Инна Балтийская

Эликсир для Потрошителя

Глава 1

— Не забывайте: его надо взять в тот момент, когда он достанет шприц! Не раньше! Чтоб все по закону — отпечатки, нападение… Чтоб никакой адвокат нас не умыл, и не пришлось бы снова гада выпускать. Не подведите!

Сидевшие за кустами люди отводили глаза, не отвечали. Все понимали, что дожидаться появления шприца рискованно. Если маньяк успеет вколоть жертве свой адский состав, и это заснимут на камеру, разумеется, улик для суда будет предостаточно. Но вот жертва может и не выжить…

Высокая спортивная девушка в ярких мини-шортиках и кроссовках тем временем неторопливо прогуливалась по парку, сжимая в руке мобильник и нервно оглядываясь. Со стороны казалось, что она ждет кавалера, опаздывающего на свидание, и с каждой минутой расстраивается все больше. Как советовали психологи, она все больше замедляла шаги, все ниже опускала голову, все чаще останавливалась и с тоской глядела на заходящее за верхушки деревьев солнце.

Но в вечернем лесопарке Новореченска было тихо и пустынно, и даже птицы не нарушили давящей тишины. Лишь изредка каркали вороны. Солнце неторопливо опускалось все ближе к верхушкам старых лип и каштанов, и казалось, что оно на глазах тускнеет, словно темно-зеленая листва гасит, не пропускает солнечные лучи. Напуганные событиями последних месяцев, горожане давно уже не ходили сюда на прогулки, и даже подростки предпочитали пить пиво в других городских скверах. И теперь безлюдный парк напоминал заколдованный лес, в котором совершались жертвоприношения.

Телевизионщики все сильнее нервничали — похоже было, что этим вечером взять маньяка не получится, а сидеть в засаде два рабочих дня начальство не позволит. Капитан Антон Скороходов тоже весь извелся. Вдруг все их расчеты были ошибочными, и маньяк охотится вовсе не в этом парке? И, пока они держат тут весь оперсостав и телебригаду, серийник приканчивает очередную жертву в другом конце города?

От этой мысли капитана бросило в дрожь. Если сегодня в сводках появится третья жертва, весь отдел полиции расформируют ко всем чертям. Он бы и сам так поступил на месте начальства. Грош цена таким профессионалам. Один раз маньяк был у них в руках, они поймали его, можно сказать, на месте преступления, буквально в двух шагах от трупа. И не смогли собрать нужные доказательства! Шприц с ядом валялся возле трупа, но отпечатки пальцев на нем оказались стерты, а на холщовой веревке, которой он задушил девушку, их не было вообще.

Все — и оперативники, и следователь — готовы были присягнуть, что Нагаев и есть господин Паралич, которого вот уже несколько лет ловили по всей стране. Тот самый серийник, который вкалывал жертве парализующий яд и медленно душил ее, наслаждаясь агонией. Но прямых доказательств не было.

Нагаева задержали при выходе из парка, через пару минут после убийства, но что ему могли предъявить? Вечернюю прогулку по лесопарку в неудачное время? При нем не оказалось ни второго шприца, ни веревки, ни даже портфеля или сумки, где он мог бы их носить. И неизвестно кем нанятый дорогой адвокат на суде сделал их одной левой, как слепых котят. Им пришлось с извинениями выпустить Нагаева, и даже вернуть ему изъятую в лесопарке старинную металлическую пластинку, на которой был изображен иностранного вида мужчина с пышными усами. Нагаев вышел на волю и мгновенно исчез из поля зрения полиции. Полгода было тихо, а затем жуткие убийства вновь всколыхнули тихий городок.

Но сегодня осечки быть не должно. Он лично пригласил телевизионщиков — пусть снимают, как господин Паралич достает шприц, как заносит руку для смертельной инъекции. И когда шприц с отравой и отпечатками будет в руках полиции, поглядим, что запоет адвокат… Додумать эту мысль он не успел.

— Капитан, смотрите, там девчонка какая-то идет. Вон, по той тропинке. Сорвет она нам операцию… — тихо сказал один из сидящих в засаде. — Может, завернуть ее, пусть уходит из парка?

Липовая алея была уже погружена в полумрак, но капитан Скороходов присмотрелся и тихо выругался сквозь зубы. Словно сливаясь с последними солнечными лучами, по алее быстро шла невысокая девочка в зеленом шелковом платьице, этакая Барби, с мелкозавитыми блондинистыми кудряшками. Барби легкомысленно болтала темно-зеленой сумочкой на длинном ремешке и, казалось, даже не подозревала, что по вечернему городу ныне ходить опасно. Конечно, ее стоило бы вывести из парка под охраной, но если оперативники выйдут из укрытия, не спугнут ли они притаившегося где-то маньяка? А он точно был где-то рядом. Скороходов почувствовал в груди знакомый холодок — адреналин зашкаливал, как всегда, когда опасность была близка.

— Ладно, пусть идет. — скомандовал он. — Может, наш урод на нее клюнет, а не на Анфису. Анфиса баба сильная, сразу видно, а эта малолетка хрупкая, с ней любой слабак справится. Будем ловить сразу на двух живцов.

Тем временем блондиночка вышла на ту аллею, где прогуливалась спортивная Анфиса, и направилась прямо к ней.

— Девушка, вы давно гуляете? Тут пуделек не пробегал? — робко спросила Барби, трогательно задирая голову.

— Не было тут никакого пуделька. — недовольно ответила Анфиса. Появление блондинки грозило срывом операции, и оперативница начала нервничать. Блондинка подошла вплотную и доверчиво коснулась ее нервно сжатой руки:

— Давайте вместе его поищем, а то уже темнеет, мне страшно одной.

— Я человека жду! — грубо ответила Анфиса и демонстративно отвернулась от приставалы.

Блондинка открыла сумочку, быстро достала что-то, зажала в кулаке и снова дотронулась до руки Анфисы. Та легонько дернулась, с изумлением обернулась и вдруг стала оседать на землю. Раскрыв рты, забыв про оружие и телекамеры, оперативники и телевизионщики смотрели, как высокая девица бессильно распласталась у ног маленькой блондинки, как Барби садится на корточки, поправляет слегка задравшееся шелковое платьице, а затем аккуратно обвивает вокруг анфисиной шеи длинный ремешок синей сумочки, затягивает в петлю и с силой тянет за концы ремешка.

И лишь когда Анфиса, натужно захрипев, в последний раз дернулась и замерла, капитан Скороходов с криком выскочил на аллею. Следом бросились опера, на ходу доставая пистолеты, и тележурналисты с камерами наперевес. В два прыжка домчавшись до блондинки, Скороходов заломил ей руки за спину и попытался надеть наручники. Не тут-то было! Девчонка извивалась в его руках, выскальзывала, била его острыми каблучками по ногам и каким-то странным, хриплым голосом непрерывно ругалась. Такого мата капитан не слышал даже от матерых рецидивистов…

Глава 2

Алена с восторгом разглядывала аккуратно пробитую мишень. Надо же, из десяти выстрелов — ни одного «в молоко»! Нарисованное на бумажной мишени зловещее лицо в черных очках было похоже на решето. Умеет же Миша стрелять!

— Твоя очередь. — подошел к ней слева, критически окинул взглядом и сказал: — Так, ноги чуть шире, руки выше… Давай!

Алена стреляла неплохо, но из десяти пуль в лицо мишени попало лишь шесть. Остальные поразили шею и грудь нарисованного бедолаги. Девушка опустила пистолета и грустно поглядела на спутника. Тот чуть заметно покачал головой и сказал:

— Ну что же, неплохо. Надо тренироваться больше. А теперь — в бар? Или… — он замялся, но потом решительно договорил: — Или ко мне?

Алена в смущении отвела глаза. Ей очень хотелось согласиться. Глава охранной фирмы Михаил Чарновил был ее идеалом мужчины — статный, спортивный, отчаянно храбрый. Даже его нелепые ухаживания приводили ее в щенячий восторг. Это ж надо — приглашать девушку то на пейнтбол, то в тир, то на бои без правил в качестве участницы, то на экстремальные гонки… Хорошо еще, хоть там в качестве зрительницы. Впрочем, кандидат в мастера спорта по тяжелой атлетике Алена Румянцева, соглашаясь работать телохранителем у знаменитостей, и не рассчитывала на отношение к себе, как к нежному цветочку.

Высокая, широкоплечая Алена, кандидат в мастера спорта по тяжелой атлетике, принципиально не носила юбок и туфель на каблуке, почти не красилась, и даже длинные русые волосы безжалостно завязывала в обычный конский хвост. Пожалуй, ее нельзя было назвать симпатичной, но дерзкий взгляд и спортивная фигура спортсменки привлекала мужчин, хоть и не вызывала в них романтических чувств. Что ж тут удивительного, что и шефу не приходило в голову отвести ее, к примеру, на балет? Зато он лично обучал ее приемам дзю-до и рукопашного боя, и это нравилось ей куда больше стандартных походов в кино и в рестораны.

Словом, она давно бы ответила на его чувство, но… Михаил был старше ее более чем в два раза! Алене исполнилось 24 года, а шефу оставалось два года до 60-летнего юбилея. И эта разница смущала девушку, не давая расслабиться. Она с трудом перешла «на ты», и лишь недавно стала называть шефа не Михаилом Осиповичем, а просто Мишей. И до сих пор частенько оговаривалась.

Шеф правильно расценил ее молчание. Глубоко вздохнул и как ни в чем не бывало предложил:

— А давай махнем на природу? В Битцевский лесопарк, к примеру? Там в понедельник народу мало, постреляем из моего табельного.

На лесопарк Алена согласилась без колебаний. Они вышли из тира и бордо отправились к машине Чарновила, как вдруг мобильный Алены ожил:

— Аленушка, беда! — звонкий голос знаменитой еще с советских времен певицу Зульфии Ротангу дрожал и срывался. — Срочно приезжай, только одна! В мой особняк, прямо сейчас, немедленно! И никому, слышишь, никому не говори о моем звонке!

Алена переглянулась с Михаилом, и они, не сговариваясь, перешли на бег. Через пару секунд машина сорвалась с места и, нарушая все правила, совершила запрещенный левый поворот и понеслась к загородному дому певицы.

Через полчаса они подъехали к стоящему в самом начале элитного поселка особняку. Охранник без единого вопроса поднял шлагбаум, и стало ясно, что никаких тревожных сигналов на пост не поступало. Значит, певица сразу вызвала личного телохранителя, не обращаясь к помощи местной охраны.

Подъехав к бело-розовому двухэтажному особняку, похожему на кремовый торт с башенками, машина притормозила. Автоматические створки кованых ворот плавно разъехались в стороны, и Чарновил подъехал почти к самому дому. Они с Аленой одновременно вышли из машины, но Михаил быстро пошел к дому, а Алена буквально застыла на месте.

Она сама не понимала, почему ей стало так страшно. Одурманивающее пах жасмин за воротами, последние лучи солнца ласково касались ее волос, но… На секунду ей показалось, что горячий летний воздух утратил свой аромат, стал вязким, как сироп, сгустился в полупрозрачное марево и застыл, обжигая, словно она попала в огромную печь. И она, словно обгоревшая мушка, не может даже пошевелиться… Но Михаил уже вошел в особняк, оставив дверь приоткрытой, и Алена, усилием воли стряхнув странное оцепенение, бросилась за ним.

Далеко бежать им не пришлось. Зульфия, сжавшись в комочек в плетеном кресле, сидела у самого входа в огромный каменный вестибюль и тихонько всхлипывала.

В этой скрюченной в кресле фигурке Алена с трудом узнала прославленную певицу. Она привыкла к надменной, суровой бабенке, которая, будучи ниже Алены на голову, умудрялась смотреть на нее сверху вниз. Певицу настолько закалили годы, проведенные на сцене, что теперь из нее вполне можно было делать гвозди, крепче которых не нашлось бы в мире. Но теперь эта железная женщина была не просто надломлена — она была словно растерта в порошок. Услышав гулко стучащие по мраморному полу шаги, она подняла голову и расширившимися от ужаса глазами поглядела на нависшего надо ней высоченного мужика. Сильно осунувшееся лицо певицы с глубоко запавшими глазами и размазанными по щекам лиловыми тенями напомнило Алене старый филь про зомби, только-только выкопавшегося из могилы. Зульфия перевела взгляд на девушку и тихонько проскулила:

— Я ведь просила тебя приехать одну! Ну почему ты его привезла?

Алена растерялась, а Михаил вежливо, но твердо сказал:

— Извините, но я шеф охранного агентства. Алена — моя сотрудница, но принимаю решения все равно я.

— Решения? — истерически взвизгнула вдруг Зульфия. — Вы можете принять решение и избавить меня от трупа?

Алена на всякий случай сделала шаг назад и тревожно посмотрела на Михаила. Тот оставался невозмутимым.

— Не уверен, что это хорошая идея. Может, лучше вызвать врача?

— Нет! — Зульфия дернулась, как от удара током. — Не надо врача. Она мертва… мертва. Она просто не может быть жива!

— Понятно. — все так же невозмутимо продолжил Михаил. — И кто она?

— Ната… — донеслось сквозь рыдания. Михаил вопросительно взглянул на Алену, и та пояснила:

— Наверное, Наталья, девочка из подтанцовки.

— Она жила здесь? — деловито уточнил Чарновил, обращаясь в пространство между Аленой и Зульфией.

— Нет, в общежитии. — ответила Алена. — Она из Нижнего Тагила, и жила вместе с остальными иногородними девчонками.

Алена машинально отвечала на вопросы, а сама лихорадочно обдумывала ситуацию. Положение складывалось патовое. Похоже, певица зачем-то убила танцовщицу, и теперь предлагает им стать соучастниками. Конечно, самым разумным решением было бы позвонить в полицию, но… Весть о том, что охранное агентство «Аргус» сдает своих клиентов, разнесется по Москве в считанные дни. И все ВИП-персоны тут же откажутся от их услуг. Как хорошо, что Михаил поехал с ней! Он начальник, ему и принимать трудное решение.

Черновил тоже выглядел слегка растерянным. Тем не менее, он спросил уверенным тоном:

— Зульфия, вы в доме одна?

— Да-да, совсем одна. — с готовностью закивала она. Алене показалось, что она с облегчением перевела дыхание.

— Нам надо посмотреть на тело. Где оно?

— Т-там. — Она мотнула головой в сторону крутой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. Затем рыдания усилились, и стало ясно, что провожать их к трупу певица не собирается.

Михаил с Аленой, чуть поколебавшись, поднялись на второй этаж, огибающий лестницу, и оглядели узкий коридор с множеством закрытых дверей. Лишь одна была приоткрыта. Черновил первым подошел к ней, и, не касаясь створки, осторожно заглянул внутрь. Через пару секунд он отошел от двери и со странным выражением посмотрел на Алену.

— Точно труп? — спросила она.

— Еще какой… — Черновил напряженно думал о чем-то. — Алена, твоя певица буйнопомешанная. Ты у нее больше работать не будешь. И вывозить ЭТО мы тоже не станем. Весь вопрос вот в чем — звонить ли нам в полицию, или просто уехать?

— А что там? — оторопела Алена.

— Нервы крепкие? — она быстро закивала, и Михаил разрешил: — Тогда быстро загляни, только не притрагивайся ни к чему.

Она подошла поближе и заглянула в комнату. Пары минут хватило, чтобы понять — им в самом деле пора уезжать. Кровью было залито буквально все — паркетный пол, кремовый диванчик, подоконник, казалось, даже светлые обои покрыты кровавыми разводами. Девичье тело, распростертое на полу возле окна, было не просто изрезано — оно было располосовано, разрезано на ремни острым скальпелем. Сам инструмент валялся ближе к двери, в небольшом озерце свернувшейся крови. Пол, подоконник, даже стекло было словно измазано, изрисовано бурыми разводами. А за стеклом медленно кружились невесомые белые лепестки жасмина.

Алену слегка затошнило, но она взяла себя в руки и повернулась к шефу:

— Думаю, надо звонить в полицию. Если это сделала она, ее нельзя оставлять на свободе. Если кто-то другой, тем более опасно оставлять ее одну.

Остаток дня запомнился Алене, как плохая постановка в театре абсурда. Опербригада, «Скорая» и адвокат приехали одновременно. Пока певице делали укол успокоительного, эксперты орудовали на втором этаже, а потом сразу же начался интенсивный допрос. Полумертвая от стресса и лекарств, певица с трудом понимала вопросы, но сыщики не унимались, несмотря на протесты адвоката. Параллельно велись допросы соседей и охранника поселка. А через пару часов в особняк приехал молодой высокий брюнет с накачанным торсом и капризным лицом избалованного школьника. Оперативники вцепились в него, как клещи, но ничего ценного не узнали.

Картина вырисовывалась удручающая. Постоянной прислуги в доме Ротангу не было — большую часть времени певица проводила на гастролях, и вполне обходилась приходящей домработницей. Вместе с ней в особняке жил лишь юный любовник, 23-летний Артур Камышев. Певица подобрала мальчика пару лет назад во время гастролей где-то в Тьмутаракани, и с тех пор держала при себе, как комнатную собачку.

В воскресенье у Зульфии Ротангу был концерт, затем банкет со спонсорами, и домой она вернулась только под утро. Как всегда в таких случаях, приняла сильное снотворное и отправилась спать в отдельную спальню, велев Артуру не беспокоить ее до следующего вечера. Парень спал до полудня, затем, по его словам, решил поехать в кино на очередной ужастик про инопланетян. То, что он выехал на своем «Бентли» из поселка в 12.45, подтвердил охранник. А юноша показал операм билет в кино с оторванным контролем, и бодро рассказал содержание фильма.

В 13.20 к посту охраны подъехало такси, из которого вышла девушка из танцевальной группы «Рябинка» Наталья Турчина. Охранник знал всю подтанцовку в лицо, поэтому спокойно пропустил танцовщицу в поселок. Таски сразу уехало, и девушка бодро поцокала каблучками по мощеной дороге.

Певица, по ее словам, мирно спала, когда танцовщица вошла в особняк. Была ли заперта входная дверь, точно выяснить не удалось. Артуру казалось, что он поворачивал в двери ключ, но присягнуть в этом он бы не мог. С очаровательной мальчишеской улыбкой он сказал, что частенько забывал запереть за собой дверь: «Тут такая охрана, что чужой все равно не пройдет».

Отпечатки пальцев со скальпеля оказались стерты, пол у порога комнаты был аккуратно протерт мокрой тряпкой, которую нашли во дворе у самого забора. Адвокат с пеной у рта отстаивал версию, что танцовщицу какой-то враг обманом заманил в особняк, прокрался следом и разделался с ней в чужом доме. А может, это был враг певицы, желавший засадить ее в тюрьму или психушку. Оперативники с недоверием качали головами, куда-то непрерывно звонили, и в конце концов Зульфию Ротангу оставили в особняке под домашним арестом.

Лишь поздним вечером совершенно измученная Алена вышла из особняка и, опираясь на руку Михаила, поплелась к машине. Аромат жасмина к вечеру усилился, но почему-то казался едким, удушающим, лишал последних сил. Весь дворик был покрыт белыми лепестками, словно снегом, и эта нереальная белизна резала глаза, вызывая в памяти багровые полосы там, наверху…

Михаил тоже выглядел совершенно выпотрошенным и постаревшим, но держался молодцем. Бережно загрузив Алену в машину, он снова предложил поехать к нему, выпить рюмочку ликера для снятия стресса. И Алена согласилась.

Для нее этот визит стал ужаснейшим завершением и без того жуткого дня.

В двухкомнатной квартире, куда она так мечтала попасть, ей удалось наконец немного расслабиться. Михаил усадил ее в глубокое мягкое кресло, и захлопотал вокруг, словно курица-наседка. Алена даже не ожидала, что этот суровый мужчина способен, ласково поглаживая ее по голове, принести ей бутербродики с сыром и выкормить из рук. Она ела мягкий сыр, не чувствуя вкуса, словно песочный куличики, и балдела от чувства полной защищенности. Так хорошо ей было лишь в детстве, когда мама приносила больной дочке чай с малиной, ласково обнимала ее и поила из чашки, а затем вновь укутывала теплым одеялом. Мама далеко, она даже не знает, какие испытания выпали ее дочери за последние годы. Но теперь с ней Михаил, теперь-то все будет хорошо…

Они выпили целую бутылку вкуснейшего клубничного ликера, который не снял стресс, но вызвал легкое головокружение. Затем Михаил нежно обнял девушку, поднял ее, на руках отнес в спальню, сам раздел и начал целовать шею. Алена закрыла глаза и постаралась расслабиться. Ласки становились все более жаркими, она невольно стала отвечать на них, мимолетно подумав, что ни с кем еще ей не было так хорошо. Она застонала от удовольствия, почувствовав на себе его горячее сильное тело, но в ответ внезапно раздалось натужное хрипение. От изумления Алена открыла глаза и с ужасом увидела, что лицо любовника побелело и перекосилось в судороге, глаза буквально вылезают из орбит, а губы приобрели мертвенно-лиловый оттенок.

Глава 3

Сержанты Федор Максимов и Иван Черных встретились возле отделения полиции. После вчерашнего удачного задержания им дали отгул, но куда пойдешь в будний день в небольшом Новореченске? В новых районах — одни панельные высотки, а в центре города рядом с красными кирпичными пятиэтажками доживали свой век ветхие деревянные дома. Они были сказочно красивы — с резными наличниками, невысокими порогами и яркими заборчиками, но увы — фундамент у большинства давно прогнил. Цент города издавна считался гнилым местом — то ли тут были подземные водяные жилы, то ли болота…

Поговаривали, что вот-вот новый мэр прикажет снести гнилые домишки и построить на их месте новые многоэтажки. Горожане не возражали, хотя предпочли бы строительство хоть каких-то центров культурного отдыха. Но пока из всех развлечений в городе были лишь два крупных супермаркета и несколько залов несколько залов с видеоиграми в спальных районах.

Оперативники по привычке пошли в родное отделение. Оттуда их твердо, но решительно отправили отдыхать, и теперь они медленно шли по улице, раздумывая, где бы приземлиться. Светило яркое июньское солнце, цвел жасмин, осыпая улицу белоснежными лепестками, но на душе у обоих было на редкость сумрачно, не хотелось даже разговаривать. Перед глазами обоих парней все всплывали картинки вчерашнего вечера: кукольная красотка в салатовом платьице, хладнокровно стягивающая ремень на чужой шее…

— О, смотри, — вдруг оживился Федор, показывая пальцем на красный кирпичный дом, фасад которого украшала лиловая вывеска: «Бар «Лунный камень». — Давай по пивку накатим. Может, попустит немного…

Свой район они знали отлично, но, как ни странно, в этом баре еще не были. Наверное, он открылся совсем недавно. Спустившись по ступенькам, они зашли в мрачный погреб со стенами из красного кирпича, казалось, сохранившегося со времен Ивана Грозного. Хотя, возможно, это была просто хорошая имитация. Большой плазменный телевизор на стене со старинной кладкой смотрелся так же неуместно, как «Феррари» на ипподроме, зато немного освещал погреб вспышками клипов МузТВ. Кроме того, свет падал от двух серебристых светильников в форме полумесяца, украшающих барную стойку.

— Темно, как у негра в ж*пе. — зло пробурчал Федор. — Неудивительно, что народу ни фига нет.

Возможно, в вечернее время бар пользовался успехом, но сейчас там было не более десятка посетителей. Длинные деревянные столы пустовали, телевизор ехидно мигал, меня на широком экране картинки вихляющих задами полуголых мужиков. Оперативники заняли столик неподалеку от барной стойки, заказали пять бутылок пива и жаренные сосиски с пюре. Пиво принесли сразу, и его стали пить, не дожидаясь закуски.

Они выпили три бутылки, когда Иван начал оглядывать бар. Он уже некоторое время чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но не придавал этому значения. В родном районе шага не ступишь, не наткнувшись на бывшего одноклассника, соседа по подъезду или просто знакомого. Но за низкими столами темного погреба виднелись лишь опухшие мужские физиономии, которые он видел впервые. Внезапно ему стало жарко. Возле барной стойки сидела стройная девушка в обтягивающих джинсах и в коротком топике, открывающем пупок. Чуть подавшись вперед, она глядела прямо на него. Встретившись с ним взглядом, девушка не отвела глаз, а как-то криво усмехнулась и подняла к лицу кофейную чашку. Разглядеть лица в полутьме он толком не мог, но готов был поклясться, что они незнакомы.

— Федь, как-то девчонка на нас нехорошо смотрит, вон та, что сидит за барной стойкой. — почему-то его бросило в дрожь. — Федя, что она одна делает в баре? Подойдем?

— Ну ты, блин, даешь! — не оборачиваясь, Федор нервно сплюнул на пол. — Нашел время на девок глазеть! Да я как вспомню вчерашнее задержание… Она у меня до сих пор перед глазами стоит — одуванчик беленький, кудрявенький, незабудочка нежная… Как она нас крыла! Я такого от матерых мужиков не слыхал.

Он сокрушенно покачал головой. Рывком подвинул к себе кружку, отхлебнул еще пива и, пошатываясь, встал:

— Пойду отолью. Не приставай пока к бабам. — и вразвалочку потопал в узенький коридорчик.

Иван снова повернулся к девице. Поймав его взгляд, она встала и быстро подошла к нему. Вблизи незнакомка оказалась настоящей красоткой, с тонкой талией и большими светлыми глазами, но почему-то опер почувствовал в груди неприятный холодок.

— Что, красавчик, познакомиться хочешь? — тихо сказала девчонка, наклоняясь почти к его уху.

Так девушка проститутка, ночная фея, с облегчением подумал Иван. Она вовсе не замышляет зла, просто снимает в баре клиентов. Но ему сейчас не до секса. Он собирался мягко отказать девочке, но она как-то ловко протиснулась между столиком и его стулом, и оказалась прямо у него на коленях. Он растерялся, слегка отклонился от ее бюста, уткнувшегося прямо ему в лицо, и решил подождать Федора. Вдвоем они объяснят шлюшке, что ее услуги им пока не нужны.

Но девушка не стала ждать объяснений. Она тихонько засмеялась, словно зазвенел надтреснутый колокольчик, выскользнула из-за стола и пошла к выходу, слегка покачивая упругой попкой. Иван смотрел ей вслед, слегка досадуя на свою нерешительность. И чего отказался от знакомства? Может, девочка и не шлюха, просто он так ей понравился, что тормоза отказали… Вернулся Федор и тут же спросил:

— Ты чего такой красный, пива перепил?

— Да тут девчонка ко мне приставала. Та самая, что глазами сверлила. На колени мне садилась.

— Да ты что? — заржал Федор. — И где же она? Ты ее коленом под зад, что ли?

— Да я и рта открыть не успел, как она вскочила и убежала. — слегка покривил душой Иван.

— Быстрее надо рот раззевать. — веселился напарник. — Так все бабы от тебя разбегутся.

Он схватил свою кружку и опрокинул в рот остатки пива.

— Ты всегда тормозишь. — насмешливо брякнул он, стукнув пустой кружкой о стол. — Вон, кружка почти полная стоит. Что за мужик, етить твою…

Еще более покраснев, Иван взял кружку и торопливо начал пить. Пиво показалось ему ужасно горьким, горло начало саднить, но, опасаясь новых насмешек, он, не отрываясь, допил его до конца. Поставил кружку на стол и тихо спросил, чувствуя странное жжение внутри:

— А все же, чего девочка от меня хотела?

— А ты не знаешь? — Федору ситуация казалась ужасно смешной. — Ну, тебе надо экскурсию в наш массажный салон организовать. Там девочки тебе все расскажут, и даже покажут. С примерами. Эй, ты что? С тобой все в порядке? Ваня, скажи что-нибудь… Ваня!!!

Но ничего уже не было в порядке. Ивану казалось, что его живот изнутри грызет огромная крыса. Впившись железными зубами в кишки, она рвет их на части, и они трескаются, распадаются, оставляя кровавые ошметки. Согнувшись, он раскачивался на стуле и сдавливал руками живот, пытаясь раздавить ужасную крысу, хоть на миг избавиться от боли. Но боль терзала все сильнее, поднималась все выше, и сил не оставалось даже на просьбы о помощи. Он мог только выть и давить руками на живот, надеясь на облегчение.

— Эй, кто-нибудь! Врача! Воды! — бесновался рядом Федор, в ужасе глядя на красную пену, пузырящуюся на губах товарища. Иван свалился на пол, все так же корчась от боли, и как сквозь туман слышал голоса:

— «Скорую» зовите, уроды!.. У него эпилепсия, что ли?… Сам ты эпилептик! Он траванулся чем-то в вашего поганом баре! Врача надо!.. Да едет врач… Свет включите, где у вас свет?… Нету света, надо его на воздух вынести. Айда, ребята, осторожненько берите, и понесли!

Ивана подхватили под руки и куда-то поволокли. Он из последних сил отбивался — при переноске боль усилилась до невозможности, и теперь крыса рвала не только живот, и грудь и горло. Но его все же выволокли из погреба и осторожно положили на асфальт у входа. Он сжался в комочек и зажмурил заболевшие от солнечного света глаза. Вокруг тут же собралась толпа, давая бесполезные советы. А он мечтал только об одном — чтобы жуткая боль утихла хоть на мгновение.

И вдруг чудо произошло. Крыса словно разжала острые челюсти, и боль резко отступила. Он осторожно разлепил опухшие веки и приподнял голову. И сразу же увидел ее — ту девчонку, которая садилась к нему на колени. Она стояла в первых рядах толпы и даже слегка наклонилась вперед, с жадным любопытством смотря на его окровавленные губы. Из последних сил он пытался показать на нее рукой и что-то произнести, но внутри что-то треснуло, и из горла хлынула кровь — сначала тоненькой струйкой, потом мощным потоком. Через пару минут все было кончено. Последнее, что он слышал — или ему показалось, что слышал — перед тем, как окончательно провалиться в черноту, был тихий, словно надтреснутый, девичий смех.

Глава 4

Полтора века назад, 1876 год…

Молодой доктор Нейл Крим был серьезно взволнован. Ох, зря он после шлюх из портовых кабаков связался с приличной девицей! Прежние его девки, пусть с грубыми, прокуренными голосами, и помятыми лицами, могли позаботиться о себе сами. А Флора, дочка богатого промышленника господина Брукса, забеременела после первого же акта любви! И посмела предъявить претензии к нему — мол, извольте теперь жениться!

Женитьба вовсе не входила в планы Нейла. Он только что закончил Монреальский университет, получил диплом, и собирался погулять еще на свободе. И вот на тебе! Все они хороши, эти девицы. Нет никакой разницы между шлюхой и порядочной девушкой, просто последние вполне способны искалечить его судьбу. Нет, он еще поборется себя! Поглядим, кто будет смеяться последним.

На следующем свидании он поставил Флоре ультиматум: свадьба только после аборта. Или, в противном случае, он завтра же уезжает из города, а она сама будет объяснять родителям, что произошло. Перепуганная девушка согласилась. Объяснение с разгневанным отцом казалось глупышке самым страшным, что может с ней произойти. О, как же она ошибалась!

Аборт недоучившийся медик взялся делать сам. Разумеется, у него не было обезболивающих лекарств, не было медицинских инструментов. Обычная вязальная спица, да огромная злость на девушку, которая предъявила права на его свободу. Он посадил раздетую Флору на стул, на всякий случай привязал ее к спинке полотенцем, воткнул в нее спицу…

Но когда девушка истошно заорала, извиваясь на стуле и пытаясь вырваться, освободиться от пут, от внезапно почувствовал сильнейшее сексуальное возбуждение. Бросив спицу прямо на пол, он тут же удовлетворил желание, поднял спицу и продолжил операцию. Кровь залила обнаженные ноги Флоры, потекла по полу, пачкая его начищенные ботинки. Девушка уже сорвала голос, и теперь лишь надрывно скулила. Наконец, она потеряла сознание.

Решив, что дело сделано, Нейл отвязал полотенце, осторожно перенес тело в другую комнату и позвонил врачу:

— У моей подруги выкидыш. Срочно приходите!

* * *

— Да пойми, для меня это вопрос жизни и смерти. — горячилась Алена. — Я его люблю, я не хочу его потерять!

— Ну так выходи замуж, и не валяй дурака. — лимит моего терпения истекал. — Если ты его любишь, какое тебе дело до его возраста?

— Но я не могу жить с развалиной. — она чуть не плакала. — Ты пойми, он же тогда чуть не умер на мне. Как я испугалась… Когда за мной бандиты гонялись, мне не так страшно было. Представляешь, я уже кайфовала, когда он захрипел. Я открыла глаза… У него лицо такое страшное было, вздутое, понимаешь? И губы… черные почти. Я думала, он умер…

Она зарыдала. Я молча погладила ее по голове. Наверное, я тоже была бы в шоке, если б во время секса мой любовник получил сердечный приступ. Но в 58 лет всякое случается. Особенно, когда день выдался слишком напряженным, а подруга молода и энергична, как Алена.

— Вероника, я готова на все. — Алена внезапно перестала плакать. Теперь ее глаза горели каким-то фанатичным огнем. — Я верю девчонкам, они дали точный адрес. Я проверила — там правда клиника, вернее, современный медцентр. Мы поедем в Новореченск за этим эликсиром. Михаил согласен, говорит, что за деньгами не постоит. Вроде, там еще какие-то дополнительные условия будут, ну и пусть. Я на все согласна.

— Алена, пойми, это невозможно. — монотонно повторяла я. — Никому еще не удалось создать эликсир бессмертия. Те, кто его обещает — обыкновенные мошенники.

— Да ты же сама работала над этим эликсиром! — злилась подруга. — Ты сама говорила, что вот-вот он будет готов!

— Говорила. — устало согласилась я, чувствуя себя сломанной шарманкой. — Но его не будет. Эту тему в нашем институте уже закрыли.

— Но ведь теоретически его создать легко? Ведь легко, верно?

— Теоретически да, а практически — невозможно.

— Это для тебя невозможно! — пошла вразнос подруга. — Его давно уже создали! Ты видела Зульфию Ротангу? Она выглядит максимум лет на тридцать, хотя разменяла седьмой десяток!

— Ты слышала что-нибудь про пластическую хирургию? — слова Алены задели меня за живое, и теперь я усиленно боролась с обидой. — Я не очень тебя огорчу, если сообщу, что все наши певицы и многие певцы после 30-ти обращаются к хирургу?

— Да делала она пластику, кто бы спорил. — Алена отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — Много раз делала. И выглядела точно так же, как и остальные дивы после операции — морда страшная, рот растянут до ушей, щеки обтягивают череп. Только губы надутые вперед торчат. Девочки из подтанцовки уверяют, что на нее без грима страшно было смотреть — она и на человека-то была не похожа. А теперь у Зульфии реально молодое лицо, такого после 40 лет не бывает. Не забывай, я же ее не только на сцене вижу. Сколько раз помогала ей дома грим смывать!

Я промолчала. Спор с разъяренной Аленой не имел смысла. Если уж она решила, что эликсир молодости существует, переубедить ее было невозможно.

Честно говоря, даже упоминание про эликсир действовало на меня угнетающе.

Я генетик, кандидат в доктора наук, и для своих 39 лет достигла немало. У меня любящий муж и двое сыновей-школьников, и со стороны моя жизнь похожа на сказку. И только я знаю, что начиналась эта сказка страшно, как романы Стивена Кинга.

Начинала научную карьеру я в лаборатории профессора, занимавшегося влиянием высоких температур на раковые клетки. Было установлено, что при температуре выше сорока двух градусов они гибнут. Проблема состояла в том, что при этой же температуре гибли и все остальные клетки живого организма. Нужно было найти зазор буквально в сотую долю градуса, при которое здоровые клетки бы выживали, а измененные — нет. Искать этот зазор поручили мне.

Исследование тянуло на полноценную докторскую диссертацию, и я проводила в лаборатории дня и ночи. В конце концов, нужная температура была найдена, я лично провела не меньше сотни экспериментов, в ходе которых убедительно доказала, что при нагревании в термальной ванне погибнут только пораженные клетки. Потом провела три десятка опытов на лабораторных мышах. И в конце концов, было решено провести эксперимент на реальном больном. Четвертая стадия опухоли прямой кишки, метастазы — шансов выжить у него не было. Он подписал все нужные бумаги, снимая с меня ответственность, и мы приступили.

В присутствии десятка экспертов несчастному больному ввели наркоз и погрузили в термальную ванную. Включили термостат, и через несколько минут из ванны пошел густой пар. Я вскочила, что-то выкрикивая, но было уже поздно. Этого просто не могло произойти, но… Он сварился в этой ванне.

Я с тяжелейшим нервным срывов попала в больницу, затем меня отправили в крымский санаторий, лечить нервы, сгоревшие в тот страшный день. Правда, вскоре выяснилось, что виноват неисправный термостат, тем не менее, в институте срочно подписали приказ о сокращении моей ставки. А мой жених, которого я любила больше жизни, и который стажировался в той же лаборатории, отказался от опальной невесты.

Он написал мне в санаторий письмо, где подробно расписал охватившее его негодование, когда он узнал о моем кошмарном поступке. Еще бы — сварить живого человека, такого себе не позволяла даже средневековая инквизиция. Разумеется, чувствительная натура моего возлюбленного не может вынести никакого общения с такой садисткой, как я. Поэтому он убедительно просит не звонить ему и не присылать смс-ки, а то даже от воспоминаний обо мне у него поднимается давление и трясутся руки. Расправившись таким образом со мной, он женился на дочери профессора, под руководством которого я сварила больного.

Так бы и закончилась моя научная карьера, а возможно, и сама жизнь, если б не влюбленный в меня школьный хулиган Ромка Нежданов. Узнав обо всем, он побеседовал с профессором тет-а-тет не на кафедре, а в полутемном подъезде профессорского дома. Легенда гласит, что беседа проходила при свидетелях. То есть профессор-то был один, зато с Ромкой пришло двое его дружков. Результат переговоров впечатлял: приказ о моем сокращении был уничтожен, и меня просто перевели на другую кафедру.

Из благодарности — да и возраст подошел — я вышла за Ромку замуж. С тех пор прошло много лет. Рома неоднократно доказал мне свою любовь. Я знаю, что за ним, как за каменой стеной, можно расслабиться и смело глядеть жизни в глаза. Кажется, я даже полюбила его сама. Но это не та горячая, самозабвенная любовь, которая была безжалостно растоптана в юности.

Время шло, я без особого успеха изучала вопросы наследственности, а несколько лет назад переключилась на более насущный вопрос — продление жизни. Оно было темой моей докторской диссертации, которую я так и не защитила.

Дело в том, что длину жизни человека определяют теламеры — «хвосты» молекул ДНК, которые укорачиваются в течения жизни организма. Длина этих «хвостов» и определяет возраст организма. Каждый день теламеры укорачиваются на пару микронов. Когда укорачиваться больше нечему, человек умирает от старости. Казалось бы, если изобрести препарат, который не даст теламерам сбрасывать хвосты, человек будет жить вечно и даже не стареть. Но на практике выяснилось — если запретить теламерам укорачиваться, то клетки начинают перерождаться, и организм съедает опухоль.

Но если просто удлинить «хвосты»? То есть, человеку, отпраздновавшему полувековой юбилей, осталось жить еще лет 20. К концу его жизни длина теламеров уменьшится практически до нуля. А если создать эликсир, который приделает добавочный «хвост» на 50 лишних лет? Что произойдет? По идее, организм должен сбросить лишние годы. А затем пусть теламеры укорачиваются дальше. Когда опять станут короткими, волшебный эликсир можно будет ввести еще раз.

Теоретически все выглядело отлично, только вот теламеры никак не хотели удлиняться! Я подбиралась к ним с разных сторон, но результата не было. В конце концов, мою тему прикрыли, а меня переключили на исследование феромонов — особых летучих веществ, отвечающих за сексуальную привлекательность.

Правда, и тут особых успехов пока не было. Феромоны удалось легко синтезировать, но толку от них не было никакого. Вытяжки на их основе не делали наших подопытных привлекательнее. В отчаянии я провела эксперимент на себе — намазалась мазью с высоким содержанием феромонов и в сопровождении мужа пошла гулять по вечерней Москве. По идее, все встречные мужчины должны были останавливаться и долго глядеть мне вслед. Но увы… Мне показалось даже, что проходя мимо, представители мужского пола ускоряли шаги, чтобы побыстрее оказаться подальше от меня. Я успокаивала себя тем, что они просто пугаются выглядевшего форменным бандюганом Ромки, но факт оставался фактом — привлекательнее для противоположного пола я не стала.

— Вероника, а тебе самой не хочется сбросить годы? — неожиданно вкрадчиво спросила Алена.

Я вздрогнула. Уже несколько лет я с с тоской глядела на себя в зеркало, выискивая среди светлых прядей седые волоски. Еще пару лет, и седину придется старательно закрашивать. Я никогда не пользовалась женским обаянием в корыстных целях, и хочется верить, что кандидатскую защитила благодаря преданности науке. Но как приятно было ходить по коридорам нашего института, где женщины были редким зверем, и ловить на себе заинтересованные взгляды всех без исключения ученых мужей! Я чувствовала себя хрупкой блондинкой, красивой и желанной, и забывала про неудачи в очередных исследованиях.

Но за последний год все реже останавливались на мне заинтересованные взгляды посторонних мужчин…Конечно, рядом был преданный Ромка, и я верила, что для него всегда буду двадцатилетней. А если он меня разлюбит? Что я тогда буду делать, ведь наука во взаимности мне уже отказала?

— Поехали вместе! — внезапно взмолилась Алена. — Ты же генетик, ты поймешь, что за эликсир там предлагают.

Но я решительно покачала головой. Зачем мне ехать? Свое мнение я уже высказала — нет и не может быть средства, продлевающего жизнь. То есть в перспективе, вероятно, наука его откроет, вот только доживу ли я до этого светлого мига?

Но подруга мне не верит. Она влюблена в своего престарелого шефа, а девочки из подтанцовки Зульфии Ротангу сказали ей, что возраст — не проблема. Как пример привели певицу, которая своим изумительно молодым видом обязана волшебному эликсиру из Новореченска. И теперь Алена уверена — стоит приехать туда с деньгами, уговорить тамошних медиков — и возлюбленный станет ее ровесником. Ну, или немного старше. Что изменится, если я приеду к шарлатанам из Новореченска, погляжу на их эликсир и еще раз скажу, что это обман? Они обидятся, откажутся помочь Алене и вколоть ее престарелому Ромео эликсир, и она до конца своей жизни не простит мне этого.

— Хорошо. — подруга немного успокоилась. — Тогда поехали сегодня в ее особняк. Как раз моя очередь у нее дежурить. Посмотрим на нее вблизи, и ты мне сама скажешь, как медик — делала ли она операцию или просто помолодела.

Глава 5

Я настолько погрузилась в свои мысли, что очнулась лишь тогда, когда кованые ворота поползли в стороны. Мои раздумья были невеселыми. Да, стареть ужасно не хотелось. Но предположим, что каким-то чудом мне удастся помолодеть лет на 20, снова стать хорошенькой блондинкой, снова производить впечатление на мужчин. Но ведь возраст — это не только седина в волосах и поплывший овал лица. Это все то, что произошло за прожитые годы. Когда-то я была юной, отважной, уверенной в своих силах. Но первый научный опыт, так страшно закончившийся, предательство близких людей… Возможно ли все это просто забыть?

Если средство вечной молодости существует, смогу ли я снова стать юной, беззаботной Вероничкой, еще не пережившей предательство жениха, еще не вступившей в брак с человеком, которого не любила? Забуду ли я жуткие события трехлетней давности, знакомство с безумным генетиком Самойловым?

Мне казалось, что переживания, обиды, горькие воспоминания — это и есть мой возраст. А потерявший былую упругость овал лица тут ни при чем. Смогу ли я просто отмотать время назад? Но ведь это бред! Никогда мне не изменить прошлое, никогда не стать снова той наивной домашней девочкой. А значит, я все равно не стану молодой. Тогда зачем все это? Неужели люди надеются стереть возраст, нажав где-то в мозгу кнопку «Делит»?

На смену философским размышлениям пришли еще менее приятные мысли о генетике Кирилле Самойлове. Если кто-то мог бы изобрести эликсир бессмертия, то только он. Только что станет делать безумец со своим изобретением? Разумеется, вначале он омолодится сам. Сколько ему сейчас лет? Около шестидесяти, или он уже опробовал на себе свое снадобье? Тогда сколько же ему — сорок, тридцать, двадцать лет? Наверное, теперь я покажусь ему старой развалиной… Да что это со мной, что за дикие мысли? Нет и не может быть такого эликсира!

Машина остановилась. Алена вопросительно посмотрела на меня:

— Боишься?

— Чего? — машинально переспросила я, лишь через пару секунд припомнив, что в особняке несколько дней назад произошло зверское убийство. Но сейчас-то чего мне бояться? Вокруг особняка полно охраны — кроме двух полицейских во дворе, в доме посменно дежурят двое бодигардов из фирмы «Аргус». Этим вечером как раз смена Алены, если кому-то и стоит волноваться, то ей. А я через полчаса уеду отсюда вместе со сменившимися охранниками.

Все еще на автопилоте я поднялась по полукруглым каменным ступенькам на крыльцо, вслед за Аленой зашла внутрь, в огромный плохо освещенный холл, на мгновенье показавшийся мне холодным погребом, куда не проникал солнечный свет. Опомнилась я, лишь поднимаясь по широкой мраморной лестнице, покрытой мягким ковром. В просторном золе второго этажа стояли две большие дежурные пальмы, явно нелюбимые хозяйкой, зато помпезные, подчеркивающие величие дома… былое величие? Ну зачем я поддалась на провокацию, и сейчас иду в комнату Зульфии? Вряд ли она в хорошем настроении и мечтает о приеме гостей. Тем более, вряд ли ей хочется увидеть совершенно незнакомую тетку, которой, понимаете ли, вздумалось поглядеть на нее вблизи.

Но отступать было поздно. Гордо выпрямившись, я с независимым видом пристроилась в хвост Алене и, наступая ей на пятки, вошла в небольшую светлую комнатку. На красивом низком бархатном диванчике возле окна сидела женщина, показавшаяся мне смутно знакомой. Дневной свет падал на ее бледное, абсолютно не накрашенное лицо с остановившимся взглядом. На вид ей было лет тридцать — тридцать пять.

Алена остановилась и выразительно посмотрела на меня. Я вздрогнула и вновь пристально взглянула на сидевшую даму. Да, это была она, Зульфия Ротангу, которой, по нашим с Аленой подсчетам, в прошлом месяце исполнилось 64 года.

Честно признаюсь, до этого момента я с трудом верила Алене. Конечно, на сцене Ротангу выглядела потрясающе, но, если меня как следует загримировать, я тоже могу издалека показаться юной девицей. Но вблизи, без макияжа, мне вполне можно было дать мой сороковник. Наверняка дело в хорошей пластике…

Алена подошла к равнодушно взглянувшей на нас певице, присела рядом на краешек дивана и начала что-то тихо говорить, подкрепляя свои слова энергичной жестикуляцией. Но Зульфия продолжала все так же безучастно сидеть, словно и не слыша слова Алены. Мне показалось, что она даже не поняла, что в комнате кто-то появился. Я не решилась подойти поближе, и, как дура, стояла в дверях, с заинтересованным видом осматривая комнату. Изредка я бросала взгляды на заторможенную певицу, но рассматривать ее посчитала неприличным. Но удивление все росло.

На сцене Зульфия всегда казалась такой живой, такой энергичной… Она часами удерживала полный зал, и без всякой охраны справлялась даже с подвыпившими мужичками, делающими ее непременно расцеловать. Казалось, она легко остановит на скаку коня и, смеясь, войдет в пылающую избу. Почему убийство девушки, хотя бы и в ее собственном доме, настолько ее сломило… вернее, растерло в порошок? Убитая была для нее больше, чем рабочей лошадкой?

Наконец, Алена встала и подошла ко мне:

— Ника, пошли дом осмотрим.

Мы вышли из комнаты и деловито пошли по узкому коридору. Он казался бесконечным, словно выходил в какое-то другое, четвертое измерение. Одна невзрачная белая дверь, другая, третья, пятая, десятая… По пути Алена резко открывала их все, заглядывая даже в маленькие каморки типа кладовок и стенных шкафов. Я следовала за ней по пятам, невольно задерживая дыхание от испуга каждый раз, когда рывком распахивалась очередная дверь. Нет, умом я понимала, что вряд ли там прячется окровавленный маньяк, сжимающий в руке скальпель. Он давно ушел из этого дома… если вообще пришел сюда со стороны. Но все равно было как-то жутковато. Казалась, давила сама атмосфера дома, словно он отведал запаха крови, впитал его и теперь, как хищный зверь, жаждал новых жертв.

Алена тоже выглядела испуганной и словно постаревшей.

— Тут точно никто не прячется. — остановившись возле лестницы, сказала она. — Ника, ну что, теперь ты убедилась? Думаешь, так может выглядеть старуха, разменявшая седьмой десяток?

— Хирург хороший попался. — пожала плечами я. — Алена, почему она такая? Она что, под какими-то препаратами?

— Ей кучу таблеток понавыписывали. — забеспокоилась Алена. — А что, это вредно?

— Даже не знаю. — медленно сказала я. — Мне кажется, это опасно. А если убить хотели ее? В таком состоянии она не способна будет защититься.

— От маньяка она не сможет защититься ни в каком состоянии. — философски заметила Алена. — Я, наверное, смогу — не зря меня Миша столько времени тренирует. Но не она. Ей все же 64, не забывай.

— Ты сама меня уверяла, что она куда моложе.

Алена лишь махнула на меня рукой, и мы спустились вниз. Там уже стояли три здоровенных парня, которые радостно нас приветствовали.

— Аленка, ты подкрепление привела? — весело спросил высокий смазливый блондин, подмигивая мне. — Чтоб враг устрашился?

— Это моя подруга, она сейчас уедет. — сухо ответила Алена. — Кстати, Вася, как раз тебя хотела попросить подкинуть ее до дома.

— Бут сделано! — Гаркнул Вася, вытянулся и приложил руку к голове, словно отдавая честь. — Доставлю наилучшим образом, ни грамма по дороге не потеряю! Кстати, я первый этаж уже проверил. — радостно отчитался он. — Все чисто, как в аптеке. Никого, кроме этого боевого пидораса.

Я в изумлении захлопала глазами. Парни весело заржали.

— Это они про Артурчика так. — пояснила Алена. — Кстати, пошли с ним побеседуем. Он наверняка знает, как наша тетушка омолодилась.

— А он разве гей? — осторожно спросила я, послушно следуя за Аленой в дальний конец коридора.

— Вряд ли. Если б не был мужиком, его Зульфия не таскала б за собой. Придурок редкостный, но, наверное, в постели неутомим.

Она притормозила и осторожно постучалась в выкрашенную в розовый цвет дверку.

— Да-аа, войдите! — протянул томный мужской голос.

Мы вошли в полутемную комнату. Почти всю занимала двуспальная кровать, покрытая расшитым красными цветами покрывалом, поверху которого развалился молодой красивый брюнет в нейлоновом спортивном костюме. При нашем появлении он чуть приподнял голову, но тут же улегся опять, опираясь на локоток и манерно изогнувшись.

— А, Алееена! — протянул он. — Охраняешь наш покой?

— Да, маньяков отгоняю. — усмехнулась подруга. — А то вдруг они на тебя покусятся? Кто ж тебя защитит еще?

Артурчик лениво улыбнулся, потянулся и закрыл глаза. Кажется, он воспринимал нас, как неодушевленные предметы. Ничуть не смущаясь таким обращением, Алена села рядом с ним на кровать. Немного подумав, я устроилась рядом. В конце концов, не стоит особо церемониться с обычным жиголо.

— Аленка, ты не в курсе, когда нам выехать отсюда разреша-ааат? — не оборачиваясь, томно протянул парень. — Если гастроли сорвутся, мы ж кредит за этот чертов домище выплачивать не смо-ооожем.

— Как только найдут потрошителя, так вас и отпустят на все 4 стороны. — спокойно сказала она.

— А если его год искать будут? Или десять? Этот дом за долги раньше отберут.

— Сочувствую. — равнодушно ответила Алена, думая о чем-то своем. И внезапно спросила: — Артур, ты сопровождал Зульфию в Новореченск?

— Да я повсюду с ней таскаюсь. — отмахнулся от нас Артур.

— Говорят, там ей вкололи какой-то эликсир, и она помолодела?

— Кто сказал такую чушь? — парень явно занервничал. Он перестал растягивать слова и даже повернулся к нам лицом. — Чокнутые девки какие-то, только слухи дурацкие распускают.

— Какие слухи? — рассердилась Алена. — Ты хочешь сказать, что Зульфия выглядит на свои 64 года?

— Операцию она делала, капитальную. — теперь парень разозлился настолько, что даже сел на кровати. — За границей, в Швейцарии. Кучу бабок угрохала, да еще ей там заражение внесли, она в реанимации месяц провалялась. Я думал, и дом, и машины продавать придется, чтобы счета оплатить. А идиотки мелют языками, как помелом. Ты вроде девка разумная, чего их слушаешь?

— Так она не колола эликсир в Новореченске? — от разочарования Алена чуть не разревелась.

— Нигде она ничего не колола! — отчеканил Артур. — И я больше этот бред слушать не желаю!

Он снова улегся на кровать и демонстративно повернулся к нам спиной. Я встала и быстро пошла к выходу, следом поплелась совершенно убитая Алена.

В полном молчании мы дошли до выхода из дома. Парни, сдавшие дежурство, уже ждали меня в машине. Алена криво улыбнулась мне на прощание и прошептала:

— А все же я верю девочкам, а не Артурчику.

— Зачем ему врать? — усомнилась я.

— Не знаю. Но он врет. — твердо ответила Алена.

Глава 6

Президент небольшого союзного государства Виктор Ящуков сидел в своем кабинете и тупо смотрел в окно. За закрытыми окнами царила густая южная ночь — темнота, слегка разбавленная светом уличных фонарей. В кабинете было жарко, даже душно, но Ящуков не чувствовал духоты. Его породистое, мужественное лицо сейчас не понравилось бы избирателям — оно выражало явный страх. Красиво очерченные губы тряслись, тонкие пальцы слегка подрагивали. Он прислушивался к частым шорохам вне кабинета, не решаясь встать и подойти к дверям.

После того, как он обнаружил бездыханное тело Галины, он просидел так уже пару часов, не в силах поднести к уху телефонную трубку. Надо было срочно звонить… но куда? Куда можно позвонить, чтобы через полчаса сюда не примчалась желтая пресса, и не подняла вой, будоража народ? Его выбрали с небольшим перевесом, и народ в любой момент готов был снова выйти на площадь с криком «Долой Ящукова!» «Место убийцы — в тюрьме!». Главари оппозиции только и ждут удобного случая. Наверняка, они и убили Галину, чтобы сгубить ненавистного президента. Убили его Галочку, чернобровую хохотушку…

Он вновь мысленно проделал пусть до каминного зала. Снова почувствовал сладкий аромат цветочных духов, которыми Галинка поливалась сверх всякой меры, до такой степени, что у него иногда слезились глаза. Но девочка была так хороша, что он прощал ей и сильные духи, и яркую боевую раскраску. И сейчас духи вызвали у него не раздражение, а сильное возбуждение. Правда, он успел удивиться — почему Галинка пришла раньше него? Она всегда опаздывала, приезжала на полчаса позже, гордо проходя мимо его черного лимузина и озорно подмигивая шоферу и охраннику. Виктор много раз пенял ей за фамильярность с охраной, но девчонка лишь хихикала: мол, пусть слюни не распускают, она не для них.

Ведомый цветочным ароматом, он по узкому изогнутому коридору дошел до каминного зала, надеясь увидеть разведенный огонь и раскинувшуюся в широком бархатном кресле красотку. Открыл дверь и в недоумении остановился — в зале царила темнота. Неужели он ошибся, и Галина еще не пришла? Но запах… он бил в нос, как будто сгустившись в облако дыма. Ошибки быть не могло — девушка здесь, в темноте… Может, это такой сюрприз?

— Галочка, коханная моя, я тута! — радостно пропел он, включая свет.

Огромная кованая люстра с сотней рожков вспыхнула, ослепляя, и потому он не сразу увидел девушку. Она действительно лежала на кресле, как он и предполагал. Сначала он увидел длинную босую ногу, нелепо торчавшую в сторону, перевел глаза на задранный подол красной юбочки, и лишь затем, не веря своим глазам, уставился на посиневшее, опухшее лицо с приоткрытыми губами и вывалившимся наружу языком.

— Галчонок. — охрипшим голосом позвал он. — Ты пошутить так решила, да? Галочка, ответь же мне… Галина!!!!!

Голос сорвался на самой высокой ноте. Он машинально вытер со лба крупные капли пота и, почему-то на цыпочках ступая по ковру, приблизился к девушке. Лишь дойдя до кресла, он увидел, что на ее шее туго затянут черный нейлоновый чулок.

Президент перевел дыхание, еще раз попытавшись взять себя в руки. Дрожь слегка поутихла, и он вновь обрел способность думать. Надо признать, что эта способность вернулась к нему не сразу. Сначала, убедившись, что девушка мертва, он хотел было позвать охрану, чтобы парни вывезли тело за город и тихо похоронили. Хорошо, что последние крупицы рассудка удержали от безрассудного поступка. Если это подстава, его враги, разумеется, знают про труп. Какой подарок он бы им сделал, тихо избавившись от тела! Тем более, полным безумием было бы вовлечь в это дело двух охранников. Ведь сдадут они его при первой возможности, продадут ни за понюшку табаку! И где тело зарыли, укажут, и все показания нужные дадут — вплоть до того, что Ящуков сам признался им в убийстве.

Подстава проведена мастерски, но… Как убийцы проникли в его городскую резиденцию? Парадный вход охранялся часовыми, зайти можно было с черного хода, но только зная код сигнализации. Он лично менял этот код каждый месяц, сообщая его лишь семье, любовнице и нескольким доверенным людям их охраны. Получается, его предали свои… Но кто? Кто вообще мог знать, что сегодня у него свидание с Галочкой? О своей интимной жизни он не распространялся. Жена подозревала, что у него есть любовница, и даже не одна, но не знала ни имен, ни тем более места и времени очередного свидания. Впрочем, о сегодняшней встрече врагам могла проболтаться сама Галина. Юная девчонка, вдруг ставшая чуть ли не первой леди страны — где ей было удержать за зубами язык?

Ящуков наконец взял себя в руки, достал из кармана мобильник и набрал номер главного прокурора Федченко:

— Олег, беда… Галину убили. В каминном зале, где же еще? Нет, я не пьян. Ее задушили. Удавкой. Как где? Я в городской резиденции, в своем кабинете. Назначил ей тут свидание… Нет, я не сошел с ума. Не могу же я с девушкой номер в гостинице снимать! Что, под дверью портье посажу, а под окнами будет охрана дежурить? У нас в стране все друг друга знают. Да меня этой же ночью папарацци заловят! — он невольно повысил голос, но тут же спохватился. — Олег, бери с собой проверенных людей. Сам понимаешь, стоит хоть одному репортеришке пронюхать новость — и мне конец.

Он бессильно опустил руку с телефоном вниз и чуть не выронил аппаратик, когда тот внезапно завибрировал в его руке. Машинально взглянул на табло и оторопел, прочитав надпись: «Номер скрыт». Позвонить ему напрямую могло совсем немного народу, и он искренне верил, что у всех хватит такта не тревожить его с чужих телефонов. И надо же, именно в такой момент…

Тем не менее, он нажал клавишу «Прием» и нехотя поднес трубку к уху:

— Да?

После секундной паузы из трубки раздался приглушенный женский смех.

— Кто… кто это? — охрипшим голосом просипел он в трубку, мгновенно покрываясь липким потом.

В ответ смех на секунду смолк, словно захлебнувшись, а потом зазвенел с новой силой, напомнив президенту надтреснутый школьный колокольчик, в который он звонил в первом классе на торжественной линейке. Телефон выпал из ослабевшей руки и с глухим стуком упал на каменный пол, расколовшись на две ровные половины. А звонкий женский смех так и продолжал звенеть, пульсировать у него в голове.

Глава 7

Полтора века назад, 1876 год…

К его огорчению, в больнице девушку откачали. Разумеется, пришлось удалить внутренние органы, и детей иметь она больше не могла, но ее жизнь была вне опасности. Более того, врачи сообщили отцу Флоры имя коварного соблазнителя, и тот потребовал жениться ради чести семьи. В противном случае он угрожал застрелить поддонка на месте.

Нейл Крим женился. Но искалеченная жена никакого интереса не вызывала, и он просто сбежал в Лондон, потом в Эдинбург, и вернулся в Канаду лишь после смерти несчастной Флоры. В провинции Онтарио он открыл частную клинику, где стал проводить нелегальные аборты.

Поскольку аборты были запрещены законом и жестоко порицались общественным мнением, незамужние девушки скрывали свою беременность даже от собственных родителей. Доверяли они лишь врачу. Нейл Крим собирался выкачать побольше денег из этих шлюз, чтобы потратить их на свои развлечения. Но стоило первой же девице сесть на кресло и раздвинуть ноги, как он вспомнил Флору. Вспомнил то жуткое возбуждение, охватившее его от криков девушки, от ее конвульсий… И он, «забыв» вколоть морфий, стал с наслаждением кромсать беззащитное тело.

После операции он наконец накачал девушку морфием и отправил домой, велев сказать родителям, что она упала с высоты. Как ни странно, она осталась жива, и никому не пожаловалась на врача-садиста. Что с ней будет дальше, Нейла не интересовало. Не сможет иметь детей? Ее проблемы. Одна такая же цыпа чуть не сломала его жизнь, так что это справедливая расплата.

Он делал подпольные операции, калеча девиц, но ни одна не посмела пожаловаться в полицию. Но в 1879 году он увлекся очередной местной красоткой, Кейт Гарднер, и она тоже забеременела. Но на сей раз Крим не растерялся. Дорожка была проторена.

Он обещал жениться на девушке, но если она позволит ему немедленно провести аборт. За дело он взялся сразу, чтобы несчастная не успела проговориться родителям или подругам. На сей раз кресло он не использовал. Ему хотелось полного повторения того чудного переживания, которое было у него с Флорой. Он привязал Кейт к стулу, и стал мучить. Правда, вместо спицы на сей раз в его руке был скальпель.

Когда девушка скончалась от кровопотери и болевого шока, Крим задумался. Что теперь делать с трупом? Расчленять, прятать останки? Голова была ясной, возбуждение схлынуло, и он принял другое решение. Выволок окровавленное тело во двор, положил рядом бутыль хлороформа и отправился спать.

* * *

Ночное дежурство выдалось ужасным. Алена знала, что на первом этаже дежурит Вовчик, а во дворе — полицейская машина, и тем не менее ей было сильно не по себе. Хорошо развитая интуиция подсказывала — в доме опасно. Готовится новое злодеяние — вот только против кого оно будет направлено? На этот вопрос внутренний голос ответа не давал.

На всякий случай Алена решила не спать. Она строго предупредила все еще заторможенную Зульфию, чтобы та затворила окно и закрыла дверь изнутри на задвижку, и стояла возле ее двери до тех пор, пока не услышала характерного металлического звука, означавшего, что певица не забыла запереться на ночь. Артурчика должен был предупредить Вовчик, но Алена и не собиралась волноваться за противного парня. Она еще раз проверила все комнаты второго этажа, и, несколько успокоенная, зашла в маленькую спаленку, на всякий случай оставив дверь на распашку.

В комнатке, кроме узкой тахты и прикроватной тумбочки, стоял лишь низкий журнальный столик. Ни телевизора, ни любимого ноутбука… Заняться было абсолютно нечем. Алена пошарила у выдвижном ящике тумбочки, достала невесть кем оставленный любовный роман, поудобнее устроилась на низком лежаке и попыталась читать. Через пару минут она отложила книжку, сообразив, что все равно не понимает ни слова. Перед глазами вновь и вновь всплывала жуткая картина — разводы кровь, багровые, почти бурые, изрезанные куски плоти, и кружащиеся за залитым кровью окном лепестки жасмина. Такие белые, невесомые, словно первые снежинки…

За окнами сгустилась темнота. Алена взглянула на часы — ого, уже за полночь перевалило! Ладно, глядишь, потихоньку и дежурство пройдет, а днем она отоспится. Она слегка успокоилась и улеглась на маленькой тахте, сожалея, что при ее росте вытянуть ноги никак не получается. Постепенно ее веки отяжелели, и она стала медленно погружаться в сон.

И вот в этом состоянии между сном и явью она услышала тихий шорох в коридоре, словно кто-то, осторожно ступая, крался к ее комнате. Алена резко села и потрясла головой, пытаясь понять — во сне или наяву она слышала шаги? Кровь настолько сильно пульсировала в висках, что глушила посторонние звуки, даже если они и были. Она начала лихорадочно вспоминать, чему ее учил Миша.

Ага, надо встать возле открытого дверного проема, прижавшись к стене так, чтобы дверь полностью закрывала от врага. Дождаться его появления в комнате, и внезапно атаковать. Что же, так она и поступит. Она в два прыжка достигла двери и спряталась за ней, затаив дыхание и прислушиваясь. Сердце бешено колотилось, и кровь в висках еще пульсировала, но она уже обрела способность соображать.

Внизу дежурит Вовчик, во дворе — наряд полиции, их можно позвать на помощь. Но… А вдруг окажется, что на ее этаже никого нет? Ну, кроме крепко спящей Зульфии. Как будет выглядеть тогда Алена? Пожалуй, работу она потеряет. Кто станет держать в охранной фирме трусливую истеричку?

А если в дом все же проник посторонний, а она не позовет подмогу? Справится ли в одиночку? Почему бы нет? Что там может быть в руках маньяка — нож, скальпель? Ничего, зато у нее боевой пистолет. Стараясь действовать бесшумно, она расстегнула кобуру и аккуратно достала оружие. Стреляет она неплохо, если не убьет гада, то ранит наверняка. Ну когда же он появится в комнате?!

Она постояла возле стены еще несколько минут. Но все было тихо. Если она действительно слышала шаги, то теперь злоумышленник либо остановился, либо куда-то зашел. Она похолодела — а вдруг он постучал в комнату Зульфии, а та, одурманенная лекарствами, открыла дверь? Забыв об осторожности, Алена сжала в руке пистолет и, держа его на уровне груди, выбежала в коридор. Он был абсолютно пуст, только в самом конце тянуло прохладой от широко распахнутого окна.

Алена прижалась к стене, не понимая, что теперь делать. Еще час назад окно было закрытым, в этом она не сомневалась. Его открыли недавно. И что сие означает? Неизвестный маньяк влез в окно… а дальше? Он снова вылез, или все еще на этаже? В пяти свободных комнатах могла спрятаться целая рота маньяков. И проверять это в одиночку — безумие. Стоит ей войти в комнату, и притаившийся за дверью маньяк нанесет смертельный удар.

Спуститься вниз и оставить без охраны спящую Зульфию она тоже не могла. Ладно, пусть она прослывет истеричкой, но пора звать подмогу. Она достала из кармана мобильный и быстро набрала номер:

— Вовчик, тревога! Нет, сам не поднимайся! Выйди на крыльцо и попроси подняться одного из полицейских. Да, тут открыто окно, похоже, в доме чужой!

Позвонив, она слегка успокоилась, спрятала в карман телефон и опустила пистолет. И тут услышала негромкий шум из комнаты напротив — судя по звуку, там открывали окно.

Сердце вновь бешено застучало в груди, но она, не раздумываясь, бросилась на шум. Раз преступник у окна, он вряд ли может караулить ее под дверью. Она влетела в комнату как раз в тот момент, когда на подоконнике нарисовалась какая-то темная тень.

— Стой, стреляю! — истерически выкрикнула она, схватил пистолет двумя руками и целясь по ногам. Но фигура взмахнула руками и прыгнула вниз. Алена подбежала к открытому окну, перегнулась через подоконник и, напрягая глаза, попыталась обнаружить в темноте движущуюся цель. Но злоумышленник в темном костюме просто слился с местностью, и в темноте его было не разглядеть.

— Эй, кто здесь живой? — раздался окрик из коридора. Алена выбежала на зов и увидела молодого полицейского, с интересом уставившегося на ее обтянутую плотной майкой грудь.

— Тут был чужак. — задыхаясь от пережитого волнения, сказала она. — Только что он выпрыгнул в окно.

— Так у вас же пистолет. — усмехнулся полицейский. — Чего ж не стреляли?

Его презрительная усмешка вывела Алену из себя.

— Полагаешь, я все придумала? — резко спросила она. — Сама открыла оба окна, и потом позвала на помощь?

— Так может, окна и были открыты. — пожал плечами полицейский. — А вы просто не заметили. А тут ветер подул, ставни заскрипели, вот вы и всполошились.

Алена лишь устало махнула рукой и попросила:

— Пусть ваш напарник пройдется по двору с фонариком.

— Ладно, я сейчас спущусь, и мы вдвоем пройдемся. — пожал плечами полицейский. — Хотите быть третьей?

Алена заколебалась. С одной стороны, надо было пойти — иначе обход будет пустой формальностью. С другой стороны, нельзя оставить без прикрытия этаж. Чуть подумав, она нашла выход:

— Подежурьте здесь минут десять, а я погуляю вокруг дома с вашим напарником.

— А, так вы на Тольку глаз положили! — обрадовался полицейский. — И потому весь кипиш устроили? Да сказали бы мне все прямо, неужто я б вам мешать стал?

— Да, б***, я с первого взгляда в него втюрилась! — закипела Алена. — Гоняюсь тут с пистолетом за тенью, лишь бы его увидать!

— Да не горячитесь вы так. — слегка опешил парень. — Ладно уж, идите, я тут постою. Только мигом!

Кивнув, Алена понеслась вниз. На всех парах пролетев мимо встревоженного Вовчика, она выбежала во двор и бросилась к стоявшему возле крыльца полицейскому:

— Вы Толик? Думайте что хотите: я в вас влюбилась, возненавидела, хочу подать на алименты — только давайте обойдем этот дом вокруг!

Толик оказался то ли более доверчивым, то ли более покладистым, и спорить не стал. Светя вокруг мощным фонарем, они с Аленой обошли двор, и убедились, что он абсолютно пуст. В невысокие кусты отцветшей сирени и опадающегося жасмина Алена забиралась полностью и буквально ощупывала руками пространство. Но злоумышленника там не обнаружилось. Все окна первого этажа тоже были наглухо закрыты, и лишь на втором этаже зияли два черных открытых проема.

Глава 8

— Я не хочу идти на этот прием. — Тамара Ящуков поежилась и поплотнее закуталась в расшитую золотыми цветами шаль. — Я вообще не собираюсь выходить из резиденции без охраны.

— Я дам тебе целый взвод! — президента взбесила новая причуда жены. У него такие неприятности, а тут эта курица выкобенивается! — Они тебя на руках в зал внесут!

— И останутся у выхода. — выразительные глаза бывшей актрисы расширились и потемнели. — Охрана не заходит на такие приемы!

— Да что ты выдумала? — Виктор Ящуков с трудом сдерживал ярость. — Кому ты нужна?

— За мной следят. — президент аж передернулся от злости. — Я чувствую это. Чей-то взгляд… такой злой… Я боюсь ходить по улице даже с охраной. Мне кажется, вот-вот откуда-то сверху раздастся выстрел, и пуля ужалит висок. — она картинно пошатнулась и жестом отчаяния прикрыла лицо руками.

Не надо было ей уходить со сцены, с тоской подумал президент. Столько лет прошло, а она продолжает играть драматические роли. И кто бы знал, как надоел ему этот театр одного зрителя! К сожалению, развестись или хотя бы жить отдельно он не мог. Враги только и ждут, когда он оскандалится. В газетах постоянно появлялись фотографии очередных любовниц президента, но к его походам налево народ относился снисходительно и даже с некоторой гордостью — 64 года мужику, а как силен! А вот истерики брошенной жены могут сильно повредить его репутации. Тамара многое может рассказать, если захочет отомстить. Жаль, что ее нельзя тихо, без огласки, убрать…

Он сам испугался своих мыслей. Тамара еще что-то говорила, но он уже не слушал. Перед глазами снова возникло посиневшее, опухшее лицо красавицы Галины, ее вывалившийся язык и черная, похожая на змею лента, обвившая шею. Прокурор Федченко подключил к делу об ее убийстве самых лучших сотрудников, но никаких концов они не нашли. К делу привлекли и проверенных сотрудников спецслужб, но и это не помогло. Прокурор все больше убеждался, что убийство девушки — подстава конкурентов, ожидавших, что дело получит огласку в прессе.

Президент в ужасе ждал, что вот-вот об убитой девушке начнут писать местные газеты. Сначала появятся небольшие заметки: куда исчезла новая пассия Ящукова, юная Галина Нетребко? И с желтых листков на него будет смотреть улыбающаяся Галинка, навсегда оставшаяся молодой. Понемногу статьи станут больше и жестче, в них появятся интервью с матерью девушки, где она на всю страну начнет рыдать: этот зверь что-то сделал с ее доченькой, материнское сердце не обманешь! Потом статьи станут огромными, с выносом на первую полосу, и журналисты будут прямым текстом утверждать — Ящуков убил свою любовницу, задушил, как Отелло Дездемону. Не исключено, что в газетах появятся и фотографии убитой девушки — наверняка у убийц они есть. Но… Прошла почти неделя, а журналисты как воды в рот набрали. Чего ждут люди, зверски убившие его Галинку?

— Ты пойдешь на прием! — уловив обрывки пламенной речи жены, рявкнул он. — Нечего меня перед народом позорить!

— Ты хочешь моей погибели? — обреченно спросила Тамара. — Ну что же, она будет на твоей совести.

С видом королевы, приговоренной к смертной казни и не желающей опускаться до мольбы к простолюдинам, она повернулась и, вскинув голову, пошла на свою половину дома. Президент с досадой посмотрел ей вслед, и снова погрузился в невеселые мысли.

Прием в честь дня независимости их маленького, но гордого государства, должен быть грандиозным. Приглашены все послы дружественных держав, журналисты крупных зарубежных газет, телевидение… Предусмотрена трансляция в прямом эфире, причем не только на его страну, но и на главный российский канал. Но вдруг именно на этом приеме враги приготовили ему сюрприз — вопросы о погибшей девушке? Замять скандал не удастся. Надо быть готовым ко всему. А тут еще истерика Тамары…

Но какое-то время все шло гладко. Тамара оделась, словно невеста, в пышное белоснежное платье, а ее лицо по-прежнему выражало скорбь, но Ящуков давно не обращал внимания на ее причуды. Погруженный в прежние тревожные мысли, он прибыл на прием, под руку с элегантной Тамарой прошел по залу, пожал руки послам и вышел на небольшую сцену, чтобы произнести приветственную речь. Защелкали вспышки фотокамер, оператор Первого канала направил на него объектив.

Он бодро начала говорить, но в середине речи по привычке поискал глазами жену, но не нашел, от чего стал нервничать и сбиваться. Вот когда он пожалел, что никогда не читал речи по листочку, полагался на свою безупречную память. Но тут она подвела. Куда делась Тамара? Может, она вышла из зала, чтобы дать интервью журналистам враждебных ему газет? Что она им наговорит?

Кое-как закончив приветствие, он спустился с трибуны и быстро прошел по залу, но белоснежного платья не увидел. С озабоченным видом вышел в коридор, небрежно кивнул встревоженной охране, дошел до дамской комнаты и на минуту замер. Туда входить неудобно, что подумают журналисты… Ладно, надо приказать охране найти Тамару, немедленно. В этот момент к нему подошел молодой охранник и робко протянул сложенную записку:

— От вашей жены.

Президент с досадой развернул записку. Так он и знал! Очередная истерика.

«Витя, я поняла, что ты мечтаешь от меня избавиться. Ты изменял мне всегда, но я это терпела. Но не думай, что ты сможешь выбросить меня, словно использованную салфетку. Ты пожалеешь, что решил меня бросить!»

Ящуков с трудом перевел дыхание. Нет, так дело не пойдет. С Тамарой надо что-то решать, ее истерики перешли все разумные границы. От нее пора избавляться, но… Если бы точно знать, кто из его людей ему предан, кто не продаст его за понюшку табаку! Он вспомнил про майора Гончаренко из спецслужбы. Наверняка такое же продажное дерьмо, как все вокруг, но в случае успешной поимки убийцы президент пообещал ему пост министра МВД. Вряд ли конкуренты догадаются перекупить майора. Да, пожалуй, на него можно рассчитывать.

Ящуков заперся в комнатке с двумя нулями и позвонил майору:

— Степан Петрович? Срочно проследите за моей супругой! Она незаметно ушла с приема, похоже, даже охрану с собой не взяла. Надо выяснить, куда она пошла.

Поговорив с майором, он прошелся по коридору, покружился по залу и слегка успокоился. За взбрыкнувшей супругой проследят, не дадут ей наделать глупостей. Никаких неприятных сюрпризов не было, а теперь уже и не будет — телевизионщики уехали. Можно расслабиться, выпить текилы с лимоном.

Он бросил щепотку соли на тыльную сторону ладони между большим и указательным пальцами, с наслаждением слизал ее и залпом выпил обжигающую жидкость. Вспышки снова защелкали, но Ящукова они не волновали — пусть народ видит, что президент знает толк в напитках! Еще раз прошелся по залу, поговорил с немецким послом, потом с английским консулом, и с облегчением подумал, что можно и уезжать. Пусть журналисты веселятся без него. В этот момент зазвенел его мобильный, и на сенсорном дисплее высветился номер майора Гончаренко.

— Да? — севшим голосом спросил президент, уже понимая, что случилось ЧП. — Что произошло?

— Ваша жена убита. — резко, как на плацу, отчеканил майор. — Убийца задержан. Я бы попросил вас прибыть в резиденцию, но перед входом отпустить охрану. Здесь и так много наших людей, а лишняя огласка вам, полагаю, ни к чему.

До замка Ящуков доехал буквально на автопилоте. У входа стоял весь караул, обычно охранявший резиденцию изнутри, и все с недоумением смотрели на президента. Он отпустил охрану и вошел в подозрительно опустевшее помещение. Степан Гончаренко ждал его в холле.

— Разрешите доложить! — от усердия майор вытянулся во фронт и аж прищелкнул каблуками. — Убийца уже допрошен. И такие вещи выясняются… — он интимно понизил голос и подошел почти вплотную к президенту. — Что просто такого быть не может, потому что не может быть никогда. Но если это не ошибка… Если это правда… Так это ж оружие новое! Даже лучше!

— Какое оружие, что вы городите! — но изобразить праведное возмущение у него не получилось. Он сам почувствовал, как жалко дрожит и прерывается голос. — Что с моей женой, кто ее убил?

— Да вы не нервничайте так, пройдите и посмотрите! — тон майора стал совсем фамильярным. — Сами все поймете.

На подкашивающихся ногах президент пересек холл, повернул налево по коридорчику и зашел в небольшую комнатку для прислуги. Она была полна народу.

— А вот, вы знакомы. — майор протянул руку, показывая на кресло у окна. Президент уставился туда, и пол плавно ушел у него из под ног. Майор все еще ликовал, но Ящуков этого уже не слышал. Один из подбежавших службистов поднял руку упавшего навзничь мужчины и с сожалением покачал головой:

— Кажется, еще жив. Но вряд ли оклемается.

Глава 9

Алена шла по городу, крепко сжав руку Михаила, и с опаской оглядывалась по сторонам. Светило вечернее осеннее солнце, окрашивающее старые деревянные дома в яркие краски и превращавшее их в сказочные избушки, и даже красные кирпичные дома в солнечных лучах смотрелись нарядными, как подружки невесты. Тем не менее, у Алены временами перехватывало дыхание от непонятной тревоги.

Она плотнее запахнула теплый плащ с меховой подкладкой, и попыталась понять, что так напрягало ее во время прогулки, пока до нее не дошло — всю дорогу она слышала приглушенный собачий вой. Она не могла толком понять, откуда он доносится — то ли из-за высоких деревянных заборов, то ли из окон многоэтажек — но он не стихал вот уже полчаса, хотя Алена со спутником прошла уже много кварталов. Казалось, все собаки города справляют свои звериные поминки. Но по кому?

— Давай вернемся, — не выдержала она, когда они подошли к каменным ступенькам, ведущим на набережную. — Мне холодно.

Михаил с удивлением взглянул на нее, но спорить не стал. В самом деле, в этом городе было намного холоднее, чем в Москве. Видимо, климат сильно портила река Пенка, пересекающая Новореченск ровно посередине. Река была широкая и полноводная, но какая-то темная и словно неживая. Узкая гранитная набережная и вчера днем, и сегодня была пуста, на деревянных скамейках возле воды никто не сидел, и это сильно удивляло Алену. Вдобавок, от воды даже днем поднимался сероватый туман, и постоянно дул влажный, какой-то пронизывающий ветер.

Он развернулись и быстро пошли обратно, к медцентру «Восставший Феникс». Алена старалась не слышать несмолкающий протяжный вой, но он словно впивался в мозг, не давая покоя.

— Миша, ты слышишь? — не выдержала она, еще больше ускоряя шаг. — Собаки воют?

Жених лишь с недоумением взглянул на нее и пожал плечами.

— Они не должны все время выть! — не унималась она. — Только если рядом покойник. Но не могут же во всех домах быть мертвецы!

— Ты такой спец по собакам?

— В моем Дубровске собаки были у всех соседей. — обиделась Алена. — У мамы тоже когда-то была, но умерла, когда я еще не родилась. Но я с соседскими псами дружила. Вот так они выли, когда в соседней квартире баба Маша померла. Она одинокая была, никто и не хватился сразу. Не видно ее было пару дней, а наши бабки и не прочухались. Лишь на третий день обратили внимание, что собаки окрестных домов выть стали. Вот так же протяжно, жалобно…

— Думаешь, в городе массовый мор? — заинтересовался наконец Михаил.

— Не знаю — передернулась Алена. — Но все равно сильно не по себе. Еще и этот туман…

Туман в самом деле преследовал их по пятам, словно играя в догонялки. Они еще ускорили шаг, но сероватая дымка уже расстилалась вокруг, укутала их, словно ватным сырым одеялом, заглушила шаги по асфальту. Алена покрепче вцепилась в локоть спутника, и потащила его за собой — скорее, скорее дойти до клиники! Михаил тоже почти бежал, и через пару минут они уже стояли перед входом в трехэтажный медцентр с огромными стеклянными окнами и декоративными балкончиками. Миновав пост охраны, быстро поднялись наверх, в палату, больше напоминавшую двуместный номер дорогой гостиницы. Внутри «Восставшего Феникса» вообще царила обстановка роскошного отеля с коврами и пальмами.

В палате Михаила половину стены занимал плазменный телевизор, а для Алены поставили раздвижное кресло, чуть ли не более удобное, чем кровать.

Раздевшись практически полностью, они попытались было вдвоем устроиться на этом кресле, но в дверь уверенно постучали, и в палату вошла завотделением Лидия. Она с самого начала сильно смущала Алену.

На вид Лидии было лет тридцать, но яркие синие глаза под крашенными белыми локонами смотрели с таким презрительным прищуром, словно ей давно перевалило за полтинник, и все в своей жизни она уже повидала. Это узкое породистое лицо с ледяным взглядом больше подошло бы Снежной королеве, прожившей целые века в одиночестве и безмолвии. Впрочем, чужими манерами Алена обычно не интересовалась. Но этот цепкий, хозяйский взгляд, которым блондинка окинула Михаила при первой встрече… Алена буквально почувствовала, как напрягся ее спутник от этого взгляда, как невольно втянул живот и выпятил грудь. И тут же внесла красотку-заведующую в короткий список своих личных врагов. К тому же оказалось, что белокурая бестия состояла в законном браке с главврачом центра Борисом Петровичем Тихоновым, и оттого Алена почему-то обозлилась на нее еще сильнее.

Прошло три дня с начала лечения, и Алена не могла отметить — свое дело Лидия знала отлично. Как ни странно, в их отделении не было ни одной медсестры, только мужчины-врачи и санитары. На других этажах медсестрички были, они забегали в столовую центра, в гардероб, но никогда не поднимались на третий этаж. Здесь из всего женского персонала была лишь Лидия. И она лично делала пациентам уколы, причем, рука у нее была безусловно легкой.

Теперь врагиня быстро вошла в палату, и, не обращая внимания на вспыхнувшего полуголого Михаила, сказала куда-то в пространство:

— Сегодня основные процедуры мы проделаем чуть раньше. Одевайтесь.

— А в чем дело? — Алена решила повыступать. — Вы решили нарушить график, так хоть бы не вламывались без стука!

— Я стучала. — Лидия гордо вскинула голову, красиво тряхнув длинными локонами. — Вы просто были слишком заняты, и не услышали!

— Да, мы были заняты! — пошла вразнос Алена. — И вы могли извиниться и выйти из комнаты! Почему мы должны одеваться при вас?

Михаил что-то заворчал из под ее руки, а Лидия вдруг мягко спросила:

— Миша, я вас смущаю? Мне выйти?

От возмущения Алена резко вскочила на ноги:

— Что вы себе позволяете!

— Девочка, не надо ревновать. — теперь Лидия ласково улыбалась. — У вас очень привлекательный мужчина. Вам его все равно не удержать.

— Да вы… — Алена задохнулась и с отчаянием выкрикнула: — Я все вашему мужу скажу!

— Что именно? — Лидия ни на миг не потеряла спокойствия. — В чем вы меня обвиняете?

Алена в полной растерянности оглянулась на Михаила. Он уже успел одеть мягкий фиолетовый халат и стоял позади нее, не вмешиваясь в спор.

— Миша, пойдемте. — и Лидия вышла из палаты, даже не повернувшись к Алене. Михаил молча последовал за ней, а Алена покорно поплелась следом.

В душе у нее все кипело. Зачем, зачем она придумала эту историю с омоложением? Да, надо признать — всего за три дня в клинике Миша сбросил лет десять минимум. А ведь лечение еще не закончено. Но… Он не только помолодел, но действительно стал очень привлекательным для женщин! Намного более привлекательным, чем ожидала Алена. Вернее, она даже не думала об этом, когда записывалась в медцентр, когда соглашалась на некоторые странные условия, и подписывала бумагу о неразглашении методов лечения. Но обратного хода нет. Надо привыкнуть к новому, более молодому и привлекательному Мише, надо перестать ревновать…

Она взглянула на длинные ноги Лидии, слегка прикрытые коротеньким белоснежным халатом, и ее вновь захлестнула волна раздражения. Чтобы отвлечься, она начала рассматривать двери палат, мимо которых шла.

Отделение был роскошное. На бежево-розовых стенах висели натюрморты в дорогих золоченных рамах, полы были покрыты мягкими коврами, в которых утопали ноги и проваливались каблуки. Поэтому Алена предпочитала кроссовки. Но, несмотря на всю красоту, это была именно больница. Забыть об этом мешал едкий запах лекарств, и, как казалось Алене, непонятного страха. Такой запах Алена часто отмечала в некоторых больницах, куда привозили людей с тяжелыми травмами. Сама она, к счастью, бывала там лишь по долгу службы. Но откуда этот аромат тревоги здесь, в роскошном медицинском центре, оборудованном по последнему слову науки?

Палат было довольно много, но почти все пустовали. Кроме них с Михаилом, в отделении находилось всего четыре человека.

В соседней палате обитал высокий худощавый мужчина лет сорока, постоянно прогуливающийся по коридору. Алене казалось, что он сильно нервничает, хотя, возможно, он просто любил пешие прогулки. В принципе, любитель прогулок был вполне в аленином вкусе — высокий, спортивный, с холодным пристальным взглядом. Про себя Алена назвала его Бегуном. Если б не Михаил, Алена с удовольствием с ним бы пококетничала. Но может, ей вовсе не стоит отказываться от легкого флирта? Миша вот в открытую пялится на Синеглазку в белом халатике, и на чувства невесты ему плевать. Пусть теперь сам поревнует!

В конце коридора было занято еще две палаты. В одной находились толстяк, явно разменявший седьмой десяток, и его спутница, молодая рыжеволосая девица. А вот следующий пациент явно был непростой птицей. Он приезжал в клинику через день, всегда в простых джинсах и полосатом свитере, каждый раз всего на пару часов. И всегда по пятам за ним ходил телохранитель — здоровенный бритый мужик с кобурой на поясе. Видимо, этот пациент был крутым бизнесменом, раз опасался покушения даже в охраняемом медцентре. Алена рассматривала бизнесмена с интересом, и он, казалось, отвечал ей взаимностью. По крайней мере, в его взглядах читалась явная мужская заинтересованность.

Толстяку явно не помешало бы сбросить десяток годков, но и Бегун, и Бизнесмен в джинсах казались достаточно молодыми, чтобы не прибегать к услугам «Феникса». Возможно, в начале лечения они выглядели намного старше? Алене очень хотелось побеседовать с соседями, вечерами она крутилась в коридоре, но люди в отделении собрались на редкость необщительные.

Толстяк со спутницей небрежно кивали ей, столкнувшись на прогулке, но в разговоры вступать не собирались. Бегун здоровался вежливо, но особого желания поболтать не выражал. И заинтересовавший Алену бизнесмен вообще не ночевал в палате, и подкараулить его вечерами девушке не удавалось.

Процедуры закончились быстро и без конфликтов, и заметно повеселевший Михаил повел Алену на первый этаж, в очень даже неплохое кафе медцентра. Сидя за изящным пластиковым столиком, покрытыми кружевной льняной скатеркой, Алена вяло огляделась. Так и есть, и быстроногий сосед, и толстяк со своей красавицей уже сидели за соседними столиками. Для ужина было рановато, но почти все места были заняты. Алена потребовала пельмени и бокал «Хенесси». В груди у нее словно застыл сгусток холода, и она никак не могла согреться. Михаил изумленно поглядел на невесту, но возражать против странного выбора не стал. Алена поежилась, пригубила коньяк и попыталась понять, отчего ей так неуютно в этом милом месте?

В этот момент она случайно взглянула в сторону бара и обомлела: наклонившись к молоденькой барменше, неприступная Лидия что-то шептала ей на ухо. За все три дня пребывания в медцентре Алене не приходилось видеть в кафе кого-либо из администрации. Видимо, для них это место было недостаточно пафосным. А уж надменная заведующая, панибратски беседующая с официанткой кафе… Такое не могло привидеться даже во сне.

Изумленная Алена присмотрелась и поняла: ее соперница чем-то сильно взволнована. Ее обычно сжатые в полоску губы слегка подрагивали, она периодически оглядывалась на посетителей, и Алене показалось, что синие глаза потемнели от какого-то непонятного, но явно сильного чувства. Что это было — ярость, страх?

Алена хотела было спросить Михаила, но тот, уткнувшись глазами в тарелку, самозабвенно уплетал мороженное. Отвлечь его от лакомства, чтобы показать взволнованную красотку? Алена решила, что не стоит. Она снова перевела взгляд на Лидию, но тут сбоку донесся громкий капризный голосок:

— Плюшка моя, опять ты сок горький заказал!

Алена обернулась на голос и увидела привычную уже картинку: кудрявая блондиночка капризно отодвинула от себя стакан апельсинового сока.

— Заинька, да обычный сок… Не придирайся, а? — умоляюще попросил толстяк. — Ну вкусный сок, всегда же тебе нравился!

— Всегда нравился, а сегодня горький! — упрямо повторила блондинка. — Сам такую гадость пей!

Краем глаза Алена заметила движение за спиной, резко обернулась и увидела, что к столику толстяка быстро шла, почти бежала, Лидия. Но прежде, чем она приблизилась, раздосадованный толстяк схватил бокал сока и в несколько глотком выпил его. Подскочившая Лидия буквально выхватила из его рук пустой бокал и дрожащим голосом спросила:

— Валерий Францевич, вы себя хорошо чувствуете?

— Как обычно. — неприветливо буркнул толстяк. — А чего вы вдруг обеспокоились?

— Ну как же, вы наш гость, и ваше здоровье важнее всего. — голос Лидии повеселел, и вдруг раненой птицей взмыл вверх: — Что с вами?

Алена вскочила на ноги, Михаил уже бежал к столику, но не успел. Толстяк, протяжно захрипев, повалился на пол, судорожно хватаясь за свисающую нарядную скатерть. Под визг Лидии, крики блондинки и звон бьющихся бокалов скатерть сползла, словно накрыв бьющееся в агонии тело узорным саваном.

Михаил мигом сдернул скатерть и в растерянности застыл. Народ повскакивал из-за столов и побежал к упавшему, создавая вокруг него хоть небольшую, но плотную толпу. Лидия упала на колени рядом с ним, быстро достала из кармана халата шприц и жгут. Вместе со жгутом на пол вывались еще какие-то предметы, но Лидия, как показалось Алене, этого даже не заметила. Она тихо попросила Михаила:

— Перевяжите ему руку выше локтя.

Ее тихий жалобный голос до того поразил Алену, что она даже забыла приревновать. Происходящее напоминало ей кадры старого немого кинофильма. Михаил перетянул руку толстяка, Лидия вогнала в вену шприц, жестом попросила снять жгут и ввела лекарство. В этот момент Алена прямо залюбовалась ей: спокойная, с туго сжатыми губами — настоящая сестра милосердия. Лидия вынула шприц, и еще несколько минут стояла напряженная тишина.

Наконец мертвенно-бледное лицо толстяка слегка порозовело, он с хрипом втянул воздух и слегка застонал. Звенящая тишина вокруг словно взорвалась, распалась на кусочки. Отовсюду раздавались выкрики, советы, вопросы. Кудрявая блондиночка истошно выкрикивала:

— Меня, меня хотели отравить! На меня было покушение! Где охрана?!

Но из-за общего гула ее крики не производили особого впечатления. Внезапно в толпу вклинились два санитара. Обычно они дежурили в отделении омоложения, наверху, а сейчас, видимо, спустились вниз вместе с Лидией. Она что, предвидела несчастный случай, мельком подумала Алена, и тут же забыла об этом. Старший санитар аккуратно отодвинул Михаила и поставил на пол носилки. Младший, худой парень с черной челкой, почти закрывавшей глаза, помог ему положить на носилки жалобно стонавшего толстяка, и, повинуясь почти незаметному движению бровей Лидии, санитары резво понесли носилки из кафе.

Алена оглядела зал: народ потихоньку покидал кафе, барменша торопливо собирала остатки посуды с кафельного пола. Чуть поодаль, в кучке осколков, валялась небольшая металлическая пластинка, выпавшая из бог весть чьего кармана. Она подняла пластинку, повертела в руках. Это оказался портрет, с которого на нее укоризненно смотрел представительный мужчина с пышными усами. Алена растерянно оглянулась по сторонам, а затем сунула пластинку себе в карман. Надо будет потом отдать врачам, пусть ищут владельца.

Глава 10

Полтора века назад, 1879 год…

Разумеется, когда соседи увидели во дворе окровавленный труп Кейт, они вызвали полицию. Доктора Крима арестовали. В участке он сокрушался, картинно хватал себя руками за голову и причитал:

— Да, я знал, что она хочет убить сначала ребенка, потом себя. Она угрожала мне этим, требую немедленной свадьбы. Я ее любил, но я не терплю шантаж! Я просил ее успокоиться, не торопить меня, дать привыкнуть к мысли, что скоро стану отцом. Но она решила меня наказать. И так жестоко!

Суд оправдал Крима. Он вернулся в клинику, но, видимо, слухи о изуверствах доктора все же стали распространяться по канадской провинции. К тому же, местной прессе очень понравилась история с гибелью Кейт, и доктор получил совершенную ненужную ему на тот момент популярность. Деньги заканчивались, новых пациенток не было и не предвиделось. Он продал захиревшую практику и переехал в знаменитый бандитский город Чикаго.

Там он снова принялся за дело, доставлявшее ему и деньги, и удовольствие. Криминальные аборты он поставил на поток. Проституток обслуживал бесплатно, но без наркоза. А «истинных леди», которых ненавидел куда больше, чем шлюх, старательно калечил. Впрочем, он старался, чтобы жертва не умирала в его кабинете. И лишь увидев красотку Джулию Фолкнер, решился на очередное убийство.

Убедившись, что никто не знает о ее видите в клинику, он вместо хлороформа дал ей стрихнин. Девушка в страшных муках скончалась прямо в его кабинете. Он выкинул тело на улицу через черный ход, и полиция даже не заглянула в его клинику!

Теперь он уже не мог остановиться. Следующей его жертвой стала мисс Стак. Она умерла на операционном столе от дозы стрихнина. Но, поскольку ее мать знала, куда направляется дочь, доктор Крим решил не выбрасывать тело, а просто сказать, что у девушки не выдержало сердце. Но ее мать подняла скандал, обратилась в полицию, и тогда Нейл решился на ответный удар. Он написал письмо аптекарю, у которого закупал лекарства. Аптекаря он обвинил в превышении допустимой дозы стрихнина и уверял, что девушка наверняка отравилась. Но якобы он, добрый доктор Крим, согласен скрыть роковую ошибку аптекаря, если тот заплатит ему крупную сумму денег.

В принципе, Нейла устраивало любое развитие событий. Или аптекарь ему заплатит, или отдаст письмо в полицию, и оно послужит доказательством, что стрихнин в лекарстве появился по ошибке аптекаря, а не его, доктора Крима.

Перепуганный аптекарь, как и было задумано, побежал в полицию, та арестовала Крима, но доктор стоял на своем — он давал пациентке лекарство, не подозревая о передозировке. Судить надо аптекаря. И Нейла Крима вновь с извинениями отпустили.

* * *

Я задумчиво глядела на себя в зеркало. Да, вот она, новая морщинка… Пару седых волос у виска я уже выдернула, но скоро они отрастут. Еще немного, и мне не придется волноваться, не воспринимают ли меня коллеги как легкомысленную блондинку. Я стану седой теткой, которой только и остается заниматься наукой. Нет, решено — если жениха Алены в Новореченске омолодят, я поеду туда. Больших денег у меня нет, продавать квартиру я не готова, но зато могу предложить посильную помощь по доработке эликсира. Заодно и на себе испытаю. Генетик я неплохой, хотя лучше всего у меня получается именно дорабатывать чужие идеи. Вот с собственными негусто, и они, увы, обычно оказываются неисполнимыми.

Интересно, почему Алена не звонит? Она должна была еще позавчера приехать в Москву, и мы договорились, что она позвонит сразу же, добравшись до дома. Но она не позвонила. Я тоже не стала ее беспокоить — мало ли, может, так устала с дороги, что два дня отсыпается, или… Или поездка получилась неудачной, а медики Новореченска — обычными мошенниками. Впрочем, к такому повороту я была внутренне готова, а вот Алена, похоже, нет.

Я вздрогнула от резкого звонка в дверь. Дети в школе, Ромка уехал на рыбалку, обещал вернуться в субботу, а сегодня только среда. Я пыталась сварить холодец, кухня была завалена грязной посудой, и гостей я вовсе не ждала. Звонок повторился, все такой же резкий, словно кто-то ударял по кнопке кулаком. На мгновение появилась мысль не подходить к двери, но я отогнала невесть откуда поднявшийся страх и по возможности бесшумно подошла к двери. Поглядела в дверной глазок — за порогом стояла Алена.

Я быстро распахнула дверь и обомлела. Моя юная подруга казалась измученной до предела. Ее лицо осунулось, глаза ввалились, побелевшие губы дрожали. Да и сама она тряслась, как в ознобе.

— Что с тобой? — вырвалось у меня. — Ты заболела?

— Нет. — клацая зубами, с трудом проговорила Алена. — Я здорова. А Миша… — она внезапно сползла по стенке прямо на пол возле порога и истерически разрыдалась.

Я побежала на кухню, принесла чашку с водой и, не раздумывая, выплеснула на ревущую подругу. Ее было безумно жаль, но надо было как можно скорее узнать, что случилось с ее женихом. Он умер после укола эликсира? Отказало сердце?

— Он арестован. — после холодного душа Алена не то что успокоилась, но смогла связно говорить. — Убийство. Но он не убивал!

Она выкрикнула это жалобно, словно молила меня поверить, отпустить любимого… Я быстро закивала.

— А кого он… Ну, кто погиб?

Алена мгновение смотрела на меня снизу вверх, словно не понимая вопроса, а потом ее прорвало. Я слушала быструю сбивчивую речь, и у меня все больше холодело внутри.

Все обстояло не то чтобы очень плохо, а просто невероятно скверно. Вернувшись из Новореченска в понедельник вечером, Алена с женихом поехали к нему домой отпраздновать удачу. Этот момент заинтересовал меня так, что я прервала Алену и попросила ответить = правда ли Михаил помолодел?

— Да. — прорыдала подруга. — Он за неделю изменился. Сильно. Ему кололи что-то каждый день, и он как будто даже ростом выше стал. Глаза загорелись. И сердце… оно не болело больше. Он моложе стал, ему больше сорока теперь не дашь. И в постели… я даже молодых мужиков таких горячих не видела. Он… Я за него бы жизнь отдала… — она снова зарыдала, но тут же взяла себя в руки и продолжила рассказ.

Словом, ночь прошла отлично, а вот вторник Михаил поехал в свое агентство. До этого момента было понятно все, а вот после достаточно разумная речь Алены снова стала достаточно бессвязной.

— Там эта крашенная выдра… Она на него глаз положила… А он кобель… Ему только давай. Он к ней… Он к ней, или нет… Я не знаю!!!

Я молча потрясал головой, пытаясь понять, о ком идет речь.

— Ну Ленка, секретарша. Ты ж ее знаешь! — зло выкрикнула Алена. — Вроде, он к ней поехал. Но я не верю!

Короче, дело обстояло так: хорошенькая блондиночка стала строить помолодевшему начальнику глазки, пригласила на чашечку кофе, и они куда-то ушли из офиса. Поехали к Лене домой, или зашли в ближайшую кофейню — история умалчивает. Но в любом случае, как я поняла, ночевать Михаил вернулся домой, к Алене. А наутро за ним пришла полиция. Оказалось, накануне вечером секретарша Лена была зверски убита, буквально изрезана на кусочки острым скальпелем.

Остаток дня прошел, как в тумане, я плохо его запомнила. Срочно вызвав приходящую домработницу, я попросила ее встретить из школы сыновей, и поехала с Аленой в управление полиции. Нас долго не хотели принимать, лишь через несколько часов нам удалось добиться встречи со следователем, которому поручили дело.

Следователь оказался довольно молодым, по моим меркам, мужчиной с неподвижным, словно у англичанина, лицом. Он без всякого сочувствия заявил Алене, что ей еще повезло — она осталась жива. А вот Елене Тарасовой повезло намного меньше. После сношения с Михаилом Чарновилом она не прожила и часа. Видимо, он получил большое удовольствие, кромсая девушку на мелкие кусочки.

— Это вранье. — глядя на следователя опухшими от слез глазами, твердила Алена. — Ну зачем, зачем он стал бы ее убивать? Да и потом, не было у них ничего!

— Официального ответа экспертизы у меня еще нет. — вздохнул следователь. — Но поверьте моему опыту, и опыту медика, который был на выезде — у девушки перед смертью был секс. И, уверен, он был именно с вашим женихом.

— Вы уверены? = закричала Алена. — А если нет? Кто ответит за его арест?

— Я отвечу. — спокойно ответил следователь. — Вы удовлетворены? Тогда прошу на выход.

Алена бросилась к дверям. Я медленно встала, дождалась, пока выбежала в коридор, громко хлопнув дверью, и подошла поближе к столу. Молодой следователь невольно подался назад.

— Как вас зовут? — мягко спросила я.

— Капитан Петронов. — сухо сказал он. — Простите, но я занят. Я и так потратил на вас много времени.

— Вам все равно придется это узнать. — спокойно сказала я. — Убийство скальпелем уже было меньше месяца назад. В загородном доме Зульфии Ротангу.

Минуту следователь непонимающе смотрел на меня, затем в его глазах появился явный интерес:

— Но убийцу по тому делу еще не взяли, верно?

— Нет, не взяли. Но вряд ли девушек резали на лоскутки разные люди. Маньяки почему-то нечасто выбирают скальпель.

— Ага… — задумчиво протянул капитан. — А гражданин Черновил каким боком замешан в том деле?

— Он руководит охранной фирмой, его люди охраняли Зульфию… — растерянно ответила я. Тут до меня дошел смысл вопроса, и я разъярилась не меньше Алены: — То есть вы думаете, что танцовщицу тоже зарезал он?! Его в тот день и близко не было рядом с тем домом!

— То есть у него есть алиби? — глядя куда-то в сторону, уточнил капитан Петронов. — И кто подтверждает, что гражданин Чарновил в тот день не приближался к дому гражданки Ротангу?

— Алена подтверждает… — я осеклась, в ужасе глядя на капитана. Что я наделала, дура! Теперь Михаилу припишут и убийство танцовщицы, а показания Алены просто не станут брать в расчет. Или еще привлекут ее за лжесвидетельство!

— Вас Вероника зовут? — внезапно спросил следователь. Я молча кивнула. — Послушайте моего совета, Вероника. Уговорите вашу подругу не покрывать опасного преступника. Похоже, ее жених — серийный убийца. В тот день, когда зарезали танцовщицу, она обеспечила ему алиби, и благодаря этому он смог повторить преступление. Погибла еще одна молодая девушка. Передайте — если она продолжит подтасовывать факты и покрывать маньяка, ее тоже придется привлечь.

Кажется, он еще что-то говорил, но я уже бежала к дверям. Вылетев в узкий коридор, я поискала глазами Алену. Подруга стояла возле белой стены, сливаясь с ней по цвету лица. Я бросилась к ней на шею и разрыдалась:

— Что я натворила! Я рассказала о том убийстве, ну, в доме Зульфии, и он теперь думает… — я захлебнулась слезами. Но, похоже, Алена поняла меня с полуслова.

— Да, я тоже вспомнила о том случае. — она уже не плакала, и я поразилась тому, как изменился ее голос. Теперь в нем звучала решимость. — Но то убийство они не смогут ему приписать.

— Ты уверена? — я отстранилась и с надеждой заглянула ей в глаза. — Они поверят твоим словам, что он был с тобой?

— Моим словам? — она истерически расхохоталась. — Нет, не поверят. Но я знаю, кто убийца. Я догадалась.

— Кто же? — я вцепилась ей в плечи и затрясла. — Ну, кто он?

— Неважно. — отрезала она. Я невольно вздрогнула и, не веря своим ушам, уставилась на подругу. Может, она помешалась с горя, промелькнула мысль. Как это может быть неважным?

— Его надо поймать с поличным. — спокойно ответила она, правильно истолковав мой полубезумный взгляд. — Я это сделаю.

— Одна? — Вырвалось у меня. — Алена, не валяй дурака! Тебе нужна помощь полиции!

— Мне нужна твоя помощь. — глухо отозвалась она. — Ты должна поехать со мной в Новореченск. Там изобрели элексир молодости. Мне нужно туда поехать.

— Но зачем… Я не хочу! — прошептала я. — При чем тут Новореченск? При чем тут эликсир? Ты думаешь, убийца приезжает оттуда?

— Вероника, ты когда-то говорила, что я спасла тебе жизнь. — глядя мне в глаза, тихо сказала Алена. — Говорила, что хочешь вернуть мне долг. Или это были только слова?

— Но у меня дети… Ромка не отпустит… — пролепетала я, уже понимая, что ехать придется. — Да зачем, блин, нам ехать туда? Если маньяк в Москве, надо его ловить на живца. Зачем нам ехать??? Говори, что ты задумала, или я никуда не поеду!

— Нет, я не могу этого сказать. Даже тебе. Но после этой поездки, вероятно, я смогу назвать убийцу. — как-то отрешенно проговорила Алена. — Если нам повезет.

— А если не повезет?

Алена лишь криво усмехнулась и ничего не ответила.

Глава 11

Всю дорогу до Новореченска Алена молчала, как партизан. Сначала я пыталась ее растормошить, задавала вопросы, высказывала различные предположения, строила версии — но тщетно. Потом с горя перешла на анекдоты, но не добилась даже кривой улыбки в ответ. Подруга была погружена в какие-то раздумья, но я о них могла только догадываться. В голову приходили идеи одна причудливее другой, и в конце концов я просто перестала ломать себе голову. Тем более, мне было о чем подумать — о скандале с мужем, который все порывался поехать с нами, о том, как плакали расстроенные дети, которых снова бросали на няню, об удивлении коллег…

Удивление коллег я понимала прекрасно. Если честно, я и сама не до конца понимала, зачем поехала с Аленой. Из благодарности подруге? Но чем я могла ей помочь? Но в какой-то момент я вдруг подумала, что там, в крошечном Новореченске, будут расставлены все точки над «и» в моей неудавшейся жизни.

Поезд медленно полз, мерно постукивая колесами, а я все глубже погружалась в свою теперешнюю жизнь. Последние несколько лет, пока я все еще женщина, мне надо было наслаждаться этим. Скоро мои глаза потеряют ярко-синий цвет, волосы из пепельно-русых превратятся в седые, и бесплодные фантазии перестанут радовать. Да и о чем мне мечтать? О генетике-маньяке Самойлове, способном уничтожить сотни невинных людей ради достижение своих сумасшедших целей? О мужчине, который когда-то давно хладнокровно убил свою жену и соперника, а потом готов был пожертвовать мной? Как я рада была тогда, что меня освободили… что я не погибла во славу науки…

Он создал эликсир молодости, я была в этом уверена. Только он был способен на открытие, над которым ломали голову ученые уже несколько веков. А значит, он находился в том маленьком городке, в который так рвалась Алена. Мне не надо было туда ехать, но в какой-то момент я почувствовала, что не могу отказаться. Я боялась себе признаться, что еду к Нему. К гению-злодею, который разработал настоящий эликсир молодости. Сделал то, что мне не удалось и никогда не удастся. Пару лет назад я готова была его убить, чтобы спасти себя. А сейчас… я хочу его снова увидеть. Я хочу продолжить тот, прерванный спор о том, что важнее — наука или моя скромная жизнь. Тогда я была уверена в правильном ответе. А сейчас почему-то засомневалась.

Да, у меня было все, что только может пожелать женщина. Любящий муж, дети, научное звание, любимая работа. Но тяжелая тоска все сильнее сжимала сердце. Моя работа, моя наука, не отвечала мне взаимностью. Мужа я так и не смогла полюбить. Дети подросли и не так уж сильно во мне нуждались. И я невольно позавидовала Самойлову, у которого страсть к науке была так велика, что ради нее он готов был на любые жертвы.

Я была настолько уверена, что встречу Самойлова, что даже захватила с собой главный аргумент в научном споре — дорогой молекулярный микроскоп. Если понадобится, я сама попытаюсь найти ответ — что возвращает молодость тем, кто давно вступил в пору заката? Я вступлю с Самойловым в поединок, пусть даже заочный. Конечно, если в лаборатории хватятся ценного микроскопа, мне достанется на орехи. Но почему-то в самой глубине души мне казалось, что я уезжаю навсегда, и уже никогда не вернусь в Москву…

Остановились мы в небольшой гостинице рядом с медцентром, Алена с Михаилом жили там два дня перед отъездом. Гостиница была маленькой, двухэтажной, этакий семейный отельчик с маленьким баром в подвальчике. И атмосфера в нем была уютно-домашней. Приветливая девушка-портье помогла нам занести дорожные сумки в номер. Он был не особо шикарным, но тоже вполне уютным — две широкие кровати, высокий шкаф с зеркальной дверью, небольшие ночники над невысокими столиками, на которых стояли светлые фарфоровые вазочки с букетами из ромашек с васильками — все радовало глаз.

Я собралась было раздеться и принять душ, но не успела снять свитер, как Алена скомандовала:

— Идем!

— Погоди, дай хоть переодеться! — поразилась я. — Ну куда мы пойдем в таком виде? Пьяные, помятые пионервожатые…

— Пошли. — и она, не оборачиваясь, вышла из номера. Тяжело вздохнув, я поплелась за ней следом.

Едва выйдя на улицу, я пожалела, что не оделась потеплее. Небольшой ветерок, ласково обдувавший нас днем, превратился почти в ураган, сбивавший с ног и пробивавший до костей сквозь легкие плащи. Мы прошли два квартала до «Феникса» и невольно приостановились у входа. Уже стемнело, и медцентр ярко сиял вывеской и стеклом-витриной, напоминая крутое казино.

— Серьезные люди тут работают. — прошептала я, но Алена уже открывала входную стеклянную дверь. Я догнала ее, но тут дорогу нам преградил молодой парень в камуфляжной форме:

— Девушки, вы к кому?

— К Борису Петровичу. — сухо ответила Алена и собиралась было пройти, но парень преградил ей дорогу.

— По какому вопросу?

— По личному.

— Минутку! — он протянул руку и взял со стойки большую амбарную тетрадь: — Вы записаны?

— Да я тут лечилась недавно! — вышла из себя Алена. — Почему я не могу пройти к заведующему?

— В центр могут войти лишь те, кто тут лечится или работает. — пожал плечами парень. — Посещения родных или друзей строго по записи.

— Но к директору всегда пропускали мгновенно! Он тут допоздна сидит!

— Когда вы у нас лечились — это одно, тогда бы и беседовали. Сейчас — только по записи. — парень был неумолим.

— У меня осложнения, мне нужна консультация! — выкрикнула бледная как смерть Алена.

— По записи. — ледяным тоном откликнулся парень.

— Хорошо, где можно записаться? — мне надоел этот спор. К тому же, я не видела никакой необходимости попасть в центр именно этим вечером, даже не сменив одежду после поезда.

— Звоните завтра с утра на рецепшн, вас запишут. — охранник слегка потеснил нас к выходу. Алена рванулась было к нему, но я схватила ее за руку и с трудом выволокла на улицу.

— Ника, почему нас не пропустили? — Алену слегка трясло.

— Да ночь на дворе, какие посетители? — пожала я плечами. — Я б таких, как мы, тоже заворачивала.

— Но Тихонов всегда принимал всех до глубокой ночи. Без записи, можно было просто постучать в кабинет.

— Ну объяснили же, он принимал тех, кто лечился, деньги платил. — терпеливо повторила я. — А не просто теток с улицы.

— Ему можно было с поста позвонить, он бы меня вспомнил.

— Да не было раньше таких прецедентов, вот и не дали охране указания. Пойдем в гостиницу, выспимся, а завтра отправимся к твоему Тихонову.

— Мне надо увидеть его сегодня!

— Да не пропустят нас. К тому же, возможно, его сейчас в клинике и нет. Прошу тебя, пойдем обратно!

Опустив голову, Алена нехотя поплелась за мной. Я с тревогой глядела на подругу. Да что с ней случилось? До сих пор мне казалось, что нервы у девушки просто железные. Понятно, что арест жениха за зверское убийство любую выбьет из колеи, но не настолько же… В конце концов, какая разница, поговорим мы с директором клиники сегодня или завтра?

В номере я быстро разделась, набрала полную ванну и с наслаждением уселась в теплую шапку душистой пены. Прямо из ванны я позвонила Ромке и заверила, что все идет по плану, опасности никакой, завтра мы с Аленой сходим в клинику, и, возможно, сразу после этого уедем. Повесив трубку, я вновь погрузилась в пену, выбросил все тяжелые мысли из головы.

Отмокала я, наверное, около часа, а когда вышла из ванной, увидела, что Алена крепко спит на своей кровати прямо в одежде. Будить ее или раздевать во сне мне не хотелось, я потушила ночник и тоже легла. Но сон никак не шел.

В голову лезли не заданные днем вопросы: Алена подозревает кого-то из персонала клиники? Самого директора? Тогда не опасно ли нам без подстраховки лезть к тигру в пасть? Может, мне не заходить завтра в медцентр, а на всякий случай ждать подругу на улице?

Наконец, мои веки отяжелели, я провалилась в темную яму с какими-то блестящими огоньками. Сквозь сон я услышала слабый скрип, словно дверь нашего номера открылась, а потом тихо закрылась. Попыталась было проснуться, но в номере было темно и тихо, и я окончательно погрузилась в сон.

Глава 12

Полтора века назад, 1881 год…

Нейл Крим на время прекратил убийства. Теперь днем он лечил клиенток, а ночи проводил в борделях Чикаго. Не то, что ему не хотелось убивать, но он понимал, что ходит по краю. Он просто затаился.

Со временем проститутки наскучили, захотелось новых острых ощущений. И тут к нему обратилась приятная дама, желающая вылечить мужа от эпилепсии. Миссис Стотт была молодая, веселая, и, главное, не беременная! Не проститутка, не шлюха, не кокетка… Нейлу показалось, что наконец-то он встретил настоящую леди. Он согласился лечить ее мужа, и с удивлением заметил, что дама с удовольствием воспринимает его комплименты. Несколько недель он не переходил к решительным действиям, но, наконец, дама стала его любовницей.

На беду, муж заподозрил неладно, и доктор Крим прекратил конфликт привычным для себя способом — всыпал в лекарство изрядную дозу стрихнина. Почти полчаса любовники наблюдали за агонией, затем Крим выписал справку, где уверял, что мистер Стотт умер от эпилептического припадка.

Никаких подозрений справка не вызвала, несчастного ревнивца похоронили, а безутешная вдова собралась замуж за Крима. И тут ему стало по-настоящему страшно. Скоро она забеременеет, он был уверен в этом. Как будто время повернулось вспять, и он снова в ловушке. Что, это все? Никаких больше ночных прогулок, никаких шлюх, никаких криминальных абортов… Размеренная жизнь с женушкой-отравительницей, и ничего в перспективе? Но ему нужен адреналин!

И он написал на себя два доноса. Один — в Чикагский суд, где признавался в отравлении пациента, другой — городскому прокурору, с требованием эксгумации погибшего.

Ночь он провел почти без сна. Ему мерещилась тюрьма, наручники, виселица… Стоило задремать, как в ушах раздавалось заупокойное пение. Наутро он принял решение — такой риск ему не по душе. Надо бежать из страны.

* * *

Разбудила меня Алена. Выглядела она намного лучше чем вечером — умывшаяся, отдохнувшая и более спокойная. Она сообщила, что уже позвонила в медцентр и записалась на прием по личным вопросам к директору. Аудиенция назначена на 12.30. Я только собиралась было предложить подождать ее возле входа, как она, опередив меня, чуть виновато сказала, что записалась на прием одна, а я могу отдохнуть в номере.

Я облегченно вздохнула и твердо сказала, что провожу ее до самого входа, а потом прогуляюсь по городу. Алена согласно кивнула, и мы, спокойные и довольные, позавтракали взятыми с собой теплыми пирожками с картошкой, оделись и вышли из гостиницы.

Я довела Алену до поста охраны, кивнула ей и отправилась на прогулку. Солнце радостно светило, хоть совершенно не грело, многоэтажные дома, как в калейдоскопе, сменялись небольшими деревянными домиками. Но ощущение пригожего осеннего денька отчего-то не возникало. Может, из-за серого тумана, тонким покрывалом стелившегося возле самых ног, или оттого, что редкие прохожие провожали меня длинными подозрительными взглядами? А может, все мне это просто чудилось?

На фоне красной кирпичной стены заманчиво блеснула вывеска бара «Лунный камень». Я спустилась по ступенькам, подергала дверь — заперто. Интересно, когда же они начинают работать, если после полудня все еще закрыты? Впрочем, еще несколько попавшихся мне по дороге кафе тоже не работали. Возможно, они открываются только по вечерам?

Я отправилась дальше по узкой кривой улице между квадратными пятиэтажками. Пейзаж казался мне смутно знакомым, словно я или жила когда-то в этом городе, в этом сумрачном районе, или видела его во сне. Нет, вряд ли во сне, ведь я сейчас четко вспомнила красочную, видимо, нарисованную в книге картинку. Я даже откуда-то знала, что вот сверну сейчас за угол, и выйду к широкой гранитной набережной, к большой реке, в которой отражаются, как в зеркале, луна и звезды, и перейти которую можно по широкому мосту, застроенному низкими старинными домами…

Я свернула за угол, и увидела узкие каменные ступеньки, ведущие к узкой гранитной набережной. Река оказалась совсем не широкой, и не особенно полноводной. Вдали виднелся понтонный мост, по которому ехали машины и автобусы. Кажется, на нем не было даже пешеходных дорожек. В самом деле, о чем это я, какие старинные постройки на современных мостах?

Я спустилась по ступенькам и вздрогнула от сырости, которая пробралась даже сквозь толстый свитер. Темная река с неподвижно застывшей водой наводила грусть. А свинцовые тучи, словно спускавшиеся к реке, давили, лишая последних сил. Постояв немного, я поднялась наверх и быстро пошла куда глаза глядят, главное, подальше от реки.

Но тоска, охватившая меня возле воды, никак не отступала. Я гуляла по городу около получаса, когда до меня наконец дошло, отчего так неуютно в этом городке. Тут почти из всех дворов слышался протяжный собачий вой.

Осознав это, я невольно заторопилась назад, в гостиницу. Кое-как отыскав туда дорогу, вошла в холл и замерла от изумления. Маленький зальчик зал был просто набит полицией. Человека четыре стояло перед стойкой портье, еще трое бродили по залу, заглядывая в коридорчики, двое сидели на корточках что-то изучали на полу возле самого входа.

Мое появление не прошло незамеченным. Пожилой полный полицейский тут же направился ко мне и спросил:

— Гражданочка, вы тут живете? Ваши документы!

— Паспорт в номере… — растерялась я.

— Пройдемте в номер!

Я пошла наверх, изумленно оглядываясь то на следующего по пятам полицейского, то на кишащий ими холл. Дошла до номера, нашла свой паспорт и растерянно спросила:

— Что-то произошло? Ловите террористов?

— Да если бы… — вздохнув полицейский, грузно усевшись на кровать. Откашлялся, стараясь справиться с одышкой, взял в руки мой паспорт и охотно продолжал: — Маньяк тут у нас завелся. То есть, скорее, маньячка. Мочит всех подряд, и мужиков и баб. Сколько народу уже полегло… Уже и описание есть, да никак гадину не поймать! Может, и не местная она вовсе, а?

— Не знаю. — удивилась я. — А что она делает? Скальпелем режет?

— А вы откуда про скальпель знаете? — оживился полицейский. — Это закрытая информация! Ну-ка, колитесь!

— Да просто в Москве недавно такое же преступление произошло. — растерянно пояснила я. — Вы мне хоть что-то расскажите, чтобы я хоть поняла, что к чему.

— А то преступление, о нем откуда знаете? Сами на месте были? — глаза служивого недобро блестнули.

— Не была я там. Алиби есть. Меня ни в чем не подозревают. — вздохнула я. — И если вы ничего не скажете, то и я говорить не стану. Без адвоката.

— Ваше алиби, гражданочка, мы проверим. — сурово сказал служитель закона, но потом смягчился. — Впрочем, вы и правда, думаю, не при делах. Думаю, все же та гадюка местная была, к тому же, молодая. А вы, вижу, в возрасте. Но все же — что вы делали сегодня ночью?

Я невольно съежилась от обиды, но упрямо продолжала:

— Я спала в номере с раннего вечера до позднего утра. Моя подруга тоже. Так что мы подтвердим алиби друг друга. А что делает ваш городской маньяк?

— Да травит людей почем зря. — вздохнул полицейский. Похоже, ему очень хотелось поговорить, и вовсе не хотелось спускаться вниз. — Причем, яды разные. Жертвы тоже разные, никакой связи между ними. И все отравления в барчиках местных случались. При всем честном народе подсыпает гадина что-то в кофе, и привет родственникам! Теперь пустуют кафешки, нету желающих до времени в гроб ложиться.

— Не поверите, боюсь теперь в любимый кабак заходить! — переведя дыхание, пожаловался он. — Иногда так горло пересохнет, думаю по пивку вдарить, а потом как вспоминаю… Нет уж, лучше до дома потерпеть. Жизнь, она хоть хреновая, а расставаться-то жалко!

— А скальпель? — я уже ничего не понимала. — Вы же говорили про скальпель?

— Да вот на скальпель она только сейчас перешла. Если это она, конечно. — и мой собеседник снова с подозрением уставился на меня.

— А по-человечески можно? — взмолилась я, округлив глаза и умоляюще смотря на него. — Ну объясните же, что случилось?

— Да мы тут на ушах из-за отравлений стоим. То есть не только мы, весь город в панике. — пояснил полицейский. — А сегодня вот снова-здорово. Позвонила нам утром девчонка-портье, вся в слезах и соплях. Пришла сегодня утром смену перенимать, смотрит — за стойкой никого. Она в комнату отдыха пошла, а там… в лужу крови вляпалась, да и увидела… В общем, соскребать пришлось остатки.

— Остатки кого? — только и выдавила я.

— Да той девчонки, которая ночью тут работала. — пояснил полицейский. — Изрезали ее на мелкие лоскутки. И скальпель рядом бросили.

* * *

Как на автопилоте, Алена вышла из кабинета директора. Ноги подкашивались, и она села на низенький кожаный диванчик у дверей. Разговор дался ей очень тяжело, намного тяжелее, чем представлялось. Правда, Тихонов обещал ей помочь, но Алена ему не верила. Она понимала, что он вполне может водить ее за нос сколько угодно времени — неделю, месяц, год. У него это время было, а у нее — не было. Но как заставить директора выполнить обещание, она не могла пока придумать. Может, надо походить по клинике, поискать хоть какой-то компромат? Из маленькой комнатки для персонала выглянул невысокий, похожий на хорька паренек с узким вытянутым лицом и длинной челкой, закрывающей глаза. Увидев девушку, он нервно тряхнул головой, челка откинулась, и на Алену глянули полные ненависти черные глаза. Казалось, он хотел что-то сказать, но тут раздались быстрые шаги, парень проворно юркнул обратно в комнатку, а мимо диванчика прошел Бегун.

Увидев сидящую Алену, он слегка замедлил шаг, прошел немного вперед по коридору, затем остановился и обернулся к ней:

— Добрый день! — низким приятным голосом поприветствовал он. Его сухощавое лицо расцвело приветливой улыбкой. — Какими судьбами? Разве вы еще не закончили лечение?

Алена, не отвечая, остекленевшими глазами смотрела на него. Еще совсем недавно он казался ей вполне привлекательным мужчиной, но в том состоянии, что она пребывала, о мужчинах не хотелось и думать.

— Я могу присесть рядом с вами? — не дожидаясь ответа, он опустился на диванчик. — Вы чем-то расстроены?

Знал бы он правду, отрешенно подумала Алена, не спрашивал бы глупостей. Но незваный кавалер не унимался:

— Алена, я вижу, вам сейчас не до меня. Но поверьте, я очень хотел бы вам помочь. Ваш спутник… он сейчас с вами?

— Нет.

— Не в городе? — Бегун заметно оживился. — Алена, тогда я просто обязан вам помочь! Я бы подошел намного раньше, но вы были не одна. Я все равно хотел познакомиться, но пока собирался с духом, вы уже уехали. Я идиот, да?

— Да. — стиснув зубы, ответила Алена. Но Бегун понял ее по-своему.

— Да, я слишком долго колебался. — сияя, как начищенный самовар, произнес он. — Нет мне прощения. Но теперь мы это исправим. Позвольте представится: Игорь.

— Игорь, мне плохо. — с трудом произнесла Алена. — Я не хочу ни с кем знакомиться. Простите.

Она встала и, чуть покачиваясь, пошла к выходу. Но от Бегуна было уже не отвязаться. Он догнал Алену и заботливо подставил ей локоть.

— Я вас провожу. — чуть заискивающе произнес он. — Я не могу покинуть красивую девушку в беде. И потом… вдруг вы сразу уедете, и у меня не будет шанса исправить ошибку!

Сил спорить с ним у Алены не было, и она покорно оперлась на подставленную руку. Игорь бережно свел ее по ступенькам, и слегка прижал к перилам, когда мимо прошел Бизнесмен с неизменным охранником.

— Надо же, мы все лечимся, а вашего друга уже выписали. — с легкой завистью сказал Игорь, провожая Бизнесмена глазами. Алена даже не стала отвечать.

Игорь проводил ее до самого гостиничного холла и в изумлении замер, увидев толпу людей в форме. К ним с Аленой тут же кинулся один из полицейских:

— Ваши документы!

— А что произошло? — с опаской спросил Игорь, протягивая стражу порядка паспорт.

— Убийство. — сухо бросил полицейский, и переключился на Алену: — А ваш паспорт?

Алена протянула ему документ, украдкой покосилась на Игоря и обомлела: его лицо буквально осветилось яркой, неподдельной радостью.

Глава 13

После ухода полицейского я минут десять в полной прострации сидела на кровати. В голове билась лишь одна мысль: куда я попала! В этом городе действует маньяк, он и травит людей, и режет скальпелем, поэтому нельзя пить кофе в кафе, и даже в гостинице нельзя чувствовать себя в безопасности! У меня двое детей, я не хочу рисковать жизнью непонятно за что. Нет, решено, сегодня же мы с Аленой уезжаем домой.

Приняв решение, я вскочила и начала лихорадочно запихивать одежду в чемоданы. Упаковав свои вещи, я приступила к вещам Алены. Пусть говорит что хочет, призывает к долгу или чувству сострадания, но мы с ней уезжаем!

Я уже собрала все чемоданы, как дверь медленно отворилась, и в номер вошла Алена. Она обвела взглядом собранные вещи и застеленные кровати, прислонилась спиной к стене и тихо сказала:

— Ника, я все понимаю. Если хочешь, уезжай.

Я без сил опустилась на стул. Этот безжизненный тон лучше любых слов говорил о том, что дело очень плохо. Я ведь приготовилась к уговорам, к скандалу, к истерике, к слезам… К чему угодно, только не к этому спокойствию безнадежно больного.

— Я не могу уехать одна. — предприняла я последнюю попытку. — Ты знаешь, что девушку-портье ночью зарезали? Тут даже охраны нет, в этой гостинице!

— Мне обещали помощь. — все так же безучастно сказала Алена. — Возможно, меня обманут. Но я остаюсь.

Несколько минут я сидела с закрытыми глазами, пытаясь удержаться от слез. Надо уезжать, надо… В следующий раз разрезанной на лоскутки жертвой могу стать я. А если я уеду, ей станет Алена? Слезы все-таки хлынули, и я долго ревела, вытирая слезы рукавами дорожного свитера. Наконец, мне удалось открыть глаза и посмотреть на подругу. Она уже сидела на своей кровати, повернув голову к догорающему вечерним светом окну, и, казалось, даже не заметила моих слез.

— Ладно, твоя взяла. — я встала и начала распаковывать чемодан. — Если этой ночью меня зарежут, ты сама скажешь об этом моим детям.

— Ника, я ничего не могу сделать. — я едва расслышала ее шепот. — Но если ты уедешь, я пойму.

— Нет, не уеду. — решение наконец было принято, и мне стало намного спокойнее. — Только мы примем все меры предосторожности. На это ты согласна?

— Да, конечно.

— Во-первых, мы не ходим ни в какие кафе. Даже если помирать от голода станем, понимаешь? Еду будем покупать в магазинах и есть в номере. — я немного подождала реакции, но Алена молчала. Решив, что это знак согласия, я продолжала: — Потом, мы каждую ночь баррикадируем дверь номера. Договорились?

— Чем? — Алена чуть пришла в себя и оглядела номер. — Придвигаем к двери одну из кроватей?

— Да хоть тумбочку ставим! По крайней мере, незаметно к нам никто не войдет.

— Хорошо. — равнодушно пожала плечами Алена. — Тумбочку так тумбочку.

Когда вещи были разложены по местам, я чуть расслабилась и спросила:

— А что делать-то будем? В кафе пойти нельзя, телевизора в номере нет… Может, в кино сходим?

— Давай. — согласилась Алена. Она уже не выглядела перегоревшим роботом, но все равно я не узнавала свою такую энергичную всегда подругу. Обычно горевшие боевым азартом глаза потухли, плечи ссутулились, и она уже не казалась мне Амазонкой из древних легенд. На секунду я почувствовала легкий укол в сердце. Надо же, как она любит Михаила! Без преувеличения можно сказать — больше жизни. Готова бы я была на такие подвиги ради Романа? Согласилась бы ради него жить в гостинице, где в любую минуту можно умереть от руки маньяка?

Я потрясла головой, отгоняя непрошенные мысли. Ведь я тоже осталась в этом чертовом месте ради Алены! Конечно, осталась бы и ради мужа. Но… я осталась бы из чувства долга, а не потому, что умру без него! Мне показалось, что сердце превратилось в холодный комок. Все это я уже проходила. Мне не нужен никто, кроме Ромки. Мне вообще… никто не нужен.

В кино я без особого интереса посмотрела очередной фильм-катастрофу. Когда Земля наконец была спасена, мы с Аленой вышли из кинотеатра, купили пачку поп-корна и отправились в гостиницу. Был уже поздний вечер, и мы решили, что пора и на покой. Я только надеялась, что он не станет для нас вечным.

За стойкой портье дежурил плечистый парень, по виду спортсмен. При его виде мне стало чуть легче на душе, хотя до конца страх не отпустил. Может, парню и не грозит опасность, но мы-то живем на третьем этаже. Если что, наши крики он не услышит.

Поэтому номер я укрепила по всем правилам военного искусства. Окна плотно затворила, поставила на подоконники пакеты кефира, а к запертой на ключ двери подвинула обе прикроватные тумбочки. Зайти в номер без шума теперь было нереально. Алена равнодушно смотрела на мои приготовления, даже не пытаясь помочь. Когда я закончила, она первая пошла в душ, а после тут же легла в постель, отвернувшись лицом к стене.

Я закрыла глаза, и тут же оказалась в мрачном подземелье. Надо мной склонился генетик Самойлов, держащий в руках маску волка. «Теперь это будет твое лицо» — ласково шептал он, поднося маску все ближе. Я с криком оттолкнула его руку, и маска с грохотом упала на бетонный пол.

— Твоя песенка спета. — раздался уверенный женский голос, и я подскочила на кровати, не понимая, сплю я или уже нет.

Оказалось, грохот мне не приснился. Тумбочки были отшвырнуты в стороны, дверь распахнута, и в ее проеме возвышалась Алена, заломившая руку невысокому худому пареньку, с узким лицом, смахивающим на разъяренного хорька.

— Он пришел нас убить. — с презрением сказала она. — Смотри, удавка на пол упала.

Я вскочила с кровати, запахивая на груди короткий ночной халатик. Но парень на меня не смотрел. Он стоял с выкрученной за спину рукой, перегнувшись в пояснице, голова была опущена, а глаза полностью закрывала длинная челка.

— Так надо звать на помощь! — в панике выкрикнула я.

— Зачем? Если надо, этого мозгляка я голыми руками придушу. — сплюнула Алена.

— Но мы же не можем его просто отпустить!

— Нет, конечно. Мы его сами допросим. Кинь-ка мне поясок от халата.

Алена связала руки пленника, посадила его на стул, к которому плотно примотала свернутой простыней. Затем спокойно закрыла дверь номера, села на кровать и спросила:

— Кто тебя послал? Тихонов? — мне показалось, или в голосе Алены звучало плохо скрываемое торжество?

Парень по-прежнему смотрел в пол, не издавая ни звука. Казалось, он даже не дышал. Алена вскочила, треснула его по лицу — одна оплеуха, вторая, третья… Парень молчал, его голова на тонкой шее моталась из стороны в сторону, длинная челка откинулась, открывая зажмуренные глаза. Я тоже вскочила:

— Алена, не надо!

— Мы должны узнать, кто его послал!

— Да почему мы должны это узнавать? Полиция тогда на что?

— О нет. Мы не сдадим его полиции. — зловещим тоном произнесла Алена. — По крайней мере, не сейчас. Сначала я хочу от него кое-что услышать. Эй, ты! Ну-ка колись, мне надо знать, что это Тихонов!

Но парень молчал. Некоторое время я тоже сидела молча, не в силах отделаться от мысли, что сплю и вижу сон. Наконец, робко спросила:

— Да с чего ты взяла, что это Тихонов?

— А кто ж еще? — грозно спросила Алена. — Значит, испугался все же, гад! Своего подручного натравил.

— Да кто этот парень???

— Санитар. — нехотя сказала Алена. — Он постоянно в нашем отделении ошивался. Хотя там беспомощных больных вроде не было. Видимо, у него еще и функция присматривать за пациентами. Ну что, гаденыш, расскажешь все как на духу?

Не дождавшись ответа, она поднялась, толкнула на пол стул с привязанным пленником и начала аккуратно бить его ногами по голове и животу.

Я подскочила к ней, схватила обеими руками за талию и оттащила от парня. Алена тяжело дышала, но ее глаза уже не были тусклыми, как у дохлой рыбы. Они светились торжеством:

— Да пойми же. — прошептала она, склонившись к моему уху. — Если мы получим его признание, у меня на руках будут такие козыри… Да этот Тихонов все сделает, что я попрошу! Ведь сама видишь, он решил от меня избавиться. Значит, я права, это не мои фантазии. Все правда! И он отыграет все назад.

Ее слова показались мне горячечным бредом.

— Алена, да ты просто до смерти его забьешь. — тоже шепотом сказала я. — Пусть его допросят те, кому положено.

Алена нерешительно посмотрела на меня:

— Ника, выйди в коридор. Он мне все расскажет.

— Нет! Если я выйду, то вниз, звонить в полицию.

— Ладно, оставайся. — она рывком подняла стул. — Но признание мне необходимо. Так что я буду продолжать.

— Нет! — теперь мне казалось, что я вижу не прекращающийся кошмар. Алена, которую я так любила, на глазах превращалась в монстра. — Алена, я умоляю. Не надо его бить. Давай вызовем полицию!

— Что, с**а, добренькая? — внезапно раздался чуть охрипший голос парня. — Тебе по*уй, что со мной в камере сделают, главное белых ручек не замарать?

— Ты хотел нас убить? — не веря своим ушам, уточнила я. — А теперь тебя возмущает, что меня не волнует твое самочувствие?

— Чего ж тогда дергаешься? — его губы искривились в полуулыбке-полусудороге.

— Я не хочу, чтобы убийцей стала моя подруга!

— Да неужели? — теперь его тон стал откровенно издевательским, и я порадовалась, что челка по-прежнему прикрывает глаза. — Если я останусь жив, я придушу вас обеих, как куриц.

— Ну что? — с торжеством спросила Алена. — Тебе все еще его жалко, или я могу наконец перейти к делу?

— Да погоди ты! — заторопилась я. — Он же пошел на контакт. Тебе что, просто избивать нравится?

— На контакт, говоришь, пошел? — деловито спросила подруга. — Ладно, проверим. Ну так что, тебе Тихонов велел убить только меня, или подругу тоже?

Парень молчал. Алена снова с силой ударила его по лицу, его длинная челка отлетела в сторону, и я наконец увидела черные, ввалившиеся глаза. Выражение разобрать не удалось, но мне показалось, там была не столько злость, сколько тоска.

— Алена! Давай я с ним поговорю!

— Ладно, я передохну. — пожала могучими плечами она. — У нас вся ночь впереди.

— Как вас зовут? — осторожно спросила я у пленника.

— Александр Гаврилович. — после минутной паузы хрипло ответил он, вновь растягивая губы в полугримассе. — А тебя, прошмондовка?

— Я Ника. — кротко ответила я, решив во что бы то ни стало разговорить несостоявшегося убийцу. — Саша, вас правда послал директор медцентра?

— Нет.

— Видишь? — с сердцем спросила Алена. — Конечно, он будет все отрицать. Нечего церемонии с ним разводить!

— Погоди! Саша, но если нет, почему вы решили нас убить?

— Мне захотелось. — он продолжал ухмыляться. — Удавка сама прыгнула в руки. Мне просто дико захотелось вас душить. Чтобы смотреть, как вы бьетесь в агонии.

Сильно побледнев, Алена смотрела на него так, словно увидела привидение. Странно, она же и так понимала, что он пришел не играть с нами в карты, а убивать. Почему ее так испугало это признание? Или она до последнего надеялась, что маньяк расколется и свалит все на Тихонова, а теперь надежда умерла?

Я беспомощно смотрела на Алену. Неужели мы так и не вызовем полицию? Подруга молчала, глядя куда-то в стену. Потом очнулась и решительно сказала:

— Значит, делаем так. Ты сейчас напишешь на листочке признание — тебя послал к нам директор медцентра Тихонов, сказал, где мы живем, и лично дал удавку и отмычку. Зачем — ты не знаешь. Напишешь?

Парень сидел молча, вновь опустив голову.

— Если нет — ну что же, зовем полицию. В самом деле, пачкать о тебя руки я не хочу. Если ты не сознаешься, ты мне нафиг не нужен. Так что, будем писать?

В ответ доносилось только напряженное дыхание. Алена кивнула мне:

— Давай, Вероника, звони.

— Нет! — парень аж вскинулся. — Твоя взяла, я напишу!

— Отлично. — повеселела Алена. — Ника, лист бумаги у тебя есть?

Я бросилась к чемоданам, выкинула прямо на пол сложенные платья и достала толстую книгу по генетике:

— Тетради нет, но можно вырвать отсюда.

— Годится! — Алена лихо вырвала заглавный лист и положила его на подоконник. Я пристроила туда же шариковую ручку, а Алена развязала пленника, снова заломила ему за спину левую руку и подвела к окну.

— Пиши! — скомандовала она. — Я, Александр Гаврилович… давай фамилию свою пиши! — пришел в номер к Веронике Неждановой и Алене Румянцевой, чтобы удушить их с помощью удавки. Удавку мне дал директор медицинского центра «Феникс» Борис Петрович Тихонов. Он сказал, что у женщин есть компромат на его медцентр, и потому их надо убрать. Выйдя в гостиницу, я отмычкой вскрыл номер…

Она медленно диктовала письмо-признание, а я потихоньку приходила в себя. Наконец, в мозгах прояснилось, и до меня дошел весь ужас происходящего: Алена собиралась отпустить маньяка! Ей нужно признание, чтобы шантажировать директора, а маньяк не нужен. Но… Он же кого-то обязательно убьет! А может, он убьет и нас с Аленой… Она сошла с ума!

Тем временем парень дописал признание, поставил подпись и число, и Алена бросила мне исписанный книжный лист:

— Спрячь его подальше, а я отпущу этого урода.

— Ты серьезно? — прошептала я. — Он же и дальше будет убивать!

— Ты теперь работаешь в полиции? — зло бросила Алена. — Решила в корне искоренить преступность?

— Но… Он вернется и убьет нас!

— Вряд ли. — презрительно процедила Алена. — К нам он больше не сунется. Верно?

Она чуть сильнее заломила парню руки, и он чуть слышно застонал.

— Вот так. — она довела пленника до раскрытой двери и вытолкнула его в коридор. Затем закрыла дверь на ключ и, как ни в чем не бывало, подтащила к ней тумбочку. — Ну что, ложимся спать?

Но я по-прежнему сидела на кровати, не в силах осознать происходящее. Затем тихо спросила:

— Алена, как ты могла его отпустить?

— Ника, не волнуйся! — тепло ответила она. — Я добьюсь своего. Я завтра позвоню Тихонову, и скажу про бумагу. Теперь ему придется выполнить обещание. А иначе я передам бумагу полиции, и пусть арестуют обоих.

— А если он выполнит обещание… Тебя не волнует, что будут новые жертвы?

— Ты просто не понимаешь. — горько сказала Алена. — И хорошо, что не понимаешь. Жертвы будут, обязательно. Но, если обещание будет выполнено, их будет меньше, намного меньше.

Глава 14

Полтора века назад, 1881 год…

Их арестовали довольно быстро. На первых же допросах вдова сдала его с потрохами, заявив, что даже не догадывалась, что затеял ее любовник. Сначала она не поняла, что доктор дал ее мужу отраву, а потом просто боялась его выдать, чтобы самой не поплатиться жизнью.

На что Крим возразил — он и не думал травить мистера Стотта. Он дал ему безвредное лекарство, а если там оказался стрихнин, то это — ошибка аптекаря. Да, после смерти пациента он понял, что произошло. Но, господа присяжные, он был так напуган… Да, он написал поддельную справку, да, он пытался скрыться от правосудия. Но мистера Стотта он не травил!

После его смерти он не мог заснуть по ночам, все винил себя в недосмотре. Его раскаяние было столь велико, что он даже написал признание в прокуратуру! Разве одно это не говорит об его невиновности?

Он ожидал, что приговор будет суровым — смертная казнь через повешение. Но ему снова поверили. Убийство по неосторожности и неоказание медицинской помощи — это все же не намеренное отравление. Тем не менее, его приговорили к пожизненному заключению. На самом деле, оно продлилось всего десять лет, хотя ему этот срок показался вечностью. И все эти годы Нейл придумывал, как он отомстит всем этих шлюхам, из-за которых он попал в тюремный ад.

* * *

На следующий день я проснулась далеко за полдень. Видимо, на нервной почве мой сон оказался настолько крепок, что меня не разбудил ни грохот отодвигаемой Аленой тумбочки, ни бьющие прямо в глаза дневные солнечные лучи.

Очнувшись от сна, я обнаружила, что Алена сидит у себя на кровати, и уныло смотрит в пол.

— Что-то еще случилось? — я села в постели, пытаясь понять, утро сейчас или уже день.

— Я была у Тихонова. — выпалила Алена. — Он долго охал и ахал, очень мне сочувствовал, и мягко пожурил — почему я не вызвала сразу полицию!

— Его не испугало признание маньяка?

— Представь, нет! Он сказал, что Саша — душевнобольной. Это его какой-то там четвероюродный племянник. Он его взял на работу из сострадания. Саша несколько лет назад по глупости попал в тюрьму. Не то групповое изнасилования, не то попытка изнасилования — я не вникала. Но на зоне с ним что-то такое нехорошее делали, что он тронулся умом. До конца срока не досидел, угодил в психушку. Оттуда его через полгода отпустили с диагнозом шизофрения. На работу ему было не устроиться, вот Тихонов и пригрел…

В общем, он сказал, что у Саши постоянные глюки, он агрессивен, и Тихонов давно хотел показать его психиатрам, да все времени не хватало. Так что его не очень удивила удавка, и то, что он к нам в номер полез. И признание не удивило. Он сказал, что его племянник тюрьмы боится до судорог. Вот и стал все на дядю валить. Представляешь… Тихонов прямо при мне хотел звонить в полицию, чтобы сдать племянника! Мне пришлось сказать, что я ничего подтверждать не стану!

— Но почему ты отказалась? Раз все равно на Тихонова это признание не подействовало, надо было хоть маньяка отправить в тюрьму!

— Туда сдать его всегда успеем. — задумчиво сказала Алена. — Он в клинике свой человек, он нам может пригодиться.

Я в отчаянии откинулась на подушку. Алена свихнулась от горя, это точно. Она собирается использовать маньяка для того, чтобы проникнуть в медцентр… Что она собирается там делать, что еще пришло ей в голову? Нет, мне пора уезжать.

— Алена, я не могу этого выносить. Я себя чувствую одновременно и жертвой, и пособницей убийцы.

— Он никого не убил. Только пытался.

— Ты уверена, что девушку-портье убил не он?

— Уверена. Ты ж видела, у него была удавка, а не скальпель.

— Так скальпель он потерял у трупа. Пришлось брать другое оружие.

— Нет, не думаю. Раз ему нравится душить, он не стал бы резать.

— Алена, я не хочу вникать в психологию свихнувшегося маньяка! — закричала я. — Я хочу уехать отсюда.

— Уезжай. — неуверенно пробормотала Алена, и тут же добавила. — Я не обижусь. Но я бы тебя не бросила.

Я отвернулась, чтобы скрыть порозовевшие от стыда щеки. Алена права, она бы не бросила.

— Скажи, чего ты боишься? — почувствовав мое смятение, продолжала Алена. — Сама видела, без шума к нам в номер не попасть. А тех, кто придет сюда с грохотом, я тоже встречу… с оркестром. В кафе мы можем не ходить, так что риск нарваться на отравителя минимален. Так чего?

— Мне не нравятся твои игры в шантаж. И то, что мы с тобой становимся соучастниками маньяка.

— А, так ты у нас правильная! — горько сказала Алена. — Ты общаешься только с ангелами, а с падшей подругой тебе возиться не с руки. Что же, счастливого пути!

Она встала и вышла из номера, аккуратно закрыв дверь. А я легла, натянув одеяло на голову. Все, попробую еще спать. Вдруг, проснувшись, я пойму, что дурной кошмар развеялся, как утренний дым?

Разумеется, заснуть мне не удалось. Солнце, казалось, светило даже сквозь одеяло, к тому же, ужасно хотелось есть. Поскольку рестораны и кафе отпадали в полуфинале, еду еще следовало приготовить. Я нехотя выбралась из кровати, оделась и наскоро сделала пару бутербродов с сыром. Готовить обед в номере я не смогу, а значит, питаться придется в основном бутербродами. Если и останусь жива, хронический гастрит мне точно обеспечен. Ну да ладно, не будем же мы торчать в этом ужасном городе месяцами.

В номер вошла Алена. Она бегло обвела взглядом номер, не нашла следов поспешных сборов, и весело сказала:

— Прикинь, у меня тут поклонник образовался. Один из тех, кто гоняется за вечной молодостью. Прилип ко мне, как репейник, провожает до гостиницы. Я сейчас спустилась в холл, а он уже там. С розами. Зовет на прогулку, я сказала, что подумаю. Даже розы пока не взяла. Погуляем вместе?

Я пожала плечами, но затем решительно кивнула. Алене точно надо развеяться. Если поклонник окажется достаточно настойчивым, как знать — может, идея о спасении Михаила из застенков перестанет быть навязчивой? И мы сможем, наконец, уехать домой?

Мы спустились в холл, и подошли к высокому спортивному мужчине. Он сидел на низеньком диванчике, положив рядом огромнейший букет длинных бордовых роз. При виде нас мужчина вскочил, протянул букет Алене, и дружески поприветствовал меня. Алена отнесла розы к стойке, парень-портье пошел искать вазу, а мы вышли на прогулку.

Игорь оказался прекрасным собеседником — вежливым, подчеркнуто внимательным, галантным… На его интеллигентное худощавое лицо приятно было смотреть, а пружинистая походка чуть вразвалочку сразу вызвала в памяти образ знакомых парней-каратистов. Только долгими годами тренировки они достигли вот такой поистине звериной грации в движениях. Алену почти год обучал карате Михаил, но подобной грациозности она пока не достигла, и ее походка по-прежнему оставалась тяжелой поступью метательницы ядра.

Я любовалась Игорем, чувствуя, как все больше напрягает меня его навязчивое внимание к личной жизни Алены. Он постоянно, словно невзначай, вспоминал Михаила, говорил, что тот, наверное, кусает себе локти, что отпустил такую очаровательную девушку одну в чужой город. Алена отмалчивалась или отшучивалась, а он все продолжал поминать Михаила.

Может, его и интересует Михаил, а вовсе не Алена, мелькнула у меня дикая мысль. Хотя, вряд ли. Если б его интересовал Чарновилл, он вряд ли сидел бы в Новореченске, ожидая возможного приезда Алены. Давно был бы в Москве, и знал бы, что объект его интереса в тюрьме.

— Вероника, а вас, наверное, просили проследить, чтобы подруга хорошо себя вела? — Игорь переключился на меня. — Чтобы мужчин поблизости не было?

— Да, я шпионю за Аленой. — процедила я и сама испугалась собственной грубости. — Не обращайте внимания, у меня настроение плохое.

— Извините, я не знал. — он слегка погрустнел, но, тем не менее, никак не унимался.

— Понимаете, мне с девушками не везет. — теперь он обращался ко мне, хотя иногда косил на Алену хитрым глазом. — Если мне понравится красавица, сразу рядом с ней кто-то возникает, и предъявляет на нее права. И так было всю жизнь, с ранней молодости. Я влюблялся, но… Почему-то я влюблялся только в занятых девушек! Представляете, мне уже 48 лет, а я еще не женат! Когда ваша подруга уехала, я все думал — какой же дурак, почему не познакомился с девушкой! Я считал, что она с мужем приехала, вот и тормозил. Ошибку я исправил, но хотелось бы удостовериться, что девушка свободна. Теперь вы меня понимаете?

Я покивала, отметив про себя, что нашему знакомому 48 лет. Выглядит он максимум на 38, интересно, до какого возраста его пообещали омолодить в клинике?

— Я и в клинику поэтому обратился. — он словно прочел мои мысли. — Кому нужен старый пень? Такая красотка, как Алена, и не глянула бы в мою сторону еще месяц назад.

Я покосилась на Алену: она шла рядом с таким отсутствующим видом, что сразу становилось ясно — ни слова из нашей откровенной беседы не слышала. А жаль. Пора ей переключиться с Михаила на более подходящего мужчину.

Игорь тоже посмотрел на Алену, а затем склонился к моему уху:

— Вероника, я вижу, вы добрая. Скажите честно, у меня есть шанс? Алена рассталась со своим спутником?

Этим вопросом он вогнал меня в ступор. Я же не могу соврать, что рассталась, когда она землю грызет, чтобы спасти своего Мишу! Но если скажу правду, Игорь потеряет к Алене интерес, и тогда отвлечь ее от идеи-фикс будет и вовсе невозможно.

— Там все очень сложно. — выкрутилась я. — Но они не женаты. Неужели вам так противна мысль, что девушку можно отбить у другого?

— А ее можно отбить?

— Конечно! — радостно прошептала я. — Можно и нужно.

Идет! — он довольно улыбнулся. — Но мне нужна ваша помощь. Вы должны рассказать мне, что Алене нравится, что ее может порадовать или растрогать. И тогда точно отобью!

— Хорошо. — согласилась я. — Только я от вас тоже хочу кое-что услышать.

— Всегда к вашим услугам! — он выпрямился и шутливо приложил руку к голове. — Вот я весь перед вами!

— Скажите, вас обещали омолодить в клинике… На сколько лет?

Кажется, он ждал другого вопроса, вероятно, про семейное положение, или что-то в этом роде. Лишь на миг в серых глазах мелькнула растерянность, затем он опомнился и слегка натянуто рассмеялся.

— Я стал как дама, вопрос о возрасте сильно смущает. Скоро буду отвечать, что спрашивать о таком мужчину неприлично. — он чуть помолчал, потом продолжил: — Дело в том, что я выглядел хорошо за полтинник, а мне пообещали, что после курса лечения больше 35 никто не даст. Я и подписался на это дело. Но мне кажется, они слегка недоработали, нет?

— А сколько времени вы уже… омолаживаетесь?

— Три недели. — расстроено сказал он. — Самый длинный курс рассчитан на месяц. Думаю, оставшуюся неделю я еще помолодею. Или нет?

Он умоляюще взглянул на меня, и я поспешно заверила, что сначала приняла его вообще за тридцатилетнего. Он тут же повеселел и принялся тормошить Алену, а я глубоко задумалась.

Вот я здесь, рядом с клиникой, в которой творят чудеса. Мне под сорок, и выгляжу я соответственно возрасту. Но я тоже хочу стать тридцатилетней! Может, мне тоже договориться с директором клиники о лечении? Все лучше, чем дрожать ночами, забаррикадировавшись в гостиничном номере. Но тут я вспомнила, что маньяк Саша будет постоянно находиться на моем этаже. Впрочем, вряд ли он станет нападать на пациентов отделения. До сих пор ведь не нападал…

— Алена, — не давая себе времени на раздумья, — выпалила я. — Я тоже хочу омолодиться! Давай запишусь на курс лечения в «Феникс»!

— Давай! — ее взгляд наконец-то стал осмысленным. — Пошли, прямо сейчас и запишешься. Все равно сначала тебе придется с директором переговорить.

Глава 15

Втроем мы подошли к регистратуре, и меня тут же записали на прием к Тихонову. Оказалось, он принимал и вечером, мне ласково предложили погулять по городу часок и приходить в клинику.

Через час Алена с Игорем довели меня до входа, пообещали через полчаса там же встретить, и я пошла наверх, в кабинет директора.

Невысокий мужчина средних лет вскочил мне навстречу, и лично проводил до кресла. Сам сел в кресло напротив, и участливо спросил:

— Что привело ко мне столь красивую молодую женщину? У вас пожилой спутник жизни?

— Я сама не такая уж молодая. — тихо сказала я. — Мне 39 лет.

— Не верю! — он картинно закрыл глаза рукой. — Не может такого быть!

— Вы не сможете мне помочь? То есть, сначала я хотела бы узнать, что вы вводите пациентам. Ну, хотя бы примерно, без подробностей. А результаты я видела, они впечатляют.

— Хотите стать двадцатилетней? — его тон изменился, стал тихим и сочувственным. — Мы можем попробовать. Только попробовать, без гарантий. Дело в том, что я изобрел особую сыворотку. Разумеется, ее секрет никто и никогда не узнает. Хотя, не скрою, конкуренты из клиник пластической хирургии стараются вовсю. Я кое-что опубликовал в зарубежных журналах, теперь думаю, зря. Словом, если сыворотку молодости колоть от двух недель до месяца, то процессы старения сначала замедляются, а потом поворачивают вспять. Но…

Он помедлил, но затем продолжал:

— Заметнее всего это проявляется тогда, когда эти самые процессы старения зашли достаточно далеко. Если проще сказать — когда человеку за пятьдесят, то уже через пару недель видно, что он помолодел. Он словно скидывает десять — пятнадцать лет.

Причем, это касается не только внешности. Нет, даже биохимические анализы становятся другими. Снижается уровень сахара, холестерина, у женщин прекращается климакс и начинаются критические дни. Простите, если я не то сказал! — внезапно всполошился он. — Я врач, а не дипломат. Но иногда так об этом жалею!

— Ничего, я сама генетик. — слабо улыбнулась я. — Со мной можете не церемониться.

— О, коллега! — обрадовался он. — Тогда вы понимаете, о чем я говорю. Кстати, возможно, мы заочно знакомы? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Вероника Нежданова. — я слабо улыбнулась. — Не знаю, читали вы мои публикации или нет.

— Наверняка читал! — с энтузиазмом откликнулся Тихонов. — Я уверен в этом! Но скажите по секрету — вы сами не пробовали заняться проблемой продления молодости?

— Пробовала. — честно призналась я.

— И как успехи? — мне показалось, его тон стал несколько ехидным, но он тут же спохватился. — Не подумайте только, что я иронизирую, упаси Господь! Я искренне интересуюсь достижениями коллег!

— Я пробовала удлинять теломеры. — со вздохом сказала я. — Но они удлиняться не хотят. Можно запретить им делиться, но вы сами понимаете, к чему это приведет. А удлинить их концы, вероятно, просто невозможно.

— Возможно, моя дорогая! — в порыве восторга он вскочил с кресла и пробежался по кабинету. — Я это сделал!

— Но… — я подалась вперед. — Это же сенсация! Десятки ученых сломались на этом. Почему вы молчите, где научные труды, где публикации?

— А зачем? — ученый снова сел в кресло. — Мне не нужен нездоровый интерес. У меня есть клиника, есть возможности для новых исследований. Больше мне ничего не нужно для счастья.

— Но слава, неужели она вас совсем не интересует? А деньги, Нобелевская премия, к примеру?

— Славы мне хватает, про меня известно такому числу людей, что мне иногда становится страшно. И деньги у меня есть, поверьте. — усмехнулся он. — Много, очень много денег. Богатые люди бояться стареть намного больше, чем бедные. Им есть что терять.

Он помолчал, загадочно чему-то улыбаясь. Затем продолжил:

— Итак, про сыворотку. У людей, разменявших шестой десяток, результаты впечатляющие. С ними мы обычно и работаем. Теламеры у них короткие, и мы удлиняем их концы до тех пор, пока все обменные процессы не поворачивают вспять.

А вот у людей среднего возраста таких резких изменений нет. У них достаточно длинные теломеры, и их увеличение на пару микронов ничего кардинально не меняет. То есть если человеку 60 лет, то после нашей сыворотки он начинает выглядеть на 35. Но, если ему 35, то он продолжает выглядеть на свой возраст. Понимаете?

— Да. — растерялась я. — То есть я могу омолодиться максимум на 4 года?

— Именно так, именно! — он обрадовался так, словно я пообещала ему Нобелевскую премию по генетике. — Максимум 4 года. А если учесть, что вы и так выглядите на тридцать лет, то результат не будет заметен вообще.

— Я поняла. — упавшим голосом сказала я. — Двадцатилетней мне не стать.

— Вероника, я сам хотел бы доработать сыворотку. — доверительно сказал Тихонов. — Я хотел бы превращать сорокалетних в двадцатилетних. Но… Почему-то теломеры против. Но я не прекращаю исследований. Возможно, через пару лет все изменится. Вы еще молоды, торопиться некуда. Через пару лет я смогу вам помочь.

Я поблагодарила Тихонова за консультацию и вышла из кабинета. Вот и все, моя хрустальная мечта о молодости разбита вдребезги. Однако, неужели ему на самом деле удалось удлинить теломеры? Почему он скрывает такое открытие? Неужели лишь оттого, что его смущает публичность?

Задумавшись, я медленно шла по длинному коридору, и вдруг остановилась. Навстречу мне в белом халате шел маньяк Саша. Увидев меня, он резким движением откинул челку со лба и, блестя черными глазами, двинулся ко мне. Его взгляд из затравленного постепенно становился блестящим, каким-то масляным, и это вызывало у меня все нарастающий ужас. Я стала медленно пятиться назад, с трудом подавляя желание закричать. Людей вокруг не было видно, но меня слегка успокаивала мысль, что они есть в палатах, да и Тихонов на месте. Тихонов… А вдруг это он послал ко мне Сашу!

Маньяк подошел ко мне почти вплотную и радостно ухмыльнулся. Похоже, его забавлял мой страх.

— Что, нассала в штанишки? — почти дружелюбно спросил он.

До меня стал медленно доходить комизм ситуации. Чего я испугалась средь бела дня, в медцентре, переполненном людьми? Я выпрямилась и холодно спросила:

— Не забыл, что у Алены твое признание?

Его глаза злобно блеснули:

— Признание у Алены, зато у меня вот это. — он покрутил на пальце длинное кольцо из прозрачной лески.

У меня перехватило дыхание. Он же сумасшедший. Что ему стоит придушить меня прямо тут, средь бела дня? Даже если его застанут на месте преступления, ему грозит не тюрьма, а психушка.

Похоже, он чувствовал мой страх, и прямо наслаждался им. Я попыталась собраться с духом. Нельзя показывать свой страх, надо подавить его полностью Чужой страх провоцирует у психопатов агрессию. Они его чувствуют на молекулярном уровне, как собаки, ведь адреналин имеет запах… Я не боюсь этого урода, не боюсь! Он не посмеет мне ничего сделать, в клинике полно народа! Сейчас вот соберусь с силами, оттолкну его и пойду дальше!

Но самовнушение помогало слабо. Руки-ноги не слушались, горло пересохло так, что я не могла даже позвать на помощь. Черные глаза Саши блестели из-под челки, парализуя, леска все быстрее раскручивалась в его тонких пальцах. Не знаю, чем закончилось бы дело, но из комнаты для персонала вышел мужчина средних лет, тоже в белом халате, и направился к нам.

— Девушка, что с вами? На вас лица нет! — удивился он, подойдя к нам. — Саша, это твоя знакомая?

— Пожалуйста, уберите его! — прошептала я. — У него леска в руках.

— Леска? — переспросил мужчина. — Саша, зачем она тебе?

Саша еще раз с ненавистью взглянул мне в глаза, затем отвернулся и быстро пошел в другой конец коридора.

— А что все же случилось? — с тревогой спросил мой спаситель.

— Вы доктор? — прошептала я.

— Нет, санитар. — он встревожился еще больше. — Вам плохо, нужна медпомощь? Тогда я позову доктора!

— Нет-нет, все в порядке. — торопливо ответила я, приходя в себя. — Проводите меня до выхода, пожалуйста!

Мужчина, осторожно придерживая меня за локоток, довел до поста охраны, где уже ждали Алена с Игорем. Увидев мое бледное лицо, Алена воскликнула:

— Ника, что случилось, тебя кто-то обидел?

Я обернулась, но санитар уже поднимался по лестнице, и услышать меня не мог.

— Алена, я потом расскажу. Я Сашу видела. — тихо пробормотала я. Алена побледнела и негромко выругалась, а Игорь тут же заинтересовался, кто такой Саша.

Отвечать ему ни я, ни Алена не стали. В гробовом молчании мы дошли до гостиницы, и Игорь стал напрашиваться к нам на чай.

— А у нас в холодильнике пусто. — растерянно ответила я.

— Вот еда! — гордо сказал Игорь, потряхивая висящей на руке котомкой. Оказалось, пока я беседовала с директором, Алена с Игорем успели зайти в магазинчик по соседству и закупить провизию.

Делать нечего, настырного кавалера пришлось пригласить в номер. Он резво взялся за готовку, сам настрогал огурцы и помидоры в салат, заправил его оливковым маслом, тонко нарезал колбасу и хлеб. Нам с Аленой оставалось только любоваться его точными и красивыми движениями.

— Не упусти такого кадра! — тихо прошептала я, пытаясь улыбнуться. Алена лишь пожала плечами в ответ, но на Игоря посмотрела с интересом.

Вечер прошел в приятной светской беседе. Игорь перестал интересоваться женихом Алены, теперь он вовсю шутил и ухаживал за нами, не позволяя даже самостоятельно достать с тарелки бутерброды.

За окнами давно стемнело, я смертельно устала, но лишь около полуночи нам с Аленой совместными усилиями нам удалось избавиться от кавалера. Он ушел, но пообещал с самого утра зайти за нами. Я быстро разделась и легла в постель, думая, что мгновенно усну. Но сон никак не шел. Что-то беспокоило меня в течение всего вечера. Какое-то смутное воспоминание, только о чем?

Я ворочалась в постели, пока меня не окликнула Алена:

— Ника, ты не спишь? Что с тобой? Тебя так сильно напугал Саша?

— Он хотел меня придушить леской, а так ничего страшного. — ответила я.

— Не сердись. Не надо было тебя отпускать одну, я уже поняла. — виновато откликнулась подруга. — Но не поверишь, я о нем просто забыла, полностью!

— Зато я долго не забуду. — сердито сказала я. — Но неважно. Мне что-то покоя не дает. Словно я что-то очень важное видела или слышала, но не могу вспомнить.

— Ты просто перенервничала сегодня. — успокаивающе сказала Алена. — Спи, теперь я все время буду рядом с тобой.

Глава 16

Полтора века назад, 1891 год…

После смерти отец Нейла оставил огромное по тем временам состояние. Поверенный семьи Кримов не пожалел усилий и добился пересмотра дела. И, отсидев всего десять лет, Нейл Крим был помилован губернатором штата Иллинойс. За время заключения Америка ему разонравилась, и он вернулся в Англию.

В старой доброй Англии страх перед маньяками в то время зашкаливал. Совсем недавно там свирепствовал Джек-Потрошитель, убивший и расчленивший пять проституток. Криму было просто противно наблюдать, как добропорядочные обыватели тряслись при упоминании маньяка. Всего пять проституток — да он убил и искалечил куда больше! Это перед ним должны трепетать англичане!

Нужны работать ради заработка у него больше не было. Тем не менее, он устроился доктором в госпиталь св. Фомы, и стал выписывать себе рецепты лекарств, содержащих стрихнин. А пустые глицериновые капсулы для горьких лекарств вообще продавали без рецепта.

Пару недель Нейл Крим закачивал в капсулы стрихнин, и, наконец, приступил к делу. Он ликовал — вот теперь-то в Лондоне начнется настоящий кошмар!

Проститутке Эллен Линнел он написал письмо с предупреждением об опасности. Девушка пришла на свидание к недавнему клиенту, отдала ему письмо, и покорно выпила из бутылочки согревающую жидкость. Ей стало плохо уже по дороге домой. Полицейский ее района пытался выяснить приметы отравителя, но не преуспел в этом. А девушка в жутких конвульсиях скоро скончалась.

Но в газетах не появилось ни строчки об ее гибели. Лондон не содрогнулся от ужаса, доктора Крима никто не искал. Смириться с этим он не мог. Жалкий убийца пятерых проституток отнял у него успех!

Нейл Крим стал писать подметные письма. Под разными именами он писал в полицию, в суд, местным политикам. Но паника в городе все не поднималась. И всего через пять дней после первого убийства он запланировал второе.

* * *

На следующее утро Игорь снова ждал нас с холле, правда, уже без букета. Вид у него был серьезный, даже встревоженный.

— Девушки, теперь мне придется вас всюду сопровождать. — вместо приветствия сказал он. — По новостям только что передавали — в городе снова появился Господин Паралич.

— Кто это? — с недоумением спросила я, поглядев на Алену. Мне показалось, она слегка вздрогнула при этих словах, тем не менее, удивленно пожала плечами в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Да маньяк один терроризировал город несколько лет подряд. — медленно, явно вспоминая информацию, начал рассказ Игорь. — Он вкалывал жертве парализующий яд и медленно душил ее веревкой, наслаждаясь агонией. Причем, шприц и веревку всегда оставлял на месте преступления. Иногда, кстати, он выезжал в другие города, поэтому невозможно было точно сказать, откуда он родом.

Все началось четыре года назад, когда в небольшом сквере в центре Новореченска нашли задушенной двадцатилетнюю Татьяну Скворцову. — речь Игоря стала намного глаже и быстрее. — Полицию сразу насторожило то, что девушку задушили днем, когда по скверу гуляли и мамаши с детьми, и владельцы собак. Но на просеке среди густого кустарника, где собачники обнаружили тело, не было никаких следов борьбы, и никто из гуляющих не слышал ни криков, ни шума. Лишь собаки, по словам владельцев, вели себя странно, периодически начиная подвывать. Но Татьяна была высокой, крепкой девушкой, и казалось странным, что она не оказала никакого сопротивления душителю. В общем, кто-то догадался произвести фармакологическую экспертизу. И оказалось — перед тем, как душить, убийца вколол девушке какой-то препарат, вызывающих практически полный паралич. То есть жертва находилась в полном сознании, но не могла даже пошевелиться, когда петля стала затягиваться на шее…

Игорь сделал пазу, словно припоминая что-то, затем посмотрел на Алену. Она слушала внимательно, слегка приоткрыв от напряжения рот. Похоже, история захватила ее полностью.

— Разумеется, убийцу усиленно искали, — продолжал Игорь. — Проверяли всех знакомых Татьяны, и внимание следствия привлек некий Дмитрий Нагаев. 52 лет, дважды судимый за изнасилование, он работал автослесарем в маленьком автосалоне. Познакомился с девушкой, представившись владельцем мастерской, в которой на самом деле был лишь наемным работником. Видимо, умел красиво ухаживать, поскольку Татьяна не отвергла его ухаживаний. Правда, подругам не показывала, они лишь слышали его имя.

Когда ее нашли задушенной, кавалера быстро отыскали, но он, признавшись в обмане девушки, в убийстве, разумеется, не сознавался. Да, хотел произвести впечатление, выдал себя за хозяина сервиса, брал напрокат дорогие машины клиентов, поскольку хотел развести девушку на секс. А кто без греха? Впрочем, и без него у девушки было много поклонников, она постоянно рассказывала о них, и даже хвасталась их подарками. Кто-то из них мог и приревновать девушку, которая явно предпочитала Нагаева, поскольку считала его человеком очень обеспеченным.

Более того, на тот день у Нагаева было алиби. Весь день он провел в сервисе, что подтвердил второй автослесарь. Не доверять его словам не было причин.

Так что никак улик против Нагаева не собрали. На всякий случай подержали его 10 дней в СИЗО, и отпустили восвояси. А дело перешло в разряд висяков.

Игорь надолго замолчал. Алена снова опустила глаза и глубоко задумалась. Я не выдержала первой:

— И что, с тех пор ничего не прояснилось? Вину Нагаева не удалось доказать?

— Не удалось. — пожал плечами Игорь. — А через полгода город всколыхнуло новое убийство. В лесопарке нашли девятнадцатилетнюю Надежду Кудряшко, задушенную леской. Поскольку следы борьбы и в этом случае отсутствовали, провели экспертизы. Она тоже была отравлена сильнодействующим препаратом. После этого случая журналисты и окрестили душителя Господин Паралич.

Опросили подруг Надежды, и все сказали, что незадолго до гибели она познакомилась с крупным бизнесменом лет 35, который водил ее по ресторанам и обещал зимой отвезти праздновать Новый год на Канары. Увы, имени бизнесмена никто не знал, и никто из подруг его не видел. Разумеется, на всякий случай снова допросили Нагаева, но он клялся, что с Надеждой незнаком. И опять же, его алиби подтвердил тот же собрат по мастерской.

Еще через полгода похожее убийство произошло в небольшом поселке Медлесовске, в тридцати километрах от Новореченска. Опять укол парализующего препарата и удушение, и снова — никаких следов. Через пару месяцев — убийство в Твери, но его сначала не отнесли к этой серии. На девушку явно напали неожиданно, когда она шла к дому по безлюдному пустырю. Снова никакого шума и никаких следов борьбы, тем не менее, убийство сначала не отнесли к общей серии. Но родственник девушки оказался из областного МВД, сделали экспертизу, и у нее нашли следы все того же жуткого препарата.

А год назад в местном лесопарке удушили еще одну девушку, Аллу Коркину. Собачники обнаружили ее труп практически сразу после убийства. Поскольку в этом парке гуляли с серьезными собаками, мужика организовались, устроили облаву, и у самого выхода из парка задержали Дмитрия Нагаева. Скрутили, вызвали полицию, но… Никаких улик, чтобы привязать его к трупу, найти не удалось. При нем не оказалось ни второго шприца, ни веревки, ни какой-нибудь сумки, где он мог бы это носить. Единственный странный предмет, который нашли у подозреваемого в кармане — старинная металлическая пластинка с изображением какого-то мужика. Он ни за что не хотел расставаться с пластинкой, называя ее своим талисманом.

На сей раз его арестовали, долго допрашивали, наверняка прессовали, но признания не добились. Прямых улик против него не было, тем не менее, прокуратура была уверена в обвинительном приговоре. Но, когда дело было уже передано в суд, защищать Нагаева приехал адвокат аж из самой Москвы. Кто его нанял, осталось загадкой, но свое дело он знал. Он внимательно изучил все доводы обвинения, и на открытом судебном заседании разбил их в пух и прах. Нагаева освободили прямо в зале суда. После чего он исчез из города. По крайней мере, полиция хотела установить за ним негласное наблюдение, но найти не смогла.

Игорь снова замолчал, и на сей раз даже Алена выглядела заинтересованной. Мы обе напряженно смотрели на него, ожидая развязки.

— Но самое интересное не это. — после МХАТовской паузы продолжил наконец наш рассказчик. — Через несколько месяцев в том же лесопарке, где нашли Аллу Коркину, снова нашли девушку, отравленную и удушенную. Правда, Авдотье Рябининой вкололи препарат, который понижал давление, а не вызывал паралич. Тем не менее, сходство почерка было налицо. В парке установили милицейский пост, психологи рассчитали примерный период, когда маньяк снова должен был выйти на охоту, запустили в парк девушку-подсадку.

На нее и правда было совершено покушение. Только на месте преступления задержали не пожилого автослесаря Дмитрия Нагаева, а — внимание, барабанная дробь! — юную студентку медицинского ВУЗа Полину Агатову. Кроме полицейского наряда, в парке дежурили и тележурналисты, поэтому история попала на местные телеканалы и стала достоянием гласности.

На следствии юная Полина созналась в убийстве Авдотьи Рябининой и в покушении на сотрудницу полиции, но предыдущие преступления категорически отрицала. Более того, она уверяла, что даже представления не имеет о лекарстве, вызывающем паралич. В медицинском институте она такого не проходила. Разумеется, все ее передвижения за четыре года пытались проверить, но, сами понимаете, за давностью лет это было непросто. И девушка, и свидетели путались в показаниях, забывали даты, события. Так что прежние эпизоды так и остались недоказанными, а Полину осудили лишь за одно убийство.

Тем не менее, преступления подобного типа в Новореченске прекратились. Правда, стало много других серийных убийств, но это к делу не относится. А вот сегодня утром в лесопарке найдена девушка, которой вкололи парализующий яд, а потом задушили. Видимо, настоящий Господин Паралич вернулся в город. Если вообще отсюда уезжал.

— Жуть какая… — я беспомощно посмотрела на Алену, с трудом удерживаясь от вопроса: а если Господин Паралич — вовсе не непонятный Нагаев, а наш Саша? Не зря он ходит с леской даже по клинике! Когда он вломился в наш номер, мы не проверяли его карманы. Как знать, там вполне мог оказаться и шприц с отравой…

Алена отводила глаза, но, думаю, ее мучил тот же вопрос.

— Девушки, что с вами? — проницательности Игорю было не занимать? — Вы перепугались? Не волнуйтесь, маньяк нападает лишь на одиноких женщин. А вы вдвоем, к тому же, с вами теперь буду я.

Мы переглянулись с Аленой, и та утвердительно кивнула.

— Игорь, у меня к вам большая просьба. — решительно сказала Алена. — Нам надо проверить одного человека. Есть подозрение, что он и есть Господин Паралич. Уверять не стану, но мы просто обязаны его обыскать.

— Всегда к вашим услугам! — вместо того, чтобы удивиться или испугаться, мужчина явно обрадовался. — Кого прикажете обыскать? Мужчину или женщину? Если дело касается слабого пола, я могу помочь в задержании, а обыскивать придется вам. Я стесняюсь — и он широко улыбнулся.

Я с некоторым ужасом смотрела на его радостное лицо. Откуда такая готовность помогать малознакомым дамам? Как он может быть уверен, что мы не мошенницы и не сумасшедшие? И потом… почему он думает, что настоящий Господин Паралич — женщина?

— Алена, давай лучше все расскажем в полиции. — глядя на Игоря, произнесла я. Он перестал сиять и слегка нахмурился, но промолчал.

— Нет, сначала надо самим убедиться. — отрезала она. — А если это не он?

— Конечно, желательно сначала убедиться самим. — горячо поддержал ее Игорь. Поймав мой недоумевающий взгляд, он склонился к моему уху и прошептал:

— Вероника, умоляю, не спорьте! У меня такой шанс появился! Я могу доказать Алене, что я тот мужчина, который ей нужен!

Я недоверчиво поглядела на Игоря. Нет, в любовных романах, которые я писала на досуге под псевдонимом Аманды Бредшоу, такие герои встречались. Да что там, там только такие мужчины и встречались! Готовые по первому зову помогать незнакомой девушке спрятать труп, пойти в засаду на маньяка, да что там — готовые убить по первому же ее капризу. Но вот в жизни я о таких никогда не слышала. А сейчас, похоже, я вижу пред собой настоящего героя любовного романа. Только вот не верю я ему, ох, не верю…

— Так кого обыскивать будем? — деловито осведомился герой.

— Санитара вашего отделения, Сашу. Уверена, вы его знаете. Только что вы хотите найти? — не сдавалась я. — Веревка и шприц остались на месте преступления.

— Это такой тощий чувак с длинной челкой? — припомнил Игорь. — А точно, он похож на маньяка. Ни разу, сколько в коридоре сталкивались, не взглянул мне в глаза.

— Это прямая улика! — не выдержала я. — Можно сразу арестовывать, какие еще нужны доказательства?

— Наверняка у него найдется второй шприц с лекарством. — словно не замечая сарказма, сказал Игорь. — Разумеется, он его не носит в кармане, надо квартиру обыскивать. Ну, и где-то должен отыскаться пузырек лекарства. Оно редкое, в аптеке не купишь, так что запас должен быть где-то припрятан.

— А если окажется, что это он, — устало сказала я. — Что тогда? Результаты нашего обыска полиция не зачтет.

— Это почему же? — удивился Игорь. — На шприце будут его отпечатки. Мы их не сотрем. Да и лекарство к нему вполне можно «привязать».

— Вы из органов? — прямо спросила я.

— Из каких? — он аж покрутил головой, демонстрируя изумление. Я пристально смотрела ему в глаза, но он выдержал мой взгляд все с тем же невинным видом.

— И как вы собираетесь его обыскивать? — устав играть в гляделки, спросила я.

— Да я вечером посижу в коридоре, подожду, когда он зайдет в комнату для персонала, зайду следом и все сделаю. — успокоил Игорь. — Электрошок с собой, так что разговор наверняка получится продуктивным. И обыщу товарища, и заодно узнаю, где он живет, и ключики от квартиры возьму, чтобы и там поискать.

— А он сам полицию не вызовет? — обалдела я.

— Вряд ли. — усмехнулся Игорь, — Полиция для него, как для собаки палка.

Я еще больше укрепилась в мысли, что он сам из полиции. Откуда иначе ему знать, что Саша судимый? И что больше всего на свете он боится тюрьмы? Интересно, он внедрился в клинику, чтобы поймать маньяка? Есть данные, что маньяк находится в «Фениксе»? Тогда это точно Саша, больше некому.

Мы вышли на прогулку в город. Я задумчиво плелась в хвосте у Алены с Игорем, горячо обсуждавших подробности обыска, когда меня вдруг обожгла мысль: а если Игорь — не полицейский, а как раз маньяк?

От неожиданности я даже остановилась. Да, это тоже многое объясняет — и хорошую информированность о деле Нагиева, и сведения про редкое лекарство, которым пользовался убийца. Да и подчеркнуто уважительное обращение: Господин Паралич! Да, журналисты называли маньяка именно так, но лично мне вовсе не хотелось ломать себе язык. Маньяк, он и в Африке маньяк, как бы его не величала пресса.

Если так, понятным становится и нежелание немедленно сообщить о наших подозрениях полиции. По его плану, мы должны полностью полагаться на результаты обыска у Саши. Да сам Игорь запросто может подложить Саше в комнатку любые шприцы! А вот когда улики будут подкинуты, и для полиции работа найдется.

Но, если Игорь и есть маньяк, зачем ему валить вину на Сашу? Ну, арестуют парня, допустим, даже признание выбьют. А дальше что? Господин Паралич все равно не сможет остановиться. Он продолжит свое черное дело, и все равно его будут ловить…

Ладно, на самом деле меня должно интересовать совсем другое. Если Игорь маньяк, почему он намертво прилип к нам с Аленой? Рассматривает нас в качестве будущих жертв? Но тогда почему он не боится появляться с нами в общественных местах? Нас видело вместе куча народу, начиная от персонала гостиницы, и кончая охранниками медцентра. Или он настолько безумен, что такие мелочи его не смущают? Но судя по рассказу Игоря, в таких вещах Господин Паралич предельно осторожен. Никто не видел его вместе с жертвой, в лучшем случае, слышали про какого-то загадочного ухажера. Но если Игорь маньяк, чего стоят его россказни?

А может, я зря себя накручиваю, и он просто влюбленный идиот?

Порывы ветра, казалось, все усиливались. Игорь что-то сказал Алене и свернул куда-то за угол.

— Куда он? — спросила я.

— Тут за углом классная кондитерская, он хочет нам булочки купить. — ответила Алена.

— С отравой?

— Ника, ты сходишь с ума. — рассердилась Алена. — Маньячка подсыпает яд в кофе, а не сыплет в булки! Если так пойдет дальше, ты начнешь есть только вареные яйца прямо со скорлупой.

— Я могу и вообще уехать. — рассердилась я. — И скажи, ты так доверяешь Игорю? Будем полагаться на то, что он нам скажет о Саше?

— С чего ты взяла? — искренне удивилась Алена. — Я доверяю только себе, и то не всегда. Разумеется, мы тоже там будем. Игорь может проводить в клинику своих друзей. Так что мы спокойно зайдем внутрь, посидим в кафе, а вечером начнем охоту.

Глава 17

Полтора века назад, 1891 год…

Проститутка Матильда Кловер сильно пила. Ей недавно исполнилось 27 лет, а выглядела она еще старше. Так что закат ее карьеры был близок, а ведь ее сыночку Фреду исполнилось всего два года! Она пила от ужаса, что клиенты отвернутся от нее, деньги закончатся, квартирная хозяйка выставит ее на улицу вместе с ребенком, и что тогда их ждет? Она старалась отложить каждую заработанную копейку, но деньги утекали, как сквозь решето, тратились на еду сынишке и на выпивку. На хорошую обувь средств уже не оставалось.

Вот и в эту холодную осеняю ночь она вышла на работу в дырявых башмаках. И тут, казалось, ей улыбнулось счастье. Солидный джентльмен с пышными черными усами подошел к ней, улыбнулся, и, вместо того, чтобы идти к ней на квартиру, отвел ее в дорогой обувной магазин на Вестминстер Бридж-Роуд. Оттуда Матильда вышла, сияя от удовольствия, в теплых новых ботиночках. Она не знала, что они ей послужат всего сутки…

В эту ночь джентльмен не потребовал от нее интимных услуг. Но пообещал назавтра вернуться и наверстать упущенное.

— Представляешь, его зовут Фред, как и моего сыночка! — захлебываясь от восторга, рассказывала хозяйке борделя Матильда. — Он придет завтра, и просил, чтобы я была трезвой, с утра не пила. Да я… Да ни капли! Я в рот больше не возьму спиртного! Может, нашелся хороший человек, закончились, наконец, мои мучения?

Маленький Фредди бегал по комнате, радуясь мамочкиному оживления. Мадам, сдававшая проституткам комнаты, согласно кивала головой, думая, радоваться ей за девочку или не стоит. Найдет та богатого покровителя, да и съедет с квартиры. Мадам с этого никакого дохода.

— Присмотришь вечером за Фредди? — попросила Матильда, и хозяйка согласилась.

Поздним вечером хозяйка дежурила у окна, гадая — кто же тот добрый человек, клюнувший на изрядно потрепанную Матильду? Наконец, раздался тихий звон дверного колокольчика, и джентльмен в высоком цилиндре зашел в дом. Разглядеть его мадам не удалось. Кабриолета поблизости тоже не было видно, из чего мадам сделала вывод, что посетитель пришел пешком. Вышел он примерно через час. А под утро мадам услышала из квартиры Матильды страшные крики.

Несчастная проститутка буквально каталась от боли по полу, согнувшись пополам и держать руками за живот. Она пыталась сказать, что клиент дал ей проглотить какие-то пилюли, но хозяйка не стала вникать в неразборчивые крики — она бросилась за врачом. Врач, живший по соседству, прибежал через четверть часа, с помощью соседок долго пытался влить Матильде в рот молоко, чтобы вызвать рвоту. Но это не помогло, и через несколько часов мучений женщина скончалась. Врач поставил ей диагноз — белая горячка. Отравления никто не заподозрил.

* * *

— Игорь, а та девушка, которую арестовали… Почему она убивала? — спросила я. Мужчина медленно поставил на столик смородиновый сок, дожевал кусок котлеты, и задумчиво посмотрел на меня.

— Наверное, ей это просто нравилось. — он сказал это так просто, что меня передернуло.

Видимо, он посчитал свой ответ исчерпывающим, поскольку снова принялся за еду. Алена молча жевала, не вступая в разговор, и было неясно, слышит ли она нас вообще.

В кафе «Феникса» мы решились поесть. Игорь показал мне видеокамеры, которые смотрели на посетителей со всех четырех углов. Мне показалось, что камеры и не пытались маскировать, наоборот, сделали все, чтобы они сразу бросались в глаза любому, кто зашел в помещение.

— Вероника, видите, здесь безопасно. Никто не станет подсыпать вам отраву прямо в прямом эфире. — чуть насмешливо сказал наш спутник. — Так что давайте наконец нормально пообедаем.

Я вспыхнула от возмущения. Зачем Алена рассказала непонятно кому про мой страх перед отравителем? Тем не менее, пришлось признать, что бутерброды давно уже застревали у меня в горле, и я поддалась на уговоры заказать домашние котлеты.

Народу в кафе было много. Видимо, прогулки по городу в сырую и ветренную погоду пациентов клиники не привлекали, и они проводили досуг культурно, за чашечкой кофе. Впрочем, у большинства на столиках стояли бутылки вина, или пузатые бокалы с янтарным коньяком.

Игорь галантно предложил нам вино или коньяк на выбор, но мы с Аленой от выпивки отказались.

Я оглядела кафе. Тут было много пожилых мужчин, но встречались с женщины средних лет, и совсем молоденькие девушки. Интересно, он все тут омолодились, или такими сюда и пришли?

— Игорь, что происходит в городе? — после долгой паузы тихо просила я.

— Что-то странное. — так же тихо ответил он. — Сначала тут зверствовал Господин Паралич, а после стали происходить еще более загадочные убийства. Взять хотя бы ту же Полину, которая душила девушек леской. Но это не все. В местном баре средь бела дня отравили молодого мальчика-полицейского. Отравительницу так и не нашли. Потом прошла еще волна отравлений в городских кафе — абсолютно немотивированных. Да что там…

Он помолчал, затем покосился на Алену, которая все витала где-то в далеко, в своих мыслях, и продолжал:

— В этом самом кафе я был свидетелем такого же странного отравления. Ваша подруга, кстати, тоже это видела.

Я с изумлением посмотрела на Алену. Вот те раз, а мне она не сказала ни слова!

— А что тогда произошло?

— За крайним столиком сидел пациент нашей клиники со своей подругой. Ей принесли сок, который она не любила. Она отказалась его пить, отдала бокал спутнику. Тот залпом выпил его и скончался.

Игорь замолчал. Я тоже молчала, правда, уже от ужаса. И в этом кафе я согласилась пообедать!

— И убийцу тоже не нашли? — пробормотала я, буквально чувствуя, как тяжело становится дышать.

— Конечно, нет.

— Алена! — взмолилась я. — Ты правда видела отравление?

— Что? А, да. — рассеянно откликнулась она.

Я хотела продолжить расспросы, но тут лицо Игоря напряглось, а взгляд стал более жестким. Я обернулась — в кафе входила молодая синеглазая женщина с белокурыми локонами до плеч. Ее большие глаза с тревогой оглядели посетителей кафе, но тут взгляд упал на Игоря, и она как-то разом успокоилась и повеселела.

— Игорь, я уже тебя потеряла. — весело сказала она, подойдя к нашему столику.

— Да я здесь. — казалось, он вовсе не рад встрече. — Просто надоело в клинике торчать. Не привык я столько времени подряд лечиться.

— Тебе не понравилось? — ее синие глаза со значением смотрели и на него. Нас с Аленой она, казалось, не видела в упор. — А я-то хотела предложить еще пару сеансов. — И она негромко рассмеялась.

Игорь натянуто улыбнулся, но мне казалось, в душе он желает синеглазке всего самого плохого. Тем не менее, он галантно предложил ей сесть за наш столик, а когда она отказалась, произнес:

— Лидия, хочу представить, это мои друзья — Вероника и Алена. Алена, кстати, была в нашей клинике, сопровождала своего жениха.

Блондинка пристально посмотрела на Алену, но промолчала. Игорь продолжал, обращаясь уже ко мне:

— А это Лидия Тихонова, жена директора нашей клиники. Тоже врач, и просто красавица.

— Можно тебя на два слова? — Лидия легко коснулась его плеча пальчиком с длинным наращенным ноготком.

— Прощу прощения. — тихо сказал Игорь, наклонившись к уху безучастной Алены. Затем встал и пошел за блондинкой в дальний угол кафе, за маленький столик, где уже сидел спасший меня от Саши санитар.

— Алена, мне не нравится Игорь. — быстро сказала я, когда они отошли.

— Ну и что? Мне он тоже не нравится. — пожала плечами подруга. — Придурок.

— Он наверняка из полиции. — горячилась я. — Ему от тебя что-то нужно!

— Что ему от меня могло понадобиться? — удивилась Алена. — Кроме любви и ласки?

— Ты прекрасна, спору нет. — ее пофигизм начал меня бесить. — Но он к твоим чарам равнодушен, уверена. Скажи, он к тебе приставал?

— Нет. Но я и повода не давала.

— Ага. А он только и ждет разрешения, чтобы наброситься на тебя, аки лев!

— Ты чего взбесилась? — Алена наконец подняла на меня тяжелый взгляд? — Приревновала, что ли?

— Да ты просто дура! — ахнула я. — Все, с меня хватит. Я сегодня же уезжаю.

— Да успокойся ты. — отмахнулась Алена. — Давай сделаем задуманное, а потом я его пошлю подальше.

— Давай прямо сейчас скажем, что ты получила письмо от жениха, он собирается приехать. — предложила я.

— Зачем? — не поняла Алена.

— Хочу посмотреть на его реакцию.

— Да пожалуйста. Делай что хочешь. — и она снова ушла в себя.

— О чем ты все время думаешь? — не выдержала я.

— Все о том же. — нехотя ответила Алена. — Как прижучить Тихонова. На Сашу ему плевать, это ж ясно. Окажется он маньяком, или нет — Тихонову глубоко фиолетово. Что делать? О, слушай! — оживилась она. — Как ты думаешь, у его женушки с Игорем роман? Может, через нее удастся воздействовать?

Я обернулась и невольно вздрогнула: к троице за дальним столиком присоединился Саша. Теперь все четверо сидели, слегка наклонившись вперед, и внимательно слушали Лидию, которая втолковывала им что-то, иногда выпрямляясь и опасливо озираясь по сторонам. Они были похожи на заговорщиков в глубоком тылу врага, но никак не на влюбленную парочку и их приятелей.

— Смотри, наш маньяк уже с ними. — тихо сказала я. — Шушукаются.

В это время Игорь встал и, что-то сказав Лидии, пошел к нам.

— Что, девочки, скучаете? — с каким-то деланным весельем спросил он, усаживаясь на свое место. — Ничего, сейчас здесь, похоже, начнется шоу.

— Вы о чем? — удивилась я.

— Вероника, вы хотели побольше узнать про отравления? — невесело спросил он. — Тогда запасайтесь поп-корном и наблюдайте. Думаю, очередное отравление скоро произойдет, что называется, в прямом эфире.

Глава 18

Я сидела, отодвинул недопитый кофе, и пыталась справиться с приступом паники. Рассказ Игоря доносился словно издалека, и как хотелось думать, что он все врет, или просто невинный розыгрыш…

Оказалось, только что Лидия обнаружила в своем кабинете пропажу пузырька очень сильного сердечного лекарства. Такое же лекарство пропало у нее две недели назад, в тот день, когда в кафе отравили пациента клиники. Тогда заведующая тоже вовремя обнаружила пропажу, и быстро спустилась в кафе, надеясь, что ее присутствие не позволит совершиться непоправимому. Но увы, похититель оказался безумно смелым, и отравление произошло буквально на глазах у Лидии. Хорошо, что она заранее позвонила санитарам, чтобы дежурили в коридоре. Тело быстро унесли, а скандал замяли, уверив посетителей, что толстяку стало плохо с сердцем. Разумеется, убийцу не нашли, зато пузырек обнаружился в мусорнике под лестницей, ведущей на третий этаж.

Сегодня, увидев исчезновение злополучного пузырька с лекарством, Лидия снова бросилась в кафе, прихватив санитаров. Конечно, сейчас тут повсюду камеры, но вряд ли это остановит маньяка.

— А на фига разбрасываться ядами? И почему она решила, что отравление произойдет в этом кафе? — спокойно спросила Алена. — Зачем кому-то светиться перед камерами? Выйдет на улицу, зайдет в любую рыгаловку за углом, и потравит хоть целый взвод.

Я в ужасе смотрела на нее. Безумный отравитель тут, рядом с нами, и кто знает, не было ли отравы в нашем кофе?

— Она сама притащила сюда Сашу, и уверяет, что хочет предотвратить преступление? — у меня наконец прорезался голос. — Да она сама безумная!

— Сашу она ни в чем не подозревает. — пожал плечами Игорь. Держался он спокойно, но спина была неестественно напряжена, а губы плотно сжаты. Похоже, несмотря на показное спокойствие, он тоже нервничал.

— Да вы все тут безумны! — психанула я, поднялась из-за стола и пошла к выходу. Ни Алена, ни Игорь не пошли за мной. У двери я оглянулась: Игорь снова сидел за столиком заговорщиков, а Алена, не отрываясь, смотрела на них.

Я вышла из кафе, громкой хлопнув дверью, хотя и сомневалась, что это будет кем-то замечено.

Лишь на улице, под порывами ледяного ветра, я слегка опомнилась. Куда мне идти? Лучше всего было вернуться в гостиницу, но внутренне возбуждение требовало выхода, и я почувствовала, что просто не в силах сидеть в номере. Возможно, это было неосторожно, но я решила сначала прогуляться по городу. В конец концов, там ничуть не опаснее, чем в гостинице. И намного безопаснее, чем в любом кафе. На прохожих в этом городе, вроде, пока не нападают.

Погрузившись в невеселые мысли, я брела вперед, периодически сворачивая куда-то налево. Замерзла я довольно быстро. Пора было возвращаться, но я обнаружила, что не могу вспомнить, какой дорогой шла. Кажется, три раза я сворачивала влево, значит, теперь пора повернуть направо. Я уже почти бежала, но блестящее стеклянными витринами здание клиники все не появлялось в поле зрения. Зато невдалеке возник большой сквер с изумительной красоты красно-оранжевыми кленами.

От быстрой ходьбы я согрелась, ветер немного стих, и я решила прогуляться по скверу. Успокоюсь немного и позвоню Алене, пусть теперь она меня разыскивает. Приняв решение, я уже довольно спокойно вошла в сквер и медленно побрела по асфальтовым дорожкам, любуясь яркими кленовыми листьями.

Мимо прошел спортивного вида мужчина. Он слегка улыбнулся мне, и я поспешно отвернулась. Только небольшого романа мне не хватает сейчас для полного счастья! Я немного ускорила шаг, но было уже поздно — мужчина развернулся и теперь шел рядом со мной.

— Вы не замерзли? — вежливо спросил он. — Вроде, погода не очень располагает к долгим прогулкам.

Слишком хорошее воспитание не позволило мне послать кавалера в пеший эротический тур, и я нехотя ответила:

— Нет, мне не холодно.

— А я вот замерз. — доверчиво улыбнулся он. — Давно бы ушел, но у меня собака потерялась. Такса, девочка. Пока не найду, не могу пойти погреться.

— Давайте поищем таксу. — Я невольно прониклась к незнакомцу сочувствием. — Как ее зовут?

— Шерри. — виновато улыбнулся он. — То есть в родословной записано другое имя, в пять раз длиннее, но я зову ее так. В честь любимой вишневой наливки.

— Как же вы ее упустили?

— Да у нее, видите, ли, течка. — грустно сказал он. — Она неспокойная сегодня.

— И вы ее спустили с поводка? — ахнула я.

— Не спускал. — он показал мне пустые ладони. — Убежала вместе с поводком.

— Давайте вместе поищем. — предложила я. — Слышите, вон там, за кустами, собаки воют? Наверняка ваша Шерри тоже там.

— Да, я тоже так думаю. — он немного повеселел, и мы торопливо пошли по дорожке, ведущей в глубь сквера.

Я искоса рассматривала спутника. Он был красив какой-то неброской мужской красотой — короткие прямые волосы, четкие, словно выгравированные черты лица, прямой нос с маленькой горбинкой. Интересно, ему правда нужна помощь для поисков таксы, или я ему приглянулась?

Собачий вой все усиливался, но никаких собак видно не было. Внезапно наперерез нам вышел крепкий пожилой мужчина с крупным мраморным догом. Проходя мимо нас, дог замедлил шаг, поводок натянулся, а я обратилась к мужчине:

— Тут черная такса не пробегала?

Мужчина приостановился, а дог гортанно зарычал и присел, словно готовясь к прыжку. Мой спутник невольно попятился, вцепившись в мой локоть и оттаскивая от разъяренной собаки.

— Что с вашей собакой? — изумилась я. Собак я никогда не боялась, но вид этого дога меня смущал. Если такая махина решит напасть, пожалуй, разорвет в клочья. С чего он так рычит?

— Рикки, место! К ноге! — в голосе хозяина слышна была тревога. — Место, я сказал!

Дог нехотя повиновался. Он сел рядом с хозяином и перестал рычать, но шерсть на загривке еще топорщилась, а горящие глаза неотрывно следили за нашими движениями.

— Вы извините, он обычно спокойный. Не знаю, что на него нашло. — извинился хозяин. — Вы постойте пару минут, сейчас я его уведу отсюда.

Но дог не хотел уходить. Похоже, он сильно проголодался, и рассматривал нас с таксовладельцем как готовый обед. В конце концов, хозяин со странной собакой все же удалились на безопасное расстояние. Я почувствовала странную усталость и сказала новому знакомому:

— Вы меня извините, если я сейчас уйду? Мне очень жаль вашу таксу, но я не в силах ее искать…

— Конечно, я вас понимаю. — грустно ответил он. — Я сам виноват, надо было держать поводок крепче. Хотите, я вам вечером позвоню, расскажу, нашлась ли Шерри?

— Конечно, позвоните! — больше из вежливости ответила я. Мой новый знакомый перестал казаться мне красавцем-мужчиной. Мне не хотелось больше искать таксу. Единственное, о чем я теперь мечтала — побыстрее уехать из этого странного города, с его бешеными догами и серийными отравителями.

Мы с Арсением — так представился мой спутник, обменялись номерами телефонов, и я пошла к выходу из сквера. На ходу я позвонила Алене:

— У вас как, представление закончено?

— Вроде, пока все живы. — без особого энтузиазма ответила она. — А что, ты боишься опоздать к началу?

— Я заблудилась. — вздохнув, призналась я. — Гуляю по какому-то скверу, не знаю, как до гостиницы добраться.

— Я не уйду из клиники. — сердито ответила подруга. — А ты не валяй дурака. Выйди к проезжей части, и голосни любую машину. Тебя довезут до самой гостиницы.

Честно говоря, меньше всего мне хотелось садиться в чужую машину в этом городе серийных убийц. Тем не менее, другого выхода я не видела. Алена на помощь не придет, сама я дорогу не найду. Если погуляю на продувном ветру еще пару часов, то благополучно помру от пневмонии. А греться мне негде, все кафе в городе закрыты, а если и найду работающий кабак, то не рискну в нет ни пить, ни есть.

Я вышла из сквера к шоссе, подняла вверх руку, и через пару минут возле меня остановился скромный «Жигуленок». Водитель, интеллигентного вида мужичок, всю дорогу развлекал меня рассказами о жене и теще, и благополучно доставил до гостиницы, категорически отказавшись от предложенных денег.

Глава 19

Полтора века назад, 1891 год…

Нейл Крим с ужасом пролистывал лондонские газеты. Об убийстве проститутки Матильды там не было ни слова! Это заговор, настоящий заговор против него, теперь он был в этом уверен. Недоброжелатели собирались отнять у него славу самого страшного монстра в Англии. Их воображение покорил жалкий пигмей, называвший себя Джеком-Потрошителем. Что сделал этот Джек, чтобы стать королем Лондона? Написал пару подметных писем? Так Нейл напишет их в два, в три, в десять раз больше!

Он написал письмо лорду Расселу и его жене, обвиняя лорда в убийстве, а его жену в пособничестве. Он писал все более безумные и в Скотленд-ярд, и известным в Лондоне людям — врачам, профессорам, политикам. Но, в отличие от писем Джека-Потрошителя, о его письмах газеты молчали. Он решил, что убийствами проституток Англию уже не покоришь, и наметил себе новую жертву.

Хорошенькая хористка Лю Харви пела театре «Альгамбра». Разумеется, она не была проституткой, но иногда соглашалась весело провести время с приличными джентльменами. Денег за услуги она не просила, но от дорогих подарков не отказывалась.

После ночи любви с вежливым, галантным доктором Кримом Лю Харви долго выслушивала его жалобы на продажных женщин. Ей было жаль доктора, но временами ее пугал ее странный, остановившийся взгляд. Тем не менее, она согласилась на свидание следующим вечером семь на набережной.

На это свидание Нейл Крим намеренно опоздал. Увидев окоченевшую от холодного ветра хористку, он заволновался, предложил ей выпить горячего грога в ближайшем баре, и по-хозяйски обнял растроганную девушку. Они долго пили вкусный напиток, беседуя о медицине, и между делом доктор Крим сказал, что у него есть замечательное средство от высыпаний на лице. Ведь Лю такая хорошенькая, наверняка ее сильно расстраивает сыпь на лбу?

Хористка рассеянно кивнула. Сыпь ее и правда беспокоила, но только не в этот вечер. Почему-то, несмотря на грог, она никак не могла согреться, словно ледяной ветер навсегда охладил ей кровь. Ей хотелось поскорее встать и уйти, но она не могла себе это позволить — ведь ее кавалер был так галантнее, так заботился о ней!

Наконец, ей стало так плохо, что она твердо сказала, что ей пора уходить, ее уже ждут. Ее собеседник, видимо, расстроился, но возражать не стал, и они снова вышли на безлюдную набережную.

— Лю, возьмите и проглотите прямо сейчас! — повелительно сказал ее спутник, протягивая две белые плотные пилюли. — Это средство от сыпи. Проглотите, и больше она вас уже никогда не побеспокоит.

Девушка вздрогнула от очередного порыва ветра и посмотрела в глаза спутника. Почему-то ей показалось, что на их месте — черные провалы, словно перед ней стояла сама темнота. Она растерянно поднесла таблетки ко рту, но в последний момент ей вдруг стало так страшно, что она невольно вскрикнула, кивая куда-то за спину доктора. Тот невольно обернулся, и в этот же момент ее рука с размаху бросила капсулы в Темзу.

— Что за шутки? — Крим обернулся, и девушка перепугалась еще больше. Губы не слушались, от испуга она нервно сглотнула, и черный человек слегка смягчился: — Проглотила?

Лю обрадовано закивала в ответ. Слава Богу, он не заметил! Он решил, что она проглотила капсулы, и теперь, может быть, она сможет уйти. Но что он ей дал, этот страшный человек?

— Ты, вроде, торопилась? — Крим повеселел и снова стал заботливым и ласковым доктором. — Давай я тебя закутаю в свой плащ, и провожу до метро, а то снова замерзнешь. Завтра вечером встречаемся, как обычно?

Девушка торопливо закивала, и быстро пошла к метро. Нейл Крим, помахивая тростью, пошел за ней. Настроение у него было отличным — теперь, после убийства хористки, о нем точно заговорит вся Англия!

* * *

Алена внимательно следила за Лидией. Ей надо было найти хоть какую-то зацепку, чтобы прижать Тихонова к стенке. Может, ей удастся найти хотя какой-то компромат на эту мерзкую белокурую самку. Наверняка же похотливая, как кошка! Предполагаемого отравителя Алена не боялась. Если ей в кофе сыпанут отраву — что ж, так сему и быть. Пять минут мучений — и для нее все закончится. Наверное, это лучше, чем тот бесконечный мрак, в котором она последнее время жила.

От размышлений ее отвлек звонок Вероники, вызвавший сильное раздражение. Надо же, средь бела дня она заблудилась в двух соснах, и зовет Алену на помощь! Но если она уйдет, Игорь, предложивший помощь, вполне может передумать. А если, как предполагает Вероника, он из полиции, и охотится за маньяком, он вполне может обыскать и арестовать Сашу сам, без присутствия Алены. Он-то может, а вот она без его помощи не обойдется.

Она снова обвела глазами кафе и замерла. Время вдруг словно остановилось, а потом распалось на мелкие кусочки.

Кадр: за соседним столиком нервно стучат по краю тонкие пальчики с кроваво-красными ноготками. Кадр: пальчики сжимает маленькую бутылочку. Кадр: подвигают ближе бокал с вином. Кадр: бокал прикрыт левой рукой. Кадр: в него льется какая-то темная жидкость. Кадр: пальчики снова обвивают бутылочку. Кадр: прячут ее в маленькую сумочку под столом. Кадр: медленно подвигают бокал к другой руке, толстой и мясистой, покрытой редкими черными волосами.

Толстая рука пошевелилась, взяла бокал и потянула его наверх. Алена перевела взгляд на ее владельца — им оказался коренастый мужичок лет сорока пяти. Он уже подносил бокал с отравой ко рту, когда Алена, не успев даже осознать свой поступок, на автомате схватила железную солонку и своим коронным броском швырнула ее в голову мужика.

Замедленная съемка прервалась, теперь время бежало даже слишком быстро. Протяжно зазвенел упавший на пол бокал. Мужик взвыл и схватился за нижнюю челюсть. Похоже, навыков метания ядра Алена не потеряла, бросок получился удачным, и бедняга лишился нескольких передних зубов.

— Б***ь, хулиганка! — неестественно высоким голосом завизжал пострадавший, приподнявшись со стула. — Ах ты, с**а! Я тебе щас башку оторву!

— Я тебе жизнь спасла. — громко сказала Алена, медленно вставая и выпрямляясь во весь свой богатырский рост. — Видимо, напрасно. Что же, еще не поздно это исправить.

Мужичок, увидев ее гренадерскую фигуру, тут же сел обратно, но визжать не перестал:

— Охрана! Что тут происходит у вас, в этом гребанном месте! Она меня покалечила! Полицию вызывайте!

Девица с кровавыми ногтями с ужасом переводила взгляд с него на Алену, но молчала. К столику потерпевшего подбежали Лидия и оба санитара. Лидия что-то торопливо говорила мужику, пытаясь перекричать его визг, а старший санитар аккуратно прижал его плечи руками, чтобы не дергался. К Алене подошел Игорь и осторожно обнял за талию:

— Его хотели отравить?

— Да. Девица за его столом плеснула что-то в бокал.

— Понятно. — удовлетворенно кивнул Игорь. — Ты так, в порядке?

— В полном. Вы этого идиота угомоните.

— Посиди еще немного. — он пошел к столику, за которым все не стихал скандал. Наклонился к Лидии и что-то зашептал ей на ухо. Она согласно закивала, и громко сказала:

— Простите, наша пациентка на гормонах, у нее бывают истерики. Наш центр возместит вам расходы на лечение зубов, и оплатит моральный ущерб!

— И весь курс, все процедуры бесплатно! — уже на тон ниже выкрикнул мужичок. — Я не стану платить ни копейки!

— Конечно, какой может быть разговор! — радостно ответила Лидия. — Простите еще раз. Сейчас мы уведем неадекватную пациентку, и все будет хорошо.

Игорь вновь подошел к Алене, обнял за плечи и осторожно вывел из кафе. Лидия с обоими санитарами вышла следом.

— Спасибо. — не глядя на Алену, процедила Лидия. Губы красотки все еще предательски дрожали, но она уже пришла в себе. — Вы не видели, она выплеснула в бокал весь пузырек, или там что-то еще оставалось?

— Вроде, весь. — задумалась Алена. — Не знаю. А вы чего ядами разбрасываетесь?

— Оно в запертом шкафчике стояло. — внезапно лицо блондинки скривилось так, словно она вот-вот разрыдается. Санитар постарше кинулся ее утешать, Игорь крепче обнял Алену, Саша стоял чуть в сторонке и глумливо усмехался.

— Ладно, проехали. Полицию звать когда будете? — зло спросила Алена.

Возникла неловкая пауза. Саша побледнел и перестал ухмыляться, Лидия на минуту опустила глаза, затем посмотрела на санитаров, глубоко вздохнула и сказала:

— И что мы скажем полиции? Что хулиганка бросила камень в лицо нашему клиенту? Полиция арестует вас, Алена.

— Вы в своем уме? Крашеная сучка хотела его отравить!!!

— И как же мы это докажем? — вежливо осведомилась Лидия.

— А пузырек в ее сумочке?

— Пустой пузырек, верно? — Лидия некоторое время пристально смотрела на Алену, потом удовлетворенно вздохнула. — Хранение бутылочек из-под лекарств не запрещено законом. То, что она вылила отраву в бокал, видели только вы. Но вам никто не поверит, Алена. После вашего чудного броска вы не вызовете доверия у полиции. Все решат, что вы просто сошли с ума.

— Да делайте что хотите! — разозлилась Алена. — Только имейте в виду, она его все равно отравит. Не сегодня, так завтра.

— Не волнуйтесь, мы примем меры. — ледяным тоном отрезала Лидия, кивнула санитаров и, не оглядываясь, пошла по лестнице наверх. Санитары заторопились за ней.

— Игорь, ты видел? — с отчаянием спросила Алена. — Они не люди, их ничем не проймешь. Понимаешь ты это? Их-ничем-не-прошибешь!

— Я хочу тебе помочь. — тихо ответил он. — Ты же знаешь, я ради тебя готов на все. На все, слышишь? Но ты должна мне доверять. Алена, скажи, что на самом деле с тобой случилось?

— Со мной? Ничего. — она с трудом сдерживала истерический смех. — Я в полном порядке.

— Но что-то произошло. — настойчиво продолжал Игорь. — Ты что-то от меня скрываешь. Как же я могу помочь, если не понимаю тебя?

Алена молчала, тоскливо глядя в сторону. Да, он не может ей помочь. Возможно, и никто не сможет…

— Скажи. — он немного помолчал. — Твой Михаил… на самом деле он убит?

— С чего ты взял? — отшатнулась от него Алена. — Он жив, слышишь ты? Он жив!!!

— И с ним тоже все в порядке?

— Нет! — Алену, наконец, прорвало. — Не в порядке. Он в тюрьме. Его секретаршу зарезали, и он — единственный подозреваемый. А я… я не знаю, как его спасти.

— Я понял. — Алена в шоке смотрела на него. На мгновение ей показалось, что на его губах выступила довольная полуулыбка. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, лицо Игоря выражало лишь горячее сочувствие.

— Ты хочешь найти здесь какие-то улики? — Игорь, казалось, и не ждал от нее ответа. — Знай, я сделаю все, что ты скажешь. Если нужен компромат на руководство центра или на эту Снежную королеву, мы его организуем.

Глава 20

Дальнейшие события представлялись Алене театром абсурда. До позднего вечера они просидели в палате Игоря, и он все выспрашивал ее о подробностях убийства секретарши Михаила. Ей казалось, что ее допрашивают, и она невольно напрягалась, боясь сболтнуть лишнее.

Иногда Игорь выходил в коридор и кому-то звонил оттуда. Алена слышала лишь обрывки слов, но все же поняла, что он договаривался с кем-то о помощи. Кто-то должен был ждать за углом клиники, и действовать в случае необходимости. Она не понимала, кто такой Игорь и что ему нужно, но отказаться от помощи уже не могла.

От мерзкого чувства собственной беспомощности ей хотелось завыть. Так плохо ей не было даже тогда, когда она два года скрывалась от убийц в съемных квартирах. Там у нее была хотя бы иллюзия, что она сама распоряжается своей жизнью. А тут — кто-то распорядился за нее. И она не в силах этому противостоять.

Самым страшным было то, что из-за нее страдали другие люди, те, кто был ей дорог больше всего. Рисковала жизнью Вероника, мучился в тюрьме Михаил. Словно в романах Стивена Кинга, на ней лежало проклятье, которое поражало каждого, кто с ней соприкасался. Ей хотелось убить себя, но где-то в глубине души осталось что-то от прежней несгибаемой Алены, и она не могла вот так просто сдаться. Нет, если уж погибать, так с музыкой. Если ей оставят лишь один выход, сначала она убьет тех, кто заставил ее так страдать.

Наконец, Игорь зашел в палату и сказал:

— Все, пошли ловить нашего красавца.

Алена послушно вышла из палаты. Игорь взял ее за руку, и они быстро подошли к комнате для персонала.

— Он там? — еле слышно спросила Алена. — Один?

— Адын, совсем адын! — подражая кавказскому акценту, заверил Игорь. Похоже, он тоже слегка нервничал, поэтому начал шутить.

Они вошли в комнату, где на железной кровати-каталке сидел Саша, и осторожно закрыли за собой дверь.

— Чего надо? — санитар даже не поднял голову, чтобы посмотреть в глаза непрошенным гостям.

— Тебя надо. — буднично ответил Игорь. — Ну-ка, быстренько выложил шприц и леску на пол!

— Да ты чего пасть разинул? — лениво спросил Саша, но голос предательски дрогнул.

— По-хорошему, значит, не понимаешь? — усмехнулся Игорь. — Ладно.

Он сделал широкий шаг, схватил санитара за левое запястье и, заломив его руку за спину, без особого размаха стукнул головой о железную спинку кровати. Раздался дикий вой, и по спинке потекла кровь.

— Нос вдребезги. — с удовлетворением пояснил Игорь. — Сашок, ты не упрямься. Видишь же, мы настроены сурьезно, и отступать не собираемся. Поверь, изувечу тебя за здорово живешь, будешь ходить не по коридору, а только под себя.

Он снова стукнул воющего парня о кровать. На сей раз вой получился таким громким, что Алена закрыла уши. Зря они так шумят, сейчас прибегут медсестры, и прекратят шоу. Но пока что в коридоре царила тишина.

— Ну что, продолжим развлекаться, или сам все отдашь?

— Отпустиииии!!! — провыл Саша.

Игорь резко толкнул его на пол. Парень грохнулся, как куль с песком, начала трясти вывихнутой рукой, а второй размазывал по лицу кровь. При этом он тихо скулил от боли.

— Ну-ка, шприц и леску! — прикрикнул Игорь. Саша вздрогнул и, не переставая скулить, дрожащей рукой достал из кармана моток лески и бросил на пол.

— Шприц? — деловито повторил Игорь. Саша замотал головой, и Игорь легонько пнул его носком башмака в подбородок. Голова парня дернулась, кровь из разбитого носа хлынула ручьем, и он начал захлебываться.

— Ну, где шприц? — как ни в чем не бывало повторил Игорь.

— Нету… Нет у меня шприца. — маньяк всхлипывал, как ребенок. = У меня только леска, зачем мне шприц?

— Да ты врешь? — ласково спросил Игорь. — Может, пора браться вот за это? — он вынул из кармана небольшую черную дубинку и подсунул под нос Саше. — Электрошок, ни разу не применял еще. Так опробуем?

— Неееету шприцааа. — маньяк буквально захлебывался рыданиями. Игорь чуть отступил, и парень проворно, как ящерица, на четвереньках пополз к двери, откуда его ногой отбросила Алена.

— Ну и куда ты собрался, дружок? — тоном доброго папаши спросил Игорь. — думаешь, кто-то на помощь тебе придет, дурачок? Не боись, все схвачено. Поступил сигнал, что в здании бомба заложена, народ на улицу вывели, лишь тебя не стали предупреждать. Так что времени у нас много, можем дальше развлекаться. Продолжим?

— Нет! — закричал Саша. — Не надо!

— Тогда говори, сколько народу ты этой леской порешил?

— Никого… Правда, никого! — теперь он кричал в голос. — Я держался, я всех этих сучек ненавижу, я б их всех… Но нельзя, меня поймали бы и в тюрьму. Я не хотел в тюрьму. Я держался, до последнего держался. Я только ее хотел, она ж не баба, ну какая она баба, она как мужик, как те, что меня… — он снова захлебнулся рыданиями и замолк.

— Понятно. — медленно сказал Игорь. И вдруг заорал: — Что тебе кололи, ну?!!!

— Нееее знаю. — маньяк весь сжался, свернулся в комочек. — Они называли это эликсир. И так смеялись… Но я не знаю, что это было!

— Смеялись над чем? Над тобой? — уточнил Игорь напряженно.

— Да, да, наверное. Я не знаю. — он снова затих.

— Значит, ты никого не убил. — Игорь сел на корточки, и заговорил тихо и ласково, словно с ребенком. — Но ты хочешь убивать, верно? И рано или поздно ты это сделаешь. Тебя поймают и помесят в тюрьму. Нехорошие парни снова начнут тебя трахать во все дыры. И это будет скоро, очень скоро.

Он встал и теперь сверху вниз смотрел на съежившегося на полу парня. Тот молчал, перестав даже поскуливать.

— Я хочу предложить тебе выход. — после паузы произнес Игорь. — Ты поедешь со мной, будешь жить в хорошем доме, но под охраной. Ты не сможешь убивать. А если и сорвешься, тебя не будут судить, это я тебе обещаю. Поедешь?

Саша на полу слегка дернул головой, что при большой фантазии можно было понять как согласие. Игорь предпочел понять его именно так.

— Но перед этим ты должен достать нам тот эликсир, который тебе вкололи. Хотя бы немного, пару миллилитров. Одну ампулу. Одну каплю. И после этого я вывезу тебя из города туда, где никто из врагов не найдет. По рукам.

На этот раз Саша кивнул, Алена в этом уже не сомневалась.

— Ну вот и отлично. — удовлетворенно сказал Игорь. — Тогда делаем так. Мы уходим, а потом выходи ты. Своему дяде скажи, что тебе предупредили о бомбе, но ты решил остаться, чтобы поглядеть, что оставили пациенты в палатах. Ну там, кошельки, золотишко. Уверен, он не удивится. А в моей палате вышел облом — там мы с Аленой развлекались не по-детски. Увидели тебя — ну я и вломил со всей дури. Понял? Можешь сказать, что мне отомстишь, тоже морду намылишь. Дядя тебе поверит, решит, что ты на меня зуб имеешь, и о нашем договоре не догадается ни в жизнь.

Он помолчал, поглядел на лежавшего на полу парня, и тихо произнес:

— Только учти, времени у тебя не так уж много. Если ты задушишь кого-нибудь здесь, в этом городе, и тебя поймают, я не смогу тебе помочь.

Парень не отвечал и даже не шевелился, и лишь по хриплому, с присвистом дыханию можно было понять, что он жив и в сознании. Игорь взял Алену за локоток и галантно, словно на балу, вывел в коридор. Алена, словно во сне, шла за ним, почти без удивления обнаружив, что в коридоре тихо и безлюднго, а двери всех палат открыты настежь.

— Бомбу ищут. — весело сказал Игорь, проследив ее взгляд. — То есть, никто ее не ищут, но видимость работы имитируют. Вернется сюда уважаемый директор с супругой, и увидит — работали люди на совесть, все палаты проверили.

— Ты звонил в полицию? — тихо спросила Алена.

— Да ты что! — удивился ее спутник. — Мои люди в камуфляже пришли, сказали, что сигнал в органы поступил, и персонал дисциплинированно смылся из клиники, захватив с собой пациентов. Вроде, они в соседнее кафе все перешли, там и ждут окончания поисков.

— И никто ничего не заподозрил?

— Неа. — развеселился Игорь. — Для нашего народа любой человек в форме — власть, однозначно. А форма на любой толкучке продается.

— Зачем тебе эликсир? — Алена остановилась и в упор поглядела на Игоря. — Ты ведь из-за него взялся мне помогать?

— Разве? — Игорь удивлялся по всем правилам актерского мастерства, но Алена ему не верила. — Я и не знал про эликсир, когда встретил тебя. Тем более, откуда я мог знать, что тебя попытается убить этот мозгляк?

— Ниоткуда. — тихо сказала Алена, и добавила уже почти неслышно. — Только что-то ты знал, точно знал.

Глава 21

Из номера я позвонила домой, убедилась, что с Ромой и детьми все в порядке, села на кровать и задумалась. Надо уехать из города, желательно завтра же утром. Но Алена… она меня не простит, ответил внутренний голос, с которым я тут же затеяла спор. Алена плохая подруга, возражала я сама себе. Она рискует моей жизнью, зная, что у меня двое маленьких детей! Она скрывает от меня цель поездки сюда, и я даже не знаю, что мы тут делаем!

Алена не бросила бы меня, вяло возражал внутренний голос. Даже если бы не знала цели. Но у нее нет детей! Зато у нее появился Игорь. Он, похоже, в нее влюблен, так что о ней есть кому позаботиться, кроме меня. А от меня все равно никакого толку.

Но этот Игорь — кто знает, что ему на самом деле нужно? Вдруг опасность исходит как раз от него?

Борьба с самой собой измотала меня до крайности. Может, просто пойти на хитрость? Скажу, что Ромка заболел… Нет, я суеверная. Скажу, что ему по делам бизнеса надо срочно уехать на неделю, и он велел мне возвращаться. Дети не могут по ночам оставаться одни. Этот довод Алена поймет, и мой отъезд простит. Все, дождусь ее возвращения, скажу про Ромку, и завтра же уеду отсюда.

Приняв решение, я повеселела и даже рискнула спуститься вниз, в небольшой бар при гостинице. Он располагался в полуподвале, неоновые светильники не рассеивали полутьму, и потому огромные окна-витрины смотрелись, как роскошные картины золотой осени. Я уселась за столик у окна, подальше от центра зала, чтобы никто не покушался на мое уединение. Попросила при мне открыть бутылку вина, принести мне сырную плату, и стала любоваться багровыми кленами за окном.

— Зи-иики, я хочу коньякууу! — раздался откуда-то сзади капризный голос. Поскольку голос был мужской, а интонация — женской, я невольно обернулась и вздрогнула: за соседним столиком сидела знаменитая Зульфия Ротангу собственной персоной. А рядом восседал ее личный король Артур.

— Рики, ты уже выпил почти всю бутылку. — мелодичный голос певицы звучал встревожено. — Пожалуйста, перестань!

— По твоей вине я вляпался в такую историю, что в жизнь не выплыть! — зло сказал парень, и его голос вовсе не казался пьяным. — Хоть сейчас дай расслабиться!

На меня парочка не обращала никакого внимания. В мой единственный визит в ее дом после убийства танцовщицы Зульфия была в шоке, а Артурчик, вероятно, вообще не интересовался посторонними тетками.

За окном-витриной сгущался вечер. Роскошные красные клены исчезли, теперь в темном стекле отражались лишь неоновые огни ресторана. Зазвонил мой мобильник. Слегка вздрогнув, я взглянула на дисплей: нет, не Алена и не Рома, номер незнакомый. Кому я понадобилась на ночь глядя?

— Вероника, вы меня простите, я не поздно? — раздался в трубке незнакомый мужской голос. — Это Арсений. Мы с вами днем таксу искали, помните?

— Помню. — без особого интереса ответила я, и из вежливости поинтересовалась: — Нашли?

— Нашли красавицу, куда ж она денется. — весело ответил Арсений. — Она уже дома, за непослушание завтра в парк не поведу. Возле дома будет гулять. А вы… — он замялся. — Вы сегодня вечером свободны?

— Нет. — решительно ответила я. Гулять ночью по странному городу мне категорически не хотелось.

— Жаль. — упавшим голосом ответил владелец таксы. — А завтра мне можно вам позвонить?

— Звоните. — разрешила я. Незачем заранее огорчать человека. Завтра я уеду из города, и ненужное знакомство прервется само.

Но хорошее настроение уже покинуло меня. Допив вино, я попросила счет и, расплатившись, ушла.

В задумчивости я отперла ключом дверь номера и на миг застыла, услышав внизу тихое шуршание. Змея! — мелькнула дикая мысль. Отравителям надоело баловаться с ядами, они перешли на змей! Я отскочила от открытой двери и уставилась на пол. Слава Богу, никакой змеи там не было. Вместо нее на полу лежал толстый запечатанный конверт.

Я немного потопталась в коридоре, собираясь с духом, но в конце концов решила не праздновать труса. Вряд ил мне подложили взрывчатку, да и палочек бубонной чумы у нынешнего отравителя наверняка нет. Я наклонилась, подняла конверт и прочитала крупную надпись: «Веронике Неждановой, лично».

С некоторой опаской я зашла в номер, включила свет и забаррикадировала дверь тумбочкой. Затем села на кровать и решительно разорвала конверт. Он выпал у меня из рук, едва я увидела первые же завитушки такого знакомого почерка на вощеной бумаге…

«Вероника, приветствую Вас!

Уверен, вы меня тоже не забыли. Но вы себе представить не можете, как много Вы значите для меня. Признаюсь честно — я тоже этого не представлял до последних дней.

Когда-то Вы стали для меня прямым вызовом. Я был наивно уверен, что знаю о людях все. Я мог их вылечить или умертвить, мог разобрать на части их тела и собрать заново. Точно так же я препарировал души. Они все были одинаковы — продажные, трусливые, пекущиеся лишь о своем благе. Я не мог их ни любить, ни ненавидеть. Разве что слегка привязываться, как ребенок к своей игрушке.

Важнее всего была для меня наука. То есть я думал так, но… Вероятно, и я не был бескорыстен. Взамен потерянной когда-то любви меня грело ощущение всемогущества. Именно то, что я мог распоряжаться людскими судьбами, словно шахматами, и придавало жизни смысл.

Но вот я столкнулся с Вами. Вы были для меня обычной самкой, которая могла помочь в моих исследованиях. Но все мои хитроумные ходы не помогли против вас. Вы вели себя не так, как я планировал, и ваши друзья тоже поступали вопреки логике. Все пошло не так, как я планировал. Я потерял сына, но самое важное — я потерял восхитительное чувство всемогущества, которое придавало моей жизни смысл!

Словно не мы сами, а кто-то другой, намного более могущественный, руководит нашими жизнями. Как будто есть план, предначертанный нам свыше, и нам его не изменить. Ради чего тогда мне было жить?

Наверное, вы стали для меня тем потерянным смыслом, Вероника. Я не смог вас забыть. Словно мы вступили в смертельную борьбу, и я проиграл, а теперь жажду реванша. Я должен доказать себе, что моя наука осталась самым мощным оружием, и заставить Вас склониться передо мной. Но — возраст… Я боялся не дожить до этого сладкого мига.

И тут меня осенило. Все мы смертны, но больше смерти женщины бояться постареть. Эликсир молодости даст мне безграничную власть. Я знал о ваших опытах, Вероника. Вы шли по правильному пути. Но, как у всех средних людей, у вас есть ограничения. А для меня слова «невозможно» не существует.

Итак, эликсир создан. Получается, я создал его ради Вас, Вероника, вот ведь где ирония судьбы… Опробовал его множество раз, исследования продолжаются до сих пор. Но я ждал лишь Вас… Я не переставал Вас ждать все эти годы. Сначала хотел, чтобы вы попросили меня вернуть молодость. Этого мне будет довольно, думал я. Я вновь почувствую себя всесильным.

Но я вновь увидел Вас, и теперь мне этого мало. Я снова хочу, чтобы мы работали над эликсиром вместе. Мне мало Ваших просьб о вечной молодости. Я хочу, чтобы Вы переступили через все внутренние запреты, стали совершенно другим человеком. Наверное, ближе к старости я стал сентиментален. Мне нужна ваша душа, лишь тогда я смогу снова гордиться собой.

Конечно, сейчас Вы можете уехать. Но поверьте, от судьбы все равно не уйти. Я убедился в этом на собственном опыте — я, который считал себе вершителем чужих жизней! Вам не убежать от себя, Вероника. А значит, встреча нам суждена.

Навсегда Ваш, Самойлов.»

Время словно остановилось. Я так и сидела на кровати с письмом в руке, когда раздался резкий стук по дверному косяку. Даже не спросив, кого черти несут на ночь глядя, я отодвинула тумбочку и открыла дверь. Встревоженная Алена, как вихрь, ворвалась в номер и напала на меня с расспросами, но я лишь молча сунула ей в руки листок.

Она читала долго, словно не веря своим глазам. Затем опустила руку и сказала:

— Уезжай из города.

Я молчала. Алена какое-то время мрачно смотрела в окно, затем быстро разделась и легла, отвернувшись лицом к стене. Через некоторое время я легла тоже. Ночники над кроватями так и остались включенными.

До утра я не смыкала глаз, борясь с внутренними демонами.

«Мне нужна твоя душа, Вероника…»

Настоящая, прежняя Вероника твердила: все разрешилось. Алена сама предложила уехать, ее не надо обманывать, твоя совесть чиста. Ты вернешься домой, к Ромке и сыновьям, будешь заниматься чистой наукой и радоваться жизни.

У тебя больше не будет ни одного спокойного дня, твердил внутренний голос. Алена погибнет тут одна, и ты до самой смерти будешь винить себя. Ты будешь совершать никому ненужные научные открытия, получишь докторскую степень, от которой никому не холодно, ни жарко. А настоящая наука о тебе и не узнает. Тебе уже скучно жить, а дальше будет только хуже.

Через пару лет ты постареешь окончательно. Тебе станет неприятно и стыдно глядеть на себя в зеркало. Мужчины перестанут оборачиваться тебе вслед, и даже для Ромки ты потеряешь былую привлекательность.

Но он меня любит! — возражала я. — Он доказал мне свою любовь на деле, и не однажды!

Да, но это странная любовь, продолжал внутренний голос, любовь завоевателя. Его не волновало, что ты вышла за него, не разлюбив еще другого. Что жила с ним, не испытывая ничего, кроме тоски и чувства вины. Что в твоих глазах годами не было радости. Его интересовало твое тело, и он его получил.

Мои сыновья… Что они будут делать без мамы? Они уже школьники, и скоро вырастут совсем, внутренний голос меня не жалел. Их будут интересовать девочки, рыбалка с отцом, для меня в их сердцах будет все меньше места. Да, им пока нужна моя забота, но… Никому, никому, никому не нужна моя душа, даже мне! Никому, кроме безумного генетика Самойлова.

«От себя не убежишь, Вероника…»

Кажется, сумасшествие заразно. Я словно воочию видела свое подступающее безумие: огромный мрачный подвал, в темноте которого терялась узкая лестница без перил… Но я уже начала спуск, и меня больше не пугала темнота.

Глава 22

Полтора века назад, 1891 год…

Нейл Крим отбросил в сторону очередную газету и глухо застонал. Еще одно убийство, и снова — ничего! Почему газетчики набросились на Джека-Потрошителя, слова голуби на отборное зерно, а про него молчат?!

Жуткая догадка обожгла затуманенное сознание. Джек-Потрошитель имеет в лондонских газетах огромную волосатую руку. Про него пишут сразу, стоит ему слегка порезать очередную шлюху. И никому не позволят отнять у него звание главного маньяка столетия. Поэтому про него, Нейла Крима, не напишут, даже если он истребит всех проституток Англии.

Три дня он пролежал в квартире, отказываясь от еды и питья. Но постепенно внутренняя энергия победила навалившуюся депрессию. Он снова вышел на охоту. Он бил, мучил шлюх в домах терпимости, но удовлетворения уже не получал. Жизнь потеряла дня него смысл…

И тут он получил очередной подарок судьбы. На вокзале он встретил небогатую миловидную девушку, которая ждала задержавшийся где-то поезд. Чтобы скоротать время, Нейл подошел к девушке и предложил ей ждать поезд вместе.

Они сидели в привокзальном буфете, и Лаура, проникшись к незнакомцу неожиданным даже для себя доверием, рассказала, что за свои 29 ни разу не подпустила к себе мужчину. Нейл с недоверием смотрел на нее. Нет, не бывает, не может быть на свете таких женщин! Они все самки, похотливые продажные самки! Все, кроме его матери. Его мать… ему кажется, или Лаура — ее точное воплощение? Она похожа на нее, да, похожа!

Он назначил девушке свидание на завтра, посадил ее на поезд, и всю дорогу до дома думал о ней. Зайдя в квартиру, он достал из большого походного чемодана маленький дагерротип матери. О да, это была вылитая Лаура! Он понял, что это знак свыше — именно тогда, когда он устал от жизни, когда почувствовал себя жалким неудачником, ему снова вернули утраченный смысл! Он женится на Лауре, у них родится сын, и уж он-то, его отпрыск, добьется той славы, в которой отказали Нейлу.

Он ухаживал за девушкой целый месяц, не делая даже попыток ее поцеловать. Убийства, проститутки, яды — все было забыто, как он думал, навсегда. Он не посещал бордели, не писал писем в газеты, его больше не привлекала посмертная слава. В конце декабря он предложил Лауре руку и сердце, и девушка согласилась стать его женой. В эту ночь они впервые были близки. И он наконец почувствовал себя неуязвимым.

* * *

Я хотела встретить Самойлова. Значит, я для него как вечный вызов? Что ж, вызов принимаю. Из города не уеду, и сама хочу теперь встречи. Но как его найти? А может… Я аж остановилась от мысли, которая пришла мне в голову. Может, мы уже встречались, только я его не узнала?

Каков он был несколько лет назад? Образ пожилого доброго мужичка потускнел в памяти, и восстановить его никак не удавалось. Впрочем, это и не важно. Он давно изменил внешность, а теперь, скорее всего, и возраст. На сколько лет он помолодел? На двадцать, на тридцать?

Если мы уже встречались, то где? Память услужливо подкинула картинку: я вхожу в кабинет директора клиники, и он просто подскакивает на месте и бросается подавать мне кресло. Что это было — простая галантность, радость при виде потенциальной клиентки, или…

Но есть еще и Арсений из сквера, тот, что искал таксу и взял номер моего телефона. Ему тоже около 35 лет, и он так сильно мной заинтересовался… Жаль, что я отказалась тогда от встречи. Может, все бы уже прояснилось.

Я бордо шагала по улице вслед за Игорем и Аленой, продумывая разные ходы, чтобы побыстрее встретиться с безумным генетиком. Мокрый ветер дул прямо в лицо, туман скрывал из виду людей, проходящих мимо, и я подумала, что наша утренняя прогулка по городу была не самой лучшей идеей. Нога по колено погрузилось в холодную лужу, невысокие ботиночки зачерпнули ледяной воды, и тут меня словно встряхнуло. Где-то скрывается Господин Паралич, в городских кафе травят людей… Я могу просто не дожить до желанной встречи. Кстати, что там Игорь говорил про отравителей?

Теперь я пожалела, что пропустила мимо ушей утренний рассказ Алены о ночном обыске в клинике. Я поняла, что Саша — не господин Паралич, поскольку еще никого не убил. И тут же отвлеклась, переключившись на чертова Самойлова. Да, еще подумала, что оказалась на редкость проницательной — Игорь и в самом деле был из полиции или родственных ей органов.

И лишь теперь до меня дошло: он не из полиции. Его интересует вовсе не страшный серийный душитель, а неведомый эликсир из клиники «Феникс». Видимо, он как-то связан с конкурентами клиники, и ему нужен эликсир вечной молодости.

Но почему он так уверен, что Саше кололи эликсир? Вроде, наш маньяк и так молодой, ему нет и тридцати… Откуда я знаю, что он молодой? От Игоря? Нет, вроде Алене об этом сказал Тихонов, директор клиники. Но можно ли ему верить? На самом деле «Саше» может быть далеко за 60 лет. Просто эликсир на него подействовал сильнее, чем на других стариков, и процесс омоложения пошел активнее.

Надо прямо спросить Игоря, что ему надо. В конце концов, я же генетик, я буду ему быть полезна, если эликсир удастся выкрасть. Я смогу прямо на месте провести нужные исследования. Я остановилась, снова угодив ногой в лужу, но на сей раз даже не почувствовала холода. Я буду работать с краденым веществом? Я готова сотрудничать с непонятным человеком, занимающимся промышленным шпионажем? Что со мной случилось в этом странном городе?

Игорь остановился и оглянулся на меня. Я решительно подошла и в лоб спросила:

— Игорь, вы хотите выкрасть эликсир молодости?

Он слегка замялся, но все же ответил:

— Да, немного. Слишком дорого приезжать сюда каждые десять лет для нового омоложения. Пусть будет небольшой запас.

— Послушайте, не надо держать нас за дур. — я почувствовала, что и моя неизменная вежливость в этом городе начинает таять, как мартовский снег. — Уверена, что вам он нужен для исследований, а не для собственного употребления. Или вы хотите сказать, что те люди в камуфляже, что помогали вам ночью — это все дряхлые старцы, которые тоже хотят достать немного эликсирчика?

— А вы бы отказались? — усмехнулся он какой-то нехорошей улыбкой. Алена напряженно смотрела на него, словно готовясь сойтись в рукопашной.

— Нет. — спокойно ответила я. — Я тоже хочу получить этот эликсир. Я хочу понять, как вообще удалось его создать. Не забывайте, я работала над ним несколько лет, но безуспешно.

— Хорошо, отолью вам немного. — пожал плечами он. — Если, конечно, мне его достанут.

— Алена, ну скажи ему, что так не пойдет! — разозлилась я. — Посвятите нас в свой план. Мы поможем достать эликсир.

— Мой план вы знаете. — устало ответил он — Вся надежда на вашего друга Сашу. Девочки, давайте в кафе погреемся, замерз я по улицам шляться.

Я молча пошла за ним, Алена снова впала в прострацию и теперь брела чуть поодаль. Мы спустились в небольшой бар, расположенный в полуподвале, и попросили у молодого бармена три чашки кофе.

Заказ явно вверг его в ступор. Он долго недоверчиво смотрел на нас, потом тихо сказал:

— Кофе мы не делаем. Если хотите пить, открою при вам бутылку минералки.

Мы переглянулись и согласились на минералку. Если уж бармен боится, что в кофе окажется отрава… Очень хотелось согреться, мои ноги промокли насквозь. Но все решили зря не рисковать, лучше уж замерзнуть…

Мы пили холодную минералку, закусывая ее чипсами, и мило беседовали. Игорь уверял, что на самом деле увлекся Аленой, причем настолько, что даже забыл о порученном деле. Да, он должен любой ценой добыть эликсир молодости, но Алена тут ни при чем.

Все это звучало очень логично, но я ему не верила. Если целью Игоря был только эликсир, зачем он собирал сведения о Господине Параличе? Вряд ли он мог узнать столько подробностей из пары статей в местных газетах.

— А Саше на самом деле сколько лет? — Спросила Алена. Похоже, наши мысли текли в одном направлении.

— Вроде, около 55-ти. — не задумываясь, ответил Игорь. — Или чуть больше. Он ровесник Тихонова. На нем и был впервые опробован эликсир.

— То есть он рассказывал мне сказки о малолетнем племяннике? — зло уточнила Алена.

— Конечно. Не хотел говорить, что взял на работу рецидивиста. — пожал плечами Игорь. — А тем более о том, что подарил ему вторую молодость.

— А сколько вам лет на самом деле? — поинтересовалась я. — Только не надо про то, что на вас подействовало снадобье.

— Думаете, в клинику берут сорокалетних? — взгляд Игоря похолодел.

— Думаю, да. За деньги берут в любом возрасте.

Игорь лишь рассеянно пожал плечами, думая о чем-то своем.

— Вероника, вы генетик. — наконец решился он. — Если возьмете у меня анализ крови, сможете понять, что мне кололи?

— По крови? — грустно улыбнулась я. — Нет, конечно. Полагаю, состав крови у вас не изменился.

— А как действует снадобье?

— Если коротко, то удлиняет цепочки ДНК — теламеры. — пояснила я. — С каждым годом эта цепочка укорачивается. Если ее удлинить, то считайте — вам подарили лишние годы. Понимаете? С помощью специального оборудования я могу узнать, какой длины у вас сегодня теламеры. Но как узнать, с помощью чего их удлинили?

— А если вам в руки попадет эликсир?

— Вот тогда не знаю. — призналась я. — Думаю, что смогу понять принцип его действия. Но — не уверена.

— Понятно. — кивнул он. — Нам надо разработать план Б. На тот случай, если Саша эликсира не достанет. Скорее всего, так и будет. Я его сегодня утром не видел в отделении, хотя он обычно там маячит постоянно. Похоже, ничего он не достал, и потому прячется. Поэтому предлагаю использовать Лидию.

— На нее есть компромат? — оживилась Алена.

— Пока нет. Но с вашей помощью будет.

Глава 23

Арсений позвонил мне вечером, когда мы с Аленой уже сидели в своем номере вдвоем, продумывая мельчайшие детали плана Б. На сей раз я обрадовалась его звонку.

— Да, я абсолютно свободна! — услышав мой радостный голос, Алена удивленно уставилась на трубку. — Конечно, могу с вами прогуляться. Вы с таксой? Ах, она наказана… Жалко псинку. Да, через двадцать минут выйду.

— Куда ты собралась? — удивленно спросила Алена.

— Да с одним таксоводом познакомилась, собачку его в парке искала. — быстро ответила я. — Он мой телефон попросил, хочет прогуляться.

— Ты в своем уме? В десять вечера шататься по городу с незнакомым мужиком?

— А если это Самойлов? — тихо спросила я, и Алена так и застыла с открытым для очередного вопроса ртом.

Я быстро одела самый теплый свитер, который нашла, сапожки на каблучке, светлый плащ, поярче подкрасила губы, и помахала ей рукой:

— Все, если в полночь не вернусь, считай меня идиоткой.

Алена искривила рот в непонятной гримасе, которая, видимо, должна была изображать улыбку, и ничего не ответила.

Я бодро процокала мимо стойки с молодым портье, который проводил меня внимательным взглядом, и вышла на улицу. Возле гостиницы было светло почти как днем, но со всех сторон на меня словно наступала темнота, смешанная с серым туманом. Вокруг завывал ветер, и на миг мне показалось, что я попала в другое измерение. Вот сейчас из туманной мглы покажутся щупальца, и меня затянет, утащит туда, в черноту.

Я чуть отступила к двери, но в этот момент из темноты вышел веселый Арсений в темном плаще.

— Вероника, я просто счастлив, что вы наконец-то свободны! Куда желаете пойти?

— Может, в гостиничном ресторанчике вина попьем?

— А не надоело вам в гостинице сидеть? — задушевно спросил он. — Давайте я вам город покажу! Он вечером еще красивее, чем днем.

Я кивнула, взяла его за услужливо подставленную руку, и мы зашагали прямо в темноту. Я слушала его дифферамбы Новореченску, пытаясь понять, знакомы ли мне эти радостные интонации? Не их ли я слышала несколько лет назад? Иногда мне казалось, что определенное сходство есть, но потом я вновь начинала сомневаться.

— Вероника, вы не представляете, какой у нас чудесный город. — с энтузиазмом говорил он. — По преданию, незадолго до Первой мировой войны к нам приезжал сам сэр Артур Конан Дойл. Он был поражен, насколько наш климат напоминает лондонский. Такая же сырость, вечные туманы, и холодный ветер дует с воды. И такое же чувство, словно из тумана вот-вот покажется фигура полисмена в стальной каске, а когда вы подойдете поближе, обнаружится, что под каской нет лица.

Я невольно вздрогнула. Такие байки хорошо травить для развлечения большой компании в теплом доме, возле пылающего огнем камина. Но ночью, в густом черном тумане слишком легко было представить себе призрачного полисмена, снимающего каску…

Но Арсений так увлекся, что, похоже, не заметил моего состояния. Он продолжал рассказывать про любимый город:

— Наш мэр не понимает, что тут золотая жила. Можно объявить Новореченск двойником Лондона, и англичан сюда возить. Местная речка, хоть и небольшая по сравнению с Темзой, все равно наводит морок на людей. Даже те, кто никогда в Лондоне не были, внезапно словно перемещаются в пространстве, и видят вместе нашей Пенки старинную набережную и огромные мосты с домами и лавками на них. Уж если сам Конан Дойл на минуту увидел у нас Темзу… Только странная у нас речка, словно мертвая. Ни рыбы в ней нет, ни растений. И вода непрозрачная, темная, словно дна у реки нет. И туман такой густой, и чудится в нем всякое, словно кто-то словно морок наводит…

Только теперь я поняла, какая картинка всплыла в моей голове в тот момент, когда я спустилась на набережную неживой реки. Не помню, в книге ли я вычитала, или увидела в историческом фильме, но это была она, английская Темза, отражающая в своих водах проезжающие по мосту экипажи…

— Сэру Артуру так понравилось в Новореченске, что он пообещал горожанам прислать сюда Шерлока Холмса. — увлеченно продолжал Арсений. — Уверял, что тот будет расследовать у нас дело о пропавших бриллиантах падишаха. Но разразилась война, Конан Дойл потерял сына, и увлекся спиритизмом. Для него перестали существовать другие города, ведь его жизнь с тех пор протекала в стране туманов. Но наш город не забыл про сэра Артура.

Это не обычный российский город, вы это почувствовали, Вероника? — он даже приостановился. — Он словно живой. Ему холодно, он жаждет тепла, солнца, горячих, увлеченных людей. Он их сюда притягивает.

За этой увлекательной беседой мы удалялись все дальше от гостиницы, фонарей уже практически не было видно, и, если б не подставленная рука, я поломала бы ноги. Иногда мне казалось, что за спиной раздаются чуть слышные шаги. Я испуганно оглядывалась, но, разумеется, никого не видела в кромешной мгле.

— Арсений, мне надоело ходить в темноте. — взмолилась я. — Я слышу про ваш город, но увидеть его все равно не могу!

— Сейчас выйдем на свет. — пообещал он.

И правда, впереди показались изогнутые уличные фонари, обрамляющие кованные железные ворота. Над ними висела полная луна, образуя с фонарями причудливую световую дугу. Я присмотрелась — мы входили в тот сквер, где недавно познакомились.

— Этот парк необыкновенно красив ночью. — теперь он говорил тихо, словно опасаясь спугнуть очарование. — Тут даже тумана не бывает. Вы не пожалеете, уверяю.

Мы осторожно, чуть ли не на цыпочках, вошли в раскрытые ворота, и тут же тишина была нарушена заливистым собачьим лаем. Мой спутник злобно чертыхнулся.

— Все, пропала романтика. — после небольшой паузы сказал он. — Ладно, пройдемся немного и пойдем ее искать в другое место.

Я покорно последовала за ним в темный сквер. Звонкий собачий лай продолжал заливаться откуда-то слева, потом к нему присоединилось басовитое гавканье справа, оттуда же начали рычать и подвывать другие псы, и через пару минут мне показалось, что я нахожусь в собачьем сумасшедшем доме.

— Вот уроды. — зло сказал мой спутник. — Ладно, нечего тут делать. Уходим.

Мы резко повернулись и нос к носу столкнулись с вышедшей из темноты Аленой. Арсений дернулся, словно от удара, и повернулся ко мне:

— А это что за фокус такой?

— Не знаю. — растерялась я.

— Я тоже вышла погулять. — спокойно пояснила Алена. — А что, я вам так сильно мешаю?

Арсений вроде уже опомнился от неожиданного сюрприза, и заговорил спокойно.

— Я на свидание хожу один, думал, и девушки так поступают.

— А мне вот захотелось воздухом подышать. — Алена ничуть не смутилась. — Вы гуляйте себе, я вам не стану мешать.

В этот момент огромная псина вылетела откуда-то из кустов и начала рычать на нас, злобно ощетинив загривок. Мы слегка попятились, и задом, стараясь не паниковать, потащились к выходу из сквера. К счастью, хозяин чудища быстро подбежал к нам и с извинениями утащил свою псину подальше от греха.

— А вы давно выписались? — вдруг спросила Алена моего спутника.

Мне показалось, он слегка передернулся от вопроса, но ответил спокойно:

— На днях. Впрочем, я и не лечился. Приходил пару раз в клинику, и все.

— Вы каждый день приходили. — сердито возразила Алена. — И шли прямиком в процедурную.

— Это моя частная жизнь! — Арсений слегка повысил голос. — = И я против, чтобы в нее лезли!

Алена умолкла, и некоторое время мы шли не только в темноте, но и в тишине. Романтическое настроение, видимо, покинуло Арсения полностью, поскольку теперь он шел быстро и уверенно, и буквально волочил меня за собой. И уже минут через десять мы оказались возле моей гостиницы.

— Вероника, жаль, что там неудачно все сложилось. — он выдавил кривую полуулыбку. — Я вам еще позвоню.

Я растерянно кивнула. Мужчина отвернулся и быстро растворился в темноте, а я поглядела на Алену:

— Ты с ума сошла?

— А если б это был Самойлов, и решил бы тебя похитить? — вопросом на вопрос ответила Алена.

— Думаешь, ты смогла бы ему помешать? Он тут орудует один? Сам, без ансамбля?

— Он не один. — возразила Алена. — Он в клинику приходил с охраной. Но я думала, что он пациент. Он сразу шел в процедурную, туда, где делают уколы.

— Он мог приходить для своих опытов. — предположила я. — Если бы не ты, возможно, он бы мне все рассказал.

— Все может быть. — согласилась Алена. — Но одну тебя я никуда ночью не пущу. Достаточно того, что я привезла тебя сюда.

Глава 24

Полтора века назад, 1892 год…

Вечером, накануне Рождества он шел, нет, летел домой на крыльях любви, когда внезапно дорогу ему преградила какая-то разбитная девица.

— Вы совсем меня позабыли, доктор! — весело сказала она. Крим всмотрелся, и с ужасом увидел, что перед ним стоит Лю Харви, та самая хористка, которую он угостил пилюлями со стрихнином. Она должна была умереть через полчаса, через час после того угощения, и сейчас наверняка лежала на кладбище, в прогнившем уже гробу. Она не могла, никак не могла выжить!

Он повернулся и бросился бежать. Непривычное к тренировкам сердце судорожно билось, дыхание прерывалось, перед глазами плыли темные полосы. Он остановился, перевел дыхание, и принял решение: он уезжает из Англии. Мертвые могут найти его здесь, но им не пересечь океан!

Кэб довез его до вокзала, и уже на следующее утро он был в порту, на пароходе, плывущем в Канаду. Телеграмму о том, что вынужден отлучиться на пару дней, он оправил Лауре уже с корабля.

Но в канадской гостинице он слегка опомнился. Возможно ли, что Лю вечером вышла из могилы, чтобы встретить своего убийцу? Он верил в жизнь после смерти, но разве призраки могут вот так свободно гулять по улицам? О, как жаль, что он тогда сбежал. Надо было поговорить с Лю, потрогать ее руками. Ведь возможно, девушка осталась жива. Вдруг стрихнин не подействовал на нее? Науке такие случаи неизвестны, но он слабо верил в науку. Да, она не умерла тогда, и он встретил живую девушку, а не призрачную тень, вернувшуюся с того света, чтобы ему отомстить. А значит, бояться ему нечего.

Перед самым Новым годом он вернулся в Англию, к невесте. Но его и без того помраченный рассудок до конца так и не оправился от последнего удара.

* * *

Алена шла по коридору, распрямив могучие плечи, и едва не сбила с ног хрупкую белоснежку Лидию. Та едва успела отскочить в сторону, уперлась спиной в стену и теперь с негодованием смотрела на Алену.

— Ох, простите! — небрежно кинула ей обидчица. — Я вас и не заметила. Кстати, можете меня поздравить — мы с Игорьком решили пожениться. Представляете, он чуть вас на свадьбу не пригласил! Говорит, пусть старушка порадуется.

Лидия побледнела, сливаясь цветом лица со стеной. Но быстро взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Алена, я старше вас на пять лет. Вы тоже скоро станете такой старушкой.

— Да ладно, не обижайтесь! Я просто выпила немного, вот и ляпаю что ни попадя. — снисходительно пояснила Алена. — Короче, ухожу в загул, на девичник! Не обижайте мне тут Игорька!

Она вышла из отделения и притаилась за дверью. Некоторое время стояла тишина, затем удаляющееся постукивание каблучков. Теперь следовало ждать, попадется ли рыбка на наживку.

Впрочем, Игорь уверял, что никуда Лидия не денется. Узнать, что твой любовник женится на другой, и услышать от соперницы, что ты старуха… Любая женщина захотела бы взять реванш, не только такая самолюбивая, как супруга директора.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять тихий звон ее мобильника известил, что пора появиться на сцене. Она вбежала в коридор, в два прыжка достигла палаты Игоря и ворвалась туда, достав мобильник с сильной фотокамерой.

— Зайчик, ты почему не отвечаешь на мои звонки? — с порога возопила она, словно не замечая полураздетую Лидию, лежащую на узкой кровати и пытающуюся прикрыться коротким халатиком. — Ты что делаешь без меня?

Она подошла поближе и заорала, словно раненный бизон:

— Ах ты, старая б***ь! Ты тут что делаешь? — и она, отойдя подальше, словно машинально, пару раз сфотографировала голого Игоря и почти завернувшуюся в халат Лидию. — Да я щас тебя за волосы выволоку… Нет, выброшу в окно!

— Алена, послушайте… Это не то… — лепетала Лидия. — Да не кричите же так, сюда прибегут сейчас!

— А пусть бегут, мне скрывать нечего. — Алена немного сбавила тон.

— Это ошибка. — Лидия чуть не плакала. Игорь невозмутимо оделся и приобнял ее за плечи:

— Дорогая, жаль, что мы не успели. Но думаю, Алену мы уговорим не поднимать скандала. Аленушка, что ты хочешь за молчание?

— Эликсир! — выпалила Алена. — И его формулу на бумаге!

— У меня нет формулы. — Лидия беззвучно зарыдала. — И самого эликсира у меня нет.

— Попроси у мужа. — велела Алена.

— Как… что я ему скажу? — рыдала белоснежка. — Дай эликсир, меня шантажируют?

— Ты успокойся сначала. — мягко сказал Игорь. — И подумай головой. Как же нет эликсира, если ты лично его колешь пациентам?

Лидия стала всхлипывать чуть тише.

— Просто вколи кому-то вместо эликсира дистиллированную воду. — предложил Игорь. — А ампулу отдай нам. И все, Алена будет тише воды, ниже травы.

Лидия вытерла слезы рукавом халата, и задумалась. Потом почти спокойно сказала:

— А где гарантии, что на этом вы успокоитесь? Если мои фото у вас останутся?

— А зачем нам тебя топить? — удивился Игорь. — Отдай ампулу и спи спокойно. С кем хочешь.

Лидия кое-как оделась и быстро ушла, пообещав уже вечером принести им ампулу. Алена села на ее место и задумчиво посмотрела на Игоря:

— А ты получишь ампулу и тут же уедешь?

— Нет, разумеется. — спокойно ответил тот. — Я отошлю ампулу заказчикам, а сам останусь. Мне нужна не только ампула.

— Что же еще? — напряженно спросила Алена.

— Ты, конечно. — он широко улыбнулся. — Если ты согласишься уехать со мной — вот тогда сразу собираю манатки.

— Я ен поеду. — замотала она головой. — Ты забыл, что мой жених в тюрьме? Я должна его вызволить оттуда.

— Аленушка, забудь ты его. — Игорь сел рядом с ней и осторожно взял ее ладони в свои. — Пусть все идет своим чередом. Ты поедешь со мной, а он… Ну хочешь, я найму для него самого лучшего адвоката?

— Не знаю. — она задумалась. — Надо с Вероникой поговорить. Кстати, ты ей тоже эликсир обещал!

— Вероника может поехать с нами. — кивнул он. — Я не против.

— Но я против… — Алена резко осеклась. Ты говоришь глупости! — зажегся в мозгу сигнал опасности. Ты беседуешь с ним, словно с надоедливым поклонником. Но он вовсе не влюблен в тебя. Ты ему зачем-то нужна, а теперь нужна и Вероника. Он не позволит вам уехать.

Так, надо понять, что ему нужно на самом деле. Может, он просто убирает свидетелей? Но… тогда, кроме них с Вероникой, он должен убить и Сашу, и Лидию… Стоп! А если Саша уже убит?

— А куда подевался наш незадачливый маньяк? — она попыталась кокетливо улыбнуться. — Ты его прибил, чтобы под ногами не путался?

— Зачем мне его убивать? — вроде искренне изумился Игорь. — Он обещал мне ампулу, а потом исчез. Может, вообще в бега подался.

— Ну-уу, Игорек… — капризно протянула Алена. — Скажи мне правду. Он же дал тебе ампулу, и ты его ликвидировал? Не скрывай, я вполне одобряю тебя.

— Да если бы у меня была ампула, на хрена я б этот театр с Лидией затеял?!

— Может, тебе нужно много ампул… А зачем тебе мы с Вероникой?

— Тебя я люблю. — не задумываясь, ответил Игорь. — А Вероника мне не нужна. Я думал тебе приятное сделать. Не хочешь — не возьмем ее с собой.

— Давай сначала найдем Сашу, потом поговорим. Вдруг он не от тебя прячется, а за новой жертвой охотится?

Игорь пристально посмотрел на нее и тяжело вздохнул:

— Думаешь, я убираю свидетелей? Девочка, ты насмотрелась плохих боевиков. Меня свидетели как раз не смущают. Вот если будут трупы — меня начнут искать. А так — никто ведь не подаст в полицию заявление о пропаже эликсира. Так что ловить меня все равно не станут.

— Почему не подадут заявление? — заинтересовалась Алена. — То есть, почему ты в этом уверен?

— Да не хочет клиника привлекать к себе внимания. — спокойно сказал он. — Что-то нехорошее у них тут происходит, это точно. Только пока я не понимаю, что.

Глава 25

Может ли Арсений оказаться Самойловым? Именно этот вопрос я решала все утро. От «операции Б» меня отстранили по уважительной причине — я сильно простудилась после вчерашних прогулок. Горло опухло и так болело, словно я проглотила ежа. Температуры пока не было, но Алена велела мне лежать в постели, не вылезая, положила на подоконник бутерброды и термос с горячим чаем, и отправилась добывать компромат.

Аппетита у меня не было, к тому же, проглотить что-то твердое я бы просто не смогла. Поэтому я крошечными глоточками пила чай и раздумывала над загадочным Самойловым, который вовсе не торопился похищать мою душу.

Итак, Арсений. Он подходит по росту и по возрасту. В начале нашего знакомства он был галантен и мил, рассказывал интересные вещи про город. Но когда выяснилось, что наедине наше свидание не пройдет, галантность с него слетела, как пожухлые листья с осеннего дерева. Мог ли академик Самойлов заговорить простонародным языком, даже сильно разозлившись?

Вроде, нет. Хотя я сама сильно изменилась за последние несколько дней. И моя врожденная, как я думала, интеллигентность дала сильную течь. И тем не менее… Вряд ли фанатик науки стал бы тратить вечер на простую прогулку без особого смысла. А если бы он хотел со мной поговорить откровенно, вполне успел бы до появления Алены.

Тогда кто остается? Неужели только милый директор клиники, Борис Петрович Тихонов? Он интеллигентен, обходителен, и с большой долей вероятности именно он — создатель эликсира. Почему же я с такой неохотой рассматриваю эту версию?

Лишь потому, что Тихонов мне неприятен, мелькнула мысль, но ее я отмела сразу. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Надо все хорошенько обдумать.

Генетик Самойлов до сих пор находится в международном розыске. Он изменил внешность, имя, почерк, даже возраст. Он больше не публикует научных работ, и даже про эликсир молчит наверняка не из научной скромности, а лишь для того, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Стал бы он занимать при этом пост директора медицинского центра?

А почему бы нет? — возразила я себе. Официально это небольшая частная клиника, которая делает пластические операции и лечит некоторые заболевания кожи. Про эликсир молодости знают лишь избранные. Так что вниманием научного мира и прессы «Восставший Феникс» обделен. Зато директору спокойно.

Пойдем дальше. Самойлов — вдовец, а у Тихонова в женах красотка Лидия. Ну и что? Он мог на ней жениться совсем недавно. То, что всю жизнь он ждал только меня — красивые слова, и только. Возможно, его интересует моя душа, но для тела вполне сойдет и белокурая стерва.

Но все же странно, что он не торопиться на встречу со мной. Неужели боится, что я выдам его властям?

Мои размышления прервал тихий стук в дверь. От неожиданности я села в кровати, натянув до подбородка одеяло. Выглядела я не лучшим образом: в короткой ночнушке, нечесаная-немытая, поскольку гостей сегодня не ждала. Поэтому теперь судорожно размышляла — может, просто не подавать голос? Постучат да уйдут, все лучше, чем увидят мое распухшее лицо.

Стук прекратился, но незваный визитер и не думал уходить. Какое-то время в коридоре была тишина, а затем дверная ручка стала поворачиваться. Как хорошо, что Алена заперла дверь, с облегчением вздохнула я. Правда, если по мою душу пришел маньяк, он может воспользоваться отмычками, но почему-то сейчас, среди бела дня, я не боялась. Брошу термос в окно, на шум прибегут люди, и маньяк все равно сбежит.

Наконец, неизвестный отстал от моей двери, и я услышала, как по коридору удаляются чьи-то шаги. Теперь я начала мучиться навязчивой идеей: выглянуть в коридор, чтобы увидеть, кто же так рвался ко мне в гости. Усилием воли я подавила это желание, и попыталась вновь сосредоточиться на своих раздумьях. Но увы… К общей слабости прибавилась неясная тревога. Номер перестал казаться безопасным пристанищем.

Некоторое время я прислушивалась к тишине за дверью, покрываясь холодным потом от каждого шороха. От нервного озноба горло стало болеть сильнее, и теперь мне не требовалось даже глотать, чтобы вспомнить о колючем еже внутри. Промучившись полчаса, я решительно встала, ополоснула под краном опухшее лицо, оделась и замотала горло красивым полосатым шарфом. Бледное опухшее лицо обильно припудрила, и некоторое время настойчиво уговаривала себя, что выгляжу вполне прилично. А даже если не очень — Самойлова в гостинице нет, а на мнение остальных мне в данный момент категорически наплевать. Так что посижу до возвращения Алены в ресторане, там мне будет намного спокойнее. А больное горло превосходно лечится коньяком.

Спустившись в ресторан, я заняла свое любимое место за столиком у окна. Народу днем было немного, официанты тоже не докучали вниманием, и я тихо сидела за своим столом, пытаясь успокоиться. Подумаешь, кто-то постучался в мой номер! Может, портье решил мне что-то принести. Он же знал, что я в номере. Но зачем портье понадобилось дергать ручку двери, если я не хочу открывать?

Зря я тут гадаю, надо было просто спросить, вяло подумала я. Но вставать и идти снова в холл не хотелось. В ресторане тихо играла музыка, через окно открывался восхитительный вид, и я решила, что все неприятные вопросы решу потом. Когда вылечу горло коньяком.

— Вероника, это вы? — раздался вкрадчивый мужской голос. От неожиданности я вздрогнула. Но это был всего лишь Артурчик. Надо же, а я совсем забыла о том, что он с Зульфией приехал в Новореченск! Может, надо было предупредить Алену?

— Я вас сразу не признал. — парень грациозно сел возле меня. — Вы же к нам приходили сразу после трагедии, да?

— Да. — я секунду поколебалась, затем спросила: — Это вы недавно ломились ко мне в номер?

— Я. — казалось, он смутился еще больше, и начал несколько бессвязно объяснять: — Видите ли, я увидел внизу Алену, но не одну… Она уходила. Я спросил у портье, с кем она приехала, оказалось, с вами. А вы в номере, мне сказали…

— Но мы с вами даже не знакомы. — не унималась я. — Зачем было так настойчиво стучать? Если я не открываю, значит, не хочу в данный момент принимать гостей.

— Да, я тормознул. — пригорюнился он. — Но вы же меня прости-иили? — и он жеманно улыбнулся. Тем не менее, в глазах явственно читалась тревога.

— Простила. — со вздохом согласилась я. — Так все же, чего вы хотели? Просто поздороваться?

— Ну где-то так. — согласился он. — Хотя… Я подумал: вдруг наши цели совпадают?

— Даже так? — теперь заинтересовалась и я. Надо аккуратно выведать, что же это за таинственные цели. То есть, я приехала в город ради Алены, а вот какова ее цель, как раз хотелось бы понять.

— Конечно! — оживился Артур. — Согласитесь, мы могли бы объединить усилия. Чем больше народу на них насядет, тем лучше.

— Мне надо посоветоваться с Аленой. — задумчиво протянула я. — Но какой-то план у вас уже есть?

— Конечно, есть! — покивал он. — Надо их запугать так, чтобы они согласились нам помочь. А у вас разве другой план?

В моих бедных мозгах все окончательно перепуталось. Я думала, Алена приехала сюда, чтобы спасти Михаила. А для этого надо было найти улики, изобличающие настоящего убийцу секретарши Леночки. А что хотел от руководства клиники Артурчик? Чтобы помогли изобличить убийцу танцовщицы Натальи Турчиной?

— А убийцу танцовщицы уже нашли? — ляпнула я. Артур передернулся, затем его лицо словно окаменело, и он с трудом произнес:

— Вероника, был рад познакомиться. Мне пора.

— Артур, погодите! — но он уже вставал с места. — Постойте же! Я просто неудачно пошутила!

Парень успел дойти до стойки бара, но после моего извинения замедлил шаг, потом остановился и повернулся ко мне. В его взгляде читалось явное недоверие. Я смотрела на него умоляющим взглядом, сложив руки ковшиком возле груди.

В этот момент в ресторан величаво вошла полная тетка с маленьким белым пудельком на руках. Она подошла к столику возле входа и недовольно поморщилась — видимо, скатерть оказалась не той расцветки. Прошла еще немного, наконец, облюбовала столик у окна. Села, посадила на колени пуделя и пододвинула к себе солидное кожаное меню.

Артурчик, наконец, принял решение, и пошел ко мне, огибая стол с дамой. Когда он проходил мимо, собачка стала нервничать. Сначала она взвизгнула, затем тихонечно завыла. Дама оторвалась от чтения меню и изумленно проворковала:

— Дэзи, что тебе не нравится, моя девочка?

Но в Дэзи, казалось, вселился какой-то собачий бес. Они спрыгнула с колен хозяйки и, как сумасшедшая, начала истошно лаять на Артурчика. Она припадала на передние лапы, подпрыгивала, и у меня создавалось впечатление, что сейчас крошка вцепится парню в туго обтянутый джинсами зад.

Артур остановился, изумленно взглянул на пуделька, потом на даму, пожал плечами и под несмолкающий лай пошел дальше. Собачка, заливаясь лаем, поскакала за ним.

— Дэзи, вернись! Ко мне! — повысила голос дама, медленно багровея. — Молодой человек, стыдно дразнить собаку!

— Я даже не видел вашу шавку! — громко ответил Артур, садясь рядом со мной. — И не думал ее дразнить!

— Не врите! — закипела хозяйка. — Моя Дэзи ни на кого не лает без причины! Она всех любит, даже пьяных!

Дама вскочила, подхватила собачку на руки и, гордо распрямившись, последовала к выходу, бросив нам через плечо!

— Я потребую, чтобы вас отсюда выселили! Взяли моду тут — собак дразнить! — и тут же перешла на сюсюканье: — Дэзи, он тебя обидел, этот дурак? Не волнуйся, моя девочка, мы его накажем!

Собачка уже не лаяла, а тихо, отчаянно скулила, пытаясь высвободиться из крепких хозяйкиных рук. Но дама оказалась сильнее, и скоро в ресторане вновь воцарилась тишина.

Глава 26

Полтора века назад, 1892 год…

Свадьба Крима неумолимо приближалась. Лаура уже была беременна, и Нейл впервые в жизни обрадовался этому известию. В мечтах он видел себя почтенным семьянином с целым выводком сыновей, которые прославят его имя. А по ночам в полусне к нему приходили его дети, убитые им в материнской утробе. Он словно видел их наяву, через полупрозрачную серую дымку. Маленькие мальчики и девочки, они тянули к нему ручонки и заливались жалобным детским плачем.

Чем больше приближался роковой день прощания со свободой, тем хуже становилось Криму. Он стал бояться темноты. Теперь они с Лаурой спали при включенном ночнике, и девушка часто просыпалась от его протяжных стонов.

Но хуже ночных страхов для Нейла стало другое. Иногда он ловил себя на мысли, что хочет увидеть, как умирает Лаура. Как расширяются, темнеют, замирают от ужаса ее спокойные голубые глаза. Как тонкие губы рвутся в истошном крике, а тело выгибается и бьется в предсмертных конвульсиях.

Это желание посещало его все чаще. Он стал бояться, что однажды не справится с собой, и даст любимой пилюлю со стрихнином. Хотел выкинуть капсулы, но не смог, рука не поднялась. Тогда он решил — все дело в том, что он отказался от главной миссии в своей жизни — очищения мира от грязи. Ему надо по-прежнему убивать шлюх, и Лаура, его обожаемая жена, будет в безопасности.

* * *

— А вдруг Лидия тоже сбежит? — забеспокоилась Алена. Бесцельно сидеть в палате ей до смерти надоело, и она предпочла бы хоть какое-то, но действие. Например, слежку за мерзкой заведующей.

— Не волнуйся, если выйдет из клиники, мне позвонят. — отмахнулся Игорь.

— За ней следят? Тогда как же Саша сбежал, если за клиникой ведется наблюдение?

— А кстати, мне тоже хотелось бы знать, где он. — нахмурился Игорь. — Пошли, поспрашиваем у персонала.

Они вышли из палаты и, полуобнявшись, пошли по коридору. На сей раз народ в отделении был. На диванчике у стены сидела пара — грузный старик и молоденькая девочка, по виду внучка. Но, судя по тому, что старикан ласково гладил ее открытое колено, родственниками они не были. Кроме этой пары, по коридору потерянно слонялся пожилой коренастый мужичок. Увидев Алену, он оживился и заспешил к ней.

— Помните, вы мне на днях зубы чуть не выбили?

— Помню. — Алена остановилась и с подозрением поглядела на него. Игорь слегка отодвинул ее в сторону и явно собирался разобраться по-мужски, но не успел.

— Я теперь понимаю, тут бабы вообще не выдерживают, с катушек съезжают. — продолжал мужичок. — Моя вот вообще сбежала! Даже записки не оставила. Что вам тут не годится, вот ты мне скажи?

— Да? — Игорь явно встревожился. — Как это сбежала? Когда?

— Да вчера вечером, я уже спать лег. — Алене показалось, что под напускным весельем новый знакомый прячет страх. — Вроде, сказала, знакомый позвонил и пригласил пройтись. Я на нее прикрикнул, как водится — куда, дура, на ночь прешься? А она вдруг вызверилась, наорала на меня, что ее молодость загубил, да пошла. И не вернулась.

— Администрация знает? — Игорь хмурился все больше.

— Кто, Лидка? — мужик загрустил. — Нет, вы че? Лидка ко мне клинья сама подбивала, только порадуется, что меня бросили. Да все одно она узнает, сегодня же процедуры, видно будет, что Ладки нет. Но вообще, зачем людей грузить? Сбежала баба, так кобыле легче. То есть, жеребцу. — он тоненько захихикал, но Алена словно кожей чувствовала неладное.

— Понятно. Алена, поговори с человеком. Узнай, как зовут сбежавшую девушку, а я сейчас подойду.

Он быстро отошел к окну и начал звонить по мобильнику. Алена решительно взяла приунывшего мужика под руку и отвела подальше.

— Вас как зовут?

— Фима… Ефим. А вас? — вдруг решил он проявить вежливость.

— Алена. А подругу как зовут?

— Ладка. То есть, она Людмила, но на Люду не отзывается. Гордая слишком.

— Сколько ей лет?

— 22 скоро стукнет. — Ефим выпятил грудь колесом. — У меня дочка на три года старше. Как она к Ладке ревнует! В волосья ей вцеплялась, а фиг, Ладку так просто не напугаешь, она от меня тоже тащится. Вот только возраст…

— Лада уговорила вас омолодиться?

— Да посмела бы она… — он сдвинул брови, но тут же успокоился. — Я сам захотел. Чего уж хорошего, с молодухой гулять и не засадить, когда желание есть… Ты ж сама понимаешь, не маленькая. У самой такой же пень старый был. — он мерзко хихикнул.

Алена стиснула зубы, пытаясь справиться с гневом. На миг она пожалела, что помешала Ладе тогда, в кафе. Отравила бы девчонка мерзкого дядьку, ну и фиг с ним. Воздух бы чище стал.

Игорь подошел к ним, и по его виду Алена поняла, что хороших новостей у него нет. Она ожидала нового витка допроса, но Игорь молча взял ее за руку и потащил за собой.

— Погоди, надо же расспросить этого урода! — удивилась Алена, пытаясь притормозить.

— Уже не надо. — и Игорь замолк, не отвечая на дальнейшие расспросы. Лишь когда Алена выдохлась, он вновь заговорил: — Нам надо найти Сашу. Срочно. О, вот у него сейчас и спросим.

Проследив его взгляд, Алена повернулась и увидела, что из двери для персонала выходит второй санитар, тот, что был постарше. Игорь устремился к нему:

— Простите, я хотел бы поговорить с вашим напарником. Он сегодня работает?

— Саша? Он должен был работать, да… — растерялся санитар. — Но его нет. Наверное, заболел. А что случилось? Может, я могу вам помочь?

— У нас к нему важное дело. — рассеянно сказал Игорь. — А вчера он был на работе?

— Вчера я тут не был, не моя смена. — расстроился санитар. — Давайте позвоню ему.

Он достал мобильный, набрал номер и долго слушал механический голос в трубке. Алена не могла разобрать слов, но не сомневалась, что из трубки доносится «абонент находится вне доступа».

— Может, я вам адрес дам, съездите к нему? — с надеждой в голосе предложил санитар. — Я б и сам поехал, мало ли, что с мальчонкой случилось. Но с работы не могу отлучиться надолго.

Игорь мрачно покачал головой.

— Я тоже не могу уехать. Вас как зовут?

— Витек… Виктор. — поправился санитар.

— Так вот, Витек, я до вечера тоже невыездной. А ты спроси у начальства, может, им Саша звонил, отпрашивался?

— Да я что… я спрошу. Только не по-человечески это как-то. — санитар совсем загрустил. — Он там может без помощи совсем, а ведь припадочный… Ой, что я несу! Ребята, вы меня не слушайте! Спрошу я у начальства, не сумневайтесь.

Он быстро юркнул обратно в конату персонала. Алена внимательно посмотрела на Игоря:

— Насколько я поняла, дома Саши тоже нет?

— Нет. — мрачно согласился тот. — Ребята еще вчера проверили. Видимо, в бега подался.

Алене пришлось удовольствоваться этим ответом. Игорь, извинившись, снова куда-то отошел, а к ней, словно репейник, пристал Ефим.

— Куда ж вы подорвались-то? — выговаривал он, загнав Алену в угол. — Я ж не договорил. Меня, знаете, все время беспокоит… Вы давеча вот что сказали, в кафешке-то: мол, я тебя спасала, а ты неблагодарный!

Он замолчал, задрав голову и пытаясь посмотреть Алене в глаза. Она молчала, отводя взгляд.

— От чего ты меня спасала, а? — напрямик спросил Ефим, поняв, что в гляделки ему с Аленой не сыграть.

— Да помрачение какое-то нашло. — нехотя ответила Алена. — Я и не помню толком, что тогда несла.

— Эй, ты ври, да не завирайся! — рассердился Ефим, хватаясь рукой за ее блузку. — Ты что, думала, в бокале отрава? Да?

— Да ничего я не думала! — Алена со всей силы пихнула приставалу рукой. Он отлетел на пару шагов, но тут же вернулся.

— Меня Ладка потравить хотела? Ну ответь же!

Алена пристально поглядела на мужика. Надо же, догадался! Или были еще попытки?

— А с чего вам такое в голову пришло?

— Да не знаю я! — с отчаянием ответил мужичок. — Она ж поначалу ласковая была, как кошенька. Я когда омолодиться предложил, прыгала от радости. А как начали лечение, ее подменили будто. Злющая стала, как гадюка подколодная. Все на меня шипела, веришь, я по ночам засыпать боялся! Думал, придушит со злобы.

Он помолчал.

— Я-то думал, дурак старый, может, дни у нее эти… критические. А вот неделя прошла, а все только хуже становилось. А потом ты с тем бокалом…

Алене стало жалко мужика.

— Меня гормонами лечили, вот я и запсиховала. А если вы свою Ладу так боитесь, так пошлите ее подальше. Зачем себя мучить?

— Да люблю я ее, дуру. — вздохнул мужик. — А хотя, права ты, наверное. Пошлю. Вот вернется, и сразу пошлю.

— Не вернется. — сказал откуда-то сзади знакомый мужской голос. Алена вздрогнула — она и не слышала, как Игорь подошел к ним почти вплотную. Совсем чутье потеряла!

— То есть это к-как? — Ефим побелел и начал слегка заикаться. — К м-мужику другому сбежала, что ль?

— Она была с другим мужиком. — подтвердил Игорь. — Но вы можете уже не ревновать. Это была ее последняя измена. Вчера ночью ее задушили удавкой.

Глава 27

Полтора века назад, 1892 год…

Лондонские газеты захлебывались от ужаса, описывая двойное убийство. Сразу две молоденькие девушки-проститутки, жившие в одной квартире, погибли от отравления стрихнином. На сей раз правильный диагноз поставили сразу. Девушки совсем недавно приехали в Лондон, на панели пробыли всего несколько месяцев, у них не было ни алкогольной зависимости, ни тяжелых болезней.

Когда у обеих подружек одновременно начались рези в желудке и судороги, врач сразу заподозрил отравление. Перед смертью девушки успели описать господина с пышными усами, который дал им какие-то капсулы. Вскрытие показало, что это был стрихнин.

Скотленд-Ярд завел уголовное дело, господина с пышными усами искал теперь весь Лондон. Крим был счастлив, и даже видение бьющейся в агонии Лауры отступило куда-то на задворки сознания. Слава все же нашла его, Джек-Потрошитель отступил в тень. Ложкой дегтя было лишь то, что некоторые газетчики робко поминали Джека, и пытались приписать ему великолепное двойное убийство, совершенное Кримом! Этого Нейл допустить не мог.

Он заставил Лауру написать под диктовку два письма — районному судье и полицейскому детективу. Лаура не хотела даже думать об отравлениях и проститутках. Она была поглощена мыслями о свадьбе и предстоящем материнстве, и мир видела, словно сквозь белый флер свадебной фаты. Крим впервые слегка повысил на нее голос, уговаривая исполнить свой гражданский долг. Он точно знает, кто убил молодых девушек, так неужели он должен промолчать, не остановить убийцу?

Под его давлением Лаура, заливаясь слезами, все же написала анонимное письмо. Но и судья, и Скотленд-Ярд задыхались от наплыва свидетелей и разоблачительных писем, и его анонимки просто затерялись в общем потоке. А еще через несколько дней большинство газетчиков пришло к выводу — в Лондон вернулся Джек-Потрошитель. Обсуждение в газетах потихоньку свелось к обсуждению версий — кто он, этот загадочный маньяк?

От расстройства Крим перестал готовиться к свадьбе. Теперь он ходил по квартирам соседей с жалобами на продажность полиции и газетчиков, которые не хотят ловить настоящего убийцу, и приписывают его преступления какому-то мифическому Джеку, скорее всего, никогда не существовавшему в природе. Он уверял, что знает имя реального маньяка, это один из его соседей, безобидный с виду студент Харпер. Он писал про него в полицию и судье, но тем плевать. Всем плевать на правосудие!

Соседи сначала посмеивались над доктором, считая его безобидным чудаком, но потом насторожились. Уязвленный насмешками до глубины души, доктор Крим стал в подробностях расписывать убийства проституток. Он рассказывал о том, кто из них забился в агонии первой. Упоминал диван в большой комнате, широкую кровать в спальне, рыбную закуску, стоящую на столе… Откуда доктор мог знать такие подробности, если их не было в газетах? И один из соседей, фотограф, все же обратился в Скотланд-Ярд, чтобы прояснить этот вопрос.

Сначала фотографа приняли очень холодно, как очередного «очевидца», который знал о трагедии лишь из газет. Но, услышав подробности рассказов Крима об убийстве, инспектор задумался. Конечно, странный доктор Крим мог побывать у девушек задолго до отравления, знать, как выглядит их квартира, а остальное просто додумать. Но… Описание доктора вполне совпадало с описанием господина с пышными усами, и потом, он вполне мог достать стрихнин.

Доктора Крима пригласили на допрос. Там он снова обвинил в преступлении студента Харпера, снова описал обстановку квартиры, и в подробностях рассказал, как начиналась агония девушек. Но этим он не ограничился. По словам Крима, это было далеко не первое преступление студента Харпера. Незадолго до того он отравил стрихнином проститутку Матильду Кловер, и еще трех девушек.

Нейл Крим называл имена жертв и даты отравлений, не замечая, как меняется в лице полицейский инспектор. Он даже не догадывался, что началось в отделении после его ухода. Были подняты все полицейские рапорты, затем запросили лондонские больницы. Нашли заключение врача о смерти Матильды Кловер от алкогольного отравления, и в тот же день запросили разрешение об эксгумации тела.

Пока не было готово заключение экспертизы, Крим оставался на свободе. Его еще пару раз вызывали на допрос, выясняя подробности отравлений, и арестовали, лишь получив ответ — Матильда Кровер действительно скончалась от отравления стрихнином.

При обыске в квартире доктора нашли большой запас желатиновых капсул с этим же ядом. И в июне доктору Криму было предъявлено обвинение в убийстве Матильды Кловер и еще трех проституток.

* * *

Артурчик ушел, а я осталась в ресторане, лечить больное горло коньяком. От коньяка и без того мысли путались, и без того нечеткие догадки расплывались, принимая фантастические очертания. Теперь я очень жалела, что сдуру ляпнула про танцовщицу. Артур перестал мне доверять, и никакой полезной информации так и не сообщил. Мы беседовали долго, но он говорил исключительно намеками, которых я не понимала.

Тем не менее, после нашего разговора у меня сложилось убеждение, что он прекрасно знает, кто убил танцовщицу. Более того — он знает, кто убил секретаршу тоже. А может, мне это показалось? После двухсот граммов коньяку я себе не доверяла. Но перестать размышлять все равно не могла.

Вероятно, как предполагал следователь, обеих девушек убил один и тот же маньяк. Артур знает, кто это, Алена только подозревает. Маньяк связан с Новореченском, и только тут можно найти доказательства против него. Пока все логично. Я сделала большой глоток коньяка, почувствовала жжение в горле и приятное тепло во всем теле, и принялась рассуждать дальше.

Хорошо, доказательств у Алены и Артура нет. Но почему, почему они не могут назвать имя убийцы? Хотя бы не следователю, а мне? Одно дело — оговаривать человека на допросе, не имея оснований, и другое — поделиться с подругой. С лучшей подругой, готовой рискнуть ради тебя жизнью! От обиды и жалости к себе на моих глазах выступили слезы. Минут пять я отчаянно жалела себя, потом сообразила, что всему виной коньяк. Не привыкла я пить. Ну ничего, зато горло болит намного меньше.

Какие доказательства хотят найти Алена и Артур в Новореченске? Нет, не во всем городе, а в только в медцентре «Феникс»! Именно на помощь его врачей они оба надеются. Собирают компромат, чтобы испугать директора, а тот, в свою очередь, должен им помочь…

То есть он должен знать, кто режет девушек в Москве? Наверное, маньяк родом из Новореченска. Господин Паралич? Я словно протрезвела, теперь голова работала отлично.

Местный маньяк Господин Паралич куда-то исчез из города как раз в то время, когда в Москве кто-то орудовал скальпелем. Возможно, это были как раз его гастроли. А в его родном городе можно найти доказательства… чего?

Никто не знает, кем на самом деле был новореченский маньяк. То ли пожилым авторемонтником Нагаевым, то ли каким-то молодым мужчиной. Если допустить, что этот неизвестный тип на время переехал в Москву, а потом вернулся на родину, что это дает?

Может, Артур и Алена вовсе не знают, кто убийца? Им известно лишь то, что он родом отсюда, но некоторое время жил в Москве. А тут они хотят как рза узнать его имя? Но откуда такая уверенность, что директор Тихонов это имя знает? И почему… почему Алена не поделилась своими сомнениями со мной? Именно на этом вопросе я спотыкалась всякий раз в своих рассуждениях.

А может, маньяк — сам Борис Петрович Тихонов? И надо просто узнать, был ли он в Москве в то время, когда убили девушек? Тогда зачем собирать на него компромат? Алена надеется, что он так перепугается какой-то неведомой информации, что добровольно признается в двойном убийстве?

Я почувствовала, что глаза просто смыкаются. Ночью я спала плохо из-за боли в горле, а теперь она отступила, и коньяк подействовал, как хорошее снотворное. Пойду-ка я спать, тем более, страх тоже отступил. В мой номер ломился вовсе не серийный убийца, а плохо воспитанный Артурчик.

Я вышла в холл, и тут же наткнулась на даму с собачкой. Дэзи смешно семенила рядом с хозяйкой, и, увидев меня, радостно завизжала. Дама слегка нахмурилась и отвернулась. Видимо, считала и меня виновницей скандала в ресторане.

Пошатываясь, я прошла мимо тетки, чуть не задев ее плечом. Пуделек радостно помотал хвостом, и попытался поставить лапки мне на юбку. Собаки… В этом городе с ними что-то не так. Они ни с того ни с чего нападают на людей. Даже самые тихие и мелкие псины на время словно сходят с ума.

Я медленно поднималась по лестнице, пытаясь вспомнить что-то важное. Что мне не понравилось в городе сразу? Да, это был собачий вой. Он доносился отовсюду, словно все городские собаки отмечали какие-то дикие поминки. Затем собаки пытались напасть на меня в сквере, и даже пудель устроил скандал в ресторане.

Что больше всего выводит из себя собак? Когда они нападают на людей? Когда чувствуют их страх. А воют, когда рядом покойник. Но я никогда не боялась собак, и они обычно ластились ко мне, а вовсе не нападали. И только в этом городе собаки ведут себя так, словно… Словно что? Что же на самом деле происходит в Новореченске?

Глава 28

Полтора века назад, 1892 год…

На суде Нейл Крим все отрицал. Нет, он не травил девушек, он джентльмен, и не смог бы причинить даме вреда. Это все оговор врагов, и капсулы ему подкинули. Его беременная невеста Лаура Саббатини плакала перед присяжными, уверяя, что ее жених не смог бы сказать даме даже грубого слова.

Тем не менее, улики говорили об обратном. Кроме того, нашлись свидетели, видевшие доктора Крима в обществе убитых девушек как раз в те ночи, когда они были отравлены. А аптекарь показал, что именно этот господин покупал у него для крыс стрихнин.

Замешательство в зале суда возникло лишь один раз, когда на стол председателю суда легло письмо:

«Уважаемый судья!

Это я выдавал себя за доктора Крима и давал стрихнин тем падшим женщинам, о которых вы говорили. Вы должны оправдать Нейла Крима по всем обвинениям. Помните, правда рано или поздно выйдет наружу, и тогда вечный позор вам обеспечен!

Джек-потрошитель».

Еще один безумец ищет славы! Нейл Крим хрипло рассмеялся прямо в лицо ошеломленному судье и выкрикнул в зал:

— Джека-Потрошителя не существует!

Тишина в зале словно взорвалась от выкриков и судорожных смешков. Даже дамы со скамьи присяжных не удержались от восклицаний. Побагровевший судья постучал молотком по столу и велел присяжным удалиться в закрытую комнату для определения вины подсудимого.

Эти несколько минут показались Криму вечностью. Прав ли он, отказавшись от помощи неизвестного доброжелателя, бравшего на себя его вину? Но ведь не добра он хотел Криму, а желал отнять у него заслуженную, оплаченную кровью минуту славы!

Присяжные единогласно огласили свой вердикт:

— Виновен!

Крим удовлетворенно кивнул головой, но следующая фраза судьи обрушилось на него, словно нож гильотины:

— Приговаривается к казни через повешение!

Он вскочил на ноги. Повесить его? Самого страшного злодея столетия? Но как же его мемуары, интервью прессе? До исполнения приговора остался всего месяц, когда он успеет рассказать людям правду о себе? Но может, его прямо из зала суда повезут по редакциям?

Но его отвели в камеру-одиночку. Вначале он все ждал, когда же о нем вспомнит пресса. Ему есть, что им рассказать, ведь на суде остались за кадром много отравлений. Да и он сам представляет несомненный интерес для человечества. Он покажет им, что такое настоящий мужчина! Петли он не боится, он много раз видел смерть вблизи, заглядывал ей в глаза.

Но никто не приходил к нему, кроме тюремщиков и священника. Днями он храбрился, будучи уверенным, что за ним наблюдают. А по ночам его мучили кошмары. В темноте камеры вокруг него кружили призрачные тени, в которых он узнавал то свою первую жену, то распотрошенную и выброшенную во двор красавицу Кейт, то другие свои жертвы — отравленные, замученные, погибшие молодыми…

Его пугали эти тени, но еще сильней была горькая обида: все его усилия были напрасны. Скоро он погибнет, и его забудут навсегда. В истории останется лишь Джек-Потрошитель. Нет, он не позволит этому произойти!

Через неделю заточения он выразил свое последнее желание — перед казнью сделать дагерротип — фотографическое изображение на металлической пластинке, покрытой слоем йодистого серебра. Дагерротип постепенно выходил из моды, сменяясь черно-белой бумажной фотографией, но Крим не доверял бумаге. Она истлеет раньше, чем его тело, а металлическая пластина сохранится в веках. Свой портрет он просил передать после казни Лауре. Пусть сохранит его для сына. Он был уверен, что у него родится сын.

Когда его вели к виселице, он был тих и покорен. Страх на время притупил эмоции. Но, когда из-под его ног уже выбили табуретку, он выкрикнул:

— Это я — Джек-Потрошитель!

Его слова действительно услышали и запомнили. Полтора века люди гадали — могло ли быть так, что Нейл Крим не сидел в тюрьме, а злодействовал в Лондоне?

После его казни Лаура покинула Лондон навсегда. Она изменила имя, постаралась скрыться, исчезнуть, чтобы люди не напоминали ей про ее любовь и тот ужас, который охватил ее после приговора.

Но забыть Крима в Англии так и не смогли. Самый страшный маньяк 19-го века не знал, что его мечта о вечной славе осуществилась. По его имени назвали науку о преступниках — криминалистику.

* * *

После жуткого сообщения о смерти подруги Ефим развил такую бурную деятельность, что вся клиника встала на уши. Для начала он с диким воем влетел в кабинет директора, потом туда же вбежали Лидия и две молодые докторши с соседнего отделения. Затем врачихи пошли по палатам с глупыми вопросами — не знает ли кто-то из пациентов, с кем вчера ночью встречалась Лада. Немногочисленные пациенты тут же вышли в коридор, обсуждая страшную новость. Игорь с Аленой немного побродили среди самозабвенно сплетничающих людей, затем уединились в палате.

— Так что, Саша все же не выдержал и кого-то убил? — мрачно спросила Алена. — И потому бросился в бега?

— Думаешь, красотка Лада пошла ночью на свидание к Саше? — недоверчиво покачал головой Игорь. — Как-то не верится.

— Но к кому-то она пошла!

— А ты так веришь этому Ефиму? — усмехнулся Игорь. — Прямо удивительная доверчивость. От тебя не ожидал. Мне бы ты так верила!

— Думаешь, это все выдумка? На самом деле он поймал девчонку за руку, когда она пыталась его отравить, и грохнул ее? — поинтересовалась Алена. — А теперь изображает убитого горем любовника?

— Не знаю. — задумчиво сказал Игорь. — Видишь ли, дело в том, что Ладу, похоже, убил Господин Паралич. Ей сделали укол, и лишь потом задушили.

— Все-таки Саша? — Алена обхватила голову руками. Кусочки информации не связывались между собой, вместе стройной картинки получалась сплошная разноцветная мозаика без особого смысла.

— Ну, история криминалистики знает имитаторов. — неуверенно ответил Игорь. — Тот же Ефим мог услышать по телику, что в городе объявилось местное пугало, и решить, что проще всего убить свихнувшуюся любовницу, имитируя стиль маньяка.

— А не может сам Ефим оказаться… тем самым маньяком? — для очистки совести спросила Алена.

— Он из соседнего городка, — машинально ответил Игорь. — Да, вполне может. Жертвы маньяка рассказывали подругам о каком-то бизнесмене. А имени не называли.

— Но почему ты так уверен, что это не Саша? Удавка у него есть. Лекарство вполне мог достать. Ты просто не веришь, что Лада пошла бы к нему на свидание?

— Да ни в чем я не уверен! — впервые за все знакомство Игорь потерял самообладание. — В этом чертовом городишке все не как у людей! Я не понимаю… — он осекся и заговорил уже спокойнее: — Не волнуйся, скоро мы все выясним.

— Кто это мы? — торопливо спросила Алена, но опоздала. Игорь уже успел взять себя в руки и лишь ласково улыбнулся в ответ: — Мы с тобой, глупышка. Кому же еще тут нужна правда?

Как вскоре выяснилось, он был абсолютно прав. Правда не пользовалась популярностью в клинике «Восставший Феникс». Через несколько минут в палату влетел взъерошенный Ефим и с порога пристал к Алене:

— За мной из полиции пришли! Хотят допросить. Я с трудом сбежал, и прямо к вам.

— Думаете попросить политического убежища в этой палате? — ехидно осведомился Игорь.

— Нашли повод для приколов! — обиделся мужик. — Просто за вас сейчас тоже возьмутся. Они там уже Лидку допрашивают, и по палатам тоже пошли. Так вы, того, скажите — у меня с Ладкой отличные отношения были! Я в ней души не чаял!

— Особо, когда она шипела по ночам. — не удержалась Алена.

— Я на вас полицию тогда не натравил, промежду прочим! — казалось, еще немного, и Ефим зарыдает. — Хоть вы мне челюсть снесли! А вы теперь меня хотите под монастырь подвести. Вот ляпнете, что мы с Ладой не ладили, и все! Зачем ментам убийцу искать, когда вот он я — прямо на блюдечке! Мол, ссорились, и он ее того, порешил. А вы свидетелями пойдете.

Алена задумчиво смотрела на искривленное судорогой лицо мужика. Эта же мысль пришла Игорю в голову еще раньше — что девушку убил сам Ефим, имитировав почерк маньяка. Вероятно, полиция тоже ухватится за эту версию. Хотя…

Если Ладу убил Господин Паралич, искать козла отпущения просто бессмысленно. Маньяк продолжит убивать, рано или поздно его поймают, и он расскажет про все свои убийства. Скрывать ему будет нечего, все равно светит психушка или пожизненное. Зато у полиции, посадившей невиновного за чужое преступление, будут проблемы. Но вдруг безобидный с виду Ефим и есть тот самый маньяк? Эту версию обязательно будут проверять одной из первых.

— Мужик, давай мы с тобой того, погутарим! — Ефим отвернулся от Алены к Игорю. — Выйдем давай, и побеседуем по-мужски. Без нее.

Игорь тут же поднялся и молча вышел вслед за Ефимом. Наверное, думает, что уже поймал страшного серийника, и примеряет очередную звезду на погоны, ехидно подумала Алена. Хотя, кто знает… Но нет, вряд ли Игорь из полиции. Если бы в первую очередь его интересовал Господин Паралич, он не избивал бы Сашу, не запугивал бы Лидию ради ампулы эликсира. Его интересует не маньяк, а именно эликсир.

Глава 29

Начало 20 века, 1908 год…

Лаура Сантини (так она сократила фамилию Саббатини) в ужасе смотрела на отполированный до блеска дагерротип. Выбросить его она так и не решилась, но надеялась, что во время многочисленных переездов из города в город он затеряется, сгинет вместе с другими не очень нужными вещами. Но металлическая пластинка с портретом преданно, как верная собака, следовала за Лаурой и ее сыном Джеком.

Сыну она, разумеется, не открыла правду про отца. Долгие годы он думал, что его отец был моряком, затерявшимся где-то во льдах. А в 16 лет, прибыв домой на каникулы из закрытого колледжа, внезапно проснулся в холодном поту и позвал мать. Лаура в испуге вбежала в его комнатку и увидела, что сын сидит на кровати при включенном ночнике и смотрит на нее расширенными от ужаса глазами.

— Мама, мой отец был… Джек-Потрошитель?

— С чего ты взял? — в этом момент Лаура поняла, что чувствовал ее приговоренный к повешению жених. Это ощущение — что ее жизнь подошла к концу, и концу ужасному — не покинет ее до самой смерти.

— Он мне приснился. — сын тяжело дышал, вид у него был совершенно безумный. — У нас ведь есть его портрет, верно? Тот самый, который ты прячешь где-то в глубине чемоданов, когда мы переезжаем?

— Да, это его портрет… — с трудом выдавила Лаура. — Но он был моряком. Не верь снам, сынок!

— Мама, ты меня обманывала. — зрачки Джека сузились. Дыхание еще было прерывистым, но говорил он теперь вполне уверенно. — Я знаю, мой отец был героем. Он очищал мир от мерзости, его звали так же, как меня, и он верит, что я не опозорю его славное имя. Отдай мне его портрет!

Двигаясь, словно лунатик, Лаура отправилась в свою спальню, и достала из потайного ящика в прикроватном столике дагерротип. Сколько лет она брезгливо хватала его за краешек, чтобы забросить в очередную дорожную сумку! Почему, ну почему она не рассмотрела портрет подробнее, не обратила внимания, что по низу пластинки выдолблены еле заметные углубления? Она провела по ним пальцем — так и есть, это буквы. Сдерживая рыдания, она прочла: Джек — Потрошитель. Видимо, сын прочел это имя, кто-то рассказал ему старую историю об английском убийце, и вот теперь он увидел ужасный сон. Но почему он решил, что это портрет его отца?

Она осторожно зашла в комнату сына. Тот полулежал на кровати, опираясь на подушки, и внимательно смотрел на нее:

— Ты не хочешь рассказать мне правду?

— Я ее давно рассказала. — она старалась говорить спокойно. — Твой отец был моряком, его звали Джоном Смитом. Я поняла, что ты обнаружил надпись, но это — чья-то глупая шутка. Хочешь, попытаемся понять, кто нацарапал эти слова?

— Отдай портрет. — Джек недобро усмехнулся. — Я понял, что правды от тебя не дождешься. Все, иди к себе. Я хочу спать.

Лаура вышла из комнаты сына, бросилась в свою спальню, упала на колени и попыталась молиться. Но слова не шли с языка. Откуда-то сын узнал… почувствовал страшную правду. Что теперь с ними будет?

* * *

Вечером Лидия зашла в палату и молча протянула Игорю большую прозрачную ампулу без надписи. Он взял ее и повертел в пальцах, затем перевел глаза на заведующую:

— Я должен поверить на слово, что тут эликсир молодости? Тут нет никакой маркировки.

— Если хочешь, могу подписать ампулу. — сухо ответила Лидия.

Игорь задумчиво поглядел на Алену. Та молча покачала головой.

— Нет, так дело не пойдет. — решительно сказал Игорь после паузы. — Понятное дело, я профан, и вы можете подсунуть мне обычную воду вместе эликсира. Но в нашей команде есть генетик. Она исследуют вещество, и, если с ним все в порядке, вы достанете мне еще одну ампулу. Вот тогда будем считать, что мы в расчете.

— Ты сошел с ума! — Лидия сильно побледнела. — Я с трудом достала эту ампулу, только потому, что Ефим сегодня был сильно не в себе, и не обратил внимания, что я ему вколола. Но я не могу воровать ампулы бесконтрольно!

— Ты должна мне завтра колоть эликсир. Вколешь мне витамины, а ампулу отдашь.

— Хорошо. — с трудом ответила Лидия. — Отдам.

— А где та ампула, которую ты должна была колоть Ладе? Она должна у тебя остаться!

— К-кому? Ладе??? — Лидия стала еще бледнее. — Но я ничего ей не колола! Ты шутишь… Она и так молодая!

— Я знаю, что ей тоже кололи что-то. — настаивал Игорь. — Она сама мне рассказала. Конечно, эликсир молодости ей ни к чему. Вот я и хотел бы знать, что в ее ампулах.

— Ты врешь! — истерически выкрикнула Лидия. — Она не могла тебе этого рассказать!

— Почему же не могла? — спокойно спросил Игорь.

— Да потому… потому… — Лидия схватилась рукой за ворот халата и сильно оттянула его, словно задыхаясь.

— Могла, и рассказала. — кивнул Игорь. — Так что ампулу, приготовленную для нее, тоже придется отдать.

— Я… я ее сдала уже. Муж знает, что Лада погибла, и забрал ампулу.

— Жаль… — Игорь помедлил, но настаивать не стал. — Ладно, тогда до завтра.

Лилия быстро вышла из палаты, а Алена хрипло спросила:

— Тебе правда рассказала Лада?

— Не она, Ефим. — тихо ответил тот. — С Ладой я не успел побеседовать, а жаль.

— А зачем… что ей кололи?

— Я не знаю. Но в договоре так и было записано: курс омоложения проводится для пары. Якобы, для того, чтобы они потом старились одновременно, в одинаковом темпе.

— Какой бред!

— Да? — он внимательно посмотрел на Алену. — Бред? Не думаю. Но вот в чем ты права — ей вряд ли кололи эликсир молодости.

— А что же?

— Не знаю, но хочу выяснить.

— Не так давно ты обвинял меня в легковерии. — через силу усмехнулась Алена. — А сам, похоже, веришь этому Ефиму, как Библии. Раз он сказал — значит, ни тени сомнения!

— Зачем он стал бы придумывать такое? — пожал плечами Игорь. — Эти уколы никак не повлияют на мнение полиции. Незачем и врать. А вот я могу обеспечить ему алиби, со мной он хочет дружить. Так что я склонен ему верить. Ладно, поехали в гостиницу. Пора привлечь к делу Веронику.

Глава 30

Начало 20 века, 1914 год…

Впервые она заподозрила неладное, когда Джеку исполнилось 24 года. После колледжа сын работал клерком в банке, у него было несколько друзей, но она никогда не видела рядом с ним девушек. Тем не менее, изредка она находила в комнате Джека то яркую девичью заколку, то рассыпанные перламутровые бусы… Она пыталась завести с сыном откровенный разговор, но он отмалчивался или огрызался в ответ. Она отступала, надеясь, что рано или поздно он приведет невесту в дом. Но тревога, поселившаяся после той ночи, когда Джек говорил про отца, так и не проходила.

Она сама толком не понимала, чего боится. Какая разница, кого Джек считает своим отцом? Но почему ее колотит нервная дрожь каждый раз, когда сын задерживается у друзей по вечерам? Почему ее так беспокоит видимое целомудрие сына?

Однажды она, бродя по небольшому рынку, издалека увидела знакомый силуэт. Джек был не один — рядом с ним шла хорошенькая девушка в нарядной шляпке с цветными перьями. Она не стала окликать сына — зачем его смущать? Но впервые за много лет она почувствовала душевный покой. Зря она мучилась все это время. Дурная кровь отца вовсе не проявилась в Джеке, он хороший мальчик, и скоро приведет в дом приличную девушку. Это же хорошо, что он не торопился с выбором!

Но прошла неделя, другая, а сын все не торопился знакомить мать со своей избранницей. Несколько раз она порывалась было спросить о девушке в забавной шляпке, но что-то словно останавливало ее. Более того, приходя на рынок, она изо всех сил старалась не слушать беспокойные разговоры торговок, которые обсуждали какое-то страшное преступление. Низко наклонив голову, она буквально пробегала мимо торговых рядов, но обрывки фраз догоняли ее и жалили в сердце, словно злые осы. «Такая молодая» «Изрезали на кусочки» «Хоронить будут в среду» «Так никого и не нашли?» «А я говорила, вызывающе она была одета. Зачем такую шляпу на прогулку цеплять?»

Усилием воли она прогнала плохие мысли. Да, какую-то девушку убили, изрезали на кусочки, но при чем тут ее сын, ее целомудренный Джек? А еще через пару недель, убирая комнату сына, она обнаружила в кармане его сюртука крошечный кусочек яркого птичьего пера. И опять оправдала сына — он же гулял с девушкой, наверное, она подарила перышко ему на память. А сама уехала далеко-далеко… например, в другую страну. На этом Лаура и успокоилась.

С тех пор она старалась не думать о том, откуда берутся в вещах сына женские вещи. Домой он девушек не приводил, и Лаура уговорила себя, что это и к лучшему. Она отворачивалась от столбов с объявлениями — в окрестностях Суссекса объявился маньяк похуже Джека-Потрошителя. Он убивал всего раз в году, тем не менее, ужас жителей перед ним все рос. Уже третья девушка в начале весны найдена в овраге, неподалеку от их поселка. Все изрезаны на куски каким-то острым инструментом. Ее это не касается, говорила себе Лаура, ведь у нее не дочка, а сын. На него маньяк не нападет.

* * *

К вечеру горло слегка прошло. То ли помогло лечение алкоголем, то ли я хорошо выспалась, но вирус, вроде, отступил. Я допила остатки остывшего чая из термоса и снова стала обдумывать, как мне вывести на чистую воду Самойлова. Скорее всего, он прячется под личиной директора Тихонова. Мне надо всего лишь еще раз с ним переговорить, и мы расставим все точки над «и».

В номер постучали условным стуком, поэтому я совсем не испугалась, когда в двери провернулся ключ, и вошли Алена с Игорем. Они кратко рассказали о грехопадении Лидии, пересказали разговор с Ефимом и упомянули о гибели Лады, а затем Игорь торжественно достал из кармана ампулу с прозрачной жидкостью:

— Ну что, Вероника, пришло ваше время. Я должен быть уверен, что в этой ампуле — не простая вода, а нечто, недоступное современной науке.

Замерев, я смотрела на ампулу. Неужели он передо мной — заветный эликсир молодости? Тот самый, над которым я безуспешно билась несколько лет?

Двигаясь, словно во сне, я достала из чемоданчика молекулярный микроскоп. Так, главное — действовать осторожно, не пролить ни капли драгоценной жидкости. А что, если в ампуле — вода? Ну что же, не разбив яйца, не приготовить омлет.

Я осторожно вскрыла ампулу и перелила жидкость в специальную герметичную колбочку с капельницей. Затем капнула остаток на стекло и поставила в микроскоп. Нет, это была не вода!

Свернувшаяся колечком молекула ДНК была какой-то странной, непривычной мне формы. О, вот и ее хвост, теламера — тоже какой-то слишком длинный и необычно выгнутый. Надо подсчитать хромосомы и понять, человеческий ли это ДНК… Точно, загадочная молекула с длинным хвостом явно принадлежала человеку. Интересно, сколько таких молекул в ампуле? И каким же образом, интересно, при введении в кровь эти молекулы работают?

Если честно, я рассчитывала найти загадочное вещество — теламеразу. То самое вещество, которое прекращает деление теламер, и тем самым продлевает жизнь. Я была уверена, что гениальному Самойлову удалось синтезировать это вещество таким образом, чтобы оно наращивало укороченные концы молекул ДНК. Но никаких следов теламеразы в ампуле не наблюдалось.

Игорь настороженно следил за моими опытами, но вопросов не задавал. Я сложила микроскоп, протерла стекло и лишь тогда кратко сказала, что в жидкости — молекулы ДНК. Как они действуют на испытуемых — понятия не имею. Вполне возможно, что вначале в клинике выделяют ДНК поступивших на лечение, а потом как-то преобразуют их.

— Как именно преобразуют? — спросил напряженно слушающий Игорь.

— Не знаю. — пожала я плечами. — Возможно, меняют кодировку ДНК так, чтобы теламеры начали достраивать концы. Я это сделать не пыталась, поэтому ответа у меня нет.

— То есть в этой ампуле — ДНК Ефима?

— Вы хотите, чтобы я устроила сеанс гадания? — рассердилась я. — У меня же нет образца для сравнения!

— Образец завтра будет. — кивнул Игорь. — Что там нужно для сравнения, слюна подойдет? Плюс принесу еще одну ампулу. Если вы правы, в ней должны быть молекулы моего ДНК.

— Вот тогда будет предметный разговор. — согласилась я. — А пока это только догадки.

— Ладно, — кивнул Игорь. — Тогда я, пожалуй, пойду. А вы, девушки, ложитесь-ка спать.

Он ушел, а я рассказала Алене о встрече с Артурчиком и странном разговоре с ним. Она молча выслушала меня и ответила, что хочет поговорить с Артуром прямо сейчас.

— Ты поняла, о чем он говорил? — на всякий случай уточнила я.

— Да.

— Я правильно поняла, и танцовщицу и секретаршу убил один и тот же маньяк? И вы приехали сюда искать улики против него?

Алена долго молча смотрела на меня. Что было в ее взгляде, я понять не могла: то ли тоска, то ли смущение. Наконец, она ответила:

— Ты права, мы ищем улики.

— Но скажи же наконец, кого вы подозреваете? Почему мне нельзя это знать?

— Потому, что ты правильная. — после паузы ответила Алена. — Ты всегда точно знаешь, что делать. А мы… мы все неидеальные. И я не могу тебе довериться.

— Это я-то правильная? — я горько рассмеялась и тут же закашлялась. — Я осталась в этом городе, думаешь, ради тебя? Нет, я хочу увидеть Самойлова. Тебя бы я бросила, а вот от него уехать не могу.

— Ты шутишь? — подруга ошеломленно посмотрела на меня. — А я была уверена, что тебе мешает уехать чувство долга. Ты мне обязана жизнью, и только потому… Как мало мы понимаем в людях!

Внезапно она упала головой в подушку и зарыдала. Я лишь грустно смотрела на нее, не решаясь даже успокаивать. Пусть проплачется, позади у нее трудный день, а впереди — не менее трудная ночь. Времени терять нельзя, людей вокруг убивают, как мух. Нам надо срочно поговорить с Артуром.

Но оказалось, вечер готовит нам другой сюрприз. В дверь осторожно постучали. Алена вскочила, наскоро вытерла глаза кулаком и громко спросила:

— Что нужно?

— Откройте, это Саша! — раздался негромкий дрожащий голос. — Я сбежал от них, спрячьте меня!

Глава 31

Начало 20 века, 1918 год…

Наконец-то свершилось то, во что Лаура уже не верила. Джек привел домой девушку.

— Мама, познакомься! Эта Сюзанна, дочка лондонского доктора. Он против нашего брака, но времена уже не те. Пока идет подготовка к свадьбе, поживем у тебя, а потом уедем в Лондон.

Довольно скоро Лаура поняла, что Сюзанна беременна. Ребенок должен был родиться через два месяца после свадьбы. Она начала вязать маленькие кофточки, старательно отгоняя некстати возникшие воспоминания о том, как вязала такие же кофточки 26 лет тому назад. Теперь все будет по-другому. У нее будет внук — она не сомневалась в том, что родится именно мальчик. Джек явно любит свою жену, так похожую на Лауру в молодости. Он остепенится, у них будет хорошая, приличная семья, а темное прошлое его отца забудется, как кошмарный сон.

Незадолго до свадьбы, в начале весны, она решила навестить мать. Та на старости тяжело болела, и врачи давали ей не больше года жизни. Мать слезно умоляла Лауру приехать хоть на неделю, и та, наконец, согласилась.

Поезд на Лондон уезжал глубокой ночью. Джек проводил мать до перрона, нежно поцеловал в щеку и отправился домой, где ждала глубоко беременная жена. Лаура подтянула дорожную сумку поближе, и, словно зачарованная, смотрела на мигающий свет семафора на переезде. Полная луна на ясном весеннем небе казалась нереальной, словно нарисованной. Поезд, издавая протяжный гудок, приближался к станции.

Вот он остановился, и немногочисленные пассажиры поспешили к подножкам. Лаура тоже двинулась вперед, подняла голову и вдруг увидела, как яркая луна словно покраснела, залитая кровью. Конечно же, это был только световой эффект от семафора, уговаривала она себя. Это наваждение, надо сесть в поезд и посмотреть из окошка на светлый лунный круг, посмеяться над своими страхами. Но она не могла заставить себя сдвинуться с места. Кровавый свет словно парализовал, лишил ее способности думать и действовать.

Поезд ушел, издевательски погудев на прощание. Лаура перевела дыхание и взглянула на луну. Та насмешливо подмигнула ярким желтым кругом. Конечно, ей все привиделось. Тем не менее, поезд уже ушел, и ей придется вернуться домой. Ничего, она навестит мать на следующей неделе.

Окна в доме были темными, и она с облегчением подумала, что сын с невестой уже спят. Так даже лучше, неприятное объяснение вполне подождет до завтра. Она бесшумно открыла ключом дверь и вошла в прихожую. В доме было тихо, но ей показалось, что из спальни молодых доносится чье-то шумное дыхание. Что ж, дело молодое, а она прямо сейчас отправится спать. Но вместо этого она пошла на кухню.

Почему-то она не стала включать свет. Что-то тревожило, грызло изнутри, не давая покоя. Луна… Она подошла к окну и вздрогнула — снова красный, кроваво-красный круг! Не раздумывая больше, она на цыпочках прокралась в коридор, и, стараясь не шуметь и даже не дышать, открыла дверь в комнату сына.

Успела она вовремя. При ярком свете луны, падающей в незанавешенное окно, она увидела, что Джек стоит возле кровати жены, высоко подняв руку, и в ней что-то блестит, отражая лунный свет. Она на цыпочках подбежала поближе и увидела, что сын сжимает в руке острый нож с узким длинным лезвием.

Нервный озноб не помешал ей буквально повиснуть на его руке. Сын поднял на нее мутные глаза, казавшиеся при лунном свете совсем белыми.

— Сыночек, не делай этого! — прошептала Лаура, стараясь не разбудить мирно спавшую невестку. — Умоляю тебя!

— Мать, уйди. — хрипло прошептал он. — Я долго, долго сопротивлялся. Но я должен посмотреть, как она умирает.

— Тогда сначала меня! — она попыталась приблизить его руку с ножом к своей груди.

Сын, задыхаясь, вырывал у нее руку. От шума девушка на кровати пошевелилась и тихо застонала сквозь сон. Джек словно очнулся:

— Тише! — прошипел он и потащил мать в коридор, вон из комнаты.

В полном молчании они зашли на кухню. Джек грузно опустился на табурет возле плиты. После долгого молчания Лаура прошептала:

— Сынок, это же… Ты же впервые так?

— Нет. — Лаура буквально почувствовала, как блеснули в темноте его глаза. — Каждую весну, когда луна становится круглой. Это началось еще тогда, когда ко мне в первый раз отец пришел. Он рассказал, каково это — когда девушка корчится на полу, истекая кровью. И я понял, что должен сам это увидеть. Должен запустить обе руки в открытую рану, умыться свежей кровью. Он направлял мою руку, руководил. У него запястье сильное, крепкое. Не дрожит, как у меня…

Он замолк. Лаура вся дрожала, больше всего желая, чтобы что-то произошло… Чтобы молния ударила в этот нечестивый дом!

— Мать, ты зря переживаешь! — продолжал тот, кого Лаура все еще любила. — Они все суки, мерзкие похотливые суки. Можешь считать, что я делал мир вокруг чище. Они — некоторые из них — так похожи на тебя. Они оскорбляли твой облик самим своим существованием!

— Но твоя невеста… Твой ребенок…

— Мать, ты не думай, Сюзанну я любил. — прошептал сын. — Но это… это сильнее меня. Луна… Сегодня она словно залита кровью. И ко мне снова пришел отец. Он вложил мне в руку это. — он протянул руку, давая матери полюбоваться странного вида ножом. — Это скальпель, он же был врачом, ты же знаешь!

— Тебя же повесят!

— Не бойся, мама. — он растянул губы в страшном оскале и достал из кармана дагерротип. — Он мне обещал: пока мы вместе, мне ничего не грозит. Меня никогда не найдут. А если застанут на месте преступления, не поверят собственным глазам.

— Отдай его мне! — она выхватила их рук сына жуткую пластинку и с размаху забросила за кухонный шкаф. Этот порыв отнял ее последние силы. Она не могла больше ни плакать, ни умолять.

Некоторое время они сидели молча. Часы с кукушкой отсчитали полночь, и лишь тогда несчастная мать подала голос:

— Ты можешь дать мне клятву… моей жизнью поклясться, что никогда больше не сделаешь этого?

— Не могу. Я снова это сделаю. — прошептал сын. — Но обещаю, что Сюзанну не трону.

— Иди спать. — только и выдавила она.

Сын поднялся и вышел из кухни. Лаура ждала, что он пойдет к себе в спальню, но он тихо пошуршал чем-то в прихожей, затем негромко отворилась и захлопнулась входная дверь, и все стихло.

Лаура выглянула в окно — при лунном свете удаляющаяся фигура сына казалась черной, словно обугленной. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, затем встала на табуретку и аккуратно сняла с железного крюка старинную люстру. Положила ее прямо на пол, снова забралась на табуретку и подергала рукой крюк. Вроде, вбит прочно, должен выдержать ее вес. Бельевая веревка нашлась тут же, в бельевом шкафчике. Тоже надежная, крепкая.

Да, что-то еще она забыла. Прощальная записка! Что-то надо написать на прощание. Что?

Внезапно ее охватил страх. Что ждет ее на том свете? Кого встретит там она, совершившая страшный грех самоубийства? Там будет ждать тот, кого она пыталась забыть все эти годы. Туда скоро отправится и ее сын. Но главное даже не это. Там будут ждать те девушки. Замученные, истерзанные, они уже знают, что она, она во всем виновата. Она ведь могла его остановить сейчас… могла его убить! Нет, это выше ее сил. Убить она может только себя.

Она нашла на антресолях листок из ученической тетради, и при неверном свете луны написала всего три слова:

«Сынок, умоляю, остановись.»

Аккуратно положила записку на пол, встала на табуретку, сунула голову в петлю и, зажмурившись, качнулась вперед. Табуретка с глухим стуком упала на пол.

Джека Сантини арестовали в ту же ночь. Как рассказывал местный полисмен, внутренний голос велел ему пройти по лесной тропе, на которой Джек разделывал очередную жертву. Через месяц убийцу повесили. Его жена Сюзанна так и не поверила в то, что ее муж был кровавым маньяком, и сына воспитала в любви и почтении к несправедливо осужденному отцу. А потемневший от времени дагерротип, найденный на кухонном полу, вновь занял почетное место на стене их гостиной.

* * *

Я сидела, схватившись за голову, и пыталась переварить слишком большой объем противоречивой информации. Саша, ввалившись в наш номер, поведал совершенно невероятную историю о том, как его похитили неизвестные в черных масках.

По его словам, после допроса с пристрастием он был полон решимости добыть ампулу и уехать с Игорем подальше отсюда. Поэтому спать в ту ночь он не ложился вовсе. Он знал, что в 6 утра сестрички открывают процедурное отделение и выкладывают на столик все нужные препараты, а вот потом никто, кроме Лидии, не допускается в святая святых. Поэтому он дежурил в коридоре с половины шестого, дождался, пока ночную медсестру сменит дневная, и вместе с ней зашел в процедурную. Девушке он сказал, что директор поручил ему принести какой-то препарат из шкафа с лекарствами, дождался, пока сестра начнет выкладывать на лоток шприцы, и совершенно спокойно достал из открытого шкафчика заветную ампулу.

Он спрятал добычу прямо в карман халата, и спокойно пошел гулять по коридору. На часах было пять минут седьмого, и он не рискнул постучать в такую рань в палату Игоря. На его взгляд, разумнее было подождать часик, все равно эликсира никто не хватится — уколы Лидия делала не раньше полудня.

Он наворачивал круги по коридору, ожидая, когда объявят общий подъем. Молодая девчонка из седьмой палаты, одетая в уличную куртку, уже шла к выходу из отделения, но в остальных палатах пока было тихо. Мимо сновали сестрички, в конце коридора промелькнула Лидия, в плаще и модных сапожках, и быстро скрылась в комнате для врачей. Борис Петрович Тихонов вальяжно проследовал в свой кабинет.

Саша подошел к палате Игоря, прислушался — вроде, тишина. Он решил еще немного подождать, и снова пошел гулять по коридору. Из кабинета директора навстречу ему вышел второй санитар, Виктор, и обратился к нему:

— Меня тут Петрович послал вниз, за сигаретами. Не сгоняешь?

Обрадовавшись хоть какому-то занятию, Саша бросился вниз. Киоск в самой клинике еще не работал, но в круглосуточном магазинчике через дорогу всегда был широкий выбор и сигарет, и сигар, и курительных трубок. И обычно Борис Петрович закупал только там сигареты и алкоголь для дорогих во всех смыслах клиентов.

Он мигом перелетел дорогу, купил несколько пакетов с дорогими сигаретами и сигарами до кучи, и вышел из магазина. Клиника была через дорогу, и Саша спокойно двинулся вперед. Но сбоку раздался визг тормозов, и из небольшого черного джипа выскочило трое мужиков в черных масках. Они преградили Саше дорогу, затем один с силой ударил под дых, закинул на заднее сидение, остальные вскочили следом и сели по бокам, и куда-то понеслись. Саша от шока даже не пытался сопротивляться.

Ему сразу же какой-то тряпкой завязали глаза, и дорогу он увидеть не мог. Но ехали совсем недолго, и скоро его втащили в какой-то дом, протащили по крутой лестнице, бросили в маленькую комнату с узкой железной кроватью, и лишь тогда сняли повязку. Затем захватчики ушли, так ничего и не объяснив, и Саша услышал, как провернулся ключ в замке.

Он выглянул в окно — второй этаж, но такой высокий, что прыгать он не рискнул. Ощупал карман — ампула была на месте. Он немного успокоился, и стал обдумывать план побега. Но тут в комнату зашел здоровенный мужик, бросил в лицо перепуганному санитару спортивный костюм и веле немедленно переодеваться. Саша мигом скинул халат, джинсы и свитер, и напялил спадающие треники и широченную майку-алкоголичку. С побегом он решил повременить.

Почти сутки ничего не происходило. Саша лишь понял, что его держат в большом деревянном доме, через окно был виден широкий ухоженный двор, окруженный высоким кирпичным забором. По двору лениво бродила огромная собака, по виду кавказская овчарка. Иногда она останавливалась, поднимала морду к сашиному окну, и протяжно выла. Кроме того, во двор постоянно выходили мужики в тренировочных костюмах. Оружия у них в руках не было, по карманы спортивных курток подозрительно оттопыривались.

Утром и вечером к Саше заходил дюжий парень, уже не скрывающий лица, и приносил похлебку. Выводил его в туалет, затем приводил обратно, забирал грязную миску, оставшуюся после предыдущей трапезы, и снова запирал дверь. И без того перепуганный до полусмерти Саша не решался даже спросить, кто его держит в плену и что от него хотят.

И вот сегодня днем в доме начался переполох. Под открытым окном раздавались мужские крики: «На этот раз поймаем!» «Он там, сто пудов!» «Быстрее, он опять скроется!» Поминали какой-то паралич, который сбежал из-под носа, и обещали ему разные жуткие кары. Через несколько минут двор опустел, и, что особенно порадовало Сашу, исчезла и собака. Вероятно, охранники взял ее с собой.

Про Сашу в этом переполохе, вероятно, просто забыли. Он тут же скрутил из простыни веревку, подтянул к окну железную кровать, привязал веревку к спинке, и сиганул из окна.

Он уже подбежал к невысокой калитке, когда наперерез молча понесся огромный пес. Оказалось, он все же был во дворе! Саша прижался спиной к железным прутьям и зажмурился. С собакой ему было не справиться. Но пес не торопился вцепиться ему в горло. Какое-то время Саша слышал лишь биение своего сердца, затем раздался протяжный, тоскливый вой. Он с трудом разомкнул глаза: кавказец сидел в трех шагах от него, ощетинившись и поджав хвост, и выл, словно над покойником.

Саша слегка подался влево — пес не двинулся с места. Собрав волю в кулак, Саша влез на калитку, спрыгнул на твердую землю и посмотрел сквозь прутья: огромный пес все так же завывал, не двигаясь с места.

Глава 32

Пока Алена звонила Игорю, я пыталась сложить вместе распадающиеся части головоломки. Во-первых, кто похитил Сашу? Может, как раз таки Игорь, которому мы опять хотим сдать маньяка-неудачника? Но зачем, зачем Игорь похищать Сашу, если тот и так собирался с ним уехать, даже ампулу для этого стащил?

Но если не Игорь с товарищами, тогда кто эти мужики в масках? А полно, точно ли Сашу кто-то похищал? Вполне возможно, все это сказка, рассказанная на ночь двум доверчивым дурам. А на самом деле Саша вовсе не крал никаких ампул. Он просто не удержался от соблазна, выманил ночью из клинику Ладу, и придушил ее. Потом сообразил, что на сей раз вычислить его предельно легко, более того, он один из первых подозреваемых, и ударился в бега. Но где ему спрятаться, если в квартиру соваться нельзя, на улице холод и ветер, а Тихонов ему теперь, после гибели клиентки, помогать точно не станет? Вот и решил обратиться к нам. Вряд ли кто-то догадается искать его в гостинице.

Игорь примчался к нам в рекордно короткий срок. Я даже удивилась — ну зачем ему нужен Саша, так и не доставший эликсир? Или дело вовсе не в эликсире? Саша повторял свой рассказ «на бис», Игорь внимательно слушал, а я все пыталась найти неувязки. Почему-то мне все больше казалось, что похищение Саша выдумал, чтобы получить хоть плохонькое, но алиби. Да зачем кому-то похищать незадачливого санитара? Выкуп за него не получишь, даже на органы его пустить я бы не рискнула — они наверняка насквозь гнилые.

Саша уже заканчивал свою повесть, когда я сообразила — вот она, неувязка!

— Игорь, но обратно он ехал не с завязанными глазами! Он должен был запомнить дорогу!

— Запомнил? — живо заинтересовался Игорь. Глаза Саши трусливо забегали, и он еще ниже нагнул голову, скрывая лицо под слипшейся челкой.

— Н-нет… Нет, я же на попутке ехал. — начал сбивчиво объяснять он. — Голоснул на шоссе какую-то легковушку, и попросил до центра города подкинуть. Ну, поближе к гостинице. А за дорогой не следил вовсе.

— И где же ты скрывался до полуночи? — спросила я.

— Да в сквере, который от клиники недалеко.

— В том самом, где убили Ладу? — присвистнул Игорь. — Интересное кино. Никого там не видел?

— Кого… Ладку убили? За что? — Саша не то в самом деле растерялся, не то снова блефовал. — Нашу Ладку, это точно?

— Вы так хорошо знакомы? — торжествующе спросила я.

— Да вы что! — жалобно пробормотал Саша. — Я для нее был так, прислуга. Она в мою сторону не глядела даже.

К сожалению, пришлось признать, что резон в его словах был. Охотница за богатыми стариками вряд ли соблазнилась бы на хилого недомерка, к тому же, работающего санитаром. Тем не менее, что мешало ему позвонить Ладе от имени другого человека, и выманить ее на свидание в сквер?

— Ладно, потом разберемся, что к чему. — мазнул рукой Игорь. — Поехали, герой! Девушки, а вы ложитесь спать. Утром продолжим наши игры.

Мужчины вышли из номера, а мы с Аленой переглянулись:

— Что делать будем? — Спросила я. — Почти час ночи, все в гостинице, наверное, спят. Пойдем к Артурчику, или в самом деле подождем до утра?

— Нет, не будем ждать. — Алена вскочила с кровати. — Если что, разбудим засранца, не помрет. Только учти, ты услышишь такие вещи… Тебе, такой правильной, придется нелегко.

— Даже не знаю, чем еще меня можно напугать. — самонадеянно усмехнулась я. — Я сегодня каждый раз, когда в ресторане коньяк глотала, все гадала: отравлена была бутылка или нет? Думаешь, может быть что-то страшнее, чем вот такое ожидание?

— Может. — кивнула Алена. — Еще как может. Ладно, пошли, скоро сама поймешь.

Мы тихо вышли из номера, заперли дверь на ключ и спустились в холл. К счастью, портье был на месте, и сообщил, что Зульфия Ротангу со своим спутником остановились на втором этаже, в 24 номере.

Поднявшись на второй этаж, мы подошли к нужному номеру и в нерешительности остановились. Скорее всего, Зульфия с Артуром спят. Если начнем стучать, разбудим обоих, а вот как раз этого хотелось меньше всего.

Слегка поколебавшись, Алена сказала:

— Ладно, попробую вскрыть дверь. Недаром же меня столько учили…

Она достала из кармана какую-то узкую плоскую железку, засунула ее в замочную скважину, и слегка подергала. Дверь слегка скрипнула, но, когда Алена нажала на ручку, действительно открылась.

— Постой здесь, я попробую бесшумно подойти и разбудить Артура. Главное, не начал бы визжать. — прошептала она. — Если кто пойдет по коридору, начинай топтаться и глядеть по сторонам, сделай вид, что ищешь свой номер.

Я кивнула, и Алена скрылась в чужом номере. Надо немного отойти от него, буду просто прогуливаться по коридору. Впрочем, непохоже, чтобы здесь обитало много народу. Из большинства номеров не доносилось ни звука, лишь в конце коридора раздавался жалобный надрывный вой. Наверное, Дэзи тоскует, подумала я. Но чего она так страшно воет? Хозяйка ушла в загул, оставив бедную собачку в темноте?

Я подошла поближе к номеру, из которого доносился вой, и попыталась успокоить псинку:

— Дэзи, это ты? — негромко проговорила я, присев на колени и прижавшись щекой к двери. — Страшно тебе одной, девочка?

Собачка, видимо, тоже подошла к двери, поскольку надрывающий душу вой доносился теперь откуда-то с пола.

— Дези, не плачь, твоя хозяйка скоро вернется! — ласково проговаривала я, в душе удивляясь, как это суровая дама бросила свою любимицу одну в номере. — Потерпи немного, малышка, тут совсем не страшно.

Собачка отчаянно заскулила в ответ. Я встала с колен, решив сходить к портье за ключом и отпереть несчастную животинку. С ее злобной хозяйкой разберемся потом. Но, пройдя несколько шагов, столкнулась с Аленой. Артурчика рядом с ней не наблюдалось.

— Не разбудила? — удивилась я, — Так крепко спит?

— Его нет в номере. — лицо подруги поражало своей бледностью. — Его срочно надо найти!

— Что с тобой? — перепугалась я. — Ну подумаешь, не лег спать, а спустился, к примеру, в ресторан. Вряд ил он сбежал, да и пойти сейчас в городе некуда. Не волнуйся, сейчас мы его найдем.

Мы побежали вниз, перепрыгивая через ступеньки, и от волнения я как-то забыла про бедную покинутую Дэзи. Видимо, безумие передается по воздуху, поскольку в какой-то момент мне тоже начало казаться, что немедленно найти Артура необыкновенно важно для нас, а каждая минута промедления грозит смертью.

Ни в холле, ни в опустевшем уже ресторане Артура не оказалось. Алена без сил опустилась на низкий диванчик возле стойки портье:

— Куда он мог подеваться среди ночи?

— Не знаю, — вздохнула я и лишь теперь вспомнила о пудельке. — Давай попросим у портье ключ от 20 номера. Там собачка воет, наверное, хозяйка ушла и ее одну бросила, в темноте.

— Проси. — безразлично откликнулась Алена.

Выдать мне запасной ключ от номера портье отказался наотрез. Я пригрозила, что пожалуюсь на него владельцу гостиницы: собака воет так, что мы, хоть живем на третьем этаже, не можем уснуть! Так что, кроме нас, завтра жаловаться будут и постояльцы со второго этажа. Парень вроде заколебался, но потом сказал, что все равно ключ не даст, но может подняться с нами на второй этаж и, если собака действительно так громко воет, в нашем присутствии отпереть дверь.

Теперь уже втроем мы поднялись наверх. Вой брошенной собачки доносился до нас уже на верхних ступеньках, и даже портье невольно ускорил шаг. Мы быстро дошли до номера, парень настойчиво постучал в дверь, и, не дождавшись другого ответа, кроме жалобного воя, всунул ключ в замок. Слегка повертел его там и обернулся к нам:

— Но дверь не заперта!

Алена властно отстранила парня, открыла дверь и первой вошла в номер. Следом пошел портье. Жуткий вой за дверью усилился, и через пару секунд на меня стала прыгать несчастная собачка. Она пыталась запрыгнуть ко мне на руки, но я невольно отступила, почувствовав, что ее лапы вымазаны липко и странно пахнущей жидкостью. Собачка завыла так, что я устыдилась своего жестокосердия, и, стиснув зубы, подняла ее и прижала к себе.

Через минуту в коридор выбежал насмерть перепуганный портье. Не сказав мне ни слова, он пролетел мимо меня и бросился вниз. Еще черед минуту вышла Алена. Она остановилась в дверях и без сил прислонилась к притолоке:

— Ну вот, зря мы сюда сунулись. Сейчас приедет полиция. А алиби у нас нет.

— Тетка убита? — ахнула я, догадавшись, чем была измазана собачка. Дэзи уже не просто скулила, а заливалась отчаянным, злобным лаем. — Но погоди, как это нет алиби? Мы поднялись сюда вместе с портье…

Я осеклась, сообразив, что говорю глупости. Дверь была отперта, то есть мы вполне могли убить хозяйку Дези и затем спуститься вниз. Так, а что у нас получается по времени? Игорь ушел всего четверть часа назад, он может подтвердить, что мы были в номере… Когда была убита тетка?

— Алена, ее давно убили?

— Не думаю. — с трудом произнесла она. — Кровь еще не свернулась. Думаю, ее убили как раз тогда, когда я была в номере Зульфии. А убийца ушел из номера, пока мы спускались вниз.

Глава 33

Наше время, сорок лет тому назад…

Он открыл глаза и тут же зажмурился. Так и есть, мать опять нализалась с самого утра. Она пила почти каждый день с тех пор, как отца приговорили к вышке.

Сначала, после его ареста, она еще верила, что это какое-то недоразумение. Она без конца ходила к следователям, к назначенному государством адвокату, просила, умоляла, убеждала, даже предлагала деньги. Но тщетно, огромная машина правосудия, мерно покачивая лопастями, спокойно перемалывала беззащитную жертву.

— Не бойся, сынок, папу оправдают. — шептала она по вечерам, обняв сына за шею и прижав его голову к своей груди. И он верил, что все будет хорошо.

В 12 лет он не очень понимал, в чем обвиняют его отца. Но в школе уже перешептывались за его спиной, тыкали пальцем, когда он проходил мимо: «Вот, это тот самый… Ростовский Душитель! Нет, его сын! Сын извращенца! Убийца! Ублюдок!» Кто такие извращенцы, он представлял слабо, но как-то раз зашел в школьную библиотеку и посмотрел это слово в Большой Советской энциклопедии.

«Извращенец — человек, у которого поведение поступки, склонности (особенно в сексуальной сфере) носят извращённый характер противоречат физиологическим, социальным или этическим нормам.»

Его отец делал что-то, что противоречит этическим нормам. При этом, он еще и убивал. Мать не верила в это, но зато верили все вокруг — соседи, одноклассники, учителя. Директор школы посоветовал матери перевести его на домашнее обучение. Иначе, дескать, он не может гарантировать его безопасность. Она послушалась, и теперь он целыми днями сидел дома, читая приключенческие книжки и смотря по телевизору смешные фильмы про советских ментов.

На суд мать его не взяла. Заседание было закрытым, и детей туда не пускали. Домой она вернулась поздно вечером, и вот тогда он впервые увидел ее пьяной.

— Сыночек, родненький мой, как же так? — шептала она, качаясь, словно земля уходила из-под ее ног, и хватаясь руками за стенку. — Почему ему не поверили? Ведь не мог он никого убить, никогда не взял бы греха на душу. Он же руку на меня ни разу не поднял, все только целовал и ласковые словечки говорил… Сыночек, как такое могло быть?

Она была пьяна настолько, что уже не отдавала себе отчета, что сыну всего двенадцать. Он попытался помочь ей снять сапоги, но она уцепилась за него, как за соломинку, и горячо зашептала в ухо:

— Не мог он тех девок придушить. Подставили его, наговорили. А судья поверила… Его теперь пристрелят на рассвете, как собаку бешенную. За что, за что?!!!

Он все же кое-как освободил ее от сапог и верхней одежды, буквально на себе доволок до спальни. Она, как была, в колготах и платье рухнула на постель и залилась пьяными рыданиями. Он долго смотрел на нее, потом пошел к себе в комнату, достал из письменного стола портрет отца и беззвучно заплакал, прощаясь с ним навсегда.

С металлической пластинки, висящей на стене, на его слезы безучастно смотрел важный господин с пышными черными усами. Он должен был оберегать отца, тот сам говорил об этом. Иногда, по вечерам, отец брал портрет с собой, и объяснял сыну, что это талисман, чтобы беды в дороге не случилось. И по утрам возвращался здоровый и веселый, с лихорадочно горящими, слегка запавшими глазами.

Но в тот роковой день мальчик взял портрет в школу, на урок истории. Учитель очень интересно рассказывал об Англии 19-го века, о дагерротипах, и он захотел похвастаться, что в его доме хранится такое чудо. Учитель попросил отдать ему дагерротип на пару дней, для изучения на каком-то монохромном аппарате. Он согласился, но, когда вечером отец зашел в его комнату за портретом, почему-то побоялся сказать про школу. Вместо этого он забормотал, что хотел лучше рассмотреть мужчину на портрете, поднес ее к окну, и пластинка выскользнула из потных пальцев…

Искаженно судорогой лицо отца и его взгляд он запомнил на всю жизнь. Что было в этом взгляде — бешенство, страх, отчаяние? Отец негромко выругался, повернулся и ушел — из комнаты, из дома… Сначала он думал, что отец пошел искать дагерротип. Выглянул в окно и при свете тусклой лампочки у подъезда увидел знакомую фигуру в темном плаще, быстро шагающую вперед, в темноту.

Больше он отца не видел В ту же ночь его арестовали, а через полгода расстреляли. Учитель истории через неделю вернул дагерротип, и с тех пор тот висел на стене, вызывая тоску и острое чувство вины.

* * *

Допрашивали нас до самого утра. Мы честно признались, что хотели поговорить со знакомыми — певицей Зульфией Ротангу и ее другом Артуром. Они ложатся очень поздно, и мы надеялись, что они еще не спят. К тому же, мы слегка выпили, и потому плохо отдавали себе отчет в том, который час на дворе. Постучали в дверь Зульфии и поняли, что, вероятно, сладкая парочка уже заснула. И тут наше внимание привлек жуткий вой из 20 номера.

Не думаю, что нам поверили, однако, в кутузку не поволокли. Вероятно, произвели впечатление мои научные звания и вполне благообразный внешний вид. Собачка все выла у меня на руках, пока ее не забрала сердобольная горничная со второго этажа. Я не возражала, поскольку чувствовала себя хуже некуда. От коньяка болела голова, недолеченное горло снова давало о себе знать, а от духоты и стресса мысли путались, и я не могла ответить даже на простые вопросы… Около семи утра мы наконец-таки отправились спать, а у же в девять нас разбудил Игорь.

Он долго стучал в дверь, пока сонная Алена не выползла из кровати и не впустила его в номер. Не извинившись даже за вторжение, он сел на стул и с каким-то нервным весельем произнес:

— Ну вы даете, девушки! Я тут покрутился немного в холле, столько нового узнал! У вас в гостинице серийный убийца завелся?

— Ты чего нам спать не даешь? — грубо спросила отнюдь не разделяющая его веселья Алена. — Чего приперся с утра пораньше?

— Добыл образец со слюной Ефима. — спокойно ответил Игорь. — Надо выяснить, чьи ДНК используется в ампулах. Вероника, вы когда будете готовы посмотреть?

Я с трудом разлепила глаза и с тихим стоном спросила:

— Неужели нельзя с этим подождать пару часов? У меня голова болит, я хочу спать!

— Кольцо сужается. — задумчиво произнес Игорь. — Я очень боюсь, что не сегодня-завтра мне придется покинуть город. Очень уж тут становится неспокойно. Так что, сами понимаете, тянуть незачем. Так что вставайте, я сейчас выйду на десять минут, а потом принимайтесь за работу.

От изумления я полностью проснулась.

— Игорь, вы в своем уме? Вроде, я не нанималась на вас работать. Уезжайте хоть сегодня, я-то причем?

— Вам придется мне помогать. — жестко ответил Игорь. — Или хотите сесть в тюрьму за убийство?

— За… За что? — я не поверила своим ушам.

— За убийство. — терпеливо повторил Игорь. — Сегодня ночью была убита постоялица этой гостиницы. И вы вполне могли это сделать. Так вот, я могу подтвердить, что вы при мне собиралась зайти в гости именно к этой тетке. Номер двадцатый, верно?

Приоткрыв от изумления рот, я смотрела на него. Вот тебе и влюбленный кавалер! Алена молчала, смотря куда-то вбок, и мое сердце сжалось от жалости Бедная моя подружка, так я и знала, что вовсе не на ее прелести запал этот мерзкий тип!

— Так что, девушки, незачем нам ссориться. — как ни в чем не бывало, продолжил Игорь. — Все равно мы в одной связке. Вероника, я выхожу, приводите себя в порядок.

Он вышел, а я потрясенно спросила Алену:

— Он на самом деле кто — босс местной мафии?

— А хрен его разберет. — безучастно ответила она. — Вероника, мне, наверное, придется с ним уехать.

— Зачем? — я подскочила на кровати. — Ты сошла с ума… Он тебя что, шантажирует???

— Нет. — она покачала головой. — Просто… Мне придется уехать. Он мне предложил недавно, и я соглашусь.

— А как же Михаил? — я почувствовала, что моя бедная голова сейчас разлетится на мелкие кусочки. — Ты же любишь Михаила???

— Да, люблю. — совсем тихо ответила она.

— Тогда зачем? Алена, я не понимаю. — жалобно взмолилась я. — Объясни мне, пожалуйста, что с тобой происходит!

— Да, наверное, пора… — вяло согласилась она, но тут раздался требовательный стук в дверь: — Девушки, можно заходить?

Не дожидаясь ответа, Игорь вошел и укоризненно поглядел на меня:

— Вероника, вы меня подводите. Имейте в виду — если б не я, вы и в глаза не увидели бы этого эликсира. А тут вам все на блюдечке приносят, а вы нос воротите! Я еще на две минуты выйду, не больше. Одевайтесь!

Последнее слово прозвучало, словно приказ. Он снова вышел, а я быстро оделась и заплела волосы в косу. Укладывать ее вокруг головы пришлось уже при вернувшемся Игоре, который, ни на что не отвлекаясь, доставал из рюкзака какую-то бутылочку.

— Вот образец слюны Ефима, теперь можно будет точно сказать, его ли ДНК использован в эликсире.

Мне уже не хотелось ничего узнавать, но делать нечего — пришлось достать микроскоп, нанести на стеклышко каплю эликсира и слюны и начать сравнительный анализ молекул ДНК. Через пару минут я была убеждена, что это совершенно разные молекулы, но медлила, не зная, как мне лучше поступить. Разумнее всего было сказать Игорь правду, но… Мне хотелось, чтобы он быстрее уехал из города.

Я все всматривалась в микроскоп, судорожно размышляя: если я скажу, что молекулы одинаковы, что сделает Игорь? Наверное, решит, что секрет эликсира частично разгадан, и уедет, захватив бутылочку с остатками жидкости из ампулы. Возможно, он даже отстанет от нас с Аленой. А вдруг нет? И, даже если уедет, закончатся ли на этом наши злоключения?

А если я скажу, что в ампуле — чужой ДНК? Тогда Игорь гарантированно останется в городе. И что дальше? Чем нам это грозит? Я еще подумала, но так и не пришла к какому-то выводу.

— Нет, это разные ДНК. — наконец произнесла я, оторвавшись от микроскопа. — Ничего общего.

— М-да. — присвистнул Игорь. — Плохо. Я-то надеялся…. Ладно, будем продолжать поиски. Вторую ампулу мне Лидия сегодня отдала, так что сейчас мы проверим ее.

— Я хочу кушать. — внезапно подала голос Алена. — В эликсирах все равно не разбираюсь, так что вам я тут не нужна. Вероника, тебе из ресторана чего принести? — спросила она, уже открывая дверь.

— Даже не знаю… Какие-нибудь блинчики, — рассеянно ответила я. Против своей воли, я увлеклась исследованием, и теперь сама хотела побыстрее посмотреть содержимое второй ампулы.

Я перелила ее в специальную бутылочку, немного накапала на стеклышко и снова посмотрела в микроскоп. Так и есть — снова молекула ДНК, причем, идентичная той, что была в первой ампуле. Ну и что это значит?

— В обеих ампулах одинаковые молекулы. — растерянно сказала я. — Человеческое ДНК, но к Ефиму оно отношения не имеет.

— Вот моя кровь. — Игорь, словно ожидая этих слов, протянул мне заткнутую ватой пробирку. Я покорно нанесла каплю крови на стеклышко, уже заранее зная ответ. Разумеется, ДНК Игоря тоже не совпадало с тем, что было в эликсире.

Глава 34

Алена бродила по второму этажу, ожидая выхода Артура. Времени было много, Вероника еще долго провозится с дурацкими ампулами, а тем временем Алена переговорит с Артуром, и, возможно, вместе они до чего-нибудь додумаются.

Время шло, но в номере Зульфии было тихо. Наконец Алена, не выдержав, постучала в дверь. Послышались шаркающие шаги, и дверь открылась. На пороге стояла Зульфия. Выглядела она постаревшей и какой-то измученной, словно это ее терзали допросами всю ночь.

— Вы одна? — вырвалось у Алены.

— Нет… — прошептала та. — Артур спит. Аленушка, мне страшно… Ты можешь меня спрятать в своем номере? А вечером я сяду на поезд и уеду.

— Чего вы боитесь? — но Алена уже знала ответ.

— Его! — опасливо оглядываясь вглубь номера, пробормотала певица. — Аленушка, я не могу сейчас все объяснить… я боюсь, что он проснется. Тут убили кого-то? Я слышала ночью крики и собачий лай.

— Да, убили вашу соседку по этажу. — подтвердила Алена. Певица вышла из номера и плотно затворила за собой дверь. Затем повернулась к Алене и затравленно заглянула ей в глаза:

— Его не было ночью со мной. Я всегда принимаю снотворное, но вчера… Мы поссорились с ним, и я не стала… А ночью он ушел. Тихо, почти без шороха. Но я слышала, я же не спала. Он ушел, а потом завыла собака.

Ее сильно затрясло, но она продолжала:

— Я хотела сначала включить свет, чтобы, когда он вернется, высказать все, что на душе… Но потом передумала. Я чего-то боялась, понимаешь? Я вообще теперь все время чего-то боюсь. С того самого дня, когда девчонку в моем доме убили. Я уже не могу без снотворного спать, я все время дозы увеличиваю. Зачем, зачем я когда-то решила приехать в этот город! — со стоном выкрикнула она и тут же осеклась, испуганно оглянувшись на затворенную дверь.

— Зульфия, успокойтесь! — зашипела Алена. — Я спрячу вас, не волнуйтесь. А вечером уедете. Идите ко мне в номер, и ждите. А мне обязательно надо с ним поговорить.

— О чем? — Зульфия обеими руками вцепилась в ее рукав. — У вас с ним роман был, да?

Алена сжала зубы, чтобы не выругаться. Слащавый Артурчик вызывал у нее острую антипатию, и ей казалось, это всем заметно. Старая карга совсем выжила из ума, если заподозрила такое.

— На хрена мне сдался этот жиголо? — процедила она сквозь зубы. — Зульфия, я вам помогу, но и вы должна помочь мне. Идите ко мне в номер, а я с ним поговорю.

Зульфия на миг замерла, затем бросила последний взгляд через плечо, и, как была, в легком халатике, быстро побежала по коридору к лестнице. Алена же решительно вошла в номер.

Артур действительно спал на широкой двуспальной кровати, раскинув руки и ноги, словно гигантская морская звезда.

— Просыпайся. — резко сказала Алена, нависая над ним. — Пора нам объяснится.

* * *

— Игорь, что вы хотите от Алены? — после долгой паузы спросила я. Он отвернулся от окна и спросил:

— В мою неземную любовь с первого взгляда не верите?

— Не верю. — Твердо ответила я. — Вы ее запугали. Скажите, чем?

— Она не меня боится. — усмехнулся Игорь. — Я вам даже говорить ничего не стану, все равно не поверите. Ее саму спросите, может, она вам расскажет. Лучшая подруга, все-таки.

Мне показалось, что в его тоне сквозила насмешка, но я предпочла этого не замечать.

— А вы не думаете, что Лидия вас просто обманула? — старательно скрывая злорадство, спросила я. — И дала вам вовсе не эликсир?

— Все может быть. — мрачно ответил Игорь. — А что же тогда в ампулах? Вы можете сказать, для чего они применяются?

— Не могу. — призналась я. — Тем более, вы так старательно скрываете от меня информацию, что я не могу даже предполагать.

— Хотите всю информацию? — переспросил Игорь, явно напряженно размышляя о чем-то. — Ладно, слушайте.

Он опять сделал паузу, словно колеблясь, но все же продолжил:

— Наверное, вы хотите знать, кто я? Я всего-навсего агент безопасности одного маленького государства, которое соседствует с Россией. У нас демократическое государство, и после нескольких переворотов народ выбрал себе очередного президента. Все в нем было хорошо, кроме возраста. Вернее, его возраст не смущал избирателей, но смущал его многочисленных молоденьких любовниц. Они не хотели молча одобрить народный выбор, и некоторые президенту, представляете, отказывали.

Уж не знаю, это ли повлияло на мужика, или он почувствовал упадок сил, но только решил он омолодиться. Его предшественник делал то же самое, но в нашей, родной клинике. Омоложение прошло неудачно. Он выглядел на свой возраст, но лицо изменилось так, что еще очень долго его пугались собственные жена и дети. Поэтому нынешний президент решил не рисковать, и обратился в замечательный российский центр «Феникс».

И знаете, Вероника, он и в самом деле вернулся помолодевшим. Я лично видел его и до курса лечения, и после, так что готов присягнуть в этом. И все было бы хорошо, но… Он ездил в Новореченск не один. С ним была молоденькая любовница Олеся. Девчонка лет 19-ти, девственница, вчерашняя школьница. Она была не писаной красавицей, самая обычная девчонка, но президента привлекала ее молодость и неопытность, а ее — его статус.

Он вновь сделал паузу. Я слушала его молча, недоумевая, к чему он рассказывает эту историю. Ну, ездил в клинику их президент, ну, омолодился… И что с того? Я и без того знаю, что эликсир генетика Самойлова работает.

— Вы следите за моей мыслью? — спросил Игорь, внезапно прервав рассказ. — Не понимаете, зачем я все это рассказываю? Слушаете, сейчас вы все поймете.

Короче, президент вернулся, помолодев лет на двадцать, и тут же бросил Олесю. Теперь он выглядел огурчиком, и мог менять молодых любовниц, как перчатки. Место Олеси заняла молоденькая красотка Галина.

Но она недолго пробыла фавориткой президента. Буквально через пару недель ее нашли мертвой в его резиденции. Она была зверски задушена черными капроновыми колготками.

Он замолк и внимательно посмотрел на меня.

— Начинаете понимать?

— Нет. — повертела я головой.

— Вероника, а вы подумайте как следует. — терпеливо предложил Игорь. — Поверьте, резиденция хорошо охранялась. Простой человек с улицы не мог просто взять и войти туда. Попасть в помещение могли только люди из спецслужб, или особо приближенные к президенту. Ну, так кто мог задушить его любовницу?

— Жена? — наугад предположила я.

— Хорошая версия. — одобрительно покивал Игорь. — Президент не решился дать делу огласку, не стал обращаться в полицию, и убийством занялись спецслужбы. И в первую очередь, как и вы, заподозрили жену президента Тамару.

За ней следили, но не уследили. И через короткое время ее тоже задушили. Черными капроновыми колготками.

Он сделал паузу, затем спросил:

— А теперь какая версия?

— Маньяк? — спросила я. — Может быть, сам президент убивал надоевших ему баб?

— Нет. — слабо улыбнулся Игорь. — Нам удалось задержать убийцу. Это была Олеся. Любовница президента, отправленная в отставку.

Я невольно ахнула и удивленно вытаращила на него глаза.

— Олеся? Но зачем? Она хотела отомстить? Или вернуть любовника?

— Мы допросили ее тут же, у трупа президентской жены. — после легкой запинки продолжил Игорь. — Она несла какую-то чушь…

Девушка уверяла, что после возвращения на родину ее стали преследовать сны. Странные сны про город на воде, где среди густых туманов она была мужчиной, и ей нравилось убивать. Она вкалывала жертвам какое-то снадобье, после чего они не могли пошевелиться. А затем она накидывала им на шею удавку и долго, сладострастно душила, наслаждаясь их конвульсиями.

Просыпаясь, она впадала в глубокую тоску. Ее не радовало ничто — ни белый день, ни вкусная еда. Старинное зеркало, перед которым она так любила покрутиться до поездки в Новореченск, теперь ее пугало. Ей казалось, что в нем отражаются не ее, а чужие черты. Кто вот эта девица — худая, нескладная, с мышиными хвостиками, стянутыми резинкой? Она ощущала себя другой — красивой, сильной и беспощадной. И по ночам все действительно менялось. Она снова была хищницей, хитрой и отважной, она снова попадала в город с туманами над темной рекой, и снова охотилась за очередной жертвой. А после пробуждения тоска наваливалась на нее с удвоенной силой. И она поняла, что должна испытать удовольствие от убийства наяву.

Она рассказывала, что это желание было сильнее ее. Что она не могла с собой совладать. Она наметила первую жертву — девицу, ради которой ее бросил первый мужчина в ее жизни. Долго и тщательно продумывала, как будет убивать. То, что она должна именно задушить соперницу, не вызывало сомнений. Что еще могло доставить ей такое изысканное, такое жгучее удовольствие, как не бьющееся в долгой агонии тело врагини? Она неделю разрабатывала план, следила за резиденцией, чтобы понять, когда бывший любовник привозит к себе Галину. Это было несложно — Олеся прекрасно помнила собственные встречи с президентом. Затем она вычислила очередное свидание, пришла на полчаса раньше, открыла дверь припрятанным ключом, который когда-то давал любовник. Сколько раз она заходила вот так, украдкой, только тогда ее ждали…

Она прокралась внутрь, дождалась прихода Галины, подкралась сзади и хладнокровно задушила не ожидающую нападения девушку. Этого ей показалось мало, и, покинув резиденцию, она не сбежала, а спряталась в кустах и стала ждать, когда туда войдет бывший любовник. Вскоре после этого она позвонила на засекреченный телефон главы государства, чтобы насладиться его ужасом. И лишь тогда почувствовала долгожданный экстаз.

Но аппетит, как известно, приходит во время еды. Получив наслаждение от убийства Галины, она запланировала убийство жены президента Тамары. Некоторое время она следила за ней, а потом позвонила и сообщила, что президент желает развестись и жениться на другой девушке. Но она, Олеся, хочет отомстить бросившему ее любовнику, а потому готова предоставить компромат на соперницу. И Тамара, которая и без того подозревала неверного муженька в нехороших замыслах против их брака, поверила и согласилась на встречу тет-а-тет, без посторонних.

Разумеется, если бы Олесю вовремя не остановили, она задушила бы еще много женщин. Но за женой президента следили, и ее убийцу задержали на месте преступления, практически с колготками в руках.

Она сразу рассказала всю правду — это началось с ней только после поездки в Новореченск. До этого не то что убить человека — даже таракана она не решалась прибить. Но после возвращения странные желания не давало ей покоя. Наяву она чувствовала острое возбуждение от совершенных или планируемых убийств, а потом, в красочных эротических снах, получала сильный оргазм, когда читала про себя в газетах. Это были газеты города Новоречнска, и журналисты называли ее… Господин Паралич.

Глава 35

Наше время, четверть века назад…

Зов крови он почувствовал после 18-ти. Мать к тому времени работала уборщицей в пивнушке по соседству с домом, и все свободное от работы время пила, благо наливали ей бесплатно. Паленая водка, запиваемая плохим пивом, превратила еще нестарую женщину в полную развалину.

Чтобы заработать на приличную одежду, он тоже устроился на работу в ту же пивнушку, барменом. Разумеется, работал без оформлении, нелегально, и получал небольшую зарплату в конверте. Как ни странно, к выпивке он не пристрастился. Мог за компанию с другими барменами пропустить пару кружек пива, не больше. В баре он знакомился с легкомысленными девицами, и довольно рано лишился невинности, но особого кайфа в сексе не находил.

После школы он стал собираться в армию. Подписал повестку, попрощался уже с матерью… Но накануне похода в военкомат он увидел сон. Висящий на стене портрет незнакомого мужика вдруг заговорил с ним.

С тех пор прошло много лет, но он так и не забыл те слова:

— Что, жалкий ублюдок, так и пройдет твоя никчемная жизнь? Армия, работа в баре, пьянки, шлюхи и ранняя смерть под забором? Ты посрамил своих предков. Твой прапрадед был самим Джеком-Потрошителем!

Он проснулся в холодном поту, включил свет и бросился к мирно висящему на стене портрету. Ему показалось, что яркая прежде пластинка как-то потускнела, словно покрывшись вековой пылью. Он дотронулся до холодного металла рукой, дрожащей рукой вытер со лба пот — надо же такому присниться! Но слова словно звучали внутри мозга, заглушая остатки здравого смысла:

— Сынок, у тебя великие предки!

Он снова лег спать, но теперь ему снились кошмары. Во сне он был знаменитым врачом. Откуда-то он знал, что сейчас к нему придет его невеста, беременная от него. Он должен был разрезать ее скальпелем на мелкие лоскутки — ее и своего будущего ребенка. Девушка вошла к нему, разделась и покорно, словно овца, легла на высокое кресло с подставками для ног. Он с размаху вонзил ей в живот скальпель, кровь брызнула фонтаном ему в лицо, а девушка истошно закричала:

— Сынок, не надо! Это неправда!

Мокрый от крови скальпель выпал из его руки, он отскочил на шаг, а окровавленное тело зашевелилось, село на кушетке, и он увидел, как струйки крови стекают со стройных девичьих ног, тело отекает, а лицо меняется, стареет, превращаясь в лицо его матери.

Проснулся он от собственного крика, и больше не ложился до самого утра. А с рассветом взял большой рюкзак и, ни с кем не прощаясь, уехал из дома. Кроме запасных джинсов, рубашки и кошелька, он взял с собой лишь старый дагерротип.

* * *

В мой номер тихо постучали. Я замерла, а Игорь встал и резко отворил дверь. На пороге испуганным комочком застыла Зульфия.

— Простите, меня сюда Алена прислала… Мне можно у вас посидеть?

Игорь кивнул, и певица быстро вошла в номер и уселась рядом с ним, на кровать Алены. Я чертыхнулась про себя — надо же, как не вовремя она пришла! На языке вертелась куча вопросов, которые срочно надо было задать, но теперь это было невозможно.

— Я вам мешаю? — через пару секунд робко осведомилась певица. — Аленушка обещала быстро прийти, но я могу подождать в коридоре…

И она в самом деле начала подниматься с места. Мне показалось, что она сильно нервничает и действительно хочет уйти, но не вовремя вспомнивший о галантности Игорь чуть ли не силой усадил ее на место и начал расспрашивать о ее товарках по сцене:

— А говорят, Пугачева решила забить на пластику, и начать сеансы омоложения? — с невинным видом спрашивал он. — Какое-то шаманство это омоложение — то стволовые клетки людям вкалывают, то живую воду… Но я верю только в науку, а вы?

— Я… Я тоже не верю. — мысли певицы были явно далеко от нашего номера. Она снова было привстала, но Игорь вскочил и опять приобнял ее за плечи:

— Сидите-сидите! — проворковал он. — Иначе никогда себе не прощу, что кумир моего детства побывал у меня в гостях, а я не оказал должного приема!

Услышав про кумира детства, Зульфия вспыхнула и приосанилась:

— Я выгляжу моложе вас, юноша!

— Конечно! Я в восторге! — запел Игорь, стоя перед ней и явно не собираясь выпускать ее из номера.

Ладно, пусть Игорь сам развлекает певицу, мне надо подумать. Значит, Олесю арестовали, и выяснилось, что маньячкой она стала после поездки в Новореченск. Тут вообще полно серийников, но я думала, что они местные уроженцы, так сказать, достояние города. А выходит, что нет. Заразно это, что ли?

Стоп! Да, похоже, тут какая-то эпидемия. Причем, все маньяки, вероятно, имеют какое-то отношение к центру «Восставший Феникс». Они там лечились… Но Олеся просто сопровождала президента, который решил омолодиться. Она не проходила никакого курса омоложения, да и зачем оно вчерашней школьнице?

И тут я вспомнила рассказ Алены о том, что эликсир кололи не только престарелому донжуану Ефиму, но и его молоденькой любовнице Ладе. Якобы для того, чтобы они потом старились одновременно, в одинаковом темпе. Вот в чем дело! Им обоим кололи жидкость из похожих на вид ампул, в одной из них точно был эликсир молодости, а вот что было во второй?

Гениальный генетик Самойлов разработал средство, омолаживающее стариков лет на 20–30. И он же, вероятно, разработал другой эликсир, который превращает обычных, нормальных людей в кровавых маньяков.

Теперь многое становилось понятно. Эликсир смерти — отличное оружие для любых спецслужб. По своему желанию делать людей серийными убийцами — это та власть, которую не даст никакое психогенное оружие.

Теперь необязательно убивать неугодного политика физически. Его можно уничтожить морально — просто дав отведать эликсира. На глазах изумленной публики несчастный из мудрого президента превратится в неуправляемого садиста. Да, пока что эликсир надо колоть, но вполне возможно доработать его таким образом, чтобы он проникал в кровь, к примеру, через питье или одежду.

Пойдем дальше. Теперь не надо платить киллерам — ведь эликсир любого превратит в кровавого убийцу. Чтобы маньяк убил того, кого надо, достаточно легкого толчка. А после задания его не жалко устранить — ведь взамен можно сделать сколько угодно таких же тупых машин смерти.

Да, пожалуй, эликсир смерти для спецслужб намного дороже эликсира бессмертия. Но остаются другие вопросы, на которые я хотела бы получить ответы.

Понятно, что Игорь охотится за эликсиром, превращающим людей в маньяков. Но существуют два эликсира, один вечной жизни, другой — жуткой смерти, если говорить кратко. Как он собирался отличить один от другого? Он же не ученый. И потом, зачем ему понадобился Саша?

Вероятнее всего, Саше тоже кололи эликсир смерти. И спецслужбы надеются, что по его крови можно вычислить состав адского снадобья? Но для опытов у них уже есть Олеся… Зачем так много подопытных кроликов?

Разумнее было бы взять одного человека, исследовать его ДНК ДО введения эликсира, а затем — после… Тут я перепугалась собственных мыслей и остановилась. Кого Игорь наметил для очередных опытов? Меня, Алену?

Кстати, ему ведь тоже кололи в клинике эликсир. Судя по всему, это был эликсир жизни. Ведь он заплатил за курс лечения, и клиника должна была показать результат.

Но все же, как-то мелковато он копает. Логичнее было бы похитить изобретателя эликсира, и не надо воровать ампулы и увозить посторонних людей. Но опять же — кто он, изобретатель? Даже я не знаю о нем ничего, кроме фамилии, а спецслужбам и это неизвестно…

Тут мои мысли снова совершили крутой поворот и вернулись к Самойлову. Как мне его найти? Впрочем, теперь стало понятно, почему он не торопится открыть личико. Ведь, кроме меня, его наверняка ищут работники многих спецслужб. И все же он рискнул, написал мне! Эта мысль меня почему-то грела, отвлекая от других, менее приятных мыслей о том двусмысленном положении, в которое я попала.

Тем временем, Зульфия вновь хотела встать, но тут дверь без стука распахнулась, и в номер вошли Алена с Артуром.

— Ну что же, — спокойно сказала Алена. — Пора расставить точки над и. Только один вопрос: Игорь, вы не из полиции? Вы ищете не маньяка, а эликсир?

— Да, ищу эликсир. — согласился тот после минутной паузы.

— Ну что же, будем искать все вместе. — кивнула Алена. — А пока, чтобы не было недомолвок. Артур с Зульфией приезжали в клинику «Феникс» полгода назад. По договору с клиникой, если на лечение приезжает пара, то курс лечения проходят оба. Пока понятно?

Она пристально посмотрела на меня, и я торопливо закивала, стараясь отогнать от себя страшные мысли. Нет, такого не может быть! Я сумасшедшая, то, о чем я подумала, не может быть в принципе, никогда!

— Не знаю, один и тот же эликсир колют обоим партнерам, но результат точно получается разный. — быстро продолжила Алена, словно опасаясь, что ее прервут. — Зульфия тут омолодилась, верно? — он кинула быстрый взгляд на застывшую как изваяние певицу. — А Артур… он превратился в маньяка.

Глава 36

Он колесил по городам и поселкам, устраивался сезонным рабочим к новым русским помещикам, несколько раз «терял» паспорт и получал новый. Закрепившись в новом городе и поработав там пару месяцев, он знакомился где-нибудь на улице с очередной девчонкой, заманивал ее в укромное место, накидывал на шею нейлоновую леску и долго, с наслаждением душил. Способ убийства был хорош всем — на его одежу не брызгала кровь, вокруг не оставалось следов борьбы. Лишь одно напрягало — слишком быстро жертвы теряли сознание. Настолько быстро, что он не успевал получить свой кайф.

Он долго ломал голову, не лучше ли перейти на скальпель, как советовал по ночам мужчина с металлической пластины. Но тут было слишком много препятствий. Скальпель нужно было бросать на месте преступления, таскать его с собой после дела было бы безумием. Значит, надо было позаботиться, чтобы на тонком лезвии не оставалось следов. То есть держать его в перчатке… Но, если ходить на свидания в перчатках, это могло слишком рано насторожить девушек.

Потом, убить скальпелем с одного удара было практически невозможно. А значит, девушка начнет вырываться, кричать… Словом, почти наверняка его поймают.

В его нервных снах мужчина с усами высмеивал его, называл трусом, но он оставался непреклонен — никаких скальпелей и ножей, только удавка. Решение пришло неожиданно.

Как-то он устроился работать в небольшой психоневрологический стационар санитаром. И там услышал про прекрасный препарат, который парализует человека, при этом не лишая его чувствительности и способности соображать. Вот это было то, что ему нужно! Той же ночью он взломал шкафчик, где хранилось чудесное лекарство, забрал все запасы, а отделение просто поджег. Пока врачи и сестры носились по коридору, спасая людей, он спокойно вышел на улицу, уверенный, что медикам еще долго будет не до него. Деревянный корпус стационара сгорел полностью, и никому даже в голову не пришло, что из отделения похищено опасное лекарство.

Этот город он покинул сразу после поджога, и продолжил свои скитания по стране. Теперь он душил девушек, предварительно вколов им парализующий препарат. Они умирали долго, с ужасом глядя в его закатившиеся от удовольствия глаза, и он чувствовал себя по настоящему счастливым.

Но что-то не давало ему покоя. Он оседал в разных городах, но чувствовал себя чужим среди людей, с которыми работал, с которыми жил в соседних квартирах. И все вокруг было для него словно из другой, чужой жизни — и деревья, и бескрайние поля, и городские многоэтажки… И вот, наконец, он доехал до Новореченска.

В первую же ночь, которую он провел в зачуханной гостинице города, ему приснился его далекий предок с дагерротипа. Он велел ему подниматься и идти туда, куда укажет туман. Он послушался, встал с постели, прямо на голое тело надел плотный брезентовый плащ-палатку, сунул в карман портрет, с которым старался не расставаться, вышел на улицу, и, глядя на полную луну на темном небе, смело шагнул в темноту. Туман все сгущался, он не видел дороги, и лишь по запаху сырости понял, что рядом находится река. Большая темная река, через которую ведут широкие мосты, а на них невысокие дома и старые лавки. Темза, сэр! Ветер бил по лицу, но его охватила дикая, безумная радость — он нашел, наконец, свою родину!

* * *

— Мне продолжать? — безжалостно спросила Алена.

Я в отчаянии закрыла лицо руками. Только не сейчас, я не готова, я не хочу этого слышать!

— То есть хозяйку пуделя убил Артур? — спокойно уточнил тем временем Игорь.

— Да. — четко ответила Алену. — И танцовщицу из группы Зульфии убил тоже он. Это было несложно, девчонка давно была в него влюблена. Он просто назначил ей встречу в то время, когда им, якобы, никто не мог помешать. Незадолго до ее прихода демонстративно уехал из особняка, загнав машину в лес, и вернулся через лазейку в заборе, которую он подготовил заранее. Зарезал девушку, затем добрался до машины и поехал в кино.

Он покушался и на меня, но не на ту нарвался. — она сухо усмехнулась. — Впрочем, неважно. Зульфия его подозревала, но боялась задавать вопросы. Даже тогда, когда он настоял на новой поездке в Новореченск. Зульфия, какая же вы малодушная!

— Оставь ее. — я отняла руки от лица, чувствуя, как в груди все растет холодный комок. — Лучше скажи… Кто убил Елену, секретаршу Михаила? Тоже Артур?

— Ты правда хочешь это узнать? — Алена сделала попытку усмехнуться, но никак не могла растянуть в стороны пересохшие губы. — Ты уверена?

— Не знаю… — больше всего мне хотелось заткнуть уши, так, чтобы не слышать ни звука. Или заснуть и никогда больше не просыпаться.

— Помнишь первую ночь? — безжалостно продолжала Алена. — Когда убили девушку-портье? Похотливая сучка, она в наш первый приезд не сводила глаз с Миши. Кокетничала с ним, мерзавка, прямо при мне. Думала, у мужика денег много, сейчас она его на свои надувные прелести подцепит. Ты помнишь ее?

Я помотала головой. Я действительно не помнила, как выглядела убитая девушка, которая помогла нам донести вещи до номера.

— Я вышла ночью из номера и прикончила сучку. — Алена чеканила слова, словно вбивала гвозди в крышку гроба. — Скальпель у меня был с собой. Потом вернулась в номер и легла спать. А ты даже ничего не заподозрила. Ну что, теперь поняла, кто убил поганую Ленку-подстилку?

Только сейчас я почувствовала, что по щекам медленно катятся слезы.

— Ты неделю жила в одном номере с маньячкой, дорогая. — мягко сказала Алена. — И видишь, тебя я не тронула. Хотя по ночам иногда хотелось, не скрою.

Она судорожно сглотнула и с вызовом посмотрела мне в глаза:

— Ну как ты себя чувствуешь теперь, правильная ты наша?

— Аленушка, мы что-нибудь придумаем. — пробормотала я сквозь подступающие рыдания. — Обязательно, вот увидишь.

Игорь скептически хмыкнул, но тут же закашлялся, поймав мой горящий ненавистью взгляд:

— Конечно, про Алену я понял сразу. — словно оправдываясь, скороговоркой произнес он. — То есть, я сначала не поверил в эликсир смерти. Подумал, что девчонка, убившая жену нашего президента, просто свихнулась, наплела нам сказок про потусторонние голоса в голове, а начальство и повелось.

Но приехал в этот город, внедрился в клинику, и быстро понял — все чистая правда. Причем, это всегда происходило по одной и той же схеме. В клинику приезжала пара — старый мужчина и молодая женщина. Им обоим кололи какое-то средство. Мужчина буквально на глазах молодел, а девушка, не меняясь внешне, превращалась в исчадие ада. Сначала обязательно пыталась отравить своего спутника. А если не получалось — то начинала мочить всех, кто под руку подвернется. Одно отравление я видел собственным глазами в кафе «Феникса», о трех других слышал по телевизору. Правда, отравительниц тогда не поймали, но по описанию я узнал девушек, побывавших недавно в клинике.

Так что на Алену я обратил внимание еще тогда, когда она лежала в клинике с женихом. Ждал, что она захочет убить его, но ничего не происходило. Когда они уехали из города, я, каюсь, даже подумал, что моя безупречная логика дала сбой. — он нервно усмехнулся. — И только когда Алена вновь появилась в клинике, понял, что не ошибся. Она стала одержимой, кого-то убила, и теперь надеется, что в этом городе ее избавят от жуткой мании. Хотя, конечно, я решил, что она убила своего жениха. Оказалось — соперницу.

— Но зачем вы хотите ее увезти с собой? — спросила я. — Зачем вам она, для опытов?

— Мне нужен эликсир, и нужны люди, на которых он подействовал. — устало ответил Игорь. — Пока что могу рассчитывать на Алену, Сашу и Артура. Если найду еще маньяков, захвачу и их с собой. Да, считайте, что для опытов. Иначе наши ученые не смогут синтезировать снадобье.

— А если я против? — мрачно спросила Алена.

— А у тебя есть выбор? — удивился Игорь. — Ты полагаешь, что годами сможешь резать людей, скрываясь от правосудия? Увы, дорогая, пока тебе просто повезло. Но на следующем убийстве тебя наверняка поймают. А не убивать ты теперь не сможешь.

Алена молча отвернулась от него. Игорь же резко встал, прислонился спиной к подоконнику и менторским голосом произнес:

— Ну что же, дамы и… — он замялся, поглядев на молчаливого Артура, но продолжать фразу не стал. — Короче, расклад сил ясен. Всем нам нужен эликсир, превращающий приличный людей в маньяков.

— Мне нужно совсем другое! — неожиданно встрял Артур. — Мне нужно противоядие! Я не хочу быть маньяком. Я боюууусь! — внезапно он разрыдался, как маленький мальчик, протяжно всхлипывая. — Меня же посадят, а там… Разорвут на части. Я не хочу, не хочу никого убивать!

Сидевшая до сих пор неподвижно Зульфия встрепенулась и кинулась утешать рыдающего любовника. Алена грустно сказала:

— Мне тоже нужно противоядие. Вот только никто нам его не собирается давать. И я даже не уверена, что оно есть.

— А мы не будем ждать милостей от природы. — весело произнес Игорь.

Его глаза горели, на щеках выступил румянец. Похоже, его здорово взбодрило то, что можно наконец сбросить маски и перейти в наступление.

— Думаю, противоядия пока нет в природе. Пока! — подчеркнул он. — Его еще надо создать. Так что нам нужен не только эликсир смерти. Нам нужен его изобретатель!

Глава 36

Пока над моей головой шли яростные споры, в моей душе бушевало настоящее торнадо. Игорю и Алене нужен генетик Самойлов. Под какой личиной он скрывается, неизвестно никому, даже мне. Но я могла хотя бы назвать двух, так сказать, кандидатов в Самойловы. Могла… но сделаю ли это?

С одной стороны, Самойлов — преступник. На его совести как минимум десять человеческих жизней только за последний год. И то, если не считать его жертвами тех, кого он превратил в маньяков поневоле. Так что заботиться об его безопасности просто дико. И тем не менее, я не смогла бы выдать его правосудию. Не смогла бы, и все. Впрочем, это исключено и по другой причине — я не могу сдать полиции Алену. А Самойлов, если уж попадет под следствие, не станет ее покрывать.

С другой стороны, если его найдет разведка чужой страны, она его просто выкрадет, а вовсе не посадит в тюрьму. Он продолжит свою безумную деятельность под их патронажем, и кто знает, каких еще чудовищ изобретет? Что же мне делать?

Я невольно взглянула на Алену. Она уже не участвовала в переговорах, теперь о чем-то яростно спорили Игорь с Артуром. Зульфия снова потерянно сжалась в комочек на краешке кровати, а моя подруга безучастно глядела в окно. Глядя на опущенные углы ее губ, я подумала, что вот она от действия эликсира как будто постарела лет на десять. В глазах не осталось былого задора, гордо распрямленные плечи ссутулились, словно на них лежала гора. А как бы я выглядела на ее месте? Я невольно передернулась, и тут же вздрогнула от новой неприятной мысли: как я теперь смогу оставаться с Аленой ночью в одном номере? Она одержима манией убийства, и сама призналась, что иногда ей хотелось убить меня!

Меня прошиб холодный пот. Я же трусиха, я теперь не смогу ночами сомкнуть глаз, буду просыпаться при любом шорохе. И во всех мелькающих в темноте неясных тенях буду видеть фигуру Алены, склонившейся надо мной с окровавленным скальпелем в руках.

Я посмотрела на Зульфию, и она, словно почувствовав мой взгляд, обернулась. Вид у нее был настолько затравленный, что мне стало еще страшнее. Она тоже боится, просто до безумия, ночевать в одном номере с Артуром, поняла я. Может, нам с Аленой просто поменяться местами? Мы поселимся в одном с Зульфией, а молодые маньяки перейдут в наш номер. Пусть в честном бою решат, кто кого зарежет!

Я почувствовала, что вот-вот меня начнет бить истерический смех. Нет, я не стану меняться номерами. Я же ученый, а не престарелая певица! Мои коллеги в 19-м веке заражали себя чумой и оспой, чтобы найти вакцины против смертельно опасных болезней. А я хочу позорно дезертировать от зараженной подруги. Ее вины в происшедшем нет. Если бы ее заразили СПИДом или туберкулезом, я бы тоже сбежала?

Сбежала бы, подтвердил внутренний голос. А свою совесть успокоила бы тем, что не могу приносить заразу в дом, к детям. Но в данном случае у меня нет такого веского оправдания. То, чем заразили Алену, не передается воздушно-капельным путем, не оседает на одежде и волосах. А значит, рискую я только собственной, мало кому нужной жизнью.

Внезапно наступила тишина, а затем Игорь подошел ко мне, слегка наклонился и спросил:

— Вероника, как вы полагаете, кто настоящий изобретатель эликсира?

Пару секунд я колебалась, затем сказала:

— Точно не знаю. То есть, его изобрел генетик Самойлов. Но он находится в международном розыске, живет под чужой фамилией и сделал пластику. Поэтому в чьей личине он сейчас обосновался, сказать не могу. Наиболее вероятно, что это директор Борис Тихонов. Но вполне возможет и другой вариант. Арсений, мужчина, который приходил в клинику с охранником.

— Хм, припоминаю, о ком вы говорите. — задумчиво протянул Игорь. — Но последние несколько дней его в клинике не было. Может, почуял опасность?

Я лишь пожала плечами.

— Телефон этого Арсения имеется? — деловито уточнил Игорь. Я кивнула. — Понятно, вечером устроим встречу в узком дружеском кругу. А пока займемся Тихоновым. Все, ребята, жаль расставаться, но вынужден вас покинуть на пару часов.

Он вышел из номера. Зульфия опасливо покосилась на Артура, затем с видом побитой собаки посмотрела на Алену. Но та, сильно ссутулившись, сидела на подоконнике, уткнувшись лбом в стекло. Тогда Зульфия обратилась ко мне:

— Вероника, я могу у вас посидеть?

— Нет. — твердо сказала я. — Нам с Аленой надо поговорить. Пожалуйста, оставьте нас вдвоем.

Артур молча развернулся и вышел из номера. Зульфия еще помялась, словно хотела что-то сказать, но не решилась, и вышла следом.

Еще какое-то время мы с Аленой сидели, глядя в разные стороны, затем одновременно повернулись друг к другу:

— Алена…

— Ника!

Я замолчала, давая ей возможность высказаться.

— Ника, мне снять отдельный номер? — робко спросила она.

— Нет! — резко ответила я. — Ничего ведь не изменилось за эту неделю, пока мы жили вместе. Я не верю, что ты меня убьешь.

— Нет… Наверное, нет. — тоскливо ответила Алена. — Я сопротивляюсь, пока что сил хватает. Это ОН требует твоей крови. Рисует мне картинки… Все зло от НЕГО!

Она достала из кармана джинсов какую-то пластинку и резким движением бросила мне. Я отшатнулась, и пластинка приземлилась на полу возле моих ног. Я осторожно подняла ее: старинный, слегка потемневший от времени дагерротип, на котором изображен усатый мужчина, одетый в сюртук по моде конца 19 века.

— Он разговаривает со мной во сне. — Алену словно прорвала, теперь она говорила торопливо, заглатывая некоторые слова, словно опасалась, что ее вот-вот прервут. — Во сне я мужчина, который получает удовольствие только от вида крови. Я купаюсь в чьей-то крови, крови женской, режу, кромсаю извивающееся тело, и лишь тогда получаю кайф.

Понимаешь. — заторможено продолжила она. — Я нашла портрет в кафе, во время очередного отравления. Мне показалось, он выпал из кармана Лидии. Я уже шла к ней, когда почувствовала странное оцепенение. Но тогда я ничего не заподозрила. После такого стресса могло что угодно случиться. Я подумала, что это от нервов, и отправилась спать. И тогда он впервые пришел ко мне.

Я видела всю мою жизнь во сне. Я когда-то жила в Англии, в большом городе с таким же туманом, как здесь. Я убивала там женщин, которые… которые были беременны. Вроде, я была знаменита тогда. Он называл себя Джеком-Потрошителем, но я не уверена, что это правда. Потом я жила в каком-то английском поселке, и делала то же самое. Потом я была Ростовским Душителем. А потом…я стала колоть жертвам что-то, от чего они впадали в оцепенение. Про меня писали газеты, и называли Господин Паралич.

— А причем тут это? — я помахала в воздухе дагерротипом. — Это кто?

— Это он… Тот, кем я была в самом начале. Я видела его в зеркале, когда смотрела на себя во сне. Он приходил ко мне с тех пор, как нас выписали из клиники. Показывал картинки моей прошлой жизни, давал почувствовать кайф от убийств… Он руководил мной, когда я убивала! — с отчаянием воскликнула она. — Я пыталась сопротивляться, но он… Он словно парализовал меня, и водил моими руками. И обещал безопасность. Говорил, что главное — не расставаться с ним, не отдавать никому, и тогда я буду совершенно неуязвима.

Он показывал мне и картинки с тобой. Но тебя… тебя я не тронула. Я пообещала ему — если с тобой что-то случиться, я убью себя.

Она замолчала. Я тоже сидела неподвижно, пытаясь справиться с собой. Алена безумна, ей кажется, что ее телом управляют потусторонние силы. Кажется, в психиатрии это называется симптомом Кандинского-Клерамбо. Эликсир сделал ее безумной, поможет ли ей теперь Самойлов?

— Алена, а ты не пробовала… не думала… обратиться к врачу?

— Зачем? — горько усмехнулась она. — Чтобы меня заперли в психушке для особо опасных преступников, и начали колоть лекарства, превращающие в овощ? Лучше уж встретить свой конец более достойно. Если что, у меня хватит на это сил.

— Но что же… Даже если противоядие создадут, и ты перестанешь убивать… Что будет с Михаилом?

— Я все решила еще тогда, когда уговаривала тебя поехать в Новореченск. — казалось, она немного успокоилась. — Добьюсь, чтобы меня вылечили, и уеду из России навсегда. И уже из-за границы напишу в полицию письмо, где во всем признаюсь. Подробно расскажу, как убивала, даже подскажу, где найти некоторые улики. Им придется отпустить Михаила. А меня они не найдут.

— А если… — я прервалась, не решаясь закончить мысль.

— Если процесс необратим? — грустно усмехнулась Алена. — Тогда выход один. Я напишу признание и повешусь.

Глава 37

Игорь ворвался в номер без стука, и облегченно вздохнул:

— Все готово. Этих нет? Ладно, проинструктирую их позже.

Он перевел дыхание и оперся на подоконник.

— Короче, девушки, сегодня будем брать в оборот и Тихонова с женушкой, и этого вашего Арсения. Выясним, кто из них автор эликсира. Его я заберу с собой.

— И просто отпустите остальных? — недоверчиво спросила я, внимательно следя за его реакцией.

— Конечно. — пожал плечами Игорь. — Ну, кроме Алены и Артура, они поедут со мной. Это в их же интересах. А так, я не склонен устраивать в городе бойню. Да и зачем, спрашивается? Раз ваш генетик в международном розыске, никто не станет заявлять в полицию об его похищении. Можно считать, что его не существует в природе. Он — фантом.

Я промолчала. Самойлова, может, и не существует, но я не верила, что можно вот так спокойно увезти в другую страну директора медцентра, и сделать вид, что его никогда и не было в природе. А Лидия, что делать с ней? Ладно, меня это не касается. Она преступница, и ее мне не жаль. А вот себя и Алену — жалко просто до слез.

— Вероника, звоните Арсению — скомандовал Игорь. — Назначьте ему встречу на десять вечера в том сама сквере, где вы познакомились. Будем брать тепленьким. А Тихонова выманит Зульфия.

Я кивнула и набрала номер Арсения. Тот узнал меня сразу:

— Вероника, какой сюрприз! Я думал, вы давно уехали!

— Нет, пока еще тут. — грустно улыбнулась я. — Но завтра точно уеду. Не хотели бы сегодня вечером встретиться в нашем сквере?

— Конечно хотел бы! — с энтузиазмом откликнулся он, но тут же слегка сник: — Но ваша подруга…

— А она вчера уехала. — бодро соврала я. — И мне так тоскливо стало…

— Я не дам вам тосковать! — еще больше оживился Арсений. — Обещаю, что вам ни секунды не будет скучно!

Мы договорились о встрече, и я совсем загрустила. Ну вот, подставила я Арсения. Скорее всего, никакой он не генетик, а обычный мужик, которому, на его несчастье, приглянулась я. А теперь он попадет в лапы к Игорю, а ведь не факт, что разведчик действительно настроен только на задушевные беседы.

Все больше нервничая от своих мыслей, я непрерывно вертела в руках дагерротип. Игорь присел рядом и осторожно отнял у меня пластинку:

— Это что?

— Чей-то портрет. — осторожно сказала я.

— Это мой личный глюк. — мрачно откликнулась Алена. — Маньяк-прародитель. Он со мной разговаривал во сне. Рассказал и о господине Параличе, и о многих других уродах.

От удивления Игорь аж присвистнул, внимательно разглядывая портрет.

Он подошел к окну, повертел его и так и этак, потом провел пальцем по низу пластинки:

— Ого, тут какие-то буквы. Сейчас прочитаем.

Он достал из кармана какой-то тюбик, намазал палец чем-то, похожим на синие чернила, и осторожно провел по пластинке:

— Готово. Девушки, обычный блокнот у кого-то есть? Нет? Ну, хотя бы носовой платок дайте.

Я достала из кармашка сумочки свернутую треугольником салфетку. Игорь положил ее на подоконник, сверху устроил пластинку изображением вниз, и слегка прижал рукой. Потом отнял пластинку, и показал нам салфетку — на ней явно виднелась странная надпись синими чернилами.

— Зеркальное изображение. — весело пояснил он. — Ну, уж зеркальце у вас отыщется?

Зеркало я отыскала сразу. Игорь повертел его над салфеткой, еще раз присвистнул и согнутым пальцем подозвал меня:

— Читайте.

Я взглянула в зеркало и прочитала: «Jack the Ripper». Джек-Потрошитель.

— Да, хороший у тебя собеседник. — протянул Игорь. — Любой обзавидуется.

— А почему ты не стал маньяком? — я решила отбросить церемонии. Не стоит думать о правилах этикета, когда более чем вероятно, что этот милый мужчина нас всех сегодня убьет. — Тебе ведь тоже кололи эликсир.

— Мне кололи эликсир молодости. — пожал плечами Игорь. — Судя по всему, в маньяков превращали только молодых. Никто же не мог знать, что именно им кололи, раз видимого эффекта быть не могло.

Он еще раз внимательно смотрел портрет, затем перевел взгляд на Алену:

— Ты с этим мужчиной проводила ночи напролет. — насмешливо сказал он. — Неужели не узнала?

— В смысле? — Алена посмотрела на него глубоко запавшими глазами. — Как я могла его узнать?

— А вот так. — Игорь слегка рассердился. — Эх ты, я-то думал потом, если тебя вылечат, к нам на службу принять. А ты…

— Не оправдала доверия. — криво усмехнулась Алена. — Ну, уж извини. Убивать я умею лучше, чем узнавать знакомых по старинным портретам.

Глава 38

Ради конспирации в палате не включали света. Зульфия должна была встретиться с Борисом Петровичем в 8 вечера, когда на этаже оставалась одна дежурная медсестра, часами не выглядывающая из комнаты персонала, и санитары. Лежачих больных в отделении не было, в особом присмотре никто не нуждался, и потому санитары выполняли скорее роль охраны.

В палате Игоря, кроме нас с Аленой и Артура, сидели еще два дюжих мужика в простых джинсах и свитере. Меня била нервная дрожь. Несмотря на все заверения Игоря, операция вовсе не казалась мне безопасной.

— Все, она звонит! — прошептал Игорь. — Ребята, давайте!

Зульфия должна была позвонить, лишь оставшись в кабинете вдвоем с директором. После чего захватчикам оставалось совсем немного — войти в кабинет, связать директора и на специальных ремнях спустить его через окно на землю, прямо в руки еще двоим мордоворотам.

Мне было совершенно непонятно, зачем Игорю понадобилось наше с Аленой присутствие в номере. Скорее всего, просто боялся оставить нас без присмотра. Или хотел провести обе операции захвата сразу, не заворачивая в гостиницу.

Мужики вышли из палаты, плотно затворив за собой дверь, и мы снова погрузились в полутьму. Лишь луна через неплотные занавески подсвечивала наши силуэты. Было так тихо, что я слышала биение крови в висках. Ну когда же прозвучит долгожданный звонок, и мы сможем покинуть клинику?

Но время шло, и ничего не происходило. Я посмотрела на часы с подсветкой: половина десятого! На свидание в сквере я точно опоздаю.

— Что за черт! — полушепотом выругался Игорь, тоже посмотревший на часы. — Сейчас позвоню своим ребятам.

Но ребята, похоже, дружно слиняли куда-то. На его звонки так никто и не ответил. Игорь вскочил и нервно прошелся по палате:

— Ну что, девочки, рискнете встретиться с Арсением сами?

— Почему нет? — темный силуэт Алены пожал плечами. — Можем и сами.

— Тогда идите, только тихо.

Мы с Аленой вышли из темной палаты и пошли по пустому коридору. Казалось, пациентов в отделении не осталось. Никто не ходил по коридору, не хлопали двери палат, и даже приоткрытая обычно дверь процедурной была наглухо затворена.

Проходя мимо кабинета директора, мы невольно замедлили шаг. Что там происходит? По идее, директора давно скрутили в выкинули в окно, а Зульфия и двое спецназовцев должны были выйти из клиники и позвонить Игорю. Но звонка не было, и в кабинете царила тишина. Оглянувшись на Алену, я приложила ухо к двери: ни звука. Алена потянула меня за рукав, и мы на цыпочках поспешили к выходу.

Перед стеклянными витринами клиники было светло, и Алена легко остановила проезжающую мимо машину. Интеллигентного вида мужичок в очках бесплатно довез нас до сквера, и легонько пожурил за то, что молодые девушки катаются по ночам без спутников.

Ущербная луна освещала ворота сквера с горящими вполнакала фонарями. Алена проскользнула внутрь первой и тут же скрылась к густом кустарнике. Ежась от мокрого ветра, я медленно вошла в сквер и неторопливо пошла по освещенной дорожке. Сзади послышались тяжелые шаги, и знакомый голос окликнул:

— Вероника, куда же вы?

Я обернулась и увидела на боковой дорожке спешащего ко мне Арсения. Он радостно улыбался, и я на секунду тоже обрадовалась ему. Он остановился, развел руки, словно готовясь к объятиям, и я пошла ему навстречу, по травяной узкой тропе.

— Как я счастлив вас видеть! — он приобнял меня за плечи, и я почувствовала легкий укол чуть выше левого локтя.

Я хотела вскрикнуть, но обнаружила, что губы не повинуются мне. Ноги тоже вели себя странно. Они подгибались, словно я выпила бутылку коньяку без закуски. Но голова не кружилась, сознание оставалось ясным. Зато сжатые на груди руки безвольно разжались, и я мягко упала на спину, на мокрую траву.

— Вероника, вы меня слышите? — Арсений нагнулся надо мной, и даже в полутьме было видно, как лихорадочно блестят его глаза. — Вам страшно? Тебе страшно, сучка?

Ответить я не могла, но он и не ждал ответа.

— Что, дура, потрахаться перед отъездом захотела? — нервно усмехнулся он. — Ну что же, удовольствие не гарантирую. А секс у нас с тобой будет, да…

Он достал из кармана тонкую леску и повертел ее в руках, затем присел на корточки рядом и одной рукой приподнял мою голову:

— Приготовься, будет больно.

Где-то вдалеке истошно завыла собака. Мои мысли метались, как мотыльки в огне лампы: где же Алена, отчего не спешит на помощь? И собаки, почему они воют? Они рычали на Алену, на Артура… и на Арсения, как же я сразу не догадалась! Они чуяли гормон страха адреналин, смешанный с гормоном ярости норадреналином… Они рычали на маньяков!

А значит, у Арсения не было и не могло быть собаки. Он делал вид, что искал ее в сквере, чтобы вызвать доверие у женщин. Расстроенный владелец таксы казался дамам добродушным и безобидным, и они охотно соглашались на вечернее свидание…

— Ах ты … — внезапно Арсений пошатнулся, упал навзничь, но тут перекатился на бок и спрятался за меня: — Отошла, живо! Иначе я ее прирежу!

Почти невидимая в темном плаще Алена остановилась, не решаясь двигаться дальше. Тем временем Арсений достал из кармана какой-то длинный тонкий нож. Я хотела крикнуть, предупредить Алену, но проклятое снадобье превратило меня в овощ. А маньяк нож, и Алена, пошатнувшись, стала медленно оседать на землю.

Я услышала рядом дребезжащий смех и внутренне содрогнулась Ну вот и все. Алена убита или ранена, и сейчас придет мой черед. Я попыталась хотя бы зажмурить глаза, но даже в этом последнем утешении мне было отказано. Веки не повиновались так же, как губы или руки.

Арсений встал на колени рядом со мной, ласково провел пальцем по моей шее, и аккуратно обвил ее леской. В этот момент раздался негромкий глухой щелчок, и маньяк начал заваливаться вперед, на меня. Я почувствовала тяжесть его тела, придавившего мою грудь. Но неожиданно тело исчезло, и я снова смогла дышать.

Надо мной склонилась черная фигура в плаще с капюшоном, через секунду мою левую руку освободили от плаща, и туда вонзилась игла. А еще через пару секунд я поняла, что могу говорить.

— Кто вы? — все еще не решаясь поверить в спасение, прошептала я. — Вы от Игоря?

— Можно сказать и так. — ответил приятный мужской голос. — Хорошо, что он все же признался мне, в каком именно сквере вам назначил встречу господин Паралич.

Глава 39

Я сидела, прислонившись спиной к толстому дубу, и пыталась полностью прийти в себя. Мой спаситель тем временем подошел к Алене, немного поколдовал над ней, потом вернулся ко мне:

— Заточку я оставил в ране, смерть от потери крови ей не грозит. Но не уверен, что она выживет.

— Надо позвонить в «Скорую»! — пыталась выкрикнуть я, но голос пока повиновался плохо.

— Через десять минут позвоню. — успокаивающе сказал человек в плаще. — Заточку я оставил в ране, смерть от потери крови ей не грозит. А пока мы с вами поговорим, Вероника. Я столько лет ждал этой встречи!

— Самойлов? — прошептала я.

— Можно просто Витек. Вернее, Виктор. — сказал он, откидывая капюшон. При неверном свете луны можно было рассмотреть мягкие черты лица и характерную улыбку. Санитар Виктор!

— А вы думали, великий генетик может скрываться только в кабинете главврача? — грустно улыбнулся он. — Дескать, убирать отделение ему не с руки?

— Я не думала… Я не знала, что и думать!

— Что вы наделали, Вероника! — горько сказал он. — Я написал вам письмо, чтобы увидеть вашу реакцию. Решил: если уедете — так тому и быть, преследовать не стану. Но раз вы остались — почему вы не захотели просто немного подождать? Я разобрался бы с горе-шпионом, затесавшимся в клинику. В один прекрасный день он просто исчез бы бесследно вместе со всей своей оравой. И его государство не решилось бы официально заявить о пропаже.

Но нет, вы по уши залезли в это дело. Вовлекли в него посторонних людей, самое печальное, людей довольно известных в России. Если в этом городе исчезнет знаменитая певица Зульфия, это дело не удастся замять. Так что исчезнуть из города придется мне.

— Но почему? Как вы узнали? — глотая слезы, спросила я. Как мне хотелось отыграть все обратно! Мне надо было просто ждать. Не играть в чужие игры, не привлекать к делу Зульфию, а ждать появления Самойлова. А теперь Алена опасно ранена, а генетик вновь скроется из виду. Возможно, навсегда.

— Да это как раз было просто. — вздохнул он. — Про вашего Игоря я все понял с самого начала. Ему не больше сорока лет, я в таких вещах не ошибаюсь. И когда он начал петь мне песенки о том, что ему почти шестьдесят, и даже показал соответствующие документы, я сразу понял, что он из какой-то спецслужбы и просто хочет внедриться в клинику. И, представьте, даже догадался, зачем.

— Кстати, в его теории изначально была ошибка. — задумчиво продолжил он. — Вероника, но вы-то как поверили в сказку о ДВУХ эликсирах?

— Разве… их не два? — меньше всего в этот момент меня волновали эликсиры. Ни одни из них не мог бы спасти Алену.

— Есть всего один эликсир. — с легкой гордостью в голосе сказал Самойлов. — Он сделан из ДНК того типа, которого зовут Дмитрий Нагаев, а местная пресса кличет Господин Паралич. Вон он валяется неподалеку.

— Да, я видела, что в ампулах ДНК. — согласилась я.

— Когда его арестовали, я заметил, что в свои 52 года он выглядит максимум на 35. — увлеченно продолжал Самойлов. — А к тому времени я как раз искал для опытов человека, который биологически лет на 20 моложе своего возраста. И вот — нашел. Нанял хорошего адвоката, и вытащил злодея из душегубки. Жил он за городом, под хорошей охраной, а для опытов его возили в клинику. Ваша подруга обратила внимание на охранника, но почему-то решила, что это телохранитель. Девушка молодая, ей простительно. Но почему фишку не просек ваш Игорь — не понимаю до сих пор.

Он замолчал. Я хотела было напомнить про «Скорую», но против воли спросила другое:

— Но почему эликсир превращал людей в маньяков?

— Я использовал молекулы ДНК Нагаева для того, чтобы нарастить теламерам хвосты. И в пробирках опыты шли именно так, как я того хотел. А вот на практике… Где-то в середине цепочки ДНК у Нагаева произошел странный сбой. Я до сих пор не могу понять, в чем дело. То ли память предков там закодирована, то ли еще что-то… Но суть в том, что, когда эликсир вводили людям после сорока, они молодели. Тем, кому не было сорока, не менялись. Но вот на тех, кому было от 18 до 27, эликсир действовал в прямом смысле слова убийственным образом.

После двух-трех инъекций формулы их ДНК слегка изменялось. Они словно становились другими людьми, не меняясь внешне. В первую очередь, это влияло на работу надпочечников: при сильном испуге вместо положенного адреналина они начинали вырабатывать норадреналин. Потом норадреналин начинал вырабатываться постоянно. Учащались вспышки немотивированного гнева, непонятные истерики…

Через какое-то время им начинали сниться странные сны. Они в мельчайших деталях видели кровавые преступления, случившиеся задолго до их рождения. Словно с другом, разговаривали с человеком, который представлялся то Джеком-Потрошителем, то Господином Параличом. Он обещал им море наслаждения от вида чужой крови, и обещал, что никто и никогда не сможет их поймать.

Потом дальний родственник по крови начинал являться им наяву, и в конце концов полностью завладевал их сознанием. Они уже не могли сопротивляться безумию. И рано или поздно начинали убивать.

— Зачем же вы продолжали колоть молодым людям этот препарат?! — воскликнула я.

— Вероника… Уж ты-то должны были понять, что для меня люди — только расходный материал. После того, первого предательства моей жены… я уже никого и никогда не жалел. И я ученый. — ласково и грустно продолжил он. — Я должен был понять, в чем тут дело. А это невозможно было сделать без серии опытов.

— И как, поняли?

— Почти. — серьезно ответил он. — Это касается памяти предков. Она зашифрована, но я рано или поздно вскрою шифр!

Я попыталась подняться, но ноги повиновались слабо, и я снова сползла на землю. Из порванного плаща упала темная пластинка.

— Портрет нашего Джека-Потрошителя? — усмехнулся Самойлов. — Мой маньяк с ним не расставался ни на секунду, считал своим талисманом. И я предложил Лидии отобрать его, так сказать, взять в залог, чтобы он не вздумал бежать. Я был уверен, что без этого портрета он не решится на убийство — ведь теперь ничто не гарантировало ему защиту. Но, как видите, не помогло. Он сбежал, и сразу же начал убивать.

— Но все же, как вы подоспели так вовремя? — со второй попытки мне удалось подняться, и теперь я, чуть пошатываясь, упрямо шла туда, где неподвижно лежала Алена.

— Я же говорю, за Игорем следили. — небрежно мотнул головой Самойлов. — Вы всерьез поверили, что санитара Сашу кто-то похитил? Разумеется, он просто выполнял мои указания. На него я прикрепил маячок, а в ваш номер он должен был поставить прослушку. И он блестяще справился с обоими заданиями.

Я заранее знал все ваши планы. Поэтому незадолго до часа Икс мои люди захватили ту группу, которая увезла Сашу. А в кабинете Тихонова тоже дежурила группа, которая обезвредила захватчиков и увезла из города Зульфию. Думаю, ее уже доставили в московский особняк.

— Она уехала без Артура? — приостановилась я.

— Она его до безумия боится. — спокойно сказал Самойлов. — У нее нет вашего благородства, Вероника. Она умоляла, чтобы мы куда-нибудь дели Артура, только бы ей с ним больше никогда не встречаться. И я лично ей это пообещал.

Плохо лишь то, что из-за Зульфии пришлось отложить визит в палату Игоря — мы хотели сначала вывезти певицу из города, а потом разобраться с ним и с Артуром. А тем временем вы пошли на свидание с господином Параличом. Впрочем, я особенно не волновался, ведь с вами была Алена. Я ее переоценил.

— Себя тоже. — не сдержалась я. — Почему вы приехали сюда один?

— Кто вам сказал? — искренне удивился он. — У входа в сквер стоят трое моих людей. Я не допустил бы, чтобы какая-то случайность помешала вас спасти. Но… — казалось, он смутился. — Да, я хотел сам, лично пристрелить маньяка в тот момент, когда вы прощались с жизнью. Чтобы ты… чтобы вы, наконец, сказали… Ладно, нам пора прощаться.

Я молчала, на миг забыв даже об Алене. Самойлов подошел ко мне:

— Я не знаю, встретимся ли мы еще. Я наломал столько дров, что мне самому иногда страшно. Я погубил много людей… куда больше, чем вы себе можете даже представить. Мне самому иногда становилось страшно — но остановиться я не мог. И вряд ли когда-нибудь смогу. Хочется верить, что все это ради науки, которая дороже обычной человеческой жизни, но нет. Я делал это ради себя. Ради своего любопытства, своего тщеславия. А вы рисковали собой ради других. Помните об этом, если придет в голову себя казнить за то, что не уберегли подругу. Прощайте.

— Погодите, а… — я замерла, не решаясь договорить.

— Она пока жива. — кивнул он. — «Скорая» стоит за углом. Сейчас я выйду из сквера, и сюда придут санитары. Хирурга в местной больнице я предупредил еще с утра. Это лучший хирург в городе, он специально поменялся дежурствами, чтобы сегодня быть на месте. Если кто-то и сможет спасти вашу подругу, то только он.

Я молча плакала. Он снова подошел ко мне:

— Вероника, не надо. Мне тоже тяжело. Я думал, что все человеческие чувства мне чужды. Гордился этим. А вот ведь… Мне перед побегом надо было уничтожить всех, кто знает правду про эликсир. Я, не задумываясь, отдал приказ убить Тихонова с его гулящей женушкой. Мои люди перебили всех бойцов вашего знакомого. А его я пощадил. И знаете почему? Мне вдруг стало жаль моих подопытных кроликов. Тех девчонок и мальчишек, которые по моей вине стали маньячками. Если Игорь не заберет их с собой, что с ними будет? Я пощадил его, еще и список передал со всеми именами. Пусть увозит в свою страну, и изобретает противоядие. Мало ли, вдруг у них получится. Смогут маньяков превращать в нормальных людей. Это ж какое великое открытие будет!

Он ласково погладил меня рукой по щеке.

— Никогда бы не подумал, что способен на такие сантименты. Наверное, возраст все же берет свое. Его не отменить никаким эликсиром. Я слишком стар для вас, Вероника. Будьте счастливы.

Он внезапно нагнулся и поднял что-то с травы.

— Джек-Потрошитель… — он повертел в пальцах пластинку. — Талисман маньяков, обещавший им неуязвимость. Я заберу его с собой. Обратили внимание, насколько джентльмен на портрете похож на Господина Паралича? Одно лицо, лишь усы немного затемняют картину. Как причудливо тасуется колода…

Эпилог

Три месяца спустя

Я сидела в уютной московской квартире, завернувшись в теплый шерстяной плед. Сыновья уже спали, Ромка мирно смотреть очередной хоккей. А я тайком перечитывала письмо от Алены:

«Вероника, мне тут совсем неплохо. Рана почти затянулась, меня лечат и параллельно исследуют. Хотя, по сути, это все равно тюрьма. Решетки на окнах, прогулки только по внутреннему дворику, телевизор по вечерам… Меня вовсю изучают ученые. Игорь обещает, что вот-вот их ученые найдут противоядие, изменят мой код ДНК, и меня можно будет освободить. Я поступлю на работу в их спецслужбу, мне сменят имя и лицо… Может, это все обман, чтобы я не пыталась сбежать или не наложила на себя руки, но я ему верю. Я должна верить, что это правда, иначе…

Хорошо, что моему письму и твоему свидетельству поверили, и Михаила отпустили. Только жаль, что я его никогда больше не увижу. Я его любила так, как никого и никогда больше не полюблю.

Что я теперь в розыске, плевать, они меня никогда не найдут. А с тобой мы наверняка еще встретимся, подруга!».

Content

Инна Балтийская
Эликсир для Потрошителя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог