Константин Храбрых

Печать Леса

Мы так или иначе но творим новые миры. Отражение чужих, новые или хорошо забытые старые.

Автор

Пролог

Несмотря на то, что здание хорошо отапливалось, в подвалах было не просто холодно, а ОЧЕНЬ холодно из-за гуляющего по коридорам сквозняка. Фигуры эльфов, затянутые в плотные облегающие комбинезоны защитного цвета, хорошо маскирующего в темноте, единственный недостаток — комбинезоны не давали нормальной теплоизоляции. Поэтому бедняги мелко дрожали от холода. Но никто даже не решился использовать обогревающее заклинание или амулет — тут же поднялась бы тревога.

Их цель была здесь, в самом центре переплетений подземных коридоров под зданием Академии.

Осторожно ступая, они приближались к заветной цели — помещению, опечатанному огромной сигнальной цепью контуров и ловушек. Приказ Владыки Леса был однозначен — любой ценой вернуть артефакт! Значит, даже ценой жизни всех, кто был направлен на это задание.

За двадцать минут они умудрились снять всю защиту с коридора и стен, но дверь оказалась непреодолимой. А посему…

На стене, с которой визитеры удалили магические контуры, была выложена странная треугольная печать, в вершинах и центре которой разместили крохотные артефакты-накопители.

Полюбовавшись делом рук своих, эльфийка (если судить по плотно обтягивающей стройную фигурку ткани защитного комбинезона) отошла подальше и дала остальным условный сигнал отступить. Короткий мысленный посыл — и артефакты активировались.

Вокруг треугольной печати появилась двухметровая окружность быстро накаляющегося камня. Потекли ручейки расплавленного камня. Десять минут — и в метровой толщине стены был выплавлен идеально ровный (хоть и со следами потеков) двухметровый круг. На стену лег еще один амулет и раскаленный камень покрылся толстой коркой инея.

Зашипело, присутствующих обдало горячим водяным паром. Впрочем, теплее от этого не стало… даже хуже — мгновенно отсыревшая одежда на холодном ветру заставила эльфов испытать незабываемые ощущения.

Очередной жест рукой эльфийки, и в искусственный проем сунулся один из эльфов. Постояв с минуту, сделал пару шагов, после чего выглянул и жестом показал — «чисто».

В помещении под потолком разгорелась простая магическая лампа, зажигающаяся при появлении посетителей в помещении, а так же подававшая сигнал тому, кто был ответственен за сохранность имущества в этом помещении.

Оставив двоих на страже, остальные проникли в помещение и замерли подле мерцающей дымки охранного купола. Под полутораметровым куполом находился рыхлый, покрытый мхом и красными в белых прожилках грибами пень.

Но не за этим пришли эльфы-воришки.

Длинное метровое лезвие меча пронзало пенек насквозь. Лезвие отливало синевой в свете неяркой магической лампы. Периодически по металлу пробегали белые и голубые искорки магической энергии. Рукоять, а так же гарда, были словно из переплетенных ветвей молодого дерева, только-только выпустившего весеннюю листву… Мастер-кузнец, создававший этот меч, создал не просто магический артефакт, а вложил в него душу. Душу, дарованную мастеру-кузнецу самим лесом, для создания клинка. В навершие меча был вставлен большой ограненный изумруд, в котором и покоилась душа меча.

— Быстрее! Скоро здесь будут преподаватели!

— Знаю! Не отвлекай! — Огрызнулась эльфийка, склоняясь над контуром печати, питавшей купол, и начиная чертить дополнительные линии.

— Ваше Высочество! Сработали сигнальные маяки на первом этаже! Сюда идут!

Эльфийка глубоко вздохнула и, выругавшись на древнем наречии, деактивировала контур. Купол почернел и пропал, открывая доступ к мечу.

— Скорее, Ваше Высочество, берите меч!

Эльфийка нерешительно взялась за рукоять меча. Ее кисть тут же была охвачена тонкими веточками, ранее оплетавшими гарду, и по руке девушки потекла кровь. Девушка от боли закусила губу, но не издала ни звука. Она медленно и осторожно потянула меч на себя. Внезапно ее фигуру охватило белое свечение, исходившее от голубой стали клинка. Ее слегка приподняло в воздухе, после чего помещение наполнил крик страха и боли.

Клинок отказался принять нового владельца и теперь поглощал душу и внутреннюю энергию того, кто осмелился его потревожить.

— Проклятье! Милансиалль, сделай хоть что-нибудь! Владыка будет недоволен, если умрет его последняя дочь!

В коридоре послышалось удивленное бормотание и звуки падающих тел.

Внезапно позади ощерившихся клинками эльфов появилась фигура в черном плаще, окутанная клубами первозданной тьмы. Посох в ее руках, со свистом рассекая воздух, раскидал эльфов, после чего фигура качественно оглушила каждого эльфа, отправляя их в крепкие объятия Владыки Снов.

С костяным щелчком лезвие встало на костяное древко, и фигура, сделав несколько взмахов, подошла к девушке, упавшей на тело одного из ее спутников. Пинком ноги фигура с косой выбила из ее руки меч, наклонилась к лицу эльфийки и что-то пробормотала себе под нос.

Подойдя к клинку, враждебно искрящемуся при приближении незнакомца, черная фигура коснулась концом косы эфеса. Клубы истинной Тьмы подняли меч в воздух, после чего меч накрыло плотным коконом, а в следующий миг на клинке появились черные ножны, покрытые вязью рун, а рукоять оказалась обмотана черной тканью. И ножны, и эфес скрепляла тонкая золотистая веревочка с круглой восковой печатью в виде скалящегося черепа.

Подхватив меч, Смерть спрятала его в складках плаща, где он и исчез, словно его и не существовало.

Стоило Смерти повернуться в сторону лежащей без сознания эльфийки, как в черную спину ударил целый град парализующих, и иных заклинаний, слегка толкнув фигуру в черном. Заклинания при соприкосновении с плащом рассыпались вихрем искр, не оказав никакого действия.

Фигура с косой развернулась и посмотрела зелеными огоньками глаз из-под капюшона.

— Мое почтение, леры магистры, похоже, кто-то напутал со списками, здесь нет ни одного моего клиента, — Отвесив легкий поклон, Смерть исчезла, шагнув в пустоту.

Выругавшийся при виде Смерти магистр Лоаранн, тяжело вздохнув, начал отдавать приказы:

— Эльфов — к лекарям! Вызвать имперского дознавателя! Лер Ворган, выясните, как они обошли защиту! И как, черт возьми, они смогли проплавить «кароллит»! — Окинув злым взглядом помещение, добавил: — И выясните, куда, суккуб их раздери, они дели меч! Не Смерть же его унесла!

Магистр даже не представлял, насколько близка к истине его догадка, брошенная в сердцах.

Глава 1

Две пары саней, разбрасывая снег на обочины дороги, неслись на север. Олес «раскрутил» на поездку еще нескольких сокурсников. Правда, Виалль отказалась ехать к нему в гости, сославшись на то, что едет домой, а Тиаль сказала, что обязана явиться пред ясные очи Совета Старшего Дома.

Самое интересное: Олес, закоренелый бабник, пригласил в основном мужскую часть курса, а не женскую, как можно было бы ожидать. На закономерный вопрос он усмехнулся и ответил, что надеть свадебные браслеты он еще не торопится, так что знакомить своих любовниц с родителями пока не намерен. Что ж… Вполне ожидаемо от ловеласа Олеса. Надо полагать, поклонниц у него дома должно быть не меньше, чем в самой академии.

Дорога была донельзя скучной. Меня перед самой дорогой достал какой-то хлыщ с другого потока своим пренебрежительным отношением. От дуэли его спас только многозначительно продемонстрированная рукоять тяжелого меча Олеса. Так что дорогу провели в полудреме, с остановкой на обед. Я же включил кристалл с музыкой, сделав упор на то, что ее слышать, мог только я.

На чем я и уснул.

Меня кто-то тормошил.

— Просыпайся, сонливый тарус!

(Тарус — крупный хищник, постоянно пребывающий на грани сна, при этом сливаясь с окружающей его местностью. Питается неосторожным зверьем и путниками, решившими остановиться возле него. Шкура дорогая и ценится в качестве материала для легких доспехов, так как обладает высокой прочностью и низкой магической восприимчивостью).

Олес, дождавшись, когда я соизволю проснуться и открыть глаза, произнес:

— Пошли. Лагерь уже разбили, ужин почти готов.

Тут я сообразил, что уже вечер. Выбравшись из саней и закрыв за собой дверцу, я принялся разминать затекшее от неудобной позы тело.

Когда я подошел к ближайшему костру, у которого суетился повар, готовя ужин, к нему стали подтягиваться и остальные дворяне-адепты.

Кстати, у большинства дворян слуги были пристроены на постой в городе, пока их господин или госпожа изволили пребывать на учебе. То же касалось и охраны. Олес, кстати, сильно удивился, что у меня не было никого, но, пожав плечами, выдавил что-то вроде: «Мне б так доверяли».

Тут мне в голову пришла весьма занимательная мысль. Свыкнувшись с соседством Олеса, я как-то не обращал внимания на то, что привыкшие к слугам многие адепты дворянского сословия попадали в весьма неприятную для себя ситуацию — делать все теперь приходилось самому. Я озвучил свою мысль Олесу, а тот на несколько секунд завис. Потом его лицо от натуги покраснело… громкий хохот, огласивший лагерь, привлек к нему внимание буквально всех.

— Умеешь же ты насмешить… до меня как-то не доходило, что большинство белоручек просто неспособны самостоятельно даже одеться! — От костра послышались легкие смешки. — Интересно, как ЕГО и ЕЕ высочества справляются?

Дружный смех наполнил поляну.

А в следующую секунду в правое плечо баронета Кроллинта воткнулось древко оперенной стрелы.

— ТРЕВОГА-А-А! К ОРУЖИ-И-ИЮ!

Я поспешно накинул капюшон на голову. В плащ несколько раз ощутимо ткнуло выпущенными из темноты стрелами. Посох в руке возник сам собой.

Из леса, на опушке которого был разбит лагерь, утопая по колено в снегу, в нашу сторону выскакивали люди, закутанные в меховые плащи или же просто выделанные шкуры. Охрана дворян уже успела скрестить оружие с нападавшими. Тем временем из леса продолжали сыпать стрелы.

В сторону, откуда прилетали стрелы, освещая округу, улетели несколько огненных шаров, ударила пара молний. Арсенал первого курса скуден, и потому немногочисленные известные им заклинания адепты оттачивали до совершенства.

— Маги!

Посох, словно живой, очертил туманный круг в моих руках, отклоняя несколько летящих стрел. Коса пока пребывала у меня без имени — увы, все предложенные мною имена были ею с негодованием отклонены. Кстати, весьма забавно разговаривать с частицей самого себя. Теперь образы стали более четкими при общении. Ибо она не использует привычный «этим двуногим» язык.

Из-за палатки выскочил нападавший, вооруженный копьем, отнятым, скорее всего, у одного из охранников.

«Трактующий хаос, безликий бог», — Я сместился в сторону, пропуская острие копья и нанося удар тупым концом в лоб. — «Прольет свой свет души во тьме!»

Разбойник упал на спину уже без сознания.

Часть нападавших удалось взять живыми, а трупы сожгли магией. Не хватало еще, чтобы зверье растащило. Или чтобы кто-то из них поднялся. Кому-то, правда, удалось сбежать. Пленным перевязали раны и, тщательно обыскав, связали.

У нас погиб один из адептов. Тот, что первым поймал стрелу — наконечник был густо смазан ядом. И шестеро из охранения. Остальные отделались ушибами и резаными ранами.

Повар печально рассматривал то, что осталось от ужина. В котел, словно специально, попало несколько стрел. Разозленный мастер плиты и поварешки даже предложил накормить этим ужином пленных разбойников.

Допрос не принес ничего интересного — все ожидаемо и банально. Шайка промышляла уже давно. Все — выходцы из ближайшей деревни — снабжали местного старосту награбленным, тот отдавал им часть, скидывая остальное в «общаг» шайки.

Большинство легло спать нескоро после запоздалого ужина — повар, ругаясь на трех языках и двух мертвых наречиях, все же приготовил поздний ужин, остатками которого накормили и голодных разбойников. Непростой у Олеса повар, как я погляжу — особо заметна военная выправка и постоянный контроль над людьми, находившимися возле его господина. Один из личных телохранителей?

Проснулся я от поднявшегося в лагере шума. Утром, когда вошли в палатку с пленными, оказалось, что все они мертвы. Кинулись к часовому. Он оказался одурманен какой-то гадостью, и в себя не приходил.

Расспрос привидений ничего не дал. Ну, если не считать того, что разбойный отряд был «нанят» двумя неизвестными. Их головы покрывали плотные капюшоны, а голоса были странным способом искажены. Даже когда один из нанимателей расплачивался с главарем, то определить пол человека и цвет кожи оказалось невозможным — кисти рук были затянуты в плотные кожаные перчатки.

Тяжело вздохнув от разочарования, я достал из кармана плаща сферу и заполнил ее душами убитых. Смерти, которая должна была забрать их души, вблизи не наблюдалось. Отдам первому из встретившихся соотечественников.

Тело баронета сгрузили на подводу с едой и прочими вещами. В ближайшем селе приобретут еще одну телегу, после чего его тело отвезут охранники в его родной дом.

Ближе к вечеру мы въехали в родовые угодья Олеса. Его родной дом был выстроен посреди горной гряды. Замок запирал вход в каньон.

Внизу, у самого подножья гор, располагались деревни. Как пояснил Олес, его семья являлась вторым оплотом между Империей и королевством Налорнаг. И посему имперским указом его семье разрешено иметь вдвое больше родовых войск, чем остальным родам и дворянским семьям, расположенным в более мирных районах.

В замок мы въезжали затемно.

Но нас уже встречали. Когда ворота закрылись и охранение немного оттеснили от саней, из которых высыпали дворяне, к нам подошел огромный светловолосый мужчина…

Если честно, я едва не перепутал его со снежным огром — настолько он был массивен. За ним неторопливо шли две молодые девушки, закутанные в теплые меховые шубы. И такие же шапки с густым ворсом.

В следующий миг я был свидетелем того, как Олеса попытались убить… задушить… раздавить в объятиях. При этом бедняга едва сипел. Хоть он и догонял отца в росте, но тот все равно был на полголовы выше. После того, как ритуал удушения отцом был окончен, Олеса попытались задушить две радостно пищащие девушки. С одной из них при этом свалилась с головы шапка — светлые волосы, уложенные в строгую прическу и заплетенные в длинною толстую косу, заблистали в свете спутника этого мира.

«Для меня, сколько бы миров не существовало, всегда, наверное, будет прилипать название солнца и луны. Что поделаешь, я вырос на книгах, которые мне привозил из своих странствий по мирам отец».

— Итак, позвольте представить вам моего отца герцога Гайрала ла Корью. А это мои сестры Миаринда и Иллонеста. Будьте осторожны! Обе обладают скверным характером и язвительным язычком… ай! Больно же! — У Миаринды, в придачу к перечисленным достоинствам, оказалась еще и тяжелая ручка, которой она и отвесила хороший подзатыльник. — Отец, сестры! Мои сокурсники и друзья: маркиз Сантелл де Гринсор, барон Барриж ле Траффл, виконт Илларх ле Мархон, маркиз Валлиан да Ронтко. И, наконец, мой сосед по общежитию виконт Куртиллиан ан'Драффл. Должен сказать, что в дороге на нас напала разбойничья шайка, и во время нападения погибло несколько охранников, и мы потеряли баронета Кроллинта. Стрела, которую он поймал, оказалась отравлена очень сильным ядом.

— Не будем морозить гостей, — Голос герцога Гайрала был довольно громким и густым. — Друзья моего сына — мои друзья! Прошу в мой замок — вы устали с дороги, вас отведут в приготовленные для вас комнаты. Через час жду вас всех на торжественный ужин в честь вашего приезда!

Нас отвели в покои в северном крыле замка. Надо сказать, сам замок, построенный из странного белого камня, по прочности превосходящего гранит, был огромен! Коридоры могли посоперничать с лабиринтами Академии! А я еще удивлялся, как Олес всегда безошибочно помнил дорогу.

Апартаменты мне выделили по-настоящему царские. Три большие комнаты, ванная комната, раздельный санузел. И еще оставили служанку — «помочь распаковать вещи». На это я, вежливо улыбнувшись, выставил девушку за дверь.

После чего смог обследовать покои в спокойной обстановке. Зеркало в ванной — двустороннее, в стенах — явно пустоты, за одной из тонких стенок — ощущался живой человек.

Два десятка следящих контуров неизвестного назначения, постоянно приходящих в активное состояние при моем появлении.

Полностью осмотреться мне не дал вломившийся Олес, хлопнув дверью, едва не прищемившей нос белокурой головке, следовавшей за ним хвостиком. Дернув тяжелый засов, он проверил качество двери. Удовлетворившись качеством засова, подхватил тяжелое кресло и придвинул его к стене.

После чего, вихрем пронесшись по комнате, деактивировал практически все плетения, напоследок сорвав толстое покрывало и накинул его на портрет какого-то бородатого предка в полном доспехе.

Понаблюдав за его действиями, я подошел к стене, за которой затаился наблюдатель и, достав из так и не снятого плаща карандаш, начертил запечатывающую печать. После этого — плюхнулся в одно из кресел:

— Рассказывай, друг, что у тебя творится, раз ты решил пригласить меня в столь специфическое место?

— А что это ты сделал? — Олес с любопытством покосился на черный контур на каменной стене, едва прикрытой гобеленом.

— Печать молчания. Там кто-то в нише толкается. Теперь он… ну, назовем это «транс».

— О как! И ты молчал, что знаешь про такие вещи?!

Я пожал плечами:

— У всех свои тайны, друг мой, — При этих словах Олес помрачнел.

— Спасай.

— В смысле?

— Моя семья испокон веков охраняет перевал. — Начал свой рассказ Олес. — Так как я — четвертый сын, право наследования передо мной и рядом не стоит, так что меня хотят по-доброму законопатить в какую-нибудь НУЖНУЮ семью. Хотели…

— И? — подталкивая его сумбурный рассказ.

— Двое старших братьев сложили свои головы в каньоне три месяца назад во время рейда по каньону. Выжил только третий — Гарнс. Но он пребывает в состоянии, близком к коме. Теперь они хотят, чтобы я забросил Академию и принял обязанности старшего брата.

«Ясно, погибли наследники, и теперь младшему придется отдуваться за всех».

— А ты, стало быть, этого не хочешь?

— Именно! Меня с детства растили, как приемника древних воинов, охранявших покой этих земель. До нынешней Империи тут были десятки государств, но наш род тысячелетиями сменялся только достойными, оберегая покой и безопасность перевала. Здесь каждый слуга — воин! А дворник способен метлой разогнать всю охрану наших однокашников.

— Сколько пафоса. — Оценил я. — Ну, ладно, а я-то чем помогу?

— Нужно доказать, что в академии мы не просто протираем штаны, а, действительно, получаем нужные знания! А пока я буду доучиваться — есть шанс, что на ноги поднимут Гарнса, и он займет этот треклятый пафосный пост!

Я откинулся в кресле. Значит, семейный диссидент, несогласный с текущим порядком вещей, решил попросить о помощи. Вот только сообщить об этом он решил уже на месте.

«А что! Наверное, это будет интересно!»

— А остальные в курсе?

— Шутить изволите-с? Отец заставил меня притащить с собой «десяток достойных юношей, желающих породниться с непоследней фамилией в этой стране»! А ты разве заметил, как эти пентюхи токовали перед девчонками во дворе?

До меня стал доходить весь комизм ситуации: если меня он попросил о помощи, то остальных отдал на съедение родне… правда, подобные альянсы по расчету у смертных — я читал — обычнейшее дело.

— А меня решил на съедение не бросать?

— Да я только «за»! Иметь в родственниках лучшего друга… только я бы поостерегся. ОБЕ опасны, словно стая демонов. Своевольны, вспыльчивы, и выдрессированы матерью, словно волчицы. Дашь слабину — съедят.

— Интересная у тебя семейка, Олес! Очень интересная!

— О, ты даже не представляешь, насколько… — Олес непроизвольно повел плечами, будто от холода.

«Только у меня уже есть подруга».

— А если ты думаешь о своей серой… Она тебе, кстати, сказала?

— О чем?

— Глава их дома прислал письмо перед самыми каникулами. Она должна пройти обручение с младшим сыном, который потом станет принцем-консортом ее дома. — Олес, заметив, как я напрягся, понизил голос и пробормотал: — Извини, но я должен был предупредить. Она, когда прочла письмо, разрыдалась. Скорее всего, рассказала бы после обручения. Род серых, светлых и темных эльфов никогда не примет человека в свой дом.

Я глубоко вздохнул. В голове — сумбур, на душе — пустота… Как там? «Подобные альянсы у смертных — обычное дело»? Пока речь шла о других… А когда меня коснулось. Непосредственно. Не зря нам запрещается привязываться к смертным, ох, нельзя!

Спокойно… спокойно… спокойно…

— Что ж! Сыграем в твою игру!

Перехватив мой взгляд, Олес оскалился:

— Вот таким ты мне больше нравишься! — Он хлопнул меня по плечу. — Меня всегда восхищало твое хладнокровие! Особенно, после того, как я узнал о твоей скромной привычке оставлять за собой горы трупов!

Я непроизвольно вздрогнул.

— К-каких трупов?

— Тех, что были в подземелье! Там нашли остаточные следы боевой магии смерти, буквально перепесочевшей древний город и всю прятавшуюся там нежить! А у самой печати? Перегрузил контур? Да на средоточии своей силы призыватели от тебя должны были только тапки оставить и те — дымящиеся. Но где эти милые люди и где ты!

— Олес…

— Нем, как рыба! Фаршированная! Под соусом!

«Значит, он что-то знает, вот только сводит все к шутке».

— Кстати, о фаршированной рыбе! — Решил я сменить тему. — Ужин скоро? А то так кушать хочется, что и переночевать…

— Через полчаса! Переодевайся! — После моего согласия Олес снова превратился в себя-прежнего — в «привидение с моторчиком». — И прими душ! Наши павлинчики, кстати, уже вовсю чистят свои перышки — сейчас будут показывать себя во всей красе… То-то смеху будет!

Олес развалился в кресле и, создав маленький огненный шарик, стал гонять его между пальцев, словно монетку.

— У тебя симпатичные сестры.

— О, ты еще не видел мою маму! Как однажды мне признался отец — я тогда еще был маленький — ради такой стоит либо сокрушить горы, либо свернуть себе шею! Настоящая женщина! А сестры — все в нее!

Неожиданно, мне припомнилась похожая фраза, прочитанная мной в одной из книг. Которую я и озвучил:

— «Принцесса стоит смерти»…

— Да-а, друг, наш философ глубоко засел в тебе со своими догмами!

Мы вместе рассмеялись.

Сегодня я понял термин «распушить перья».

Расфуфыренные, надушенные… по-моему, они даже брови подвели! От такого уже у меня дрожь началась. Олес же с каменной ро… лицом наблюдал за этой картиной. Я, правда, не понял — то ли он скривиться хочет, то ли расхохотаться.

Зал, куда меня проводил сухонький дворецкий (или слуга — я так и не понял, какую должность занимал этот человек), был огромным.

В углу на небольшом возвышении находилась группа музыкантов. Женщины еще не появились. Олес сел по правую руку от отца, а на попытку одного из сокурсников примоститься рядом, произнес тому что-то шепотом. Тот подскочил, как ужаленный, и ускакал на противоположную сторону стола. Как впоследствии выяснилось, именно там, с противоположной стороны, должны были сесть дамы. Так что ему вроде как повезло и он устроился аккурат возле них…

Первым появился отец Олеса. Герцог Грайл был в свободном, не стесняющем движения, костюм. На поясе справа — длинный узкий меч с лепной рукоятью с крупным рубином в гарде и тонкой гравировкой. Поприветствовав гостей, он сел во главе стола.

Пинок под столом и шепот Олеса:

— Не вздумай пить из кубков! Да и с едой… — Тут Олес заметил, что отец прислушался к нам. — Добрый вечер, отец.

В следующий момент распахнулись главные двери, ведущие в зал…

Большинство гостей мужского пола подорвались со своих мест за столом, которые уже успели облюбовать.

Ну, а дальше — чудная картина: «распушив павлиньи хвосты», гости, осыпая комплиментами появившихся дам, сопроводили их к столу, едва не начав драку за право отодвинуть стул. Едва не прозвучали вызовы на дуэль.

Леди продефилировали через зал к столу, позволив себе только легкий поклон, согласно этикету. Все.

У всех три девушек были светлые волосы с легким голубоватым отливом. Большие голубые глаза. Высокий рост. Ну, «высокий» — для меня. Примерно, сантиметров на 5–8 выше. Как любят выражаться классики: обладали высоким станом, белоснежной кожей, и ледяным взглядом.

«Умны, стройны, высокомерны», — оценил я.

На хозяйке, матери Олеса герцогине Лаардан, было черное платье с полями, скрывавшее стройные (ну, а как иначе-то?) ноги до самых щиколоток. Это же платье соблазнительно облегало высокую грудь над тугой шнуровкой. На руках — черные перчатки. Волосы уложены в хитрую прическу, в которой при желании можно спрятать немаленький арсенал метательных спиц или чего-нибудь подобного.

Девушки были в белых платьях, расшитых мелкими самоцветами, дающими интересную игру света. Хм… И являющихся интересным артефактом… А узор этих камней, между прочим, составляли сложный контур, скорее всего защитного типа.

«Очень интересная у Олеса семейка. Очень!»

Наконец, все расселись, и слуги стали подавать еду… Желудок жалобно заурчал, так как последний раз, когда в него что-то попадало, был утром. А запахи были настолько хороши…

— Что-то не так виконт ан'Драффл? — голос девушки напротив, вывел меня из мысленной борьбы с собой. — Вы совсем не едите.

— Да. Увы, пока не могу.

— Не нравится, как готовит наш повар?

— Если бы я сегодня мог оценить его труд… увы, после недавней практики у меня проблемы со здоровьем и приходится питаться раз в сутки. Остальное время врачи заставили меня пить восстанавливающий эликсир.

Я достал из-под полы плаща упаковку апельсинового сока и мензурку. С шипением открыв крышку на тетрапаке, я налил двести пятьдесят грамм «лекарства» и неторопливо пригубил.

— Не за столом будь сказано — редкостная гадость, сударыня! — Жалобно посмотрел я на девушку. — Но, увы и ах, с врачом спорить — себе дороже!

Судя по удивленно округлившимся глазам, такого поворота не ожидал никто. Олес уткнулся лицом в тарелку, старательно работая челюстями. А иначе то, как он гримасничал, чтоб в голос не заржать, стало бы заметно по покрасневшей физиономии.

— Мальчик мой, тебе тоже нездоровится? — Искренне забеспокоилась герцогиня Лаардан.

Олес, с трудом сдерживая смех, просипел в ответ:

— С-с-с-специи, матушка! Отвык за время учебы. Простите!

— Тогда попробуй рыбу, там их почти нет! — Его сестра, Иллонеста, изобразила на лице легкую заботливую улыбку.

Дальше пошло по накатанной. У остальных гостей неожиданно проснулась повышенная болтливость, причем остальные оказались не менее болтливыми. За полчаса неторопливой трапезы я узнал о сокурсниках такое, чего вряд ли смог бы добиться под пытками.

Налив новые двести грамм сока я с легкой улыбкой, немного морщась, принимал «лекарство». Тем временем поток интересного стал иссякать, и глава семьи изволил переключиться на меня:

— Кстати, виконт…

— Можно просто Курт, прошу прощения, если что не так, просто не люблю весь официоз, и расшаркивания, отнимают время.

Олес от этих слов подавился. Все тут же переместили взгляд с меня на него.

— Прошу прощения. Ком в горле застрял.

— Хорошо, но так как мы не на беседе, а на ужине, то порядок нарушать не будем. Виконт ан'Драффл, вам, может быть, необходима помощь лекаря? У нас отличные семейные врачи!

— О, благодарю, но не стоит беспокоиться! У меня просто сильное истощение организма. Попал под магическую волну взрыва магического эксперимента во время практики. Теперь заставляют пить всякую… пакость — еще раз простите! — якобы восстанавливающую организм. Ну, еще пара дней и думаю, что я буду в порядке.

— Не расскажите немного о себе?

— Могу, конечно. Вот, только что вас интересует? — Вежливая улыбка.

— Откуда вы родом?

— Ну, тут рассказывать особо и нечего. Родом из Терра-на-Наларра, так называются наши нынешние владения. — «М-да, задачка». — Единственный ребенок в семье. Всю жизнь прожил в родовом замке, учился, читал, захотелось посмотреть мир — и решил поступить в академию. Вроде все.

— А насколько вы сильный маг? — Миаринда кокетливо посмотрела сквозь хрустальный бокал. — Брат о вас очень высокого мнения.

При этих словах Олес пнул меня под столом и сделал страшные глаза. Меня-то за что?!

— Ну, я бы не назвал себя сильным магом, даже от общего обучения меня отстранили на практических занятиях.

Мне показалось или в ее взгляде промелькнуло разочарование? Или даже отблеск презрения? Непонятно. Живые очень часто ставят в тупик непонятной реакцией!

— А ваши увлечения? — Молчавшая до этого герцогиня Лаардан задумчиво рассматривала меня из-под своих густых ресниц. — Чем-то же вы увлекаетесь?

— Чтение. Я очень люблю книги и старинные трактаты.

— Владеете мертвыми языками? — Заинтересовалась герцогиня.

— Да, есть немного.

Очередной пинок под столом заставил меня поморщиться.

Встав из стола, я откланялся, сославшись на то, что после принятия лекарства требуется какое-то время передохнуть (а лучше поспать), чтобы лекарства, дескать, лучше подействовали. Меня проводили. Пока мы шли по коридору, я постоянно натыкался на насмешливые оценивающие взгляды стражников.

Не помню, где и кем было сказано: «Взвесили, осмотрели, признали негодным». Вот здесь точно такое же ощущение. Один в один.

После того, как я попал в свои покои, разделся и лег спать. Сон пришел мгновенно, стоило мне закрыть веки.

Семейный совет проходил в мрачной атмосфере. В кабинете главы семейства помимо супруги и сына, присутствовали и обе дочери.

— Олесеанн! Сын! Как это понимать?!

— Прошу прощения, отец, но можно чуть-чуть поконкретнее?

— Конкретнее? Хорошо! — Возникшая на лице герцога улыбка заставила Олеса напрячься. — Я просил тебя пригласить в замок достойных сокурсников, а кого привез ты? Лизоблюды, подхалимы… да они, скорее всего, не знают даже, с какого места браться за меч, чтобы не порезаться!

Олес, слегка успокоившись, легкомысленно пожал плечами:

— Ну, извини, отец — пришлось выбирать из того, что было! Вот если б ты прямо сказал: «Олес! Пригласи сюда свору… эээ… свиту Его Императорского Высочества!» — Олес впервые позволил при отце легкую улыбку-оскал. — Во время боя в Коллегии эти, как ты выразился, «лизоблюды и подхалимы», показали самый лучший результат! А Его и Ее Императорские Высочества в этот момент находились под куполом высшей защиты… правда, не собственноручно построенной!

— Боги! Как мельчает дворянство! — Герцогиня поджала губы. — Но твой сосед? Что за хлюпика ты привез? Кожа да кости!

— Да его ветром сдует! — Фыркнула Иллонеста. — Мне всегда казалось, что ты более разборчив в людях брат!

— А вот Курта попрошу не трогать! — Внезапно изменившийся голос Олеса заставил всех вздрогнуть, а глава семьи непроизвольно потянуться к оружию. — И вам, мои дорогие сестрички, в первую очередь!

Поднявшись из кресла Олес на секунду остановился возле двери:

— С вашего позволения, сударыни, только благодаря Курту мы выжили в Коллегии свихнувшихся магов! Попробуете что-нибудь выкинуть, я просто откажусь от родового имени!

Хлопнула дверь.

— Мальчик наконец-то вырос. — Хохотнул Сам нашел себе друга и готов защищать его, даже отказавшись от семьи и герба. — На лице герцога появилась улыбка. — Иллонеста, доченька, прощупай его друга, но только осторожно. Понимаешь, о чем я?

Герцог Грайл осведомился у супруги:

— Дорогая, выяснили, кто он такой?

— По архиву он и в правду является виконтом Куртиллианом ан'Драффл, вот только долгое время считалось, что весь род давно погиб. И тут появляется наследник… Дело темноватое, но камень в Академии подтвердил дворянство и право на герб. Земли, которые раньше принадлежали его роду, не только давно отошли императорской короне, но и уже розданы в виде наград и жалований.

— Это все?

— Олес отказался рассказывать о нем, а большего неизвестно даже в самой Академии. Телохранитель Олеса перешерстил буквально все, но, такое чувство, что виконт появился из воздуха. Вошел через главные ворота, прошел экзамен и устроился на учебу в очном порядке. — Герцогиня, задумавшись, непроизвольно вертела ободок перстня вокруг безымянного пальца правой руки — герцог незаметно ухмыльнулся. — Оценки средние, однако, судя по некоторым записям, три кафедры его отмечают, как очень перспективного адепта.

— Ну-ка, ну-ка… И какие же? — Заинтересовался герцог Грайл.

— Темный факультет и, особенно, кафедра призывателей. Исторический факультет. И — самое интересное! — боевая кафедра. По направлению ближний контактный бой без использования магии.

— Дуэли? — влезла в разговор молчавшая ранее Миаринда.

— Две выигранные, когда вызывали его, и одна несостоявшаяся.

— Сбежал или отказался? — Уточнил герцог.

— Он во время вызова на дуэль перестарался — вызываемый оказался у лекарей с легкой потерей короткой памяти.

— Это как? — удивилась Миаринда.

— У него не было перчаток и, чтобы соблюсти дуэльную традицию, он вырвал латную перчатку у ближайшего рыцарского доспеха и хлестнул уже ей.

Сестры слаженно фыркнули. Герцогиня тоже тонко улыбнулась:

— Оригинально. Иллонеста, прощупай друга нашего дорогого сына, а ты, Миаринда, займись остальными. И, не дай бог, я узнаю, что ты решила пропустить их через постель! Только урона чести рода я не потерплю!

Сестры разочарованно вздохнули и, словно долго отрабатывали, синхронно встали и, попрощавшись с родителями, отправились в свои покои.

Глава 2

Я проснулся посреди ночи от того, что почувствовал чужое присутствие в комнате. Словно невыраженное чувство тревоги.

А потом я услышал стон призрака. Стон потерянного существа, ищущего выход и обреченного на долгие скитания по миру живых.

Встав с кровати, быстро оделся и накинул плащ. Коса вышла из тьмы, стоило мне только о ней подумать. Шагнув на четвертый слой мира, я отметил, что комната словно погрузилась в полумрак. Тут мой взгляд упал на так и не отключенный контур, в котором был пойман наблюдатель. Взмахом отключив его, я услышал падение чьего-то тела и протяжный стон.

«А вот теперь прогуляемся».

В это время в комнате контроля поднял тревогу оператор, следящий за живыми и неживыми объектами. К нему тут же за указаниями подскочил дежурный порученец.

— Свяжись с магистром! Объект «Овца-8» исчез со схемы контроля замка и на ближайшей территории не наблюдается!

— Есть!

Порученец унесся в соседнюю комнату, где находились амулетчики-связисты.

— Внимание! Слабый сигнал в четвертом рукаве подземелья! Третий уровень, сектор 2-12! — Теперь второй оператор поднял тревогу. — Внимание! В секторе 2-12 зафиксирована мощная волна смерти! Повторяю, зафиксирована мощная волна смерти!

— Боже! Да туда буквально вся нежить сползается…

В следующее мгновение в операторскую ворвался магистр, на ходу застегивающий ремни на кирасе.

— Смирно! Магистр в…

— Доклад! — Оборвал он солдата, подскочившего при появлении магистра. — Что, демоны вас раздери, тут происходит?

— Саер магистр! Двадцать минут назад из поля наблюдения исчез объект «О-8», после чего было доложено вам. А спустя восемнадцать минут в секторе 2-12 случился выброс магии смерти. Там сейчас все буквально заполнено нежитью!

— Они исчезают!

На огромной схеме-иллюзии, изображающей замок со всеми его коридорами и помещениями, включая подземные тоннели, в указанном секторе один за другим стали гаснуть серые огоньки, отмечавшие нежить. По дальнему коридору неслись красные точки солдат гвардии перевала.

— Они все исчезли!

— Объект «О-8» появился на схеме! — Оператор ткнул в точку в каком-то помещении. — Это уборная.

— Кто был направлен в сектор 2-12?

— Седьмой отряд! Свяжитесь и предупредите их, чтобы они были осторожны. Не нравится мне это что-то. — Герцог закусил губу. — И проверьте что с объектом «О-8»!

— Есть!

— Саер магистр! Командир отряда докладывает, что на месте выброса обнаружены следы эктоплазмы и костяной трухи! — Из комнаты связистов выскочил порученец. — Там вообще никого из живых и «неживых»…

— Прочесать весь рукав, но найти мне причину выброса!

— Саер магистр! Объект овц… «О-8» в своих апартаментах. Следов магических всплесков при нем не зафиксировано.

Постояв с минуту и что-то обдумывая, магистр развернулся и, уже выходя из помещения, произнес:

— Я в кабинете через час жду доклад от командиров отрядов, прочесывавших подземелья!

— Есть!

Какие-то странные у них катакомбы. Больше похоже на лабиринты с монстрами и нежитью… полигон! Как есть полигон! О том, что здесь периодически проводились магические и физические схватки — говорили многочисленные следы на стенах и остатках магических контуров, странным образом не развеявшихся после активации.

Узкий коридор с потеками камня и гранита вывел меня в невысокий сводчатый конусообразный зал. С потолка тонкой струйкой, рассыпающейся на капли, падала вода, собираясь в рукотворное озеро или бассейн.

Озеро взорвалось мириадам брызг, после чего изо всех щелей, воды и темных коридоров в зал хлынула нежить.

«Вот это каземат! Да тут работы на сто лет хватит!»

Коса в моих руках приняла вид двусторонней глефы, тут же запевшей свою песнь.

А потом я услышал песню…

Голова буквально взорвалась от нахлынувших эмоций и… трудно объяснить. В человеческом языке нет таких слов.

«Песнь баньши! Проклятье!»

Во все стороны хлынула волна смерти, троекратно усиленная «косой» в моих руках. Нежить, попавшая под волну, тут же стала рассыпаться в прах. А от некогда бывших нежитью, а ныне кучкой праха и трухи, потянулись искорки душ потерянных в мире живых.

Второй шарик заполнился душами.

«Как бы во мне не увидели конкурента… Или не заставили подрабатывать на полставки», — Усмехнулся я своим мыслям. — «Думаю, пора обратно».

После чего я переместился в выделенные мне апартаменты.

«С каждым разом перемещения все проще и проще…»

Утро…

Впервые за все свои сто семнадцать лет я захотел кого-то придушить! Лично, собственными руками, сомкнуть пальцы на шее и — с чувством, с расстановкой…

Я с воплем вскочил с кровати, мгновенно призывая косу и плащ, а в сторону противника полетела ветвистая черная молния. А в следующий миг я ушел на тринадцатый слой разом.

Повинуясь мысленной команде, время остановилось. Или точнее, я перешел в состояние, когда время замерло на месте, а я ускорился в миллионы раз.

Олес завис в десяти-пятнадцати сантиметрах над полом. Ведро замерло в воздухе, отброшенное им в сторону, а молния во всем великолепии воткнулась в стену, по которой во все стороны побежали трещины. Восстановив дыхание, я вернулся в реальный мир в реальное время.

— Утро доброе, — Улыбнулся я, наблюдая за лежащим ничком маркизом-младшим.

В следующий миг стена взорвалась, осыпав комнату щебнем и мелкой крошкой строительного раствора. Когда пыль осела, Олес, чихая и кашляя, поднялся на ноги.

— Тьфу… кха-кха… доброе… УБИТЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?!

— Да! — улыбаюсь.

Олес поперхнулся. По удивленному виду и выпущенным глазам стало понятно, что ТАКОГО ответа он не ожидал.

То, что я сначала принял за икоту — оказалось нервным хихиканьем, которое Олес старательно давил в себе. Когда в комнату влетела герцогская гвардия, она удивленно застыла при виде двух ухохатывающихся адептов первого курса магической академии. В особенности их шокировало то, что юноша, громко ржущий осыпанный каменной крошкой и штукатуркой — это молодой герцог Корью. Внезапно, из пролома в стене вывалилось дымящееся и тихо ругающееся тело, прятавшееся в скрытой нише, которая была за стеной.

При виде этого чуда смех разобрал снова.

Вскоре подоспел сам герцог, его личная охрана и обе юные особы в охотничьих костюмах. Я невольно залюбовался на их стройные фигурки.

— Я хотел бы услышать ваши объяснения, господа! В чем причина вашего желания разрушить мой замок?

Олес поднялся на ноги:

— Отец, это целиком и полностью моя вина! Давно хотел попробовать побудку ледяной водой… и немного переборщил…

Вот только, глаза в отличие от шутливо-виноватого вида, были цепкими и внимательными.

«Я что-то пропустил?»

— А зачем вы подпалили Жекома?

— Кто же знал, что он будет в это время проверять замковые тайные ходы? — Олес выдавил из себя улыбку, вот только улыбка у него была похожа на волчий оскал.

Лицо герцога Гайрала ла Корью не изменилось ни на йоту, а вот на лицах девушек отразилось удивление.

— Что ж, прошу прощения, виконт ан'Драффл, за неосторожные действия моего непутевого сына. Вас проводят в новые апартаменты, где вас уже не побеспокоят. А с сыном я еще поговорю. — Окинув комнату, засыпанную мелким щебнем, он добавил: — Слуги почистят и принесут ваши вещи в ваши покои.

— Благодарю, но не стоит беспокойства — я вчера не успел разложиться. — Я подхватил дорожный мешок.

Через полчаса в новых апартаментах хлопнула входная дверь и переодевшийся в чистое Олес принялся помогать обезвреживать следящие контуры в комнате. Вскоре с этим было закончено.

— Рассказывай! — Я устало плюхнулся в кресло напротив Олеса.

— С чего начать?

— С утренней побудки. Что-то раньше я не замечал за тобой такого экстравагантного способа побудки в академии.

— Ах, это… должен извиниться, это было сделано, чтобы ослабить пыл сестренок.

— В смысле? — Я непонимающе нахмурил лоб.

— Отец или мать, скорее всего, дали команду прощупать тебя. Вот и решил сделать так, чтобы они не прибегли к крайним мерам. — Олес откинул назад непослушную челку. — Надо будет подстричься. Так вот, они хоть и симпатичные, но ветра у них в головах еще больше, чем у мамы в молодости. Из раздела — хочу-получу… в детстве явно сели не на шило, а на набор столовых вилок.

— Интересное сравнение, — Хмыкнул я. — А чем заняты остальные адепты?

Олес хмыкнул:

— Красуются перед девушками в фехтовальном зале. Эти придурки не понимают, что любая из сестер может нашинковать любого из них, прежде чем тот успеет контратаковать. — Олес тяжело вздохнул. — Мать до замужества была весьма экстравагантной особой — вместо кукол мечи и кинжалы, вместо вышивки вольтижировка… Ну, и сестры пошли по ее стопам.

Я потер подбородок, усваивая новую информацию. Определенно, семейка Олеса или явные фанатики войн, либо сошлись два одиночества, помешанные на войне. Хотя, охраняя перевал от того, что может нагрянуть, только такие и выживают.

— Ты мне вот что скажи, мне еще долго питаться апельсиновым соком? Или они когда-нибудь перестанут подмешивать всякую гадость в нашу еду?

Олес достал холщовый мешочек с кулак размером и бросил мне.

— Антидот. Курт, я еще раз извинюсь, что вынудил тебя…

— Да брось! Ты мне оказал куда большую услугу… — Я припомнил ночное столкновение и песнь баньши. — Кстати, твой старший брат, который выжил… как у него было со слухом?

— Откуда ты… — Нахмурился Олес, но тут же ответил: — Да с детства он был туговат на уши. Лекари только руками разводили. Так как ты узнал?

Я немного помолчал, собираясь с мыслями и обдумывая ответ. Наконец, тяжело вздохнув, произнес:

— Если я правильно понимаю происходящее, то именно из-за этого твой брат и выжил, но ушел в коматозное состояние.

Я поднял руку, останавливая подобравшегося в кресле Олеса.

— И если это правда, у нас большая проблема!

— Курт, прекрати говорить загадками! ЧТО с братом?

— У вас под замком баньши. Я вчера проснулся, когда она пела свою песнь.

Лицо Олеса стало белым, как мел. До него дошло, что случилось с остальными братьями. Скорее всего, они услышали прощальную песнь баньши, от чего и умерли. Эта песня, как и само творение, создавалось «не мертвыми» против живых.

Прекрасная девушка в прозрачной одежде красивой песней оплакивает любимого, умершего в походе. В большинстве своем создание само не понимает, что она творит, принося гибель окружающим. Прекрасна и опасна. «Не мертвые» потом отказались от создания баньши, так как они уносили за собой целые селения. А им тоже нужны человеческие или иные живые жертвы для своего существования.

— Надеюсь спрашивать, КАК, ты не будешь?

— У брата есть шанс выжить? — Олес закусил губу, причем до крови. Тонкая красная ниточка потянулась по подбородку и закапала алыми каплями на белоснежную ткань камзола на груди.

— Если мне удастся убить ее, прежде чем она высосет из него всю жизненную энергию, то, считай, шансы есть. — Я посмотрел ему в глаза. — Ты со мной не идешь, а идешь караулить у постели брата. Если он очнется, ему надо влить в рот пол литра черногорского настоя с лепестками алого лотоса. После чего нужно будет вызвать лекарей, чтобы следили за энергетическим составом. Он у него будет около недели нестабилен.

Олес задумался. Информация, что я ему выдал — в академии не преподается, это из личной библиотеки моей семьи. От тех времен, когда создавались эти создания, остались невнятные легенды, но, несмотря на это, отдельные экземпляры смогли пережить своих создателей.

— Демоны! И ведь давал тебе в свое время обещание не расспрашивать… Теперь придется гадать… Курт, ты демон воплоти! — Олес рассмеялся. — Сделаю, как ты говоришь. Придется придумывать причину, по которой придется караулить брата. Что тебе нужно? Тьфу! Тебе что-нибудь надо на охоту?

Хм-м… хороший вопрос. На баньши никогда не охотились. Когда узнавали ее логово, туда просто отправляли нежить, боевых големов, или били по площади, чтобы избежать пения баньши.

— Керамическая урна, шесть пустых накопителей, в один конец, ибо от моей магии они разрушатся, и флакон «Розовой воды».

— У сестер достану, у них этого хлама завались. Кстати… ты мою сумку внутри своего карманного королевства не потерял?

— Нет, а что у тебя там, кстати?

— А Тиалль снабдила «со скидкой» товарами из вашей лавки. А размеры сестер не так-то сложно указать.

Интересный подход. Однако, как отреагируют его сестры, интересно узнать. По логике вещей, должны оклеймить извращенцем… облить горячим воском и вывалять в перьях… хотя, кто их, экстравагантных, знает…

Олес вручил два свертка сестрам с просьбой посмотреть в своих покоях, после чего буквально силой выдавил меня из помещения и утащил на улицу из замка.

— Мы куда-то спешим?

— Ага, на верховую прогулку, пока сестрички перекипят!

У меня зародилось нехорошее предчувствие…

Внезапно распахнулись ставни одного из окон замка, и на всю округу разнесся звонкий девичий крик:

— Олес! Подлец! Посмей только показаться в замке! Я… — дальше был длинный список линчевания, которому будет подвергнут Олес, да и я за компанию.

Подвели двух непарнокопытных животных. Лошадь, каурая…

В следующий миг я отскочил в сторону, ибо это исчадие мира живых тут же захотело меня приголубить передними копытами, для чего, вырываясь, оно встало на дыбы. Животные нас очень хорошо ощущают. Двое конюхов с трудом удерживали рвущуюся меня растоптать лошадь.

Чтобы каурая успокоилась, пришлось отбежать в сторону.

Так что прогулку пришлось отложить на неопределенный период.

— Не понимаю, что случилось с Листиком! Вроде смирный конь! — удивленный Олес подошел ко мне.

— Ты забываешь природу моей магии — животные на нее плохо реагируют. Кому захочется таскать на себе источник верной гибели? — улыбнувшись, я развел руками.

Олес отряхнул снег с воротника и задумчиво протянул:

— Прогулка отменяется… В фехтовальный зал?

— Думаю лучший вариант, кстати, а почему ты решил туда? Разве наши «павлины» еще не там?

— Я про отцовский. Он запирается, так что туда никто не войдет! Сестренки как раз остынут.

Зал был великолепен. Десять метров в высоту и столько же, хотя, наверное, немного побольше, в длину. Деревянные панели. Возле дальней стены… Точнее, вся стена представляла собой один огромный стенд с разнообразны оружием. В углу располагался запасной выход. Вдоль стены расставлены деревянные куклы, покрытые множеством магических контуров, заполненных магией под завязку.

Олес, скинув камзол на вешалку у входа, подошел к стенду с оружием и выбрал два метровых меча, с затупленной кромкой. Я снял свой камзол.

— Ну что разомнемся?

— Тебе настолько меня не жаль?

— Абсолютно! Моя маленькая месть за утро! — Олес хищно оскалился и бросил мне меч.

Поймав его, я поудобнее перехватил его за рукоять и сделал несколько пробных взмахов, привыкая к весу оружия. Баланс хороший, мне так кажется, по крайней мере… Все-таки я больше по древковому.

— Ну, это еще вопрос, кто виноват в утреннем происшествии…

А дальше началось форменное избиение меня родимого. Олес словно отыгрывался за утреннее, хотя я больше склонялся к тому, что ему просто больше не с кем выпустить пар, несмотря на то, что он в своем родном замке.

Надо будет поискать книги по сложным семейным отношениям. Все-таки остается еще очень много белых пятен. Мир живых протрясает своим много…

«Проклятье!»

Обманным финтом Олес вместо секущего удара в ногу, нанес удар в правый бок. А мою попытку отвести клинок в сторону, замысловатым образом крутанув меч, ударил мне по кисти. Меч со звоном покатился по каменным плитам пола.

— Ну, ты и сволочь! — Я тряс ушибленной кистью.

— Враг не даст тебе второго шанса, мой друг.

Подойдя к выбитому оружию, я поднял несчастную железку и вернул ее на место, взяв в руки длинный боевой шест, со стальными набалдашниками, обозначающими острие копья и утяжелитель на другом конце.

— Так что ты там говорил про второй шанс, друг мой?

Прокрутив малый круг начальной тренировки, привыкая к незнакомому оружию, я мелкими, неторопливыми шагами стал приближаться к Олесу.

— Э-э-э… Курт! Курт! Так нечестно!

На моем лице появилась довольная улыбка:

— Так что ты там говорил про честь? Хватит отступать, прими бой, как положено настоящему мужчине!

«Копье» со свистом рассекало воздух, гоняя его в округ зажатого в углу Олеса. Тот, перехватив меч поудобнее, встал в замысловатую стойку.

— Прошу прощения, что прерываю вашу тренировку, милорды…

Я отскочил в сторону, поставив шест перпендикулярно полу, и внимательно посмотрел на неожиданно появившегося слугу. Сухонький, немолодой лакей в черном костюме слуги умудрился подойти к нам вплотную так, что мы ничего не заметили!

— Господин Олесеанн! Вас ждет ваш отец в кабинете!

— Проклятье, Дорлан! Такую тренировку испортил! Я только-только собирался его контратаковать!

— Я подожду, чтобы ты смог контратаковать — начнем в той же позиции.

При виде выражения моего лица Олеса передернуло. Ругнувшись на староэльфийском, он пообещал мне жестоко отомстить, и сказал никуда не уходить.

За ним закрылась дверь.

— Милорд ан'Драффл, господин Олесеанн может задержаться. — Дворецкий… или кто он тут… подошел к правой створке двери и, ухватившись за край деревянной панели, открыл неприметную дверцу. — Это система управления боевыми куклами. Поворачиваете вот этот диск и ставите соотношение стрелки с уровнем опасности. Уровни расписаны на внутренней стороне дверцы.

Дорлан ткнул в закрепленный лист потемневшего пергамента с ровными строчками написанного.

— Всего двенадцать уровней. Но я вам не советую активировать более одной куклы с уровнем сложности выше седьмого. Начиная с восьмого, куклы начинают биться уже с настоящим оружием. — После чего Дорлан изобразил поклон и спросил: — Еще что-нибудь, милорд?

— Думаю, нет. Спасибо, Дорлан!

— Если буду нужен, дерните шнур у той стены. Хорошей тренировки, милорд!

Поклонившись, дворецкий вышел.

Подойдя к скрытой панели, я сначала прочел лист пергамента, выбирая сложность, потом принялся изучать сам механизм и магический контур. Контур был крайне сложен, и он был далеко не основной. От него шли несколько дополнительных управляющих линий. Под полом фехтовального зала было такое переплетение сегментов различных контуров, соединенных в один большой… короче, запутался. Плюнув, я щелкнул тремя рычажками и повернул стрелку диска на третий уровень сложности.

Три куклы в простых железных доспехах с легким скрипом сочленений и звоном доспехов поднялись на ноги. У всех троих были в руках точно такие же мечи, вроде тех, с которыми мы занимались с Олесом.

Когда я встал в центре зала, контур, подтверждая мое положение, активировался и куклы слаженно, как не каждый человек сможет, атаковали.

«Великая Тьма, как же я соскучился по нормальной тренировке!»

Дома со мной занимались привидения, которым обычное, не зачарованное оружие не причиняло никакого вреда.

В это время в кабинете герцога Гайрала ругался и пытался вырваться из кресла Олес. Кресло, в которое он по неосторожности сел обладало магическими захватами, а так же контуром, блокирующим магию в любом ее проявлении:

— Отец! Немедленно прекрати этот цирк! — Кресло, несмотря на немалый вес, ходило ходуном.

Причиной тому была иллюзия, показывающая происходящее в отцовском фехтовальном зале.

— Успокойся, потом выскажешь Иллонесте все претензии. Это ее идея.

— Да мне плевать, чья это идея! ВЫ О… двенадцатый уровень!

— Она среди кукол, так что прекрати вести себя как ребенок! Тем более там нет боевого оружия, его вчера забирали на чистку, как и магического…

— Прошу прощения милорд, но с утра зал привели в полный порядок. В том числе и магическое оружие!

— ЧТО?! Проклятье!

Герцог вскочил из кресла, в котором недавно восседал, наблюдая за иллюзией. Внезапно иллюзия дрогнула и потухла. Герцог с руганью распахнул дверцу скрытого арсенала и принялся что-то нажимать на стене.

С Олеса спали магические путы, и тот не теряя ни секунды, рванул прочь из кабинета. Туда, где из-за того, что семья заигралась, мог погибнуть его лучший друг. И со злостью врезал по двери, на которой была запирающая печать.

Выругавшись, он стал заклинание за заклинанием отправлять в косяк двери. Единственное слабое место — сама дверь была хорошо защищена. На взрывы подоспели гвардейцы.

— Огонь по двери! ТЬФУ, ОГОНЬ ПО КОСЯКУ ДВЕРИ И СТЕНЕ! Срочно выломать ее!

Не выдержав слаженного удара из нескольких магических жезлов, дверь вывалилась вовнутрь. Олес и гвардейцы нерешительно замерли на пороге.

Сквозь тьму, которая наполняла помещение, и казавшуюся осязаемой на них смотрело нечто с горящими тусклыми зелеными угольками глаз неясная фигура.

— Что-то вы долго…

Тьма исчезла, словно повернули выключатель, а посреди зала среди разрубленных на куски кукол, опираясь на древко любимого оружия, стоял взмыленный Курт. Выдернув из тела деревянной куклы лезвие глефы, он небрежно положил ее на плечо и, пробормотав что-то себе под нос, кивнул головой на прислоненное к стене тело в кожаном доспехе.

— Вызовите лекаря. Девушку оглушило упавшим на нее обрубком куклы.

— С ней все в порядке? — Олес склонился над телом сестры.

Осторожно стянув с головы легкий боевой шлем, он прислушался к ровному дыханию. После чего отбросив шлем в сторону, осторожно поднял ее на руки, и пошел к выходу из зала.

— Идем, Курт, тебе тоже не помещает визит к лекарю.

Уже идя по коридору молчавший Курт довольно улыбнулся и тихо произнес:

— Интересные у вас игрушки… очень интересные…

«Которые едва не отправили к престолу богов дуру-сестренку и лучшего друга! Ну, папа, ну, спасибо!»

Глава 3

Очередная отброшенная ударом копья кукла, словно заведенная, поднялась на ноги и атаковала.

А следом за ней на ноги стали подниматься остальные куклы. Даже те, что были неактивны. Пять секунд — и я окружен древом и сталью.

«Это такая программа тренировки?»

На некотором оружии вспыхнули активируемые магические контуры. А вокруг кукол появилась полупрозрачная дымка магической защиты.

«Вы шутите! Это же не третий уровень сложности!»

Тут я заметил, что скрытая панель захлопнута. А в углу зала под заклинанием маскировки замерла человеческая фигура, сжимавшая парные мечи. Больше напоминающие драгунские сабли…

Атака!

«Время не властно… жизнь — это линия… а душа требует покоя…»

Мир вокруг слегка замедлился.

Переместившись за спину человеку, я без затей огрел его по затылку, после чего призвал плащ, а тренировочный посох отправил в полет, сшибая куклы, словно фигурки в городках.

Коса, слегка вибрируя от нетерпения, появилась у меня в руках. А в следующий миг комната потонула во тьме. Смертным не стоит видеть то, что здесь будет твориться!

Преобразуясь в глефу, она, словно лепестки диковинных листьев, вытянула из концов клинки на лезвиях. На кончиках которых туманными линиями клубилась Тьма.

«Вот теперь мы уравняли шансы!»

Время потекло с обычной скоростью. А коса запела свою песнь, рассекая и выпивая энергию из кукол. Маска попыталась наползти на лицо, пришлось мысленно приказать этого не делать — тренировка нужна не только в естественном облике, живому телу она тоже нужна. Трудно сказать, как различаются обе ипостаси — они неотрывны и сами по себе. Самая простая аналогия — странная игрушка, привезенная отцом. Там фигурки помещались одна в другой. Близко… похоже… но не совсем то… Но аналогия должна быть понятна.

Через десять минут, если бы я не был защищен плащом и у меня в руках не была бы моя коса, то вместо нашинкованных деревянных дров некогда бывшими боевыми куклами, на их месте была бы моя проткнутая, распиленная на много кусков масса… мало аппетитная.

Взрыв!

Дверь, а вместе с ней и дверной косяк, упали внутрь, обдав меня каменным крошевом и пылью. Устало воткнув глефу в тело куклы, я приготовился запустить ее в сторону нападавших, а после — попытаться прорваться.

«Сумасшедшая семейка! Начинаю понимать Олеса, сбежавшего отсюда!»

Герцог пребывал в скверном расположении духа. Из-за ошибки дочери едва не погиб гость и лучший друг сына… хотя на взгляд герцога эта привязанность была неоправданна.

В дверь кабинета осторожно постучали.

— Войдите!

— Саер магистр! — вошел адъютант. — Запрошенные вами бумаги приготовлены!

После того, как вручил папку с документами, адъютант вытянулся в струнку, ожидая дальнейших приказаний магистра.

— Вольно! Сядь в кресло и не маячь у меня над душой! — Рявкнул герцог.

— Есть, саер магистр!

Адъютант, несмотря на молодой вид, имел на лице несколько белых полос от магических рубцов, которые не смогли вывести лекари, что вряд ли свидетельствовало о сидячем образе жизни. И виски уже начали седеть…

— Как состояние Иллонесты? Да сиди уже! — Раздраженно произнес герцог Гайрал попытавшемуся вскочить адъютанту.

— Саер магистр! Состояние стабильное, у нее легкое магическое истощение и больше ничего.

— А как же она потеряла сознание, если «больше ничего»? Если в нее попала часть куклы, у нее, как минимум, должно быть сильное сотрясение и, возможно, ушибы… Или я ошибаюсь?

Адъютант покачал головой:

— Саер магистр, она потеряла сознание не от удара куклой, а от удара по затылку, о чем свидетельствуют маги, осмотревшие ее доспех и шлем. Удар был нанесен по затылку юной госпожи! В документах лежит заключение нашего лекаря.

Герцог зашуршал листами пергамента и, наконец, найдя искомый лист, стал вчитываться в корявый подчерк лекаря:

— Тут написано, что неизвестна причина магического истощения организма! — Герцог поднял вопросительный взгляд на адъютанта. — Что, вообще никто понять не смог? Может, пора уже разгонять этих лабораторных сусликов?

— Наши аналитики сделали предположение, что причина та же, что полностью выжгла все контуры в зале… в том числе и защитные.

— Предположение! Да я и сам это понял! — От голоса герцога адъютант вздрогнул. — Передашь нашим яйцеголовым, что если они мне не дадут полную картину, я разгоню их к демонам и отправлю патрулировать двенадцатый сектор каньона!

— Слушаюсь, саер магистр! — Адъютант все-таки вскочил на ноги и вытянулся в струнку.

Герцог Гайрал поморщился и движением ладони усадил адъютанта обратно. И стал перебирать остальные донесения.

— Установили, что пил объект О-8?

— Так точно, саер магистр! Во время отсутствия объекта в своих покоях группа — два сумела слить «карну» (около двухсот миллилитров) из непонятной емкости, так же срезали несколько образцов…

— И-и-и? Не тяни струны моих нервов! Коротко и по существу!

— Так точно! — Адъютант вскочил на ноги.

— И прекрати вскакивать! На нервы действует! Не в казарме!

Адъютант уселся на место и произнес:

— Шестое отделение в папке, там заключение алхимиков.

Герцог достал документы и принялся их быстро перелистывать. Хмуро рассматривая алхимические формулы, в которых и темные боги ноги переломают, он оторвал взгляд от листов.

— Алхимиков лично выведешь на еженедельную пробежку! Я сколько раз говорил мне их формулы по…, мне нужна выжимка, и если они на это не способны, найди новых, готовых за ихнее содержание делать все как надо!

— Слушаюсь! — Больше адъютант не вскакивал, хотя по привычке напрягал колени. — Жидкость на вкус оказалась слегка кисловатым соком…

— То есть он валял дурака? — Перебил адъютанта герцог.

— Никак нет! Алхимики едва не свихнулись, исследуя жидкость! Более двадцати процентов состава — вещества неизвестного нерастительного и неживотного происхождения. — В голосе адъютанта сквозила легкая растерянность. — По их словам, они не смогли определить более сорока процентов элементов в соке! Скорее всего, элементы были растворены в воде, после чего в состав был добавлен концентрированный сок, чтобы неприятие лекарства не сказалось на организме! И это еще не все!

— Продолжай.

Герцог взял в руки листы с формулами, словно пытался вычленить в переплетении схем неизвестные элементы.

— Бутыль сделана по неизвестной технологии. Очень тонкая работа, должен отметить. Ни в одном из известных нам государств или известных нам имперских лабораторий не делают ничего похожего! Присутствует фольга, вдвое тоньше, чем применяется в быту, прессованный картон высокого качества и непонятные красители…

По слепку-иллюзии до сих пор ломают голову наши трое лингвистов. Язык неизвестен, руны неизвестны, герб отсутствует, имеется несколько штампов и странные пиктограммы. А так же, предположительно, знак торговой фирмы.

— И тоже неизвестной?

— Так точно, саер магистр.

— Его… а так же вещи гостей — обыскивали?

Герцог снова стал перебирать листы пергамента. Найдя в нужном отсеке, он стал вдумчиво вчитываться.

— Так точно, саер магистр! У одного из гостей во внутренней прокладке обнаружено около трех «сторс» (сторса — около ста грамм) редкой пыльцы черного лотоса, согласно параграфу…

— Я знаю, что это за дурь, продолжай!

— Найдена вещевая сумка-мешок виконта ан'Драффл. Мы не смогли ее досмотреть… — Адъютант виновато развел руками. — Видимых контуров заклинаний на ней нет, но вскрыть сумку, не повреждая ткани, мы не смогли… повредить — в том числе.

Герцог ругнулся, новоявленный «лучший друг» сына не нравился ему все больше и больше. Убрав лишние документы в папку, он взял в руки оставшиеся.

— Менталист проверил реакцию Олесеанна на попытку внешнего воздействия на разум?

— Саер магистр! Ваш сын в первый же день по приезду заявился к менталистам для проверки своего психологического состояния. — Адъютант немного пожевал губами. — По заявлению метра Аллора ваш сын абсолютно чист, за исключением легкого расстройства вызванной гибелью друзей.

— Проклятье! За гра… объектом О-8 постоянный надзор! Делайте, что хотите, но мне нужны на него данные! Я не собираюсь терпеть рядом с сыном неизвестно кого. — Герцог устало откинулся в кресле. — И предупредите ликвидаторов. На случай, если все и дальше пойдет в таком ключе, объект О-8 ликвидировать!

— Слушаюсь!

Магистр посмотрел последний оставшийся лист доклада.

«Директива 7-12-45. Зачистка разбойничьей банды согласно первого приоритета выполнена. Стрелок, а так же его тело уничтожено в соответствии с первым приоритетом. Флакон с ядом «Каррас» уничтожен. Старший группы А-3».

«Хоть здесь все выполнили как надо!»

— Все, можешь идти. И вызови мне лекаря… и пусть захватит все свои документы.

— Слушаюсь, саер магистр! Разрешите идти?

Герцог кивнул, отпуская адъютанта. «Темная лошадка» не нравилась ему все больше и больше. И, похоже, она имела на Олеса очень ненужное для герцога влияние.

Обед! После принятия антидота я с удовольствием наворачивал жаркое. Есть хотелось неимоверно. Одним соком сыт не будешь!

— Виконт, я вижу, вам стало лучше, и у вас улучшился аппетит!

— Да! Большое спасибо за внимание к моей скромной фигуре. Я, наконец-то, допил назначенное лекарем лекарство и теперь могу спокойно питаться. — Я вежливо улыбнулся матери Олеса. — Здоровье — штука очень хрупкая и потому о нем необходимо тщательно заботиться!

— Совершенно верно, виконт, совершенно верно.

Голос герцога Гайрала заставил Олеса слегка вздрогнуть и настороженно посмотреть на отца. Олес предупредил: постоянно быть начеку!

— Виконт ан'Драффл, меня и мою супругу который день мучает любопытство.

— Да, милорд герцог?

— Какое же лекарство вы принимали. Если оно столь действенно, я бы не прочь пополнить запасы новыми видами эликсиров.

«Проклятье! Олес! Лично выпрошу у старейшин индульгенцию и оставлю где-нибудь на мосту Хель!»

— Увы, я не знаю, что это за эликсир. — «Если они узнают, что это — обычный витаминный сок… СТОП! ВИТАМИНЫ!» — Я не смог прочесть названия на странной таре, выданной мне лекарем, но если кто-то из ваших слуг сможет прочесть название, я готов предоставить вам ее, в смысле тару.

— О, буду весьма вам благодарен, юноша! — герцог странно выделил последнюю фразу.

Дальше разговор переключился на остальных гостей. Выписанная из лекарского корпуса сестра Олеса избегала смотреть в мою сторону, что, впрочем, совсем не мешало ей улыбаться и строить глазки остальным гостям. Олес ел молча, быстро проглатывая куски и запивая вином. А я… я наелся еще в самом начале обеда. Мне больше была интересна реакция гостей-сокурсников, девушек, герцогини и самого герцога. Не знаю, когда мне еще удастся посмотреть подобный цирк. Смертные — самая странная и непостоянная категория в мире.

Занятно смотреть на фальшь в словах, жестах, когда сами они думают совсем другое. Красивая речь, разговор ни о чем, сравнение моды, кто, что ценит в одежде. Великая Тьма! Как такое могло возникнуть и, тем более, существовать? Однако, это есть, существует, и люди считают это обыденностью. Хотя, это напоминает игру…

«Весь мир — театр, и люди в нем актеры».

Раньше я не совсем понимал эту строчку из шекспировской пьесы. Но, глядя на это…

«Стоит поразмыслить».

После окончания обеда я направился туда, куда спокойно позволяли ходить (у них тут очень строго по отношению к местам, куда можно ходить), а именно — на северную стену, открывающую великолепный вид на окрестные земли. Тот, кто строил замок, не только понимал в военном деле, он еще понимал, что такое красота. Я жутко пожалел, что не стащил отцовский фотоаппарат…

«Идиот!»

Ругнувшись, я достал пустой кристалл памяти и стал записывать окрестные пейзажи, открывающиеся с северной стены.

Дверь в кабинет едва не слетела с петель.

В кабинет влетел красный и тяжело дышащий адъютант.

— С-с-саер м-магистр!

— Что еще!

Герцог вылетел из кресла, в котором задумчиво читал отчеты за день, папка с бумагами. В левой был зажат огненный амулет, а правая лежала на рукояти короткого меча, более удобного в бою в ограниченных пространствах.

Наконец-то отдышавшийся адъютант выдавил:

— Объект О-8! Он на первой линии охранного периметра! Операторы засекли слабый всплеск и работу записывающего обзор местности плетения!

— НИЧЕГО НЕ ПРИНИМАТЬ!

— Так точно, саер магистр!

Герцог, убрав амулет в карман, подскочил к столу и активировал плетение, благодаря которому можно было без проблем осматривать окрестности замка. На плане схеме подвешенной над столом яркой точкой пульсировала метка.

— Объект не досматривать. Смотрите за каждым его шагом. Олесу — ни слова! ЯСНО?

— Так точно, саер магистр!

— Группа ликвидаторов — код красный! Ликвидация под нулевым приоритетом! — На секунду герцог задумался. — Подготовить все для завтрашней охоты! Сделать так, чтобы ОН и Олес во время охоты были разлучены на непродолжительный период, после чего объект О-8 ликвидировать!

Адъютант, который забыл, как дышать, наконец-то сделал шумный вдох, чтобы в очередной раз рявкнуть, но герцог посмотрел на него таким взглядом, что слова застряли в горле.

— И сделайте что-нибудь с лошадью, конюх докладывал, что они боятся его, как огня!

— Все будет сделано в лучшем виде! Разрешите исполнять?

— Идите, адъютант. — Герцог Гайрал тяжело вздохнул и словно поднявшийся на верхушку башни в полном рыцарском доспехе рухнул обратно в кресло.

«Значит, все-таки шпион! Сын, я был о тебе лучшего мнения! Попасться после того, чему мы тебя учили?»

Встав и подойдя к панели из красного дерева, герцог распахнул створки, открыв скрытую нишу. Раньше он никогда не позволял себе пить в такое время суток, но с каждым годом время становилось все более неспокойным, теперь еще и это…

Когда я вернулся в предоставленные мне покои, я почувствовал что-то странное. Словно за мной кто-то неустанно наблюдает, но живых вблизи, если не считать постоянно носящихся по коридорам слуг, я не заметил. Хотя, вполне возможно, это их взгляд на себе я и ощущал. В одной из книг, которые я прочел, упоминалось, что разделение на классы сделало одну сильную ошибку. Дворянство никогда не обращает внимания на слуг, хотя от них зависит даже куда больше, чем от стражи и от охраны…

В покоях меня ждал Олес.

— Где пропадал?

— Ходил на обзорную площадку, что открывает вид на склон гор и все что вокруг… — Я достал и активировал иллюзию. — Вид просто великолепный! Твой пращур, строивший замок, выбрал просто великолепное место!

Олес долгое мгновение разглядывал изображение, после чего выругался на староэльфийском. Потом снова, после чего покрыл меня таким числом непечатных выражений, что я слегка растерялся.

— Дай кристалл! Пойду к отцу! — Олес протянул руку, в которую я вложил кристалл с записью. — Если он решит, что ты шпион, то, боюсь, у нас проблемы!

— Шпион? — Я непонимающе посмотрел на Олеса.

— Да, друг мой! Мы с тобой находимся в замке, который является последним оплотом перед нашествием в империю через каньон. И вот эта иллюзия, — Олес потряс с зажатым в кулаке кристаллом, — К твоему сведенью, является стратегически важной информацией! Сиди здесь и никуда не вздумай высовываться! Дай бог, чтобы прокатило!

Олес направился к выходу из покоев, ругаясь сквозь зубы и причитая:

— И я, болван, сразу не предупредил об этом запрете! Вот…

Дверь за ним с громким хлопком закрылась.

Визит Олеса и последующий разговор не добавил герцогу ни спокойствия, ни веры в «лучшего», и уж в особенности «друга» сына. Кристалл, который принес Олес, говорил только о том, что слежку за собой объект заметил, и кто-то из наблюдателей облажался по-полной!

При этом у виконта ан'Драффл хватило наглости преподать все в таком ключе! Видите ли, он настолько залюбовался окрестностями, что решил запечатлеть их на память!

«Большей чуши я в жизни не слышал!»

После ликвидации предстоит долгая и тяжелая работа с сыном. Очень тяжелая! Может пересмотреть вариант и притащить его в допросную?

Во время завтрака герцог объявил о том, что все для зимней охоты приготовлено, и все мы можем отправляться на охоту. Судя по тому, как вытянулось лицо Олеса, «об охоте» он слышал впервые, в отличие от остальных гостей.

В коридоре Олес затащил меня за угол:

— Отец что-то задумал!

— В смысле? — я непонимающе посмотрел на него.

— В смысле, что наша семья не увлекается охотой! Охота в лесах не привлекает, так как охота в горах. Там существа куда опаснее, чем сто килограммовый хряк или лось. Будь начеку!

После чего исчез в переплетении коридоров, оставив меня задумчиво чесать затылок. То, что во время охоты будут неприятности я и сам предполагал.

Смотря на это существо, я с трудом верил, что передо мною ло… конь! Такое чувство, что его предки подвергались целенаправленному скрещиванию с существами далекими от не и парнокопытных. В его взгляде чувствовалось что-то от хищника, настолько пронзительным и «облизывающимся», хотя как только я к нему подошел, животное непроизвольно вздрогнуло. Впрочем, не вело себя, как та кобыла, которую мне предлагали для верховой прогулки. Потрепав коня по гриве, я буквально почувствовал страх и напряженность животного… странно, если боится, то почему так себя ведет?

Олес, критически осмотрев предоставленное мне копытное средство передвижения, хмыкнул и пробормотав: «Гибрид», пошел к своему гнедому, которого уже выводили из конюшни.

На охоту не поехала только герцогиня, а вот обе сестры Олеса поехали. У обеих были под седлами белые кобылки. Так же я заметил, что у обеих девушек к седлу приторочен колчан с арбалетными болтами. А где сами арбалеты?

Ответ нашелся сразу. Стоило мне обратить на это внимание, как из низкого строения, предположительно, бывшей кузни, если судить по широкой горловине, торчащей из крыши трубы, показался огромный детина. В руках у дюжего мужика в простой, добротной одежде были легкие дамские арбалеты, казавшиеся в мощных руках детскими игрушками.

— Миледи, ваши арбалеты проверены! Крепежи смазал, тетива на обеих новая, натяжку на морозе должна выдержать!

— Спасибо, Бахр.

— Миледи Миоринда, ложемент и плечи пришлось полностью заменить. В следующий раз постарайтесь не ронять его под копыта кобылы.

— Хорошо! Спасибо, Бахр.

«Хм-м с гостями девушки не были так дружелюбны, как с кузнецом-оружейником… А это именно оружейник, если учесть, что он ремонтировал арбалеты».

Более полутора часов было потрачено на спуск к подножью горы. Потом еще столько же — в сторону густого леса.

Снег весело похрустывал под копытами коней. Кстати, про коней… Гибрид, как выразился Олес, во время езды просто жаждал сбросить меня со своей спины. Два раза я едва не навернулся под копыта коня…

Если решу заводить себе парнокопытного, то, скорее всего, обращусь к Великой тьме, чтобы помогла найти достойную скотину, которая спокойно выдержит и течение времени и не будет норовить постоянно укусить тебя за ногу или сбросить со своей спины.

Возле леса был разбит палаточный лагерь, даже поставили несколько столов с горячими напитками и легкой закуской.

Из предложенного на охоту оружия я выбрал легкое копье из гибкой древесины с узким четырехгранным наконечником копья. Последний, на мой взгляд, был слегка тяжеловат, но остальное предложенное мне, нравилось еще меньше. Тем более что охотиться я как-то не собирался, а взял, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. Хотя последнее уже поздновато…

После чего нас распределили по участкам, куда планировался сгон дичи. Олеса с сестрами и маркиза Валлиана да Ронтко определили на соседнем участке, а мне компанию составил трещащий без умолку барон Барриж ле Траффл. Причем, не особо заботясь о том, слушаю я его или нет. Странный человек…

Тихий свист привлек мое внимание. Тут я увидел, что барон стал заваливаться на снег, хотя до этого он удобно устроился возле корней, слегка припорошенных снегом большого ветвистого дуба… Я вскочил и подбежал к нему, разбрасывая ногами снег.

Из правой глазницы барона торчал арбалетный болт, с черным оперением.

Свист повторился. Левый висок обожгло огнем, а в стволе дуба появилась еще одна ветвь, слегка вибрирующая после соприкосновением с корой дерева. Болт вошел в кору буквально до середины древка.

Четвертый слой мира.

То место, где я только что стоял, прошило шесть болтов, разбрасывая снег, и добавляя дереву повреждений.

Шестой слой.

Восемь живых под магическим покровом. А в следующее мгновение на участок возле дуба, да и окрестности метрах в двадцати-двадцати пяти словно накрыло морозным туманом. Тело барона тут же превратилось в единый слиток льда. Плащ исправно отразил заклинание, частично отправив его назад словно зеркало… Раздался человеческий вопль.

Э-э-э!

Натянув на лицо маску и, призвав косу, я направился в сторону живых решивших напасть на меня и барона. На снегу шипя от боли, лежал человек, со стоном пытающийся перевязать культю, обильно сочившуюся кровью. В кровавом снегу лежал обломок кисти. Рядом лежал оледеневший арбалет.

Вернувшись к телу барона, я заставил оледенелый труп рассыпаться прахом.

«Надо бы получше спрятать следы!»

Дуб и круг радиусом метров десять накрыло серое облако. Когда оно рассеялось, на прежнем месте была только воронка с потемневшими краями.

«Базовое заклятие праха, немного неаккуратно получилось».

После чего я направился к палаткам. Скорее всего, возникнут проблемы из-за пропажи барона. Надо что-нибудь придумать…

Глава 4

Мое исчезновение стало причиной длительной перебранки. Меня расспрашивали, попытались даже допрашивать… Но при Олесе особо наглеть не рискнули, насколько я понял. Герцог Гайрал отправил три десятка людей прочесывать лес.

Я изложил только часть истории покушения. К вечеру поиски свернули. По словам герцога, место гибели барона нашли. Но больше ничего выяснить не смогли… ни они, ни я не давали особых пояснений.

Дальше все вернулись в замок и помянули погибшего барона. Его родителям отправили гонца с известием о пропаже и возможной гибели барона. Версию о том, что он булл убит арбалетной стрелой в глаз они явно решили не упоминать.

Я шагал в истинном обличье по покрытому мелким щебнем полу пещеры. Озеро сейчас было похоже на единый слиток льда, хотя в прошлый раз оно сверкало прозрачной темной гладью воды.

Интересно, о чем задумывался создатель, когда создавал мир настолько многогранным? Скорее всего, скукой… все боги страдают этим проклятием. Бессмертные — тоже.

Коса в моей руке потяжелела, трансформируясь.

Она где-то здесь!

Олес сейчас должен был дежурить рядом с братом. По его словам, он запасся в троекратном размере. Так что дрыхнущему дежурному лекарю сегодня выдастся ночка не из легких.

Десятый слой…

И тут я услышал ее пение. В голову словно колокол поместили, или камертон. Наверное, именно так они бы и ощущались.

При жизни она была очень красива, а уж после смерти и того что с ней сделали… Даже высшие вампирессы не обладали такой притягательностью, какой обладала баньши… Молочно белая кожа девушки будто светилась под полупрозрачной тканью савана… Лицо скрывала вуаль. Но эта вуаль не могла скрыть глубокие зеленые глаза, слегка светящиеся в темноте. Длинные черные волосы…

Она сидела на огромном обломке скалы возле оледенелого озера и пела.

Достав флакон «розовой воды», я положил его на камни, предварительно уронив несколько капель рядом с этим местом. Никто так и не смог объяснить, почему данный состав действовал на баньши, как настойка валерианы — на кошек.

Я стал быстро отходить в сторону.

Пройдет несколько минут и оставленный предмет, не принадлежащий десятому слою, вернется в реальный мир, как и пролитые капли.

Придется закончить все одним ударом. Отсечь голову, после чего тело необходимо уничтожить. А вот голову… Мятежную этому миру душу я заточу в сферу. Увы, для реинкарнации у нее больше нет никакой возможности, а вот как средство, точнее пища для косы — в самый раз.

Песня оборвалась и существо, только внешне выглядящее как человек, повело головой. Видимо, уже почувствовала запах «розовой воды».

Существо резко вскочило на ноги и, выпустив из пальцев длинные, сантиметров пятнадцать, черные когти.

«И как они поместились внутри пальцев? Каждый раз отрастают после маникюра?»

Спрыгнув с валуна, баньши, низко пригнувшись к земле, с шумом втянуло воздух. После чего ее голова повернулась в сторону проявившегося флакона с жидкостью. Медленно, хотя и явно нервно, баньши приблизилось к флакону. По прекрасному телу пробегала мелкая дрожь.

«От нетерпения? Или так на нее действует запах?»

В следующую секунду раздался вопль, который отбросил меня в сторону. Если бы в этой ипостаси у меня были уши, то я, наверное, оглох бы.

Непонятно как, вычислив мое местоположение, она издала вопль, которым убивала смертных.

Но в следующий миг я остановил время.

Спросите, почему раньше не воспользовался этой способностью? Увы, я хотел им воспользоваться в другое время, так как, в зависимости от слоя, ожидание от повторной возможности увеличивается. Правда, разница ощутима где-то с сотого слоя. Вот только…

Я еще очень нескоро смогу пользоваться своими способностями в полной мере. В том числе и посещать сотый слой.

Взмах глефы…

Взрыв отбросил меня обратно. Меня выбросило не только в реальный мир, но и в реальное время. Если б не плащ то, боюсь, пришлось бы искать хорошего костоправа, чтобы собрать мой скелет воедино.

«Шутка!» — Говорил в подобных случаях Олес.

Взрыв был сильным и разрушительным. С каменного потолка посыпались камни и пласты горной породы.

Тяжело дыша, я появился в своих покоях. Стряхнув с плаща каменную крошку, отозвал косу и упал в кресло. Что произошло, я так и не понял! Такого просто не могло быть, эти существа не могут накапливать такой объем энергии жизни. А то, что это был взрыв энергии жизни — это факт! НО ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Это все равно, что попытаться закачать в воздушный шарик кислоту!

«Надо будет перечитать все, что известно по баньши, может где-то кроется ответ. Ладно, Тьма с ней! Главное оно сдохло!»

— Выходи! — Откинувшись в кресле, произнес я в пустоту.

Ничего не произошло.

— Ты хочешь, чтобы я сам пришел за тобой?

Откуда-то из-за дивана вышел дрожащий, как лист на ветру, домовой. Дополняли картину вытаращенные от ужаса глаза.

— Ну, с чем пожаловал? — Я слегка наклонил голову, и капюшон сполз с головы.

Глаза домового закатились, и он грохнулся в обморок.

«Еще один домовой-сердечник на мою голову!»

Холодная, проточная вода из графина, вылитая на голову трусишки, сделала свое дело — домовой подскочил, отплевываясь от воды.

— Ну? Пришел в себя?

Домовой, видимо вспомнивший, перед кем он находится, замер.

— Ну же, я жду. Что ты там записывал в блокнот?

В следующий миг домовой рухнул на колени и принялся биться головой о густой ковер. Хм… предусмотрительно.

— А теперь рассказывай, что ты здесь делал и что записывал в блокнот?

— В-в-в-в-в-в…

— СТОП! — Я остановил заикающегося домового. — Сейчас быстро приходишь в себя и рассказываешь, что здесь делал.

— Бригадир приказал явиться и оценить возможный ущерб от недавнего землетрясения под замком. Во многих комнатах попадала мебель, и прочее…

Домовой втянул голову в шею и слегка подрагивая, смотрел на меня. Попыток сбежать не делал.

— ТЫ мой НАСТОЯЩИЙ облик не видел! Ясно? — Видя, как часто закивал головой домовой, я кивнул. — Да, и передай вашему бригадиру, чтобы даже не думал никому сболтнуть, КТО является гостем и сокурсником маркиза-младшего! Все, свободен!

Домового, как ветром, сдуло — вот он стоит, а вот он исчез. Все-таки у смертных имеются интересные книги по мерам убеждения собеседника. Надо будет еще что-нибудь почитать!

Сняв маску, я глубоко вздохнул. У меня все не выходила из головы неправильная баньши.

Дверь, вышибая запор из креплений, распахнулась, и в меня полетело какое-то заклинание. А следом — два арбалетных болта.

Использовав тот же трюк, что и в фехтовальном зале, я заполнил комнату Тьмой. Выйдя на шестой слой, неторопливо обогнул «ослепших» гвардейцев герцога и вышел в коридор. И присвистнул. Коридор был блокирован десятком гвардейцев и двумя магами.

«Надо найти Олеса!»

Олес нашелся. Привязанный к кровати в лекарском корпусе. В палате так же присутствовала и личная охрана. Вид у охраны был весьма кислым — Олес лично обещал им передовые места в случае нападения на замок без доспехов и оружия, если они не развяжут его и не снимут блокирующий магию контур.

Достав из кармана флакон с сильным снотворным, я поднес его к лицу каждого и выдавил несколько капель. Весьма полезная вещь, когда путешествуешь по миру живых! Кстати, находится в обязательном списке Путеводителя — в перечне вещей, нужных в путешествии. Обладает великолепным свойством, напрочь отшибать память о промежутке времени в пять часов.

Уснувшая охрана упала на деревянный пол практически одновременно. Олес от удивления даже прекратил ругаться. Мое появление сбоку от кровати заставило его вздрогнуть и чертыхнуться:

— Курт?! Боги! Я уже решил, что за моей душой явился жнец Смерти!

Я непроизвольно вздрогнул. Олес, сам того не желая, попал в точку. Правда, с целью моего визита несколько ошибся.

— Будем считать, что это всего лишь я.

Развязав веревки, я перегрузил контур блокирующего магию заклинания. Олес облегченно вздохнул и выругался повторно. По содержанию ругани стало понятно, что контур вытянул более половины его магических сил.

— Расскажи, что произошло, и почему тебя связали.

— Некогда! В двух словах: отец рехнулся! Нам надо срочно тикать из замка, пока нас не поймали, а тебя не отправили в пыточную. — Олес принялся раздевать одного из охранников. — Кстати, что ты с ними сделал?

— Снотворное.

— А-а-а… переодевайся. Под личинами гвардейцев выберемся из замка — я знаю пару тайных ходов, о которых отец не знает… Точнее, не знает, что я о них знаю.

Я покачал головой:

— Переодевайся ты, а я под невидимостью пройду.

«А точнее на четвертом слое», — Мысленно добавил я.

— А меня не научишь? Было бы проще!

— Родовое умение.

— Жаль. Все! Я готов! — Олес нанес на лицо личину одного из охранников, а остальных связал. — Идем через подземелья, там выйдем на дальний пост. Там дежурят штрафники — так что вряд ли туда додумались сообщить о здешних беспорядках.

— Веди! — Произнес я, после чего шагнул на четвертый слой.

Олес помахал рукой на том месте, где я находился, но ничего не ощутил:

— Все-таки тебе придется поделиться этим умением! Знал бы ты, как я замучался залезать по веревке на шестой этаж женского общежития!

За два часа блужданий в лабиринте подвальных коридоров и тоннелей мы вышли к одному из скрытых постов внешнего наблюдения за подступами к замку. Олес вырубил двоих, а вот третьим пришлось заниматься мне — иначе бы он успел поднять тревогу.

И вот мы, как два… хм-м… две личности непонятной наружности, идем прочь от территорий герцогства. Мимо нас раза три проскакивали патрули и отправленные в погоню гвардейцы, но… похоже, боги сегодня были на стороне Олеса (мне-то скрыться было нетрудно, в отличие от моего друга).

Вверх взметнулся, словно подброшенный взрывом, снег. И три черные фигуры, двигавшиеся настолько быстро, что мне пришлось замедлить время, чтобы понять, что нас атаковали вампиры.

Первого нападавшего я встретил ударом посоха в грудь. Если бы ударил косой или глефой — пришлось бы предстать перед судом за гибель вампира. Руки сильно тряхнуло, а тело повело по часовой стрелке. Еле сумел удержать равновесие — вампир несся со скоростью товарного поезда.

Олеса повалил на снег рослый вампир, и принялся связывать, несмотря на попытки сопротивления со стороны маркиза. Костяное древко описало полукруг и опустилось на затылок не ожидавшего такого поворота вампира. Закатив глаза, он упал поверх Олеса, придавив его.

И тут я допустил ошибку. Отвлекся! Мало того, что первый был уже на ногах, второй зашел мне за спину, и бросил в меня какой-то комок веревок, тут же опутавших меня с ног до головы. Комок оказался сложенной ловчей сетью. Меня тут же сбили с ног и повалили в снег.

«А если так?»

Направленный выброс энергии смерти не направленный и не получивший конечную форму. Импульс сырой энергии отбросил нападавших. Веревки рассыпались, истлев. Я вскочил на ноги, древко косы, выбитое из рук, словно живое, прыгнуло мне в руки.

Вторым нападавшим был не вампир, а вампиресса. Как я это определил? Она пыталась прикрыться клочками рассыпавшейся материи, некогда бывшей ее одеждой. Я и раньше замечал, что мои спонтанные или целенаправленные выбросы энергии приводят к похожим результатам, но не особо заострял внимание, принимая как должное.

— Может, поговорим? — полюбопытствовал я, вращая посох. Надо заметить, чем выше становится скорость, тем труднее становятся движения, как говорится: «за все надо платить».

— Может. Кто такие? И почему посреди ночи пересекаете границу герцогства и владений клана Ри Кван-Тарго?

Я прекратил вращать посох, но перевел его в удобную для отражения атаки позицию. Согласно путеводителю, а именно пункт пятидесятый: «При общении с вампирами нельзя ни на секунду расслабляться. Очень хитрый, и коварный народ, сила для них — все, а понятие поражение может стать для них решающим в вопросе умереть или убить. Но высокомерны и очень падки на лесть, не прощают обид, и могут до конца своей или вашей жизни преследовать, чтобы расквитаться.»

— Мы…

Удар по затылку прервал мою речь, как и сознание.

Ведро ледяной воды вылитое на голову заставило рвануться, но это оказалось весьма проблематично. Перед глазами плавали разноцветные круги.

Прежде чем зрение пришло в норму сильный удар в живот, озарился сильной вспышкой боли и выбил из легких воздух. Во рту появился металлический привкус крови.

«Великая тьма!»

Давненько я не чувствовал вкуса своей крови. Первый раз был, когда я в двенадцать лет шагнул в лабиринт… а последний… дай бог памяти, скорее всего когда отец начинал со мной занятия с шестом. И вот опять…

Когда я сумел осмотреться, то пришел к выводу, что нас поместили в подземелье. Окон не было, помещение наполнено затхлым запахом гнили и освещалось чадящим факелом. Напротив меня на большом деревянном кресте, в виде римской буквы «Х», был прикован Олес. С него точно так же капала вода.

Сфокусировав взгляд на троице, что стояла передо мной, я увидел весьма нехорошие и очень довольные улыбки, сквозь которые поблескивали тонкие, белоснежные вампирьи клыки.

— Ну что, пришел в себя, великий воин? — с насмешкой прошипела вампирша, которая уже успела переодеться.

— Леди, белоснежная кожа вам больше идет, чем этот наряд! — Придется вывести их из себя, как отвлекутся остановлю время и оглушу, а там придется с Олесом на руках выбираться из замка.

Глаза вампирессы сузились, но прежде, чем она успела что-либо совершить, распахнулась дверь темницы и внутрь вошла троица. Все присутствующие, как один, упали на левое колено и склонили головы.

— Высокая…

— Встаньте! — У нее оказался на удивление приятный бархатистый голос.

Красные, слегка светящиеся в темноте глаза с вертикальным зрачком с любопытством оглядели помещение темницы. Она неторопливо подошла к привязанному к кресту Олесу и внимательно посмотрела в глаза. После чего, резко развернувшись, подошла ко мне.

— Мое почтение, Ваше высочество! — Я позволил себе улыбку.

Тут ее лицо вытянулось, и она непроизвольно отступила.

— Грахламм… — губы принцессы задрожали.

«Жнец», — перевел я для себя ее шепот.

Резко развернувшись, она нанесла удар в лицо старшему группы. Вампир, не ожидавший такого поворота, отлетел в угол, сбив по пути столик с пыточными инструментами. Гордость пыточных дел мастера со звоном разлетелась по полу.

— Немедленно снять! Гархадан!

— Да, моя госпожа? — Перед вампирессой, словно дымка, появился худой телохранитель.

— Немедленно освободить маркиза Олесеанна ла Корью! И окажите ему лекарскую помощь! Эту четверку — под арест! Совет клана решит, что с ними делать. — Голос принцессы клана вампиров гремел от ярости. — Всем покинуть помещение! Немедленно!

Принцесса рассекла кинжалом путы на моих руках и отступила.

Низко поклонившись, она произнесла на старом диалекте вампиров:

— Прошу простить моих родичей, они не ведали, на кого напали, защищая границы клана от чужаков!

— Ты знаешь, кто я? — Я спустился с этой пыточной дыбы, и принялся растирать запястья.

— Да, грахламм! — Принцесса клана вампиров упала на левое колено и склонила голову. — Я готова принять наказание за нападение сородичей, если вы пощадите клан!

Честь. Вампиры чтут честь, силу, и традиции. Низшие вампиры — не больше чем голодные звери, гонимые неутолимым голодом. А вот те, кто переступил ступень, отделяющую низшего кровососа от высшего — те начинают обретать и привычные человеческие чувства, и контролировать запредельные для обычных смертных силы.

Все дамские романы о любви вампиров к простым смертным — полная чушь. Люди для вампиров — не более, чем скот. И только количество высших не позволяет вампирам занять доминирующее положение в мире. Их не любят, но они заставляют с собой считаться. Целые армии были вырезаны вампирами, прежде чем люди поняли, что война не принесет ничего, кроме потерь.

— Пусть мне вернут мои браслеты, и окажут маркизу ла Корью достойный уход лекаря. А вы, миледи, должны сохранить в тайне все, что увидели!

Принцесса, резким движением выхватив из ножен черный клинок кинжала, резанула левое запястье и произнесла магическую формулу: «Кровью своей клянусь, сохранить в тайне все, что было мной увидено и услышано здесь и сейчас».

Кровь вспыхнула черным пламенем, охватив порез. Рана на глазах затянула свои края, не оставив даже царапины. Темные боги приняли клятву принцессы.

— Может, встанешь? Как-то неудобно общаться с сокурсницей, стоящей на коленях?

Талларна Ри Кван-Тарго удивленно посмотрела на меня, после чего на лице появилось удивление и узнавание. Я только сейчас вспомнил имя вампирессы. Она училась в пятом потоке, потому мы с ней и не пересекались.

Искры походных костров взметались ввысь, освещая стойбище в великой степи. Уже которую ночь не смолкали барабаны в шатре великого шамана орков. Все с нетерпением ждали начала завоевательного похода в земли людей и ненавистных эльфов, попирающих лесами земную твердь, мешая распространению великой степи.

В огромную палатку, украшенную диковинными черепами, призванными охранять от злых духов, завели следующую партию пленников.

Внутри палатки возле стен сидели шаманы низкого ранга — ученики верховного шамана. Заунывно напевая песнь духам, они ритмично били руками по барабанам. В центре шатра на расстеленном магическом «рагорхе» (выделанной шкуре дракона), покрытой слабосветящимися в полумраке шатра рунами. В центре «раргоха» стоял треножник с кроваво красными углями, от которых шел легкий дымок, отправлявший шаманов в верхние слои астрала, дабы принести духам соответствующие почести.

Верховный шаман с пустым взглядом отплясывал замысловатый танец с костяным бубном в руках. Казалось, что танец беспорядочен, и не имеет ритма, однако стоило присмотреться и становилось ясно, что каждый шаг, каждое движение старого высушенного, словно живая мумия, орка выверено и отточено до автоматизма.

На «Рагорх» уложили одурманенную травами молодую человеческую женщину. Помощник верховного шамана сорвал с нее одеяние и практически без замаха вогнал в сердце девушки ритуальный обсидиановый нож. Тело девушки дернулось и затихло, а из раны потекла кровавая дорожка, целеустремленно огибая остальные руны на «рагорхе» стремясь к сложному геометрическому узору под треножником с углями. Достигнув края узора, она стала впитываться в сам узор, заставляя руны светиться ярче. Шатер наполнил нечеловеческий вой пойманной в ловушку души жертвы.

Тело девушки, когда оттуда вытекала вся кровь, рассыпалось прахом. Помошник шамана, сделав несколько пассов и произнеся магическую формулу, заставил прах убитой подняться в воздух, после чего его буквально засосало в чашу с углями. В воздух поднялась струя дыма, сложившаяся в лицо убитой человеческой женщины, искаженное в муке и беззвучном крике.

Следом подвели светловолосого эльфа. Ритуал повторился с точностью до миллиметра. Вот только после того, как прах светлого эльфа попал в чашу с углями, шатер наполнил запах лиственного леса.

На восьмой жертве шаман издал клокотание и, его тело засветившись зеленым огнем, повисло в воздухе на расстоянии четырех локтей над землей.

Помощник, не произнося ни звука, чтобы не нарушить общение с духами верховного шамана жестами заставил убраться из шатра барабанщиков. Достав из трофейного сундука кувшин с восстанавливающим зельем, помощник стал терпеливо ждать, когда же вернется из мира духов шаман. Сейчас в лагере начинается праздник. После трехнедельного ожидания и более сотни жертв разумных духи ответили!

Шаман стоял и озирался по сторонам. Он стоял посреди черной пустыни с ослепительно белым небом. То и дело по небу проносилось непонятное существо, пугая не только своим видом, но и оглушительным свистом.

Без каких либо звуков, громов и молний позади шамана возникло черное облако, скрывающее настоящий облик существа. И только два огненно красных провала глаз, в котором словно была заключена ненависть ко всему живому, с насмешкой рассматривали дрожащее от страха тело шамана.

Почуяв неладное, шаман развернулся, после чего рухнул на колени и распростерся ниц.

— Владыка духов! Доволен ли ты жертвами, которые мы отправляли в иной мир во славу твою? Смилостивишься ли ты до жалких смертных мудростью своею? — шаман трусом отнюдь не был, вот только не бояться существа, находившегося перед ним, он просто не мог. Страх буквально сковывал его до самых кончиков ногтей, ибо волос у него не было от природы.

— Твои жертвы приняты, шаман! — при звуке голоса существа, скрывавшемся в темном облаке шаман в ужасе замер. — Передай вождям, что как только сойдет снег с земель людей, как только боги сыграют весеннюю свадьбу — они смогут напасть на границу эльфийского леса! Лес больше не сможет защищать детей своих, потеряв свои способности! А теперь иди и передай мои слова!

Вокруг шамана завертелся черный вихрь выбрасывая прочь его из мира духов.

Как только тело верховного шамана рухнуло на землю, к нему тут же подскочил старший ученик-помощник. Осторожно приподняв голову старого шамана, он стал вливать в рот восстанавливающее зелье. По шатру тут же прокатился отвратительный запах. Несмотря на все свои чудодейственные свойства — отвар был крайне мерзок на вкус и запах.

Шаман открыл черные, как ночь глаза, смотрящего на мир глазами духов, посмотрел на лицо склонившегося над ним ученика.

— Гмархаз… позови вождей, у меня радостная весть! — После чего верховный шаман зашелся в приступе дикого кашля.

Общения с духами буквально выпивали из шаманов последние силы, и после общения они были настолько беззащитны, что часто становились жертвами собственных учеников, возомнивших о себе то, что они смогут исправно нести слова духов. Гмархаз был тем орком, который понимал, что учитель еще далеко не все передал, и передаст остальное только перед своей смертью, и поэтому старался тщательно беречь хрупкое наследство.

Положив под голову учителя скрученную в рулон ткань, он выскочил из шатра.

Вожди появились незамедлительно, буквально расталкивая друг друга, желая первым узнать волю духов.

Верховный шаман приподнялся и прохрипел:

— Духи услышали наши молитвы! Великий поход начнется с наступлением весны! Собирайте силы Великой Степи для…

Не закончив фразы, шаман потерял сознание. Вожди были тут же выпровожены из шатра великого шамана. Даже то, что весть оказалась неполной, не смогло омрачить их души степных воинов! Великий поход уже скоро!

Глава 5

Неполная дюжина конных всадников неторопливо проехали северные столичные ворота. Сержант при виде вышитого герба на плаще предводителя, точнее — предводительницы, сделал условный знак страже. И те резво раздались в стороны, освобождая дорогу.

Молодой стражник удивленно посмотрел в спины неторопливо удаляющихся всадников:

— Господин сержант, а почему их не досмотрели? Даже документы не…

— Салага, ты считаешь себя самым умным?

— Никак нет, гос…

— Вот и заткнись и оставь свое мнение при себе! — Оборвал его лепет сержант. — И запомни, сынок, кланы вампиров на особом положении у Его Императорского Величества! Не стоит вставать у них на пути — если тебя будут выпивать, то, поверь, все будут считать, что это на благо Империи!

Сержант бросил взгляд на стражника, который со скучающим видом полировал наконечник копья, и гаркнул:

— Гедрик!

— А?

— Я те щас устрою и «А», и «Б»! Найди занятие салаге — разговорчивое пополнение больно! — Сержант зло сплюнул и ушел в караулку.

— Эй, шкет! Тащи сюда свой тощий зад! Будем из тебя делать настоящего стражника.

От иронии в голосе Гедрика юнца передернуло. Тяжело вздохнув, он поплелся к лестнице ведущей наверх.

Принцесса Талларна Ри Кван-Тарго оказалась очень интересной разумной. Ни расспросов, ни страха. Только поинтересовалась, чем может сгладить вину своих подчиненных, после чего нас в течение двух дней доставили в столицу.

Однако, любопытство — чувство, присущее женской половине разумных — нет-нет, но проглядывало сквозь «маску». А еще она напоминала сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент… Такое впечатление, что она собирается отправиться воевать со всем миром!

Сказать по правде, я не ожидал, что вампиресса принесет мне клятву сохранения тайны — вампиры довольствуются словом чести, нарушение которого считается хуже смерти. Клятва же… клятву они могут принести только внутри клана. Или богам. Ни к той, ни к другой категории я не отношусь. Надо будет поискать что-нибудь по обычаям вампиров — быть может, книги прольют свет на эту неясность.

Скрип двери гостиницы отвлек меня от размышлений. Вернулся Олес… И не один. Устало рухнув на жалобно скрипнувший стул, он уставился на сопровождающих.

А мне в грудь смотрел наконечник арбалетного болта. Лежащий на ложе арбалета… Взведенного арбалета.

— И как это понимать? — Я с любопытством смотрел на немолодого воина.

Вперед вышел дворянин в форме капитана гвардии, вот только символика на правой стороне груди несколько отличалась от стандартной. Помимо вертикального меча, означавшего гвардию, оплетенного черным плющом гарду меча, опоясывала тонкая золотая нить с закрепленной на ней изображением круглой печати.

— Я граф Риоланд де Ларсоль. Если вы еще не знаете, я являюсь прокурором по делам связанным с внутренней безопасностью империи. — Цепкий взгляд пробежался по мне. — Именем его Императорского Величества вы арестованы по обвинению в шпионаже и попытке выдачи стратегических данных! Караул, увести арестованного!

В помещение зашли еще двое в форме гвардейцев. Голос прокурора был по-прежнему сух:

— Сдайте все амулеты и все личные вещи!

Пожав плечами, я снял оба браслета и передал их Олесу:

— Сбережешь?

— Не переживай, сберегу. Пока будут вестись дела, я свяжусь с родней. Откуда ветер дует и так понятно. — Олес перевел взгляд на прокурора и сквозь зубы процедил. — На вашем месте я бы не очень торопился с выводами и обвинением в шпионаже граф.

— Маркиз ла Корью, еще одно слово и вы будете арестованы, как соучастник и пособник в шпионаже, что отбросит тень и на ваше родовое имя. — Улыбка на лице прокурора заставила Олеса вскочить и попытаться схватиться за рукоять меча. — Попытаетесь напасть на лицо при исполнении?

Второй арбалет смотрел в грудь Олеса.

— Мальчик, я занимаю эту должность уже двадцать два года и три месяца. Если ты считаешь, что тебе помогут связи родни — дерзай! Люблю потом беседовать с вами в приватной обстановке.

Произнеся последнюю фразу, прокурор развернулся и вышел. Мне на руки надели стальные браслеты с активированными контурами, блокирующими магические проявления, со встроенными накопителями, быстро выкачивающими магию. Жаль, но скорее всего амулеты потом придется выбрасывать, так как очень скоро они саморазрушатся.

Если честно, даже интересно побывать в так называемой допросной прокурора! Правда, в скором времени придется спешно покинуть и империю… да и этот мир. А ведь было весьма интересно!

Как только дверь за Куртом захлопнулась, в помещение вошли трое в черных плащах.

— Вас только не хватало! — Олес зло сплюнул на пол.

Старший из вошедших поморщился, но только покачал головой.

— Маркиз, приказом вашего отца мы должны вернуть вас в родовой замок.

— Отказываюсь! — Олес встал в защитную стойку, слегка наклонившись вперед и положив правую руку на рукоять меча, при этом левой рукой слегка выдвинул меч из ножен, чтобы облегчить момент для выхватывания клинка.

Старший троицы покачал головой и произнес:

— Тогда прошу меня простить — придется применить силу, чтобы…

Не давая ему договорить, Олес атаковал стоящего слева, закрывавшего дверной проем, при этом умудрившись толкнуть плечом второго. Момент нападения был выбран удачно, но — вспышка синего света в коридоре — в проеме двери появился четвертый член команды:

— Сержант, маркиз оглушен…

Только и успел он произнести, как его тело словно выпущенное из чаши метательной конструкции осадного типа впечаталось в противоположную стену. В помещение влетел размазанный вихрь тут же атаковавший не ожидавшую такого поворота троицу. Секунда и в помещении лежало четверо оглушенных людей.

Вихрь замедлился, преобразуясь в худую фигуру вампира. Бегло глянув на распростертые, на полу тела он вышел, прикрыв за собой дверь.

Меня привели в допросную… Или как там называется это помещение? Надо отметить, что оно было очень похожим на то, в которое нас притащили в замке вампиров, за исключением разве что массивного дубового стола, прикрепленного к полу, и двух стульев. К одному из них меня и привязали.

Долгий час ожидания и, наконец, появился прокурор, который меня арестовывал, в сопровождении худого и длинного, как шпала, помощника с эмблемой капрала.

Неторопливо, я бы даже сказал вальяжно, он уселся на стул, и принялся задумчиво буравить меня взглядом. Тем временем помощник сделал какой-то жест и в поле зрения показался полноватый невысокий мужичок со шрамом, пересекавшим лицо от правого уха до левой скулы. Подойдя к дымящимся в жаровне углям, он стал раскладывать и протирать пыточные инструменты.

Перед прокурором легла тонкая папка с белыми завязками. Все с той же неторопливостью он развязал ее и принялся шелестеть белыми листками пергамента.

— Вы знаете, виконт ан'Драффл, ваши покровители могли бы и получше проработать легенду-прикрытие. — Граф поцокал языком, вчитываясь в лист. — Давненько я не видел такого бреда! Использовать родовое имя династии, давно канувшей в лету, устраиваться в академию на тот же курс, что и младший наследник императорского престола, и юная принцесса! Никакого изящества… — Граф покачал головой. — Итак, начнем…

Но прежде чем он успел начать, дверь помещения распахнулась, и вовнутрь вошли двое в белых хламидах с круглым золотым медальоном с изображением многолучевого солнца и вписанной внутрь пирамиды.

Прокурор приподнялся, глядя на визитеров с удивлением:

— Как это пони…

— Именем Наместника Светлоликого виконт ан'Драффл переходит под нашу юрисдикцию!

— Но…

— Вы можете озвучить все интересующие вас вопросы, после чего мы предоставим необходимые сведенья вашей конторе. — Одна из белых хламид достала из рукава длинный свиток и развернула, демонстрируя написанное и подпись с печатью. — Этот документ подписан в канцелярии Его Императорского Величества. Имеется подпись и личная печать Его Императорского Величества!

Я же наблюдая за тем, как меня передают из одной инстанции в другую, пытался понять, что собственно происходит. Меня что, еще в чем-то обвиняют?

Меня отвязали от стула и в сопровождении молчаливых монахов вывели во внутренний двор. Там уже ожидала окованная железом карета. Особо живописными были узкие железные решетки.

Меня буквально закинули внутрь, скованного по рукам и ногам, после чего дверь с шумом захлопнулась.

«Мои приключения, похоже, выходят на новый виток. Вот только, как себя вести с монахами, ведь высшие саны способны видеть мой истинный облик. М-да, задачка».

Меня доставили к высокому, я бы даже сказал, крайне высокому собору. Высота его раз эдак в пятнадцать превышала предельную норму, положенную в столице зданиям. Собор Светлоликого. На самом высоком шпиле, исходящем из центра собора, находилось огромное изображение солнечного диска с вписанным равнобедренным треугольником-пирамидой. По слухам, оно было выполнено из чистого золота с огромными, с кулак примерно, вкраплениями драгоценных камней.

Двое дюжих монахов, словно пушинку подхватили меня под локти и, так, на весу, примерно в пятнадцати сантиметрах над землей, поволокли в здание собора.

Внутри собор был отделан золотом и белым мрамором. На фресках были изображены отнюдь не святые, а сражения, освещенные светом Светлоликого. Надо сказать, что направленность религии была далека от той, что проповедовали жители мира, в котором пропадал по долгу службы отец. Но одно делало эти религии схожими — они были неотделимы от государства, влияя на него в нужной направленности, несмотря на все попытки императорской семьи снизить это влияние.

После десяти минут плутания по коридорам, меня занесли в небольшую приемную, и поставили по центру комнаты.

Молодая девушка в белом одеянии послушницы подняла на нас глаза и непроизвольно вздрогнула.

«Еще одна видящая? Вряд ли…» — пронеслось в мыслях, когда в ее взгляде стала просыпаться жгучая ненависть. — «Реакция была бы другой».

— Все готово?

— Да, сан Оллар. Совет ждет вас на суд над неверным!

— Дитя мое, придержи свой гнев для врагов веры, вина этого дитя еще не доказана! — В голосе монаха звучала сталь.

Девушка склонила голову и произнесла:

— Прошу простить меня, сан Оллар! Я поторопилась с выводами! — Правда, глаза девушки говорили совершенно другое.

Такое чувство, что меня не убила она только потому, что стеснялась присутствовавших здесь людей.

«На будущее: помимо книг о вампирах, поискать книги по местным религиям, в особенности, ревнителей веры и иных фанатиков».

Непроизвольно вспомнился пункт, касающийся разумных, несущих веру в богов в мире:

Пункт сто пятнадцатый: Данная категория разумных специфична, и настолько разнообразна, что ставит в тупик своими верованиями, даже в несуществующих богов. Попытки вразумления только приводят к войнам тех, кто пытается вразумить неразумных, обрекают на смерть как еретика, так и отступника веры. Да и сама вера — страшное оружие в руках смертных. Настолько страшное, что стало одной из причин, по которой мы не показываемся в настоящем облике среди живых и носим маски.

Двери в зал, где восседал совет, распахнулись и двое монахов привычно подхватили меня и внесли в круглый зал. Напротив двери в высоких, резных креслах из белого с серым отливом дерева восседал Совет.

Меня поставили в центре зала, на черный круг в самом его центре. Единственное, что в этом зале было не белого цвета. Весь совет мало того что были одеты в ослепительно белые балахоны, так еще были немного… бледноваты. Под ногами вспыхнул контур, и я оказался отделен от внешнего мира прозрачной завесой. Этакий защитный стакан, из которого выбраться будет проблематично.

Совет чем-то напоминал друидов. Витые деревянные посохи, навершия которых были сделаны в виде золотого солнца с вписанном в нем равнобедренном треугольником. Длинные белые одежды, белые бороды… у тех, кто их имел.

С правого края поднялся один из монахов и, прокашлявшись, произнес:

— Виконт Куртиллиан ан'Драффл, вы были приглашены для прояснения некоторых обстоятельств, произошедших во время недавних событий в замке Норриндалль, некогда служившем великой Коллегии магов Велласа.

«Их скорее всего заинтересовала печать. Вот только я-то тут причем? Хотя, кто-то мог проболтаться, что меня не было со всеми во время побега из замка».

— Что вы можете прояснить по поводу творившихся там злодеяний?

— Практически ничего.

Тут я заметил в углу зала писца, который быстро порхал пером над закрепленными на переносном столике листами, записывая монологи.

— Положим, что это так. — Поднявшийся на ноги монах двинулся в мою сторону и, не дойдя до меня десятка метров, двинулся по кругу. — Показания ваших сокурсников указывает на то, что во время предательства магов Веласса вы пошли другим путем, в отличие от ваших сокурсников.

— Так и было, ваша честь! — Я невольно перешел на обращение, принятое в судах того мира, о котором часто рассказывал отец.

— Мы не на суде, молодой человек, так что, виконт, можете называть меня — сан Валлос.

— Хорошо, сан Валлос.

Сделав очередной круг, слегка постукивая при каждом шаге посохом по белоснежной плитке, он продолжил задавать вопросы:

— Вы можете назвать совету причины, заставившие пойти вас отдельно от ваших сокурсников, адепт?

Я покачал головой:

— Не могу, сан Валлос. Это не в моих силах.

— Не можете или не хотите? — Задал уточняющий вопрос кружащий вокруг меня монах.

— Не могу.

Монах на секунду остановился и, крутанувшись на пятках, с тем же темпом пошел против часовой стрелки.

«Интересно, это такая методика допроса или гипноза?»

Все дело в том, что его шаги и постукивание напоминало метроном. Не каждый день такое увидишь. Плюс к тому, еще и голос монаха звучал мягко и успокаивающе:

— Вы давали клятву или обещание сохранить тайну?

Я покачал головой. Тем временем по лицам совета словно пробежала рябь, о чем они беседовали, не представлялось возможности услышать, а читать по губам я еще не научился. Теперь, думаю, следует озаботиться самообразованием и в этой области.

— Тогда в чем же причины?

— Во многих тайнах — много горя, а знание событий для вас не несет какой-либо пользы. Впрочем, как и вреда, — Я пожал плечами.

Посмотрев на кандалы, я понял, что они на последнем издыхании — контур заклинания, как и накопители, были перегружены чужеродной для них энергией. Думаю, объяснять, что с ними произойдет, не нужно.

— Вы считаете, что можете определять, что важно для нас и для империи в целом, молодой человек?

— Данное суждение было высказано не мной, сан Валлос.

— Кем же? — В голосе монаха не было ни любопытства, ни возмущения, ничего. Ровный мягкий голос, который подошел бы больше воспитателю подрастающих поколений, нежели человеку, тянущему лямку судьи.

— У них нет имен.

Надо сказать, что не ожидавший подобного ответа монах сбился с ритма, а по сидящему совету пронесся ропот. Монах, сделав еще несколько шагов, остановился в трех метрах напротив меня:

— Молодой человек, повторите, будьте добры, ваш ответ.

— У них нет имен.

— Так вы хотите сказать, что не можете ответить на вопрос Совета, потому что нечто, не имеющее имени, сделало вывод, что нам знать этого не стоит?

— Вы правильно поняли, сан Валлос.

Монах сделал паузу и непроизвольно оглянулся на заседавший совет. Сидевший по центру, надо полагать председатель Совета, сделал легкий жест правой рукой, видимо означавший, чтобы продолжали.

— Скажите, а где можно найти этих безымянных, чтобы самим узнать их мнение.

— Когда требуется, они приходят сами.

— Вот как… — Монах потер подбородок и, развернувшись, продолжил кружить вокруг меня. — Скажите, молодой человек, вы верующий?

— Смотря, что под этим подразумевать. Не могли бы вы уточнить, — Я бы развел руками, но оковы на руках делали выполнение этого жеста проблематичными. — Заданный вами вопрос расплывчат.

— Хорошо. Верите ли вы в бога?

Я покачал головой:

— Не менее расплывчатый вопрос. Но, я думаю, что понял вас, сан Валлос. Я не верю в бога или богов… Я просто знаю, что они есть.

«А некоторых я лично видел и общался», — Мысленно добавил я про себя.

— То есть вы — верующий? — Увы, сан Валлос меня так и захотел понять.

— Если вы про поклонение какому либо божеству, то — нет.

Ропот совета сменился недовольным гулом. Судя по всему, кое-кого возмутил мой ответ.

— Как такое может быть? Вы знаете, что боги существуют и заботятся о нас, но…

— Прошу простить, но боги не столько заботятся, сколько следят, чтобы их стадо, кормящее их молитвами и духовными энергиями, не разбежалась и не уменьшилась. — Я смотрел в глаза нахмурившемуся монаху и продолжал свою речь: — Боги — это отнюдь не те сущности, которые готовы заботиться о своей пастве. Для них самой большой проблемой является скука. Отсюда и появляются очередные мессии, обрекающие свой народ на долгую и кровопролитную войну, чтобы укрепить веру в людях.

— БОГОХУЛЬСТВО! Этот человек — еретик и отступник веры!!!

— В пыточную его! Там он все расскажет!

Справа от председателя вскочил седовласый старец и, с гневом потрясая посохом в руке, сыпал в мой адрес обещаниями кары небесной. Надо сказать, большинство Совета его поддержало, однако, стоило председателю Совета поднять руку, все умолкли и сели на свои места.

— Молодой человек, вы уверены, что действительно верите в свои слова?

— Да, сан Валлос!

Монах тяжело вздохнул и продолжил движение по кругу, в очередной раз изменив направление.

— Но мы с вами отвлеклись от темы. Вам известно, что за печать была в подземном городе?

— Да, сан Валлос, известно.

— А…

Предвидя следующий вопрос монаха, я покачал головой и добавил:

— Нет, сан Валлос, ничего рассказать не смогу — я уже объяснял, почему.

— Скажите, молодой человек, — Монах снова остановился напротив меня и с любопытством заглянул мне в глаза, — А что вы вообще можете прояснить? Или рассказать?

— Смертным не стоит влезать в эти игры, таков был ответ безымянных.

Монах замер, слегка подавшись вперед, словно почувствовавшая добычу гончая. Маска благодушного старичка на пару секунд сползла, показав цепкий, пронзительный взгляд матерого хищника.

— Вы хотите сказать, это не люди?

— Вы сами сделали такой вывод, сан Валлос.

— Но они бессмертны?

— Да, сан Валлос. — Монах от очередного повторения поморщился, как от кислятины.

Монах сделал глубокий вздох и, выдохнув, развернулся к Совету:

— Уважаемый председатель! Уважаемый Совет! У меня больше нет вопросов к виконту ан'Драффл. Выводы вы можете сделать сами.

Председатель встал на ноги и посмотрел на меня с высоты своего постамента, на котором находился его стул, больше напоминавший императорский трон:

— Виконт ан'Драффл, вы сейчас признались в тяжких грехах. Что вы имеете сказать Совету?

— А что есть «грехи»? Или вы считаете себя богом, способным решать, кто грешен? — Я покачал головой.

В зале повисла тишина, на меня смотрели удивленно абсолютно все, в том числе и прекративший скрипеть пером писарь.

— ЕРЕТИК! — Раздавшийся вопль тут же был подхвачен остальным Советом, вскочившим на ноги.

Тут я почувствовал, что активировался еще один контур, замаскированный под хитросплетениями линий первого контура. Мне показалось, будто я стою на огромной сковородке… контур был переполнен светлой энергией.

— ТИШИНА! — У председателя на удивление сильный голос. — Подсудимый, вы приговариваетесь к наложению епитимии с последующим сожжением на костре, как еретик и отступник веры!

«А я уж думал, что меня прямо здесь в пепел превратят…»

— Уведите подсудимого…

— Странно, раньше вы упоминали, что это не суд…

— Он стал им с момента, как вы были признаны отступником веры!

Внезапный сильный удар сотряс створки дверей в зал. Так как зал обладал хорошей акустикой, стали слышна ругань и команды из-за двери:

— …ломайте двери!

— Это черная магия! Больше ничто не способно в равной…

— …Совет в опасности.

Внезапно все звуки смолкли. А помещение зала наполнилось ледяным холодом. Должен заметить, что все в Совете был магами. Из чего я сделал такой вывод? Магические контуры, вплетенные в навершия посохов, были активированы и буквально светились от переполнявшей их силы. И, самый неприятный факт в том, что все они были направлены в мою сторону.

Сейчас уже не могу сказать точно, что было первым, залп из посохов разъяренных монахов, или появления еще нескольких действующих лиц. Или же взрыв наконец-то не выдержавших накопителей ручных оков и кандалов на ногах. По словам третьей стороны, а именно писаря, все это произошло одновременно. Одно могу сказать точно — жаль, что не удалось это запечатлеть на долгую память!

Перед самым взрывом я с трудом успел заставить металл рассыпаться от ржавчины и попытаться натянуть маску. Как бы глупо это не звучало, но остановить время мне даже не пришло в голову.

Взрыв!

Надо сказать, что я был благодарен тому сумасшедшему богу, который создавал для первой Смерти в изначальном мире все его атрибуты! Иначе, боюсь, на долгие-долгие годы, если не столетия, мне бы пришлось восстанавливаться в лабиринте, из которого бы потом пришлось вновь искать выход.

Когда я пришел в себя, то с удивлением понял, что лежу этажом ниже, нежели был раньше. Вокруг, насколько хватало взгляда, были следы разрушения: в воздухе парила мутная взвесь, гранитные обломки плит и опорных колонн заполняли все пространство. Периодически осыпались камни, мелкая, да и крупная щебень.

Спасло меня от гибели человеческой ипостаси только чудо, хотя иногда кажется, что вся жизнь состоит из подобных моментов.

Поднявшись на ноги, я отряхнул плащ от камней и пыли — не только эльфы могут выглядеть в любой ситуации чистыми. Призвав косу, я шагнул на второй слой, после чего воспарил вверх. Интересно, там кто-нибудь выжил?

Открывшаяся картина меня удивила.

Перед не пострадавшим, даже не покрывшимся пылью и крошевом, советом в воздухе зависли три силуэта в черных плащах. У двоих в руках были атрибуты нашего народа, а вот у того, что висел впереди, в руках была книга.

Вот тут мне стало не по себе…

— … теперь ВСЕ вопросы исчерпаны?

— Практически да… у меня появился вопрос к вам… — Председатель был бледен, не представляю даже, чего ему стоило сохранить лицо.

— Слушаю.

— Вы понимаете, что он может вызвать панику среди населения?

— Более чем… Но не познав жизнь, он не сможет исполнять долг так, как требуется. В отличие от вас, короткоживущих, мы не держим свой народ в страхе или обмане. Мы даем не только знания, но и выбор. А теперь — прошу простить, нам пора…

Прежде чем исчезнуть, Безликий повернулся в мою сторону. Он исчез, так ничего не сказав, оставив меня мучиться догадками. Все-таки Старейшина нашего народа — это самая большая загадка, даже большая, чем все тайны одного отдельного мира.

Спустившись на целый участок пола, я сделал несколько шагов в сторону совета.

— Господа монахи, я вам еще нужен?

Судя по бледным лицам и слаженному мотанию головами — не нужен. Тогда — прошу прощения за беспорядок. Я перенесся из зала на полкилометра в небо. Прыжки в слепую удачны только тогда, когда ты точно знаешь, куда ты переносишься, и что в том месте никого или ничего нет.

Глава 6

Граф Риоланд де Ларсоль пербывал в отвратительном настроении, причиной тому был верхний лист пергамента. В грамоте, заверенной лично Патриархом Светлоликого, скупыми строчками было написано, что Куртиллиан ан'Драффл полностью оправдан перед престолом Светлоликого. Кроме того: обвинения в шпионаже, в противозаконном использовании магии смерти и, якобы, участие в человеческих жертвоприношениях — лишь домыслы… или происками клеветников, завистников и врагов рода ан'Драффл.

Ниже лежал лист с подтверждением титула виконта Куртиллиана ан'Драффл с пометкой о безземельном наследуемом титуле.

Третий лист переводил отвратительное настроение в разряд «скрежет зубовный» — там от руки было размашисто начертана всего лишь одна строчка: «Хотите служить дальше и на своем месте — не лезьте не в свои дела!». И — подпись секретаря Его Императорского Величества.

Олеса я в гостинице не обнаружил. Мне сказали, что господин спешно покинул гостиницу, но просил подождать его в общежитии.

Я потерял много времени, так что пропустил построение академии во внутреннем дворе и речь директора. Пришлось плестись в кадрово-учебный отдел, чтобы отдать документы и отпускное свидетельство по факту своего отсутствия. Надо сказать, что при моем появлении лица у присутствующих вытянулись. Поинтересовавшись о расписании, я получил несколько листов на этот месяц.

Прикинув время, я понял, что если пойду в общежитие сейчас, то потом опоздаю на лекцию. Так что я решил перехватить Олеса на лекции.

Первым, как ни странно, был темный факультет. Точнее, милорд-некромант Лоаран де Ракхоль с продолжением своего предмета. Как оказалось, данная тематика будет рассматриваться все четыре года обучения.

В аудиторию стали заходить адепты. При виде меня, спокойно сидящего на своем месте, адепты образовали у входа небольшую пробку.

Вперед, словно ледокол, проскочил принц Теллан и на пару секунд замер. После этого фыркнул и пошел на свой любимый ряд. Усевшись, он еще раз обозрел столпившихся у входа сокурсников, и фыркнул еще раз:

— Что столпились? Шпионов не видели? — После этого весело расхохотался своей шутке.

То, что произошло в следующую секунду, больше всего напоминало взрыв. Все, кто не успел отойти от двери, были сметены с пути ворвавшимся в помещение Олесом. Всклокоченный северный вихрь за пару секунд подлетел ко мне, после чего меня, словно пушинку, сдуло из-за стола и попыталось его раздавить. Дальнейшее тоже напоминало пытку. Олес извинялся, что-то бормотал, при этом умудряясь держать меня над полом, тряся, словно плюшевую игрушку.

— Маркиз ла Корью, не могли бы вы отпустить графа-шпиона на пол — ведь занятие уже началось! Мне бы не хотелось, чтобы дознавателям пригодились мои услуги.

По залу прокатил громовой хохот. Смеялись все. Абсолютно. Милорд-некромант, приложив руку к правой стороне груди, изобразил полупоклон, а Лисанна тихо хихикала за преподавательским столом, уткнувшись в книгу или конспект.

Олес поставил меня на ноги и уселся на свободное место.

— После расскажешь, что было! — Тихо прошептал он, доставая писчие принадлежности.

Тем временем Лоаран де Ракхоль неторопливо прошелся вдоль кафедры и начал свою речь:

— Итак, дамы и господа, вы смогли пройти первый семестр первого курса. Поздравляю! Практика показывает, что во втором семестре происходит куда более обильный отсев учащихся, чем на первом. С чем я вас тоже поздравляю! — Миорд-некромант с легкой улыбкой посмотрел на близкого родственника. — Так же хочу отметить, что при попытке получить зачет «автоматом» мне особо понравились три случая…

Милорд-некромант продолжал улыбаться:

— Первая неожиданно исходила от Его Высочества. Честно скажу — не ожидал! Письмо, запечатанное печатью имперской канцелярии! — Лаоран картинно покачал головой. — Голлем, распечатывающий письма, рассыпался в костяную пыль, избавив меня от необходимости толочь скелет для получения реактива… к тому же, заставил задуматься о защите своих игрушек.

— Вторая попытка исходила от госпожи Виалль, умудрившейся заминировать аудиторию плетениями проклятий, срабатывающими на моей ауре. В скобках замечу, что за изобретательность я едва ей не поставил зачет! Кстати, привязку аур вы будете проходить на кафедре менталистики на третьем курсе.

— Ну, и последняя попытка… тут уж ожидаемо отличился наш граф-шпион. Накопители в его конспектах были так наполнены энергией Смерти, что детонировали, засыпав Лисанну бумагами… и оставив на голове бедной девушки шишку. Я только рад, что в конспекте не было магических контуров, иначе бы дело закончилось очень плохо… Разумеется, как благородный человек, вы теперь обязаны на ней… кхм… перед ней извиниться! После занятий, разумеется…

По залу прокатились смешки. Лисанна покраснела и зыркнула возмущенным волчонком в зал. Смешки повторились еще раз.

— Итак, продолжим. В этом семестре мы с вами будем изучать способы упокоения нежити с использованием минимальных сил, что более важно, чем сверкающие и грохочущие атаки магов-стихийников с огромными затратами сил… и времени на упокоение немертвых. Вот возьмем, к примеру, призрачную гончую…

Лекция вернулась в обычное русло. Кто откровенно зевал, кто пытался рассматривать красочные журналы, мода на которые шла уже второй год (правда, до тех, что я видел у отца, им было, как до неба). Олес, притащивший журнал эротического характера, едва не вызвал на дуэль нескольких сокурсников. Журнал при этом пару раз пытались утащить… И это — дворянство!

На перемене особого разговора не получилось — нас с Олесом грамотно обложили, блокировав все пути отступления. Всем хотелось узнать, что же такое случилось в допросной имперской Гвардии. Не каждый же день дворян обвиняют в шпионаже и предательстве Трона!

От нового (и куда более опасного для здоровья) допроса меня спасло начало следующего занятия. Народ, недовольный отсутствием информации, стал рассаживаться по своим местам.

Очередной экскурс в историю оказался до невозможности скучным. Почему? Очень многое оказалось переписано и искажено, в отличие от настоящих событий, произошедших в то время. «Плохая сторона», «хорошая сторона»… тут уж ничего не поделаешь — «историю пишут победители».

Колокол окончания занятий.

Тут же все засобирались на обед. Очередному любопытному был продемонстрирован пудовый кулак Олеса — и любопытный покладисто исчез. После череды вызовов на дуэли в первом семестре Олеса зауважали и старались лишний раз не связываться. А то мало ли… А уж связываться с семьей, приближенной к императорскому трону, желающих было еще меньше.

Когда мы завернули за угол, Олес оттер меня от остальных:

— Ну, рассказывай!

— Может, лучше в общежитии?

— Хорошо. Только знаешь, я тут с утра видел Тиаль. — Обратив внимание на мое помрачневшее лицо, он слегка ударил кулаком в плечо. — Не кисни! Понимаю, неприятно, но поговорить с ней тебе все-таки придется! А теперь пошли, поедим!

В дверь кабинета Его Императорского Величества Айваронгалла IV Ти'Марос осторожно постучали. В помещение вошел личный секретарь императора.

— Да, Харимиан?

— Ваше Императорское Величество! Запрошенные документы приготовлены!

— Оставь на столе. Что-нибудь срочное?

Секретарь, подойдя к письменному столу, положил папку из зеленой кожи на край стола:

— Никак нет, Ваше Величество! Здесь только сводки за последний день и запрошенные вами документы по Академии имени архимага Тронга.

— Что-нибудь интересное?

Император вложил закладку в книгу и положил ее низкий журнальный столик. Несмотря на свой довольно-таки почетный возраст император был весьма подвижен и резв, что, разумеется, радовало далеко не всех ближайших родственников, готовых вцепиться друг другу в глотку за обладание престолом.

— Ряд интересных случаев в академии — ничего более. В набор этого года, в который вошли ваши дети — принцесса Силлана и принц Теллан де Савор — поступило много интересных личностей.

Император взял в руки папку, словно взвешивая, и раскрыл, положа ее перед собой.

— Как их успехи?

— Ниже ожидаемого, Ваше Величество.

— Рост возможен?

— Маловероятно, но, как вы и говорили, это самое безопасное для них место. Принцесса Силана показала себя очень расчетливой леди, собирая свиту — она учла многие влиятельные роды.

Император откинулся в кресле, и прикрыл глаза:

— А Теллан?

Секретарь, тяжело вздохнув, позволил прорваться в голос осуждению:

— Дуэли, три раза был замечен на недостойном принца крови поведении. Обилие фавориток, многочисленные пь…

Громкий стук в дверь прервал секретаря. Тихо скрипнула дверь, и в помещение кабинета вошла молоденькая служанка, в слегка фривольной униформе. В руках она держала поднос, накрытый колпаком. На колпаке слегка светились зеленым светом руны защитного контура-печати Секретариата, свидетельствовавшие о неприкосновенности содержимого.

Склонившись в поклоне, девушка приятным звонким голосом отрапортовала:

— Ваше императорское величество! Письмо из храма Светлоликого!

— Мира, солнышко, ну сколько раз тебе говорить! — Император устало выдохнул. — Ты графиня, а не служанка!

С девушки сошла иллюзия, и перед императором появилась его фаворитка. Длинное красное платье с закрытой грудью, но обнаженными плечами. Из-под подола едва-едва выглядывали точеные ступни в туфлях на высоком каблуке. На голове девушки вместо чепчика служанки, поверх аккуратной прически, сияла графская диадема.

— Прошу прощения за шутку, Ваше величество! — Без малейшего раскаяния прощебетала девушка.

— Хорошо. Оставь нас пока, у меня серьезный разговор.

— Как вам будет угодно, Ваше величество.

Девушка, сделав отточенный до совершенства изящный книксен, удалилась, слегка покачивая бедрами. Фаворитка императора была довольна произведенным эффектом, чем слегка развеселила императора. Она была все ближе к своим планам.

— А вторая сторона Теллана? — Император взмахнул рукой и хрустальная пирамидка на его столе вспыхнула багровым отсветом.

— Великолепно маскируется. Наши люди из свиты принца смогли заметить, что он, несмотря на кажущуюся разболтанность и расхлябанность, принятую в их среде «золотой молодежи», внимателен как к окружению, так и к сокурсникам. Его свита — вроде бы такие же раздолбаи — но трое из них подают высокие надежды, тем более, после того, как вступят в права наследования родительских титулов. Если переживут мятеж, то — вполне возможная кандидатура на трон… При должном контроле, разумеется. Все-таки, слишком он вспыльчив и инфантилен для своего возраста. У него был весьма неплохой учитель…

Император сделал очередной жест и пирамидка погасла.

— Но я не рекомендую ставить его в очередь на наследование. Страну может начать лихорадить от такого правителя!

— Хорошо, свободен.

Секретарь поклонился и вышел. Император же, проводив его спину задумчивым взглядом, углубился в чтение, начав с присланного из храма письма.

Остальной день прошел обыденно, будто мы и не были на каникулах или «коротком отпуске», как его еще называют. Привычно закупившись в буфете, мы отправились к себе в комнату.

— Курт, стой! Да стой же! — Олес вывел меня из задумчивости. — Пойдем, посмотрим, что там за ажиотаж случился?

— Идем.

Возле кафетерия висел стенд с объявлениями. Вот, кстати, одна из самых больших проблем и города, и всего этого мира — новости обожают расклеивать, где ни попадя, превращая стены в стенды объявлений. На стенде под магической пленкой были вывешены три листа.

«…Согласно решения геральдической коллегии императорского дома было принято решение об изменении геральдического щита академии имени архимага Тронга. «Изумрудная чешуя» на щите будет заменена черной, так как чёрный цвет — символ осторожности, мудрости, постоянства…»

«…в связи с приездом в академию адептов по обмену опытом, четвертый этаж северного крыла полностью переселяется на второй этаж, расконсервированного южного. За необходимыми справками обращение к завхозу общежития…»

«…в связи с признанием униформы академии имени архимага Тронга, и многочисленным жалобам, был принят указ об отмене ношения мантий, как архаичный вид одежды, вводится обязательное ношение облегченных плащей дворянского образца…»

— Бред! Этим мракобесам бумагу и чернила только бы переводить! Только дурью маются! — Лицо Олеса напоминало сморщенную сливу. — Теперь придется страдать с этими неудобными плащами! В мантии хотя бы обогревающие контуры можно было встраивать. И карманов много. А плащ? Да эту занавеску метр на полтора и плащом-то не назовешь! Коврик за спиной!

В толпе, окружающей стенд, послышались смешки.

— А ты не знаешь, почему адептов по обмену еще не переводили? Нас ведь тогда именно из-за них переселяли…

— Не обращай внимания, они как всегда перестраховываются заранее. Пошли, а то я уже проголодался.

— Идем.

Не прошло и пяти минут, как мы зашли в свою комнату — раздался стук в дверь. Дверь открылась — на пороге застыла нерешительно мнущаяся серая эльфийка.

— Можно? — Тиаль избегала смотреть в глаза.

— Я пройду, прогуляюсь! — Олес натянул снятую было куртку. — Тиаль, заходи! И будь, как дома!

Олес буквально втолкнул серую эльфийку, непроизвольно пискнувшую. Дверь за ним закрылась, обдав девушку легким сквозняком.

— Проходи, присаживайся, — Произнес я и удивленно замер.

Мой голос прозвучал на грани человеческого слуха. Слово ледяной ветер. Что это со мной? Тиаль вздрогнула и, неуверенно пройдя к кровати Олеса, села. Она по-прежнему смотрела в пол. Пауза затягивалась.

— Ты даже не хочешь ничего спросить, Курт? — Голос Тиаль был тих.

— Даже не представляю, о чем. — Я сел на свою кровать напротив нее. — Мне частично рассказал Олес, но мне хотелось бы узнать, что скажешь ты.

Через час после брожений по коридорам академии Олес едва не был сбит с ног спешащей куда-то серой эльфийкой, выскочившей из комнаты общежития. С громким криком: «Ну и прекрасно!» она хлопнула дверью и пронеслась, словно вихрь, по коридору.

Олес проводил унесшуюся девушку хмурым взглядом и, подойдя к двери, открыл ее. Комната была пуста. Тяжело вздохнув, Олес вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Ситуация, сложившаяся между лучшим другом и серой, ему нравилась все меньше и меньше.

Тем временем девушка добралась до женского общежития и, поднявшись на свой этаж, едва не выбив дверь боевым заклинанием, открыла старый замок, который все никак не могли заменить. Захлопнув за собой дверь, она прислонилась спиной к ней. Иллюзия сползла с ее лица, обнажив две потемневших от туши дорожки слез. Стоило двери захлопнуться, как от эльфийки послышался всхлип.

С кровати вихрем слетела подруга-соседка по общежитию — Лисарионна де Винолл, листавшая очередной журнал в красочной обложке. Она оказалась возле подруги раньше, чем отброшенный ею в сторону журнал коснулся деревянного пола.

Приобняв за плечи рыдающую подругу, она помогла ей добраться до кровати и села рядом. Эльфийка, забыв про фирменную гордость эльфов, уткнувшись ей в плечо, тихо всхлипывала, роняя слезы на плотную ткань теплой накидки Лисар.

— Тише-тише… Аль, я тебя не узнаю… — Лисар мягко поглаживала эльфийку по волосам, стараясь не задеть вплетенную в волосы черную розу. — На что ты рассчитывала, идя к тому юнцу? Что он поймет? Да чихать он хотел на тебя и на весь эльфийский род!

— НЕ ГОВОРИ ТАК! — Эльфийка вырвалась из объятий подруги и, несмотря на текущие слезы и заплаканное лицо, нависла над подругой. — ОН… ОН… Да, он хоть и наивнее большинства здешних адептов, но куда того напыщенного хлыща, за которого я должна выйти!

Этого пафосного взрыва хватило ей ненадолго. Колени девушки подкосились, и она снова осела на пол. Слезы так и текли из глаз. Лисар тяжело вздохнула и, встав с кровати, села на пол рядом с подругой.

— Хорошо-хорошо… только успокойся, Аль, я же тебе не враг!

Лисар попыталась обнять подругу, чтобы успокоить, но рука была оттолкнута эльфийкой. Девушка поджала губы и, тяжело вздохнув, попыталась заглянуть в глаза серой эльфийке, но Тиаль намерено отводила взгляд, избегая взгляда подруги.

— Боги… какой же он еще ребенок! — Сквозь всхлипывания произнесла эльфийка.

— А я о че…м… — Лисар умолкла встретив обиженный взгляд серой эльфийки. Глядя на заплаканную девушку, она только покачала головой и произнесла: — И надо ж тебе было влюбиться, да еще в такого рохлю!

— ЛИСАР-Р!

— Уже девятнадцать с половиной лет как Лисар! И ты так и не прислушалась к моим словам! — Поправив челку на голове Тиаль, она спросила: — Что он тебе сказал?

— Он… он… — Серая эльфийка едва сдерживалась, чтобы не разреветься еще сильнее. — Он не смог взять назад свое обещание…

— Обещание? — Лисар непонимающе смотрела на подругу.

Тиаль кивнула головой, от чего роза в волосах жалобно колыхнулась, а кончики ушей поникли, что не укрылось от взгляда наблюдательной подруги. За два с половиной года знакомства с серой эльфийкой она давно подметила эту ее особенность.

— Не могу сказать…

— О боги! — Лисар в сердцах сплюнула (правда мысленно, воспитание не позволило поступить иначе). — Давай, я с ним сама поговорю! Он у меня тогда…

— НЕТ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!

— НУ, ТАК ПРИЙДИ В СЕБЯ! — Лисар надоело настроение подруги, и она позволила себе повысить голос: — ВЕДЕШЬ СЕБЯ, КАК РЕБЕНОК, БУДУЧИ РАЗ В ПЯТЬ МЕНЯ СТАРШЕ! УВЛЕКЛАСЬ СОПЛИВЫМ ЮНЦОМ, НЕВЕСТЬ ЧТО ВОЗОМНИВШЕМ О СЕБЕ! ВЕДЕШЬ СЕБЯ С НИМ КАК… КАК…

— ЛИСАР-Р!

— А! Делай что хочешь! Только меня тогда не проси… — Девушка устало вздохнула и, поднявшись на ноги, подобрала брошенный, а теперь еще и помятый, журнал и уселась на кровати, поджав под себя ноги. — И что ты в нем нашла?

Не выдержав, Лисарионна хлопнула многострадальным журналом по столу и, встав на ноги, подошла к эльфийке. Подхватив подругу заклинанием левитации, она открыла дверь в ванную комнату, после чего перенесла рыдающую подругу под душ. Проделав несколько манипуляций с вентилями, предусмотрительно отошла по-дальше…

Оглушительный визг вырвался из ванной комнаты, а его отголоски даже достигли коридора, заставив соседей-адепток недоуменно крутить головами. Выждав чуть больше минуты, Лисар взмахом руки перекрыла воду. На нее с возмущением смотрел мокрый дрожащий комок. Со стороны серая эльфийка, действительно, теперь напоминала намокшего котенка. Лисар, выслушав зубную дробь подруги, удовлетворенно кивнула и произнесла:

— Вот теперь принимай душ и, как успокоишься, выходи. Говорить с тобой, пока ты ведешь себя… — Подруга покачала головой, так и не подобрав слов. — В общем, успокаивайся и выходи. Да, и поставь свой цветок в воду, пока он из тебя последнюю кровь не высосал.

Оставшись в ванной одна, Тиаль дрожащими от холода руками стала снимать промокшую одежду, мысленно костеря подругу за столь радикальный способ привидения в чувство… Впрочем, признавая эффективность метода. Бросив одежду на пол, она включила воду. Но струи горячей воды не принесли должного успокоения, на душе, несмотря ни на что, скребли кошки…

Распустив прическу, эльфийка дотронулась рукой до цветка и ее словно сковало льдом. Девушка, словно кукла, осела в ванной и потеряла сознание. А над черной розой словно появился туманный ореол, отклонявший горячие капли от лепестков, несмотря даже на то, что они не могли причинить цветку никакого вреда.

Я стоял на крыше академии, и смотрел на засыпающий город. Внутри все горело от непонятных чувств и эмоций. Разговор с Тиаль лишь больше запутал. Я так и не понял причины, по которой она требовала забрать обещание хранить тайну. Внятного объяснения она так и не дала…

Смятение в душе, непонятное чувство тревоги… все словно срослось в единый клубок ранее незнакомого мне чувства.

Великая Тьма! Как же у них все сложно!

Казалось, что до момента, когда я начну понимать живых, осталось всего ничего… Но теперь понимаешь, что это «ничего» выросло до широкой пропасти, через которую не переброшен даже канатный мост! Живые — настолько странное племя, что с каждым днем ставят передо мной все больше вопросов! И больше всего расстраивает полная нелогичность их поступков и суждений…

Да. Действительно, пропасть… Пропасть, отделяющая наш род от рода живых. Скорее всего, именно поэтому боги и играют людскими жизнями, наблюдая за их радостью и страданьями, горестями, бедами и радостью. Но — со стороны. Чистые, ненаигранные эмоции…

«Все-таки они странные!»

Тем временем город наполнялся ночной жизнью. Кварталы, которые вели ночной образ жизни, просыпались с наступлением ночи.

Внезапно, мое внимание привлекли серые размытые контуры человеческих фигур, быстро перемещавшиеся в тени деревьев. И если бы не жизнь, теплившаяся в них, я мог и не заметить их.

Шагнув на четвертый слой, я спланировал вниз, скользя на клубах тьмы, как по снегу с горки.

Эльфы… светлые…

«И куда надумали идти на ночь глядя потомки лесной Матери Природы? Тем более в таких нарядах? Интересно».

Натянув на лицо маску и надвинув поглубже капюшон на голый череп, я неторопливым шагом отправился за эльфами. Быть может, раскрытие этой тайны сможет разогнать непонятное смятение в душе?

Глава 7

С момента как мы поссорились с Тиаль, прошел уже месяц. С тех пор мы редко с ней виделись. Девушка не избегала нас, нет — просто отношение к нам слегка изменилось: больше не было совместных посиделок в общежитии, она появлялась из ниоткуда, помогала с определенными заданиями и пропадала. Когда я попытался с ней поговорить на эту тему, она только покачала головой и ответила: «Не стоит, мы слишком разные». Тем не менее, взгляд ее свидетельствовал — ей есть, что сказать.

Олес посоветовал просто не обращать внимание: «Время лечит» — сказал он.

Вот только я так и не понял смысл этой фразы.

У моего друга прибавилось проблем. Как он пояснил, наш скорый отъезд из родового замка вызвал приступ ярости у отца. Олесу пришлось подавать заявление на перевод на «очное», значит, теперь ему придется больше корпеть над книгами, так как и в прошлый раз он едва-едва смог дотянуть до проходного минимума. Впрочем, как и я. Так же он обмолвился о том, что, несмотря на все оправдательные документы, приносить мне извинения его отец не собирался, ибо чувствовал себя в своем праве.

Введение изменений в форму академии и отмена мантий — новая головная боль. Плащ постоянно норовил измениться с легкой накидки — «коврик метр на полтора» — на свое естественное состояние. Могу описать это, как облегченный плащ закрывающий спину до сгиба коленей, с обязательным узором в центре в виде родового герба, или герба академии для тех, кто не был по происхождению дворянского рода и не обладал дворянским титулом. Таких разумных, правда, было весьма мало — для большинства владеющих магическим даром были школы попроще, но выходцы из обычных зажиточных семей все равно старались поступить «повыше» в иерархии учебных заведений империи.

Пытались еще ввести обязательный головной убор, в виде некого подобия берета для девушек, и остроносой охотничьей шапки с длинным пером для юношей. Но не получилось — представительницы прекрасного пола взбунтовались — такой головной убор, видите ли, портит прическу! Так что дамам позволили головной убор не носить… Посмотрели на напрягшуюся мужскую часть учащихся — и тоже решили не связываться… Спихнули решение на специально созданную коллегию.

— Адепт ан'Драффл! Вы еще долго будете витать в облаках или поведаете аудитории о различиях между действиями на организм тяжелораненого в брюшную область состава «Маргалона» и «Марделлы»?

Встав, я окинул взглядом аудиторию — половина радостно скалится, так как, во-первых, спросили не их, а во-вторых профессор Дааран ле Гроххо обожал высмеивать каждого отвечающего. И неважно — правильно ли ты ответил, или нет.

Расписав все возможные способы применений этих двух составов, я сел на место. Рассказывать особо нечего: первый эликсир вызвал бы гибель быструю, второй — медленную и мучительную. Оба состава были весьма редкими и дорогими ядами, но из них получали различные эликсиры, лекарства и настойки.

— Тираэль тай ла Ронси, в чем ошибся адепт ан'Драффл?

Поднялась темная эльфийка. Откинув с лица локон белоснежных волос, она ответила низким грудным голосом:

— При соотношении 1:16 на «карну» этих двух составов, с добавлением корня «Риназы», в соотношении 1:50 на «сторсу», то получится сильное зелье «Миры», призванное в полевых условиях нейтрализовать действие желудочного сока на внутренние органы.

— Хорошо, а что скажет его высочество герцог Теллан де Савор? Насколько я знаю, императорская семья великолепно разбирается в ядах и противоядиях.

Принц поднялся со своего места, окинув нас с темной насмешливым взглядом:

— Они оба правы профессор! Правда, лера забыла добавить, что продиктованный ею состав применим только к темным и серым эльфам. Остальных разумных он просто добьет. Для человеческого рода необходимо добавить настой белладонны, как минимум, годовой выдержки и концентрации более 50 %. Так же добавлю, что в соотношении к составу продиктованному лерой 1:1.

Профессор довольно покивал головой и велел темной эльфийке и принцу садиться на место. После чего продолжил свою лекцию. Досталось всем. Олеса поднимали два раза. Профессор прошелся по три раза по всем представителям эльфийского племени, несколько раз театрально качая головой и жалуясь на мельчающий и неусидчивый род людской.

На следующий день нас повезли за город, на дальний полигон академии. Чтобы продемонстрировать практическую часть материала. И проверить, как он усвоен адептами.

Далеко не все контуры используемых печатей активировались в одиночку. Позднее на этом полигоне будут проводиться групповые тренировочные бои. Как мне сказали — меня это вряд ли коснется, так как от меня будет мало толка в групповом магическом бою. Маги, сила которых основана на энергии смерти, в большинстве своем маги-одиночки. Но знание тактики таких боев обязательно и входит в программу обучения.

За десять километров от столицы располагалась целая цепь куполообразных полигонов. Три из них принадлежали академии, четыре имперскому трону, и один, самый крайний, одному из герцогов, особо приближенного к трону. По словам Олеса тот герцог делал неплохие деньги на аренде полигона, ведь тренировки и отработка магических боев запрещена на территории империи вне отведенных для этого мест. В особенности — магии высшего порядка. Вполне логично — не хватало еще, чтобы маги разнесли по кирпичику столицу империи из-за того что кто-то в чем-то ошибся.

Неподалеку от полигонов был небольшой населенный пункт, на случай, если срочно потребуется кому помощь медиков… Или помощь в разборе завалов — полигоны, несмотря на всю их защиту, периодически умудрялись разрушать. При населенном пункте находилась довольно обеспеченная в финансовом отношении лечебница. Многие адепты лекарского факультета стажировались там, академия тем самым зарабатывала свои империалы.

Полигон был куполообразным. Помимо различных защитных контуров обладал еще внутренними защитными щитами. Тот, кто проектировал полигон, знал свое дело.

Меня особо заинтересовали различные поглотители магии. Стены были буквально ими испещрены. На каждый тип магии, длинными каналами-отводами, уходящими за пределы полигона.

Нас привезли половину потока, после чего поделили пополам. Мы с Олесом попали во вторую группу, после чего меня и еще нескольких буквально загнали под защиту купола. Руководитель с кафедры боевиков, поморщившись, сказал, что будем работать статистами.

Надо сказать, смотреть было особо не на что. У большинства был академический набор заклинаний атаки и защиты. Так что смотреть на две группы поливающие друг друга огненными шарами, ледяными стрелами, ветром и прочим магическим «хламом» было скучно. Хотя, если судить по лицу принцессы Силланы де Савор, она явно за кого-то болела.

Из сонливости меня вывела фигура Смерти, шедшая на шестом слое сквозь азартно перестреливающуюся толпу, которую преподаватель издевательски окрестил «битвой плюшевых медвежат». Подойдя ближе, Смерть указала в сторону выхода, после чего так же неторопливо двинулась в ту сторону. Встав со стула, я направился в сторону выхода.

— Молодой человек, куда это вы собрались? — На меня насмешливо смотрел аспирант, его так и не представили. Если честно вообще его в первый раз вижу.

— Пойду, подышу воздухом.

— Не больше десяти минут, вы хоть и не участвуете, но наблюдать обязаны.

Я пожал плечами пробормотав: «Было бы на что смотреть», пошел к выходу. В спину донеслось веселое хмыканье аспиранта.

Улица встретила свежестью ледяного ветра. Снаружи полигона было пусто. Я шагнул на четвертый, а оттуда — на шестой слой. Так намного легче, чем сразу на нужный слой, хотя с опытом, говорят, этого уже не замечаешь.

Мир слегка поблек.

— Я так понимаю, ты и есть Курт? — Смерть скинула капюшон с головы, и по плечам рассыпались белоснежные локоны волос. Снег по сравнению с ее волосами показался бы блеклой подделкой.

— Да это я, — Я склонил голову в приветствии. — Чем я обязан вашему визиту леди?

— Мое имя Лореана, я здесь по распоряжению совета. Куртиллиан ан'Драффл, вам надлежит явиться в середине лета на Совет.

Девушка поставила косу вертикально и стала что-то искать в складках плаща. Коса в нарушение законов физики осталась в том положении, в котором ее оставила хозяйка.

— Проклятье! Да где же он… — Девушка наконец-то нашла искомый предмет, после чего протянула мне. — Сфера покажет день и время, когда вам надлежит явиться. При уничтожении сферы откроется минутный портал.

Я принял маленький стеклянный шарик с клубящейся внутри тьмой. Убрав в карман плаща, я спросил Лореану:

— В чем причина вызова рядового неофита на суд?

Девушка пожала плечами:

— Чтобы понять решения Безликих — надо стать Безликим. Я же не тороплюсь, впереди вечность.

Лореана аккуратно убрала рассыпавшиеся локоны под капюшон, после чего подхватила косу.

«Чуть не забыл!»

— Подожди! — Я достал мешочек со сферами. — Передай проводнику, не стоит душам и дальше томиться до суда.

Девушка наклонила голову набок и, слегка прищурившись, спросила, глядя мне в глаза:

— А почему кому-то из проводников?

— Ты пока гонец, а не проводник. Твой свиток запечатан, а коса еще спит. Мое почтение, леди.

Развернувшись, я пошел обратно в здание полигона. В спину меня провожал обиженно-колючий взгляд девушки. А так же тихие ругательства, которые я все же расслышал. Девушка захотела покрасоваться перед незнакомым человеком… ну не совсем человеком… или совсем не человеком…

В чем-то девушки всех народов похожи. И это только приводит в тупик… Интересно, о чем думал создатель, создавая противоположные полы?

Проходя через порог полигона, я вышел в реальный мир.

Помещение мужского общежития, где проживали братья-вампиры третьего курса, было буквально заполнено народом. Казалось, что в тесной комнате собрались все представители клана Кровавого ветра. На деревянном стуле, в подчеркнуто расслабленной позе восседала принцесса клана Талларна Ри Кван-Тарго.

— Итак, все собрались, — Она обвела взглядом багровых глаз всех присутствующих вампиров обучающихся в академии, после чего продолжила: — У меня для вас информация и предупреждение. И небольшое пожелание.

— Мы ждем ваших приказов, миледи Талларна!

Вампиры, единым живым организмом упали на правое колено и склонили головы. Представительницы женской половины не были исключением. На какое-то мгновение в помещении воцарилась тишина, казалось, даже свет, пробивавшийся сквозь занавешенное плотными шторами окно, отпрянул в сторону, погружая комнату во мрак.

Принцесса довольным взглядом окинула своих слуг, после чего произнесла:

— Меня интересует виконт Куртиллиан ан'Драффл и его близкое окружение, в том числе лучший друг — маркиз Олесеанн ла Корью. Их друзья, с кем общаются, враги, недовольные. По возможности, оказывайте помощь, но никаких намеков на меня или клан — это должна быть исключительно ваша инициатива… И окружающие должны в это поверить.

— Нам позволено узнать причину вашего интереса, миледи?

— Нет. Кстати, хорошо, что спросил… Не вздумайте за ними следить в открытую — вас легко заметят. Точнее, сможет виконт, но и от маркиза тоже стоит ожидать неожиданностей — его семья уже которое поколение не дает расширять наши границы.

— Короткоживущие? — Одна из вампиресс удивленно посмотрела в глаза повелительнице, после чего, испуганно ойкнув, опустила голову, пряча глаза. — Прошу прощения, повелительница!

— Мне нужно знать, чем они дышат, увлекаются, с кем спят, наконец! Ко всему добавлю, не стоит играть с виконтом, это не ваш уровень!

«И не мой тоже, но случай упускать я не собираюсь! Сделать из молодого неофита Смерти должника — чем не цель в жизни?»

Улыбнувшись, принцесса взмахнула рукой и произнесла:

— Свободны, мне нужно подумать в одиночестве.

Мгновение и комната опустела. Комнату покинули даже ее жильцы, оставив повелительницу одну в каморке, посреди студенческого бардака. Увы, но жильцы не ожидали, что их комнату используют в качестве комнаты общего сбора.

Во время ужина послышался стук в дверь.

— Открыто, — Крикнул Олес, забыв, что крик не был слышен с той стороны.

Мысленно сплюнув, Олес встал и дошел до двери. Распахнув дверь, он едва не задел стоявшую за ней Тиаль.

— Ой! Извини, не задел? Заходи.

Та лишь покачала головой. Протянула две тонкие папки из плотной бумаги и, развернувшись, ушла. На меня она даже не смотрела.

На душе опять что-то заворочалось, что-то очень неприятное…

Олес закрыв дверь, вернулся обратно. С тех пор как мы сменили комнату, ужинать приходилось сидя на кроватях, а посредине ставить журнальный столик. Бросив папки на письменный стол у окна, он вернулся к еде.

Когда мы перешли к кофе, Олес взял в руки деревянную шкатулку, покрытую резьбой. Ему и еще десяти адептам выдали, как отличившимся при отступлении из коллегии магов Веллас. Тиаль, Виалль, насколько я понял, тоже получили такую же награду.

Внутри шкатулки располагался орден второй степени Гарлона Великого в виде четырехлучевой звезды и двумя скрещенными мечами. По центру располагался сантиметровый диск, где с поразительной точностью мелкими драгоценными камнями был выложен имперский герб. А так же скрученный в свиток тонкий лист пергамента уведомлявший, что данныйм орденом награждается адепт академии имени архимага Тронга маркиз Олесеанн ла Корью, а так же денежным вознаграждением в тысячу империалов в золоте.

— Размышляешь, куда повесить?

— Да, в туалет над унитазом. Папаша, наверное, локти кусает — он-то планировал, что я, если завалю очное обучение, не смогу оплатить штраф. Так что теперь есть, что отложить на черный день.

— Носить не будешь?

Олес, усмехнувшись, захлопнул шкатулку и поставил на письменный стол, после чего взял кружку с медленно остывающим чаем, принялся размешивать тростниковый сахар. После него в чашке очень много остается осадка.

— Нет, не буду. — Наконец ответил Олес. — Не люблю расфуфыренных франтов, старающихся показать свои заслуги, когда от них ничего не зависело. Как любит говорить мой отец: «Поощрение невиновных, награждение непричастных».

— Логично.

— Да и заслуга в основном твоя и старших курсов, я только и делал, что тащил тот артефакт. Жалко, он одноразовый…

— Все имеет свою цену. А меня там не было, а остальное им знать не следует.

— Секреты, секреты, секреты… я еще дома от них устал!

Я поставил чашку на столик и посмотрел в глаза Олесу. Видимо в глубине глаз что-то промелькнуло, ибо он, не успев произнести следующей фразы, умолк.

— Однажды я все тебе расскажу, но не сейчас. Это не моя тайна, точнее не только моя…

Олес поморщился и махнул рукой.

— Забей! Я не уверен, что доживу до того дня.

— Кто знает, кто знает…

В папках, которые принесла Тиаль, мы нашли полный список предметов, и возможные комбинации изучаемых дисциплин для выбора той или иной специализации, а так же те дисциплины, которые можно изучать дополнительно. Большинство предметов Темного факультета шли обязательным пунктом, так же как дисциплины боевой кафедры, и лекарского факультета.

Большинство выборных начинаются с третьего курса, но основополагающие дисциплины — со второго курса. Сейчас их выдали, чтобы все успели распланировать и подать списки перед экзаменами, чтобы учебно-кадровый отдел успел распланировать занятия для потоков.

— Ты уже надумал, по какому направлению будешь учиться со второго курса?

Я оторвался от изучения бумаг, и рассеяно посмотрел на Олеса.

«А ведь и правда!»

— Если честно, пока не задумывался…

— Тогда самое время! Время за учебой летит быстро!

— А ты? — полюбопытствовал я.

— Пока склоняюсь к боевикам. Некромантия, призывательство, шаманизм, как-то не прельщают. Со стихиями, еще возможно подумать, но у меня в основном огонь, ветер, и вода. Полноты как для стихийника у меня не будет. — Олес бросил незакрытую папку на стол и улегся на кровать, глядя в потолок. — Скорее всего, выберу менталистику, пару дисциплин из дополнительного списка темного факультета, а так же дополнительно пару дисциплин бытовиков.

Я удивленно посмотрел на него.

— А бытовики здесь причем? — логика последнего выбора Олеса меня поставила в тупик.

Олес усмехнулся и задал встречный вопрос:

— Вот ты если пойдешь по боевому пути, что важно в бою и походе?

— Сила, знание поля боя, знание противника, расчет боя, стратегия…

— Это только общие фразы. — Олес покачал головой и уселся напротив меня. — Вот у нас, например, многодневный поход к врагу, либо к месту дислокации войск, или на худой конец, скрытое передвижение по вражеской территории. Что будет важным для каждого?

— Бдительность!

— А еще? — Олес в азарте перед интересной темой потер руки и окинул взглядом чайник. Взмах руки и нагревательный контур стал греть воду.

— Скрытность передвижения. Черт его знает…

— Комфорт!

Я удивленно посмотрел на Олеса. Какой комфорт в лесу во время скрытного перемещения к врагу? Или при переходе? Я понимаю, дворяне во время передвижений в колонне чаще предпочитают передвигаться в каретах или повозках…

Олес тем временем поднялся и быстро залил заварник кипятком, после чего засыпал чай.

«Лучше бы наоборот», — отметил я мысленно.

— Так вот! Лето, жара, ты третьи сутки крадешься по лесу и болотам. Вся одежда промокла и натирает кожу. Комары, несмотря на все мази, тебя буквально съедают. В сапогах при каждом шаге хлюпает вода.

— Так магические контуры, встроенные в одежду избавляют от этого!

— Согласен, а если они выйдут из строя, ты побежишь к ближайшему бытовику, чтобы он исправил нарушенные контуры?

— Нет, — До меня стала доходить суть объяснений Олеса.

— Так же туалетные принадлежности, или ты предполагаешь использование древесной коры, листьев и шишек?

От представления картины использования вышеперечисленных предметов, меня передернуло.

«В плащ и дорожную сумку — двойной запас необходимого! А то следующая практика может оказаться и не такой беззаботной, как прошлая в плане наличия предметов обихода».

— В том числе и ремонт порванной одежды, — Продолжал тем временем Олес. — Не стоит заглядываться на большинство белоручек — дворянин в переводе с древнеимперского означает «Лучший»!

— А откуда ты знаешь такие подбробности… хотя о чем я говорю, с твоей-то семьей! — От воспоминания семейки Олеса, я непроизвольно вздрогнул.

Олес встал и принялся разливать заварившийся чай.

— Достань из своего холодильного шкафа что-нибудь к чаю, а то мы с тобой все уже умяли, ничего не осталось.

— Сейчас.

Развязав горловину сумки, я поправил лестницу и принялся спускаться. Достав из шкафа поднос с эклерами, я пошел к выходу, и едва не растянулся на полу. Какая-то коробка упала, когда я проходил мимо. Поставив поднос на крышку одной из коробок, я решил глянуть, что в ней. Что-то я ее не помню…

Внутри оказались книги. В глянцевой очень красочной обложке. Полистав страницы, я открыл ее ближе к концу…

— Курт, ты там умер? Тебя только за Смертью посылать!

Вздрогнув, я закрыл книгу и убрал обратно в коробку. На досуге посмотрю. Подав поднос Олесу, я стал подниматься по ступеням вверх.

Герцог Гайрал ла Корью, читавший донесение от подчиненных, был мрачнее тучи. Наконец-то сумели разобрать завалы под замком. Наспех собранная комиссия в виде следопытов и менталистов составили предварительную картину.

Обрушенные камни в подземной пещере у озера раздавили в пыль или просто засыпали более шести сотен единиц нежити, от второго до шестого уровня опасности. Но не это было самым скверным! Менталисты все как один заявили, что в подземелье была баньши! Количество темной и светлой энергий оставили настолько сильные рубцы на ментальном слое мира, что не заметить их было просто невозможно.

Причастность виконта ан'Драффл подтвердить никто не смог. Даже на ментальном слое мира доступном магам его не было! Менталисты облазили весь замок и только развели руками! Такое чувство, что за ним очень качественно зачистили все следы, что с живыми практически невозможно! Такое чувство, что он никогда не приезжал в замок, и никогда в нем не был… и вообще такого виконта не существует…

НО БАНЬШИ! КАК ЭТИ ИДИОТЫ ИЗ ГРУППЫ НАБЛЮДЕНИЯ ЕЕ СМОГЛИ ПРОМОРГАТЬ?!

Герцог встал и, подойдя к скрытой панели бара, рывком распахнул створку, после чего взяв графин и высокий бокал из горного хрусталя, вернулся за стол. Первый бокал он осушил залпом, после чего наполнил второй. Второй пошел следом за первым, после чего герцог Гайрал откинулся на спинку кресла и принялся читать дальше.

Помимо всего прочего на границе империи и эльфийскими землями последнее время стало неспокойно. Верные люди постоянно докладывают об изменении положений на границе из первых уст. Аналитики все как один говорят о скором нападении на ближайшие поселения и форпосты. Самое интересное, что пленные орки молчат. Единственное что смогли из них вытащить — что у них новый духовный лидер, и великий вождь.

Так же пришла весть о том, что дочь светлого владыки леса под усиленным эскортом отвезли обратно во владения эльфов. По неподтвержденным данным, она до сих пор пребывает в коме.

«Ушастые опять поднимут цены на свои травы и эликсиры, не говоря уже про цены на оружие! Проклятье! Как же все не вовремя!»

От дальнейших сводок его отвлекла открывшаяся без стука дверь. В кабинет плавной походкой вошла герцогиня, одетая в вечернее платье.

— Дорогой, тебе не помешает передохнуть! Еще немного и ты ночевать будешь в кабинете!

— Прости, милая, просто в свете последних событий немало неприятных моментов. Хочу во всем разобраться. — Герцог обнял жену, севшую ему на колени. — С каждым днем словно назревает что-то, и я хочу понять что… Кстати! Мы же с тобой договорились, что ты не мешаешь мне работать в кабинете, а я выполняю твои капризы!

— Я не из-за этого, — Герцогиня ласково откинула челку со лба мужа, и провела теплой ладонью по его лбу. — Мне и дочерям нужна охрана до столицы и обратно. Но у тебя все загнаны в подземелья. Я не знаю, что мне делать.

— Охрана до столицы?

— Да, мы с девочками решили прокатиться по магазинам. И к тому же ты хорошо знаешь, что через три недели будет балл в императорском дворце в честь празднования весны! Приглашения давно пришли!

Герцог поморщился. Он терпеть не мог все эти балы и фуршеты, которые закатывались в императорском дворце, не говоря про лизоблюдов подле императорского трона… Последних он предпочел бы видеть проткнутыми острием своего меча.

— Хорошо, я дам распоряжение, но смотри — не раньше, чем через два дня!

— Ты опять не поедешь? — Герцогиня обиженно надула губы. — Ты же знаешь, что ко мне опять будут приставать!

— Ага, последний раз было проткнуто четверо ухажеров, решивших покуситься на твою красоту. В трех раз были столовые приборы!

— Что попалось под руку… — Герцогиня виновато отвела глаза, чтобы муж не заметил веселые искорки в глубине глаз.

Герцог, подхватив жену за талию, взял на руки и, поднявшись, отнес на диван. Усадив жену, он убрал графин и бокал обратно в скрытый бар.

— Если успею разобраться с делами, отправимся вместе, но ничего обещать не могу. Казначей приготовит векселя имперского банка. Только не надо скупать в очередной раз магазины! Когда они вам надоедают, мне приходится продавать их с молотка по более низкой цене!

— Хорошо, дорогой! — Графиня встала и неторопливой походкой, покачивая бедрами, пошла к выходу из кабинета. Взявшись за витую ручку двери, отлитую из тусклой бронзы, обернулась и произнесла: — Ты только не задерживайся до полуночи!

Но герцог Гайрал уже уткнулся в бумаги, и явно прослушал последнюю фразу. Графиня Лаардана тяжело вздохнула, и вышла.

Глава 8

Алантар. Континент, разделенный четырьмя великими империями. Континент, который маги, дабы показать могущество, разделили четырьмя великими реками: Ратагор, Тха-Иссе, Дуол-Ан, Итирра. В центре континента был создан остров, окруженный великим водным кольцом Арахонта-Таха-Не.

Остров фактически являлся городом. Городом, который строился более сотни лет. Высокие минареты башен, изысканные постройки, густые парки… Все, на что падал взгляд, кричало о великолепии и мастерстве человеческих рук.

Город носил имя Интаолл. В центре города высилась башня, чьи белоснежные стены могли посоперничать белизной со слоновой костью. Она пронзала небо и облака. Шесть великих магов континента строили ее.

И сегодня, в первый день весны ее строительство наконец-то было завершено!

Архимаги нарекли ее Ивалон, что на древнем языке означало «Пронзающий». И сейчас, с наступлением сумерек, архимаги готовили свой главный подарок четырем империям континента Алантар.

Милларон, кристалл-преобразователь, который должен абсорбировать разлитую в мировых слоях магическую энергию, чтобы обеспечить будущее континента.

Милларон, выращенный из крупинки редкого кристалла, найденной в глубокой шахте, обладал одной главной особенностью — он фильтровал магическую энергию. И, в зависимости от магической составляющей контура, перестраивал ее в нужный тип энергии: темную — в светлую, огненную — в водную, водную — в земную… и наоборот.

На прозрачной крыше башни была установлена сложная конструкция из зеркал — она должна будет направить потоки исходящей магической энергии к передаточным башням, а оттуда — к накопителям, которые должны обеспечить магической энергией все четыре империи.

— Ваше превосходительство, все готово! — С поклоном произнес главный корректор направляющих линз. — Через час звезды встанут в нужное положение, и вы можете начать ритуал!

— Великолепно! Коллеги прибыли?

Помощник архимага, глянув на гонца у двери, утвердительно кивнул. Внезапно, дверь в помещение с кристаллом распахнулась, и внутрь влетел какой-то дворянин. Средний возраст, черный дорожный костюм, покрытый пылью. На голове красовалась герцогская корона.

— ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО! Вы еще ответите перед императором за то, что запретили наблюдателю присутствовать при ритуале!

— Перед которым? — С ласковой усмешкой спросил архимаг Рох-Карзор. — Проект финансируется четырьмя империями, и только сейчас кому-то приспичило сорвать то, на что ушло столетие труда?

— ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! Будь вы дворянином, я бы призвал вас к ответу немедленно!

— И что вас останавливает, герцог? Боитесь запачкаться об выходца из простой купеческой семьи?

Архимаг щелкнув пальцами, активировал охранный контур встроенный в пол — тело герцога дернулось и упало на пол. Глаза скандалиста закатились. К нему тут же подскочила охрана из гвардии башни.

— Отнесите милорда герцога в ближайший кабак, пусть проспится!

— Как прикажете, ваше превосходительство!

Двое стражников, подхватив на руки безвольное тело, вынесли его за двери. Вспышка магического контура на секунду осветила полутемную площадку — стражники переместились в город.

— Когда он очнется, то будет зол — опять побежит скулить светлому императору. — Послышался позади архимага приятный женский голос.

Обернувшись, архимаг Рох-Карзор долгую секунду рассматривал женщину, выглядевшую лет на тридцать моложе своего настоящего возраста, после чего изобразил вежливый поклон, приветствуя коллегу по гильдии.

— Гилер-Альелла, ты как всегда обворожительна. Когда ты бросишь дурацкую привычку появляться со спины, словно ребенок, и появляться, как полагается тебе по статусу? Ты же великий архимаг!

— «Карзи», не будь мелочным! — Гилер-Альелла картинно надулась. — Ты — как мой старший брат!

— … уважаемый в обществе, и ведущий себя, как полагается принцу крови…

— Бла, бла, бла… Боги! «Карзи», какой же ты зануда! — Леди тяжело вздохнула.

— Все воркуете, голубки? — За разговором архимаги хоть и заметили появление новых действующих лиц, но не показали виду. — У нас осталось всего ничего, а вы друг другу глазки строите!

Рох-Карзор хмуро глянул на весельчака и произнес:

— Пытаешься таким образом извиниться за опоздание, Грон-ла?

— Может, займетесь работой? Сейчас все четыре великих империи собрались на площадях и улицах, чтобы увидеть наш триумф! А вы, словно четверть века назад, собачитесь!

— Дельное замечание!

— Магистр Вайнор. Что со временем?

Помощник архимага все это время наблюдавший в подзорную трубу, и делая какие-то вычисления, используя хитрый прибор, оторвался от работы и произнес:

— Еще четверть часа, и положение звезд будет в наилучшей фазе.

— Леры и лера. Прошу занять свои места за управляющими контурами. Права на ошибку мы просто не имеем.

Тем временем двумя этажами ниже шло иное действо.

Четверо магов, наконец-то дочертили сложный контур многосегментарной печати. После чего в центр печати был принесен маг, пребывающий под действием одурманивающего зелья, не только блокирующего его магическую силу, но и поддерживающего мага на грани между сном и явью. Если присмотреться к пленному, то становилось ясным, что его точная копия в настоящий момент помогала готовить контур управления потоками энергии в помещении с кристаллом.

Операция по изменению направленности работы кристалла была тщательно спланирована, и подготовлена.

Как только связанного поместили в центр печати, активировались дополнительные сегменты, после чего веревки и одежда на пленнике осыпалась серой пылью.

— Время!

Четвертый маг, следивший за показаниями магического прибора, кивнул главному в их команде, и в грудь архимага вонзилось черное обсидиановое лезвие жертвенного ножа.

Печать вспыхнула рубиново-красным светом, и четверо магов упали замертво.

Они знали, на что шли.

Как только последняя капля воды упала из верхней чаши водной клепсидры, отмерявшей время, архимаги активировали управляющие контуры. Кристалл вспыхнул ослепительно ярким светом, и от него во все стороны хлынули потоки чистой магической энергии.

Зеркала расположенные вокруг кристалла тут же перенаправили энергию в пять потоков, каждый из которых должен разбиться целой сетью более малых, образуя светящуюся в магическом зрении паутину.

— Четверть мощности!

— Потоки стабильны!

— Управляющие контуры стабильны!

— Постепенно выводим на пороговую мощность!

— Половина! — несмотря на все напряжение, в голосе архимага было торжество.

В километре от крайней точки башни, за минуту до активации кристалла стал появляться крохотный канал соединяющий мир живых и мир Инферно, пролегавший в более нижних слоях мироздания.

Местом открытия стала приемная конструкция зеркал, которая должна была создать над континентом огромный купол, который должен обезопасить от внешних вторжений.

Поток чистой магической энергии хлынул в накопитель-распределитель…

Согласно теории, такой объем чистой энергии должен был сжечь только-только образованный канал между мирами… но, видимо у тех, кто его создавал, были совсем другие планы.

Канал стал крепнуть и стабилизироваться, поглощая чистую магическую энергию, словно умирающий от жажды — воду.

— Это успех!

Архимаг Даль-шаф щелкну пальцами, и его помощник подскочил к нему с подносом, на котором стояли тонкие хрустальные кубки.

— Леры и леера, поднимем бокалы за наш успех!

Бокалы были быстро разобраны уставшими архимагами. Тем временем помощник отошел обратно к своим приборам. Пока на него никто не обращал внимания, он открыл один из ящиков с дополнительными инструментами, и принялся спокойно собирать какой-то прибор.

— За успех! До дна!

— До дна!

Дель-шаф довольно усмехнулся, следя за тем, как содержимое бокалов быстро исчезает в глотках архимагов, после чего отбросил бокал в сторону. Помощник, наконец собравший странного вида агрегат, неторопливо повернул его в сторону стражи.

Серия ярких вспышек совпала с падением на мощеный плиткой пол тел архиагов.

— Заблокируй дверь! Пора поменять тип фильтруемой магической энергии на темную, чистая — хорошо, но темная на порядок лучше!

Помощник тем временем вышел в коридор, где тут же послышались человеческие крики и отблески ярких вспышек. После чего вернулся и заклинил изнутри обе двери.

Поддельный архимаг подошел к управляющему контуру и произвел какие-то манипуляций — по залу прокатился нарастающий гудящий звук.

Кристалл наполнился непроглядной тьмой, и магические потоки, исходящие из него, сменились со светлых на черные, слегка туманные.

— Магов связать, из них получатся неплохие одержимые.

— Да, повелитель! — Помощник, низко поклонившись, принялся проверять содержимое карманов беспечных магов, и связывать их их же поясами.

Люди на площадях, крышах зданий, и просто улицах наблюдавшие на творившееся в небе свето — представление ликовали! Обещания гильдии магов было сдержано, и теперь жители четырех империй станут жить, пользуясь всеми благами достижений магической науки, без проблем и перебоев в магической энергии.

Однако история умела преподнести людям очередной поворот судьбы.

Огненный дождь который хлынул с неба сначала приняли за праздничный салют, до того самого момента как он достиг скатов крыш.

Паника, крики людей, и пылающие города.

А после пришли они…

Безликий наблюдал с крыши имперского дворца за тем, как с неба пролился огненный дождь, и столица Тен-кос-Лакарр империи Дизалль полыхала в огне. А затем прозрачный белый купол стал менять не только плотность, но и прозрачность. Гигантский черный колпак накрывал целый континент, отрезая его от остального мира.

— Старейший… — тихо прошелестел из-за спины мужской голос. — Смертные полностью отрезаны от остального мира. Их порталы полностью блокированы, а купол имеет двустороннюю непроницаемость. Они обречены…

На крыше, позади старейшего стояли трое жнецов. Отблески пожаров создавали на их костяных масках причудливый танец теней.

— Сбор всех кто есть в этом мире, кроме неофитов, разумеется. — Безликий обернулся и посмотрел на жнецов. По крайней мере, так могло показаться со стороны. — Сколько удастся спасти душ смертных, столько и заберем. В открытые столкновения не вступать без крайней необходимости.

Внезапно на севере вспыхнул ослепительный ярко-зеленый столб света, от которого по черному куполу словно пробежалась сеть трещин.

— Боги тоже вступили в игру, и теперь спасают хотя бы часть своих стад. Первыми «проснулись» боги светлых эльфов. Это племя, несмотря на медленное вымирание, чрезвычайно живуче. Помните: время не властно над нами, в этом остальные и проигрывают нам, это и отличает нас от них!

После чего Безликий исчез в более глубоких слоях мира.

Я проснулся со странным незнакомым чувством. На душе словно появился огромный камень, постоянно давящий на…

— Проснулся, сонный тарус?

— Почти.

Я встряхнул головой, пытаясь придти в себя. Не помогло.

— Давай одевайся, сегодня еще практика по боевой кафедре. Сам знаешь, аспирантка мастера Гор-ран ан'Торра опят придумает что-нибудь, для выбивания пыли из тебя.

— Лучше не напоминай.

Потянувшись, я встал, и пошел занимать ванную комнату. Что есть время? Хотя если вода не будет литься из крана толку от него в ванной нет.

После занятий Олеса вызвали к директору академии. Причиной вызова оказались приглашения, пришедшие ему и еще десяти адептам разных курсов. Приглашение на весенний бал в императорском дворце. Приглашение было на двоих. Его и даму, которую он решит пригласить — жену или подругу.

— Идти не охота, но если не появиться, то можно спокойно попасть в немилость к Трону. А меня отец и так уже лишил практически всего, кроме титула, да и тот уже под вопросом.

— Так вроде императорская награда дает тебе тот же титул маркиза, правда не наследный, или я ошибаюсь?

— Скорее всего, именно это и останавливает отца. Ну и мама, — Подумав, добавил Олес. — Она ему не простит такого издевательства над родным сыном.

— Когда будет этот самый бал?

— Через неделю. Даже дали право на недельный выход в город, для пошива костюма. Вот теперь еще 2 проблемы.

— Какие?

Я непонимающе посмотрел на расхаживающего по комнате Олеса.

— Кого пригласить! У меня же нет постоянной пассии, теперь придется голову ломать! — Олес на секунду замер, после чего с улыбкой, от которой даже мне стало не по себе, спросил: — Ку-у-урт! Давай ты вместо меня сходишь?!

«Э-э-э…»

— Приглашение оформлено на тебя, а не на меня.

— Пойдешь под иллюзией! У тебя качественные иллюзии, никто не догадается!

— Я на бал, где тебя неплохо знают по твоим родителям? — Я покачал головой. — Нет, друг мой, тебе придется идти самому!

— Тьфу! — Олес в сердцах сплюнул. — Никакого от тебя проку, а еще друг называется!

— Тем более иллюзии не сработают! Иллюзии спадают перед входом во дворец. Ты забыл, что объясняли на лекции?

— Да чтоб их!

Тут до меня дошло.

— Так ты просто не хочешь идти один?

— Ну? Есть предложения?

— Нету…

Олес понаблюдал за моими тщетными попытками придушить смех и запустил подушкой. Не помогло — смех только усилился.

ВОЯКА! Который месяц, несмотря ни на что, штурмует женское общежитие — раз пять или шесть ошибался комнатами, выпрыгивал из окон, когда его почти умудрялись поймать. А сейчас боится идти в императорский дворец с дамой, которую, к тому же, не может выбрать!

— Тем более правильно сыграть ни твою наглую небритую рожу, ни твою пас…

От второй подушки увернуться не удалось.

Сила броска была такова, что я сильно приложился головой об стену.

«Вот зараза… больно же!»

Тут меня посетила мысль, которую я и озвучил:

— Возьми с собой ту эльфийку, с которой у тебя не срослось. Закажи ей светло-зеленое платье в тон цвета ее волос. Не мне тебя учить, они тут в четырех стенах со скуки помирают, вот и предложи.

Олес на секунду задумался, но через мгновение покачал головой:

— Откажется, из принципа!

— А что ты ей тогда наговорил?

— Она высказала после ночи, что мы, в смысле мужчины — грязные, скользкие, противные бараны, место которым на скотобойне! От наших благовоний не только цветы вянут, у лошадей волосы встают дыбом… и что-то еще, на староэльфийском я его плохо понимаю. — Олес поморщился. — Проще пригласить Виалль, но она уже идет с каким-то прыщом.

Мда-а… Стоп!

— А из-за чего она тебе это высказала?

Олес отвел глаза в сторону.

— Мелочи, в порыве страсти порвал резинку трусиков… Никогда не понимал эту тягу у девушек к тряпкам. Но я же ей потом честно возместил их утрату! Я купил точно такие же трусики в магазине Тиаль! Правда, на два размера больше…

Судя по тому, как Олес взвешивал в руках свою любимую кружку, следующая в меня полетит она. Мышцы лица свело судорогой. Олес глядя на мои гримасы, только сплюнул. Правда, мысленно.

Церемониймейстер ударил в пол длинным парадным жезлом, и громким хорошо поставленным голосом произнес:

— Маркиз Олесеанн ла Корью и баронесса Мириам ле Фироналл!

Интересно, КАК Олес умудрился уговорить аспирантку Гор-рана ан'Торра? Хотя, у него язык без костей, как любит выражаться мой отец, когда начинает спорить дома с матерью. Тем временем парочка, как и подобает потомственным дворянам, гордо подняв подбородки, неторопливо прошествовали в сторону императорского трона, который пока пустовал. Насколько я помню основы этикета, что мать вбивала мне с пяти лет царственные особы, а так же хозяева, прибывали последними, подчеркивая свой статус. Хотя, в некоторых странах царствующие особы сами встречают всех гостей.

Мириам было не узнать. Обычно она держала волосы под тугой прической, плавно переходящей в конский хвост, чтобы не мешали ей во время занятий, и слегка поношенный тренировочный комбинезон, облегавший точеную фигурку девушки, словно перчатка. А сейчас…

Длинные черные волосы были уложены и переплетены по эльфийской моде с поздними цветами. На голове — тонкая золотая диадема с большим ограненным сапфиром в виде капли. Воздушное белое платье из тонкого шелка, расшитое изумрудами и мелким жемчугом. Полы платья заканчивались чуть ниже колен. Мода в последнее время, благодаря одной серой эльфийке, стала сильно меняться. Хотя, кто знает, может и не в лучшую сторону. Грудь полностью закрыта, плечи обнажены, как и спина, причем буквально до ягодиц. И туфли на тонком высоком каблуке, прибавлявшем девушке еще семь сантиметров роста. На груди родовой амулет в виде розы с вкраплениями драгоценных камней, призванные имитировать росу.

Та красота, что никто не замечал под маской золушки, сейчас производила просто сногсшибательный эффект. Мужская половина заинтересованно рассматривали юную прелестницу, после чего уже оценивали кавалера.

Олес оделся куда более скромно. Темно-зеленый камзол, белая сорочка и воротник-стойка. Сапоги покрыты составом, который делал обувь угольно черной и блескучей, словно черное зеркало. В мире, где исполнял свой долг мой отец, назвали бы хромовыми. Награду он не одел, хотя все остальные присутствующие были увешаны множеством этих «побрякушек».

Я поправил полу плаща, и стянул с лица костяную маску. Четвертый слой недоступен для смертных, думаю смогу спокойно понаблюдать за балом в честь весны. Да и за Олеса спокойнее, на крайний случай «подстрахую».

Должен заметить, что с каждой неделей, благодаря другу, все меньше и меньше смотрю в путеводитель, и все лучше начинаю ориентироваться на мире живых. Даст Великая Тьма, и я совсем с этим пыльным буклетом расстанусь!

Тем временем в зал прибывали все новые и новые гости.

«Опа!»

Вот теперь становится понятной причина, по которой Олес не хотел являться на бал:

— Герцогиня Лаардана ла Корью с дочерьми!

В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Графиня и маркизы величественно прошествовали по красной ковровой дорожке. И тут же, выполнив эту формальность, организованно повернули в сторону выхода на балкон, куда за пару секунд до этого ретировались Олес и Мириам.

Но не тут-то было! Дам тут же окружила целая толпа дворцовых «лизоблюдов», как их любит называть Олес. Думаю, с этим ярлыком, что Олес повесил на золотую молодежь при императорском троне, я полностью согласен. Этот тип смертных настолько странен… Куча лишних фраз и жестов, направленных только на то, чтобы привлечь внимание противоположного пола. Вызывают скуку, не больше. Истинный дворянин никогда не будет себя так вести!

Внезапный звук фанфар известил о появлении царствующих особ… Ан-нет, ошибся я — это известили о прибытии младших принцев и принцессы.

Надо заметить, оба моих сокурсника — принцесса Силлана де Савор и принц Теллан де Савор — нацепили на себя награду «за спасение, проявленную храбрость и мужество при вероломном нападении на адептов разных школ магами ныне разрушенной коллегии Велласа». Хотя, точно помню, что оба были все это время без сознания, а одну особу даже едва не принесли в жертву на печати змеиным демонам.

«Наказание невиновных, награждение непричастных». — Что ни говори, а некоторые фразы Олесом оказываются исключительно точны. Со временем я начинаю понимать смысл некоторых из них. Хотя…

И — наконец…!

Появление Императора Империи Ар-Тагран Айваронгалла IV Ти'Марос привело зал в движение. Ранее сонные дворцовые хлыщи и приехавшие гости, со скукой и лоском передвигавшиеся по залу и обменивавшиеся новостями, сейчас, едва не наступая друг другу на пятки, стремились первыми засвидетельствовать свое почтение императору. Следом за императором, словно тень, шел его старший сын от первого брака и наследник Лавелл Ти'Марос, и если все сложится в будущем удачно то — император Лавелл I Ти'Марос.

Короткая торжественная речь, в ходе которой император поздравил всех с весенним праздником, и пожелал всем крепкого здоровья с достатком, но в более помпезной обертке, после чего занял свое место на троне. Малый трон императрицы отсутствовал, а вот высокий стул для фаворитки в жемчужно-кремовом платье с глубоким вырезом и шнуровкой присутствовал.

Девушка была молода (раза в три-четыре моложе самого императора). Цвет волос определить не удалось, так как прическа была полностью скрыта головным убором, и шелковистой тканью. Вообще, тема причесок у дворян во все века носила такую… такое… хм-м… как бы поточнее выразиться-то… В целом, прическа при дворе — не только показывает статус дворянина или сколько было заплачено парикмахеру… Прическа несет еще и смысловую и историческую нагрузку! Названия причесок шли как от имен знатных дам, так и от названий сражений, войн и прочего, что оставило хоть как-то след в истории.

А на балконе происходили события!

Олеса и Мириам взяли в тиски его мать и сестры. Мириам отвели в сторону маркизы Миаринда и Иллонеста ла Корью — «посекретничать на дамские темы». А графиня тем временем устроила сыну настоящее промывание мозга. Честно говоря, я пребывал в состоянии, схожем с шоком от услышанного, в том числе и от того, сколько негатива было вылито на меня. Я не говорю уж о том, что, оказывается, будет с Олесом, если он не одумается и не вернется в родимый дом.

— Как брат? — Олес отвернулся от матери, якобы посмотреть на звезды. На самом деле — скрыть выражение лица.

— Лекари полностью стабилизировали его состояние после длительной комы. По их словам, они смогут убрать все негативные последствия пребывания в коме, и за разум Гарнса беспокоиться не придется. Максимум, что будет — небольшие провалы в памяти.

Олес хмыкнул и посмотрел в глаза матери:

— Мам, ты считаешь, что это мелочи? Что у твоего сына будут провалы в памяти?

— Зато он будет жив и здоров, в отличие от погибших! — Ее голос сорвался. — Ты думаешь, мне все равно, что произошло с ними?! Я в первую очередь мать! А уже потом графиня ла Корью!

Графиня глубоко вздохнула, приходя в себя, после чего произнесла уже спокойным, но слегка подрагивающим голосом:

— Сын. Ты хоть понимаешь, что и я и отец тебя любим и заботимся?!

— Да! И готовы держать меня в замке на цепи и под наркотиками, чтобы я не сбежал от вас, и не думал ни о каких странствиях и новых землях! Это вы любите и лелеете свой замок, который для меня стал чужим, с тех пор как мне исполнилось десять лет! Я жил в тени старших братьев, без какой-либо возможности привлечь к себе внимание. Отец, кроме своих оловянных солдатиков, вообще ничего не замечает!

— Не смей так говорить о своем отце!

Хлесткая пощечина заставила Олеса всего лишь усмехнуться:

— А разве это не так, мама? Разве он не променял меня и братьев на своих солдатиков? За восемнадцать долгих лет в замке, пятнадцать из тех, что я помню, отец так и не сказал мне теплых слов, кроме: «Я надеюсь, что ты поддержишь традиции рода с честью, и не посрамишь ни меня, ни старших братьев!» Когда я сломал ногу, он прочел мне лекцию о технике безопасности, вместо того чтобы просто подбодрить. Я рвался вперед, осваивая науки и фехтовальное искусство только для того, чтобы просто получить одобрение того, кого называю своим отцом! И что я теперь вижу? За меня не только все решили и распланировали, вы вообще не спросили меня: чего я хочу от жизни!

По щеке Олеса прокатилась слеза. Тот тут же стер ее. На скулах вздулись желваки, словно в обиду за секундную слабость:

— И после этого Я ВАМ ЧТО-ТО должен? Не беспокойся, мама, я верну отцу все деньги, что он потратил на учителей и мое содержание. Но больше не будем поднимать эту тему. — Олес выдержал короткую паузу и произнес: — И не надо больше присылать за мной гонцов! Я не хочу оставлять за собой мертвые тела и раненых гвардейцев! Каждого из них я знаю много лучше, чем всю свою семью! А сейчас прошу меня простить, леди ла Корью, меня ждет дама!

Если честно, теперь становилось понятно, почему Олес особо о себе не рассказывал. У каждой семьи есть скелеты в шкафу и трупы в чулане. Олес, в отличие от своих братьев, вырос слишком свободолюбивым. Боюсь, пройдет время, и он еще не раз пожалеет о том, что и как он высказал своей матери.

Графиня так и осталась на балконе. Я поспешил покинуть балкон следом за другом, тем более, что лучше всего оставить сейчас леди сейчас. Женские слезы — не самое лучшее, что можно наблюдать со стороны. Тем более, без возможности помочь и успокоить.

Смертные слишком подвержены своим эмоциям, и именно из таких вот моментов состоит вся их жизнь. Она хрупка и нестабильна, словно контур заполненный магией смерти. Никогда не знаешь, когда он может выйти из строя и разнести все вокруг.

В зале Олес с улыбками и шутками отобрал Мириам у сестер и предложил ей потанцевать — благо оркестр уже наигрывал какой-то медленный танец.

Подойдя к девушкам (а это было весьма трудно, ибо их буквально облепили стаи голодных кавалеров, чем прибавили в адрес девушек более трех десятков недоброжелательниц, которые по их вине остались без внимания), я принялся их разглядывать. Наверное, именно так и смотрит художник на красивую вазу, представляя как, она будет смотреться на холсте.

Девушки словно показывая, что они сестры сумели одеться таким образом, что буквально все у одной из них — прическа, украшения, платье и даже остроносые сапожки из диковинного зверя — дополняли это же у другой. Не знаю, чья это работа — девушек, графини, или же толпы стилистов — но выглядели они «на миллион»! Хотя, кто знает, сколько стоит их наряд и драгоценности, не говоря о тонких, длинных стилетах в узорных ножнах, подобранных в тон к одежде. А зная привычки этой семейки, оружие это вряд ли декоративное, и управляться они им умеют, в отличие от большинства окружающих их кавалеров.

Один из молодых людей льстиво поинтересовался, что принести прекрасным богиням, спустившимся на грешную землю, кивнул, узнав желания красавиц, после чего подозвал слугу и, сунув тому в руку кошель, что-то тихо произнес. Манипуляция с кошельком была провернута настолько искусно, что мало кто смог это заметить, а кто заметил, сделал вид, что ничего не было.

Лицемерие, предательства, и многие другие уловки — вот одно из главных оружий приближенных к императорскому трону. Здесь заключают союзы и расторгают их в течение часа, или того промежутка времени, что необходим для достижения собственных целей и целей своей группировки, или ложи, куда вхожи только избранные.

Слуга, принесший бокалы тонкой работы из горного хрусталя едва заметно кивнул головой. После чего с поклоном подошел к леди. Девушки взяли бокалы, и неторопливо вдохнули букет принесенного вина. Миаринда слегка приподняла бокал, глядя на него через отблеск свечей. Так и не понял в чем суть данного ритуала, но…

Вино почернело, и осыпалось на дно бокала черной пылью. А жидкость в течении доли секунд испарилась, оставив осадок на дне. Со вторым бокалом произошла та же история.

Девушки испуганно отбросили бокалы в сторону и отпрыгнули в стороны. Пошив платьев, как оказалось, учитывал и такое развитие событий. Девушки схватились за рукояти кинжалов, но даже не думали их вынимать. Обнаживший лезвие — мертвец, ибо телохранители императорской семьи не будут особо разбираться, кто прав, кто виноват. Для них единственное достойное защиты лицо — император и его семья.

Слугу повалили на пол и скрутили руки. С ним уже будут разбираться другие инстанции. А дворян, что подошли к дамам, вежливо и настойчиво попросили пройти в другой зал для опроса.

Олес тем временем уже успел покинуть зал вместе со своей спутницей и, готов поставить сотню против одного империала, ночевать он сегодня не вернется.

Глава 9

Просыпаться от того, что тебя будит сосед — малоприятная вещь. Особенно, когда побудка происходит в стиле Олеса!

Вопль раненого мамонта и ходящая ходуном кровать. Ты вскакиваешь на ноги, еще не понимая, что происходит вокруг, и попадаешь в таз с ледяной водой. В тот день я побил рекорд по прыжкам в высоту (свой рекорд в человеческом теле)!

Как оказалось, весной у живых имеется что-то вроде Дня Шуток. Им считается первый выходной день первого весеннего месяца. Кстати, припоминаю, отец о чем-то подобном рассказывал.

Хлопнула закрывшаяся дверь — это объект мести просто сделал ноги. Правда, судя по воплю раздавшемуся в коридоре — и над ним было кому пошутить.

Прошла минута, и в помещение вошло НЕЧТО, покрытое толстыми переплетениями огромного куста ярко-розовых цветов и лиан. И этот ком лиан оплел Олеса, словно мумию.

— А что, тебе идет! — Оценил я и расхохотался. — Особенно, к цвету плаща…

Олес ругнулся и, подойдя к письменному столу, взял в руки нож для резки пергамента. Я с любопытством наблюдал за ним, вытирая разлитую по полу воду. Стоило ему порезать лиану, как та, издав дикий визг, явно магически созданный, дернулась и выбила нож из его руки. После чего вся эта растительность, оплетшая шутника, повалила его на пол, связав по рукам и ногам. Лианы, словно живые, оплели его запястья и щиколотки и, используя ножки стола и кроватей, растянули между ними Олеса. Финалом оказался кляп в виде толстой лианы, охватившей голову.

— М-м-м-м!

— Что?

— М-м-м-м-м!

Олес смотрел на меня таким добрым-добрым взглядом, что по спине пробежался холодок.

— Ладно, боги с тобой шутник, считающий свои шутки остроумными!

Лиана потемнела и рассыпалась розоватой невесомой пылью. Так как одно из колец выполняло задачу кляпа Олеса, то он смог полностью ощутить вкусовые качества лиановой трухи. Я еле успел подсунуть ему тазик. Как выяснилось, на вкус она еще хуже, чем на вид.

— И кто это тебя так?

— Не знаю, но когда узнаю, этой долбанной эльфийке придется менять гардероб!

— Зачем же так жестоко?

— Увы, у меня только коробочка Кронарского жука осталась. Больше нет… так что белье, одежда и все ткани в помещении… если не повезет, то и на этаже!

Олес встал и отряхнулся. От лиан на камзоле, штанах и воротнике рубашки остались темно-розовые разводы. Попытка очистить и отмыть привела только к тому, что ВСЯ одежда на Олесе стала темно-розового цвета.

— Знаешь, а колер тебе все-таки к лицу.

Несмотря на его злобный взгляд, в костюме он выглядел комично. Я буквально задыхался от переполнявшего меня смеха. Жаль не знаю, кого поблагодарить за шутку, цветов бы не пожалел! Но в самом характере шутки чувствовалась женская рука.

— Кстати, а почему так рано пришел? Ты же вроде не собирался ночевать да приходить сегодня, или я ошибаюсь?

— Мне намекнули, что постель — только через обмен обручальными браслетами — ни больше, ни меньше. Ну, либо победить ее на мечах… валькирия-недотрога! — Олес поморщился.

Закинув одежду в ванную, он просто спалил заклинанием весь костюм. Ну вот, теперь еще и ванную испортил! Хотя, быть может, и ванна приобретет розоватый окрас?

Ладно, Тьма с ней! Надо сходить, перекусить.

Тот день вспоминался, как один бесконечный кошмар. В основном из-за того, что отметить его пожелали не только адепты, но и сами преподаватели. На целые сутки академия стала одним огромным комплексом, состоящим из изощренных ловушек.

Особенно — столовая и общежития. А вот кафетерий и библиотека этой участи избежали: библиотека оказалась закрыта, а кафетерий считался «нейтральной зоной». Кушать-то все хотят, кто не питается в городе, и кто не рискнул пойти в столовую, тот питался в кафетерии. Но стоит пройти пару метров за территорию кафетерия и все, начинается настоящий лабиринт из контуров, а так же — множество ругающихся лиц, которые попались, и тех, кто наблюдал за этим из окон.

Порой смертные понятны, а порой ставят в тупик своей логикой. Чтобы пройти спокойно, пришлось перегрузить более сотни различных контуров. Но в итоге я смог не просто добраться до кафетерия и запастись съестным, но и вернуться обратно. Правда, обратно шел на двенадцатом слое, иначе бы не смог донести еду без потерь. Правда еда покрылась инеем, но это уже мелочи.

— Нас хотят убить! — Олес выпустил очередную огненную струю из амулета.

— Не трусь, человече! До конца лабиринта ты, может, доживешь, а там я найду другую команду для прохождения экзаменов! — Светлая эльфийка, осторожно выглянув за угол, выпустила в приближавшегося голема еще несколько заклинаний. Из-за поворота донесся грохот взрыва и повалил дым.

Экзамен темного факультета проходил на полигоне. В том, что располагался за городом. В этот раз нас завели в самый большой из них. Как я понял, его арендовали у императорского дома по протекции принца или принцессы.

Территорию полигона занимал трехэтажный лабиринт сто на сто метров. Для этого создателям этого чуда пришлось не только раскрыть створки купола (как оказалось, они могли открываться как створки раковины), но и отключить множество защитных барьеров.

Лабиринт заполнили големами, добавили пару-тройку умертвий, чтобы стерегли выходы из лабиринта, и организовали тьму ловушек, основанных на темной магии.

Запускали по три команды по десять человек. Хотят — сдают индивидуально, хотят — группой.

Мы с Олесом решили идти втроем с Литанаэль. Светлая эльфийка, в отличие от своих сородичей, отличалась спокойным нравом в общении с другими разумными «низшей категории» (по шкале эльфов). Спокойная… ну, иногда спокойная — листоухая была настоящей «белой вороной» среди своих. Она перекрасила свои светло-зеленые волосы (отличительный признак ее дома) в черный, как смоль, цвет.

Благодаря лекарскому факультету добилась того, чтобы кожа не была белоснежно белой, а покрылась ровным загаром, который для эльфов, как и большинства дворян, считался признаком черни, постоянно пребывающей под солнцем. Девушка обладала острым язычком, и за словом в карман не лезла. Каждая попытка сделать ей замечание по поводу ее стиля одежды заканчивалось адом для критика — так что на третьей попытке вразумить девушку самоубийцы закончились. Ярко-изумрудную радужку глаз она сменила на светло-фиолетовую.

Лекари, я имею в виду тех, что занимаются коррекцией организма, а не адептов-недоучек, весьма продвинулись в плане изменения внешности. Так вот девушка поражала своей непохожестью, как и ярко выраженной неприязнью к традициям.

В лабиринт, после того, как прошлая команда засыпалась и подала сигнал на отказ от сдачи экзамена, чтобы потом пересдать, запустили нас и еще две команды.

А потом вход закрылся, и лабиринт пришел в движение. Каждые три минуты, треть лабиринта меняла свои очертания. Приходилось очень сильно постараться, чтобы не потерять друг друга. Правда, до «Лабиринта Смерти», который проходит каждый из моего рода — это так, возня в песочнице.

— Хальдово отродье! — ругнулась сквозь зубы Литанаэль.

Ледяная стрела прибила к стене умертвие, выплывшее из-за поворота, после чего его сжег Олес. Так и работали: Литанаэль атакует, Олес бьет следом, а я на подхвате. На случай, если срочно понадобится что-нибудь разрушить или сломать. Кстати, перед экзаменом с меня взяли подписку о неприменении цепной молнии, ибо лабиринт и все, что еще я порушу, будет восстанавливаться за мой счет. Олес был не согласен, но Лоаран де Ракхоль оказался неумолим. В итоге, мне приходилось уничтожать двери, ловушки и големов, с остальным справлялись Олес и Лита.

— Интересно, в какой части этого куба мы находимся?

— Верхний ярус, с северной стороны.

Олес и Лита удивленно уставились на меня.

— Так ты что, ориентируешься здесь?

— А что тут ориентироваться? Выход в том направлении. Сейчас меняется нижний сегмент куба-лабиринта. После чего должен меняться сегмент, в котором находимся мы. Так что если все будет нормально, нас выдвинет прямо к выходу.

Олес выругался, а от эльфийки послышалось тигриное рычание.

«Я что-то не так сказал?»

Стены стали сдвигаться в стороны, образуя проход. В который тут же полетело три ледяные стрелы и огненный шквал. Последней в арку деревянных ворот хлестнула молния — уже от меня. Ворота вынесло облаком мелкой щепы и древесной трухи. Поднялась пыль.

— Курт! Демоны тебя задери! Аккуратнее же надо!

— Может быть, там наговоритесь? — эльфийка ткнула в то, что осталось от ворот, и первая рванула к выходу.

— Поздравляю! Вы поставили новый рекорд! — Лоаран де Ракхоль картинно изобразил аплодисменты. — Вы только что побили рекорд курса на номинацию «самой долгой команды»!

Вот тут овации пошли уже со стороны сокурсников. Пошли смешки и обмен мнением, кто же был лучше. От улыбки лорда-некроманта внезапно они стихли. Он смотрел на самую громкую команду принца и принцессы:

— О, мои дорогие родственнички! Видимо, вы считаете, что были лучше? Отнюдь, отнюдь! — Лорд махнул рукой ассистентке, чтобы запускала следующие команды, после чего продолжил: — Они показали отличную слаженность работы, и никого не потеряли во время срабатывания ловушек и внутреннего изменения лабиринта! Я разве говорил, что медленно — значит плохо? Маг должен быть спокоен, рассудителен, и нетороплив.

— Но бой не терпит медлительности!

— Боюсь, вам, барон Горен, даже скорость не поможет! Разве только способность быстро бегать! — Смех всего курса. — Маг должен правильно оценивать окружающую обстановку. А реакция и скорость — дело наживное… если вы не родились в год осла. Вы считаете, что толпой можно что-то решить?

— Нет, но…

— Вот именно, что нет! Или вы думаете, что смысл экзамена в том, чтобы пройти лабиринт?

— А разве не так? — удивленно спросила принцесса Силлана.

Герцог Лоаран де Ракхоль покачал головой. После чего посмотрел на показатели на стенде, которые благодаря целой системе магических контуров, показывали всю статистику лабиринта.

— Если бы вы сдавали индивидуально, проверялась бы ваша реакция на неожиданности, правильная работа с ловушками, печатями и нежитью. А групповые больше идут, как оценка работы в команде. Слаженность, готовность прикрыть спину друга или соратника. Разведгруппы, кстати, и создают тройками и пятерками: два мага и воин, и три воина, плюс лекарь и маг. Но большинству из вас это не светит, мои дорогие «хомячки». Как и окончить все четыре курса, не говоря уж об аспирантуре. Эх, моя б воля, и я примерно две трети вашего курса просто отсеял, а оставил тех, из кого бы вышел толк. Но в империи нехватка «дипломированных» магов, посему приходится возиться с вами.

Принц при слове «хомячки» побагровел, но сдержался. Он привык сдерживаться за год общения со своим старшим «братом». Ни для кого не было секретом, что лорд-некромант — сын императора от второго брака. Но каковы были причины того, что он пошел в преподаватели академии, оставалось загадкой. Ходили слухи, что этого не знал и сам император, но уж это точно были только слухи.

— Тем более, в лабиринте мы использовали только «пройденный материал»! Ничего сложного для ТЕХ, кто ЗАНИМАЛСЯ, а не читал желтую прессу на семинарах! — Взгляд герцога прошелся по женской половине курса.

Ближайшие девушки смущенно зарделись под взглядом герцога Лоарана де Ракхоль. О его популярности среди девушек ходило тоже немало историй. Впрочем, неудивительно, если помнить о том, что большинство просто выбирало себе безбедное будущее. Правда — опять-таки слухи — поговаривали, что герцог менял своих пассий, как перчатки.

— Что застыли? Приводите себя в порядок, а то не адепты, а выползшие из норы землекопы!

Лита и Олес синхронно хмыкнули, и двинулись к уборным. Пожав плечами, я пошел за ними следом. Хотя мне хотелось послушать выволочку адептов курса в исполнении лорда-некроманта… настоящего мастера в этой дисциплине.

Зачет по философии хочется выделить отдельно от всего. Профессор, каждый раз словно пребывал в «воодушевленном» состоянии. Каждый опрошенный им на зачете буквально готов был придушить профессора за его обороты речи. Хотя, до дуэли, конечно, не доходило.

— Итак, молодой человек, что вы скажете о «сущем» нашего с вами мира?

— Думаю, что оно так же неопределенно и непостоянно, как и сам мир. — Пожал я плечами.

— Хороший ответ — «непостоянство». Приведите мне какой-нибудь тезис противоречия.

«Хм-м, можно попробовать про камень».

— Хорошо, профессор. Аналогию использовать можно?

Профессор кивнул, от чего кисточки на его четырехугольном головном уборе закачались.

— Представьте что вы, бог. Бог-созидатель. Скажите профессор, вы можете создать камень, который не сможете поднять?

Во взгляде профессора, впервые за все время экзамена, зажегся огонек интереса.

— Если я бог… то, конечно, смогу! Но в чем тогда противоречие?

— Если вы создаете камень, который не можете поднять, то какой вы тогда бог?

В одной из прочитанных книг на тему философии из тех, что послал мне отец, таких тезисов было море, но этот повторялся довольно часто.

Профессор нахмурился и, вертя в руке длинное перо кокой-то южной птицы, что-то бормотал себе под нос. Наконец, он посмотрел на меня и спросил:

— И каков же ответ в вашем тезисе?

— Его нет, как такового — сам тезис и есть противоречие.

После чего профессор еще десяток-другой минут опрашивал. Под конец, запутавшись сам, он ответил:

— Девять баллов! Жду вас на втором курсе на факультативы, у вас интересные идеи молодой человек. — Произнес профессор философии Энгорс и, кажется, потерял ко мне интерес.

Результаты сдачи отражались не только на жетонах-зачетках, но и на соседнем с расписанием стенде. Там я и наткнулся на Тиаль. Эльфийка наконец пришла в себя, но держалась слегка отстраненно.

— Курт. Ты не видел Олеса?

Я покачал головой, ибо Олес, первым сдав экзамен по философии, покинул аудиторию.

— Наверное, в кафетерии — он пропустил обед. Какое-то глупое суеверие — дескать, это как-то чем-то поможет сдаче экзамена. А что, что-то случилось?

— Да, сейчас мне выдали предписания по практике… Я не смогу с вами поехать…

— Я…

— Нет, дело совсем в другом. Предписание оформили на Крепость Тагаран. Это форпост. Замок поставлен, чтобы разделять границы темных и светлых эльфов. Так же является пересылочным пунктом войск при нападении на Великий Светлый лес. Это границы не только людей и эльфов, но и великой степи, где кочуют племена орков.

«Теперь понятно. Эльфы… Светлые и темные до смерти ненавидят серых, и терпят их только на имперских землях, ну и землях иных стран».

— Я поменялась с подругой. С вами поедет Лисар. Баронесса Лисарионна де Винолл моя подруга и соседка по комнате.

На лице серой проступило виноватое выражение.

— Ладно, я побежала, скоро моя очередь заходить на экзамен.

— Удачи, — произнес я уже в спину удалявшейся Тиаль.

Девушка, повернувшись, благодарно кивнула, после чего скрылась в арке, ведущей на лестничный пролет.

Честно говоря, мне начинает не хватать наших вечерних посиделок с Тиаль.

Олес когда узнал про назначение на практику, долго ругался. Как я понял из его объяснений, нас отсылали в самую, что ни на есть, дыру. Крепость, как выразился Олес, по словам его отца — место настоящего сброда. Туда ссылали неугодных, ибо это — граница «листоухих» и зеленых, а потому там многое может произойти.

Постоянные стычки между светлыми и темными, у которых перемирие было во многом только на бумаге — на деле они постоянно «щипали» друг друга. Притом, далеко не из спортивного интереса — нередко крайней в этих стычках оказывались империя.

До отъезда оставался месяц, за который нам давалась возможность подготовиться к практике. Правда, на выход в город для того, чтобы «закупиться», разрешения не давали. Но тут на помощь пришла так называемая подруга Тиаль. Лисар, или же Лисарионна де Винолл, обладающая особо вспыльчивым и самовлюбленным характером, урегулировала все очень просто — взяла составленные списки и деньги и отправила пару сокурсников, чтобы те закупили все, что «ей» нужно в дорогу. Вечером того же дня все, что было в списке, было у нас. Приобрели даже необязательные мелочи!

Думаю, не нужно пояснять, что все, что собирался тащить с собой Олес, он затолкал в мою в дорожную сумку.

Ну, и любопытная деталь: перед тем как нас известили о направлении на практику, мне передали запечатанный конверт с сургучной печатью. Храм Светлоликого уведомлял меня о том, что буде у меня появятся какие-то проблемы, просьбы, пожелания, то я могу обратиться к адепту четвертого курса виконтессе Мирианн ле Таффл, c лекарского факультета. Письмо меня насторожило. Пункт шестой Путеводителя: Не верь красивым словам смертных, в них они лишь обтекают то, что хотят получить от тебя.

Даже не знаешь, что и думать.

В ходе сдачи зачетно-экзаменационной сессии я узнал о ежегодном весеннем турнире, который проводится в империи. Нас именно поэтому и выдворяют на практику, что хотят удалить подальше от этого массового помешательства.

Выступления бардов, магов, лучников, рыцарской братии, куда уж без нее. Академия тоже участвовала, но адепты брались с третьих — пятых курсов. Что вполне оправдано, если судить по тому, что первый год идет в основном теория и совсем чуть-чуть практики. Вроде как состязания теоретиков нет на турнире, хотя со смертных станется создать и его.

Кстати благодаря этому турниру заключается множество контрактов — для охраны, дальнейшей службы, а так же предложения о работе для кого-то из адептов.

В кабинет императора в сопровождении личной гвардии вошел гонец. Несмотря на выпитый им восстанавливающий силы эликсир, человек с трудом передвигал ноги.

— Докладывай!

Император отложил бумаги в сторону и внимательно осмотрел гонца. Обветренное лицо, запыленная одежда, царапины на левой стороне лица.

Гонец упал на правое колено и склонил голову:

— Мой император! — даже голос выдавал сильную усталость гонца. — Застава Мардель уничтожена орками! Они идут вдоль границ нашей империи и земель темных эльфов. Села и деревни гибнут на их пути.

— Что? — Император вскочил на ноги. — Почему не доложили по магической связи? Амулеты на заставах на что?

— Мой император! Вся магическая связь не работает! Шаманы орков каким-то образом блокируют связь на расстоянии одного дня пешего перехода. Почтовые голуби и птицы гибнут в полете!

После чего гонец закрыл глаза и повалился на бок. Его тут же подхватил один из гвардейцев.

— Он умер! — Глаза гвардейца непонимающе посмотрели на командира, а потом на императора…

— НЕМЕДЛЕННО ОТНЕСТИ ГОНЦА К ЛЕКАРЮ! Министров в зал совещаний! ЖИВО! — личный секретарь кивнул и тут же скрылся за дверью.

Тело подхватили и быстро вынесли из кабинета.

Снег в это время года стал таять намного раньше, чем в прошлом году. По крайней мере, так заявили гвардейцы, которые были откомандированы с нами на практику. Правда, для них это являлось «временной охраной дальнего объекта». Но радостных лиц от того, что придется торчать на границе, не было ни у кого. Дорога оказалась грязной, и телеги с имуществом, провиантом и оружием постоянно застревали. Ехать пришлось верхом. Что породило еще одну проблему — в академии не нашлось лошади, которая бы стала терпеть мое присутствие, и уж, тем более, везти на своей спине. Посему, меня посадили к медикам в повозку. Кто-то пытался позубоскалить на эту тему… лопнувший ремень, и напуганный конь сделали свое дело — зубоскал сам стал причиной смеха — умудрился упасть в самую большую лужу на дороге.

Баронесса Лисарионна де Винолл оказалась весьма интересной особой. От нас она держалась обособленно, предпочитая общаться с сокурсниками. Что и понятно — мы попали к ней на шею в довесок к ее собственным подопечным — двух симпатичных дворянок из старых, но малоземельных семей… что весьма сильно сказывалось на их привлекательности для тех, кому в довесок к фамилии нужно было еще и приданное. Семьям было проблематично собрать хорошее приданое, потому и отдали своих чад в академию.

Поездка в повозке имела неожиданные преимущества — больше времени для чтения. Правда, стоило только проникнуться мастерством виртуозов печатного слова, как что-нибудь или кто-нибудь отвлекал!

Телега резко остановилась. Я с сожалением оторвался от чтения.

Причиной остановки, как выяснилось, были беженцы. На границах степи орки зашли на территорию империи, сжигая и разоряя окрестные земли. Колонна встала кратковременным лагерем. Капитан и еще несколько людей допрашивали беженцев. Судя по разговорам солдат, мы могли оказаться в самом пекле нашествия орков! Но, могло и обойтись — все-таки форпост был на границе светлого леса, а туда оркам дорога заказана.

Глава 10

Крепость форпоста поражала своим видом! Казалось, что она не рассыпалась только потому, что его банально за… голуби. Казалось, что не хватает деревянной таблички: «Осторожно, ветхое строение! Не подходить!»

Единственное что действительно было нерушимым — это крепостная стена. Метров двадцать-двадцать пять в высоту, и примерно метров десять-пятнадцать в ширину. Шесть сторожевых башен…

— Ну и дыра… — высказался кто-то с лекарского факультета. Имена я так и не узнал, будущие лекари в дороге со мной не разговаривали, увлеченные спором на тему: «Какие травки лучше добавлять в вино, для лучшего послевкусия».

Внутренний двор крепости был не только просторен, он был пуст. На площадке размером метров сто на сто перед крепостью была ровная, утоптанная земля. И ни клочка земли, где был бы снег, видимо за этим кто-то все-таки следит. Крепость располагалась ровно посередине, а с северной стороны, внутри кольца крепостной стены, располагались палатки и походные шатры.

Возле крепости стал собираться народ. Многие с любопытством рассматривали приезжих. В большинстве своем это оказались наемники. Империя давала возможность заработать даже «вольным стрелкам», ибо на таких местах «желающих» добровольно нести службу не бывает. Так же я заметил представителей темных и светлых эльфов.

— Олес, а эльфы тут что делают? Вроде форпост принадлежит империи?

— На случай если придется отражать атаку тех или иных сил нападающих, чтобы не дать захватить и крепость и предупредить свой лагерь.

— Разве не проще было бы вообще их убрать с территории?

— Если их убрать — будет скандал между империей и листоухими.

— Эй, «тхорта», а тебе что-то не нравится?

(Тхорта — презрительное обращение к представителям людского племени).

На боку телеги, вальяжно облокотившись на нее, стоял темный эльф. Серебристо серые волосы были убраны в аккуратный хвост, а низкая челка закрывала правую сторону лица.

— Мне много чего не нравится, «листоухий», особенно когда неразумный ребенок отбился от «мамочки» и «греет» уши на взрослых разговорах. Тебя разве хозяйка отпустила погулять?

Олес как я понял, специально нарывался на дуэль. Причина мне была неясна, потому в разговор между Олесом и темным эльфом я не лез.

От последней фразы эльф дернулся и непроизвольно повел ушами, чем не преминул воспользоваться Олес:

— О, теперь ты еще и ушами хлопаешь, позор для твоего народа, как я слышал?! А листоу…

В следующий миг Темный эльф атаковал выхваченным стилетом. Я только и успел отскочить в сторону, предоставляя Олесу разобраться с ним. Не знаю на что надеялся темный эльф, ибо в академии темные старались избегать с ним дуэлей, особенно на ножах… У Олеса весьма болезненная реакция, на нападения с попыткой порезать его драгоценную и лелеемую шкуру.

Я смог заметить только самое начало приема, ибо не пользовался замедлением времени. Не стоит тратить это умение по мелочам, Тьма не терпит пренебрежительного отношения к дару, который дает своим детям.

Раздался вопль боли, и на землю, рядом с передним колесом телеги упал темный эльф с вывернутой под неестественным углом рукой. Олес же, поигрывая отобранным стилетом, небрежно подбросил его в воздух, после чего магическим пассом ускорил его падение.

Стилет вошел в землю по самую рукоять, пришпилив стянутые в тугой хвост волосы поверженного противника. За этой сценой спокойно наблюдали соплеменники темного эльфа. Никто даже не сдвинулся с места, чтобы вмешаться или помочь соплеменнику. То и дело я ловил на себе заинтересованные взгляды наемников.

«Интересно, это что, какое-то негласное правило?»

— Скорее традиция. Новичкам указывают их место, чтобы не зарывались сверх меры. — Олес лениво пнул в бок темного эльфа, и произнес: — Бери вещи и пойдем, а то нормального места для шатра не найдем, займут!

Похоже, я приобретаю дурную привычку размышлять вслух.

Опасаться за место не пришлось. Баронесса уже и определила наиболее удобные места (из тех, что остались), после чего нам помогли поставить шатер. Руководил постановкой палатки Олес, впрочем, основную работу тоже сделал он. Этим он весьма удивил гвардейцев, которых отрядили помочь устроиться «неумехам» и лицам «голубых» кровей, которые даже одеться сами могут с трудом.

— Отец с детства устраивал недельные рейды на выживание в лесу, на случай если кто-то из нас попадет в неприятную ситуацию, — пояснил Олес, готовя место для костра.

— Что-то вроде этого я и подумал, — кивнул я на отповедь друга.

Пролистывая брошюрку-путеводитель, я заметил приписку на внутренней части обложки, сделанную аккуратным женским подчерком на староэльфийском.

«Не стоит зацикливаться на прописанных догмах, нужно также думать своей головой. Не бойся спрашивать совета, опасайся спрашивать его не у тех разумных. И еще заведи дневник, он помогает и собраться с мыслями, и заметить то, что пропустил».

«Спасибо, Тиаль, так и сделаю!»

Я задумался. Учитывая сколько времени у меня впереди — дневников не напасешься. Даже если буду писать очень мелкими буквами и сокращать длинные слова. А перспектива выделять пару залов в родовом особняке под хранение дневников совсем уж малопримечательна. Может сделать дневник по принципу наших семейных книг-исторических хроник? А что? Чистые книги где-то в мешке есть. Уж лучше сразу потратить немного времени и усилий, наложить соответствующие печати для хранения информации с обязательной привязкой к интуитивному поиску содержимого, за то потом можно будет пользоваться всего одним дневником и не заморачитваться вопросом «где же я это записал?». Да и не забыть охранные контуры против грязи, воды, огня и прочих «радостей» неспокойной жизни в мире смертных.

Именно за созданием дневника меня и застал Олес. Понаблюдав за тем, как я покрываю мелкими значками обложку, он все же поинтересовался, чем я таким занят. Причина его весьма повеселила. Взяв у меня копию книги по тактике магического боя, которую презентовал гном-библиотекарь, он принялся читать. Постоянно ворочаясь на грубом лежаке.

На третьем часе работы я, наконец, разогнул затекшую за время работы спину. Тела смертных так хрупки и неповоротливы! А теперь последний тест: я начал потихоньку вкачивать в него магическую энергию, ожидая, что в любой миг что-нибудь не сработает, и он или рассыплется прахом, или взорвется. Миг и трехчасовой труд лежал предомной грудой неторопливо оседающей бумажной трухи…

«Теперь становится понятна ругань профессора, когда на занятии я аналогично уничтожал магическую заготовку для амулета».

— Да-а-а… не быть тебе созидателем, только разрушать и можешь. Возьми в красной сумке, в металлической обложке. Сестра подарила, перед тем, как я поступал в академию, я только не веду дневники…

Искомое нашлось на самом дне Олесовкой сумки. Интересно, он когда-нибудь к порядку приучится? Довольно увесистая книга с металлической обложкой, и множеством сохраняющих бумагу и сами записи, каких-то дополнительных контуров. Действительно, хорошая вещь! Пока побудет заменой, а там — либо попрошу выслать из дома, или наконец-то, сам сделаю.

— Спасибо, потом сочтемся.

— Забудь, мелочь! — Отмахнулся Олес, не отрываясь от чтения.

Я тем временем уселся на своем лежаке, и прибавил света в масленом светильнике. После чего долго искал свою ручку.

За несколько сотен километров от места вышеописанных событий. Маркиза Иллонеста ла Корью с удивлением вчитывалась в строчки, проявляющиеся на магической бумаге, оригинал которой был подарен брату еще в прошлом году.

И дело было не только в том, что строчки проявлялись. Текст! Текст писался на абсолютно неизвестном языке. Витки и спирали письма ставили в тупик. А следом, рядом с написанным текстом, стал проявляться поразительно четкий рисунок. Точнее портрет. Рядом с портретом несколько аккуратных строчек, после чего повествование на неизвестном языке продолжилось.

«Это кому отдал дневник Олес? Уж не своему ли другу? И что за язык?»

Закрыв книгу, девушка принялась быстро переодеваться. В библиотеке были образцы всех известных языков. Так что, определить на каком языке заполнялся подаренный брату дневник, дело недолгое.

Но через час девушка зло стукнула кулачком по столу. Ни одна письменность просто не подходила!

— Миледи, у вас какая-то проблема? Столкнулись с интересной задачей?

— Что? — Иллонеста удивленно подняла взгляд от страниц, и непонимающе посмотрела на седого библиотекаря. — Можно и так сказать, лер Гохрам — не могу определить язык этого текста!

— Позволите?

— Да, конечно, лер. Может быть, вы сможете оп…

— Пресветлые боги! Откуда у вас ЭТО?!

— А? Вы знаете этот язык?

— Нет, да и никто не знает, он утерян… Считалось что утерян! Как давно сделана эта запись миледи?

— Час, может два. Так что это за язык?

Лицо хранителя семейной библиотеки потемнело.

— У него нет названия, миледи, ибо все названия которые давались, не являются истинным, но вы, быть может, слышали такое название: «Язык Предвечных»! — Хранитель библиотеки устало уселся напротив маркизы. — Считалось, что язык полностью утерян. По многим записям, которые имеются в библиотеке вашего рода, история существования данной письменности уходит вглубь тысячелетий. Лакар де Варс в своих трудах сделал заметку о том, что данный язык умер задолго до существования не только людей, но и многих разумных рас населяющий наш мир.

— Разве это возможно?

Маркиза удивленно посмотрела на лера Гохрама. Сам же хранитель не отрывал взгляда от копирующей написанное книге. В этом была какая-то тайна, а тайны как говорится, разжигают женское любопытство.

— Более чем! Миледи, вы и вся ваша семья обладаете магическим даром, которого, увы, нет у меня. Вы можете то, что мне неподвластно, да и многим другим людям. История гласит, что в этот мир извне приходили и более загадочные существа. — Хранитель встал, и произнес: — Я сейчас принесу все, что есть по этому мертвому языку.

Прежде, чем лер Грохам ушел в книгохранилище он произнес еще одну фразу, с опаской глянув на текст в книге:

— Конечно, это считается тайной, но этот язык специально был забыт — каждое его слово, по легендам, каждый символ обладает мистической силой.

За то время, что Иллонеста занималась определением языка, написанного в книге, заполнилось еще несколько страниц. Перелистнув страницу девушка непроизвольно ойкнула. С соседней левой страницы на нее смотрела, словно живая картина-портрет ее матери, справа было несколько строк. Быстро перелистнув другие страницы она с удивлением опознала портреты всей семьи. И на чистой странице стал проступать пока еще нечеткий портрет ее самой. Только после того, как портрет, наконец, обрел четкость и перспективу, она с удивлением поняла, что наблюдала за этим процессом, затаив дыхание.

На соседней с портретом странице стал проступать текст, на все том же языке…

Закрыв дневник, я положил его под подушку.

— Пойду, подышу свежим воздухом.

— Угу, и захвати что-нибудь в кафетерии, — пробормотал Олес, увлекшийся чтением.

Никогда не замечал у него любви к книгам. Хотя то, что я узнал во время зимних каникул, так это то, что я про него практически ничего не знаю. Как и он про меня.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный воздух.

«Вопрос, где найти кафетерий?! Да и есть ли он в крепости?»

Шагнув на четвертый слой, я перешел на шестой. Пойду, прогуляюсь по крепости.

Вот только крепость, кроме трех ветхих привидений, ничем особенным не выделялась. Поднявшись на крепостную стену, я обошел ее по кругу.

Вблизи — несколько рощ, пара озер и река. С одной стороны — степь, протянувшаяся от юга границ империи, а с восточной стороны представал во всем великолепии — Великий Светлый лес. Вековые гиганты, подпирающие небо, по сравнению, с которыми остальные деревья не более чем чахлые карлики. Там, наверное, поинтереснее, чем в самой крепости.

Портал перенес меня к самой границе величественного леса. И сразу же я почувствовал присутствие живых.

Ипостась сменилась, стоило мне только подумать. Судя по всему, начинаю все естественнее менять облик. Коса неторопливо материализовалась в правой руке.

В тот же мир нахлынуло то, что не способны ощутить смертные. Лес был одним единым организмом, корни которого буквально служили соединительными каналами. Или связующими, не помню как точнее.

Стоило мне сделать несколько шагов в сторону леса, как буквально все всколыхнулось, и на моем пути тут же встали ветви деревьев, колючая растительность и многое другое.

Лес чувствовал мое присутствие и не хотел впускать к себе. Странно, родители ни о чем подобном не рассказывали. Может просто не обратили внимания? Кто знает…

Слой за слоем я уходил глубже.

На тринадцатом слое мир леса ощущался как огромные колонны, переливающиеся от струящихся внутри них энергий, а земля под ногами, огромная паутина сверкающая и переливающаяся словно радуга.

Вот теперь я смог спокойно пройти. Как оказалось вокруг уже сновали отряды эльфов-рейнджеров. Или как их еще называют группа «зеленых». В глубине леса свечение становилось сильнее, и его было видно даже с опушки. Видимо эльфы просто не понимали, с кем или чем имеют дело, ибо пока я неторопливо шел по их земле, мне пару раз пытались устроить ловушки для душ и иных сущностей. Наверное, забавно это выглядело со стороны.

Город эльфов напоминал один огромный улей. Их изящные дома, выращенные в кроне деревьев, по своей красоте и изяществу могли затмить самые пышные дворцы людей. Никаких мощеных дорог или тропинок. Вокруг, насколько хватало взгляда, ровный изумрудный ковер густой травы. Все вокруг буквально говорило о том, что все выращено искусственно, ибо «мать природа», как любят выражаться наши преподаватели-лекари, никогда бы не создала чего-нибудь подобного — у нее несколько иные критерии красоты.

Были и искрящиеся ручьи, переплетающиеся у корней могучих лесных гигантов, и прозрачные голубые озера, берег которых был словно очерчен кольцами мелкой, разноцветной гальки. Странно, вроде бы галька присуща морю, или я ошибаюсь?

Достав из кармана пустой кристалл, я активировал контур записи. Потом покажу Олесу. Действительно, завораживающее зрелище.

Светлячки, словно живые гирлянды, облепили некоторые кусты, давая довольно ровный свет. Так же можно честно сказать, что светились и сами стволы деревьев, мягким серебряным светом.

В мою сторону шел высокий светловолосый эльф. Несмотря на кажущуюся молодость, я ощутил, что передомной существо, которое по возрасту перегнало даже моих родителей. Длинные белые волосы были собраны в привычный по традициям светлых и темных эльфов конский хвост. Тонкие черты лица, плавная походка и жестикуляция. Но глаза… Светло-синие, словно наполненные тем, что отражает душу существа. Если бы у Старейших можно было увидеть лицо, я сказал бы, что передо мной стоит один из них — настолько похожее ощущение от этого взгляда.

— Приветствую «проводника» на землях Светлого леса. Я Хагалар тей ла Гарссоль, я хранитель мудрости и памяти дома «Ветра звезд».

Я перешел на четвертый слой, и тут же был замечен эльфом. Надо отметить, что он рассматривал меня без какой либо ненависти, опаски, или презрения. Просто любопытный взгляд существа, которое много повидало на своем веку.

Кивнув в ответ, я стал ждать. То, что встречать меня вышел высокородный эльф, уже был нонсенс. Как и то, что он смог опознать визитера, такое может не каждый, и лес ему в этом не помощник. Он может только подсказать, где я, но никак не кто я, хотя я могу и ошибаться. Все-таки живой лес для меня пока неизвестная величина.

— Вы редко появляетесь в нашем доме, и хотелось бы узнать, кто из моих соплеменников уходит, лес не сказал, что кто-то умер. — Неожиданно эльф усмехнулся и покачал головой. — Не волнуйтесь, ни я, ни мои соплеменники не собираемся вмешиваться в ваши дела, просто хотели бы попрощаться достойно…

Эльф неправильно истолковал мое молчание. Сомневаюсь, что с ним бы заговорил кто-нибудь из моего племени, если бы его сюда привела работа.

Я покачал головой:

— Я зашел, чтобы посмотреть на великолепие леса. После мира короткоживущих смертных, ваш лес — словно хрустальная игрушка.

Эльф, похоже, даже не ожидал, что я отвечу ему. Однако даже не показал этого, сказывались годы прожитых тысячелетий:

— Что ж, тогда не буду мешать вашему посещению. Не буду напрашиваться в проводники, ибо это не принято, но советую посетить «Озерную цепь», она расположена рядом с Сердцем Леса. А теперь я откланяюсь, чтобы не портить впечатления от посещения леса. Больше вас никто не потревожит.

Эльф удалился.

«Что ж, посмотрим на эту достопримечательность, тем более посоветовали».

Свет в палатке погас, но крепко спавший ладно сложенный блондин даже не пошевелился.

В центре палатки, словно из воздуха, появилась фигура, закутанная в черный, темнее самой ночи плащ. Подойдя к грубой лежанке из неровно сколоченных, не струганных досок, на которой лежал соломенный матрас и несколько отрезов ткани, призванных заменить постельное белье. По взмаху руки из-под подушки вылетела тяжелая книга в стальной обложке с замком-головоломкой.

Зависнув перед ночным визитером, книга, звонко щелкнув замком, распахнулась, быстро перелистывая перед фигурой страницы. Внимательно осмотрев внутреннюю сторону обложки, визитер сделал замысловатый жест и контуры заклинаний которые были выгравированы на обложке и форзаце книги, сначала лишились всей магии, а затем словно растеклись. Миг — и вся поверхность книги приобрела девственную чистоту, лишенную даже намека, на находившиеся на ней печати и руны.

Осторожно прикоснувшись к центру гладкой поверхности, визитер небрежно обвел контур равнобедренного треугольника размером с монету, после чего провел по плоскости ладонью в черной кожаной перчатке.

Секунду-другую ничего не происходило, а в следующий миг книгу охватило тусклое, зеленоватое свечение, которое можно наблюдать на болоте у гнилушек. На гладкой поверхности стала возникать магическая печать, с вписанной в центре скалящейся человеческой черепушкой, заключенной в равнобедренный треугольник.

— Так будет гораздо лучше. — Тихо прошелестел голос.

Взмах руки — и книга повторно клацнув замком, закрылась. Круговое движение кисти — и от книги словно отделилось зеленое свечение, и зависло рядом с настоящей книгой, повторяя ее словно копия. Щелчок пальцев — и призрачная копия книги рассыпалась ворохом гаснущих искр.

— Смертным не стоит влезать в дела, которые их не касаются!

После чего визитер исчез точно так же, как и появился. Книга, повисев в воздухе, упала на матерчатый пол шатра, жалобно звякнув, чем и разбудила блондина.

Тот зажег шарик магического света и, не увидев ничего, что стоило какого-либо внимания погасил его и, повернувшись на другой бок, уснул.

Должен заметить этот старый эльф-хранитель обладает странным чувством юмора. «Озерную цепь» я нашел не только без труда, мимо нее не смогло бы пройти ни одно существо мужского пола. Это были купальни, причем купальни женские. Ветви деревьев образовывали нечто вроде колон и арок, а верхушки деревьев — цельный лиственный купол. Озера находились на разной высоте, образуя нечто вроде пирамидок, центром которого был ствол меллорна. Вода переливалась из одной купальни в другую. Сверкание ручьев, блеск разноцветных фонарей подвешенных на разной высоте, а некоторые и помещенные внутрь купален.

Журчанье воды, птичий клекот образовывал непередаваемую мелодию, я даже несколько раз проверил, нормально ли работает запись на кристалл.

Ну и как я уже говорил, так как это были купальни, то присутствие купающихся эльфиек буквально зашкаливало. Непроизвольно я сменил ипостась. (Впоследствии конечно разобравшись в себе, я признал, что сделал это намеренно).

Усевшись на корень ближайшего меллорна я принялся любоваться завораживающей картиной. Данную записанную иллюзию кроме меня еще увидит Олес. Который предупредит что если мне дорога своя шея, то запись лучше или уничтожить, или спрятать так, чтобы не смог найти ни один живой разумный, особенно представители светлоэльфийского племени.

Прежде чем я потом почистил иллюзию от своего присутствия, я обратил внимание, что на моем лице, застыла странная глупая улыбка идиота.

Поднявшись на ноги, я пошел вдоль корней, по узкому мостику, предназначенному для перехода от озерца к озерцу.

На подходе к сердцу леса, я заметил, что в ветвях одного из меллорнов словно диковинный плод висела большая прозрачная капля внутри которой плавала женская фигурка молодой эльфийки.

— Как думаешь, ее высочество еще долго будет пребывать в «таролле»?

— Кто знает, хотя отец говорит, что самочувствие принцессы так и не изменилось с тех пор, как ее тело в коматозном состоянии вернули из человеческой империи.

Обернувшись, я увидел двух молодых эльфиек плававших в чаше сбоку от мостика. Хм, «Таролл» скорее всего и является той каплей на ветвях меллорна.

Ладно, пойду дальше осматривать лес, а то ночь имеет плохое качество быстро кончаться, а мое долгое отсутствие тоже не принесет ничего хорошего.

Если честно, больше особо смотреть в лесу было нечего. Даже пожалел, что рано из купален ушел. Можно было по идее даже искупаться… с дороги. И вот тогда я зашел туда, куда не только обычным эльфам вход закрыт, не каждый иерарх эльфийского племени мог попасть сюда.

Это была небольшая поляна, окаймленная высокими стволами меллорнов буквально сросшихся друг с другом, образуя идеальную древесную стену с единственным входом-выходом, который при моем вхождении тут же закрылся кустами ядовитого шиповника.

На земле был черный гранитный круг примерно метра четыре в диаметре, вокруг него было несколько кругов диаметром по метру. Я насчитал таких кругов девять. Каждый круг представлял отдельный сегмент печати. А в центре круга была узкая щель, где-то 3 миллиметра шириной и миллиметров 40 длиной. Словно след от меча…

Тут же я вспомнил про меч, который я вынес из подвалов академии. Размеры щели идеально подходили под него. Внимательно обойдя печать, я так и не понял принципа ее работы.

Единственное, что было ясно с первого взгляда — она была буквально переполнена энергией жизни и была в активном состоянии. То, что эльфам нужен был меч для печати — это было только мое предположение. В библиотеке академии я не смог ничего найти ни про меч с душой, ни про печати, которые были на нем наложены.

То, что эльфы играют в свои игры ходят самые разнообразные слухи. Но слухи слухами, а орки на границе с эльфийским лесом — не к добру…

Ладно, пора уходить, пока сюда не пришли недовольные владыки эльфийского леса.

Иллонеста едва успела переписать текст на листы пергамента (для попытки построчного перевода текста), как книга, на ее столе, вспыхнув зеленым бездымным пламенем, осыпалась горсткой пепла, которую тут же залила расплавившаяся стальная обложка. Странно, но ни стол, ни лежащие на столе предметы при данном происшествии не пострадали!

«В какие же тайны влип братец?»

Женское любопытство буквально взвыло в предвкушении неведомой тайны брата, и его странного друга. Тем более, что она так и не смогла понять той причины, по которой ее старший брат разругался с отцом.

Глава 11

Я проснулся от того, что Олес, тихо ругаясь сквозь зубы, что-то упорно замерял и сравнивал на расстеленной на матерчатом полу шатра карте. Глянув на часы, я понял, что еще слишком рано, так как после ночной прогулки я спал буквально пару часов.

— Не спится?

— Я-то выспался, а вот где ты шлялся всю ночь?

— Расскажу, когда не будет лишних ушей за стенкой шатра, — я откинулся на лежаки и полуприкрыл глаза. — Так чем ты все-таки занят?

— Обеспечиваю себе дальнейшую жизнь.

— В смысле?

Открыв глаза, я с удивлением посмотрел на своего друга. Олес тем временем достал какой-то прибор, от которого на длинной тонкой нити отходил маленький грузик маятника. Он еще раз пробежался взглядом по испещренным мелкими рисунками и значками листам пергамента, после чего, положив прибор на место, Олес взял большой лист пергамента из тонкой выделанной кожи, свернутый в рулон, и с помощью некоего подобия чертежной линейки принялся зарисовывать какой-то фрагмент.

Тут уже мне стало действительно интересно.

— Каким именно образом же ты обеспечиваешь себе будущее?

Олес, не отрываясь от работы, кивнул на чертеж незаконченной карты, и пояснил:

— Хорошая карта стоит весьма приличных денег. А уж за дополнительные точные данные, вроде колодцев, мест возможных привалов для караванных путей или охраняемой колонны, вроде нашей, приплачивают весьма недурные деньги. Карта имеет свойство устаревать, даже несмотря на то, что магическая коллегия каждого государства ежегодно вносит свои изменения в специальный накопитель, после чего карты магическим способом дублируются. В общий доступ они не поступают, только для особо привилегированных служб, лордов, близких к трону, ну и тех, кто контролирует курьерскую службу.

Также существуют и те, кто доплачивает за то, чтобы точные карты не появились в общественном потреблении. Особенно за этим следит гильдия Проводников караванных путей. Как я понял, Олес планировал предложить карту с точным маршрутом к этой заставе. Караваны к Великому Светлому Лесу и Великим Подгорным пещерам хоть и были редкими, но очень взаимовыгодными. Светлые и темные были весьма щедры, ибо считали ниже своего достоинства торговаться с короткоживущими разумными.

Эльфийские эликсиры и травы ценятся по всему миру больше чем на вес золота. Некоторые коренья у столичных алхимиков стоили по сорок — пятьдесят золотых за «сторсу».

Сам же Олес решил пойти по самому трудному пути создания карты. Внешняя сторона кожи, на которой он чертил, была заполнена сложным переплетением контуров. И когда была необходимость, заклинание создавало трехмерную иллюзию карты. Как я понял, в этом ему помогла Тиаль. Сам Олес такое в одиночку вряд ли создал бы: он не маг иллюзий.

— Вроде готово!

Он активировал контур, и над расстеленной кожей-артефактом появилась иллюзия. Повертев и так и этак иллюзию, Олес успокоился и отключил подачу магической энергии.

— А ты не пробовал сделать ее более компактной?

Олес непонимающе посмотрел на меня.

— Ну, в медальон засунуть или, например в пластинку из соответствующего материала. Кожа недолговечна и довольно неудобна в пути.

Олес выругался. Похоже он до такого не додумался.

— По идее, возможно, но тогда ее будет весьма проблематично править и вносить изменения! Хотя… если сделать переходник информации от главного артефакта к компактному переносному… Курт, ты гений! — Олес достал кипу чистого пергамента и принялся что-то вычерчивать. — Так… Надо определиться с чередованием контура, передающего записанное и проецирующее в иллюзию… Проклятье! Тиаль как назло за проклятую вереницу миль отсюда!

— Вернемся, сможешь сделать артефакты, а сейчас проще сделать всю работу по заполнению!

— Тоже верно! Кстати, чего не спишь?

— Да уже проснулся, — отмахнулся я.

Общая побудка напоминала сумасшедший дом, как мне его описывал отец. Все наши адепты младших курсов повыскакивали из палаток, словно потерянные. Кто во что одет, но с оружием и амулетами наизготовку. Я же последовал примеру Олеса и быстро оделся, так что наше появление было не таким комичным.

Площадка перед крепостью была заполнена ровными шеренгами разумных четырех рас. Из нашей академии подготовленными были только третий и четвертый курсы, стоявшие отдельной шеренгой.

— Пойдем. Пока не закончился цирк, посмотрим со стороны.

Кивнув, я пошел за Олесом следом. Мы с ним пристроились в конец шеренги.

Цирк, как выразился Олес, только начинался. К потерянным и сонным адептам быстрым шагом шел комендант крепости: некто лорд Ваним те Толло. Судя по многочисленным шрамам, человек отличался весьма интересной жизнью, большая его часть которой проходила на поле боя. Манера держаться, походка и взгляд, которым он наградил сонных адептов академии, выдавали в нем сильного и весьма опасного человека.

— Вот таким и должен быть дворянин! — тихо прошептал Олес, наблюдая, как лорд Толло громким, но спокойным голосом разносит в пух и прах прибывшее пополнение адептов. — Не то что наши расфуфыренные павлины!

Мне осталось лишь согласно кивнуть в ответ. Посещение дворца императора, как живое, предстало сейчас передо мной, где стая павлинов, распушив перья, красовалась перед императорской семьей и приглашенными на весенний бал дамами.

По четким и емким фразам командира крепости вырастала картина, что нерадивость прибывших сделала их обузой, позором своих родов, всего дворянского сословия. Девушки стояли красные, некоторые тут же скрылись в своих шатрах, ибо пребывали не полностью одетыми.

Закончился разнос тем, что всех, кто не успел вовремя встать и одеться (т. е. кого не было в строю), были откомандированы к заместителю командира крепости для тренировок с побудкой и прочими мелочами службы. Только после этого лорд подошел к строю.

— СТРО-О-ОЙ СМИ-И-ИРНО-О-О!

— Отставить!

— ВОЛЬНО!

— Итак! Приветствую вас в пограничной крепости Тагаран. Да, согласен, условия у нас просто чудовищные… — по строю прокатилось несколько смешков.

— Смех отставить!

Кивнув головой сержанту, лорд обвел всех долгим взглядом.

— Как я уже сказал, условия чудовищные, но каменщиков и кровельщиков мы ждем уже третий год, так что вам приходится ютиться в шатрах. Но и это для вас, привыкших жить в городах и родовых замках, только во благо, вы научитесь ценить уют и спокойствие стихий по-настоящему.

В целом речь была долгой и сводилась к тому, что нам рады, что на нас возложена огромная и особая честь — сохранить нерушимой границу, в особенности, когда вдоль земель империи и темных эльфов шло нашествие племен орков. В основном пострадали земли темных эльфов возле границы и по западную сторону от форпоста.

Сейчас орда орков находилась в Великой степи к юго-востоку от нас. Как я понял, они встали множеством лагерей вдоль границ светлых эльфов. О нападениях на суверенные территории светлых листоухих нас не уведомляли, либо посчитали нецелесообразным, либо «ушастые» опять что-то задумали.

При упоминании об ушах светлые и темные напряглись. Судя по убийственным взглядам, которые бросали они на лорда Толло, единственное, что его спасало от вызова на дуэль — это субординация, ну и еще несколько десятков желающих.

— Так, если имеются наивные желающие бросить мне вызов, милости прошу. Нет ничего приятнее свежих трупов листоухих (Лорд Толло произнес слово на эльфийском наречии) молокососов по утрам! Парень, стоящий в шеренге впереди нас, непроизвольно вздрогнул словно от озноба. — Если вы считаете, что прибыли сюда цветочки собирать, то можете уматывать домой к своим мамочкам и не тратить ни мое драгоценное время, ни всего гарнизона! Сержант, развести личный состав по объектам!

— Слушаюсь, саер капитан! Первое и второе отделения, ваши участки — с одиннадцатого по пятнадцатый. Второе и четвертое отделения — с шестого по десятый участки. Новоприбывшие остаются на месте после роспуска личного состава. ВСЕМ ВСЕ ЯСНО? По распорядку!

Большинство гарнизона тут же покинуло «плац», оставив нас и два десятка эльфов в ожидании, после чего нас поделили на пятое и шестое отделения. С Олесом нас раскидали в разные отделения: я в пятое — он в шестое. Лейтенант, который уже освободился после того как построил «штрафников», принялся за сортировку нас. На просьбу Олеса, чтобы мы с ним попали в одно отделение, только пошутил… правда тут же пожалел об этом: перчатка Олеса хлестнула его по лицу.

— Лейтенант, вы забываетесь! Мы не ваши подчиненные, а лишь практиканты, и если вы считаете достойным такое поведение, то становится понятным, почему вы в таком дерьме!

— Да кто ты такой, щенок?! Я…

— Я. Олесеанн ла Корью, ваша родословная, лейтенант Норим, мне до ветра! Лучше гробовщику посоветуйте записать, мало ли ошибется.

Лейтенант побагровел и схватился за рукоять меча.

— Щенок! Твоя смерть будет уроком для остальных! В нарушение указа императора «о военном положении» за вызов на дуэль вы приговариваетесь к казни как преступник! Сержант, заберите оружие маркиза и сопроводите его в карцер! Там капитан вынесет ему приговор!

Эльфы картинно развели руками и разошлись по сторонам. Остальные последовали их примеру. Я подошел к Олесу и встал рядом.

Тем временем лорд Толло, заметив, что происходит что-то из рук вон, быстрым шагом подошел к нам. Олесу вернули вынутый из ножен меч и кинжал.

— Саер лейтенант, вы нашли секунданта? Или вам помочь? — Олес, ухмыляясь, наблюдал, как к лейтенанту подскочил сержант.

Проверка оружия. Лицо сержанта слегка вытянулось, когда он осматривал клинок Олеса, но ничего против не высказал. Дальше лорд Толло хмуро разглядывал лейтенанта, который буквально сдулся под его взглядом. То, что дуэль одобрил начальник форпоста, вызвало удивление у большинства присутствовавших разумных. Правда, сама дуэль — только до первой крови, ибо «каждый воин и маг на счету» перед нашествием орков.

Я вышел вперед и предложил, как и требует того дуэльный кодекс, порешить все миром. Барон Норим презрительно сплюнул, пообещав «щенку» долгое и мучительное пребывание в лекарской.

Отмашка лорда Толло, и Олес, и барон принялись кружить по кругу, внимательно наблюдая за своим противником. Лейтенант, несмотря на свой острый язык, был опытным дуэлянтом. Выбрав момент, он буквально прыгнул вперед.

Лязг клинков, и сноп искр…

Меч выпал из правой руки лейтенанта. Стиснув зубы, барон зажимал сгиб в локте правой руки. Форменный камзол стал быстро окрашиваться алым. Опустив руки и пригнувшись, он потянулся к кинжалу, висящему на поясе.

— Прекратить бой! Лейтенант, после того как посетите лекарей, явитесь ко мне в кабинет! Сержант, проводите лейтенанта!

— Слушаюсь, саер капитан!

Тем временем начальник форпоста взглянул на рассеченную ткань камзола на правом боку маркиза и усмехнулся:

— Маркиз, вы словно отец в молодости. Поздравляю, тот же прием, которым он в бытность поймал меня. Принимаете шестое отделение под свое командование, сразу после того как отсидите трое суток на гауптвахте! Сержант Сурц!

— Здесь, саер капитан!

— Примите оружие маркиза, после чего сопроводите его на гауптвахту.

— Слушаюсь, саер капитан! Лер, сдайте ваше оружие, в том числе поясной кинжал и оба засапожных ножа!

Олес, пожав плечами, отцепил перевязь с мечом и кинжалом, передал ее сержанту, после чего вынул из ножен, являвшихся частью сапог, два метательных ножа.

— Юноша, я могу рассчитывать на ваше благоразумие? — лорд Толло внимательным и цепким взглядом посмотрел на Олеса.

— В смысле, саер капитан?

— Использование магии во время заточения запрещено! Сержант, подготовьте соседнюю камеру для саера лейтенанта, она ему пригодится после посещения моего кабинета!

— Слушаюсь, саер капитан!

Олеса увели. Я же стоял и смотрел, как он не без гордости прошел через весь внутренний двор форпоста и вошел в одну из башен, куда его сопроводил сержант.

Сейчас происходило что-то мне непонятное. Действия начальника форпоста лорда Толло странны и нелогичны. Совсем недавно лорд Толло сам провоцировал эльфов к дуэли, а когда ее устроили подчиненный и практикант, то оба пошли на гауптвахту. Надо будет расспросить Лисарионна де Винолл — баронесса все-таки как бы ответственна за нас… была.

Олес лежал на старом соломенном матрасе. Помещение местной тюрьмы для нарушителей было, надо сказать, средней паршивости. Узкое окошко, несмотря на то, что через него не сможет вылезти и ребенок, закрывали толстые, местами покрытые ржавчиной железные прутья. В качестве туалета в углу была небольшая дыра.

Пахло перепрелой соломой, мочой и еще какой-то гнилью. Становилось понятным предупреждение начальника форпоста. Несколько бытовых контуров — и в помещении чище, воздух более приемлемый, и освещение нормальное.

То, что Олес упоминал отца, — неудивительно. Отец в молодости был одним из самых отъявленных дуэлянтов. Императорский трон держал их семью при себе, ибо были уверены в их верности трону. Возможность поднять мятеж и сместить императорскую династию семье ла Корью подкидывал каждый император, тем самым проверяя верность трону. Именно статус его семьи и был причиной многих дуэлей и причиной, почему даже девушки обучались фехтованию, а также всему, что могло помочь защитить себя и родню.

Сейчас еще и вот это…

Неожиданно на грудь что-то упало.

Сбросив предмет в дальний угол, Олес перекатился и приготовился к бою. Но больше ничего не произошло.

Осторожно поднявшись, он подошел к предмету и с удивлением поднял плотный холщовый мешочек. Развязав узел на горловине, узник с удивлением выкатил на ладонь некрупный кристалл, в которые помещали иллюзии изображения. В мешочке также нашлась записка: «Чтобы не было скучно, никому не показывай. Курт».

«Дружище, ты полон сюрпризов».

Олес, выбросив записку в дыру, внимательно посмотрел на зарешеченное окошко.

«Видимо, никто не охраняет снаружи, раз он сумел спокойно кинуть его мне. Ладно, посмотрим, что он мне принес».

Смотреть приходилось осторожно и выключать контур, встроенный в кристалле, как только начинала скрипеть дверь в помещении гауптвахты. Но то, что на нем было записано…

Олес положил кристалл под каблук сапога и расколол камень, после чего буквально растер его в пыль.

«Проклятье! Курт! Не дай, бог, ты кому это покажешь! И тебя, и меня будут пытаться убить все эльфы светлого леса! И далеко не за купальни! КАК?! КАК ТЫ УМУДРИЛСЯ запечатлеть охранную печать Светлого леса?!»

Старательно убрав все улики, он сбросил кристаллическое крошево в дыру, при этом заработав дюжину порезов на обеих руках.

«Нет, надо с тобой поговорить по душам! Слишком многое непонятно! Хотя придется тогда рассказать и о себе… Не все, но многое».

Верховный шаман великого народа орков в очередной раз покинул мир живых и стоял в тумане мира духов, чтобы получить наконец-то ответ, который ждут все племена. Ответ, который наконец-то даст возможность покончить с ненавистным племенем светлых эльфов, чтобы сжечь и растоптать их лес, мешающий распространению Великой степи!

Внезапно от слабеющего с каждой проведенной секундой в мире духов орка-шамана словно отпрянул туман. Перед ним возвышалась черная дымная фигура с горящими угольками глаз. При виде явившейся перед ним сущности шаман сдавленно охнул и рухнул на колени.

— О великий дух, что бережет наше племя! Дай же ответ, когда мы сможем покорить и стереть с лица Великой степи этот непокорный народ, мешающий нам вторгнуться в земли людей! Дай нам ответ о…

— МОЛЧАТЬ! Через семь дней и шесть ночей в ночь, когда Хайзар (спутник планеты орки именуют никак иначе как Хайзар — око белого бога), обретет свою целостность, падет защита, что защищает презренный народ! Границы леса станут беззащитными перед вашими ордами!

— О великий…

— МОЛЧАТЬ! Как ты смеешь, ПРЕЗРЕННЫЙ, перебивать Меня?!

Шаман уткнулся головой в рыхлую землю мира духов.

— Вы должны принести мне дочь владыки светлых эльфов. И чтобы ни одна живая душа не вздумала посягнуть на ее тело!

— Все будет исполнено, о вели…

Шаман неожиданно исчез из туманного мира.

Сущность еще какую-то долю секунды разглядывала место, где находился шаман, после чего растеклась легкой дымкой, слившись с туманом.

Олес, как только выбрался из казематов, словно ошпаренный ринулся на мои поиски. Начал с палатки. Там меня, кстати, и обнаружил мирно обедающим.

От его вопля я едва не выронил тарелку. В целом, друг перепугался за то, что я мог кому-то еще устроить сеанс эльфийских красот закрытого Великого Светлого леса. Сначала он чуть ли не в приказном тоне потребовал кристалл уничтожить, но потом спохватился и уточнил, возможно ли его надежно убрать, чтобы никто, кроме меня, к нему не имел доступа.

Я поинтересовался, в чем причина. Ответ был прозаически прост — информация. На кристалл была записана подробная дорога от края леса и до той самой проклятой каменной печати. За такие секреты лишают жизни не только самого владельца информации, но и всех его друзей и знакомых, с кем он общается, чтобы информация не ушла дальше. В общем, кристалл был убран в карман плаща. Олес на всякий случай потребовал дневник, чтоб удостовериться, что туда я ничего не вписал.

Надо сказать, реакция Олеса была неоднозначной. Лицо вытянулось, словно он увидел полное описание запретных пыток.

— Знаешь. Тебе только шпионом работать…

— Почему? — удивился я.

— Один твой дневник — краткое пособие для людей специфического круга. То, как ты его ведешь, напоминает картотеку отца. Описания мест с подробностями, которые большинству малоинтересны, но могут стать интересными для лиц других. Вот скажи, на каком языке ты его писал?

— Старшее из высших наречий, а что?

Олес помотал головой и посмотрел на меня как на странное и диковинное существо, после чего продолжил:

— А то, друг мой, мало того, что ты банально пишешь картотеку с описанием привычек людей, характера и каких-либо особенностей, так еще и на непонятном языке, последнее кстати весьма разумно, никто просто не прочитает. Ну, или любители древних наречий… Тут до Олеса дошло: СТОП! Погоди-ка… Ку-у-урт! На каком языке ты пишешь конспекты в академии?

Я пожал плечами и подтвердил его догадку. Да, я пишу конспекты на привычном для меня языке. Насколько я понял, конспекты у меня никто не проверял, а после инцидента у лорда — некроманта никто и не будет.

— Вернемся в академию, уничтожь старые конспекты. И пиши на общеимперском, — Олес глубоко вздохнул. — А теперь, может, поговорим по существу?

— Что-то случилось? — спросил я.

Олес, слегка помедлив с ответом, порылся в сумке и достал крупный медальон со сплюснутым верхом. Активировав контур, он повесил его на крючок, свисающий с крепежа на стенке шатра.

— Это блокирует звуки, выходящие из палатки. Курт, тебе не кажется, что мне наконец-то можно рассказать, что за тайны роятся вокруг тебя?

Поставив пустую тарелку на матерчатый пол шатра, я задумался. В чем-то он прав, хотя я чувствовал, что пока еще не могу ему открыться, сам не знаю, почему.

— Если ты боишься за сохранность тайн, я спокойно дам клятву. Причем любую, запрошенную тобой. И готов поделиться своими…

— Давай отложим пока этот разговор. До середины лета я не могу дать тебе ответ.

«А там, на совете, я спрошу разрешения. Так будет проще, ибо я не знаю, как отреагируют Безликие на раскрытие этой информации, ибо у Олеса появится еще больше вопросов, ответы на которые нельзя выпускать в мир живых».

— Как знаешь, — Олес пожал плечами. — Но надеюсь, что ты хотя бы летом ответишь на мой вопрос. Кстати, ты не узнал, где здесь можно помыться? После посещения этой тюрьмы для местных контрабандистов я пахну и чешусь, словно последний нищий портового района!

— Местные ходят на ближайшее озеро.

— Ближайшее, это насколько?

— Мили две-три в сторону Темно-эльфийских гор.

Олес задумался. После чего спросил:

— И как, ходят? А то вода еще далеко не теплая… это ведь не сам эльфийский лес, где по сказаниям круглый год лето… кстати, по иллюзии тоже… Ладно сам уточню.

Олес покинул палатку, а я остался в раздумьях, как посвятить Олеса и посвящать ли его вообще в мои тайны?

Сначала крик дозорного переполошил всю крепость. Основные силы тут же подняли по тревоге.

В приоткрытые ворота буквально втащили два раненых тела. Рослый вампир, оттолкнув подскочившего к нему сержанта, гаркнул на всю крепость:

— НАС ПРЕДАЛИ СВЕТЛЫЕ!!! — только после этого выронил эльфийский колчан со стрелами и упал на правое колено. Только сейчас стало заметно что весь его левый бок залит кровью. — ОНИ УБИЛИ почти всех!

— Предательство! Нас предали светлые эльфы!!!

Дальше пошла паника и неразбериха.

Все началось с того, что светлый эльф в одежде рейнджера схватился за кинжал…

Я впервые воочию наблюдал панику в таком виде. Темные эльфы теснили светлых сородичей к обзорной башне. Часть гвардейцев форпоста была с ними. Общими усилиями светлых повязали.

Мне разборки смертных были до… Одно из тел, притащенных вампиром, было… это был Олес! Из левой стороны груди торчало древко с белым оперением эльфийской стрелы.

«Нет, друг, тебя так легко на тот свет я пока отводить не собираюсь!»

Я прикоснулся к его шее, после чего от моих пальцев по телу прокатила холодная волна, заставившая Олеса прийти в сознание и закашляться кровью.

Судя по всему, стрела буквально разорвала левое легкое, и он только чудом был жив. К тому же стрела отравлена! За древко я даже не стал браться, я не могу вылечить, а вот не дать умереть…

Через минуту меня попытались оттолкнуть в сторону, но толкавшая была буквально отброшена на несколько метров в сторону.

— Курт! Курт! Нам надо помочь его ранению!

— ТАК ЛЕЧИТЕ ЕГО! Я поддерживаю в нем жизнь, чтобы он раньше не умер. У него буквально разорвано левое легкое, и к тому же яд быстро распространяется по всему телу.

Рядом встала на колени Лисарионна с кинжалом. Быстро срезая одежду, она освободила торс Олеса.

Глянув на меня злым взглядом, она оглянулась и прокричала:

— Живее носилки. Его надо доставить в башню! В лазарете весь необходимый инструмент.

— СЛИШКОМ ДОЛГО! — мой голос заставил народ отшатнуться.

Клубы тьмы подняли тело Олеса. Держа его за плечо, я стал «транспортировать» своего единственного друга в лазарет. Спросите, испытывал ли я тогда страх потери? Много раз в дальнейшем я возвращался к тому эпизоду моей жизни, раз за разом просматривая свои мысли и действия, раз за разом проживая тот момент. И скажу точно — нет. В тот день я понял причину, которая так рознила нас со смертными.

В тот день все мои эмоции ушли на задний план. Я четко, словно механизм часов на моей руке, знал, что мне надо делать. Олеса я занес в лекарскую и положил на операционный стол, после чего встал со стороны головы и положил свои руки ему на голову, точнее на виски.

— ЛЕКАРЬ! Я ОСТАНОВИЛ ДЕЙСТВИЕ ЯДА, НО ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПОЛУМЕРА. ПРИСТУПАЙ!

Дальше от меня мало что зависело. Главное — не мешать тем, чье призвание сохранять жизнь и вытаскивать больных из самых обреченных случаев.

Баронесса буквально преобразилась: волосы стянуты в хвост за спиной. Голову уже успела замотать наподобие косынки белым платком. В несколько движений осмотрела ранение и стала отдавать распоряжение за распоряжением.

Принесенную воду вскипятили. Инструменты магическим контуром обеззаразили. Принесли белую ветошь, тампоны и что-то еще.

Краем сознания я отметил, что в соседней комнате происходит аналогичная ситуация.

— Герал! Три стрелы из принесенного колчана! Немедленно принеси!

Помощник лекаря стремглав унесся за требуемым. Не прошло и минуты, как он вернулся с колчаном и протянул требуемые стрелы, держа их наконечниками перед собой, направляя в потолок.

— Подержи пока… достав несколько резных флаконов из шкафа с лекарствами и травами, она принялась их смешивать, после чего заправила в железный цилиндрик шприца.

Похлопав по внутренней стороне сгиба локтя правой руки она, нажав несколько раз большим пальцем, определяясь с местом укола, осторожно ввела иглу шприца в вену.

— Это противоядие.

— ЛЕЧИ, ЛИСАР, А НЕ ОТЧИТЫВАЙСЯ ПЕРЕДО МНОЙ!

Девушка и двое ассистентов слегка вздрогнули. Лисарионна взяла древко стрелы и внимательно его осмотрела, после чего повернулась к Гералу, который буквально превратился в изваяние.

— Вот эта! — девушка взяла в руки стрелу за центр древка и принялась рассматривать наконечник. — Проклятье! Так и думала, что наконечник с сюрпризом. Яблоко!

Тут она перевела взгляд на непонимающих ничего ассистентов и, ругнувшись, выкрикнула в коридор, благо дверь была наполовину открыта:

— Найдите мне яблоко или иной плод! — после чего повернулась к ассистентам. — Настойку Мегарны! И приготовьте состав для промывания крови! ЖИВЕЕ, чертовы курицы!

Положив стрелу на свободную полку, она подошла к телу Олеса и принялась использовать какие-то заклинания.

— Курт, объясни, что именно ты делаешь, мне надо понять, что ты сделал, чтобы случайно не угробить своего друга!

— НИЧЕГО, ЧТО БЫ ТЕБЕ МОГЛО БЫ ПОМОЧЬ! Я ТОЛЬКО ПОДДЕРЖИВАЮ В НЕМ ЖИЗНЬ И ПРЕПЯТСТВУЮ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ЯДА. ПРАВОЕ ЛЕГКОЕ ТОЖЕ ПОСТРАДАЛО! ОДНО ИЗ ЛЕЗВИЙ РАССЕКЛО СТЕНКУ ЛЕГКОГО…

— СЕР-ШЕ ХЕНР-ТААС! — выругалась девушка на темно-эльфийском наречии.

Несколько пассов руками, еще один контур переместился на грудь к Олесу.

Принесли какой-то местный плод, напоминающий большую тыкву. Девушка, положив его на стол, без замаха воткнула в него стрелу.

Уже потом, проанализировав ее действия, я поразился ее опыту работы с такими стрелами. Наконечник стрелы был не просто с сюрпризом, он был составным. Попадая в рану, края острия наконечника раскрывались и не просто рассекали ткани и плоть жертвы, они протыкали встроенную внутрь наконечника капсулу с ядом. Затем отделялись от самой стрелы, превращаясь в смертоносные осколки, которые, после того как стрела вынимается из раны, остаются в теле, продолжая наносить вред организму кроме яда. Сами наконечники были нескольких типов, как и яд внутри них.

Наконец работа молодой лекарки сдвинулась с мертвой точки.

Ассистенты носились по операционной, словно белки, что-то смешивая и растирая. Лисар тем временем взяла в руки уже готовый к работе обеззараженный операционный набор.

Выбрав скальпель, она осторожно разрезала какую-то нить на древке стрелы, после чего стала, аккуратно придерживая края раны, вывинчивать составную часть древка.

Древко, как оказалось, тоже было с сюрпризом. Отсоединив лишнюю часть, она вынула оттуда еще одну капсулу с ядом и положила в глиняную посуду.

— Жаль, создателя этих стрел уже нельзя убить! Столько проблем от этой дряни!

Дальше она сменила скальпель и сделала осторожный надрез. Вскоре наконечник был извлечен из раны. Большую проблему представляли собой три отсоединившихся лезвия. Одно впилось в правое легкое, а два других медленно и целеустремленно двигались в сторону сердца…

Не знаю, что применила девушка и как она вынимала лезвия, это осталось для меня тайной, но она умудрилась их вынуть.

— Курт, как он?

— КАК И РАНЬШЕ! ЛЕКАРЬ, ТВОЕ ДЕЛО ЛЕЧИТЬ!

Девушка приняла протянутый инструмент от ассистента и принялась за работу. Несмотря на всю сложность операции, девушка показала себя с новой, интересной стороны.

Когда смертные буквально подходят к грани жизни и смерти, своей или чужой, они могут совершить то, что считается невозможным. Быть может, это и есть та самая «искра таланта», о которой говорят многие философы?

Глава 12

В самом сердце Великого светлого леса велась неторопливая беседа между двумя старейшими иерархами светло-эльфийского племени:

— Так ты уверен, Хагалар, что короткоухие, действительно, считают ликвидаторов одержимыми духами, вселившимися в тела наших «разменных» соплеменников?

— Так и есть, тая Линтралль. Они слепы и доверчивы. Так что все идет согласно вашему плану, — хранитель мудрости и памяти дома «Ветра звезд» поставил пустой бокал на плетеный из молодых побегов ивы столик. — Контуры размещены в нужных местах, нам останется только доставить накопители с магической энергией, которые были выменяны у орков. Эти зеленые жабы даже не понимают, что не только обречены на провал, но поспособствуют увеличению границ Великого Светлого леса!

Смех Владычицы Светлого леса напоминал перезвон колокольчиков. Какое-то время она смотрела на игру света на тончайших гранях бокала с настоем из плодов Вигалы, неторопливо пригубила темно-рубиновую жидкость:

— Действительно, восхитительный букет! Кто-нибудь выжил из тех, кого должны были довести до границ крепости форпоста?

— Да! И это самое удивительное! Представитель проклятого племени кровососов и один из короткоухих. Третий скончался раньше, чем сумели нейтрализовать действие яда!

— Постарайтесь при уничтожении крепости вывести оттуда этого лекаря, пусть ему выпотрошат всю память. Такие знания не бывают лишними!

— Как прикажете, тая! — Хагалар слегка наклонил голову в знак согласия. — У нас все готово, и как только орки нападут на крепость, стены и башни падут!

Операция прошла удачно, чего не скажешь о втором из принесенных вампиром. Девушка-лекарь… Та самая, что «подсунули» мне служители Храма Светлоликого — «если случится какая-либо проблема».

Кромки наконечника стрелы дошли до сердца бедняги, когда из организма пытались вымыть яд.

Когда я, наконец, «отпустил» душу в теле Олеса и поднял взгляд, то увидел ее, с любопытством рассматривающую бессознательное тело Олеса:

— Решил пойти против «Четвертого правила»?

Я остановил время и, дождавшись, когда Тарона сравняется со мной в потоке, ответил:

— «Четвертое правило» — не больше чем совет, и вы, леди, знаете это не хуже меня.

— Верно, тем более для нас потеря друзей — куда большее потрясение, чем для других. Но я не по этому… Грядет буря. Орда снесет не только эту ветхую крепость, но и запылает Великий Светлый лес. — Тарона произнесла слово «Великий» с нотками насмешки. — И, будь осторожен, Безликие считают, что в мир приходят большие перемены.

Я покачал головой:

— Слишком туманно, леди.

Тарона вздохнула:

— Тогда намекну… Второй Континент теперь закрыт для неофитов. Живых там практически не осталось. Либо тех, кто обладает свободной душой. А теперь мне пора…

Тарона исчезла, опустившись на более глубокие мировые слои, а я вернулся в реальное время.

«Старшие любят напустить туману. Хоть раз бы сказали что-либо конкретное!»

Литиниалль облокотилась о край ажурного моста Озерной капи и откинула назад свои густые зеленые волосы. С блестящей белоснежно-белой кожи стекали капли воды. Принцесса Великого Светлого леса только что вынырнула из прозрачной воды одного из озер, в котором пришла в сознание. Несмотря на время, вокруг не было ни души.

В первую секунду она испугалась — ведь последнее воспоминание было о том, как она брала в руки «Великую реликвию»… Но, ощутив «касание» духа леса, девушка успокоилась: «Я дома! Правда, вопрос остается открытым: как же я здесь оказалась?!»

Внезапно, словно ледяной ветер пронзил тело светлой эльфийки, заставив ее замереть. Ветер звал! Звал куда-то на восток, за пределы леса. Девушка словно услышала тихую мелодию и голос ребенка зовущего ее по имени…

Взмах руки и фраза на старо-эльфийском — и нагое тело девушки мгновенно обсохло и на нем появилось легкое платье из плетеной травы и листьев. Традиционная одежда жителей Великого Светлого леса.

В следующую секунду она сорвалась с места и понеслась на восток, пересекая лабиринты ажурных мостов и озер, словно рыба ровную водную гладь.

Еще одна неприятность выяснилась, когда я вернулся в палатку. Сумки Олеса, те которые он достал из недр моей сумки, были выпотрошены, и все вещи были рассыпаны на матерчатом полу шатра.

И моя сумка пропала…

Но за пропажу вещей я был абсолютно спокоен — никто, кроме меня и Олеса, не сможет попасть внутрь. Интересовало другое — кто осмелился меня обокрасть?!

«Смертные бывают крайне завистливы… а уж как они желают обладать чужими вещами!»

Выбравшись из палатки, я направился к начальнику форпоста. Все-таки форпост — его вотчина.

После короткого изложения проблемы лорд Толло выругался и пообещал заняться пропажей моих и Олесовских вещей…

Вот только…

Вернувшись в шатер, я потушил свет и надел маску. Древко косы легло мне на колени. Достав из-под полы плаща эльфийский меч, который я вынес из подвалов академии, я снял с него печати отчуждения.

Тут же в мозг ворвался вихрь образов. Их смысл сводился к одному: видите ли, он недоволен тем, что ему не дали выпить жизненную энергию жертвы после долгой голодовки! Что-либо рассказывать меч отказался категорически. Но основное я понял. Меч питался жизненной энергией жертвы, а когда таковой не было, питался жизненной энергией хозяина. Меч-паразит. Эльфы для этого, скорее всего, использовали военнопленных — ведь соплеменников они под нож уже несколько тысячелетий не пускают. После кровавых сражений и братоубийства они научились беречь хотя бы своих.

Ночь ознаменовалась чередой ярких вспышек и грохота от взрывов. На нашу палатку что-то упало, сбив и сломав опорные стойки. Вокруг постоянно грохотало.

Распылив палатку и все, что на мне лежало, придавив, я поднялся на ноги.

Крепость полыхала!

От крепостных стен осталась груда камней, разбросанных по площади. И только две башни остались более-менее целыми… Вокруг были разбросанные обломки и валуны — все, что осталось от крепостных стен.

И тела. Раненые и мертвые. А так же…

Взрыв!

Башню, в которой располагалась казарма караульных, разметало, словно карточный домик. Во все стороны полетели обломки камня и гранита, пополам с деревянными обломками балок. Палаточный городок, частично засыпанный обломками крепостной стены и обрушившейся крепости, был охвачен пламенем.

Вокруг была самая настоящая паника. Откуда-то со стороны зарева пожара вылетела стрела и отрикошетив от плаща ушла в сторону. Следом вылетело еще несколько… с тем же результатом.

— КУ-УРТ!

От уцелевшей башни, в которой располагались лечебные помещения лекарей, прихрамывая, и поддерживаемый под левое плечо баронессой, ковылял Олес.

Я в несколько шагов сократил расстояние и подхватил друга, так как девушка с трудом справлялась — Олес был габаритным и довольно грузным парнем. Девушка по сравнению с ним была хрупкой и миниатюрной.

Следующие две стрелы я состарил еще в воздухе.

— Надо ухо… дить! — прохрипел Олес.

Я кивнул и обратился к баронессе:

— Леди, вы в боевой магии… как?

— Я лекарь! — Возмутилась она. — Само собой, плохо!

С трудом мы приблизились к завалам. Нет, так мы только плетемся! Спрашивается, какого лешего я тащу Олеса на руках?! Короткая манипуляция — и поддерживаемое клубами тьмы тело раненного друга плывет следом на расстоянии метра.

— Леди, я иду впереди, а вы присмотрите за нашим раненым другом, и поглядывайте назад, конечно же…

— А как же остальные? Мы должны помочь!

— Тогда мы обречены. В нашу сторону движется орда! Единственное, что мы можем — спастись сами.

Девушка зло посмотрела мне в глаза и закусила нижнюю губу. По глазам было видно, какая нешуточная борьба идет внутри — с одной стороны своя жизнь, с другой стороны долг лекаря.

— Но почему мы не можем никому помочь? — Девушка, похоже, так полностью не пришла в себя после атаки. — Мы можем помочь еще…

— Лисаионна де Винолл! — Я подошел к ней совсем близко. — Крепость форпоста обречена! Все, кто мог, уже несутся без оглядки, и их искры жизни гаснут, стоит им только выйти из полыхающих руин некогда бывшей крепостью! НАС НЕ ХОТЯТ выпускать отсюда ни живыми, и уж тем более мертвыми! Секунда промедления может стоить жизни Олесу, остальные мне неинтересны. Я ухожу! Тиаль говорила, что вы умны, но то, что я вижу, почему-то противоречит ее словам! Все! Время слов истекло!

Распылив еще несколько стрел, я погрузил все вокруг во тьму, и даже отсвет пожара не мог преодолеть темноту, накрывшую все вокруг.

Коса, которую я забыл впопыхах в палатке, чувствительно ударила древком в раскрытую ладонь правой руки. Чувствительно и обиженно. Вереница образов красочно описала мнение о хозяине.

«Прости! Но сейчас не до сантиментов!»

В следующий миг она слегка «потекла», преобразовываясь в однолезвийную глефу, второй конец которой вместо лезвия был увенчан равномерным трехгранным противовесом. Таким легко проламывать средние доспехи и глушить противника. Очень уж прочные черепа и «дубленая» кожа у орков.

Литиниалль вошла в пылающую крепость людей и презрительно осмотрела творящийся вокруг хаос. Запах горелой плоти заставлял слегка кружиться голову, и только понимание того, что это запах поверженных врагов, заставлял кровь эльфийки буквально вскипать.

«Короткоухие сейчас словно муравьи, чей муравейник разрыл сонный медведь. Они обречены».

«Зов» меча стал сильнее. Девушка шла сквозь непроглядную тьму накрывшую разрушенную крепость, взирая на мир внутренним зрением, следуя за зовущим ее предназначением.

Внезапно впереди ярко вспыхнул яркий дуговой разряд шаровой молнии, на долю секунды рассеяв темноту. В сторону принцессы светлых эльфов, рассекая непроглядную тьму, кажущуюся ощутимой и осязаемой, понесся источник магического света. Девушка словно по наитию вытянула правую руку с раскрытой ладонью.

Меч мягко ткнулся в подставленную руку и тут же обвил тонкими золотыми лианами эфеса кисть девушки. Эльфийка сделала несколько шагов вперед и без замаха вонзила клинок в тело лежащего среди каменных руин стражника.

По мечу словно пошла тугая волна, прошедшая вверх по руке. Ощущение, которое испытала эльфийка, было подобно удару молнии, каждая клетка тела девушки словно переполнялась внутренней энергией, которой требовался выход.

Взмах клинка и последняя уцелевшая башня стала рассыпаться, словно ее перемалывало между двумя циклопическими жерновами.

— Оружие предков… Легенды не отражали даже толики правды!

Сделав несколько шагов, эльфийка легким взмахом рассекла пополам лежащее на боку тело раненного темного эльфа. Затем еще… и еще…

Меч, который выбрал новую хозяйку, требовал больше и больше крови и жизненной энергии разумных.

Из темноты выскочила гибкая эльфийская фигура с зажатым в руке стилетом. Но не успел эльф подскочить ближе, как вспыхнул ярким пламенем, и с воплем боли покатился по траве, пытаясь сбить огонь. Олес, несмотря на свое состояние, надежно отслеживал происходящее вокруг.

Лисарионна клещом вцепилась в поясной ремень Олеса. Ее била крупная дрожь. Она осторожно ступала следом за нами, словно слепая за поводырем. Хотя, действительно, в накрывшей все вокруг тьме она и не могла ничего видеть.

Вот только те, кто затаился впереди, словно знали, где именно мы находимся.

— Готовьтесь. Впереди еще трое живых собратьев этой листоухой свечки.

Тьма не мешала мне видеть все, что творится вокруг, как и чувствовать троих живых в тридцати метрах спереди.

Две стрелы я отбил широким лезвием глефы, а третью, выпущенную в Лисар, попросту распылил в полете. До нас не долетело даже крошево.

— Сзади!

Крик Лисар запоздал — еще пару минут назад я почувствовал, что что-то происходит на развалинах оставленной нами крепости.

Похоже, она тоже могла ощущать живых или энергию, что творилась та…

Сноп искр из того места, где только что была моя шея — костяное древко оказалось неожиданно прочным для нападавшего…шей. Передо мной стояла молодая эльфийка в причудливой лиственной броне. Странный растительный доспех закрывал ее от шеи до пят, оставляя открытой только голову. Волосы развевались, словно живые темно-зеленые змеи.

— Шис'саар лок Тх'аас ванн тах'ассам!

Перевод данной фразы я решил не озвучивать, но, если коротко, то ее смысл сводился к предкам совсем не из рода человеческого, от которых предположительно я и произошел. Какая эксцентричная и невоспитанная особа!

Олес умудрился послать огненный шар прямо на голос напавшей на нас эльфийки. Впрочем, безрезультатно — она небрежно отмахнулась от него мечом, даже глаза не скосив. Файербол вместо взрыва осыпался горящими искрами и все.

Ее глаза сверкнули зеленым светом, и за несколько долей секунды из земли вылезли, словно живые побеги гибких и прочных лиан, оплетших меня и Лисар с ног до головы.

— Ваша раса — это болезнь на лике мира. Без вас мы сможем вернуть миру первозданный здоровый вид, и вы уже ничего не сможете сделать! Вы все умрете! Как те зеленые звери, что окружили Первозданный лес!

«Слишком много болтает — пафосных романов перечитала…»

Побеги лиан, как и вся растительность вокруг, осыпалась невесомой трухой. От меня во все стороны плеснула волна энергии Смерти. Олеса и Лисар накрыли клубы тьмы, защищая от последствий выброса, а вот эльфийка исчезла в ярко-зеленой вспышке. Трава, насекомые и вся живность в радиусе пятидесяти метров осыпалось прахом на землю.

Но меч, похоже, спас своего нового хозяина. Моя халатная небрежность едва не вышла мне боком! Я надел маску и сменил ипостась на истинный облик.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — Эльфийка выскочив из портала, словно чертик из табакерки взмахом клинка рассекла тело Олеса пополам.

Время остановилось.

Скорее всего, это был первый раз в жизни, когда я ощутил злость, и желание нарушить главный запрет моего народа. Запрет на лишение разумного его жизни!

«Нет, так легко ты не уйдешь!»

Схватив эльфийку за плечо, я впервые применил энтропию к живому разумному!

Ты будешь умирать долго! И никто, и никогда не сможет тебя спасти! Я заплачу свою цену за нарушение запрета, но, ни один из моего народа не снимет это проклятие! Это мое право!

«Надо торопиться!»

Проклятый меч светлых эльфов сделал то, что в принципе не мог и не должен делать, но сделал. Он рассек нить жизни, скрепляющую душу Олеса с его телом. И еще он поглотил всю внутреннюю энергию Олеса. Душа должна умереть без того что выпил из нее меч.

Вспышка зеленого света застыла контуром фигуры навечно проклятой девушки. Жаль, у меня не было времени на то чтобы изучить свойства меча. Что ж, теперь у меня появился первый должок.

Достав из внутреннего пространства плаща две сферы, я заключил в одну из них душу Олеса, не давая ей погибнуть, а во вторую его рассеченное надвое тело. Тьма, повинуясь моему желанию, соединила сферы множеством нитей. Когда процесс завершился у меня в правой руке, на ладони лежали небольшие песочные часы, внутри которых клубился золотистый туман души Олеса, и красноватый туман его тела.

Итак, у меня есть двадцать четыре часа с момента его смерти, чтобы сделать то, за что меня сошлют в Лабиринт на долгие тысячелетия. Убрав часы во внутреннее пространство плаща, я подошел и присел напротив Лисар, которая все так и пребывала в ужасе, склонившись над тем местом, где только что было тело Олеса.

Возврат в реальный мир. Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, я заглянул в ее глаза, и отправил в глубокий сон. Подхватив девушку на руки, я удивился — она практически ничего не весила! Даже Тиаль была потяжелее…

(Правда, когда я после вышеописанных событий, во время разговора с вышеупомянутыми особами сделал сравнение, то весьма сильно пожалел об этом. Девушки превратились в две разгневанные фурии. Ну, кто ж знал, что вопросы веса организма являются табу?!)

Когда я только собирался совершить перемещение, мое внимание привлек огненный росчерк падающей звезды. Она приближалась к земле, и не куда-то, а в сторону светло-эльфийского леса.

Я вышел возле постоялого двора «У Старого Хральма». Трактир располагался в часе конной езды от столицы.

Мое появление на постоялом дворе с дамой на руках тут же привлекло внимание всех разумных, решивших поужинать на ночь глядя. Впрочем, таковых было не слишком много.

Ко мне подскочил кряжистый мужик, которого я сначала принял за вышибалу. Но оказалось, что это у хозяина трактира проблема, которую они называют «бессонницей».

Поинтересовавшись, что с молодой госпожой, он спросил, не нужен ли лекарь.

— Нужна комната. У леди переутомление, вызванное большими переживаниями. С трудом удалось заставить ее уснуть. Дорога неблизкая, опять-таки…

— Не извольте беспокоиться, сейчас ее приготовят…

Расплатившись с трактирщиком я, уложив Лисарионну на кровать, стянул с нее сапоги. После чего, написав короткую записку, запер комнату изнутри и наложил временную охранную печать — она не пустит посторонних. Оставив на подушке рядом с ней кошель и записку, я перенесся за пределы трактира. Время уходило, я и так потерял чуть больше получаса на то чтобы обезопасить подругу Тиаль.

Что ж, теперь мне предстоит самое трудное.

За два часа до вышеописанных событий.

Орда, которой предстоял набег на Великий Светлый лес, готовилась выступать по первому же зову Верховного шамана объединенных племен. Ожидание для племени воинов, готовых ринуться даже в пасть дракону с разъяренным воплем и бесстрашной душой, было подобно пытке.

Внезапно, полог шатра Верховного шамана откинулся в сторону и пред вскочившими на ноги вождями предстал слегка пошатывающийся Верховный шаман. Его глаза словно горели непроглядной тьмой закрывшей его глаза. Выпрямившись в полный рост, он молвил, и от звука его голоса по спинам вождей пробежал ледяной холодок.

— Дети мои! Духи дали нам знак! Когда с неба упадет падающая звезда, мы начнем наш с вами священный и очистительный поход чтобы очистить Великую Степь от презренных эльфов и их прихлебателей людей, принесших нам только зло! — Голос Верховного Шамана креп с каждым произнесенным им словом. — Очистительный огонь, который придет с неба, сожжет проклятие, хранящее неприступным лес эльфов, и тогда мы сравняем его с землей! Мы сроем крепость людей и загоним темных эльфов в их норы, как и было тысячелетия назад!

— АРВА-А-А-А-А! — Поднятый одним из вождей оркских племен боевой клич подхватили остальные воины, и вот над войском волнами звучал боевой клич, и звуки ударов мечей о щиты.

— Мы захватим их богатства. Их женщины пойдут на рабский рынок, чтобы обогатить наши племена еще больше! Мы омоем кровью презренных народов наши клинки, и пленники будут молить о пощаде на жертвенном алтаре, принося радость духам!

— АРВА-А-А-А!

Произнеся свою пламенную речь, Верховный шаман закатил глаза и потерял сознание. Упасть ему не дал его ученик, тенью следовавший за своим учителем.

Орки в нетерпении проверяли остроту своих мечей, смазывали ядом наконечники стрел, и грозно кричали имя духов-хранителей, прося дать им силы, чтобы покарать презренный народ.

— ЗВЕЗДА-А-А! ПАДАЮЩАЯ ЗВЕЗДА-А-А-А! — Раздавшийся вопль заставил бушующее море оркских воинов на мгновение замереть на месте, чтобы в следующий миг ликующе прокричать боевой клич.

Все шло, как и предсказывал Верховный Шаман! Даже великое Небо решило покарать презренный народ эльфов!

Падающий метеорит, который смог преодолеть плотные слои атмосферы и полностью не сгореть упал в центр Великого Светлого леса.

Яркая вспышка, словно тысячи солнц осветила ночной лес. После чего наступил хаос! Взрывная волна за десятые доли секунды разметала и повалила деревья на белее чем три километра в диаметре от места падения. Нестерпимая боль охватила «дух» леса, от которого отголоски боли передались всем эльфам, населявшим лес. Со стонами и криками боли они падали и теряли сознание или бились в судорогах от дикой и яростной боли, буквально разрывавшей не только их тело, но и душу.

А через некоторое время в лес неспособный защитить ни себя, ни тех, кто его населял, ворвались орки, словно зеленая саранча, распространяясь по лесу и уничтожая долгоживущих.

Глава 13

Уже второй день шел бой в лесных чертогах некогда Великого Светлого, а ныне частично уничтоженного леса. «Дух» леса хоть и смог частично придти в себя и попытаться сопротивляться чужакам, вторгшимся в его чертоги, но — безрезультатно. Орки рубили тысячелетние деревья, дававшие силу кров и защиту эльфийскому народу, убивали тех, кто попадался им на пути. Но вместе с этим орки несли огромные потери в попытке углубиться дальше в лес.

Дворец эльфийских владык стал последним рубежом и оплотом обитателей Великого Светлого леса. С трудом поддерживая защиту и ведя кровопролитные бои с орками, Владыка эльфов, несмотря на моральную и магическую поддержку супруги, слабел с каждым часом. Причина была проста — активная деятельность Верховного Шамана орков.

И, казалось, орки вот-вот пробьют последнюю защиту дворца… когда пришла ОНА.

Потом, спустя века, в эльфийских легендах говорилось о благословленной самой матерью-природой богине-воительнице, принесшую надежду и спасение своему народу.

А оркские шаманы, разумеется, рассказывали потом у костров об исчадии бездны, явившемся из разверзшихся недр земли, искушавшую (на этом месте исследователи-археологи озадаченно чесали затылки) оркских воинов бесстыдством, и околдовывавшую слабые умы оркского народа.

(Лично мне показалось, что орки описывали какую-то смазливую суккубу, высасывавшую жизненные силы из воинов прямо на поле боя).

Первым на Поля Вечной Охоты отправился Верховный Шаман объединенных оркских племен. Правда, сначала этого никто не понял. Просто яркая вспышка света на том месте, где руководил он подмастерьями-учениками.

Когда ослепленные орки проморгались, открывшаяся взгляду картина заставила их сначала замереть, а потом с ревом ярости броситься на убийцу. Было от чего прийти в ярость — на земле валялись отрубленная голова Верховного Шамана и мелко нашинкованные тела его учеников.

А в следующий миг эльфийка в зеленом доспехе с пылающим ярким светом клинком стала использовать магию.

Взмах клинка — и несущиеся на нее орки нашинкованы «лезвиями ветра». Еще взмах — и под действием настоящего урагана тела убитых, живых, а так же комья земли и молодые деревья отбрасывает в сторону.

Выживших разумных после такой атаки не оказалось ни с той, ни с другой стороны. Владыка леса, поддерживавший защиту, пока шквал мощного урагана накрыл крепость, судорожно вскрикнул и потерял сознание. С кончика аристократического носа протянулась вниз рубиновая ниточка крови.

Несмотря на потери эльфов, убийство Верховного Шамана все-таки стало переломным моментом.

Перед перворожденными встала новая проблема. Меч, пробудившийся и унесший жизни многих орков, требовал все больше и больше крови и энергии душ разумных. Тем более проклятие, наложенное на его хозяйку, многократно усиливало этот неуемный голод, высасывая жизненную энергию из нее, старя и превращая в немощную старуху.

Нижний мир. Мир, куда могут попасть многие, но выйти — единицы. Мир Хаоса и Боли. И пафосным этот эпитет может показаться только тому, кто никогда в Нижний мир не спускался. В религиях многих народов это место описывается по-своему. Но все сходятся во мнении: сюда лучше не попадать.

Ад. Нижний мир. Владения Демонов. Мир тысяч ликов и названий. Даже смертные, после того, как попадали сюда, не могли дать точного и полного описания этому миру с его законами и правилами.

Цвета… В большинстве своем преобладали огненно-красные и черные оттенки. Жара, запах серы… во многом слухи, бродящие по верхним мирам, оказались правдивы: все эти атрибуты присутствуют… но, как обычно, есть нюансы.

Я шел по лавовой дороге к высокой черной крепости, на краеугольных башнях которой пылал ярко-красный огонь.

Чтобы что-то получить, нужно за это заплатить, причем цена может многократно превышать ценность необходимой вещи. Это закон малых чисел торговых караванов, путешествующих по всем мирам без исключения.

Торговцы — неистребимое, иногда полезное и, несомненно, вредное и опасное племя разумных, готовое пойти на все ради выгоды. Но и у них не найти того, что мне необходимо.

Замок был выстроен… а, скорее, выплавлен из темно-серого камня, по прочности превосходящего все известные мне минералы. Ворота из полупрозрачного дымчатого стекла были словно покрыты ледяной коркой. Жар от лавовой дороги отступил — от ворот веяло холодом.

У ворот, рядом с приоткрытой калиткой, меня уже ждали. Низкий сгорбленный карлик, насмешливо поглядывавший из-под густых бровей. Глубоко посаженные черные угольки глаз постоянно постреливали по сторонам. Глаза находились в постоянном движении.

— Приветствую господина жнеца! Вы — редкие гости нашего мира. Прошу, проходите! — Карлик посторонился, открывая дверь калитки и освобождая проход. — Хозяин, Лорд-демон уже ждет вас!

Карлик отвесил легкий поклон.

Несмотря на свой невзрачный вид, истинное его обличие было совсем другим: рост под три метра, широкоплечий. Казалось, что все его тело состоит из туго перевитых мускулов и жил, крепостью готовых поспорить со стальными канатами. Ну и ветвистые залихватски закрученные рога на лысой голове — как же без них! Если я не ошибаюсь — демон-разрушитель. И не самый слабый из представителей этого мира.

Меня провели по длинному коридору и целой веренице лестниц и пролетов. Никогда не понимал, почему замки превращают в настоящие лабиринты — это же неудобно не только визитерам (пусть, иногда, и не прошенным), но и самим владельцам замка!

Больше всего помещение, куда меня привели, напоминало рабочий кабинет. У широкого окна с плотными черными шторами в рабочем кресле за письменным массивным столом из дорогого красного дерева сидел смутно знакомый «человек» и читал какую-то книгу в потемневшей от времени обложке и выцветшими на желтом пергаменте чернилами.

Отвлекшись от чтения, он секунду всматривался в меня, после чего, отложив в сторону книгу, поднялся и приблизился.

Я осторожно пожал протянутую ладонь Высшего Демона. Эти существа еще более загадочны, чем те же живые разумные. Если с годами живые становились умнее и опытнее, то высшие демоны и иные сущности приобретали опыт в борьбе со скукой, развлекая себя, устраивая катастрофы, войны и все то, что заставляло цивилизации живых подходить к своему краху, или, наоборот, к рывку на новый уровень развития.

— Признаться, когда мне доложили, что возле моих границ объявился жнец, то я удивился. — Мягкая располагающая улыбка. — А когда я понял, что передо мной тот самый неопытный неофит, что по ошибке призвал меня во время практики в учебном заведении смертных, я удивился еще более. Прошу, присаживайтесь! Вино, бренди, коньяк? Может быть, послать за служанками, чтобы вы смогли расслабиться после долгой дороги?

По щелчку пальцев в центре кабинета вспыхнул яркий огонь, принявший очертание низкого столика и двух широких кресел. Пламя опало. Мебель осталась… Позер.

— Благодарю, но в этом нет необходимости — у меня не так много времени.

— Печально-печально. Ну, раз вы торопитесь, — хозяин домена устроился поудобнее напротив и наполнил бокал рубиновой жидкостью. — Так что же привело неофита в мои пределы?

Облик, принятый Высшим, был, мало того, что вызывающим доверие (как и манера речи), так еще и обстановка…

Длинные черные волосы с легкой проседью, тонкие золотые очки намекали больше на любовь к книгам, чем на проблемы со зрением. Тонкая ухоженная бородка, «тараканьи усы», одежда по моде 18 века в том мире, где служит отец. Из правого кармана красной жилетки выглядывает золотая цепочка… предположительно от часов. Широкие отглаженные брюки в полоску и лакированные туфли с тяжелыми золотыми бляшками, покрытыми замысловатым узором.

— Я пришел, чтобы попросить об ответной услуге.

— Вот как? И в чем же она заключается, молодой жнец? В нашем мире мало, что может заинтересовать ваш народ. Крайне мало, если не считать пойманных душ, продавших их владельцев. Но, насколько я знаю, вы еще слишком молоды, чтобы…

— Мне нужна «Кровь Тьмы».

Демон подавился вином и закашлялся. Если б я не знал привычки этих сущностей, то мог бы и поверить. Сцена была слишком наигранной. Но чтобы не портить игру хозяину дома, я не стал делать никаких замечаний.

— А почему вы думаете, что она у меня имеется?

Демон… Кстати, он так и не представился…

Есть еще одна особенность этих существ. Они очень трепетно относятся к своим именам, особенно, истинным именам. Что, впрочем, понятно — за мириады прошедших тысячелетий их род столько раз порабощали и призывали в верхние миры, что понятие «представиться» перед гостем — для них личное оскорбление.

— Полагаю, да. Иначе бы вы не задавали этот вопрос, а просто поторговались бы, выяснив, что я могу предложить взамен, после чего бы предложили троекратную цену, либо сослались бы на то, что Вещь находится настолько далеко и в недоступном на сегодняшний момент месте, что вы ничем бы мне не смогли помочь…

— Неплохо, — похвалил Высший. — Впервые вижу такого интересного неофита! Но это только половина вашего ответа… Или я ошибаюсь?

— Нет, все верно — хотел посмотреть на вашу реакцию. Не каждый день посещаешь владения столь могущественного существа. — Демоны обожают лесть, словно кошки валериану. — Кстати, должен вас поблагодарить!

— За что? — хитро прищурился Высший.

— За помощь на практическом занятии по призыву. Правда, признаюсь честно, я так и не понял, в чем же я ошибся. Но ваше своевременное появление освободило меня от дальнейших практических занятий по призыву. Теперь я сдаю только теорию.

Демон расхохотался и, чтобы не пролить вино из бокала, поставил его на низкий столик:

— Вы ошиблись в крайнем секторе призывного контура, отвечающего за уровень сил демона. У вас стояло едва ли не на максимум. Я еще тогда удивился, что печать при моем появлении не разорвало на сегменты. — Демон откинулся в кресле. — Хорошо! У меня есть искомое! Что вы можете предложить мне взамен?

— Все что смогу достать. В разумных пределах, разумеется.

Демон даже не раздумывал, что просить, он уже давно просчитал разговор и только тянул время, чтобы у меня не было возможности не согласиться:

— Мне нужно «яблоко».

Теперь уже я не смог удержаться и вздрогнул. Высший поинтересовался:

— Это проблема?

— Пока еще не знаю. Как скоро вы хотите получить его?

— Сразу же, — с улыбкой ответил демон. — Мы не принимаем предоплаты. Контракт, передающий во владение души смертных не в счет — после подписания они уже принадлежат нам… и вам это хорошо известно.

— Мы договорились?

— Хотите, чтобы мы заключили контракт?

— Клятва вашей истинной сущности будет мне достаточно.

Взгляд демона потемнел. Казалось, еще миг, и он снимет красочную обертку человеческого облика и набросится на меня, чтобы развоплотить.

— Хорошо! Будь по-вашему! Клянусь…

Во время произнесения клятвы свет вокруг померк. Ожидаемо.

— Надеюсь на вашу честность, о которой ходят легенды, — С плохо скрытой угрозой сообщил он, когда Клятва была принесена.

Я кивнул и переместился за пределы замка и мира демонов. Беседа отняла слишком много времени.

В кабинет императора без стука влетел начальник седьмой канцелярии герцог Райвел ла Фрос. За ним тенью проследовали двое телохранителей императора.

— Как это понимать? — сухой голос императора был спокоен и сух. — Научился открывать двери к своему Императору с ноги, Райвел?

Герцог словно не заметил тона императора и выпалил:

— Ваше императорское величество, плохие вести! Два дня назад пала крепость Тагаран! Она уничтожена! Эльфийский лес до сих пор полыхает, охваченный пламенем. Орки вторглись на наши границы и в настоящий момент Великий Светлый лес — поле боя!

Император вскочил на ноги:

— Немедленно собирать всех министров! Так же пусть свяжутся с тремя полками под командованием генерала Таркана. Их задача — немедленно выдвинуться к месту прорыва орков и оказать помощь светлоухим!

Секретарь императора, проскользнувший в кабинет к императору следом за начальником седьмой канцелярии, молнией выскочил за двери и понесся выполнять приказ.

Тем временем император подошел к стенному бару и, налив в пузатый бокал Гаранского крепленого, опрокинул его в себя. Наполнил бокал повторно и, чуть пригубив, вернулся.

— Рассказывай.

— Мой император, я думаю, что мой рассказ будет не полон, позвольте пригласить выжившую баронессу де Винолл. Она — одна из тех, кто был отправлен на практику академией. К несчастью, ее направили в крепость Тагарон.

Император кивнул.

Герцог Райвел кивнул одному из телохранителей императора:

— Приведите баронессу, пока она опять не упала в обморок в приемной.

Привели бледную девушку в пыльном охотничьем костюме. Несмотря на недавние слова герцога Лисарионна де Винолл, держалась она довольно спокойно, хотя вид имела бледный.

Взгляд императора стал на долю секунды пронзительно изучающим, даже оценивающим.

— Мой император!

Девушка попыталась сделать реверанс, но император только отмахнулся, и произнес мягким голосом:

— Оставим церемонии, сударыня! Расскажите, как вы спаслись из крепости, и что там произошло?

Девушка решительно кивнула и неосознанно потянулась правой рукой к запястью левого. Вздрогнула:

— Мой император, я могла бы даже показать, что творилось внутри крепости, когда все началось, но дворцовая охрана отобрала все амулеты, среди которых был серебряный браслет. Мне его подруга сделала… она учится со мной на третьем курсе.

Император посмотрел на герцога, и тот развел руками:

— Ну, да. Изъяли все амулеты. Безопасность императора для меня важнее, чем какой-то скандал с семьями благородных! Тем более, исполнение любопытное. — Хмуро взглянул на телохранителя, приведшего баронессу, приказал: — Отдайте леди браслет и потом не забудьте вернуть все изъятое!

Девушка осторожно приняла тонкий ободок браслета и, надев на запястье, прикоснулась указательным пальцем к крупному кристаллу-накопителю. Стоящие за ее спиной телохранители подобрались и построжали.

Появившаяся перед императорским столом иллюзия не была особенно большой, примерно метр на метр, но очень четкой и объемной.

— Я тогда наблюдала из окна, когда начались взрывы. Я — лекарь, учусь на третьем курсе лекарского факультета. У нас как раз был раненый — маркиз ла Корью. Оркские шаманы сумели поймать нескольких эльфов и, затуманив их разум, заставили атаковать группы патрулей…

Тем временем иллюзия показывала внутренний двор крепости.

Прозвучавшие взрывы оказались полной неожиданностью как для наблюдавших за происходящим императора и герцога, так и для стоявших за спиной девушки телохранителей императора. Последние от неожиданности даже обнажили мечи. Легкая отмашка руки императора — и они снова застыли за спиной баронессы каменными статуями. Просмотрев иллюзию от и до, император потребовал сделать копию этого отрезка воспоминания девушки, после чего еще около часа выспрашивал различные подробности.

Девушку увели. От благодарности императора она слегка покраснела и сыпала короткими фразами благодарности.

Когда двери за ней закрылись, император устало откинулся на спинку кресла, и помассировал уставшие глаза.

— Что думаешь?

— Похоже на провокацию.

— Я тоже так подумал. Отправь с тремя полками своих дознавателей и группу следопытов. Пусть перероют все, что осталось от крепости, но дадут мне полную картину! — Император задумчиво посмотрел на заполненный коротким воспоминанием баронессы кристалл, после чего потянулся за забытым в ходе просмотра бокалом. — Что думаешь по поводу того парня, что ее вытащил? А так же по поводу младшего ла Корью?

— Хм-м… интересный юноша… очень интересный! — задумчиво протянул герцог. — Ваше императорское величество, вы обратили внимание на то, что он ощущал, «как гаснут жизни»? Как минимум, потомственный маг смерти, и весьма перспективный!

— Бери в разработку. Чем дышит, откуда, кто родители, чем живет и с кем спит. Найди, чем заинтересовать паренька и сделай его должником Трона. Так же выясни, что с младшим ла Корью. Мне плевать на разногласия его и его отца, мне нужен этот парень на подходящей должности, у них очень хорошая наследственность, для того чтобы приблизить к трону. А воспитание заставляет кусать локти, глядя на моих оболтусов! На младшего надежды мало, а старший, боюсь, долго не протянет — шестое покушение за месяц!

— Мы работаем над…

— Если б ваша канцелярия РАБОТАЛА, виновник бы давно был подвешен за…

Император резко поднялся на ноги. Поставив бокал на край письменного стола, направился к выходу из кабинета:

— Идем, канцелярская крыса, наши оловянные солдатики, наверное, уже собрались в зале совета!

— Слушаюсь, мой император.

Вокруг цепи имперских полигонов за границей столицы был выстроен настоящий временный городок. Сотни и тысячи людей и купцов съезжались к месту проведения ежегодного имперского турнира.

Множество наемников, магов, и прочих соискателей стягивались к месту проведения отборочных туров, ибо финальные соревнования будут происходить на главном имперском полигоне, расположенном отдельно, и огороженном густым забором из шатров и телег имперской стражи.

Герцогиня Силлана де Савор пребывала в крайне отвратном настроении. Причиной тому была даже не сама практика, от которой ее вежливо освободили (ее присутствие в качестве монаршей особы необходимо в императорской ложе для того чтобы служить символом империи на соревнованиях). Причиной был ее брат! Теллан узнав, что зачета как такового не будет, а им предстоит постоянно торчать в ложе и смотреть на осточертевший за все эти годы турниры, впал в уныние, и всячески портил настроение окружающим.

Взревели трубы, и на приготовленную для состязаний площадку вышла очередная пара фехтовальщиков. Скосив глаза на брата, который снова напялил на себя маску «Золотой недоросль» и неторопливо причитал о том, как же ему тяжко и душно носить титул младшего принца, и о том, что его сердце так одиноко, и некому его согреть. Маркиза, которая была приглашена в императорскую ложу, посекундно охала и ахала, пораженная несправедливостью и тяжестью одиночества принца.

«Очередная расфуфыренная кукла, которая готова ради надежды повиснуть на шее брата… и что он в них находит? Кукла — куклой: лицо смазливое, густые рыжие волосы, и полное отсутствие веснушек и загара… из косметических заведений эльфов, видимо, не вылезает. Вкуса у брата — никакого! По-крайней мере, об этом должны подумать окружающие».

Неприязненно поведя плечами, принцесса отвернулась от щебечущей парочки, чей вечер, скорее всего, закончится постелью и очередным разбитым сердцем, и принялась рассматривать соревнующихся людей на площадке.

Внезапно ее внимание привлек высокий блондин, спокойно отражающий все атаки мечника длинным белым посохом. Затертое выражение «оружие в его руках оживает» именно сейчас обрело краски и объем. А его противник все еще не проиграл только потому, что владелец посоха не хотел быстро заканчивать поединок.

«Симпатичный. Интересно, откуда он? Покрой одежды и черты — не имперские… Западник? Или он из-за горного перевала прибыл?»

— Брат, отвлекись на минутку. Тебе этот боец никого не напоминает, такое чувство, что где-то я видела подобный стиль боя. Не могу вспомнить! — Принцесса даже невольно наморщила лоб (если дуэньи наблюдают — не избежать нравоучений), вглядываясь в плавные движения бойца с шестом.

— Прошу прощения, маркиза, моя сестра так ревнива, что ревнует к каждой из тех, кто появляется подле меня…

От принцессы донесся громкий смешок.

«Делать мне больше нечего, как ревновать брата к накрашенным курицам! Сам ее бросит — весь в папашу нашего, тирана и душителя свобод!»

Маркиза лучезарно улыбнулась, но ничего не ответила, продолжая пожирать принца «голодными» глазами.

На лицо принца тоже наползла тень узнавания, на долю секунды сбросив с лица маску богатого дворянина-увальня.

— У меня на потоке есть один. Очень похожие движения. Да, точно, движется почти, как Драффл, только у этого — явно завершенная техника боя, элегантная, я бы даже сказал. — Теллан, прищурившись, разглядывал бойца с шестом. — Очень похожий стиль. А что, сестренка, решила освоить бой с шестом? Могу устроить!

«ХАМ! Вылитый отец!»

— Делать мне больше нечего, для этого имеются телохранители! Так что за Драффл?

— А ничего особенного…

Тем временем боец с шестом уклонился от прямой атаки в грудь и, взмахнув шестом по замысловатой траектории, выбил из рук оппонента меч, после чего, используя инерцию удара, приголубил вторым концом посоха по затылку противника. Глухой удар, и на площадку упало бесчувственное тело фехтовальщика.

— Этот более прост и изящен… по-своему изящен. — Усмехнулся Теллан. — Драффла ты должна помнить. Худой и невзрачный с короткой стрижкой черных волос. Ходит в черной мантии, словно адепт темного факультета. Он еще постоянно таскается за ла Корью.

«А! Тот иллюзионист, со страшными историями… Бр-р-р! Чтобы я еще проехалась с ними на практику! От восставших растений до сих пор мурашки по коже, стоит их только вспомнить!»

— Они еще на экзамене тащились, словно черепашки… — Теллан вернул на лицо маску соблазнителя-простака и, облокотившись о кресло, наклонился в сторону маркизы. — Миледи, вы представляете, какой праздник будет вечером после отборочных соревнований! Фейерверк, выступление известных менестрелей из разных стран, выступления…

В следующий миг принц рванул в сторону, перевернув за собой кресло. На том месте, где он только что находился, глубоко войдя в спинку перевернутого кресла, искрясь голубыми всполохами, торчал кинжал маркизы. А сама она стояла с пустым взглядом, смотря на принца, и беззвучно шевелила губами — строила следующее заклинание.

Всполошившуюся охрану сбросило вниз сильным порывом ветра.

— Марионетка! Силь, пробей ее щит! Я добиваю!

Принцесса пнула свое кресло, словно то ничего не весило, в сторону маркизы, и послала следом ветвистый разряд молнии. Из амулета на груди принцессы — перевернутая пятилучевая звезда — ударила белая ослепительная линия света, сделавшая видимым защитный купол маркизы. Та, наконец-то, достроила свое заклинание…

Выругавшись, Теллан подхватив сестру за талию, спрыгнул с ней вниз. Не забыв активировать амулет на случай падения с высоты.

Как потом оказалось, принц принял не только своевременное, но и единственное правильное решение. Взрыв, который устроила марионетка, разнес все в радиусе десяти метров, превратив великолепную ложу императорской семьи в оплавленную конструкцию, покрытую жирным черным пеплом.

Императорскую чету тут же окружили гвардейцы.

Теллан аккуратно поставил сестру на деревянный настил площадки и, вновь выругавшись, отдал несколько распоряжений. Двое гвардейцев, громыхая тяжелыми доспехами, ринулись исполнять приказ.

— Кому-то сегодня точно не поздоровится. Это уже который случай за месяц? Пятый?

— Четвертый, — поправила брата пришедшая в себя принцесса Силлана. — В прошлый раз покушались на Лавелла. Нас хотели убить только за компанию.

— Похоже, надо менять охрану, — Громко произнес принц. — Эта, похоже, совсем мышей не ловит.

Гвардии лейтенант барон Маргос приуныл — не могла его порадовать перспектива немилости и, практически неизбежное в этом случае, окончание блистательной карьеры гвардейца.

Глава 14

Я стоял перед ажурными золотыми воротами.

Все вокруг насколько хватало взгляда, было невыносимо-белого цвета. Все словно утопало в клубах белого, густого тумана. И только массивные золотые ворота были словно островок иного оттенка.

Я обошел их по кругу, разглядывая. Они словно парили в трех сантиметрах над уровнем твердой, почти каменной почвы. И ничего более. Просто массивные створки ворот. Ни запоров, ни дверных петлей, или чего-нибудь к чему эти петли крепятся. И никого, ни единой души или иного эфемерного создания.

— Есть здесь кто? Я хотел бы поговорить с привратником!

Эха не было. Даже звуки моего голоса звучали не только приглушенно, но и чужеродно в этом мире.

Ответа не последовало. Я, как и полагается, произнес ритуальную фразу еще два раза, после чего осторожно толкнул от себя правую створку ворот.

К моему удивлению она легко пошла, поворачиваясь вокруг своей оси…

Больше всего эти ворота напоминали портал. В глаза тут же бросились яркие краски, в которых больше всего преобладал зеленый цвет.

Как оказалось описания этого места не врали, хотя кто будет врать Смерти? Хм-м таких индивидов, кстати, довольно таки много… очень много. Ладно, суть не в этом.

Закрыв за собой створку, я неторопливо вошел внутрь. Стоило мне пересечь чету, отделяющую створки от этого зеленого царства как следом за цветами нахлынула волна звуков. Птичье пение, где-то в отдалении играла приятная мелодия, шелест листвы и травы.

— Есть здесь кто?

Тишина.

Почти тишина. Где-то недалеко слышался чей-то разговор. Ладно, терять мне нечего, туда и направился.

Через пять минут я с трудом пробрался через кусты итого «первозданного сада», и вышел на берег небольшого озерца. В белоснежно-белой беседке за столом разговаривали две души. На столе перед ними стояла ваза с фруктами и графин с прозрачной жидкостью. Как оказалось позже это были два философа, которое столетие обсуждавшие и создававшие новые тезисы, которые правда уже никто из живых не увидит.

— Прошу прощения, что беспокою. Где мне можно найти кого-нибудь из стражей сада?

Оба оппонента прервались и с удивлением, проступившем на их лицах, воззрились на меня. Тот, что находился, справа от меня непроизвольно икнул. Даже не представлял, что души и такое могут.

А в следующий миг раздался оглушительный женский голос:

— ИЗЫДИ ИСЧАДИЕ БЕЗДНЫ!

Я еле успел отскочить в сторону. Откуда-то сверху спланировала серафима в золотых доспехах с пылающим белым пламенем клинком. Стол, беседку, и невысокое дерево груши разрубило пополам.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЯВЛЯТЬСЯ В ПЕРВОЗДАННЫЙ САД, ЧТОБЫ ИСКУШАТЬ И ПОХИЩАТЬ ДУШИ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ НЕ ПРЕНАДЛЕЖАТ!

Если бы маска отражала эмоции, то у меня на лице бы читалась крайняя степень удивления, пополам с шоком. Тут до меня дошло, за кого меня приняли! Правда, от смеха я воздержался, ибо в голубых глазах белокурой воительницы с огненным мечем в карающей руке я прочитал для себя смертный приговор.

— ИЗЫДИ ТУДА, ОТКУДА ТЫ ЯВИЛСЯ СОЗДАНИЕ ХАОСА! ИНАЧЕ Я ПОКАРАЮ… ХОТЯ НЕТ! — От неожиданно изменившегося тона ее голоса я попятился, вцепившись в древко косы, которое уже приняло вид двулезвийной глефы. — ТЫ НИКУДА НЕ УЙДЕШЬ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ ВО СЛАВУ «ЕГО»!

Серафима взмахнула пламенным мечом, от которого пошла белая волна яркого, слепящего света, после чего ринулась на меня следом.

Плащ принял на себя основной удар этой неизвестной мне атаки, а коса словно ожив, выбила меч из руки серафимы и, описав дугу, застыла, в последний момент остановив окутанное темным пламенем лезвие, возле незащищенной шеи небесной воительницы.

— Браво! Просто великолепно!

На поляну спланировали еще двое серафимов в золотых доспехах. Но в отличие от полыхающей негодованием и яростью девушки они улыбались. Мечи крылатых воителей пребывали в ножнах на поясе.

Убрав лезвие от горла, серафимы я отослал косу во Тьму, куда коса ушла совсем неохотно, словно бы сопротивляясь. Я вежливо поклонился новым лицам, приветствуя, после чего произнес:

— Приветствую вас, видимо произошло какое-то недоразумение. Так же хочу извиниться, что явился незваным, но у меня осталось только шестнадцать часов.

Теперь я смог по достоинству оценить красоту серафимы. Белоснежно-белые волосы, водопадом падали на спину, чуть ниже лопаток. Поразительно чистые голубые озера глаз, смотрящие на меня с первозданной яростью. Молочно-белая кожа, под стать цвету волос, ярко алые, слегка пухловатые губы. За спиной, виднелись большие, примерно полутораметровые сложенные крылья, словно выточенные из куска горного хрусталя. Интересно, а когда она их расправляет какова их настоящая длина?. При этом каждое перо, словно отдельное произведение искусства. И нимб. Словно туманная дымка на уровне десяти-пятнадцати сантиметров над макушкой серафимы.

— Мы просим извинить нас за небольшую проверку. Все-таки ваш народ здесь появляется крайне редко, последний раз примерно три тысячи лет назад, дай «бог» памяти. — Серафим произнес слово «Бог» с легкой улыбкой. — Что привело вас в наши сады? Ведь отнюдь не повторная прогулка к камню судеб?

— Мне нужно «яблоко», точнее два. — Я, не отрываясь, смотрел в глаза созданию по силе и по прожитым тысячелетиям сравнимым с Безликим Старейшиной. — Я готов заплатить практически «любую» из затребованных вами цен.

Само собой они не будут брать в уплату души разумных, мы и так их им поставляем, причем с завидной регулярностью.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! ТЫ СОЗДАНИЕ ХАОСА! ТЫ… — закончить ей не дал хмуро глянувший на нее Серафим.

— Кадет Габрин! Еще одна тысяча лет продления практики! Ты слишком горяча для того, чтобы выпускать тебя в миры живых!

— Но!

— ГАБРИН! — голос серафима, словно удар грома, прокатился по округе.

Растерянная крылатая воительница обратилась в статую. Взгляд, которым она наградила меня, был куда «добрее», чем тогда когда она меня просто пыталась порубить на сувениры.

— Мы дадим вам «яблоко». О, прошу прощения, два. Мы ведь вам «должны» за проверку серафимы Габрин. — старший из Серафимов повел крыльями. — Мое имя Марк. Я надеюсь, вы не обижаетесь на нее, она еще, по сути, ребенок, не способный ни на что кроме как размахивать мечем и крушить все вокруг.

От лица кадета Габрин можно было прикуривать, как любит говорить мой отец. Ее лицо пылало, словно весеннее солнце.

— Я сам еще неофит, уважаемый Марк. — Я снял маску и откинул капюшон. — Мне еще не скоро предстоит продолжить «семейное дело». Мое имя Курт. Я сам только первый год в мире живых. Так и не смог понять, отчего они настолько разные…

— Такими их создали.

— Вот это и странно…

Серафим приглашающее повел рукой, показывая дорогу.

— Идемте, проведу вас к древу. Как я и говорил, яблоки вы получите. И брать с вас мы ничего не будем. Брать плату с самого «проводника», меня боюсь, засмеют коллеги.

— Просто ответьте, зачем они вам? — не вмешивавшийся в разговор второй серафим подошел поближе. Через правую его щеку, до самого подбородка шел белый, застарелый шрам. — Вы решили кого-то воскресить?

Я кивнул в ответ.

— А вы знаете, что многие ушедшие не любят когда их возвращают к жизни и сами потом стремятся к гибели? Впрочем, кому я рассказываю! Он ваш друг? Или любимая девушка?

— Друг, и ему еще рано за пределы. Особенно с его тягой к жизни.

Серафим кивнул и отошел к плетущейся в двух шагах от нас серафиме Габрин. Пока мы шли, он принялся ей что-то втолковывать. Судя по ее лицу, слова наставника буквально раздавили ее.

— Вы не слишком к ней строги?

— К Габрин? — Марк мельком глянул на поникшую серафиму, после чего ответил: — Поверьте, то, что они проходят во время подготовки и учебы, куда как тяжелее. А так с нее быть может, собьется, наконец, спесь, и она станет трезво смотреть на вещи! Из-за ее горячности мы едва не лишились двух душ бессмертных философов и будущего жнеца. Это, поверьте, стоит легкой встряски.

Я только кивнул.

«Со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Или наоборот?»

Мы, наконец, подошли к небольшому яблоневому дереву.

— Подойдите и коснитесь ладонью ствола. Если «Древо познания» посчитает вас достойным, то вы получите оба яблока. — Произнес Марк, и отошел в сторону.

Я стянул с правой руки перчатку, и осторожно подошел к дереву. Если честно, то мне было немного не по себе. Если с деревом что-нибудь случится из-за моего прикосновения, то боюсь, меня не спасет от кары даже защита старейшего, захоти он меня после этого защищать!

Ствол на ощупь был теплый, и слегка шероховатый. От него словно веяло спокойствием.

«Мне нужна пара яблок, чтобы вернуть жизнь друга!»

С тихим шелестом листвы и легким поскрипыванием ветвей, ко мне склонилась тонкая ветвь, на которой висело три золотисто-желтых яблока. Я осторожно поднес сложенные лодочкой ладони, не зная, что делать срывать или сами упадут.

Упали. Все три!

Позади меня послышался растерянный вздох Габрин, и сдвоенный хмык серафимов.

— Вижу, что древо сочло одарить вас даже тремя яблоками. Такое бывало, но настолько давно, что никто из нынешних поколений этого не помнит. — Произнес Марк. — Идемте, я провожу вас, ибо, как я понял у вас уходит время.

Я благодарно кивнул.

Надо спешить. Моего субъективного времени стало на полтора часа меньше. Во внешнем мире Таилеса наверное уже прошло около недели. Надо успеть!

После того как створки закрылись за неофитом народа Смерти три серафима продолжали смотреть в ту сторону, куда он ушел.

— Полагаешь, он может быть еще одним?

— Кто знает, кто знает. Древо никогда не дает больше одного яблока просящему, особенно если он не является смертным, и только Г'халлен был удостоен трех яблок.

— Но наставник Марк? — Серафима удивленно воззрилась на старого серафима. — Вы же говорили, что дадите два яблока, а не одно.

— Это не такая уж и проблема, я просто бы отдал ему свое, я за все прошедшее время так и не взял ни одного плода с этого древа. И вряд ли возьму, если не найду того кому оно нужнее. — Марк прищурено посмотрел на растерянную от произошедшего события серафиму. — А вам юная леди предстоит еще многое понять в этом мире! Точнее в мирах. Этот народ куда более ценен, и малочисленнее чем наш или нижний, они не требуют платы верой, они не просят помощи. Они странствуют по мирам, сопровождая души умерших сохраняя баланс искр создателя во всех мирах. Так что юная леди, у вас появился первый в вашей жизни долг. Долг этому проводнику.

Девушка непроизвольно повела плечами, от чего крылья за ее спиной слегка взмахнули, пустив несколько легких ветерков по зеленой траве.

— Наставник Марк!

— Да Габрин?

— А кто был тем, кто первым вынес три яблока?

— Один из ныне Безликих Старейшин Жнецов. Тот, кто поставил стабильность и существование своего народа выше себя и своего существования. — Марк усмехнулся. — Постоянно жульничает в шахматах, но как бы я ни старался, так и не смог его в этом уличить!

Произнеся это, серафим расправил свои крылья и рванул в бескрайнее синее небо, взмыв над садами и оставив второго наставника, вразумлять горящую пламенем душу юной воительницы.

Душа Олеса.

То, что я умер, я понял, когда увидел со стороны свое тело, рассеченное надвое этой сумасшедшей эльфийкой с магическим мечом в руке. Вот только потом куда-то все исчезло. Мир, ощущения, и все прочее.

Такое чувство, будто меня поместили в бездонный сундук и погасили свет.

Границы условны, их словно бы нет! Звуки отсутствуют, да и нечем мне их издавать!

Очень непривычное состояние.

И еще меня не покидает чье-то присутствие, но как бы я не пытался его позвать, окликнуть — ответом мне была одна лишь тишина!

Я раньше не особо верил различным течениям моего мира. Магия показала, что боги существуют, и что они далеки от образа добрых и светлых наставников которыми их описывают различные жрецы. Единственное во что я верю и кому молюсь — это единый создатель, Демиург, тот, кто создал наш мир и все, чтобы мы смогли существовать, вот только вряд ли ему интересна одна единственная потерянная душа, тогда как новых душ миллионы и миллионы!

Интересно сколько я уже здесь? Здесь нет ни времени, ни смены дня и ночи.

Здесь нет вообще ничего…

В эльфийской крепости, и в окрестностях некогда Великого Светлого леса уже шестой день собирали тела погибших собратьев и тела убитых орков.

После того как погибли Верховный шаман объединенных племен и его ученики, орда потеряв защиту духов отхлынула от территории леса потеряв более половины тех кто вторгся в него, сея хаос и смерть. Орда уже третий день как убралась в Великую Степь, дабы почтить покой умерших, и похвастать трофеями и пленными.

Племя светлых эльфов понесло страшные невосполнимые потери. Их некогда несокрушимый дом даривший уверенность в безопасности себе и своим потомкам был уничтожен проклятым племенем зеленокожих дикарей! Священные тысячелетние гиганты преданы огню, и еще не скоро смогут вырасти новые, дабы восполнить утрату! Половина перворожденных была убита или захвачена в плен, чтобы потом всплыть на невольничьих рынках, и осесть в качестве рабов и ручных игрушек зажиточных дворян презренных рас!

В сердце крепости эльфов, возле корня Великого Древа в прозрачной купели лежало тело юной принцессы эльфов. Ее глаза были закрыты, а сама купель была заполнена по самый верх прозрачной водой, в которую спускался корень Великого Древа.

Рядом с купелью на ветвях низкорослого деревца, словно на подставке лежал меч, которым принцесса принесла спасение от орд орков своему народу.

Владычица Линтралль с мукой боли смотрела сквозь прозрачную гладь воды на помещенное в стазис тело дочери.

— Хагалар! — при звуке из уст владычицы хранитель мудрости непроизвольно вздрогнул и отвел печальный взгляд от тела принцессы.

— Да владычица Линтралль?

— Вы разобрались, что за проклятие убивает мою последнюю и ныне единственную из оставшихся дочерей?

— Да Светлейшая!

— ТАК ПОЧЕМУ ОНО ДО СИХ ПОР НЕ СНЯТО, И ПРОДОЛЖАЕТ УБИВАТЬ МОЮ ДОЧЬ?

— Ни я, ни кто либо иной, из ныне живущих в нашем мире разумных не сможет снять это проклятие! — Взгляд хранителя полный боли и отчаянья впервые поднялся и встретился с взглядом Владычицы. — Ваша дочь ведомая древним наследием эльфов во время атаки крепости совершила недопустимое!

— ЧТО?!

— Принцесса, опьяненная силой и энергией которую ей дал меч, именно по этому, кстати, она еще и жива, напала на Жнеца! Она убила одного из разумных, которого нес проводник (слово произнесено на старо-эльфийском), после чего напала на него самого.

Теперь на ней Печать Смерти, которую может снять только выходец из их народа, а этого за совершенное ей преступление они не сделают никогда. В этом не смогут нам помочь даже наши боги! Я теперь еще больше опасаюсь за души убитых эльфов! Из-за этого недоразумения…

— НЕДОРАЗУМЕНИЯ?! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!

— Именно недоразумения, души наших сородичей могут навеки остаться блуждать среди Светлого Леса, и никогда не найти покоя! — Старый хранитель покачал головой. — Светлейшая, я готов покинуть этот мир уже давно, и зная многие тайны наших предков, я отвечаю за свои слова. Как отвечал еще перед вашим отцом, и его дедом, когда они правили Великим и могучим народом! Я видел расцвет нашей расы и, похоже, что я только что увидел ее закат! Можете отправить меня к пределам, но я выскажусь, напоследок я имею такое право! Ваша дочь помимо того что стала спасительницей в этой войне, стала нашим позором и, скорее всего, будущей гибелью!

Слова старого хранителя, словно пощечины били по слуху Владычицы Светлого Леса, заставляя ее непроизвольно отступать назад.

— Она совершила то, о чем нас предупреждал еще первый владыка! И теперь она несет кару за совершенное ей деяние, и я готов расстаться жизнью ради своего народа, лишь бы души погибших и дальше смогли находить покой! Вы, ослепленные своей важностью и значимостью, совсем забыли нерушимые правила! У меня все…

— Действительно…

Молниеносное движение руки Владычицы Линтралль, и тело старого хранителя чье сердце пронзила длинная тонкая спица из прически повелительницы, упало на земляной пол, рядом с купелью.

— Не волнуйся дочь моя! Я найду средство снять проклятие, даже если мне придется убить всех кто встанет на моем пути! И если потребуется, я достану эту сущность, которая сделала это с тобой! И пусть Великое Древо нашего народа будет залогом моих слов!

Словно в ответ по ровной глади воды пошли легкие волны. Корень Великого Древа пошевелился, заставив пройтись по крепости легкой волне вибрации.

Дальние восточные рубежи империи. Крепость Заганна.

В помещение где серая эльфийка проводила свою практику, а именно настраивала магические амулеты предназначенные для того чтобы следить за происходящим в крепости влетел рослый четверокурсник.

— Тиалль!

От голоса, влетевшего в помещение молодого мага, эльфийка вздрогнула и едва не выронила из рук настраиваемый ею амулет.

— Лертис! ПРОКЛЯТЬЕ! Сколько можно врываться без стука! — Голос Тиаль был весьма недовольным.

При виде разгневанной эльфийки парень слегка замешкался, но вспомнив причину спешки. Отмахнувшись от ее нападок, он чуть ли ни насильно вытащил девушку на улицу.

— Да брось ты этот хлам! Крепость Тагаран разрушена нападением орков! Император объявил о новом рекрутском наборе и готовности войск! Туда сейчас направили три полка гене…

Девушка замолчала, и, побледнев, оттолкнула в сторону тащащего за собой старшекурсника, рванула к руководителю практики.

В голове была только одна мысль: «Только бы с ними было все в порядке!»

Я вновь стоял перед странными ледяными вратами. То, что они были не изо льда, я понял сразу, вот только непонятно откуда в них столько холода? Калитку мне открыл все тот же демон разрушитель, правда сейчас он изображал дрожащего от холода мальчишку подростка в одежде стражника и великоватой на несколько размеров кольчуге.

В кабинете кроме демона находилась еще и суккуба. И судя по наряду на ней, служанкой она отнюдь не была.

— Дочь оставь нас! У меня серьезный разговор с молодым челове… проводником.

Суккуба фыркнула и, поправив огненно рыжую копну волос, вышла из кабинета.

— Подросток! Демоны, достигнув совершеннолетия, прекращают правильно оценивать свои силы, и чтить родителей. Правда, до поры до времени. — Внезапно веселый взгляд демона стал серьезным. — Я так понимаю, вы сумели добыть и принести «яблоко»?

Я кивнул и достал из пол плаща одно из трех яблок помещенных в стеклянную сферу. Яблоки эти никогда не испортятся, но не стоит, забывать о эманациях Хаоса и Инферно в этом мире. Положив сферу на стол, на небольшую подушечку темно-пурпурной материи, я сел в кресло.

— Мне бы хотелось получить флакон, извиняюсь, если прозвучало невежливо, но у меня время практически на исходе.

Демон оторвался от разглядывания сферы с яблоком. После чего кивнул. Щелчок пальцев, и на журнальном столике появился крохотный флакон темного стекла.

— Вы, как и весь ваш народ весьма пунктуален и верен своему слову. Несмотря на все наши различия, мы действительно ценим и время, и выполнение своего слова. — Демон откинулся в кресле. — Не буду вас задерживать, НО! Если вам что-либо понадобится, вы знаете, где находится мой домен.

Кивнув, я переместился. Теперь мне остается самое сложное из всего того что уже я сделал!

Стоило неофиту народа Смерти переместиться из замка, как дверь в кабинет демона распахнулась, и в помещение вошла давнишняя суккуба. Вальяжно рассевшись в кресле, в котором минуту назад сидел Жнец, она спросила, обращаясь к отцу:

— Ну и что за задохлик к тебе приходил? Надеюсь не очередная кандидатура мне в мужья?

Демон, вертевший в этот момент сферу с тем, что казалось, никогда не попадет в мир Инферно, непроизвольно усмехнулся, задумчиво посмотрев на свою дочь.

— Знаешь дочь моя, а ведь весьма хорошие идеи бывает, приходят в твою бедовую рыжую головку! Зять-жнец! — Демон громко расхохотался. — Да все соседние домены рога сотрут, гадая, как мне это удалось.

Глядя на то, как вытянулось лицо дочери, он снова рассмеялся.

— Ладно, не волнуйся, я просто шучу! Он только что унес флакон крови Тьмы, расплатившись за это тем, что казалось, никто не может достать!

— И что это? — с любопытством спросила суккуба.

— О, Геллана! Это золотое яблоко!

— Пф-ф! И что в нем? Обычная безделушка из презренного металла! — Фыркнула на столь банальную оплату Геллана. — Ты бы еще ведро серы попросил!

От смеха Верховного демона домена казалось, затряслись сами стены замка.

— Ты такая же наивная вертихвостка, как и твоя покойная мать! Он принес мне золотое яблоко с Древа Познания! Ладно, дочь, иди, даю добро на год жизни за пределами, только больше не заставляй меня так смеяться, соседи не поймут!

Очередной раз, фыркнув суккуба, встала из кресла и покинула кабинет отца.

«Может и правда попытаться выдать за жнеца? Не выдам замуж, так хоть разгоню скуку!»

Несмотря на жару в мире Инферно по спине Гелланы, аккурат вдоль двух кожистых крыльев пробежал ледяной ветерок, заставив суккубу поежиться.

Глава 15

Город. Как любят называть свои города громкими и крикливыми именами смертные, либо грозно и помпезно представители миров Инферно, этот город не имел имени. МЫ именовали его просто город, ибо он тогда бы имел множество имен, как и обликов. Здесь нет зданий, строений, кафетериев, магазинов и всего того что присуще городу живых.

Этот город не принадлежит ни одному из известных миров, он расположен за гранью. Сюда не может попасть ни один из смертных, даже если попробовать его сюда привести, то ничего не получится, многие пытались, и в итоге эти живые терялись в бесконечности миров. Однажды они появляются в населенных мирах, и гибнут, так потому как они не способны выжить в сложных условиях окружающей среды, или умирают от рук местного населения, которое не привечает чужаков. И лишь единицам из потерявшихся суждено стать героем, защитником, великим магом, либо врагом народа и тираном. Но суть не в этом.

Город был построен нами. Помимо нашего народа сюда имеют доступ еще высшие эфирные сущности вроде старших богов, их посланники и некоторые из высших демонических сущностей. Но и им не дано пройти дальше первого, «гостевого» кольца города.

Да и ничего они не смогут найти кроме каменных арок с дверьми. Некоторые боги назвали наш город городом дверей. Отчасти это правда. Эти двери соединяют самые разные и отдаленные миры, позволяя нашему народу спокойно перемещаться из любой точки мира в Город.

Единственной и неизменной, как само Упорядоченное была Цитадель, возвышающаяся над городом, возле которой и расположен Лабиринт.

Пару слов о лабиринте. Со стороны он выглядит как матовый километровый куб, расположенный с краю от Цитадели Города. Количество входов и выходов нельзя сосчитать и запомнить. Их расположение, количество и даже форма постоянно меняется, как и меняется внутреннее пространство лабиринта.

Цитадель. Первые упоминания о Цитадели уходят в такие космические дали, что даже нет ни одного документа описывающего ее возникновение. Казалось, что она была всегда. Цитадель высечена из черного матового камня, из которого и был создан Лабиринт, над которым не властно даже время, на него не действует магия, ни один из известных составов не может хоть как-то повлиять на его структуру. Ходят слухи, что когда-то один «очень» нетипичный представитель нашего народа ставил различные эксперименты над материалом, из которого изготовлены Лабиринт и Цитадель, вплоть до использования высокотехнологичного оружия различных миров. Именно тогда у нашего народа появилась поговорка: «Отсутствие результата — тоже результат!» Наверное, больше всех о Цитадели знают только старейшие из Безликих. Или быть может Первая Смерть.

Хотя о прародителе не слышно еще с момента создания города. И многие считают это Его всего лишь легендой.

Я шел по неосвещенному коридору Цитадели. Нам не нужен свет. А больше чужим в Цитадель нет входа.

Мой путь лежит в Башню, что расположена напротив Лабиринта. Именно там находится вотчина Безликих.

Сейчас меня интересует книга «Жизни и Смерти». Куда вписываются имена всех живых, тех, кто рождался в мирах населенных разумными расами. Тех, у кого имеются искра души.

Периодически на мне пути попадались представители моего народа, мельком сопроводив спешащего куда-то неофита взглядом, они продолжали идти по своим делам.

Однажды Олес как-то выразился, что «наглость — сестра таланта», тогда я еще не понял смысл этой фразы, но сейчас…

Кроме того, что я сейчас пытаюсь сделать — кроме как наглостью это можно назвать преступлением. У всего, что существует в мирах, есть свое течение, свой путь, и на все отведено свое время. Жизнь смертных коротка, кому то отпущено прожить долгие по их меркам сто лет, кому-то больше, а кому-то родиться мертвым. Но существуют и исключения из общих правил. Такие как птицы Феникс. Они существуют во всех слоях мира одновременно, они разумны, но их имена не заносятся в книгу. После смерти они сгорают в ярком первозданном пламени, чьим дитем они и являются, и возрождаются из пепла в новом облике.

Так теперь направо и по винтовой лестнице на самый верх…

Именно поэтому Феникс был, есть и будет символом путешествий и возрождения.

Больше всего я опасался, что в помещении, где находится книга, кто-нибудь находится, особенно из Старейших Безликих. Тогда мой план просто бесполезен. Другого шанса уже не будет, а времени осталось чуть меньше часа. И тогда душа Олеса будет…

Нет, лучше не думать!

Комната, куда я, наконец-то пришел, больше напоминала алхимическую лабораторию какого-нибудь колдуна-экспериментатора. В центре на бронзовой, потемневшей от времени подставке лежала Книга.

Это помещение было одним из немногих освещенных в цитадели. Вдоль стен расположенных в виде правильного девятигранника располагались различные столы, на которых лежали книги, сферы, и иные замысловатые артефакты которым вряд ли когда еще предстоит увидеть мир живых, откуда их изъяли. Они слишком опасны для народов и рас, населяющих миры живых. Особенно людские миры.

Подойдя к книге, я достал часы с душой и телом Олеса.

Книга словно ожила. Не знаю, кто создавал ее, но создавалось ощущение, что она разумна, и способна общаться. Правда, скорее всего с теми, кто ее поймет, либо с кем она сочтет нужным разговаривать.

Страницы, наконец, перестали перелистываться.

— Олесеан ла Корью!

Мой голос, словно осколок чего-то чуждого этому месту прозвучал в этой комнате.

Посреди списка имен на правой стороне разворота книги засветилось слабым красноватым оттенком имя Олеса.

«Пора!»

Достав из внутреннего пространства плаща коробку с подаренным матерью пером птицы Феникс, я открыл его, и комнату озарило ровное сияние пера. Осторожно взяв его в правую руку, я резким взмахом перечеркнул имя Олеса в Книге.

«А теперь надо торопиться, ритуал не пройдет незамеченным ни для представителей моего народа, ни для Старейшин.»

Возле одной из стен на широком каменном пьедестале, или даже алтаре я осторожно начертил круг печати, рисуя его пером птицы Феникс. После чего водрузил в ее середину часы с душой и телом моего друга. Рядом я поставил флакон с «Кровью Тьмы», сферу с яблоком «Древа Познаний», после чего положил перо птицы Феникс.

Призвав косу, я снял с лезвия подарок богини смерти Хель, и положил его рядом с остальными артефактами.

Дотронувшись острием косы до своей ладони, я резко резанул по ней, сжав зубы от боли. Сложив левую ладонь лодочкой и дождавшись когда в ней наберется достаточно крови начал поливать ей край печати. Активируя ее и наполняя силой.

Отозвав косу, я достал приготовленный бинт и перемотал порезанную ладонь.

Дальше пошли слова старого даже для моего народа языка. Я просил Великую Тьму снизойти до моей просьбы и дать силу для возрождения моего друга…

Печать вспыхнула ярким пламенем, на несколько секунд ослепив меня, после чего пламя опало, и впиталось в камень алтаря. Печать и артефакты исчезли. Секунда-другая и на алтаре всколыхнулось облако первозданной тьмы, и мгновенно рассеялось, оставив на там месте подарок богини смерти.

Я осторожно взял его в правую руку.

Сотканный из кристалликов магического льда он неярко светился, хотя если потребуется, он мог осветить даже огромный стадион, освещая каждый закоулок. От фонарика словно отошла тонкая золотистая нить, уходя куда-то в пространство.

«Благодарю Великая Тьма!»

Пламя свечей всколыхнулось, что ж, я похоже услышан.

Развернувшись, я замер. Передо мной стояло трое Безликих Старейшин.

«А вот и плата, за нарушение закона. Главное что я успел!»

— Совет изменил дату совещания, на которое вы были приглашены будущим летом, и оно пройдет через три цикла с этого момента. Явитесь своевременно!

Владычица Серитаэлль пребывала в приподнятом настроении. (Для справки: Повелительница темных эльфов владычица Серитаэлль. Земли подвластные народу темных эльфов отграничивают земли империи и Великую степь от самого моря. Горный хребет, в котором расположены Великие подгорные пещеры, а так же земли на несколько миль вокруг горного хребта, исконно принадлежат народу темных эльфов). Причиной тому, как ни странно послужила орда степных племен орков совершивших набег на ее земли и земли светлых собратьев.

Несмотря на то, что орки, словно саранча разрушили несколько поселений ее народа, от нескольких племен прибыли послы, которые предложили весьма недурной товар. Сто-сорок шесть взрослых соплеменников (светлых сородичей) из них более сотни представительниц женского пола и двадцать детей.

Орки запросили на удивление малую цену за их головы, но скорее всего все дело было в том, что орки не знали истинной цены на невольничьих рынках островов Тайра, где за каждую светлую эльфийку оплачивали золотом или жемчугом по весу. Но, несмотря на это темные сумели сбить цену практически втрое.

Отвлекшись от своих раздумий, Темная эльфийка неспешно встала с трона, направляясь к выходу из приемного зала, негромко произнесла:

— Сиалла, допросите пленных, вечером дашь картину всего произошедшего у светлых собратьев.

— Слушаюсь Владычица Серитаэль! — Одна из телохранительниц повелительницы темных эльфов поклонилась и принялась раздавать команды своим подчиненным.

Послов племени орков чуть ли не пинками выгнали из приемного зала. Послы, несмотря на свою гордость, решили промолчать, и не высказывать недовольства в адрес темных эльфов. Этому очень хорошо способствовало наличие оружия способного легко пробить толстую шкуру орка, и отсутствие оружия у представителей оркских племен, а также, всем известная любовь темных эльфов к жертвенным алтарям, и всему, что им сопутствует, в частности жертвоприношения.

Совершив стремительный марш бросок, корпус, под командованием герцога Таркана прибыли на место пограничной крепости Тагаран, от которой остались только пепелище и разбросанные на полсотни метров камни, на шестой день.

Походный лагерь был разбит неподалеку от самой крепости, никто не хотел рисковать и ставить лагерь вблизи до того момента как маги полностью проверят его. Беглый осмотр не привел ни к чему хорошему. Выживших обнаружить не удалось, если кто и был, то они или спаслись бегством или были взяты в плен ордой орков.

Попытка установить личности погибших тоже ни к чему не привела, все более-менее ценное, металлическое было снято с тел мародерами орков, а большинство тел было свалено в единый костер, обнаруженный посреди крепости.

Патрули в ходе осмотра территории нашли и отдельные тела незамеченные орками, но те были обгрызены мелким зверьем до неузнаваемости. Да и нельзя было что-либо узнать на шестой день. Близость магии Светлого леса, разлагала тела убитых, в троекратной скорости превращая тела мертвых в удобрения питающую корневую систему леса, которая простирается на многие мили вокруг.

Тем временем в палатке дознавателей посреди укрепленного военного лагеря шла кропотливая работа. Маг-некромант проводил обряд призыва мертвых, используя части тел, принесенных группой обследовавшей обгорелые останки крепости.

В углу палатки один из дознавателей записывал протокол допроса призванных душ.

— Записал? — спросил маг-некромант, не глядя в сторону «писаря».

— Да Аглос, призывай следующего.

Маг отозвал душу погибшего, после чего небрежно бросил правую кисть, которую использовал для ритуала в мешок с наложенным на него заклинанием блокировки резких запахов и разложения.

Подготовив все для призыва следующей души, он глянул на помощника и произнес:

— Тарс! Не спи, давай следующую культяпку, и аккуратнее, а то будешь отстирывать сам одежду!

Кисть второго погибшего положили в середину серебряного блюда покрытого вязью магических контуров. После чего кисть была полита темно-красным густым составом с противным запахом тлена и плесени. Выждав около минуты, некромант активировал печать.

В воздухе над чашей, словно неохотно появилась белая дымка, быстро начавшая набирать объем и повторять контур человеческого тела. Через пару минут дымка приобрела очертания немолодого грузного воина в полном латном доспехе без забрала. Из его груди торчали обломки от древка стрел.

— Кто вы? — спокойно и размерено прозвучал голос некроманта.

— Я лорд Ваним те Толло, начальник форпоста крепости Тагаран! Кто ты осмелившийся потревожить мой покой? — Голос призрака звучал, словно завывающий в скалах ветер.

Писарь-дознаватель, так и не привыкший к голосам умерших душ, непроизвольно поежился, но быстро записал произнесенное имя призраком.

— Я Аглос де Варга, дознаватель седьмой канцелярии при его императорском величестве…

— Император был властен надо мной, когда я был еще жив! Чего ты хочешь некромант?

— Поведайте, что произошло в крепости во время штурма, и сохранился ли полевой журнал крепости?

Призрак ответил после небольшой заминки:

— Журнал, как и полагается во время нападения — помещен в сейф, который помещен в шахту, прорытую на этот случай под крепостью. — Голос призрака креп, казалось, что настоящий ураган бушует в его словах. — А напали на нас проклятые эльфы Светлого Леса! Они явно готовили акцию давно, закладывая магические заряды под стены крепости! Они сделали так чтобы никто не смог уйти живым из крепости, но они недооценили многих из тех, кто нес службу. Я отдал приказ прорываться сквозь засады эльфов, и донести весть о том, что светлые нарушили договор до слуха императора! На этом мой долг выполнен! Прощайте!

Призрак исчез, а его кисть осыпалась пеплом на дно серебряного блюда.

— Уф-ф-ф, записал? — некромант устало откинулся назад и принялся разминать затекшие плечи. — Сильный мужик, умудрился напоследок уйти, хлопнув дверью!

— УФ-Ф-Ф! Записал! — с подколкой произнес дознаватель, выводя последние слова призрака на пергаментном листе.

— А чтоб тебя! — В сердцах сплюнул некромант и запустил пустой колбой из-под зелья в шутника.

Тот еле сумел увернуться и возмущенно крикнул:

— Эй! Хорош уже кидаться реактивами! Мне потом за них отчитываться!

Палатку тут же наполнил смех остальных дознавателей. Перебранка между этими двумя продолжалась всю дорогу до форпоста, и теперь дошла до точки кипения.

— Еще не начинал, — проворчал маг-некромант, — в следующий раз кину кислотой! Отчитываться не придется! Хотя нет, я специально призову твою душу чтобы ты смог спокойно уйти в мир иной не оставив незавершенных дел!

— И на том спасибо! — оскалился Веронс.

Новый взрыв хохота прокатился по палатке.

После того как ан'Драффл покинул помещение возле книги из более глубоких слоев мира вышел Безликий. Данный старейший не был среди той троицы. Глянув в Книгу, он перелистнул несколько страниц, и задумчиво, насколько можно судить по колыханию тьмы под его капюшоном, посмотрел на список имен, одно из которых было перечеркнуто огненной линией. Покачав головой, он провел указательным пальцем правой руки в черной кожаной перчатке по перечеркнутому имени, стерев его из книги.

— Молодежь! Всему вас надо учить! — прошелестел по помещению его тихий голос. — Даже сделать толком ничего не можете!

После чего переместился в зал совета, где в скором времени должно пройти собрание.

Тиаль не стала дожидаться, когда из карет выйдут руководители практики, и начнут проверку прибывших в стены академии, а бросилась бегом в приемную к директору академии. Не обращая внимания ни на преподавателей удивленно смотревшей в след куда-то спешащей эльфийке, ни адептов, часть которых пыталась поприветствовать девушку.

Словно вихрь, влетев в приемную к секретарше, заставив ее буквально подскочить на стуле. Тиаль одним большим прыжком подскочила к ее столу и, не обращая внимания на мило болтавшего с секретаршей адепта четвертого курса в ярко-красном плаще-накидке рявкнула в лицо секретарше:

— Куратор НА МЕСТЕ? ОН ПРИНИМАЕТ?

Девушка вздрогнула и испуганно замотала головой. Сталкиваться с разъяренной фурией секретарше еще не приходилось, ибо в должности была от силы несколько месяцев.

— ПРОКЛЯТЬЕ! — Выругалась серая эльфийка, после чего выбежала из приемной.

Секретарша словно опала на спинку стула, когда за девушкой закрылась дверь.

— Марис, а почему ты не сказала что лер Корхан у директора, а не у себя? — спросил адепт-стихийник у секретарши.

— Ой! — Девушка вздрогнула, и виновато пискнула: — Я растерялась.

Адепт хмыкнул и перевел разговор на другую тему. Серая эльфийка неожиданным своим появлением и наездом на Марис неожиданно помогла перевести разговтор, чтобы успокоить заалевшую, словно спелая помидора девушку, и сделать предложение провести вечер вместе.

Тем временем Тиаль едва не столкнувшись с адептом своего курса в коридоре, извинилась и, обогнув его, побежала в сторону лестницы.

«Придется сразу к директору академии! Иначе ничего точно не узнаю!»

В приемной у директора было полно народу.

Эльфийка увидев, что все удивленно смотрят на нее, а точнее на то, что она запыхалась и в дорожной одежде.

Секретарша отвлеклась от разговора с профессором лекарского факультета, посмотрела на Тиаль и спросила:

— У вас что-то срочное?

Тут хлопнула дверь, ведущая в кабинет директора академии, и на пороге появился магистр Корхан. Удивленно взглянув, на стоящую в дверном проеме, и тяжело дышащую после бега эльфийку, он удивленно спросил:

— Тириаэлль, а ты как здесь оказалась? Вы разве сегодня прибываете с практики?

— Да… леер Корхан. У меня к вам… вопрос. — Девушка все не могла восстановить дыхание. — Что с теми, кто… убыл в крепость Тагаран? С ними была моя подруга и двое подопечных.

Магистр задумчиво оглянул навострившую уши «приемную», и кивнув на выход произнес:

— Идем ко мне в кабинет там и переговорим.

При этих словах несколько ожидающих расстроено поморщились.

Двумя часами спустя Тиаль буквально ворвалась в свою комнату общежития. Лисар которая в это время пила из стакана сок подавилась и закашлялась.

Девушка еле успела поставить недопитый стакан на стол, как ее буквально не задушила в объятьях соседка по комнате. Та только успела сдавленно пискнуть.

По щекам серой эльфийки текли слезы.

— Все-все успокойся, это я!

Лисарионна с трудом отцепила от себя подругу, чуть ли не насильно усадила ее на кровать.

— Ну, вот опять сырость развела…

— Лись… что с ними?

Девушка уже собравшаяся сесть на кровать напротив тяжело вздохнула и приобняв подругу за плечи села рядом. Подруга ладонью стерла дорожки слез со щек эльфийки, отвела взгляд в сторону и произнесла:

— Не знаю, — в голосе Лисар прозвучала неопределенность. — Мы расстались при очень странном событии… Могу сказать точно, что твой задохлик точно жив! А вот второй… — Девушка закусила губу. — Я не могу сказать, ибо не знаю, но с такими ранами не выживают!

— Значит Олес… — Тиаль жалобно всхлипнула.

Лисарионна тяжело вздохнув, встряхнула подругу за плечи, после чего встала и присев на корточки перед ней приподняла ее подбородок, заглянув в ее глаза.

— Прекрати разводить сырость, — попыталась шутливо успокоить свою подругу, правда у самой слегка подрагивал голос. — Давай я сейчас расскажу, что произошло в Крепости и после нее, а ты мне ответишь на несколько вопросов. Идет?

Девушка встала и села наконец-то на свою кровать. Небрежно сбросив тапочки на пол, она подобрала под себя ноги и приобняв их положила подбородок на колени.

— Холодно у нас стало в общежитии, завхоз, похоже, отключил отопление на время практики. — Лисар долгую минуту думала с чего начать, после чего начала: — Мы прибыли на практику как обычно…

Через полчаса рассказа Лисар вскочила на ноги и принялась успокаивать разревевшуюся подругу.

— Прекрати реветь плакса ты черноухая! Жив твой задохлик! Жаль, конечно, его друга, но за пределами ему будет только лучше!

— Я…

— Что? — Лисар откинула растрепанный локон волос со лба подруги и непонимающе посмотрела ей в глаза.

— Я не уверена что он умер.

Лисар покачала головой и произнесла:

— Да я не уверена, но эта ушастая с горящими зеленым глазами одним махом рассекла его от груди до бедра пополам! После такого не выживет ни один разумный!

— Если Курт не прибыл с тобой, значит, он как я и просила, доставил тебя в безопасное место. А вот сам, скорее всего… — девушка не договорила, болезненно дернувшись, и осторожно дотронулась до лепестков черной розы в волосах.

— Что случилось?

— Клятва, я едва ее не нарушила.

Подруга тяжело вздохнула и, заставив Тиаль подняться, чуть ли не силком отвела ее в ванную комнату.

— Прими душ с дороги, потом продолжим. Ты своими загадками, едва не стоившими мне жизни разбудила во мне нешуточный интерес! Давай жду!

После чего оставив серую эльфийку одну в ванной комнате, закрыла за ней дверь.

Глава 16

Уже успокоившаяся и приведшая себя в порядок после долгой дороги эльфийка, звонко шлепая босыми ногами по полу, дошла до своей кровати, и уселась на ней, поджав под себя ноги.

Лисар хмуро посмотрела на влажную дорожку от босых ступней подруги, фыркнула, и произнесла:

— Хорошо, что ты бросила привычку выходить голой из ванной!

— А что, мне разве есть чего стесняться? — эльфийка попыталась улыбнуться, но получилось как-то неестественно.

— Хотя бы соседей! За три года любителей подглядывать в чужие окна так и не уменьшилось. Хотя кому я об этом говорю? — Лисар встряхнула головой, отчего ее волосы рассыпались дождем по оголенным плечам. — Ладно, рассказывай, что за странности с твоим задохликом и почему ты уверена, что этот… как его… а, вспомнила! — Девушка щелкнула большим и указательным пальцем правой руки. — Ойлез!

— Олес! Не могу! Просто поверь, если он еще не вернулся, скорее всего, он забрал Олеса к тем, кто может его вылечить.

— Ладно, бог с ними, сама выясню! Кстати, как он появится, скажи мне!

— Зачем? — Тиаль насторожилась.

— Окручу, и сделаю своим! Да боги с тобой! — Шутливо заслонилась ладонями Лисар, глядя на то, как вытянулось от удивления лицо подруги. — Даром мне твой задохлик не нужен! Поблагодарить хочу! Он ведь меня из-под стрел, твоих светлоухих собратьев вытащил! Правда потом бросил как ненужную вещь в ближайшей забегаловке… Вот скажи что ты в нем нашла?

— Характер у него загадочный. — Донесся до Лисар тихий шепот Тиаль.

Девушка замолчала и удивленно посмотрела на подругу. Секунда-другая, и Лисар зашлась в гомерическом хохоте. Она перестала хохотать, только тогда, когда из глаз брызнули слезы.

— У-у-у-у садистка! Решила меня добить? Характер… Загадочный… — И Тут же зашлась в новом приступе хохота. Через минуту отсмеявшись, она поправила прическу, и налив из графина в стакан зеленоватый сок произнесла:

— Нет, подруга с тобой не соскучишься. Хотя если честно я тебя понимаю! Со стороны он вроде и кажется невзрачным… но в ту ночь меня буквально сковало паникой!

— Заклятие всеобщего ужаса. В арсенале светлых сородичей чего только нет.

Лисар кивнула головой в знак согласия и продолжила:

— Так вот вытащил он не только меня, но и раненого друга умудряясь во тьме и всполохах пожара отбивать стрелы эльфов! Расскажи кто — сочла бы хвастуном! А сам спокоен словно голем… А с виду задо-о-охлик…

— Да достала ты его уже оскорблять! Не задохлик он! Он просто жилистый!

— Да шучу я, шучу. Так вот когда я пришла в себя в той придорожной забегаловке ко мне, тут же пришел имперский дознаватель. Откуда меня сопроводили в седьмую имперскую канцелярию, где мало того что более суток издевались, так еще и все амулеты отобрали. — Лисар непроизвольно передернула плечами, а в глазах промелькнул ужас. — Не хочу еще раз оказаться там! Так о чем я… Потом меня отвели на прием к императору. Только оковы и намордник не одели! Сволочи!

— МЕНЯ, В ТОМ УЖАСНОМ ВИДЕ НА ПРИЕМ К ИМПЕРАТОРУ?! Ни тебе ванну принять и переодеться?! Как мешок с ботвой доставили пред его светлые очи… Ты бы видела, КАК они меня разглядывали?! Да дорожная маркитантка больше эмоций вызовет! Пришлось полчаса строить перед ними простушку из провинции. Бр-р-р-р… Мнение об императоре у меня скатилось ниже некуда…

Тиаль удивленно смотрела и не узнавала свою подругу. Настолько обиженно-уязвленной она выглядела.

— ЧТО? — Тиаль глядя на насупленный взгляд мокрого котенка которой со стороны казалась Лисар при этом монологе, не выдержала и прыснула со смеху. — И нечего смеяться! Мужики везде одинаковы!

В эльфийку полетела подушка.

— Ладно, пошутили, и хвати… ой, уже начинаю повторяться! Кстати у меня твой подарок отобрали!

— Какой?

— Да браслет. Седьмая Канцелярия обещала вернуть, когда разберутся что в нем понастроено…

Эльфийка удивленно покачала головой и произнесла, глядя в окно:

— Про браслет можешь забыть! Плетения уничтожились при попытке вмешательства либо при твоем удалении более чем на пятьсот шагов.

— О, а ведь точно! Ты тогда предупреждала! — Лисар злорадно усмехнулась. — Вот и пусть локти кусают!

Тиаль полуприкрыла веки и мысленно потянулась к розе. Иногда, когда душа и мысли пребывали в равновесии она могла буквально дотянуться мыслью до Курта, и почувствовать отголоски его эмоций… Но с тех пор как пришло известие о том что форпост уничтожен, ничего не получалось!

Сводчатый зал, где происходили собрания Безликих Старейших, был практически пуст на тот момент как я туда пришел. По залу, отражаясь от стен и колонн, словно живой прокатился тихий шелест шепота.

Окинув взглядом зал, я насчитал восемнадцать Безликих. Восемнадцать! Сущности по силе равные практически старшим богам, а то и выше… Но никто точно сказать не может, не существует таких градаций, чтобы оценить силу сущностей Безликих.

— Вас что-то задержало? — нарушил тишину спокойный голос одного из Старейших.

— Не сразу нашел нужный зал, — пожал я плечами.

— Проходите в центр зала, — ответил тот же голос.

Кивнув, я медленно прошел на указанное одним из Старейших место в черном круге, посреди зала.

Когда я встал в самый центр круга, по залу словно прошла волна. Безликие выходили из самых глубоких пока еще недоступных мне мировых слоев. Такого количества я еще не видел за всю свою жизнь.

Тут мой взгляд зацепился за некоторых… Старейших. Плащ одного из них словно был соткан из перьев, причем оперение было, весьма пестрой расцветки образуя настоящую мозаику. Лишь неизменные клубы тьмы под капюшоном Безликого.

Второй оказался затянут в серо-стального цвета одеяние, напоминающее со стороны манекен, на которого в произвольной форме наматывали материю, однако приглядевшись повнимательнее, я понял, что произвольным оно кажется только со стороны… и таких образчиков было немало.

Одежда на всех настолько разнилась, что голова шла кругом. Такое чувство, что я попал на бал маскарад мира живых. Насколько я понимаю, именно такими воспринимают в тех мирах, откуда пришли Безликие, жнецов. Хотя за последние тысячелетия во многих мирах принят единый стандарт…

— Вижу вы, наконец, закончили разглядывать облики совета, и готовы отвечать?

«Безликие, похоже, в отсутствие от облика не утратили чувства юмора».

— Да. — Я кивнул в подтверждение.

— Вам ясна причина явки на собрание совета Безликих Старейших?

— Отчасти Старейший, — ответил я, наконец разобрал, кто со мной разговаривал.

Напротив меня стояла высокая фигура жнеца, закованная в серые доспехи незнакомого фасона, за спиной, словно изначальная тьма слегка колыхался черный плащ с накинутым на голову капюшоном. У правого бедра у него был пристегнут широкий меч с гардой в виде скалящегося черепа.

— Поясните.

— Я могу только догадываться, почему меня пригласили именно сейчас, но причина, по которой меня пригласили тогда в мире живых остается для меня загадкой, Старейший.

По залу прокатился шелест голосов.

— Поясните совету, чем вы были заняты в Башне Знаний?

— Я создавал душу-феникс, Старейший.

В зале воцарилась тишина. Казалось, что Цитадель впитала в себя все звуки, как впитывает в себя свет.

— Что побудило вас пойти против «Двенадцатого постулата»?

Я пожал плечами и ответил, глядя в клубящуюся под капюшоном жнеца тьму:

— Я руководствовался тем, что считал правильным.

— Уточните, — прошелестел голос одного из Безликих старейшин прозвучавший откуда-то сбоку.

— Мне не хотелось терять единственного друга в мире живых.

— И руководствуясь низменным велением своей души, вы решили пройти против «Двенадцатого постулата»?

Мне показалось? Или в голосе Старейшего действительно проскочили нотки иронии?

— Можно сказать и в таком ключе, Старейший.

— Вы понимаете всю меру ответственности за то, что вы совершили?

— Более чем.

— И все равно нарушили?

Я кивнул.

— Расскажите о том, как вы проводите время в мире живых.

Вот тут я растерялся. А это здесь причем? Мне казалось, что будут спрашивать только по факту нарушения. Хотя чтобы понять Старейших надо стать одним из них, а для этого я еще слишком молод, особенно на фоне тысячелетий, если не миллионов лет присутствовавших в зале сущностей.

Глубоко вздохнув, я начал свой рассказ. Надо сказать меня не перебивали, хотя на нескольких моментах я услышал тихий смех, иногда фырканье. Притом могу побиться об заклад всем, что у меня имеется — смеялись представительницы противоположного пола.

Единственный момент, когда меня слушали в полной тишине, когда я описывал мой первый случай сопровождения сокурсников к камню судеб через земли мертвых по Великой реке Стикс.

— Давайте вернемся к печати змеи в подземном городе. Чем вы руководствовались, когда пошли уничтожать печать?

Я мысленно перенесся к тому моменту, когда молодую девочку принесли в дар демону из змеиного домена. Никаких чувств так и не отразилось в моей душе, даже когда я потом разбирал тот момент на составные части. Я сделал то, что считал верным, ибо большего я вряд ли мог добиться исходя из той ситуации.

— На тот момент я не совсем был уверен в своих силах, и поэтому и создал маяк, призывавший на помощь.

— Совет интересует совсем другое. Чем вы руководствовались, когда наполняли печать энергией смерти?

— Законом нестабильности. Только смертные могут путать энергии смерти и хаоса.

— Вы понимали, что взрыв печати может повлечь за собой гибель разумных существ, чьи имена вписаны в книгу Жизни и Смерти?

— Отчасти, Старейший. — Я развел руками. — Могу так же добавить, что я не хотел, чтобы город стал новым доменом мира Инферно в мире живых. Души нескольких тысяч становились бы пищей для созданий Инферно, и уже никогда бы не смогли попасть на круги возрождения.

— Что вам известно о происходящем на континенте… в момент, года вы находились в Крепости Тагаран?

— Ничего конкретного, Старейший. Только слухи, но я не использую слухи как источник, ибо это информация из третьих рук. И ни о какой достоверности я говорить не могу. — Тут мне припомнилось странное видение, когда я спал. — Хотя… Несколько месяцев тому во время сна мне было видение, которые люди описывают как сон. Там описывалось о конце света, или чем-то подобном…

— Значит, общее послание вы тоже уловили, хоть и не должны были. Хорошо. Гоэллана в настоящий момент представляет собой свернутый временной карман. Доступ неофитам туда закрыт, это касается и вас в том числе. Время там течет в десятки раз быстрее. Так что если нет желания выпасть из данного временного промежутка не пытайтесь туда попасть. — Голос Старейшего стал подобен каменной стене. — Континент на настоящий момент стал доменами для четырех крупных семей Инферно.

Продолжим!

Известие о том, что соседний континент теперь закрыт немного ошарашило. Я планировал следующим летом перенестись на него, чтобы сравнить народы, проживающие в мире Таилеса.

— Ваши действия могли принести куда большие жертвы, чем вам могло показаться сперва. Взрыв мог быть куда более сильным, если бы созданный вами маяк не впитал большую часть энергии. Или вы рассчитывали и на это тоже?

Я отрицательно покачал головой. Эти моменты я и вправду пропустил.

— Перенесемся дальше. Вы наложили «Печать Смерти» на разумного долгоживущего, из расы светлых эльфов. Озвучьте причину побудившую вас на это.

— Данная особа была полностью поглощена волей артефакта, и остаток разума был буквально пересыщен энергией жизни отобранной у других живых. По сути, она уже не являлась тем, кем была прежде. Даже у голема больше разума чем у того, кто был тогда передо мною.

— Уточните, — послышался слева тихий женский голос.

«Интересно, они только на совете пользуются своими голосами? Судя по слухам — да. И в тех случаях, когда я сталкивался со старейшиной, его голос был безлик!»

— По сути это была кукла, или машина для убийства. Не больше, не меньше. Пусть и в оболочке ранее живой сущности.

— Ответ принимается. Просветите совет, где вы достали необходимые ингредиенты для создания души-феникс?

Кивнув, я рассказал то, что опустил в своем рассказе. Мы не лжем, но мы имеем право оставлять часть информации при себе и рассказывать ее только по своему желанию, и никто, даже совет, не имеет права заставить говорить.

При упоминании о том, что древо дало мне три яблока, по залу прокатился легкий шепот.

— Что вы собираетесь делать с оставшимся яблоком?

Я покачал головой.

— Я пока не решил, Старейший. Если оно необходимо совету, то я могу добровольно предоставить его.

— Не стоит! Древо Познания не каждому дает три дара, быть может, вам оно пригодится в будущем, тем более что вы только у начала своего пути. — Безликий Старейшина окинул «взглядом» совет, и произнес: — Уважаемый Совет, у меня все!

Вперед вышел другой Старейший. При взгляде на него я непроизвольно вздрогнул. Если бы старейший не вышел прямо передо мной, я бы вряд ли смог его даже ощутить. Его тело и плащ словно растворялись во мраке Цитадели. А шаги неслышны…

— Подведем итог, модой неофит. — Голос старейшего напоминал тихий свист ветра в пустом помещении. — Уничтожив Печать Змеи, вы сломали комбинацию как троих сородичей, которые решили дать вам шанс попробовать свои силы, так и лишили шанса создать новый домен на острове. Вам следовало вызвать сородичей гораздо раньше, и тогда при активации печать ликвидировали бы куда меньшей ценой. Вы слишком молоды и только это прощает вам ваше невежество!

Слушая его, я с трудом пытался себя убедить, что несмотря на все мои чувства, передо мной стоит не Старейший, а сама Великая Тьма на короткий миг принявшая облик сородича.

— Раскрывшись своим сокурсникам, вы допустили ошибку, и только их честность сохраняет вашу тайну. Вы привязались к смертному, и нарушили двенадцатый постулат, сотворив ему душу-странника. Феникс непоседлив и в поведении подобен своей основе — первородному огню. Он не греет и не обжигает, он сжигает все дотла.

Тут я заметил, что Старейшие один за другим стали покидать реальность, уходя из Цитадели порталом или погружаясь в более глубокие слои мира.

Тем временем Старейший Безликий продолжал:

— Ты сражался с нежитью как человек, а не как Смерть, и в этом твоя ошибка. Они — лишь подобие былой жизни, куклы, марионетки, просто тлен. Ты проиграл трем личам, и это едва не стало твоим развоплощением в мире живых.

«Такое чувство, что меня отчитывают как нерадивого ребенка. Хотя, скорее всего для них я и есть ребенок. Точнее, не больше чем ребенок».

У данного Безликого была странная манера говорить. Он постоянно чередовал «ты» и «вы» при чтении нотаций. Словно не определился, как со мной разговаривать. Великая Тьма, как же бывают странны слова и действия Безликих, даже для своего народа!

— Ты наложил на боевую эльфийскую куклу, которую собственный отец чуть ли не своими руками сделал из своей собственной дочери, печать. И ты не наказан только потому, что она еще жива. — Видимо на моем лице проступило удивление. — Да, именно жива, и вы еще встретитесь, чтобы закончить начатое, и решить возникшее разногласие.

«Опять Безликий говорит загадками! И как это понимать?»

Зал тем временем опустел и только читавший мне нотации Старейший Безликий оставался на месте и монотонно продолжал:

— И последнее. Ты подарил долгоживущей смертной цветок, который должен как придать ей больших сил, так и избавить от проклятия. Причину этого ты можешь оставить при себе. — В голосе Безликого проскочили нотки веселья. — Ты решил завести себе друзей, но не знаешь как вести себя, постоянно заглядывая в бесполезную для этого книгу, написанную великим шутником. В свое время он считал шутку остроумной, но большинство приняло ее за чистую монету. Чтобы разобраться в себе, чтобы вы смогли определиться как в своем пути, так и понять свои ошибки…

В правой руке Безликого появилась коса. Старая крестьянская коса со слегка кривым, рассохшимся от времени древком и покрытой пятнами ржавчины железным лезвием косы.

Удар концом древка в пол Цитадели под нашими ногами и от него во все стороны потекли волны первозданной Тьмы, заполняя зал для совещания. Заполнив все вокруг, Тьма неожиданно осела на пол, стены и сводчатый потолок зала множеством неизвестных мне плетений, переплетающихся друг с другом в единую сеть. Все виденное мной до этого, ни в какие сравнения не идет с тем, что сейчас создал Безликий! Самые сложные печати живых меркнут на этом фоне как рисунок трехлетнего ребенка рядом с творениями Мастеров.

— Оголите предплечья обеих рук, неофит! И снимите оба браслета, если не хотите повредить их! — Вздрогнув, я поспешил снять браслеты. Уже когда я собирался убрать их во внутреннее пространство плаща, то был остановлен Старейшим: — Не стоит, так же советую достать из личного пространства все, что может понадобиться на будущий год.

— Прошу прощения, но я не понимаю, Старейший.

— Просто сделай, — последовал его ответ.

— Хорошо.

Я выложил прямо на пол подарок богини Хель, книгу в которую записывается все, что я пишу стальным пером. Подумав, я достал оттуда мешочек с подаренными отцом кристаллами с историями и кошель с деньгами и ключом от банковской ячейки. Последнюю оформила на меня Тиаль, сказав, что так ей будет удобнее. Лично самой или с посыльными присылать деньги, заработанные от производства пошива одежды, ей оказалось как-то неудобно. Так и не понял почему.

— Это все.

В следующий миг плотный кокон первозданной энергии окутал меня и приподнял над полом. А в следующий миг пришла боль.

— Властью данной мне Советом и Тьмой я ставлю тебе на предплечье правой десницы «Печать Смерти» лишающей тебя всего того, что делает тебя таким же как и все мы! Ты не сможешь использовать Тьму, не сможешь менять ипостась и не сможешь путешествовать и видеть мировые слои. Ты лишаешься Плаща, Маски и Косы, Свитка и Часов. Когда придет время, тьма вернет тебе их.

Руку словно раскаленной болванкой прижгло. Но на этом процесс не прекратился!

— Заключая в бренной человеческой оболочке твою сущность, я в равновесие печатей ставлю на предплечье левой десницы «Печать Жизни»! Она сделает тебя подобным короткоживущим с их силами и слабостями, даром богов и их проклятием!

Закончив произносить ритуальную фразу, Безликий снова ударил концом древка в пол Цитадели. С тихим шелестом переплетение магических контуров пришло в движение. Оно словно втягивалось, или даже поглощалось коконом, в котором, сжав зубы от запредельной боли висел я. Правая и левая руки буквально горели.

Наконец все закончилось.

Кокон исчез, словно ничего и не было, а я упал на холодные, практически ледяные плиты Цитадели.

— Теперь ты сможешь действительно понять живых и, что самое главное, — каково быть человеком! Ровно через один год, и один день состоится новое собрание совета, на котором мы выслушаем тебя. Ты должен разобраться, кем ты являешься, что для тебя есть долг и ответственность. Год жизни для нас не больше чем мгновение, но для тебя он покажется вечностью, юный неофит! А так же разберись в своих чувствах к друзьям и девушке, которая доверила тебе свои чувства…

Голос затих. Подождав еще немного, я понял, что остался абсолютно один в пустом зале.

С тихим звоном что-то упало на пол и покатилось.

Со стоном я сел. Все тело буквально знобило от недавних ощущений и накатывающих на меня волн холода. Тело помимо прочего ломило и ныло. Хоть и временно, но меня лишили абсолютно всего, что я имел с момента выхода из Лабиринта. Я даже не видел, что происходит вокруг, тьма Цитадели казалась, ощутима словно камень.

Внезапно слева от меня сначала неуверенно, но быстро набирая силу, вспыхнул холодный чистый свет, разгоняя тьму и создавая причудливую игру теней на стенах и колоннах зала.

На полу, посреди выложенных мной вещей ровно светился подарок богини.

Оглянувшись, я убедился, что зал пуст, или пуст только для этого слоя. Вполне возможно, что многие из Старейших просто ушли на более глубокие слои мира, но все еще находятся в зале.

Собрав разложенные на полу вещи, я с трудом распихал их по карманам. Кошель повесил на пояс. Непривычно таскать вещи в карманах. Всегда пользовался для этого плащом.

А это еще что?

Рядом с книгой лежал круглый шарик дымчатого стекла. Довольно тяжелый для своего размера. Весь он был покрыт мелкими линиями магических контуров и рун неизвестного назначения.

— Индивидуальный портал, для путешествий между мирами. Воспользуйся им разумно, — прошелестел из-за спины голос Безликого.

Когда я обернулся, там никого не было. Значит все-таки я прав, и многие просто ушли глубже.

«Один год! Что ж, наказание могло быть куда более строгим».

— А-А-А-А-ПЧХИ! — раздалось легкое эхо в пустом зале.

«Ну вот! Теперь еще и насморк! Может лучше в лабиринт лет на двести-триста? Кто знает, может, согласятся?»

— Спасибо Старейший! — Произнес я. — С порталом я смогу найти Олеса.

«По крайней мере, я попытаюсь!»

Подхватив книгу под мышку, я взял в правую руку подарок богини царства мертвых и пошел к выходу. Год, как и говорил Безликий, обещает быть куда как долгим!

Глава 17

Домен Т'хай-Р'аЛ'ван мира Инферно.

В главном зале домена, выполненном в виде многогранной геометрически правильной фигуры, за широким столом с «живым муляжом» стоял высший демон. Его облик был, словно подернут черной с огненными всполохами искр дымкой, скрывавшей его почти трехметровую фигуру.

На широком столе «живой муляж» обозначал один из миров смертных в разрезе. Два крупных континента и множество россыпей мелких архипелагов и отдельных островов. Один из континентов словно накрыл крупный колпак, черного цвета, переливающегося редкими отблесками.

В алых вспышках света в зале один за другим стали появляться инфернальные сущности — местные обитатели, которых в простонародье называли демонами. Нет, они не были теми, чудовищами и монстрами, которых постоянно изображают любители дешевых спецэффектов и многотиражных ужастиков. Нет, они были просто иными.

— Вы опоздали! — пророкотал голос Верховного владыки домена.

— Да мессир!

— И это ваше оправдание? — в рокочущем голосе владыки послышались слегка удивленные нотки. — Или вы уже молите о снисхождении?

— Как вам будет угодно мессир! — Яркая вспышка багрового света и появился последний демон, вернее сказать демонесса. Сложив широкие, ярко-красные кожистые крылья, словно у летучей мыши, на манер плаща, перед Владыкой домена стояла суккуба.

На какую-то долю секунды дымка в районе лица Верховного демона просела, явив всем присутствующим угольно-черные провалы глаз, без единого намека на зрачок.

— Докладывайте!

Демоны словно очнулись от сна и, окружив стол, стали осуществлять странные пасы рука… тем, что им заменяло руки, ибо далеко не все были человекоподобного облика.

— Мессир! В ходе порабощения всех духов, с которыми работали шаманы племен диких орков, удалось осуществить кровопролитную бойню прямо посреди Светлого леса. Если бы не длинноухая «наркоманка», то мои орды бы полностью уничтожили и лес и проклятое племя светлых эльфов!

— Всего лишь резня? Не слишком ли мелко для командующего легионами?

Фигура демона дернулась, словно от удара.

— Мессир! Как можно! Я лишил их древнего артефакта, столкнув на лес небесное тело, и специально оберегал, чтобы оно достигло нужной цели, не сгорев и не рассыпавшись! — Демон ткнул в проплешину с огромной воронкой на ожившей карте мира. — Сила духа-защитника леса с каждым днем все слабее, и как только он совсем ослабнет, я довершу начатое!

Взмах дымчатой руки владыки домена заставила демона замолчать и отойти в сторону.

— Мл'ассар?

Из-за спин демонов вышел худой покрытый змеиной кожей демон. Подойдя к столу, он тукнул пальцем в отдельно стоящий островок на юго-востоке континента.

— У меня полный провал мессир! — Демон старался не глядеть в сторону владыки. — Во время активации погибли трое моих детей. Сначала все шло, как и было задумано, город должен был стать филиалом нашего домена в том мире, но потом вмешались жнецы! Подземный город с армией нежити был уничтожен за несколько мгновений и обратился в прах. А печать во время ритуала уничтожил неофит жнецов! У нас не было шансов, эта тварь вызвала всех своих соплеменников, которые находились в той реальности, включая их высшего иерарха! Шансов противостоять, просто не было. Готов понести достойное наказание!

Владыка домена, какое-то время, молча парил в полуметре над полом, и молчал. Наконец он нарушил устоявшуюся в зале тишину:

— Дха'асса!

— Да мессир? — Демонесса непроизвольно вздрогнула, услышав свое имя.

— Жнецы стали слишком часто вмешиваться в наши дела! При захвате соседнего континента они сумели утащить примерно треть душ разумных, прежде чем кто-либо успел что-то сообразить. Думаю, стоит преподать им небольшой урок! Как думаешь? — В голосе владыки сквозил неприкрытый сарказм. — Пора тебе уже расти. Думаю, ты справишься. Из оружейной домена получишь все необходимое, чтобы развоплотись даже Смерть. Со времени последней воны у нас еще осталось оружие способное отправить их туда, откуда эти твари выползли.

Глаза демонессы распахнулись, и она непроизвольно подалась на несколько шагов назад. По залу прокатилось несколько смешков. Все присутствующие понимали, что не ей пытаться напасть на представителя народа жнецов.

— Как прикажите! — Демонесса нашла в себе силы и склонила голову в легком полупоклоне. — Желаете кого-то лично, чтобы отправили в Лабиринт, или сгодятся любые представители этого народа?

— Хм-м-м… думаю, стоит помочь этому народу в обучении их неофитов! — Ответом был злой смех демонов, довольных шуткой владыки домена.

— Слушаюсь!

— Следующий? — В клубах туманной фигуры на долю секунды вспыхнуло красноватое свечение, повторившее контур глаз Владыки.

К столу вышел низкий демон, который, как и владыка скрывался под туманной дымкой, хотя и не такой плотной.

— Мы готовы ко второму этапу! Кроме того Башня Тха-ас'нра Герианского королевства практически достроена, и через год-другой по времени аборигенов будет полностью готова к эксплуатации. Лабиринт Выжженной Пустыни через два года снова сможет открыть свои ворота, впуская в свои чертоги толпы авантюристов.

— Первая хорошая новость за цикл!

— Мессир, позвольте мне поучаствовать во втором этапе?

В зале воцарилась тишина, и все присутствующие в замешательстве уставились на стоящий у дальней стены трон владыки. На правом подлокотнике по-детски болтая ногами, сидел двенадцатилетний подросток человеческой расы.

— Я вроде запрещал тебе появляться в этом зале, сын?

— Запреты существуют для того чтобы их нарушать, или я не прав, отец?

— Хорошо Аар'хорн. Ты можешь поучаствовать в подготовке Герианской башни к нашим нуждам!

— Но…

— Я все сказал! — В голосе владыки послышалась сталь. Присутствовавшие в зале демоны непроизвольно отступили назад. — А теперь, покинь зал!

С легким хлопком принявший образ человеческого дитя старший наследник домена исчез из зала.

— Мэтр Раккол, вы уверены, что все правильно нанесли на браслеты?

— Настолько насколько это возможно, ваше высочество. — Седой гном-артефактор устало провел правой рукой по глазам. — Конструкция очень тонкая и хрупкая, не говоря уже о чертежах и размерах требуемых вами контуров. При всем при этом меня еще удивляет, что для активации помимо моря магической энергии необходимы и другие части парных браслетов. Не подскажите, кто вообще придумал это издевательство над старым гномом?

Принцесса Силлана осторожно взяла в руку правый браслет и поднесла к глазам. Контуры, нанесенные старым мастером, были просто идеально перенесены с листов чертежа. Довольно кивнув и аккуратно положив браслет на рабочий верстак, она произнесла:

— Это моя задумка Метр Раккол. Решила сделать защитные артефакты.

— Какой направленности? — тут же прищурился гном.

— Големы. Парные големы-телохранители. Остальные детали, как вы выразились, доделывают другие специалисты этого дела. Хотя они тоже озадачены.

После того как принцесса произнесла словосочетание «другие специалисты» гном нахмурился.

— А почему такая ажурная конструкция? — спросил гном, беря левый браслет и приступая к работе. — Более удобными были бы широкие, сплошные браслеты.

— Ну-у-у… Я же не воин чтобы носить металлические наручи, ведь именно их вы только что описали, Мэтр. — Принцесса картинно наморщила лобик и прикусила нижнюю губу.

Гном взглянул на отражение девушки, с любопытством наблюдающей за его работой. Иногда принцесса становилась похожа на любопытного ребенка, а не на светскую леди.

Принцесса расстегнула сумочку и достала оттуда белый шелковый кошель, в котором что-то глухо шелестело. Положив кошель на свободное место на верстаке мастера, девушка произнесла:

— Это камни накопители. Их необходимо вставить в браслет в указанной на чертежах последовательности.

— Камни однотипные ваше высочество? — не отрываясь от работы, спросил гном.

— Нет трех типов, на чертежах все описано.

— Да просмотрел я эти чертежи! Там как попало нарисовано, про маркировки я вообще молчу.

Принцесса слегка зарумянилась и отвела взгляд.

— Не волнуйтесь ваше высочество, за два дня управлюсь. Может объясните, что должны делать сами браслеты?

— Ничего особенного — они управляющие артефакты. Дополнительно потом я принесу кристаллы с запечатанными внутри них элементалями воды и ветра. Големы будут создаваться по мере необходимости, а точнее опасности носителя. Как закончу собирать их, обязательно продемонстрирую Вам, мастер, — уже завершенными артефактами.

— Сашка ложись, а то накроет!

Фигура в песчаной афганке упала на каменистую землю и, откатившись под защиту двух каменных валунов, замерла. Недлинная линия песчаных фонтанчиков прошла по тому месту, где пару секунд назад находился Александр.

В десяти метрах от него по неглубокой канаве ругаясь сквозь зубы, и стирая в кровь руки, полз, низко пригнув голову кричавший недавно одетый в такую же песчанку молодой светловолосый парень.

— Олег не суйся на…, обоих достанут! — и тут же залег еще ниже, насколько это было возможно. Пули, срикошетив, высекли сноп искр над головой Александра и осыпав его каменной крошкой. — Вот су… дети.

Неподалеку раздался взрыв, и обоих осыпало землей и камнями.

Олег, потряс головой, приходя в себя после близкого взрыва, воспользовавшись короткой паузой, пополз дальше. Из-под «сферы», у которой было повреждено забрало, капали темно красные капли крови, которые тут же размазывались по земле ползущим к своей цели солдатом.

Наконец преодолев последние метры, стащил ранец полевой радиостанции с тела убитого взрывом связиста.

— Прости Женек… — тихо прошептали его губы и, волоча ее за собой, дополз до ближайшего подобия укрытия.

— Андрюх, ты видишь, где эти черти?

— Только примерно… мать… один на склоне засел! Еще двое возле головной машины.

Олег, тем временем прислонив наушник к уху, принялся бормотать в микрофон:

— Галка, я Куница! Как слышно? Галка, я Куница! Как слышно?

Очередной взрыв подбросил вверх перевернутый уазик, и во все стороны полетели щебень, куски горящей обшивки и раскаленного железа. Олега снова осыпало сухой землей пополам с мелкой щебенкой.

— Галка, я Куница! Как слышно? Ответьте! Ма… вашу в душу!

Внезапно в наушнике помимо хрипа и свиста от помех послышался голос:

— Куница, я галка! Почему не выходите на связь?

Несмотря на сильнейшие помехи в радиоэфире он все-таки расслышал:

— Галка! Колонну накрыло! Как слышно, колонну накрыло! Повто…

Внезапно в покрытый тонким листом металла кожух радиостанции вошли три пули и рация заискрив, заглохла.

— Тв… м…! — бесполезные наушники были отброшены в сторону. Радиостанция была мертва. — Меткие су…

Олег выругался и, достав из сумки последние магазины, перекинул Александру. Тот, подхватив, выщелкнул свой и пристегнул один из Олеговых.

— Что делать будем? — Александр передернув затвор, осторожно выглянул. — Один идет в нашу сторону. С автоматом что?

— Патрон заклинило в канале ствола.

Достав из кармашка разгрузки две ребристые гранаты, он, сжав в руке одну и выдернув кольцо, после чего слегка приподнявшись, бросил в сторону приближающегося.

«Пять… шесть…»

Ухнул взрыв, и Александр, словно сжатая пружина перекатился, и низко пригнувшись, заполз в канаву. Ему в след с небольшим запозданием ударила автоматная очередь.

— А с-собака! Зацепил! — сквозь зубы прошипел Александр.

А в следующий миг с воздуха по ним с противным свистом стали падать минометные заряды…

Олег с воплем вскочил с кровати, но запутавшись ногами в тонкой простыне, тут же упал, больно ударившись правым боком и рассадив до крови локоть. Несколько секунд он, тяжело дыша, лежал на полу, затаившись, несмотря на боль в ушибленном боку. Наконец успокоено вздохнув, он встал и, закинув на кровать сброшенное одеяло, пошел в ванную.

Кошмар о событиях двухлетней давности до сих пор сопровождал его во снах. Именно после этого боя его наскоро залатав в госпитале выперли из армии, с сильной контузией. Несмотря ни на что комбат был непреклонен, когда подписывал отказ о повторном обследовании.

«Парень тебе еще жить и жить, а смертей и так достаточно!»

В тот день погиб весь взвод сопровождения, Сашка, как ни странно обошелся даже без контузии, а вот мне пришлось несладко. Щит, которым я накрыл нас обоих, выдержал все кроме последнего снаряда. И словно бумеранг откатом ударил по мне.

Этот мир очень слаб на магию. Чтобы заполнить свой резерв необходимо копить из внешних источников чуть ли не годами, поэтому приходится урезать все привычки прошлой жизни.

Что ж позвольте представиться: Олесеанн ла Корью, урожденный маркиз ла Корью. А ныне Олег Геннадьевич Корьин.

Я осознал себя в шестнадцать с половиной лет в больнице, где пролежал последующие полгода. У меня была довольно неприятная травма позвоночника. И когда даже врачи сказали, что я обречен на состояние растения, до конца своей жизни, я вышел из комы.

Первое время я делал вид что ничего не помню, только отрывочные образы но, увы и ах. Я помнил, что было от и до, именно потому я и сказал так. В этом мире у меня было мое же лицо, только чуть более худое, и очень неприятные родители. Так уж вышло что причиной, по которой я оказался в таком состоянии оказался отец, часто приходя домой навеселе любивший избивать меня и мать. Мать терпела, до одного момента, пока я не попал в неотложное отделение с травмами, которые по идее несопоставимы с жизнью, но на удивление врачи сумели меня поднять, правда, в сознание я так и не пришел. Там я провел год в качестве растения, и еще полгода на общем отделении.

Я молчал только по тому, что старался понять, куда и как я попал. Мир как я и упоминал раньше, был весьма скуден на магическую энергию.

Мать после эпизода со мной развелась и затаскала отца по судам. Лишив его прав на отцовство и добившись его постановки на учет.

По словам врачей она приходила по три раза в неделю на протяжение всего года. Потом снова вышла замуж, так и не прекратив меня навещать. Теперь у меня была сводная сестра лет на пять младше меня. Отцы одиночки тоже встречаются в наше время.

Как только я освоился и пережил первый шок — тут же попросил новую мать приносить в больницу книги на разную тематику: от учебников по истории и справочников, до художественной литературы. Я накинулся на знания нового мне мира как голодный зверь.

Да кстати, когда я впервые посмотрел на себя в зеркало в этом мире, меня охватил сильный шок. Я выглядел практически, как и в моей прошлой жизни, но худой, словно скелет, скорее всего от больничного питания, но это был, несомненно, я. Целую неделю я приходил в себя, изучая свой внутренний мир. Никакого раздвоения словно и не было. Такое чувство, что я словно прожил две жизни одну за другой.

После выхода из больницы я устроился на обучение экстерном и закончил школу. В восемнадцать лет пошел в армию. На комиссии удивлялись, что у меня абсолютно чистая карточка больного. Что хотите, пришлось ее намеренно потерять, и восстановить уже чистую. Благо в районной больнице по этому вопросу особо не загонялись, и просто проштамповали как здорового человека.

Полтора года армии и еще три с половиной года контракта. Этот мир был полон красок и противоречий. Во время службы я постоянно читал, благо библиотека в части присутствовала, смотрел фильмы, словно на меня напал информационный голод.

И вот тут меня второй раз охватило оцепенение. Словно привет из той жизни. Музыка, фильмы, многие из вещей которые я видел у своего загадочного друга и одноклассника обитали в этом мире. Точнее не так! Они гармонично вписывались в историю и культуру этого мира! Они были отсюда!

И вот тогда я начал эксперименты. Гадалки, шаманы, потомственные колдуны которые за один сеанс снимают и портят, были обычными шарлатанами. Но все равно в общедоступной литературе были крупицы настоящих знаний. В этом я убедился, когда смог воспроизвести заклинание, построенное на основе рун этого мира. Призрак любивший донимать дневальных в казарме, словно штатный полтергейст исчез, а за мной закрепилось прозвище — Колдун.

Потом выйдя на гражданку, я смог избавиться от контузии, но не смог избавиться от кошмаров. Пришлось устраиваться работать и учиться одновременно. Устроился я в радио-тех, ибо знания этого мира в области науки во много ступеней обогнали мой родной мир. Нет, сплав магии, и техники я не собирался делать, мне были нужны принципы работы, ибо многое в моем прежнем мире было возможно заменить магическим аналогом. Не стоит считать мир магии слишком дремучим дамы и господа!

И еще я не отказался от попытки вернуться в мой прежний мир, там осталось многое из того, что мне дорого.

В шесть вечера я, наконец, собрался на работу. Я устроился работать в развлекательный комплекс «Закат» в охрану. Ночь через две, не шибко много платят, но на жизнь хватает, пока не подыщу что-нибудь более или менее приличное и хорошо оплачиваемое.

Стоило мне появиться на работе и пойти переодеваться, как старший моей смены влетел в раздевалку, словно за ним черти гнались и, подойдя ко мне нервничая, произнес:

— Олег, тебя начальник вызывает.

— Что-то случилось? — По спине пробежал неприятный холодок. Увольнение мне было сейчас не с руки, особенно когда зарплата постольку — поскольку.

— Хр… его знает! К нему припеклись какие-то прыщи в штатском и пара в форме.

Пожав плечами, я надел куртку и застегнув молнию, захлопнул шкаф.

— Кир скажешь там что вызвали, а то при пересменке посчитают, что не явился.

Горшин только кивнул и вышел следом.

В приемной у начальника под дверьми в кабинет расположились два амбала «два на полтора», как говорят в народе, в камуфляже и облегченных бронежилетах чем-то похожих на армейские «Модули-15 м». Оба стояли возле дверей, ведущих в кабинет к начальнику.

— Корьин, тебя уже полчаса ждут. — Татьяна, несмотря на кукольную внешность, обладала довольно стервозным характером. — Давай живее!

После чего она нажала на кнопку селектора:

— Арте Александрович, Корьин прибыл.

— Татьяна Игоревна, впустите.

— Ну что ждешь, проходи.

Парни даже не усмехнулись. Да и смотрели оба очень так… равнодушно, что ли. Словно через градусную сетку оптического прицела.

Все-таки не стоило к ней подкатывать восьмого марта. Несмотря на то, что она неинтересна начальнику в качестве любовницы, никто не рисковал с ней заигрывать. Как мне потом объяснили лучше не соваться, ибо у нее папаша весьма простых нравов. Пуля в лоб, вопросы задавать будут потом.

Стоило мне переступить порог как в затылке, словно гранату разорвало. Последнее что помнил о посещении кабинета шефа это дорогой ламинатный паркет и ребристая подошва берца сорок четвертого размера.

Я чувствовал себя, неуютно идя через Город. Город, где единственным освещенным местом был гостевой район.

И вот я словно маленькое солнце, которое едва светит, но не греет, рассекаю по улицам в сторону арки ведущей в нужный мне мир. Артефакт портала это хорошо, вот только на его подзарядку ушла вся магическая энергия, которая сейчас медленно восполнялась из окружающего пространства. Печати, которые на меня наложили, лишили очень и очень многого. И теперь у меня был внутренний резерв магической энергии, созданный левой печатью, ибо раньше его у меня не только не было, он был не нужен.

Внезапно я остановился. Меня подводили мои глаза. Возле одного из поворотов я с удивлением увидел небольшое одноэтажное здание. В узких ромбовидных провалах окон мерцал неяркий свет. Такой свет можно получить только свечами, или факелами…

С легким скрипом дверь приоткрылась и наружу вышла слегка пошатывающаяся фигура Смерти в черном плаще. В следующий миг она исчезла в портале. А до меня донеслось легкое звучание музыки.

У меня появилось странное желание, которое постоянно описывается разумными во многих книгах, а именно ущипнуть себя.

Подойдя к двери, я нерешительно посмотрел на слегка покачивающуюся в полном безветрии табличку с надписью «Таверна». Ни названия или чего-нибудь еще. Просто «Таверна». Притушив свет фонаря, я потянул дверь на себя и удивленно замер.

На меня тут же нахлынула настоящая волна звуков, запахов, и насмешливых взглядов жнецов.

Судя по тому, что внутреннее пространство было куда более объемным, чем здание снаружи, кто-то весьма интересно поработал с пространством. За невысокими деревянными столиками сидело довольно приличное количество народа…

Помещение отделано светлым деревом с магическими факелами на стенах. Они не чадили, и их пламя только слегка колыхалось, когда кто-то проходил мимо. То, что казалось вечным и нерушимым буквально перевернулось с ног на голову.

Убрав фонарь в карман, и стараясь не выглядеть ошарашенным, неторопливо прошел к барной стойке, которая тоже наличествовала.

Бармен к моему удивлению был… Безликий! Надо сказать это меня и добило! Сделав еще пару шагов, я словно кукла сел на высокий стул из гнутых трубок без спинки и мягкой седушкой.

— Что желает неофит с парными печатями? — слегка насмешливо прошелестел его голос.

— Что-нибудь что приведет меня в себя! — С трудом выдавил я из себя.

Капюшон слегка колыхнулся и на стойку спланировал десяток бутылок с названиями на разных языках, ранее мною не виденных. Через минуту передо мной стоял прозрачный тонкий стакан с разлитыми, словно радуга жидкостями. Очень медленно они начали смешиваться…

— Плотность жидкостей разная, что позволяет налить их слоями. Попробуйте…

«Да не каждый день тебе старейшина коктейли готовит!»

Когда я осторожно взял стакан внутри словно возник, закрутился крохотный вихрь. Пока я удивленно смотрел как содержимое перемешалось на соседний стул кто-то сел.

— Ну, здравствуй сын.

От неожиданности я едва не выронил стакан с темно фиолетовой жидкостью внутри.

Отец сидел и радостно скалил все тридцать два белоснежных зуба. Сняв маску и откинув капюшон он насмешливо посмотрел на меня, и подмигнув повернулся к Старейшему.

— Мне, пожалуйста, то же самое. Ну, рассказывай. А то мать готова была меня придушить, ведь ты, не написал за прошедший год ни строчки.

Пожав плечами, я закатал оба рукава и продемонстрировал обе печати.

— Год на раздумья, потом снова на собрание Совета Безликих. — Тут я наконец попробовал содержимое стакана. Больше всего это напоминало мне горный ликер, вот только его действие словно в десяток раз мягче и продолжительнее. — Великолепный напиток. Спасибо, Старейший!

Капюшон колыхнулся, и фигура Безликого отплыла в другой конец стойки.

— Вот значит как. Обычно испытание тела и разума дают на последний год перед совершеннолетием.

— Так через это проходят все? — Я удивленно посмотрел на отца задумчиво потягивавшего жидкость, из своего бокала и поглядывавшего на печати на моих руках. Поправил рукава и, застегнув манжеты, задал давно мучавший меня вопрос: — Отец, откуда вы с матерью знали, что мне пригодится перо птицы феникс?

— Значит все-таки пригодилось. Что ж, я выиграл у нее спор, — с улыбкой произнес отец, после чего ответил: — Мы не знали, но я предположил, что ты не удержишься, и решили облегчить твой поиск, ибо остальное проще достать, чем перо Феникса. Этих птиц осталось меньше, чем даже количество обитаемых миров.

— Спасибо.

Допив бокал отец встал, и положив на стойку купюру с номиналом в пять тысяч, накинув капюшон положил руку мне на левое плечо:

— Я рад, что ты, наконец-то стал взрослеть сын! Все же напиши пару строк матери, а то чую, покоя мне не будет! — С улыбкой произнес отец и, развернувшись, вышел из Таверны.

Эпилог

Имперский порт Рагарн, западная часть империи Ар-Тагран.

Несмотря на недельный штиль, в крупнейший имперский порт на западе империи прибывали и прибывали корабли с островов. Проблема с попутным ветром не была такой уж серьезной для торговой гильдии, когда сроки доставки грузов не только поджимают, но и возможность заработать на повышении цен тех или иных товаров окупает все издержки.

Многие маги-стихийники у которых хорошо удается подчинить элементалей и духов ветра прибывают для найма на несколько рейсов. И даже широкий рынок труда для магов стихийников не позволяет перекрыть все суда. Хороший маг несмотря ни на что был всегда в цене, и ради выгодного контракта бывало, происходили настоящие баталии между матросами с выносом зубов, свернутых челюстей и расквашенных носов. Своего рода это даже вошло в портовую традицию.

В вечернее время, в соответствии со сводом уложений имперского морского кодекса торговых и частных судов, подписанного практически всеми государствами, мало-мальски имеющими выход к морю швартование к берегу или «иному» месту строжайше запрещено, и карается весьма солидным штрафом. Поэтому суда стоят на якоре, ожидая рассвета.

Три судна появились возле причальных доков, словно они возникли в один единственный момент, когда дозорный, следивший за тем участком моря и пирса, отвлекся чтобы промочить горло.

Выругавшись, он потянулся правой рукой к амулету на груди, как тихо свистнувший арбалетный болт пресек нить его жизни. Уже мертвое тело перевалилось через низкий борт смотровой вышки и с громким плеском упало в воду.

Внезапно один из странных кораблей стал быстро погружаться в воду. Словно призрак судна, в полной тишине, в нарушение всех законов физики и природы, корабль погружался на дно. Не прошло и минуты, как корабль полностью погрузился под воду.

Два оставшихся корабля пришли в движение. Мягко стукнувшись бортами о деревянный блок причала, они замерли на месте. С носа каждого корабля спрыгнули по две гибкие фигуры, затянутые в черное, сливаясь с мраком ночи, они, пробежав несколько метров, буквально исчезли, растворились в тенях, отбрасываемых тюками, ящиками и прочим хламом, наваленным на пирсе.

Охрана пирса и случайные прохожие умерли, прежде чем успели, что-либо заметить и поднять тревогу. С металлическим лязгом на деревянный настил упала стальная лента выдвижного трапа. Следом, как по команде, с соседнего корабля тоже спустили трап.

По нему вниз стали спускаться закованные в странные костяные доспехи, сделанные из шкуры неведомого существа воины. Рослые, с ног до головы в черных пластинчатых доспехах, скрывавших их человекоподобные фигуры от головы до пят. Воины молчаливо выстроились в две линии возле кораблей. На носу первого корабля появилась человеческая фигура, явно принадлежавшая женщине.

В свете Луноликого она подняла руки в сторону неба и с легкой хрипотцой в голосе стала читать заклинание.

На безоблачном небе, несмотря на полное безветрие стали образовываться плотные грозовые облака. Через десяток-другой минут небо было затянуто грозовыми облаками, в глубине которых, то и дело раздавались громовые раскаты.

Первая вспышка молнии совпала с моментом, когда вспыхнули ярким дымным пламенем все торговые суда, стоявшие в бухте на якоре. С кораблей в панике, и с криками боли стали спрыгивать в воду горящие человеческие фигуры команды кораблей. Над пирсом стал подниматься густой черный туман, скрывая все вокруг, и поднимаясь все выше и выше пока не закрыл собой самый высокий шпиль здания припортового городка.

На палубы кораблей поднялись одетые в дорогие плащи человеческие фигуры с пульсирующим красным отсветом небольшим амулетом на груди. Их лица скрывали глубокие капюшоны, накинутые на голову.

Ни один из них даже не пошевелился и не дрогнул, когда с разных сторон зазвучали крики боли и паники. Дождавшись, когда все выстроятся на палубе, женщина спустилась с носа корабля и подошла к ровным шеренгам.

Секунду-другую разглядывая молчаливые замершие фигуры, она произнесла:

— Все вы были отобраны Владыками ваших домов для выполнения этой миссии. С этого момента вы отправляетесь в «свободное плаванье» по континенту. У каждого из вас своя миссия, которая должна быть выполнена в указанный день и час! — В голосе молодой девушки звучали неподдельные нотки гордости. — Те из вас кто погибнет, выполняя поставленную задачу, навсегда войдет в скрижаль памяти ваших доменов! И еще! Что бы ни произошло, что бы ни случилось, вы никогда не видели друг друга. И до конца миссии вы не должны пересекаться! Прощайте!

В следующий миг череда вспышек сработавших порталов унесла их прочь с пирса, оставив на их мете слегка оплавленные круги.

Прошло три с половиной часа, с момента как первый луч солнца выглянул из-за горизонта. Призванные магиней грозовые облака рассеялись в мгновение ока, как и сам непроглядный туман.

Пирс был завален связанными телами. Голосящими, причитающими, плачущими, стонущими, либо находящимися при смерти или без сознания.

Воины в диковинных доспехах больше всего играли психологическую роль. Безразличные и молчаливые стражи, доставившие всех выживших во время налета на порт Рагарн и Рагарнсккий портовый городок.

С первого и второго корабля неторопливо спустились две фигуры. Худой мужчина с бледными, тонкими чертами лица в похожих костяных доспехах, что и у остальных воинов, и женщина, одетая в облегающую, словно вторая кожа одежду смахивающую на кожу змеи. Вот только таких огромных змей не существовало в природе. Скинув с головы капюшон и расправив уложенную волну золотистых волос, девушка направилась в сторону пленных.

Разрез глаз, и длинные слегка заостренные кончики ушей выдавали в ней представительницу светлых эльфов. Вот только кровожадный взгляд темно-фиолетовых глаз делал ее более похожей на демона.

— Человеческий род так обмельчал. Ни одного воина, который бы смог дать достойное сопротивление.

Девушка подошла к лежащему без сознания телу и пинком ноги перевернула его на спину. Призрительно смерив его взглядом с головы до ног, она презрительно фыркнула:

— И это представитель стражи?

— Госпожа! — подошел сошедший со второго корабля мужчина. — Мои воины лучшие из всех четырех доменов! Местные ничего и не могли сделать.

— Изгалор, ты так оправдываешься, или снова хочешь просить благосклонности у владыки за мой счет?

— Никак нет! Ваше высочество! — Лицо Изгалора дернулось, словно от пощечины. — Что прикажете делать с пленными?

— Женщин и детей на третий корабль, остальных приготовить к ритуалу! Мы должны отблагодарить владык за то, что дали право первыми принести очищение на эту землю!

— Слушаюсь госпожа! — Изгалор низко поклонившись, кинулся отдавать приказания.

Когда с погрузкой было закончено, в центре погрузочной площадки одного из доков, кровью убитых на месте нескольких пленных была начерчена крупная, шагов десять магическая печать, в центре которой водрузили переносной алтарь.

Когда на алтарь водрузили тело первой жертвы, один из казавшихся без сознания пленников вскочил на ноги и, метнув что-то в двух воинов, низко пригнувшись, метнулся на них. Прежде чем кто-либо сумел среагировать, на деревянный настил пирса упали два мертвых тела. После чего-то бросился в сторону женщины спустившейся с корабля.

Вот только больше ничего он сделать не смог.

Принцесса Триввиадарр'х презрительно фыркнув, глядя на бегущего в ее сторону человека, небрежным движеньем отцепила с пояса тонкий хлыст, глухо звякнувший при резком движении девушки. Взмах и тонкая линия хлыста, словно живая обмотала тело тут же упавшего человека, едва не вырвав хлыст из руки девушки.

— Лучшие воины говоришь… лучшие… — В следующий миг она, сделав шаг, назад резко дернула хлыст, слегка отводя его в сторону.

Нападавший даже не успел ничего вскрикнуть, как его тело было рассечено тонкими лезвиями хлыста. Во все стороны брызнула кровь нападавшего на принцессу мужчины. При виде того что осталось от человека пленники подняли вой и крики ужаса.

Принцесса еще несколько раз взмахнула хлыстом, сбрасывая с кольцевых лезвий капли крови и частицы плоти убитого, после чего неторопливо смотала хлыст в походное состояние. Сняв темно-зеленую перчатку из все той же змеиной кожи, девушка провела ладонью по лицу стирая попавшие на него капли крови. Пару мгновений разглядывая две алые дорожки она, усмехнувшись, провела по ладони языком, словно пробуя кровь на вкус.

— Всю работу приходится делать самой! Стоит поручить что-то мужчине, и он не справится! Изгалор!

— Да ваше высочество?!

— Заканчивайте живее! Мне уже не терпится убраться с этой ужасной земли!

После чего развернулась на месте и неторопливо пошла в сторону своего корабля.

Content

Константин Храбрых
Печать Леса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог