Кунадзе Георгий

Русские крейсера: От рассвета до заката

Георгий КУНАДЗЕ

РУССКИЕ КРЕЙСЕРА: ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

«Англичанка гадит»

В июне 1815 года Венский конгресс вернул Европу в «добрые старые времена» легитимных монархий. Ведущие роли в новой расстановке сил, сложившейся в результате разгрома наполеоновской Франции, стали играть ее победители – Россия, Австро-Венгрия, Пруссия и Великобритания. Три первые державы объединились в Священный союз, направленный на предотвращение новых революций в Европе. Великобритания, напротив, предпочла сохранить за собой свободу рук, воздержавшись от участия в контрреволюционном сговоре трех монархий. Впрочем, задуманный победителями иерархический «концерт держав» оказался недолговечным. Интересы у них были разные, в силу чего формирование политической карты Европы продолжилось в обстановке бесконечных интриг всех против всех. Россия в этом процессе была далеко не последней и одной из самых амбициозных.

Восшествие в 1825 году на российский престол императора Николая I, не скрывавшего намерения установить контроль России над черноморскими проливами и мечтавшего объединить под своей властью православные народы Европы, обеспокоило едва ли не все европейские державы, положив начало их консолидации в целях сдерживания амбиций России. Особую активность проявляла Великобритания, последовательно поддерживавшая всех, кто оказывался в конфликте с Россией. Такая тактика Великобритании не была обусловлена какой-то особой неприязнью именно к России. Скорее она была воплощением традиционной британской стратегии поощрения европейского сотрудничества против сильнейшей державы Европы. Именно так действовала Великобритания, стремясь объединить европейские страны в борьбе с наполеоновской Францией. Сразу после разгрома которой сильнейшей державой в Европе стала Россия.

Самой России было мало дела до мотивов британской политики, коль скоро по факту она всегда в этот период оказывалась антироссийской. Именно тогда приписываемые чуть ли не фельдмаршалу Суворову слова «англичанка гадит» превратились в расхожее выражение, а соперничество России и Великобритании, двух мировых держав, чьи владения простирались далеко за пределы Европы, стало величиной постоянной. Немногим более четверти века спустя дело кончилось Крымской войной, которую экономически и социально отсталая, оставшаяся без союзников Россия безнадежно проиграла.

Скоропостижно скончавшегося в 1855 году Николая I на российском престоле сменил император Александр II. Для России наступил трудный период осмысления итогов проигранной войны и определения задач на будущее. Своим главным недоброжелателем и антагонистом Россия продолжала считать Великобританию.

Как воевать с Великобританией

Строго говоря, этот вопрос не имел простого ответа. Потенциальный противник находился вне пределов досягаемости для русских армий. Русский военный флот безнадежно уступал британскому во всем. И к тому же не имел свободного выхода в океан. С началом Крымской войны русские корабли были блокированы в Кронштадте, где так и остались стоять до ее конца, в Севастополе, где их пришлось затопить, а в Петропавловске-Камчатском чудом избежали уничтожения, укрывшись в устье Амура. В целом, таким образом, Великобритания была практически неуязвима для России. Принудить потенциального противника к миру и сговорчивости, нанеся ему неприемлемый ущерб, Россия, казалось, была не в состоянии.

Именно в таких обстоятельствах русское Морское министерство обратилось к идее крейсерской войны. Впервые эта идея была выдвинута еще в начале 1854 года в секретном докладе капитан-лейтенанта А. Горковенко, побывавшего в США со специальной миссией. Появление в Тихом океане даже небольшого количества русских крейсеров, которые «забирали бы английские купеческие суда около западных берегов Южной Америки, в водах Новой Голландии и Китайских… произведет сильное впечатление на Лондонской бирже, цена страхования судов возвысится непомерно, все товары будут отправляться на американских судах и английское торговое судоходство в Тихом океане уничтожится», - писал Горковенко. Для выполнения этой задачи он предлагал закупить в Сан-Франциско несколько быстроходных клиперов американской постройки, с их последующим вооружением и укомплектованием русскими экипажами. Бескрайние океанские просторы, малонаселенное побережье, большое количество удобных якорных стоянок - все это делало предложение Горковенко вполне реалистичным. До конца Крымской войны воплотить его в жизнь не успели, но не забыли.

Вскоре после завершения военных действий русское Морское министерство приступило к предметной проработке идеи крейсерской войны в разных вариантах. Изучались возможности закупки американских винтовых клиперов, разведывались якорные стоянки, составлялись планы операций и инструкции для командиров кораблей. В итоге было признано необходимым наряду с вооруженными клиперами использовать и боевые корабли специальной постройки. Сами же крейсерские операции рекомендовалось проводить на торговых путях в Тихом и Атлантическом океанах, причем не только одиночными кораблями, но и отрядами кораблей. Памятуя об опыте Крымской войны, начало которой русский флот встретил в своих блокированных противником базах, крейсера предполагалось рассредоточить в портах дружественных государств до начала военных действий. Постепенно идея крейсерской войны превратилась в продуманную полномасштабную доктрину. Свою первую и очень удачную проверку она прошла в 1863 - 1864 годах.

У берегов Америки

В январе 1863 года в Царстве Польском, отошедшем к Российской империи в 1814 году, началось народное восстание с целью восстановления независимого государства - Речи Посполитой - с восточной границей, существовавшей до первого раздела Польши в 1772 году. Непосредственным поводом для давно назревавшего восстания стало решение о рекрутском наборе в русскую армию 12 тысяч молодых поляков, сторонников независимости своей страны. Восстание быстро приняло массовый характер и вызвало широкий международный резонанс. В поддержку требований восставших выступили Великобритания и Франция.

Морально-нравственные ценности и правовые нормы наших дней не позволяют назвать народное восстание мятежом. (Хотя требование восстановления восточных границ Речи Посполитой и сегодня показалось бы чрезмерным и необоснованным: ведь его выполнение означало бы присоединение к Польше территории современной Литвы, а также обширных районов современных Украины и Белоруссии.) Поддержка восстания со стороны Великобритании и Франции в современных реалиях тоже выглядит весьма достойно.

В реалиях XIX века оценка польского восстания, равно как и его поддержки Великобританией и Францией была, однако, несколько другой. В те времена все сильные державы без зазрения совести диктовали свою волю слабым, договаривались о разделе их территорий между собой, а когда договориться не могли, воевали за их передел. В таком суровом контексте поддержка одной державой восстания на территории другой воспринималась как акт не столько благородства, сколько враждебности и своекорыстия. (Весьма характерно, что, когда в апреле 1876 года в Болгарии вспыхнуло народное восстание против турецкого владычества, Великобритания и Франция оказались отнюдь не на стороне восставших, решительно поддержав их «легитимных» турецких угнетателей.)

Поддержка польского восстания со стороны Великобритании и Франции была однозначно воспринята Россией как знак надвигающейся войны, к которой она готова не была. В первой половине 1863 года напряжение в отношениях России с Великобританией и Францией неуклонно нарастало, стороны обменивались все более резкими дипломатическими нотами. Британская и французская стороны прямо заявили о том, что Россия утратила все права на польские земли. К началу лета война была, казалось, неизбежна. Домашний анализ обстановки привел Россию к выводу о том, что ее можно попытаться предотвратить, удержав Великобританию от выступления на стороне Франции.

Вот в таких условиях управляющий русским Морским министерством адмирал Н. Краббе направил Александру II всеподданнейшую записку с предложением об отправке в США двух крейсерских эскадр для действий на торговых путях Великобритании. Буквально через два дня, 25 июня 1863 года, высочайшее решение было принято. К этому моменту русские корабли, эскадры адмирала С. Лесовского, поодиночке покинув места базирования, уже находились в походном строю в Северном море. Еще один русский корабль спешил к берегам США из Средиземного моря, и к 25 июня уже прошел Гибралтар.

К концу сентября 1863 года все корабли Лесовского (три фрегата, два корвета, один клипер) сосредоточились на рейде Нью-Йорка. Их появление, как будто, стало для американцев полной неожиданностью. На самом деле все было не совсем так. Действительно о походе эскадры заранее ничего не сообщалось, да и формального разрешения США на ее приём Россия не запрашивала. Есть, однако, основания полагать, что Лесовский, еще незадолго до похода работавший в США русским военно-морским агентом (атташе), заблаговременно согласовал все вопросы с американскими властями.

1 октября 1863 года еще одна русская крейсерская эскадра под флагом адмирала А. Попова (три корвета, два клипера) прибыла в Сан-Франциско.

Появление двух русских эскадр у восточных и западных берегов США произвело, как ни банально это звучит, эффект разорвавшейся бомбы. Как и предсказывал капитан-лейтенант Горковенко еще в 1854 году, биржевые котировки в Лондоне пошли вниз, британские газеты резко сбавили тон, а министр иностранных дел Великобритании лорд Рассел заявил об отсутствии у Великобритании намерения воевать с Россией. Война была предотвращена.

К сказанному следует добавить, что прибытие эскадр Лесовского и Попова реально помогло федеральному правительству США одержать победу в Гражданской войне, которую оно вело против мятежных южных штатов, выступавших за конфедеративное устройство страны. Русские крейсера были восторженно встречены американцами. В июле 1864 года, когда обстановка в Царстве Польском стабилизировалась, обе эскадры были отозваны в Россию.

В целом, результат экспедиции превзошел самые смелые ожидания авторов идеи крейсерской войны. Ведь для его достижения России даже не потребовалось начинать крейсерские операции на торговых коммуникациях Великобритании, хватило самого факта присутствия русских крейсеров. Едва ли не впервые в своей истории Россия столь успешно использовала свой военно-морской флот как инструмент внешней политики.

В последующие годы состоялось еще два похода русских крейсеров к берегам США. Один из них был вызван новым осложнением отношений России с Великобританией в связи с упомянутым выше восстанием в Болгарии в 1876 году. С декабря 1876 года по март 1877 года по уже апробированной схеме у восточных и западных берегов США находились две русские крейсерские эскадры, всего 13 вымпелов. В третий и последний раз отряд русских крейсеров из трех вымпелов появился в американских водах в декабре 1878 года. Впрочем, осложнения в отношениях с Великобританией оказались непродолжительными, и через месяц отряд отбыл в Россию.

Корабли специальной постройки

Вдохновленное успехами трех экспедиций к берегам Америки русское Морское министерство продолжило подготовку крейсерских операций. Сделать предстояло много. Имевшиеся в строю по преимуществу деревянные корабли физически и морально устарели, конструктивно были плохо приспособлены к океанским походам. Не случайно из состава эскадры, назначенной во второй поход, в последний момент пришлось исключить один из кораблей (броненосный фрегат «Петропавловск») по причине его низкой мореходности. Для третьего похода в Америку готовых кораблей не нашлось вообще. Выход из положения был в итоге найден, но это был плохой выход: Морское министерство приобрело в США три парохода американской постройки. Наспех переоборудованные и вооруженные на американских верфях Крампа в Филадельфии пароходы были зачислены в боевой состав флота.

Одним словом, Россия остро нуждалась в новых хорошо вооруженных крейсерах с высокой мореходностью и дальностью плаванья, способных, действуя вдали от своих баз, как одолеть крейсера противника, так и уклониться от боя с его тяжелыми кораблями. В целом, таким образом, требовался совершенно новый тип крейсера. Согласно принятой в 1882 году 20-летней Программе кораблестроения, к 1902 году крейсерский флот России должен был насчитывать 30 кораблей, в том числе 21 «корветского» ранга (бронепалубных) и 9 «фрегатского» ранга (броненосных). Техническое задание для последних предусматривало 8-дюймовую артиллерию главного калибра и броневой пояс по ватерлинии. В связи с быстрым совершенствованием корабельных силовых установок, конкретных параметров скорости полного хода и дальности плавания новых крейсеров Программа не задавала. По умолчанию считалось, что в скорости они могли немного уступать крейсерам потенциального противника, а по дальности плавания должны были их превосходить. При этом, однако, конструкция новых крейсеров должна была позволять им поддерживать высокую скорость хода на океанской волне при сильном волнении. Это требование Программы было далеко не лишним, ибо при сильном волнении скорость бронированных кораблей конца XIX века, как правило, резко падала, порой в два с лишним раза от заявленной.

Первыми броненосными крейсерами, вступившими в строй после 1882 года, стали «Адмирал Нахимов» (1885 г.) и «Память Азова» (1888 г.).

Прототипом «Нахимова» был английский броненосный крейсер «Уорспайт». В итоге получился корабль, мало приспособленный для океанских крейсерских операций. Его восемь 8-дюймовых башенных орудий по скорострельности уступали таким же орудиям на палубных установках, а 6-дюймовые орудия размещались в бортовых батареях низко над водой и не могли стрелять даже при не очень сильном волнении. Дальность около 4 тысяч морских миль тоже была явно недостаточна для океанского крейсера. Длина «Нахимова» едва превышала 100 метров и была меньше, чем длина среднестатистической океанской волны (103 метра). В силу этого приличная по тем временам максимальная скорость почти в 17 узлов падала при сильном волнении, а низкий надводный борт сказывался на мореходных качествах. В целом, броненосный крейсер «Адмирал Нахимова» был скорее уменьшенной копией броненосца, предназначенной для эскадренного боя.

Напротив, крейсер «Память Азова» отличался неплохими мореходными качествами, имел многочисленную, в основном палубную артиллерию, достаточную скорость полного хода (16 узлов), и был бы подлинным океанским крейсером, если бы не совершенно неудовлетворительная дальность плавания в 3,5 тысячи морских миль.

Таким образом, оба корабля, хотя и в разной степени, не соответствовали требованиям Программы 1882 года. Первым кораблем, который им соответствовал вполне, стал броненосный крейсер «Рюрик», заложенный в 1890 году. Проект корабля был создан корабельным инженером Н. Родионовым, а потом доработан корабельным инженером Н. Кутейниковым. История сооружения этого корабля оказалась трудной. В целях обеспечения его высокой скорости на океанской волне, Родионов взял за основу обводы и размерения трансатлантических лайнеров, к тому времени пересекавших океан со средней скоростью в 18-19 узлов. Их длина составляла порядка 130-150 метров, а показатель «удлиненности», то есть отношение длины корпуса к ширине, достигал 8,5, а то и 9. Между тем, «удлиненность» боевых кораблей в те времена не превышала 6,7 для бронепалубных крейсеров и 5,3 - для броненосных. Считалось, что бронированный корабль большей «удлиненности» будет конструктивно непрочным, поскольку тяжелая броневая защита распределялась у него по всему корпусу. С учетом принятых «по науке» предельных значений «удлиненности», океанский броненосный крейсер пришлось бы сделать или слишком коротким, или слишком широким. В обоих случаях это не могло не сказаться на его скорости, мореходности и маневренности. Родионов же заложил в свой проект длину в 131 метр при «удлиненности» в 6,88. Как часто бывает, профессиональные споры быстро переросли в разборки с переходом на личности. Шли они долго. В итоге доработки длина корабля уменьшилась до 126 метров, а показатель «удлиненности» до 6,3. После этого сооружение «Рюрика» пошло быстро. И было прервано лишь однажды, в ожидании поставки заказанных во Франции 6-дюймовых орудий Кане, превосходивших русские скорострельностью.

Несмотря на все проволочки, во многом революционный корабль был полностью готов меньше чем через четыре года с момента закладки.

Новый броненосный крейсер имел прекрасные характеристики. Водоизмещение около 11,7 тысяч тонн, скорость полного хода 18,8 узлов, дальность плавания 6,7 тысяч морских миль, отличная мореходность, вооружение – четыре 8-дюймовых, шестнадцать 6-дюймовых и шесть 120 мм орудий. Правда, от сплошного броневого пояса по ватерлинии пришлось отказаться. При длине корпуса в 126 метров, его длина не превысила 95 метров. Но при этом максимальная толщина броневого пояса и закрывавших его в оконечностях траверсов достигала 254 мм, то есть была под стать броненосцу. Такого корабля в России еще не было.

Второй и третий корабли того же класса - «Россия» и «Громобой» - стали развитием «Рюрика» и, возможно, самым большим успехом военного кораблестроения России до 1917 года.

Строили их с невиданной для российских заводов скоростью. «Россию» закончили за 3 года в сентябре 1897 года, а «Громобой» - за 2 года 5 месяцев в октябре 1900 года. Качество работ было тоже высоким, хотя отдельные узлы и комплектующие, в частности, котлы для машин крейсера «Россия», а также все 6-дюймовые орудия обоих кораблей пришлось закупить во Франции. Крейсера считались однотипными, но имели некоторые различия: по ходу строительства «Громобоя» проект исправляли и дополняли с учетом опыта строительства и эксплуатации «России». В целом поэтому по ряду характеристик «Громобой» немного превосходил «Россию». Водоизмещение составляло: 12,2 тысячи тонн («Россия»), 12,5 тысячи тонн («Громобой»); скорость, соответственно: 20 узлов и 20,5 узлов; дальность: 7,8 и 8,1 тысяча морских миль. Максимальная толщина главного броневого пояса – 203 мм (против 254 мм на «Рюрике»); вооружение – такое же как на «Рюрике». По своим боевым и мореходным качествам, новизне и общей сбалансированности конструкции, а, главное, по степени соответствия тем задачам, для которых их строили, оба корабля не имели себе равных в мире.

Вполне понятно, что великая морская держава Великобритания вскоре ответила на вызов, введя в строй крейсера такого же типа. Однако, превзойдя конкурента количественно, возможно, впервые в своей истории не смогла превзойти его по качеству кораблей.

Не теряла времени и Россия. Признав сооружение трех океанских крейсеров стратегически верным, русское Морское министерство решило подчинить задачам крейсерской войны и строительство броненосцев. Так появились однотипные «облегченные» броненосцы - «Пересвет», «Ослябя» и «Победа». Их водоизмещение достигало 12,7 тысячи тонн, скорость – 18,6 узлов, дальность плавания – 6,2 тысячи морских миль, максимальная толщина не сплошного броневого пояса – 229 мм, вооружение – четыре 10-дюймовые орудия в двух башнях, одиннадцать 6-дюймовых и двадцать 75 мм орудий в батареях.

Конструкцию кораблей нельзя назвать оригинальной: за образец был принят британский, так называемый, «колониальный» броненосец «Ринаун». Два первых корабля этого типа строили непозволительно долго: «Пересвет» - 6 лет, «Ослябю» - 8 лет. По своим тактико-техническим характеристикам русские «облегченные» броненосцы в целом не уступали британскому прототипу, превосходя его по мощи артиллерии, но немного уступая в скорости. Они были отличными кораблями с высокой мореходностью и значительно большей, чем у стандартных броненосцев, дальностью плавания.

Изначально предполагалось, что три «облегченных» броненосца вместе с тремя океанскими крейсерами и шестью быстроходными транспортами Добровольного флота составят мощную крейсерскую эскадру для действий на океанских коммуникациях противника. Сделано этого не было, все шесть боевых кораблей использовались не по назначению и в результате свои преимущества никак не реализовали.

Японская война

К концу XIX века основанная на самодержавии российская система государственного управления окончательно превратилась в тормоз развития страны и угрозу ее существованию. Знаменитая формула лорда Эктона, английского историка XIX века: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно», была, казалось, адресована именно русским самодержцам, многие из которых рано или поздно превращались именно в развращенных самодуров. Впрочем, «формула Эктона» имела и продолжение: «Великие люди – почти всегда люди плохие».

С ее последним императором Николаем II России не повезло дважды. В 1894 году он унаследовал престол, будучи неплохим, но решительно заурядным человеком, изначально развращенным непомерной властью и свято верившим в незыблемость самодержавия. Возможно, поэтому Николай II не терпел вокруг себя умных волевых людей, зато легко становился объектом манипуляций ловких проходимцев. Усугубленные личностью самодержца дефекты государственного управления огромной империей, порождали у него сразу две мании – величия и преследования, в равной степени искажавшим его восприятие окружающего мира. Кругом были одни враги, злоумышлявшие против России. Голова у военного командования шла кругом. Помните: «чтоб концы своих владений охранять от нападений, должен был он содержать многочисленную рать. Воеводы не дремали, но никак не успевали. Ждут, бывало, с юга, глядь, ан с востока лезет рать!» Думаете, это Сказка о золотом петушке? Нет, это диагноз Российской империи конца XIX века, во внешней политике которой наметилась очередная смена приоритетов.

Сильнейшей державой Европы, и, соответственно, главным соперником для Великобритании стала к тому времени Германия. С точки зрения самодержца это означало, что опасность войны с Великобританией объективно снизилась, а с Германией, а заодно с Австро-Венгрией, Турцией и разными-прочими шведами возросла. В итоге русское Морское министерство в 1902 году предложило новую 20-летнюю программу, согласно которой флоту предстояло одновременно достичь равновесия с Германией и Швецией на западном направлении, а с Австро-Венгрией и Турцией на южном, для чего построить свыше 800 новых боевых кораблей всех рангов. Программу сократили вдвое, взялись обсуждать вновь, но в итоге так и не приняли.

Между тем у России нарисовался новый, причем не столько воображаемый, сколько реальный противник на востоке - Япония. Последняя в 1895 году, победив в войне с Китаем, добилась у него уступки острова Тайвань, Пескадорских островов, и Ляодунского полуострова с крепостью Порт-Артур. Под давлением трех европейских держав - России, Германии и Франции - Японии пришлось отказаться от претензий на Ляодунский полуостров. В марте 1898 года его по праву сильного захватила сама Россия, навязав Китаю арендный договор. Занимая Порт-Артур, Россия была в тренде того времени: чуть раньше, в декабре 1897 года, Германия таким же образом захватила порт Циндао, а чуть позже, в мае 1898 года, Великобритания – порт Вэйхайвэй. Японцы, однако, действия России восприняли как национальное унижение.

Еще одним итогом поражения Китая стало признание им независимости Кореи, за господство в которой шла острая борьба между Россией и Японией. В России, естественно, японцев ровней тогда не считали, но столкновения с ней не исключали. Тем более, что по-прежнему мало расположенная к России Великобритания, а заодно и Германия вовсю строили для Японии броненосцы и броненосные крейсера, в отличие от русских океанских крейсеров вполне пригодные для эскадренного боя. В связи с этим было сочтено необходимым усилить русский флот на Дальнем Востоке кораблями такого же класса. Океанские крейсера больше не требовались.

С вводом в строй «Громобоя» Россия их сооружать прекратила, переключившись на «классические» броненосцы и бронепалубные крейсера «корветского» ранга с высокой скоростью, но гораздо меньшей дальностью. Последние пришлось заказывать за границей, в Германии и США, ибо единственный собственный проект бронепалубного крейсера (типа «Аврора») оказался крайне неудачным. В итоге у России появился отряд отличных бронепалубных крейсеров немецкой («Богатырь», «Аскольд», «Новик») и американской («Варяг») постройки. Лучшие из них - типов «Богатырь» и «Новик» - были запущены в серию в России.

Единственным броненосным крейсером, введенным в строй за три последних предвоенных года (1900 – 1903 гг.), оказался построенный во Франции «Баян». Он был в два раза слабее любого из шести японских броненосных крейсеров английской и немецкой постройки.

В январе 1904 года началась русско-японская война, к которой новые русские броненосцы и крейсера поспели не все. Имевшиеся же в наличии корабли оказались заперты в своей главной базе - Порт-Артуре. Свои новые бронепалубные крейсера, намного превосходившие японские, русское командование использовало неумело и фактически просто разбазарило.

В ходе войны Россия предприняла попытку в нарушение законов о нейтралитете втайне приобрести у Аргентины и Чили семь современных броненосных крейсеров итальянской и английской постройки. С согласия Николая II эту мошенническую операцию затеяли два пользовавшихся его особым расположением придворных афериста – отставной ротмистр А. Безобразов, бывший завхоз дворцового управления Императорской охоты и его двоюродный брат, адмирал императорской свиты А. Абаза. Для переговоров с посредниками последний, изменив внешность, инкогнито даже выехал в Париж, где его немедленно узнали газетчики. Миссия Абазы, естественно, закончилась провалом.

Саму же войну с Японией Россия, как известно, с треском проиграла, практически потеряв свой Балтийский флот, из лучших кораблей которого формировались обе эскадры Тихого океана. Достаточно сказать, что у России осталось всего четыре современных бронепалубных крейсера. Пережили войну и два океанских крейсера - «Россия» и «Громобой», базировавшиеся на Владивосток. (Третий океанский крейсер - «Рюрик» - погиб в бою.)

Флот предстояло строить заново.

Сон разума

Первые два послевоенных года были трудными для России. В двух ее столицах продолжались беспорядки, (впоследствии названные революцией), все были недовольны всеми, Высочайший манифест 17 октября 1905 года, даровавший подданным гражданские свободы, был вырван у Николая II вопреки его архаичным убеждениям и вызывал у него и его окружения злобу и раздражение, государственные финансы пели романсы, армия была ненадежна. Межеумочное состояние государства и общества – мало способствовало возрождению флота. Какие корабли и на какие деньги строить, было непонятно.

Генералы, как известно, всегда готовятся к прошлой войне. Начав сооружение новых броненосных крейсеров без учета опыта войны с Японией, русские адмиралы оказались под стать таким генералам. Объяснялось ли это их некомпетентностью или какими-то другими причинами, сказать трудно. Но результат говорит сам за себя.

К началу 1905 года, то есть еще до окончания войны, русское Морское министерство получило не менее 25 полностью проработанных предложений на постройку броненосных крейсеров от американских, английских, немецких, итальянских и французских фирм. Некоторые из этих проектов реально опережали свое время. Однако, Морской технический комитет (МТК) Морского министерства в них безнадежно запутался. После Цусимы всем было ясно, что война с Японией фактически проиграна и, соответственно, новые корабли ни при каких условиях участия в ней принять не успеют. Но желание придворной камарильи обнадежить самодержца известием о начале их сооружения, вероятно, перевесило доводы рассудка. Тут как раз и выплыло предложение знаменитой французской фирмы «Форж и Шантье», некогда строившей крейсер «Баян», воспроизвести его проект в серии. По официальным каналам это ретроградное предложение не поступало, откуда оно взялось, никто толком не знал. По одной из версий, еще осенью 1904 года его доставил из Парижа уже знакомый нам адмирал А. Абаза, имевший давние и не вполне бескорыстные отношения с упомянутой французской фирмой. Кроме того, поговаривали о том, что самодержец очень любил погибший в Порт-Артуре первый «Баян», часто упоминавшийся в боевых сводках, и потому встретил предложение французов с удовлетворением. Так или иначе решение о срочном заказе трех крейсеров типа «Баян» было принято, а все остальные предложения отправили в корзину. Один из трех кораблей строился во Франции, два других по французским чертежам - в России. В итоге крейсера «Баян 2», «Адмирал Нахимов» и «Паллада» вступили в строй к 1908 году, став посмешищем в глазах морских экспертов всех стран. Чтобы лучше понять, что представляли собой броненосные крейсера типа «Баян», стоит привести их тактико-технические характеристики, например, в сравнении с японским броненосным крейсером «Цукуба», вступившим в строй на год раньше них.

«Баян» (1908 г.) - водоизмещение 7,9 тысяч тонн, вооружение - два 8-дюймовых башенных орудия, восемь 6-дюймовых орудий в бортовых батареях, скорость - 21 узел, дальность - 3,2 тысячи морских миль.

«Цукуба» (1907 г.) - водоизмещение 13,7 тысячи тонн, вооружение - четыре 12-дюймовых башенных орудий, двенадцать 6-дюймовых и двенадцать 120 мм орудий, скорость - 22 узла, дальность - 9 тысяч морских миль.

Японцы ввели в строй корабль, построенный по собственному проекту, за основу которого были взяты проекты имевшихся у них броненосных крейсеров английской постройки. При этом в японском проекте были учтены уроки только что закончившейся войны: главный калибр артиллерии доведен до 12 дюймов, как у стандартных броненосцев, а водоизмещение и дальность плавания увеличены по образу и подобию русских океанских крейсеров. Проектирование корабля началось еще во время войны, а его строительство заняло чуть больше двух лет.

Русские над проектом своего корабля фактически не работали, никаких уроков войны учесть не пытались, а просто заказали за границей копию того, что имели до войны. Сделано это было под предлогом срочности строительства корабля, который в итоге ввели в строй на год позже японского.

Как говорится, почувствуйте разницу.

Еще одной, возможно не столь позорной как тиражирование реликтовых «Баянов», но, как минимум, не самой лучшей страницей в истории отечественного кораблестроения стало сооружение броненосного крейсера «Рюрик 2». Заказали его знаменитой английской фирме «Виккерс», но техническое задание готовили в России на основе переработки нескольких проектов, предложенных иностранными фирмами. Большинство из них предусматривало переход на единый главный калибр артиллерии из восьми или десяти 10-дюймовых орудий, что было в 2-2,5 раза больше, чем количество орудий главного калибра на броненосцах и броненосных крейсерах предыдущего поколения. Такое вооружение соответствовало идее “all-big-gun ship”, реализованной в начале 1905 года в проекте знаменитого «Дредноута», английского броненосца нового типа. К сожалению, МТК русского Морского министерства эту революционную идею оценить не смог, отдав предпочтение классической схеме с двумя главными калибрами, и механически увеличив первый до 10, а второй – до 8 дюймов. В результате, артиллерия «Рюрика», окончательно вступившего в строй в июле 1909 года, оказалась «додредноутной» и заведомо менее эффективной, чем у большинства его современников.

Еще одним дефектом конструкции «Рюрика» был выбор его силовой установки. Согласно техническому заданию МТК, проект крейсера предусматривал стандартные паровые машины тройного расширения. На начальной стадии строительства корабля представители фирмы «Виккерс» конфиденциально сообщили о принятом британским Адмиралтейством решении окончательно отказаться от паровых машин в пользу более легких и эффективных паротурбинных. Работы по замене паровых машин «Рюрика» на паровые турбины фирма оценила в 1,5 миллиона рублей при увеличении сроков сдачи корабля на шесть месяцев. После долгого обсуждения русское Морское министерство от этого отказалось в целях экономии средств.

В итоге, летом 1909 года российский флот получил невиданный по боевой мощи и замечательно красивый корабль. Появись «Рюрик» лет на пять-шесть раньше, он стал бы гордостью Первой тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре или, кто знает, помог бы Второй тихоокеанской эскадре избежать разгрома в Цусимском сражении. Однако, в 1909 году новейший броненосный крейсер Российского императорского флота «Рюрик» оказался, увы, морально устаревшим кораблем, не имевшим шансов при столкновении с современными линейными крейсерами. Прослужив всего девять лет и благополучно избежав судьбы своего «товарища по несчастью» немецкого крейсера «Блюхер», такого же морально устаревшего корабля, в январе 1915 года расстрелянного английскими линейными крейсерами в бою у Доггер-банки, «Рюрик» был разобран на металл.

Правда, немцы построили «Блюхер», став жертвой мастерской операции английской разведки, подбросившей им дезинформацию о своих новых кораблях. Русские же, напротив, построили «Рюрик», располагая абсолютно достоверной информацией, полученной от тех же англичан. Всего за 1,5 миллионов рублей «Рюрик» мог стать первым русским линейным крейсером, а стал лишь символом недальновидности морского начальства.

Сравнение тактико-технических характеристик «Рюрика», «Блюхера» и первого немецкого линейного крейсера «Фон дер Танн» довершает эту историю.

«Рюрик» (1909 г.) - водоизмещение - 15,2 тысячи тонн, вооружение – четыре 10-дюймовых, восемь 8-дюймовых, двадцать 120 мм орудий, скорость – 21,5 узлов, силовая установка – паровые машины, дальность - 4 тысячи морских миль.

«Блюхер» (1910 г.) – водоизмещение – 15,8 тысяч тонн, вооружение – двенадцать 8-дюймовых, восемь 6-дюймовых, шестнадцать 88 мм орудий, скорость – 25 узлов, силовая установка – паровые машины, дальность – 6,6 тысяч морских миль.

«Фон дер Танн» (1911 г.) – водоизмещение – 19,4 тысячи тонн, вооружение – восемь 11-дюймовых, десять 6-дюймовых, шестнадцать 88 мм орудий, скорость – 27,5 узлов, силовая установка – паровые турбины, дальность – 4,4 тысячи морских миль.

Закат

Называя вещи своими именами, в середине первого десятилетия ХХ века Россия выбыла из гонки военно-морских вооружений. Законодателем мод в ней она стала лишь однажды, а потом только догоняла поезд технического прогресса, набравший непосильную для нее скорость. Причины были очевидны. Военно-морские вооружения стремительно усложнялись и увеличивались количественно. Соревноваться в этой области с такими индустриальными гигантами как Великобритания, Германия или США, или с той же Японией отсталая аграрно-индустриальная Россия не могла.

В силу этого, из инструмента внешней политики и важного элемента национальной обороны военно-морской флот постепенно превращался для России просто в статусный символ великой державы.

К концу десятилетия отставание России от других великих держав в области военно-морских вооружениях приобрело скандальный и отчасти угрожающий характер. Современных боевых кораблей у нее, в сущности, не было. В изобилии имелись их неплохие проекты, которые неспешно рассматривали в высоких инстанциях. К тому же даже более лояльная правительству, чем ее предшественники, Государственная Дума 3-го созыва, недовольная непомерными расходами на строительство морально устаревших кораблей (тех самых «Баянов»), в 1908 году отказала Морскому министерству в ассигнованиях на новые.

В начале 1909 года после вмешательства премьер-министра П. Столыпина требуемые суммы – из расчета 37 миллионов рублей за один линейный корабль дредноутного типа – были выделены. По счастью к этому времени в Морском министерстве появились два выдающихся специалиста – товарищ министра (с 1911 года министр) адмирал И. Григорович и председатель МТК профессор А. Крылов. Благодаря их усилиям, удалось, наконец, начать строительство новых кораблей. Летом того же 2009 года в Санкт-Петербурге были заложены четыре дредноута типа «Севастополь» (проект корабельного инженера, профессора И. Бубнова). Осенью 1911 года в Николаеве по адаптированному к условиям Черного моря проекту «Севастополя» заложили три дредноута типа «Императрица Мария». Еще один черноморский линкор «Император Николай I», заложенный в 1915 году по улучшенному проекту, достроен не был. Остальные корабли вступили в строй, когда Первая мировая война уже началась. Они имели мощную 12-дюймовую артиллерию, стрелявшую на оба борта, но слабое бронирование и низкую мореходность. Одновременно в серию были запущены эскадренные миноносцы типа «Новик», оказавшиеся одними из лучших в своем классе.

Со строительством легких и линейных крейсеров дело обстояло хуже. Требования к проекту легкого крейсера нового поколения для закрытых морей были разработаны Морским генеральным штабом еще в 1907 году. Главными из них были скорость не ниже 27 узлов и артиллерийское вооружение, позволявшее вступать в бой с легкими крейсерами противника. Эскизное проектирование корабля было поручено Балтийскому заводу. Уже первые расчеты показали, что при выполнении главных требований технического задания водоизмещение корабля значительно превысит 7 тысяч тонн, а мощность силовой установки должна будет составить 43,5 тысячи л.с. К 1912 году требования к проекту повысились – скорость не ниже 30 узлов, 6-дюймовая башенная артиллерия главного калибра, броневая палуба и траверсы. Расчетное водоизмещение легкого крейсера возросло до 10 тысяч тонн, что сочли неприемлемым. В итоге Морское министерство объявило открытый конкурс. К участию в нем пригласили иностранные фирмы, предупредив, однако, о том, что крейсера должны будут строиться в России, а за предоставление проектов на конкурс отдельное вознаграждение выплачиваться не будет. На такие условия ни одна из иностранных фирм не согласилась, и всё вернулось на исходные позиции. В сентябре 1912 года Морское министерство, отклонив все проекты, представленные русскими заводами, решило, однако, взять их за основу, на которой к концу октября того же года поручило выработать единый окончательный проект. Эта, казалось бы, немыслимая задача была выполнена проектировщиками Путиловского и Русско-Балтийского заводов точно в срок. Результат штурмовщины оказался на удивление впечатляющим: крейсер водоизмещением 6,8 тысяч тонн, скоростью 29,5 узла, с пятнадцатью 130 мм орудиями главного калибра в палубных установках и казематах, с броневой палубой и даже броневым поясом толщиной 75 мм. Дальность плавания не превышала 2 тысяч морских миль, что было признано достаточным для внутренних морей. Нетрудно заметить, что Морскому министерству пришлось немного снизить все требования технического задания. Что было разумно: проект получился весьма цельным и сбалансированным.

Ровно через год на Русско-Балтийском заводе в Ревеле по этому проекту был заложен крейсер «Светлана», головной корабль серии из восьми единиц, по четыре для Балтики и Черного моря. К началу Первой мировой войны ни один из этих отличных крейсеров закончен не был. В годы войны их достройка была фактически приостановлена: не хватало комплектующих, бастовали подзуживаемые большевиками рабочие. В советское время три из восьми кораблей удалось модернизировать и ввести в строй. Еще два переделали в танкеры. Остальные разобрали на металл.

Такая же печальная участь постигла четыре линейных крейсера типа «Измаил», которые были призваны стать вершиной русского кораблестроения. Великолепные сверхдредноуты, по своим тактико-техническим характеристикам не только не уступавшие, но поначалу даже превосходившие едва ли не все корабли этого класса, были любимым детищем адмирала Григоровича. Всеми правдами и неправдами под его честное слово разработка доселе невиданных в России 14-дюймовых башенных орудий главного калибра, и ряда новых узлов и механизмов линейных крейсеров была начата еще до выделения бюджетных ассигнований на их сооружение. Все четыре корабля – «Измаил», «Бородино», «Кинбурн» и «Наварин» были заложены в декабре 1912 года на Балтийском и Адмиралтейском заводах в Санкт-Петербурге. Строили их быстро. Первые два были спущены на воду в июне и июле 1915 года, еще два в октябре и ноябре того же года.

Линейные крейсера типа «Измаил» имели водоизмещение в 36,6 тысяч тонн, двенадцать 14-дюймовых башенных орудий и двадцать четыре 120 мм орудий в казематах, максимальную скорость 28,5 узлов, дальность плавания 4 тысячи морских миль, главный броневой пояс толщиной 237 мм. Было, правда не вполне понятно, с какой целью создавались эти гигантские корабли. На Балтике и, тем более, в Финском заливе им было бы тесно. Прорваться во время войны в океан они не могли. Тем не менее, в отличие от низкобортных линкоров типа «Севастополь» они были явно предназначены именно для флота открытого моря. Что-то подсказывает, что их могли строить для будущей «войны возмездия» с Японией. Впрочем, это всего лишь догадка. Так или иначе достроить корабли не успели. А захватившие власть в России большевики применения им не нашли. К началу 30-х годов все четыре линейных крейсера типа «Измаил» были разобраны на металл.

Эпилог

Полувековая история русских крейсеров началась на мажорной, а закончилась на минорной ноте. При желании, каждый может подыскать этому свое объяснение. Мое сводится к тому, что все случившееся было, увы, глубоко закономерно. Целостная идея крейсерской войны себя в России исчерпала, а новой идеи применения крейсеров так и не появилось. В более широком плане можно указать и на то, что взлеты и падения в истории русских крейсеров довольно точно совпадали с этапами русской истории в целом. Тяжелое поражение в Крымской войне и ускоренный им крах феодально-крепостнической системы привели Россию к освобождению крестьян и началу промышленной революции. Именно тогда возникло первое поколение полноценных броненосных крейсеров, соответствовавших поставленным перед ними стратегическим задачам. Этот результат был достигнут в условиях общего подъёма первых десятилетий пореформенной России. К концу ХIХ века подъем сменился новым спадом и новыми внешнеполитическим авантюрами, крупнейшая из которых кончилась для России поражением в войне с Японией и общим кризисом системы государственного управления. На несколько лет России стало не до амбициозных военно-морских идей и новых кораблей. Вновь последовали реформы, через несколько лет вновь наметился подъем, а с ним и робкая тенденция к возрождению флота. Ее отражением стала закладка отличных крейсеров двух классов, вполне соответствовавших своему времени. А потом наступил очередной провал, которого Российская империя уже не пережила. Вместе с ней ушел в небытие и начавший было возрождаться вновь Российский императорский флот. Вот такая грустная история.

Content

Кунадзе Георгий Русские крейсера: От рассвета до заката