Diakov RePack by

Unknown

Ванесса Бук «Притяжение#2»

Серия «Баталия миллиардеров#7»

Переведено для группы Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Переводчик Елена Ковалева

Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Весь ваш мир может измениться в один момент.

Безрассудный момент, когда вы перестаете себя сдерживать и теряете контроль. Я горжусь тем, что никогда не теряю контроль над собой, но с ней, каким-то образом, я потерял его. Я позволил своему желанию овладеть мною, и вкусил запретный плод, который предстал передо мной всего лишь в одной ночной сорочке. Я трахнул младшую сестренку своего лучшего друга, и пожалел об этом в тот же момент, когда она прижалась ко мне. Не потому что мне это не понравилось. Нет. Просто с того самого момента ничто больше не воспринималось настолько правильно…

Меня зовут Тристан Найт и я не отношусь к среднестатистическим нью-йоркским миллионерам. В действительности, во мне нет ничего среднестатистического. Я родился в неблагополучном районе и жил там пока меня не усыновили. Мое прошлое – это давнее прошлое, наполненное дерьмом и неудачами. Единственные, кто помогли мне не умереть на улице, это семья Стонхэйвенов. Когда я встретил их, я был намерен ненавидеть их всех. Они представляли собой все, чего я был лишен. Власть. Богатство. Контроль. По крайней мере, я привык так думать.

Теперь, по прошествии времени, я понимаю, что полюбил их…влюбился в единственную, которой не могу обладать. В нее. Эмили Стонхэйвен.

Я никогда не смогу стать рыцарем в сияющих доспехах, которого, я знаю, она ждет, но я уже вкусил ее – и теперь знаю, что не могу остановить это неутолимое желание быть тем, в ком она нуждается.

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+

ПРИТЯЖЕНИЕ

КНИГА 2

ВАНЕССА БУК

ПОСВЯЩЕНИЕ

Эта книга посвящается моему мужу.

Спасибо, что терпишь мои чудачества и вдохновляешь меня следовать за своими мечтами.

Я тебя очень сильно люблю.

“Великое искусство жизни заключается в ощущении,

в способности почувствовать, что мы существуем, даже через боль.”

- Лорд Байрон

ПРОЛОГ

ТРИСТАН

Я ВСЕ РАЗРУШИЛ.

Эта мысль доходит до меня, пока я поднимаюсь по лестнице с Эмили на руках. Она дрожит, когда мы проходим по пустому коридору, который ведет в ванную комнату, смежную с ее спальней. Эмили смотрит на меня своими светлыми глазами, когда я сажаю ее на край огромной ванны. Подол ночной сорочки Эмили покрыт красными пятнами крови. Вид ее крови одновременно доставляет мне удовольствие и причиняет боль. Я разворачиваюсь и включаю кран, отрегулировав температуру воды. Эмили сидит и молча наблюдает за мной с растерянным видом. Я тянусь к ней и начинаю стягивать с нее сорочку, но яркий румянец на ее щеках останавливает меня.

— Ванна поможет устранить дискомфорт, который ты возможно испытываешь, — говорю я, убирая прядь белокурых волос с ее лица. — Я пойду, поищу аспирин, пока ты забираешься в воду. Поначалу может быть слишком горячо.

— Хорошо, — бормочет она.

— Я вернусь. Никуда не уходи.

Я исчезаю внизу, направляясь на кухню и радуясь, что Николас не проснулся. Я врываюсь в кладовую в поисках аспирина. Схватив пузырек с таблетками, я направляюсь в свою комнату, чтобы одеться. Только подойдя к своей кровати, я понимаю, что саба, с которой я ранее играл, все еще в моей комнате.

Напряженный голос молодой блондинки взывает ко мне. Она лежит на краю моей кровати со скрещенными и закованными над головой руками. Она дергает наручники, чтобы освободить руки, но они только сильнее сжимаются вокруг ее запястий. На ее лице появляется беспокойство, когда я вхожу в комнату, все еще не оправившись от произошедшего на лестнице. Она наклоняет голову, чтобы получше разглядеть меня, но я избегаю ее вопросительного взгляда. Я не могу смотреть на нее. Еще хуже то, что я не могу стереть из памяти образ ошарашенного лица Эмили, когда она застала меня с сабой.

— Все в порядке? — неуверенно спрашивает она.

Бл*дь, нет. Запах Эмили на моей коже опустошает меня, когда я замечаю мокрые пятна на простынях, оставленные нами во время игр с блондинкой. Я снимаю с нее наручники и подаю ей мини юбку, в которой она пришла. Она медленно сползает с кровати, стаскивая за собой простыню. Я сожгу эти простыни. Не хочу иметь никаких воспоминаний об этой ночи, включая блондинку в моей постели. Она опускается на колени у моих ног, не поднимая глаз от своих коленей. За то короткое время, что мы вместе, она хорошо изучила меня.

— Господин, я чем-то рассердила тебя?

— Тебе нужно уйти.

— Но мы только начали...

— Плевать. Ты должна уйти.

Я раздраженно наблюдаю за ней, когда она смотрит на меня так, будто ее предали. Возможно в Ларце Удовольствий мне устроят головомойку за то, как я обошелся с ней. Там не жалуют тех, кто обижает других членов клуба. Я смотрю, как блондина натягивает на себя остальную одежду и поспешно покидает мою комнату. Я не заморачиваюсь с просьбой вызвать такси для нее. Знаю, я мудак, но мне плевать. Я благодарен, что ее надутые губы убираются с глаз моих, когда она наконец-то покидает особняк Стонхейвенов.

Меня переполняет опустошающее чувство стыда, когда я смотрю на свое отражение в зеркале в своей спальне. Нет никакого достойного выхода их того бардака, который я устроил сегодня ночью. Границы между мной и Эмили были стерты, и я не уверен, что мы сможем вернуться к тому, что было раньше. О чем, бл*дь, я думал? Я не думал. Я позволил своим эмоциям взять над собой контроль. Я потерял контроль, которого отчаянно желал всю свою жизнь. Как я могу снова смотреть Николасу в глаза? Бля, я потеряю их снова.

Во мне бушует злость, когда мой кулак встречается с одной из полок, разбрасывая книги по всей комнате. Боль, пульсирующая в моей руке, не облегчает чувства моей вины. Образ лица Эмили, когда я толкаюсь в нее, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди. Я забрал у нее то, что никогда не смогу вернуть. И мне не выбраться из этого целым и невредимым. Несомненно, я навеки проклят за содеянное.

Легкий след пара стелется из просторной ванной комнаты. К моему удивлению, Эмили все еще сидит в ванне, где я ее и оставил. Она открывает свои аквамариновые глаза, когда я осторожно закрываю за собой дверь ванной. Она смотрит на меня с любопытством, пока я хожу туда-сюда в полуметре от нее. Как бы я не пытался, я не могу отвести взгляда от ее обнаженных изгибов, выступающих из воды. Она не двигается и ничего не говорит, когда я прислоняюсь к плитке рядом с ванной. Наши взгляды встречаются, и на короткий момент я забываю свою вину и всепоглощающую необходимость исправить то, что я натворил.

Наклоняясь вперед, я провожу кончиком пальца по округлости ее груди. Я чувствую, что становлюсь тверже от вида ее вставших торчком сосков. Я тянусь через нее за губкой, и наблюдаю с небольшим оттенком веселья, как ее глаза расширяются. Она смотрит, как я медленно опускаю руку в воду и провожу губкой по ее ноге от лодыжки вверх к центру между ног. Эмили вздрагивает, но не останавливает меня, когда я усиливаю давление. Ее тело выгибается навстречу моей ладони, и мне приходится взять всю свою силу в кулак, чтобы больше не прикасаться к ней. Протерев губкой ее ноги, я помогаю ей вытереться.

Она не просит меня, но я отворачиваюсь к стене, пока она надевает мою черную футболку с эмблемой группы "Nine Inch Nails". Эта черная футболка подарок моей коллеги Вивиан, но я ни разу не надевал ее. Я поворачиваюсь, когда чувствую, что Эмили дотрагивается до моего плеча. Ее вид в моей футболке вызывает странное чувство в груди. Она в моей футболке. Так или иначе, на ней она выглядит лучше.

Если бы жизнь была проще, она была бы моей.

А я был бы ее.

*****

ЭМИЛИ

Я ПРОСЫПАЮСЬ СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО часов от звука моего будильника. Очень быстро я понимаю, что снова нахожусь в своей спальне, одна. Мои воспоминания размыты, и несмотря на привычную обстановку, моя комната выглядит по-другому. Я протягиваю руку, чтобы стянуть через голову свою сорочку, но моментально останавливаюсь, когда понимаю, что то, что на мне надето, как ни странно, велико мне. Через пару минут я понимаю, что на мне одна из футболок Тристана. Тристан. Я переворачиваюсь на кровати, и слабая боль пульсирует у меня меду ног. Ощущения усиливаются, когда я сажусь и опускаю ноги с кровати. Я протягиваю руку, ухватившись за край просторной футболки, и медленно тяну ее вверх. Я краснею, когда понимаю, что на мне нет нижнего белья. Тристан, должно быть, снял его. Или, вероятно, на мне не было его с самого начала.

Запах одеколона Тристана вызывает поток воспоминаний. Воспоминаний о том, как Тристан несет меня в ванную комнату, о том, как он отвернулся, пока я раздевалась, и о нежном давлении люфы, слегка царапающей мои ноги. Мое сердце трепещет при воспоминании о взгляде Тристана, помогающем мне мыться. Я ничего не могла поделать и просто смотрела на него, когда он нежно прикасался ко мне. Мы почти ничего не сказали друг другу, но это не уменьшило моего желания, чтобы он снова взял меня. Даже сейчас мое тело дрожит при мысли об этом.

Я встаю с кровати и направляюсь через комнату к зеркалу, мне интересно увидеть, изменилась ли я с прошлой ночи. Мои волосы собраны в беспорядке в пучок, а под глазами небольшие светлые круги, но в остальном, ничего не изменилось. Я поворачиваюсь и снова задираю свою футболку. Глядя на свое отражение, я замечаю небольшой синяк на внутренней стороне бедра. Я протягиваю руку и провожу пальцем по синяку. Несмотря на его темный цвет, он, кажется, не болит.

Я всегда ненавидела то, как быстро на моей коже появляются синяки, но на этот раз, я не против. У меня в животе начинают порхать бабочки при мысли, что я снова увижу Тристана. Как я смогу смотреть на него, не вспоминая о прошлой ночи? Не в силах сдержать своего любопытства, я быстро натягиваю короткие джинсовые шорты и спускаюсь вниз. В доме тихо, но это и не удивительно, учитывая, что мои родители все еще в отъезде. И Николас, наверно, еще тоже спит.

— Эмили?

Я поворачиваюсь на звук знакомого голоса и замечаю своего старшего брата, Александра, стоящим в коридоре с кружкой в руке. Он одет в превосходный синий костюм с соответствующим светло-голубым галстуком. На моих щеках появляется румянец, когда его взгляд внимательно изучает мой всклоченный внешний вид. Слава Богу, он не видел меня раньше.

— Привет Алекс. Я не ожидала увидеть тебя здесь.

— Правда? Технически я не живу тут, но стараюсь заезжать в гости, когда могу.

Удивление в его голосе застает меня врасплох. Алекс не так часто проводит время со мной и Николасом, как нам бы того хотелось. Как наследник империи StoneHaven Publishing, большую часть своего времени он занят, замещая моего отца или устанавливая контакты с инвесторами.

— Я рада, что ты дома. — улыбаюсь я.

Взгляд его пронзительных серых глаз проходится по мне, прежде чем переместиться на дверь спальни Тристана.

— Я подумал заскочить домой, прежде чем отправиться к Нине.

Нина, возлюбленная Алекса со времен колледжа, и женщина, в которую он влюблен уже много лет. Вот только он понял, что любит ее, совсем недавно. Забавно, как иногда мы влюбляемся в людей, которые прямо перед нами.

— Куда ты направлялась? — спрашивает он.

— Я спускалась вниз, чтобы сделать себе немного хлопьев на завтрак, — отвечаю я с нервным смешком.

Он делает глоток из своей кружки, а затем пристально смотрит на мою просторную футболку. Паника сжимает мою грудь при мысли о том, что он возможно знает, кому на самом деле принадлежит эта футболка. Я смотрю, как он ставит кружку и подходит ко мне. Он кладет свою руку мне на плечо и серьезно смотрит на меня.

— Эмили, я знаю, жить рядом с Тристаном замечательно, но просто помни, что мы больше не знаем, какой он на самом деле. Я ужасно не хочу, чтобы ты привязалась к кому-то, кто возможно уедет через месяц или два.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты так говоришь?

Вспышка жалости мелькает на лице Алекса.

— Ты ведь не думаешь, что он не уедет от нас, когда получит то, что хочет?

Я чуть ли не задыхаюсь от мысли, что Алекс знает о том, что произошло между нами прошлой ночью. Как он мог? Это написано на моем лице? Моя мать часто предупреждала меня, что, если я займусь сексом, так или иначе она узнает об этом - словно потеря девственности навечно отпечатается у меня на лбу.

— Отец уже предложил оплатить учебу Тристана в колледже. И я не удивлюсь, если он отправит его в Барселону.

— В Европу? — взвизгиваю я.

Я испытываю небольшое облегчение, когда понимаю, что Александр говорит не о вчерашней ночи, но оно быстро сменяется беспокойством. Тристан может уехать? Опять?

— Да, у отца там есть какие-то деловые партнеры, которые рекомендовали ему эту школу. Я удивился, что он не захотел отправить его во Францию. Кажется, это было бы логичнее, так как у нас там вилла.

Алекс делает шаг назад и внимательно изучает надпись на моей футболке

— Кстати, чья это футболка? Ты еще не доросла, чтобы слушать Nine Inch Nails.

Звук открывающейся входной двери прерывает допрос Алекса. Я благодарна небольшому отвлечению, пока мой мозг переваривает новую информацию. Взрыв смеха врывается через входную дверь, когда мои мама с папой заходят, нагруженные несколькими сумками, судя по всему поход по магазинам был не такой уж и маленький. Веселая улыбка мамы заставляет меня скрыть свое растущее отчаяние. Ее зеленые глаза смотрят на меня с любопытством, когда я прислоняюсь к лестничным перилам для поддержки. Она подходит ко мне, чтобы обнять, и оставляет легкий поцелуй на моей макушке.

— Ты выглядишь по-другому...

— Должно быть не выспалась, — говорю я, натянуто улыбаясь.

— Осторожней, милая, вот так можно испортить хорошую кожу.

Я закатываю глаза на странную одержимость моей мамы все время выглядеть на двадцать лет моложе. Она вечно пробует последние новинки в области красоты и здоровья. Удивительно, что она еще не открыла омолаживающий секрет мочи лося.

— Надеюсь, ты провела свой день рождения замечательно.

Замечательно — это даже близко не описывает мои чувства. Прошлая ночь кажется мне сном, но легкая боль, которую я ощущала сегодня утром, является доказательством обратного. Единственное, о чем я жалею, это чувство, которое я испытала, когда Тристан отстранился от меня. Я не знаю, что напугало его больше — тот факт, что я была девственницей, или что это была я.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ТРИСТАН

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ...

ГОВОРЯТ, КОГДА кто-нибудь умирает, он на самом деле никогда не уходит. Тогда почему у меня такое чувство, что все следы моей матери исчезли из этого мира?

Сильный дождь стучит по асфальту под моими ногами, когда я двигаюсь через парковку на кладбище. Огромная территория простирается дальше, чем видит глаз, а количество надгробий, тянущееся вдоль холмов, пугает. Я бегу по грязной траве, стараясь скрыться от непогоды, но при каждом сделанном мною шаге вода брызгает на ткань моих брюк.

Я долбанная развалина. Нет, я предатель.

Я предатель, который надел позаимствованный пятьсот долларовый костюм на похороны своей матери. Его мать умерла в одиночестве без гроша за пазухой. Кто я? Этим утром я проснулся, задавая себе этот вопрос снова и снова. Ощущение удушья переполняет меня, и я срываю с себя пиджак и галстук, швыряя их на землю. Мои легкие горят от бега, но это не сравнится с той болью, которая разрывает мою грудь, когда я все ближе подхожу к тому месту, где покоятся ее останки.

— Вот ты где, — обращается ко мне голос сзади.

Я оборачиваюсь и вижу свою коллегу Вивиан, стоящую передо мной.

— Что с тобой случилось? — спрашивает она. — Ты потерял свой пиджак?

— Что-то вроде того, — бормочу я.

Я довольно давно не разговаривал с Вивиан, и все же она единственный человек, кто смог бы быть здесь. Единственный человек, кто одолжил бы мне денег для кремации моей матери. Поговорив по телефону с директором ближайшего похоронного бюро, я сразу же понял, что о похоронах моей матери не может быть и речи. Где, на хрен, я смог бы достать 7000 долларов на это? Хотя количество моих клиентов из Ларца Удовольствий растет, но сумма, которую я выручаю за заказы, и близко не та, какая нужна мне. И у Стефана я не попросил бы денег, скорее уж ад замерзнет. Это хорошо, что он не знает о том, что моя мать была жива все это время. Он не получит успокоения. Моя мать так и не получила этого.

— Иди сюда, — говорит Вивиан, предлагая мне место под ее огромным зонтом.

Дождь стекает по зонту подобно воде, льющейся из чайника. Боже, надеюсь она недолго пробыла здесь. Судя по ее промокшему виду, могу только догадываться, что долго. Я делаю шаг вперед и приближаюсь к устрашающей стене с именами перед колумбарием, куда поместили прах моей матери. Вивиан откидывает назад свои черные локоны и задумчиво смотрит на мемориальные доски перед собой.

— Спасибо, что пришла, — говорю я.

— Я рада, что ты все-таки позвонил мне. Мне было интересно, неужели город поглотил тебя.

— Поверь, мне тоже так иногда кажется.

Она кладет руку на мое плечо и слегка сжимает его, прежде чем вернуться взглядом на стену перед нами. Дождевая вода омывает меня, очищает меня ощущением холода, и я закрываю глаза, представляя, какой бы была жизнь, если бы дождь действительно мог смыть все наши грехи. Если бы только мы все могли быть прощены так легко. Я открываю глаза, когда чувствую, как кто-то похлопывает меня по плечу. К своему удивлению я вижу, как Вивиан смотрит на меня полными слез глазами. Сколько я знаю Вивиан, она никогда не показывала ни малейшей слабости. Если бы я не знал ее так хорошо, я бы сказал, что она из тех людей, о ком говорят "крепкий орешек".

— У меня кое-что есть для твоей матери, — говорит она.

С замиранием сердца я наблюдаю, как Вивиан достает из своего мокрого полиэтиленового пакета букет роз. Их прекрасные розовые бутоны отлично сочетаются с мемориальной доской с прахом моей матери. Эти цветы изящно красивые. Описание, которое когда-то как нельзя лучше подходило моей матери.

— Я подумала, будет неплохо принести ей цветы.

— Спасибо, — удается произнести мне.

Несмотря на море имен, совсем не сложно найти дощечку с именем моей мамы. Она, кажется, единственная с розовыми розами и золотой надписью.

Розалин Изабелла Найт.

Настолько невероятно видеть имя своей мамы среди других умерших горожан, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не разрыдаться при его виде. Злоба, которую я испытывал к Стефану, еще больше выросла с тех пор, как я узнал о смерти своей матери. Это все, о чем я думал. Я знаю, она покончила с собой, потому что думала, что у нее больше никого не осталось, но я никогда не ожидал, что она будет в таком отчаянии. Как ни крути, Стефан всегда будет отчасти виноват в этом. Он все забрал у меня и у нее. Я прослеживаю взглядом по сотне других заброшенных табличек, расположенных рядом. Близлежащие цветы - сухие и хрупкие. Я почти уверен, что они превратятся в пыль при малейшем прикосновении, и, по какой-то причине, мысль о прахе моей матери, помещенном рядом с ними, разрушает меня.

Кажется, даже в смерти, жизнь моей мамы свелась к еще лишь одному имени на стене.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ТРИСТАН

МИР ВОКРУГ МЕНЯ - сплошные хаотичные размытые очертания больничных комнат ожидания и врачей в белых халатах. Я уже должен был привыкнуть. Моя мать не была новичком в этом, но это не моя мать лежит на больничной кровати. И это не о моей маме врачи только сказали, что она никогда не выйдет из комы. Это старший брат Эмили и Николаса, Александр.

Он лежит на больничной койке такой сломленный и слабый, что это выбивает из колеи. У меня никогда не было таких отношений с Алексом, как с Николасом и Эмили, но это не облегчает ситуацию. Я расхаживаю по палате, чувствуя необходимость протянуть руку помощи и утешить тех, кто рядом со мной.

— Он должен прийти в себя, — плачет Эмили.

— Так и будет!

Николас проносится мимо меня и начинает колотить кулаками по серой больничной стене. Она вибрирует от силы ударов и заполняет комнату гулким эхом. Эмили зовет меня срывающимся голосом с другой стороны палаты. Она свернулась клубком и сидит на стуле, раскачиваясь назад и вперед. Кажется, мне суждено наблюдать за страданиями окружающих меня людей. Я, должно быть, проклят.

— Ник, пожалуйста, прекрати, — плачет Эмили. — Тристан, останови его.

Николас не отводит взгляда от кровати Алекса, когда я встаю возле него и быстро сжимаю его плечо. Если бы я мог ему как-то помочь, я бы помог, но лучшее, что я могу сейчас сделать, это успокоить Эмили. Я подхожу к ней и обнимаю за плечи. Ее бледные пальчики зарываются в мои волосы чуть ниже шеи, когда она рыдает у меня на груди, слегка подрагивая. Это разрывает меня на части. Необходимость утешить ее заставляет мое сердце болеть.

— Эмили, посмотри на меня.

— Нет, я не могу.

Я приподнимаю ее подбородок указательным пальцем, заставляя ее посмотреть на меня. Судорожно вздыхая, она наконец сдается и поднимает на меня свои мокрые от слез, наполненные болью глаза. Она моргает, смахивая слезы. Да пропади оно все пропадом. Мне бы очень хотелось осушить потоки этих слез и снова наполнить ее глаза сиянием.

— Все будет хорошо, — говорю я

Ее маленькое тело прижимается ко мне, посылая волны возбуждения по моим венам. Мой член дергается от ощущений и воспоминаний двухнедельной давности.

— Давай оставим Николаса ненадолго, — говорю я, беря ее на руки. Маленькое тело Эмили прижимается ко мне, когда я несу ее из палаты.

— Тристан, — шепчет она в мою грудь. — Скажи мне, что я сплю. Скажи, что с Алексом все в порядке, и что он очнется.

Я баюкаю ее на руках, прижимая к груди. Это ощущение навязчиво знакомо. Я так же держал свою маму, когда нашел ее в отключке на полу. Мне даже думать о ней больно. Я недостаточно часто навещал ее. Боже, как я скучаю по ней. Мне бы очень хотелось, чтобы она была сейчас здесь со мной, но я знаю, что этого никогда не будет.

— Я отвезу тебя домой, — говорю я, сжимая Эмили.

— Нет, я не хочу уезжать!

Я замечаю Стефана, спешащего по коридору ко мне с затравленным видом. Его опустошенный взгляд проходится по мне, и он замечает Эмили, плачущую на моих руках. На долю секунды я счастлив. Счастлив, что Стефан наконец-то понимает, каково это терять человека, которого ты любишь больше всех. Ему невероятно повезло, что у него все еще есть Николас и Эмили, но я знаю, что Алекс значил для него гораздо больше. Алекс был его приемником. Это означало, что имя Стефана будет жить. А теперь есть вероятность, что со временем о нем забудут. Подобно моей матери он тоже станет еще лишь одним именем на стене.

Я заставляю себя выкинуть из головы грустные мысли и сосредоточится на белокуром ангеле, чьи руки обнимают мои плечи.

— Тристан, ты не мог бы отвезти Эмили домой, пожалуйста? — просит Стефан.

В его голосе явно слышится страдание.

— Да.

Я оставляю Стефана оплакивать своего сына. Как бы я не ненавидел его за то, что он причинил боль моей маме, я не монстр, чтобы получать удовольствие, наблюдая, как его мир рушится.

*****

Я смотрю, как ее губы изгибаются в улыбке, когда она засыпает на диване. Дом вокруг нас погружен в темноту, за исключением включенного телевизора. Вопреки испытываемой мной необходимости рассказать ей о своих чувствах, я оставляю все как есть.

Я оставляю ей на память книгу стихов Лорда Байрона, подсунув её ей под руку. Это единственная вещь из библиотеки Стефана, которую я хранил все эти годы. Мысль о том, что я оставляю книгу, чтобы она ее читала, успокаивает больше, чем все удовольствие, которое я получу от повторного прочтения. Эмили мгновенно открывает глаза, когда я касаюсь ее, а затем быстро закрывает их снова. Я наклоняюсь, захватив ее губы в невинном поцелуе. Память о нем останется со мной навсегда.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ТРИСТАН

ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ...

ДВА ЧАСА НОЧИ.

Громкий звонок моего мобильного телефона насильно вырывает меня из моего сна. Звук разносится по моей художественной студии с такой настойчивостью, что может и мертвого поднять. Я моргаю, глядя на прикроватную тумбочку, пытаясь нашарить рукой свой телефон. Кто, мать твою, звонит мне в такой час? Несмотря на льющийся свет огней города, окружающих мою студию снаружи, внутри помещение остается в полной темноте.

Я нахожу свой телефон почти на краю тумбочки. Меня разъедает любопытство, когда я провожу пальцем по экрану и ввожу пароль. Не так много людей знают мой личный номер. Большинство моих клиентов связываются со мной по электронной почте. К своему удивлению, помимо пропущенного звонка от скрытого номера, у меня имеется уведомление о голосовом сообщении. Я прикладываю телефон к уху и воспроизвожу запись. В динамике звучит знакомый голос.

Николас Стонхейвен.

— Привет, я знаю, что ты возможно занят или спишь, но я надеялся, что ты приедешь и выпьешь со мной. Мне очень нужно поговорить с тобой, дружище. Ладно, позвони мне.

Мой взгляд задерживается на телефоне, пока я прокручиваю контакты. До недавнего времени держаться на расстоянии от семьи Стонхейвенов было удивительно легко благодаря четырем годам учебы в школе, а потом работая над своими картинами. Я никогда не уходил с головой во что-либо так, как ушел в свои картины после разрушительного "эффекта домино", последовавшего со смертью моей матери. Мне потребовалась вся моя сила, чтобы не искать Эмили, когда я узнал, что ее мать продала подробности смерти Алекса желтой прессе. Мне никогда не нравилась Эвелин, но я не думал, что она так низко падет ради денег.

Я думал, что со временем и на расстоянии я смогу забыть о своих чувствах к Николасу и Эмили, но правда такова, что я не забыл. Злость на Стефана не исчезла, и я не уверен, что она вообще когда-нибудь пропадет, но я отказываюсь ненавидеть Эмили и Николаса. Я не сделаю их пешками. Гнев, который я носил в себе со дня смерти мамы, уже достаточно выветрился.

Я еще раз прослушиваю сообщение Николаса, и волна вины накатывает на меня при звуке отчаяния в его голосе. Мне просто стоит удалить это сообщение и притвориться, что я никогда не слышал его. Если он позже спросит меня об этом, я просто скажу ему, что ничего не получал. Последние четыре года мы поддерживали связь, но я держал его на расстоянии вытянутой руки.

Текстовое сообщение мигает в верхней части моего телефона зеленым значком.

Ник: Почему ты не перезвонил мне, мудак?

Я улыбаюсь. Он действительно знает, как польстить кому-то. Как только я разблокировал экран, приходит еще одно сообщение.

Ник: Я просто буду продолжать слать тебе СМСки, пока ты не приедешь со мной выпить.

Вот же настырный придурок. Я уверен, что это стоит рассматривать, как отрицательную черту, но Николасу каким-то образом удается очаровывать этим женщин. Я набираю сообщение.

Я: Я тоже рад тебя слышать, Ник. Выпьем завтра?

Ник: Слишком поздно. Я уже начал без тебя.

Я: Ты напился?

Ник: Бббббл*дь да.

Я: Пожалуйста, только не говори, что ты за рулем.

Ник: Служащие отеля отобрали у меня ключи. Забери меня.

Я: Ты нисколько не изменился, дружище.

Ник: Мы так давно не тусовались. Черт. Здесь папарацци.

Я смотрю на сообщение, и в памяти всплывают предсмертные слова моей матери.

"Они погубят все хорошее в тебе. Не позволяй им этого".

Вопреки здравому смыслу я отвечаю Николасу.

Я: Название отеля?

Николас: Сомерсет.

Я: Оставайся на месте. Я еду за тобой.

*****

Я подъезжаю к парковочному карману перед прославленным отелем Сомерсет. Это здание сложно не заметить, особенно, когда оно почти все отделано золотом. Завернув за угол, я замечаю Николаса, горячо спорящего с кучкой папарацци. Это не к добру. Прежде чем я успеваю передать парковщику свои ключи, Николас с размаху бьет фотографа, стоящего перед ним. ЧЕРТ. Парковщик ахает, когда я торможу, бросаю ему ключи и выскакиваю из машины.

Я проталкиваюсь через других постояльцев отеля как раз вовремя, чтобы остановить Николаса от причинения еще большего ущерба. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что это я не даю ему выбить всю дурь из фотографа, лежащего перед ним. Удивление на его лице быстро сменяется облегчением. Он сильнее сжимает мою руку и наклоняется, чтобы быстро обнять меня, когда вспышки фотоаппаратов сверкают вокруг нас. Даже если Ник не говорит этого, я знаю, что он не был уверен, появлюсь ли я сегодня ночью. Я морщусь от запаха виски, которым провоняла его одежда, когда он пропитывает меня.

Папарацци, которого Николас ударил, медленно встает и осторожно отходит от нас. Он потирает свое лицо, а кожа под его глазом начинает опухать. От ярости его лицо покрывается красными пятнами.

— Ты должен мне чертову камеру! — говорит он, плюнув прямо перед нами.

Николас поворачивается к нему с хмурым видом.

— Размечтался, придурок. Я не собираюсь платить за дерьмо.

— Ник, пойдем.

— Да, иди домой, богатенький сынок. Не могу дождаться, когда продам твои фотки US Weekly. Могу поспорить, я выручу за них кругленькую сумму.

От вида чистого удовлетворения на лице папарацци меня охватывает ярость. Что за мудак. Я думаю, мне не стоит удивляться, что семья Стонхейвен по-прежнему остается основной мишенью для прессы. После смерти их брата Алекса, папарацци стали более агрессивными. Не было ни одного представителя прессы, который не желал бы опубликовать сенсационную историю о смерти наследника многомиллиардной издательской компании. Я не могу сосчитать количество статей на эту тему, которые я прочел. Мне хотелось сжечь каждый газетный киоск, который продавал эти газеты.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЭМИЛИ

ИТАК, КУДА мы опять направляемся?

Мой сосед по комнате, Оги, раздраженно смотрит на меня. Он в бешенстве, потому что мы опоздали на вечеринку в общагу Нью-Йоркского университета и катаемся по Манхэттену, пытаясь найти моего пьяного братца.

— Мы ищем отель Сомерсет.

— Я говорил, что собираюсь прибить Николаса?

— Займи очередь. — смеюсь я. — Я уверена, что мой отец сделает это раньше тебя.

Оги закатывает глаза, доставая сигарету из кармана его футболки. Он прикуривает и открывает окно прежде, чем клуб дыма достигнет моего лица.

— Эм, я должен был встретиться с тем сексуальным тубистом по имени Харви. Я думаю, он собирается пригласить меня на свидание.

Он никогда не простит мне этого. Если Оги упустит свой шанс с сексуальным тубистом, он возненавидит меня до конца этого учебного года. А это не то, чего бы мне хотелось, когда мне приходится спать в комнате напротив его.

— Обещаю, мы успеем попасть на вечеринку. Просто нам надо сначала подобрать моего брата.

Я расстроенно качаю головой, держа свой телефон у уха, когда снова прослушиваю голосовое сообщение от своего брата. Сестренка, мне нужно, чтобы ты забрала меня. Эта его привычка уже начинает не на шутку надоедать. Почему он просто не вызовет частное такси? И почему я просто не могу проигнорировать его сообщение? Любая более умная младшая сестра сделала бы так.

Черт, Ник. Я люблю своего брата, но на этот раз, мне хочется быть младшей. Это я должна тусоваться с друзьями на вечеринке и напиваться. А не он. Вместо этого мы проводим субботнюю ночь катаясь по Манхэттену. Может, я просто ищу отговорку, чтобы не ехать на эту вечеринку. Единственная причина, по которой я согласилась пойти, это то, что Оги и моя лучшая подруга Кэси уговорили меня. Очевидно, я веду себя слишком по-взрослому ради своего же блага. По крайней мере, они все время твердят об этом.

— Думаю, я вижу отель. — указываю я на золотое здание, возвышающееся дальше по улице.

— Ты уверена? Бля, туда будет нелегко добраться, — говорит Оги, перестраиваясь в левый ряд. — И почему, черт побери, твоему брату просто не взять такси? Их там десятки.

Не обращая внимания на Оги, я снимаю блокировку со своего телефона и даю голосовую команду набрать номер Ника. К моему ужасу, его телефон сразу же отправляет мой звонок на голосовую почту. Вот черт. Лучше бы мы не зря проделали весь этот путь сюда, и он был здесь.

— Ник, возьми трубку! Я приехала. Перезвони мне.

Я поворачиваюсь к Оги с выражением сожаления.

— Так, тебе придется припарковаться, я сбегаю за своим братом.

— Только помни, Эмили...Харви.

— Знаю, знаю. Я махну тебе, когда вернусь.

Мое платье развивается, когда я быстро прохожу мимо работника гостиницы и направляюсь к входу в отель Сомерсет. Вспышки камер привлекают мое внимание к TAP, роскошному уличному бару, обрамляющему отель с одной стороны. У входа тусуется толпа мужчин в костюмах, наблюдающих за красотками, входящими и покидающими бар. Недалеко от них я замечаю растущую толпу папарацци. Замечательно. Я уже почти привыкла не иметь дело с ними, но они, кажется, слетаются в этот район города, как стервятники.

— Пошел на х*й!

Я слышу Ника раньше, чем вижу его. Злость в его голосе вызывает тревогу в моей груди, толкая меня в толпу папарацци. О, Боже. Он, должно быть, и является причиной, почему они притаились у входа в бар. Толпа немного раздвигается, и мне этого достаточно, чтобы увидеть, как Николас замахивается на фоторепортера перед ним. Я съеживаюсь, когда мужчина отлетает назад в толпу. Прибывающие гости отеля останавливаются, чтобы посмотреть, как он изрыгает проклятья. Его лицо становится ярко красным, когда он противостоит Нику. Я не слышу, что он говорит, но его издевательский тон приводит моего брата в еще большее бешенство.

— Николас! — кричу я, надеясь помешать ему сделать какую-нибудь глупость. Знакомая фигура мелькает передо мной, когда Николас делает шаг вперед, чтобы нанести еще один удар. Я узнаю Тристана, как только слышу его голос. Прежде чем я успеваю вмешаться, Тристан обхватывает Николаса руками, обездвижив его, и тянет подальше от папарацци. Камеры перед нами не останавливаются ни на секунду, стараясь охватить всю сцену происходящего.

Шок накрывает меня при виде Тристана, стоящего всего в полу метре. Он так близко, что я могу почти коснуться его. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Какого черта он здесь делает? Я отхожу назад, желая смешаться с толпой, прежде чем он заметит меня, но уже слишком поздно. Его взгляд встречается с моим в тот самый момент, когда я начинаю двигаться назад.

— Пойдем, Ник, давай отвезем тебя домой, — говорит Тристан, приобняв моего брата за плечи.

Как бы сильно мне не хотелось ненавидеть Тристана, но, когда я вижу, как он защищает Николаса, во мне вспыхивает знакомое чувство. Мое тело предает меня. Он не обращается ко мне, но я знаю по неверию, отразившемуся на его лице, что он узнал меня. Вспышка гнева и желания проносится сквозь меня, пока он удерживает мой взгляд. Тристан выглядит хорошо. Слишком хорошо. Его дизайнерский костюм сливается с его телом, открывая взору мускулистые бедра и широки плечи, и невероятно сексуальный кадык. Я наблюдаю, как он дергается, когда Тристан проглатывает слова. Часть меня разочарована, что длинные волосы Тристана коротко подстрижены. Ничего не могу с собой поделать, но мне не хватает той длинны, которой они были раньше.

— Я скучал по тебе, придурок, — бормочет мой брат, привлекая обратно его внимание.

Я бы солгала, если бы сказала, что не сохранила каждую статью, которую нашла об успехе картин Тристана. Кажется, в одночасье он стал известной сенсацией.

— Ты кто? — спрашивает папарацци, выступая вперед и делая фото Тристана.

Прежде чем кто-то успевает ответить, раздается голос из толпы.

— Это Тристан Найт.

Возбужденный гул голосов окружает нас под продолжающиеся вспышки фотоаппаратов. Я не удивлена, что Нью-Йорк любит Тристана. Кому не понравится история о мальчике, который растет на улицах, а затем становится местным высоко ценимым художником? Все любят сказку о Золушке. Так почему я не могу отделаться от этого горького чувства? Кажется, мир видит в Тристане большее, чем я, и они все, кажется, считают его совершенством. Но мне лучше знать. Он тот же самый человек, который разбил мое сердце на мелкие кусочки и разбросал их по пути к выходу. Да пошел он. Какого черта он здесь делает?

Тристан выходит вперед, загораживая вспышки папарацци. Брутальность его голоса вызывает странный трепет в моей груди.

— Я друг семьи, и это все, что вам нужно знать.

И почему Тристан старается быть таким милым? Почему он ведет себя так, словно он не выбросил себя из наших жизней?

— Где ты был? — спрашивает Николас, поворачиваясь к Тристану. — Почему не приехал навестить нас на прошлую Пасху?

Мой брат вглядывается в лицо Тристана в поисках ответа. Этот вопрос я хотела задать в течение последних четырех лет, за исключением того, что Тристан никогда не переставал общаться с Николасом. Он просто перестал видеться со мной. Злость вспыхивает в глазах Николаса, но более того, там появляется боль. Эмоция, соответствующая по интенсивности моей.

— Я собирался. Просто мне нужно было привести кое-что в порядок... — Тристан переводит взгляд на меня, а потом на тротуар перед собой. — Давай пройдем внутрь, прежде чем папарацци сделают еще что-нибудь, чтобы разозлить тебя.

Папарацци следуют за нами к входу в отель, но быстро останавливаются, когда несколько сотрудников отеля преграждают им вход. К сожалению, это не останавливает их, и они толкутся снаружи у двери, просматривая снимки на своих камерах. Я не могу не чувствовать себя словно животное в клетке, выставленное на обозрение в зоопарке, пока они караулят нас на улице у отеля.

Я хватаю пальто Николаса и беру его под руку. Он качается, набрасывая свой пиджак на плечи, и изо всех сил старается не споткнуться. Можно было бы посмеяться над его всклоченным видом, если бы я не знала причину его последнего запоя. Мой брат, Александр. Из нас двоих, думаю, Ник принял смерть Алекса хуже.

— Ник, зачем ты приехал в Сомерсет? — спрашиваю я.

Я знаю ответ, но все равно задаю этот вопрос. Сегодня была свадьба у Нины, невесты моего брата. Конечно, мы не могли ожидать, что она никогда не выйдет замуж, но все равно были удивлены, когда получили приглашения на ее свадьбу несколько месяцев назад.

— Мне нужно было выпить, — говорит Ник.

Мой брат избегает смотреть на меня, но это не останавливает меня от допроса. Взгляд Тристана прикован ко мне, когда я продолжаю.

— Это из-за —

— Я не хочу говорить об этом.

Николас вырывается и направляется в сторону, противоположную той, куда мы шли. Раздражение закипает у меня внутри, когда он не обращает внимание на то, что я зову его. Черт, Оги придет в бешенство. Уже прошло больше пятнадцати минут с момента, как я вышла из машины.

— Ник, вернись! — кричит Тристан.

— Пусть пошел.

Николас игнорирует нас и, шатаясь, направляется в уборную. Я даже не упоминала имя Алекса, но он сразу же понял, что я собиралась сказать. Мне до сих пор кажется, что мы только вчера потеряли нашего брата. Мне не хватает его упрямого молчания и великодушия, которое он излучал.

— Что происходит?

— Ничего.

— Что-то не похоже.

— Возлюбленная Алекса с колледжа сегодня вышла замуж. Этого не было в газетах, но мы получили приглашения на свадьбу полгода назад.

— Ох.

— Ты бы знал об этом, если бы навещал нас.

— Эмили, пожалуйста. Выслушай меня.

Но я не слушаю. Я продолжаю говорить, позволяя словам срываться с моих губ.

— Ник уже так хорошо справлялся, но каждый раз кажется, что он вот-вот сорвется. В прошлом году мы ездили в домик на пляже, и все было замечательно, пока он не зашел там в комнату Алекса. Мы не трогали ее с тех пор, как он умер.

— Мне жаль, Лили-Цветочек, — говорит Тристан, протягивая руку, чтобы прикоснуться ко мне.

— Ты был нужен ему...

Ты был нужен мне.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ТРИСТАН

НАПРЯЖЕНИЕ МЕЖДУ мной и Эмили растет с каждой минутой. Я бы хотел исправить все, что пошло не так между нами, простым извинением, но жизнь немного сложнее. И прошлое всегда, кажется, будет нависать надо мной. Я хочу забыть, что я сделал, но это я являюсь причиной, почему их жизни такие искалеченные. Мне до сих пор хотелось бы забыть, как Эмили ощущалась подо мной, или то, как возбуждение зародилось в ее аквамариновых глазах, когда она увидела, как я прикасаюсь к сабе, лежащей на кровати передо мной, но я так и не смог. Невинная молодая девушка, с которой я вырос, исчезла в ту ночь. Я должен был отпустить ее, но стон, сорвавшийся с ее уст, только усилил мое желание. Он еще больше возбудил меня. Я уверен, она знала о моих намерениях, но не спросила меня, когда я стал прикасаться к ней.

Она отказывается смотреть на меня больше нескольких секунд, и я, бля, не могу перестать думать о ее губах и о том, как ее платье облегает эти знакомые изгибы. Я наблюдаю, как она переступает с ноги на ногу. Она слегка покачивается, ожидая возвращения Ника. Я знаю, что она не хочет со мной разговаривать, но меня это не останавливает.

— Как учеба? — спрашиваю я.

Вопрос кажется простым, но мне стоило бы знать, что между нами все непросто. Эмили слегка поворачивается ко мне, но смотрит перед собой. Она медленно закусывает губу. Я знаю, что она пытается молчать, сдерживая свою злость внутри. Спустя несколько мучительных минут она наконец сдается и поворачивается ко мне, скрестив руки на груди. Я знаком с языком тела. Скрещенные на груди руки определенно не являются хорошим знаком, но это не мешает мне пытаться разговорить ее.

— Нормально, — бубнит она в ответ. — Я вообще-то взяла на год академический отпуск, но сейчас готова вернуться.

Я не спрашиваю ее почему, потому что уже знаю ответ. Она взяла годичный отпуск потому, что даже спустя четыре года они все еще не смирились со смертью Алекса. И папарацци, преследующие ее семью с того самого дня, только все усугубляют.

— Итак, что ты изучаешь?

— Английский язык.

Я улыбаюсь, вспоминая, как допоздна читал Эмили стихи.

— Уверен, твой отец этому очень рад.

— Ему, кажется, все равно, на чем я специализируюсь при условии, что Николас будет управлять компанией, когда папа уйдет на пенсию.

Я не удивлен, что Николас занял место Алекса.

— Просто делай то, что делает тебя счастливой.

Небольшая улыбка появляется на ее губах, но тут же исчезает.

— Мне жаль, что я не был рядом с тобой и Николасом.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, какого черта я говорю. Я стиснул зубы, видя, как она едва заметно вздрагивает от моих слов. Я знаю, что обидел ее, если бы я только смог вернуть все обратно. По крайней мере хотя бы для того, чтобы она не реагировала на меня таким образом.

— Алекс сказал, что ты уедешь, как только получишь от нас то, что тебе нужно. Думаю, я была просто вишенкой на торте.

— Все было совсем не так...

— Эмили!

Мы оба оборачиваемся на голос, раздающийся позади нас. Молодой человек с каштановыми волосами и широкой улыбкой проскальзывает между нами и встает рядом с Эмили. Она поворачивается и крепко обнимает его. Я изо всех сил стараюсь сдерживать себя при виде этой сцены. Вспышка ревности накрывает меня, когда Эмили улыбается красивому незнакомцу. Я бы все отдал, чтобы она также улыбнулась мне. Так и было раньше, пока я не ушел и не похерил все хорошее, что было между нами.

— Я везде тебя искал, Эм, — говорит он. — Мне пришлось припарковаться в двух кварталах отсюда.

— Прости, мой брат повел себя как дурак перед папарацци.

Взгляд Эмили скользит в мою строну, а затем возвращается к незнакомцу перед ней. Прежде чем она успевает представить нас друг другу, он делает шаг вперед и протягивает мне руку.

— Привет, я Августин Эндрюс.

— Тристан Найт. Приятно познакомиться, — говорю я, пожимая его руку. — Откуда ты знаешь Эмили?

Знаю, что это не мое дело, но мне плевать. Должен признать, что никогда не задумывался о том дне, когда мне придется столкнуться с тем, что в жизни Эмили появится кто-то другой.

— Он мой парень, — бросает Эмили в ответ.

У меня сердце вырывается из груди при виде того, как она переплетает свою руку с рукой Августина. Я проглатываю комок в горле, изо всех сил стараясь изобразить, как я счастлив за их пару. Несмотря на мое предвзятое отношение к любому парню рядом с Эмили, должен признать, что Августин, кажется, на удивление славным парнем, и это убивает меня.

— Да, мы уже почти год вместе, — внезапно добавляет он.

Между нами повисает неловкое молчание, пока мы ждем возвращения Николаса в вестибюль отеля.

— Нам нужно идти, — говорит Эмили.

— Точно, на самом деле мы направлялись на вечеринку, — говорит Августин, пожимая мою руку. — Было приятно познакомится.

— Я отвезу твоего брата домой, — добавляю я.

Эмили останавливается на мгновение и смотрит на меня, словно собирается поблагодарить, но потом молча отворачивается и следует за Августином к одной из боковых дверей отеля Сомерсет. Я наблюдаю, как они перебегают дорогу и бегут дальше по улице, в то время как чувство тревоги сжимает мою грудь.

Возможно, спустя столько времени, она смогла меня забыть...а я не могу сказать то же самое.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЭМИЛИ

Я ЧУВСТВУЮ, КАК взгляд Оги прожигает мой затылок, когда мы направляемся на вечеринку в Нью-Йоркский университет. Воспоминания о том, как Тристан берет меня на лестнице в моем доме, проносятся в моей голове, пока мы петляем в уличном движении. Я никогда не забуду, как чувствовала Тристана внутри себя, или, как его член прижимался к моему животу. С тех пор я повидала достаточно голых мужчин, но никто не сравнится с ним. Я не представляла себе потерю своей девственности с Тристаном, но вот она я, предаюсь воспоминаниям о мужчине, который использовал и бросил меня.

— Итак...ты собираешься рассказать мне, почему представила меня, как своего парня? — спрашивает Оги.

— Наверно, нет.

Я изо всех сил пытаюсь избегать его пытливого взгляда, пока мы удаляемся от отеля Сомерсет. Так уж случилось, последнее, о чем мне хочется говорить, это о новой встрече с Тристаном. Мне не верится, что последние четыре года я преклонялась его памяти. Слишком патетично? Все феминистки мира отвернулись бы от меня в отвращении.

— Тристан, это тот парень, который жил с вами?

— Да.

— Хммм...ты чего-то не договариваешь.

— Не-а.

Оги поворачивается ко мне, когда мы останавливаемся на красный свет. Подобно Кэси, он неумолим со своими допросами. Мне не нравится врать своим друзьям, но это единственный секрет, с которым я жила последние четыре года. Если мои брат или отец когда-либо узнают об этом, даже не знаю, что они сделают. Иметь в отцах одного из самых влиятельных людей в городе не всегда хорошо. Как бы сильно я не ненавидела Тристана за то, что он ушел, моя ненависть не настолько сильна, чтобы разрушить его жизнь.

*****

— Да! Трахни мою задницу, сильнее.

Звук оргазма моей лучшей подруги раздается в пустом коридоре, эхом разносясь до входа в наш подъезд. Я краснею при звуке ее бесконечного мяуканья. Я почти уверена, что наша пожилая соседка, миссис Абернати, через коридор слышит, как она достигает кульминации.

— Что ж, думаю, я знаю, почему Кэси не была на вечеринке, — закатив глаза, говорит Оги.

— Мне жаль, что Харви там не было.

Судя по грустному выражению на лице Оги, могу сказать, что Харви ему действительно нравится. Это уже больше не увлечение. Я начинаю думать, что это переходит во что-то более серьезное.

— Мне тоже, — говорит он.

Мы живем в роскошной квартире, хотя в соседях у нас не двадцатилетняя молодежь, а пожилые люди. Мой отец выбрал эту квартиру, чтобы держать меня подальше от неприятностей. Единственная цена за эту квартиру - я хорошо учусь и не влезаю в неприятности. Неприятности означают парней. Моя лучшая подруга не всегда помогает соблюдать эти критерии. Она все еще должна жить со своими родителями в их особняке в Верхнем Ист-Сайде, но почти все время обитает в нашей квартире.

Мы уже на полпути к нашей двери, когда я замечаю сексуальные розовые трусики из латекса, свисающие с дверной ручки.

— Мило.

Смех Оги эхом разносится по коридору.

— Зачем мы ей снова дали ключ? — жалуюсь я.

— Она похожа на бездомного котенка. Мы же не можем позволить ей слоняться в коридоре.

Я улыбаюсь, вспоминая Кэси в детстве с нарисованными кошачьими усами на Хэллоуин. Ее родители не разрешали ей общаться ни с кем кроме меня. Они думали, что я хорошо на нее влияю. Видели бы они свою дочь сейчас.

Помимо трусиков Барби и бурного траха Кэси, в квартире так громко гремит музыка, что даже стены трясутся, что является неопровержимым доказательством того, что она проводит время со своим нынешним увлечением. Я никогда больше не смогу слушать Ашера, не вспоминая о сексуальных утехах Кэси. Не поймите меня неправильно. Я обожаю свою лучшую подругу, потому что она обладает этим милым, напористым характером, но я не выношу, когда она приводит парней домой. Дважды я заставала ее трахающейся с кем-то на кухонной плите. Не так уж и здорово найти в духовке использованный презерватив, когда я пытаюсь сделать себе макароны с сыром, и сомневаюсь, что Оги захочет объяснять пожарным, почему он там вообще находился.

— Готов? — спрашиваю я, подбирая трусики Кэси своими ключами.

Озорная улыбка появляется на губах Оги.

— Было бы вежливо позволить ей кончить...

— Да! Трахни. Меня. Жестче!

Позади нас резко захлопывается дверь, и мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как миссис Абернати смотрит на нас критическим взглядом. Вид ее серьезного выражения придает ее пушистому норковому пальто почти комический вид. Почти. Громкая музыка разносится по всему коридору, пока я смущенно стою там и старательно избегаю ее взгляда.

— О, да, именно так!

Черт, можно подумать, что в нашей квартире происходит землетрясение. Кэси, что, пытается сломать кровать? Проклятье, я действительно надеюсь, что она заняла кровать Оги, а не мою.

— Эта ваша соседка по комнате всегда слушает музыку в такой поздний час —

К счастью, миссис Абернати не знает, что Кэси не наша соседка. Уверена, что совет дома нашел бы способ выгнать нас из квартиры, если бы узнал об этом.

— Я знаю. Простите, миссис Абернати. Обещаю, я поговорю с Кэси, — с готовностью говорю я.

— Девушки не должны принимать мужчин в столь поздний час. И все эти стоны похожи на мяуканье загулявшей кошки, — говорит она сердито.

— Мы позаботимся о том, чтобы она сильно не шумела, — говорит Оги, вежливо улыбаясь.

— Да уж, пожалуйста, не шумите. Я больше не могу выносить громких звуков.

Кэси со спутанными волосами открывает дверь, как только миссис Абернати возвращается в свою квартиру.

— Привет, я думала вы, ребята, все еще будете на вечеринке!

Озорная улыбка появляется на ее лице. Ее глаза светятся, и я ничего не могу с собой поделать, чувствуя небольшую зависть.

— Угу, не сомневаюсь, — говорит Оги, проходя мимо нее.

Любовничек Кэси проскальзывает мимо нас и выходит за дверь в одних лишь трусах-боксерах, неся в руках свои штаны и футболку. Я сдерживаю смех, когда взгляд Оги задерживается на идеально вылепленных шести кубиках пресса красавчика-незнакомца.

— Оги, закрой рот, а то муха залетит, — дразню его я.

Он краснеет.

— Да, мамочка.

Кэси натягивает джинсы и идет на кухню. Я стараюсь не засмеяться, когда она шарит по кухне в поисках еды. Я начинаю думать, что нам стоило найти трехкомнатную квартиру вместо двухкомнатной.

— Я собираюсь спать, — раздраженно говорит Оги.

— Звучит неплохо, — отвечаю я.

Я наблюдаю, как Кэси молча насыпает себе в тарелку хлопья, прежде чем плюхнуться на кожаный диван. Она смотрит на меня, улыбаясь.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, Эмили.

Она погружает ложку в хрустящие хлопья с корицей.

— И что же я собираюсь сказать? — спрашиваю я.

— Ты собираешься сказать, что я все время встречаюсь с разными парнями. Что мне нужно быть осторожной, но знаешь, вчера я кое-что поняла. Я, возможно, слишком много гуляю, но по крайней мере я пытаюсь. А ты перестала пытаться. Ты больше не ходишь на свидания. Похоже, что ты просто сдалась и не хочешь не с кем быть. Я знаю, что ты слишком тяжело перенесла смерть Алекса, но ты не можешь перестать жить.

Я слишком многое потеряла.

— Я живу, — возражаю я.

Режущая боль пронзает меня, когда Кэси закатывает глаза.

— Нет, ты просыпаешься, ешь, идешь на учебу, возвращаешься домой и повторяешь то же самое снова и снова.

— Я ходила на вечеринку в универ. Может я и не осталась там на всю ночь, но, по крайней мере, я пошла.

— Я удивлена, что ты пошла на вечеринку, но не забудь, что мне с Оги пришлось умолять тебя.

— Это не мое. Это не я, — говорю я.

— Когда-то это была ты, — говорит она. — Ты изменилась.

Возможно я изменилась. А кто бы не изменился за четыре года? Смерть Алекса изменила меня, уход Тристана изменил меня, и то и другое я не могла контролировать. Что я должна делать? Притвориться, словно этого никогда не было? Я не могу.

— Думаю, я тоже пойду спать. Спокойной ночи, Кэси.

Когда я поворачиваюсь и ухожу, на ее лице появляется печальная улыбка. Я слышу, как позади меня включается телевизор, и звук смеха заполняет экран. Несмотря на мои старания держаться наравне с моими друзьями и жить своей жизнью, я не могу побороть ужасное чувство, что Кэси возможно права. Может быть, я просто существую.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ТРИСТАН

Я ВЫТАСКИВАЮ сигарету из кармана своей рубашки и прикуриваю ее, облокотившись на кованные железные перила балкона своей квартиры-студии. Солнце только поднимается из-за вершин окружающих зданий, заполняя комнату за моей спиной божественным солнечным светом. Это идеальное освещение, чтобы закончить свою картину, но я нахожусь не в том состоянии, чтобы продолжить работу. Несмотря на бутылку вина, которую я приговорил прошлой ночью, встреча с Эмили оставила меня с душевными страданиями.

Мне до боли хочется почувствовать, как ее миниатюрное тело извивается подо мной, услышать, как она ахнет, когда я скользну в нее своим членом. Ее сладость разрушила меня также, как я погубил ее. То, как эти аквамариновые глаза уставились на меня на ступеньках лестницы, навсегда засело в моей голове.

— Эм, ты такая мокрая.

У меня все силы уходят на то, чтобы не сломаться и не написать ей письмо, рассказав о том, как сильно я сожалею, что все испортил. С тех пор, как я уехал, я думал о ней каждую ночь. Я жаждал снова почувствовать тепло ее кожи. Будет лучше, если я буду держаться на расстоянии. Как бы сильно я не любил ее, мы относимся к разным мирам. Ну, по крайней мере, я продолжаю твердить себе это.

Голос, зовущий меня, врывается в мои мысли.

— Тристан, вернись в кровать. — я смотрю вниз на обнаженную темноволосую красотку, зовущую меня из моей постели. Я почти забыл о ее присутствии. Ее кокетливая улыбка дополняет ее кошачьи черты, когда она медленно ползет по кровати в мою сторону. Я познакомился с Франческой в Ларце Удовольствий. Нескольких своих клиентов я встретил там. Хотя большинство из них не намерены затянуть меня в отношения. Единственные отношения, которые были у меня в течение многих лет, не сложились, хотя слово отношения это мягко сказано.

— Франческа, тебе наверно пора. Мне нужно поработать.

Ее глаза дразнят меня, чтобы я закончил то, что начал немного раньше.

— Можешь рисовать, когда захочешь...Я буду ждать тебя здесь.

— Я же говорил тебе, что это не будет длиться вечно.

Она хмурится, поджимая губы, когда выгибает спину и широко раздвигает ноги для меня. Я наблюдаю, как она скользит рукой вниз к своей киске. Она дразнит меня, но лучше бы она этого не делала. Ее темные соски встают торчком, когда я подхожу к кровати. Она с любопытством наблюдает за моим приближением.

— Должна признаться, я разочарована, — говорит она. — Я думала, у нас что-то особенное.

— Так и было. Оно стоит в углу.

Мой взгляд скользит к картине, которую Франческа заказала для себя. Я собираюсь одеться, но темноволосая красавица останавливает меня. Она садится, проводя руками по моим плечам и притягивая меня в свои объятья.

— Это я?

— Нет.

— Вернись в кровать. Позволь мне еще немного побыть твоей музой.

Несмотря на боль в груди, я усмехаюсь ее настойчивости.

— Не двигайся, — приказываю я.

На ее лице появляется радостное волнение. Я смотрю, как она откидывается назад и скользит ногой по простыням, предоставляя мне лучший вид своей мокрой киски. Вопреки моему приказу лежать неподвижно, она дразнит меня, слегка виляя бедрами.

— Разве я не сказал тебе лежать неподвижно?

— Да, Сэр, — говорит она с лукавой улыбкой.

— Встань на четвереньки.

Я подхожу ближе, когда она встает на четвереньки и раздвигает ноги, приглашая меня трахнуть ее. Я чувствую запах ее желания.

— Не двигайся.

Я тянусь к своей сумке, лежащей неподалеку, и достаю кисточку. Ее глаза расширяются, когда я склоняюсь между ее ног и вытираю следы влаги с ее киски. Несмотря на ее попытки оставаться неподвижной, она дергается, когда щетина кисточки касается ее кожи. У нее вырывается тихий стон. Ее бедра прижимаются к моей кисти, заставляя меня улыбнуться.

— К сожалению, ты пошевелилась, — говорю я.

Ногти впиваются в мою спину, когда я трахаю Франческу. Я закрываю глаза, и первое что вижу, мягкие губы Эмили, открытые и манящие. Вскоре темноволосая красотка подо мной кончает, посылая меня в водоворот оргазма. Она хнычет, когда я отстраняюсь, оставив ее на моей кровати в простынях из египетского хлопка.

Я прячу лицо в руках, приказывая себе перестать думать об Эмили. Неважно, какая женщина находится подо мной - я всегда думаю о ней. Нет никакой возможности избежать этого. В тот момент, когда я прикоснулся к ней, другие женщины перестали для меня существовать.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЭМИЛИ

ЛАРЕЦ УДОВОЛЬСТВИЙ.

Название достаточно странное, вызывающее в воображении образы пиратов - извращенцев и грубых моряков, завязывающих веревки в узлы. Честно говоря, я не представляла, что когда-либо соберусь пойти в такой клуб. На самом деле, меня бы здесь не было, если бы не Кэси. Ее безумная задница вечно попадает в неприятности, и сегодняшний вечер не исключение. Недавно она обнаружила онлайн-приложение для знакомств Kinkstrest, по названию которого можно сразу сказать, что стоит ждать неприятностей. Телефонное приложение похоже на Pinterest, только еще включает в себя БДСМ знакомства. Вы прикрепляете фотографии сексуальных извращений, которые вам нравятся, и заинтересованные участники отправляют вам сообщения. Я предупреждала Кэси о всех психах, живущих в Нью-Йорке, но она не послушала меня. Она начиталась слишком много вымышленных романов о БДСМ, и теперь ее голова полна всех этих сумасшедших идей.

Больше всего меня беспокоит то, что за последние сутки я не слышала от нее новостей, и Оги тоже. Это не было бы так странно, если бы она не зависала постоянно в нашей квартире. Я даже осмелилась позвонить ее родителям, разыскивая ее. В своем последнем сообщении Кэси написала мне, что она будет в Ларце Удовольствий с каким-то парнем по имени Торк. Она никогда не показывала мне его фотографию, но описала его, как более сексуальную версию Криса Хемсворта.

И вот я здесь, разыскиваю парня, похожего на Тора, только без могущественного молота. Мне стоило позвонить в полицию, но кроме ее нечеткого описания и имени, у меня больше ничего нет. Кроме того, на данном этапе они не будут искать ее. Здание передо мной больше похоже на обшарпанную фабрику по производству упаковки. Я молюсь Богу, чтобы меня тут не порубили на малюсенькие кусочки, как в фильме про маньяка по прозвищу Кожаное лицо.

Я приближаюсь к центральному входу и сразу же чувствую облегчение при виде обычного человека, стоящего у входа и одетого в костюм. Он едва смотрит на меня, прежде чем пробормотать мне.

— Удостоверение членства?

— Удостоверение?

Черт. Кэси ничего не упоминала об удостоверении членства. Мой взгляд скользит мимо него к входу в клуб. Мне нужно попасть внутрь.

— Я гостья Торка.

Он просматривает свой телефон, где, как я смею предположить, находится список гостей клуба.

— Торк является членом этого клуба, но мой список не содержит ни одного гостя для него на сегодня.

Если Кэси не с Торком, то где она, черт побери? Мне действительно надо поговорить с этим придурком. Что если он обидел ее? Боже, надеюсь, ее тело не плавает в Гудзоне. Эмили, возьми себя в руки. Ты насмотрелась сериала "Закон и порядок".

— Торк ждет меня. Я удивлена, что меня нет в списке, — вру я. — Я уверена, что он расстроится, узнав, что вы держите меня здесь на холоде.

Мужчина в черном наконец-то смотрит на меня. Он проходится по мне полным презрения взглядом. Я уверена, что ему не впервой слышать что-то подобное. Мне жаль его, но у меня нет на это времени. Мне нужно найти свою подругу.

— Наслаждайтесь вечером, — бубнит он, открывая мне черную металлическую дверь.

У меня сердце замирает при виде странной усмешки, появившейся на его лице. Во что я собираюсь ввязаться?

Когда я захожу, то обнаруживаю, что внутренний декор Ларца Удовольствий полон красок. Стены промышленного коридора, ведущего вверх к чему-то похожему на гардероб, украшены портретами. Я замечаю высокую рыжеволосую девушку в розовом платье из латекса и прозрачных туфлях на платформе, стоящую за стойкой. Ее губы накрашены ярко-розовой помадой, придавая ее бледной коже светящийся вид. Она улыбается и подзывает меня указательным пальцем.

— Добро пожаловать в Ларец Удовольствий.

— Спасибо, — нервно улыбаюсь я.

Она с интересом осматривает меня. На меня так никогда не смотрела ни одна женщина. Она улыбается при виде моей черной мини юбки и бирюзового кружевного топа. Этот наряд я одолжила у Кэси из ее сумки со сменной одеждой. Я отчетливо помню, как моя лучшая подруга постоянно говорила о латексе и одежде в обтяжку. Возможно это первый и единственный раз, когда я пошла в БДСМ клуб, так почему бы и не разодеться?

Она протягивает мне соглашение о неразглашении и заявление о выражении согласия. Ее глаза светятся весельем, когда я не торопясь изучаю документы. Являясь дочерью генерального директора, я научилась всегда тщательно изучать то, под чем подписываюсь. Я уже не первый раз вижу соглашение о неразглашении, но впервые встречаюсь с заявлением о выражении согласия. Я подписываю документы и возвращаю их обратно рыжеволосой девушке.

Я замираю от удивления, когда она протягивает мне белую маску и говорит надеть ее. Я недоверчиво смотрю на нее. Это просто для украшения? Она с любопытством наблюдает, как я надеваю маску.

— Вы, должно быть, первый раз здесь, — смеется она.

— Да.

Я сдерживаю улыбку от двусмысленности ее вопроса. Уверена, если бы Кэси видела меня сейчас, она бы посмеялась надо мной. Будь она проклята. Я надеюсь, с ней все хорошо.

— Большинство наших членов предпочитают носить маски, чтобы скрыть свою личность. Маска не является обязательной, так что можете смело снять ее внутри, если захотите, или вам будет нужно, — говорит она, вежливо улыбаясь.

Несмотря на неизвестность впереди, теплое отношение рыженькой ко мне, успокаивает мои нервы.

— Еще что-нибудь? — спрашиваю я.

— Я должна забрать ваш телефон, если он у вас есть.

— Мой телефон?

— Да, мы предпочитаем, чтобы членам нашего клуба не приходилось волноваться о том, что их деятельность просочится в прессу.

За что я им весьма благодарна. Могу себе только представить лицо моего отца, если пресса узнает о том, что я посещала БДСМ клуб. Я протягиваю свой телефон и сумочку рыженькой и смотрю, как она кладет их в черный шкафчик за своей спиной.

— Я буду здесь, когда вы вернетесь.

— Хорошо, спасибо.

Рыженькая провожает меня к красной двери в другом конце помещения, которая, как я могу только догадываться, является настоящим входом в клуб. Я вздрагиваю, когда она открывает дверь, и меня обдает потоком холодного воздуха.

— Если вам что-нибудь понадобится, меня зовут Фелисити. Не стесняйтесь вернуться, если захотите забронировать комнату. У нас есть несколько, которые, я думаю, вам понравятся, — подмигивает она.

— Так и сделаю, — заикаясь, отвечаю я.

— Веселитесь.

Веселиться? У нее это звучит так, будто я залезла в сухой бассейн с шариками в Макдональдсе. Я вхожу внутрь и поворачиваю в сторону коридора, окрашенного в красный цвет. К концу его я сталкиваюсь лицом к лицу с рядом комнат. Некоторые из них имеют окна, прикрытые красными занавесками, а другие - просто стекло. Я отскакиваю назад при виде женщины, одетой в низкие черные ботинки и обтягивающий наряд полицейского. Шип на каблуке ее ботинка направлен на член мужчины, который лежит на полу, связанный и с кляпом во рту.

Охренеть. Ее губы расползаются в самодовольной улыбке, пока он извивается на полу. Чем больше она на него давит, тем больше, кажется, он этим наслаждается. Я перехожу к следующей комнате, надеясь найти свою подругу, но чем дальше я иду, тем больше чувствую отчаяние. Если Кэси не умрет к тому времени, когда я ее найду, то я сама ее убью прежде, чем мы вернемся домой.

Я молча прохожу мимо красивой брюнетки, которую ведет на цепи великолепный мужчина в сером костюме. Меня сразу же привлекает суровый взгляд его темно-синих глаз. Единственный предмет одежды на брюнетке - это чулки и ошейник, к которому пристегнута цепь. Мне тяжело представить, что я позволю какому-либо мужчине разгуливать со мной в таком виде, как это делает он с ней. С другой стороны, он должен быть достаточно красивым, чтобы соблазнить меня.

Я прохожу мимо них и слышу поток возбужденных голосов. Мое сердце замирает, когда я устремляюсь на звук. Я попадаю в центральное помещение, где дюжина или около того парочек окружает освещенную сцену. Что здесь происходит? Представление?

Я всматриваюсь в толпу членов клуба, пытаясь найти хоть какой-то признак Кэси поблизости. Только когда я захожу в комнату, я замечаю его, стоящего перед черным крестом на сцене с хлыстом в руке. На его лице плотная маска, но это не мешает мне узнать лицо, скрытое под ней.

Я поднимаю глаза на его широкую грудь, частично скрытую под кожаной жилеткой. Соответствующие черные джинсы низко сидят на его бедрах, открывая взгляду дорожку волос, спускающуюся вниз от его пупка. Мой взгляд прикован к его движениям, пока он внимательно рассматривает толпу перед собой.

Это не может быть он. Или может?

Я чуть не врезаюсь в кого-то, пока слепо приближаюсь к сцене. Чем ближе я подхожу, тем больше уверена, что это он. Офигеть. Тристан Найт в клубе БДСМ? У меня сердце сжимается от странной, но будоражащей кровь мысли. Какого черта? Тристан крадучись расхаживает по сцене, словно дикое животное, преследующее свою добычу.

— Есть добровольцы? — спрашивает он.

Мое тело тянет меня вперед, когда любопытство берет верх. Прежде чем кто-либо еще успевает, я поднимаю руку и направляюсь к нему. Его взгляд сразу же падает на меня, когда толпа расступается. К моему удивлению он ничего не говорит мне. По крайней мере, сначала. Тристан протягивает мне руку и помогает подняться по высоким ступенькам на сцену. Тепло распространяется по моему телу от прикосновения его пальцев, обхвативших мое запястье.

Только когда Тристан прикасается ко мне, я чувствую странное изменение в воздухе. Он не решается подтолкнуть меня к черному кресту, но в конце концов сдается. Его взгляд проходится по мне, пока я в нетерпении жду, что он узнает меня. Назовет мое имя, но к сожалению, он этого не делает. На самом деле, он вообще ничего не говорит.

Вместо этого, он фокусирует свое внимание на кресте позади меня.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спрашивает он, наклоняясь ко мне.

Нет.

— Да.

Легка улыбка появляется на его губах.

— Снимай свою кофту.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЭМИЛИ

Я НИКОГДА НЕ ОТНОСИЛАСЬ к тому типу людей, которым нравится быть в центре внимания, но это абсолютно новый способ демонстрации. Я рада, что на мне маска, предоставленная рыжеволосой красоткой на входе. Это немного снижает нервное возбуждение, охватившее меня, от того, что я стою полуголая на сцене. Я изо всех сил стараюсь не нервничать, когда Тристан медленно проходится взглядом по моему сексуальному розовому лифчику, но у меня не получается.

В конце концов он разворачивает меня и осторожно заковывает мои руки в наручники, расположенные в верхней части креста, так, что толпа не видит моего лица. Я дергаюсь каждый раз, когда его руки касаются моего тела, пока он регулирует мое расположение. От ощущения его грубой кожи у меня кружится голова, вызывая воспоминания о прошлом.

— Ты готова? — спрашивает он, стоя сзади меня. — Если в любой момент ты захочешь, чтобы я остановился, просто скажи КРАСНЫЙ.

Я молча киваю. У меня такое чувство, что я не уверена, захочу ли я, чтобы он остановился, когда он закончит. Яркий румянец окрашивает мои щеки, когда я чувствую, как Тристан отходит назад, чтобы оценить свое творение. Несмотря на то, что я его не вижу, я чувствую его взгляд на себе. Я тяну свои оковы, но они не двигаются. Я бы не смогла сбежать, даже если бы захотела.

— Я собираюсь нанести тебе тринадцать ударов плеткой по спине, попе и бедрам, — говорит Тристан рядом с моим ухом.

Он произносит слова настолько непринужденно, что мне становится страшно. Почему тринадцать ударов? У большинства людей эта цифра ассоциируется с невезением.

— Не забудь произнести КРАСНЫЙ, если захочешь, чтобы я остановился.

Тот факт, что Тристан повторяет то, что уже говорил, заставляет меня поверить, что это вероятно будет болезненно. Вот чем занимается Тристан - поркой женщин в каком-то БДСМ клубе? Хотя я чувствую жаждущие, внимательные взгляды других членов клуба, мое волнение быстро исчезает. Все мое внимание поглощено ощущением Тристана, расхаживающего вокруг меня. Хотелось бы мне сказать, что за прошедшие годы я переболела им, но это было бы ложью.

Звук плетки резонирует в воздухе, когда Тристан замахивается ею. Громкий щелчок заполняет мои уши, когда удар плети врезается в мою немеченую кожу. Приятное тепло разливается по моему бедру, когда острая жгучая боль лижет меня. Мои конечности напрягаются в ожидании следующего неминуемого удара. Я чувствую, как моя кожа горит от удара плетью. Следующий удар только усиливает жгучую боль первого. Комната вокруг меня погружается в тишину за исключением случайных стонов или гортанных вздохов одобрения.

Моя киска сжимается от осознания того, что более дюжины человек наблюдают за нами прямо сейчас. Я почему-то думала, что буду чувствовать смущение, придя сюда, но есть какая-то свобода в том, что за тобой наблюдают. Словно моя кожа - это пустой холст, а плетка Тристана - это кисть. Конечный продукт — это удовольствие быть свидетелем моего раскрытия.

Мою кожу начинает покалывать, когда с каждым новым ударом в теле происходит выброс эндорфинов. Я наслаждаюсь ощущением рук Тристана после каждого удара. К тому времени, как он заканчивает, мое тело похоже на воск, навечно приклеенный к кресту. Я пытаюсь пошевелиться, но мои конечности отказываются подчиняться.

Я чувствую дыхание Тристана, овевающее меня, когда он снова встает сзади и высвобождает мои руки и ноги из оков. Я падаю на него, и он поддерживает меня, поглаживая меня по щеке. Его большой палец пробирается под маску и стягивает ее. Наши взгляды встречаются, растворяясь друг в друге. Напряженность в его взгляде восхищает и пугает меня одновременно.

— Я никогда не мог забыть эти глаза, — шепчет он. — Пойдем со мной.

Я смотрю, как он снимает свой кожаный жилет и надевает чистую черную футболку. Его движения завораживают, моему взору предстает полный обзор его идеально вылепленных мышц живота. Одевшись, Тристан хватает теплое полотенце с обогревателя и протягивает его мне. Я с радостью принимаю его и вытираю пот с лица и груди. Тристан садится рядом со мной и легонько протирает мою спину еще одним полотенцем. Оно прохладное и влажное. Я сдерживаю стон от приятных ощущений.

— Что ты здесь делаешь? — спокойно спрашивает Тристан.

Я оборачиваюсь и вижу, как он проводит пальцами по красным отметинам на моей коже. Легкая улыбка играет на его губах, когда он смотрит на меня с интересом.

— Я пришла сюда в поисках Кэси.

— Кэси? Никогда не видел ее здесь.

— А ты часто сюда приходишь? — спрашиваю я.

— Да.

— И часто ты занимаешься поркой других женщин здесь? — выпаливаю я.

Какое-то время он молчит, но в конце концов отвечает.

— Да.

Я бы солгала, если бы сказала, что последнее "да" не причинило боли. Я окидываю взглядом Тристана. Какая женщина не захотела бы быть выпоротой им?

— Мне нужно идти, — говорю я, резко встав.

— Что это значит? Куда ты собралась?

Я больше не могу находиться рядом с Тристаном. Я понимаю, что это было ошибкой, и меня мутит от этого. Я не должна здесь находиться. Я не должна так с собой поступать. Мои щеки горят от смущения, когда я хватаю свою кофту и покидаю VIP комнату.

Рыжеволосая девушка по имени Фелисити снова приветствует меня искренней улыбкой, которая быстро исчезает при виде моего расстроенного лица.

— С вами все в порядке? — спрашивает она, выходя из-за стойки.

— Да, мне просто нужно уйти.

— Вы уверены? Мы очень серьезно относимся к жалобам наших членов.

— Я уверена.

Она дарит мне сочувствующую улыбку, отчего еще больше мне нравится. Не могу представить ее за пределами клуба без этого розового латексного платья. Кажется, оно ей так подходит. Она поворачивается к черному шкафчику и достает мою сумочку и телефон. Быстро отдав мне мои вещи, она продолжает держать меня за руки.

— Надеюсь снова вас увидеть, — говорит она.

Я улыбаюсь с признательностью, что встретила друга в таком незнакомом месте.

Мой телефон вибрирует, когда выхожу из Ларца Удовольствий. По иронии судьбы, это сообщение от Кэси.

Кэси: Я так и не встретилась с парнем. Я пошла в клуб и уронила свой телефон в унитаз:(

Я смеюсь вопреки всему, через что только что прошла, чтобы найти свою лучшую подругу. Так или иначе, я должна была догадаться, что она втянет меня в необычное приключение, хотя я не ожидала увидеть здесь Тристана. В такси, по пути домой, я понимаю, что пытаюсь вспомнить картины, собранные на стенах в Ларце Удовольствий. Поначалу я не обратила внимание на смутно знакомый художественный стиль, но теперь почти уверена, что они были написаны Тристаном.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ТРИСТАН

— МОЛОДАЯ светловолосая девушка уже ушла?

Фелисити смотрит на меня из-за стойки, и на ее лице появляется понимающая улыбка. Я должен был догнать Эмили вместо того, чтобы просто позволить ей уйти. Удивительно, как она вообще смогла сюда войти. Людям, не являющимся членами клуба, обычно не удается попасть в клуб. Только за внушительную плату.

— Она ушла, — разочаровано говорит она.

— Возможно, это к лучшему.

— О, Тристан. Теперь мне действительно интересно.

Глаза Фелисити загораются любопытством. В течение многих лет, что я прихожу в Ларец Удовольствий, Фелисити нравится мне все больше и больше. Я познакомился с ней через Вивиан, когда они начали встречаться. Не думаю, что моя давняя подруга когда-либо остепенится, но с тех пор эти двое были неразлучны.

— У меня нет настроения рассказывать старые истории, — говорю я, направляясь обратно по коридору.

— Она твоя муза?

— Что?

— Твоя муза, — спрашивает она.

— Не понимаю, о чем ты.

Фелисити подходит к одному из портретов, висящих на стене. Она с легкостью снимает его и направляется ко мне. Мое сердце начинает трепетать, когда она скользит пальцем к глазам женщины, пристально гладящей на меня с портрета.

— Когда бы ты не рисовал глаза, они всегда ее. И не важно, блондинка она или брюнетка, или рыжая, ты всегда рисуешь аквамариновые глаза.

— Может мне просто нравится этот цвет, — вру я.

Она смеется, возвращаясь обратно к стене и вешая портрет на место.

— Может быть.

Я смотрю, как Фелисити достает мой бумажник и ключи из черного шкафчика за ее спиной. Она протягивает их мне с веселым взглядом, словно только что разгадала улыбку Моны Лизы.

— Или, может быть, она твоя муза.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

ПАРА нарисованных аквамариновых глаз встречает меня, когда я вхожу в свою квартиру после длинного учебного дня. Я спотыкаюсь, потрясенная очень похожим на меня портретом, который лежит на диване в моей гостиной, частично завернутый в подарочную бумагу. Голубые и зеленые оттенки, расплывшиеся по холсту, сразу же выдают меня, притягивая к себе. Какого черта? Откуда он взялся? Я знаю ответ даже когда задаю себе этот вопрос. Прошла неделя с тех пор, как я бросила его в клубе, чувствуя себя полной идиоткой.

— Красиво, правда? — спрашивает Кэси, появляясь из кухни с большим пакетом попкорна. — Я собиралась посмотреть кино, когда позвонили в дверь. Парень, доставивший его, сказал, что это для тебя.

Озорная улыбка играет на ее губах, когда она подходит к картине и разрывает остатки оберточной бумаги. А я стою в стороне, шокированная величественным цветом плеяды звезд, венчающей эти глаза. Кэси вытаскивает карточку с обратной стороны холста и протягивает ее мне. Она подмигивает и направляется обратно на кухню.

— Может это ранний подарок на день рождения? — спрашивает она. — Хочешь, чтобы я прочитала ее тебе?

— Э-э, нет, — говорю я, выхватывая карточку из рук Кэси.

— О-о-о, это от любовника?

Я закатываю глаза, когда она с намеком шевелит бровями.

— Хорошо, я оставлю тебя, чтобы ты прочитала свою неприличную карточку.

Кэси исчезает из гостиной по направлению в мою спальню. Мое сердце замирает, когда я вытаскиваю карточку из конверта и узнаю начало стихотворения Байрона.

Эмили,

"Она идет во всей красе

Светла, как ночь ее страны.

Вся глубь небес и звезды все

В ее очах заключены".

Надеюсь, тебе понравится картина. Я нарисовал ее, чтобы показать тебе, что я вижу каждый раз, когда смотрю на тебя.

- Т.Н.

Есть только один человек, которого я знаю с такими инициалами. Тристан Найт. Зачем он делает это сейчас? Почему он ждал четыре года, чтобы снова вернуться в мою жизнь? Мне очень хочется рассказать ему, какую боль он причинил мне своим уходом. Я пережила тогда один из самых чувственных моментов в своей жизни, а потом он пропал. Почему это должен был быть он? Было бы не так больно, если бы это был кто-то другой, но это был он.

Цвет картины снова привлекает мое внимание. Я не могу ее оставить. Я определенно не могу ее оставить. Могу ли? Нет, мне нужно ее вернуть. К моему удивлению адрес Тристана написан на обратной стороне карточки. Как будто он бросает мне вызов, чтобы я пришла к нему. Хочу ли я признаться вслух или нет, но идея снова увидеть его достаточно соблазнительна.

Я поеду и отдам ему картину, а потом вернусь домой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

БЕСПОКОЙСТВО БЕРЕТ ВЕРХ по мере того, как мы все ближе к квартире Тристана. Уверенность, которую я когда-то чувствовала, быстро исчезает, когда мы подъезжаем к району Митпакинг Дистрикт. Мне хочется сказать водителю повернуть обратно, но у нас ушло довольно много времени, чтобы добраться сюда в час пик. Почему я так нервничаю? Воспоминания о плетке Тристана, врезающейся в мою кожу, заставляют меня дрожать. Отметины на коже постепенно исчезли, но ощущения - нет. Что со мной не так? Ничего не могу с собой поделать, но мне хочется пережить этот момент снова и снова.

Картина, которую Тристан прислал мне, дразнит меня с противоположного сиденья автомобиля. Ее вид оставляет меня в водовороте эмоций. Большинство людей не задумывается сколько времени уходит на создание картины. Я слышала, как Тристан говорил о начале и завершении работ. Это никогда не происходит за ночь. На самом деле, он говорил, что на завершение некоторых картин уходят месяцы. У меня сердце сжимается при мысли, что в течение нескольких месяцев он думал только обо мне. Для меня это были годы.

Глупо хотеть оставить картину, но часть меня хочет этого. Это будет лишь болезненным напоминанием моего обожания, которое я, как дурочка, когда-то к нему испытывала, но дело не только в этом. Это также будет напоминанием о счастье, которое я чувствовала рядом с ним.

— Мы на месте, — звучит голос Тома из динамиков автомобиля.

Лимузин останавливается на углу Вашингтон и 14-ой Вест Стрит. Передо мной появляется лицо Тома, когда перегородка, разделяющая нас, медленно опускается. Несмотря на отсутствие вопросов с его стороны, я вижу обеспокоенность на его лице. Я уверена, что он переживает не только обо мне, но и о том, уволят ли его за то, что, он оставил меня где-то, не зная адреса, откуда потом забрать.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы я подвез вас ближе, мисс Эмили?

Я опускаю окно со своей стороны и осматриваю улицы, окружающие нас. Они полны туристов и местных любителей пошататься по барам.

— Нет, спасибо, Том. Все нормально.

— Мне вас подождать?

Я судорожно выдыхаю. Лучше бы Тому подождать меня, но что-то мне подсказывает, что это будет не пятиминутный разговор.

— Том, я позвоню тебе, если мне нужно будет ехать обратно.

— Очень хорошо.

Прежде чем Том успевает открыть для меня дверь, я выскакиваю наружу и направляюсь дальше по тротуару с картиной Тристана в руках. После полной неудачи Николаса в отеле Сомерсет, мне лучше не привлекать к себе внимания. Я поворачиваюсь, чтобы помахать Тому на прощание, но он уже скользнул обратно в поток транспорта, движущегося вниз по улице.

Согласно карте на моем телефоне квартира Тристана в пяти минутах ходьбы отсюда. Вечереет, и солнце уже садится. Я прохожу мимо группы парней, которые останавливаются, чтобы поглазеть на меня, болтая со своими друзьями. Я скрещиваю пальцы, надеясь про себя, что они меня не узнают. После стольких лет, я все еще не привыкла к вниманию людей. Я никогда не хотела такого внимания. Не могу выносить тех, кто смотрит на меня с сочувствием, или тех, кто хочет использовать меня. К этому невозможно привыкнуть, являясь дочерью одного из богатейших горожан. В действительности ты никогда не знаешь, кто твой настоящий друг, а кто враг.

Никогда бы не подумала, что Тристан будет жить в Митпакинг Дистрикт. Этот район постоянно забит туристами. Вопреки своему унылому названию, здесь довольно шумно. Я дохожу почти до угла улицы, когда вижу здание, в котором находится квартира Тристана. К моему удивлению, это не роскошная квартира в стиле лофт. На самом деле, здание выглядит, как старые упаковочные склады, которые находились раньше на этих улицах. Вкупе с его грубым экстерьером на входе имеется прочная стальная дверь, опущенная вниз. Мой взгляд сразу же притягивает кованная индустриальная дверь рядом.

Это должно быть ошибка. Я смотрю в навигатор в своем телефоне, но синий кружок на карте указывает на здание прямо передо мной. Я ставлю картину Тристана на землю и в течение нескольких минут привожу себя в порядок, потом неохотно стучу в серую дверь и прислушиваюсь к звуку шагов. Мой стук отражается с той стороны двери, но никто не подходит. Может это заброшенное здание? Мое сердце сжимается при мысли, что это неправильный адрес. Я решилась прийти сюда. Сказала себе, что это мой шанс рассказать Тристану о том, что чувствовала, когда он бросил нас.

Мне просто нужно уйти. Может мне еще удастся поймать Тома. С таким движением, он вероятно все еще на той улице. Я разворачиваюсь и в то же время слышу щелчок замка. В двери открывается небольшое окошко, через которое в меня впивается взгляд Тристана. Я подхожу ближе, и его карие глаза расширяются от удивления.

— Эмили?

Несмотря на мою боль и злость, что-то в его голосе, произносящем мое имя, привлекает меня. Судя по выражению на лице Тристана, он определенно не ожидал увидеть меня на пороге своего дома.

— Подожди, — говорит он, закрывая окошко, и открывает дверь.

Он делает шаг вперед, на нем обтягивающие джинсы, испачканные краской. Они сидят низко на бедрах, подчеркивая косые мышцы его живота. Блин. Он тяжело дышит, будто только что бежал, и пот стекает по его обнаженной груди. Небольшая поросль черных волос украшает его грудь. Мои глаза осматривают его тело, запоминая каждый изгиб его накаченных мышц. Ненавижу его за то, что он так хорошо выглядит. Не многое изменилось с последнего раза, когда я видела его таким. Просто стало больше. Больше мышц, больше четкости и больше возможности потеряться в нем. Я сжимаю свои колени вместе, краснея от мысли снова увидеть его полностью обнаженным. Черт бы тебя побрал, тело. Я не должна реагировать на него таким образом, но как же я могу? Все, что я хотела сказать ему, вылетает у меня из головы в тот момент, когда он отрывает рот.

— Что ты здесь делаешь?

Говори. Но мое тело отказывается подчиняться. Мое сердце бешено колотится, когда он приподнимает бровь на мое молчание. Его взгляд обжигает меня. За ним кроется такая напряженность, которой я совсем не ожидала.

— Тебе больно? — спрашивает он, шагнув вперед и потянув меня в свою квартиру.

Я чувствую, как его руки блуждают по мне, и это намного лучше, чем я помню. Почему я не мешаю ему прикасаться ко мне? Скажи ему остановиться. Несмотря на мои попытки найти слова, мой мозг словно в тумане от его прикосновений.

— Я пришла поговорить с тобой, — наконец говорю я.

— О, ладно.

Он перестает прикасаться ко мне и отодвигается, и я сразу же ощущаю потерю контакта между нами. Я не должна желать его прикосновений. Не потому что он лучший друг моего брата, а потому что он обидел меня. Он использовал меня, а потом ушел. В моей груди появляется тяжесть, когда я пытаюсь разделить эмоции, которые испытываю, и слова, которые мне нужно сказать. Меня останавливает громкое звяканье, раздавшееся позади него. Что это было, черт возьми? Мысль о том, что он здесь не один, медленно закрадывается в мою голову. А почему бы ему не быть здесь с кем-то? О, Боже. Так вот почему он открыл дверь, запыхавшись и в поту?

— Я должна идти, — говорю я, поворачиваясь к выходу.

— Подожди. Ты хотела поговорить.

— Не тогда, когда ты здесь с кем-то другим.

Я внутренне содрогаюсь, так как мои слова звучат, будто я ревнивая школьница, а не уверенная в себе женщина, которую, мне хотелось бы, чтобы Тристан наконец-то увидел.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

СЕКСУАЛЬНАЯ УЛЫБКА появляется на лице Тристана, и он хватает меня за руку, потянув за собой в коридор.

— Пойдем со мной.

Он произносит это так, будто у меня есть выбор, но я знаю, что выбор у меня не большой, судя по тому, как крепко он держит меня за руку. Я начинаю нервничать от того, как изменился тон Тристана. Мне достаточно сюрпризов от него. Встреча с ним в Ларце Удовольствий и так была большим шоком для меня. Я все еще не уверена, как отношусь к тому, что он является членом БДСМ клуба.

В то время как Тристан ведет меня дальше в свою квартиру, мне удается мельком увидеть его картины, пока индустриальная дверь закрывается за нами. Сомневаясь, что меня ждет впереди, я решаю осмотреться. Внутри квартира Тристана практически пустая, за исключением его картин, висящих на стенах. По мере того, как мы направляемся дальше вглубь квартиры темы его картин меняются от невинного городского пейзажа к портретам обнаженных женщин в сексуальных позах.

Когда мы приближаемся к студии, я замечаю свет, падающий от нескольких стальных ламп, висящих на потолке. В центре их сияния лежит брюнетка, прикованная цепью к красному бархатному антикварному дивану. Я не верю своим глазам, глядя на одну из муз Тристана, которая более чем реальна. Широкий ошейник на ее шее инкрустирован бриллиантами, а между ее ног лежит серебряная цепь.

Я почти задыхаюсь от смущения при виде ее. Я определенно не это ожидала увидеть.

Ошейник на ее шее, кажется, должен был бы тяготить, но неожиданный блеск в ее глазах говорит мне о другом. Она улыбается, но ничего не говорит. Я видела ее раньше. Через мгновение я понимаю, что это та красотка из Ларца Удовольствий. Я видела ее мельком, когда шла по красному коридору. Мужчина с ней был таким же завораживающим, но на этот раз его нет рядом.

— Это Селена, — говорит Тристан, глядя на меня.

Я поворачиваюсь к нему в недоумении. Он и с ней тоже спит? Зачем ему приглашать меня внутрь, чтобы показать женщину, с которой он занимается сексом? Он что, нарочно пытается сделать мне больно — или, возможно, он не думает, что меня это волнует. Меня это не волнует. Так ведь?

— Она здесь со своим Господином, — говорит Тристан, ухватив рукой меня за подбородок. — Я пишу ее портрет для него. Эта картина будет частью их частной коллекции.

Ох. Погодите. Господин? В том смысле, что она рабыня? Часть меня почти желает оказаться на ее месте.

— Я лучше пойду.

— Подожди.

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на стену стальных мышц. Ну или, по крайней мере, мне так кажется, когда я врезаюсь в красивого незнакомца, пытаясь покинуть квартиру Тристана. Я с удивлением вижу знакомого шатена в сером костюме, который загораживает выход. Он смотрит на меня сверху-вниз с вежливой, но веселой улыбкой. Я ошарашена запахом его одеколона. Нет, не одеколона. Он пахнет, как секс, помещенный во флакон.

— Себастьян, это друг семьи. Эмили, это Себастьян, Господин Селены.

— Приятно с вами познакомиться, — говорит он.

Я протягиваю руку, но он не прикасается ко мне. Он просто улыбается и смотрит на Тристана. Между ними происходит немой разговор, прежде чем его взгляд возвращается ко мне, и он протягивает свою руку. Я пожимаю ее, четко осознавая, насколько сильный у него захват.

— Я вижу, вы познакомились с моей Селеной?

— Вашей Селеной? — спрашиваю я.

— Моей, — говорит он с голодным взглядом. — Позвольте мне официально вас представить.

Я следую за ним, остро ощущая взгляд Тристана на своей спине. Незнакомец по имени Себастьян подходит к красивой брюнетке и тянет за цепь. Она стонет, когда цепь скользит по складочкам ее естества. Она опускает голову, и он медленно помогает ей встать с дивана. У меня челюсть отвисает почти до пола, когда она подползает на четвереньках ко мне. Себастьян все время держит ее цепь в своих руках.

Я смотрю на Тристана в замешательстве, но он стоит на заднем плане, молча и невозмутимо наблюдая за мной.

Селена ползет ко мне, и я чувствую ее дыхание в сантиметре от моей кожи. Я смотрю вниз на обнаженного ангела, которого заставили встать на четвереньки. Какая-то часть меня почти жалеет ее, но мне кажется, что она встанет на ноги, если ей не понравится ее положение. Похоже на оксюморон, но у меня невольно возникает мысль, что быть закованным в цепи дает какую-то свободу. У меня было похожее ощущение, когда Тристан порол меня.

— Она не кусается, — усмехается Себастьян, — Пока я не прикажу ей.

Я краснею от явного сексуального подтекста. Не зная, что мне делать, я наклоняюсь вперед и кладу свою руку на плечо Селены. У нее нежная кожа, и прежде чем я успеваю убрать руку, я чувствую ее губы на внутренней стороне моего запястья. Может ее поцелуи - это ее способ поздороваться.

— Мне нравится твой вкус, — шепчет Селена у моего запястья.

Я чувствую близость Тристана за спиной, когда, удивленная словами Селены, отступаю назад. Я быстро узнаю эту пару, как только они рядом друг с другом. Я помню, как видела их мельком во время своего приключения в Ларце Удовольствий.

— Думаю, на сегодня мы закончили, Себастьян. Мы сможем продолжить на следующей неделе, если ты не против, — говорит Тристан, нарушив молчание.

Себастьян оттягивает Селену назад, дергая цепь. Она надувает свои губки, когда расстояние между нами увеличивается. У меня кружится голова, и я благодарна за пространство, дающее возможность дышать свободнее. Неужели Селене нравятся и женщины тоже? Мои щеки горят от смущения.

— Позволь, я проверю свое расписание, и позвоню тебе, — улыбаясь, говорит Себастьян.

— Замечательно, — отвечает Тристан.

— Идем.

Я наблюдаю за тем, как Себастьян ведет брюнетку на цепи по коридору. Только когда они подходят к выходу, он снимает цепь и подает ей желтое платье. Он наклоняется и властно целует ее. Я так сильно увлечена развернувшейся передо мной сценой, что едва слышу, как Тристан зовет меня. Хотя отношения между Себастьяном и Селеной довольно сильно отличаются от всех виденных мною ранее, между ними существует волнующее выражение любви и обожания. Не могу объяснить почему, но мое сердце желает чего-то похожего.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ТРИСТАН

МОЙ ЧЛЕН УВЕЛИЧИВАЕТСЯ при виде любопытного взгляда Эмили. Она изумленно наблюдает, как Селена и Себастьян покидают мою студию. Я заставляю себя перестать представлять, как беру ее на красном бархатном диване, который только что занимала Селена. Увидеть Эмили на пороге своего дома было приятным сюрпризом, но я честно не был уверен, как она отреагирует на мою картину. Часть меня хотела, чтобы я отдал ее сам, но я не мог заставить себя. Сейчас она здесь, и все, что я хочу сделать, это создать еще одно произведение на ее обнаженной коже в качестве моего холста.

— Так значит, он платит тебе, чтобы ты рисовал ее? — Эмили поворачивается ко мне, на ее щеках по-прежнему играет румянец. Могу только догадываться, что происходит в ее голове прямо сейчас. Ничего не могу поделать, но мне очень хочется, чтобы ее мысли были такими же грязными, как и мои. Черт. Ну вот опять.

Я улыбаюсь.

— Да. Несколько моих клиентов увлекаются БДСМ.

— О.

— Итак, ты сказала, что хотела поговорить со мной, — говорю я.

— Ну, да. Хотела, — говорит она, откидывая назад прядь своих белокурых волос, и откашливается. — То есть, хочу.

Эмили подходит к другой стороне комнаты, где лежит ее сумочка. Я смотрю, как она берет холст, стоящий у стены, и переворачивает его. Это та картина, которую я написал для нее, но почему она здесь? Она поднимает ее и подходит ко мне. Я смотрю на нее в поисках хоть малейшей зацепки о том, что она собирается сказать.

— Я приехала сюда, чтобы вернуть это тебе.

Я слышу ее слова, но гнев, пульсирующий по моим венам, сводит меня с ума.

— Это был подарок, — говорю я сердито.

— Я знаю, но, если ты думаешь, что это компенсирует...это не так.

Так вот почему она здесь? Я не должен был удивляться. Я это заслужил, но по глупости думал, что смогу все изменить. Что каким-то образом смогу заставить ее простить меня за то, что ушел. Очень больно признавать, что она права. Последние четыре года я избегал Эмили, хотя все это время поддерживал связь с Николасом. Я знал, каково это будет для нее, но мне необходимо было, чтобы она поверила, что я ее не хочу. Теперь я уже и не знаю, чему бы мне хотелось, чтобы она верила. Мне очень дорога Эмили, но питать к ней чувства довольно нелегко. Я просто не могу связаться с младшей сестрой своего лучшего друга, потому что, если это не сработает, я потеряю не только ее.

— Можешь оставить ее здесь. Я позабочусь о ней, — говорю я без всяких объяснений.

Голос Эмили ранит меня, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти. Я не могу терпеть ту боль, которую испытываю от того, что она ненавидит меня. Когда я не видел ее, было проще.

— И это все?

— Что? — спрашиваю я.

— Ты просто собираешься уйти?

Я поднимаю голову и вижу, что глаза Эмили наполнены слезами.

— То есть тебя не волнует, что возможно я тебя ненавижу? — спрашивает она.

— Ты за этим пришла? Чтобы узнать, что мне не все равно?

— Да.

Я так сильно ее люблю, что готов оставить ее в покое. Любой другой мудак воспользовался бы ею и погубил бы её для всех остальных мужчин. Я пообещал себе, что не сделаю такого с ней. Я сказал себе, что она переболеет мной. Что я переболею ею.

— Чувства никогда не были проблемой.

— Тогда, какого черта ты ушел?

Она делает шаг ко мне, и я чувствую, как мой самоконтроль медленно просачивается сквозь пальцы, как песок. Я мог бы потеряться в этих глазах. Я мог бы забыть все то дерьмо, которое я натворил, и то, что ее семья сделала со мной, но не буду.

— Уходи.

— Что?

Ее ясные глаза расширяются от шока.

— Иди домой, Лили-Цветочек. Иди домой и забудь обо мне. Возвращайся к своему милому парню, который боготворит землю, по которой ты ходишь. Уверен, он занимается нежной, медленной любовью с тобой, а не жестко трахает тебя.

— Он хороший и полная твоя противоположность!

Я смеюсь вопреки боли, поглотившей меня.

— Если ты думаешь, что я стану твоим рыцарем в сияющих доспехах, милая, подумай еще раз. Я не твой прекрасный принц. Я далеко не такой. А теперь, уходи.

Как только слова слетают с моих губ, я мгновенно жалею о них. Взгляд Эмили может пронять даже самого равнодушного ублюдка.

— Ты прав, — говорит она, и ее голос срывается. — Ты не тот Тристан, которого я когда-то знала.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее в свои объятья и не признаться, что я трус. Что я бесстыдно вру. Она проносится мимо меня, и меня обдает ароматом ее лавандового шампуня. Я закрываю глаза, отказываясь смотреть, как она уходит. Она выбегает из моей студии в слезах. Я беру картину, которую написал для нее, и разламываю ее о колено. Деревянный подрамник разрывает холст, но этого недостаточно. Я беру канцелярский нож и кромсаю ее, швыряя ошметки в ближайшее мусорное ведро.

Мне очень жаль, Эмили.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

СЧАСТЛИВОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ.

За исключением того, что я не чувствую себя счастливой сегодня. Нисколечко. Я пообещала себе, что не буду плакать сегодня, и, если бы не Маргарита со льдом, которую только что приготовил для меня мой сосед по комнате Оги, я бы наверно расплакалась. Прошло ровно две недели с того дня, как я разговаривала с Тристаном в его студии. Знаю, что мне не следовало ждать от него каких-либо извинений. Он ясно дал понять, что не хочет моего присутствия рядом с собой, но мысль о том, что мне придется жить с тем, как закончился наш разговор, гложет меня. Тем вечером я увидела другую его сторону.

— Эй, ты все еще тоскуешь сама знаешь по кому? — спрашивает Оги, наливая себе бокал клубничного коктейля.

Я поднимаю голову и вижу, что он пристально смотрит на меня пытливым взглядом. Он обходит стойку для завтрака, встав напротив меня.

— Ты попросила меня сделать тебе Маргариту в десять утра. Конечно же, я волнуюсь за тебя.

— Я в порядке.

Я хватаю свой коктейль и направляюсь к дивану. Думаю, я проведу свой день рождения за распитием фруктовых коктейлей и просмотром сериала «Девочки» по каналу НВО. Потом может быть я закажу пиццу и сама ее съем. Да, это на самом деле звучит круто. А в довершение всего я сделаю себе шоколадное печенье с каким-нибудь мороженым. Лучшее, что когда-либо изобретено человеком.

— Нам необходимо дружеское вмешательство? — зовет из кухни Оги.

— Нет, я не расскажу Кэси об этом.

— С чего ты предположила, что я имел в виду Кэси?

Я закатываю глаза, включая телевизор, чтобы отвлечься.

— Потому что вы двое, как арахисовое масло и джем.

— Мы со вкусом ореха и сладкие?

— Больше сумасшедшие, — говорю я, делая еще глоток своего напитка.

Оги садится рядом со мной и кладет голову на мое плечо. Я знаю, он либо собирается попросить меня об одолжении, либо сообщить плохую новость. Он никогда не относился к "сюси-пуси" типу людей, за исключением этих двух случаев.

— Ну...я вроде как кое-что натворил.

— Не говори мне, что ты опять потратил деньги, отложенные на аренду квартиры, на стриптизеров.

Теперь очередь Оги смеяться.

— Нет, я храню себя для Харви, помнишь?

— Вы, ребята, разговариваете?

— Речь не обо мне, — говорит Оги.

— Хорошо. Итак, что ты натворил?

— Ну, я как бы сказал твоему брату, что ты хотела бы поехать на побережье в выходные, чтобы отметить свой день рождения.

Я сердито смотрю на Оги с лучшим я-собираюсь-поджарить-твою-задницу-на-вертеле взглядом. Зачем, черт его побери, он сказал это Нику? И когда он вообще говорил с ним? Клянусь, я никому не могу доверять в эти дни.

— Ладно, думаю, я просто проведу свой день рождения здесь.

Оги осматривает комнату нашего трогательно печального жилища. Несмотря на высокую ежемесячную арендную плату, наша квартира не самое тусовочное место в Нью-Йорке. Мы пожертвовали великолепным городским пейзажем, вечеринками каждую ночь и ослепительными мужчинами из журнала GQ прямо у нашего порога ради бесплатной аренды. Мой отец был более чем рад помочь, хотя я начинаю понимать, что у денег всегда есть цена. Мой брат идеальный тому пример. Николасу суждено быть марионеткой моего отца.

— Так, что еще ты ему сказал, о чем бы мне стоило знать?

— Ничего... — говорит он, нервно поглядывая на меня.

— Что ты сделал?

— Возможно я упомянул о том, что ты хотела бы, чтобы Тристан тоже поехал.

Черт.

— Я задушу тебя прямо сейчас.

— Нет, — смеется Оги.

— Я могу, и никто не узнает об этом по крайней мере недели две.

— Кэси узнает.

— О чем ты говоришь? Она будет лежать рядом с тобой.

— Ты нас слишком сильно любишь, чтобы избавиться. Признайся.

Оги придвигается ко мне и обнимает за плечи. Я визжу, когда он почти заваливает меня, чтобы поцеловать в щеку. Радостное волнение, исходящее от него, заразительно. Может выходные вдали от городской суеты - это именно то, что мне нужно. Очень давно я не была в семейном пляжном домике. Ничего плохого не должно случиться в эти выходные, если Кэси и Оги будут рядом. Так ведь?

— Есть только одна проблема, — говорит Оги.

— Какая?

— Разве он не думает, что я твой парень?

Я даже не пытаюсь подавить смех, вырывающийся из меня. Это даже хорошо, что Тристан думает, что у меня есть парень. Я бы и не хотела, чтобы было по-другому.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ТРИСТАН

Я НЕ ЗНАЮ, что меня дернуло сказать Николасу, что я поеду в эти выходные в их пляжный домик в Южном Хэмптоне, но тем не менее я согласился. На самом деле было бы не плохо потусить с Николасом и порыбачить, может даже выйти в море на одном из катеров, которыми, я знаю, владеет его отец.

Когда я выхожу из своей квартиры, то слышу свист и знакомый голос, зовущий меня. Я замечаю знакомый белый обтекаемой формы BMW, когда он появляется в поле зрения. Окно опускается, и появляется лицо Николаса. На нем надет один из его фирменных костюмов. По снимкам папарацци я заметил, что он стал носить их чаще после смерти Алекса.

— Эй, ты похож на одного моего знакомого придурка.

Я ухмыляюсь.

— Я тоже рад тебя видеть, Ник.

— Твою квартиру не так-то легко найти.

— Знаю. Поэтому я ее и выбрал. Так вот почему ты так долго ехал?

— Извини, меня задержало кое-что.

Удовлетворенная улыбка появляется на лице Николаса, когда он открывает пассажирскую дверь, и я проскальзываю внутрь. Взглянув повнимательнее, я вижу, что галстук Николаса перекошен.

— Судя по тому, как выглядит твой галстук, похоже, что тебя задержал кое-кто, — смеюсь я.

— Очень смешно, — ухмыляется он.

— Итак, какие планы на сегодня?

— Мой план — умыкнуть тебя на выходные для празднования дня рождения Эмили. Все остальное пока еще не решено.

У меня появляется нехорошее предчувствие. Выходные в честь дня рождения Эмили? Я должен был догадаться, что она будет вовлечена сюда. Ее день рождения был в четверг, но я не мог связаться с ней после того, как повел себя, когда она пришла ко мне домой.

— Ты уверен, что это хорошая идея, если я приеду, Ник?

— Почему нет?

Я пожимаю плечами на его вопросительный взгляд.

— Ей двадцать-два. Возможно она не хочет, чтобы ее брат и его друг докучали ей.

— Все будет хорошо. Ей нравится, когда я рядом.

Проблема в том, что я совсем не уверен, что ей нравится, когда рядом я.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

ГОЛУБЫЕ ПЕНИСТЫЕ ВОЛНЫ разбиваются о песок рядом с нами, посылая водяные брызги на Кэси, Оги и меня. Я лежу на спине на своем полотенце, нежась на солнце, и рассматриваю сотни жителей Нью-Йорка, которые тоже приехали сюда, чтобы сбежать от городской суеты на выходные. Оги смеется каждый раз, когда я опускаю свои солнечные очки на глаза при виде обнаженных мужчин в возрасте. Я слышала, что в последние несколько лет эта часть пляжа стала более либеральной, но не ожидала найти тут колонию нудистов, смешавшихся с остальными посетителями пляжа.

— На этом пляже есть чем порадовать глаз, — говорит Кэси. — Если тебе нравятся парни постарше. Намного старше.

— То есть отвисшие яйца тебя не заводят? — спрашивает Оги.

Я подавляю смешок, когда выражение отвращения мелькает на лице Кэси. Она пришла сюда, думая, что на пляже будет полно горячих парней. Мне ее почти жаль. Почти.

— Мы вообще когда-нибудь искупаемся? — спрашивает Оги.

Я бы с удовольствием поплавала прямо сейчас, но вместо этого, сижу на берегу, завернутая в полотенце, потому что нахожусь на грани истерике. Тяжело расслабиться, когда знаешь, что Тристан скоро приедет. Я привезла с собой самые сексуальные наряды, какие смогла найти в своем гардеробе, а теперь чувствую себя глупо. Тристан не хочет меня. И я не должна хотеть его, вдобавок ко всему, он считает Оги моим парнем.

— Я думаю, мы просто должны последовать примеру тех парней и раздеться догола, — говорит Оги.

Сама того не замечая, я обращаю свое внимание на сексуального парня, стоящего всего в нескольких метрах от нас. Я изо всех сил стараюсь держать свой взгляд на его лице, но мышцы его пресса слишком соблазнительны, чтобы не позволить себе задержаться на них. Мы втроем глазеем на этот образец сексуальности, оценивая его во всем своем великолепии.

— Я не против раздеться, — говорит Кэси, развязывая верхнюю часть своего бикини.

— Кэси, нет, — протестую я.

— Тристан и Николас едут, — смеется Оги.

— Еще лучше.

Мое сердце бьется в хаотичном ритме, когда я замечаю, как белый BMW Николаса паркуется прямо перед нашим пляжным домиком. Эти выходные должны были стать расслабляющей поездкой после дермовой встречи старых друзей, которая произошла несколько дней назад. Черт бы побрал Оги за то, что попросил Ника пригласить единственного человека, которого я не хочу сейчас видеть, и будь проклята Кэси за то, что обнажилась. В считанные минуты я опять буду вынуждена встретиться лицом к лицу с Тристаном. Такая встреча не кажется случайной.

Я начинаю нервничать, когда они выходят из машины и сразу же направляются в нашу сторону. В руках Ника я замечаю большой переносной холодильник. Он вероятно привез пиво. Я поворачиваюсь к своим друзьям и вижу, что Кэси откидывается на свое полотенце топлес. Она усмехается, когда я хватаю свое полотенце и швыряю его ей на грудь. Оги смеется на заднем плане, явно забавляясь разыгравшейся перед ним сценой.

— Привет, сестренка, — говорит Ник, присаживаясь между мной и Кэси. — Ну что, уже наслаждаешься своим праздничным уикендом?

— Да, конечно.

Я почти благодарна Николасу за то, что он сидит рядом со мной, заставив Тристана сесть с другой стороны. Но потом до меня доходит, что он сидит рядом с Кэси. Взгляд Тристана на секунду встречается с моим, после чего он начинает тихо беседовать с моей лучшей подругой. Ничего не могу с собой поделать, чувствуя легкий привкус ревности, когда эти двое смеются. Интимные улыбки, которыми они обмениваются, наполняют меня отчаянием.

— Я собираюсь пойти поплавать.

Все взгляды падают на меня, когда я встаю и сбрасываю с себя полотенце.

— Да, наконец-то! — говорит Оги.

Я направляюсь к воде мое черное бикини, которое я привезла с собой, довольно откровенно облегает мое тело. Оги не ждет, пока я войду в воду, он резко тянет меня за собой. Меня окатывает холодной соленой водой, и я откашливаюсь, когда она попадает мне в рот. Вода холодная, но наши тела быстро привыкают к температуре, пока мы плаваем.

— Фу, какая гадость, — говорю я, уворачиваясь от водорослей, проплывающих мимо меня.

— Он пялится на тебя, — говорит Оги, кивая в сторону Тристана, оставшегося на берегу.

Я смотрю на берег и вижу Тристана, стоящего рядом с Кэси и Николасом. К моему удивлению, Кэси снова надела верх от купальника. На мгновение взгляд Тристана задерживается на нас в воде.

— Он слишком занят флиртом с Кэси.

— Ой, ой, это что — ревность?

— Да пошел ты, — смеюсь я, обрызгав Оги.

Оги притягивает меня в свои объятья и толкает под воду. Когда я выплываю на поверхность, то ищу глазами Тристана. На этот раз я вижу его стоящим у воды, и Кэси рядом с ним. Я поворачиваюсь к Оги, стараясь не обращать внимание на ноющую боль в груди при виде их вместе. Оги смотрит на меня с сочувственной улыбкой.

— Ничего страшного, что он тебе нравится.

— Он мне не нравится.

— И поэтому ты солгала и сказала, что я твой парень?

Я плыву прочь от Оги в сторону берега, но он молча следует за мной. Мое сердце наполняется печалью, когда я вижу, как Тристан прогуливается по берегу с Кэси и смеется над чем-то. Я бы очень хотела быть такой же беззаботной рядом с человеком, забравшим мою девственность. Забрал - неверное слово. Я отдала ее ему по собственной воле. Это мое тело предало меня. Я дрожу, но не знаю то ли от воспоминаний, то ли от температуры воды.

Я разворачиваюсь к Оги, чувствуя, что сейчас взорвусь от эмоций.

— Я солгала, потому что Тристан был тем, который погубил меня для всех остальных парней. Мне кажется, я никогда никого не любила так сильно, как его. Он был первым парнем, с которым у меня был секс. Он был таким недолгим, что вряд ли это можно назвать сексом. А потом он уехал, после смерти моего брата. Он поддерживал связь с Николасом, но полностью устранился из моей жизни.

От удивленного выражения на лице Оги мне хочется одновременно плакать и смеяться. Он притягивает меня к себе и крепко сжимает в объятьях.

— Сдается мне, что ты больше всего расстроена его уходом, а не собственно сексом.

— Может быть, — признаю я.

— Знаю, временами бывает трудно переступить через себя.

— Не для тебя.

Оги смеется и закатывает глаза.

— Кстати, ты не обидишься, если я уеду сегодня вечером?

— Нет...Почему?

— Я получил сообщение от Харви. Он хочет встретиться завтра вечером.

Я улыбаюсь.

— Это здорово!

— Да. Я должен собрать свои вещи.

— Я помогу тебе собраться, — говорю я, будучи благодарной за отвлечение.

Когда мы плывем обратно к берегу, я вижу двух телок с огромными сиськами, которые трутся возле Николаса и Тристана. Я считала свое бикини слишком узким, но их купальники больше похожи на ленты. Не смотри на Тристана. Не смотри. Будет лучше, если я просто буду игнорировать свои чувства к нему. Моего самообладания хватает на какое-то время, но в последний момент я оборачиваюсь. Черт. Ревность жалит меня, когда я вижу, как Кэси прижимается к Тристану, пока они гуляют по пляжу.

*****

Я стою на кухне и безучастно смотрю на стену, обдумывая наш с Оги разговор. В доме тишина несмотря на праздничную атмосферу, которая царила тут ранее. Я захожу в гостиную и вижу, что Кэси все еще спит после нашего купания, растянувшись на диване из белой замши. Моего брата нигде не видно, и могу только предположить, что он пошел домой с одной из тех моделей, с которыми он и Тристан болтали. Я беру запасное одеяло и накрываю Кэси, потому что она дрожит во сне. Уже довольно поздно, но мне все еще не спится.

Звуки волн, разбивающихся о берег, притягивают меня к окну, как будто зовут меня по имени. Я хватаю одну из недопитых бутылок пива с кухни и выхожу через раздвижные стеклянные двери. Я бреду все дальше и дальше от пляжного домика. Снаружи луна скользит надо мной, отражаясь в волнах, разбивающихся о песок. Черная бездна, тянущаяся так далеко, насколько можно видеть невооруженным глазом, притягивает к себе мой взгляд. Как бы сильно я не старалась, я едва могу различить границу, где заканчивается песок и начинается океан. Мне не стоило забредать так далеко, но я просто не могу не чувствовать облегчение, когда напряжение, сковавшее мои плечи, с каждым сделанным мной шагом уменьшается. Чем дальше я иду по песчаной тропе, тем легче становится дышать.

Порыв ветра хлещет меня, когда я замечаю идеально место, чтобы сидеть и смотреть на звезды. Я сажусь и пью пиво, слушая мелодичные звуки окружающей меня природы. Вскоре я допиваю его и понимаю, что начинаю дремать. Мне пора возвращаться. Но я быстро сдаюсь, потому что мои конечности, кажется, слишком отяжелели, чтобы двигаться. Я чувствую, как океанский песок касается меня, обволакивая своим песчаным теплом. Несмотря на холод, крадущийся по моей коже, песок подо мной необыкновенно комфортный. Я тру глаза, когда замечаю тень, движущуюся вдалеке. Я стараюсь сфокусироваться на этой тени, но мои веки закрываются. Я заставляю себя не закрывать глаза, но через некоторое время это бессмысленно.

Кажется, я спала целую вечность, когда я чувствую, как что-то теплое берет меня и поднимает в воздух. Сильное давление сбоку обволакивает меня теплом. Это ощущение странное, но все же заманчивое. Я придвигаюсь ближе в надежде привлечь его.

— Ты такая холодная, Лили-Цветочек.

Я моргаю и вижу, как концы волос Тристана развиваются от океанского бриза. Его напряженный взгляд направлен на мое лицо, когда он убирает мне волосы с глаз. У меня кружится голова, и я не уверена, то ли от пива, то ли от ощущения его прикосновения.

— Трисссстан? — невнятно произношу я.

— Да, милая?

Нежность в его голосе застает меня врасплох. Мой мозг пытается выдать слова, которые мне хотелось бы сказать, но единственный вопрос, слетающий с моих губ, тот, которым я задавалась последние четыре года.

— Почему ты бросил меня?

Он не отвечает. На мгновение я начинаю верить, что вижу сон, но, когда я чувствую мягкую ткань своего постельного белья, я понимаю, что он нес меня на руках до самой спальни. Сильные пальцы хватают мои туфли и скидывают их. Я пытаюсь стянуть с себя джинсы, но он опережает меня. Его руки оставляют за собой дорожку тепла, когда он тянет мои джинсы по бедрам вниз и снимает их.

— Ты вся в гребаном песке.

Я дрожу, чувствуя своей обнаженной кожей прохладу комнаты.

— Давай-ка согреем тебя.

Он накрывает меня мягким одеялом до самого подбородка. Я поднимаю глаза и вижу, что Тристан смотрит на меня сквозь темноту, поправляя одело с боков.

— Ты могла умереть от гипотермии. Николас слишком занят, чтобы заметить, что ты ушла, а Кэси отрубилась.

— Я в порядке, — говорю я, перекатываясь на бок. — Со мной все было бы хорошо.

— На улице холодно! Если бы что-то случилось с тобой...

— Тристан, ты остаешься или уходишь? — раздраженно спрашиваю я.

— Что?

— Ты можешь либо остаться и согреть меня, либо оставить меня одну. Выбирай.

Моя грудь сжимается от его молчания. Конечно он собирается уйти. Прежде чем я успеваю укрыться одеялом с головой, я чувствую тело Тристана поверх матраса. Его теплая рука скользит по моему подбородку, заставляя меня повернуться и посмотреть на него. Жар медленно расползается между нами, когда его кожа соприкасается с моей.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — говорит он с мрачным взглядом.

— Я знаю, о чем прошу. Я только не уверена, что ты можешь вести себя прилично.

Он посмеивается.

— Так ты не просишь, чтобы я прикасался к тебе?

— Нет, я прошу, чтобы ты лег рядом со мной. Это для тебя слишком?

Этого недостаточно, но мне наплевать. Я хочу, чтобы он остался.

— Хорошо, но я останусь в джинсах.

— Как угодно, — говорю я, поворачиваясь к нему спиной.

Кровать прогибается, когда он растягивается на матрасе, раздается глухой стук, когда он скидывает свои ботинки на пол. Я улыбаюсь сама себе, пока он поворачивается ко мне. Он недовольно бурчит, откидываясь на свою подушку. Я слегка сдвигаюсь и прижимаюсь к нему задом, притворно посапывая. К моему удивлению, мое движение не остается незамеченным. Тристан прислоняется ко мне и обвивает рукой мою талию, притягивая к себе. Я ахаю, когда его горячее дыхание обдает мое ухо.

— Осторожно, птенчик. Ты дразнишь медведя.

— Правда? — спрашиваю я, снова прижавшись своей попкой к нему.

— Думаю, ты слегка перебрала сегодня.

Я опять прижимаю свой зад к нему. На это раз его губы бережно ласкают край моего уха, посылая волну возбуждения по телу.

— Любишь жить на грани, не так ли? — усмехается он.

— Да, — шепчу я.

— Спокойной ночи, Лили, — шепчет он в ответ, целуя меня в щеку.

Что? Я разочаровано выдыхаю, когда он поворачивается и прячет лицо в подушку рядом со мной. Спустя несколько минут, его дыхание замедляется. Он и правда заснул? Во мне закипает злость, и я швыряю свою подушку ему в голову. К моему ужасу, от этого никакого толку. Он на секунду поднимает голову, укладывается поудобней, а потом подсовывает мою подушку себе под грудь. Замечательно. Теперь, я осталась без подушки.

Мой пьяный гнев быстро исчезает, по мере того, как сон одолевает меня.

К тому времени как я опять открываю глаза, Тристан уже ушел, и забрал с собой уютное тепло своего тела.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ТРИСТАН

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ я блуждаю на улице в состоянии беспокойства. Солнце появляется из-за горизонта, когда я возвращаюсь обратно в пляжный домик. После прогулки по песку в течение нескольких часов я наконец-то достаточно вымотан, чтобы немного поспать. Прошлой ночью было очень непросто держать свои руки подальше от Эмили. Я мог бы взять ее, но куда это привело бы ее отношения с Оги. Я был бы безумно рад почувствовать ее снова, но я не собираюсь разрушать ее счастье.

Когда подхожу к лестнице, ведущей в дом, то нахожу Николаса, сидящем на веранде и потягивающим пиво Heineken. Его взъерошенная белокурая шевелюра разительно отличается от идеального внешнего вида, который был у него прошлым вечером. Ник мгновенно отрывает глаза от своей бутылки и слегка улыбается прежде чем осушает ее до последней капли. Выражение его лица постепенно превращается в гримасу, когда он пристально смотрит на белый песчаный пляж. Я знаю, он что-то задумал. Он возможно самый неспокойный человек, которого я знаю. На самом деле, я удивлен, что он еще не болтает с крошками из спасателей Малибу, следящих за пляжем.

— Ну и что ты тут пьешь в одиночестве?

— Уже нет, — говорит он и протягивает мне не открытую бутылку.

— Все еще спят?

Я сажусь рядом с Николасом, вытянув ноги. Он ухмыляется мне, когда я открываю свою бутылку рукой.

— Они проснулись и, думаю, собираются пойти на другой нудистский участок пляжа. Он должен быть очень эксклюзивным.

— Что? — спрашиваю я.

— Да. Я бы с радостью пошел, но мне пришлось бы выколоть себе глаза, если бы я увидел Эм голой. Мне достаточно болтовни Кэси о том, чтобы пойти топлес, которую я слышал на днях.

Обнаженная Эмили. Воспоминания о ее нежной коже заставляют мой член дергаться. Николас убил бы меня, если бы узнал, что я не чувствую того же. Мне не удалось выкинуть ее из головы. Тяжело не думать о том, как сильно мне хотелось трахнуть ее прошлой ночью.

— Я удивлен, что ты ничего не сказал своей сестре об этой прогулке, — говорю я, надеясь, что Николас не заметит напряжение в моем голосе.

— Вчера мы были рядом с кучкой нудистов.

— Да, но твоя сестра не раздевалась, и потом с ними был Оги. Знаешь, там могут быть жуткие типы поблизости?

На его лице появляется мрачное выражение. Я смотрю, как Николас допивает свое пиво и встает. Я наблюдаю, как он кладет руку на деревянные перила, опоясывающие веранду. Его руки сжимаются в кулаки, когда он раскачивается назад-вперед, опираясь на них.

— Ты стал бы лучшим братом для нее, чем я когда-либо был.

— Никогда, бл*дь, не говори такого.

Николас оборачивается ко мне в замешательстве. Он пытается найти в выражении моего лица хоть какую-то зацепку, но оно остается совершенно бесстрастным. Одному Богу известно, каким ужасным братом я был бы. Я даже не смог удержать своих рук подальше от той, кто должен был быть моей семьей. Чувство вины сжимает мою грудь, вызывая хаос внутри меня. Я украл ее невинность, как какой-то гребаный вор в ночи, и самое ужасное, что мне это понравилось.

— Итак, какие планы на вечер?

Лицо Николаса оживляется, и он радостно смеется.

— Кэси с Эмили собираются на танцы. Не уверен, что нас приглашали.

Я улыбаюсь. В танцах я на удивление хорош. В этом я должен винить свою маму. Когда я был помладше, она всегда танцевала по дому. Это одно из немногих прекрасных воспоминаний, которые у меня от нее остались.

— Что скажешь, если мы нарушим их планы? — спрашивает он.

— Хмм...у меня предчувствие, что кто-то может сильно разозлиться.

Николас смеется, закинув руку на мое плечо, и тянет меня к своей машине. Его глаза светятся озорством, и мне остается только гадать о возможных вариантах.

— Но, каким братом я буду, если не усложню жизнь своей сестре? — говорит Николас.

Я смеюсь. Вечер обещает быть интересным.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ЭМИЛИ

ВОСПОМИНАНИЯ о руках Тристана на моих бедрах мучают меня, когда мы входим в бар под названием Оазис.

Мы с Кэси проталкиваемся сквозь толпу людей на танцполе, разыскивая Тристана и моего брата. Удивительно, но эти двое решили присоединиться к нам сегодня вечером. В баре, как и на танцполе, так многолюдно, что невозможно протиснуться, не говоря уже о том, чтобы потанцевать. Если бы Оги был здесь, я бы надрала ему задницу. Не могу поверить, что он бросил нас ради свидания с Харви. А как же, дружба важнее членов?

— Эмили!

Я вижу, как Николас пробирается сквозь толпу. К моему удивлению, Тристан следует за ним. Несмотря на прошлую ночь, он приветствует меня обычной теплой улыбкой. Неудивительно, ему по-прежнему удается держать меня на расстоянии, избегая прикосновений ко мне при каждом удобном случае. У него это легко получается, даже несмотря на то, что в клубе толкучка.

— Кажется, мы не единственные, кому пришла в голову идея прийти сюда, — Николас перекрикивает клубную музыку.

Я замечаю, как Кэси поправляет свои буфера, опуская ниже кофту. Она дергает свой розовый топик так, что он едва прикрывает ее грудь. Мне стоило бы пнуть себя за то, что позволила ей позаимствовать мой мерцающий топ.

Николас смеется.

— Что ты делаешь, Кэси?

— Принесу нам выпивку, — говорит она решительно.

— Не знаю, насколько привлекательны прыщи, — дразнит ее Николас.

Кэси поигрывает со своими волосами, а потом направляется в сторону бара, словно собирается на самое важное прослушивание в жизни. Тристан усмехается, и это привлекает мое внимание к нему. Меня охватывает приступ ревности, когда я вижу, как Тристан смотрит вслед Кэси. Меня тошнит при мысли о том, что Тристану нравится грудь Кэси.

— Мои сиськи больше, чем ты помнишь, — говорит Кэси.

Меня жутко бесит то, как Тристан смотрит на Кэси. Да как он смеет пялиться на мою подругу прямо передо мной? Какого хрена?

— Выпивка на подходе, мальчики, — говорит Кэси.

— Я с тобой, Кэси, — встреваю я.

— Замечательно. Две пары сисек лучше, чем одна. — мы отходим от парней и направляемся к бару, располагаясь ближе к передней части барной стойки.

Николас закатывает глаза

— Я должен это увидеть.

— Не приставай к ним, Ник. Они пытаются достать нам выпивку. — улыбается Тристан.

Несмотря на толпу женщин в помещении, бармен, кажется, не замечает, как они кидаются на него. Я думала, что большинству парней нравится такое внимание. Я смотрю на яркие татуировки, бегущие вверх по его руке, образуя собой рукав. Он кажется молодым с уложенными дыбом черными волосами, но благодаря нескольким седым прядям на висках, я точно уверена, что он старше меня. Перехватив мой взгляд, он приближается к нам. Идеальная улыбка появляется на его лице, пока он протирает стойку перед нами и наклоняется вперед, чтобы принять наш заказ на выпивку.

— Что я могу для вас сделать, красавицы?

Кэси пихает меня локтем, прекрасно осознавая, как бармен смотрит на нас. Может моя лучшая подруга и надела слишком откровенный топ, но он не сводит глаз с меня.

— Можно нам два джина с тоником и два —

— Две Текилы, — заканчивает Кэси.

Я посылаю ей проницательный взгляд, вспомнив, как последний раз пила текилу. Несчастливый вечер закончился для меня на одном из мероприятий моего отца на работе над унитазом. Это было после того, как моя мама ушла от нас, и я была слишком эмоциональной. Я поклялась, что больше никогда не прикоснусь к текиле снова.

— Все будет хорошо, — шепчет она.

— Еще что-нибудь, — говорит он, скользя по мне взглядом.

— Можешь дать моей подруге номер своего телефона.

Я краснею от смущения.

— Ох, Кэси, он не хочет давать мне свой номер. Просто позволь парню делать его работу без домогательств. — к моему удивлению, он берет одну из подставок и пишет свой номер, а потом двигает ее ко мне.

— Я Тайлер, и я закончу в одиннадцать.

— О, хорошо. — улыбаюсь я.

За годы я быстро запомнила, что любой парень, который хочет встретиться после работы, обычно желает перепехнуться. Хотя этот вероятно и не является исключением, Тайлер безусловно приятное отвлечение от общения с Тристаном. Я наклоняюсь вперед, сверкая понимающей улыбкой. Может сегодняшний вечер будет не так уж и плох.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ТРИСТАН

У МЕНЯ НЕТ права ревновать, но я, мать твою, чертовски ревную. Я наблюдаю за тем, как бармен с татуированными руками заигрывает с Эмили, и гнев накатывает на меня от этого мучительного зрелища. У меня появляется яростное желание подойти и сказать этому парню, чтобы он отвалил, но я сдерживаю себя.

Дыши. Бл*дь. Просто дыши.

Эмили стоит непосредственно в моем поле зрения, будто мучая меня. И я не виню ее. В последние несколько недель я вел себя как мудак. Я разрывался между желанием обернуть ее прекрасные ножки вокруг себя и попытками держаться от нее как можно дальше. Я начинаю думать, что это уже не важно. В любом случае, даже один ее вид уже пытка для меня. Она моя Темная Королева, моя муза.

— Ты в порядке, приятель? — спрашивает Николас, глядя на меня с интересом.

— Да, в порядке.

— Странно, правда?

— Что? — спрашиваю я, будучи застигнутым врасплох.

Николас смотрит на меня с любопытством, и мне становится не по себе. Я часто задумывался, а что, если он может видеть меня насквозь. Я вообще не уверен, что скажу Николасу, если он когда-нибудь узнает о том, что я спал с его младшей сестренкой.

— Странно видеть парней, флиртующих с Эмили. Я чертовски уверен, что не хочу видеть, как кто-либо путается с моей сестрой. Я все еще считаю ее миленьким маленьким сорванцом, который постоянно хотел тусоваться с нами.

— Да, — говорю я, проглатывая свою ложь.

Что Николас не знает, то не навредит ему, верно? Бля, он бы убил меня, если бы знал о грязном прошлом между нами.

Я заставляю себя отвернуться, но вскоре снова возвращаюсь взглядом к Эмили. Моя грудь сжимается от боли, когда я вижу, как бармен передает Эмили листок бумаги. Могу только предположить, что это номер его телефона. Если он думает, что сможет уйти сегодня вечером с ней, он жестоко ошибается. Я никакими судьбами не позволю этому случиться. Может я и не могу обладать Эмили, но этот тип точно не приблизится к ней. К тому же у нее есть парень, но видимо не самый лучший, раз сейчас его здесь нет.

— Оги тебе должно быть не нравится? — спрашиваю я.

Николас поворачивается ко мне удивленно, прежде чем рассмеяться.

— Августин? Парень, которого ты встретил в тот вечер?

Я смотрю, как Николас вытирает слезы с глаз.

— Я что-то пропустил? — раздраженно спрашиваю я.

— Скажем так, у Августина больше шансов запасть на меня или тебя.

— Что?

Маленькая негодница. Она сделала из меня дурака. У меня руки чешутся перекинуть ее через колено и выбить из нее всю дурь за то, что обманула меня. Она слишком умна для ее же блага.

— Почему ты вообще такое подумал? — допытывается Николас.

— Не важно, — усмехаюсь я, качая головой. — Это просто недоразумение.

— Как у тебя дела с твоим искусством? — спрашивает Николас, возвращая мои мысли обратно.

— Дела идут хорошо. У меня есть несколько постоянных клиентов, и я набрал заказов на год вперед. На самом деле, я пожертвовал одну из своих картин для негласного аукциона "Черный Галстук", который состоится в этом месяце. Надеюсь, это принесет мне некоторую известность.

Я благодарен ему за перемену темы и за отвлечение пустой болтовней. За последние четыре года мое искусство было моим единственным утешением и источником доходов. Мне реально повезло найти клиентов благодаря сарафанному радио в Ларце Удовольствий. Себастьян и Селена только одни из нескольких моих клиентов, с которыми я познакомился за эти годы, и они были более чем добры ко мне.

— Ух ты. Миллионер, сделавший сам себя. Отцу стоит поставить тебя во главе компании StoneHaven.

— Ник, зачем ты так говоришь? — спрашиваю я.

— Забудь, — говорит он слегка улыбаясь. — Итак, ты вкладываешь в свое искусство? Ты должен открыть свою собственную галерею.

Меня бесит, что он меняет тему, но я знаю, придет время, и он поговорит со мной об этом.

— Когда-нибудь, — улыбаюсь я.

— Уверен, мой отец помог бы тебе. Он часто спрашивает о тебе.

Слова Николаса удивляют и раздражают одновременно. Просить денег у Стефана это последнее, что я когда-либо сделаю. Я не обратился к нему за деньгами, чтобы кремировать свою мать, так зачем мне просить денег сейчас? Мне ненавистна мысль быть кому-то должным.

— Или я мог бы дать тебе денег, —- говорит Николас, словно прочитав мои мысли.

Я улыбаюсь, когда Ник закидывает руку мне на плечо.

— Знаешь, ты ведь мне как брат, — говорит он.

Я смотрю на него, когда тон его голоса становится серьезным.

— Знаю, но иногда ты сам должен пробить себе дорогу в жизни. Даже если для этого придется приложить больше усилий.

Он сверкает озорной улыбкой

— Просто знай, что у тебя всегда есть тот, кто протянет руку помощи, если станет слишком тяжело.

— Спасибо, приятель.

— Я рад, что ты выбрался на выходные.

Мелодичный смех Эмили привлекает мое внимание, когда я наблюдаю за посетителями клуба, окружающими нас. Она прижимается своим миниатюрным телом к барной стойке, предоставляя придурку за стойкой лучший обзор ее груди. Что-то в том, как она это делает, доставляет мне еще больше боли. Как будто она чувствует, что я наблюдаю за ней.

— Я тоже. Хотя, не уверен, что это была отличная идея.

— Ты шутишь? Это была замечательная идея. К тому же, я знаю, что Эмили хотела, чтобы ты был здесь. Она любит тебя.

Она любит тебя.

Никогда не думал, что эти слова могут так повлиять на меня. Я смотрю, как Эмили возвращается к нам, лучезарно улыбаясь. При виде ее улыбки мое сердце разрывается от любви и горечи. Я никогда ни к одному человеку не чувствовал большей ненависти, чем к этому бармену. Я завидую его способности заставить ее улыбаться, и что он так запросто может быть с ней. Время, проведенное с Эмили, когда мы были моложе, сейчас кажется таким далеким. Такого счастья, я знаю, у меня уже никогда больше не будет.

Но, возможно, достаточно просто находиться рядом с ней. Наблюдать, как она счастлива. Этого вполне хватит.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ЭМИЛИ

Я ДЕЛАЮ ВСЕ возможное, чтобы скрыть свой румянец за волосами. Флиртовать с незнакомцем, зная, что Тристан наблюдает, кажется таким странным и в то же время волнующим. Тристан хмурится, когда мы возвращаемся с нашими напитками. Я не удивляюсь его молчанию, но то, как он впивается в меня взглядом, вызывает у меня мурашки по всему телу. Я смотрю, как Николас покидает нас, чтобы потанцевать с молодой девушкой в темно-красном коктейльном платье, которую он заметил в другом конце бара.

— Тристан, потанцуй со мной, — говорит Кэси, прильнув к нему.

Слова Кэси удивляют так меня, что я чуть не поперхнулась своей выпивкой. Неужели Тристан нравится Кэси? Уже не первый раз она обращает на него свое внимание. Я пытаюсь бороться с непреодолимым желанием посмотреть на Тристана, но с треском проваливаюсь. Наши взгляды сталкиваются на мгновение прежде чем я слышу его ответ.

— Вообще-то, я пообещал танец имениннице.

На секунду улыбка Кэси угасает, но потом снова возвращается.

— Конечно, не обращайте на меня внимания. Пойду, найду с кем можно позабавиться.

Кэси не спеша отходит от нас прежде чем исчезнуть в толпе.

— Почему ты просто не пошел с ней танцевать? — спрашиваю я.

Тристан протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я быстро уворачиваюсь от него, притворившись, будто увидела кого-то знакомого. Мой отказ не остается незамеченным. На самом деле от этого Тристан, кажется, становится более настойчивым.

— Потанцуешь со мной? — спрашивает Тристан.

Я игнорирую, что его грудь касается меня, когда я пытаюсь отойти. Спустя несколько мгновений его рука хватает пояс моих джинсов, останавливая меня. Это лишает меня равновесия, но его твердая хватка не дает мне упасть. Я поднимаю глаза и натыкаюсь на напряженный взгляд его карих глаз, изучающий меня. Он как-то странно смотрит на меня, и я не могу до конца понять, почему. Что теперь ему нужно? Тяжесть его ладони на моем бедре лишает меня способности двигаться, а его пальцы опаляют кожу сквозь джинсовую ткань. Его прикосновение заставляет мое тело дрожать и вызывает покалывание внизу живота. Я чувствую, как становлюсь мокрой при мысли о его руке, скользящей в мои джинсы. Это не первый раз, когда я думю об этом.

— Думаю, будет лучше, если ты не будешь ко мне прикасаться, — затаив дыхание, говорю я.

Он усмехается.

— Не переживай, обещаю, мы только потанцуем.

Тристан ведет меня на танцпол, на его лице играет легкая улыбка. Он кладет мою руку на свое плечо, а другую держит в своей руке. Мое тело сопротивляется, когда он притягивает меня ближе. В голове раздается сигнал тревоги, предупреждая меня отодвинуться от него и придумать какой-нибудь предлог, чтобы уйти. Любой предлог.

— Отпусти, — шепчет он.

— Что?

— Перестань. Сдерживаться.

— Сдерживаться в чем?

Я смотрю на него, находясь в замешательстве от его скрытого намека. Я не могу позволить своим эмоциям взять верх. Я не могу впустить его снова.

— Ты сопротивляешься мне. Я чувствую это...

— Танцы требуют некоторого доверия.

— Да, так и есть, — говорит он, притягивая меня к себе.

Я нервно смеюсь

— Значит, ты ждешь от меня, что я просто сдамся и поверю, что ты знаешь, что делаешь?

— Позволить мне вести, не означает, что ты слабая. В подчинении есть власть. Никогда не забывай этого.

От слов Тристана мои щеки краснеют. Что-то подсказывает мне, что мы говорим уже не о танцах.

Начинается новая песня, и я чувствую, как Тристан ведет меня по танцполу. Мое тело какое-то время приспосабливается к его темпу, но я постепенно расслабляюсь. Несмотря на то, как сильно мой разум сопротивляется ему, вскоре я перестаю зацикливаться на своем теле и сосредотачиваюсь на его. Тристан - потрясающий танцор. И это неудивительно, потому что он, кажется, преуспевает почти во всем, что заставляет меня думать, что я много о нем не знаю. Тристан по-прежнему остается загадкой. Головоломкой, ждущей разгадки.

— Прости меня за то, что сказал тогда в своей квартире.

— Что? — спрашиваю я, чуть не споткнувшись.

Тристан хватает меня за талию, не давая упасть вперед на другую пару, танцующую рядом. Мое сердце выпрыгивает из груди, когда он резко прижимает меня к себе. Мои соски тотчас же встают торчком. Каким-то образом, между нами недостаточно одежды, чтобы скрыть мое желание. Тристан кружит меня, а потом снова притягивает к себе.

— Я вел себя как идиот, — говорит Тристан, прижимаясь своей щекой к моей щеке.

Интимность этого момента спускает меня с небес на землю. Я скольжу взглядом в сторону своего брата. Он это видит? Я замечаю его в углу на другом конце зала, танцующим с брюнеткой. Хотя, танцующий не совсем подходящее слово. Это больше похоже на трах в одежде.

— Ты слышала меня?

Я поворачиваюсь, и вижу, что Тристан ждет моего ответа. Он протягивает руку и гладит мою щеку. Я прижимаюсь к его руке, закрыв глаза и наслаждаясь кратким мигом блаженства. Я все еще не сказала Тристану, что на самом деле у меня нет парня. Часть меня хочет быть честной с ним, но другая часть хочет, чтобы он поверил, что я двинулась дальше. Уверена, он тоже.

— Зачем ты флиртовала с барменом? — спрашивает он.

— Мне нельзя флиртовать с симпатичными мужчинами?

Тристан улыбается, но на его губах мелькает раздражение.

— А как насчет Оги?

— Августин?

— Твой маленький дружок. Не уверен, что ему понравится, как ты демонстрируешь свою грудь на барной стойке, — говорит он, посмеиваясь надо мной.

Я краснею от стыда из-за обвинения Тристана и понимаю, что он каким-то образом узнал, что Оги не является моим настоящим парнем. Нет никакого смысла отрицать это.

— Задница.

Это слово вырывается у меня прежде, чем я понимаю, что говорю. Тихое урчание прорывается из груди Тристана. Лишь через пару минут я понимаю, что он, на самом деле, смеется.

— Что?

— Ты больше не та маленькая девочка, которая пробиралась в мою спальню по ночам.

От его слов у меня на щеках появляется румянец. Я знаю, что он говорит о тех ночах, когда он не спал, читая мне стихи Лорда Байрона, но я не могу не думать о той ночи на лестнице.

— Ты прав. Я больше не маленькая девочка.

Взгляд Тристана встречается с моим. Хищное выражение на его лице вызывает в моем теле волну возбуждения. Странное статическое напряжение повисает между нами, когда он обхватывает рукой заднюю часть моей шеи. Я чувствую, как его большой палец медленно скользит по моему горлу.

— Нет, определенно, нет.

Недолго думая, я отдаюсь его ласкам. Мир вокруг нас, кажется, останавливается, голоса постепенно превращаются в невнятный шум. Я закрываю глаза, подсознательно прижимаясь к Тристану. Жар его руки с каждой секундой становится интенсивнее. Я слышу, что диджей меняет песню, но Тристан остается танцевать в том же темпе. Я чувствую, как его рука тянет мою, и прежде чем понимаю, мы уже направляемся в коридор, к туалетам.

На секунду он останавливается, прежде чем затащить меня в женскую уборную, и закрывает за нами дверь.

— Что ты со мной делаешь? — спрашивает он, прижимая к холодной настенной плитке.

— Ничего. — произношу я, задыхаясь. Взгляд Тристана опускается вниз к вырезу моего платья. Внезапно кабинка кажется слишком тесной для нас двоих.

— Каждый раз, когда я смотрю на тебя...

— Что? Каждый раз, когда ты смотришь на меня, что? — требую я ответа.

— Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я не могу не вспоминать, что чувствовал, когда ты обвивала меня. Мысль о том, что я больше никогда этого не испытаю, убивает меня. Если бы я мог приковать тебя наручниками к своей кровати и выкинуть ключ, я бы сделал это. Я бы никогда не позволил тебе уйти.

Я не знаю, должны ли его слова звучать угрожающе, но меня охватывает дрожь возбуждения. Я бы охотно позволила ему это, лишь бы он прикасался ко мне.

— Иди сюда.

Тристан притягивает меня к себе, ухватив рукой мои волосы, собранные в хвост. Его губы встречаются с моими, и мы врезаемся в стену. Смесь удовольствия и боли вспыхивает во мне, когда он дергает меня ближе за волосы.

— Бля, ты нужна мне прямо сейчас.

— Да, — выдыхаю я, когда он разрывает наш поцелуй.

— Подожди, — хрипло произносит он.

— Что? — растеряно спрашиваю я.

— Я не могу этого сделать.

Я начинаю злиться от внезапной потери связи между нами.

— Перестань на меня так смотреть. Это только все усложняет, — говорит он.

Я чувствую прилив уверенности и делаю шаг вперед, уменьшая расстояние между нами.

— Я хочу этого.

На лице Тристана появляется удивление, когда я начинаю расстегивать его брюки. Его рука останавливает меня. Внезапная смена настроения Тристана застает меня врасплох, и он отходит назад, оставляя океан между нами. Статическое напряжение от его прикосновений, которое я когда-то чувствовала, исчезает, когда он отпускает меня.

— Прости, мне не стоило это начинать, — говорит он.

Он смотрит на меня взглядом, полным боли, и я чувствую, как он отдаляется от меня. Потеря контакта оставляет меня с каким-то странным чувством холода. Я наблюдаю, как Тристан выскакивает из уборной, оставляя меня в одиночестве. Вскоре Кэси находит меня, и я прикладываю все силы, чтобы не выложить ей всю правду о моей истории с Тристаном.

Когда мне наконец удается привести себя в порядок и смыть следы слез, я обнаруживаю, что Тайлер, тот сексуальный бармен, только что закончил свою смену. Вопреки злости, которую я испытываю, я заставляю себя улыбаться и тащу его с собой на танцпол. Немного погодя я вижу, как Тристан уходит, а за ним и Николас под руку с брюнеткой. Как бы мне хотелось сказать скатертью дорога, но Тристан - единственный человек, с кем я хочу танцевать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ЭМИЛИ

— ТЫ ПОЗДНО ВЕРНУЛАСЬ, — доносится голос с дивана в гостиной.

Фигура, сидящая в другом конце комнаты, парализует меня. Несмотря на тусклое освещение, я узнаю знакомый силуэт.

— Почему ты до сих пор не спишь?

Я начинаю дрожать, подходя ближе к Тристану.

— Я ждал тебя, Лили-Цветочек.

Его слова плавно текут в чувственном стаккато. Как бы мне не нравилось слышать, как он называет меня Эмили, я все же скучаю по прозвищу, которым он когда-то меня называл. Я включаю свет, и его улыбка сразу же возвращает меня обратно. Она наполняет мое тело знакомой болью. Это то самое чувство, которое я испытываю каждый раз, когда вспоминаю, как он вошел в меня.

Он следит за мной, пока я подхожу ближе. Что он делает, сидя в темноте? Тристан отклоняется назад, поигрывая пустым стаканом в руке. Он смотрит на меня мрачным взглядом. Только когда я всего в полу метре от него, я замечаю боль в его карих глазах.

— Что случилось? — хрипло говорю я.

Его настроение странным образом похоже на то, в котором он прибывал тем вечером во время празднования моего дня рождения, когда он наорал на меня за то, что я пила шампанское. Я снова смотрю на стакан в его руке. Он пил? Тристан наклоняется вперед, и я замечаю, как черная футболка обтягивает его грудь и торс. Мое сердце трепещет при виде, как ткань натягивается, подчеркивая каждый его мускул. Я не должна хотеть его, но хочу. Мысли о сексе беспокоили меня раньше, но сейчас они только возбуждают меня.

— Ты переспала с барменом? — спрашивает Тристан, опуская свой пустой стакан на журнальный столик.

Его вопрос останавливает меня. Его слова злят и сбивают меня с толку одновременно. После того, как я сказала Тайлеру, что не поеду с ним, я сказала Кэси, что собираюсь вернуться в пляжный домик. К счастью, у клуба было свободное такси, которое доставило меня домой. Несмотря на необходимость забыть прикосновения Тристана, после его ухода я почувствовала себя такой измотанной, что не смогла с этим бороться.

— Так что?

Тристан подходит ко мне и серьезно смотрит на меня. Что-то в его движениях напоминает мне льва, преследующего свою добычу.

— Думаешь, у тебя есть право спрашивать меня об этом? — возражаю я.

Он делает шаг ко мне, но мои ладони останавливают его. У меня сердце начинает бешено колотиться, когда он берет меня за запястье и притягивает его к своим губам.

— С тех пор как я увидел, как Селена поцеловала тебя сюда, — говорит он, указывая на мое запястье, — Я хотел заклеймить тебя.

У меня руки чешутся прикоснуться к Тристану. Сдуру, я поддаюсь искушению прикоснуться к его лицу. Я протягиваю ладонь и глажу его по щеке. Кэси говорила мне, что, когда ты влюбляешься в кого-то, ты не можешь представить себе ничего, что могло бы сделать тебя счастливее, чем видеть его счастливым. Именно эти чувства я испытывала по отношению к Тристану. Я бы все сделала ради него. К сожалению, у меня никогда не было такой возможности.

— Я пойду спать, — говорю я, чувствуя, как усталость берет верх.

— Тогда уходи, — рявкает он.

Я смаргиваю слезы, которые угрожают политься.

— Да пошел ты.

Я на пол пути в свою комнату, когда Тристан хватает меня и толкает к стене. Его руки обжигают мою кожу, пока он удерживает меня на месте.

— Ты моя игрушка, не более, — говорит он, обдав меня холодным взглядом.

Его слова звучат на удивление неубедительно.

— Если бы это было правдой, ты бы уже трахнул меня.

Он отступает назад в шоке. Он хмурится, прежде чем берет себя в руки.

— Ты не веришь, что я смогу оттрахать этот ротик?

— Посмотрим, — смеюсь я.

— Зачем мне хотеть объедки твоего бармена? — зло спрашивает он.

Его слова словно удар под дых. Все мои силы уходят на то, чтобы не сломаться. Я пытаюсь спрятать свое лицо от смущения, когда слезы скатываются по щекам. От вида моих слез Тристан становится грустным. Он делает шаг вперед, чтобы утешить меня, но я держу дистанцию.

— Черт, Лили-Цветочек, прости меня.

— Отвали от меня!

Тристан заставляет меня посмотреть на него, схватив за подбородок. Мне достаточно вида неприкрытой страсти на его лице, чтобы я растаяла прямо на месте. Несмотря на боль, отдающую в груди, я чувствую, как моя ярость исчезает, а на ее месте появляется желание. Тристан смахивает большим пальцем слезу, скатывающуюся вниз по моей щеке.

— Прости за то, что меня не было рядом. Ты нуждалась во мне, а я не мог быть с тобой. Это было слишком болезненно.

— Я так сильно по тебе скучала, — мой голос срывается. — Ты был у Николаса, но держался на расстоянии от меня. Ты был единственным дорогим мне человеком, кроме Кэси, и уехал даже не попрощавшись.

— Скажи мне, как я могу это исправить.

— Никак.

— Я сделаю все что угодно ради тебя, — говорит он.

Есть одна вещь, которую он не может сделать для меня, и это разрушает меня. Я не могу заставить Тристана любить меня также, как я люблю его.

— Это плохо, если я не могу перестать думать о том, как прикасаюсь к тебе? — спрашивает он.

Его признание наполняет меня блаженством. Если бы он только знал, как сильно я жажду его прикосновений. Его поцелуев. Как сильно хочу показать ему, какие чувства он вызывает во мне.

— Прикоснись ко мне, — я бросаю ему вызов.

Тристан шокировано смотри на меня. Как будто я сказала ему, что я Лох-Несское чудовище. У меня перехватывает дыхание, пока он не спеша охватывает каждый сантиметр моего тела горящим взглядом. Мое сердце неистово колотится в груди, когда он делает несколько шагов ко мне. Я чувствую, как его ладонь, скользит вверх по моему плечу к щеке. Его пальцы приподнимают мой подбородок, он наклоняется и прижимается своими бедрами ко мне. Тристан протягивает руку вниз и медленно скользит мне под платье.

— Ты этого хочешь, малышка?

— Да, — выдыхаю я, когда его пальцы вжимаются в меня.

Этого ощущения достаточно, чтобы вызвать у меня головокружение и остановку сердца. Звук моего прерывистого дыхания, кажется, еще больше подстегивает Тристана двигаться дальше. Прикасаться жестче.

— Я отведаю тебя всеми возможными способами.

Мое тело поет от его признания. Малейшее его прикосновение рождает во мне неожиданный стон. В смущении я сдерживаю себя, но Тристан быстро заставляет забыть об этом, поглаживая меня по щеке.

— Не смущайся, — говорит он сдавленным голосом. — Мне нравится, как твое тело реагирует на меня.

Я чувствую, как его большой палец обводит контуры моих губ легкими кругами. Он раздвигает их, и мой язык жадно облизывает его кожу.

— Кто-нибудь когда-либо прикасался к тебе так?

Многие прикасались ко мне, но не таким образом. Не так, как это делает он.

— Нет, — признаюсь я.

— Хорошо.

Тристан проводит рукой по моему бедру вверх к груди. Его пальцы блуждают по моей шее, и прежде чем понимаю, я чувствую, что он направляет меня в свою спальню. Он закрывает за нами дверь, запирая ее на замок. Я не уверена, где Кэси, но я действительно рада, что Николас ушел домой под ручку с брюнеткой.

— Раздевайся, — требует Тристан.

Тон Тристана меняется, что заставляет мое тело дрожать от возбуждения. Поначалу я не решаюсь, но спустя несколько мгновений я чувствую, что он берет контроль в свои руки и стягивает с меня платье. Я дрожу, когда поток холодного воздуха касается моей кожи. Это заставляет меня чувствовать еще большую неловкость. Взгляд Тристана воспламеняется от вида моих розовых кружевных трусиков. Я не была уверена, что стоило их надевать сегодня, но сейчас я рада, что сделала это.

— Они мне нравятся. Ты всегда их носишь?

— Нет, только иногда.

— С этого момента, ты будешь надевать их только для меня.

От его требования мои щеки вспыхивают румянцем, и дыхание прерывается. Мое тело вибрирует от радостного волнения при мысли, что мне есть что разделить только с ним.

— Хорошо, — шепчу я.

Тень улыбки играет на губах Тристана, когда я облизываю свои губы. Он захватывает их в одном долгом, дразнящем поцелуе. Он проводит своим языком по моим губам, и мои соски твердеют в ответ.

— Теперь забирайся в кровать, — говорит он, отрываясь от меня.

Я наблюдаю, как он достает презерватив из бумажника. На мгновение мои мысли парализованы удушающим пониманием, что он, должно быть, всегда носит один с собой. Я даже не могу заставить себя подумать, со сколькими женщинами Тристан был, но я бы солгала, сказав, что не чувствую неуверенности. После него у меня было всего несколько парней.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ТРИСТАН

ЭТО НЕ РЕАЛЬНО. Я продолжаю повторять себе это, глядя, как грудь Эмили поднимается и опускается. Ритмичное движение гипнотизирует меня. Ее дыхание учащается, когда я подвожу ее к кровати. Пассивному наблюдателю может показаться, что я имею власть над ней, что контролирую всю эту ситуацию, но внешность обманчива. Эта маленькая шалунья заставляет меня молить о большем. С ней мой контроль, кажется, вечно пропадает. Мои чувства к ней такие, какими быть не должны - глубокие, неконтролируемые и настоящие.

— Ты уверена, что хочешь этого, птенчик? — спрашиваю я, раскатывая презерватив.

Я даю ей возможность для отступления. Возможность освободиться от меня и моих чувств к ней. Но я не позволю ей уйти отсюда, не услышав, как она говорит это.

— Я всегда выполняю свои обещания, — говорю я, склоняясь над кроватью, чтобы поцеловать ее.

— Я знаю...в этом-то и проблема.

— Это твой последний шанс...

Она не останавливает меня. Вместо этого, она приближается ко мне. Я улыбаюсь надвигающейся беде, ожидающей меня по ту сторону поцелуя. Елена Троянская была той, которая спустила тысячи кораблей на воду, но даже ее красота меркнет по сравнению с красотой Эмили. Мягкие губы встречаются с моими, когда Эмили смущенно двигается ко мне и оказывается в моих руках. Ее тело сливается с моим, когда я углубляю поцелуй, заставляя ее отказаться от контроля.

Тихий стон, вырвавшийся у нее, еще больше поощряет меня на дальнейшие ласки. Я оборачиваю ее волосы вокруг своей руки и тяну ее голову назад, чтобы получить больший доступ к ее горлу. Я мечтал о том, чтобы поцеловать ее сюда. Она дрожит, когда я провожу губами от ее ушка вниз к ключице. Экстаз. Только так можно описать вкус ее кожи. Она вздыхает, когда я отпускаю ее. Вскоре я чувствую ее ответные прикосновения.

— Встань на четвереньки, — командую я.

Мое желание зашкаливает от невинного взгляда Эмили. Она заставляет меня обдумывать мои слова. Я поддерживаю ее напротив себя, исследуя красоту ее нетронутой кожи. Она умоляет, чтобы к ней прикасались. Трахали. Я кружу ладонью по ее заднице, согревая ее. Подготавливая ее для меня. Мое сердце пускается вскачь, когда она поворачивается и смотрит на меня через плечо. Медленно и спокойно.

— Я собираюсь преподать тебе урок за то, что солгала мне раньше.

— Я не лгала, — спорит она.

— Чушь собачья. Ты сказала мне, что Августин твой парень.

Ее глаза расширяются, а щеки окрашиваются румянцем, когда она отводит взгляд.

— Почему ты солгала?

Она отказывается отвечать мне.

— Я жду, птенчик.

— Я хотела, чтобы ты ревновал.

— Тебе нравится видеть, как я теряю рассудок, маленькая негодница?

У меня руки чешутся отшлепать ее, когда я вижу, как она пытается спрятать улыбку. Я позволяю своей руке свободно опуститься на ее задницу в одном быстром шлепке. Мой член твердеет, но не от ощущения ее горящей кожи и не от того, как дергается ее тело. А от тихого стона, вырывающегося у нее, пока она извивается подо мной. Этот звук божественен. Я замечаю ее улыбку, когда она поднимает руку, чтобы убрать свои белокурые локоны с лица. Ей нравится это. Я знал, что ей понравится.

— Ты готова для большего?

— Полагаю, да, — дерзит она.

Я переворачиваю ее под собой, прижав ее руки над головой.

— Держи руки над головой.

— А что, если я не сделаю этого? — говорит она с вызовом.

Я усмехаюсь.

- Кто бы мог подумать, что за этими невинными глазками скрывается хулиганка.

Она дергается, когда я слегка кусаю зубами ее ушко. Она закрывает от наслаждения глаза, когда я провожу губами вниз от ее шеи к ложбинке между грудями. Она стонет, когда я прикусываю зубами ткань ее лифчика. Я мог бы поглотить ее всю. Заклеймить ее своей. Я быстро останавливаю себя, пока не зашел слишком далеко в этом направлении.

— Ты готова для меня, птенчик? — спрашиваю я, скользя рукой по ее киске.

За небольшим вздохом следуют ногти, впившиеся в мою спину.

— Если ты оставишь следы, я верну должок, — предупреждаю я.

Она не слушает, или, может, слушает, но ей все равно, потому что ее ногти еще глубже впиваются в мою кожу. Я наклоняюсь, захватив ее правый сосок своим ртом, и скольжу в нее своими пальцами. Я чувствую, как бьется ее пульс, пока, не спеша ласкаю ее.

— Еще, — говорит она, набрасываясь своими губами на мои.

— Что, любимая? Я не слышу тебя.

— Больше. Пожалуйста, Тристан.

Я переворачиваю Эмили на живот и прижимаю ее грудью к кровати. Ее ноги дрожат от ожидания, пока ее попка зависает в воздухе. Я развожу ее ноги шире и глажу ее своим членом. Ее губы блестят в темноте, окружая припухлый сладкий розовый бутон. Я ласкаю ее кожу на спине. Я мог бы нарисовать нашу совместную жизнь, но никакое мастерство не сможет передать красоту пребывания с ней.

— Мне нравится, как ты ощущаешься, — говорю я, поглаживая своим членом ее вход. Когда ее бедра прижимаются ко мне, я понимаю, что смогу дразнить нас обоих лишь до тех пор, пока не раскроюсь перед ней.

— Пожалуйста, — умоляет она.

— Скажи мне, что ты моя.

Я прохожусь губами по спине вверх к ее плечу.

— Я твоя.

— Скажи мне, что ты хочешь.

— Черт, — стонет она, когда я ввожу в нее кончик своего члена.

— Ты этого хочешь?

Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, пока я медленно толкаюсь глубже в нее. Она именно такая тугая, как я помню.

— Да, — умоляет она.

Эмили вскрикивает, когда я врываюсь в нее сзади. Я стараюсь сдерживаться, когда чувствую, что сейчас кончу от ощущения ее тугой плоти, обволакивающей меня. Ее стоны эхом разносятся по комнате, когда я заставляю себя двигаться быстрее. Чем жестче я двигаюсь, тем больше ей, кажется, это нравится. Мои пальцы запутываются в концах ее локонов, и я слегка тяну их. Ее нежный голос умоляет меня не останавливаться, и я с радостью подчиняюсь. Все ее тело дрожит, когда она кончает подо мной. Для меня этого достаточно, и я распадаюсь на кусочки. Тихий стон слетает с ее губ, когда я выхожу из нее и притягиваю к себе. Я чувствую удовлетворение от того, что слышу ее прерывистое дыхание.

Когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, светлое чувство в моей душе резко сменяется дурным предчувствием.

И что, бл*дь, нам теперь делать?

Content

Diakov RePack by Unknown