотелось почувствовать себя нужной и любимой, но этого не произошло.

Девушка поднялась наверх по старой деревянной лестнице. В её комнате практически ничего не поменялось. Всё те же белые обои, синеватые шторы на окнах, несколько комнатных растений, большое зеркало, аквариум со скаляриями, диван, стол, книжный шкаф и гардероб. Не было только плакатов на стенках, которые Элизабет тщательно собирала на протяжении последних школьных лет – тогда любимые группы и исполнители смотрели на неё со стен родной комнаты, вселяли уверенность в себе и заставляли верить в то, что было для неё дорого. Глядя на них, девушка представляла и себя участницей такой же рок-группы, звездой, к которой каждый хочет попасть на концерт, но билеты достать может далеко не каждый. Теперь же только следы от кнопок на обоях напоминали о том, что здесь когда-то было. Видимо, родители считали преступлением подобное проявление индивидуальности дочери и решили избавиться от него, как только Лиз покинула дом. Раньше девушка устроила бы грандиозный скандал, рассказала бы о своих правах и, наверное, неделю ни с кем не разговаривала бы, но сейчас ей было уже всё равно, всё это было в прошлом, да и задерживаться здесь надолго она не собиралась.

Элизабет бросила сумку на пол и прямо в обуви плюхнулась на диван. Она действительно очень устала и практически засыпала на ходу. Несмотря на то, что девушка проспала почти всю ночь в поезде, она совершенно не выспалась: сон в дороге не даёт такого отдыха, как на нормальной кровати и не позволяет полностью постановить силы. Постепенно сознание Лиз начало выключаться, и она погрузилась в крепкий и такой необходимый ей сон.

Но выспаться ей не удалось. Отвратительный звук телефонного звонка показался Элизабет градом ударов по голове. Этот невыносимый звон вырвал её из сладкого плена Морфея и вернул к жестокой реальности. Кому же понадобилось звонить ей именно сейчас, неужели нельзя было дать ей пару часов на отдых. И кто вообще мог звонить ей на домашний телефон, кто мог знать, что она уже дома?

– Слушаю, – голос Элизабет звучал устало и монотонно.

– Лиззи! Я просто не могу в это поверить! Ты вернулась. Ты и правда здесь. Это просто что-то нереальное. – Школьная подруга Элизабет Лора была в крайнем эмоциональном возбуждении. Она противно пищала в трубку, чем только раздражала ещё совсем сонную психику Лиз.

– Лора, заткнись! Не тарахти, пожалуйста, ато ты спугнёшь мой мозг, и он сбежит. Будешь потом ловить, неужели ты этого хочешь?

– Узнаю твои шутки. Лиз, солнышко, я так за тобой соскучилась, а ты меня чуть ли не посылаешь куда подальше. Тебя ведь несколько лет не было, можешь ли ты представить, как я волновалась за тебя всё это время, как я за тобой соскучилась. Ты ведь не знаешь, что пришлось перенести мне после твоего исчезновения. Ты стала просто кинозвездой, а я – твоим пресс-агентом. Почти каждый день мне звонили и спрашивали, где ты и что с тобой. Я не могу даже передать, что о тебе насочиняли. Некоторые говорили, что ты замуж вышла, а некоторые, что ты беременна от своего бывшего воздыхателя, а уехала, чтобы никто ничего не заметил. Ещё говорили, что ты уехала учиться, но эта версия почему-то казалась всем самой невероятной. И, моя любимая, – ты за границей, нашла себе богатого иностранца и теперь живёшь в его гареме. Чего только люди не придумают, правда? А вот когда сегодня утром позвонила твоя мама и сказала, что ты возвращаешься, я чуть было не описалась от счастья. Наконец ты сможешь развеять все сплетни и доказать, что всё у тебя хорошо. Что ты не замужем, не беременна, цветёшь и пахнешь. У тебя ведь всё хорошо, правда?

Лора ещё долго что-то тарахтела в трубку, но Лиз мало её слушала. В школе девушки были лучшими подругами, как говорят «не разлей вода». С первого класса сидели за одной партой, друг у друга списывали, вместе влюблялись, вместе радовались, вместе плакали, никогда не ссорились. Видимо, потому что Элизабет была негласным лидером в этом тандеме, а Лора, как привязанная, всюду следовала за ней. Всю жизнь подруга была первым человеком, кому звонила Элизабет в кризисных ситуациях, кому открывала самые сокровенные тайны и делилась переживаниями. Только она поддержала девушку, после той истории со старшим поклонником, за что Лиз была ей безмерно благодарна. Так было всю жизнь, кроме последних двух лет. Странно, но когда Элизабет уехала, она не сразу позвонила подруге, и некоторое время даже не отвечала на её звонки. Потом, конечно, они изредка созванивались, но Лиз никогда не говорила Лоре о том, где она находится, и чем занимается. Они болтали о всяких пустяках, вспоминали прошлое. Со временем такие звонки стали всё более редкими, а в последние месяцы и вовсе прекратились. Что-то в их отношениях уже было не так, видимо, у каждой просто началась своя жизнь, места в которой для подруги не оставалось. И сейчас Элизабет не особенно радовалась звонку старой подруги, слишком чужой стала она за это время, слишком далёкой. А в этот момент ей хотелось просто отдохнуть, а не слушать пустые разговоры.

– … Так вот значит, через пятнадцать минут я буду у тебя. – Лиз даже не успела ничего ответить, как услышала в трубке короткие гудки.

Ровно через пятнадцать минут Лора уже стучала в дверь спальни Элизабет, как будто всё это время она сидела у неё на кухне.

– Привет, подруга! О, Боже, что это на тебе? Видимо, поездка весьма способствовала развитию твоего параноидального психоза. Я всегда знала, что тебя нельзя надолго отпускать саму. И вообще, я хочу знать абсолютно всё, что с тобой произошло, где тебя носило столько времени? А ещё, кто он – тот, кто сподвиг тебя на такое. Я просто не верю, что ты сама решилась на такую глупую авантюру. Но сейчас мы должны привести тебя в порядок, твоя мама просила, чтобы я помогла к вечеру сделать из тебя человека. Иначе, если твоя бабушка увидит тебя в таком виде, у неё будет инфаркт. И не спорь со мной, я хочу тебе только добра.

Да, видимо, слишком отдалились друг от друга девушки, раз уж Лора говорила словами матери Элизабет и не принимала нового образа подруги. Видимо, слишком много времени прошло со дня их последней встречи. Лиз понимала это, но не стала омрачать радостный момент встречи, а с улыбкой согласилась «сделать из себя человека» и не допустить, чтоб у её бабушки случился инфаркт. Ещё один довольно своеобразный момент, который отметила для себя Элизабет, это то, что подруга не переставала общаться с её родителями всё это время, и, скорее всего, активно пересказывала им все их разговоры. Конечно, ничего плохого в этом не было, но Лиз было неприятно от того, что её мама вместо того, чтобы позвонить ей и лично спросить, как у неё дела, прибегала к услугам Лоры, которую использовала в качестве информационного посредника.

Этот день девушки провели вдвоём, как когда-то в школьные годы: ходили по магазинам и салонам красоты, смеялись, рассказывали друг другу о том, что с ними произошло за это время. На какое-то время Элизабет и Лора снова стали подругами, такими, какими они были когда-то во времена, как говорила Лора, глубокой молодости.

Подруга рассказала Элизабет о том, что сейчас она встречается с одним из их одноклассников, который некогда упадал за Лиз, но раз уж Элизабет предпочла другой путь, Лора решила, что подруга не будет против их романа. Ведь этот парень ей уже давно нравился, но обратил на неё внимание только когда Элизабет уехала.

Да Лиз и не возражала, она была счастлива от того, что девушка нашла свою настоящую любовь, хотя и не сильно верила в искренность чувств того парня, потому что отлично помнила, что он из себя представляет. Лоре же она этого не сказала, ведь в глазах подруги светилась такая радость и искренность, что Элизабет не решилась поделиться своими соображениями, а вдруг он изменился и сейчас там и правда любовь. Лезть в чужие отношения ей не хотелось, тем более, что её этот парень никогда особенно не интересовал, он был, как говорят, не в её вкусе.

День прошел незаметно. Несмотря на то, что Элизабет ужасно устала от длительной поездки, общение с подругой придало ей сил и заставило поверить в то, что всё ещё не так плохо, и что она всё-таки не зря вернулась домой. Хотя бы кто-то в этом городе всё-таки ждал её, несмотря на долгую разлуку и её откровенный «мороз».

12

В шикарной гостиной уже был накрыт праздничный стол. Богатство блюд и украшений свидетельствовало о том, что событие, по случаю которого организовывалось торжество, отличалось особой важностью.

Потихоньку начали собираться гости.

Первыми приехали тётя и дядя Элизабет – родная сестра её мамы со своим мужем. Элизабет их не особенно любила, ей не нравилась показушность их отношений: типичная семейная пара, такие правильные и домашние, что аж тошно становилось от всего этого, хотя Лиз давно знала, что у каждого из них есть кто-то на стороне. Да и все вокруг тоже это знали, но никто никогда бы не решился поднять этот вопрос, ведь говорить об этом было не принято, чтобы не разбить иллюзорную безукоризненность пары. О романах своих «вторых половинок» догадывались и сами супруги, но у каждого из них была веская причина, чтобы делать вид, будто у них всё хорошо. Деньги, карьера, социальный статус не позволяли им бросить всё и просто последовать за зовом своего сердца. К тому же такая жизнь их устраивала. А вот образ жизни племянницы супруги не одобряли и категорически не хотели, чтобы Элизабет дружила с их дочерьми. Самой же девушке это всегда казалось смешным. Тётя и дядя искренне полагали, что Лиз может дурно повлиять на их девочек, потому активно старались оградить их от общения с двоюродной сестрой. Даже на семейные торжества они редко приезжали все вместе. Но этот вечер всё же был особенным. Для супружеской пары это был ещё один повод показать своим дочерям, как жить не следует, а всем остальным ещё раз продемонстрировать, насколько их дочери отличаются от Лиз в лучшую сторону.

Позже подоспели и сами двойняшки – двоюродные сестры Элизабет. На пару лет младше своей сестры, они дико завидовали её силе и мужеству, всегда восхищались её решительностью и тем, что она смогла противостоять воле родителей и сбежать из-под их крыла. Втайне девочки очень хотели когда-нибудь так же выйти за порог и скрыться в неизвестном направлении, но понимали, что никогда не смогут так сделать, ведь они робкие и правильные, а родители держат их в ежовых рукавицах. Внешне же близняшки никогда не показывали своего восхищения двоюродной сестрой и соглашались со всеми, кто говорил, что Элизабет не в себе, и что её поведение – это проявление крайнего неуважения ко всем её близким, которые безмерно заботятся о ней и хотят для неё только добра. Именно за это лицемерие и двуличие Элизабет и недолюбливала своих кузин и, в отличие от них, совершенно не скрывала этого. С самого детства, когда родители ещё пытались научить девочку быть учтивой и доброжелательной ко всем, в том числе и к её младшим родственницам, Элизабет этому всячески сопротивлялась. Невинные шалости, которые она устраивала в присутствии двоюродных сестёр, а ещё те слова, которым она как-то научила близняшек, и заставили их родителей кардинально изменить мнение о Лиз и запретить дочерям с ней общаться.

Постепенно дом наполнялся людьми. Приехало еще много-много всяких родственников: бабушки, дедушки, дяди, тёти, двоюродные бабушки и дедушки, троюродные дяди и тёти. Казалось, что мама Элизабет обзвонила весь телефонный справочник и все, как назло, пришли. Хотя сама женщина говорила о том, что будут только самые близкие, казалось, что в самых близких родственниках у них ходит половина города. Народу было как на концерте популярной рок-группы, и все они ждали её – рок-звезду, девушку, которая вернулась домой после длительного путешествия, такое себе – возвращение блудной дочери. Хотя на самом деле для многих из тех, кто пришел, главной причиной визита стала возможность бесплатно выпить и поесть.

Наконец, на большой деревянной лестнице появились Элизабет и её подруга. Лора постаралась помочь Лиз предстать перед родственниками в самом лучшем виде. Она выглядела действительно шикарно: на девушке было чёрное платье в классическом стиле, аккуратные и на вид довольно скромные, но безумно дорогие туфли. Шею девушки украшала цепочка из белого золота с кулоном из больших камней, а уши – серьги из белого золота с такими же камнями. Этот комплект Лиз подарили родители, когда она окончила школу, но девушка так ни разу и не надела его. Она бы и сейчас не надела эти украшения, если бы подруга не уговорила её сделать приятно родителям, показав, что их подарок для неё действительно важен. Дело было не в том, что Лиз эти украшения подарили именно родители, просто она совсем не любила всякие побрякушки, они ей мешали. Волосы Элизабет были аккуратно уложены и приподняты, а с затылка красиво свисали два локона разной длины. Над прической тоже поколдовала Лора, которая с самого детства мечтала стать стилистом, и у неё к этому определённо был талант, несмотря на это, девушка училась на финансиста, потому что так хотели её родители. Элизабет выглядела просто ослепительно, она была похожа на какую-то голливудскую кинозвезду, которая появилась на красной ковровой дорожке. Она медленно спускалась по ступенькам, давая всем рассмотреть её. О, как же она их всех ненавидела – это сборище позёров и лицемеров, которые готовы меряться толщиной кошелька и престижными дипломами своих детей. Элизабет была совсем другой, сейчас она гордо смотрела на весь этот сброд и приложила максимум усилий, чтобы каждый, успел как следует оценить её и подумать о том, что она ничем не хуже их.

Девушку встретил отец. Подав руку, он нежно посмотрел на Элизабет.

– Дочь, ты так выросла…

– Да, папа, я выросла. И я очень рада, что ты наконец это заметил.

Гости сели за стол, и на Лиз полился поток тостов, шуток и пожеланий. В основном ей желали «остепениться и найти себя», «поступить в хороший вуз», «перестать бегать от родителей и понять, что они хотят ей только добра». Больше всего задело Элизабет пожелание: «Скорее выйти замуж и подарить своим родителям внуков», как будто её жизнь только на этом и основывалась. Снова за неё решали, снова её судьба была расписана, разложена по полочкам. И в потоке составных частей «счастья» и «успеха», которые ей желали, девушка совершенно не видела места для своего собственного счастья и успеха, не видела своего будущего в этой жизни, придуманной для неё родителями.

Долгие и скучные разговоры о деньгах, престиже и успехе утомляли её, а тут ещё сестрёнки со своими расспросами о том, как прошли эти два года, где Элизабет была и чем она занималась. Душа девушки рвалась на свободу, а тело требовало любимые джинсы. Сказав кузинам и Лоре, что ей нужно подышать свежим воздухом, Лиз вышла на улицу.

В лицо ударил порыв свежего ветра, и девушка запаниковала. Сняв неудобные босоножки, она побежала прочь от дома. По дороге Лиз поймала такси и уже, оказавшись в полной безопасности, достала из сумочки, которую тоже подобрала для неё Лора, мобильный телефон.

– Алло, Алекс? Это Элизабет. Ты сейчас не слишком занят?

13

Через полчаса Лиз уже стояла у двери квартиры своего нового друга. Несмело переминаясь с ноги на ногу, девушка нажала на кнопку звонка. Дверь открылась. Алекс встретил Лиз добродушной улыбкой. Он смотрел на свою недавнюю попутчицу и не мог оторвать от неё глаз. Это была совсем не та девушка в кожаной куртке и джинсах, с которой он познакомился вчера в поезде. Это была настоящая аристократка, истинная леди, об этом говорил не только её наряд: осанка, взгляд – всё подчеркивало в девушке высокое происхождение, манеры и умение держать себя. Именно такими представлял себе Алекс средневековых принцесс, а также героинь волшебных сказок, именно такой для него сейчас стала Лиз.

– Ты прекрасна…, – едва смог вымолвить он, но Элизабет не дала ему закончить фразу.

Девушка со слезами на глазах бросилась на шею своему другу. Слова и слёзы лились рекой сами по себе, что было совершенно не свойственно девушке. Ей очень хотелось кому-то выговориться, кому-то, кто поймёт её, кто просто выслушает без лишних советов и наставлений. Кто не будет упрекать её в недостойных поступках и злиться на то, что она тоже имеет право на своё мнение и собственные чувства. Она приехала именно к нему, потому что в этом городе не осталось больше никого, кто мог бы её понять, к тому же парень был единственным человеком, который не был связан с её прошлой жизнью.

Алекс оказался хорошим слушателем. Он молча усадил Элизабет в мягкое кресло, а сам тихонько присел рядом. Взгляд юноши был сочувствующим и понимающим, ведь он действительно понимал Лиз, а не просто делал вид, что понимает.

Элизабет же в этот момент действительно нужно было выговориться, рассказать кому-то о своих переживаниях, о том, как её встретили в родительском доме, о том, почему ей не хотелось туда возвращаться, и как она относится ко всем тем людям, которые «желают ей только добра», а на самом деле, не упускаю возможности обсудить и осудить её образ жизни, её привычки и манеры. Всё то, что долгое время копилось в душе девушки, сейчас выплеснулось потоком слов и слёз. Слишком долго ей не с кем было поговорить о том, что её действительно тревожит, слишком устала она быть сильной и сдержанной, но в то же время бесконечно одинокой.

Когда Элизабет успокоилась, они с Алексом продолжили разговор на балконе за чашкой горячего ароматного чая. Друзья проболтали практически всю ночь, а уже почти под утро Элизабет отправилась спать. Новый друг любезно уступил девушке свою кровать, сам же лёг на диване в гостиной.

Впервые за несколько лет Лиз спала спокойно. Ей снилось море, лёгкий бриз развевал её волосы и доносил солёный и свежий запах моря, весело шумел озорной прибой, а ласковые лучи солнца нежно касались лица девушки. Рядом был он – её рыцарь без страха и упрёка, её герой и защитник. Жаль, Лиз не видела его лица, но чувствовала его тепло и заботу. Никогда раньше её не заботило отсутствие рядом такого человека, она как-то привыкла жить одна, и считала, что после неудачного романа с Георгом уже вряд ли сможет открыть своё сердце для новых отношений. За время своих скитаний она так и не закрутила роман ни с кем, хотя достойных кандидатов было довольно много. Сейчас же ей казалось, что она знает этого человека всю жизнь, и никогда с ним не разлучалась. Он нежно обнимал девушку за плечи, и земля уходила из-под ног, а в плеске воды слышалась нежная и спокойная мелодия. Девушка отчаянно старалась рассмотреть его лицо, понять, кто это, но у неё ничего не получалось.

Утро разбудило Элизабет запахом свежего кофе. Она лежала на кровати под большим пуховым одеялом. Несмотря на то, что на дворе стояло лето, девушка с головой куталась в одеяло от утренней прохлады. Сейчас ей было так тепло и уютно, что вылезать из постели совсем не хотелось.

Из кухни доносились звуки музыки. Алекс варил кофе и слушал какое-то местное радио. Лиз улыбнулась, так вот, что пело море в её сне. Девушка поднялась и пошла на кухню.

– Проснулась уже, – Алекс улыбаясь смотрел на неё, – доброе утро. Вот твой кофе, держи. – Он протянул ей красную кружку горячего ароматного напитка.

– Спасибо, – запах кофе согревал ещё совсем сонные мысли девушки. Она думала о том, что ей теперь делать, как вернуться домой, ведь её побег был таким внезапным, и это уж точно можно было расценивать, как крайнее неуважение. Ещё одна мысль, которая только что посетила её голову, что подумает о ней её новый знакомый. Со стороны она выглядела как неуравновешенная идиотка, которая припёрлась на ночёвку к парню, с которым была знакома всего сутки. Нельзя сказать, что раньше девушка никогда не оставалась в гостях у случайных друзей, за время её скитаний разные люди попадались на её пути, но мнение не одного из них так не заботило её. Сейчас же ей было действительно стыдно за своё поведение. Хорошо ещё, что вчера она приехала к нему трезвой.

– Ты прости меня за такое неожиданное вторжение, – несмело проговорила она, – мне просто действительно оказалось не к кому поехать. Моя единственная подруга всё это время была в сговоре с моими родителями и передавала им все наши с ней разговоры, а больше друзей у меня здесь нет, несмотря на то, что я провела в этом городе почти всю свою жизнь.

– О чём ты? Я совсем не был против твоего вторжения, ведь вместо того, чтобы весь вечер пялиться в телевизор, я провёл его с пользой. Я же видел, что тебе нужно было выговориться, ещё там, в поезде.

– Это правда. А где твои родители?

– Они живут в соседней квартире, эту же купили, как только наши соседи собрались её продавать. Летом здесь живу я, а когда я уезжаю на учёбу, здесь селят квартирантов. Так намного проще контролировать их деятельность.

– Понятно.

– Оставайся у меня. Если ты там не счастлива, так зачем же тогда туда возвращаться? Я понимаю, что для тебя – я не лучший вариант, ты – настоящая леди, и не стоит этого отрицать, а я – обычный парень без счёта в банке и шикарных особняков, я не езжу на Бэнтли, и до получения высшего образования мне осталось ещё несколько лет, но я смогу сделать тебя счастливой, во всяком случае, очень постараюсь, если ты позволишь. С первой минуты, когда я увидел тебя там, в полутёмном купе, я не могу думать ни о чём, кроме тебя. Лиз, я верю, что наша встреча была не случайной, это – судьба, – голос Алекса в этот момент казался таким родным и нежным, словно она общалась с лучшим другом или братом. Но всё же Элизабет не смогла ответить молодому человеку взаимностью. Для неё он по-прежнему оставался парнем, с которым она познакомилась в поезде, хорошим собеседником и, возможно, хорошим другом, но не больше. Ей было дико слышать такое признание. Она никак не хотела влюблять в себя этого мальчика и не ожидала, что это может случиться.

– Прости… – девушка отвернулась, – я, наверное, дала тебе повод думать, что… но, как бы это сказать…

– Не нужно ничего говорить, – Алекс ласково посмотрел на девушку, – я слишком простой для такой, как ты. Я всё понимаю.

– Нет, что ты! Ты очень хороший, просто я вижу в тебе исключительно друга. Не подумай, очень хорошего друга, друга, без которого уже, наверное, просто не смогу. За то недолгое время, что мы с тобой знакомы, ты стал для меня по настоящему родным. Я даже чувствую в тебе, как говорится, родственную душу, но ты мне, как брат. Пойми, я не готова к отношениям, я не хочу и не могу снова влюбляться, это слишком сложно для меня… Просто поверь и, если сможешь, прими это.

Алекс молчал. Он хорошо понимал, что насильно мил не будешь. Это и вправду была любовь с первого взгляда, ну, может, не совсем с первого. Ему очень хотелось быть с этой девушкой всегда, просыпаться рядом с ней, и смотреть, как она спит, защитить её от всех бед, которые могут выпасть на её долю. Но и роль друга его пока вполне устраивала. Так он мог всегда быть с ней, видеть её улыбку и суметь прийти на помощь, если это будет необходимо.

– Я наверное уже пойду, – Лиз поставила на стол чашку. – Я уже и так слишком много натворила всякого, время замаливать грехи.

Элизабет быстро вышла из квартиры. Домой ей идти не хотелось, но другого выхода у неё попросту не было.

Часть II. Новая жизнь

14

Возвращение в родительский дом стало не самым лучшим воспоминанием в жизни Элизабет. Слёзы, упрёки, оскорбления, нотации, нравоучения, снова слёзы… Девушке пришлось пройти через настоящий ад, такого психологического давления она иногда просто не могла выдержать, а поэтому нередко прибегала к помощи сильнодействующих успокоительных препаратов. Родители приложили максимум усилий и сделали всё для того, чтобы вызвать у Лиз настоящее чувство вины. Им это отлично удалось, Элизабет чувствовала себя по-настоящему виноватой, раздавленной и разбитой. Несколько раз ей даже хотелось снова исчезнуть, вернуть свою свободу, но она прекрасно понимала, что новый побег полностью порвёт все связи с домом и семьей, второй раз она уже точно не сможет вернуться, даже если сама очень этого захочет. Кроме того её останавливала мысль о состоянии бабушки, девушка очень боялась, что пожилая женщина может попросту не выдержать новой выходки её бесшабашной внучки, и тогда ей уже просто ничего не поможет.

Чтобы хоть как-то реабилитироваться в глазах родных, Элизабет устроилась на работу в небольшой магазинчик, который не очень давно открыла её тётя.

Конечно, это было не лучшее место для девушки из такой семьи, о чём Элизабет неоднократно говорила её мать, но других вариантов попросту не было, поэтому пришлось соглашаться на то, что есть. Ведь кроме средней школы за плечами девушки не было никакого образования, да и искать что-то другое ей особенно не хотелось.

Сама же тётя Элизабет не упускала возможности позлорадствовать над тем, что её племянница работает простым продавцом бижутерии и косметики, в то время, как её дочери получают престижное образование и смогут хорошо устроиться в жизни. Она всячески пыталась доказать, что и эта работа для Лиз не подходит, ведь требует внимательности и некоторых других качеств. Сделать девушке замечание в присутствии клиентов было нормальной практикой, но Лиз старалась не обращать на это внимание, а просто исправить свой недочёт и в следующий раз уже не допускать подобных оплошностей.

Работа в магазине была не самой интересной и перспективной, но она помогла Лиз практически не зависеть от родителей в финансовом плане. Пускай много она не зарабатывала, но на карманные расходы ей вполне хватало, а это уже было что-то, ведь тратила она не много.

Элизабет уже начала подумывать о том, чтобы снимать квартиру, но, услышав от родителей решительное «Нет!», отказалась от этой затеи.

Несмотря на то, что жизнь будто бы начала налаживаться, девушка не была счастлива, серые скучные будни не радовали её. Казалось, что каждый новый день был полностью похож на предыдущий, и этому не было видно никакого конца. Единственной отрадой и отдушиной для девушки стали встречи с Алексом, их долгие разговоры о всяком и походы в кино и на прогулки.

Душевные беседы за стаканчиком мороженного или чашкой кофе приносили Элизабет намного больше удовольствия, чем посещение различных мероприятий в компании подруги Лоры, которая нередко пыталась вытащить Лиз на дискотеки или концерты. С Алексом девушке было хорошо, легко и приятно. Лиз чувствовала себя в полной безопасности, как будто знала этого человека тысячу лет и безоговорочно ему доверяла. Конечно, Лора всё еще была лучшей подругой Элизабет, но годы разлуки значительно отдалили девушек друг от друга, а ещё Лиз чувствовала, что Лора не всегда понимает её и одобряет её поступки. Всё чаще в словах Лоры слышались нравоучения, которых Элизабет вполне хватало от родителей. Ей хотелось поговорить с кем-то, кто думает так же как она, иногда пожаловаться на своих родителей и обстоятельства, но никак не слушать рассказы о том, что во всём, происходящем в её жизни, она сама же и виновата.

Всё чаще по ночам Элизабет видела странные сны о красивой девушке из прошлого, знала всё, что с ней происходит. Каждый сон как будто был новой серией исторического сериала, грамотно поставленного опытным режиссёром, вот только это было далеко не кино, а реальная жизнь, такая родная и до боли знакомая, её жизнь… прошлая: люди, места, события… Проснувшись утром, Элизабет могла детально описать крепость в которой жила красавица, каждую лестницу, каждый уголок, каждый коридор, каждый потайной ход. Она бродила по этим коридорам так, словно не просто была там, а как будто жила в этой крепости всю свою жизнь, как будто сама пряталась за её стенами от врагов и защищала свой народ до последней капли крови. Стараясь не уделять этому особого значения, Элизабет начала воспринимать свои сны как должное, она твердо решила, что не сходит с ума, а просто поддалась влиянию исторических блокбастеров, которые в последнее время заполонили экраны кино и телевидения, но все же что-то не давало ей покоя.

Постепенно отношения с родителями стали налаживаться. Они больше не «клевали» Элизабет за то, что она так и не поступила в университет, хотя иногда и высказывали заинтересованность этим вопросом. Мама изредка напоминала девушке о том, что пора бы уже выбрать серьёзную профессию, которая будет соответствовать её социальному статусу и положению в обществе. Она уже не настаивала на медицине, теперь у неё появилась новая страсть – юриспруденция. Женщина была уверена, что из её дочери получится отличный адвокат, а это довольно престижная и высокооплачиваемая профессия.

Лиз временами и сама подумывала о том, что пора бы уже действительно получить хоть какую-то профессию, тем более, что расходы на это полностью были готовы взять на себя её родители. Мысль о скучном адвокатском кресле сильно её не грела, но это ей казалось более реальным, чем расчленение жаб во время занятий по медицине. Девушка даже узнала, что в университете, в котором учится Алекс, есть юридический факультет, и активно готовилась к поступлению.

И, конечно же, родителей Элизабет несказанно радовала дружба Лиз и Алекса, хотя они не сильно верили в то, что между ними всего лишь дружба, и в тайне надеялись на то, что Лиз всё-таки обратит внимание на парня, ведь им он действительно нравился. Постепенно жизнь Элизабет начинала налаживаться, обретать какой-то смысл и продолжение. Работа, подготовка к поступлению, семейные посиделки и Алекс вывели девушку из депрессии и заставили поверить в то, что всё ещё может быть более, чем хорошо.

15

Пережитое не давало Георгу покоя. Странный сон или действительно опыт прошлой жизни? Этого он не знал, но знал, что всё это было настолько реально и знакомо, что таких снов просто не бывает. Или же бывают? Возможно, он действительно начинает сходить с ума, а это всё только результат его болезни и игры больного воображения?

Георга невыносимо тянуло к девушке, которую он когда-то очень любил, которая была с ним, была его. Любил ли он её до сих пор, мужчина не знал. Раньше он думал, что это всё уже давно прошло или же скоро пройдёт, но сейчас почему-то никак не хотел верить в это. Он понимал, что Элизабет каким-то образом связана с его странными снами, что только она – истинная причина всего того, что с ним сейчас происходит. Он действительно любил и ненавидел её в одно и то же время, не понимая, почему это именно так. Ему очень хотелось видеть Элизабет постоянно, но в то же время он очень боялся встретиться с ней и боялся последствий этой встречи. Эта девушка как будто пришла из его прошлой жизни, ворвалась в его мир, лишила покоя. Она была его несбыточной мечтой и его ночным кошмаром одновременно. Странно, но почему-то он чувствовал скрытую угрозу, исходившую от девушки, как будто она могла причинить ему что-то плохое или даже вовсе погубить его. Это странное чувство он объяснял угрозами её родителей обратиться в суд, если он не оставит их дочь в покое, но ведь до суда дело так и не дошло, да и им вряд ли нужен был подобный скандал. Георгу необходимо было полностью разобраться в себе, понять, что же всё-таки с ним происходит.

В поисках истины мужчина начал просиживать днями в библиотеках и архивах, перебирая сотни книг. Ночи напролёт Георг бороздил просторы Интернета, пытаясь найти хоть что-то отдалённо напоминающее его сны и видения. Он нашёл массу похожих случаев, но ни один из них не давал ему ответа на вопрос, что же происходит именно с ним. Мужчина даже обращался к магам и экстрасенсам, но все, как один, твердили: прошлая жизнь, предательство, проклятие, месть. Но ничего конкретного это не давало, ничего нельзя было понять, а тем более, изменить. На это у него уходила масса времени и денег, а на работе уже начали замечать, что с ним происходит что-то неладное. Всё это грозило ему потерей работы, поэтому мужчина решил взять отпуск, чтобы окончательно не разочаровать своё руководство и не лишиться карьеры.

Сначала он думал поехать к матери, но потом решил, что не стоит её в это втягивать, поэтому просто уехал из города, чтобы разобраться в себе.

Своё сумасшествие мужчина мог бы списать на последствия употребления наркотиков, которыми периодически «баловался» в юности, но с того времени прошло уже много времени, сейчас же он был полностью чист, и не собирался возвращаться к пагубной привычке.

И в тот момент, когда всё это уже начинало больше походить на полную потерю рассудка, мужчина решил, что пришло время ехать к той, которая сможет пролить свет на эту тайну. Он не был полностью уверен в том, что Элизабет согласится ему помогать, ведь он действительно много зла причинил девушке, но поступить иначе он просто не мог. Страх сойти с ума становился настолько сильным, что другого выхода просто не было.

Теперь вопрос состоял в другом: где искать Элизабет. Георг хорошо знал о том, что девушка уехала из дома, а вот куда она отправилась, он не знал. Да, у него был номер телефона Элизабет, но девушка не хотела с ним разговаривать, она не отвечала на его звонки и сообщения, и он не винил её в этом, хотя игнорирование со стороны Элизабет сильно ущемляло его самолюбие. В то же время просто перестать звонить и забыть обо всей этой истории Георг не мог, невыносимое желание во всём разобраться было бесспорно выше его.

Неожиданным подарком стал звонок от одного старого друга, который сообщил, что бывшая возлюбленная Георга вернулась домой, к родителям, потому что заболела её бабушка. Друг рассказал также, что отношения с родителями у девушки довольно напряжённые, а ещё о том, что к Лиз очень часто заходит какой-то юноша, с которым она проводит довольно много времени. Говорят, что это её друг. С ним девушка якобы познакомилась в поезде по дороге домой, но в это мало кто верит. Все считают, что именно из-за него она в своё время и покинула родительский дом. Ведь другого логического объяснения этому нет.

Друг? В поезде? Что же, это было так похоже на Элизабет – случайные знакомые, временные друзья, мужчины, которым девушка внушала надежды, а потом просто исчезала, не оставив ни малейшего шанса на какое-либо продолжение. Он слишком хорошо знал свою бывшую девушку, но не потому, что они были вместе очень долго, а потому, что всё это время он активно следил за её жизнью, не упуская ни малейшей детали. Георг был уверен, что и этот парень – это просто очередное мимолётное увлечение Лиз, её каприз, новая игрушка. Сколько таких «друзей» было у девушки в школе, а сколько – после неё. Скоро и с этим также будет покончено, особенно, если он действительно влюбится в неё. В этом мужчина не сомневался, потому не чувствовал серьёзной конкуренции. Тем не менее, такой поворот событий явно не устраивал Георга, и он решил, что вот теперь действительно пришло время ехать за своей любимой и за ответами на его вопросы, чего бы это ему не стоило. Собрав свои вещи, он рванул на вокзал, даже не зная, во сколько ближайший поезд туда, куда ему нужно было ехать. Ждать пришлось недолго, всего через пару часов Георг уже сидел в купе и аккуратно перемешивал сахар в гранёном стакане с подстаканником.

16

Вечер обещал быть совершенно обычным. Было очень душно, даже открытые окна и работающий дни и ночи напролёт вентилятор не спасали от зноя и духоты. Элизабет несколько раз предлагала родителям установить в доме кондиционер, хотя бы в одной комнате, ведь их финансовое положение позволяло это, но мама, начитавшись каких-то умных журнальных статей о вреде этого чуда техники, напрочь отказывалась от этой идеи.

Лиз позвонила подруга Лора. Она предложила подруге сходить куда-нибудь вдвоём, немного посидеть вместе, пообщаться, как в старые добрые времена, поделиться новостями и посплетничать, как они любили делать это в школе. Тогда девочки временами закрывались вдвоём в спальне Элизабет, задёргивали шторы, выключали свет и зажигали ночник, представляя, что они находятся где-то в лесу, в палатке у костра, а потом долго обсуждали одноклассников, парней и подруг или же рассказывали друг другу страшные истории, после которых Элизабет долго не могла уснуть по ночам. Голос подруги в телефонной трубке заставил девушку окунуться в мир воспоминаний из её детства. В детстве Лиз очень любила свою комнатку в большом старом доме. Она называла её «моя крепость», ведь без её разрешения туда никто не мог войти. Это было её убежище от всех, кроме самой себя. Теперь же её крепость казалась ей тюрьмой, из которой совсем не было выхода. Она больше не чувствовала себя дома в своей маленькой комнатке, хоть внешне комната и осталась прежней. Не было больше той крепости, где можно было укрыться от внешнего мира с его проблемами и заботами. Да и подругу в гости сейчас Лиз приглашала не часто.

Сначала Элизабет не сильно понравилась затея вечерней прогулки, но немного подумав, она согласилась. Всё-таки Лора оставалась её лучшей и единственной подругой, да и сидеть вечером дома ей совсем не хотелось, духота не давала сосредоточиться и собраться с мыслями, хотелось сбежать куда-то. Поэтому, натянув свои любимые джинсы и чёрную майку, Лиз пошла на встречу с подругой.

Заведение, в которое пришли девушки, оказалось редким гадючником, но идти куда-то дальше совершенно не хотелось. Поэтому подруги решили остаться здесь и, взяв по бокалу пива, расположились за крайним столиком около окна. Людей в заведении было немного, потому можно было наговориться от души, рассказать все сплетни, не боясь, что услышит кто-то посторонний, но разговор особо не клеился. Лора снова начала учить Лиз жизни, а ей это не особенно нравилось, тем более, что совсем недавно подобную лекцию девушке прочитала её мать, и Элизабет прекрасно понимала, кто на самом деле вложил эти мысли в голову её подруги.

– Красавицы, не угостите сигареткой? – у столика стоял мужчина весьма сомнительной наружности. В руке он держал бутылку пива, которая явно была уже не первой. Слегка покачиваясь, незнакомец жадно смотрел на девушек и ехидно улыбался.

Не говоря ни слова, Элизабет протянула ему сигарету и отвернулась.

– А я тебя уже где-то видел, – мужчина криво улыбнулся Элизабет.

– Не думаю, – Лиз точно не была настроена на разговоры с неадекватными посетителями ганделыка. Дешёвые приёмы съёма на неё никогда не действовали, а только вызывали сильную ярость. А на мужчин в нетрезвом состоянии у Лиз была сильнейшая аллергия, которая проявлялась в виде приступов агрессии и неконтролируемой ярости. Правда, в этот раз девушка очень постаралась держать себя в руках.

– Нет, ну точно видел. Может быть во сне? – незнакомец точно не желал отступать. Видимо, та доза алкоголя, которую он сегодня принял, толкала его на приключения, а девушек, к которым можно было бы пристать, в заведении больше не было.

– Скорее всего, в кошмарном сне, – этот человек явно не внушал Элизабет доверия. Она бы с удовольствием просто встала и ушла, но понимала, что пришла сюда не одна, и её лучшая подруга вряд ли оценит подобный жест.

– Такая красивая… Если бы ты мне приснилась, это точно был бы хороший сон, такую девушку забыть просто невозможно!

– Отвали, а! Нет настроения с тобой общаться, – Элизабет начинала серьёзно нервничать.

– Да ты не особенно приветлива, как я посмотрю. Может лучше пойдём потанцуем? А заодно и познакомимся поближе. – Грубость девушки только сильнее подогревала его стремление, а кровь уже и так была разогрета изрядной дозой алкоголя. Рука пьяного потянулась к Элизабет, отчего девушка невольно отвернулась.

– Ты чего, не понял? Девушка сказала тебе «нет», значит нужно просто развернуться и уйти. – Этот голос Элизабет узнала бы из тысячи. Она слышала его в кошмарах, а иногда в трубке мобильного телефона, но никак не ожидала услышать его наяву, причём так близко.

Повинуясь незримому порыву, Элизабет бросилась бежать, всё равно, куда, лишь бы подальше отсюда, от него.

В нескольких метрах от столика, за которым сидели девушки, стоял Георг. Лора хорошо знала этого человека, знала, сколько боли и страданий он принёс её подруге. Поведение Элизабет нисколько не удивило Лору, она хотела броситься за ней, но незнакомец мешал ей пройти.

– Чего ты лезешь? Ты вообще, кто такой? – дебошир обратился к Георгу. В его глазах светилась ярость, он готов был броситься на мужчину, как бык на красную тряпку.

– Это тебя не касается. Ты пьян и ведешь себя по-хамски. Немедленно извинись перед девушками, они не заслужили такого отношения.

– Я сейчас перед тобой извинюсь, – мужчина злобно посмотрел на того, кто посмел сделать ему замечание, после этого схватил со стола пустую бутылку из-под пива и бросился на Георга.

Тот, в свою очередь, успел ловко увернуться, и тоже схватил с другого стола бутылку. Завязалась драка. Неуклюжие движения пьяного легко парировались Георгом, хоть он и не был мастером рукопашного боя. Мужчина пытался утихомирить своего соперника, но алкоголь придавал тому сил, поэтому сдерживать его оказалось не так просто.

Потасовка вызвала огромный интерес у собравшейся публики, и вскоре в баре было уже в три раза больше народу, чем здесь отдыхало до этого. Многие просто сбежались посмотреть на шоу. Активные попытки сотрудников заведения спровадить зевак и вывести дерущихся на улицу, не увенчались успехом. Кто-то уже вызывал милицию.

– Лиз! – уклоняясь от выпадов нападающего, Георг искал глазами девушку. – Лора, где Элизабет?

– Не знаю, она только что была здесь, – девушка была сильно взволнована, она видела, что Лиз рванула к двери, но надеялась, что подруга постояла на улице, покурила, успокоилась и вернулась.

Тем временем Георг с незнакомцем уже более активно демонстрировали друг другу свои бойцовские способности. Лоре же было совершенно неинтересно, чем закончится это противостояние, единственное, что её по-настоящему волновало, куда делась Элизабет, ведь среди зрителей «представления» девушки не было. Воспользовавшись потасовкой, Лора выскочила на улицу, но подруги и там не оказалось. В какую сторону побежала Лиз, Лора не знала. Не раздумывая, она бросилась бежать куда-нибудь, лишь бы бежать, чтобы найти подругу. Нужно было срочно отыскать Элизабет, что-то недоброе, какое-то странное предчувствие одолевало Лору.

17

Элизабет бежала по тёмной улице, освещаемой одним довольно тусклым фонарём, поставленным сюда больше для красоты, чем для функциональности. Звук её шагов эхом разносился в тиши ночного города. Сколько это продолжалось, девушка не знала, но постепенно почувствовала, что силы начали покидать её. Споткнувшись обо что-то, девушка упала и сильно ушибла коленку. Когда Элизабет подняла голову, она совершенно не узнала улицу. Всё было абсолютно не так и не то, и даже сама улица казалась какой-то другой, как будто какая-то неведомая сила перенесла её совершенно в другое место, более того, в другое время, на несколько столетий назад.

Услышав позади себя странный звук, девушка обернулась и тут же испуганно отпрянула, мимо неё неожиданно пронёсся всадник на чёрном коне, а вокруг кипел ожесточённый бой. Такое Элизабет видела только в кино, но это было намного зрелищнее, чем на экране. Пространство наполнялось звоном сотен мечей и ужасными человеческими криками, которые смешивались и образовывали невыносимый, полный боли и ненависти шум. По широкой мостовой со всех сторон текли красные реки крови, вокруг валялись человеческие тела, а кое-где – их части, но это не мешало соперникам яростно сражаться друг с другом. Девушка взглянула на своё белое платье, которое некогда было воздушным и очень красивым, теперь же оно стало совсем красным и мокрым от крови, да и сама она была вся забрызгана кровью, а в руке сжимала меч. Посмотрев перед собой, девушка поняла, что она сама только что убила человека, от чего к горлу подступила тошнота. Лиз пыталась бороться с этим чувством, но это у неё плохо получалось.

Ужас наполнял сердце Элизабет и сковывал её движения. Не понимая абсолютно ничего, она наблюдала за происходящим. Страшная картина кровавой баталии буквально парализовала её сознание, хотелось закричать, но девушка почему-то не могла этого сделать. У неё было чувство, что кто-то держит её, не позволяя встать и бежать, не позволяет даже отползти от этого ужасного места – крови и трупов и от этого становилось ещё более жутко. Но даже, если бы она могла двигаться, куда бежать и что делать девушка не знала. Это было не просто страшно, такого панического страха Лиз не испытывала никогда в жизни, ей казалось, что она вот-вот сойдет с ума или уже сходит и всё это не настоящее, потому что такого просто быть не может. Но, несмотря на всё нарастающий страх, девушка успела заметить, что на неё никто не нападает, и даже не обращает на неё внимания, как будто её вовсе нет здесь. И вот, когда её кровь достигла максимальной точки кипения и собиралась вытолкнуть сердце из груди, сквозь звуки боя девушка неожиданно услышала своё имя.

– Элизабет! – звук знакомого голоса прошиб девушку буквально насквозь и снял с неё паралич. Лиз резко обернулась, по пустой безлюдной улице к ней бежала Лора. Подруга была напугана не меньше, чем сама Элизабет. – Я уже все окрестности оббегала, где же ты пропала? Заставила меня нервничать! Я думала, ты покурить вышла, но потом когда тебя на улице не обнаружила, бросилась искать. Кто знает, что там у тебя в голове, это сейчас одному Богу известно. Ты странно ведешь себя, подруга, валяешься здесь на дороге, как будто за тобой стая волков гналась.

– Я… я не знаю… – Элизабет буквально задыхалась. Она не могла понять, куда всё подевалось, откуда взялась Лора и что с ней вообще было. Она не знала, сколько прошло времени: доли секунды или часы, Лиз просто ошалело вертела головой и жадно хватала ртом воздух.

– Что значит, не знаю? Ты бы видела сейчас свои глаза! Как будто ты что-то серьёзное употребила. Слушай, у тебя как будто даже несколько седых волосинок появилось, не замечала этого раньше. Что же всё-таки случилось, Лиз? Я очень испугалась.

– Там был он, я его узнала… – Девушка буквально задыхалась, но старалась объяснить своё состояние встречей со старым знакомым, ведь правду подруге она сказать не могла.

– Да, готова признать, – Лора пыталась успокоиться подругу, которая находилась в состоянии шока, – что твой бывший воздыхатель пришёл как раз вовремя, иначе тот пьяный хмырь не отстал бы от нас, и неизвестно ещё, чем бы всё это сегодня закончилось.

Слова подруги постепенно возвращали девушку в реальность, её дыхание начинало приходить в норму, а сердце уже билось не так учащённо.

– А ты не подумала о том, что, избавившись от одного пьяного хмыря, мы могли бы остаться с другим – трезвым хмырём. И неизвестно, что из этого лучше, – несмотря на то, что Элизабет постепенно начинала приходить в себя, в её глазах всё равно светился неподдельный ужас. – И кстати, где он сейчас? Надеюсь, он не побежал вместе с тобой меня искать? Я бы очень не хотела сейчас с ним разговаривать. Прекрасно понимаю, что он как-никак помог нам сегодня, но это далеко не повод хорошо к нему относиться. Один геройский поступок не изменит всей гадости, которую он с собой принёс.

– Он остался там. Тот алкаш устроил жестокую бойню, и твой рыцарь без страха и упрёка попал под горячую руку, вернее, это он и стал причиной той жёсткой бойни. А я воспользовалась этим, чтобы испариться и отправиться искать тебя. Думаю, он не побежал за мной, ведь и я тебя искала довольно долго.

– Значит, нужно быстро уходить, – засуетилась Элизабет, – пока он не опомнился, иначе может быть очередной скандал, а он, я полагаю, уже находится не в самом лучшем расположении духа…

Девушка с трудом поднялась. Ужасно болела ушибленная нога, но это было далеко не главное. Элизабет снова и снова переживала то, что увидела пару минут назад. Её сердце щемила глухая боль, а в ушах стоял звон металла и человеческие крики, которые не она не так давно слышала вживую, кроме того, Элизабет до сих пор ощущала едкий запах человеческой крови и вызванную этим тошноту. Она всё еще не могла поверить в то, что видела, и не понимала, было это какое-то виденье или же всё это на самом деле. Тем не менее, девушка уже радовалась тому, что смогла вернуться назад и снова оказаться в той реальности она точно не хотела.

Когда мысли девушки начали немного проясняться, она вспомнила, что эту улицу, людей и своё белое платье она уже видела раньше в своих снах.

18

Всю ночь после неудачной прогулки с подругой Элизабет не могла уснуть. Её мучили мысли о том, что же с ней происходит в последнее время. Эти странные сны и то, что было там, на улице. Неужели всё это просто последствия пережитого стресса? Или нечто другое? О таком Лиз точно никогда не рассказала бы родителям, потому что мама бы сразу потащила её к семейному психотерапевту, а папа сказал бы, что это всё её увлечение рок-музыкой, которое давно пора было попросту искоренить. Больше всех по этому поводу расстроилась бы бабушка. Лиз не знала почему, но она всегда как-то по-особенному воспринимала её рассказы о ночных кошмарах, даже когда Лиз была совсем маленькой. Она всегда спешила к ней первой, стоило внучке заплакать или закричать во сне. А, нужно признаться, кошмары часто терзали девочку в детстве, поэтому с семейным психологом она уже давно была хорошо знакома и не имела никакого желания идти к нему снова. Практически всё детство Лиз чего-то боялась, ночью она слышала шорохи и скрипы, иногда ей казалось, что она слышит голоса. Позже девочка перестала бояться, но не потому, что ей помог семейный психолог, а потому, что она сама взяла себя в руки и решила покончить с этим. Больше кошмары не повторялись… до этого времени.

В эту ночь девушка перепробовала все известные приёмы, чтобы уснуть: она считала овечек, прыгающих через забор, представляла море в свете утреннего солнца, вспоминала счастливые моменты своего детства, но ничего не помогало. После безрезультатных попыток расслабиться и уснуть, Лиз бросила это бесполезное занятие и встала с постели. Сначала девушка хотела пойти на кухню, чтобы сделать себе ромашковый чай, но выйдя из комнаты, он отправилась в отцовский кабинет, который находился в другом крыле дома. Осторожно, на цыпочках, чтобы случайным скрипом половиц не разбудить спящих, девушка прокралась к компьютеру. Попытка быстро войти в систему не увенчалась успехом. По каким-то непонятным причинам отец установил пароль, хотя раньше никогда этого не делал, поэтому Элизабет пришлось основательно поломать голову, прежде чем пароль был подобран.

Несколько комбинаций цифр – дни рождения, значимые даты, имена – ничем не помогли, Элизабет уже думала оставить эту затею, но решила попробовать ещё раз. Тогда девушка неожиданно вспомнила, что, когда она была маленькой, отец часто называл её пчёлкой, аргументируя это тем, что она постоянно вертится рядом и жужжит – пристаёт со своими расспросами и рассказами. В детстве Элизабет действительно была очень любознательной девочкой, ей было интересно буквально всё, а за ответами на свои вопросы она зачастую обращалась именно к отцу, часто мешая ему заниматься важными делами. Девушка решила попробовать и этот вариант пароля, а вдруг он окажется правильным, и каким же было её изумление, когда система приняла пароль. Радости Элизабет просто не было предела.

Дрожащими пальцами Лиз ввела в поисковике имя Феодора, и очень удивилась, когда поисковая система нашла ей целый ворох разнообразных легенд и преданий, связанных с этой женщиной. Согласно одной из легенд, Феодора когда-то была царицей древнего города Сугдеи, расположенного на южном берегу современного Крымского полуострова. Она жила в крепости на вершине горы Кастель. Народ Сугдеи любил свою правительницу за доброту и мудрость, о её красоте слагали легенды. Девушка была не просто великой царицей, а и отважным, бесстрашным воином, на поле боя просто не было равных ей.

По преданию, Феодора погибла, защищая свою крепость от генуэзских завоевателей, которых пустил в город её названный брат – предатель. Перед смертью Феодора всё-таки успела покарать изменника, собственноручно отрубив ему голову. Легенд было много, разные рассказчики повествовали эту историю по-своему. Лиз даже наткнулась на несколько трудов учёных, которые пытались разгадать загадку, кем в действительности была девушка, которая жила в башне на вершине горы, и кем является Феодора – реальной исторической личностью или же просто героиней красивой сказки, выдуманной местными жителями.

Читая текст на экране компьютера, Элизабет будто переживала те далёкие события из прошлого, она как будто знала всё это уже давно, а теперь всего лишь напомнила себе о том, что когда-то забыла. Это было так странно, но в то же время значимо для неё. Мысль о том, что ей просто жизненно необходимо посетить древнюю крепость на горе Кастель становила всё более навязчивой, в голове плыли образы, слышались голоса, вспыхивали обрывки далёких воспоминаний…

– Элизабет, что ты здесь делаешь? – в дверях кабинета стоял отец, а за окном уже сияло утреннее солнце. Окунувшись в старинную легенду, девушка совершенно потеряла чувство времени и не заметила, как наступило утро. Она даже немного задремала в кресле у отцовского компьютера, теперь же пришло время возвращаться из мира грёз в реальный мир.

– Я просто хотела немного посидеть в Интернете, голос Элизабет дрожал. Она прекрасно знала, что отец очень не любит, когда кто-то подходит к его компьютеру или вообще без спроса входит в его кабинет. Это правило Элизабет усвоила ещё с детства. Кабинет – только его территория, где он проводил большую часть своего времени, работая и общаясь со своими деловыми партнёрами. Поэтому выходка дочери могла считаться серьёзным проступком, а наказание, конечно же, не заставит себя долго ждать.

– А почему ты просто не попросила разрешения? Прокралась ночью, пока все спали… Что же, интересно, ты там искала? – Он посмотрел на экран монитора. – Не знал, что ты настолько интересуешься историей, чтобы по ночам изучать легенды. Что это на тебя нашло, Лиз? Ты там случайно не стала членом какой-то секты, пока скиталась в поисках приключений?

– По этому поводу, папа, можешь быть совершенно спокойным. Я точно не член секты. – Элизабет всё ещё была растеряна, но уже постепенно начинала приходить в себя. Слова отца разозлили, но в то же время немного успокоили её. Она понимала, что если сейчас всё грамотно обыграть, ей удастся избежать наказания.

– Я волнуюсь за тебя, дочка. С момента твоего возвращения домой я постоянно за тобой наблюдаю. Ты стала какой-то другой, совсем чужой и незнакомой мне, неужели во время странствий ты настолько изменилась? Что же с тобой происходит? Надеюсь, ты не принимаешь наркотики, ведь кто знает, с кем ты могла познакомиться во время своих поисков себя? Не нужно скрывать это от меня.

– Мне кажется, что ты наблюдаешь за мной не просто с момента моего возвращения, а с самого моего рождения! И не просто наблюдаешь, а очень навязчиво следишь.

– Это естественно, ведь я твой отец…

– Рада слышать, что ты беспокоишься за меня, папа, но хочу тебя уверить в том, что твоё волнение совершенно напрасно. Я не член секты и не принимаю наркотики. Я даже к алкоголю не всегда хорошо отношусь, а сигареты – ну здесь уж простите, не удержалась. Но это случилось не во время моих путешествий, а задолго до этого. Чтоб ты знал, я курю с 8-го класса, и первый раз курить мы пробовали вместе с моими двоюродными сестричками-скромницами, причём именно они были инициаторами этого. А вот теперь я стала для них плохой компанией, и вообще, столько лет тебя совершенно не интересовали мои увлечения, мои привязанности и всё, что со мной связано. Ты всегда хотел, чтобы я жила так, как ты того хочешь, и ни как иначе. С чего бы это вдруг ты стал таким заботливым? – Обида Лиз была вполне обоснована, ведь отец действительно редко интересовался её увлечениями и привязанностями. А если и интересовался, то совершенно не разделял её взглядов, поэтому Лиз и не рассказывала ему всё. В то же время нельзя сказать, чтобы отца совершенно не интересовала жизнь дочери, она интересовала его ровно настолько, насколько девушка выполняла его советы и указания. Так было всегда, и оба это прекрасно знали. Но именно в этот момент Элизабет могла бы отнестись к отцу более доброжелательно, хотя бы потому, что находилась в его кабинете без его разрешения, а он и не думал о наказании своей непутёвой дочери.

– Лиз, ты обижаешь меня. Я всегда заботился о тебе, всегда хотел, чтобы ты нашла свою дорогу в жизни, свой собственный путь, который приведёт тебя к настоящему счастью и успеху, и нельзя винить меня в том, что я всеми силами пытался направить тебя на правильную дорогу.

– Вот именно, папа, ты хотел, чтобы я нашла не свой собственный путь, а тот путь, который ты для меня избрал. Вот только что я думаю по этому поводу, вас с мамой никогда не интересовало. Ты не задумывался о том, что, возможно, я никогда не хотела видеть себя там, где хотели видеть меня вы? Но нет, вы настоятельно рекомендовали мне поступать на медицинский, рассказывали о том, какая это престижная и высокооплачиваемая профессия. Готова поспорить, что ты уже и место работы мне забронировал, по крайней мере работал над этим. А вот интересно, замуж меня выдать за угодного вам человека вы не собирались? Кажись, у твоих друзей есть сыновья, так кому из них предназначалась моя рука?

– Это уже не важно, ты сбежала, даже не познакомившись с парнем. – В запале ссоры мужчина выкрикнул это, не подумав. И сразу же прикусил губу, когда понял, что наделал. Такого дочка ему точно не простит.

– Ах вот как, значит и здесь вы всё за меня решили. Не думала, что мы до сих пор живём по законам средневековья, когда замужество определяется не чувствами, а выгодным положением в обществе. – Элизабет была вне себя от ярости.

– Лиз, не нужно так, мы совсем ничего такого не хотели, просто были бы не против этого. Вернее, мы просто хотели познакомить тебя с парнем. А вдруг у вас бы что-то получилось. Ну нет, так нет, никто никого не заставлял бы что-то предпринимать. Нам просто не нравился твой бывший ухажёр и мы очень хотели, чтобы ты видела, что есть и другие, более достойные тебя парни. Пойми, мы же заботились о твоём будущем, о твоём счастье, а вот в твоей голове всегда творилось непонятно что, – голос отца приобретал свойственную ему жёсткость и раздражительность.

– Это для вас у меня в голове непонятно что творилось, я же как раз хорошо понимала, чего я хочу в этой жизни. А вот теперь я уже не знаю, кто я, и всё это – благодаря вам!

– Последний раз, когда я слышал от тебя подобную фразу, ты уехала на два года.

– И, наверное, уже не вернулась бы, если бы мама не сообщила мне про не болезнь бабушки. Пускай я бы наделала кучу ошибок, но это были бы мои ошибки, и винить в них было бы некого. А если бы я действительно чего-то достигла, то это была бы моя победа, а не родительская подачка. – Лиз почти кричала, ссора становилась более серьёзной.

– Я уважаю твоё мнение, – неожиданно голос отца стал спокойным и уверенным, – но не совсем разделяю его. Прости, я был не прав, я признаю это…

– А тебя об этом уже давно никто не просит. Теперь у меня есть своя жизнь, которая идёт совершенно не по тому сценарию, который хотели вы. А сейчас прости, я опаздываю на работу.

Она вышла из комнаты, хлопнув дверью, оставив отца одного в полном замешательстве. Неужели его маленькая пчёлка Лиззи действительно выросла. Отец понимал, что в словах его дочери, как ни крути, есть доля правды, но в то же время он никак не мог смириться с этим. Ему было по-настоящему сложно выпустить свою девочку из родительского гнезда, в которое она так неуклюже вернулась, дать расправить свои ещё совсем неокрепшие крылья, и просто отпустить в жизнь. Пускай он нечасто показывал это, но отец действительно очень любил свою единственную дочку и волновался о её судьбе. Жизнь научила его быть стойким ко всем неприятностям, но она же и забрала у него способность видеть простые жизненные радости, мелочи, без которых невозможно быть счастливым. В результате, вместо того, чтобы просто радоваться, глядя, как растёт его девочка, считать её первые зубки, фотографировать первые шаги, он расчётливо и прагматично старался устроить будущее своей единственной наследницы. И вот к чему это привело.

19

День явно не задался, Элизабет одиноко сидела в магазине, покупателей практически не было, а те, что были, хотели звёздочку с неба и жемчужину со дна моря, чего скупой ассортимент тётушкиного магазина, конечно же, не предполагал. По правде говоря, магазин был так себе, да и тётушка им практически не занималась. Он ей нужен был исключительно для того, чтобы иногда показывать мужу, что и она чем-то занимается, и приносит в дом какие-то деньги, хотя денег магазин приносил совсем немного.

Девушка считала минуты до окончания рабочего дня. Ей совершенно не хотелось торчать здесь вместо того, чтобы прогуливаться по городу с Алексом или искать ответы на свои вопросы в Интернете или умных книжках.

В магазин вошла женщина лет 60-ти. Довольно симпатичная и ухоженная, не молодящаяся, а действительно следящая за собой, о чём говорили сдержанный макияж и строгая причёска, а в глазах незнакомки светились такой интеллект и жизненный опыт, что это было заметно невооружённым взглядом. Хотя Элизабет и не умела сильно разбираться в людях, посетительница произвела на неё впечатление преподавателя вуза или высококвалифицированного врача. Девушка даже немного смутилась, думая о том, что она может показаться недостаточно умной в глазах такого человека. Поэтому она предпочла не бежать к потенциальной клиентке с многочисленными предложениями, а просто любезно поздороваться и постоять молча, давая женщине возможность выбрать самой, что её хочется. Осмотрев скудный ассортимент магазина, незнакомка остановилась прямо напротив Элизабет.

– Скажите, у вас, случайно, нет старинных украшений? Я ищу один кулон, вам он не попадался.

Лиз показалось, что женщина смотрит на неё как-то не так, как должна бы смотреть на совершенно незнакомого человека. Казалось, что она знает о девушке что-то. Такое чувство, наверное, испытывают школьницы, которые приходят на учёбу после веселой вечеринки дома у одноклассницы, мама которой – учительница. Вроде бы ничего страшного ты не сделала, а всё равно как-то не по себе.

– Простите, у нас только бижутерия. Я могу показать вам очень симпатичные кулоны, но они, к сожалению, не антиквариат.

– Нет, спасибо. – Женщина улыбнулась. – Бижутерия меня не интересует. Я ищу золотой старинный кулон в форме цветка, это уникальная вещь, её история намного дороже, чем золото и камни, из которых сделано это украшение, хотя и они стоят немало. Я была уверена, что вы сможете мне помочь с поиском этой вещицы.

– Странно, вы совсем не там ищите. Я думаю, вам лучше было бы обратиться к антиквару, мы такими вещами не торгуем, к сожалению.

– А можно вам задать личный вопрос? – женщина слегка улыбнулась.

– Ну да, наверное, – слегка смутилась Элизабет. Она уже представляла, каким может быть вопрос, и мысленно перелистывала фотографии всех мам своих одноклассников и других знакомых парней.

– Вы не поймите меня неправильно, но я считаю, то такой девушке, как вы, не место в подобном магазине. Почему вы здесь работаете? Вы должны быть совершенно в другом месте.

– Так сложились обстоятельства. К сожалению, я не имею должного образования, чтобы претендовать на что-то лучше, а здесь, по крайней мере, платят, – Элизабет сама не знала, почему так разоткровенничалась с незнакомкой.

– Это не твоё место. Твой отец мог бы подсуетиться и устроить тебя на более выгодную должность, даже без образования. Да ты и сама об этом, наверное, знаешь.

– Я не совсем понимаю, о чём вы говорите. Он, конечно, мог бы, но… А откуда вы знаете, кто мой отец?

– Я когда-то знала твою бабушку. Вернее, она ко мне как-то приходила, было у неё дело, но тебе об этом знать ещё рано. Она тебе скоро сама всё расскажет.

– Я совершенно вас не понимаю.

– А тебе и не нужно. Ты всё правильно делаешь, пока что. Главное, не ошибись, и не сойди с дороги.

– Спасибо за совет, – Элизабет не понимала ровным счётом ничего, но боялась показаться совсем глупой, потому не стала теребить незнакомку расспросами.

– Если тебе будет нужна моя помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться, – женщина протянула Лиз визитку, на которой кроме имени и телефона больше ничего не было. Это показалось девушке странным, ведь обычно человек, который заказывает печатные визитки, старается указать на них хотя бы свою должность или род деятельности, чтобы потенциальным клиентам или партнерам было удобнее. Видимо, удивление слишком явно отразилось на лице Элизабет. – Пускай тебя не удивляет моя визитка, ведь для каждого, кто ко мне приходит, я специалист определенного профиля. Для кого-то я – психолог, для кого-то бизнес-консультант, кому-то – учитель, а кому-то – исповедник. А вот с чем придешь ко мне ты, зависит только от тебя, но я буду ждать тебя с нетерпением.

Женщина вышла из магазина, оставив Элизабет в полном недоумении. Странно как-то. Может она чокнутая, а может действительно психолог, тогда незнакомка очень чётко подметила, что у Лиз явные проблемы с психикой.

– Привет, подруга! – Элизабет обернулась, в дверях стоял Алекс.

– Ой, привет! Я так рада, что ты зашёл ко мне.

– Что-то ты неважно выглядишь, Лиз. Ты случайно не заболела?

– Спасибо за комплимент, – девушка устало улыбнулась.

– Ну, ты не обижайся, но ты действительно какая-то несвежая. Ты вообще спала этой ночью? Глядя на тебя, можно предположить, что ты вагоны разгружала или картошку копала. А может Лоре всё-таки удалось вытащить тебя куда-то в клуб? Ну давай, рассказывай, чем ты занималась всю ночь.

– Спала, конечно, но недолго и без особого комфорта. А если бы мы собрались куда-то гулять, я бы тебе обязательно позвонила. Ты же знаешь.

Девушка поведала своему другу о ночной вылазке, о легенде, о разговоре с отцом, а также о странной госте, которая произвела на неё такое сильное впечатление.

– Понимаешь, я не могу забыть эту легенду. Мне в ней что-то кажется не так, что-то притягивает и теребит душу. Я не знаю, с чем это связано, но покоя мне нет. Да и сны эти странные какие-то совершенно не дают мне расслабиться. Я как будто там была, всё это видела, всё знаю, только плохо помню.

– Да, слишком много событий для одного дня, вернее ночи и утра, – Алекс загадочно посмотрел на Лиз. – А ты давно ездила отдыхать? Ну, скажем, на море?

– Что ты имеешь в виду?

– Как что? Мы с тобой едим в Сугдею, ну или как там она сейчас называется. Погуляем по экскурсиям, отдохнём на берегу моря, подышим свежим воздухом, вот ты и прояснишь свои мысли. Ато смотри, чего доброго, в психушку скоро угодишь со своими снами и видениями, а ещё своими непонятными мыслями и воспоминаниями. Тем более, что тебе на это уже даже незнакомые люди намекают. Я начинаю беспокоиться за тебя, девочка. Так что решено, мы с тобой едем отдыхать.

Лиз была в растерянности, ведь предложение Алекса оказалось для неё довольно неожиданным, но всё же это действительно была реальная возможность хоть немного прояснить ситуации, поэтому после недолгих раздумий, девушка согласилась.

Весть об отъезде дочери родители Элизабет восприняли практически без эмоций. По крайней мере, они точно знали, куда и с кем едет девушка, ведь к этому моменту времени Элизабет уже успела познакомить свою семью с Алексом, а он, в свою очередь, умудрился вызвать у них доверие и безоговорочную симпатию. Поэтому родители Лиз сильно не переживали, ведь отпускать свою любимую дочь с таким человеком было совершенно не страшно. Они решили, что поездка может и вправду оказаться полезной для их девочки. Отец даже уговорил Лиз взять у него денег, чтобы в поездке не пришлось перебиваться пирожками и считать мелочь.

Несколько дней друзья готовились к отъезду: собирали вещи, изучали туристические маршруты, изучали прогнозы погоды, и вот настал тот день, когда билеты были куплены, чемоданы собраны, а мысли уносились туда, где море и горы.

Последний час перед отъездом Элизабет сидела в своей комнате и рассматривала старые семейные фотографии, которые всё ещё хранились в шкафу в её комнате. Неожиданно в дверь постучали.

– Войдите!

На пороге стояла бабушка.

– Бабуля? Проходи, присаживайся. Как ты себя чувствуешь? – Элизабет была немного смущена тем, что собралась ехать отдыхать, оставляя бабушку в не самом лучшем состоянии. Но, в то же время, зов сердца был таким сильным, что девушка не могла ничего с собой поделать, она должна была ехать, просто не могла поступить иначе.

– Снова убегаешь? А ведь мы с тобой возможно больше и не увидимся, – в голосе пожилой женщины прозвучала нескрываемая грусть.

– Бабуля… – Элизабет прекрасно понимала это.

– Нет, Лизочка, я тебя не обвиняю и ни в коем случае не отговариваю от поездки. Не стоит сидеть здесь со мной, мне совсем не нужна нянька, тем более, что с этой задачей отлично справляется твоя мать. Ты непременно должна поехать, ведь ты же не просто отдыхать там собралась, правда?

– Я тебя не понимаю, – Лиз была в полной растерянности.

– Не ври, – бабушка нежно улыбнулась. – Понимаешь ты всё, но можешь не волноваться, я твою тайну храню уже довольно давно, и, как видишь, успешно. Даже ты долгое время ни о чём не догадывалась.

Элизабет смотрела на бабушку, и не могла понять, что ей нужно говорить в этой ситуации, что делать, ведь она действительно мало что во всём этом понимала.

– Вижу твоё смущение, внучка, понимаю, что ты сама знаешь очень мало. Я, конечно, тоже не всё понимаю в этой истории, но тебе постараюсь объяснить то, что известно мне, возможно, это как-то тебе поможет. Так вот, когда твоя мать была беременна тобой, мы все очень боялись за её здоровье, ну и за твоё, конечно, поскольку на то были веские причины. Врачи говорили, что возможность иметь детей у неё была минимальной, а эта беременность стала настоящим чудом. Мы все очень старались оградить её от стрессов и создать все необходимые условия, чтобы она чувствовала себя комфортно и ни в чём не нуждалась. Несмотря на это, я всё же немного сомневалась, что ты сможешь нормально появиться на свет. Чтобы хоть как-то немного успокоиться, я отправилась к гадалке, ну или как сейчас модно говорить, к экстрасенсу. Эту женщину мне посоветовала подруга, сказала, что она знает всё, и что уже многим действительно помогла. Конечно, я немного скептически к этому всему относилась, но всё же пошла. Если честно, то гадалку я представляла совершенно не такой, какой она оказалась в жизни. С виду это была очень интеллигентная женщина, больше похожая на врача или учёного, чем на гадалку в классическом понимании, без хрустального шара и других атрибутов, которые обычно описываются в книгах и кино. Я даже не успела её о чём-то спросить, а она уже начала свой рассказ. Она как будто ждала меня, и точно знала, что я хочу узнать. Ясновидящая сказала, что вскоре в нашей семье появится маленькая девочка, которая принесёт нам кучу хлопот и неприятностей, – бабушка улыбнулась, – но которую я буду любить больше всего на свете. Ребёнок этот необычный, и мы это очень быстро поймём, поэтому мы должны будем смириться с мелкими шалостями девочки и полюбить её такой, какой она есть. У неё, то есть у тебя, в жизни какая-то особая миссия. Ты вроде бы как должна разрушить какое-то страшное проклятие, чтобы спасти свою душу. Что именно ты должна будешь сделать, гадалка мне не сказала, только добавила, что придёт время, и ты сама всё узнаешь.

«Так вот кто недавно приходил ко мне, – подумала Элизабет, – видимо, хотела проверить, как мои дела. Не удивительно, что она так много обо мне знает».

– Твоим родителям, – продолжала бабушка, – я, конечно, сказала только то, что ребёнок родится здоровым, но будет особенно требовать их любви и заботы. Видимо, мои слова они поняли немного по-своему, поэтому чрезмерно опекали тебя и старались защитить от всего, даже от тебя самой, не понимая, что этим делают только хуже. Ну вот такая у них родительская любовь, ты уж прости их за это. А я всегда видела, что ты уникальная, не такая, как все остальные. С самого детства было заметно, что у меня необычная внучка. Твоя жизнь – это дар, и не только для нашей семьи, но в то же время, это и ответственность.

Элизабет слушала рассказа бабушки с замиранием сердца. Миссия… проклятие… душа… За что же ей такое?

– Бабуля, я даже не знаю, что тебе сказать… Какое проклятие?

– Я не знаю. Она сказала, что душа у тебя светлая, и жизнь прошлую ты прожила достойную, но за грех твой последний не пустили тебя на Небо, но и в Аду для тебя нет места, поэтому, тебе был дан шанс всё исправить. И вот уже несколько веков ты пытаешься всё исправить, вот только пока не получилось. Это твой последний шанс.

– Офигеть…

– Что?

– Ничего, я просто под впечатлением… – Она не договорила, резко зазвонил телефон, в трубке послышался голос Алекса.

– Ну что, принцесса, карета подана, я жду тебя на улице, выходи поскорее.

Часть III. Туда, где море и горы

20

– Ну что ты там возишься? Дорога ведь почти совсем ровная.

– Ничего себе, ровная. Мы ведь в гору идём, а не по равнине, как же она может быть ровной. К тому же солнце печёт, нет ни малейшего намёка на ветерок. У меня сейчас вообще будет солнечный удар, и я умру прямо здесь, на этой «ровной» дороге. – Лиз практически валилась с ног.

Алекс повернулся к девушке, изнемогающей от жары и палящего солнца.

– Ну что ты такое говоришь? – он сочувственно посмотрел на Элизабет, – ведь уже совсем немного осталось. Вон она – твоя крепость, во всей красе. Ты же так хотела туда попасть. Посмотри, совсем немного осталось, и скоро мы будем на месте.

Впереди уже было довольно хорошо видно грозные бастионы старой крепости, к которой держали путь путешественники. Она была действительно прекрасна. Правильные линии крепостных стен делали это монументальное сооружение ещё более внушительным и непреступным. Казалось, что крепость, это отдельная часть, своеобразное продолжение горы, созданной природой, только изящное прекрасное продолжение, созданное руками человека.

– Лиз, – не унимался Алекс, – ну пойдём. Я даже фотоаппарат специально для тебя взял. Говорят, что там можно сфотографироваться в костюмах разных исторических личностей, думаю, тебе подойдёт костюм монахини. Ну извини, шутка не удалась, – добавил парень, видя недовольное выражение на лице подруги, – конечно же ты – принцесса, никто в этом не сомневается. А ещё я вычитал в путеводителе, что там есть музей пыток, тебе это точно должно понравиться. – Алекс всеми силами пытался хотя бы немного взбодрить девушку, – могу сфотографировать тебя в колодках. Ну ладно, меня в колодках сфотографируешь.

– А, так значит, это ещё не самая страшная пытка – телепать по грунтовой дороге в гору под безжалостным солнцем? – девушка уже не рада была ничему. Вместо того, чтобы лежать на солнышке и купаться в море, как это делают все, кто едет на юг, они волочились вверх по грунтовой горной дороге, чтобы попасть на экскурсию в крепость. – Это же просто издевательство! Всё, я уже пришла. Не могу идти дальше. И вздумалось же этим, как их там, строить крепости на вершинах гор. – Лиз бросила свой рюкзак и уселась на него прямо посреди дороги.

– А построили бы они свою крепость где-нибудь пониже, так и от крепости ничего бы не осталось, её при первой же осаде попросту разрушили бы, – рассмеялся Алекс, глядя на Элизабет. – Это же закон, укрепление должно быть таким, чтобы враги не могли захватить то, что оно защищает.

– Знаю, я, знаю. Что ты меня совсем дурой считаешь? Подумаешь, ну нет у меня высшего образования, так что теперь. – В девушке говорила не столько злость, сколько усталость. – Ну давай хотя бы минут десять передохнём. А потом, я тебе обещаю, что не буду ныть, буду хорошей девочкой. Честно. Я буду идти вперёд и совсем не буду останавливаться.

Выбрав укромное местечко на обочине дороги, Элизабет переместилась туда, села на землю и опустила голову на руки.

И сдалась ей эта крепость вместе с её хозяйкой. Ведь эта девушка в белом платье, которую Лиз видела в своих снах, уже давно мертва, ей ведь уже давно всё равно, что же теперь переживать за какое-то проклятие. Только вот что-то в глубине души Элизабет заставляло её подняться и идти дальше по направлению к крепости.

Лиз сдержала своё слово, данное Алексу, она больше не ныла и не жаловалась на судьбу, а стойко и упрямо шагала по грунтовой дороге, усеянной мелкой галькой.

Вскоре путники уже стояли перед огромными воротами старой крепости. Одного взгляда вокруг было достаточно, чтобы из сказки, созданной внешним видом крепости, вернуться в реальность – крепость уже давно населяли не жители средневековья, а современные туристы с камерами и фотоаппаратами, бесконечными вопросами и рассказами. Конечно, и в этот день Лиз и Алекс оказались не единственными желающими посетить музей под открытым небом. В ворота крепости постоянно входили и выходили люди, этот живой поток казался просто бесконечным. Но больше всего привлекли внимание Лиз несколько маршрутных автобусов, которые стояли на обочине дороги. Крепость была их конечной остановкой.

– Так значит, можно было проехаться и не идти пешком?

Алекс никак не прокомментировал вопрос девушки, ведь он тоже не знал о том, что сюда ходит автобус, но путешествие сюда не показалось ему таким страшным, как его подруге.

Недалеко от Элизабет и Алекса собралась группа туристов во главе с экскурсоводом – красивой женщиной лет тридцати-тридцати пяти. Она что-то активно рассказывала, а собравшиеся вокруг неё люди, слушали, раскрыв рты. Именно к этой группке и решили примкнуть Лиз и Алекс, чтобы хоть немного понять, куда они попали.

– Для тех, кто только что к нам присоединился, а также для тех, кто не расслышал или забыл, я напоминаю, меня зовут Элен и я ваш гид на ближайшие два часа. Я постараюсь приоткрыть для вас тайны истории этой крепости и познакомить вас с её обитателями, так что пристёгивайтесь покрепче, мы отправляемся в увлекательное путешествие по коридорам времени, обещаю, что скучать вам не придётся. – Группа последовала за Элен в большие ворота крепости.

Туристы точно не прогадали с гидом, Элен оказалась действительно очень хорошим экскурсоводом. Элизабет даже не догадывалась, что сухие исторические факты можно рассказывать с таким воодушевлением и энтузиазмом. Казалось, что женщина действительно побывала там и видела своими глазами всё то, о чём она сейчас говорила, Элен словно проживала каждое слово своего повествования, была знакома с каждым человеком, о котором рассказывала. Невозможно было отвлечься хотя бы на секунду, чтобы не пропустить ни одного слова.

– А сейчас обратите внимание на вон ту самую высокую вершину. Вы видите, на ней развалины башни?

Члены группы устремили свои взгляды на скалу, на вершине которой виднелись остатки древней постройки. Время не пощадило башню, по тому, что от неё осталось, невозможно было сказать, как башня выглядела раньше. Но не это сейчас беспокоило туристов: энтузиазм их гида подсказывал им, что, скорее всего, далее их маршрут лежит именно к этой постройке, и это пугало. Скала, на вершине которой находились развалины, была настолько отвесной, что восхождение на нее буквально казалось самоубийством.

– К сожалению, наш маршрут, вопреки моим рекомендациям, не предусматривает восхождение на гору и посещение древних развалин, – огорчённо отметила Элен, а в толпе послышался хоровой вздох облегчения, – но я немного познакомлю вас с историей этой загадочной постройки, а также расскажу о тех, кто некогда жил в ней. По преданию, здесь когда-то жила Сугдейская царица Феодора. Это был бесстрашный воин и очень мудрый правитель, но, несмотря на всё это, просто сказочно красивая девушка. Её тёмные, как ночь, глаза поражали в самое сердце и подчиняли своей воле, волосы манили в мир грёз и желаний, а голос был подобен пению птиц, шелесту трав и звону горного ручья. О её красоте слагали легенды, многие достойные мужи хотели бы стать её избранниками, но Феодора выбрала для себя иной путь: девичью свободу на узы брака она менять не желала, поэтому дала обет безбрачия. Это очень расстраивало её поклонников, особенно…

– Феодора! Феодора! Ты вернулась? Я думал, что никогда тебя уже не увижу, – к толпе туристов бежал очень высокий и весьма некрасивый мужчина. Блаженно-одухотворённое выражение лица выдавало в нём душевнобольного.

– Простите, это Стефано, смотритель крепости. Он немного нездоров, но совершенно безобиден, так что вам абсолютно нечего опасаться. – Элен повернулась к бегущему вприпрыжку Стефано. – Ты чего расшумелся? Иди и займись чем-нибудь полезным. Не болтайся здесь под ногами. Видишь, ты людей пугаешь, говорили же тебе, не приставай к гостям.

Не обращая на неё никакого внимания, великан пробежал мимо толпы туристов и направился к Элизабет. Испуганная девушка не знала, что ей делать, видимо, слова экскурсовода по поводу безобидности душевнобольного не сильно успокоили её. Лиз стояла, как вкопанная, боясь пошевелиться, а в уме лихорадочно продумывала все возможные варианты спасения. Побледневший Алекс бросился к Элизабет и, оттолкнув девушку, закрыл её своим телом, опасаясь, как бы её не зацепил этот невменяемый великан. Было совершенно ясно, что столь огромный мужчина может серьёзно покалечить того, на кого даже случайно наткнётся, не говоря уже о том, что он мог толкнуть неожиданную преграду с разбега. Но вместо ударов или толчков, юноша ощутил на себе крепкие объятия Стефано, который не сильно растерялся, наткнувшись на живое препядствие.

– Константин, миленький, я знал, что ты защитишь её, что ты спасёшь её. Они пришли за ней, но ведь ты был рядом, поэтому она может больше не бояться, правда?

Удивлённая не меньше Алекса, Элизабет повернулась к Элен.

– А кто такой Константин?

– Константин – это названный брат царицы Феодоры, один из царевичей-близнецов, которые правили в то время. Он, как и его брат, Ираклий, претендовал на руку царицы, но не мужа, а брата видела Феодора в царевиче. Повинуясь зову своего сердца, Константин стал для царицы Феодоры другом и защитником, но не смог защитить её от предательства своего брата. В кровавой битве Константин погиб, якобы от руки собственного брата. Меч, которым царевич защищал свою любимую и свою родину, до сих пор хранится в одном из музеев крепости. Если вам это интересно, я могу проводить вас туда и более детально познакомить с историей оружия, которое хранится в музее.

– Стефано, – обратилась женщина к великану, который до сих пор продолжал обнимать Алекса, – перестань же наконец обниматься, это совершенно невежливо – но освободить юношу из цепких объятий юродивого, ей оказалось не под силу.

Тем временем, группа туристов внимательно наблюдала за разговором экскурсовода и странной парочки. Это действительно было намного интереснее, чем обыкновенная экскурсия по крепости. Все прекрасно понимали, что они только что невольно стали свидетелями чего-то необычного, поэтому никто даже не подумал уйти, чтобы продолжить экскурсию с другой группой.

– Если я правильно понимаю, – задумчиво протянула Элизабет, – ваш смотритель принял меня за царицу Феодору, а моего друга за царевича Константина? Но почему?

– Не мудрено. Все существующие описания царицы Феодоры очень точно передают вашу внешность, у вас ведь даже родинка на той же щеке. – Элен протянула руку и указала на небольшую родинку на лице Элизабет. – Вот он и решил, что добрая царица возродилась вновь и вернулась в свою крепость. Хотя под это описание много кто подходит, и ни к кому он не проявлял такого интереса раньше. Видимо, вы ему чем-то приглянулись. Честно говоря, он здесь уже всех порядком достал этой историей. Особенно последний год Стефано почти каждый день рассказывал, что скоро царица Феодора вернется в свою крепость, что нужно подготовиться к её приходу и отреставрировать башню, мол где же она будет жить. Конечно, вы понимаете, что реставрация данного объекта невозможна, ведь башни уже практически нет. Но наш смотритель на этом настаивал, пока мы не пообещали, что попробуем что-то сделать. А вот теперь появились вы, что вызвало неоднозначную реакцию нашего «мальчика».

– Вы говорите, что описания очень точно передают мою внешность? Насколько я понимаю, Феодора была красавицей, а я не строю иллюзий по поводу своих внешних данных. Я – обыкновенная, ничего особенного. Поэтому, я точно не могу быть на неё похожа.

– Эталоны красоты в каждое время свои, в современном мире создать идеальную внешность помогает качественная косметика и умелые руки стилистов-визажистов, а вот в то время больше ценилась природная, естественная красота, а вы, бесспорно, ею обладаете. Не стоит настолько недооценивать себя. Во времена Феодоры, вы считались бы намного большей красавицей, чем большинство современных фотомоделей и голливудских звезд, – Элен мило улыбнулась.

– Спасибо, вот уж не думала, что обо мне когда-то будут так отзываться. Но мне всё равно как-то странно всё это. Ведь Феодора жила очень много лет назад, ваш смотритель не мог видеть её вживую и точно знать, как она выглядит. Это значит, что он хорошо знает эту легенду и знаком с другими источниками, если так детально выучил описание царицы?

– Вообще-то Стефано безграмотный, а легенду он действительно знает лучше нас всех. Мне иногда кажется, что он знал её всегда, в этом ему может позавидовать любой историк.

– А можно мне немного потолковать с вашим Стефано. Я хотела бы расспросить его о кое-каких подробностях. – Элизабет немного замялась. – Я очень люблю древнюю историю, всякие легенды, тайны, а эта легенда кажется мне ну просто очень интересной.

– Конечно можно, – Элен согласно кивнула и улыбнулась, – вот только если вашему другу всё-таки удастся перестать обниматься с нашим смотрителем.

21

– Интересно получается, – Элизабет сидела в мягком кресле гостиничного номера, Алекс готовил кофе, – значит, я – царица Феодора – правительница древнего города Сугдейи, защитница крепости. А ты – мой названный брат Константин, который погиб от руки своего брата-близнеца, защищая крепость?

– Ну да, получается, что я действительно твой названный брат, – Алекс сделал акцент на слове «названный», подавая Элизабет чашку горячего ароматного кофе.

– Обалдеть можно. Я конечно знала, что со мной что-то не так, но я всегда думала, что моё «не так», называется «дурь» или «паранойя». Но чтобы такое… Мама была права – надо было поступать учиться и выходить замуж. Сейчас бы не сидела здесь, и не заморачивалась всякой ерундой, которая мне в жизни никак не пригодится.

Алекс улыбнулся.

– Похоже, что-то не так не только с тобой. Ты же слышала, что я тоже замешан в этой истории. И меня это всё касается не меньше, чем тебя.

– Бабушка сказала, что я должна спасти свою душу, сняв какое-то страшное проклятие. Интересно, а что будет, если я его не сниму?

– Гореть тебе в аду.

– Очень смешно. Но учти, что если в этой жизни ты оказался рядом, то и в ад мы попадём вместе.

– Я согласен. С тобой мне и ад покажется раем…

– Не начинай, пожалуйста, ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Я люблю тебя, как брата, ты мне слишком дорог, чтобы всё портить.

– Вот ты ещё раз подтвердила, что ты действительно воплощение царицы Феодоры, – он посмотрел ей прямо в глаза. – А моя обязанность защищать тебя и помочь тебе избавиться от того, что может тебе грозить. И я готов к этому.

– Было бы очень неплохо, если бы мы с тобой знали, как именно это сделать. – В голосе Элизабет прозвучали нотки отчаяния.

– Не переживай, Лиз, мне кажется, что мы с тобой всё очень скоро выясним и справимся с поставленной задачей. Элен сказала, что подробно легенду знает слепой сказитель, который живёт где-то в горах. Возможно, он сможет нам помочь хоть немного приблизиться к разгадке.

– Да, я слышала, что говорила Элен про сказителя. Она говорила, что когда-то он ходил по городам и сёлам этого края и рассказывал легенду о Феодоре. Говорит, что совсем не брал за это денег, а просто развлекал народ своими историями. Но где же теперь искать этого слепого старика?

– Как это где? Подробного адреса мне, конечно, не дали, но приблизительно рассказали, как его найти. Элен хорошо знает это место, она сказала, что в случае необходимости могла бы нас провести.

– Вот как? А я смотрю, ты довольно мило пообщался с этой, как её, Элен. Не нужно нас провожать, мы и сами прекрасно найдём дорогу, тем более, что тебе всё рассказали.

– А я смотрю, ты ревнуешь. – Алекс растянулся в улыбке.

– С чего бы это вдруг? Ты можешь общаться, с кем тебе захочется. Тем более, что она старая.

– Ну не такая уж она и старая, просто немного старше нас. А ты действительно ревнуешь. – Парень звонко рассмеялся.

– Неправда. – Элизабет покраснела. – Делать мне больше нечего. – Девушка подошла к кровати и схватила руками подушку. – Вот сейчас получишь подушкой, тогда будешь знать, как я тебя ревную.

– Ты этого не сделаешь, – отозвался Алекс сквозь смех.

– Сомневаешься? – Лиз запустила подушку в Алекса.

– Ах вот так значит? Ну тогда лови, – подушка с другой кровати полетела в Элизабет. – Что, не поймала? Нечего было в меня целиться. Ну, хватит…

Словно дети, смеясь от души, они начали драку подушками. Давно уже Лиз не было так весело, а если честно, то, наверное, никогда не было. Её волосы растрепались, щёки горели, а в глазах светилось счастье. И плевать ей было в этот момент на какое-то там страшное проклятие, как, в принципе, и на всё остальное. Только с этим человеком девушка чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой, только с ним она так искренне смеялась и радовалась каждому прожитому мигу, независимо от того, дрались ли они подушками в уютном отельном номере или шли пешком под палящим солнцем по горной грунтовой дороге.

Бой подушками продолжался недолго, запыхавшись и повеселившись всласть, друзья завалились спать, ведь впереди их ожидал тяжёлый и насыщенный день. Завтра им предстояло найти слепого сказителя, род которого из поколения в поколение передавал легенду о Феодоре. Отступать было нельзя, раз уж они начали этот путь, то непременно хотели пройти его до конца, хоть и понимали, что лёгкой эта дорога точно не будет.

22

Ещё только начало светать, а Элизабет и Алекс уже собирались в дорогу. Им очень хотелось выйти пораньше, пока солнце не начало убивать воздух палящими лучами и уничтожать всё живое вокруг.

По словам Элен, сказитель живёт высоко в горах совершенно один, мало кто знает, как найти к нему дорогу, но женщине, на удивление, она была известна. Путь предстоял неблизкий и довольно трудный, но друзей это не останавливало и ни сколько не пугало. Они отнеслись к нему не как к испытанию, а как к увлекательному приключению, которое может запомниться на всю жизнь. Таким же приключением была для них и эта поездка на море, несмотря на то, что море они видели только издалека.

Отправной точкой путешествия избрали горное озеро, куда можно было добраться на экскурсионном автобусе, который ходил несколько раз в день, доставляя туристов к одной из местных достопримечательностей. Дальше автобус не шёл, потому друзьям необходимо было идти пешком в гору. Маршрут был тщательно разработан накануне при помощи туристических путеводителей и Интернета. Как два стратега Элизабет и Алекс продумали каждый шаг своего путешествия, что было серьезной заявкой на победу в схватке с обстоятельствами. А настроены они были более, чем решительно.

В такую рань туристов, желающих добраться до горного озера, было немного, поэтому искателям приключений удалось избежать давки и духоты в автобусе, и даже в какой-то степени насладиться поездкой по красивым горным дорогам, которые извивались серпантином и бежали весёлой змейкой меж высоких серых скал. Ехать по такой дороге было ужасно страшно, но и ужасно интересно. Друзья с удивлением рассматривали величественные горы, поросшие кустарником и горными цветами. Казалось, что кто-то укрыл их разноцветным пушистым платком, на котором красовались замысловатые узоры. А кудрявые кусты походили на большие мягкие подушки, разбросанные по огромному дивану. Так и хотелось пробежаться босиком по мягкой траве и с головой нырнуть в эту сказку, которая открывалась прямо перед глазами, приглашая в мир дикой природы.

– Какая красота, – воскликнула Элизабет, когда друзья вышли из автобуса и направились к озеру. И действительно, зрелище было просто превосходное: зеркальная гладь водоёма сверкала в лучах утреннего солнца тысячами бриллиантов, лёгкий ветерок шелестел в траве и разносил запах горных цветов, а скалы, которые возвышались над озером, вызывали прекрасное чувство полного уединения и защищённости. Казалось, что путники попали совершенно в другой мир в кольце массивных каменных ограждений, мир, который не коснулись время и цивилизация, который живёт и развивается по своим собственным правилам и законам.

Элизабет не смогла удержаться от соблазна окунуться в кристально-чистую прохладную воду. Ощущение было просто непередаваемым: ледяные роднички, как тысячи мелких иголочек, покалывали тело девушки, но это было совсем не больно, а даже приятно. Купание в озере подарило путешественнице просто неземное блаженство. Это было намного приятнее даже, чем дорогостоящие процедуры в модном спа-салоне, куда Элизабет иногда отправляла мама или приводила подруга Лора. Но самое главное, что удовольствие от купания в горном озере было абсолютно бесплатным. А это, как поняла Лиз за время своих странствий, зачастую было самым важным критерием отбора вариантов отдыха.

Солнце стремительно поднималось, и Алекс начал торопить подругу, чтобы не попасть в самый сонцепёк. По словам Элен, идти нужно было в гору вдоль горного ручья, поэтому друзья нашли тропинку, которая шла прямо около ручья, и направились по ней.

Идти было очень неудобно: мелкие камешки и песок предательски забивались в обувь и очень мешали, но путешественникам это было нипочём, они весело шагали по дорожке, любуясь несравненными горными пейзажами, которые открывались перед ними. Весёлый быстрый ручеёк петлял и извивался, по его берегам росли великолепные горные цветы, а вокруг них порхали озорные бабочки, которые сами напоминали яркие цветы разнообразных форм и расцветок. Элизабет казалось, что она попала в сказку, уж слишком волшебно и необычно всё это было. Ранее деваушке не приходилось бывать в таких местах, поэтому она не уставала удивляться каждой мелочи. В эти минуты Элизабет сильно жалела о том, что они не взяли с собой фотоаппарат, ведь фотографировать можно было буквально всё. Девушка подумала о том, что такие превосходные пейзажи непременно заслуживают того, чтобы стать декорациями для съемок какого-нибудь фильма или фотосессии для глянцевого журнала о путешествиях. Но Алекс сказал, что сейчас у них совершенно нет времени на то, чтобы фотографироваться на красивом фоне, ведь они сюда приехали не просто на экскурсию. Чтобы хоть как-то развеселить подругу, парень пообещал Лиз, что когда всё утрясётся, они обязательно приедут сюда ещё раз, а может и не раз, и тогда она сможет сфотографироваться с каждым кустом и каждым камнем.

Сейчас же девушка не переставала удивляться и восхищаться всем, что происходит вокруг, дитя каменных джунглей, она редко выезжала на природу, а здешняя природа была для неё совершенно неизвестной. Алекс же оказался более сведущим в окружающем растительном и животном мире, он даже показал Лиз горный кизил, который рос по берегам ручья. Этими кисленькими ягодами можно было отлично утолить жажду и спастись от жары, которая с каждой минутой становилась всё более ощутимой.

Шагая вверх по тропинке, путники добрались до небольшого мостика через ручей, под которым находился невысокий обрыв. Здесь тропинка обрывалась, поэтому решено было перейти на ту сторону и продолжить путь уже по другому берегу ручейка. Переправа стала для Лиз ещё большим испытанием. Неожиданно оказалось, что девушка панически боится высоты. Самое интересное, что раньше она такого за собой не замечала, а вот теперь при одном взгляде вниз на быстрый поток воды, у неё начинала кружиться голова и прямо подкашивались ноги. На помощь подруге пришел Алекс. Он буквально перевел девушку через мост за руку, заставляя её смотреть только на него, и ни в коем случае не опускать глаза вниз. Когда переправа была осуществлена, Элизабет ещё добрых двадцать минут сидела на земле и приходила в себя, теребя в руках травинку. Для неё все это было настолько непривычным, что она уже начинала всерьёз беспокоиться о том, сможет ли она преодолеть оставшийся участок дороги. Дальше дорога становилась всё трудней, кусты кизила и деревья встречались всё реже, подъёмы были всё круче, а солнце поднималось всё выше. Страшно было подумать о том, что ждёт их впереди, но мысль о том, что уже пройдено больше половины дороги, заставляла двигаться дальше. Несколько раз Элизабет казалось, что от жары она вот-вот потеряет сознание, но Алекс не позволял ей упасть, он активно поливал подругу водой из ручья и соорудил что-то вроде веера из листьев каких-то горных кустарников. Правда, это не сильно помогло, ведь чем выше они поднимались, тем труднее становилось дышать.

Наконец путники добрались до водопада, который был следующим ориентиром на воображаемой карте, нарисованной для друзей Элен. Что правда, при слове «водопад» Элизабет представляла что-то вроде Ниагары, а не эти две хилые струйки, которые стекали со скалы, высотой около пяти метров. Но всё равно, это было очень красиво. В лучах яркого южного солнца казалось, что с отвесной скалы сыпется тысяча мелких жемчужин, которые, разбиваясь о камни, превращаются в капли воды и собираются в горный ручей. Вода в водопаде была настолько холодная, что в ней практически невозможно было даже умыться: как только девушка подставляла руки под струйку воды, её словно током пронзало от ужасного холода.

Дальше нужно было идти по тропинке налево, и уже через несколько минут путники увидели небольшой домик из ракушняка. Домик казался практически заброшенным, видимо его уже давно не ремонтировали, а построен он был достаточно давно. Путники подошли к домику и постучали в двери.

– А что ему говорить? – занервничала Элизабет. – Я ведь никогда раньше не общалась с такими людьми, поэтому даже не представляю, как нужно с ним себя вести. А вдруг мы ему не понравимся, и он ничего нам не расскажет?

– Не переживай, ты просто не можешь не понравиться, – голос Алекса звучал спокойно и ласково, это предавало девушке сил и уверенности. – Если хочешь, я могу с ним поговорить, а ты просто молчи и улыбайся.

– Ещё чего! – голос Элизабет снова стал резким, к девушке вернулась прежняя уверенность. «Молчи и улыбайся», это точно не про неё, только вперёд, только в бой, и ни шагу назад. И какой смысл улыбаться, если этот человек всё равно ничего не видит.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял высокий седой старик. Несмотря на свой почтенный возраст, мужчина выглядел довольно бодрым и здоровым. Он даже спину держал по-юношески прямо. Вот только его взгляд в пустоту свидетельствовал о том, что мужчина совершенно ничего не видит.

– Здравствуйте, мы… – начал было Алекс.

– Я знаю, кто вы, и зачем ко мне пришли. Это большая честь для меня. Я уже давно жду вас и боялся, что так и не дождусь. Входите, пожалуйста. – Старик тепло улыбнулся и отошёл в сторону, давая путешественникам возможность войти в дом.

Молодые люди удивлённо переглянулись и осторожно переступили порог дома.

Внутренняя обстановка жилища вполне соответствовала его внешнему виду. Несмотря на чистоту и опрятность, было видно, что женская рука уже давно не касалась этого дома, а скромность интерьера свидетельствовала о бедности хозяина. Здесь не было ни какой-либо лишней мебели, ни картин, ни украшений, ни занавесок или светильников, ничего, что придаёт дому тепло и уют. И это было вполне объяснимо, поскольку то, что обычно радует глаз в жилом помещении, хозяину этого дома было ни к чему, ведь он всё равно ничего не видит. Единственное, что придавало помещению обжитый вид, – это огромная кадка с красивым и очень ухоженным фикусом. Видимо, растение заменяло старику домашнее животное и было его единственной отрадой в этом странном месте.

– Присаживайтесь вот сюда, – указал старик на небольшой и слегка потрёпанный, но довольно удобный диван, который стоял прямо под окном. – Хотите чаю?

– Нет, спасибо. Ну, может разве что воды. – Жара была просто невыносимой для Элизабет, хотя в доме было заметно прохладнее, чем под палящим солнцем. Тем не менее, девушка удивилась, что им предложили чай, мол откуда здесь ему взяться.

– Конечно, я сейчас вам принесу.

Ловкими движениями старик достал из старого буфета чашку и, налив из кувшина воды, подал её девушке.

Прохладная чистая вода показалась Лиз настолько вкусной, что она с большим удовольствием осушила всю чашку до последней капли.

– Ты, деточка, видимо не привыкла к жизни в горах, – по-отечески заботливо промолвил старик, – а ведь когда-то они были для тебя домом. Феодора безмерно любила горы и море, а солнце было её лучшим другом и союзником, оно никогда не причиняло ей неудобств, наоборот, оно заряжало её энергией для жизненных свершений. Очень жаль, что ты этого не унаследовала. Чувствую, что путь сюда принёс тебе массу неудобство. Ну что же, простите, прямого транспорта к дому отшельника не предусмотрено.

– Я люблю море, и горы я люблю тоже, но вот солнце бывает ко мне порой слишком жестоким. Видимо, оно со мной больше не хочет дружить. – Элизабет устало улыбнулась.

– Ну что же … Ты ещё сможешь привыкнуть, если, конечно, сама этого захочешь. Каждый сам делает свой выбор и никто, кроме тебя, твой выбор не сделает.

– А откуда вы знаете, кто мы такие? – спросил Алекс.

– Это же очень просто, – улыбнулся старик, – сюда никто не приходит, и даже не знает этого места. Случайно забрести сюда вряд ли кто-то сможет. Я полагаю, что для того, чтобы проделать такоё путь, нужна действительно веская причина. А у вас, как я понимаю, она есть.

– Ну да… Но откуда тогда о вас знает Элен – девушка, которая подсказала нам дорогу к вам? Если вы живёте здесь совершенно один и практически не общаетесь с внешним миром.

– Элен – моя внучка. Сейчас она иногда меня навещает, приносит продукты, помогает по хозяйству, хотя это и не обязательно, я сам прекрасно со всем справляюсь. Я ведь тоже не всегда жил здесь. Когда-то этот дом принадлежал моему отцу, а до него – его отцу. Из поколения в поколение передаётся у нас этот жребий – быть хранителем легенды о Феодоре. Своему сыну я бы открыл её только перед смертью, вот только сильно беспокоился о том, что у моего сына вместо сыновей родилась девочка – Элен. Хотя в какой-то степени это и послужило знаком, что именно кому-то из нас и предстоит открыть тайну той, для кого она предназначалась. Правда, я думал, что это всё-таки будет мой сын, и почти всю жизнь готовил его к этому, но оказалось, что это – моя участь. Не могу сказать, что я этому рад или расстроен, но то, что я горжусь этой честью, это точно.

Элизабет была в недоумении.

– Но ведь легенду о Феодоре знают все, это далеко не тайна. Даже слабоумный смотритель крепости Стефано, и тот хорошо знаком с этими строками. Вы ведь и сами когда-то ходили по деревням, рассказывая эту легенду.

– Это действительно так. Но и не совсем так. Все хорошо знают только первую часть легенды, вам же предстоит узнать всю правду, а её могу открыть вам только я. Ведь именно вторая часть легенды хранит информацию о страшном проклятье, и о том, как его снять. Это сведения, которые простым смертным знать ни к чему. А рассказывал я её именно для того, чтобы кто-то когда-то отправил вас ко мне, и даже не думал о том, что это будет моя собственная внучка.

– Получается, что вы специально живёте так высоко в горах, чтобы уберечь легенду от людей? Но почему, что же в ней такого важного, чему может помешать огласка.

– А вы бы поверили в неё, если бы прочитали это в какой-то книге или услышали по радио? То, что у всех на виду, никогда не воспринимается всерьёз, оно открыто для всех, и в то же время от всех закрыто. Настоящее не может быть достоянием общественности, ведь и предназначается оно далеко не для всех. Для нас же – это семейная традиция, наше предназначение, которое мы должны исполнять, хотя вам это и может показаться удивительным. Не нужно раздумывать над этим, просто примите, как должное, у вас и так много забот теперь.

Старик повернулся к Алексу.

– А вы, мо й юный друг, я полагаю, царевич Константин?

– Не знаю. – Алекс покраснел, он явно не ожидал, что старик знает так много. – Возможно, но именно так меня назвал Стефано.

– Если он так решил, значит именно так оно и есть. Этого парня все считают дурачком, слабоумным, но это далеко не так. Стефано знает намного больше, чем многие великие умы как современности, так и прошлого. Просто он не такой, как все. Его память хранит воспоминания не только обо всей его настоящей жизни, но и обо всех его прошлых жизнях. Вы можете представить себе, какой это объём информации, некоторые не могут вспомнить, что было на прошлой неделе или в прошлом месяце, а он помнит, что было несколько веков назад. Нередко эти воспоминания перемешиваются меду собой, и из этого выходят ситуации, подобные той, которая произошла с вами. Говорят, что он неграмотный, на самом же деле он умеет читать и писать на нескольких языках, но и эти знания у него часто смешиваются, поэтому он предпочитает их не использовать. Это нелегкий крест, но Стефано несёт его действительно достойно.

– Да, это действительно нелегко… Так вы поможете нам снять проклятие? – Элизабет не терпелось поскорее перейти к делу.

– Нет, Ваше Величество, я могу лишь приоткрыть для вас завесу прошлого, рассказав о вашей прошлой жизни и смерти. Легенда действительно гласит о страшном проклятии, но толковать слова пророчества вы должны сами.

23

Где волны нахлынут на белый гранит

Века непреступная крепость стоит.

Над ней веют ветры, дожди и снега,

Но здесь не видали победы врага.

Там тихо и мирно века жизнь течёт,

В той крепости юная дева живёт.

Прекрасна она, как лазурный рассвет,

Мудрее царицы на всём свете нет.

В бою и на троне нет равных царице

Отважной и смелой, но доброй девице.

Немало достойных и в славе, и в силе

Руки Феодоры прекрасной просили,

Но всем отвечала красавица «Нет»,

Богам дала дева безбрачья обет.

Устав от отказов хоробры смирились

И воле богов навсегда покорились,

Лишь братья-царевичи тайно страдали,

Женою назвать Феодору мечтали.

Любовь свою в тайне держали от всех,

Не ведая слепо, коль тяжкий сей грех.

Царевич Ираклий, что старшим считался,

Не раз Феодоре в любви признавался,

Но дева отказом ему отвечала,

Лишь дружбу и верность свою обещала.

И младший из братьев – хоробр Константин

С любимой оставшись один на один

Открыл своё сердце и в чувствах признался,

И вечно беречь жизнь царицы поклялся.

Не ведал о том, что судьба столь жестока,

И смерть им придётся принять раньше срока.

Царевич Ираклий не вынес отказа,

Ведь в сердце его ни любви, ни указа,

Любовь стала злобой, что в сердце не счесть,

И лишь один выход – ужасная месть.

Когда село солнце, затихла работа,

Предатель открыл крепостные ворота,

Чтоб местью убить в своём сердце любовь,

Ираклий привёл в славный город врагов.

Не ведали жители, мирно все спали,

Проснулись от звона и холода стали.

Отважно сражались за жизнь и свободу,

Но доля погибель сулила народу.

Ни женщин, ни старцев враги не щадили,

И реками крови весь город залили.

Как много мужей полягло средь руин,

И первым из них пал хоробр Константин.

Убит не оружием войска чужого,

Погиб Константин от рук брата родного.

Не нужно предателю злата и власти,

Он силой хотел отобрать своё счастье.

Захватчики крепости по уговору

Отдать обещали ему Феодору.

Но только судьба всё решила иначе,

Предателю не улыбнулась удача,

Не руку, а меч выбирает царица,

Чтоб собственной крови Ираклий напился.

Холодная сталь вместо жарких объятий

И саван немой вместо свадебных платий.

Рука Феодоры не дрогнула в схватке,

И кровью омыла меча рукоятку.

Предатель убит, но нет больше народа,

В крови утонули и мир, и свобода.

Не стала защитой для них Феодора,

И ей оставалось лишь ждать приговора.

Забрезжили первые искры рассвета,

Не видела больше ни солнца, ни света.

Брела в пустоте, среди криков и боли,

Не чувствуя больше земли под собою.

Хотелось скорее одной ей остаться,

И в башню свою нужно было подняться.

Ни жизни, ни воли, ни солнца, ни света

Ей больше не видеть – одна без ответа…

Внизу пел прибой, разбиваясь о скалы,

О, как же от жизни царица устала…

Взглянула на небо, на море и горы,

На всё, что любила – вокруг только горе.

И тихо шагнула вперёд, и упала.

Разбилась краса о прибрежные скалы.

Не смерти искала душа, а покоя,

Не выдержать было царице такое.

Но собственной кровью те скалы омыты,

Для девы святой врата рая закрыты.

Душа её будет отныне скитаться,

Семь жизней подряд умирать и рождаться.

И только одно её сможет спасти

Свободу и счастье помочь обрести:

Лишь только огромная сила прощенья

Поможет найти всем троим искупленье.

Все трое на месте при свете луны

Сложить воедино предметы должны.

Кольцо, что предатель на перст надевал,

Кулон, что её от врагов охранял

И меч, что готов был в последнем бою

Сражаться за землю родную свою.

Но проку не будет в мече и кольце,

Коль братья со злобой придут на лице.

Простить своих братьев царица должна,

А искренность чувств их проверит луна.

Прольет она свет свой на грешную душу

И проклятый круг непременно разрушит.

Элизабет увлечённо слушала старого сказителя, и не могла поверить собственным ушам. Неужели это всё действительно о ней? Неужели она действительно воплощение царицы Феодоры, которая когда-то правила целым народом, была воином и защитником крепости. Девушке как-то не очень хотелось в это всё верить. И потом, если Алекс – это её названный брат Константин, то кто же тогда Ираклий? И чего ей следует ожидать от этого человека? Было ужасно страшно и как-то тяжело на душе.

– А как я смогу найти второго близнеца Ираклия? – Элизабет была действительно озадачена. – Вы сказали, что мы должны снять проклятие все вместе, иначе ничего не получится, я ведь правильно поняла легенду? На его поиски могут уйти годы, а может, будет уже слишком поздно?

– Да, и здесь я не смогу вам помочь, я не знаю, кто этот человек, как и не знал, кем окажитесь вы, пока вы не постучали в мой дом. Но я думаю, что вы уже сами его нашли. Более того, вы с ним уже давно и хорошо знакомы. Вспомните, человек, который был вашим другом, возлюбленным, возможно даже, просил вашей руки, но получив отказ, стал злейшим врагом. Ведь в вашей жизни он был? Не так ли?

– Георг?

– Не знаю, ваше Величество, вы должны это сами понять.

Да, это был действительно он – тот, кто когда-то был её лучшим другом, любимым человеком, и в то же время – её проклятием, наказанием, тенью. Элизабет уже хорошо понимала, что нашла второго из близнецов, но эта мысль её сильно не радовала. Девушка прекрасно понимала и то, что Георг вряд ли согласится им помогать, он либо рассмеётся ей в лицо, либо, узнав, насколько для неё это важно, сделает всё наоборот. А может, начнёт её шантажировать, просить чего-то, что она не сможет ему дать. Лиз попыталась отбросить эти мысли, хотя они упрямо не хотели отступать.

– Тогда скажите, как нам найти необходимые предметы, которые помогут снять проклятие? Я так поняла, что это перстень, меч и кулон – личные вещи Феодоры и близнецов? Ведь с тех пор прошло очень много времени, и они запросто могли потеряться или быть уничтожены.

– Я думаю, что эти предметы смогли сами себя защитить и от времени, и от рук человеческих. Они не могут быть проданы или подарены тем, кому они не предназначались, и если какая-то из этих вещей и попала к кому-то в руки, то только для того, чтобы через эти руки прийти к своему истинному хозяину. И вскоре вы их непременно найдете, будьте уверены в этом.

– А вот ещё вопрос, – не унималась Элизабет, – как заставить Георга нам помогать, ведь он вряд ли согласится сотрудничать с нами по доброй воле.

– Я всего лишь хранитель легенды, я не могу дать ответы на все ваши вопросы, это ваш путь, и вы должны пройти его сами, в этом я вам не помощник, уж простите за это. Моя миссия состояла исключительно в том, чтобы дождаться прихода нового воплощения царицы Феодоры и передать ей послание. Остальное вы должны сделать сами. Я же теперь свободен и могу вернуться к своей семье – детям и внучке, если они, конечно, ещё ждут меня.

24

Возвращаясь от сказителя, Лиз и Алекс решили сделать небольшую остановку около горного озера. Немного отдохнуть, подышать свежим воздухом и собраться с мыслями путникам было просто необходимо. Впереди их ожидала поездка в душном и шумном автобусе, перед которой очень хотелось набраться сил, ведь путешествие в горах слишком утомило друзей, несмотря на то, что спускаться с горы оказалось намного проще и интереснее, чем подниматься на неё.

После купания в прохладной пресной воде путешественники устроились на траве под роскошным кустарником с множеством крупных цветов и принялись обдумывать дальнейший план действий.

– Значит, я самоубийца, – медленно протянула Элизабет.

Этот факт пугал её больше всего, ведь когда-то она уже стояла на мосту, сжимая в руках фотографию, на которой она ещё совсем маленькая сидела на коленях у отца и держала мать за руку. Тогда девушка так и не решилась сделать шаг вперёд, но она была к этому готова, и не исключала возможности, что такое может повториться, хотя и старалась не думать о подобном. Никто из родных не знал об этом, потому что они и стали тогда причиной такого поступка девушки, как ей казалось. Очередная ссора с семьёй по поводу её образа жизни была для девушки просто невыносимой, она не хотела больше их видеть, не хотела жить так, как того хотят они, поэтому просто не видела другого выхода. Тогда Лиз практически не понимала, что творит, а когда осознала, испугалась не на шутку, и пообещала себе, научиться держать себя в руках. Видимо, была у неё какая-то предрасположенность к этому, если в прошлой жизни она сама лишила себя жизни.

– И за это мою душу не пустили в рай, – её голос звучал, как в тумане. – Да, это очень весело…

– Да ладно тебе. Ты хоть знаешь, за что тебе это, а вот я…

– А ты за компанию, – замечание друга вывело девушку из оцепенения. – Ты ведь поклялся вечно быть со мной рядом и защищать меня от всего, вот радуйся теперь, твоя мечта исполнилась. Теперь ты точно со мной навеки. – Девушка пыталась шутить, но ей это плохо удавалось, шутка прозвучала как-то довольно грустно.

– Лизи, мы обязательно снимем проклятие, и тогда всё непременно станет на свои места.

– Ты так уверен в этом? А что будет, если у нас не получится? Что тогда? Что, если мы не найдём все нужные нам предметы или, ещё страшнее, если Георг откажется нам помогать?

– Я думаю, он не откажется. Ведь если проклятие коснулось и его, то хотя бы свою душу он обязательно захочет спасти. Не думаю, что этот человек настолько тебя ненавидит, что согласен гореть в аду, лишь бы ты никогда не попала в рай. Я так не думаю, это не в его интересах. Странная какая-то тогда месть получится, кому он больше навредит этим.

– Зная Георга, я уже ни в чём не могу быть уверена. Это человек, поступки которого невозможно предугадать, а уж что творится у него в голове – это вообще тёмный лес, по крайней мере для меня.

– Значит, нам придётся очень постараться убедить его в том, что помогать нам в его же интересах. – Алекс не собирался сдаваться. – Если правильно всё обыграть, он сам придёт к нам и предложит свою помощь. Только вот осталось придумать, как это сделать.

– Ну, допустим, тогда что делать с предметами?

– А что с ними делать? Здесь всё ещё проще: мы точно знаем, где находится меч.

– И где же?

– Как где? В крепости, в музее оружия. Ты что не слушала экскурсовода? Я думал, тебе понравилась экскурсия. Я почему-то сразу обратил на это внимание, наверное, потому, что это мой меч, ну или был моим когда-то. Я уверен, что даже если их там окажется несколько, свой я узнаю наверняка.

– Точно. Что-то такое там говорилось. Не смейся с меня, я слушала! – Элизабет поджала губки.

– Ну вот видишь. А кулон, который когда-то принадлежал царице Феодоре, сейчас у Кити. Ну помнишь, девочка с нами в поезде ехала, когда мы с тобой только познакомились? Светленькая такая. Ты с ней ещё немного повздорила тогда.

– Да, помню. Вот только где теперь искать эту Кити? Я тогда так некрасиво с ней поступила, знала бы, была бы повежливее, – в голосе Элизабет прозвучали нотки раскаяния. – В этом моя беда, я знаю, что совершенно не умею общаться с людьми, я всегда говорю что-то не то, резко на всё реагирую и обижаю окружающих.

– Я, конечно, не знал, что нам с тобой придётся когда-либо просить помощи у этой девушки, но номерами телефонов и именами аккаунтов в соцсетях мы с Кити тогда успели обменяться, так, на всякий случай. Что-то тогда подсказывало мне, что это мне ещё пригодится.

– Это как же «на всякий случай», на какой же это случай? – Элизабет резко отвернулась.

– Лиз, а ты ведь опять ревнуешь. Правда?

– Нет, не правда. Я просто не знала, что ты у нас такой Казанова.

– Ладно тебе, Лиззи, – реакция девушки насмешила Алекса, – я совершенно не такой, но зато теперь мы сможем найти кулон, а это для нас сейчас особенно важно.

– А кольцо?

– Кольцо – это, конечно, проблема, но я думаю, что оно само нас найдёт со временем, ведь кулон и меч, по сути, нашли нас сами. Особенно кулон, причём тогда, когда мы о нём ещё ничего не знали.

– Ну да, в какой-то степени, они действительно нас нашли. Ну тогда давай, звони своей блондинке, нельзя терять время. И ещё, если будет просить за кулон слишком много, торгуйся, потому что я сейчас не могу заплатить большую сумму, а снова просить у родителей деньги я точно не буду.

– Не волнуйся на этот счёт. Всё будет хорошо, это я тебе обещаю.

Алекс достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

– Алло, – послышался в трубке голос Кити.

– Приветик, Кити, это Алекс, помнишь, мы с тобой вместе в поезде ехали.

– Конечно помню, твоей странной подруге тогда ещё мой кулон понравился.

– Странной? – фыркнула Элизабет и отвернулась.

– Да, так и есть. Вот именно по поводу этого кулона я бы и хотел с тобой поговорить.

– В смысле? – похоже, девушка полагала, что причина звонка Алекса кроется в чём-то другом.

– Моей подруге тогда действительно очень понравился твой кулон, и я хотел бы подарить его ей. Точно знаю, что такому подарку она непременно обрадуется. Я готов заплатить за кулон любые деньги.

– Блин, ну я же просила, торгуйся! – прошипела Элизабет. – А вдруг она сейчас заломит цену, которую мы с тобой даже вместе не потянем.

– А я думала, что вы не вместе. Странно, как вы сошлись тогда, не думала, что такие девушки в твоём вкусе, она ведь настоящая стерва. – Создавалось впечатление, что Кити сильно расстроилась этому факту. – Ну хорошо, я думаю, мы сможем договориться, если ты, конечно, приедешь.

Понимая, что Кити может сказать что-то такое, что не особенно понравится Элизабет, Алекс предусмотрительно отошел в сторону, поэтому последних слов блондинки Лиз не слышала.

– Давай адрес, – Алекс приготовился записывать. – Я позвоню, когда буду рядом.

Записав адрес, парень попрощался с Кити и обернулся к Элизабет.

– Ну что? – девушке хотелось поскорее узнать, как прошли переговоры.

– Она сказала, что мы сможем договориться, дала свой адрес, так что теперь мы можем ехать к ней.

– А по поводу цены что она сказала?

– Говорю же, сказала, что мы сможем договориться. Расслабься, Лиз, я думаю, что всё будет хорошо. Верь мне!

– Значит, первая остановка – это Кити. А что будем делать потом? – не унималась девушка.

– Ну вот потом и будем думать, а думать мы, видимо, будем о том, где нам искать твоего Георга.

– Такого же моего, как и твоего, – огрызнулась Элизабет. – Между прочим, он когда-то был твоим братом-близнецом, так что тебе этот человек должен быть намного ближе, чем мне.

– Ну это ещё доказать нужно, что Георг – действительно мой брат Ираклий, и это было когда-то, в другой жизни, а вот то, что ты с ним встречалась, это факт.

– Да, а мне и доказывать ничего не нужно, достаточно того, что он настоящий гад. – На лице Элизабет появилось нескрываемое отвращение. – Да, мы встречались, но это уже в прошлом, сейчас я бы и на километр к нему не подошла, не то что… ну ты понял.

– Возможно и так, он разве он единственный гад на нашей планете? – Алекс сделал вид, что пропустил последнюю фразу Лиз мимо ушей.

– Может и не единственный, но самый настоящий. – Девушка сказала это с явным раздражением. – Ладно, хватит о нём, его время ещё наступит. А мы сегодня же вечером выезжаем к твоей блондинке, посмотрим, что же она нам скажет по поводу кулона. А сейчас я хотела бы немного отдохнуть, неизвестно, когда ещё у меня появится такая возможность, да ещё и в таком шикарном месте.

Девушка надела солнцезащитные очки и легла на мягкую траву. Как же приятно было лежать на траве, вдыхая приятный аромат полевых цветов. Лёгкий свежий ветерок и ласковое солнышко помогли ей расслабиться и погрузиться в приятный сон, пускай и не столь продолжительный, но очень сладкий.

25

Вечерним поездом друзья уехали из города. Теперь их путь лежал к случайной знакомой – Кити, девушке, которая могла помочь им обрести одну из составляющих ритуала – кулон царицы Феодоры. Уже в поезде Алекс созвонился с Кити и сообщил ей время прибытия, он также предупредил её о том, что приедет не один, а вместе с Элизабет, чтобы в случае чего не возникло недоразумений. Кити обещала встретить их на вокзале, чтобы друзьям не пришлось блуждать по незнакомому городу. Долго задерживаться там они не собирались, поэтому решено было взять обратные билеты сразу, как только заветный кулон будет получен.

Рано утром поезд прибыл в пункт назначения. Ещё совсем сонные Элизабет и Алекс вышли из вагона и начали искать глазами Кити. Девушка уже должна была быть на месте, но почему-то её нигде не было видно. Конечно, тот факт, что Кити опаздывает, вызвал довольно сильное недовольство со стороны Элизабет, и она не упустила возможности вставить несколько колких реплик по этому поводу, но Алекс быстро привёл подругу в чувства и слегка успокоил.

Чтобы хоть немного проснуться и понять, что вокруг них происходит, друзья зашли в небольшое кафе, расположенное на вокзале, и взяли себе по чашке кофе. Чтобы Кити знала, где их искать, Алекс написал девушке сообщение на телефон и получил ответ, что она уже совсем близко.

Наслаждаясь утренней прохладой и горячим напитком, путешественники рассматривали прохожих и пейзаж за окном. Они практически не разговаривали, каждый из них был погружён в свои мысли. Путники не заметили, как к их столику подошла Кити.

– Извините, пожалуйста, что вам пришлось меня ждать. Я просто никак не могла поймать такси, ведь в такую рань общественный транспорт ещё не ходит. Мне пришлось ждать сорок минут, прежде чем за мной приехала машина. Не знаю даже, почему так вышло, обычно перебоев с такси у нас не бывает, особенно в курортный сезон, когда большая часть населения города уезжает на отдых.

– Ничего, мы совсем недолго ждём, – дружелюбно отозвался Алекс, – зато у нас было время выпить по чашке кофе и проснуться.

– Ну раз ты уже здесь, – не очень любезно начала разговор Элизабет, – то давайте сразу перейдём к делу. Сколько ты хочешь за свой кулон?

– Лиз, это невежливо. – Алекс укоризненно посмотрел на свою подругу. – Могла бы хоть поздороваться с девушкой, всё-таки это не ей, а нам нужно, а она всего лишь согласилась нам помочь.

– Ах да, простите. Привет!.. Так всё-таки, сколько?

Кити не сильно удивилась такой резкости со стороны Элизабет, она подозревала, что девушка не будет с ней слишком любезной, поэтому совершенно спокойно ответила.

– Вообще-то деньги меня не интересуют, я хотела отдать вам его просто так, бесплатно.

– Что? – Глаза Элизабет округлились. – С чего бы вдруг такая щедрость? Ты что всем случайным знакомым даришь антикварные ювелирные украшения? Он же, наверное, очень дорогой. Тем более, ты говорила, что это подарок.

– Понимаете, этот кулон, он не мой, он меня не любит, он совершенно холодный и равнодушный ко мне.

– Что значит, не твой?

– Не подумайте ничего плохого. Как бы это объяснить… Я купила его в антикварном салоне чуть больше года назад, когда ездила отдыхать на море. Мне очень хотелось оставить что-то необычное на память о той поездке, тем более, что мне на это дали достаточно денег, чтобы позволить себе такое. Я вообще люблю привозить с моря всякие побрякушки и украшения. Покупать стандартное ожерелье из кораллов или ракушек мне не хотелось, поэтому я и пошла к антиквару. Не знаю, почему, но этот кулон мне очень понравился, хотя я больше отдаю предпочтение другому типу украшений, и прекрасно понимаю, что этот кулон мне даже не очень идёт. В общем, я его купила. Сначала я надевала это украшение только по особенно торжественным случаям, а через некоторое время я так привыкла к кулону, что стала носить его постоянно. Не заметить такой экстравагантный аксессуар было просто невозможно, он привлекал к себе внимание и всем нравился, даже вы сразу обратили на него внимание, – Кити повернулась в сторону Элизабет. – Да и сама я была в полном восторге от него. Вот только не очень давно, примерно в то время, когда я познакомилась с вами, я стала чувствовать, что от этого кулона исходит какая-то странная энергия. Как будто, он раньше спал, а сейчас неожиданно проснулся. Как бы это странно не звучало, но так оно и есть. Теперь я уже не могу носить его постоянно.

– Какая энергия? О чём ты сейчас?

– Не знаю, но мне кажется, что ему как будто больно и тоскливо. Вы можете считать меня сумасшедшей, но это похоже на то, словно кулон за кем-то скучает и тоскует, почти как человек или домашнее животное. Я никогда о таком не задумывалась, но сейчас я это чувствую и не могу объяснить.

– Что за чушь? – Элизабет рассмеялась. – Девочка, тебя случайно в детстве вниз головой не роняли?

– Вам смешно, и это понятно, я бы сама смеялась в такой ситуации, вот только сейчас мне не до смеха, потому что я всё это действительно чувствую. Я чувствую эту боль, чувствую, что он хочет вернуться к своему хозяину. А за день до того, как мне позвонил Алекс, мне приснился сон, что я передаю кулон в другие руки, поэтому я так быстро согласилась на ваше предложение. Мне кажется, что этот кулон принесёт вам больше счастья, чем мне.

– Ну ладно, – без эмоций отчеканила Элизабет, – предположим, что ты действительно что-то там чувствуешь, почему же ты тогда не попыталась сдать его в ломбард или продать, я думаю, за такую драгоценную безделушку тебе бы неплохо заплатили, ведь ты, наверное, отдала за него немало?

– Как же, не пыталась. Я несколько раз собиралась отнести его в ювелирку, в ломбард или к антиквару, но всё как-то не получалось. По странному стечению обстоятельств, мне либо нужно было куда-то бежать, как раз тогда когда я собиралась отнести кулон, либо что-то случалось. Однажды я всё-таки добралась до ломбарда, но потом оказалось, что я забыла кулон дома, хотя я точно помню, что я клала его в сумочку. Представляете, как на меня смотрели люди, которые там были, когда я отчаянно пыталась его найти и доказывала, что он был здесь, как на сумасшедшую. Мне даже самой начало казаться, что я медленно схожу с ума. Похоже, что кулон сам не хотел попадать не в те руки.

– А сейчас ты его случайно дома не оставила? – скептически отметила Элизабет.

– Ну что вы! Я несколько раз проверила. Вот он.

Девушка запустила руку в сумочку и достала оттуда красивый кулон в форме цветка, тот самый, который так привлёк внимание Элизабет в полутёмном вагоне поезда. Оцепеневшая от волнения Лиз машинально протянула руку, и через мгновение кулон оказался в руках девушки. Элизабет держала украшение в своих ладошках, и не могла им налюбоваться. Какой же он всё-таки красивый. Утреннее солнце весело заиграло в драгоценных камнях, отбрасывая вокруг разноцветных солнечных зайчиков.

– Смотрите, – прошептала Кити, – он улыбается.

И действительно, кулон сверкал так ярко и весело, что на душе становилось теплее, казалось, что он действительно радуется тому, что нашёл свою настоящую хозяйку. Элизабет радовалась вместе с ним, как будто этот свет проникает внутрь неё и заставляет также улыбаться от этого разноцветного свечения. Так бы и стояла весь день, любуясь сказочным сиянием своего кулона. Но умиротворение Лиз продолжалось недолго, её душевную идиллию прервал звонок мобильного телефона. Девушка быстро спрятала кулон в свою дорожную сумку и отошла поговорить.

Алекс и Кити весело болтали о всяком разном, шутили и смеялись. Алекс только начал было рассказывать девушке об их с Лиз приключениях, как вернулась Элизабет. Она была вся в слезах, бросилась на шею своему лучшему другу и прошептала.

– Быстро домой, бабушка умирает, – а потом залилась отчаянными рыданиями.

Часть IV. Учиться жить

26

Когда Элизабет вбежала в бабушкину спальню, родители уже были там. Девушка упала на колени перед постелью и поцеловала бабушку в щёку. Всю дорогу сюда девушка обещала себе, что не будет плакать, но теперь сдерживать слёзы становилось всё труднее.

– Лизочка, – голос пожилой женщины звучал тихо и спокойно, как будто она говорила о вполне привычных вещах. – Успела. А мне так не хотелось уходить, не попрощавшись с тобой.

Элизабет повезло, тот город, в котором они с Алексом находились, когда ей позвонила мама, был всего в нескольких часах пути от её родного города, но и эта дорога показалась девушке бесконечно длинной. Всю дорогу она сжимала в руках телефон, боясь, что сейчас позвонит мать и сообщит страшную новость, но этого не случилось. Девушка успела.

– Я так люблю тебя. Прости меня, пожалуйста. – Слёзы ручьём катились по щекам юной девушки.

– Я знаю, родная моя. И я тебя очень люблю. – Бабушка посмотрела на внучку с теплотой и нежностью. – У тебя всё обязательно получится, только ты должна в это верить и не сдаваться. – Женщина тяжело вздохнула.

– Бабушка! Не уходи, не оставляй меня, пожалуйста.

– Нет, милая, я никогда тебя не оставлю, я всегда буду с тобой. Просто закрой свои красивые глазки, и представь, что я рядом. – Она провела рукой по щеке внучки. – Но мне уже пора… – она не договорила. Тяжелый глухой стон оборвал слава. Последний раз вздохнула, и ушла.

Мир рухнул для Элизабет. В этот момент казалось, что Земля остановилась, а Солнце навсегда погасло. Лиз была уверена, что её сердце сейчас выскочит из груди, и небо упадёт на неё. Слёзы застилали глаза, воздуха не хватало. Она знала, что так будет, и уже готовилась к этому, но это оказалось слишком тяжело даже для неё. Осознание того, что она больше никогда не сможет обнять свою бабушку, поговорит с ней, было просто невыносимым.

К девушке подошла мать.

– Пойдём, доченька. Ты уже ничего не сможешь сделать. Это хорошо, что ты успела, она ждала только тебя, держалась из последних сил, не хотела уходить, пока не попрощается. – Женщина вывела Элизабет из комнаты, девушка не сопротивлялась, её как будто не было.

Эту ночь Элизабет провела у Алекса. Почти весь вечер она сидела на балконе, пила чай, который приготовил для неё друг, и смотрела в одну точку. Никакие слова друга не могли подбодрить девушку, а он отчаянно пытался найти именно те слова.

За эту ночь Лиз выкурила почти пачку сигарет и всё плакала, плакала, плакала. Алекс искренне пытался помочь девушке, но не знал, чем именно. Ему ещё не доводилось терять близких, поэтому он только отдалённо представлял, что чувствует сейчас его подруга, но мог только быть рядом и поддерживать её морально.

Следующий день прошёл как будто в бреду. Элизабет успокаивала себя тем, что они уже давно готовились к этому, ведь бабушка тяжело болела, но никак не могла осознать тот факт, что родного человека больше нет в живых. Всё остальное казалось попросту неважным. Девушка винила себя в том, что мало времени проводила с бабушкой, что часто с ней спорила и не оправдала её ожиданий, но так же чётко понимала, что если бы ей был дан ещё один шанс, то она ничего бы не исправила, она вела бы себя точно так же. И это ещё больше приводило её в уныние. Раньше Элизабет часто слышала от знакомых о том, как тяжело терять близких людей, но с ней это было впервые. Слушать рассказы посторонних и сочувственно кивать головой оказалось намного легче, в тысячу, нет, в миллион раз проще.

На похоронах Лиз уже не плакала. Из её глаз не упало ни единой слезы, казалось, что все слёзы ушли за эти полтора дня. Элизабет ни с кем не разговаривала, ни к кому не подходила, она одиноко стояла в стороне и невидящим взглядом смотрела на окружающих. Когда к девушке подошла подруга Лора, Лиз только так мрачно посмотрела на неё, что та решила быстренько удалиться, не задавая лишних глупых вопросов и не пытаясь давать советы.

Вот уже гроб ушёл под землю, каждый бросил по горстке земли, и все начали собираться на поминки, а Лиз всё смотрела, как могильщики засыпают яму землёй. В её голове не было ни единой мысли, только звук земли, ударяющейся о крышку гроба. Странно, оказывается можно вот так ни о чём не думать, ничего не чувствовать, только пустоту, горечь и покой, словно это её не стало.

К девушке подошли родители.

– Солнышко, поехали, ты должна быть там, – обратился к Элизабет отец.

Она только повернула голову и прошептала: «Я не хочу, идите без меня».

Откуда-то из толпы появился Алекс.

– Не волнуйтесь, я останусь с ней, а потом привезу её домой.

– Ладно, только смотри, чтобы всё было нормально. Мы ещё никогда не видели её такой, – родители очень переживали за дочку. – Если что-то вдруг случится, звони не стесняйся. И вообще звони по любому поводу, держи нас в курсе, как она.

Все ушли. Уже и могила была засыпана, а Элизабет всё смотрела в одну точку – на небольшой холмик земли.

– Лизи, может мы уже пойдём? – нежно прошептал Алекс. Ему было больно видеть Элизабет в таком состоянии, но ничего сделать с этим он не мог. – Не нужно здесь больше стоять, уже всё, давай пойдём. Хочешь, я тебя домой отвезу, чаю тебе сделаю, как ты любишь. А хочешь, мы с тобой выпьем чего-то покрепче и поговорим обо всём на свете, просидим до утра. Я буду с тобой, никуда от тебя не уйду. Пойдём, Лиз.

– Вот и правильно. Нечего вам здесь стоять, Ваше величество.

Элизабет резко обернулась, метрах в десяти от них стоял Георг.

– Лиз, я дико соскучился по тебе. О, я смотрю, ты уже нашла свою любимую побрякушку, – он указал на кулон, – а я хотел подарить его тебе на день рождения, любимая, в знак вечной привязанности к тебе. Помню, как он тебе шёл тогда, особенно с тем белым платьем. – Мужчина недобро ухмыльнулся.

– Что ты здесь делаешь? Ты пришёл, чтобы окончательно добить меня?

– Я пришёл, чтобы утешить тебя в трудную минуту, ведь ты нуждаешься в том, чтобы тебя утешили, девочка.

На руке Георга блеснул золотой перстень, который невольно привлёк внимание Алекса.

– А ты, видимо, мой дорогой братец? Константин, если я не ошибаюсь? – Георг обращался к Алексу. Казалось, что он просто готов был вцепиться ему в глотку, хотя и старался казаться спокойным и уравновешенным.

– Откуда ты всё знаешь? – растерянно спросила Элизабет, – как ты всё это узнал?

– Не только ты, дорогая, интересуешься своим прошлым, и не одна ты хочешь снять проклятие.

– Ты знаешь и о проклятии? Значит, ты хочешь нам помочь?

– Как бы, не так? Я хочу, чтобы ты, сука, горела в аду за то, что из-за тебя пришлось пережить мне.

– Что ты имеешь в виду? – Элизабет ещё не совсем понимала, что вокруг неё происходит, её мозг отчаянно отторгал информацию, и девушка с трудом улавливала смысл всего сказанного.

– Я любил тебя, Феодора. Я хотел всегда быть с тобой, я бы любил тебя вечно, ты бы никогда не знала горя, если бы согласилась стать моей, но ты отвергла мою любовь и в той жизни, и в этой, и в других. Ты могла бы быть счастлива со мной, но ты не захотела этого, ты избрала совершенно другой путь, путь смерти и отчаяния. Глупо, девочка. Ты погубила меня и заставила мою душу века скитаться в темноте и одиночестве, не зная любви, тепла и счастья. И это твоя вина, за это ты должна понести наказание. Твоя участь – гореть в аду. И я тебе это устрою, можешь мне поверить.

– Ты сам себя погубил. Твоё предательство стало страшным ударом для меня, ведь ты был моим другом, я любила тебя и верила тебе.

– Но я не хочу быть твоим другом. Я – не мой брат, я не могу смириться с мыслью, что женщина, которую я люблю, никогда не будет мне принадлежать. Я убил бы тебя, если бы не знал, что в следующей жизни всё повторится снова. Ни одна женщина не нужна мне кроме тебя, Феодора. Ты – моя, или ничья. Но ты проклята моей любовью, и я проклят вместе с ней.

– Ну что же, значит, эта боль останется с тобой на веки. Я никогда не буду твоей, слышишь, никогда!

Элизабет упала на колени и залилась рыданиями. Алекс бросился к ней, чтобы поддержать и успокоить девушку, хотя в какой-то степени парень радовался тому, что хоть как-то удалось вывести его подругу из оцепенения, пускай и таким варварским способом. Пускай лучше плачет и ненавидит весь мир, чем уходит в мир грёз и не реагирует ни на какие его слова.

– Ты действительно Константин. Ты, как и он, добровольно стал рабом сумасшедшей царицы. Да, она видимо не потеряла хватку и до сих пор подчиняет людей своей воле, вот только на меня её чары не распространяются. Брат мой, ты смешон и жалок. Мне стыдно за тебя и очень жаль, что ты оказался настолько слабым.

Резко развернувшись, Георг ушёл, а Элизабет всё ещё продолжала рыдать, стоя на коленях и отчаянно цепляясь в руку Алекса.

27

Это был самый обыкновенный вечер. Алекс сидел дома за компьютером, вчера он скачал из Интернета интересную книгу, и этот свободный вечер парень решил посвятить миру научной фантастики. Встречи с Элизабет сегодня не намечалось, девушка осталась дома и проводила вечер с родителями, а его родители заходили к нему всего полчаса назад, потому это время он мог провести в одиночестве.

Неожиданно в двери постучали. Удивлённый столь поздним визитом, парень пошёл открывать. Он думал, что это Лиз, которая запросто могла передумать и кардинально изменить свои планы, но его удивление стало ещё более сильным, когда на пороге своей квартиры Алекс увидел Георга.

– Ты так и будешь на меня таращиться или всё же предложишь мне войти? – Это было уже слишком. Наглость незваного гостя просто поразила Алекса.

– Что ты здесь делаешь? – спросил парень, продолжая стоять в дверях и загораживая проход в квартиру.

– Не бойся, я не бить тебя пришёл, хотя не мешало бы, – Георг недобро улыбнулся. – Я просто хочу поговорить.

– Ладно, проходи, – Алекс отошел от двери, позволяя гостю войти. – Как ты меня нашёл?

– У меня свои источники, а ты ещё совсем юн, чтобы я перед тобой отчитывался. Неплохая квартира, – Георг скользнул взглядом по стенам и потолку прихожей, – твоя?

– Да, моя, но только летом. Когда я уезжаю на учебу, моя мать пускает сюда квартирантов, в основном, таких же студентов из других городов.

– Понятно, значит квартира не твоя, а родительская. Я так и думал. Слишком ты ещё молод, чтобы иметь собственное жильё, – Георг хмыкнул. – Не обижайся, но подрасти тебе ещё нужно, найти нормальную работу, тогда можешь уже и о своей недвижимости думать, а не жить за счёт родительской подачки.

– Я думаю, что ты пришёл не для того, чтобы это мне сказать? Правда ведь?

– Если мы были когда-то братьями-близнецами, то в этой жизни ты должен быть немного постарше, – Георг не обращал внимания на замечания юноши, – мне не даёт покоя, почему ты оказался таким молокососом.

– Возможно, так было нужно, – Алекс уже неоднократно думал о том, почему же в этой жизни братьев-близнецов раздели несколько лет, но логического объяснения этому он найти не мог.

– Может и так. – Георг присел на мягкий диван, который стоял в центре комнаты. Алекс устроился в кресле около дивана, чтобы лучше видеть своего собеседника.

– И о чём же ты хотел поговорить?

– Для начала, расскажи мне всё, что ты знаешь о той истории, из-за которой мы все сейчас паримся: ну там проклятие, вечные муки и всё такое. Я думаю, что вы с моей Лиззи должны знать намного больше, чем я.

– Элизабет не твоя, и я думаю, что ты знаешь даже больше, чем мы, хотя я и не представляю, откуда.

– Возможно и больше, ведь я не знаю, что именно известно вам, дети мои. И я уже понял, что для того, чтобы снять проклятие, нам с вами волей-неволей придётся объединиться. Конечно, этот факт меня совершенно не радует, ведь работать с вами для меня гадко, но если уж так нужно для общего дела, то я готов пойти на это.

– Ты расскажешь мне о том, откуда тебе всё известно.

– Нет, пусть это будет мой маленький секрет. Я же тебя не расспрашиваю о твоей личной жизни, и о том, какие у тебя планы на мою Лиз. Вот и ты ко мне в душу не лезь, не твоё это дело.

– Я думал, что ты не хочешь нам помогать? – В голосе Алекса появилось удивление.

– Вам – нет конечно! Стал бы я помогать вам, ещё чего, – Георг презрительно фыркнул, – прежде всего, я хочу помочь себе, ведь, как оказалось, без вас я тоже не смогу спасти свою душу. Перспектива адских мук или вечного скитания по этой земле меня не сильно радует. Я и так уже довольно много повидал, только удовольствия от этого мало получил.

– Что ты имеешь в виду?

– Мальчик, ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, какие муки ада я перенёс. Мне довелось вспомнить все семь жизней, которые стали наказанием, каторгой для меня. И все семь жизней она была рядом, но отвергала меня, предлагая свою глупую дружбу, которая была мне совершенно не нужна. Как можно дружить с женщиной, к которой испытываешь дикую, всепоглощающую страсть? Как я могу находиться с ней рядом, не имея возможности к ней прикоснуться, как я могу смотреть в её лицо, зная, что в этих глазах я никогда не буду отражаться, зная, что эти губы я никогда не буду целовать? Ты даже не можешь себе этого представить. Я так её люблю и за это дико её ненавижу. Она – моя слабость, моя боль, моё проклятие.

– Я тоже её люблю, но моей любви хватит на то, чтобы быть для неё другом. Для меня счастье – это видеть счастливой её, когда она улыбается – солнце выходит из-за тучи, а когда она плачет, мир для меня растворяется в сером мраке. Я очень люблю её, она – самое дорогое, что есть в моей жизни, и поэтому её счастье для меня намного важнее, чем собственное. Она – моё счастье, остальное – не важно.

– Какие высокие слова «мир растворяется в сером мраке». Ну, ты прямо поэт. – Георг смотрел на Алекса со злобной улыбкой, он ненавидел этого парня и был уверен в том, что после того, как всё это закончится, он сможет устранить его из жизни Элизабет. Желательно, чтобы в этот момент девушка ещё больше на него не озлобилась.

– Я бы умер за неё, а у тебя не хватило силы просто дать ей жить. – Алекс буквально негодовал. Казалось, что ещё миг, и он бросится на Георга с кулаками. Парень действительно любил Элизабет, и ему было несказанно больно от того, что кто-то хочет, а главное – может причинить ей зло.

– А она дала жить мне? Ведь это именно Феодора убила меня тогда в старой крепости на берегу моря, а потом покончила с собой. Именно в её руках был тот злосчастный меч, который обрёк нас на вечные муки, твой меч, между прочим, дорогой братец. Это она виновата во всём, она и только она. И она должна заплатить за это, но я делить с ней её участь не хочу.

– Я просто не верю своим ушам! Ты действительно винишь во всём её? По-моему, это ты должен гореть в аду за всё, что совершил. Ты, а не она! Ты не достоин второго шанса, ты его попросту не заслуживаешь, как и не заслуживаешь прощения. Ты не достоин даже стоять перед воротами рая, не то, чтобы в них войти. Я не знал в жизни более мерзкого и подлого человека, и мне горько от того, что, пускай и в прошлой жизни, но мы с тобой были братьями.

– Это не тебе решать. – Злость Алекса только смешила Георга. Да, этот мальчик был так горяч и резок, как он когда-то. Время научило Георга сдерживать свои эмоции, но оно же сделала из него чудовище, человека не способного ни любить, ни дружить, ни радоваться жизни.

Разговор прервал звонок мобильного телефона. Алекс взял трубку.

– Алло, – послышался встревоженный голос матери Элизабет, – Алекс, это ты? Пожалуйста, приезжай поскорее, Лизочке очень плохо, её только что увезли в больницу.

– Уже еду. – На лице юноши отразился испуг.

– Что там? Милая Элизабет интересуется, где ты и чем занят? Переживает, наверное, а вдруг ты с другой, – насмешливо прошипел Георг.

– Это была не Лиз, это её мама. Элизабет только что забрали в больницу.

– Что с ней?

– Не знаю, сказали, что ей стало плохо. Если ты не возражаешь, я хотел бы поехать к ней, я ей нужен. А наш разговор, я думаю, мы сможем закончить позже.

– Конечно… – в голосе Георга послышалась тревога, но потом снова твёрдо прозвучало, – беги к своей Феодоре, раб. Как же она без тебя.

28

Выйдя из квартиры Алекса, Георг решил, что лучший способ снять стресс после такого напряжённого разговора – это алкоголь. По дороге домой он зашел в магазин и взял себе бутылку дорогого виски. Ещё пару лет назад мужчина часто употреблял крепкие алкогольные напитки, а временами заменял их различными сильнодействующими веществами, сейчас же это увлечение было в прошлом, но в такие минуты, как сегодня, лучшего средства привести себя в душевное равновесие он попросту не видел. Да и алкоголь в последние несколько месяцев стал его единственным спасением от сумасшествия, вызванного всей этой историей.

Придя домой, Георг первым делом открыл бутылку и налил себе полный стакан напитка. Вот только от одного запаха некогда любимого виски его неожиданно начало мутить, а в голове зазвучали слова Алекса о том, что Лиз – это самое дорогое и прекрасное, что есть у него в жизни, что он готов умереть за эту девушку, что любит её больше всего на свете. Некогда Георг тоже так думал, эта девушка заставляла его чувствовать себя по-настоящему счастливым, живым и действительно кому-то нужным. Только с ней рядом он по-настоящему ощущал жизнь и думал, что так будет всегда. Общественное осуждение и непонимание этого романа тогда только подогревали его чувства. Правда, тогда он полагал, что именно в этом всё дело. Со временем Лиз стала для мужчины просто красивой игрушкой, холодной и недоступной, которую хотелось завоёвывать и покорять, это было очень необычно и интересно. Эти отношения были для него своеобразной увлекательной игрой, которая наполняла его жизнь смыслом и приносила в неё новые краски и эмоции. Такое часто бывает, особенно, если объект игры всерьёз начинает верить во всё происходящее. А Элизабет действительно верила, она искренне смотрела ему в глаза и отдавала всю себя этому чувству. Эту некогда неприступную крепость ему удалось взять не штурмом, а измором. Он терпеливо ждал, когда же девушка наконец поверит ему и раскроется, а она в силу своей молодости и неопытности поддалась романтическому порыву своего рыцаря и ответила взаимностью на его страстные чувства. Вот только о том, чем обернётся для неё подобный роман, Лиз не думала.

Наигравшись вдоволь, Георг решил уехать. Ему было интересно с ней, но это не были те отношения, которых он хотел, он попросту не видел перспективы в дальнейшем их развитии, несмотря на положение семьи девушки и связи её родителей. Но разлука с Лиз почему-то оказалась для него серьёзным испытанием, его тянуло к девушке так, как никогда ни к кому не тянуло. Потеряв её, он словно потерял свой смысл жизни, а это означало только одно – Лиз нужно было вернуть.

По плану Георга, влюблённая по уши девочка должна была встретить его с распростёртыми объятьями, радоваться тому, что он вернулся, и согласиться уехать с ним, даже если её родители будут против этого союза. В том, что отец и мать девочки воспротивятся, Георг не сомневался, но, помня о том, какой «убедительной» может быть Лиз при необходимости, надеялся на неё. Только планам мужчины не суждено было осуществиться. За время его отсутствия Лиз снова стала такой же холодной и непреступной, как в первые дни их знакомства, и сейчас этот лёд уже невозможно было растопить. Георг понял, что уехав, он совершил ошибку, которую теперь уже невозможно было исправить. Было бы проще отпустить и забыть девушку, как будто ничего этого и не было, но он уже не мог этого сделать. Она стала его одержимостью, его навязчивой идеей, паранойей, которая никак не хотела покидать ни его голову, ни его сердце.

Сидя в своей квартире со стаканом виски в руке Георг думал о ней, о той девочке, которая так искусно морочила ему голову, и столько лет была смыслом его жизни. Как же это было сладко, смотреть в её глаза и знать, что она его – вся, без остатка. Мужчина вспомнил, что в разговоре с ним Алекс упомянул о том, что Лиз увезли в больницу. Интересно, что с ней, как она там? Бывший ухажёр беспокоился за девушку, хотя и не решался себе в этом признаться. А вдруг ей действительно очень плохо, всё таки девушке ещё не приходилось терять близких, и кто знает, чем обернётся для неё подобный стресс. А вдруг она не переживёт этого… Георг помнил, как у Лиз умерла любимая черепашка, тогда девушка двое суток не выходила из дому, да и потом часто плакала, когда ей напоминали о питомце. Сейчас же потеря была во сто крат более сильной. А может причиной болезни послужил не стресс, а что-то другое, насколько он слышал, её забрала скорая, а ведь просто так они людей не забирают, значит, там действительно что-то серьёзное.

В эту ночь Георг долго не мог уснуть. Какие-то странные образы посещали его мысли. Пытаясь гнать их прочь, мужчина наконец забылся сном.

Таких снов Георг ещё никогда не видел. Он не знал, где находится, видел только, что стоит в потоке яркого, просто ослепительного света, который исходит непонятно откуда, а прямо перед ним открывается бездонная пропасть. Один шаг, и он сорвётся в неё. Мужчина попытался отступить, но вместо твёрдой поверхности почувствовал под ногой пустоту – сзади него также была пропасть. Боясь пошевелиться, он просто стоял и смотрел вниз, думая только о том, как бы не сорваться в эту бездонную пустоту. Неожиданно, Георг увидел, что откуда-то снизу поднимается странное тёмное облако. Оно надвигалось с такой скоростью, и заполняло всё пространство, что мужчине стало казаться, что эта темнота сейчас поглотит его и увлечёт за собой в бездну. Стало так страшно, как никогда не было в жизни, ужас буквально сковал его движения, кровь в венах застыла, а в голове была только одна мысль: «Бежать, спасаться», но этого он сделать никак не мог.

Вдруг Георг услышал истошный крик полного отчаяния. Этот голос он различил бы из тысячи. Крик вывел мужчину из оцепенения, он повернул голову и увидел Элизабет. Девушка также стояла у края обрыва, с ужасом вглядываясь в стремительно приближающийся поток темноты. В голове Георга зазвучали слова, которые он слышал накануне: «Я готов отдать за неё жизнь, а ты не смог просто дать жить ей». Нет, он не может позволить этой страшной темноте забрать её, он не допустит этого. В его сердце почему-то не было злости и ненависти к девушке, не было той глухой боли, которая возникала каждый раз, когда он думал о ней, было только стремление защитить её, спасти. Не зная, что делать, мужчина просто бросился к Лиз и закрыл её своим телом. Закрыл от этой страшной темноты и зла. Вспышка света… и он проснулся.

Первой мыслью Георга было немедленно бежать к Элизабет. Сейчас он испытывал такое же непреодолимое чувство страха, как во сне, вот только боялся он уже не за себя, а за неё. Он не может позволить, чтобы с девушкой случилось что-то плохое. На него нахлынули непонятные чувства, которых он никогда раньше не испытывал. Как же он мог? Зачем ему это всё было нужно, ведь месть действительно не принесла бы ему удовлетворения. Он вдруг осознал, что ничего бы не добился, испортив жизнь той, кого он искренне любил. Ведь он не станет от этого счастливее, так почему же нельзя просто дать ей жить спокойно, оставить её с тем, кто более достоин и кто действительно сможет сделать её счастливой. Георг понимал, что сейчас девушка снова стоит на краю пропасти, только вот теперь это уже не сон, а жестокая реальность.

Странно, но в этот момент мужчину непреодолимо тянуло туда, куда никогда раньше не возникало и мысли прийти. Быстро умывшись и выпив кофе, Георг вышел из дома.

29

Смерть бабушки стала настоящим ударом для Элизабет. Ранее ей не приходилось терять близких людей, поэтому это чувство было ей совершенно незнакомо, и оказалось намного хуже, чем она могла представить. Девушка всегда считала себя сильной и думала, что сможет пережить и это. Зная, что бабушка давно и серьезно болеет, Элизабет невольно готовила себя к такому событию, но… Ей не давал покоя тот факт, что она сама могла стать причиной недомогания её бабушки, что своим поведением спровоцировала болезнь, ведь когда она первый раз уезжала из дома, бабушка была совершенно здоровой, хоть и пожилой женщиной. Она вообще редко жаловалась на здоровье и всегда скептически относилась к врачам, считая, что болезнь – это просто результат психологического настроя. Когда же Элизабет вернулась домой, она застала свою бабушку совсем в другом положении: несмотря на болезнь, она всё ещё держалась и казалась довольно крепкой, хотя частые приступы и сильные боли не давали ей забывать о том, что все мы смертны, и её время уже на исходе. Об этом твердили и врачи, которые искренне удивлялись, как она может так хорошо выглядеть и самостоятельно передвигаться, не говоря уже о том, что бабушка продолжала заниматься различными делами и вела достаточно активный для её возраста образ жизни.

Чувство вины просто душило девушку, и когда нервы Элизабет были уже на пределе, её организм не смог справиться со всем этим и дал сбой. Девушка попросту потеряла сознание.

Вернее, её сознание ушло в другое измерение, другую реальность, где прошлое и будущее сплетаются воедино, давая возможность понять причины и осознать последствия.

Сначала Элизабет долго блуждала коридорами времени, переходя из одной своей жизни в другую. Она видела людей, с которыми когда-то была знакома, но которых не узнавала сейчас, ведь в этой жизни она их не знала. Временами девушка присутствовала при событиях, о которых даже не подозревала, видела себя совершенно другой, странной и непонятной: с другой внешностью, стилем одежды, образом мышления, другими вкусами и привычками, но понимала, что это действительно она.

Несмотря на свой довольно оригинальный способ жизни, девушка никогда не пробовала наркотики, но очень много общалась с теми, кто знал, что это такое, не понаслышке. Элизабет всегда смеялась с рассказов о дивных сущностях и параллельных мирах, но никогда даже представить не могла, что сама там окажется… причём не по своей воле.

Странно, но сейчас девушка очень чётко осознавала, что с ней случилось, и что стало тому причиной. Ей не было страшно, просто непривычно. Это не было похоже на сон, ведь во сне зачастую не осознаёшь, что спишь, сейчас же осознание потери стандартной реальности не покидало Лиз. Ей хотелось вернуться в своё тело, но в то же время, было интересно узнать, что же она ещё может увидеть здесь.

Больше всего во время своих странствий Элизабет жалела о том, что рядом с ней нет Алекса – настоящего друга, который мог поддержать и помочь. Даже если бы он просто стоял рядом, она бы чувствовала его мощную поддержку, ведь она уже привыкла к этому парню. Хотя, даже не видя его, Элизабет чувствовала, что он где-то рядом, очень близко, просто пока что ей нельзя к нему. Иногда девушка даже отчётливо ощущала его прикосновение, как он держит её за руку, проводит рукой по щеке или гладит по волосам. Такие моменты помогали ей успокоиться и собраться с мыслями, чтобы продолжить своё путешествие. Иногда она звала его, но он не откликался на её зов, тогда девушка просто пыталась представить его рядом.

Элизабет не знала, как долго длилось её беспамятство и в какие дали оно занесло бы её дальше. Неожиданно девушка оказалась перед огромной закрытой дверью, из-под которой струился яркий белый свет. Что-то подсказывало Элизабет, что ей непременно нужно открыть эту дверь и войти внутрь, но она не решалась этого сделать.

– Иди, – голос лился словно из ниоткуда, но в то же время, как будто исходил изнутри неё самой.

Лиз открыла двери. Поток яркого света больно резанул глаза, обжигая их. Девушка зажмурилась и прикрыла глаза рукой. Ничего не видя, она медленно продвигалась дальше, боясь на что-то наткнуться. Какой-то необычный звук терзал её слух. Это было что-то среднее, между шумом ветра, прибоя, пением птиц и музыкой. И эта музыка показалась Элизабет очень знакомой. Что-то родное, что-то из детства, из очень глубокого детства, когда она была ещё совсем-совсем маленькой.

Постепенно глаза начали привыкать к столь яркому свету, и Элизабет различила очертания предметов в комнате. Обстановка показалась ей очень знакомой, но прошло некоторое время, прежде, чем девушка осознала, что находится в гостиной собственного дома. Вот только мебель стояла несколько иначе, чем сейчас. Здесь были большое старинное зеркало – подарок бабушкиных родителей, который так не любила мать девушки и из-за которого они с бабушкой постоянно ссорились, раскладной стол в углу, который раскладывали только когда в доме собиралось большое количество гостей и старое кресло. Всего этого уже давно не было в доме, поскольку родители Элизабет посчитали эти вещи пережитком прошлого и заменили их более новыми и стильными. А вот бабушка Лиз очень любила всё это, эти вещи напоминали ей о временах её молодости, и, конечно же, она не хотела выбрасывать «старый хлам», как называла всё это её невестка.

Лиз с интересом рассматривала комнату, на душе у девушки было на удивление легко и спокойно. Она подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение в нём. Это была действительно она, не девушка из прошлой жизни, а всё та же Элизабет с тёмно-карими глазами и длинными тёмными волосами. Вот только одета как-то менее агрессивно, чем обычно – короткое облегающее платье цвета кофе с молоком и такого же цвета элегантные туфли. Девушке нравилось то, что она видела в зеркале, её образ не отталкивал и не вызывал недовольства. Лиз даже подумала о том, что могла бы иногда одеваться так в реальной жизни.

– А вот и ты… Я уж думала, что ты и не придёшь.

Элизабет обернулась на знакомый голос, который не ожидала ещё когда-либо услышать. В растерянности девушка просто не знала, что ей сказать, и не могла поверить в то, что видит.

Перед ней стояла бабушка. Женщина выглядела значительно моложе, чем в день их последней встречи. На её лице не было и грамма усталости или следов болезни. Она просто светилась, излучая добро и покой.

Слёзы хлынули из глаз девушки.

– Я так люблю тебя… я безумно виновата перед тобой, прости меня, если сможешь, мне так тебя не хватает.

– Ну-ну, чего же ты, родная! Зачем ты плачешь, – бабушка ласково обнимала Элизабет и гладила её по растрепавшимся волосам. – Не плачь, я вовсе не сержусь на тебя, ты же моя родная внучка, моя единственная радость, и я очень хочу, чтобы у тебя всё сложилось в этой жизни. Мы ведь говорили с тобой, и я нисколько не обижаюсь на тебя, ты должна знать это.

– Я не должна была уезжать, мне нужно было быть рядом с тобой, мне так много нужно было тебе рассказать… Я так скучаю. Так хочу, чтобы ты была рядом.

Пожилая женщина ласково улыбнулась.

– Ну что ты, девочка, у тебя вся жизнь впереди, а я свою прожила, и вижу, что не напрасно. Не жалей обо мне, просто пришло моё время, нельзя ведь жить вечно, как бы нам этого не хотелось. Ты у меня такая умничка, такая красавица, у тебя непременно всё получится. Я знаю это. Здесь много кто за тебя болеет, – бабушка заговорчески подмигнула Лиз, – используй свой шанс, не оступись на скользкой горной дороге, а я постараюсь поддержать тебя, как смогу.

– Бабушка… – Элизабет опустила глаза в нерешительности, – можно задать тебе один вопрос? Это очень важно для меня.

– Кажется, я знаю, что ты хочешь спросить. Я тебя слушаю.

– Как тебе здесь? Ну…

– У меня всё хорошо, не волнуйся за меня. Но и вспоминай, хоть иногда. А когда наступит время, ты тоже придёшь сюда, я буду ждать тебя именно здесь.

– Конечно! Я же люблю тебя! – Элизабет нежно обняла бабушку и ласково прижалась к ней, закрыв глаза. Девушка осознавала тот факт, что если у неё ничего не получится, то она не сможет попасть сюда, а отправится совсем в другое место, которое не будет таким светлым и радостным.

Вдруг она почувствовала, что у неё снова кружится голова и она теряет равновесие. Хотелось закричать, но звука не было, словно кто-то перекрыл ей воздух. Потом она почувствовала сильный толчок, как при падении, а когда открыла глаза, долго не могла понять, где находится: светлые стены и белый потолок, а ещё какой-то странный лекарственный запах. Потом Элизабет услышала знакомые голоса. Вскоре она вспомнила, что с ней случилось, и поняла, что, скорее всего, находится в больнице.

Девушка не спешила выдавать себя, ей стало очень интересно, о чём же разговаривают Алекс и её мать, которые в этот момент находились в палате. Она закрыла глаза и прислушалась.

30

Это утро было, пожалуй, самым необычным в жизни Георга. Выйдя из дома на улицу, он посмотрел на мир совершенно другими глазами, даже солнце светило как-то не так, как обычно. Мужчина знал, что ему нужно идти, но куда именно – не знал. Ему хотелось скорее увидеть Элизабет, встать перед ней на колени и попросить у девушки прощения за всё, что он сделал, всю ту боль и печаль, которую ей принёс.

Идя по улице, он всматривался в лица прохожих, мужчине казалось, что все они знают о том, что он натворил за последние несколько лет, и презирают его за это. Ему хотелось попросить прощения и у них, объяснить, что он уже не тот человек, которым был раньше, и больше никогда не будет делать того, что раньше было для него вполне привычным и обыденным.

Всю свою жизнь Георг активно боролся с нормальными человеческими эмоциями и переживаниями. Мальчик из довольно бедной семьи, он всегда стремился к богатству и власти. Ещё в школе, стесняясь своего материального положения, он начал подрабатывать в разных местах, прогуливая уроки. В школе он быстро завоевал статус отпетого хулигана, ведь никогда не обращал внимания на замечания учителей и администрации школы, ссорился с одноклассниками и дерзил их родителям. Нередко это приводило к тому, что в школу вызывали мать, которая воспитывала сына одна после смерти мужа.

Конечно, в школе парень пользовался огромной популярностью у представительниц противоположного пола, благодаря своему имиджу хулигана, что не могло его не радовать. Вот только к ним он всегда относился довольно надменно и цинично. Розовые платочки и бантики его не умиляли и никак не трогали его чувства. Постепенно он привык к тому, что абсолютно любая девушка могла стать его, стоит ему только этого захотеть, и даже не нужно было тратиться на кино и мороженное. В девушках он не видел потенциальной спутницы жизни, для него они были только средством получения морального у физического удовлетворения.

Школа закончилась и, несмотря на своё отвратительное поведение, парень получил довольно положительную характеристику, ведь хорошо учился. Но и с поступлением в университет его отношение к жизни не изменилось. Холодный расчёт стал приоритетом его жизни. Он видел цель, верил в себя и не замечал препятствий, пусть даже на его пути стояли чьи-то чувства или планы. Он готов был пойти на всё ради того, чтобы добиться желаемого: подлость, предательство, обман. Про таких людей говорят, что они готовы идти по трупам, а так оно и было. Парень с отвращением вспоминал о своём голодном детстве и пообещал себе, что сделает всё для того, чтобы его жизнь была красивой и сытой, пусть даже для этого ему придётся пожертвовать какими-то моральными принципами.

Конечно, Георг успешно окончил университет и нашёл хорошую работу. Мать молодого человека очень гордилась своим сыном, ведь знала, что всего этого он добился сам, правда, даже не догадывалась о том, на что пришлось пойти ради этого.

Переезд не был очень тяжёлым для Георга. Он знал, что пришло время покидать родительский дом – единственное место, которое вызывало в нём какие-то эмоции, а значит, делало его слабым. Это было лишним. Его планы на оставшуюся жизнь слабость не предусматривали.

Отличное место в крупной компании, новое жильё – довольно роскошный дом со всеми удобствами, о которых он только мечтал в детстве, и красивая девочка по соседству, такая особенная и не похожая на всех тех, кого он знал ранее. Георгу пришлось проявить всё своё обаяние, чтобы покорить её. Зачем? Сначала – ради удовольствия и поднятия самооценки, потом – он и сам не знал, что случилось потом, но эта девочка по соседству, стала для него чем-то большим, чем просто очередной игрушкой на одну ночь, видимо, именно поэтому он и не спешил уложить её в постель…

В этот период он редко общался со своей матерью, он только иногда звонил и рассказывал ей о своих достижениях. В глазах женщины её сын был чуть ли не полубогом, ведь смог многого добиться в жизни. Нередко она говорила ему, что пора найти достойную спутницу жизни и порадовать её внуками, но Георг не хотел об этом слышать, пока что жена и дети также в его планы не входили. Об Элизабет он тоже ничего не рассказывал, ведь знал, что мать попросит его привезти девушку познакомиться, а знакомство с семьёй – это уже что-то более серьёзное, чем то, что у них было.

Сейчас же чувство стыда и вины было просто невыносимым. Всё, что он делал в жизни, ради чего старался и работал, показалось совершенно неважным, пустым и абсолютно ненужным для него. Как же так…. Он думал о своей матери, о том, сколько лжи было в жизни этой женщины, которая свято верила в доброту и искренность чувств своего сына. Редкие встречи и звонки она объясняла его занятостью, понимала, что ему нужно много работать, чтобы много добиться. Но всё равно не переставала ждать сына домой, ждать и надеяться, что однажды он приедет не один, а со своей семьёй, которая порадует женщину на стрости лет.

Неожиданно Георг услышал громкий звон церковных колоколов. Конечно, эти звуки не были для него совершенно незнакомыми, но сейчас они звучали совершенно иначе, звон колокола словно наполнял всё пространство вокруг него и проникал в самые потаённые уголки его души, выгоняя оттуда всю нечисть, которая гнездилась там годами, а может и дольше. Георгу невыносимо захотелось приблизиться к источнику этих завораживающих звуков, мужчина поспешил туда, откуда слышался колокол.

Всего через несколько минут мужчина оказался у красивого собора. Раньше Георг никогда не был в церкви, не потому, что он не мог туда войти или что-то подобное, просто как-то не интересовался подобного рода архитектурными памятниками, и не считал это нужным. Вера в Бога никогда не была достоинством мужчины. Он верил только в собственные силы и холодный расчёт, потому сейчас он даже слегка побаивался входить туда, как будто на пороге церкви его поразит молния. Каждый шаг давался ему с трудом, но остановиться и повернуть назад он просто уже не мог, его словно влекло туда какой-то особенной силой.

Войдя в храм, мужчина не мог удержать вздох изумления. Ничего подобного ранее он не видел. Всё казалось ему настолько красивым и загадочным, что на некоторое время появилось чувство, будто он попал в какую-то параллельную реальность, куда-то за грани обычного понимания. Сквозь витражи на окнах в помещение проникал яркий свет утреннего солнца, рассеиваясь тысячами разноцветных лучиков, которые весело играли на аккуратной мозаике пола. Золотом сверкали подсвечники и оклады старинных икон, отражая мерцание сотен свечей, зажженных перед утренней службой. Со стен и огромного иконостаса на мужчину смотрели строгие лики святых, словно каждый из них знал, что сейчас происходит в душе у этого человека, и по-своему укорял либо поучал его. Казалось, что вот-вот кто-то пригрозит ему пальцем, или попросту прогонит из этого святого места, ведь он недостоин находиться здесь и лицезреть всю эту красоту.

Георг не знал, как нужно вести себя в церкви, ведь всё это было для него совершенно чужим и незнакомым. Он с интересом рассматривал лики святых и яркие фрески на стенах и потолке храма. Остановившись у большого распятия, мужчина долго всматривался в лицо Христа, а потом неожиданно рухнул на колени и начал искренне и горячо молиться. Он никогда не делал этого раньше, и не знал, как это делается правильно, но слова и слёзы сами струились из него, а вместе с ними душу покидала печаль, накопленная годами.

Сколько длилась его молитва, Георг не знал, на это время его разум словно отключился, растворился в запахе ладана и воска. Когда мужчина встал, к нему подошёл пожилой священник.

– Никогда прежде я не видел столь страстной молитвы. Должно быть, Вы глубоко верующий человек… или отчаянный грешник, который наконец раскаялся.

– Вы правы, я совершил ужасный поступок, за который, наверное, никогда не получу прощения ни в этой жизни, ни после неё.

– Бог милостив, он всех прощает, помните об этом. Каждая заблудшая душа, нашедшая дорогу в храм – великая радость для Господа. Главное осознать свою вину и покаяться, а ещё, если это возможно, постараться всё исправить, пока не стало слишком поздно. Вы ведь знаете, что Вам нужно делать, не так ли… Спешите, та, кого вы предали, нуждается в вашей помощи, – пожилой мужчина по отечески ласково посмотрел на Георга, что-то в его взгляде показалось до боли знакомым, как будто эти глаза ранее не раз смотрели на него с укором или теплотой.

Георг удивлённо поднял глаза.

– Что вы сказали? Откуда…

– Это не важно, важно, что Вы сами знаете, что должны делать, правда? Если Вам даётся шанс всё исправить, то его нужно ценить, ведь он деется далеко не каждому.

– Спасибо за совет. Это то, что мне было нужно.

– Я не давал Вам никаких советов, ответ на свой вопрос крылся в Вашем сердце, и Вы нашли его сами. Спешите. И пускай вам Бог поможет.

Выйдя из церкви, Георг купил в ближайшем цветочном магазине самый красивый и дорогой букет красных роз и помчался в больницу. Теперь он точно знал, что должен делать, вот только не знал, как на всё это посмотрит Элизабет.

31

Всю ночь Алекс просидел у постели любимой, крепко сжимая её руку в своей руке. Девушка бредила, неоднократно она звала его, именно его, а не своего названного брата Константина из прошлой жизни.

В бреду Элизабет просила не оставлять её одну в темноте и холоде, не дать ей упасть в открывшуюся перед ней бездну, а друг лишь крепче сжимал её руку, говорил с ней, нежно гладил по голове, пытаясь успокоить, но это не помогало. Сознание девушки было где-то далеко, иногда казалось, что даже слишком далеко. Алекс не знал, что ему делать, и всё, что он мог – просто быть рядом с Элизабет, ожидая, когда она придёт в себя.

Казалось, что ночь длится вечно, но парень не замечал усталости, он думал только о ней, ловил каждый её вздох, каждое движение ресниц, каждый стон. Родители Лиз и медики всеми силами пытались выпроводить Алекса домой. Несколько раз звонили его родители. Мать девушки уже жалела о том, что позвонила парню, хотя ей и было очень приятно, что есть кто-то, кто так заботится о её дочери. Никакие уговоры, угрозы и приказы не смогли убедить Алекса покинуть больницу. Его решение было твёрдым и не подлежало обсуждению: если он нужен Элизабет, значит, никуда он не уйдёт, а будет с ней столько, сколько нужно, даже если его начнут выталкивать из палаты пинками или вызовут сотрудников правоохранительных органов. Всё это не имело абсолютно никакого значения, главное, чтобы та, в ком он видел смысл свой жизни, пришла в себя.

На расспросы родителей Элизабет, что же могло послужить причиной столь серьёзного недомогания, врачи отвечали, что, скорее всего, причиной стал сильный стресс, который девушка недавно получила. Вероятно, это было связано с переживаниями по поводу смерти бабушки. Каких-либо прогнозов медики не давали, но пообещали сделать всё, для того, чтобы Элизабет поскорее поправилась. Благо, что финансовое положение семьи пациентки позволяло не задумываться о том, во сколько обойдётся курс реабилитации. Сейчас основной задачей было поставить Лиз на ноги. Отец выхлопотал для дочери отдельную палату со всеми удобствами, ей оказывалось особое внимание, но даже это не могло гарантировать быстрого выздоровления, поскольку с таким случаем местные медики сталкивались впервые.

К утру жар спал, но Лиз всё ещё не приходила в себя. Измученный ночным дежурством, Алекс уснул в довольно неудобной позе прямо в кресле около кровати больной, так же держа её за руку. Но долго поспать ему так и не удалось. Юноша проснулся от ощущения чьего-то присутствия в комнате. Когда Алекс открыл глаза, он увидел мать Элизабет, которая стояла у двери палаты. Видимо, женщина только что вошла и не хотела шуметь, чтобы не потревожить сон парня. Но проскользнуть незамеченной ей не удалось.

– Доброе утро. – Алекс устало улыбнулся.

– Доброе утро. Прости, если разбудила, я старалась быть как можно тише, – женщина смущённо улыбнулась. – Просто хотела удостовериться, что здесь всё в порядке. Как она? – Мать махнула рукой в сторону кровати, на которой лежала больная.

– Я думаю, что уже лучше. По крайней мере, жар спал, она перестала бредить, и, кажется, сейчас просто спит. Пару часов назад заходил врач, сказал, что ей уже лучше и скоро она должна прийти в себя, но когда это случится, он не уточнил. Не волнуйтесь, скоро всё будет хорошо.

– Надеюсь… – женщина грустно посмотрела на дочь. – Она – моё единственное сокровище, самое ценное и дорогое, что есть у меня в жизни. Никакие бриллианты и жемчуга не смогут заменить мне её. Я всю жизнь пыталась строить карьеру, завоёвывала признание окружающих, и, как мне казалось, была счастлива от этого, а ведь моё настоящее счастье всячески пыталось обратить на себя внимание, требовало моей поддержки и любви, а я отталкивала её, стараясь сделать дочь частью своего «идеального» образа успешной женщины. Жаль, я только недавно начала осознавать это в полной мере, а когда поняла, что могу потерять её, ужасно испугалась. Для меня нет ничего дороже неё, моей маленькой девочки, моей Лиззи. – В голосе женщины слышались слёзы, но лицо по-прежнему оставалось сдержанным, хотя и очень уставшими.

– Для меня тоже…

– Ты действительно так её любишь? – Она пристально посмотрела на Алекса.

– Люблю? Больше жизни! Она всё, что у меня есть, не будет её, не будет меня.

– Хороший ты парень, Алекс. Слишком молодой и наивный, правда, чтобы разбрасываться такими словами, но всё равно, что-то заставляет тебе верить. Не знаю даже, сможешь ли ты вытерпеть её, мою «маленькую девочку» с невыносимым характером и своими особыми капризами? – последние слова женщины прозвучали не строго или надменно, а как-то тепло и ласково, как будто она говорила о достоинствах, а не о недостатках дочери. – Она ведь такая вспыльчивая, властная, упрямая. Она никому не подчиняется, только своим внутренним богам, да и тех она, видимо, уже давно «построила». Её совершенно невозможно в чём-то убедить, невозможно контролировать её поступки, никогда нельзя знать наперёд, что она выкинет на этот раз. Она словно рождена, чтобы командовать. Я не удивлюсь, если через десять лет она будет восседать в парламенте или руководить какой-то крупной корпорацией. Даже я иногда боюсь её, смущаюсь и не знаю, что ответить, хотя и стараюсь не показывать этого.

– Настоящая царица, – восторженно прошептал Алекс.

– Это уж точно… И ты действительно готов это терпеть?

– Нет, не терпеть, а любить, ценить и уважать всю жизнь. Меня покорила её внутренняя сила, её желание счастья и чувство справедливости. Всё, о чём Вы только что говорили, это не пороки, а достоинства. Главное – разглядеть в ней лучшее. – Юноша говорил так искренне, что женщина сама невольно заслушалась и прониклась всем сказанным, она словно взглянула на дочь другими глазами. Её маленькая капризная девочка оказалась действительно достойной уважения и особого внимания молодой женщиной. Она уже не была маленькой, это была вполне сформировавшаяся самодостаточная личность, которая могла многого добиться в жизни сама, без чьей-либо посторонней помощи.

– Я счастлива, что в жизни моей девочки появился такой человек, как ты. Дети, будьте счастливы. – Теперь, несмотря на маску холодного самообладания и железного спокойствия она просто не могла сдержать слёз, слёз радости и гордости за свою дочь.

– Я очень надеюсь на то, что мы действительно будем счастливы, хотя сейчас я для неё только друг. Она не воспринимает меня как-то по другому, а может просто не хочет себе в этом признаться.

– Это сейчас, но со временем она поймёт, что ты необходим ей, как воздух, можешь мне поверить, я ведь знаю её лучше, чем ты. Она ведь уже была влюблена, но сильно обожглась, а я тогда её не поддержала… Глупая, дочери нужна была поддержка, а не осуждение и упрёк. Теперь ей сложно поверить кому-то и открыть своё сердце, но это обязательно произойдёт. Главное – чтобы в этот момент ты оказался рядом с ней.

– Я буду рядом. Всегда. Пока я ей нужен. И даже тогда, когда необходимость во мне отпадёт, я буду наблюдать за ней, чтобы в нужный момент словно оказаться рядом.

– Спасибо… – больше ничего женщина не сказала, а просто вышла, осторожно прикрыв за собой двери. Алекс всё продолжал сидеть в своём кресле, погружённый в размышления.

* * *

– Алекс…

От неожиданности юноша вздрогнул, он подумал, что ночной бред Элизабет возобновился, и уже было собирался бежать за врачом. В каком же радостном порыве забилось его сердце, когда юноша увидел, что девушка наконец пришла в себя.

– Друг мой, ты здесь? – Голос Элизабет был очень слабым и тихим, но это уже был не бред.

– Конечно здесь. Куда же я от тебя денусь. – Юноша попробовал пошутить, чтобы хоть немного скрыть своё сильное волнение.

Девушка грустно посмотрела на Алекса и слегка улыбнулась.

– И что же я без тебя делала бы, мой рыцарь без страха и упрёка.

Алекс нежно поцеловал её в лоб.

– Я так испугался за тебя. Солнышко моё, что же это ты такое придумала? Заставила волноваться всю семью и меня в том числе. Нельзя так поступать с людьми, которые очень тебя любят. Твоя мама уже третью бутылочку валерианки допивает, просто извелась вся. Она даже плакала, что, как я полагаю, ей вовсе не свойственно. Лиз, она тебя очень любит, не отталкивай её, пожалуйста.

– Я знаю это, я всё слышала.

– Как?

– В полусне или полубреду. Я проснулась во время вашего разговора, сначала думала, что мне это снится, но потом поняла, что уже не сплю, но не хотела вам мешать.

– Ты хочешь сказать, что ты слышала весь наш разговор? – Алекс слегка покраснел.

– Ну, почти весь. Алекс, не нужно смущаться, многое из того, что я сегодня услышала, уже давно было известно мне, о многом я догадывалась. Откровением для меня стали только некоторые слова матери, ведь я полагала, что так и останусь частью её образа успешной и «правильной» женщины, которую постоянно компрометирует её нерадивая дочь.

Алекс молчал, он лихорадочно вспоминал, что именно говорил матери девушки, и что из этого всего могла услышать Элизабет.

– Друг мой, я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя использую или что-то в этом роде. Я просто сама ещё не разобралась в своих чувствах. Понимаешь, они для меня совершенно новые. Столько всего произошло за это время, что просто голова идёт кругом. Но я очень рада, что все это время ты был рядом со мной, и я действительно очень боюсь тебя потерять.

Юноша взял её за руку. Рука девушки была ужасно холодной, просто ледяной. Да и сама Лиз выглядела очень слабой и измождённой: тёмные круги под глазами, мертвенная бледность лица, разметавшиеся по подушке волосы. Но, несмотря на это, она была прекрасна. В её глазах светился какой-то мягкий и добрый свет, которого юноша раньше не замечал. Этот свет согревал душу и давал надежду на то, что всё будет хорошо, что бы не случилось.

– Лиз…

– Молчи пока. Это не признание, я просто хочу сказать, что ты мне очень дорог, и я могу дать тебе шанс, вернее, я могу дать шанс нам. Ведь я уже не царица Феодора, давшая обет безбрачия, а это значит, что смогу принять неожиданно пришедшую в мой мир настоящую любовь. В нашей жизни всё возможно, а я просто не знаю, смогу ли я теперь жить без тебя, ты мне нужен. – Девушка тяжело вздохнула. – А теперь иди. Ты, наверное, очень устал. Я знаю, что ты не сомкнул глаз всю ночь, я это чувствовала, и я не хочу, чтобы из-за меня ты тоже попал в больницу. – Элизабет ласково провела рукой по щеке своего друга. – Иди. Всё будет хорошо, теперь я в этом полностью уверена.

Алекс вышел. Тишина и покой, которые царили в отдельной больничной палате, позволили девушке предаться размышлениям. Она уже не просто догадывалась о своих чувствах к Алексу, она была уверена в том, что действительно любит его. Ни один человек в мире не радовал её так одним своим присутствием, ни в чьих глазах Лиз не видела столько теплоты и нежности, она точно знала, что это любовь. Не всепоглощающая страсть, которую Лиз некогда испытывала к Георгу, это были совсем иные чувства, более высокого уровня, что-то волшебное, необъяснимое, что-то истинно чистое и святое. Раньше девушка даже не думала о том, что она способна на такие чувства, но теперь они были реальностью.

Мысли полностью заполонили сознание девушки. Спать уже совсем не хотелось, хотелось мечтать о том, что может быть дальше, планировать своё будущее, теперь Лиз видела его более отчётливо и уверенно. И это было прекрасно, вот только…

– Тук-тук. К тебе можно?

Элизабет повернула голову к двери. На пороге стоял Георг с огромным букетом красных роз в руках.

– Ты снова пришёл, чтобы поиздеваться? Хочешь в очередной раз посмеяться надо мной? Ну давай. Я не могу оказать тебе сопротивления, не могу уйти или прогнать тебя, ты выбрал отличный момент. Браво! Радуйся, ты победил. Но знай, что я могу закричать, и тогда разбираться с тобой будет больничная охрана. Или же ты просто можешь убить меня, пока я полностью беззащитна, и тогда твоим проблемам наступит конец… или нет…

– Лиз… прости меня… – Его губы дрожали. Девушка буквально опешила от таких слов. Она ожидала насмешек, упрёков, угроз, но никак не этого. Что-то во взгляде Георга сильно изменилось, вот только что именно, Лиз никак не могла понять.

– Я не знаю даже, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но я очень хочу этого, – Георг стоял в двери, переминаясь с ноги на ногу, как школьник, которого вызвали к директору после серьёзного проступка. Элизабет молчала. Она просто не знала, что ей ответить, как себя вести с ним.

– Ну, скажи хоть слово. Если ты скажешь мне уйти, то я уйду, но если ты позволишь мне остаться, если ты простишь и выслушаешь меня, я буду самым счастливым человеком на всей земле.

– Это какая-то хитрость? Что ты задумал? – Элизабет начинала медленно выходить из оцепенения. От него можно было ожидать чего-угодно, и это, по-видимому, был очередной подлый шаг.

– Я ничего не задумал, Лиз. Я просто наконец всё понял.

– Наверное, это очередная твоя глупая попытка вернуть меня? Что, не смог найти себе новую игрушку, покорную и восторженную от твоих лживых слов. – Девушка продумывала все возможные варианты, хотя её мозг отчаянно сопротивлялся попыткам заставить его работать. Чего же на этот раз ждать от этого страшного человека? Какую очередную хитрость он готовит? Или же Георг действительно осознал свои ошибки. Странно это всё, ведь человек не может так быстро изменить своё мнение. Ещё совсем недавно он оскорблял её и говорил, что её место в аду, мечтал о мести, а теперь просит прощения и смотрит на неё глазами преданного щенка. Что-то здесь не так.

– Нет, я не пытаюсь тебя вернуть, Лиз, я знаю, что не достоин тебя, знаю, что сделал тебе много плохого, и знаю, что есть тот, с кем ты действительно будешь счастлива.

– Вот теперь я совершенно ничего не понимаю… – Всё происходящее казалось сном, настолько это было странно и неестественно.

– Я рад уже тому, что ты меня не прогоняешь прочь.

– Я всеми силами борюсь с желанием сделать это, не знаю даже, чего же я всё-таки жду.

– Ты мне не веришь, я ожидал этого. Знаю, что тебе очень сложно поверить мне, а ещё сложнее простить меня. Лиз, я не вру тебе, не пытаюсь тебя запутать или совершить какую-то подлость. Всё это действительно правда, можешь не сомневаться.

– Что же, скажи мне, пожалуйста, заставило тебя так резко изменить своё мнение?

– Всё просто – глаза искренне влюблённого чистого человека, способного умереть за свою любовь. На его фоне я почувствовал себя моральным уродом, чудовищем. Мне стало невозможно противно от самого себя, стыдно и так страшно, что ты даже представить себе не можешь. Я словно посмотрел на себя со стороны, и ужаснулся тому, что увидел. Игра, которую я начал много лет назад, превратила меня в настоящего монстра, стала моим естеством, я поверил в то, что так действительно должно быть, но это лишь иллюзия, самообман. Эту ночь я почти не спал, меня одолевали страшные мысли, я как будто пережил свою жизнь заново и многое понял. Ты даже представить себе не можешь, где побывало моё сознание за это время, что заставило меня остановиться и оглянуться…

«Знал бы ты, где побывало моё сознание», – подумала Элизабет.

– Сейчас я очень хочу всё изменить, пока, я надеюсь, ещё не поздно. Я готов на всё, чтобы искупить свою вину перед тобой и перед остальными людьми, которым я сделал больно.

– Просто не верю своим ушам. Мне всё это снится?

– Нет. Это правда. Я изменился, Лиз, неужели ты не видишь это в моих глазах?

– И это действительно не очередная твоя уловка?

– Посмотри в мои глаза, Лиз. Что ты там видишь? Ведь в них нет больше ненависти и злости. Нет того страшного желания мстить всему живому. Я больше не хочу так жить, мне больше это не нужно. Я понял, что местью я ничего не добьюсь, я не стану от этого счастливее, а главное – не сделаю счастливее тебя… Ладно, девочка, прости, я утомил тебя своими разговорами. Тебе нужно отдыхать. Сейчас я оставлю тебя, не хочу быть назойливым. – Он положил цветы, которые держал в руках, на тумбочку у кровати. – Я просто очень хотел, чтобы ты знала, что я с тобой, и я готов сделать всё для тебя, только позови, когда я буду тебе нужен, и я обязательно приду к тебе.

Георг ушел, а Элизабет ещё долго не могла прийти в себя. Как такое вообще может быть. Она долгое время ломала голову над тем, как заставить Георга помогать им, а он пришёл сам, да ещё с цветами и извинениями и готов сделать всё, чтобы помочь. Неужели это действительно правда? Разум девушки всё ещё протестовал, но сердце уже было переполнено надеждой и радостью. Да, она ему действительно поверила, поверила, несмотря на всё, что было раньше. Ей и правда хотелось его простить, ведь когда-то этот человек был, или казался ей совсем другим, и ей очень хотелось, чтобы он таким и оставался.

32

Выписка из больницы была похожа на праздник: цветы, воздушные шарики, улыбки. Родные постарались сделать всё для того, чтобы Лиз почувствовала себя счастливой. И действительно, настоящим счастьем стало её возвращение домой. Больничные стены давили на девушку и не давали ей глубоко вдохнуть, поэтому комната в родительском доме показалась Элизабет вдвое больше и светлее, почти такой же, как была в её детстве.

После всего, что произошло с Лиз, она сильно изменилась. Нет, девушка не сломалась или закрылась, она была всё та же сильная и непокорная Элизабет готовая отстаивать свои интересы и бороться за свои идеалы. Просто теперь всё больше вещей стали для неё более ценными и важными, ей как будто больше не было всё равно, как это бывало ранее.

Например, раньше ей казалось, что родителям совершенно плевать на неё, теперь же Элизабет видела, что родители действительно её любят и хотят для неё только добра. Удивительно, но теперь девушка даже могла найти логическое объяснение словам и поступкам отца и матери, которые относились к ней, хотя раньше Лиз совершенно не видела в них никакого смысла, считая это всё капризами и прихотями родителей. Она понимала, почему они заставляли её учиться, почему тщательно выбирали для неё друзей и учили её жить, всё это было выражением огромной родительской любви, которая раньше казалась девочке блажью.

Изменились и привычки Элизабет. Она уже даже и не вспоминала о сигаретах, начала больше читать и серьёзно занялась игрой на гитаре, которую в последнее время практически забросила. Девушка не просто разучивала песни любимых исполнителей, а и пыталась сочинять свои собственные, что у неё неплохо получалось. Раньше она даже представить не могла, что когда-то начнёт писать, теперь же слова и музыка так и лились из неё, каждое переживание, каждая эмоция находили своё отображение в песнях. Самым строгим и принципиальным музыкальным критиком стал для Лиз её лучший друг Алекс. Так как парень имел музыкальное образование, он помогал девушке советами, давал ей послушать свои любимые композиции, много рассказывал об истории и теории музыки, что производило на Лиз огромное впечатление. Такие разговоры были для Элизабет чем-то вроде уроков музыки, которые она зачастую прогуливала в школе, считая их пустыми и несерьёзными, ведь ей хотелось изучать музыку более глубоко, но тогда об этом сложно было и подумать. Сейчас же Лиз могла часами слушать своего друга, который рассказывал об интервалах и аккордах, проводил интересные параллели с другими аспектами жизни, чтобы девушке было легче усвоить материал. Он рассказывал ей о великих композиторах, наследии мировой музыкальной культуры, фольклоре разных стран мира и о том, как это всё используется современными музыкантами и находит отклик в их работах.

Алекс смеялся, что ещё пара месяцев и Лиз можно поступать в музучилище, экзамены она уже точно сдаст, если, конечно, не завалит сольфеджио. Да и сама девушка постепенно постигала основы нотной грамоты по учебникам из местной библиотеки и Интернет-страничкам. Это приносило ей какое-то особенное моральное удовлетворение, заставляло ощущать свою значимость и понимать, что и она чего-то стоит. Обучение давалось девушке легко, видимо, она была права насчёт выбора профессии, когда планировала связать свою жизнь с музыкой.

Многое из того, что рассказывал Алекс, не входило в программу музыкально школы. Было видно, что в период своей глубокой юности парень серьёзно интересовался музыкой, хотя и не пошёл дальше по этому пути, оставив музыку исключительно как хобби. Иногда друзья устраивали настоящие музыкальные поединки, соревнуясь в мастерстве владения инструментом, это позволяло Элизабет усовершенствовать свою технику игры на гитаре, а Алексу вспомнить то, что он уже успел забыть.

Всё так же Элизабет любила побыть в одиночестве, она часто одна гуляла по парку, ходила на речку, ездила в лес. В эти минуты девушка прислушивалась к себе, пытаясь найти в своей душе частицы царицы Феодоры, когда-то потерянные в коридорах времени, понять, что же ей делать дальше, ведь время шло, а она бездействовала. Всё это серьёзно расстраивало девушку, но у неё всё ещё не было сил что-либо делать, словно из неё высосали все жизненные соки, оставив только самую малость, для нормальной жизнедеятельности. Тем не менее, казалось, что только время всё расставит на свои места.

33

Однажды Лиз, как обычно, отправилась на свою очередную прогулку-самопознание, как называл их Алекс. День был безупречно-солнечный, на небе не было ни единой тучки или хотя бы какого-то намёка на возможный дождь. Девушке хотелось как можно больше насладиться солнечными лучами, ведь всего через каких-то полторы недели наступит осень, и постепенно начнёт холодать, а её лучший друг снова отправится на учёбу, и будет приезжать в лучшем случае по праздникам или раз в месяц – в гости к родителям, и к ней. В последнее время Лиз всё чаще посещали мысли о том, что, возможно, ей лучше уехать вместе с ним, найти работу по душе, поступить на заочное обучение, или закончить какие-нибудь курсы. Девушка ощущала пробел в своём образовании, и понимала, что ей всё-таки не хватает знаний для всего того, что ей хотелось бы добиться в жизни.

Гуляя по парку, Элизабет присела на скамейку, солнце ласково гладило её лицо, а мысли наполнялись таким же неистовым, но чистым светом, как тот который заполнял всё вокруг. Настроение было приподнятое.

– Привет!

Девушка обернулась, позади неё стоял Георг.

– Тебя не учили, что нельзя вот так подкрадываться? – в её голосе не было злости или раздражительности, Лиз уже не сердилась на него, ведь в их жизни тоже было много хорошего, о чём не следовало забывать.

– Что ты решила?

– Что ты имеешь в виду?

– Лиз, скажи мне, пожалуйста, ты меня простила? – мужчина заметно нервничал, таким Лиз его ещё не видела. Было понятно, что заданный вопрос для него исключительно важен.

Элизабет довольно долго думала о том, действительно ли она поверила этому человеку, и сможет ли она его простить. Выхода не было, Георг нужен был ей, чтобы снять проклятие, но осознание того, что он стал основной причинной её бед, угнетало девушку.

– Лиз, ну ты подумала? – Георг смотрел на неё с недоверием.

– Да, – спокойно ответила Элизабет, – подумала.

– И?

– Ты принёс мне много неприятностей. Можно сказать – несчастий. И память об этом, наверное, ещё долго будет грызть моё сердце, но я понимаю, что без тебя нам не обойтись, – она говорила медленно и очень спокойно. – Так что можешь считать, что я тебя простила. Но даже несмотря на это, ты должен помнить, что тебе больше не удастся нанести удар мне в спину. Знай, что я к этому уже готова, и в случае малейшей опасности я смогу за себя постоять.

– Лиз… – он бросился перед ней на колени и заплакал, как ребёнок, покрывая её руки поцелуями.

– Встань. Не нужно унижаться. Запомни, мы с тобой не друзья, и никогда уже ими не станем, мы просто помогаем друг другу, ведь это необходимо нам обоим. Когда всё закончится, я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, а ты не будешь искать со мной встреч, пытаясь меня вернуть или что-то в этом роде. Я просто хочу забыть обо всём, что было раньше, вычеркнуть этот период из своей жизни и просто жить дальше, как будто ничего этого не было. И молчи, не хочу слышать твои возражения, не то настроение у меня сейчас. А теперь иди, я всё тебе сказала. Думаю, мы с тобой свяжемся, когда решим, что делать дальше. – Девушка старалась всеми силами показать ему, что не она, а он нуждается в ней, и одолжения от него она не ждёт, а милостиво соглашается сотрудничать, хотя голос её временами и приобретал слегка нервозный оттенок, которого в такой ситуаци не должно было быть. Холодный взгляд и царственная осанка скрывали сильное волнение, она всё ещё боялась того, что он может передумать, ведь сколько раз этот человек менял своё мнение, если результат оказывался не в его пользу.

Георг ушёл. Молча и с опущенной головой. Он действительно переосмыслил всё и осознал, кем он был раньше, и кем ему хотелось бы стать. Всё, что он говорил Элизабет, действительно было искренней правдой. Месть не принесёт ему освобождения, но сделает заложником новых обстоятельств, в которых он сам будет виноват. Всё это время он ждал, что она сама ему позвонит и попросит помощи в их деле, но этого не происходило, и тогда он решил напомнить ей о своём существовании, а заодно ещё раз попросить прощения.

Элизабет, в свою очередь, в этот момент также думала о той ситуации, которая сложилась. Девушка понимала, что это единственный выход из положения, тем более, что сама судьба послала ей возможность помириться с Георгом и получить его поддержку. Лето уже подходит к концу, скоро Алексу нужно будет уезжать на учёбу, поэтому действовать нужно как можно быстрее.

Девушка не могла не поделиться своими мыслями с лучшим другом сейчас же. Ей не терпелось рассказать Алексу об изменениях, которые произошли с Георгом. Лиз не знала, надолго ли такое прозрение, но упускать возможность ей не хотелось.

Не вставая с той же лавочки, девушка достала из кармана мобильный телефон и набрала номер Алекса. Когда в трубке послышался знакомый голос, Лиз эмоционально и красочно рассказала своему другу о том, что с ней произошло, и кто стал тому причиной. Она старалась говорить как можно более спокойно и разборчиво, но слова потоком лились из неё, поэтому нередко другу приходилось останавливать девушку и переспрашивать некоторые подробности. Немного посоветовавшись, друзья решили, что выезжать нужно уже завтра. После телефонного звонка Элизабет сразу же помчалась домой собирать вещи, а Алекс рванул на вокзал за билетами.

34

Георг не спеша шёл по улице. День начал клониться к закату, настроение было паршивое. Он думал об Элизабет, о том, сможет ли она простить его когда-нибудь, ведь ей это также было нужно, хотя Георгу это было нужно даже больше, поскольку неожиданно свалившиеся на него муки совести со временем становились просто невыносимыми. Временами ему хотелось упасть и расплакаться, как мальчишка. Тем не мене, его всё ещё грела мысль о том, что девушка согласилась сотрудничать, а это уже было немало. Пускай сейчас для неё это только общее дело, но пройдёт время, и она поймёт, что он действительно изменился, и возможно даже будет с ним общаться.

Неожиданно в кармане у мужчины зазвонил телефон.

– Привет, это Элизабет, – послышался в трубке знакомый голос. Было слышно, что Лиз находится в довольно приподнятом настроении, что очень порадовало Георга, ведь он знал, что от настроения этой девушки сейчас зависит очень многое. – Наш поезд на юг отправляется завтра в десять часов утра, Алекс уже взял билеты и для тебя тоже. Если ты едешь с нами, то не опаздывай, пожалуйста, мы-то ещё можем подождать, а поезд ждать не будет. И ещё, не бери с собой слишком много вещей, мы не собираемся надолго там задерживаться: день-два, не больше, мы ведь не отдыхать едем, потому – только самое необходимое. Квартиру мы не искали, а сейчас курортный сезон, не исключено, что ночевать придётся на вокзале или на пляже, не знаю даже, потому лишние вещи могут стать обузой.

Замечание по поводу багажа могло бы рассердить Георга, ведь у него не было привычки таскать за собой весь свой гардероб, но судя по голосу, Лиз просто пошутила, а спорить с ней он совсем не хотел.

– Хорошо, Лиз. Я точно не опоздаю. А по поводу вещей можешь не беспокоиться, у меня их и так не много, хотя ты это и так знаешь.

– Знаю, – несколько секунд Лиз молчала. – Вот и отлично. Тогда до завтра, встретимся на перроне в девять – сорок пять, вагон номер четырнадцать, ты нас заметишь.

* * *

Было уже без пяти минут десять, совсем скоро поезд должен был тронуться, и все его пассажиры уже давно удобно устраивались на своих местах, особенно те, кому предстоял долгий путь. Алекс и Георг уже почти двадцать минут стояли на платформе и нервно высматривали Элизабет, девушка серьёзно опаздывала.

– Где же она? Неужели передумала ехать? – Георг сильно нервничал. Странно было видеть такое беспокойство, когда всего пару недель назад мужчина отказывался участвовать в этой истории. – Я её знаю, она может что-то надумать в последний момент.

– А ты за неё или за себя больше беспокоишься? – Алекс был явно не в духе. Присутствие Георга ужасно раздражало его. Как бы там ни было, этот человек когда-то встречался с его любимой девушкой, и определённая доля ревности всё равно присутствовала, пусть даже сейчас речь о соперничестве и не шла. – Лиз не могла передумать. Для неё это не менее важно, чем для тебя, а может и более…

Георг чувствовал раздражение парня. Раньше он бы просто послал его далеко и надолго, или же вовсе не обращал внимания на это, но сейчас его сильно мучило чувство вины, поэтому Георг всячески пытался найти подход к Алексу.

– Я не враг тебе, брат.

– Я не брат тебе, и я тебе не верю. Зная твоё гнилое нутро, подсознательно жду от тебя какой-то гадости. Ты уже извини за грубость, но ты сам активно добивался моей неприязни, вот и радуйся, у тебя получилось. Лиз тебе поверила, не знаю даже, почему, но я тебе поверить не могу, как ни крути.

– Видимо, я это заслужил. Ну что ж…

– Видимо? Ты заслужил это и не только это, я тебе больше скажу… Лиз!

Больше сказать Алексу так и не удалось. По перрону, расталкивая прохожих и перепрыгивая через чемоданы, бежала Элизабет. Девушка очень торопилась, поэтому не обращала внимания на свой внешний вид: её волосы растрепались, щёки раскраснелись, а глаза горели азартом и волнением.

Как и договаривались, Лиз взяла с собой только самое необходимое, что поместилось в небольшой рюкзак, который она несла на одном плече. Девушка сильно запыхалась: спешка сочеталась с волнением. Не останавливаясь, она ловко запрыгнула в вагон и крикнула стоящим на платформе друзьям.

– Ну что же вы стоите? Давайте быстрее в вагон, иначе поезд уедет без вас, – это прозвучало так, как будто опаздывала не она, а парни только что бежали по перрону, расталкивая прохожих и перепрыгивая через вещи.

Молодые люди быстро вскочили в вагон, и в тот же миг поезд тронулся.

– Успели, – облегчённо вздохнул Алекс, пробираясь по вагону вслед за Элизабет. Девушка уже полностью отдышалась, не осталось даже следа от её нервозности и спешки.

– Вы бы ещё дольше на меня пялились, так точно бы опоздали, – недовольно пробормотала Элизабет. На её пути случайно возник малыш с мороженым в руках и толстой мамашей рядом, обойти которых оказалось весьма проблематично, что ещё больше разозлило девушку. Но теперь уже спешить было некуда, можно было и подождать, пока их попутчики займут свои места.

– Лиз, кажется, это ты прибежала в последний момент, и чуть было не сорвала нам поездку.

– Ну и что, я же успела. А вот и наше место, кажется. Алекс, ану загляни в билет, ато мой где-то далеко в рюкзаке. Надо хоть достать до прихода контролёра, иначе высадят, поедете без меня.

Друзья открыли дверь в своё купе. К счастью, там больше никого не было, путешествовать им предстояло только втроём, что не могло не радовать, ведь за время поездки им нужно было серьёзно обдумать стратегический план мероприятия, и не хотелось, чтобы в это вмешивался кто-то посторонний.

– Ну, рассказывай, – Алекс бросил рюкзак на полку и сел у окна.

– Что тебе рассказывать? – Лиз устроилась на полке напротив Алекса, предварительно сняв обувь и подвернув ноги под себя.

Георг молча сел около Элизабет, но потом всё же немного передвинулся в сторону двери, чтобы не смущать девушку.

– Как что? Рассказывай, почему мы чуть было не уехали без тебя или остались в ожидании тебя на вокзале? – парню очень хотелось услышать оправдание или хотя бы узнать, что же случилось такого, что девушка чуть было не пропустила поезд, ведь вчера Элизабет несколько раз напомнила ему о том, что не стоит опаздывать, и что она ждать никого не будет.

– А ты об этом? – Лиз звонко рассмеялась, – вы не поверите, хотя всё очень просто – я села не в ту маршрутку. Представляете?

– Как? – удивлённо воскликнули в один голос Алекс и Георг. А потом также дружно рассмеялись.

– Не смешно, – Элизабет смеялась ещё звонче, стараясь своими замечаниями успокоить саму же себя. – Я это поняла, только когда в другую сторону повернула, представляете, задумалась немного, смотрю – за окном пейзаж незнакомый, меня аж дёрнуло. Водителя до истерики довела, он думал, что у меня приступ чего-то начался. Пришлось выходить и пересаживаться на другой транспорт. Благо, высадили меня сразу, я через дорогу быстренько перебежала и прыгнула во что-то, что на вокзал идёт. Сама не знаю, как так быстро получилось. Вот я и задержалась немножко, хотя могла и вовсе не успеть. Так что уж, простите меня, пожалуйста, я не нарочно, больше так не буду.

– Ну, ты даёшь! Как же ты номер не рассмотрела? Или в маршрутах запуталась? Не успела за время пребывания дома номера маршруток выучить? Вроде уже с десяток лет по этим маршрутам ездят, Алексу хотелось посмеяться над подругой, которая обычно смеялась над ним.

– Как-то так получилось, не знаю даже. Я садилась вроде бы правильно, но оказалось, что я вторую цифру неправильно рассмотрела. Думала, что там два, а оказалось – три. Они же так похожи, правда ведь. – Элизабет продолжала смеяться.

– Да уж, сильно похожи. – Алекс не мог сдержать смех. – Ты не выспалась, что ли? Чем же ты этой ночью занималась – небось опять в компьютерные игрушки резалась или смотрела что-то из разряда «Секс в большом городе»? А утром три глотка кофе – и в путь. Знаю я тебя.

Георг с удивлением посмотрел на Алекса.

– Неужели, правда?

– Шутка! Не подумай ничего. – Алекса веселило недоумение Георга. Ему казалось, что за годы общения с Лиз он мог бы выучить её привычки, а тут оказывается и ему есть, что поведать старому знакомому его Лиз.

– Выспишься тут, – недовольно пробормотала Элизабет и снова стала серьёзной, – я почти полночи сочиняла план «захвата крепости». От вас ведь помощи не дождёшься, знаю я вас.

– Да ты у нас стратег, как я посмотрю, что бы мы без тебя делали, – улыбнулся Георг. – Ну и как? Удачно?

– Ну, почти. Вот посмотрите. – Элизабет достала из рюкзака блокнот. Она развернула его и показала своим попутчикам замысловатые схемы-картинки, которыми были разрисованы несколько страниц блокнота. Там же была записана и легенда, которую девушка дала прочитать Георгу, чтобы он тоже имел представление о том, что им предстоит делать.

– Все трое на месте при свете луны сложить воедино предметы должны. Кольцо, что предатель на перст надевал, кулон, что её от врагов охранял, и меч, что готов был в последнем бою сражаться за землю родную свою, – процитировала Элизабет строчки из легенды.

– Итак, у нас есть кулон Феодоры, который нам отдала Кити, а у Георга есть кольцо Ираклия. – Лиз повернулась к мужчине, – прости, я уже высмотрела его, думаю, ты не против. Оно сразу привлекло моё внимание, не каждый день видишь столь интересную вещицу, а тем более, если знаешь, что это за вещь, и где она может послужить.

– Ничего. – Георг кивнул. – Это же наше общее дело, так что и я, и моё кольцо, к вашим услугам. Тем более, что я его в своё время попросту нашёл.

– Как? – Элизабет была в шоке от услышанного. – Что значит «нашёл»?

– То и значит. Прямо на улице около своего дома. Я думал, кто-то из соседей потерял, даже в несколько квартир заходил – спрашивал, но все только головой качали, мол, не знаем ничего. Странно даже было, что никто не решил прикарманить такую вещицу, оно ведь безумного дорогое, насколько я могу судить. Вот и решил себе оставить, ценное ведь, и очень красивое. Знаю, что нельзя чужое добро у себя в доме держать, поэтому хотел сначала в ломбард отнести, думал, что за него должны хорошо дать, но как-то всё дойти не мог, как будто не пускало что-то, то выходной там был, то перерыв, то ещё что-нибудь подобное. Тогда плюнул и начал носить сам. А оно мне на удивление как раз впору пришлось, и, удивительно, с ним я себя чувствую как-то удобнее, увереннее что ли, не знаю даже, почему. И на работе всё выходит, если оно со мной, и вообще складывается, а если дома забуду, может не посчастливиться. Мелочь, но довольно серьёзная. Так оно и стало мне как талисман, теперь с ним никогда не расстаюсь, да вижу, что придётся.

– Вот это да… – Лиз внимательно слушала рассказа Георга, – бывает и такое… Ладно, давайте к делу, хватит лирики, времени ведь не так много у нас, а дел достаточно. Согласно пророчеству, мы должны собрать все три предмета: кулон, кольцо и меч в Девичьей башне в лунную ночь. Полнолуние у нас завтра, так что время мы выбрали очень удачно, даже странно, как так получилось… Ну да ладно. Два предмета у нас есть, проблема в том, что нет меча, а без него наше дело – пустая трата времени, ничего не получится, как ни крути.

– Зато мы знаем, где он хранится, а значит можно считать, что меч у нас есть. – Алекс был полон оптимизма и решительности.

– Ну да, знаем, вот только попасть туда очень непросто, поэтому нам придётся просить помощи у тех, кто имеет туда доступ, иначе – никак.

– Это кто же? – Георг был искренне удивлён. – Вы знаете таких людей? Видимо, я действительно много пропустил.

– Ну, если ты не умеешь налаживать контакты, – укоризненно покачала головой девушка, – то у других это получается очень даже неплохо, правда, Алекс? – Элизабет многозначительно посмотрела на друга.

Парень покраснел.

– Лиз, мы ведь с тобой уже говорили на эту тему, достаточно этого, мне неприятны твои издёвки.

– Да, да, знаю. Прости, не смогла удержаться, больше не буду.

– Ладно, в этот раз прощаю, – с показной озабоченностью добавил Алекс, – тем более, что я действительно наладил некоторые необходимые нам контакты с нужными людьми, теперь нам действительно есть к кому обратиться за помощью.

– Так вот, – продолжила свой доклад Элизабет, – Алекс звонил Элен – это экскурсовод из крепости, мы с ней познакомились, когда туда ездили, потом тебе расскажу, сейчас не до этого. Она, насколько я понимаю, в курсе дела, и наверняка сможет нам помочь, ведь мы же не собираемся воровать меч, мы просто одолжим его на некоторое время, после чего обязательно вернём на место. Это, конечно, если с ним ничего не случится, на что я искренне надеюсь. К тому же, Элен, более чем «в теме», как мне кажется. Эта девушка ведь не просто экскурсовод, не зря она отправила нас именно туда, где нас ждали.

– Ну, да, меч вернём, конечно, если выживем. – Реплика Алекса прозвучала слегка фаталистично, хотя довольно весело.

– А если нет, то какая нам уже тогда будет разница, – подобный исход событий нисколько не пугал Элизабет. – Простите, конечно, но это уже будут не наши проблемы, а сотрудники крепости, смогут всё списать на грабителей или ещё что-то такое.

– И то верно.

– Я так думаю, – Элизабет посмотрела в окно, – что в ходе ритуала с предметами, которые мы будем использовать, ничего плохого не случится, ну там – превратятся в пыль или просто исчезнут, если что, стоимость меча придётся возместить… Или отсидеть за хулиганство. Ну да ладно, это не столь важно, когда речь идёт о душе, думаю, с этим мы что-то придумаем.

– Да, я вот хотел спросить насчёт ритуала, – Георг повернулся к Элизабет, – всё, что нам нужно, это просто принести все предметы в Девичью башню в полнолуние, и всё?

– Ну, в принципе, да, насколько я поняла из текста легенды. Ведь там нет упоминаний о каких-то заклинаниях или специфических действиях. Вот только «Но проку не будет в мече и кольце, коль братья со злобой придут на лице».

А значит, вы, мои дорогие братья, должны искренне простить друг друга и помириться, иначе толку не будет, думаю, вы это сами понимаете, без моих наставлений.

– Ну, за этим дело не станет, – отозвался Георг, – правда, Алекс. Я думаю, что мы уже поняли друг друга, и если Алекс меня простил, то всё в полном порядке. Я уже давно пересмотрел своё отношение к жизни и ко всему происходящему вокруг меня, осознал, в чём был неправ и что мне следует изменить, поэтому за меня можешь не волноваться.

– Я не держу на тебя зла, но и не исключаю возможности, какого-то подвоха с твоей стороны. Прости, но очень трудно поверить человеку, который уже когда-то предал, пускай это было и в прошлой жизни. Да и в этой жизни неоднократно делал гадости. – Парень недоверчиво посмотрел на Георга.

– Нет, Алекс, ты должен искренне простить и снова поверить Георгу, иначе всё пропало, – в голосе Лиз звучало сильное беспокойство. – Только так мы сможем победить, не подведи меня, друг мой, ведь я в тебя искренне верю.

– Я… постараюсь.

– А что значит: «Простить своих братьев царица должна, а искренность чувств их проверит луна»? – поинтересовался Георг.

– Видимо, я тоже должна тебя простить за всё, что ты сделал тогда.

– А почему «братьев»?

– Может, его я должна простить за то, что он погиб и оставил меня одну в тот миг, когда был так нужен. Но если это так, то я за это его уже простила. И тебя простила, как бы это не казалось тяжело.

– Хорошо, – протянул Георг, – я рад. Но тогда непонятной остаётся строчка:

«А искренность чувств их проверит луна». Как это?

– Не знаю, но думаю, что на месте мы всё поймём. Вот только ваши отношения меня сейчас заботят. У вас, мальчики, остались всего сутки, и если за это время вы не придёте к общему согласию, то у вас будет вечность, чтобы вымолить прощение. А вечность, поверьте, это довольно долго, почему-то мне так кажется.

Девушка отвернулась к окну. Она старалась сохранять спокойствие, и внешне выглядела довольно уравновешенной и решительной. Тем не менее, сейчас ей было действительно страшно, так страшно, как не было ещё никогда в жизни. Всю свою сознательную жизнь Лиз старалась относиться ко всем жизненным неурядицам легко и непринуждённо, находить простой выход, или попросту сбегать из кризисной ситуации, как когда-то сбежала из родительского дома. Но сейчас слишком много было поставлено на карту, несмотря на это Элизабет не должна была показывать свой страх, ведь она должна быть сильной, от этого сейчас зависит не только её жизнь, но и будущее других людей, о которых забывать не следовало, и это больше всего беспокоило девушку.

Часть V. Возвращение в крепость

35

Холодный дождь больно бил по лицу, белое платье с пятнами крови промокло насквозь и противно прилипало к телу, из-за чего становилось совсем холодно. Человеческие крики казались всё более громкими и невыносимыми, а ноги сами шли куда-то, как будто они уже не были ей подвластны. Не замечая перед собой ничего, Феодора шла и шла вперёд, тело совсем её не слушалось, девушка споткнулась и упала на мостовую, в этот момент Элизабет проснулась.

В купе было темно, только изредка фонари, установленные вдоль железной дороги, нарушали темноту своим светом. Все спали. Невыносимо захотелось курить, и хотя Лиз уже почти бросила эту вредную привычку, в сумке всегда носила несколько сигарет, на всякий случай, чтобы не покупать целую пачку, если вдруг «приспичит».

Она осторожно взяла свои вещи, вышла из купе и на цыпочках устремилась в тамбур. Лиз повезло, в тамбуре никого не было, а свет горел совсем неярко. Девушка подошла к окну, в синеватой пелене ночи картина за стеклом казалась какой-то ненастоящей и даже слегка волшебной, словно она была нарисована на холсте умелой рукой художника, вот только пейзаж на полотне постоянно менялся, словно художник смог не просто нарисовать его, но и вдохнул в него жизнь. Поезд ехал через поле, очерченное лесополосой каких-то замысловатых деревьев, неизвестных Элизабет. Возможно, это были самые обычные деревья, такие, как растут в её родном городе, но ночь сделала с ними что-то необычное, существенно изменив их облик.

Немного посмотрев в окно, Элизабет зачиркала зажигалкой, но зажигалка от длительного лежания без дела отказывалась работать, а может девушка уже просто разучилась ею пользоваться, но добыть огонь Лиз так и не удалось.

– Лиз, – что это? – Алекс был поражён. – Ты же бросила. Откуда у тебя сигареты? Неужели уже у кого-то «стрельнула», пока я спал?

– Я… я, – девушка была в полной растерянности, как школьница, которую родители застали за курением. А ведь Лиз хорошо знала, как это, и чего следует ожидать от такой ситуации, ведь её неоднократно ловили и родители и учителя.

– Я уже было подумал, что ты сбежала, бросив меня. Даже расстроился немного, – в голосе Алекса не было злости или упрёка, только нотки какого-то слабого разочарования и какой-то слегка учительский тон.

– Как же я могла…, – Элизабет смотрела ему прямо в глаза. В полумраке тамбура девушка просто утонула в этих глазах. В её душе зашевелилось что-то такое, что заставило выронить сигарету и полностью забыть о том, зачем она вообще сюда пришла.

Алекс подошел ближе.

– Лиз, я ведь волнуюсь за тебя. Что же ты делаешь? Знаю, тебе страшно, но ведь это же не повод… Давай ты успокоишься, и мы вернёмся в купе, завтра у нас будет тяжёлый день.

– Что? – Девушка слышала только его голос, совершенно не воспринимая слов. Это было так странно, но так приятно и необычно.

– Я люблю тебя, Лиз, и не могу больше быть для тебя просто другом. Знаю, что возможно другого шанса сказать это тебе у меня уже не будет, прости, но это сильнее меня. – Он стоял так близко, что Элизабет чувствовала его дыхание, больше того, она сама дышала ним, каждой клеточкой своего тела ощущая присутствие родного и близкого человека. – Не отвергай меня, пожалуйста, я не переживу этого. – Он хотел что-то ещё сказать, но девушка мягко прикрыла его рот своей ладонью.

– Молчи, – Элизабет обняла парня за шею, – молчи… Я тоже люблю тебя. – Их губы слились в страстном поцелуе. Шумело в ушах, перед глазами порхали мотыльки, а внутри как будто всё переворачивалось. Такого Лиз не испытывала ещё ни с кем, как будто один поцелуй смог переместить её в параллельные миры. Казалось, что вся жизнь проносится перед глазами и теперь всё это становится временем «до» – до них, до их счастья. Впереди открывалось совсем новое будущее, которое они непременно проведут вместе, ведь они наконец нашли друг друга и уже никогда не будут расставаться. Этот мир, в который они окунулись, был полон красок и звуков, откуда совсем не хотелось возвращаться, но, к сожалению, это было необходимо. Алекс лишь на миг оторвался от её губ, но ощущение жестокой реальности вернулось вновь, хотя теперь эта реальность уже не казалась такой жестокой.

– Пойдём, надеюсь, что наш друг всё ещё спит. – Взяв девушку за руку, Алекс повёл её по тёмному вагону в сторону купе, а она шла за ним, с каждым шагом понимая, что это навсегда.

* * *

– Ты смотри, дрыхнут, как суслики. Анну просыпайтесь, скоро прибываем. – Георг энергично размешивал сахар в стакане с подстаканником. Он, конечно, мог делать это бесшумно, но цокот металлической ложечки о стекло в данном случае выполнял функцию будильника, что ему и было нужно.

– Что ты людям спать мешаешь? – Лиз приоткрыла один глаз, было ещё совсем рано, солнце только недавно взошло, а она всё ещё не могла осознать того, то случилось этой ночью: полутёмный тамбур, Алекс, поцелуи… А потом они лежали обнявшись на тесной вагонной полке и тихонько разговаривали о всяком разном. Молодые люди полностью забыли обо всех своих проблемах и невзгодах, их мало волновало какое-то там проклятие и прочая ерунда, они не могли насмотреться в глаза друг друга, как будто увидели их впервые. Каждое прикосновение вызывало сладкую дрожь во всём теле, и это было прекрасно. Они не говорили о завтрашнем дне, они просто делились воспоминаниями, впечатлениями и мечтами. Уснуть в объятиях любимого человека – казалось, нет ничего более волшебного, это было так прекрасно. Но беспощадное утро в душном и пыльном купе, цокот ложечки по стакану и стук колёс заставили их проснуться и вспомнить о том, что в жизни есть определённые обязательства и правила, несоблюдение которых может привести к плачевным последствиям.

– Это я спать мешаю? – Георг удивлённо улыбнулся. – А то, что вы вдвоём на одной полке моститесь, это вам не мешает? Я вообще не могу понять, как можно в такую жару вдвоём под одним одеялом греться, или вы, дети мои, замёрзли? Так взяли бы и второе, одеяла сейчас в ассортименте. И вообще, чего это вы вдруг вдвоём там оказались? Неужели ночью было настолько холодно, что вы искали способ согреться, я почему-то этого не заметил. – Эти слова были сказаны с явным сарказмом, но не со злостью. Мужчина прекрасно понимал, почему они вдруг проснулись вместе, но хотел немного разрядить неловкость такого пробуждения своими шутками.

– Ну просто… мне немного не спалось, и Алекс развлекал меня, чтобы я не скучала. – Элизабет аккуратно выбралась из-под одеяла и из объятий Алекса.

– Довольно весомый аргумент, – Георг улыбнулся. – Можешь не оправдываться, я же видел, как он на тебя смотрит, мальчик явно влюбился. И, знаешь, я даже рад за вас. Вы, дети, должны быть счастливы. А моё счастье ещё впереди, я в этом уверен. Кто знает, быть может там, куда мы сейчас едем, меня ждёт что-то необычное или кто-то необычный. А если нам не удастся снять проклятие, то мы всё равно все вместе будем гореть в аду. Какая тогда разница, кто и с кем, а кто сам по себе.

– Ты так спокойно об этом говоришь, – Элизабет уже полностью проснулась и теперь искала в своём рюкзаке расчёску, сидя на полке около Алекса. – Неужели, тебе совершенно не страшно?

– Страшно, конечно, но ведь жизнь я уже терял, что же теперь? А вечность – это не так уж долго, – в его голосе звучала надежда.

Разговор Георга и Элизабет разбудил Алекса. Он не стесняясь поцеловал девушку в щёку и нежно взял её за руку.

– Доброе утро, любимая! Ну, и тебе тоже, доброе утро. – В глазах Алекса даже не было отвращения, когда он обращался к Георгу, видимо, эта ночь многое изменила в его сознании и восприятии их попутчика.

– Товарищи, имейте совесть. – Георг не злился, он улыбался, глядя на друзей, понимая, что так действительно будет лучше для всех. – Нам ещё нужно решить, что делать, когда мы прибудем на место. Я понимаю, что вы всё уже распланировали, но ведь жизнь обязательно внесёт свои коррективы, и нам нужно подумать над тем, что делать в случае, если возникнут определённые трудности.

– Вот именно, – возразил Алекс, – жизнь внесёт свои коррективы, а нам нужно собраться с мыслями и не нервничать.

– Могу ли я рассчитывать на то, что вы хотя бы частично посвятите меня в свои планы? Если уж мы в одной упряжке, то я хотел бы знать, под чем я подписываюсь и чем рискую.

– Ну, хорошо, – Алекс хитро посмотрел на Георга, – если уж ты так настаиваешь, то я, конечно, расскажу тебе о наших планах, возможно, ты что-то дельное подскажешь.

Но начать свой рассказ парень так и не смог, поскольку в этот момент его речь прервал звук мобильного телефона. Алекс взял трубку.

– Да, Элен.

Разговор был довольно продолжительным, но как ни старались Лиз и Георг понять, о чём же толкуют собеседники, это им не удавалось, потому что Алекс всё время отвечал короткими односложными фразами: «Да», «Нет», «Хорошо». Тем не менее, выражение лица парня говорило о том, что всё складывается так, как задумано.

– Звонила Элен. Она сказала, что сегодня ночью мы сможем пробраться в крепость, она уже всё подготовила. Нас встретит Стефано, он откроет нам ворота, а дальше – дело за нами. Прежде всего, нам необходимо будет найти меч, после этого мы сможем подняться в башню, чтобы произвести ритуал. То есть, отнести туда все необходимые предметы и сложить их вместе.

Элизабет кивнула и молча отвернулась к окну. В глазах девушки светилась бесконечная тревога, она снова вспомнила девушку в окровавленном белом платье и тот ужас, который ей довелось пережить.

– Лиз, у нас всё получится, не переживая об этом, – Алекс обнял девушку, пытаясь подбодрить.

– Я знаю, я всеми силами стараюсь держаться и настраиваю себя на положительный результат, но это оказывается так сложно, что и передать нельзя. Мысли о том, что вдруг не получится, терзают меня постоянно. Но даже не этого я боюсь больше всего.

– Чего же ты тогда боишься.

– Ну вот всё у нас получится, разрушим мы проклятие, и что дальше? Приключение закончится, и мы просто вернёмся к нормальной жизни? – Элизабет сделала акцент на слове «нормальной». Но что для меня «нормальная жизнь», как к ней вернуться?

– Да, именно к нормальной жизни, Лиз, нормальной, такой, какой мы хотим её видеть. Теперь всё будет совершенно по-другому. Поверь мне, больше не будет слёз и нервов, не будет ссор и скандалов, не будет постоянных упрёков и поучений, всего того, что тебя так терзает. Я обещаю тебе, Лиз. Теперь всё будет хорошо, теперь мы вместе, всё так, как должно быть, а будет ещё лучше.

На глазах девушки появились слёзы.

– Слабо верится. Ты уедешь, а я останусь с родителями…

– А ты просто поверь, и так оно и будет. Не думай пока о будущем, сегодня у нас с вами впереди ещё целый день, который мы можем посвятить этому прекрасному городу, ведь в прошлый раз мы так и не успели его как следует разглядеть. Нельзя упускать такой возможности.

– Значит, мы идём гулять, – пытаясь подавить волнение, воскликнула Лиз. – Хочу, чтобы этот день запомнился на всю жизнь, независимо от того, как скоро эта жизнь закончится.

Как только поезд остановился, девушка первой схватила свой рюкзак и вскочила с полки.

– За мной, ребятки, нас ждёт лето, море и мороженное, и я намерена попробовать его много и разного, – девушка развернулась и весело побежала по вагону. Если это и будет их последний день, то его нужно прожить полноценно и весело.

36

Друзья медленно поднимались в гору. За этот день они много находились, и уже немного жалели о том, что так активно провели его, ведь впереди им предстояло серьёзное испытание, для которого нужны были силы. В лучах заходящего солнца мир начал преображаться. Всё выглядело намного ярче и насыщеннее, как будто кто-то опустил на землю сетчатое блестящее покрывало, сквозь которое отчётливо просматривался пейзаж. Краски сгущались всё сильнее. Голубое небо постепенно начинало темнеть и опускаться всё ниже и ниже, но не закат был тому виной – с запада надвигалась ужасная гроза.

Смотреть на небо в этот момент было действительно страшно, но не смотреть на него было просто невозможно. Красное солнце разрисовало облака слепящими алыми оттенками, а над ними в воздухе серыми клубами повисли тяжёлые грозовые тучи, словно серый дым клубился над красным заревом огромного костра, который неосторожно зажгло заходящее солнце. Казалось, что этот костёр сейчас подожжёт небо и землю и огонь испепелит всё на своём пути.

Элизабет подумала о том, что если сейчас тучи полностью затянут небо, луна скроется в этих клубах серого дыма, и тогда уже ничего нельзя будет сделать. При одной мысли об этом девушке становилось ещё страшнее.

Ветер набирал силу, становясь всё порывистее. Он буквально сносил всё, что попадалось ему на пути, гнул деревья и поднимал в воздух тучи песка и пыли, поэтому подниматься в гору с каждым шагом становилось всё труднее и труднее – глаза засыпало песком, а ветер буквально валил с ног. Алекс взял Элизабет за руку и крепко сжал её.

– Не бойся, – прошептал он, видя неподдельный ужас в глазах девушки. – Всё будет хорошо. Мы пройдём через это вместе и со всем обязательно справимся. Не бойся, просто верь мне.

Элизабет посмотрела на парня и его уверенность предала ей силы.

Красное зарево медленно начинало угасать, и когда полностью погасло, стало казаться, что всё уже закончилось, мир погрузился в темноту. Засыпанные песком глаза, очень медленно привыкали к темноте, не было видно буквально ничего, даже дорогу под ногами было сложно разглядеть, потому приходилось идти буквально на ощупь. Стало так тихо, что сама тишина была просто невыносимой, только звук шагов суетливых путешественников нарушал это покой ночного сна уставшей природы. И тут на усталых путников обрушился дождь. Это был настоящий ливень, который просто стоял стеной. Холодные капли падали с неба с такой силой, что казалось, будто тысячи игл врезаются в кожу, вызывая ужасную боль и подогревая страх. Тем не менее, друзья не имели права останавливаться, путникам пришлось продолжить свой путь, несмотря на сильнейший дождь и скользкую дорогу.

Было совсем темно, когда друзья оказались перед воротами крепости, где их уже ждал Стефано. Заметно было, что смотритель крепости сильно нервничает. Он переминался с ноги на ногу и вглядывался вдаль, высматривая путешественников, а когда увидел подходящих к крепости друзей, накинулся на них с упрёками.

– Ну что же вы так долго? Я думал, что вы придёте значительно раньше, уже битый час здесь вас дожидаюсь, а вас всё нет и нет. Солнце уже давно село, скоро взойдёт луна, а вам ещё предстоит путь в Девичью башню. И поверьте мне, что в такую погоду он покажется вам не настолько лёгким.

– Где меч? – В голосе Элизабет звучал металл, а в глазах больше не было ни страха, ни сомнения. Казалось, что это сама царица Феодора стояла около ворот своей крепости – прекрасная и мужественная правительница, готовая защищать свою крепость до последнего вздоха и последней капли крови.

– Вот он, моя госпожа, – засуетился Стефано, протягивая девушке что-то, завёрнутое в алое полотно. Теперь он видел, кто стоит перед ним, и больше не решился бы упрекать её в опоздании.

– Алекс, возьми своё оружие, – обратилась Элизабет к другу, – ведь когда-то этот меч принадлежал именно тебе, он должен ощутить твою руку и вспомнить о том, для чего он был выкован.

Юноша осторожно принял из рук смотрителя крепости тяжёлый свёрток. Сквозь плотную ткань прощупывался холодный металл. В этот миг Алексу безумно захотелось развернуть полотно и взглянуть на меч, рука требовала рукояти оружия, хотелось вспомнить, как это было когда-то, но, видимо опасаясь гнева царицы, а также думая о недостающем времени, он не стал разворачивать ткань, а только крепче прижал его к себе.

– Вперёд, – скомандовала Элизабет, – нельзя терять ни минуты. Сегодня мы покончим с этим раз и навсегда, чего бы это нам не стоило. За мной.

Парни переглянулись. Нет, перед ними действительно стояла не их подруга.

Лиззи – дерзкая и независимая, но всё равно земная и родная, это действительно была царица Феодора. Смелая и прекрасная, она вернулась в крепость, чтобы выиграть свою последнюю битву, наградой за которую станет её душа.

Луна была уже высоко. И даже тяжёлые грозовые тучи не могли полностью закрыть её свет. Она сияла в небе, как яркий маяк, показывающий путь заблудшим кораблям. Этого света было вполне достаточно, чтобы разглядеть дорогу, но временами лунный свет всё же заслоняли огромные тучи, забирая у путников не только свет, но и надежду.

– Быстрее, быстрее… – крики Элизабет тонули в шуме дождя. Последние шаги по скользкой дороге давались очень нелегко. Девушка вспоминала слова бабушки о том, что нужно быть осторожной на скользкой горной дорожке, вот, оказывается, о чём она говорила. Одно неосторожное движение могло стать роковым, поэтому спешить нужно было очень аккуратно.

Лиз добежала до башни первой. Насквозь мокрая от дождя, она начала искать на груди кулон. Скользкая цепочка никак не хотела расстёгиваться, пальцы дрожали от сильного волнения, а сердце колотилось от бешеной гонки.

– Позволь помочь тебе, о прекрасная царица Феодора. – Рядом уже стоял Алекс. Он крепко сжимал в руках алый свёрток, который уже был насквозь мокрым и от этого – ещё более тяжёлым.

– Нам нужно сложить все три предмета на вон тот большой камень, – Элизабет указала на огромный валун посреди развалин башни. Это место было просто идеальным, как будто кто-то специально поставил его здесь.

С трудом стаскивая с пальца кольцо, Георг уже стоял около камня. Лиз и Алекс отчаянно пытались расстегнуть цепочку и снять кулон, но это оказалось очень сложно. Наконец скользкая застёжка поддалась, и кулон оказался в руках Элизабет. Девушка бросила его на камень, а Алекс аккуратно развернул полотно и положил рядом с кольцом и кулоном красивый сверкающий меч. Друзья замерли в ожидании чего-то сверхъестественного, они не знали, что именно должно случиться, но понимали, что это будет нечто, но ничего не происходило. Тучи полностью закрыли небо, было так темно, что едва ли можно было разглядеть очертания камня с лежащими на нём предметами. Дождь понемногу начал стихать.

– Что же это? Разве мы чего-то не учли? Мы ведь пришли сюда, принесли всё, что было нужно. Может, вы всё еще держите обиду друг на друга, – девушка посмотрела на своих спутников?

– Нет, – хором отозвались Алекс и Геогр, – обиды нет.

Они действительно простили друг друга, ведь им уже нечего было делить, причина их соперничества уже сделала свой выбор, поэтому, другому стоило только принять этот факт.

– Что же тогда не так? – Лиз почти задыхалась от отчаяния. К горлу подступали рыдания, которые она безуспешно пыталась подавить. Что же они всё-таки сделали не так? Ведь они прошли такой долгий и тяжёлый путь, собрали все нужные предметы, нашли такое необходимое им взаимопонимание и сплотились перед лицом общей опасности. Но ничего не происходило, как такое вообще могло быть? Девушка разрыдалась, но её слёз никто не видел, ведь их смывали капли дождя, которые всё ещё падали с неба, хоть и не так сильно как раньше.

И тут сквозь развалины башни на троих мокрых и обессиленных друзей неожиданно пролился лунный свет. Он был настолько холодным, но в то же время мягким и приятным, что казалось, будто с неба льётся какая-то магическая жидкость, колдовское варево, волшебный эликсир. Элизабет готова была поклясться, что в этом голубоватом свечении она видит очертания разрушенной части башни: стены, перекрытия, окна-бойницы, как будто её призрак жил здесь всё этот время, и только лунный свет мог заставить его показаться присутствующим.

В то же время свет заполнял каждый уголок разваленной башни, каждую щель и трещину кирпичной кладки, отражался в металле старинного меча, играл разноцветными отблесками камней кулона и перстня, отбрасывая на стены замысловатые блики. Этот свет как будто проникал в души, открывая потаённые уголки и выпуская на поверхность все тайные, все скрытые чувства и мысли. Ничего не могло скрыться от этого дивного света – ни злость, ни обида, ни ненависть. И если бы кто-то из присутствующих действительно хотел что-то утаить, это у него вряд ли бы получилось. Так вот, что имелось в виду под словами: «А искренность чувств их проверит луна».

Элизабет почувствовала острую боль в сердце, настолько разящую и невыносимую, что не смогла сдержать сдавленный крик. Девушка рухнула на колени, её голова запрокинулась, а глаза наполнились таким же холодным светом, как луна, которая в них отражалась.

Дождь бил ей в лицо, но Лиз не обращала на это никакого внимания. Это как будто уже была не она, её словно оторвало от земли и понесло в бездну, в пустоту. Перед глазами проплывали картины прошлого Феодоры, её – Лиз – прошлого, которое она, почему-то забыла. Детство, друзья, родители, восхождение на престол, смерть родителей. Теперь всё это всплывало в памяти так чётко, как будто произошло вчера. Феодора вспомнила тот день, когда решила дать обет безбрачия. Это был не мимолётный порыв, а осмысленный выбор девушки, которая больше всего на свете хотела править и нести мир своему народу, и ни что не должно было отвлекать её от этого, такова была воля богов. Феодора вспоминала всех, кто просил её руки, кто хотел занять место в её сердце и на престоле. Девушка видела искренние чувства многих из них, но не могла ответить им взаимностью, ведь удел царицы намного выше личных чувств. Видела она также алчность и злобу других, тех, кто маскировали свою жажду власти под любовь и желанием быть рядом с ней. Но не думала она тогда, что может так сильно ошибаться в людях. Тех, кто был рядом, Феодора считала практически своей семьёй и безоговорочно верила им, забыв об осторожности.

Потом был тот день, тот страшный день… Она вспомнила, как ночью не могла уснуть, и из окна своих покоев увидела вражеские корабли, как выбежала на улицу, не успев надеть доспехи, как сражалась с неприятелем. Вспомнила, как бежала по городу, её белое платье было забрызгано кровью, а в руках царица держала меч. Вокруг девушки шёл ожесточённый бой. Больше всего в тот момент она хотела найти своего преданного друга, своего названного брата Константина. Странно, но сейчас его судьба заботила её больше, чем судьба крепости и всех её обитателей. Свист мечей и человеческие крики наполняли пространство, кровь била в висках, а рука только сильнее сжимала рукоять меча. Вдруг Феодора увидела его – человека, который стал причиной этой страшной трагедии – предателя Ираклия. Его руки были в крови, он держал меч, а глаза блуждали, как у безумного.

– Феодора, пойдём со мной, я выведу тебя из города.

– Где твой брат? – царица почувствовала угрозу, которая исходила от этого человека. Что-то в его поведении показалось ей подозрительным.

– Он ждёт нас там. Пойдём, это он сказал мне прийти за тобой.

– Я спрашиваю, где твой брат? – Феодора не верила ему, она знала, что он врёт и видела это в его глазах. – Где он, что ты с ним сделал?

– Его нет больше, – эту фразу Ираклий почти прошипел. В его голосе звучала такая ненависть, что казалось, можно было почувствовать её запах. Это был совсем не тот человек, каким она привыкла его видеть, но самое страшное, что именно сейчас он был настоящим, без масок и уловок.

Чтобы всё понять, Феодоре не нужно было слов. Она видела кровь на руках предателя, а в руке он сжимал не свой меч, а оружие своего брата. Видимо, он забрал его в пылу битвы, а теперь меч отомстил за своего хозяина, раскрыв предателя.

– Что ты с ним сделал? – к горлу подступил ком, она уже знала, что случилось с Константином.

– Не я виновен в его смерти, а ты, Феодора. Если бы ты не отвергла меня, этого бы не случилось. Мне не нужна была власть или твоя старая крепость, мне нужна была ты, но ты в своей гордыне этого не видела! Так смотри же теперь, что случилось с твоим домом и людьми, и знай, что ты виновна в этом!

– Будь ты проклят, гнусный предатель! Нет даже слова, которым можно было бы описать твой поступок, нет наказания, которого была бы достояна твоя жалкая жизнь. Я ненавижу тебя. – Царица бросилась на Ираклия с такой скоростью, что воин не успел отразить её удар. Девушка выхватила из его руки меч Константина и одним взмахом сняла голову предателя с плеч. Обезглавленное тело упало на землю, кровь заливала всё вокруг.

Месть не принесла ожидаемого облегчения. Упав на колени, женщина-воин залилась горькими слезами. Всё, что она любила, во что верила, было убито. Нет больше ничего, её мир был разрушен, её жизнь ничего больше не значила.

Но, недолго лились горькие слёзы царицы. Её разум словно помутился. Поднявшись с колен, Феодора, как заворожённая, побрела в свою башню на самой вершине горы. К ней подбегали какие-то люди, о чём-то её просили, что-то говорили, но царица их не слышала, она больше не могла помочь им, а они не могли помочь ей. Потухшими глазами смотрела разбитая, но всё ещё прекрасная дева, в глаза своих подданных. Видя её безумие, люди отступали. Не чувствуя ног, Феодора поднималась по ступенькам башни в свои покои, на самую вершину. Она шла и шла. Этот путь казался ей просто бесконечным, ноги не всегда слушались, она падала, поднималась и шла дальше. Комната царицы выглядела так мирно и спокойно, как будто ничего не произошло, только сюда не успели добраться захватчики. Ветер доносил шум прибоя, крики чаек и где-то внизу – звуки неистовой битвы.

Постепенно звон оружия и крики начали стихать, ведь уже почти не осталось тех, кто способен был защищать крепость, все они полегли в неравной борьбе с врагами, которых пустил в крепость предатель.

Феодора подошла к окну. Ей было так больно, как никогда в жизни. Что именно у неё болит – было непонятно. Каждая рана, каждый ушиб, каждый сантиметр её тела горел невыносимой болью, видимо, это просилась наружу её израненная душа. Она потеряла всё, что любила, всех, кто был ей дорог, но теперь не могла допустить того, чтобы потерять и честь. Она больше не была царицей, а для врага могла стать рабыней, если ей оставят жизнь. Страшная участь ждала царицу Феодору, по сравнению с ней, смерть казалась избавлением.

– Прости меня, – прошептала царица, – я не смогла защитить тебя, родная земля. Недостойная я правительница, не могу я больше править. – Ей не хотелось больше жить. В сердце больше не было сил бороться, чувство полной безысходности закрывало всю её прошлую жизнь. Будущего больше не было, впереди были только пустота и смерть.

Последний раз взглянула Феодора в небо, а потом вниз на скалы, закрыла глаза и… полетела, но полетела не ввысь, а в пустоту.

Потом была тьма, свобода и полный покой, как будто всё уже закончилось. Её душа полетела к свету, она чувствовала его приближение, видела его вдалеке, но что-то пошло не так, как будто чья-то невидимая рука забрала её, заслонила свет, который едва забрезжил где-то вдали, и заставила снова вернуться на землю.

Разные жизни проживала Феодора, разные места посетила, но нигде не чувствовала себя как дома. Разные люди проносились вокруг неё, кого-то она любила, кого-то ненавидела, была чьей-то подругой, женой, даже матерью. Но ни с кем не была она по-настоящему счастлива, ведь чувствовала, что эта жизнь – не её, как будто все эти люди не должны были быть рядом. И каждый раз конец был одинаковым: ночь, дождь, полёт, свобода…А потом всё повторялось снова по заранее написанному сценарию. И в каждой её жизни были они – двое мужчин, которые больше всего на свете хотели быть с ней, но которых она сама отвергала, предлагая им только свою дружбу. И каждый раз один из них оказывался предателем, скрывая свою злобу и ненависть под маской искренних чувств. Зная, что его место в аду, он каждый раз по-своему пытался разорвать этот круг, прибегал к помощи колдунов и магов, но ему это не помогало, становилось только хуже. Его стремление переиграть всё по своим правилам привело только к тому, что он нарушил свою временную линию, и появлялся на свет раньше или позже «брата», теряя возможность приблизиться к Феодоре. Но тем самым, он уменьшал её шансы на спасение, а значит – и свои тоже.

Предпоследняя жизнь была самой короткой и бессмысленной, как будто её и вовсе не должно было быть, но и она закончилась так же, как и все предыдущие. В конце своего путешествия Феодора оказалась в теле девушки по имени Элизабет. Это была последняя жизнь, данная ей для того, чтобы всё исправить, снять проклятие, последний шанс избежать вечных мук…

* * *

Сотни острых игл пронзали тело Элизабет, её буквально трясло в лихорадке. Мозг девушки не был готов к такому, потому ей было очень сложно всё это выдержать, голова буквально раскалывалась, но эта боль была несравнима с тем, что происходило в её сознании. Картины прошлого невыносимо быстро сменяли друг друга, всё вертелось вокруг девушки с такой скоростью, что иногда просто сливалось в один сплошной поток.

Она уже не понимала ничего, ни кто она, ни что вокруг неё происходит. Не узнавала людей, которые были рядом, не понимала, где она находится, и почему оказалась здесь. Тот поток информации, который неожиданно ворвался в её мозг, был слишком большим для человеческого разума. Казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума. Потом всё внезапно остановилось, исчезло, наступила полная пустота и тишина, как будто не было больше ни Элизабет, ни царицы Феодоры, только лунный свет, в котором она растворилась.

37

Это был прекрасный рассвет. Такие рассветы бывают нечасто, но каждый из них стоит кисти художника. Сиреневые облака золотило восходящее солнце, рисуя на небе причудливые картины далёких загадочных миров. Лёгкий ветерок играл на струнах огромной каменной арфы, а многоголосию криков чаек, разносившихся над морем, аккомпанировал спокойный шум прибоя. Все звуки этого волшебного утра сливались в одну прекрасную симфонию, слышимую только для очень внимательного человеческого уха.

По дороге в сторону крепости поднимался высокий пожилой человек. Он неуклюже ступал, опираясь на крючковатую палку, явно грубо вытесанную своими руками. Потухший взгляд перед собой свидетельствовал о том, что этот человек абсолютно слепой и только эта грубая трость указывает ему правильный путь. В руках он держал старый пергаментный свиток, аккуратно упакованный в бумагу.

У входа в крепость странника встретил Стефано.

– Ну что, друг мой, – обратился слепой к смотрителю крепости, – как прошла эта ночь? Надеюсь, ничего плохого не случилось?

– Хорошая была ночь, даже дождь не был помехой. Всё прошло, как нужно. Красиво было: тучи, луна, дождь… жалко, они этого не видели.

– Как царица?

– Отдыхают. Все трое. Я перенёс их в замок, бедняги уснули прямо на холодных камнях в башне под дождём, чудом не простудились. Думаю, их за ночь сильно потрепало, я даже боялся за их жизни, но с ними всё в порядке, они просто спят, набираются сил.

– Значит, спят ещё? Пора бы их уже разбудить, скоро ведь туристы нахлынут, негоже им с Феодорой и царевичами встречаться. Сложно будет объяснить, кто эти люди, и что они здесь делают. Да и меч нужно на место вернуть, пока его не хватились. Иначе у тебя неприятности будут.

– Меч я уже вернул, можете не беспокоиться, знаю, что с экспонатами музеев лучше не шутить. – Стефано улыбнулся. В этот момент он казался вполне нормальным человеком, а, возможно, так оно и было.

Все, кто считали великана дурачком, даже не догадывались о том, какая роль ему отведена в истории крепости. Он был не просто её хранителем, он был её защитником – одним из тех, кто отдал свою жизнь, защищая её тогда. И крепость держала его душу здесь, каждый раз умирая, он возвращался сюда, чтобы встретить здесь её – свою царицу. Обычному человеку не дано знать, кем он был в прошлой жизни, какую жизнь вёл, с кем был знаком, но этот парень знал всё. Его память хранила обрывки всех прошлых жизней, чтобы в одной из них он мог встретить и узнать тех, кого ему нужно было спасти. Это было тяжкое бремя, но он нёс его достойно. И вот его предназначение было выполнено, теперь он мог жить нормально, и его память уже начинала стирать обрывки воспоминаний прошлых жизней, которые делали его не таким, как все. Теперь он мог уйти из крепости, начать новую жизнь, но он этого уже не хотел. Крепость была его домом, единственным домом, который когда-либо у него был.

– Молодец, парень. Что бы я без тебя делал? А теперь, беги будить своих новых друзей, мне ещё нужно потолковать с ними, и отдать им кое-что на память.

В воротах замка появился Алекс. Он ещё не успел ничего сказать, но по шагам, гость крепости догадался, кто именно к ним вышел.

– Здравствуйте, царевич Константин!

– Доброе утро!

– Действительно, доброе, – слепой усмехнулся. – Как вы себя чувствуете?

– Бывало и лучше, но, в общем – неплохо. Кажется, что у меня была трудная ночь, хотя оно так и было.

– Вы потеряли много сил. За эту ночь вам пришлось пережить то, что случалось с вами на протяжении нескольких столетий, но теперь вы свободны.

– Я плохо помню то, что видел.

– Это нормально, ваша память не может хранить столько информации. Со временем вы забудете практически всё, кроме некоторых моментов.

– Неужели это всё? – Из замка вышла Элизабет.

– Что значит «всё»? Что вы вкладываете в это понятие? Да, проклятию действительно конец, но впереди у вас целая жизнь, полная сюрпризов и неожиданностей, и только от вас зависит, как вы её проживёте, ведь теперь только вы можете решать, куда вам идти и что делать, кого любить, а кого ненавидеть. Вы теперь свободны, древнее проклятие больше не имеет власти над вами. Это вам, – слепой протянул Лиз старый свёрток пергамента, чтобы вы не забывали свои корни, и то, какой ценой вам досталась эта жизнь.

– Что это?

– Древняя легенда, она поколениями хранилась в нашей семье, теперь же мне она не нужна и я передаю её вам.

Элизабет бережно взяла из рук старика свёрток.

Это и правда был конец истории о Феодоре, теперь они действительно были свободны, конец страшному проклятию и начало новой жизни обыкновенной девушки по имени Элизабет, её любимого человека Алекса и её друга, снова друга – Георга. Начало новых надежд и свершений. В этих прекрасных лучах утреннего солнца их новая жизнь только начиналась.

Провожая бывшую хозяйку крепости, Стефано плакал. Ему можно было простить эту слабость, сославшись на его слабоумие, но это уже было не так. Он помнил её великой царицей и юной неуверенной девушкой, пришедшей сюда искать ответы на свои вопросы. Но нашла она не только их, а и обрела свою истинную любовь, которая всегда была рядом, но ждала её несколько столетий.

Слёзы были и на глазах слепого сказителя. Уже много лет мужчина не плакал, но это утро было особенным: его миссия, которую его род передавал из поколения в поколение, наконец была выполнена, поэтому в это утро новая жизнь начиналась и для него.

Попрощавшись со своими новыми друзьями, Элизабет, Алекс и Георг вышли за ворота крепости. Им навстречу шла Элен.

– Значит, Стефано справился со своей миссией, – женщина улыбнулась.

– Да, спасибо большое за помощь. – Элизабет была искренне благодарна Элен. – Не знаю даже, что бы мы без вас делали.

– Ну что вы. Я рада помочь вам. Это для меня большая честь. Я даже и не мечтала, что сама смогу сыграть пускай и небольшую, но роль в этой истории. Да и дедушку я наконец смогу забрать домой, нехорошо как-то получается, живёт там один, как отшельник. Надеюсь, мы с вами будем дружить, мне бы этого очень хотелось.

– Конечно, будем дружить, – активно закивала Элизабет. – И ваша роль в этой истории очень значимая.

– Если сегодня вы ещё будете в городе, мы могли бы встретиться и поговорить, как нормальные люди, ведь над вами больше не висит проклятие. Мне просто не терпится услышать о том, как всё прошло. Ведь это целая история, подобную которой я никогда в жизни не услышу, жаль только, что не смогу рассказать своим экскурсантам.

– Обязательно нужно встретиться, – подал голос Георг. – Думаю, нам с вами будет, о чём поговорить. – Он видел Элен впервые, раньше только слышал об этой женщине, и теперь ему было интересно пообщаться с человеком, который абсолютно бескорыстно настолько помог им, ведь для него такое отношение к людям до сих пор оставалось диковинкой.

Попрощавшись с Элен, друзья весело побежали вниз по дороге.

38

Утренний вокзал шумел голосами сотен людей. Кто-то уезжал, кто-то приезжал, а кто-то встречал или провожал кого-то. Слёзы разлуки и радость встречи наполняли вокзал. Это место контрастов, место сильных и ярких эмоций, которые кипят и бурлят, шумят и жужжат, как пчёлы в огромном улике. Здесь можно встретить абсолютно разных людей – представителей разных социальных групп, рас и религий, здесь все они равны, независимо от того, в вагоне какого класса предстоит поездка.

Алекс уже стоял на ступеньках вагона, принимая от отца тяжёлые сумки. Родители Алекса также пришли проводить сына в дорогу и в новый учебный год.

– Лиз, ну где же ты? Помогла бы. Подай, пожалуйста, вон тот пакет.

Элизабет поспешила на помощь.

– А что в нём?

– Не знаю, его мама твоя собирала.

– Мам? – Элизабет обернулась.

– Ничего особенного, немного перекусить в дорогу вам собрала. Путь ведь не близкий, нельзя, чтобы моя девочка голодала. Там только пару пирожков и овощи.

Глядя на довольно объёмный пакет Лиз очень сомневалась в том, что пирожков там только «пара», хотя тот факт, что мать сама приготовила и собрала им паёк в дорогу, девушку очень радовал.

– Не переживайте за неё, она теперь в хороших руках. – Алекс улыбнулся. – Не скучайте без нас. Как только появится свободное время, мы к вам обязательно приедем, или же вы к нам приезжайте, мы всегда вам рады. Только звоните предварительно, ведь у нас теперь будет много дел, я – вернусь на учёбу, а Лиз решила осуществить свою старую мечту и попробовать играть в группе, её там уже ждут. Она вам, наверное, не рассказывала, но я отправил несколько её песен, и ими очень заинтересовались, так что у вашей дочери настоящий талант. Думаю, из неё выйдет отличный музыкант, а может и композитор.

– Да вот не хотела пока рассказывать, не знаю ведь, как оно там сложится.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, я ведь знаю этих ребят, они со мной в университете учатся, так что тебя не обидят.

Лиз неуверенно улыбнулась.

– Вот, значит, как ты собралась к поступлению готовиться, – всплеснула руками мать.

– Мам, я действительно буду готовиться, пойду на подготовительные курсы и всё такое. Но ведь будет у меня и время, которое я смогу потратить не только на учёбу и работу. А это моя отдушина, пойми, я ведь всегда хотела этим заниматься, почему бы не совместить то, что я люблю, с тем, что мне нужно.

– А нас тоже приглашают? – на перроне стоял Георг. Он был не один. Элизабет и Алекс удивлённо уставились на женщину, которая сопровождала их друга. Её они точно не ожидали здесь увидеть.

– Элен? Рада вас видеть, – Лиз не скрывала восторга. – Какими судьбами?

– Да вот приехала в гости к другу, – женщина указала на Георга, – а он сказал, что вы сегодня уезжаете, и мы решили вас провести.

В последнее время друзья сильно сблизились. Лиз и Алекс наконец нашли общий язык с Георгом, а после прошедших событий они стали действительно хорошими друзьями, пусть с момента приключений в крепости прошло не так много времени.

Оказалось, что вся эта история действительно сильно повлияла на мировоззрение Георга, и он решил, что пора уже подумать о чём-то более земном и серьёзном. Знакомство с Элен стало одним из переломных моментов в его жизни. Тот день, когда они встретились впервые, а потом все вместе собрались в городе, чтобы рассказать Элен о необыкновенном приключении в крепости, положил начало тесному общению, а впоследствии – романтическим отношениям между этими двумя. И пусть их общение пока по большей части состояло из телефонных разговоров и писем в Интернете, им было интересно вместе, они нашли массу общих тем, делились своими впечатлениями, открывали друг другу что-то новое. Единственное, что стояло между ними – это расстояние, ведь Элен очень не хотела покидать свой город и любимое место работы, а у Георга была хорошая работа здесь, которая предусматривала частые командировки и переезды. Но это их не пугало. Думать о каких-то глобальных изменениях было ещё рано, но если они и будут, каждый из них был к этому готов.

– Правильно решили, ответила на слова Элен Элизабет. Она по очереди обняла Элен и Георга. – Конечно, мы вас всегда ждём в гости и всегда будем рады вас видеть, а на следующее лето обязательно приедем к вам, чтобы снова вернуться в родную крепость.

– Мы будем ждать вас, царица Феодора, ведь вы – истинная хозяйка крепости, пускай это и не подтверждено документально, но вам всегда там рады. Стефано будет просто счастлив, да и дедушка сильно скучает, он ведь теперь у нас живёт при крепости, рассказывает туристам свои истории. Понимаете, он довольно колоритный мужчина, как раз то, что нравится туристам. Да и ему это приносит несказанное удовольствие, теперь у него есть любимое дело, то, чем он всегда хотел заниматься. Особенно его любят дети, как и он их.

Поезд тронулся. Алекс помог Лиз подняться в вагон. Они помахали провожающим и отправились к своим местам. Их купе оказалось свободным, видимо, попутчики должны были подсесть на следующих станциях. Это напомнило Элизабет об их первом знакомстве, девушка невольно заулыбалась, вспоминая, как недавно это было, и сколько всего случилось за это время.

– И вот мы снова вдвоём, моя царица, – Алекс нежно обнял и поцеловал девушку.

– Навсегда? – Элизабет подняла на парня полный нежности взгляд.

– Конечно, навсегда. Вечность – это ведь не так уж много.

От автора

Когда-то, когда я была ещё совсем маленькой девочкой, родители отвезли меня к морю. Это была моя самая первая поездка, которая запомнилась на всю жизнь. Волей судьбы мы попали в красивый приморский город Судак, главной достопримечательностью которого является Судакская-Генуэзская крепость. Она грозно возвышалась над морем, просто завораживая своей красотой и величием. Крепость создавала особый колорит города, была его визитной карточкой, что значительно отличало Судак от других городов на побережье Крыма.

Отправившись на экскурсию в Крепость, мы не разу не пожалели об этом. Мне показалось, что мы буквально попали в сказку, настолько сильное впечатление произвело на меня это огромное сооружение. С вершины горы Кастель, на которой стоит крепость, открываются поистине волшебные виды на море и город, а сама крепость просто поражает своим величием и богатством истории. Тогда я, как завороженная, слушала рассказы экскурсоводов о былых временах, когда крепость была оборонительным сооружением, о тех, для кого она становилась домом и для кого была желаемой добычей.

А потом мне в руки попала книга легенд и преданий Крыма. Прочитав её от корки до корки, я выделила легенду о прекрасной царице Феодоре, которая когда-то была хозяйкой этой самой крепости. Красивая легенда о прекрасной девушке-воине так поразила моё детское воображение, что позже, вспоминая поездку в Крым, я часто думала о том, какой могла быть жизнь крепости в те времена, представляла, как выглядела и кем была правительница крепости – Феодора, и почему её жизнь закончилась так внезапно и несправедливо.

В поисках ответов на свои вопросы я обнаружила, что существует несколько вариантов легенды о царице Феодоре, но конец каждой из них один – не выдержав предательства близкого человека, Феодора покончила жизнь самоубийством, выбросившись на скалы из самой высокой башни.

Историки спорят о том, является ли царица Феодора реальной исторической личностью, или же это собирательный образ, возникший в народных преданиях. Так или иначе, но мне казалось, что такой человек непременно должен был существовать, ведь и легенды на пустом месте не появляются. Вот только смириться с тем, что жизнь царицы оборвалась в самом рассвете, я так и не могла. Несправедливо, чтобы после такого человека ничего не осталось – только упоминание в книжках и рассказах экскурсоводов. Я просто не могла позволить прекрасной Феодоре умереть, поэтому я придумала для неё новую жизнь, в новом времени и месте.

Эта книга о дружбе и предательстве, о любви и ненависти, а также о том, что каждый непременно должен иметь шанс в жизни всё исправить, главное – не упустить его.

Content

Марина Крившенко
Новая жизнь царицы Феодоры

Часть I. Возвращение домой

Часть II. Новая жизнь

Часть III. Туда, где море и горы

Часть IV. Учиться жить

Часть V. Возвращение в крепость

От автора