Анна Ирам

Грязный свет. Браво Его Величества

Пролог

Клиент придирчиво осмотрел помещение и явившуюся его взору представительницу прекрасного пола. Дама в свою очередь, резонно уперев руки в боки, рассматривала неудавшегося писателя с головы до ног. В тускло освещенной комнате, уставленной множеством мелочей, с трудом удавалось свободно дышать. Всевозможных размеров чучела животных, заспиртованные конечности и органы непонятного происхождения приводили новоявленного романиста в ужас. В каждом углу испускали едкий дымок палочки благовоний, а стены украшали пучки трав, от которых исходил ни с чем несравнимый аромат. «Обворожительная дама», судя по всему, напоминала Клиенту кого-то очень страшного. На его лице постепенно вырисовывалась гримаса подавляемого желания скорее сбежать из этого неприятного места и, не сбавляя скорости, мчаться до вожделенного убежища. Сам же объект детских и явно застарелых страхов несчастного графомана, нисколько не страдая от произведенного эффекта, все так же продолжал вопросительно осматривать чуть ли не дрожащего гостя.

Графоман вяло улыбался, переступал с ноги на ногу и теребил в руках уже изрядно помятую шляпу. При этом он сильно рисковал в скором времени вывести из терпения обширную даму в платье цвета фуксии и пестром зеленом платке. Видимо, затянувшаяся пауза не вызывала у хозяйки благоухающего помещения должного восторга. Раскачиваясь всем телом и переваливаясь с ноги на ногу, она нехотя заскрипела половицами по направлению к столу, у которого стоял Клиент. У последнего этот решительный жест вызвал одно очень обоснованное и непреодолимое желание: поскорее шарахнуться в сторону и зажмуриться, представив себе, что это все страшный сон. Дама же сделала вид, что не заметила секундного замешательства и начала поспешно убирать со стола расставленные там предметы. Они предназначались для какого-то другого обряда, а потому подлежали немедленному устранению с глаз особо впечатлительного Клиента.

Поняв, что предполагаемый конец его бесславной жизни пока еще не пришел, юноша решил ввести даму в курс дела. Слегка приосанившись и виновато улыбнувшись, он произнес:

— Я… в общем… тут такое дело…

— Да что ты мямлишь! А то я и так не вижу, какое у тебя там серьезное да тайное дело, от которого зависит вся твоя дальнейшая жизнь и ни много, ни мало жизни всех жителей государства, а то и всего мира. — Дама без зазрения совести прервала боязливого Клиента на полуслове и решительно усадила его за уже свободный стол.

— Ну, не то чтобы уж так… — юноша снова был нахально прерван предложением не «мямлить», а уже говорить обстоятельно и по делу, так как времени не так уж и много. А очередь страждущих в коридоре будет потом безнаказанно устраивать ему темную, если кто-то сегодня не успеет обрести власть над миром или приворожить уже пятнадцатую на этой неделе любовь всей жизни.

— Хорошо, — юный графоман, смело расправив плечи, шагнул в пропасть и с громким криком полетел вниз, — дело в том, что у меня творческий кризис…

— Как вы мне надоели, писаки недоделанные. Дай-ка угадаю. Ничегошеньки у тебя горемычного не получается, идеи не приходят в голову, буквы не складываются в слова, мало-мальски законченный роман не оценили, и ты уже одной ногой стоишь на пороге самоубийства, потому как никто тебя не понимает, не ценит и печатать не хочет. А волосатой лапы, известных друзей или на крайний конец большого количества денег у тебя нет, и не предвидится. Боюсь тебя огорчить, мой суицидальный друг, ты не один такой убогий в этом захолустье. — Всезнающая дама, тяжело опустилась на стул.

Пристально осматривая нового депрессивного клиента, она с явным удовольствием наблюдала его постепенно вытягивающуюся физиономию, на которой в полной мере отпечатались переполнявшие его тонкую чувствительную душу эмоции. Что ж, она в который раз оказалась права…

— Откуда Вы знаете? — услышав этот вопрос, дама с огромным для себя прискорбием отметила, что Клиент не отличается не только храбростью, но также умом, смекалкой, фантазией и еще букетом необходимых для нормального писателя качеств.

— Да ты на себя в зеркало посмотри! Тут знать нечего. Я даже на сто золотых поспорить могу, что самые захудалые воры на тебя со слезами на глазах смотрят и норовят еще денег подсунуть. А над твоей сообразительностью вообще уже давно пора заупокойные песни петь. Давай, убогий, рассказывай, чего конкретно надо. — Дама оперлась локтями на стол и уставилась на Клиента. Юноша слегка поежился от этого взгляда, но, мысленно обозвав себя тряпкой и настучав по лицу, все-таки нашел нужные слова.

— Видите ли, мне нужно произведение. Готовое. Такое, чтобы понравилось народу, пользовалось успехом. Ну, Вы понимаете. — Клиент прямо-таки уже кромсал свою шляпу и смущенно смотрел в стол. При этом на лице его читалась очень серьезная внутренняя борьба между посрамленной честью непризнанного пока еще писателя и огромным желанием стать уже признанным и уважаемым, а еще богатым и счастливым и как можно скорее.

— Я смотрю, оригинальностью ты тоже не отличаешься… что же, это я поняла, как только ты вошел в комнату. Мне нужны конкретные пожелания к будущему произведению. Без этого я не смогу состряпать что-то стоящее. — Дама многозначительно развела руками, и швы на её платье очень подозрительно затрещали.

— Так вы мне поможете? — просиял юноша и от радости даже забыл на минуту о своей многострадальной шляпе. В его голове сразу пронеслось мимолетное видение о благоустроенном будущем, в котором непременно присутствовал собственный дом с небольшим садом, уединенный кабинет, красавица секретарша и, конечно же, солидные сбережения в местном банке.

— А ты разве не за этим сюда пришел? Так еще и без очереди ухитрился пролезть. Я не удивлюсь, если ты меня попросишь обслужить тебя в долг и пообещаешь оплатить мои услуги с первого гонорара. — Розовое платье зашевелилось и задвигалось, явно намереваясь подняться из-за стола.

— А как вы догадались? — юноша удивился еще сильнее, чем в прошлый раз и, по всей видимости, явно уверился в сверхъестественных способностях дамы в розовом.

— Непроходимый идиот. — Заключила дама. Уже почти выбравшись из-за стола, она в самых неподобающих выражениях изложила малолетнему графоману, что она с ним сделает, если он впустую потратит еще хоть минуту её драгоценного времени.

«Непроходимый идиот» тут же одумался и начал спешно перечислять свои пожелания к будущему гениальному произведению.

— В общем, это должно быть нечто уникальное, понимаете? Безо всяких там глупых хождений по лесам в компании верных друзей, без не нужного героизма, сражений со всеми подряд. Опять же никаких любовных и сопливых историй про несчастную и брошенную жертву и её одинокие скитания. Надоели, знаете ли, все эти явно издевательские и однотипные романы. Как будто больше писать не о чем, кроме борьбы добра со злом. Еще не хотелось бы психологических штучек про самоопределение, свой путь в жизни, самосовершенствование и самопознание. Не надо там никаких выдающихся героев в нестандартных обстоятельствах, которые спасают всех и вся, жертвуя собой ради освобождения мира от зла. Это все уже давно сорок пять раз написано, переписано, обмусолено и обдумано. Мне нужно что-то свежее, нестандартное, чем будут зачитываться и восхищаться. — Юноша на минуту прервал свои литературные излияния, чтобы отдышаться и вспомнить что-то еще, несомненно, такое же важное. Этой заминки дородной даме хватило, чтобы моментально осадить парящего мечтателя.

— То есть, ты хочешь абсолютно уникальный и неординарный роман про обычного героя в обычных обстоятельствах, который не меняется на протяжении всей книги, ни о чем не думает, ничего не делает и ему при этом абсолютно все равно, чем все это закончится.

Пожалуй, ничего глупее я еще в жизни не слышала. Но желание клиента, как известно, закон. Сейчас, подожди пять минут, я схожу в подсобку и принесу тебе очень подходящую под твое описание книгу. Там на одной странице умещается весь твой роман. Главный герой — мертвец, которого даже невозможно поднять, потому что при жизни к нему применили какой-то заковыристый акт воздействия. Благодаря этому его мозг не может исследовать даже директор Магического магистрата. Остальные действующие лица просто расписываются в своей беспомощности. Главный герой остается лежать на холодном жертвенном камне и просто сногсшибательный конец: мертвеца даже не хочет клевать коршун. Согласись, в этом есть какой-то тайный смысл! Этим будут зачитываться абсолютно все. Не беспокойся, авторство ты можешь смело присвоить себе, потому как все, кто принимал участие в восстановлении вышеозначенного главного героя, уже давно канули в лету. Точнее скрываются в мастерских и подвалах, боясь даже нос показать.

Представь себе, какой будет фурор!

— Хм… видимо, я слегка перегнул палку. Хорошо, может быть, Вы что-нибудь мне посоветуете? Вы же не в первый раз это делаете, и пока еще Вас не постигла ни одна неудача…

— Сплюнь, убогий! А то сейчас договоришься! Кто из нас писатель, я или ты? Сначала надо было четко продумать, что ты хочешь и вылечиться от мании величия, а потом уже приходить сюда и издеваться над шляпой. Оставь же ты её несчастную в покое! Горе луковое, ну, я уж и не знаю, как тебе помочь! Если только средство какое прописать, чтобы мозгов прибавилось. Может быть, тогда ты поймешь, что народ будет читать только те произведения, где есть что-то интересное, хотя бы одно маленькое приключение или же нестандартное обстоятельство. А еще не помешало бы прибавить туда интересных мыслей и немного ума и фантазии. Если тебе так уж хочется найти себя в этом поприще, то ступай в морг записывать протоколы исследования трупов, желательно тех, которые умерли своей смертью. А то чего доброго придется обдумывать какие-то «нестандартные обстоятельства», в которые угораздило попасть героя.

— Ну, хорошо. Допустим, я был изначально не прав. Мне нужен роман, обреченный на успех…

— «Обреченный на успех» — это сказано сильно. Ладно, попробуем что-нибудь сделать. — Дама быстро извлекла откуда-то из-под стола невообразимых размеров котел и водрузила его прямо под носом у обделенного талантом юноши. — Рецепт хорошего романа. Берем большой котел, наливаем в него воды, обязательно добавляем стакан вина или другого алкогольного напитка, а можно и всех сразу. Щепотку соли, щепотку перца, ложку меда, уксус, растительное масло — тщательно перемешиваем. Берем выдуманный или же существующий мир, режем на мелкие кусочки и засыпаем в котел. Обжариваем нарезанных кубиками главных и побочных действующих лиц до хрустящей корочки, специи по вкусу и отправляем в тот же в котел. Все это тщательно перемешиваем.

Выдавливаем дольку фантазии и юмора, добавляем интриги и прочую чушь, без которой и в обычной жизни ничего не случается, и опять же все тщательно перемешиваем. Доводим до кипения и… Вуаля! Роман готов. Забирай и вон уже с глаз моих, надоел пуще пареной редьки. — Все эти манипуляции дама с особой прытью производила над котлом, попеременно выливая туда содержимое пузыречков и колбочек, которые непонятно как оказывались в нужный момент в её руке. При этом она суетилась над своим варевом, как добросовестная кухарка над королевским обедом и постоянно что-то напевала. За минуту все было готово. Клиент не успел даже понять, что на его глазах только что свершился самый настоящий профессиональный акт творения. Это в их государстве уже давно преследовалось по закону и подлежало немедленному искоренению. Хотя деятельность такая и была противозаконной, но пока никто еще не наложил никаких запретов на её результат. Именно поэтому Клиент дрожащими не от страха, а больше от волнения руками бережно взял протянутую ему толстенную книгу в кожаном переплете и посмотрел на неё с благоговейным трепетом.

— И это — роман? Мой роман? — лицо Клиента озарила самая лучезарная улыбка, которую когда-либо доводилось видеть дородной даме в розовом.

— Роман, роман. Твой. Чей же еще? Ты заказывал? Так вот забирай и чеши отсюда. — Недовольно пробурчала новоявленная великая романистка, взмахивая рукой. Вслед за этим жестом со стола сам по себе подорвался чугунный котел и направился к противоположной стене, где благополучно залез в шкаф и закрылся. Женщина же скучающим взглядом посмотрела на Клиента, демонстративно зевнула и опустилась обратно на стул.

— Не-ет, подождите. А как же прочитать? Надо же хоть как-то проверить работу! А вдруг там содержатся грамматические или лексические ошибки? — заартачился Клиент, нарочито медленно открывая книгу и восторженным взглядом пробегая по первым строкам. Спустя секунду его лицо скривилось, демонстрируя неудовлетворенность выполненной работой. — Нет, так не пойдет. Ну что это за начало: «Последний день двенадцатой луны выдался на редкость тоскливым»? Самое ужасное начало, которое только можно было придумать. И вот опять же на первой странице пошла вся эта «самоопределенческая» чушь, которая уже оскомину набила у каждого читающего человека. — Юноша недовольно поморщился, с явным сожалением закрыл книгу и протянул её обратно даме с просьбой переделать и больше не халтурить. Дама неопределенно хмыкнула.

— Ты в своем уме, убогий? Ты знаешь, сколько я сил на этот шедевр положила? А то, что тебе начало не нравится или нормальные психологические проблемы главного героя с первых страниц романа — это уже не мои заботы. Претензии будешь предъявлять, когда книгу печатать откажутся или же когда она не будет иметь должного успеха. А пока ступай на все четыре стороны и не мозоль больше мои и без того намозоленные твоей физиономией глаза. — Дама встала из-за стола. Юноша не посмел далее отпираться от заказанного и честно изготовленного шедевра. Быстро поблагодарив спасительницу и пообещав половину положенного гонорара, он в три шага преодолел комнату и скрылся за дверью.

Как только замок на дубовом косяке щелкнул третий раз, на стул устало опустилась молодая изможденная женщина. Оперев подбородок на руки, она остановила задумчивый взгляд на полках, уставленных пузыречками и скляночками. Там же стояло зеркало, в котором отражалось её истинное лицо, слегка сохранившее на себе последствия наведенной иллюзии в виде небольших темных кругов под глазами и еще не до конца разгладившихся морщин. Она любила поиграть на нервах своих клиентов, принимая облик того человека или существа, которого те боялись до дрожи. Благо её сканирующие способности всегда были на высоте, и как только очередной проситель входил в комнату, она уже точно знала, кем станет в этот раз. В большинстве случаев такой трюк производил на заказчика просто неизгладимое впечатление. За всю её практику было около десяти инфарктов, четыре попытки продать душу, двадцать шесть попыток убежать (они заканчивались на первой ступеньке входа в здание) и еще неисчислимое количество частных случаев вроде обмороков и прочих досадных и дурно пахнущих недоразумений.

Именно поэтому её охватило дурное предчувствие, как только она, стоя за шкафом, обнаружила в своем новом Клиенте патологический страх перед тучными цыганками. И все было бы как всегда, если бы парень не переборол свой страх и не стал убегать, как ему, понятное дело, хотелось. Видимо, желание быть признанным и создать нечто стоящее пересиливало в нем все остальные эмоции. Но вот почему она выполнила просьбу зазнавшегося юнца, ни разу не схалтурив, этого она объяснить не могла. Может быть, просто пришло время покаяться в содеянном таким вот непривычным способом? Или же тот факт, что слабонервный писака смог так быстро преодолеть свой страх вызвало в ней какой-то всплеск благодушия? Одному Небу известно, что заставило её создать этот роман и преподнести на золотом подносе какому-то оболтусу, который его, наверняка, и читать-то не будет.

Тем временем отражение в зеркале все больше начинало походить на уже знакомое ей веснушчатое лицо с яркими зелеными глазами и упрямыми кудрявыми каштановыми волосами, которые так и норовили заслонить обзор. Прямой нос и острый подбородок при плохом освещении наводили на их обладательницу тоску, потому как по её мнению были больше похожи на особо выдающиеся части черепа плохо обтянутого кожей. При одной мысли о такой несправедливости природы, её и без того тонкие губы превращались в узкую алую полоску недовольства, а изящные пальцы с длинными ногтями так и тянулись закрыть половину лица. Почему-то она всегда жалела о том, что не живет в какой-нибудь отсталой стране и не может, не вызывая подозрений, закрыть не устраивающие её недостатки физиономии платком. И оставить на виду только ярко очерченные тонкие брови и глаза с парой непослушных, спадающих на лицо завитушек.

Навалившаяся с новой силой тоска по славному прошлому и горькому настоящему буквально пригвоздила бывшую ужасную цыганку к стулу и заставила надолго отказаться от мысли о не блещущем талантами юнце и куче народа, ожидающего её аудиенции…

Глава 1

Последний день двенадцатой луны выдался на редкость тоскливым. Мерный дождик нудно поливал мощеные булыжником мостовые столицы Ландоса. Большой город под звучным названием Славец по совместительству являлся оплотом магии, куда стекались все мало-мальски одаренные жители государства. Прямо в центре города располагалась приемная комиссия Магического магистрата и тестировала всех желающих на предмет магической профпригодности. Ежедневно пороги этого здания обивали сотни и тысячи жаждущих признания и славы ног. Большинство из них уходило ни с чем или же с изрядно опустевшими кошельками, потому как даже именитые профессора были жутко охочи до чужого добра. Именно поэтому по всему миру ходила не очень хорошая слава об этом заведении. В частности говорили, что надо быть либо очень богатым, либо очень талантливым, чтобы туда попасть. Причем богатство там почиталось намного больше, чем Талант и уж если не было у жаждущего обучения первого составляющего, то приходилось просто наизнанку выворачиваться, чтобы понравиться приемной комиссии.

Но то ли из-за того, что денек был непогожий, то ли по причине отсутствия необходимой для поступления суммы, сегодня на порог магистрата не явился ни один любитель погрызть гранит науки. Одно это уже можно было оценить, как очень плохой знак и объявить поводом к немедленному отступлению от житейских проблем, таких как, например, элементарный поиск работы. На самом деле дурных предзнаменований в этот день хватало с лихвой, чтобы забросить вообще все важные дела и не возвращаться к их претворению в жизнь до более благоприятного момента. Но откуда это было знать обычной молодой ведьме, дочери настоящего директора Магического магистрата? Тем более что она в свои двадцать два года свято верила в то, что обдумывание дальнейших планов не может привести ни к чему плохому.

Именно поэтому в этот пасмурный день, накрывший безмолвием целый город, Цеса лежала на кровати в своей комнате и пыталась найти в хорошо сбитом деревянном потолке ответ на мучившие её вопросы по поводу профессионального самоопределения. Хорошо сложенная, стройная девушка с озорными каштановыми кудряшками и большими зелеными глазами — она ничем не выделялась среди сверстниц и не слыла за красавицу.

Так… миловидная девчонка, в меру дерзкая, с неплохим чувством юмора и отменным магическим Талантом. Можно, конечно, было попробовать пробиться в королевские фаворитки, но магам с высшим баллом по воздействию и телепатии туда путь заказан.

Тогда как более симпатичные подруги по группе и без всяких приворотов уже давно приближены ко двору, чему Цеса нещадно завидовала. Юная ведьма резко перевернулась на бок и начала так же пристально изучать ручной работы ковер на полу, который отец когда-то привез из отсталой как в экономическом, так и в магическом плане Дордонской республики.

На этом этапе напряженной мыслительной деятельности Цесу прервал тихий стук в дверь.

— Цеса, милая, ну, поешь чего-нибудь. И так совсем исхудала. А на сытый желудок, может, и придумаешь чего дельное. — Из-за двери раздался ласковый женский голос, но его обладательница все же не решилась нарушить уединенное заточение юной ведьмы.

— Мама, ну, отстань! Не хочу я есть. Захочу — спущусь. И хватит уже мешать моему мыслительному процессу! — Цеса даже хотела запустить в дверь чем-нибудь для пущей убедительности. Но у порога уже валялись три тапка, одна деревянная кружка и несколько вещей, происхождение которых Цеса уже не смогла определить на глаз.

За дверью послышались медленные удаляющиеся шаги, и девушка с облегчением вздохнула. Её мать была уже немолодой простой женщиной из какого-то сильно отдаленного селения. Она не обладала никакими талантами и безропотно терпела все выходки своей нерадивой дочери и мужа. В свое время мать даже искренне надеялась на то, что ребенок родится без способности к магии, но и в этом судьба её не пощадила.

Девочка появилась на свет буквально окруженная силой, и уже с первых минут проявила Талант, не дав повитухе шлепнуть себя по филейной части и наградив её весьма выразительной бородавкой на носу. После этого матери оставалось только смириться с очередным «подарком» затейницы Судьбы и воспитать из неугомонного комка Таланта нечто стоящее.

Цеса же стеснялась своей матери. Присущая ей мягкость, доброта и смирение никак не укладывались у девочки в голове. При этом она никогда не понимала, как с такими незавидными данными и без Таланта мать смогла выжить в мире, где все строится на магии. Роль спасителя жизни непутевой родительницы она отводила отцу, который, по её мнению, только и делал, что устраивал их жизнь в столице наилучшим образом. Сама же она старалась поменьше распространяться о своих родственных связях, потому как иметь в отцах директора Магического магистрата оказалось весьма неприятно. С теми, кто наивно предполагал, что на обучение она попала исключительно по папочкиной протекции, Цеса справлялась легко и без усилий. Талант можно было применять ко всем жителям Ландоса, не опасаясь штрафа. А вот от тех, кто навязывался в друзья, а потом слезно умолял её замолвить отцу словечко, чтобы пристроил, приходилось намного сложнее. Но и этот не особо приятный фрагмент своей жизни она с успехом преодолела.

Нерешенным до сих пор оставался только один вопрос, мучивший вот уже несколько тысяч лет каждого мало-мальски одаренного человека: что делать? И вот уже три луны, как закончено обучение, не слышно ни друзей, ни подруг, а Цеса все еще находится в прошлом, когда уже давно надо шагнуть в будущее, а именно на работу, желательно в какое-нибудь приличное заведение. Вот здесь-то она и столкнулась с практически непреодолимой проблемой: профессиональное самоопределение. У девушки было на примете несколько вариантов, один из которых провалился благодаря не совсем приемлемым внешним данным.

Можно, конечно, пойти работать в Магистрат, но опять же найдутся неумные и длинные языки, которые будут чесать о том, что снова сработала «папочкина протекция». Поэтому вариант отпадал сам собой.

А еще можно было отправиться по сложному и тернистому пути карьерной лестницы и годам к сорока дослужиться до придворного мага, развлекающего королевских детишек простенькими иллюзиями. Но даже мысли об этом нагоняли на юную Цесу непреодолимую тоску, потому как хотелось всего и сейчас, а юношеский максимализм не поддавался воздействию здравого смысла и перспективного планирования.

Оставался еще вариант с отличиями. То есть применение Таланта там, где он, собственно говоря, и должен быть применен, то есть на сражении с заполонившей леса и поля нечистью. Но перспектива становления странствующим магом никак не прельщала Цесу. Она привыкла жить в комфортных городских условиях, а не на природе в антисанитарной обстановке, где еще к тому же очень легко подхватить какую-нибудь заразу, особенно при ранении. Поэтому этот вариант приключенческо-геройского сюжета отметался сразу и без права восстановления в памяти.

Оставался один, самый последний и захудалый ход развития событий — продолжать пялиться в потолок, ожидая того славного момента, когда кто-то придет и укажет ей путь истинный.

Цеса зарычала от злости, вскочила с кровати и принялась мерить шагами комнату.

Раз — два — три — четыре — разворот. Раз — два — три — четыре — разворот.

На третьем витке, который происходил рядом со шкафом, Цеса, не рассчитав, со всей силы проехалась по спинке шифоньера носом. И ей не пришло в голову ничего умнее, как со злости еще и пнуть несговорчивый предмет мебели, отчего пострадал большой палец правой ноги. Цеса закрыла лицо руками и, издав какой-то непонятный смешанный вопль злости и отчаяния, опустилась на ковер. На этом мыслительный процесс решено было прервать, спуститься на кухню и выпить чаю, а еще лучше ядреного самогона.

Похромав по лестнице вниз, Цеса осторожно заглянула в кухню с робкой надеждой на то, что там никого нет. Как и положено, в такой поистине зловредный день, все её надежды рухнули в один момент, когда отец на секунду поднял глаза от какого-то свитка и тут же заметил спрятавшуюся за косяком дочурку.

— А ну хватит тебе уже хорониться! Давай, выходи! Хоть чаю выпей, горемычная! — Цеса невольно улыбнулась. Ей всегда нравилось, как отец произносил слово «горемычная», с какой-то только ему свойственной насмешливо — участливой интонацией. Ведьма нехотя вылезла из своего убежища и потопала к столу, все еще держась за нос.

— Милая, тебе приготовить, может быть, чего? — тут же засуетилась мать, подскочила из-за стола и потянулась к смятому фартуку, висевшему на крючке около двери. Заходя на кухню, добродушная хозяйка, обычно, не глядя, протягивала руку и снимала фартук с крючка, тут же принимаясь что-нибудь готовить. Когда же процесс готовки был уже закончен, а вся посуда перемыта, мать вешала фартук обратно на стену и садилась за стол.

Причем делала она это даже как-то смущенно, как бы спрашивая: «А я все сделала? Или что-то забыла?». Невооруженным глазом было заметно, что она готова в любой момент подорваться и бежать исполнять первую же просьбу.

— Не, мам, не надо. Я просто чаю попью. — Проговорила Цеса, присаживаясь рядом с отцом. Хозяйка разочарованно опустилась обратно на стул и уставилась на дочь.

— Ну, что скажешь? Надумала что-то? Или идеями поживиться пришла? — как всегда бодро вопросил отец, сворачивая свиток и отодвигая на край стола свою чашку. Мама тут же подорвалась и побежала её мыть.

— Да не знаю я, что дальше делать! Хоть убей, понятия не имею, чего хочу. Нет, ну, я, конечно, не отличаюсь оригинальностью и, как и все, не откажусь от богатства и славы… — протянула Цеса и вопросительно взглянула на отца. Тот потрепал её по кудрявой голове и мягко улыбнулся.

— Ну, это нормально. Типичная проблема любого человека в твоем возрасте, окончившего приличное учебное заведение. Загвоздка в том, что магов в нашем мире хоть отбавляй и даже после этого еще урезать придется. Ну, извини, где родилась. Героев, странствующих магов, а также придворных там и всяких прочих выдающихся личностей у нас хватает. Я бы даже сказал, с лихвой. И куда податься, тебе, непознанной душе, великому Таланту?

Правильно я понимаю? — зеленые глаза отца засверкали хитрой усмешкой, мол, и я там был.

— Правильно. — Цеса совсем скисла, но в этот момент прямо перед её носом приземлилась большая чашка земляничного чая, и настроение начало постепенно ползти вверх, хотя выше уровня табуретки ему не суждено было подняться…

— У меня есть для тебя замечательная должность. — Цеса закатила глаза и приготовилась слушать нечто абсолютно ей не подходящее и со всем соглашаться. — Так вот есть у меня друг, он — судья. Нужна ему еще одна помощница. Одна уже есть, но особым Талантом она не блещет, поэтому возникла потребность в маге, способном к сканированию. Я подумал, что ты на эту должность как раз подойдешь, а я, если что, замолвлю за тебя словечко.

Человек он, конечно, пакостный, но платит прилично. По крайней, мере, для начинающего мага как раз подойдет.

— Папа, ты понимаешь, что толкаешь единственную и, как ни крути, неповторимую дочь на самоубийство? Это же скучно! — начала было отнекиваться Цеса, но тут же поняла, что ничего более толкового она сама не придумает. А потому лучше схватиться пока за этот шанс, а там, может быть, что-нибудь дельное подвернется. Тем более что на такой должности можно очень даже неплохо поразвлечься. Цеса на секунду отвлеклась и позволила себе выдумать какую-нибудь заковыристую пакость, на которые был горазд её изобретательный ум.

— Ну, не хочешь… — начал было отец, но Цеса тут же прервала его на полуслове.

— Ладно, молви свое словечко! Когда начинать? — лицо родителя удивленно вытянулось по вертикали и стало похоже на уморительную карикатуру на директора Магического магистрата, но никак не на него самого. Поняв, что выглядит глуповато, директор тут же вернул лицо в нормальное положение и пообещал тут же связаться с судьей и отправить дочку на работу с завтрашнего дня.

Посему Цеса не стала медлить и побежала приводить себя в порядок, чтобы на следующий день не выглядеть «устрашением» рабочего стола.

Глава 2

В кабинете у судьи было мрачно и душно. Огромный дубовый стол, стоявший прямо напротив окна, был завален бумагами. Рядом располагались несколько книжных шкафов, но бесценную библиотеку знаний в них заменяли пузатые папки с выпирающими из них сотнями листов и свитков. В такой прямо-таки солдатской обстановке господин Судья проводил весь день. Тут же вел прием и заставлял сидеть обеих своих помощниц.

Насквозь пропахший чернилами и ослепленный печатями пожилой человек по имени Донто сидел за столом, сгорбившись над очередным делом и что-то усердно записывая.

Дяденька не понравился Цесе с первого взгляда. Судья смотрел исподлобья на всех, даже на самых высокопоставленных господ и часто позволял себе в разговоре употреблять слова, которые ему по должности даже знать не положено. При этом он явно ощущал себя превыше остальных, на что Цеса моментально поставила ему диагноз прогрессирующей мании величия на фоне ярко выраженного комплекса неполноценности.

Знакомство с новым работодателем прошло на удивление быстро. Господин Донто заставил Цесу просканировать его первую помощницу, что, прямо скажем, не доставило ей особого удовольствия. В частности, она с первых же секунд почерпнула для себя огромное количество информации о своем работодателе, коего помощница оценивала, как очень умного человека, которому нужно подчиняться как богу, быстро, беспрекословно и без лишних вопросов. Сама же девчушка не отличалась особыми умственными способностями, точнее сказать была чуть умнее табуретки, что Цеса успела понять даже без сканирования. Видимо, когда все нормальные люди стояли в очереди за мозгами, она стояла в самом её конце, или же вообще опоздала на раздачу…

Рассказав судье все, что можно было рассказать из увиденного в хилом мозгу своей напарницы, Цеса без лишних разговоров была торжественно принята на работу с настоящего дня. Ей предлагалось расположиться на стульчике рядом с неумной девчушкой и сканировать всех приходящих на предмет беззастенчивой лжи. Чем Цеса с удовольствием и занялась, но и тут судьба решила над ней основательно поиздеваться — как назло в первый день тринадцатой луны не было ни одного посетителя. Чтобы хоть как-то скоротать время до конца рабочего дня, Цеса решила перекинуться парой слов со своей новой напарницей и выяснить обстановку в штабе.

Однако сразу это сделать не удалось. Коллега, как только увидела, что Цеса собирается приземлиться на рядом стоящий стул, сразу же выдумала себе какое-то дело, не требующее отлагательств. Она схватила первый попавшийся пергамент и начала в него вчитываться с таким сосредоточенным видом, как будто там было написано истинно верное предсказание всей её жизни. Цеса с сомнением взглянула на новоиспеченную напарницу и великодушно решила не отвлекать её в ближайшие десять минут, а лучше еще раз и поподробнее просканировать.

Светловолосая, явно крашеная, кудрявая девушка изредка с испугом посматривала на Цесу. При этом она сооружала какой-то невнятный знак правой рукой, больше похожий на печально известную фигу от сглаза. Это вызывало у юной ведьмы огромное желание рассмеяться, но царившая в кабинете тишина была настолько живой и давящей, что Цеса просто не решалась её нарушить. Посему она придумала кое-что не менее привлекательное. Внимательно осмотрев коллегу с головы до ног, Цеса уставилась на девушку немигающим взором и начала быстро шевелить губами, якобы произнося нечто таинственное и зловредное.

Пухленькая голубоглазая напарница с интеллектом амебы истерически посматривала на соседку и уже открыто складывала фиги из всех пальцев на руках и на ногах. В этот момент Цеса вспомнила, что, выходя из дома, на всякий случай прихватила с собой «спасатель». Специальный порошок при произнесении определенного слова мог спасти от любой непогоды или даже врага, при условии, что он слаб. Юная ведьма взяла его исключительно как защиту от непредсказуемого дождя, который в это время года так и норовил затопить половину Славца. Но в данный момент она нашла ему гораздо лучшее применение. Цеса демонстративно достала из кармана мешочек с порошком ярко — зеленого цвета и высыпала ровно четыре щепотки себе на правую ладонь, продолжая при этом делать устрашающий вид и что-то шептать. Коллега уже начинала потихоньку впадать в панику и отодвигаться вместе со стулом поближе к двери. Злобная ведьма двигалась за ней, готовясь к кульминационному событию. Цеса подняла ладонь с порошком на уровень лица и сдула все четыре щепотки на коллегу, угрожающим тоном произнеся имя одного из своих знакомых. Раздался душераздирающий крик, и несчастная тут же оказалась в глубоком обмороке, выронив при этом свой ужасно важный пергамент.

На нем умещалась целая глава слезливого и сопливого любовного романа под названием «Роковая Гризельда».

Господин Донто оторвал взгляд от необычайно важного дела и с удивлением посмотрел на «сглаженную» помощницу. Потом он перевел взгляд на Цесу, на что та неопределенно пожала плечами, мол, я не — я и справа — не моя. Донто на секунду отложил лист бумаги, исписанный мелким почерком, и неторопливо потянулся за следующим.

— Приведите её в порядок. — Небрежно произнес он и опять принялся изучать очередной документ. Казалось, произойди сейчас сильнейшее землетрясение или затопи весь Славец, он будет вот так сидеть, и читать свои документы. Цесу вдруг охватило непреодолимо сильное желание узнать, что этот субъект читает на самом деле. Но её одолевали сомнения: на нем вполне могла лежать какая-нибудь заковыристая защита.

К огромному облегчению Цесы ничего ей приводить в порядок не пришлось. Девушка всего лишь неумело притворялась и, услышав слова своего шефа, тут же вскочила на ноги, подвинула стул и уместила на него свою не маленького размера пятую точку. Тут только Цеса позволила себе улыбку.

— Ну, что? Помогает фига от сглаза? — как можно наивнее поинтересовалась Цеса, вертя в руках пергамент с главой наиглупейшего романа.

Коллега промолчала, натужно пыхтя и собирая силы для достойного отпора.

— У тебя, что действительно язык отнялся? Неужто в первый раз в жизни хоть что-то получилось? Странно, у меня всегда по воздействию тройка была… — насчет последнего Цеса нагло соврала, потому что проклятия любой сложности давались ей всегда очень легко. Именно поэтому все, кто был её друзьями, очень боялись стать её врагами.

Ссориться с Цесой было накладно и глупо. Видимо, поэтому и друзей-то у неё было всего двое, но они в данный момент уже бороздили леса и поля бескрайней родины, выискивая и убивая большую и малую нечисть.

— Нет, не отнялся. — Сдаваясь, произнесла девушка, полагая, однако, что первая битва проиграна, но впереди еще долгая и суровая кровопролитная война.

— В таком случае, как тебя зовут? Меня — Цеса. — Ведьма отряхнула с руки остатки порошка и нагло протянула руку коллеге.

— Анетта. — девушка подняла свою пухленькую ладошку с ужасными, обгрызенными со всех сторон ногтями. Цеса посмотрела на предоставленную руку и с удовольствием отметила, что ей попалась неуклюжая, слабохарактерная и нервная особа, интеллект которой на днях падет ниже ноля.

— Очень приятно. — С нескрываемой ехидной ухмылкой ответила Цеса. В ней всегда присутствовала очень полезная для мага черта — с первой встречи считать любого человека противником, оценивать его силы и не сомневаться в своем превосходстве.

— Взаимно. — Ответила Анетта, также с ехидцей, но более чем неуверенно.

Казалось, что разговор зашел в тупик, и Анетта уже с надеждой подумала о том, что словарный запас Цесы иссяк. Не тут — то было. Если уж юная ведьма решила что-то выведать, то она ни перед чем не остановится.

— А ты давно тут работаешь? — как бы, между прочим, спросила Цеса, обводя помещение взглядом.

— Полгода. — Неохотно процедила Анетта и, выудив из-за пазухи копию отобранного Цесой листочка, снова принялась умиляться над роковой Гризельдой.

— Ну и как?

— Неплохо. — Кратко ответила коллега, все дальше углубляясь в постельную сцену. Цеса мельком взглянула на листок. Буквы перед глазами Анетты стали неумолимо расползаться и складываться в нечто больше похожее на неудачную репродукцию малоизвестной картины великой художницы Сутры. Это заклинание Цеса использовала обычно при подготовке к экзаменам, когда ей совсем уж надоедало, что два её закадычных друга, как последние ботаники сидят и зубрят конспекты наизусть.

— Да? А начальник тебе как? — просто так, для проформы, поинтересовалась Цеса, не ожидая извлечь из этого какой-либо ценной информации. Но забыла закрыть сканирующий канал, и с явным омерзением почувствовала, как на неё выливается ведро вонючих отборных помоев.

— Идиот полнейший, сам не знает, чего хочет и заставляет все переделывать по тридцать раз. Плюс ко всему постоянно ругается, и весь его лексикон состоит из пяти основных слов, которые неприлично произносить при малознакомых людях. — При этих словах Анетта состроила негодующую физиономию и опять попыталась углубиться в чтение.

Цеса смотрела на неё с нескрываемым удивлением, потому что мысли коллеги слегка отличались от её слов. «Мне абсолютно все равно, что тебе отвечать. Я отвечу то, чего ты от меня ждешь, чтобы вызвать тебя на разговор и послушать твое мнение о шефе. Потом я все досконально запишу на бумажку и передам ему, чтобы выслужиться и сместить тебя с этого стула».

— Даже так? А то, что ты постоянно за обедом подкармливаешь его «Влюбленным корнетом» — это он как оценивает? И я даже догадываюсь, какие слова приходят ему на ум после этого зелья. — Цеса задумчиво посмотрела на свои ногти, как бы не понимая того, что подписывает коллеге смертный приговор. Анетта побелела и дрожащими губами попыталась выговорить нечто наподобие: «как ты догадалась?».

— Откуда ты знаешь?

— Хм, а у тебя, я смотрю, даже есть фантазия. Обычно у меня спрашивают о том, как же это я до всего догадываюсь. А ты, смотри-ка, отличилась! Уже похвально! — в этот момент Донто узрел на своем столе кружку с чаем, которую утром ему принесла Анетта, и решил из неё испить. Цеса, не говоря ни слова, встала и, выхватив кружку из рук судьи, вылила её содержимое в мусорное ведро. Донто вопросительно взглянул на новую помощницу.

Цвет лица первой помощницы стал меловым, губы задрожали, а в глазах появился страх, граничащий прямо-таки с животной ненавистью.

— Простите, господин судья, но этот чай давно уже остыл. Давайте Анетта заварит вам новый? — учтиво поинтересовалась Цеса, на что судья одобрительно кивнул и опустил глаза в стол. Коллега тут же подорвалась со стула и побежала делать свежий чай. На этот раз без всяких примесей, все еще не веря в то, что Цеса её не выдала. Сама же спасительница сердец престарелых судей задумчиво смотрела ей вслед и думала, что не стоит, наверное, так лихо афишировать свои способности к сканированию.

День тянулся прямо-таки катастрофически медленно. Посетителей не было и не предвиделось, что весьма раздражало Цесу и заставляло выискивать все новые способы как-то развлечь себя. Анетта продолжала зачитываться литературными выкидышами коллективного сознания. Не обращая никакого внимания на новую сотрудницу, она изо всех сил старалась превратиться в невидимку. Однако с такими габаритами это ей не грозило. Цеса же справедливо рассудила, что с недалекой коллеги на сегодня потрясений вполне достаточно. Её слабая нервная система вполне могла и не выдержать такой сильной нагрузки и развалиться на части. Именно поэтому юная ведьма поступила весьма благородно. Остаток дня она провела тихо и смирно, выдумав парочку новых проклятий, которые вполне сгодятся для мелкого шкодничества в стенах кабинета Господина Донто.

Глава 3

Дорога домой заняла несколько больше времени, потому как на полпути Цеса решила зайти в магазин и купить что-нибудь для праздничного ужина. Первый успешный день рабочей жизни как-никак. Прячась под капюшоном от заунывно моросящего дождика и кутаясь в просторный плащ, она направлялась к дому, зная, что вечер наверняка пройдет в неспешной беседе у камина. Отец, скорее всего, усадит её напротив себя и аккуратно нальет в бокал разогретого вина. Потом возьмет с подноса еще теплое имбирное печенье и с доброй усмешкой начнет расспрашивать горемычную дочку о первом дне настоящей взрослой жизни. Мать, положив подбородок на сложенные в замочек ладони, будет с умилением наблюдать за происходящим и вспоминать, как все начиналось. При мысли об этом, Цеса сама невольно улыбалась и ускоряла шаг, стремясь скорее окунуться в тепло родного дома.

Но радужные мысли ведьмы быстро окрасились в мрачные тона, стоило ей только приоткрыть калитку и шагнуть на уложенную фигурным камнем дорожку к дому. Свет в окнах не горел. За всю её жизнь такого не было ни разу. Вечно суетящаяся по хозяйству мама никогда не забывала с наступлением темноты зажигать хотя бы свечку в каждой комнате, где ей могло что-либо понадобиться. Цеса слегка замедлила шаг, а просканировав дом на наличие живых мыслящих существ, вовсе остановилась и поспешила укрыться в ближайшем кусте смородины. Нет, это была не паника и даже не страх, это был пока еще очень маленький огонек сомнений. В конце концов, родители могли просто выйти до ближайшей торговой лавки, или же мать пошла туда одна, а отец просто задержался на работе. Но неумолимая интуиция прямо-таки кричала об опасности, да что там об опасности, о катастрофе местного масштаба. Что-то произошло, причем что-то страшное и непоправимое, это Цеса знала наверняка. Она придирчиво оценила свое положение, на всякий случай предусмотрительно оставила в кустах малиновый сидр, прихваченный в лавке, и медленно, пригибаясь, направилась к дому.

Дверь была приоткрыта, следовательно, соваться туда не стоило вовсе. Цеса могла поклясться чем угодно, что в доме не было никого, но что-то неумолимо отталкивало её от почти приветливо приоткрытой двери, поэтому она направилась в обход дома до ближайшего окна. Если что и имело смысл, так это удостовериться, что дом действительно пуст и молодой ведьме не угрожает ничего, кроме бесполезного хождения по комнатам в гордом одиночестве в ожидании родителей. В случае если в поле её зрения вдруг окажется сильный маг, способный скрыть свое присутствие, что же, придется решать по ситуации, что с ним делать и что ему понадобилось от семьи директора Магического Магистрата.

Цеса беззвучно прошла вдоль стены и, приподнявшись на носочках, заглянула в окно кухни. Частичная трансформация зрения далась ей легко и быстро, темнота постепенно стала рассеиваться и рисовать очертания знакомых предметов. Шкаф, стол, стулья, фартук на стене, чайник со свистком почему-то не на своем обычном месте, полотенце небрежно скомканное валяется на полу рядом… Цеса еле удержалась от крика. На полу, в совершенно неестественной позе лежала её мать. Сомнений не возникало — она была мертва. На бледном лице еще осталась маска легкого недоумения и страха. Создавалось впечатление, что добродушная хозяйка вовсе не ожидала чего-то или кого-то, что так бесцеремонно ворвалось в её привычный семейный быт и роковым образом помешало поставить чайник на огонь. Она умерла быстро, в этом Цеса нисколько не сомневалась.

Во-первых, человек, не обладающий Талантом, как правило, не замечает, что рядом кто-то совершает акт воздействия, а во-вторых, заклинание, с помощью которого кто-то убил её мать, практически не вызывало боли. Точнее человек просто не успевал заметить, что его сердце вдруг остановилось. За считанные секунды он всего лишь может понять, что какой-то злобный маг только что лишил его жизни, а дальше по сценарию: легкое недоумение от такой наглости и страх перед смертью, который даже не успевает отразиться полностью.

Цеса честно попыталась не паниковать, но предательские слезы заволокли глаза мутной пеленой, отчего ведьма перестала что-либо различать в темноте.

Через минуту пришло жуткое осознание. Лишь одно слово пронеслось в голове Цесы и больно, ужасно невыносимо кольнуло острой отравленной иглой: отец. Совершенно потеряв над собой контроль, лишившись напрочь самообладания и здравого смысла, уже успевшая повзрослеть на добрый десяток лет ведьма рванула к входной двери. Несколько секунд, несколько шагов растянулись в долгий путь в несколько тысяч километров. Рука потянулась к входной двери — щелчок — ослепительный столб пламени вырвался из прихожей, сбив ведьму с ног и швырнув на мощеную дорожку. И снова всего одна лишь мысль в чудом уцелевшей от боевого заклинания голове: успела! Цеса дрожащей рукой размазала кровь по виску, с трудом открыла обожженные магическим огнем веки и в расплывшейся от боли и гари картине с ужасом различила наполовину разрушенный дом.

— Папа! Папочка! — не помня себя и не видя ничего вокруг, кроме полуразрушенного здания, Цеса ринулась разгребать обломки. Дым слепил и без того обожженные глаза, голова раскалывалась от удара, лицо заливала не желавшая останавливаться кровь.

Большая часть магического запаса ушла на неудавшуюся попытку отразить заклинание, которое явно строилось для того, чтобы на месте испепелить менее прыткого мага или, в качестве альтернативы, ведьму.

Дождь заметно усилился, смывая кровь вперемешку с грязью и слезами с лица девушки, но Цеса, казалось, не замечала этого. С исступленной яростью она продолжала раскидывать обломившиеся, полуобгоревшие или все еще горящие бревна, отбрасывать осколки стекол и мебели. Цеса прекрасно понимала, что спасти его уже не удастся, но упорно искала хотя бы тело, хотя бы что-то, какой-то намек на того, кто это сделал. К тому же, она абсолютно не верила в то, что такой опытный маг, Директор Магического Магистрата, в конце концов, просто умный и мудрый человек мог так легко поставить себя под удар. Если только… если только тот, кто посмел это сделать, не был хорошим знакомым её отца, что очень многое объясняло. Цеса на секунду остановилась: что-то блеснуло в отсвете все еще горящего, не смотря на начавшийся ливень, пламени. Перстень на пальце её отца. Перстень, который передавался вот уже несколько веков каждому последующему директору Магистрата.

Он был жив. Слабый хрип изредка вырывался из его раздавленной потолочной балкой груди, изо рта вытекала струйка крови, бледное, изможденное лицо было испещрено кровоточащими язвами — последствия наведенного исподтишка проклятия. Цеса медленно, ползком перебралась к телу.

— Папа… — Цеса в очередной раз услышала в ответ лишь слабый хрип. Изо рта опять потекла кровь. Он открыл глаза, очень медленно. Мутный взор скользнул по лицу дочери, он попытался изобразить нечто вроде улыбки. Очень вымученной, искривленной болью и обидой улыбки. А потом его глаза расширились в изумлении и застыли в одной точке.

— Папа… НЕТ! — Цеса осторожно дотронулась до его руки, отец не отреагировал. Она сжала его ладонь, потом настойчиво потрясла его, попыталась вернуть его в сознание, что уже не имело смысла. Абсолютно, окончательно и бесповоротно — он был мертв.

Цеса продолжала сидеть под дождем над телом своего отца. Мать уже было не вытащить. Взрывная волна снесла ту половину дома, где находилась кухня и прихожая, более менее уцелел только каминный зал и находящаяся над ним комната Цесы. В голове ведьмы вертелся только один вопрос: кто? Неважно зачем, почему и за что, важно имя, зачинщик, скорее всего маг, которого она без раздумий убьет при первом же удобном случае. Найдет его, чего бы ей это ни стоило. Он умрет, рано или поздно, но жизнь его оборвется, так же больно и мучительно, так же бесславно и подло.

Потерянный на миг самоконтроль обошелся Цесе очень дорого: сильный удар пришелся по уже разбитому виску. Сознание ушло мгновенно.

В камере было темно, сыро и пусто. Пахло помоями, где-то в углу шуршала одна единственная крыса, что свидетельствовало о том, что еда здесь появляется регулярно, а значит и посетители тоже не редкость. Цеса попыталась осмотреться, но голова болела настолько сильно, что каждое движение отзывалось в ней практически нестерпимой болью. Гулкий стук отдавался в ушах с каждым ударом сердца, кровь пульсировала в жилах, в глазах темнело. Тошнота упорно не хотела отступать, но как-то излечить себя у Цесы не было возможности: кандалы были зажаты так туго, что пальцы на руках онемели от боли и отказывались двигаться. В горле пересохло, губы потрескались и кровоточили.

Положение усугублялось тем, что долгое пребывание в неудобной позе никогда еще не сказывалось на человеческом организме положительно.

Цеса устало закрыла глаза. Одно лишь это незначительное движение прокатилось волной боли по всему телу. Тишину не нарушало ничего, кроме нечастого крысиного попискивания. Прямо скажем, незавидное положение, еще более удручающе лишь потому, что Цеса понятия не имела, что это за место, почему она здесь и с чьей такой легкой, а точнее тяжелой руки здесь оказалась.

Попытка вспомнить все произошедшее накануне вызвала лишь бурю разнокалиберных эмоций и еще большее желание отомстить, во что бы то ни стало. В памяти то и дело сами собой всплывали жуткие подробности осиротившего Цесу события: застывшее лицо матери, которое даже при плохом освещении настолько ярко запечатлелось, что забыть его вряд ли получится, даже используя воздействие и телепатию. Раны на руках, не перестававшие кровоточить даже несмотря на сдавливавшие их кандалы, напоминали об обломках некогда любимого родного дома, об изувеченном теле отца, которого Цеса так и не смогла вытащить из-под обрушившейся балки. Но еще больший ужас внушала та мысль, что этот страшный вечер был последним в её жизни, когда она могла еще что-то исправить, остаться в живых и на свободе, найти убийцу и, как бы ни было больно об этом думать, похоронить родителей. Находясь же здесь, в заключении, непонятно за что и почему, Цеса могла только перебирать в голове жуткие воспоминания и давить вырывающиеся наружу рыдания. Само ощущение бессилия и невозможности исправить положение вызывали в её голове лишь одну мысль: лучше бы она зашла в дом, лучше бы её расплющило и разбросало по мостовой её останки, лучше бы она умерла вместе с ними.

Накатившее отчаяние, боль и страх заставили её открыть глаза и снова осмотреться.

Серые стены из тесно сложенных камней почему-то наводили на мысль о монарших казематах, которые в подробностях были расписаны в жизнеописании беглых магов — преступников. Прямо напротив Цесы располагалась полусгнившая скамейка, предназначенная скорее для самоубийства, чем для отдыха обессилевшего узника. Она представляла собой нечто вроде деревянного орудия пытки, используемого для искусного введения заноз в тело жертвы с последующим заражением крови. В стены камеры были вмурованы пятнадцать цепей с ржавыми кандалами на концах, из чего ведьма сделала вывод, что помещение предназначено либо для шести нормальных заключенных и одного трехрукого, либо для семи двуруких и одного однорукого. На стенах темницы тут и там виднелись застаревшие ржавые пятна, покрытые налетом гнили и слизи, что говорило о частых затоплениях и непосредственной близости водоема, возможно даже рва, окружавшего замок Его Величества Користана Второго. Несколько, казалось бы, незначительных деталей, подмеченных Цесой, позволили создать более менее понятную картину происшедшего после смерти родителей. Скорее всего, какой-то высокоморальный гражданин с обостренным чувством социальной ответственности решил поймать убийцу на месте преступления, и не придумал ничего лучше, чем швырнуть в его голову первым, что попалось под руку.

«Эх, чтоб ему…» — пронеслось в голове Цесы, но закончить свое коротенькое проклятье она не успела, поскольку тишину подземного обиталища неожиданно нарушил звук шагов.

Кто-то, стуча каблуками, явно направлялся к камере Цесы, при этом ведя неспешную беседу со вторым, идущим тихо и мягко, как крадущийся кот. Ведьма насторожилась, судорожно пытаясь прикинуть, как повести себя в данной ситуации: сделать вид, что она все еще находится без сознания или же громко и отчетливо заявить о своих правах и свободах и потребовать адвоката. Но заранее зная ответ, Цеса нарочито медленно закрыла глаза и бессильно обвисла на кандалах.

Глава 4

— Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих действиях? Ты понимаешь, что может произойти, если вся эта история вдруг станет известна сам знаешь кому? — надменный женский голос эхом отскакивал от стен подземной тюрьмы и разносился по коридору, вторя стуку её каблуков.

— Значит, нужно любой ценой сделать так, чтобы не было никакого «вдруг». — Мужчина говорил тихо и вкрадчиво. Так строят речь либо очень заботливые люди, либо отъявленные мерзавцы, и что-то подсказывало Цесе, что обладатель данного голоса вовсе не собирается проявлять к ней участие.

Ведьма, насколько это было возможно в её положении, размяла запястья в кандалах, чтобы суметь хотя бы в первые несколько секунд поставить защиту. Хотя, если её действительно решили устранить без шума, никакая защита ей не поможет. Оставалась слабая надежда на то, что сработает эффект внезапности, ибо эти люди вряд ли ожидают увидеть её в сознании, в противном случае им явно стоило говорить на полтона ниже.

— Как бы тебе доходчивее объяснить… Дело в том, что ты в данный момент собираешься организовать проблему государственного масштаба. И даже я пока еще не до конца представляю себе, к чему все это приведет. Может быть, ты одумаешься и позволишь свершиться законному суду? — судя по интонации, женщина однозначно была последней зубрилой еще во время обучения, и привычка поучать всех и вся осталась у неё до сих пор.

Цеса даже успела нарисовать себе её образ в чудовищных круглых окулярах с роговой оправой и внутренне злорадно усмехнуться картинке всезнающей мымры.

— В данный момент я как раз и собираюсь поступить по закону. — Твердо оборвал мужчина и резко остановился напротив входа в камеру Цесы. Ведьма внутренне сжалась, ожидая мгновенного нападения в ту же секунду, как только откроется дверь. Но лязгнул засов, пару раз повернулся железный ключ в замке, двое вошли, и несколько минут ничего не происходило. Напряжение, висевшее в воздухе между заключенной и незваными гостями, казалось, можно было ощутить физически. Цеса ждала нападения. При этом для неё оставалось загадкой, чего ждала парочка аферистов, таращащихся на неё с непонятным интересом.

— Жаль было бы потерять такой прекрасный внешне Талант… Я знаю, что ты в сознании и слушаешь наш разговор еще из коридора. Открывай глаза и расслабься. Я не буду тебя убивать. По крайней мере, сейчас. — Мужчина явно наслаждался своим превосходством над молодой и неопытной выпускницей, но еще сильнее в его речи читалось завистливое презрение к истинному Таланту, которым сам он, к сожалению, не обладал. Такой тон Цесе приходилось слышать не раз, поэтому она спокойно открыла глаза, при этом не торопясь расслабляться и снимать свою хиленькую защиту.

Перед ведьмой стояли трое: мужчина, женщина и уже печально знакомая ей крыса.

Причем последняя вызывала у Цесы наибольшую симпатию. Мужчина был молод, красив и строен, одет по последнему веянию столичной моды, явно приближен ко двору. Темно-русые волосы были небрежно зачесаны назад, ярко — голубые глаза со жгучим интересом изучали окровавленное лицо Цесы, а пухлые губы постепенно расплывались в улыбке, призванной внушить ведьме хотя бы маленькую долю доверия. В ответ весь этот набор придворного афериста получил лишь хмурую ухмылку из серии «так я тебе и поверила».

А вот по поводу женщины Цеса оказалась практически права: первостатейная бывшая зубрила на службе Магистрата. Волосы сильно затянуты в тугой конский хвост, потому как ежедневную укладку такая особа позволить себе не может — слишком много умных мыслей в её голове должны быть донесены до всех и каждого. Именно такие люди, как правило, являются инициаторами самых бредовых действий, вроде прошлогоднего введения ввозных пошлин на алкоголь с целью искоренения зеленого змия в рядах добропорядочных граждан. В итоге государство понесло огромные убытки, а некоторые ушлые граждане обогатились на контрабанде и неуплате налогов, попутно не дав умереть от жажды своим соплеменникам. Вместо окуляров в роговой оправе на носу женщины присели узкие стеклышки, придавая и без того невыразительным чертам её лица совсем уж змеиный вид. Завершала всю эту композицию узкая полоска красных губ, ярко выделявшихся на фоне безликого образа служителя государства.

— И вам не хворать. — Весьма неубедительный сарказм Цесы заставил обоих снисходительно улыбнуться. Как ни прискорбно было это признавать, но достоинство молодой ведьмы было в данный момент гораздо ниже оного её оппонентов.

— Цеса, не так ли? — женщине явно не хватало указки в руках. Она бы отлично смотрелась на фоне аудитории, наполненной незрелыми умами, с всезнающим видом указывая на затейливый экспонат по имени Цеса.

— Так ли, так ли. А вы что же, даже не представитесь? Родители учили меня не разговаривать с незнакомцами. — Последнюю фразу Цеса прямо-таки выдавила из себя, собрав последние остатки гордости и с усилием проглотив ком, возникавший в горле при малейшем воспоминании о событиях, приведших её в эту камеру.

— Аратим. Специальный поверенный по внутренним делам. — Мужчина слегка поклонился. Цеса слегка улыбнулась.

— Рута. Магистр первой степени. Специальный поверенный по внутренним делам. — Женщина заученным жестом сняла очки и потерла переносицу.

Словосочетание «специальный поверенный по внутренним делам» заставило Цесу дважды внутренне содрогнуться. Как же могло получиться так, что лучшие люди Его Величества заинтересовались её скромной особой. Насколько она знала, специальные поверенные никогда и ни при каких обстоятельствах не называли свою должность обычным жителям королевства, только если дело не заканчивалось насильственным уходом из жизни. Они знали такое, от чего даже у заправского палача волосы могли встать дыбом. Им поручали исполнение самых сложных государственных задач, требующих максимальной физической и умственной закалки, неординарного подхода и готовности к абсолютно любым обстоятельствам, вплоть до того, что им придется лишить жизни родную мать. Земля полнилась слухами, люди на улицах судачили почем зря, байки о специальных поверенных ходили даже по Магическому Магистрату, но вживую, вот так вот лицом к лицу, Цеса еще никогда не встречалась ни с одним из них. Именно поэтому её недоверчиво-удивленный взгляд с удвоенным вниманием бродил с одного специального поверенного на другого, ясное дело каждый раз слегка задерживаясь на первом, надо сказать отвечавшем ей взаимностью.

— Весьма польщена таким пристальным вниманием со стороны высокопоставленных особ. Простите, не могу отпустить вам реверанс. Хотелось бы, однако, знать, чем обязана?

— У нас к тебе есть весьма выгодное предложение, — Аратим приблизился к заключенной и слегка щелкнул пальцами по кандалам, — и что-то мне подсказывает, что твою свободолюбивую натуру оно весьма заинтересует.

Цеса с недоверием проследила за жестом специального поверенного, затем прямо посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, блефует он или же действительно пришел сюда не только за тем, чтобы поглумиться над ней. Аратим так же неотрывно смотрел на девушку, но ход его мыслей оставался для неё тайной за семью печатями, ибо его лицо не выражало ничего, что могло бы подсказать Цесе, как реагировать на весь этот фарс.

Несколько минут она напряженно изучала физиономии своих гостей, но, не найдя там ни тени эмоций, сдалась.

— Вам бы, ребята, за карточный стол. Я слушаю вас внимательно.

— Нам нужна от тебя некая, скажем так, услуга. Ты оказываешь нам содействие в исполнении одного задания, а мы в свою очередь дарим тебе свободу. — Аратим говорил медленно, надменно, демонстративно рассматривая ногти на руках.

— Вы, простите меня за мою нескромность, дурак? Или вы думаете, что мой интеллект настолько низок, что я с придыханием соглашусь на эту аферу и ничем не скрепленные обязательства? Знаете, между камерой и выгребной ямой я выбирать не буду. — Цеса разочарованно перевела взгляд на крысу, собираясь уже было перекинуться парой слов с более толковым собеседником. Глаза Аратима на одну секунду удивленно расширились и готовы были даже полезть на лоб, но мужчина вовремя взял себя в руки и продолжил.

— Хм, признаться, на долю секунды я был уверен, что все пройдет без лишних сцен. Хотя, чего еще стоило ожидать от дочери Директора Магического Магистрата? Договор. Мы заключим магический договор. Условия диктую я, но за эту мою маленькую слабость, я поделюсь с тобой кое-какой информацией об убийстве твоих родителей.

Предложение было заманчивым, причем настолько, что Цеса готова была кинуться на высокопоставленную шею специального поверенного с криком «Я согласна!», но интуиция шептала о том, что стоит еще хотя бы разок все взвесить.

— Видимо, у вас прямо-таки невыполнимое задание, если вы просите о помощи какую-то осиротевшую недоведьму. По поводу договора — уже лучше. А по поводу информации — хотелось бы поподробнее. Дело в том, что обстоятельства мне и так известны. Мне нужно всего лишь имя. Вы можете сказать мне имя? Если да, то несите ключи от наручников. — Мозг Цесы работал на пределе своих возможностей и, учитывая сложившуюся ситуацию, достаточно быстро взвесил все за и против, придя к решительному «нет», но победила все-таки жажда мести.

— Не так быстро, дорогуша. Сначала обсудим условия. Итак, задание. Боюсь тебя разочаровать, но я мог справиться с ним, не прибегая к помощи какой-то «осиротевшей недоведьмы». Однако раз уж так сложились обстоятельства, что ты и твой Талант прикованы к стене этой камеры, то я могу немного отдохнуть и руководить операцией, не светясь на публике. Ты просто идеальный вариант для нас: одаренная, одинокая, никому не известная при дворе девушка, которая с легкостью сможет втереться в доверие к монарху соседнего государства. И убить его. — Аратим с самодовольной ухмылкой рассматривал лицо Цесы, не решаясь, однако, при этом прикасаться к ведьме, и даже стремясь держаться от неё на расстоянии нескольких шагов. От слов «одинокая» и «осиротевшая» Цесу несколько раз перекосило, что не могло не остаться незамеченным, и, наверняка, несказанно порадовало специального поверенного. Не стремясь, однако, акцентировать на этом внимание, Аратим отошел еще на несколько шагов и как бы невзначай перевел взгляд на как нельзя, кстати, запищавшую крысу.

«Опасается быть прочитанным. Значит, есть, что скрывать».

Цеса даже не пыталась воспользоваться своими возможностями, поскольку прекрасно осознавала величину риска. У каждого из её собеседников наверняка имелась при себе куча, а то и две, талисманов, начиная от защитных и заканчивая противорвотными. В такой ситуации даже банальная попытка открытия канала могла привести к летальному исходу. Но это и не потребовалось. Такой откровенности Цеса не ожидала, и последняя фраза предложения Аратима повергла её в глубокий шок, что на несколько мгновений заставило её просто напросто перестать думать и строить планы защиты или побега.

— Чего, простите, с ним сделать надо? Мне показалось, я слегка ослышалась. — Откашлявшись, наконец, выдавила из себя Цеса, чем опять же привела специального поверенного в глубочайший самодовольный восторг.

— Ну, ты же смогла убить своих родителей. Что тебе какой-то там незнакомый монарх? — лицо Аратима выражало крайне наигранное недоумение. Данная степень глумления поразила даже Руту, физиономия которой постепенно превращалась в некую комичную смесь удивления, недоумения и восхищения такой наглостью со стороны своего коллеги.

У Цесы же просто перехватило дыхание от такой неслыханной дерзости, но все объяснения, оправдания, а также ругательные и даже нецензурные слова не успели огласить камеру прежде, чем Аратим продолжил:

— Но, должен отметить, что это вовсе не мое мнение. Я всего лишь передаю содержание доноса, который лежит на столе многоуважаемого судьи Донто, и готовится быть переданным на рассмотрение Его Величеству для вынесения окончательного приговора.

Искренне надеюсь, что не смертельного… Так вот, я точно знаю, чья подпись стоит под этим доносом. А еще я могу его подменить, или даже вовсе изъять, если ты, моя хорошая, уже наконец-то согласишься заключить магический договор, на котором ты так настаивала. — После этих слов в камере повисла гробовая тишина, в которой Цеса четко расслышала звук захлопывающейся мышеловки.

Наконец-то картинка сложилась сама собой: кому-то было очень выгодно видеть всю семью Директора Магического Магистрата в ящиках с черной ленточкой, но в какой-то момент все пошло не так. А именно тогда, когда Цеса решила после работы свернуть в магазин за вином, а не сразу бежать домой. Когда же в срочном порядке пришлось пересматривать план действий и что-то решать с живой Цесой, этот кто-то не придумал ничего лучше, чем обвинить её в убийстве своих же родителей с какой-нибудь невнятной целью, что и привело ведьму в королевские казематы. Тогда при чем тут эта странная парочка поверенных? Получается, что один из них точно знает убийцу, детально изучил его план, нашел в нем изъян и теперь использует в своих целях не только жертву, но и палача.

Быстро рассудив, что если уж не имя, то личность виновника точно известна этим двоим субъектам, Цеса, недолго думая, решила высказаться в пользу заключения договора. Ей больше подходил вариант с убийством малознакомого монарха, чем перспектива болтаться на виселице за преступление, которого она не совершала. Более того, ей наконец-то был предоставлен шанс отомстить за разрушенное семейное счастье и благоустроенный быт, что она вряд ли смогла бы воплотить в жизнь будучи безрукой или, того хуже, мертвой.

— Вот уж не думала, что законный магический договор обяжет меня на совершение безнравственного поступка. Но на это мне уже наплевать. Я согласна на Ваши условия. — Такого хитрого, мерзкого и лукавого взгляда, который на несколько мгновений продемонстрировал Аратим, Цесе не приходилось видеть еще ни разу в своей жизни.

Специальный поверенный, уже не опасаясь диверсии со стороны молодой ведьмы, быстро приблизился к ней и одним щелчком магического ключа открыл наручник на правой руке, что вызвало неожиданный прилив Таланта в отекшую конечность. Только в этот момент до Цесы дошло, что жали ей вовсе не кандалы — на руке не осталась ни единого отпечатка — а сила, которая не могла заполнить привычную для неё энергетическую область.

Размяв руку, несколько раз сжав и разжав кулак, Цеса протянула открытую ладонь специальному поверенному, показывая тем самым готовность принять его условия ведьмовского контракта. При этом левая рука ведьмы, находившаяся еще в заключении, начала болеть в два раза сильнее, пульсируя и отекая в районе запястья. Аратим, внимательно наблюдая за состоянием Цесы, на лбу которой уже начали выступать капли пота, не спешил приближаться к ведьме, держась на расстоянии двух шагов и явно чего-то дожидаясь. Рута была напряжена и все чаще переводила взгляд с Цесы на Аратима и обратно, явно не понимая, что происходит.

— Чего ты ждешь? — с трудом выдавила Цеса, уже открыто опасаясь печальных последствий для своего Таланта, который мог с минуты на минуту рассеяться, не найдя нужного энергетического вместилища для последующей реализации. И, естественно, специальный поверенный точно знал, что дар Цесы распределялся посредствам рук.

— Наибольшей концентрации. — Выпалил Аратим, и в ту же секунду свободная левая рука Цесы оказалась в его правой руке. Сила полилась огромным потоком, но ни перенаправить, ни уж тем более остановить её ведьме не удалось. Её опыт пока еще не предоставлял ей возможности ощутить на себе всю мощь ведьмовского контракта, заключаемого на чужих условиях, так еще и в духовной связке. Все, что оставалось Цесе, — это с ужасом смотреть на акт Творения и практически физически ощущать на себе, как чужие обязательства связывают её не только по рукам и ногам, но и накидывают сети на духовную и энергетическую составляющую её Таланта.

В любой сделке, всегда есть подводные камни. Ведьмовской договор был создан для того, чтобы люди, обладающие Талантом, не могли нарушить договоренность с людьми обычными. Таким образом, предполагалось хоть как-то уравнять в правах ведьмаков и людей, заключавших сделку на предмет выполнения какой-либо работы или обязательства.

Однако очень скоро возникла первая проблема при постановке условий договора: скрепленный ведьмовской контракт давал человеку право предъявить претензию за некачественно выполненную работу, но при этом нигде не была оговорена духовная составляющая договора, то есть банальный обман со стороны мага фактически признавался законным. Магический Магистрат решил и эту проблему: сделки, не подразумевающие обмана, могли быть скреплены только по правой, физической руке. А договор, который должен был обязать ведьмака не просто исполнить работу, но сделать это честно, необходимо было скреплять по левой, духовной, руке.

В отношении мага и человека это правило работало безотказно — заключили договор по левой руке, значит, без обмана, по правой — сделал дело, можешь быть свободен без претензий. Однако когда договор заключался между талантливыми людьми, существовало другое негласное правило — правой руки. Все контракты между ними скреплялись только физической составляющей силы. Потому как договор левой руки обязывал мага не просто соблюсти контракт, но привязывал его к своему оппоненту на энергетическом уровне, что могло повлечь за собой самые непредсказуемые последствия, вплоть до потери Таланта в случае нарушения условий. Именно поэтому соглашения по левой руке были у ведьм не в ходу, поскольку никто не хотел связывать себя с другим магом настолько сильно.

Исключения составляли лишь брачные контракты и вопросы жизни и смерти.

Магический договор, который в данный момент заключался с Цесой, представлял собой вообще из ряда вон выходящий случай, потому что до этого момента еще никто и ни разу среди талантливых личностей не скреплял обязательства по правой и левой руке, а, значит, и последствия этого договора были неведомы ни той, ни другой стороне. Оставался очевидным лишь тот факт, что ведьма оказалась в самом незавидном положении, в котором только могла. Связанная на энергетическом уровне с малознакомым и, как ни крути, весьма неприятным магом, который со своей стороны мог предавать её столько раз, сколько будет угодно его мелочной натуре. Если же она решит осуществить хотя бы один из тех планов, которые уже выстроились в её голове, Цеса рискует потерять все, в том числе и цель, которая, собственно говоря, и явилась первопричиной данного договора.

Ведьма глубоко вздохнула, мысленно сосчитала до десяти, что возымело весьма сомнительное действие на состояние еще неокрепшей нервной системы. Она внимательно посмотрела на Аратима, который все еще не выпускал её руки, ожидая пока восстановится энергетический поток. Рута, стоявшая неподвижно на протяжении всего обряда, тоже, наконец, решила подать признак жизни и… громко чихнула.

— Прошу прощения. Реакция на магические действия. — Магистр первой степени уже пятый раз за время встречи сняла очки и потерла переносицу.

Возмутительная нелепость всей этой ситуации вызывала в душе Цесы такую бурю эмоций, что ведьма даже не могла до конца понять, смеяться ей в данный момент или плакать. С одной стороны магистр первой степени, специальный поверенный с аллергией на магию. С другой — непонятный субъект, который заключает договор на своих условиях, не предполагая, к чему это может его привести. С третьей — нарисовавшаяся перспектива осуществления коварного плана мести, а с четвертой — счастливейшая крыса, выбежавшая из своего темного угла с кусочком сыра в острых коготках как раз к окончанию обряда.

Цеса обреченно опустилась на колени и посмотрела на свои все еще зудевшие от переизбытка энергии открытые ладони. Единственное, чего бы ей сейчас хотелось, так это проснуться, открыть глаза и осознать, что все это был всего лишь страшный сон. Но реальность была беспощадна и ледяным тоном специального поверенного заявила, что ведьму выведут из камеры вечером и отведут в назначенное место под конвоем. А пока она может отдыхать дальше в своем номере повышенной комфортности в компании облезлого домашнего зверька.

Глава 5

Когда дверь камеры захлопнулась за спинами специальных поверенных, Цеса пыталась прислушиваться к разговору, который начался между ними еще в камере. Однако очень скоро слова стали невнятными, а различить можно было лишь отдельные звуки. Ведьма ловила их ровно до тех пор, пока не осознала, что слышит лишь шуршание крысиных коготков по полу камеры и нечастое попискивание.

Из диалога Цесе не удалось выудить новой информации, поскольку говорила в основном Рута, и все её фразы касались исключительно умственных способностей Аратима. Точнее их полного отсутствия, что подтверждалось его наиглупейшим выбором скрепления ведьмовского контракта. Очень лестно для Цесы было услышать, что магистр искренне сочувствует «бедной девочке», и весьма порадовала фраза «тряпочка вместо головы», которую ведьма поклялась использовать каждый раз, когда речь зайдет об уровне интеллектуального развития кого бы то ни было.

Размышляя над условиями договора, которые мог поставить Аратим во время обряда, Цеса устало прислонилась к холодной каменной стене, откинула голову и закрыла глаза.

Грубо отесанные булыжники впивались в лопатки, но при этом приятно холодили разгоряченную голову и покрытые ссадинами ноги и руки. В камере без окон ведьма плохо представляла себе, сколько времени прошло с момента ухода посетителей, может быть час, а может и пять минут. Моменты забвения сменялись бодрствованием, во время которого Цеса успевала передумать кучу всяких мыслей, построить неосуществимые планы, вспомнить чай с малиной и пироги, разозлиться на себя, потом перенести это чувство на виновника, далее на специального поверенного и на весь мир. Весь этот бред заканчивался то ли потерей сознания, то ли дремотой, но неизменно сопровождался урчанием в желудке, во время которого Цеса вспоминала, что последняя её еда пришлась на утро вчерашнего дня.

Моральное, физическое и энергетическое истощение сделали свое дело, так что к приходу конвоира Цеса уже плохо представляла себе, где она находится, и куда её ведут.

Она периодически оступалась, рискуя упасть, или же падала, но раз за разом была насильно поставлена на ноги своим провожатым. Коридор, лестница вверх, коридор, лестница вверх, дверь, коридор, запах еды, вереница бесконечных однотипных коридоров и дверей и, наконец, остановка. Прямо перед своим любопытным носом Цеса обнаружила стандартную деревянную дверь с солидным железным околотком и замком. Её провожатый трижды постучал костяшками пальцев по древесине дорогой породы, подождал пару секунд и постучал еще два раза.

В замочной скважине четыре раза провернулся ключ, и дверь со скрипом отползла внутрь просторной комнаты, освещенной наподобие военной казармы — масляными лампами, по две на каждой стене. Конвоир грубовато пихнул Цесу в спину, прозрачно намекая на то, что не намерен дальше толочься на пороге в ожидании, когда девица осознает, подходит ей данный будуар или нет. Девушка с опаской шагнула внутрь, и дверь за ней сразу же захлопнулась.

Пахло водой и репейным маслом. А еще едой, отчего у Цесы тут же с новой силой заурчало в животе. За арочным окном прямо напротив Цесы начинался закат, который так и не стал последним в её жизни. Стены комнаты были украшены изумрудным бархатом, волнами ниспадавшим от высокого потолка к полу. Справа от себя Цеса обнаружила резную перегородку, за которой, судя по исходящим испарениям и запахам масел и мыла, находилась ванна. На маленьком деревянном столике на ножке, инкрустированной драгоценными камнями, благоухало блюдо с еще горячим жарким из телятины, вином, хлебом и внушительным ломтем копченого сыра. Слева располагалась то ли кушетка, то ли лежанка, спинкой придвинутая вплотную к дубовому шкафу, следом за которым стояла кровать, явно позаимствованная из той же казармы, что и светильники. Около резного трюмо деловито копошился Аратим, складывая в дорожную сумку какие-то баночки и бутылочки с неизвестным содержимым.

— Так. Еда на столе, ванна за ширмой. Все необходимое в шкафу. У тебя есть полтора часа, чтобы привести себя в порядок. Ровно по истечении этого времени я за тобой вернусь, и мы отправимся в путь. — Специальный поверенный все так же стоял спиной к Цесе и перепроверял содержимое своего багажа. В его тоне, манере поведения и даже движениях просматривалось некое деятельное спокойствие. Не осталось и следа от того самодовольного хама, который по сути обманным путем сделал из Цесы рабу обстоятельств. Ведьма была настолько удивлена такой разительной перемене в поведении молодого человека, что ей с трудом удалось подобрать слова, чтобы выразить степень своего замешательства. Она не нашла ничего лучше, чем снова попытаться вызвать его на обмен колкостями.

— Какое невообразимое великодушие! Целых полтора часа без надзора! — Цеса заломила руки в картинном жесте умиления и восхищения такой щедростью. Однако снова оказалась поражена, когда не увидела во взгляде повернувшегося Аратима ни тени насмешки или самодовольства, только обеспокоенное внимание и сосредоточенность.

— Можешь заканчивать упражнения в остроумии, сейчас это уже ни к чему, поскольку мы оба в деле. Специальный поверенный обязан уметь возвести в гротеск любую сторону своего характера, чтобы добиться конечной цели. В твоём случае требовалось тебя разозлить, либо вывести на агрессию, чтобы ты согласилась действовать под моим контролем и на моих условиях. Поэтому в качестве метода воздействия на твое психологическое состояние были выбраны рычаги управления гневом на уровне демонстрации тех черт характера, которые вызвали бы в тебе нужные эмоции. Ничего из того, что я сыграл в камере, в реальной жизни я не демонстрирую. — Настолько униженной, незрелой, неопытной и обиженной Цеса не чувствовала себя еще никогда. Она даже была готова расплакаться, но вовремя взяла себя в руки, что позволило ей не растерять жалкие остатки достоинства, над которым за последние пару дней и так успели надругаться все, кому она попадалась на глаза.

— Смотри внимательно: я оставляю тебе два лекарства. Вот это, — Аратим протянул Цесе пузырек зеленого цвета, — восстанавливает силы, можешь выпить его прямо сейчас. А вот это, — бутылочка красного цвета была поставлена на столик рядом с едой, — поможет хотя бы немного подлечить твои ушибы, его лучше использовать после ванны. И имей в виду, что одно из условий контракта — невозможность реализации побега, так что даже не думай сделать какую-нибудь глупость. Я не хочу пострадать по вине неопытной недоведьмы. — С этими словами Аратим закинул на плечо сумку и вышел из комнаты, не забыв при этом запереть её на все четыре оборота.

Удаляющихся шагов Цеса не слышала, но что-то ей подсказывало, что специальный поверенный вряд ли притаился под дверью и ждет, пока невинная дева скинет с себя свое облачение и уляжется в ванну. Несмотря на то, что именно этого Цесе в данный момент хотелось больше всего, она все же заставила себя выпить эликсир и съесть пару ложек жаркого, чтобы позже, во время ужина, её желудок не ошалел от счастья быть накормленным.

Эликсир действительно оказал бодрящее действие на организм ведьмы, чего нельзя было сказать о её моральном самочувствии. Преданная всеми, оставшаяся в одиночестве, не имеющая возможности осуществить ни одно из своих намерений, так еще и рискующая быть обвиненной в убийстве собственных родителей. Цеса вообще плохо представляла себе своё дальнейшее существование, а смысл его видела исключительно в осуществлении задуманной мести. Прилив физических сил повлек за собой улучшение мыслительной деятельности, чему Цеса нисколько не обрадовалась, потому как горячая ванна и сытный ужин мало располагали к грустным мыслям. Поэтому ведьма решила позволить себе расслабиться и отдаться воле обстоятельств, задвинув на задний план мысли о побеге, предательстве и мести.

Отражение в зеркале заставило Цесу содрогнуться, поскольку в трюмо она разглядела взлохмаченную, опухшую, посиневшую с левой стороны морду, с затекшим глазом.

Волосы представляли собой наполовину слипшийся от крови колтун, наполовину кудрявую мочалку с выжженными проплешинами. На правой щеке красовался отпечаток брусчатки родительского двора, а руки и ноги были разукрашены многочисленными ссадинами и порезами. Лечить себя не было ни сил, ни времени, поэтому Цеса просто скинула грязную, изодранную одежду и погрузилась в теплую ванну, в которую предусмотрительный кто-то добавил отвар ромашки и череды, призванных обеззаразить раны и успокоить жжение.

Быстро смыв с себя кровь и грязь, Цеса принялась распутывать волосы и вымывать из них налипшую землю. Вода окрасилась в грязно коричневый цвет и приобрела совсем уж непривлекательный запах, быстренько выгнав ведьму из теплой ванны.

Снова представ перед зеркалом, Цеса обнаружила все ту же печальную морду, только насквозь мокрую. Увидев на туалетном столике ножницы и медикаменты, она, не раздумывая, отстригла спутавшиеся волосы и подравняла обгоревшие концы, после чего наспех обработала раны и синяки, и с помощью остатков Таланта подлечила глаз. Натянув на себя что-то вроде костюма для конной езды, который в единственном экземпляре висел в шкафу, ведьма наконец-то позволила себе спокойно сесть и покушать, а заодно и подумать над условиями магического контракта. Однако кушала Цеса гораздо быстрее, чем думала. За несколько минут она умудрилась умять порцию жаркого вприкуску с копченым сыром, не рискнув при этом отведать вина, потому как не знала точно, как её организм отреагирует на переизбыток незнакомых жидкостей в организме.

Памятуя об отведенном ей времени, Цеса быстренько схватила со стола красную бутылочку и обработала резко пахнущей жидкостью все раны, оставшиеся на незащищенной одеждой коже. Чудодейственное средство за пару минут сняло отек с лица и уменьшило воспаление на руках, и Цеса с удовольствием отметила, что чувствует себя сравнительно прекрасно, да и жизнь постепенно переставала казаться такой беспросветной. Отметив про себя, что надо будет обязательно взять рецепт чудесного средства, Цеса подошла к окну, с намерением полюбоваться на ставший за один день таким чужим и мерзким, родной город.

Внизу простирались мощеные мостовые, которые даже с наступлением темноты никогда не пустели. Славец считался добропорядочным городом, уровень преступности в котором практически был равен нулю. Все нарушения закона происходили в основном на ведьмовском уровне и ограничивались банальным шкодничеством, вроде обледеневших ступеней или розового масла с эффектом горчицы. Обычные люди, не обладающие Талантом, в городе не задерживались, либо же вели себя вполне пристойно, поскольку наказание за преступление против личности было равносильно самому преступлению, а ведьмовские уловители не давали вору или убийце шанса уйти незамеченным. Таким образом, несколько виновников, понесших участь своих жертв, наскоро отбили у всех желание преступать закон на территории столицы.

Несмотря на еще не совсем позднее время, практически во всех окнах домов горел свет, а в некоторых дворах резвились ребятишки, не желая заканчивать увлекательную игру.

Жизнь шла своим чередом, и никому не было дела до того, что где-то в данный момент опустела комната, а где-то остался заброшенным чей-то дом, а у кого-то просто — напросто рассыпался на мелкие осколки целый мир. Наверное, единственным человеком в этом городе, кого действительно интересовала судьба нечаянно покинутой комнаты, была Цеса, жизнь которой с такой молниеносной скоростью встала с ног на голову, что ведьма даже не успела понять, что никогда больше не увидит маму и папу.

Цеса печально посмотрела на небо и, наконец, смогла дать волю слезам.

На исходе отведенных ведьме полутора часов, в замочной скважине четыре раза щелкнул ключ, и дверь все так же со скрипом открыла опухшим от слез глазам Цесы вид на готового к дальнему путешествию специального поверенного.

— Собственно говоря, ничего другого я и не ожидал. — Аратим закрыл за собой дверь, быстрым шагом подошел к Цесе, взял её за подбородок и несколько раз повернул её лицо вправо — влево, изучая последствия падения и истерики.

— Я уже успокоилась. — Ведьма действительно уже какое-то время просто сидела и смотрела в одну точку, как это бывает после очень сильных потрясений, когда человек вдруг осознает себя совершенно опустошенным и неспособным на какие-то действия.

Цеса рукавом смахнула остатки слез и даже умудрилась продемонстрировать что-то вроде готовности отправиться в путь сию же минуту.

— Да, я заметил. Собирайся, лошади уже готовы. — Пара точных фраз, кинутых в приказном тоне, действительно заставили Цесу взять себя в руки и подняться с кровати.

— Куда мы едем?

— Все расскажу в пути. Здесь у каждого предмета есть уши. Накинь капюшон и быстрым шагом иди за мной.

Аратим в очередной раз запер комнату на ключ и практически побежал вдоль по коридору до первого лестничного пролета и вниз до первого этажа. Цеса проворно семенила следом, изо всех сил старясь не отстать от ретивого специального поверенного.

Параллельно она соображала, как бы ему покорректнее намекнуть на то, что она совершенно не привыкла переносить тяжести конного путешествия налегке и наверняка будет не самым приятным спутником, учитывая гендерную предрасположенность к нытью и капризам. Однако сказать что-либо в напряженную спину Аратима у Цесы смелости не хватило, и она продолжила, спотыкаясь, отсчитывать ступени вниз по лестнице, с ужасом представляя себе, что ждет её дальше в этом уже совершенно чужом для неё мире.

А новая жизнь текла дальше своим чередом. Слуги сновали по коридорам замка, не поднимая глаз. То и дело Цеса ловила на себе любопытные взгляды придворных, шепотки высокопоставленных дам, голоса из-за приоткрытых дверей и даже недвусмысленные всхлипы и стоны. Понятное дело, что специальный поверенный слышит и видит все это каждый день, и даже, может быть, немного больше. Однако для юной ведьмы это было совсем ново и непривычно, если не сказать, что совсем уж дико, потому как стены родительского дома никогда не подслушивали её и не издавали таких многозначительных звуков. Все это заставило Цесу еще острее, чем раньше, почувствовать свое гадкое одиночество и обездоленность, осознать необходимость отстраивать свой мир заново на обломках того, что некогда звалось родным домом.

Пессимистичный ход мыслей молодой ведьмы изредка прерывался резкими поворотами Аратима по одному лишь ему известному маршруту. Цеса не успевала ориентироваться в запутанных замковых коридорах, поэтому очень скоро оставила попытки смотреть по сторонам и запоминать путь и положилась на топографические способности своего спутника. Спустя пару минут Аратим резко распахнул неприметную дверь в конце однотипного коридора и в лица спутников ударил свежий вечерний ветер с примесью запахов кухни и конюшни. В нескольких метрах от выхода стояли три вороные лошади, оседланные и готовые к долгому путешествию. Цеса с ужасом взирала на чересседельные сумки, нагруженные на спины двоих непарнокопытных, и на фигуру в капюшоне, сидевшую на третьем жеребце. Ничего примечательного в незнакомце не было, обычный черный плащ скрывал особенности телосложения, так что невозможно было понять мужчина это или женщина. Лица не было видно вовсе, только черные сапоги и заправленные в них штаны для верховой езды открывали простор для буйной фантазии ведьмы. Однако разыграться воображению Цесы помешал специальный поверенный, который бесцеремонно дернул ведьму за рукав, когда она направилась к одной из лошадей с твердым намерением оседлать её, во что бы то ни стало.

— Твоя — та! — Аратим указал в направлении самой загруженной кобылы с неприметным белым пятном на вытянутой морде.

— Почему? — опешила Цеса, поскольку действие, произведенное специальным поверенным, немало её озадачило. А еще пробудило в ней нешуточное внутренне противостояние между огромным желанием зарядить в лоб специальному поверенному магический щелбан и страхом перед этим самым субъектом. Минутное замешательство тем самым выразилось в наиглупейшем вопросе, который ведьма смогла из себя выдавить в этой неоднозначной ситуации.

— Потому что необходимо распределять нагрузку правильно. — Аратим ловко забрался на жеребца по правую руку от ведьмы и вопросительно посмотрел на Цесу, всем своим видом давая понять, что ей стоило бы поторопиться, поскольку терпение спутников небезгранично.

Цеса собрала волю в кулак, подошла к лошади и с нервным смешком вспомнила, как она неоднократно пыталась залезть на это строптивое животное во время тренировок в магистратуре. Как назло в те солнечные дни её беззаботного отрочества ей попадались исключительно несговорчивые животные, которые так и норовили отойти от неё подальше, лягнуть, укусить или же в самый неподходящий момент, когда одна нога ведьмы уже покоилась в стремени, погнать. Постепенно осторожное отношение к непарнокопытным переросло у Цесы в настоящую фобию, но она упорно продолжала раз за разом наступать на свои любимые грабли, что сделала и в этот раз, перекинув повод на лошадиную шею. Судорожно сглотнув, ведьма схватилась за переднюю луку седла, вставила левую ногу в стремя, и в самый ответственный момент лошадь естественно решила пойти по каким-то только ей известным делам к ближайшим кустам. Мысленно проклиная все на свете, Цеса попрыгала на одной ноге по лошадиному маршруту, молясь только о том, чтобы эта плохо воспитанная домашняя скотина ограничилась походом в несколько шагов.

Специальный поверенный наблюдал за всем этим действом со смешанным чувством любопытства и нетерпения. Субъект в капюшоне чуть приподнялся в стременах и слегка прицыкнул, после чего лошадь мгновенно остановилась и совершенно несвойственным этому животному образом изогнула шею, с интересом посмотрев сначала на всадника в черной хламиде, а потом на свою неудачливую наездницу. Цеса с облегчением вздохнув, наконец, уместилась в седле и покрепче ухватила повод, предусмотрительно рассудив, что это далеко не все неприятности, которые могут свалиться на её находящуюся не в ладу с лошадьми, голову. Виновато оглянувшись на своих спутников, поруганная животным ведьма попыталась сделать гордый и независимый вид, но взглянув на специального поверенного, тут же сникла. Аратим сокрушенно покачал головой и направил своего жеребца к выходу со двора.

Глава 6

Как только главные ворота Славца скрылись из виду, специальный поверенный поравнялся с человеком в капюшоне, оставив Цесу чуть позади, и произнес:

— Можешь уже открыть лицо, Джоги. Мы на приличном расстоянии. Та, что так виртуозно умеет оседлать лошадь и загубить свою жизнь на корню, зовется Цесой. — Аратим повернул голову в сторону своей спутницы. — Ведьма, знакомься, это Джог — браво[1] Его Величества!

— Кто, кто Его Величества? — протянула Цеса, демонстрируя тот же неуважительный тон, с которым обратился к ней специальный поверенный. При этом она понимала, что, эта фраза, возможно, заденет её нового знакомого, который, по сути, пока еще не успел зарекомендовать себя, как последний мерзавец. Но слова вырвались сами собой, и ведьма внутренне сжалась, ожидая ответа таинственного спутника вместе с очередным ведром грязи.

— Шикарная компания! Где ты её подобрал, Тима? — не обращая внимания на хилую реплику Цесы, Джог продолжил разговор с коллегой по цеху. Аратим издал звук, больше похожий на глухое рычание, нарочито медленно с хрустом размял шею и прошипел:

— Никогда не называй меня так…

— Жизнь — боль, Тима. Давно пора уяснить и вклиниться в ряды мизантропов. Тогда тебе тоже будет глубоко насрать, как называет тебя очередной баран. — Цеса тут же поняла, что камень был брошен в её огород, поэтому решила помолчать ровно до тех пор, пока её не попросят говорить. Справедливо рассудив, что благоприятная пауза даст ей время и возможность, послушать, подумать и осмотреться по сторонам, Цеса придержала лошадь, и, только когда спутники отошли на какое-то расстояние, снова направила её по тракту.

Приближалась ночь. Чуть прохладный воздух — отголосок нескольких дождливых дней наполнял изрядно заскучавшие в королевских казематах по кислороду легкие ведьмы. В темнеющем справа лесу начинала просыпаться ночная живность, дневная же пряталась в норы, дупла и потайные лазы. Где-то вдалеке громко ухал филин, под копытами лошадей шныряли полевки, пару раз краем глаза Цеса заметила движение в придорожных кустах — заяц удирал от какого-то хищника.

Ровное зеленое поле, засеянное пару месяцев назад и давшее очень хорошие всходы, в промежутках между отбрасываемыми лесом тенями отражало свет заходящего ярко-алого солнца. От этого оно больше походило на причудливую вязь всполохов ночного костра, отраженного водной гладью. На протоптанных через ниву дорожках можно было заметить фигуры усталых путников, которые плелись домой после суматошного базарного дня, срезая путь до ближайшего селения. Тракт, по которому шла Цеса, хоть и проходил неподалеку от крупных поселков, все-таки вел в обход — самым коротким путем до границы Ландоса. На самой же дороге редко кто обгонял компанию всадников, да и на пути уже не попадалось успевающих попасть за ворота столицы до темноты. Зато между деревьями можно было разглядеть, как тут и там загораются огоньки ночлежек — желающие завтра засветло прийти на торговую площадь устраивались на отдых.

Не прошло и часа неспешной езды, когда лесополоса резко свернула еще правее, открывая глазам ведьмы изумительный вид на широкое озеро, в темных водах которого неспешно колыхалось закатное небо, еще не успевшее укрыться привычным теплым пледом с россыпью звезд и сиянием луны. Над водой почти незаметные глазу с молниеносной скоростью сновали летучие мыши, чей тихий писк изредка перемежался с плеском коротких волн, бившихся о края рыболовецких лодочек, привязанных к мосткам.

Мерный стук копыт трех лошадей, гомон ночных птах, неспешное покачивание в седле и негромкий мужской разговор с обилием сарказма и неприличных слов, сделали свое гнусное дело, и ведьма потихоньку начала дремать прямо в седле.

— А теперь можешь изнасиловать мой мозг и рассказать, где ты подцепил эту слабачку и на кой она нам тут сдалась? — Джог слегка понизил голос, повернув голову в сторону специального поверенного. Этого момента он ждал с самого начала путешествия, но необходимость конспирации была сильнее его желания опрокинуть на незваную гостью ушат сарказма и ненависти к тупым человеческим созданиям.

Аратим украдкой посмотрел назад, чтобы убедиться в том, что Цеса действительно не слышит их разговора и как минимум минут пятнадцать не выйдет из дремотного состояния. Ведьма покачивалась в седле, явно находясь в состоянии, когда после пережитого шока уже все равно где и как спать. Непослушные кудри выбились из наспех заплетенного хвоста и спадали до самой передней луки, мешая увидеть лицо спящей ведьмы, но специальному поверенному это не потребовалось. К слову Джога он привык прислушиваться.

— Успокойся. Её дыхание выровнялось уже семь минут назад. Нормальная пауза, чтобы понять, что она в отключке. Говори уже, мать твою! — прошипел Джог в свойственной ему манере общения. Аратима передернуло — он с трудом воспринимал тот факт, что кто-то может позволить себе в свободной форме смело и открыто выражать свои чувства и эмоции, когда он, подчиняясь своим убеждениям, не позволяет себе такой роскоши. Но именно это и являлось для него решающим фактором при выборе приближенных лиц.

— Это дочь покойного Директора Магического Магистрата… — Аратим не успел закончить фразу, прерванный удивленным взглядом своего спутника. Джог перевернулся в седле, чтобы внимательнее рассмотреть попавший в его сети ценнейший экземпляр, но что с ним дальше делать сообразить сразу не смог, поэтому решил все-таки для начала дослушать Аратима.

— Твою ж мать, сука, в одно слово!

— Ты помнишь, какие дебаты велись в кулуарах по поводу её личности? — Джог неопределенно хмыкнул. — Так вот, когда мы пришли к её отцу с прошением и уникальными условиями содержания… — на этом месте Джогу самому предлагалось додумать, что ответил Директор на просьбу Его Величества предоставить родную дочь на службу государства. Аратим на секунду задумался, вспоминая тот памятный вечер, но тут же вышел из оцепенения, решив отложить этот рассказ до более подходящего случая.

— Сука, куда катится этот гребаный мир? Рассадник чмошников и уродов! И какого хера нам теперь с ней делать? Она же сломается в первый же день, слабачка! Её будут трахать как дешевую шлюху в аралийском борделе, а в качестве оргазма — смерть! Может, смилуемся над ней и привяжем к дереву в лесу? — Джог в своей оригинальной манере описывал жалкое будущее Цесы, в том случае, если ей предстоит ассимилироваться при дворе без чина спецслужащего. Аратим, не решавшийся сказать то же самое вслух, уже готовился к более изощренным словесным экзерсисам, потому как хотел предложить ему другой вариант развития действий.

— А теперь к делу, Джоги. Ты должен сломать её. Я хочу, чтобы она забыла, что есть в словаре такие определения, как дружба, любовь, справедливость и прочая чушь, которая нам всем сильно мешает жить. Унижай, не приукрашивай правду, доноси до неё все самое грязное, что есть при дворе, не стесняйся в выражениях и побольше сарказма. Пусть она рефлексирует, считает себя говном, она должна осознавать, что единороги не какают шоколадками, что нет друзей, защиты, доверия. Сделай из неё беспринципную, мерзкую нигилистку. Мне нужна сволочь, мизантроп и тварь в одном лице, неугомонный комок Таланта без примеси веры в лучшее и добро. — По мере увеличения количества качеств, которыми, по мнению специального поверенного должна обладать Цеса, лицо Джога вытягивалось в довольной ухмылке. А под конец, он и вовсе начал издавать непонятные смешки больше напоминавшие истерические всхлипы.

— Да ты, я смотрю, умен! Долго видать думал! Её уже жизнь сломала, сидит она в жопе, так еще имеет наглость выделываться, мол, посмотрите, какая у меня жопа, ароматная на хер! Знаешь, брат, мне насрать по большому счету, что с ней станет. Я уже давно прозрел и понял основные принципы. И теперь, как ты понимаешь, все исполнители, уроды сраные, шалавы и прочие идут на хер из моей жизни. И не надо мне их подкидывать, как щенят беспородных, я блин не нанимался вытаскивать из помойной ямы отщепенцев! — Джог в очередной раз оглянулся на Цесу и даже попытался продемонстрировать нечто вроде сочувствия, покачав головой в ответ своим каким-то мыслям. Аратим, как человек, знавший свое дело, решил прибегнуть к решающему аргументу. Рассмотрев зачатки сострадания в поведении своего спутника, специальный поверенный возвел в гротеск свою собственную жалость к осиротевшей девушке, и произнес:

— А ты себя помнишь?..

* * *

«..Мальчика воспитывают в строгости, согласно дворцовому этикету, развивают интеллектуально и физически. В свои четырнадцать лет он обладает выдающимися данными, уникальными знаниями философии, религии, а также выносливостью, отличными результатами в освоении боевых искусств. Единственный минус его подготовки — отсутствие психологических атак, а, следовательно, неумение их отразить в нужный момент, что может отрицательным образом сказаться на его подготовке к государственной службе.

Рекомендации: проведение мощной психологической атаки, путем резкого внедрения в незнакомую среду.

Ожидаемый результат: становление и укрепление психологической независимости от родительской опеки, способность мыслить самостоятельно, нестандартно. В противном случае — смерть…»

Писавший это даже не предполагал, что «мальчик» давно уже сорвался от постоянных психологических атак своей матери — перфекционистки и трепетная семейная атмосфера — это последнее, что он хочет видеть в этой жизни. Освоение боевых искусств стало для юноши единственным выходом, поскольку только они помогали ему выплеснуть накопившуюся агрессию. Внутреннее состояние «мальчика» можно было охарактеризовать сразу несколькими словами: фрустрация, рефлексия и мизантропия. И если в юношеские годы это было надежно спрятано за маской воспитанности и необходимости «вести себя хорошо», то со временем грозило перерасти в жестокую фобию. Конечно, если бы мальчик не стал работать над собой, искать первопричины своего упадочнического состояния и методично от них избавляться.

Мощная психологическая атака, предписанная ему многомудрыми учителями, началась в тот день, когда его, неопытного и вынужденного постоянно подавлять свой гнев, определили в класс специальной подготовки во дворце Его Величества. Пятый в группе, младше своих одноклассников на несколько лет, мальчик сразу стал козлом отпущения, на котором беззастенчиво отрабатывали приемы ментальной и физической атаки с письменного разрешения преподавателя, что было еще более обидно и унизительно. Через неделю после начала эксперимента мальчик впервые в своей жизни попал в лазарет с порванным сухожилием на левой руке. Отбиваясь сразу от двоих одноклассников, он не рассчитал силу удара, а также упустил тот момент, когда противник резко увернулся, и кулак мальчика со всей силы влетел в настольную лампу. Встреча закончилась плачевно и для руки и для предмета интерьера.

Неделя, проведенная в лазарете, стала решающей для становления личности юноши, который за это время окончательно возненавидел всех представителей рода человеческого.

А также дал себе четкую установку, что такой «херни» в его жизни больше никогда не случится. С этого времени все, кто пытался давить на него морально просто шли мимо, особо извращенным маршрутом, который совершенствовался каждый раз и сугубо индивидуально. Усиленные тренировки вкупе с маниакальным стремлением превосходить противника не только морально, но и физически, сделали юношу одним из лучших бойцов. Когда основные психологические проблемы юноши были проработаны путем уже известного нам посыла, словарный запас расширен и усовершенствован, а сила приумножена, к «мальчику» наконец пришло осознание того, что мир ему конкретно задолжал — в этот момент на свет родился Джог.

Период становления был ознаменован тем, что всем соплеменникам Джога предстояло ощутить на себе всю тяжесть нанесенных юноше обид и оскорблений. Кто-то был задавлен морально путем вскрытия тайных пороков и комплексов в особо изощренной словесной форме с использованием ярких и выразительных эпитетов. Других Джог давил физически, с упоением пиная уже лежащего с разбитым лицом противника и обстоятельно рассказывая ему, какое он чмо и ублюдок, а также куда он пойдет и где окажется, если попытается еще раз доказать свою состоятельность.

К тому моменту, как Джогу исполнилось восемнадцать, каждая придворная дама, которая мнила себя придворной дамой (таких было большинство), была использована по назначению и обстоятельно поставлена на место с приведением веских доводов и доказательств — либо распутности, либо тупости. С тех пор, как юноша был приближен ко двору, все барышни, в том числе и фаворитки, стали делиться на две категории: шлюха и тупая сука. Такие емкие характеристики несказанно порадовали Его Величество и расстроили Её Величество, которая попадала под оба описания с завидным постоянством.

Были и те, кто считался просто чмом, на котором можно беззастенчиво отрабатывать техники лома личности, повергая их в глубокую депрессию.

Когда юноша был отправлен на первое в его жизни задание, все, кроме Его Величества, который безумно боялся потерять лучшего человека, вздохнули с облегчением. Кто бы мог подумать, что в ответственный момент сарказм и стремление к психологическому давлению станут лучшими помощниками в совершении скандального преступления — устранение единственного наследника трона пограничного королевства — Аралии — жуткого фетишиста и отъявленного извращенца. Избавиться от него пытались многие, но каждый раз ему удавалось избежать смерти самым наиглупейшим образом. Первого наемного убийцу вычислила служба безопасности и отправила в выгребную яму без лишнего шума. Второй умудрился скончаться от передозировки на вечеринке этого самого наследника, не успев выполнить задание. Третий увидел изощренность извращений будущего монарха и осознал, что он прожил жизнь зря. После этого напился до беспамятства, раскрылся и принял подданство Аралии, чтобы иметь возможность ощутить все прелести беззастенчивых групповых утех и садомазохизма, приправленных изрядной долей наркотиков и алкоголя. Джог оказался тем самым камнем, о который споткнулся развратник-террорист. Еще не провозглашенный браво был принят за своего в службе безопасности и в рекордно короткие сроки приближен к особе королевских кровей. Этому способствовали уникальные таланты юноши к распитию спиртных напитков и употреблению курительных смесей совместно с идеальным для убийцы качеством — сохранять трезвость в любой ситуации. Итогом стала практически незаметная на фоне всеобщего угара смерть наследника по официальной версии от остановки сердца, на деле же Джог просто очень хорошо знал свое дело…

* * *

— Сука ты, Тима! — только и успел сказать Джог, когда позади него послышалось негромкое замечание Цесы.

— Высокие отношения… — ведьма, на свое счастье, пропустила разговор своих спутников, очнувшись только на последней фразе.

Аратим предусмотрительно молчал и высматривал место для привала — ехать предстояло всю ночь. Спутникам необходимо было отдохнуть хотя бы пару часов или же до тех пор, пока не начнет светать. Это, по планам специального поверенного, зависело лишь от того, найдут ли Цеса и Джог общий язык. Ну, или хотя бы что-то похожее на диалог…

— Тупое животное, посмотрим, как ты запоешь в подвале без еды и воды. — Джог спешился вслед за Аратимом на уютной полянке, на другой стороне озера.

Было уже совсем темно, тишину нарушали только звуки ночного леса: нечастое уханье, вой и тявканье. В спокойной озерной воде колыхался серп нового месяца, и Цесу так и подмывало подразнить его монеткой — так делала её мать, чтобы в доме всегда водились деньги. Но быть собой было не допустимо, это означало бы полный провал и потерю последних крупиц собственного достоинства. А особенно учитывая тот факт, что к одному из своих спутников она уже испытывала стойкую и взаимную неприязнь, а второго уже начинала ненавидеть всей душой, хотя даже лица его толком разглядеть не успела.

— Ты меня сейчас так напугал, так напугал — я вся трясуся! — парировала Цеса, неуклюже слезая с лошади. Оказалось, что за сравнительно короткое время её первого в жизни сомнительного путешествия, успели затечь все жизненно важные части тела ведьмы. Ноги — ладно, ноги приходят в форму быстро, затекшая шея — тоже не большая проблема, но вот ноющий и зудящий зад — это было последней каплей ведьмовского терпения. Плохое настроение, неважное самочувствие, постоянное психологическое напряжение и хронический недосып сделали свое дело. И без того плачевное состояние Цесы в одну секунду превратилось в четкое осознание глубины той помойной ямы, в которой ей «посчастливилось» оказаться. Этот неожиданный толчок спровоцировал не только мощный прилив агрессии, но и многократное усиление уровня самозащиты и самосохранения.

— Хотя нет, подвал — слишком большой. Я куплю клетку для собак и буду тыкать тебя погонялкой для скота. — Джог сделал вид, что не заметил реплики Цесы и продолжил развивать свою фантазийную линию.

— Единственный подвал, который у тебя есть — твоя пустая голова. — Проговорила Цеса, разминая затекшие конечности. Джог стоял напротив неё на расстоянии нескольких шагов, так что она имела отличную возможность рассмотреть этого нахала повнимательнее.

«Не красавец, но и не урод», — подумала Цеса, — «стабильный средний класс».

Присмотревшись к лицу молодого человека, она с удивлением отметила явное сходство с персонажем на карте Джокера в колоде, сразу сообразив, откуда он получил свое незамысловатое прозвище. Шальной взгляд, брови «домиком» и широкая ухмылка вкупе с керамбитом, которым Джог небрежно ковырялся в зубах, произвели на Цесу просто неизгладимое впечатление. С одной стороны ведьме безумно хотелось сказать ему гадость, а с другой она понимала, что противник превосходит её в десятки раз, как морально, так и физически. Но сказать ему гадость все-таки хотелось зверски, поэтому Цеса наплевала на вопящий инстинкт самосохранения и решила продолжить обмен любезностями.

— Глупая живность, молчи лучше. Убереги себя от избиения палкой. Хотя… тебе бы понравилось. — Это была не угроза, скорее нечто более похожее на шутку, сказанную серьезным тоном. Цеса на секунду задумалась о том, действительно ли Джог способен отдубасить её палкой, потом отогнала от себя эту мысль, полностью подтверждая при этом мнение Аратима о вере в добро и справедливость.

— Тебя мама не учила, что женщин бить нельзя, тупица? — Цеса попыталась вложить в эту короткую фразу столько презрения, сколько могла, однако для Джога и этого оказалось недостаточно.

— Если женщина охеревает, она перестает быть женщиной и становится долбанной свининой. Значит, её можно бить. — Аргумент браво был слишком весок, и Цеса уже подумала было сдаться, но тут на помощь ей неожиданно пришел Аратим.

Специальный поверенный, до этого деловито разводивший огонь и искавший еду в дорожных сумках, неожиданно прекратил словесные экзерсисы, позвав спутников на перекус. Цеса нисколько не сомневалась, что Аратим слышал каждое слово, проанализировал короткий диалог и даже успел составить свое мнение по поводу дальнейших взаимоотношений спутников. И, судя по тому, что ночь ведьма провела в жутко неудобной позе под крохотным одеялом на берегу озера, специальный поверенный решил, что эти двое быстро найдут общие интересы.

Глава 7

Как только первые птицы возвестили о том, что солнце уже начинает подниматься из-за горизонта, Цеса услышала сквозь сон ритмичное дыхание и фырканье лошадей. Ведьма приоткрыла глаза: Джог отжимался, Аратим складывал немногочисленные пожитки в чересседельные сумки, лошади переступали с ноги на ногу в ожидании продолжения путешествия. Отвернуться, накинуть на голову одеяло и продолжать спать — это было единственное желание, которое поглотило юную ведьму при созерцании этой умопомрачительной картины. Однако этим утром она не могла позволить себе расслабиться, не имела права сдаваться. Собрав себя по кусочкам, взяв волю в кулак и глубоко вздохнув, Цеса, не говоря ни слова, поднялась с лежака и отправилась к озеру умываться.

— Достойно уважения, ты не считаешь, Джоги? — Аратим кивнул в сторону удаляющейся ведьмы, обращая внимание браво на мелкие детали, способные вызвать его расположение к скромной персоне Цесы.

— Иди на хер, Тима. — Джог закончил отжиматься, стянул с себя рубашку, небрежно бросил её на лежак и отправился вслед за Цесой.

Вода была не холодная, нет, она была ледяная, и, по ощущениям Цесы, совершенно не пригодная для купания. Вот только объяснить это Джогу она не успела, поскольку была весьма удивлена видом голого малознакомого молодого человека, кидающегося в озеро с такой прытью, как будто это термальная ванна. Вспугнутые выходкой браво рыбешки, копошившиеся на мелководье, сразу же разбежались — расплылись в разные стороны, оставив Цесу переживать культурный шок в одиночестве. Ведьма взглянула на круги, расходившиеся по озеру от того места, где только что нырнул под воду Джог, посмотрела на лес, темневший на противоположном берегу, невесело зевнула и потопала обратно. По её расчетам, время было около четырех часов утра, а это слишком рано, чтобы переживать несколько шокирующих событий одновременно.

Аратим кинул на Цесу оценивающий взгляд и первым решил начать разговор.

— Есть будешь?

— Не откажусь. — На самом деле, ведьма обычно не испытывала чувство голода по утрам, её желудок просыпался гораздо позже, чем она вставала с постели, а уж мозг и подавно — мог очнуться даже ближе к ночи. В данной же ситуации у неё сложилось жуткое ощущение того, что мозг не спал вообще, а желудок переварил вчерашний бутерброд с сыром за считанные секунды. Но заявлять о том, что она не наелась, значило подписать себе смертный приговор.

— Садись. Ни в чем себе не отказывай. — На импровизированном столе лежал хлеб, сыр, вареные яйца, зеленый лук и три яблока. Цеса окинула все это великолепие взглядом, с прискорбием для себя отметила, что таких завтраков она съела бы сейчас штук пять, но покорно села «за стол» и сделала себе многоярусный бутерброд с сыром, яйцом и луком. — Как ты себя чувствуешь?

Аратим пристально смотрел на жующую ведьму, Цеса пыталась испепелить его взглядом, но сдалась и ответила:

— Фнофно.

В этот момент Джог беспардонно вторгся в процесс поглощения пищи, выдернув из-под зада ведьмы свою рубашку и хлестнув этой самой одежкой Цесу по спине.

— Ах, вот оно что! Вот почему мне так хорошо сиделось! Верни на место, убогий! — Цеса спешно проглотила бутерброд, не желая оставлять без внимания жест браво и стремясь ответить ему хотя бы словесно.

— Молчи, животное. Мой мозг и так отравлен тобой к чертям собачьим! — Джог с хрустом надгрыз яблоко, повертел его в руках, что-то рассматривая, и с неприличными ругательствами выкинул его в ближайшие кусты. Половинка червяка, оказавшаяся у Джога во рту, также была выплюнута в том же направлении под ехидное хихиканье ведьмы.

Аратим улыбался, наблюдая за занимательным спектаклем, Джог ругался как портовый грузчик, Цеса готова была уже ляпнуть что-то, призванное задеть самолюбие браво.

Однако зародившейся перебранке так и не суждено было состояться, поскольку специальный поверенный предложил всем поторопиться и продолжать путь.

Цеса быстро управилась со своим незамысловатым завтраком. Джог наспех проглотил кусок сыра и зажевал его хлебом. Аратим собрал остатки провизии, и в рекордно короткое, по расчетам ведьмы, время все трое уже были собраны и готовы к путешествию. Дорога еще была пуста, за полчаса неспешной езды на пути им встретились всего пара-тройка одиноких путников с корзинами и один с молодым бычком, за которого на рынке наверняка дадут приличную сумму денег.

Вчерашний пейзаж практически не изменился. Солнце потихоньку просвечивало лучами через кроны деревьев, выстроившихся рядком справа от тракта, широкое зеленое поле с редкими вкраплениями сёл, деревень и перелесков стелилось слева, вот только озеро осталось позади. Дорога на юг была ровная, утоптанная, изъезженная сотнями и тысячами повозок, во многом благодаря тому, что вела сразу к трем государствам, имеющим выход к морю, откуда везли редкие товары и продовольствие для королевского стола. До границы Ландоса оставалось два дневных перехода, а дальше можно было попасть в Аралию, Беростан и Геданику. Цеса могла только догадываться, как обстоят дела при дворе этих трех государств, что натворили их монархи и почему Его Величеству Користану Второму не нравится сложившаяся ситуация. Поэтому решила выяснить данную информацию, тем более что золотое молчание, на её взгляд, уже затянулось и даже начинало напрягать.

Относительно хорошее самочувствие Цесы повлияло на её словоохотливость, и она впервые за два дня решила заговорить со спутниками сама.

— Я стесняюсь спросить… а мне кто-нибудь вообще расскажет, куда мы едем? — на лице Аратима проскользнуло удивление, Джог же и вовсе закашлялся от неожиданности.

— Тима, она разговаривает!

— Я полагаю, этого стоило рано или поздно ожидать.

— Очень польщена вашей бурной реакцией. На вопрос кто-нибудь ответит? — Цеса ожидала, что первую же её фразу после долгого молчания воспримут не совсем адекватно, поэтому отреагировала весьма спокойно.

— Мы едем в Беростан. — Аратим смотрел вдаль, туда, где широкая дорога постепенно превращалась в маленькую точку на горизонте и виднелись верхушки горных склонов.

Цеса, как человек образованный и просветленный во многих вопросах, знала, что Беростан — горная страна с весьма интересными обычаями, в которой процветает патриархат и жесткие правила. Вокруг столицы этого славного государства объединились более сотни народностей, которые до этого постоянно воевали друг с другом за передел земли. Но однажды кто-то, очевидно, самый продвинутый из них, сообразил, что можно собраться всем скопом и начать воевать с соседями за более широкое место под солнцем.

Этого кого-то звали Асах, позже ему приделали прозвище Великий, и в честь него назвали столицу, из которой и выдвинулись многочисленные отряды завоевателей. Но, как известно, на голом энтузиазме, даже если он подкреплен мотыгой или тупой саблей, далеко не уедешь. То же самое познали и жители современного Беростана, когда их раскидали по полю боя маги Ландоса, и решили развивать промышленность и торговлю.

Так через несколько десятилетий бывшие воины превратились в опытных торгашей, ремесленников и честных земледельцев, которые теперь снабжают своим оружием, мясом и рыбой дружественные соседние государства по спекулятивной цене.

— А что мы там забыли? — Цеса также многозначительно устремила свой взор вдаль, умело пародируя физиономию специального поверенного. Джог с интересом наблюдал за ведьмой, но встревать в разговор пока не спешил.

— Об этом я тебе вкратце уже рассказывал в твоих подземных апартаментах…

— Да — да. Я даже помню ту печальную крысу, которая нас внимательно подслушивала.

— Рута, так же, как и я, находится на службе государства, и будь добра проявлять к ней должное уважение. Она не крыса! — Цеса тихонько захихикала.

— Вообще-то я действительно имела ввиду печальную крысу, которая в уголке камеры грызла сыр. Но если у тебя возникла ассоциация с твоей коллегой, может, пора задуматься? С ней, видимо, что-то все-таки не так… — на этот раз захихикал Джог, прекрасно знавший, какие представители флоры и фауны чаще всего встречаются в королевских казематах, и, к слову сказать, не имеют ничего общего со специальными поверенными. Они намного лучше служителей государства.

— Заткнись, Джог. А ты, ведьма, не перебивай! Так вот, вкратце, мы забыли убить монарха Беростана. Если подробнее, то там завелась отвратительная мерзкая баба, которая самолично прервала цепь патриархата, зарубила мужа, половину его приближенных, устроила кровавые казни с сажанием на кол и прочими извращениями и села на трон. — Аратим слегка поморщился, видимо, вспомнив что-то действительно отвратительное, и его минутным замешательством тут же воспользовался Джог.

— Сесть — то села, только вот успокоиться забыла. Проткнула насквозь половину двора, вторую половину всячески истязает пытками. А, забыл — эта мразь еще и любит поиздеваться над девочками. Все старое мясо уже покромсала, ищет новое. Беростан хереет с неё уже, мещане воют. Короче, наше Величество не вынесло беспредела и решило её кончить. — Манера разговора Джога никак не укладывалась в голове у Цесы. Ведьма искренне не понимала, как можно говорить о таких жутких вещах с улыбкой на лице и даже с удовольствием, мол, полюбуйся, какая мерзость топчется иногда на этой земле. Тут в рассказ снова вступил Аратим.

— Наше Величество взбунтовалось после одного весьма неприятного инцидента. Дело в том, что группа послов, в составе которой была одна очень ценная для Нашего Величества особа, вернулась обратно без этой самой особы… Шпионы потом нашли её изрезанное тело в одной из погребальных ям где-то на задворках Асаха. Подробности я тебе рассказывать не буду, травмирую тебя немного позже, когда ты сама поймешь, куда попала. В полном отчете наших людей в Асахе описаны весьма прискорбные подробности событий, свидетелями которых они, так или иначе, стали. И в каждом, без исключения, присутствует имя Принцессы Арно. — Цеса попыталась вспомнить, слышала ли она когда-нибудь это имя, но никакая информация, как-то связанная с этой личностью не приходила ей на ум.

За занимательным разговором ведьма и не заметила, как тракт потихоньку начал заполняться людьми, шедшими в обе стороны, конными и пешими, желающими обогатиться за счет обитателей Славца, или же уже нажившимися на рыночной площади столицы Ландоса. Периодически их кто-то обгонял, иногда приходилось уступать дорогу идущим обозам, источающим запахи рыбы и мяса. Несколько раз у кого-то из телеги выпрыгивала курица или поросенок, тогда путники объезжали место происшествия по обочине и двигались дальше, практически не сбивая темп. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев и начинало ощутимо пригревать, так что Цеса подумала о том, чтобы снять куртку. В этот момент она была еще очень далека от двора Принцессы Арно и слабо представляла себе, что ей предстоит пережить, поэтому была спокойна, как ребенок, который точно знает, что герой маминого рассказа даже если и существует, то вряд ли появится в их жизни. А если и появится, то защитит папа. В таком же блаженном неведении находилась и Цеса, полностью занятая мыслями о том, что ей не нравится путешествовать в компании странных личностей на фоне недавней насильственной смерти родителей и разрушения родного дома. А Аратим в это время продолжал свой рассказ, который Цеса уже несколько минут нагло пропускала мимо ушей.

— Ведьма! Ты меня слушаешь? — Аратим резко окликнул Цесу, погрузившуюся в очередной приступ рефлексии, заставив её вздрогнуть, — повтори, что я сказал!

— Э-э-э… — протянула Цеса, пойманная с поличным на месте преступления.

— Это не увеселительная прогулка, мать твою! Если ты не будешь нас слушать, ты не выживешь там! А мне очень, понимаешь, очень нужно, чтобы все прошло гладко. Я не хочу исправлять твои ошибки. Не забывай, у нас с тобой договор. — Договор! Вот, что не давало Цесе покоя уже второй день. Вот та маленькая неприятная заноза, которая мешала ей спокойно мыслить и строить планы относительно чего-либо, не касающегося предстоящего задания.

— Ох, ну, простите меня, о собраннейший из сконцентрированных! Я посмела отвлечься от Вашего поучительного повествования! — такого едкого сарказма Цеса сама от себя не ожидала, но слова были быстрее понимания того, что стоило бы извиниться и промолчать.

Но еще больше её раздражал тот факт, что она оказалась привязанной к этому неприятному типу, чей ход мыслей ей вряд ли удастся когда-либо понять. Любое ограничение свободы вызывало у ведьмы стойкое желание не только поскорее выпутаться, но и устранить ограничитель, что в данной ситуации казалось практически невыполнимым. Именно поэтому Цеса пыталась выплеснуть свою неприязнь, дурное настроение и желание сделать кому-нибудь очень больно любым доступным способом.

— Сарказм неуместен. У тебя нет опыта и достаточного объема знаний, но при этом есть отличные шансы это все приобрести в кратчайшие сроки. Так что помолчи и вырази благодарность за то, что ты еще жива. А еще имеешь возможность освоить пласт информации, который представляет определенную ценность для данного конкретного задания и огромное значение для твоего дальнейшего выживания. — Высокопоставленная физиономия специального поверенного глубокомысленно смотрела вдаль и даже не подумала срываться на крик. Это было еще страшнее для врожденного перфекционизма Цесы, потому как моментально вызвало в ней чувство вины и заставило в очередной раз заняться самоедством и надолго замолчать.

Глава 8

Закат второго дня пути решено было проводить на уютной полянке в перелеске недалеко от границы Ландоса. Укрытая от всех ветров ложбина идеально подходила для ночевки, поэтому разногласий при выборе места не возникло. Жаркий спор начался позже, когда мужское большинство, проявив чудеса изобретательности в области дискриминации и шовинизма, решило заставить Цесу готовить ужин, основываясь исключительно на её половой принадлежности. После нескольких неудачных попыток вежливо донести до спутников, что любая кухня реагирует на ведьму точно так же, как и лошади, Цеса поняла, что следует изменить тактику поведения и перешла на язык, способный донести до Джога и Аратима нужную информацию.

— Идите туда, откуда вылезли, черти наглые! Я только позавчера из камеры вылезла, спала от силы восемь часов за трое суток и вообще контуженая! — взывала Цеса к здравому смыслу своих попутчиков, но безрезультатно. Мужская логика была непоколебима и считала, что готовка есть дело сугубо женское, в каком бы состоянии женщина ни находилась.

— Ты женщина или где, мать твою! Мужик приносит пищу, баба готовит, все на хер! Без разговоров! — Джог потряхивал перед носом Цесы излюбленным керамбитом, видимо, намекая на то, что он, согласно своим представлением, сейчас ринется кромсать невинных кроликов для вечернего стола.

— Джог, вот что ты несешь? Иди, блин, поймай дичь, разделай её, а я, так уж и быть, после твоего подвига приготовлю еду! Как раз к утру поужинаем! — Цеса, памятуя о своих кулинарных талантах, решила непременно откреститься от приготовления званого ужина, потому как массовое отравление специфическими ядами собственного производства не входило в её планы.

— Цеса, ну, в самом деле, не мужское это дело — еду готовить. Бутерброды уже поперек горла стоят. — Взмолился Аратим, но его притворная расположенность к ведьме нисколько её не обманула. Эпопею про «возвести в гротеск» и прочую поверенную чушь Цеса запомнила на всю жизнь и не верила ни единому слову специального мерзавца.

— Аратим, вот ты про наш договор помнишь?

— Ну… — не сразу понял специальный поверенный, к чему ведет коварная ведьма-отравительница.

— Я на все сто уверена, что там есть заковыристый пункт под названием «не убий»…

— Ну…

— Так вот, если ты, мать твою, не хочешь сидеть в ближайших кустах следующие два дня, готовь свой траханый ужин сам! — Цеса повысила голос, чтобы до собеседника скорее дошел смысл её прозрачного намека, лицо Аратима просветлело, на челе отразилась печать глубокой мысли.

— Тима, сдается мне, она хочет нас кинуть… — слегка ошарашено проговорил Джог, впервые в своей жизни видя такого отчаянного психа-самоубийцу, осмелившегося на третий день знакомства орать на специального поверенного Его Величества.

— Знаешь, Джог, по-видимому, нам нужно найти другой метод воздействия на этого бойца.

— Аратим удивленно смотрел на Цесу, не понимая двух вещей: как она посмела и почему он не ответил.

— Ладно, ребята, давайте лучше вместо метода воздействия найдем компромисс. — Цеса быстро осознала свою ошибку и решила, что лучше сейчас пойти на попятный, чем потом оправляться от сомнительных «методов воздействия». Притом, что она смутно представляла себе, каким они могут быть. А, учитывая извращенную фантазию Джога, ведьма могла только догадываться, куда приведет браво его живописная дорога изобретения пыток и наказаний.

— Короче, разбуди нас, когда ужин будет готов. А что? По-моему, отличный компромисс! — Джог стойко выдержал сразу два испепеляющих взгляда, а также даже не заметил, как его карма пришла в еще более неудовлетворительное состояние под мысленным нецензурным речевым потоком Цесы.

— Короче, пошарь в штанах и найди там впервые вместо члена монетку, убогий! И не смеши больше никого своим скудным словарным запасом! — парировала ведьма, с удивлением отметив, что спутники сразу же полезли в карманы в поисках незамысловатого предмета, способного разрешить их спор.

— Хм, а тестон вместо члена — это интересно! Надо попробовать. — Мысль Джога пошла по одному ему известному направлению и зашла в тупик, когда размеры монетки и мужского полового органа не нашли сравнительной базы в его мозгу.

— У меня есть монетка. Давай так: орел — я готовлю ужин, решка — ты. Встанет ребром — разделяем обязанности. Джог идет на охоту. — Дальше спорить со специальным поверенным никто не решился — три пары глаз с замиранием сердца воззрились на крутящийся в воздухе тестон.

— Орел! Ха-ха! Маэстро, прошу к очагу! — Цеса начала ликовать, как оказалось, рано.

— Примани для Джога какую-нибудь дичь. Я разведу костер. — Распорядился Аратим и направился к лесу за дровами. Цеса мгновенно сникла, исподлобья глянула на Джога, прошипела что-то среднее между «иди на хер» и «гори в аду» и отправила маячок на поиски дичи.

— Как ты это делаешь? — вопрос Джога поставил ведьму в тупик. Как объяснить обычному человеку, откуда берется Талант? Чисто теоретически все прекрасно знали, что Талант — свойство врожденное, и либо он есть, либо его нет. Никто не задумывался над тем, откуда он появляется в человеке, точно так же, как и о том, как он действует. Цеса могла объяснить механизм направления силы, рассеивания, воздействия, но только человеку талантливому. Обычному рядовому убийце, который при рождении даже и не предполагал, какое у него предназначение, ответить на поставленный вопрос было гораздо сложнее.

— А как ты свою работу делаешь?

— Я просто знаю, что освобождаю наш мир от очередной мрази. Я ж долбанный ублюдок.

И извращенец. Вспоминаю об этом, и как-то легче становится…

— Ну, вот и я просто знаю, что энергия есть во всем, а значит воздействовать можно на все, что тебя окружает. Вот сейчас я поступаю во вред живому, и это мне очень скоро аукнется, потому что ничто не проходит бесследно. — Говорила Цеса, параллельно приманивая на поляну двух упитанных кроликов, подавляя их инстинкты, чтобы они не чувствовали опасности. Через минуту два метательных ножа попали точно в цель. Ужин был готов к приготовлению.

Они сидели около костра. Отсветы пламени плясали по лицам спутников, отражались в глазах, причудливо освещая знакомые черты лица и придавая какой-то новый, странный блеск привычным взглядам. Цеса впитывала тепло огня, протянув руки к костру, Джог задумчиво всматривался в самую середину тлеющих веток, Аратим деловито поджаривал кусочки сырого мяса насаженные на железные прутья. Последние откопал в своей сумке браво и с хитрым видом передал их поверенному, из чего Цеса сделала вывод, что на эти прутья, скорее всего, уже не первый раз насаживают живое мясо. Стерильность волновала ведьму меньше всего, потому как есть хотелось зверски, а импровизированный шашлык уже начинал издавать ни с чем несравнимый аромат желанной еды.

Это была всего лишь третья ночь их путешествия, но Цеса уже ловила себя на мысли, что такое положение вещей совершенно не кажется ей чуждым. Даже наоборот — она очень органично вписалась в походную жизнь, и ей уже начинало казаться, что она жила так всегда. Что не было дома, учебы, магистрата, друзей и родителей. Она начала перенимать манеру общения Джога и Аратима, и даже не заметила, как привычное: «Вот незадача!» превратилось в сокрушительное: «Твою мать!». Как горемычная девушка стала тупой сукой или шлюхой, как спала пелена и стали явными маски, которые носили все её знакомые. Цеса вдруг отчетливо увидела каждого беса в каждом из тех, кто когда-либо встречался на её пути.

Всегда снисходительное лицо отца, за которым он прятал все, что видел и знал, все, что проходило перед его глазами: взятки, наговоры, проклятия, убийства, ложь и фальшь, инцесты и промискуитет. Всегда веселые друзья, даже когда проблемы с девушками, даже, когда пассии нет вовсе, и не предвидится, в то время как остальные однокурсники уже имеют внебрачных детей по три штуки. Заботливая мать, которая прячет свое недовольство Талантом дочери, для которой она готовила судьбу домашней любимицы.

Портрет каждого оказался разбитым зеркалом, благодетель в котором отражалась под самыми причудливыми углами, создавая нечто вроде поломанной картинки. Вроде бы и настоящий и свой, родной, но на удивление кривой и несуразный. Самое ужасное, что и сама Цеса, как оказалось, была лишь жалкой пародией на тот образ, какой из неё лепили все, кому что-то было от неё нужно. Где она настоящая, ведьма не знала сама, и, пытаясь хоть как-то оправдать свое существование, билась головой об стену в том направлении, куда её аккуратно подталкивало её окружение. В то время, когда надо было повернуться и поискать другой путь. Видимо, без крупной личной трагедии, которая имела место случиться в её жизни не так давно, ведьма не смогла бы ощутить тот сомнительный комфорт, который испытывала сейчас. Компания малознакомых убийц, которые не стесняются вскрывать гнойники на теле высшего общества, не ограничивают словарный запас вежливостью и называют вещи и людей своими именами, оказалась для Цесы самым приемлемым местом, чего она никак не ожидала.

— Тима, мы уже будем есть или нет? Кончай уже колдовать над этим зверем! До фамилии Гарвин тебе еще далеко! — Джог, наконец, оторвался от созерцания тлеющих веток и решил издать вопль возмущения. Укоризненный взгляд, брошенный Аратимом и судорога, пробежавшаяся по лицу Цесы, не произвели на него хоть какого-нибудь впечатления.

— Да уж, далеко. Только не забывай, что представитель этой фамилии сидит рядом и имей хоть каплю уважения. Каждый из их ветви был очень хорошим человеком, несмотря ни на что. — Аратим в очередной раз надрезал кусок мяса ножом, чтобы удостовериться в его готовности.

— Это прекрасно! Я люблю хороших человеков. — Джог удостоил Цесу коротким взглядом и, видя, что её не поразила молния, и не хватил удар от произношения собственной фамилии, продолжил разговор с Аратимом.

— Есть на завтрак… предварительно помыв… — съязвила Цеса.

— Бывает, люблю грязных. Я ж извращенец. Что поделать. — Парировал Джог, принимая из рук специального поверенного тарелку с мясом.

— А как твоя фамилия? — вдруг решила поинтересоваться Цеса, хотя прекрасно понимала, что браво, даже если и принадлежит к влиятельной семье, никогда об этом не скажет.

Все известные фамильные ветви шли от имени их основателя. Гарвин, пра-пра-пра-родитель Цесы, первым разработал схему подчинения Таланта его обладателю. До введения его системы обучения талантливые люди не всегда могли контролировать магические действия. Все творения были спонтанными и хаотичными и зависели исключительно от степени желания творящего и его настроения. Гарвин путем долгих и упорных тренировок и экспериментов вывел основные методы применения Таланта в зависимости от ситуации: творение, трансформация, воздействие, защита. Четыре основополагающие системы ТТВЗ, как называли её Магистры в процессе практики, впоследствии обросли новыми течениями, претерпели несколько преобразований, стали более изощренными и эффективными. Основоположник новой системы обучения также был генератором идеи создания Магического Магистрата и даже успел реализовать её.

Имя Гарвина навсегда осталось в истории, положив начало новой фамильной ветви, дочери которой именовались ди Гарвин, а сыновья — Гарвиннер. Именно поэтому Цеса могла по праву гордиться своей фамилией, но разглашать её не стремилась, потому как испытывала от этого больше проблем, нежели получала привилегий. А еще ей стало безумно интересно узнать хоть что-то о своих спутниках, учитывая тот очевидный факт, что они досконально ознакомились с её личным делом и знали о ней, как она подозревала, практически все.

— Нет, детка, так просто ты обо мне ничего не узнаешь. И засунь свой Талант себе в жопу, иначе нечем будет пользоваться. — Джог ехидно изображал ухмылку карточного шута, с аппетитом уплетая последний кусок мяса. — Ты лучше вот на эту рожу посмотри, — браво кивнул в сторону Аратима, — никого не напоминает?

— Джог, не начинай, а? Я не разглашаю тайну своего происхождения. — Совершенно спокойно ответил Аратим, видимо, заранее зная, что его происхождение для наблюдательных людей не может являться секретом.

Цеса поняла намек мгновенно и решила более детально изучить внешность специального поверенного и уловить хотя бы малейшее сходство с кем-нибудь сильно известным. Ветер то и дело менял направление, от чего пламя колыхалось и освещало лицо Аратима с самых неожиданных ракурсов. Голубые глаза с вызовом смотрели на ведьму, стальной взгляд, казалось, сопровождал каждое движение мысли Цесы. Овал лица приобретал новые очертания вслед за отблесками костра: высокий лоб, ярко очерченные брови, невыраженные скулы и совсем уж не волевой подбородок, надменное выражение и презрение. А через минуту все наоборот: самый обычный лоб, самые обычные послушные черные волосы, сосредоточенный взгляд, слегка нахмуренные брови «домиком» и все та же надменная полуулыбка пухлых губ. Аратим был однозначно похож на кого-то, кого Цеса видела неоднократно, но с большой вероятностью того, что больше сходства у него было с матерью, чем с отцом.

Перебирая в голове всех, кого ей доводилось лицезреть благодаря всемирной славе, ведьма не заметила, как умяла последний кусок мяса. Она с сожалением посмотрела на пустую тарелку в своих руках, и тут взгляд Цесы упал на забытую всеми вершительницу судеб — многострадальную монетку, которая стала виновницей превращения специального поверенного в шеф-повара.

— Нет… — видимо удивление Цесы было слишком выразительным, так что Джог самодовольно улыбнулся.

— Видишь, Тима, я же говорил тебе, что у тебя все на роже написано, тупорылая ты обезьяна!

— Нет… — Цеса подняла монетку, повертела её в руках, рассматривая профиль Его Величества, и приподняла её на уровень лица Аратима.

— Собственной персоной! — провозгласил Джог, по-шутовски отвешивая поклон специальному поверенному и делая прихлебательский жест рукой.

— Что, правда? Бастард? — ведьма продолжала сравнивать незамысловатый портрет на монетке с физиономией Аратима, поворачивая её под разными углами.

— Ага. Только не от того, на кого ты грешишь. Вилестан, старая шельма, на заре своих лет постарался… — Джог с негласного позволения Аратима с потрохами выдал тайну его происхождения.

— И был отправлен на тот свет накануне моего признания. — С горькой ухмылкой сознался специальный поверенный. — Мне было восемь…

Глава 9

— Какой урод привел сюда этого мелкого ублюдка?! — резкий крик остервеневшей от постоянной борьбы за власть дамочки нарушил тишину королевских покоев.

Вот уже несколько недель в этой комнате не было солнечного света и свежего воздуха: опытная сиделка Его Величества делала все для того, чтобы он поскорее отправился на тот свет. Третья супруга Короля Вилестана с говорящим именем Гадильда несколько лет выстраивала ему гроб собственными руками, складывая его из стеклянных баночек с различным содержанием, которое, мягко говоря, плохо сказывалось на здоровье энергичного пожилого человека. С её же тяжелой руки трагически погибла вторая супруга Короля с не менее говорящим именем — Милана, на которую случайным образом упала люстра. Милая, тихая и кроткая женщина не выдержала такого удара судьбы и скончалась спустя неделю, не приходя в сознание и не успев попрощаться с детьми. При этом каждая собака во дворе прекрасно знала, чей след первым отпечатался на пепелище погребального костра. Но все продолжали смиренно ходить и улыбаться друг другу в наглые, насквозь прогнившие лица, что несказанно бесило юного наследника трона — Користана Второго.

Сложные взаимоотношения отца с женщинами никогда не оставляли равнодушным подрастающего сына. Матери Користана, первой супруге Короля, хватало ума не обращать внимания на мелкие прегрешения своего супруга. Мудрая и знающая Кристина всегда рассчитывала только на собственные силы и понимала, что ни в коем случае нельзя плодить сплетников и интриганов внутри родного дома. За долгие двадцать лет её власти при дворе никто не смел сказать лишнее слово и сделать неверный шаг. Сын все это время наблюдал, как мать умело проворачивает дела, не обращаясь к помощи отца, а тот в свою очередь в своей оригинальной разгульной манере, как может, управляет государством.

Достойная женщина умерла по-королевски: во время официального визита послов Аралии её сердце, наконец, не выдержало и перестало биться, отстучав до этого ровно пятьдесят два года. Користану было пятнадцать. В этот год он прозрел.

Двор впервые в жизни юноши остался без присмотра, что не слабо испугало наследника, поскольку он по наивности своей полагал, что управляла всеми его покойная мать, а теперь начнется рассадник мерзости и беззакония. Однако его печальные ожидания не оправдались: истинное положение вещей он начал осознавать лишь тогда, когда его общение с отцом стало вынужденно более частым. Развратник и потаскун Вилестан оказался не таким простым парнем, каким хотел казаться. Никто не перестал ходить по струнке, все продолжали благоразумно молчать и действовать, а Его Величество так же, как и раньше, якобы праздно проводило время. Однако двор стоял, жил своей жизнью, шептался, женился и сгорал от неразделенной любви, но молча, что заставило юношу призадуматься. Целый год он всеми правдами и неправдами выяснял тактику правления отца, выслеживал его поверенных, пока в итоге не попался самым глупым образом роясь в документах Его Величества, предварительно сперев ключ от комнаты у охраны.

Вилестан, ничем не примечательный мужчина средних лет с хитрым прищуром голубых глаз, вошел как раз в тот момент, когда шкодивший отпрыск добрался до личных дел специальных поверенных. Сын внутренне сжался, не зная, чего ожидать от родителя, которого иначе как «вещью в себе» не называл никто. Его Величество прикрыло за собой дверь, подошло к столу, облокотилось на него с противоположной стороны от виноватого взгляда мальца и хитро улыбнулось. Користан настороженно ждал, что же будет дальше, а отец после минутной паузы улыбнулся еще хитрее и произнес одно лишь слово: «Пора!».

Именно это короткое «пора» ознаменовало новый этап в жизни наследника, в течение которого он узнал для себя очень много нового.

Первым делом его посветили в тайну дворцовой тишины, отчего юному наследнику сделалось дурно, и он даже подумал отказаться от трона. Однако этот вопрос был решен весьма быстро банальным предложением придумать собственный способ избавления от паразитов и гадов. Користан приободрился, но уже следующий удар судьбы заставил его вновь задуматься о своем истинном предназначении. Буквально на следующий день после содержательного разговора с отцом и обыска в его комнате, наследник отправился на перевоспитание, угодив в одну группу с тогда еще безобидным Джогом. Последний, являясь мальчиком для битья, не вызывал в наследнике никаких эмоций, кроме жалости и желания хоть как-то помочь мальчугану. Однако сделать этого он не имел права, ибо должен был на время обучения подчиняться всем указаниям Мастера. Жестокость других подростков поражала Користана, он не мог видеть издевательств и насмешек, которым подвергали особо отстающих учеников, но вынужден был терпеть и не вмешиваться.

Юноша верил, что все вопросы можно решать более дипломатично и умно, как делала его мать, пусть и с постоянными консультациями Его Величества и по его указанию и наводке, как выяснилось позже.

Тренировка силы давалась наследнику легко — он быстро пришел в форму, необходимую для освоения приемов боя и обороны, однако на первой же схватке неудачно оступился, заработав первую в жизни боевую травму — удар деревянным мечом по спине. Все бы ничего, да только вся сила замаха пришлась на позвоночник, отчего наследника с почестями отправили в лазарет. Каждый из них бывал здесь не один и даже не два раза, систематически получая ушибы, ломая носы, руки, ноги и даже уши. Это было в порядке вещей, и Користан быстро привык, что кто-либо из группы отсутствует неделю или две, а потом снова выходит перевязанный и перебинтованный и начинает наверстывать упущенное. Никто не обращал внимания на таких доходяг, дожидаясь, пока их снова не выпустят на тренировку, ровно до тех пор, пока в лазарет не попал Джог. В тот день наследника распирало от несправедливости происходящего, и он даже готов был нарушить договор с отцом и вступиться за мальчика, но опоздал. Он с ужасом смотрел на лужу крови от рассеченного сухожилия, на шокированного мальчугана, умом понимал, что нужно что-то делать, но не мог даже двинуться, в то время как остальные зачинщики скандала уже давно скрылись из виду. Мастер с безучастным видом прошел мимо, бросив что-то вроде «тоже мне боец». Користан мысленно наплевал на все договоры с отцом, решил, что ни одно соглашение не имеет права превратить его в безжалостную тварь, поднял мальчугана и отнес его в лазарет.

Выход Джога с больничной койки был фееричен, и Користан дико сожалел, что именно в этот день в очередной раз сам оказался на ней же с разрывом подколенных связок.

Дальнейшее его существование в группе подготовки было весьма однообразным: тренировки, нечастое общение с новым знакомым, интеллектуальные занятия, лазарет и так далее по кругу. Три раза в неделю эта канитель перемежалась с долгими разговорами в кабинете Его Величества, в ходе которых юноша, наконец, начал понимать, что все не так просто, как ему казалось в детстве, а скорее наоборот очень даже сложно, мерзко, кроваво и больно. И никуда он от этого не денется. За год Користан повзрослел лет на десять, превратившись в сильного и умного достойного наследника, который, тем не менее, не смог-таки преодолеть в себе некоторые зачатки излишней справедливости и честности, как ни старался его отец.

А потом случилось неожиданное: Его Величество вернулся из очередной поездки с подарком, плотно завернутым в лисью шубу. Подарок громогласно надрывался, вопя о горькой судьбе голодающего человека, у которого не было во рту ни капли молока вот уже несколько часов. Користан был схвачен отцом за шкирку и без объяснений проведен в королевские покои с настоятельным советом молчать и не дергаться. Её Величество уже успела протоптать тропинку вокруг королевского ложа, нервно оглядывалась по сторонам и ждала, когда же откроется дверь. На свое несчастье, Милана, прирожденная мать и домохозяйка не могла иметь детей, поэтому сообщение от мужа о новоявленном бастарде приняла со смешанным чувством горечи и радости. В кратчайшие сроки она приготовила все, что могло понадобиться годовалому малышу, собрала армию нянек и кормилиц и стала ждать возвращения неверного супруга с самым желанным подарком в её жизни.

На втором этаже лисья шуба перестала издавать душераздирающие крики, и перешла на невнятное причмокивание. Користан с интересом заглянул через руку отца: Его Величество, не имея под рукой мешочка с хлебным мякишем, по-старинке воспользовался мизинцем. Юноша, видевший до этого исключительно только спящих детей, широко открытыми глазами смотрел на затейливый подарок судьбы и вообще перестал понимать, что происходит.

А происходило примерно следующее. Еще до появления в разгульной королевской жизни второй супруги, Его Величество, отправился с официальным визитом в Геданику.

Там он повстречал Её, единственную и неповторимую, женщину своей мечты, нарисованную им еще в далеком детстве и так долго разыскиваемую. И точно так же, как пишут в дешевых романах, страсть охватила его, горящий взор не видел ничего, кроме предмета своего обожания, бриллианты, меха и звезды к Её ногам, но… муж не разрешил.

Однако для женщины нет ничего невозможного, когда страсть оказывается взаимной, поэтому третье их недолгое свидание закончилось совместным и весьма продуктивным постельным времяпрепровождением. Надо отдать должное Вилестану — он не забыл о своей нечаянной страсти, всегда знал, что с ней происходит, и был несказанно обрадован и удивлен очередным докладом разведки о внезапно выросшем животе. В срочном порядке новоиспеченная мать была перевезена в Славец, поселена в собственном доме с прислугой, обласкана и надежно спрятана от мужа. В это же время в перспективе Его Величества возник очередной брак по расчету с заморской принцессой Миланой, который открывал Славцу выход на новые торговые площади и предоставлял мощного союзника в лице островного государства Гольдий. Чужая жена вошла в очередное положение, согласилась быть не законной, но любимой и продолжила носить бастарда.

Мальчик родился в последний день второй луны. Справный малыш удивленно смотрел на мир голубыми глазами, пока еще не понимая, во что он на самом деле вляпался.

Счастливый отец был рядом каждый день, а вот мать почему-то становилась все более несчастной. Маги и лекари разводили руками и говорили, что шансов выжить у больной женщины крайне мало, да и сама она быстро сдалась, прожив не больше года после рождения ребенка. Последней её волей было оставить малышу обычное имя, не указывающее на его королевское происхождение, — Аратим. Малыш был залюблен и обласкан всеми, кто его видел, поэтому два месяца без родной матери дались ему сравнительно легко, после чего подоспел Вилестан и забрал сына во дворец, намереваясь признать его законным бастардом по истечении положенного времени. Весточку супруге он выслал, будучи в Геданике, не особо заботясь о её реакции на происходящее, поскольку главным для Его Величества было сохранить и устроить жизнь любимого сына.

Аратим рос неугомонным комком энергии и хулиганства, и с каждым годом все больше становился похожим на мать, унаследовав от отца только голубые глаза и разгильдяйский характер. Користан, как и все остальные, буквально влюбился в сводного брата, не отходил от него ни на шаг и все свободное время посвящал малышу. Мальчик рос, взрослел, наблюдал и постепенно из веселого карапуза начал превращаться в настороженного волчонка, стреляя колким взглядом в каждую сомнительную личность, которая старалась навязаться в друзья. За неполных семь лет его трижды пытались отравить, дважды затоптать лошадьми, пять раз скинуть со стены и немыслимое количество раз подстроить несчастный случай. Користан учил его всему, что знал сам, няньки менялись с молниеносной скоростью и каждая проходила проверку на честность у придворного мага, пока Его Величество не решил сменить самого мага. Но и это немногим помогло, потому, как в борьбу активно вступил двор, чувствовавший угрозу, исходящую от мальчугана.

И тут на горизонте появилась Гадильда. «Редкостная тварь», как охарактеризовал её Користан после двух минут общения, использовала все возможные средства, чтобы втереться к нему и Аратиму в доверие. Когда её план провалился, она переключилась на Его Величество, находившееся на тот момент под надзором Миланы. Как известно, женская дружба — самая солидарная, поэтому две дамы быстро нашли общий язык.

Гадильда была, наконец, допущена в королевские покои, где незаметно умудрилась наследить дурманом. Вилестан перестал осознавать, что происходит, ходил за редкостной тварью по пятам, но нормального мага на тот момент при дворе не было. Поверенные тыкали Его Величеству в лицо отчетами о преступной деятельности, о кознях и заговорах, но напрасно. Користан забрал Аратима в группу подготовки и приказал не высовываться из-под защиты Мастеров. А сам пытался достучаться до несознательного предка и защитить Милану, которая заменила брату мать с таким успехом, что её потеря стала бы настоящей трагедией.

Несмотря на все усилия юного наследника, Милана погибла, нелепо и глупо.

Приглашенная на встречу Гадильдой в танцевальный зал, она стояла под люстрой и ждала подругу. Последняя в этот момент пила вино в своей комнате и ждала прихода исполнителя, чтобы отблагодарить его как полагается придворной даме. Одурманенный, так же как и король, придворный франт перерезал жгуты, на которых держалась люстра.

Она-то и пригвоздила к полу ничего не подозревавшую Милану.

Користану пришлось вытаскивать тело очень аккуратно. Многочисленные осколки стекла при каждом движении норовили проникнуть глубже, скользкие сгустки крови мешали поднять тело и уложить его на носилки. Ситуацию усугубляли сбежавшиеся придворные, которые больше мешали, чем помогали, нагло глазели на изувеченное тело и шептались. Остервеневший наследник, не стесняясь в громкости и выражениях, рассказывал всем и каждому, куда им следует идти, если они не хотят или не могут помочь. А потом неожиданно услышал сзади знакомое мальчишеское «мама». Аратим не плакал, не скандалил, не топал ногами. Он, стиснув зубы и шмыгая носом, помогал поднять тело матери на носилки. Неделю спустя Милана скончалась, а Гадильда начала готовить свадебное платье.

Новая невеста Его Величества не скрывала ненависти и презрения к детям, и если в спорах с Користаном она сдерживалась, то Аратиму доставалось все, что не удалось выплеснуть на наследника. Каждая встреча с мачехой заканчивалась для мальчика очередной оплеухой или пинком, а также отборным матом. Ему даже казалось, что Гадильда не знает его имени, потому как обращалась она к нему не иначе как «ублюдок».

Братья боролись, как могли, ловили моменты, когда её не было рядом с отцом, и пытались устранить последствия дурмана. Аратим обладал Талантом, но очень слабым, поэтому воздействие давалось ему нелегко, хотя он и пытался развить в себе эту способность.

В моменты прозрения отец писал бумаги, которые Користан прятал в свой сейф: указ о признании Аратима законным бастардом, о передаче трона единственному наследнику, о сохранении имущества и земель. Был назначен день оглашения первого документа, однако редкостная тварь почувствовала неладное, и всего за пару дней уложила возлюбленного в кровать со смертельным диагнозом. Энергичный, разгульный и очень хитрый Король был обманут какой-то второсортной интриганкой и превращен в овощ. Он лежал в своих покоях, где она запретила открывать окна и двери, практически не двигался и уже ничего не понимал. Користан был бессилен что-то сделать потому, как все указания Его Величества передавались через Гадильду и обязали совет министров не предпринимать ничего, пока не будет оглашено завещание. И поскольку система правления Вилестана была построена не беспрекословном подчинении, хоть это и не было общедоступным фактом, то и министры быстренько расселись по домам и не показывали свои упитанные лица во дворце.

Аратим смиренно ждал, когда ему разрешат войти в комнату отца и посмотреть на него.

Законное признание было для мальчика пустым звуком, ему не нужна была власть и почести. Он просто хотел поиграть с папой, как раньше.

Так прошел месяц, начался второй, и Користан, видя затравленного Аратима у входа в покои Его Величества, наконец, не выдержал. За дверью было темно, пахло благовониями, от которых свербело в носу, слежавшейся постелю, старческим маразмом и гнилью.

Удручающее зрелище не привело наследника в восторг, но отступать он был не намерен — позади него в нетерпении топтался младший брат.

— Какой урод привел сюда этого мелкого ублюдка?! — резкий визг ошалевшей интриганки стих на половине фразы, когда она обернулась и увидела вошедшего в комнату наследника.

— Я. — Користан обнял Аратима за плечо и тихонько подтолкнул к кровати отца.

Некогда интересное и привлекательное лицо с широкими бровями и блестящими глазами сейчас казалось гипсовой маской боли и отчаяния. Мутный взгляд побелевших глаз остановился на лице младшего сына, веки несколько раз медленно опустились и поднялись, правый уголок губ чуть дернулся, пытаясь изобразить улыбку. Аратим испытывал странное чувство горечи, обиды, гнева и жалости одновременно. Оно шевелилось у него в груди, копошилось как тысячи личинок, съедало, обгладывало его детскую душу, рвалось наружу, но не находило выхода. Мальчик исподлобья смотрел на ту, которая разрушила его маленький мир, лишила его самых главных людей в жизни. На ту, которая презирала его, ребенка, не сделавшего ей ничего плохого, и ненавидел.

Ненавидел с такой силой, что она должна была воспламениться на месте, сломаться пополам, как шарнирная кукла. Так умеют ненавидеть только дети, чьи чувства пока еще не перемешаны в одном котле с сомнениями и надеждами. Користан испытывал примерно то же самое, с одной лишь разницей — сдержанность. Это слово было первым в арсенале Его Величества, и его он не уставал повторять, объясняя сыну принципы грамотного управления. Он выражался предельно четко и коротко, всегда находил именно те фразы, которые не переставали звучать в голове наследника. В данный момент Користан помнил только одно — каковы бы ни были обстоятельства, боль, обида, ярость и гнев, Король не имеет права пачкать руки в крови. Совесть — да, руки — никогда. Аратима это правило не касалось, и мальчик впервые в жизни желал смерти другому человеку, со всей силой детской веры, вложив в свое намерение всю гамму чувств и эмоций, которые бушевали в его душе.

Признание не состоялось, Его Величество Вилестан перестал подавать признаки жизни через два дня после этого печального посещения. Аратим так и остался непризнанным бастардом, а вскоре вообще перестал появляться при дворе, проходя обучение в закрытом классе. Год спустя о мальчике забыли, приписав ему безвременную кончину от жуткой болезни. Особо суеверные твердили, что любящий отец «забрал» сына с собой, а Користан посмеивался и продолжал навещать брата в доме его покойной биологической матери.

Смерть Гадильды также не стала ни для кого потрясением, кроме самого Аратима, для которого это было первым поручением Его Величества спустя два года после его восшествия на престол. Банальное отравление обернулось для придворной дамы тяжелой болезнью с жуткими мучениями, болями в животе и судорогами. И при каждом приступе она вспоминала непринужденное и благодушное лицо десятилетнего прислужника, подносившего ей вино и кушанье.

В течение следующих восьми лет Аратим проходил усиленную подготовку и обучение. В день своего рождения он был назначен специальным поверенным Его Величества в возрасте восемнадцати лет. К тому времени изрядно повзрослевший юнец научился настолько искусно скрывать свои чувства и эмоции, что даже Користану периодически становилось страшно и стыдно. Он постоянно вспоминал короткий диалог с отцом, который во многом определил его дальнейшее существование. Когда молодой наследник спросил Его Величество о том, испытывает ли он чувство вины, Король на секунду замолчал, отрешенно глядя в пустоту, а потом ответил: «Нет, я не испытываю чувство вины. Я с ним живу». Так же и Користан сжился со своим стыдом, каждый раз удивляясь тому человеку, в которого превратился радостный неугомонный карапуз, и винил себя. А еще ему было страшно от того, что молодой, красивый юноша пачкается в крови и рискует жизнью, вместо того, чтобы познавать её прелести.

Аратим же твердо решил для себя, что больше ни одна придворная тварь не испортит его существование, а достойная смерти — умрет. Несколько минут общения хватало ему для того, чтобы понять, как нужно вести себя с человеком, что он из себя представляет, что пытается утаить и на каких чувствах оппонента играет. Он был уверен только в одном человеке — Користане, брате, который всегда заботился о нем и ни разу не предавал. Все остальные были лишь прохожими, с которыми можно было поступать так, как они того заслуживают. Он никогда не задумывался над своим будущим, жил от задания до задания, и считал, что ничто не сможет выбить его из равновесия. Пока однажды Его Величество не осознало необходимость в браво — женщине и выбор его не пал на дочь Директора Магического Магистрата…

Глава 10

Дорога до и после границы Ландоса протекала без приключений, так что Цеса даже успела заскучать, выслушивая постоянные уроки и наставления о том, как нужно себя вести, кого слушать, когда применять Талант, а когда поостеречься. В Асах они въехали на закате, и Аратим безапелляционно заявил, что ночевать они будут на гостевом дворе, а утром, согласно заранее заготовленному плану, их проведут во дворец Принцессы Арно.

Гостевой двор представлял собой достаточно большое скопление зданий, огороженное забором. Вход осуществлялся исключительно сквозь главные ворота через охрану и по приглашениям, которые специальный поверенный с виртуозностью фокусника извлек из бокового кармана куртки. Внутренняя часть двора насчитывала несколько гостиниц и трактиров, прачечную, цирюльню, парочку знахарских и продовольственных лавок, а также кузницу и починочную. Грамотно организованное пространство и отличная идея была отмечена Цесой положительно, отчего ведьма пришла в хорошее расположение духа и настроилась на позитивный лад.

Легкий спор по поводу выбора заведения быстро закончился, когда Джог с самым серьезным лицом пообещал сломать ведьме руку. Дело в том, что Цеса, как человек пока еще возвышенных эмоций, верящий в чудо и надеящийся на лучшее, сразу же присмотрела славное место под названием «Сказка» с фонтанами, цветочками и лозой. А вот Джог, как человек более осведомленный и наблюдательный, не раз бывавший в подобного рода обстоятельствах, указал пальцем на трактир «Руно». Большая рогатая голова барана на вывеске породила в браво уверенность в том, что там им удастся получить больше информации на душу населения, нежели в какой-то затрапезной «Сказке».

В трактире было пока еще пусто. На корабельной верфи еще не прозвенел звонок, возвещавший об окончании рабочего дня, поэтому спутникам быстро удалось найти самое подходящее для подсушивания место в зале. Цеса с интересом осмотрелась по сторонам и, к своему огромному сожалению, не нашла ни одного цветочка, кроме засохшего чертополоха на стойке выдачи. Более того, даже другими украшениями интерьер сего заведения отнюдь не мог похвастаться. Добротные деревянные столы, такие же стулья, кирпичная кладка на стене, несколько овечьих шкур и разукрашенные глиняные кувшины составляли все незамысловатое убранство трактира. Через пару минут перед их столом нарисовалась разносчица с весьма впечатляющими формами, отчего даже вполне себе упитанная Цеса почувствовала себя не совсем уютно. Джог и Аратим, знавшие, чем можно поживиться в этой своеобразной местности, попросили принести мясо и запеченный картофель для всех. Не забыли они и про сосудорасширяющие элементы обеда: сливовую водку и легкое вино. Сытный ужин был умят в рекордно короткие сроки. А в ожидании прихода посетителей, решено было перекусить еще чем-нибудь, то есть копченым сыром и сухими фруктами, естественно под очередную порцию горячительных напитков.

Стаканчик сливовой водки очень быстро превратился в бутылку, затем на столе появилась еще бутылка вина и виски. Вечер обещал быть томным. Трактир потихоньку наполнялся народом: мужчины возвращались с работы, путники останавливались на ночлег, стража сдавала караул, одинокие барышни желали познакомиться. Постепенно свободных мест уже не осталось, и Цеса с удивлением отметила, что Джог оказался прав, выбрав для сбора сплетен и слухов именно это место. Как он догадался, что здесь соберется толпа разномастного народа находящегося в курсе того, что происходит при дворе Принцессы Арно, для ведьмы было непостижимо.

Мальчишка в заляпанном фартучке и башмаках на два размера больше зажег дополнительные светильники. Разносчицы, видимо, размножались почкованием, и к двум предыдущим дамам с формами прибавились еще три с похожими характеристиками.

Несмотря на то, что грудью они могли пробивать стены, а задницей толкать баржи по реке, они очень прытко передвигались между столами и посетителями, так что Цеса удивлялась, как до сих пор ни одна кружка или тарелка не оказалась задетой чьей-нибудь пятой точкой.

Опьяневшая от крепкого вина, ведьма уже не успевала следить за передвижением людей по залу. Она упускала из виду новые лица и все чаще смеялась над саркастичными замечаниями Джога. Аратим также позволил себе расслабиться, грея в руках стакан с виски. Он улыбался, наблюдая за своими спутниками и не забывая прислушиваться к разговорам, которые велись за другими столами. Ведьма подозревала, что, несмотря на свою веселость, Джог также ловит каждое слово и тщательно фильтрует информацию, поступающую извне. Цеса пока еще не ощущала себя причастной к этому увлекательному процессу, поэтому просто пила вино, заедая его копченым сыром и поддерживала бредовый диалог с браво.

Джог картинно отпил сливовой водки, со стуком поставил стакан на стол, взмахнул рукой и мечтательно произнес:

— Хотел бы я быть рыцарем. Я бы напивался, катался по замку на коне в одних кальсонах и орал бы, что люди уже не те, где верность богу и короне. И периодически падал бы с лошади в грязь. А крестьяне такие: «Вот, милорд-то наш, опять надрался, как свинья»… — Цеса чуть было не подавилось вином, представив себе эту красочную картинку, и решила поддержать неожиданный порыв Джога.

— Во-во! И я так хочу! Только мне больше подойдет придворная дама! — Аратим повел бровью и неопределенно хмыкнул с интересом глядя на Цесу.

— Тогда я буду вваливаться в твои покои в грязных кальсонах, и блевать, признаваясь в вечной любви. А ты такая: «Ах, оставьте, милорд!», а я такой: «Отсосать не помешало бы…» — Джог хитро улыбнулся, всем своим видом намекая на то, что неплохо было бы поупражняться в остроумии. Ведьма решила, что уж на этот раз она точно не ударит в грязь лицом. Она улыбнулась в ответ и продолжила развивать тему сложных межличностных взаимоотношений в условиях устаревших нравов и обычаев.

— А я тебе такая: «О времена, о нравы! Печально, мой друг, но вы идете прочь из моих покоев!» — Цеса изо всех сил старалась не смеяться, Джог подхихикивал, а Аратим наблюдал за всем этим с нескрываемым интересом. Ему казалось, что его план начал работать, и эти двое вполне смогут успешно сосуществовать друг с другом.

— А я: «Не должно благородного лорда оставлять без оральных ласок. Немедленно приступите, миледи!». И снова блюю. Ну, а ты что — замок и земли-то мои, встаешь на коленки, и я снова блюю… — отвратительная картина, которая тут же нарисовалась в ярком воображении Цесы на удивление не вызвала в ней отрицательных эмоций. Даже наоборот ей, кажется, стала понятна странная изюминка юмора Джога.

— А моя рука тянется за кочергой, которая стоит возле камина, и вам, сударь, прилетает эта кочерга аккурат в блюющее лицо! Ты кричишь, продолжаешь блевать и истекать кровью, а я тебе такая, мол, вот, милорд, до чего вы довели прелестную барышню, извольте удалиться теперь! — Аратим позволил себе посмеяться, посмотрев на Джога в стиле: «Ну, давай, ответь ей что-нибудь стоящее, на что она уже не сможет возразить!».

— Нет, ты вся в блевотине и крови, а я заваливаюсь спать в лужу блевотины, заодно обделавшись. — Джог, как истинный боец слегка отступил, вызывая у противника ложное чувство того, что он готов сдаться. Цеса повелась.

— А я иду принимать ванну с благовониями и устраиваюсь спать в других покоях. — Интонация Цесы намекала на завершение фантазии, но Джог, опустошив стакан, хитро глянул на Аратима, как бы говоря: «Сейчас посмотрим кто кого!».

— Потом я просыпаюсь со стояком, вытряхиваю говно, нахожу тебя, задираю платье, делаю свое грязное дело и ухожу восвояси, воняя перегаром, говном и блевотиной. До следующей пьянки, драгоценная миледи! — Цеса почувствовала на себе всю силу интеллектуального нокаута, и ей ничего не оставалось, кроме жалкого реванша. Хотя, она уже понимала, что его проиграет.

— Кто тебе сказал, что я сплю одна? И в платье? И что дверь в покои открыта? Херушки Вам, милорд! Вы уходите, воняя, в закат следующего дня, так и не найдя, кого бы поиметь!

— Я знаю, кто, где и как находится в покоях, а просыпаюсь я к обедне, так что подотритесь, и пусть служанка уберет блевотину и говно из спальни.

Цеса даже не подумала продолжать выстраивать эту занимательную историю, потому как ничего более остроумного, чем Джог, она не смогла бы уже придумать при всем своем желании. Она внимательно на него посмотрела, думая лишь об одном: «У него есть, чему поучиться». Аратим картинно поаплодировал браво, Джог по-шутовски поклонился.

— Учись! — Аратим кивнул головой в сторону мастера словесных экзерсисов.

— Дай бумажку — первую лекцию записать не на чем! — съязвила Цеса, скептически глядя на специального поверенного. Он в который раз промолчал, из чего ведьма сделала вывод, что достанется ей за её выходки гораздо позже, когда чаша терпения бастарда переполнится окончательно. Тем не менее, познавать её пределы Цеса в этот вечер не планировала, поэтому поспешила ретироваться в места не столь отдаленные. Вернувшись, она обнаружила своих спутников деловито расплачивающимися и собирающимися уходить. На невысказанный вопрос в виде приподнятой брови и недоуменного взгляда она получила лишь короткую реплику о том, что нужно попасть еще в одно заведение до его закрытия.

Изрядно выпившие и расслабившиеся Джог с Аратимом усердно делали вид, что они гораздо более неадекватны, чем пытаются казаться. Оба громко и остроумно переругивались, пошло подшучивали и неровно шли. А Цеса, включившись в процесс, строила из себя оскорбленную невинность, усиленно хлопала ресницами и наигранно удивлялась такому позерству.

Таинственное заведение располагалось через несколько зданий от трактира и носило странное название «Синий кафтан». Дверь открыла взору бесстрашных алкоголиков тускло освещенную лестницу, ведущую куда-то вниз и влево. На стенах красовался совершенно неожиданный для Цесы узор — многочисленные мужчины в синих халатах с вензелями выстроились рядком и с загадочной улыбкой провожали посетителей к синей двери. Ведьма удивленно взглянула на спокойного Аратима и напряженного Джога и заподозрила неладное.

Очередная открытая дверь в конце коридора встретила их приглушенным светом, запахом корицы и ванили и плавно льющейся музыкой какого-то струнного инструмента.

За маленькими столиками на уютных диванчиках сидели в основном мужчины слащавой наружности и кидали заинтересованные взгляды на каждого вновь прибывшего. Джог собирался было резко развернуться и уйти, но Аратим прытко схватил его за руку и прошипел, видимо, что-то угрожающее, так что браво с угрюмым видом поплелся следом за поверенным к стойке. Цеса шла чуть позади и с интересом осматривалась по сторонам, замечая все больше и больше странных и интригующих деталей. Некоторые мужчины держались за руки, другие улыбались своим собеседникам так же, как любимой девушке, третьи и вовсе не стеснялись поцеловать соседа по столу в бородатую щеку. Одеты они были очень ярко, ведьма даже сказала бы с претензией, у пары-тройки мужчин Цеса заметила подведенные сурьмой глаза.

— Цеса, заплети волосы в пучок. — Аратим протягивал зазевавшейся ведьме ленту, его тон не предполагал возражений. Девушка быстро убрала волосы, не задавая лишних вопросов, и примостилась рядом с поверенным у стойки.

Аратим слушал, всматривался в незнакомые лица и крепко держал Джога за предплечье, как будто тот мог в любой момент сорваться с места и пойти крошить всех присутствующих. В конце концов, поверенный, судя по всему, уловил ту информацию, которую искал, и мгновенно просветлел. В этот момент рыбка сорвалась: браво резко развернулся к Аратиму и нарочито громко, так чтобы слышали все собравшиеся, произнес:

— Тима, а тебе не кажется, что тут собрались одни пидорасы?! — Аратим с наигранным удивлением оглядел зал, Цеса закрыла лицо руками, несколько бородатых мужчин неодобрительно посмотрели на Джога. Ведьма, наконец, поняла странности в поведении своих спутников, подавила нервный смешок и бросила укоризненный взгляд на Аратима, невинно пожавшего в ответ плечами.

— Сколько нам здесь сидеть? — Цеса положила руку на плечо Аратима и аккуратно вклинилась меду ним и Джогом, опасаясь какой-нибудь выходки со стороны последнего.

— Насколько хватит терпения этого молодого человека. — Улыбнулся поверенный, поглядывая на Джога из-под локтя ведьмы.

— А здесь тоже что-то важное можно узнать? — не унималась Цеса, свободной рукой усаживая подскочившего Джога обратно на стул.

— И не только узнать… — туманность данного высказывания насторожила ведьму, но вдаваться в пространные расспросы ей вовсе не хотелось. Под её рукой колыхался весь красный от негодования настоящий мужчина. Спустя еще пару стаканов сливовой водки, Джог слегка успокоился, так что Цеса без опасений за чью-то жизнь смогла расслабиться и не контролировать всплески его эмоций, убрав руку с плеча браво.

— Даже не знаю, благодарить тебя или нет… — пробурчал Джог, несомненно, почувствовавший на себе воздействие Таланта Цесы. Аратим одобрительно кивнул, слегка улыбнувшись, однако при этом сам выглядел напряженным. Ведьма чувствовала его настроение, дикую смесь между желанием перебить их всех к чертям собачьим, необходимостью добыть нужную информацию и еще чем-то очень важным для поверенного, что было тщательно скрыто под защитой.

Холеный разносчик грациозно поставил на стойку перед Цесой бокал вина, одарил обворожительной улыбкой Аратима и Джога, лица которых мгновенно изменились от выражения «с алкоголем потянет» на «тошнотворно», и удалился, неприлично виляя бедрами. Браво снова вскипел, поверенного пробила мелкая дрожь, но руки и мысли Цесы были заняты, поэтому она пропустила тот важный момент, когда досада спутников достигла своего апогея. И именно в эту минуту, как назло, какой-то нетрадиционный мужчина оказался на пути поднимающегося со стула Джога…

— Можно поаккуратнее?! — возопил писклявым голоском прохожий, противно растягивая гласные. Натянутая до предела струна лопнула…

Аратим с бешеной скоростью перехватил женоподобное существо, уложил его лицом на стойку, заломив левую руку, а правую пригвоздив к столешнице. Джог поставил на щеку бедолаги недопитый стакан сливовой водки, нагнулся и с самой мерзкой улыбкой, на которую был способен, спросил:

— Я достаточно аккуратен?! — Цеса подавилась вином, наблюдая эту занимательную картину, и ринулась оттаскивать агрессоров от жертвы модных веяний в области самоопределения.

— Аратим, отпусти парня, что он, в самом деле, тебе сделал? — уговаривала ведьма, вцепившись в руку специального поверенного. Его бешеный взгляд на секунду остановился на лице Цесы, голубые глаза казались затуманенными, что заставило ведьму отшатнуться. Джог продолжал с силой надавливать на стакан, умостившийся на щеке несчастной жертвы двоих удавов, и девушка всерьез испугалась, что парень выйдет из заведения со сломанной челюстью. Аккуратно сдвигая стакан в сторону, Цеса уговаривала спутников послушать её и прекратить безобразия.

— Парни, да что я сделал-то… — подала голос пришпиленная к стойке подставка под стакан. Цеса уже открыто оттаскивала Джога и Аратима от предмета их ненависти, тащила его за плечи, приговаривая, чтобы он бежал отсюда куда подальше. Что не виноват он ни в чем, кроме того, что предпочитает не те места для пристройки своего детородного органа.

Освободившийся от смертельной хватки паренек, несколько раз с опаской оглянувшись, выбежал из зала и скрылся в неизвестном направлении. Аратим проследил еще за тремя личностями, отправившимися по тому же маршруту, кинул на стойку несколько тестонов и пошел следом за ними. Цеса схватила Джога за рукав и потащила на выход, всерьез опасаясь, что оставшаяся часть посетителей резко обнаружат в себе мужские качества и решат отплатить браво за поруганного сотоварища.

На улице было светло и многолюдно. Фонари ярко перемигивались, на мостовых плясали тени посетителей заведений. Все двери были приветливо распахнуты, пахло чем-то приторно сладким, вином и жареным мясом. Цеса моментально потерялась среди такого скопления незнакомых зданий и людей, привстала на цыпочки и начала выискивать в народном потоке Аратима. На этот раз Джог схватил её за рукав и потащил на другую сторону улицы, потом во двор, налево, вниз по переулку и вынырнул вблизи уже знакомой ведьме «Сказки». Спина специального поверенного мелькнула где-то справа, Джог бросил короткое «Жди здесь!», и перебежками последовал за Аратимом.

Цеса покорно осталась стоять на месте в надежде, что Джог не потеряет дорогу назад. А через несколько минут произошло нечто, чего Цеса никак не ожидала: трое вооруженных мужчин внушительных размеров настоятельно посоветовали ей пройти вместе с ними, не уточнив конечную цель и смысл путешествия.

— Надеюсь, она не стала сопротивляться… — Аратим лежал, закинув руки за голову, и рассматривал побеленный потолок их с Джогом общей комнаты.

— Слабачка? Вряд ли. Она хоть и бунтарка, но все равно слабачка. — Дремотное состояние браво очень сказывалось на его способности выражать свои мысли четко и ясно, поэтому бурю своих ругательных откровений он выразил в нескольких емких фразах. Аратим слегка покосился в сторону кровати Джога, не надеясь, впрочем, найти его в бодром состоянии духа. Браво имел очень полезное для бойца свойство — каждую относительно спокойную минуту использовать для сна или отдыха, потому как не знал точно, что ожидает его в следующий час. Он засыпал практически мгновенно и также быстро просыпался в случае опасности или просто по звонку биологического будильника. Аратим уже привык к этой интересной особенности, поэтому перевел взгляд обратно на потолок и надолго задумался.

Глава 11

Светлые кудрявые волосы. Огромная редкость в этих краях. Эта невольница должна была стать настоящим трофеем, украшением, путеводной звездой, которая бы темными глубокими ночами одаривала своим волшебным светом покои Его Высочества. В этих ярких голубых глазах колыхалось море, спокойное, теплое, дарящее наслаждение, манящее окунуться в мягкую пену волн. Она смотрела слегка испуганно, вопрошающе и с надеждой, как будто умоляя не делать ей больно, пощадить, пожалеть, избавить от страданий и вечных скитаний, приютить и подарить ей дом, о котором она всегда мечтала.

Её рост. Она была выше остальных почти на целую голову. Высокая и стройная, сравнима только с изящным станом молодого анчара. Её руки навевали мысли о нежных объятьях, а изгибы тела напоминали струящийся шелк. Этот голос невозможно было забыть.

Струящийся, звенящий, похожий на бег горного ручья, заставляющий не просто слушать, но прислушиваться, внимать. Он был похож на голос матери, звучащий из детства, погружающий в волшебный мир сказок и легенд, тихий и интригующий, усыпляющий, оставляющий едва уловимый след от поцелуя на макушке спящего младенца. Яркие платья делали её похожей на цветок. Она распускалась ранним утром, благоухала, купалась в лучах, сверкая бликами белокурых лепестков, привлекая всеобщее внимание, вызывая восхищение, как цветущая пустынная роза. Сон приходил к ней поздно ночью, когда Господин был удовлетворен и обласкан, а она могла свернуться клубочком под пестрым покрывалом, прячась от ночного холода, такого странного и неожиданного после жаркого дня. Она манила к себе, как свет ночного фонаря притягивает мотыльков. И точно так же, как горят бархатистые крылышки и мохнатые лапки, в огне своего обожания полыхали потом все, кто смел ей довериться.

Принцесса. Любимая жена Его Высочества, ради которой он отказался от всех остальных, пошел вопреки воле отца, оказался последним в очереди на престол. С её красотой смогла сравниться только её жестокость. Криками и стонами наполнилась главная площадь Асаха: по колам, смазанным маслом, с проклятьями и посулами сползали тела всей королевской семьи. Летели обвинения, лживые обещания, стрелы, копья и головы. Улицы окрасились кровью. Украшением дворца стали головы, насаженные на заостренные палки, на белых стенах появился причудливый узор из красных капель и брызг. На обочинах главных дорог красовались аккуратно уложенные трупы, гнившие в два раза быстрее на беростанской жаре. Город наполнился вонью, гнилью, кровью и страхом, подкрепленным лютой ненавистью. Малейшая ошибка могла привести к наказанию или смерти. Один провинившийся становился причиной казни всей семьи, отряда или другой группы, к которой он причислялся. Мгновенное и беспрекословное исполнение любого приказа стало источником выживания и валютой — за это давали разрешение получить необходимый набор еды. Публичные удары палкой или плетью стали постоянным напоминанием о власти, внушали страх и повиновение, заставляли бояться боли и остерегали от неверного шага. Колы, смазанные маслом и пропитанные кровью, с остатками внутренних органов, возвышались в центре главной площади и питали людские опасения. Постоянный страх, голод вкупе с необходимостью следить за каждым шагом своих друзей и родственников, чтобы избежать наказания, превратили население страны в бездушную массу, жившую ради удовлетворения тиранической сущности своей Принцессы.

Когда вся королевская семья, их советники и приближенные были мертвы, а остальные завербованы и призваны в услужение Принцессе, было приказано отмыть и перекрасить улицы и, наконец, убрать трупы. Надо ли говорить, что это пожелание было исполнено беспрекословно и в кратчайшие сроки, и даже несогласные после публичных казней признали бывшую невольницу своей Принцессой и возвели на трон. Алая лента, как символ безграничного повиновения, рожденного кровью, взвилась над дворцом Асаха, знаменуя начало правления Принцессы Арно.

Теплая безветренная звездная ночь в компании трех незнакомцев мужского пола подготовила для Цесы массу новых удивительных впечатлений. Недолгий подъем в гору открыл взгляду ведьмы приветливо распахнутые ворота во внутренний двор замка Принцессы Арно. Один из провожатых некрепко стиснул предплечье Цесы и аккуратно направил её немного правее, в обход накрытых к ужину столов, туда, где располагалось ложе хозяйки бала. Цеса со смесью удивления и отвращения смотрела по сторонам, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, точно так же, как когда-то на представлении цирка уродов.

Внутренний двор пестрел яркими вызывающими костюмами, а также их отсутствием, косметикой на лицах мужчин и женщин, непонятными предметами для незнакомых ведьме игрищ. На столах в качестве подставок для еды лежали обнаженные девушки, на различных частях тела которых покоились фрукты, ягоды, подносы с мясом и сыром. На роскошно уложенных кудрявых волосах стояли приспособления для курения ароматного табака. Некоторые гости расположились на мягких бордовых кушетках, другие более скромно занимали кресла, пуфы и стулья. В центре п-образной композиции из столов вокруг открытого огня, где на вертеле поджаривалась тушка барана, танцевали полуобнаженные женщины, на которых, впрочем, мало кто обращал внимание, поскольку каждый был занят своим делом. На некоторых ложах можно было увидеть странные хитросплетения человеческих тел, на других мужчины, не стесняясь, целовали друг друга, в тени раскидистых деревьев читались очертания стоящих на коленях женщин. Каждый случайно брошенный взгляд ведьмы падал на какую-нибудь отвратительную, но крайне занимательную картину: девушка в прозрачном платье проводит языком по открытой груди темноволосой женщины, лежащей на кушетке. Молодой человек делает вид, что достает ягодку, случайно упавшую между ног обнаженной невольницы на столе. Юная особа, чья одежда нарисована на обнаженном теле, с интересом рассматривает Цесу.

Мужчина проводит раскаленным ножом по бедру оседлавшей его дамы. Жующий старикан с интересом рассматривает процесс связывания сосредоточенной девицы в жутко неудобной позе на противоположной стороне стола.

Все это было ново и интересно, но только не в рамках восприятия Цесы. Поэтому её взгляд быстро нашарил стол, за которым чинно восседала сама Принцесса Арно с горсткой особо приближенных представителей знати. Они просто ели, разговаривали и смеялись.

На этом столе стояла золотая посуда и бокалы из тонкого хрусталя, в которых блестело в отсветах ночных огней красное вино. Их дружеская беседа, расслабленные плечи и улыбающиеся лица вносили странную освежающую нотку в аромат той отвратительной оргии, которая царила за другими столами. Внимание Цесы приковала к себе белокурая особа, одетая, подобно многим другим, в почти прозрачное платье цвета шампанского.

Она настолько сильно выделялась из толпы смуглых темноволосых жителей Асаха, что просто не могла остаться незамеченной. Тонкие пальцы аккуратно свернули в трубочку кусочек мясной нарезки и с таким изяществом отправили его в улыбающийся прелестный ротик, что Цеса всерьез усомнилась в правдивости рассказов своих спутников о кровавом изверге в женском обличии. Яркие голубые глаза светились каким-то странным маниакальным интересом, когда её взгляд обращался к сидящему по левую руку мужчине.

Есть люди, которых можно описать одним, но очень емким, словом или выражением.

Вот себя бы Цеса в данный момент четко охарактеризовала бы «ни то, ни се», плывущая по течению вялая личность без прошлого, с сомнительным настоящим и неясным будущим. Принцесса Арно была диковинным цветком, Аратим — вещь в себе, а Джог — профессиональный мерзавец. Но мужчину, восседавшего за головным столом, тяжело было описать в двух или трех словах — о нем нужно было писать трактат. Сложная мимика, неоднозначный взгляд глубоких серых глаз, молниеносно меняющееся выражение лица — все это создавало впечатление, что он с огромной скоростью успевает отреагировать на каждое событие, которое привлекает его внимание. В нем странным образом сочетались невысокий рост и сила, мужественность и мальчишеский задор, уверенность в себе и раскаяние в несостоятельности, алчность и стремление помочь всем и каждому, отсутствие интереса к жизни и маниакальное стремление познать все. Он даже не подходил под емкое словосочетание «многогранная личность», поскольку не обладал каким-либо выдающимися талантами, но в то же время умел и знал все, о чем мог собрать хоть какую-то информацию. Он был привлекателен и так же, как Принцесса Арно, сильно выделялся на фоне остальных вьющими волосами цвета ржавеющего металла.

Пристальное внимание Цесы к его драгоценной персоне не осталось незамеченным.

Молодой человек, словно почувствовав, что кто-то беззастенчиво ввалился в зону его комфорта, обратил свой взгляд на девушку с красной лентой в волосах, которую вели по направлению к их столу два стражника. На лице фаворита Принцессы Арно проскользнула едва уловимая улыбка, смысл которой Цеса так и не смогла понять. Впрочем, как и смысл своих забранных в пучок волос… Однако для придворной верхушки алая лента в прическе новенькой девушки за столом Принцессы означало только одно: Арно нашла себе очередную занимательную игрушку. Оказавшись в непосредственной близости от правящих особ, Цеса почувствовала себя не просто неуютно, ей вдруг показалось, что эти люди определенно представляют для неё смертельную опасность. Избавиться от этого давящего ощущения ей помогла только располагающая улыбка молодого человека и дружелюбно протянутая рука белокурой особы, которая весьма гостеприимно приглашала её отведать розовое вино.

— Твое имя? — Принцесса Арно повелительным жестом освободила место по правую руку от себя и указала ведьме на вакантный пуф.

— Цеса, Ваше Высочество. — Ведьму раздирали сомнения, можно ли ей говорить свое настоящее имя, как себя лучше вести, чтобы не выдать свою истинную цель нахождения за этим столом. Наверняка Аратим в минуты её задумчивости что-то говорил по этому поводу, но Цеса не могла собраться и унять разыгравшееся не на шутку волнение. Она дергалась, смотрела по сторонам, теребила выбившуюся из пучка прядь волос. Нервно шарила взглядом среди окружающих, надеясь найти хоть какую-то поддержку, до последнего веря, что Джог засветит где-нибудь свой выдающийся шнобель.

— Острое. Как твоя красота. — Новая знакомая протянула Цесе бокал вина с крайне восторженной улыбкой. Из-за её плеча выглянул молодой рыжеволосый человек и слегка приподнял свой бокал, знаменуя тост в честь нового знакомства.

— Благодарю, Ваше Высочество. — Цеса сделала глоток и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, медленно и тяжело уходя к кончикам пальцев, опускаясь в ноги. После второго глотка ей захотелось прилечь, расслабиться и блаженно улыбаясь смотреть на это отвратительное представление с высоты королевского ложа, где она по какой-то счастливой случайности умудрилась оказаться.

— О! — Принцесса Арно взмахнула изящной рукой, выражая легкое недоумение. — Как я могла забыть. Наш советник и добрый друг Медан также без сомнения рад видеть тебя за этим столом. — Светлая копна волос облокотилась на высокую спинку стула, открывая блаженному взору Цесы пристальный насмешливый взгляд молодого человека.

— Очень признательна, Милорд. — Встречный взгляд Медана выражал высочайшее удовлетворение и был призван внушить Цесе доверие и расположение.

— Взаимно. — Произнес юноша с легким акцентом, с улыбкой отпивая из бокала с золотой инкрустацией темный густой напиток.

Странно, но вся эта поистине абсурдная ситуация вовсе не настораживала Цесу, хотя и содержала в себе огромное количество противоречий. Ведьма почему-то полагала, что так оно все и должно быть. Её затуманенный взор уже не раздражали откровенно безобразные сцены за другими столами, а плавная речь Принцессы Арно усыпляла в ней чувство страха и настороженность. Не проносились в голове Цесы и закономерные вопросы по поводу того, как она сюда попала, почему сидит здесь и пьет вино, предназначенное для самых приближенных особ, почему так самодовольно улыбается советник и с таким предостерегающим состраданием смотрит на неё невольница на белоснежной скатерти. В стремлении расслабиться ведьма глупейшим образом, не проверив на примеси, осушила свой бокал и не заметила, как преодолела тот невозвратный рубеж, после которого в сознании уже невозможно восстановить события прошедшего вечера.

Цеса очнулась далеко за полдень от того, что ей нечем было дышать. Оказалось, что погода в Асахе решила порадовать своих жителей жарой и зноем с отсутствием дождей и невероятной активностью палящего солнца. Лежа на широкой круглой кровати посередине огромной комнаты с панорамными окнами и витиеватыми цветочными рисунками на стенах, она оценивала свое состояние, как удовлетворительное ровно до тех пор, пока не решила встать. С трудом оторванная от подушки голова болела так, будто была готова расколоться пополам. Внезапно накативший приступ тошноты вызвал рвотный рефлекс, который мог бы закончиться весьма плачевно, если бы в желудке ведьмы за прошедшие двенадцать часов побывал хоть кусочек еды. Но наибольший дискомфорт доставляла раздирающая жгучая боль в районе солнечного сплетения, такая, что Цеса даже не смогла с первого раза встать с кровати. Плюс ко всему в неизвестном направлении испарилась вся одежда ведьмы, а на спинке стула висели печально знакомый прозрачный халатик и унизительный комплект нижнего белья, призывающий скрыть разве только самую малость. Зеркало обнаружилось как раз позади стула, и Цеса невольно вздрогнула, увидев свое отражение — под грудью ярким красным пятном горело свежее клеймо в виде цветка пустынной розы.

— Что за… — ведьма дотронулась до нового рисунка на теле и снова ощутила прилив тошноты и острый укол боли. Что это, откуда оно взялось и что означает Цесе оставалось только гадать. Или же отыскать своих верных предателей на гостевом дворе и призвать к ответу. Но не пойдет же она в этой с позволения сказать одежде по всему городу. Цеса еще раз оглядела комнату в поисках чего-нибудь более существенного, но на глаза попалась только алая лента, змеей свернувшаяся на подушке.

Смирившись с тем, что ей предстоит слегка поступиться своими принципами, Цеса облачилась в незамысловатый наряд и решила осмотреться. Кроме огромной кровати, стула с высокой вычурно украшенной спинкой и зеркала в комнате находился высокий столик, который аккуратно поддерживала изящными руками медная женская фигурка, кувшин с водой, чаша с фруктами и расческа. Всё. «Расчешись и не сдохни с голоду», пронеслось в голове Цесы, и она снова кинула пристальный взгляд на белую подушку с красной лентой. Её кольнула странная догадка, но верить в неё она упорно отказывалась, так же как и находить подтверждения и анализировать ситуацию.

Наученная горьким опытом, она проверила воду на примеси, но обнаружила только чистейшую родниковую составляющую и с удовольствием напилась прямо из кувшина.

Выходить за дверь она остереглась, поэтому заглянула на открытый балкон и решила осмотреть город сверху, пока есть такая возможность. Неизвестно, что приготовила для неё затейница судьба в следующие двадцать четыре часа.

Глава 12

Асах — сравнительно небольшой город, обнесенный высокими белыми стенами из тройного кирпича, уютно расположился у подножия высокого холма, служащего началом для самой длинной горной цепи на юге. Начинаясь у самых стен, Асах потихоньку взбирался все выше и заканчивался укрепленным королевским дворцом. Бедняцкие лачуги постепенно, от ступени к ступени, обрастали декоративными элементами, дополнительными этажами, садами и виноградной лозой, и, срастаясь с богато украшенным замком, превращались в жилища для знати и придворных. Гостевой двор, занимавший отдельное место у южной внутренней стены, выделялся на фоне остального городского пейзажа, как красное пятно на выбеленной скатерти. Там, прислонившись к глиняной стене, неспешно дожевывл яблоко, специальный поверенный Его Величества.

Он кого-то напряженно ждал, внимательно всматриваясь в лица проходящих мимо стражников. Стоявший рядом браво также не отличался спокойствием, пристально наблюдая за каждым, кто вызывал у него подозрения. Оставив в гостиничном номере все оружие, они чувствовали себя неуютно, но другого способа попасть во дворец не было.

Первое условие, которое выдвигала Принцесса Арно, принимая гостей, — они должны быть безоружны. И если у Джога еще оставалась парочка фокусов в запасе, то Аратим в случае непредвиденной ситуации мог рассчитывать только на свой хиленький Талант.

Специальный поверенный бросил взгляд на солнечные часы, стоявшие неподалеку и показывавшие три часа пополудни. Пока что все шло по плану: Цеса со стопроцентной вероятностью уже находится под усиленной охраной и пока еще не понимает, что за одну ночь умудрилась потерять не только одежду, но и свободу. Они с Джогом через пару часов тоже проникнут во дворец под видом купцов, желающих получить заслуженную награду за доставку ценного товара. А Принцесса Арно не подозревает, что за экземпляр попал в её руки и какой разрушительной силой он обладает, если его разозлить. Осталась самая малость — напроситься на пару дней в гости под предлогом обучения новой игрушки тонкостям служения своей Госпоже. Двое стражников подошли как раз в тот момент, когда Джог собирался в очередной раз выругаться и сказать все, что думает о всякого рода опаздывающих идиотах. Непунктуальные молодые люди не внушили спутникам хоть какого-нибудь уважения, поскольку были на голову ниже их и имели из оружия лишь короткие ножи за поясом. Джог сплюнул, Аратим отследил специальный жест, который он уже видел в «Синем Кафтане», и направился вслед за двумя низкорослыми стражниками.

Окольными путями, узкими проходами между домами и раздробленными лестницами вверх они добрались до дворца за рекордно короткое время, в то время как главной дорогой шли бы туда не меньше часа. Минуя постовых и охрану, они пробрались через служебный вход восточного крыла и оказались в просторном внутреннем дворе. Там за буйной листвой зеленеющих садов можно было различить фигуры суетящихся слуг, устраняющих последствия вчерашнего пиршества и негромко переговаривающихся между собой на самые сокровенные темы.

— Ты видела её? — Тихо спросила молодая черноволосая девушка в красном фартуке. Не поднимая лица, она с огромным усердием оттирала стол от чего-то липкого и красного.

— Новенькую? Ага. — Собеседница выглядела немного старше. Её кудрявые волосы выбивались из-под платка, а песочно-бордовый наряд прозрачно намекал на некоторые несовершенства фигуры. Женщина аккуратно разглаживала белую скатерть на только что отмытом столе.

— Она не старше меня… — что-то вроде жалости промелькнуло на хорошеньком личике, когда юная особа выпрямилась, чтобы тыльной стороной ладони стереть пот со лба.

— Давно пора уже привыкнуть. Она тут не первая. И не последняя… — женщина резко выдернула из стопки белья следующую скатерть и подошла вплотную к своей младшей помощнице.

— Все равно жалко…

— Пожалей ту, которую сейчас наказывать будут. Новенькая хотя бы пока еще жива и невредима. — Девушка с укором взглянула на старшую, но противоречить не стала. Зачем взывать к здравому смыслу того, кто видит это на протяжении уже нескольких лет? Когда работаешь здесь несколько месяцев — поражаешься, сначала тому, что происходит в стенах дворца, а потом и черствости и сухости старожилов на королевской службе. Они ведут себя по-другому. Отворачиваются и уходят или же, если им приказывают смотреть, остаются и наблюдают затуманенным взором очередной извращенный спектакль. А потом забывают, как будто не видели. Они больше напоминают детей — ссорятся, жалуются, доносят, потому что знают, что если ошибется один — жестоко накажут всех без исключения. Они не имеют воли, не чувствуют жалости, не поддерживают друг друга, не дружат и не любят. Путем показательных казней, психологического давления и физического насилия, а также зависимости от пропитания из них сделали бездумных кукол для исполнения воли Принцессы Арно. Новые работники появлялись здесь очень редко и, как правило, крайне тяжело приживались в таком своеобразном коллективе.

Девушка с сожалением посмотрела на старшую и направилась к следующему столу, скатерть на котором напоминала поле боя. Шорох за покровом из листьев насторожил её, но поднять глаза она так и не осмелилась. Однако звук, раздавшийся через минуту, заставил её вздрогнуть. Прозвучал удар железного молотка о металлическое блюдо, возвещавший о том, что сейчас будет происходить публичное наказание провинившегося.

Стражники моментально сменили направление, пересекли внутренний двор и скрылись в умело замаскированном проходе, скрытом под пологом вьющихся стеблей дикого винограда. Аратим и Джог едва успели придержать закрывающуюся дверь, с опаской прошли в другой открытый двор и увидели справа по диагонали импровизированную сцену. На невысоком подиуме, огороженном алыми лентами, стояла скамейка. Люди толпились аккуратным полукругом на некотором расстоянии от места показательной казни. А немного левее располагался второй помост с несколькими удобными диванами и бордовым балдахином для защиты от палящего солнца. Там в расслабленной позе восседала Принцесса Арно, мелкими, но частыми глотками, попивая багряно-красный напиток из золоченого бокала. Сзади возвышались несколько приближенных лиц, а по углам, за занавесями ниспадающей ткани таилась охрана. Джог бегло осмотрел окрестности, оценивая степень риска, а Аратим напряженно следил за происходящим на пьедестале, гадая, почему там до сих пор нет Цесы. Думать о том, что её уже нет в живых, он не осмеливался.

Через пару минут прозвучал еще один сигнал. Желающие посмотреть на публичное избиение провинившейся особы подтягивались ближе к подиуму. Специальный поверенный уже до неприличия открыто нервничал, в то время как Джог, уловивший негромкий приказ привести илотку, чтобы замаскировать свой вздох облегчения, слегка откашлялся. Люди в толпе негромко переговаривались на отвлеченные темы, делая вид, что не происходит ровным счетом ничего необычного. Несколько раз браво улавливал настороженные шепотки касательно личности «новенькой», не сразу поняв, что обсуждают их незадачливую спутницу, при появлении которой большинство взглядов обратилось в сторону королевской ложи. Охрана позади Принцессы Арно моментально пополнилась еще двумя мужчинами, на что Джог презрительно усмехнулся, памятуя о том, что жители Асаха обычно не блещут Талантом. Обсуждения среди толпы разгорелись с новой силой. Тут и там слышались шепотки об уродстве и несоответствии общепринятым стандартам красоты, кто-то шипел о худобе, другие смотрели с сочувствием и жалостью, но все без исключения дико боялись оказаться на её месте.

Цеса поднялась на возвышение в сопровождении Медана, приветствовала Принцессу Арно и была заботливо усажена на место по правую руку от неё, точно так же, как днем ранее за ужином. Советник, в чьей руке невероятно быстро оказался бокал с вином, Раба, невольница удобно устроился слева. Аратим внимательно всматривался в лицо ведьмы, отмечая её болезненный вид: синие круги под глазами, слегка отекшая шея, нехарактерная здоровому человеку бледность и напряженная прямая спина. Взгляд Цесы судорожно пытался уцепиться хотя бы за одно знакомое лицо в толпе, но резкая стучащая головная боль мешала ей сосредоточиться. Воздуха катастрофически не хватало, потому, как с каждым вздохом клеймо соприкасалось с шершавой тканью одежды, что вызывало снова и снова прилив жгучей боли. Кровь отлила от лица, ведьма закрыла глаза, старалась держать спину прямой и дышать часто, чтобы хоть как-то держать себя в сознании. Снова взглянув на мир, залитый белым палящим солнцем, она увидела прямо перед собой бокал с красной тягучей жидкостью, которую обычно предпочитала Принцесса Арно.

— Выпей. Тебе станет легче. — Пропела новоявленная покровительница, приглашающим жестом указывая на аккуратный золотой поднос. Цеса с опаской глянула на Принцессу и, выдержав её гипнотический взгляд, не осмелилась отказаться. Она аккуратно взяла бокал с подноса, который все это время терпеливо держала полуобнаженная невольница, и, слегка улыбнувшись, сделала вид, что отпивает жидкость. — Умница.

В этот момент на подиум поднялась молодая женщина с длинными темными волосами, спадающими до поясницы. За ней шел невысокого роста стражник, на голове которого был повязан черный платок. Пока с женщины снимали одежду и завязывали волосы печально известной алой лентой, Цеса преодолела свои опасения и решила воспользоваться Талантом. Облизав губы и вдохнув запах поднесенного напитка, она уловила сладковатую горечь жженого сахара. Цеса пока еще не знала, что за вещество может давать такой привкус, но выяснять механизмы его действия вовсе не хотела. Тем более что даже капля напитка заставила её сердце, до этого едва подававшее признаки жизни, колотиться с бешеной скоростью.

Все внимание ожидающих наказания было приковано к девушке на помосте, которую уложили поперек скамейки, резким ударом палки подогнув колени. Провинившаяся животом рухнула на жесткую деревяшку, провезя локтями связанных впереди рук по её краю. Цеса, пользуясь моментом, когда её скромная персона никого не интересует, решилась на еще один отчаянный шаг — поиск своих верных предателей. Не прошло и секунды, как она отчетливо уловила предостерегающее, но запоздалое «Не пей!». Ведьма быстро отыскала источник — Аратим стоял на самом краю круга любопытствующих и сверлил её взглядом. Джог затесался между двумя служанками немного правее и также наблюдал за действиями Цесы. Дикая смесь облегчения, злости и обиды волной прокатилась в сознании Цесы, обрушившись шквалом негодования на Аратима, как обладателя Таланта, который мог воспринять и переварить это воздействие. Специальный поверенный слегка поморщился от колющей боли в темечке, но стоически перенес атаку, полностью осознавая, что это даже слишком маленькое наказание за их с Джогом неблаговидный, но очень нужный для дела поступок.

Чувствуя хоть и эфемерную, но поддержку, Цеса слегка оживилась и нашла в себе силы взглянуть на помост. Толпа шепотом отсчитывала пятый удар палкой по хрупкой женской спине. Девушка не кричала, но прогибалась после каждого очередного взмаха орудия наказания. На спине проступали красные продолговатые следы. После шестого глухого стука Цеса отчетливо услышала звук ломающегося ребра. Тех людей в толпе, кто посмел отвести глаза, стражники уводили в специальный загон, и Цесе оставалось только гадать, что ждет их дальше.

Смерть девушки на помосте не входила в странные планы Принцессы Арно, поэтому она слегка кивнула головой, и палач на пару минут остановился. Этого времени хватило, чтобы вылить на её спину ушат холодной воды.

Цеса глубоко вздохнула и вдруг выпалила:

— Чем она провинилась?

Принцесса Арно на секунду застыла с каменным лицом и пустым взглядом, но резко расслабилась, когда Медан туманно произнес:

— Она неточно исполнила волю Её Высочества. — Принцесса Арно сложила руки замочком на груди и слегка улыбнулась.

— Мне нравится твоя смелость. Но не нравятся лишние вопросы. — В этот момент она всадила в ногу Цесы вытянутое из рукава острое шило. Ведьма вскрикнула от удивления и неожиданности, даже не успев почувствовать боли. Бокал с характерным звуком покатился по деревянному пьедесталу, оставляя за собой красный след вместе с той отравой, которая была подмешена в нем. — А еще мне не нравится крик. — Принцесса Арно резко выдернула шило обратно и спрятала его в удобный футлярчик, кожаным ремешком пристегнутый к руке. Цеса еле удержалась, чтобы не вскрикнуть второй раз, потому как с первого прекрасно поняла, что наказание здесь дело весьма привычное.

Кровь из раны тонкой струйкой вытекала на багровый диван, Цеса пыталась остановить её, не демонстрируя Талант, но получалось плохо. Очень плохо. Принцесса Арно с чувством глубокого удовлетворения положила руку на пропитанную кровью ткань, специально задев при этом свежую рану. Цеса дернулась, но продолжала молчать. Боль от раны провоцировала ощущение того, что миллионы ледяных колючек расползаются по всему телу, собираются в тугой объемный комок в районе грудной клетки и снова выстреливают по рукам и ногам. И только Аратим, находясь далеко в толпе, понял, что что-то произошло. Он дернул Джога за рукав и кивнул в сторону королевского ложа.

— И еще. Ты не хромаешь. Надеюсь, это понятно. — Произнесла Принцесса Арно, после того, как отдала приказ Медану переодеть илотку к ужину. Цеса как раз собралась поковылять вниз по лестнице, надеясь на помощь советника, но последняя фраза заставила её выпрямиться, твердо встать на обе ноги и идти самостоятельно, невзирая на боль.

Прозрачный халат не мог скрыть окровавленную ногу, и зоркий глаз Джога различил едва заметную с такого расстояния колотую рану.

— Сука! — браво выругался чуть слышно, но на его шепот тут же обернулось несколько пар любопытных глаз. В том числе и Аратим, больше всего боявшийся провала из-за неосторожного слова или действия.

— Согласен. Но осторожнее. — Специальный поверенный проследил за удаляющимися фигурами Цесы и советника и снова взглянул на белокурую особу в складках прозрачного голубого шелка.

Наказание закончилось на двенадцатом ударе. Женщина так ни разу и не осмелилась подать голос. Её спина опухла, несколько треснувших ран кровоточили, а на ребрах под грудью остался глубокий след от скамьи, поперек которой она лежала. Алая лента выбилась из волос и прилипла к поту и крови на теле девушки, напоминая след ползущей змеи.

Глава 13

Медан был преисполнен жалости, соболезновал Цесе и умолял её больше не начинать разговор без приглашения. Ведя её под руку, он искренне предупреждал ведьму о некоторых особенностях общения с Принцессой и предостерегал от необдуманных поступков и действий. Советник был настолько участлив, что Цеса даже подумать не могла, что он ни капли не заинтересован в её радужном будущем при дворе. А даже наоборот пытается усыпить в ней настороженность и бдительность, чтобы впоследствии отщипнуть обещанный ему кусок пирога. Ибо у каждого есть свои скелеты в шкафу.

Как только дверь закрылась на замок, Цеса потеряла сознание.

— Прошу Вас, Господа, располагайтесь! — Принцесса Арно, сидя в высоком кресле, повелительным жестом указала на стоящие напротив неё диванчики.

Они находились в курительной комнате. Стены между панорамными окнами были драпированы синим бархатом, на полу в огромном количестве разбросаны мягкие подушки и коврики пестрых расцветок. Дым тонкой змейкой струился из курительной колбы, пахло мятой и ванилью. Белые распущенные волосы ярко выделялись на фоне обивки цвета ультрамарин, а голубой шелк прозрачного халата очень органично вписывался в успокаивающий фон и расслабленную атмосферу помещения. Создавалась иллюзия безопасности и мира. И правда, чем может угрожать двоим натренированным мужчинам хрупкая женщина в полупрозрачном одеянии? Тем не менее, ни Аратим, ни Джог не питали напрасных иллюзий. Сохраняя спокойствие и стараясь не выдать внутреннее напряжение, спутники заняли места на диване, приняв максимально расслабленную позу. Джог оценивающе осмотрел двоих вооруженных охранников с головы до ног. Аратим же не отрывал пристального взгляда от Принцессы Арно, пытаясь просканировать её на предмет беззастенчивой лжи по поводу вознаграждения. Женщина держала в изящной руке длинный мундштук и улыбалась, глядя на специального поверенного.

— Прекрасный товар, Господа. Восхитительный. Хотя слегка не подготовленный. Жаль. Я изымаю треть оговоренной суммы за этот промах. — Женщина наклонила голову, с интересом ожидая ответа и предвкушая очередную занимательную казнь иноземных гостей. По ее мнению, эти иностранцы очень весело реагировали на телесные наказания, выкрикивая какие-то непонятные слова на своем наречии.

Джог дернулся, потакая своему взрывному характеру. Он хотел уже было высказать все, что думает о стервозных тупых бабах и их идиотских привычках пускать людям кровь по любому поводу, но Аратим перебил его:

— Благодарю Вас, Ваше Высочество! Конечно же, Вы абсолютно правы. Однако мы можем исправить допущенную оплошность, если Вы позволите. Естественно без дополнительной платы. Исключительно из глубочайшего уважения к Вашей королевской особе. — Аратим, пользуясь отточенными навыками, обворожительно улыбнулся, разглядев в Принцессе некую слабость к светлоглазым представителям мужского пола, и слегка поклонился.

— Каким образом? — Принцесса Арно подняла брови в знак удивления, тем самым продемонстрировав свое расположение и подтвердив догадки Аратима. Джог предусмотрительно молчал и старался вовсе не шевелиться, чтобы в конец не испортить дело, в котором неожиданно обнаружились некоторые сдвиги.

— Поверьте, Ваше Высочество, это не первая илотка в наших руках. Наш опыт позволит нам восполнить некоторые пробелы в её обучении. Прошу Вас, Ваше Высочество, окажите милость выделить нам время. — Аратим слегка осекся, не успев правильно подобрать слова, и почувствовал моментально выросшую стену сопротивления.

— Слишком дорогой ресурс. — Стальной взгляд белокурой особы приковал специального поверенного к дивану, заставив судорожно искать новый подход к строптивой королевской особе. Необходимо было за несколько секунд подобрать именно тот вариант ответа, который укротит стихийные изменения в настроении неуравновешенной Принцессы.

— Да, Ваше Высочество. И я уверен, что качество данного ресурса представляет для Вас большую ценность, нежели количество. — Принцесса на секунду задумалась. Аратим почувствовал, что нервное напряжение начинает брать верх над холодным расчетом, но продолжал вести себя отстраненно, стараясь не выдать своей личной заинтересованности.

Картинная пауза закончилась таким же наигранным коротким, но звонким смехом.

— Вы уверены. Я даю Вам два дня. Советую меня не разочаровывать. Вознаграждение получите послезавтра на закате. — Неизвестно чем руководствовалась белокурая особа, отвечая согласием на сомнительную просьбу незнакомца, и какую выгоду она увидела в этом лично для себя, но её расположенность определенно играла на руку двоим самозванцам.

И хотя ни прощаний, ни разрешений быть свободными спутники не получали, все негласно решили, что разговор можно считать оконченным. Джог чуть слышно облегченно вздохнул, по виску Аратима скатилась капелька пота.

Неизменные провожатые ждали их за дверью. Не говоря ни слова, они дружно пошагали направо по широкому коридору к парадной лестнице. Комната Цесы располагалась в южной башне и, как и следовало ожидать, охранялась двумя высокими коренастыми стражниками.

Аратим, вошедший первым, чуть было не споткнулся о тело Цесы. Протиснувшийся следом Джог, вынужденный отступить немного левее, поскользнулся на луже крови, вытекшей из колотой раны на ноге. Никто больше не заглянул в помещение, так как все прекрасно знали, что даже беглый взгляд другого человека на илотку Принцессы Арно может привести к весьма плачевным последствиям. Не говоря уже о том, чтобы войти в её комнату без разрешения или приказа.

— Твою ж мать! — прошипел Джог.

— Все нормально. Она просто потеряла сознание. Болевой шок. — Аратим прощупал пульс на шее и бесцеремонно поднял полу халата, чтобы осмотреть рану.

— Шило. Сантиметров пять. Выдернула обратно с силой. Артерии не повреждены. Надо промыть и перевязать. — Джог внимательно осмотрел и ощупал рану, после чего оглянулся в поисках подходящих инструментов. Аратим, уже успевший заметить, что невольниц не балуют предметами роскоши, оторвал от халата полу, извлек из внутреннего кармана плоский пузырек с резко пахнущей настойкой и принялся обрабатывать рану. Залив прямо внутрь аккуратной дырочки жидкость из сосуда, он с силой прижал сложенный в несколько раз клочок ткани к ноге. Цеса резко открыла глаза, но, помня последний приказ, не крикнула, как того ожидали лекари — самоучки. Ведьма стиснула зубы и со свистом втянула воздух, силясь приподняться на локте. Джог моментально уложил её обратно, посоветовав не дергаться, пока Аратим не разрешит. Поняв, что это не сон и не бред, Цеса с облегчением опустилась обратно на каменный пол, радуясь спокойной минуте, дарящей спасительной холод её пылающей голове.

— Джог, помоги ей встать. — Прошло несколько минут, прежде чем Аратим перестал давить на рану. Цеса аккуратно приподнялась, браво подхватил её под руку и, придерживая, довел до кровати. Ведьма с любопытством осмотрела аккуратненькую коричневую точку на окровавленной ноге — создавалось впечатление, что её заклеили. Настойка свернулась внутри раны, образовав упругий подвижный клапан, который, тем не менее, не мешал, не саднил и позволял, насколько это было возможно, двигать ногой.

— Сперва, конечно, благодарю, — Цеса в упор глянула на Аратима, он слегка поклонился, — а уж потом, какого, блин, хрена?! Что здесь происходит, мать вашу?! Черт, почему опять так больно?!

Цеса снова была вынуждена выпрямить спину и аккуратно расстегнуть халат под грудью. Клеймо не переставало гореть, и девушке казалось, что все её тело полыхает, как лесной пожар. Аратим быстро преодолел расстояние от балкона до кровати и присел перед ведьмой, чтобы внимательнее рассмотреть занимательный рисунок.

— Пустынная роза… — протянул специальный поверенный, собираясь дотронуться до клейма. Цеса резко дернулась.

— Когда они успели? — Джог потеснил Аратима, напряженно разглядывая диковинное приобретение Цесы.

— Вчера. Во время ужина… в вино было подмешано что-то. А я дура, не проверила.

Сначала по незнанию, а потом побоялась, что засекут… — Цеса потерла виски, чувствуя, как в ушах опять начинает нарастать звон, а глаза застилает темная пелена с редкими вкраплениями колких звездочек.

— Ляг, — Аратим коротким движением уложил побледневшую Цесу на кровать, — и не ори больше. Тебя поили ядом анчара. Он специфически действует на сердце, поэтому твоему организму потребуется время, чтобы восстановить кровообращение.

— Что такое анчар? — Цеса перевела уставший взгляд на специального поверенного, не решаясь больше ругаться и нервничать.

— Дерево. В принципе, само по себе безвредное. Но при надрезе начинает давать сок, который при специальной обработке превращается в яд. Готовый становится практически черным и очень густым. Как я уже сказал, действует на сердце. Если стрела, смазанная ядом анчара, попадет в животное, оно умрет через несколько минут от остановки сердца.

Человек, выпивший не летальную дозу, смешанную с каким-либо напитком, потеряет сознание на несколько часов с последующими обмороками в период выведения яда из организма.

— Уроды.

— Вообще твари! — поддакнул Джог, дожевывая последнюю виноградинку и держа в руках скелет от грозди.

— Вы уроды, тупица! Не могли, что ли заранее предупредить?! А если бы я там окочурилась? Все! Все! Пришлось бы вам самим рученьки свои беленькие марать! — Цеса справедливо рассудила, что лежа она уже никуда не упадет, поэтому можно позволить себе вдоволь покричать и выразить свое недовольство.

— Не ори! Ты под охраной! Они все слышат и даже умеют разговаривать. Твоя неосведомленность — рабочая необходимость. Ты должна была быть максимально естественной, чтобы тебе поверили. Как бы ты себя вела, если бы мы изначально посветили тебя во все детали? — Аратим говорил тихо и быстро, памятуя об охранниках за дверью и ограниченности во времени. Цеса вынуждена была согласиться с ходом мыслей специального поверенного, но лишь отчасти. Поруганная честь не давала ей покоя.

— Вы меня продали!

— Это самый быстрый и не вызывающий подозрений способ находиться в непосредственной близости от объекта. Ты — товар, мы — купцы. А теперь слушай внимательно, времени мало. Первое — никто из придворных Асаха не обладает Талантом, и это — твой козырь. Второе — она будет использовать моральное и физическое давление, чтобы подчинить тебя. Не забывай кто ты и на что способна. Третье — время — твой главный враг. Чем дольше ты будешь находиться в роли невольницы, тем сложнее потом будет выполнить задачу. Послезавтра мы с Джогом должны покинуть город. Если верить докладам, то, как правило, ни одна илотка не жила здесь дольше одной луны. Полдня пешего пути на северо-восток, там есть поселение Силай. Если выберешься, найдешь нас там. Скажешь стражу у ворот, что бежишь от смерти, он проведет тебя к нам. А пока делай все, чтобы ей захотелось позвать тебя в свои покои, потому что только оттуда ты сможешь уйти живой. — По мере прибавления пунктов росло чувство страха в душе ведьмы. Сердце начинало вести себя странным образом — то бешено колотилось, то замирало на несколько секунд. Цеса перестала чувствовать жару, жажду, голод, осталось только напряжение и комок в горле. Она прокручивала в голове картинки, пыталась вообразить, какие еще игрушки для физического давления есть в арсенале Принцессы Арно, кроме шила, и что с ней может произойти за одну луну. Как не заиграться в невольницу, если ты уже раб своего страха?

Аратим сделал небольшую паузу, видя состояние Цесы и давая ей возможность переварить полученную информацию. Он налил воды из кувшина и протянул стакан ведьме. Джог, сосредоточенно наблюдавший за этой занимательной сценой, стер со лба испарину, снял куртку и кинул её на стул. Цеса села на кровати, отпила немного воды и вернула стакан специальному поверенному. Браво от нечего делать начал прохаживаться по комнате, рассматривать цветочки на стенах и немногочисленные предметы интерьера.

— Ребята, я не смогу… — Цеса умоляюще посмотрела на Аратима, чей взгляд за одну секунду превратился из участливо — делового в стальной. Не обращая внимания на реплику ведьмы, специальный поверенный уже более жестко продолжил давать наставления.

— В спальню Арно может заходить только её советник. Я надеюсь, ты понимаешь, что если эта неприятность случится с тобой, то тебе придется очень постараться, чтобы уйти без лишнего шума. — Цеса сглотнула.

— Заберите меня отсюда… — жуткое ощущение смертельной опасности, чужой город, необходимость беспрекословного подчинения, запах крови, боль и давящее чувство одиночества превратили вчерашнюю смелую девчонку в загнанного зверька.

— А я, мать твою, говорил тебе, что она слабачка! — Джог, начавший нервничать еще после первой неосторожной фразы Цесы, ходил из угла в угол, всем своим видом давая понять, какой он прекрасный предсказатель. Аратим, о чем-то напряженно размышляя, машинально следил за его передвижениями.

— Советник, вроде неплохой. Может он мне поможет? — Две пары удивленных глаз уставились на Цесу, не понимая, как в её вроде бы не совсем глупую голову могла прийти настолько абсурдная мысль. Аратим со стуком поставил стакан обратно на столик, смерил Цесу уничтожающим взглядом и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Джог так просто не сдался.

— Что ты несешь, мать твою?! Что ты несешь? Выброси всю эту хренотень из своей головы! Никто не поможет, нет добра и справедливости и единороги не какают радугой! — разорялся Джог, меряя шагами комнату, в то время как пришибленная Цеса, съежившись от презрительного взгляда специального поверенного, сидела на кровати и пыталась оправиться от пережитого.

— Джог, я не хочу так жить. Я хочу верить, что в этих людях еще есть что-то хорошее, за что можно зацепиться, взлелеять и вырастить. Понимаешь? Они не все такие, какими пытаются казаться, они тоже вынуждены прятаться под масками.

— Нет, Цеса! Они именно такие, тупые мрази, суки, шалавы, уроды и пидорасы! Они ждут, когда ты споткнешься, чтобы добить тебя лежачую! Нет ни совести, ни жалости, ни сочувствия! Очнись, мать твою! Ты думаешь, что есть что-то хорошее в том ублюдке, который размазал по мостовой твой дом вместе с родителями?! — Наверное, впервые за их недолгое знакомство, Цеса увидела Джога в таком состоянии. Он нервничал, ходил из стороны в сторону, был раздосадован, жестикулировал и не копировал улыбку Джокера.

Именно это заставило её усомниться в правильности своих мыслей и слов. Обычно саркастичный и едкий Джог был серьезным и убедительным. И он впервые напомнил ей о том, о чем она так силилась забыть.

— Я знаю, что бывает по-другому. Есть люди, которые не врут, не предают, не бросают в беде. Они есть. Они не убивают, не насилуют, не издеваются над другими.

— Да что ты за тупорылая обезьяна?! Все друг над другом издеваются, морально и физически насилуют, нет отношений между людьми без насилия и боли! Хватит жить в волшебном лесу! У тебя нет права на ошибку. Выброси это говно из своей головы. Никто не достоин твоего хорошего отношения. Каждая мразь, которая кажется тебе хорошей, просто хочет тебя поиметь. И если не хочешь быть дешевой шлюхой, которую трахают в хвост и в гриву, забудь все, что ты сейчас здесь выдала. — Джог сбавил темп и громкость, последние слова он говорил уже сравнительно спокойно. В его взгляде читались жалость и укор, и Цеса почему-то почувствовала себя ущербной, вместо того, чтобы гордиться своими помыслами и непоколебимой верой. Браво взял со спинки стула свою куртку и вышел из комнаты, оставив ведьму в одиночестве заново отстраивать свой рухнувший мир.

Глава 14

Цеса не хромала и больше не кричала. Предусмотрительно оставленная Аратимом бутыль с неизвестным лекарством спасла её еще ровно три раза, после чего неожиданно закончилась, предоставив ведьме возможность практиковаться в самолечении. Никакими уговорами обессиленная Цеса не могла заставить свой организм сопротивляться яду анчара, который периодически подмешивали в её вино, и который ей приходилось выпивать раз за разом, чтобы не вызвать лишних подозрений. Кроме того, её Талант начинал давать сбои. Несшаяся по жилам кровь замедлялась, переставая распределять силу в нужном объеме, а на выведение этой гадости требовались не только титанические усилия, но и масса времени, которым Цеса, к сожалению, не располагала. Каждый день был ознаменован новой раной на теле ведьмы, потом наступала ночь, половина которой уходила на неудачные попытки восстановить силы, и приходил рассвет вместе с советником Её Высочества или охранником. Печально знакомое шило после первого посещения наведывалось еще несколько раз в левый бок, правое предплечье и обе ладони, и нанесенные раны продолжали напоминать о себе. Завтрак, обед, ужин, показательные казни убивали не только тело, но и дух. К концу пятого дня Цеса уже даже не обратила внимания на очередной всплеск эмоций своей Госпожи и покорно проигнорировала удар по лицу за оброненную на платье каплю вина.

Постоянный страх за неделю научил Цесу различать все оттенки настроения Принцессы Арно по её взгляду, голосу, позе, даже по цвету неизменного прозрачного халата.

Приторная маска доброжелательности и участия уже не могла обмануть Цесу, как в случае с Госпожой, так и с её советником, чьи, мягко говоря, нестандартные отношения перестали быть секретом на шестой день. Праздник виноделов закончился грандиозной омерзительной оргией, на которую Цесе было приказано смотреть, не отводя взгляда, иначе наказание. Слева от неё развернулся занимательный спектакль с Меданом и Арно в главных ролях. Цеса смотрела на прикрытые глаза Принцессы Арно, на губы, следила за движениями, слышала стоны и вздохи и думала о том, что более подходящего момента не могло и быть. Если бы не куча народу там за столами, которые, даже несмотря на то, что заняты, однозначно заметят, если Цеса сейчас всадит столовый нож в горло этой светловолосой скотины. Медан ловил каждый взгляд ведьмы и улыбался, на что Цеса с превеликим удовольствием плюнула бы в его наглое лицо, но не могла. Не могла побороть страх перед висевшим над ней наказанием, поэтому смотрела и прокручивала в голове варианты насильственной смерти обоих. Несколько раз у неё дергалась рука, когда ярость и гнев зашкаливали, но она сдерживала себя, стараясь завуалировать свою ненависть насколько это было возможно. Злость накатила с новой силой, когда Её Высочество, дабы сдержать притворный вопль наслаждения, со всей силы укусило Цесу за нечаянно подвернувшееся плечо, оставив ровный след от зубов. Ведьма мысленно сосчитала до десяти, глубоко вздохнула и пустила остатки силы, чтобы смягчить очередную боль.

Следующие дни были до однообразия скучны и отмечались только изысканными наказаниями за самые мелкие прегрешения, призванными укрепить страх и подчинение.

Они не носили извращенный характер, чего Цеса боялась сильнее всего, и тем самым порождали в ней странные мысли о том, что её для чего-то берегут. Она привыкла к шепоткам за своей спиной, обсуждениям, ей уже не интересен был дворец и его обитатели. Чаще всего, шагая по коридору, она смотрела в пол и старалась вообще не поднимать головы. Ни цветы, ни росписи, ни яркие предметы вокруг не производили на неё впечатления. Все это отныне могло служить только причиной для очередного наказания, для новой боли, а поэтому порождало страх. Цеса часто представляла себе, как она неосторожно задевает какую-нибудь вазу, или нечаянно полой или рукавом халата сбивает с королевского стола золоченый бокал, и её тело пронизывали тысячи раскаленных игл боли и страха. Но настоящую бурю эмоций вызывала в ней сама Принцесса Арно. Ведьма боялась случайно причинить ей физический дискомфорт до такой степени, что поднимаясь со своего законного места по правую руку от неё, смотрела под ноги только для того, чтобы ненароком не наступить на тираническую ногу.

Седьмой день стал причиной продолжительных ночных кошмаров Цесы, потому как именно он ознаменовался наказанием раскаленным железом. Ведьма могла промолчать, опустить глаза в пол и наблюдать, как невинную девушку забавы ради кидают в загон с собаками, но не смогла. Сопротивляющаяся хрупкая фигурка, упирающаяся обеими ногами и насильно ведомая на смерть, еще долго стояла у девушки в глазах. Затуманившая разум ненависть вырвалась, наконец, из-под контроля. Цеса резко встала и громко выразила свое недовольство, прибавив пару сильных и нецензурных фраз о психологической неуравновешенности и сомнительных умственных способностях. Лучше не стало никому, кроме извращенной личности Её Высочества, за один день лицезревшей сразу две изысканные казни.

Шел девятый день. Уродливые ожоги от раскаленного прута на руках и ногах хоть и перестали гореть, но никак не хотели проходить, грозясь оставить шрамы на всю жизнь.

Цеса всеми силами старалась помнить, кто она и зачем пришла сюда, но уже не могла представить свою жизнь без боли и подчинения. Один неверный шаг, взгляд, движение пальца приводили к самым печальным последствиям. Она не испытывала голод — периодически насильно запихивая в себя какой-нибудь фрукт, Цеса чувствовала тошноту.

Вино и жажда постепенно убивали её, делали слабой и беззащитной, заставляли подчиняться обстоятельствам. Опьянение притупляло постоянную боль, поддерживаемую новыми и новыми выдумками Принцессы Арно, каждый раз неожиданными и безумно жестокими. Цеса просыпалась по ночам, стоило ей только неосторожно повернуться, тело горело, саднило, болело, голова отказывалась думать, Талант давал сбои. Она чувствовала себя беспомощной и бесповоротно подчиненной.

Она забыла, как следует жить и бороться. Она бездумно выполняла приказы, лишь бы только избежать очередного наказания, которое наступало каждый раз, когда Её Высочеству не нравилась какая-нибудь мелочь. Цеса, наконец, поняла смысл участливых взглядов других невольниц. Им доставалось гораздо сильнее, поскольку они предназначались для общественного использования и не принадлежали кому-то одному.

Она все чаще украдкой провожала затравленными глазами открытые ворота, через которые ей не суждено было пройти. Нечастыми разговорами Цесу радовали только Принцесса Арно и её верный советник Медан, все остальные молчали, глядя в пол. А когда Цеса сама попыталась завязать разговор, об этом очень быстро узнала Госпожа. И за ужином подожгла алую ленту в её волосах, что могло бы закончиться весьма плачевно, если бы илотка не оказалась вовремя выкинутой под проливной дождь, потому как угрожала безопасности Её Высочества. Волосы Цесы укоротились на треть, что привело в восторг Принцессу Арно и способствовало тому, что ведьма, наконец, дождалась своего звездного часа — на двенадцатый день её должны были отвести в спальню Госпожи.

Единственное, чего она действительно хотела на закате одиннадцатого дня — умереть.

Относительно спокойный день закончился таким же поистине умиротворенным ужином, и Цесу, как обычно повели под замок. Искусственно созданный иллюзорный мир настораживал еще сильнее, отчего ведьма предчувствовала нечто страшное. Ей казалось, что Арно специально не трогала её сегодня, чтобы у илотки остались силы пережить ночь.

Сидя в своей комнате, ведьма залечивала раны, используя остатки Таланта, и морально готовилась к новому испытанию на прочность. В предыдущие ночи ей приходилось бороться со сном, чтобы довести акт воздействия до конца. Но сегодня она не могла сомкнуть глаз, следя за мягкими крылышками мотыльков, слетавшихся к ночным лампам.

Когда полная луна заглянула в комнату Цесы через колыхавшуюся занавесь на балконе, дверь открылась. На пороге стоял Медан. Слегка поклонившись, он пригласил ведьму пройти за ним. Цеса глубоко вздохнула, ей понадобилось время, чтобы взять себя в руки и не трястись от страха. Медан заботливо обнял её за плечи, его ладони были горячими, успокаивающими, и ведьма, едва не обманувшись в очередной раз, хотела уж было подумать, что все пройдет не так ужасно, как ей видится.

— Не беспокойся. Просто делай все, что тебе говорят. — Эти слова Цеса слышала от Медана с завидным постоянством. И ей даже казалось, что если бы не было этих фраз в её жизни, она уже давно бы решилась на то, что так часто прокручивала в своей голове.

Спальня Принцессы Арно находилась на первом этаже и имела дополнительный выход с открытого балкона. Такая привилегия была во всех комнатах членов правящей семьи и служила запасным выходом во время чрезвычайных ситуаций, будь то пожар или восстание. Только сейчас Цеса поняла смысл слов Аратима о возможности выйти живой из дворца исключительно этим путем. Ведьма затравленно взглянула на распахнутую настежь дверь и нервно сглотнула.

Обилие красного цвета заставило Цесу слегка взбодриться. На огромной кровати лежало бордовое покрывало, усыпанное подушками. Багряный балдахин колыхался от легкого теплого ветра, прогуливающегося по комнате. Стены и пол были усыпаны многочисленными изображениями пустынной розы гранатового цвета. Не в пример жилищу илотки, здесь была еда, на огромном подносе лежала неизменная мясная нарезка, фрукты, сыр и вино. Принцесса Арно удобно устроилась на мягкой кушетке цвета охры и с наслаждением отщипывала от грозди черный виноград. Темный сок струился по изящным пальцам, придавал хищный оттенок обычно розовым нежным губам, капал на белый мрамор пола, подбираясь к прозрачному шелку королевского наряда.

— Ваше Высочество, как Вы приказывали… — за спиной Цесы раздался довольный голос Медана, но определить причину данного всплеска эмоций, как обычно, не представлялось возможным.

— Благодарю, Медан. Жди за дверью. Я позову, когда закончу. — Принцесса Арно слегка повернула голову в направлении входной двери, за которой уже с самой гадкой улыбкой скрывалась рыжая голова советника.

Цеса вздрогнула. Советник будет стоять за дверью и следить за тем, чтобы все прошло гладко. В случае непредвиденной ситуации у ведьмы не будет времени, чтобы незаметно уйти через балкон, и либо она убьет обоих, либо не выйдет отсюда живой. Мысленно Цеса успокаивала себя, заставляла взять себя в руки и не дергаться. А уж тем более не бояться, потому, как страх не освободит её от постоянной боли и не позволит избежать смерти.

Сейчас, находясь в нескольких шагах от вожделенной цели, ведьма, наконец, начала понимать, что самый простой и короткий путь — прямой, не в обход обстоятельств, а через них. Цеса перешагнет через её труп или будет замучена до смерти в стенах великолепного дворца Принцессы Арно.

— Разденься. Ляг на кровать лицом вниз. И не двигайся. — Цеса очень хорошо знала этот приказной тон, не предполагающий промедления, поэтому как можно быстрее сделала то, что от нее требуют. Лежа на кровати и уткнувшись лицом в покрывало, пропитанное ароматами корицы и ванили, она лихорадочно соображала, каким образом можно бесшумно воздействовать на Принцессу Арно, используя те остатки Таланта, которые жалко циркулировали в отравленной крови.

Ведьма слышала, как зашуршали полы королевского халата, уловила тихие шаги босых ног по каменному полу, почувствовала, как опустилась мягкая перина справа от лица. На шее затянулась удавка, которой Её Высочество, заставив Цесу встать на колени, завязала руки ведьмы.

— Теперь любое сопротивление может стоить тебе жизни. — Арно резко провела шилом по спине Цесы, отчего та вынуждена была прогнуться. Лента натянулась и сдавила шею, заставив ведьму вернуться в исходное положение, чтобы ослабить удушье.

От неожиданной боли и невозможности выплеснуть её в крике у Цесы перехватило дыхание, лента обожженными краями царапала шею. Всепоглощающий страх застилал глаза, сознание ведьмы металось, стараясь найти выход до того, как эта пытка приобретет более извращенный характер. Ведьма тяжело дышала, уткнувшись носом в покрывало, и ей казалось, что ткань раскаляется и расплывается под её телом.

Спустя пару минут, Цеса почувствовала прикосновение холодной стали к своей спине.

Острое лезвие медленно ползло вниз, к копчику. Она ощущала, как кожа расходится под давлением ножа, как струйки крови стекают по спине, капают на багровое покрывало.

Резкий запах крови с привкусом железа наполнил пространство вокруг двух женских фигур. Принцесса Арно с наслаждением втянула воздух, нагнулась к спине своей жертвы и поймала языком готовую упасть на покрывало каплю крови. Стремясь удовлетворить свои странные желания, Её Высочество, как будто случайно сильнее надавила на острие ножа, вонзив его чуть ниже правой лопатки. Но эта боль показалась ничем по сравнению с тем унижением, которое Цеса испытала в следующую минуту. Движение ножа по спине на мгновение остановилось, ведьма воспользовалась свободной секундой, чтобы постараться сосредоточиться. Но в этот момент Арно вставила в неё нечто, похожее на инструмент повитухи, произвела несколько манипуляций, и приспособление начало расширяться в теле ведьмы, грозя нанести непоправимые увечья. А нож продолжил вырисовывать на спине девушки непонятные рисунки. Каждый раз, когда лезвие пересекало уже прочерченную линию или шло параллельно ей, Цесе казалось, что она буквально слышит, как кожа лопается, расходится, как рисунок образует кресты и круги. Можно было даже мысленно проследить схему, если бы существовала счастливая возможность сосредоточиться.

Цеса металась, затуманенный разум накрыла волна сопротивления, мысленно она билась в агонии, но Принцесса Арно этого не видела и не ощущала, потому что на кровати жертва оставалась молчаливой и неподвижной. Страх и ненависть к насилию жили в Цесе с самого детства, и когда-то очень давно она поклялась себе, что если с ней когда-либо произойдет такое, она убьет, не задумываясь. Дикая злость и четкое намерение убить притупили боль и заставили не обращать внимания на унижение и грубое нарушение принципов. Глубоко дыша и стараясь не провоцировать Принцессу на новые зверства, ведьма начала собирать силу для акта воздействия. Поскольку любое проклятье оставляло определенные следы и могло быть замечено, то выбор Цесы пал на управление жизненной силой.

Казалось, пытка длится уже вечность, хотя объективно, с момента первого надреза не прошло и десяти минут, но Талант под угрозой смерти нашел выход сам собой: бесшумное воздействие на кровь.

Горячая красная жидкость, струившаяся по венам Её Высочества с высокой концентрацией адреналина и алкоголя, начала постепенно сгущаться под давлением Таланта Цесы. В другой более благоприятной ситуации на это ушло бы не более двух минут, но в данный момент Цесе пришлось очень постараться, потому, как распирающая боль между ног уже становилась невыносимой и опасной для жизни. Необходимо было смириться с унижением и насилием, и бросить остатки сил на завершение акта воздействия. Тщательно, по крупинкам она втравляла в кровь женщины углекислый газ, контролировала свое и её дыхание, использовала энергию свечей и масляных ламп.

Постепенно вязкая жидкость потекла в наиболее уязвимую артерию, выбранную ведьмой путем тщательного сканирования энергетического потенциала Арно. А в самом узком месте начала останавливаться, создавая непроходимый клапан для нормального кровяного потока. В этот момент движение ножа остановилось, Принцесса почувствовала себя нехорошо и, поднявшись с кровати, направилась к столику, видимо, для того, чтобы выпить воды.

Шаг. Второй. Третий. Цеса практически не дышала. Она знала, что сердце Её Высочества выдержит еще пару ударов, а потом перестанет биться. Знала, что в этот самый момент женщина чувствует, как холодеют руки и ноги, немеют губы, как темнеет в глазах и звон в ушах нарастает с каждой секундой. Знала, что в затылке чувствуется неприятное покалывание, а сердце замирает на несколько мгновений после каждого удара, отчего непонятный страх подкатывает к самому горлу.

Еще шаг. Цеса терпеливо ждала и думала о том, что это слишком легкая смерть для такого чудовища. Послышался звук падающего на пол тела. Ведьма подождала пару минут и только после этого решилась приподнять голову и посмотреть в сторону софы, рядом с которой стоял столик. Копна светлых волос аккуратно раскинулась на мраморном полу, пальцы, державшие нож, оставались сомкнуты на его рукояти, прозрачное одеяние волнами растекалось рядом с бездыханным телом. Цеса несколько раз глубоко вздохнула и, как можно осторожнее опустила шею к завязанным рукам. Распутав петлю на горле, она через голову стянула ленту, после чего освободила руки. На разбирательство с механизмом расширения извращенной игрушки ушло еще пару минут, за которые Цесе удалось-таки привести её в первоначальное состояние и изъять из своего тела почти без повреждений внутренних органов.

Не совершая лишних движений, держа спину прямой, Цеса аккуратно встала с кровати, размяла затекшие колени и шею, вызвав при этом очередной приступ боли в свежих ножевых ранах. Усилием воли она заставила себя подойти к телу Принцессы Арно и прощупать пульс. Каково же было её удивление, когда Цеса почувствовала слабое туканье под своими трясущимися пальцами. Страх с новой силой накатил на ведьму, в голове не укладывалась мысль о том, что она собирается убить человека. Пусть отвратительного, мерзкого и не достойного жизни, но она не имеет права решать, кому жить, а кому умирать. Цеса судорожно сглотнула и потянулась к ножу, все еще зажатому в руке Её Высочества. Ведьма вдруг отчетливо осознала, что если не доведет это дело до конца, то все её мучения и многочисленные шрамы останутся напрасным напоминанием о самом жутком времени в её жизни. Через минуту изогнутый кинжал, заточенный так же остро, как бритва, торчал из горла Её Высочества Принцессы Арно, а изо рта её с характерным булькающим звуком выбивалась кровь.

Цеса плохо себе представляла, сколько времени обычно занимали у высокопоставленной извращенки ночные экзерсисы с илотками, поэтому решила поторопиться. Первым делом она стянула с подушки белую наволочку, вылила на неё кувшин вина и, стиснув зубы, провезла этим, с позволения сказать, антисептическим элементом по израненной спине.

Непередаваемые ощущения выразились только в глубоком тяжелом вздохе сквозь зубы, но экзекуция не была окончена. Вымочив ткань в чистой воде, ведьма повторила эксперимент, после чего решила, что её совесть чиста, раны продезинфицированы, и можно найти одежду. Последний пункт плана оказался на удивление сложным, потому как из доступных платьев в шкафу Принцессы Арно висели только прозрачные халатики.

Накинув на себя сразу три черных одеяния, одно из которых очень кстати оказалось с капюшоном, Цеса подпоясала их найденным там же кушаком, предварительно наложив на спину импровизированную повязку из той же смоченной в воде наволочки.

На финальный штрих оставалось критически мало сил и времени, поскольку стоявший за дверью советник мог заподозрить что-то, если, конечно, слышал глухой стук падающего на пол тела. Цеса подошла к трупу недавней вершительницы судеб, ненадолго прикрыла глаза, проведя рукой в воздухе прямо над лицом женщины. А, открыв глаза, увидела на полу свое мертвое тело с кинжалом в горле. Короткий взгляд в зеркало вполне удовлетворил ведьму — оттуда на Цесу ровно пару секунд смотрела Принцесса Арно в добром здравии. Этот ход давал ей преимущество примерно в четыре часа, по прошествии которых эта удачная трансформация начнет разрушаться, открывая взору обитателей дворца истинное лицо почившей жертвы. На дальнейшие размышления и действия попросту не хватало времени, поэтому Цеса сразу же направилась к балкону, перелезла через парапет и короткими перебежками, прячась за сенью струящихся ветвей, начала пробираться к выходу, сначала с территории дворца, а потом из города.

Сразу три подола мешали Цесе свободно передвигаться, запутывались в ногах, заставляли спотыкаться на каждом шагу. Неплотно лежащая так называемая повязка соприкасалась с краями резаных ран на спине, причиняя невыносимую боль, но раздеться Цеса была не готова. Длинные светлые кудри застилали обзор, лезли в глаза и рот, но ведьма не имела права заплести их, этим бы она вызвала лишние подозрения в случае, если её кто-то увидит. А встреч с людьми избежать было невозможно, потому, как в её планы входило добраться до ближайшей конюшни, потребовать лошадь и как можно скорее покинуть город. Её приказа в таком интересном обличии вряд ли кто-то посмеет ослушаться.

Как и ожидалось, первая попавшаяся невольница, которую Цеса бесцеремонно дернула за руку с просьбой препроводить её к конюшне, сначала покрылась красными пятнами, а потом, заикаясь, промямлила: «Да, Ваше Высочество». Через несколько минут Цеса уже взбиралась на лошадь, которую заботливо держал под уздцы молодой и очень красивый темноволосый конюх. Он смотрел на ведьму снизу вверх, и в его взгляде читалась какая-то странная смесь между восхищением, страхом и непреодолимым желанием. И он даже не предполагал, на какие муки обрекла бы его извращенная расположенность Принцессы Арно. Жалость, зародившаяся было в истерзанной душе Цесы, моментально была сметена волной ярости и ненависти к белокурой твари, что выразилось в самой самодовольной ухмылке, когда ведьма вспомнила, кто лежит в королевской спальне с распоротым горлом.

Не спящий гостевой двор и его обитатели с ужасом расступались перед вороной лошадью со светловолосой наездницей, боясь не столько быть затоптанными, сколько наказанными и униженными прилюдно. Стражник у северных ворот также не посмел прекословить взбалмошной особе, чья лошадь нетерпеливо топталась на одном месте в ожидании, когда же откроются массивные двери, и она снова перейдет на бодрящий галоп.

Светлые кудри развивались на ветру, разрез на черном платье оголял ноги до бедра, а на крупе вороной покоился шлейф богатого шелкового одеяния. И только Цеса знала, каких трудов ей стоило, не вызывая подозрений, обернуть нижний подол на манер брюк и оседлать при этом лошадь, небрежно откинув назад две оставшиеся юбки.

Последний рубеж был пройден, когда за ведьмой захлопнулись массивные ворота Асаха.

Впереди лежала освещенная полной луной, ровная дорога на северо-восток, в поселение Силай, куда она бежит от смерти.

Глава 15

Небольшое поселение, обнесенное деревянным частоколом, насчитывало чуть больше двух десятков домов, кузницу и постоялый двор. Сразу за стеной начинались лесополосы, призванные оградить от сухих ветров пахотные земли, пастбища и сады. Кустарники по обе стороны широкой каменистой дороги кишели маленькими шустрыми птичками, которые с неуемным щебетом дрались за каждую ягодку и свободную веточку.

Заостренные бревна облюбовали вороны, мерно вышагивавшие по частоколу и, слегка расправив крылья, прыгавшие на закрытые массивные ворота. Они распахивались очень редко и только по случаю визита отряда стражников, приехавших забрать подати, либо новых невольниц во дворец Принцессы Арно. Люди день изо дня проходили через калитку в воротах, шли на земельные работы, а с заходом солнца возвращались обратно. Несколько раз в неделю створы приоткрывались на расстояние, достаточное для того, чтобы пропустить одну лошадь с наездником, и если путников было несколько, они выстраивались в очередь, чтобы протиснуться в предоставленное отверстие. Казалось бы, самая обычная жизнь самых обычных жителей Беростана в условиях тиранического строя протекает за стенами этого поселения, но в действительности дело обстояло слегка иначе.

От всех остальных пригородов Асаха это поселение отличалось людьми. Здесь жили те, кто не стал мириться с фактом правления бывшей невольницы, уничтожившей любимую народом династию самым жестоким образом. Сюда бежали люди, ставшие изгоями, чудесным образом выжившие или избежавшие казни, строили дома, маскировались под покорных граждан Беростана, разводили лошадей, занимались ремеслами, а еще разрабатывали план убийства Принцессы Арно. Они, так же как и все, платили подати, отдавали треть урожая, женщин и детей на потеху Её Высочества, но при этом не голодали и не страдали от потери близких, потому, как вовремя обзавелись спонсорами и шпионами. Поддержка других дружественных государств позволяла им обеспечить себя дополнительной провизией путем нечастых вылазок на границу Беростана и Ландоса, где подвозные обозы снабжали их продовольствием. Информация, которую Силай ценой собственных жизней доставал в потаенных уголках дворца Принцессы Арно ценилась очень высоко и обеспечивала поселению постоянный приток денежных средств.

Безусловно, близость к столице и правящей особе создавала определенные неприятности, но также являлась весьма выгодным преимуществом, открывавшим новые пути для разведки и диверсий, что и послужило началом рискованной операции, главным действующим лицом которой стала Цеса.

И все же, несмотря на все привилегии, которые выпали на долю жителей Силая, наряду с обычными людьми, здесь также плотно обосновался Его Величество страх. С наступлением темноты все двери закрывались на засов, окна загораживались деревянными ставнями с массивным замком, а свет был категорически запрещен, ибо мог вызвать подозрения стражников, которые имели дурную привычку наведываться в самый неожиданный момент. Люди старались чаще молчать, а если отваживались говорить, то очень тихо и завуалировано, стараясь обезопасить себя от доносов и, соответственно, наказания. Но находились и другие, те, кто не боялся говорить вслух о личности Её Высочества и о том, кто должен на самом деле сидеть на троне Беростана. Те, кто, рискуя жизнью и здоровьем, просились на службу во дворец или обитали на менее хлебных должностях нижнего Асаха. Те, кто подкупал стражников, ибо даже у них есть свои слабости, договаривался о поставке невольниц, набранных из рядов самоотверженных женщин, презирающих существующую власть и стремящихся испортить жизнь обитателей дворца любым доступным способом. Однако им всегда не хватало для успеха одного — немного чуда, ну, или маленькой капельки Таланта в качестве альтернативы. И Ландос быстро решил эту незначительную проблему. В Силае загорелась надежда, а вместе с ней и огонек в одном из домов неподалеку от кузницы.

Ничем не примечательная двухэтажная постройка с богатым палисадником, каменными дорожками и вьющимися растениями на низком заборе, служила пристанищем для двоих чужаков. Они пришли с севера, быстро вошли в доверие и были поселены в доме одного из самых влиятельных людей при прошлом Короле Беростана. Бывший советник Его Величества — Гират — был человеком не молодым, мудрым и вспыльчивым. Победу Арно он воспринимал как личное оскорбление и не мог смириться с тем фактом, что ему не удалось вовремя предотвратить кровавый переворот. Более того, позор покрывал его голову, ибо он был слеп и не смел подозревать единственного сына Медана в измене, что в итоге обернулось ужасными казнями и агонией. Спасая себя и нескольких приближенных, он бежал в Ландос, где нашел поддержку Его Величества Користана. Общими силами, пользуясь страстью новой правительницы к разного рода развлечениям, они усыпляли её бдительность, превращая небольшую деревушку из пяти домов близ Асаха в укрепленное поселение. Спустя полгода Принцесса с удивлением обнаружила, что прямо перед её носом вырос довольно-таки приличный новый источник для податей, несказанно обрадовалась, провела парочку показательных порок и решила, что дело улажено.

Тем временем, прямо в центре Силая, в новом доме каждый день происходили беседы относительно будущего Беростана. Разговоры, которые велись здесь, не могли считаться законными, а потому были тихими и предназначались для очень узкого круга людей. Этой ночью освещенная комната вмещала в себя четверых человек, троих мужчин и одну женщину. Стройная, черноволосая красавица в простой одежде стояла у окна, напряженно вглядываясь в ночь, уже который час, следя за передвижением полной луны по усыпанному звездами небу. Периодически она переводила взгляд на троих мужчин, сидевших за добротным деревянным столом вокруг масляной лампы. Между ними шел не громкий, но жаркий спор.

— Двенадцать дней! Двенадцать дней мы сидим и бездействуем, надеясь… непонятно на что! — Мужчина за столом нервно жестикулировал и всеми силами сдерживал себя от использования нецензурной брани. Большие черные глаза разочарованно смотрели на собеседника. Из наспех зачесанных смоляных волос выбились упрямые кудри, от чего он стал похож на дерзкого мальчишку, но никак не на идеолога или борца с несправедливостью в самом расцвете сил.

— У нас еще есть время. — Молодой человек, напротив, на вид был спокоен и уверен в успехе предприятия, но что-то в нем все-таки настораживало. То ли взгляд, то ли поза, то ли он уже сам устал от того, что ему постоянно приходится маскировать свои истинные чувства и эмоции. Плюс его возраст явно смущал и наводил на мысли о том, что вовсе не за заслуги перед государством и не за отличную подготовку получил он свою должность.

Но намекать на это житель Силая не решался, потому, как не был уверен в правильности своих догадок. Не только внешность бывает обманчива, но и возраст.

— Я жду до восхода солнца, а потом отправляю человека на разведку. — Мужчина ударил ладонью по столу, что в Беростане означало, что вопрос решен раз и навсегда и обсуждению больше не подлежит. Вопреки ожиданиям молодого человека, очередная бессонная ночь вовсе не закончилась новой победой. До рассвета оставалось не больше двух часов, но этого было катастрофически мало, чтобы убедить упрямого жителя Силая подождать еще сутки.

— Гират, не нужно этого делать. Не мне Вам рассказывать, что двенадцать дней покоя — это событие удивительное. Вам не кажется, что мы этим кое-кому обязаны? — Свет от лампы отражался в голубых глазах собеседника, придавая им какой-то странный блеск, а надменное выражение лица заставило мужчину нервно сжать руку в кулак. Он даже не догадывался, что сейчас его изменчивое настроение деликатно контролируется, чаша весов склоняется к тому, что решение было ошибочным, что нужно подождать и послушать юного нахала. Спор с самим собой затянулся на несколько минут.

В соседней комнате захныкал ребенок, призывая маму вытащить его из люльки.

Женщина нервно оглянулась на закрытую дверь, в глазах почему-то читался испуг.

— Асах… — коротко произнесла она и скрылась в темном проходе.

Молодой человек хитро взглянул на Гирата, третий собеседник, не подававший голоса на протяжении всего разговора, присвистнул. Побледневший бывший советник слегка приосанился, готовый защищаться в случае словесных нападок, коих, к его огромному облегчению, не последовало. Собеседники дипломатично и очень деликатно молчали, боясь спугнуть тревожный сон малыша, о существовании которого они, конечно же, подозревали, но не имели точных сведений. Устав от игры в гляделки, Гират очень быстро сдался.

— Неужели Вы думали, что мы будем так бороться за трон, не имея наследника, Аратим? — с глубоким вздохом шепотом произнес мужчина, вызвав этим легкую полуулыбку молодого голубоглазого человека.

— Даже не надеялся. — Аратим облокотился на стол, неотрывно глядя на Гирата и, понимая, что в эту ночь он вполне еще может взять верх над этим упрямым советником.

— Так, может, все-таки, стоит подождать? Дабы не подвергать лишней опасности жизни драгоценных особ…

— Вы знаете, что самое хрупкое и недолговечное в этом мире? — неожиданно перевел тему советник. Аратим немного удивился, но не стал прерывать новую нить разговора, тем более что и она могла оказаться весьма полезной.

— Я мог бы ответить, что это стекло, однако подозреваю, что Ваш ответ будет другим. — Специальный поверенный склонил голову на бок, с интересом ожидая дальнейшего развития действий.

— Человеческая память. Маленькому Асаху сейчас четыре года. И люди, прожив еще год в этом аду, вряд ли вспомнят, на кого похож этот избалованный мальчишка. Не увидят они в нем и королевской крови, и это меня волнует. Пока еще не все потеряно, мы должны торопиться…

— Справедливо. Но пара дней ничего не изменит в жизни малыша. Зато может очень сильно повлиять на жизнь всего государства. Не делайте глупостей. — Аратим монотонно постукивал пальцами по столу. Гират изучал его твердый взгляд, стараясь найти хотя бы еще одну причину, чтобы отправить человека во дворец Принцессы Арно. И вовсе не человеческая память волновала его, а жизнь дорогого сына, вестей о котором он не получал вот уже двенадцать дней. Благосклонность самозванки пугала его, и он предчувствовал неизбежный печальный конец своего ребенка. Для Гирата было бы страшным горем узнать о гибели сына, но еще страшнее представлялась ему мучительная пытка, которой, по мнению народа, достоин нынешний советник Её Высочества.

В тишине, наступившей после фразы Аратима, отчетливо можно было расслышать тихий напев матери в соседней комнате, её еле слышные шаги по направлению к двери.

Последняя открылась практически бесшумно, и добавила в напряженный разговор частичку тепла и уюта из детских снов. Гират проводил взглядом женщину, занявшую свое привычное место возле окна, и спросил:

— Что с ним было, Лиадэ?

— Как обычно. Кошмар. — Женщина слегка прищуривалась, пытаясь снова привыкнуть к свету, но даже это не могло скрыть стоявших в её глазах слез. Столько боли было в этих трех словах, что Аратим невольно вздрогнул. Вряд ли он когда-нибудь поймет, что переживает мать, вынужденная прятаться со своим ребенком по чужим домам, ямам и укрытиям. Сколько сил требуется ей, чтобы каждую ночь прогонять кошмары малыша, и сколько лун она уже проводила опухшими уставшими глазами.

Разговор зашел в тупик, молчание затянулось. Каждый думал о своем, каждый знал, как будет лучше, но к единому решению они прийти не могли. Мешала гордость, излишняя забота о себе и недостаток информации.

Когда небо на востоке окрасилось в сине-лиловый цвет, Лиадэ, все еще стоявшая у окна, коротко вскрикнула. Поняв, что лишний шум сейчас ни к чему, она торопливо прикрыла рот рукой и, повернувшись к мужчинам, показала в направлении видневшейся сквозь стекло дороги. Гират и Аратим спешно подскочили со своих мест, а задремавший Джог рисковал пропустить самое интересное.

В предрассветных сумерках Аратим различил на дороге к дому, силуэт мужчины, ведущего под уздцы лошадь. Наездника видно не было. Специальный поверенный, в конце концов, не смог сдержать эмоций, сжал руку в кулак, так что костяшки пальцев побелели, и ударил ни в чем не повинную раму окна. Лиадэ сочувственно смотрела на мигом поникшего молодого человека, наблюдала, как он, прислонившись спиной к стене, закрывает лицо ладонями, потом, опустив руки, поднимает глаза к потолку. Женщина читала в его взгляде странную обреченность и связывала её с горечью поражения, ощущением сокрушительного провала, не догадываясь о том, что во дворец Принцессы Арно в роли освободителя трона была продана девушка на несколько лет младше самой Лиадэ. Не понимала она и тяжести чувства вины, которое становилось тем сильнее, чем острее было осознание мучительной смерти, в общем-то, хорошей девчонки, которую просто угораздило родиться с выдающимся Талантом.

Джогу, очнувшемуся от непродолжительного сна, понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходит. Потухший взгляд специального поверенного несказанно удивил браво, поскольку ни разу еще за все годы их знакомства он не видел его в таком состоянии.

Из этого можно было сделать вывод, что произошло нечто совсем ужасное, чего они не могли спланировать даже при самом тщательном подходе. Сопереживающая Лиадэ, порывающаяся утешить Аратима, производила впечатление любящей матери, стремящейся оградить от горя и страданий всех, кто её окружал. А Гират находился в глубоких раздумьях, видимо, выстраивая в голове очередную схему с учетом уже совершенных ошибок. Он все еще стоял у окна, потирая подбородок и обреченно следя за приближением человека.

Не дожидаясь объяснений, браво, насколько мог, деликатно оттеснил от стекла бывшего советника, присмотрелся к дороге, расплывающейся в предрассветных сумерках, сплюнул, отвесил Аратиму подзатыльник и произнес одну лишь фразу:

— К чему эта драма, Господа?!

Глава 16

Полчаса оглушительного галопа были сравнимы с самой изощренной пыткой. Цеса уже не могла терпеть ноющую боль в промежности, а наволочка, разбередив все раны, сползла вниз по спине и болталась где-то в районе поясницы. Решено было остановить лошадь и дать себе несколько минут, чтобы опомниться и что-то сделать с этой шершавой ненавистной тканью. Очень кстати на пути ведьмы оказался небольшой чистый водоем, образованный струящимся потоком горного ручья в ложбине уютного лесного массива, через который пролегала дорога на Силай.

Ткань, пропитанная кровью и подсушенная на холодном ночном ветру намертво прилипла к свежим резаным ранам, и Цеса с ужасом представляла себе, как будет отдирать платье от своей спины. Поэтому блестевшее сквозь деревья озерцо показалось ей настоящим спасением. В буквальном смысле съехав с седла и упав в мягкую траву, ведьма даже не подумала подняться на ноги и поползла к воде.

Несколько минут она лежала на спине, поддерживаемая ледяными волнами спасительного водоема, чувствовала, как ткань отрывается от запекшейся крови, набухает и тянется вниз, ко дну. Цеса изо всех сил старалась держать уплывающее сознание, цеплялась за боль, лишь бы только не закрывать глаза, следила за мигающими звездами на черном небе, за полной луной, слушала свое тело и шум воды. Она обволакивала её, успокаивала, холодила разгоряченную скачкой голову, помогала не думать о тяжести, развевала непривычно длинные ненавистные волосы, возвращала силу и уверенность.

Глубоко вздохнув, Цеса, наконец, встала на ноги, находясь по горло в воде, и стянула с себя мученические платья.

Дальнейшее путешествие на лошади голышом ведьма даже не рассматривала как вариант, поэтому её пытливый и сообразительный ум быстро нашел выход из затруднительной ситуации. Цеса наспех отжала самое плотное из платьев, расправила его на седле и, предварительно сделав в нем дырку с помощью первой попавшейся палки, вырвала со стороны спины внушительный кусок ткани. Примерка показала, что идея была очень даже стоящая, потому как пострадавшая спина оказалась открытой, а все остальное, пусть и ненадежно, но прикрытым. Второе платье пошло на создание некоего подобия штанов, а третье послужило дополнительной подушкой на седло, с помощью которой Цеса надеялась смягчить боль между ног во время езды. Вскарабкавшись обратно на лошадь, ведьма вывела её на тропу и снова пустила галопом, не намереваясь останавливаться до самого Силая.

Полдня пешего пути в темпе галопирующей кобылы по расчетам Цесы должны были сократиться примерно в половину. Еще через полчаса ведьма заставила лошадь перейти на рысь, а потом и вовсе на шаг. Когда на востоке забрезжил рассвет, Цесе показалось, что впереди начали вырисовываться очертания небольшого поселения, которые легко можно было спутать с очередным перелеском. Однако по мере приближения ведьма уже различала тусклый свет фонаря над массивными воротами и острые углы частокола, а потому некое подобие облегчения заставило её слегка расслабиться. Она позволила себе устало опуститься на шею лошади и вцепиться руками в гриву своей спасительницы.

Белые кудри, которые до этого закрывали обзор, начали потихоньку темнеть, кожа приобретала свою привычную смуглость, длинные изящные пальцы стали короче, а на руках проступили следы от ожогов. Цеса была уверена, что все еще напоминает внешне Принцессу Арно, пусть и не так явно, как несколько часов назад, и молилась всем, в кого не верила, чтобы страж у ворот не испугался и провел её в поселок. Удерживать уплывающее сознание становилось непосильной задачей, последние минуты ей приходилось выдергивать себя из заволакивающей глаза темноты. Боль уже не была такой пугающей, отчасти от того, что раны не задевали о ткань, отчасти из-за обморочного состояния, которое заставляло утихнуть участившиеся приступы. Пальцы не слушались, каждый раз ослабляя хватку на гриве вороной лошади, и, в конце концов, Цеса просто перестала удерживать себя в седле, безвольно обвиснув на шее животного.

Когда кобыла остановилась возле ворот и устало опустила голову. В калитке открылось маленькое окошко, сквозь которое в неясном свете ночной лампы, Цеса различила строгий взгляд стража ворот. Откуда-то издалека долетел резонный вопрос о том, куда направляется женщина в столь поздний час, на что ведьма успела прохрипеть, что бежит от смерти, после чего, наконец, отпустила сознание, положившись на благосклонность судьбы.

Пожилой мужчина, не медля ни секунды, открыл створу ворот, схватил под уздцы лошадь и завел её за ограду. Осмотревши напоследок окрестности, он поспешил закрыть ворота, после чего подошел ближе к лошади и осветил лицо бездыханной женщины.

Первый взгляд на наездницу заставил его в ужасе отшатнуться, но седина в волосах и старческие пятна на натруженных руках посоветовали ему взять себя в руки. Сходство с Принцессой Арно, которую он в свое время видел не раз на возвышении во время казни королевской семьи, было неоспоримым, но все же с женщиной что-то происходило. Прямо на глазах стража ноги наездницы покрывались пятнами от ожогов, появлялись веснушки на удлиняющемся носе, брови темнели, а длинные ресницы завивались. Под глазами проступали синие круги, губы становились уже и ярче, чем у Её Высочества, а непослушные каштановые кудри теряли свою пугающую белизну. Через несколько минут мужчина уже поспешно вел лошадь с полуживой девушкой в седле к дому Гирата.

Различить безвольно обвисшее тело в сумерках мог разве что весьма натренированный человек. Обессиленные руки запутывались в кудрявой гриве, полог черного платья сливался с лошадиным крупом, а исхудавшее без еды, отравленное тело было едва заметно за массивной шеей животного. Страж старался передвигаться как можно тише, чтобы другие жители не заметили появления ночного гостя, потому как здесь это давно уже считалось дурным предзнаменованием: в темноте ходили либо воры и убийцы, либо те, кто высматривал девиц и детей на продажу. И поскольку сегодняшняя ситуация была из ряда вон выходящей и грозила всему поселению расправой, мужчина чувствовал себя предателем. В его голове постоянно крутилась мысль о том, что нужно было оставить их за воротами в качестве пищи для диких зверей и мародеров, но договоренность с бывшим советником, стоявшая на другой чаше весов, не давала ему покоя, не позволяла ему бросить девушку, бегущую от смерти. В нем росло желание поскорее избавиться от этого проклятого груза. Он молился о том, чтобы ему не пришлось стучаться в дверь дома, поскольку это могло разбудить соседей. И каково же было его облегчение, когда он увидел тусклый свет в одной из комнат не спящего жилища.

Когда до калитки оставалось несколько метров, дверь дома открылась, и на улицу, навстречу стражу, вышел молодой человек с широкой улыбкой и странным блеском в ярких коричневых глазах. Он подбежал к лошади, всмотрелся в лицо наездницы, поначалу, конечно, также слегка изумившись, а потом ловко стащил её с седла и на руках отнес обратно. Гират, вышедший следом, попросил стража без лишнего шума отвести лошадь на задний двор и возвращаться на пост. Советник небезосновательно полагал, что наступающий день принесет массу новых впечатлений и полезных сведений.

Переступив порог дома и аккуратно прикрыв за собой дверь, Гират сразу же бросился в гостиную, где вокруг практически бездыханной ведьмы крутились сразу трое помощников. Он видел бледную девушку, чье тело было изувечено, на спине пролегали глубокие ножевые порезы, руки и ноги были испещрены шрамами от ожогов, на правом предплечье виднелся след от колотой раны. Болезненная худоба бросалась в глаза: впалые щеки и острые скулы, выпирающие плечевые кости и ребра, на спине проступал каждый позвонок. Она лежала на животе и силилась открыть глаза. Гирату было жаль её, но другое, более сильное чувство, владело им в данный момент — он жаждал узнать ответ на один единственный вопрос. Советник в пару шагов пересек комнату, присел на колени рядом с лицом девушки и громко спросил:

— Она мертва?

Цеса слышала отдаленный голос советника, но не могла найти силы даже для того, чтобы ответить на вопрос. Гират не знал, что на него нашло, не контролируя себя, он с силой потряс её за плечо и снова крикнул прямо в ухо:

— Она мертва?

Цеса приоткрыла один глаз, разлепила засохшие потрескавшиеся губы и прохрипела:

— Да.

Джог и Аратим, ошарашено смотрели на эту сцену со стороны, не успев даже понять, что происходит, а потом резко подорвались оттаскивать обезумевшего советника от ведьмы. Гират уже собирался подниматься, когда подскочивший Джог начал убирать его руку с плеча Цесы, заметив краем глаза, как разошлись две раны на лопатке. Аратим подоспел вовремя, чтобы приподнять советника с колен и отвести его к креслу в противоположном углу комнаты. Лиадэ смотрела на Гирата с укоризной и презрением, потому как считала такое поведение неприемлемым для взрослого опытного мужчины, который за время своего служения при дворе должен был научиться держать себя в руках, что бы ни случилось. Воздержавшись от комментариев, она прошла мимо мужчин на кухню, откуда послышался негромкий стук посуды и звук наливающейся воды. Через несколько минут Лиадэ вернулась с кипой чистых полотенец, простыней и ножом.

— Прошу помочь мне, молодые люди. Пожалуйста, прокалите его и разрежьте ткань на куски. У Вас хорошо получится. — С этими словами девушка протянула Джогу кухонный нож и простынь. Удивленный такой наглостью, браво все же нашел в себе силы улыбнуться легкому сарказму, прозвучавшему из уст Лиадэ, и принялся исполнять её просьбу. Не утруждая себя хождениями на кухню к очагу, Джог вытащил из внутреннего кармана фляжку, откупорил её и вылил содержимое на нож, отчего по комнате мгновенно разнесся терпкий запах сливовой водки. Проведя эту нехитрую манипуляцию, он со знанием дела начал кромсать ткань на полоски с удивительным усердием, так что Аратим даже залюбовался.

— Сейчас закипит вода, и будем обрабатывать раны. Её надо раздеть. Я предполагаю, что повозиться придется не только со спиной. — Лиадэ снова бесшумно покинула комнату, даже не взглянув в сторону Гирата.

— Везучий мерзавец… — пробубнил Джог, вспарывая простыню и с треском отрывая лоскут ткани.

Аратим взглянул на смертельно бледное тело, глубоко вздохнул и решительно направился к кушетке. Присев на колени около Цесы, он осторожно просунул руку под живот ведьмы, на секунду замер и прошептал:

— Будет больно…

Нащупав узел от пояса, он начал аккуратно протягивать его наружу, чувствуя, как ткань цепляется за обивку кушетки, шуршит, натягивается, причиняет ведьме весьма ощутимую боль. Передвигая пояс на спине, Аратим другой рукой, наконец, выудил сплетение нитей, так что можно было их развязать. Им владело странное спокойствие, как будто он делал что-то отвратительное для обычного человека, но привычное для него, как лекарь, надрезающий тело больного, чтобы извлечь гниющий орган. Распутав узел, Аратим начал вытаскивать пояс из-под тела Цесы, очень медленно и предельно осторожно, потому как не знал точно, есть ли открытые раны на животе. Покончив с этим, он оглянулся на Джога, уже заканчивающего готовить перевязочные лоскуты, слегка задумался, переводя взгляд с блестящего лезвия на тело Цесы, после чего протянул руку и коротко бросил:

— Дай нож.

— Тима, не глупи… — начал было отрабатывать свой сарказм Джог, но осекся под решительным взглядом специального поверенного и без пререканий вложил рукоять в открытую ладонь.

Аратим надрезал кусок, соединяющий между собой рукава тонкой оборванной полоской на шее, просунул руку под ребра ведьмы, слегка приподнял практически невесомое тело и ловко стянул левый рукав. Несколько ран на спине тут же покрылись каплями крови.

Аратим раздосадовано выругался и проделал ту же самую процедуру с правой рукой.

Стянуть подол оказалось проще всего и, небрежно бросив на пол окровавленное платье, специальный поверенный смог с облегчением вздохнуть. Тень сожаления скользнула по его лицу, когда его взору открылось изуродованное тело в ожогах, ранах, проколах, тощее и грязное.

— Нда… жесть. — Констатировал Джог, стоя за спиной Аратима и исследуя результат двухнедельного пребывания во дворце Принцессы Арно.

— Главное, что жива. — Коротко бросил специальный поверенный и обернулся на звук открывающейся двери: Лиадэ заносила в комнату таз с кипяченой водой.

— Принесите, пожалуйста, с кухни два стула, таз холодной воды и кувшин. — Распорядилась девушка, проходя мимо своих гостей к кушетке. Джог и Аратим дружно пошагали в кухню и даже ни разу не съязвили, проникшись важностью момента.

Когда все было готово, Лиадэ заняла место рядом с телом Цесы, обмакнула полотенце в кипяченую воду и начала осторожно протирать липкую грязную изрезанную спину. На пол покапала окрасившаяся в красный цвет вода с частичками дорожной пыли и запекшейся крови. Казалось, что время остановилось: прежде чем пятое полотенце отправилось в стирку, прошла целая вечность. Аратим напряженно следил за действиями девушки, и каждый раз невольно вздрагивал, как будто это по его открытым ранам проводили шершавым мокрым полотенцем. Закончив со спиной, Лиадэ промыла руки и ноги Цесы, аккуратно промачивая ожоги чистой ледяной водой из кувшина. Хриплое дыхание ведьмы при этом периодически останавливалось, но новая боль заставляла её со стоном каждый раз делать очередной вдох. Лиадэ кинула очередное полотенце в красную груду тряпок, вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и взглянула на Аратима.

— Мне нужно, чтобы Вы её перевернули на бок и удерживали в таком положении.

«Какой вежливый приказ, Нашему Величеству бы у неё поучиться», — пронеслось в голове Аратима, когда он обогнул кушетку и начал прикидывать, как бы так исполнить просьбу Лиадэ, чтобы не травмировать Цесу. Поняв сомнения специального поверенного, Лиадэ протянула ему смоченное в кипяченой воде полотенце, которое Аратим приложил к спине ведьмы, после чего осторожно приподнял её, ощутив под своей рукой каждое выпирающее ребро.

В первую же минуту глаза девушки расширились от страха и удивления, стоило ей только взглянуть на уже порядком затянувшееся клеймо. Быстро совладав с собой, Лиадэ начала промывать грудь и живот, спускаясь к ожогам на бедрах и икрах. На шрамах отчетливо были видны прилипшие ворсинки от черного платья, которые никак не хотели смываться, пахло паленой кожей и кровью. Аратим наблюдал за процессом со смесью беспокойства и закипающей злости. Каждую рану, которую пришлось разбередить, он считал своим личным оскорблением и жалел только о том, что смерть Принцессы Арно — дело не его рук. Тем временем Лиадэ почти закончила работу, добравшись до интимных мест. Её рука дрогнула, она на мгновение остановилась и как-то странно посмотрела на Аратима. Осторожно отодвинув одну ногу, она приложила белое полотенце к внутренней стороне бедра, после чего перевернула его, продемонстрировав красный кровяной след.

Аратим непонимающе следил за её действиями, полностью сосредоточившись на том, чтобы не причинить еще больше вреда и без того израненной спине.

— Её насиловали… — проговорила Лиадэ, чувствуя, как они вторгаются во что-то настолько личное, что всем присутствующим сразу же стало не по себе. В комнате воцарилось неловкое молчание. Гират прикрыл рукой глаза, Джог переводил взгляд с окровавленного полотенца на Аратима и обратно, видимо, ожидая, что тот первым отреагирует хоть как-то на это заявление. Взгляд специального поверенного застыл на несколько мгновений, тщательно скрываемые эмоции рвались наружу, но, как всегда, не находили выхода. Лиадэ глубоко вздохнула и продолжила обрабатывать раны. Несколько минут тишины закончились негромким плеском отправленного в таз последнего полотенца, после чего женщина потянулась, размяла затекшую шею и поднялась со стула.

Цесу аккуратно уложили на живот, смазали все раны на спине очередной чудодейственной мазью из запасов Аратима, и оставили, наконец, в покое, дав ей возможность прийти в себя самостоятельно.

Глава 17

Советник Её Высочества терпеливо ждал за дверью. Все было как обычно: тишина, ночь, мягкий диванчик в коридоре и занимательная книга о захватывающих приключениях. Он находился в приподнятом расположении духа, предчувствуя прекрасное времяпрепровождение в компании с подчиненной женщиной, которая не просто не будет сопротивляться, а даже наоборот, будет молить о смерти. На лице Медана заиграла самодовольная ухмылка. Они всегда выходят из этой комнаты напуганные, ищущие поддержки и понимания, их так легко обмануть, они верят любым обещаниям, готовы положиться на кого угодно, лишь бы исполнить свое единственное желание — сбежать немедленно. Медан будет понимающим, будет втираться в доверие, поддерживать и направлять. Вот только не к выходу, а к двери своей комнаты, откуда ни одна из них не выйдет живой.

Маленький щуплый мальчик с самого детства проявлял странную склонность к мучению животных и стремление доминировать над младшими. Властный отец всеми силами старался объяснить отпрыску, что он должен быть достойным мужем и защитником, но никак не угнетателем и фетишистом. Юнец сопротивлялся, ругался, дрался, а когда поумнел, просто начал скрывать свои дурные наклонности от родителей, которые не чаяли в нем души и ставили его в пример всем мимо проходящим. Область его познаний в плане подчинения и издевательства ширилась, и распятые кошки с отрезанными хвостами уже не удовлетворяли его любознательную натуру. Постепенно уже подросший сын советника Его Величества переключился на людей, а именно девочек на несколько лет младше себя, потому как щуплое телосложение не давало ему преимуществ. Жертва обязательно должна была быть слабее, как морально, так и физически. С сильными его трюки не проходили. Дипломатичный юноша ловко набивался в друзья и любовники, умело скрывая свои истинные мотивы, а потом вдруг представал совершенно в другом свете. Как подпрыгивало его сердце, когда он видел изменившееся лицо очередной поклонницы, как радостно ему было наблюдать её непонимание и слезы обиды, и как занимательно было изучать воздействие боли на это хрупкое тело. С маниакальным интересом он исследовал возможности женского тела, как долго она продержится с перерезанными сухожилиями или с шилом в щеке. Но все они умирали раньше, чем его страсть была удовлетворена.

Казалось, ничто не сможет утешить несчастного сына советника, но тут появилась она, красавица по имени Арно. Он готов был продать душу, лишь бы только овладеть ей. Он ходил за ней по пятам, использовал все проверенные временем техники, но она была неприступна. Загадочно улыбаясь, она всякий раз уходила от разговора, старалась не встречаться с ним взглядами и вела себя достаточно отстраненно. Он следил за ней, заглядывал в её окно, пробирался в её комнату и подолгу рассматривал её вещи, а когда она спала, сидел напротив её кровати и представлял себе все, на что была способна его фантазия.

Он никогда не забудет тот день, когда Командующий войсками Беростана ввел во дворец штурмовой отряд с приказом уничтожить королевскую семью. Взрослый мудрый мужчина, так же как и сын советника, был очарован, приманен многообещающими фразами, едва уловимыми поцелуями и прикосновениями длинных изящных пальцев.

Обезумев от понятной только темпераментному военному жажды, Командующий был готов исполнить любую просьбу, в том числе и отправить на эшафот собственную жену.

Медан собирался бежать вместе с отцом и женщиной, носившей наследника, но не мог отказать себе в слабости взглянуть еще раз на ту, кто будоражила его фантазии на протяжении нескольких месяцев. В переполохе, пробравшись между охранниками и стражниками, он аккуратно заглянул в королевскую спальню, застав весьма интересную сцену с участием Арно. Несколько секунд понадобилось хрупкой девушке, чтобы нанести Командующему шесть ударов в область сердца заточенным трехгранным стилетом. Из образовавшейся дыры сочилась густая кровь, мужчина широко открытыми глазами смотрел в потолок, не успев осознать того, что его славная карьера так безрадостно завершилась.

Медан стоял на пороге, не отрывая взгляда от ставшей еще более прекрасной и притягательной девушки. На золотых волосах блестели капли крови, он провела красной по локоть рукой по лицу, оставив на белой щеке багровый след, и медленно повернула голову в сторону двери. Слегка улыбнувшись, она невинно пожала плечами и, как ни в чем не бывало, попросила нечаянного свидетеля помочь ей убрать труп. Медан, не веря своему счастью, закрыл за собой дверь, приблизился к своей мечте и, встав перед ней на колени, стал целовать её руки, клясться в вечной верности и, кажется, даже признаваться в любви.

Она улыбалась и молчала, смиренно ожидая, когда иссякнет этот фонтан эмоций, и, видимо, этого времени ей было достаточно для принятия решения о водружении тела Командующего на дворцовой площади в компании королевской семьи.

Несмотря на то, что Медан собственноручно тащил несколько представителей правящей династии на эшафот, он все еще не чувствовал себя особо приближенным, он жаждал безграничного доверия, взаимности и власти. Он поспешил сообщить Арно, что его отец — советник Гират сейчас уводит из Асаха беременную наложницу Лиадэ, которая без всяких сомнений носит наследника престола Беростана. Она восприняла это снисходительно, конечно же, отправила погоню с приказом убить на месте, и сделала вид, что доверяет новому поклоннику настолько, что готова видеть его в роли советника. Счастье Медана сопровождалось такими всплесками эмоций, что первые несколько недель показательных казней и мучительных исследований возможностей человеческого тела превратились в кровавую бойню. Арно ликовала и уже начинала думать о том, что лучшего помощника она найти не могла. Потом её расположение приобрело совершенно новую окраску, когда советник опять же случайно стал свидетелем претворения в жизнь её странных склонностей и не смог сдержать свои. Вместе они разыграли извращенный спектакль, с упоением кувыркаясь в окровавленных простынях, небрежно спихнув тело илотки на пол.

Его помощь оказалась неоценима, особенно по части организации всеобщего молчания и повиновения. А замученные илотки были лишь малой платой за его верную службу, тем более что они — безродные и привыкшие к насилию — не представляли никакой ценности.

И вот уже больше года он коротал вечера на этой софе возле запертой двери, за которой по традиции было тихо, потому что илотка должна была молчать. Её необъяснимая реакция на громкий голос всегда забавляла его, ему нравилась, когда она свирепела от повышенных интонаций и без стеснения с изрядной долей фантазии выплескивала свои эмоции. Он даже иногда мечтал о том, чтобы кто-нибудь сорвался на крик, чтобы иметь возможность испробовать очередную задумку на несчастной жертве. Однако за дверью было по-прежнему тихо.

Новенькая была не такая, как все остальные, она сразу породила в нем странные сомнения. Одежда, настороженный взгляд, непонимание на милом остреньком личике — вроде бы все как обычно, но все же держалась она не как невольница. Да в ней присутствовал страх, какой-то обреченное одиночество, но вместе с этим было что-то еще, чего советник так и не смог понять или увидеть, как ни старался. Вызвать её на доверие также не получилось, что бы он ни делал, он всегда чувствовал внутреннее сопротивление, ему до жути не нравилось смотреть ей в глаза, как будто она могла прочитать в них его ложь и притворство. Медан удивился, когда после первого предупреждения она перестала кричать, а после пытки огнем и вовсе предпочла не открывать рот, пока с ней не заговорят. Но еще больше его впечатлила её выносливость, по его расчетам она уже давно должна была лежать в кровати и не вставать, но она даже не нуждалась в помощи, каждый раз выходя к завтраку самостоятельно и не хромая. В нем даже проснулось нечто вроде уважения к этой хрупкой иностранке, которая смогла продержаться так долго при ежедневных увечьях и не сломаться. Принцесса Арно также видела в ней нечто, что не поддавалось объяснению, поэтому и продержала так долго возле себя, пытаясь разобраться в её тайне. Но не найдя ответа, она списала все на стойкость тела и духа и решила покончить с этим глупым расследованием. Голос сердца она не слушала уже очень давно, полагаясь на разум и холодный расчет, которые подсказывали ей, что это все лишь отголоски её прошлого, банальный страх и ничего больше.

Каждый раз, отправляя на тот свет очередную жертву своих застарелых комплексов, Арно считала, что туда же вместе с ними уходят её страхи, не осознавая, впрочем, того, что на самом деле они питаются её изощренными пытками. И после недельного мнимого спокойствия её тревога возвращалась снова, росла, становилась невыносимой, требовала новых пыток и жертв, которые неизменно получала. И за всем этим стоял он — советник Медан, отбиравший самых податливых, самых психологически неустойчивых и при этом самых желанных, способных в полной мере удовлетворить странные наклонности двух тиранов. Но любая игрушка рано или поздно пресыщает. Темные волосы становятся привычными, рассматривать страх в коричневых глазах уже неинтересно, да и смуглая кожа очень плохо оттеняет цвет крови. Арно захотелось экзотики, причем именно из той страны, где рабства нет. Девушку, которая окажет сопротивление, которую сложно будет сломать, с нестандартной внешностью и характером. Медан нашел её и достаточно быстро, наткнувшись на торговцев изысканным товаром. Она подходила под описание, как никто другой, гордая и строптивая, интересная, с яркими зелеными глазами и каштановыми кудряшками. С каким нескрываемым любопытством он наблюдал за ней, как шла ей эта алая лента, как хотел он скорее, чтобы наступил тот день, когда Принцесса Арно сочтет её готовой к самому главному представлению в её жизни.

И вот она за этой дверью, молчит и терпит, а Медан ждет и улыбается своим фантазиям, отсчитывая минуты. Стройный ход его мыслей странным образом переплетался с увлекательным повествованием о пиратах и кораблекрушениях, о соленых брызгах и криках чаек, которые в его голове превращались в красные капли на лице и жалкие стоны.

Убаюкивающая мелодия сверчков из открытого окна, приглушенный свет лампы и легкое покачивание прозрачного занавеса оказывали настолько умиротворяющее действие на разомлевшего советника, что он и сам не заметил, как задремал. Очнувшись через некоторое время, он с недоумением осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, сколько времени он проспал и видел ли кто-нибудь его позорное поведение на посту. Медан прислушался, но дверь по-прежнему не пропускала ни единого звука. Он осторожно поднялся и выглянул в окно, надеясь, что свежий воздух слегка взбудоражит его дремотное состояние. Полная луна стояла высоко, заливая белым светом раскидистые сады королевского дворца, и эта поистине живописная картина быстро заставила советника осознать, что время перевалило далеко за полночь.

Он нервно оглянулся на дверь королевской спальни — обычно ночные экзерсисы не занимали у Принцессы Арно больше двух часов. Медан осторожно подошел к двери и приложил ухо к замочной скважине — тишина. Он смерил шагами коридор. В его голове рождались мысли одна страшнее другой: яд, убийство, заговор, тихий переворот, похищение. В конце концов, он глубоко вздохнул, и в качестве самоуспокоения решил думать, что она просто уснула. А если она спит, то уж точно не заметит скромный взгляд советника из приоткрытой двери. Он нервно оглянулся по сторонам, попытался погрызть ноготь, но вовремя одернул сам себя, решительно положил руку на дверную ручку и заглянул в комнату.

Медан не дышал. Первое, что он увидел — тело илотки с ножом в горле и лужу густой крови вокруг. Дальше его взгляд перенесся на пустующую кровать с четким контуром женского тела на покрывале, а потом левее на закрытый платяной шкаф и зеркало. Медан открыл дверь шире и одной ногой неуверенно перешагнул порог, и только окончательно убедившись, что из живых он здесь один, советник быстро закрыл за собой дверь. Он осторожно подкрался к телу девушки, стараясь не испачкаться в её крови, и невольно вздохнул: такая прекрасная и такая мертвая. Он втянул запах крови, смешанный с привкусом вина, корицы и ароматом ночных цветов, с сожалением опустился на одно колено и всмотрелся в её лицо. Рыжие крапинки веснушек, окровавленные завитки непослушных кудрей, яркие губы с неглубокими ямочками, длинные ресницы на потемневших от усталости веках. Теперь ей больше не грозит никакая боль. Хоть и обидно для советника, но за илотку уж точно можно порадоваться.

Он не решился до неё дотронуться. После наступления смерти он терял к ним интерес, в нем зарождалась какая-то странная брезгливость, ему казалось, что тело без души — просто грязный кусок мяса, годный только на корм бездомным собакам. Медан встал, обошел комнату по кругу, пытаясь найти хоть какое-то объяснение внезапному исчезновению Принцессы Арно, но так и не смог обнаружить ничего сколько-нибудь подозрительного. Все было ровным счетом, как обычно — заигралась, забыла о верном советнике, или просто разозлилась, а потом сбежала от переизбытка эмоций. Он устало взглянул на открытый балкон, потер лоб, соображая, что делать с телом, махнул рукой на колышущиеся занавески и прошептал: «К утру вернется».

Поразмыслив еще пару минут, Медан все же решил позвать стражу и служанок, чтобы прибраться в спальне. Он понимал, что ей вряд ли понравится тот факт, что в комнату кто-то вошел без её разрешения, но в то же время ей будет весьма неприятно вернуться в забрызганную кровью постель или поскользнуться на луже вязкой жидкости. Рискуя навлечь на себя гнев Её Высочества, Медан запустил в комнату прислугу и быстро раздал указания.

— Илотку в сточную канаву. — Советник строго взглянул на ухмыльнувшихся в ответ стражников. — Прибрать все к приходу Её Высочества. — Две служанки, смиренно опустившие глаза в пол, слегка кивнули и посеменили по направлению к заляпанной кровью постели. Медан оглянулся вокруг, сдернул с кровати покрывало, и бросил его стражникам с просьбой завернуть тело. И тут его взгляд упал на подушку, которая по какому-то странному стечению обстоятельств оказалась без наволочки. Однако необъяснимое подозрение даже не успело зародиться в голове советника, поскольку стражники очень быстро справились с поставленной задачей и уже выносили завернутое в покрывало тело из комнаты. Медан направился следом за ними, чтобы проконтролировать работу, а заодно спросить у прислуги, не видел ли кто-нибудь Её Высочество.

Следы беглянки отыскались очень быстро — вся конюшня стояла на ушах из-за внезапного визита Принцессы Арно. Дело в том, что лошади были её страстью, она покупала за баснословные деньги самых дорогих жеребцов и кобыл самых изысканных пород. Коллекционировала, устраивала скачки, разводила, скрещивала, добиваясь выведения новой идеальной породы, но никогда и никто не видел, чтобы она сама оседлала лошадь. Даже свою любимицу — Марион — вороную редкой красоты, она самостоятельно держала под уздцы лишь два раза, предоставляя право её объездки своему советнику Медану. Но сегодня ночью Принцесса Арно собственной персоной явилась на конюшню и попросила лошадь, после чего на глазах изумленной публики нелепо обвила вокруг ног подол платья и вскарабкалась в седло, пустив кобылу с места в галоп. Медан ошарашено слушал занимательные рассказы прислуги и не мог даже представить себе, как его хрупкая фея седлает рослую лошадку в шестнадцать ладоней в холке, так еще и галопирует на ней. Он потер виски, потому как от обилия несуразностей за эту ночь у него начинала болеть голова, а это означало, что скоро ему понадобится привычный выход эмоций. Опускаться до споров с челядью он считал выше своего достоинства, поэтому поспешил вернуться в королевскую спальню, чтобы еще раз проверить комнату на наличие чего-либо подозрительного, кроме подушки без наволочки. Такое поведение Её Высочества вызывало в нем нешуточное беспокойство.

Комната была вымыта и убрана в рекордно короткие сроки. От лужи крови на полу не осталось и следа, кровать была застелена новым бельем и белоснежным шелковым покрывалом, балдахин колыхался под потолком, а на столе стояли свежие фрукты и вино.

Медан подошел к софе, налил себе бокал красной тягучей жидкости, поудобнее устроился на диванчике и надолго задумался.

Глава 18

— Нам нужно привести её в чувство! Иначе, как мы узнаем подробности?! Я не могу отправить отряд, если не буду точно знать, что и как произошло! — Натиск Гирата сдерживали Джог и Аратим. Они вот уже пару часов безрезультатно пытались объяснить бывшему советнику, что ведьме нужен хотя бы еще один час для восстановления сил, и приводить её в сознание сию же минуту было бы весьма неразумно, учитывая её плачевное состояние.

— Просто скажите людям, чтобы начинали готовиться. А когда мы точно выясним подробности, отдадите распоряжение выступать. — Аратим сдерживался, как мог, и уже подумывал о введении должности советника при дворе Славца, на которую он после этого задания подходил, как никто другой.

— Что я им скажу?! К чему готовиться?! Это всего лишь изуродованная девчонка, которая в состоянии обморока выдавила из себя «да»! — в душе Гирата бушевала неуемная буря эмоций. С одной стороны его цель была так близка, он был в одном шаге от осуществления задуманного, наконец-то он мог влиять на жизнь людей Беростана, освободить их от постоянного страха. С другой — он стремился скорее попасть в Асах, чтобы вывести оттуда дорогого сына до того, как народ самостоятельно приговорит его к смерти и совершит казнь. А его совесть неустанно твердила, что нельзя поддаваться чувствам и поступать настолько несправедливо с несчастной девушкой, которая практически претворила его мечту в жизнь. Он обязан был быть благодарным, но не мог держать себя в руках. Он рвался в бой, боялся упустить благоприятный момент, стремился как можно скорее ворваться в Асах и подвесить на главной площади труп белобрысой твари.

— Эта изуродованная девчонка выживала двенадцать дней… — с нажимом произнес Аратим, чувствуя, что его терпению приходит конец, — двенадцать дней без еды и воды, травилась ядом, чтобы ты, старый маразматик, утолил свое самолюбие. Она заслуживает того, чтобы отдохнуть еще один гребаный час.

Даже Джогу становилось не по себе, когда коллега переходил на этот угрожающе-уничижающий тон. Что говорить о бедном советнике, который сжался под пристальным взглядом специального поверенного и благоразумно отступил. Аратим глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок, оглянулся на браво и только сейчас заметил, что Цеса лежит с открытыми глазами. В пару шагов он преодолел расстояние до кровати, нагнулся к ведьме и, чтобы хоть как-то скрыть свое волнение, снял с её лба влажную салфетку, успевшую впитать себя жар и лихорадочные капли пота. Цеса приоткрыла рот, стараясь хотя бы в двух словах предупредить мужчин о том, что случилось в Асахе, но не смогла произнести ни звука. Горло отекло и болело, а легкие горели огнем. Аратим, уловивший её состояние, налил в стакан горячий чай, распространивший по комнате терпкий пряный аромат, и аккуратно споил ведьме несколько чайных ложек напитка.

— Не напрягай связки. Ты очень сильно простужена. — К Аратиму в считанные секунды вернулся привычный деловой тон. Цеса судорожно искала способ, с помощью которого можно предупредить заговорщиков о своей выходке с преображением, потому как это могло очень сильно облегчить им задачу. В тот момент, когда специальный поверенный отвернулся, чтобы поставить стакан обратно на столик, Цеса пересилила себя, с трудом подняла руку, лежавшую на животе, и медленно поднесла её ко лбу. Когда Аратим повернулся обратно, ведьма уже пристально смотрела на него, указывая на свою голову, с призывом снять блок и послушать её. Специальный поверенный испуганно смотрел на девушку, его собственные мысли метались между жгучим любопытством и страхом за сохранность ценных сведений. Наблюдая его сомнения, Цеса устало опустила руку на подушку и состроила взгляд а-ля «ну, что ты ломаешься, я же профессионал». Молодой человек нервно оглянулся на Джога, который удосужился лишь пожать плечами в ответ.

Позади браво перешагивал с ноги на ногу Гират, явно не довольный этим промедлением.

Уж он-то точно не стал бы раздумывать над такими пустяками и давно выудил бы из девчонки всю интересующую его информацию.

Аратим приблизился к ведьме, сжал её руку и проговорил:

— Если что-то из того, что ты узнаешь, выплывет наружу, я думать не буду. — Цеса взглянула на него, как на умалишенного, пытаясь донести до поверенного тот незначительный факт, что она себе не враг.

Аратим прикрыл глаза, размял шею, заглянул в уставшие зеленые глаза ведьмы и снял блок. Цеса, как могла, старалась сдержать поток информации и не сливать на специального поверенного все и сразу, дабы не травмировать его неокрепшую психику, но сила восстановившегося Таланта была выше физических возможностей израненного тела.

Фильтр также не сработал, и Аратим увидел то, что ведьме хотелось бы скрыть от посторонних глаз: капли крови, стекающие с ножа, зверская игрушка, извлеченная из тела, страх и боль, крики, раздирающие горло и не находящие выхода. И вот, наконец, самое главное — нож в горле и трансформация. Глаза Аратима медленно расширялись, разрозненные мысли, звучавшие в ответ на очередную картинку, колебались от ярости и ненависти до сожаления и чувства вины. А когда он увидел глазами Цесы её собственное мертвое тело и отражение Принцессы Арно в зеркале, лицо его озарила недобрая ухмылка.

Поняв, что конкретно провернула ведьма в спальне Её Высочества, Аратим мгновенно нарисовал план действий для отряда Гирата, который должен был донести до народа Асаха, что самозванка мертва. Цеса в этот момент уже медленно отключалась не в силах больше держать связь с поверенным, сознание затуманивалось и выбрасывало в информационный поток отдельные картины бешеного галопа, ночного купания в ледяной воде, окровавленной наволочки и фонаря над воротами Силая. Уловив последние несвязные мысли ведьмы, Аратим нагнулся к ней еще ближе и прошипел прямо в ухо:

— Отмокать в ледяной воде. Умна! Поправишься — убью. — Цеса легонько улыбнулась, проваливаясь в очередной горячий сон без сновидений, в котором ей предстояло метаться до следующего нечаянного пробуждения.

Специальный поверенный резко поднялся, повернулся к терпеливо ожидавшим его собеседникам и подозвал к себе Гирата. Джог также не остался в стороне и приблизился к специальному поверенному, стремясь удовлетворить свое любопытство. Аратим в трех словах расписал сообразительность Цесы, намекнув советнику на то, что его людям легче всего будет найти тело Арно в сточной канаве или мусорной яме, то есть там, куда она чаще всего выкидывает замученных илоток. Просветлевший Гират дернулся было отдавать распоряжение о выступлении, но вынужден был помедлить еще несколько минут, чтобы предупредить Лиадэ и ребенка о возможной опасности. Аратим же тщательно скрывал свое нетерпение, поскольку ему также нужно было отлучиться по очень важному, а теперь уже и неотложному делу. Как только маленькая ручонка наследного принца прикрыла дверь за советником, Аратим подмигнул Джогу и выскользнул в другую дверь, ведшую из кухни на задний двор, где он ловко перескочил через забор и скрылся в соседних палисадниках.

Он передвигался быстро, давно изученной дорогой, которая вела к маленькому дому, построенному супружеской парой из Асаха несколько месяцев назад на другом конце поселения. По крайней мере, официальная версия была именно такова, и пока что никто не посмел её оспорить. Эти двое слишком органично вписались в размеренный быт Силая, и мало кто заподозрил их иноземное происхождение, о котором Аратим знал доподлинно.

С легкой руки Руты в Славце были найдены двое уроженцев Беростана, которые уже несколько десятков лет успешно сосуществовали с жителями Ландоса. Завербовать и первого и второго оказалось делом нескольких часов, поскольку ушлых представителей их нации всегда пугал шантаж, даже за самые малые провинности. А слышать завуалированные угрозы от человека, обладающего Талантом, и вовсе не хотелось никому.

Легенда родилась сама собой, когда эти двое начали рассказывать истории своих печальных взаимоотношений с противоположным полом, что и побудило их покинуть родную страну и поискать убежище в более свободном обществе. Их быстро окрестили мужем и женой и отправили строить быт и счастье в родном краю взамен пообещав протекцию и всяческую поддержку, а также неразглашение некоторых не особо приятных фактов из их жизни.

Масун, так звали молодого человека, очень легко втерся в доверие к организатору сопротивления Гирату и стал его помощником. Незадачливый шпион всячески уклонялся от необходимости совершать вылазки во дворец Принцессы Арно, каждый раз находя оправдание своему страху. Но он проявил себя прекрасным организатором и стратегом, разрабатывая план действий и отступления вместе с советником, а параллельно добывая и сливая на сторону ценные сведения. Его, так называемая жена Найдэ, в принципе, занималась тем же самым, чем зарабатывала на жизнь в Славце — шила платья. С одной лишь разницей — здесь это были повседневные наряды, а не сценические, в которых потом удобно выступать по ночам перед щедрой заросшей щетиной публикой и получать за это деньги, иногда обманным путем. Их нехитрое любовное гнездышко было завалено тканями и планами дворца Асаха, а сами они продолжали смотреть друг на друга косо, еженощно запираясь каждый в своей комнате и стараясь как можно реже встречаться взглядами. Передавать сведения специальному поверенному они также предпочитали поодиночке, чередуя свои визиты на нейтральной территории и письменные послания.

Последние две недели напряженного ожидания, когда Аратим находился в Силае и с завидным постоянством попадался им на глаза, они стали особенно нервными и дергались по любому поводу, видя в его поведении некую угрозу. Поскольку посвящать этих двоих в планы убийства Принцессы Арно никто не собирался, Масун и Найдэ начали надумывать себе самое страшное, а именно их безвременное разоблачение, а то и кончину. Утро этого дня стало особенно значимым для парочки, поскольку они оба решили, наконец, пойти и сдаться соотечественникам, мотивируя это тем, что терпение их лопнуло. Аратим застал их у входа, запихнул обратно в дом, закрыл дверь на ключ и негромко начал вправлять мозги неудавшимся шпионам.

— Куда? — специальный поверенный еще не успел отдышаться, нервно взглянул на часы и мысленно отмерил себе ровно пять минут, которых Гирату хватит на донесение распоряжения до отряда.

— Мы больше так не можем. — С чудовищным акцентом проговорил Масун, порываясь снова открыть дверь. Аратим выдернул ключ из замочной скважины, держа мужчину на расстоянии вытянутой руки.

— А больше и не нужно. Последнее задание. — Масун остановился и неуверенно оглянулся на Найдэ. Ему слабо верилось в то, что все вот так вот быстро закончится без морального и физического ущерба. Этих последних заданий было на его памяти уже штук пять и каждое становилось началом следующего, поэтому и сейчас мужчина настороженно отнесся к словам специального поверенного. Но при этом становиться пленником королевских казематов Славца ему вовсе не хотелось, а надежда на действительно последнее задание все еще теплилась, поэтому он со вздохом отступил с пути Аратима и пригласил его пройти в комнату.

— Что еще от нас нужно? — спросил Масун, проходя за Аратимом в заваленную тканями коморку, в которой Найдэ обычно занималась шитьем. По совместительству здесь же располагалось нечто похожее на кухню с импровизированным очагом и обеденным столом.

— От тебя. Помощь Найдэ больше не нужна. — Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, женщина наоборот напряглась еще сильнее, потому как была уверена, что пока она делает что-то для этого человека, её жизнь находится в безопасности. Но, как только её услуги станут бесполезными, она умрет. Естественно эти странные предрассудки не имели ничего общего с действительностью и основывались исключительно на байках, которые ходили по всей столице и рассказывали о специальных поверенных невообразимые истории. Отчасти и они были правдой, но в данный момент в планы Аратима точно не входило то, чего ожидала от него Найдэ.

— Я слушаю. — И только сам Масун знал, чего стоило ему произнести это вслух. Он не верил Аратиму, боялся его, хотел бы никогда его не видеть и не знать. Он всеми силами хотел освободиться от этого гнета, от лишних обязательств и от необходимости постоянно врать и скрываться. Но в то же время он уже настолько сильно сжился со своей ролью, настолько сильно прикипел душой к новому делу, что не мог представить свою свободную дальнейшую жизнь без планов и стратегий. В его голове в считанные секунды сложилось сразу несколько цепочек развития событий, и в каждой он смог рассмотреть тот момент, когда Гират прощает его предательство. В каждом из возможных вариантов ему проще было подойти к наставнику тем, кем он является на самом деле, нежели в маске примерного семьянина со скелетами в шкафу.

— Спровоцируй смерть Медана, и вы свободны. Отряд выдвигается в ближайшее время.

Иди с ними. — Аратим стоял возле стола и сосредоточенно наблюдал за реакцией Масуна.

Найдэ заняла единственный свободный табурет и молча смотрела на собеседников, переводя взгляд то на одного, то на другого, не решаясь вставить свою реплику.

— Но как я это сделаю? — растерянный взгляд Масуна говорил о многом, в том числе о том, что специальному поверенному с огромной долей вероятности предстоит запачкать руки самому.

— Медан увел из поселения сестру Хамада, жену Абдула, двух дочерей Тайнира и невесту Рамана. Напомни им об этом в пути. А заодно спроси, кто из их женщин вернулся домой живой и невредимой. — Аратим не верил в успех предприятия, но выбора у него не было.

Либо этот недалекий стратег раздует пламя негодования еще в пути, либо специальному поверенному придется искать другой способ устранения Медана. А это будет весьма непросто, учитывая тот факт, что портить отношения с Гиратом ему никак нельзя.

Собственно говоря, именно поэтому Цеса и оказалась во дворце вместо Аратима. Если бы этим занимался специальный поверенный, то молодой советник вряд ли сейчас в добром здравии отдавал распоряжения, а скорее лежал в той же яме, что и пресловутая Принцесса Арно. И был бы проклят Гиратом на веки со всеми вытекающими из этого последствиями политического и экономического характера.

Масун несколько минут напряженно вглядывался в лицо Аратима, после чего с тяжелым вздохом узника, идущего на казнь, протянул ему руку в знак того, что он принимает его условия.

— Я сделаю ровно то, что ты мне велишь. Если они откажутся убивать Медана — в этом не будет моей вины, и мы все равно будем свободны.

Аратим колебался несколько мгновений, но, взвесив все за и против, все же пожал руку Масуна. Если мужчине удастся незаметно для Гирата подговорить других участников данного мероприятия совершить весьма справедливое действие, Аратим будет очень доволен. Если не удастся — он вмешается сам или попросит Джога. В любом случае наличие хоть какого-то шанса уйти из Беростана незапачканным пока еще грело душу специального поверенного, а потому даже такая сомнительная сделка могла принести свои плоды.

Глава 19

Солнце палило нещадно.

В горячем воздухе плыли запахи гари и крови, рассеивалась пыль с мостовых, поднятая галопирующими лошадьми, и развевались на ветру истерзанные красные ленты. На дворцовой площади толпился народ — пронесся слух, что Принцесса Арно мертва. Никто, однако, не торопился раскладывать по камешкам и бревнышкам эшафот, все ждали, растерянно переглядывались и перешептывались. Люди свободно проходили через ворота во дворец, толпа росла, стражники не препятствовали массовому скоплению и также казались рассеянными.

Аратим стоял в стороне, как и в прошлый раз, укрывшись под сенью раскидистых деревьев. Он наблюдал. Предпринимать что-либо было пока еще рано. Специальный поверенный посмотрел вверх, на солнце — время перевалило за полдень. Он начинал переживать.

В этот момент послышался невнятный гул толпы, который нарастал по мере восхождения на трибуну советника Медана. Аратим присмотрелся: руки мужчины оказались связаны, позади него шли двое из отряда Гирата в сопровождении Масуна.

Напряженное ожидание сменилось еще более стойким ощущением, что они не успеют или не сумеют казнить советника, и Аратим начал судорожно просчитывать все возможные варианты развития событий. Каждый раз он приходил к тому, что Медана либо спрячут, либо увезут под охраной, и тогда он уж точно не сможет добраться до объекта, поэтому нужно что-то предпринимать именно здесь и сейчас.

Тайнир и Абдул, приведшие советника на площадь, оказались под пристальным вниманием специального поверенного. Заученным движением Таланта он распознал эманации гнева и страха и начал очень аккуратно подпитывать их извне. Собирая по крупицам состояние толпы, вычленяя нотки злорадства и торжества, вкупе с редкими аккордами ненависти и желания мести, он плел новую песню, которая постепенно начала звучать все громче в голове двух мужчин позади Медана. Он молился только о том, чтобы что-нибудь задержало Гирата, который в этот момент проводил в город Лиадэ с ребенком, дабы доказать ликующей толпе возрождение прежней власти.

Совсем скоро с трибуны, оккупированной слугами, зазвучали призывные лозунги совершить месть. На площадь вывели освобожденных илоток. К некоторым из них тут же бросились родные и начали уводить их с улицы домой, чтобы отмыть и вылечить израненные тела. Тайнир усмотрел среди них свою дочь, уведенную из Силая несколько месяцев назад, и не поверил своему счастью. Это и стало катализатором момента: Тайнир вытащил девушку из толпы, поднял на эшафот и, прижимая к телу вновь обретенное дитя, произнес пламенную речь. Толпа подхватывала и повторяла практически каждое слово, из разных уголков слышались одобрительные возгласы, женщины плакали, мужчины готовы были идти в бой. И вот настал тот момент, когда народ не выдержал — первые ряды кинулись вершить правосудие.

Медан не сопротивлялся. Ни когда его привязывали к лошадям за руки и ноги, ни когда под восторженные крики толпы, животные погнали в разные стороны. Он смиренно улыбался, представляя себе, как там, в пучинах новой жизни, встретится с ней и снова будет её рабом. Гират увидел лишь жалкие останки своего сына, но в знак солидарности с народом не стал ни скорбеть, ни наказывать виновных прилюдно. Вместо этого он поднялся к своим соратникам и приказал вынести во двор тело Принцессы Арно. Мертвая, но все равно прекрасная, она была штырями прибита к деревянной плите, перерезанное горло чернело на фоне бледно-серого тела, белые кудри падали до земли, а окровавленное лицо нисколько не потеряло своего великолепия. Её оставили гнить. И каждый желающий имел право издеваться над этим телом, сколько угодно. Но никто к нему не прикоснулся — слишком свежа была память, слишком отвратительным находили для себя люди уподобляться такой мерзости.

Еще одна пламенна речь о восстановлении мира и былого величия закончилась появлением маленького Асаха и Лиадэ, которых люди приняли с опаской, но весьма благожелательно. Гират тем временем приглашал всех желающих вершить праведный суд над приближенными и восстанавливать справедливость, не продолжая кровавую бойню, гуманно, но строго. Народ, наконец, вздохнул с облегчением: праздника на костях и крови не состоялось. Тела были убраны к вечеру, а мостовая очищена.

Вечером между Аратимом и Гиратом состоялся короткий диалог, в ходе которого была назначена решающая встреча при дворе Користана Второго. После этого специальный поверенный самоустранился, стараясь больше не привлекать к себе внимания, дабы советника не обвинили в сговоре с соседними государствами.

На сборы ушло полтора дня. Отыскать подходящую карету для перевозки Цесы оказалось не так просто, и если бы не помощь Найдэ, вряд ли они управились бы за такое короткое время.

Утром третьего дня, когда солнце только показалось из-за горизонта, Джог вынес перебинтованную и закутанную в два одеяла Цесу на улицу и понес к карете. Ведьма шипела и извивалась, потому, как бинты саднили свежие раны, а браво не сильно старался смягчить её мучения.

— Твою мать, Джог! Ты не мешок с картошкой несешь! — наконец не выдержала Цеса, но её жалкий хрип не был принят во внимание. Джог, не стараясь угодить, как мог, уложил Цесу на подушки в карете и бросил:

— Не выделывайся. А то накажу.

— В самом деле, Джоги, прояви хоть каплю сочувствия. — Вступился Аратим и был красочно послан на хрен с предложением не лезть туда, куда с самого начала не полез.

— Тима, она слишком хилая. Я привык таскать тяжести. А баб обычно за волосы. Так что не обессудь.

— Уроды… — раздалось из открытой двери кареты. Но и этот удручающий всхлип не произвел должного впечатления. Джог, проходя к лошади, мимоходом захлопнул дверцу, дабы больше не слышать булькающих замечаний новоиспеченной героини.

Дорога домой пролегала в туманном забытьи с редкими вкраплениями осознанных сцен, когда Цесе насильно впихивали какую-то еду и перевязывали раны. Ведьма отчетливо помнила, что её постоянно знобило, ощущала жжение в груди и зуд на обожженных местах, спину саднило. Однако при всем при этом душу грело осознание того, что она хоть и частично, но жива, и едет туда, где о ней смогут позаботиться лекари. Уровень доверия к спутникам слегка возрос, поэтому она не ожидала гадостей ни от Джога, ни от Аратима, и уж тем более не могло прийти ей в голову, что соучастники преступления смогут бросить её где-нибудь на полпути умирать в одиночестве. Иначе, зачем они с таким усердием искали для неё экипаж? Поэтому Цеса дала себе волю, расслабилась, насколько это было возможно, и позволяла себе выныривать из туманных сновидений лишь в условиях острой необходимости.

Они миновали границу Ландоса, когда солнце уже практически скрылось за горизонтом.

Решено было переночевать на уже облюбованной ими ранее полянке в тени вековых дубов. Аратим по обыкновению развел костер, Джог за уши вытащил из куста упитанного и очень любопытного кролика, а Цеса, лишившись привычных укачиваний в карете, также вынуждена была насильно вытащить себя из сна и прислушаться.

На поляне потрескивали ветки. Джог натачивал нож. Аратим что-то мурлыкал себе под нос, зажаривая мясо на огне.

Где-то совсем близко шуршали опавшие дубовые листья, хрустели желуди под копытами диких зверей. Прямо над головой путников негромко ухал филин, а мотыльки, шелестя крылышками, без опаски летели на свет пламени. Где-то слева в высокой траве стрекотала неуемная последняя цикада.

Цеса зевнула и попыталась повернуться, чтобы хоть как-то облегчить страдания тех частей тела, которые она уже успела отлежать. Шорох её движений органично смешался с многообразием звуков на улице и остался незамеченным.

— Джог, глянь, может быть, она проснулась. — Небрежно бросил Аратим, не отводя взгляда от тлеющих углей.

— Да дрыхнет! — махнул рукой браво, продолжая полировать нож и даже не двинувшись с места.

Аратим задумчиво посмотрел на дверцу кареты и решил дать Цесе еще десять минут драгоценного сна.

— Тима, а что мы с ней дальше делать будем? — вдруг задался вопросом Джог.

Специальный поверенный промолчал, ибо и сам не до конца еще понимал, почему они везут её обратно и что станет с ведьмой, когда они вернутся.

— Может оставить её здесь. На съедение волкам. — Пожал плечами Аратим.

— На хрен тогда вообще было все это затевать? Ни за что не поверю, что у тебя нет четкого плана. Зная тебя, Тима… — Джог спрятал нож в футляр и прикрепил его на пояс.

— Джоги, у меня БЫЛ четкий план. План сработал. Только по моим расчетам она никак не должна была остаться в живых. А она, мать твою, жива!

— Так чего мы ждем? — Лицо Джога озадаченно вытянулось, так что Аратим, взглянув на него, поневоле улыбнулся.

— Ты в судьбу веришь? — В наступившей тишине с легким треском из костра выпрыгнул пылающий уголек. Браво удивленно проследил за ним, потом вновь посмотрел на Аратима и пересел поближе к огню.

— Ты и судьба, Тима, как бы тебе сказать… короче, хрень это полная. Ты и есть судьба.

Так же, как и я, и она. — Джог кивнул на карету, стоявшую недалеко от кострища. Аратим также посмотрел в ту сторону, задумчиво перевел взгляд на дверцу, слегка прищурил глаза и продолжил:

— Давай по-другому. Что ты лично о ней думаешь?

— Выделывается много. Если бы я не был таким снисходительным, давно бы наказал. А она, тварь тупая, не осознает своего счастья. Но, я тебе скажу, она мне полюбилась.

Скучно без неё будет. — Аратим, не ожидавший такой искренности, с любопытством наблюдал за браво. Разговор обещал быть занимательным.

— Прекрасно. В таком случае, если мы её отвоюем, а я предполагаю, что повздорить все-таки придется, как лично ты будешь действовать дальше?

— Тима, ты же понимаешь, что решать не нам. — Джог замолчал на секунду, а потом его лицо озарила самая ехидная ухмылка. — Или твоя наглая морда что-то затеяла?

— Это сейчас не важно.

— Ну, тогда ломка и нравственное падение неизбежны. А потом ты построишь её заново.

Вот только зачем? Своенравная бабёнка с Талантом — далеко не козырь. — Аратим неопределенно хмыкнул.

— Правильно дрессированная — козырь.

На этом Джог решил остановиться, потому, как прекрасно знал, что вытащить какую-то информацию из специального поверенного не получится, даже если угрожать ему насильственной смертью. Пока Аратим не созрел до более серьезного разговора, браво будет оставаться в стороне и делать свое дело. Его выдрессировали правильно.

Аратим выложил мясо в тарелку, поднялся с лежака, размял затекшие ноги и направился к карете. Из открытой двери на него был направлен уставший взгляд замутненных глаз и тихий упрек:

— Я уж думала, не вспомните…

— Не напрягай связки, кому сказал! — Аратим знал, что она не спит и прислушивается, но принял определенные меры предосторожности, поэтому Цеса слышала лишь отдельные фразы, по которым невозможно было определить основную цепь разговора.

— Я хочу в кусты.

Аратим ловко распустил одеяло и помог ведьме выбраться из кареты. В прохладном ночном лесу её моментально одолели мурашки вместе с крупным ознобом, так что, после тряски в кустах, она быстро была проведена к костру и закутана в дорожный плащ.

Сидеть было намного удобнее, чем лежать: затягивающиеся раны чесались и зудели, и небольшая растяжка доставила ведьме сомнительное, но удовольствие. Она осмотрелась по сторонам.

— Знакомая полянка. — Приступ кашля оказался настолько неожиданным и пугающим, что даже браво слегка вздрогнул.

— Тима, а она у нас тут не окочурится?

— Если скажет еще хоть слово, сверну шею собственными руками. Если будет послушной девочкой — до Славца дотянет. — Искоса глядя на Цесу, Аратим заваривал очередной исцеляющий чай, который по его словам мог поставить ведьму на ноги за два дня при определенном содействии с её стороны. На что Цеса саркастически улыбалась и всем своим видом давала понять, что её Талант направлен на осуществление более важных вещей в организме, чем взаимодействие с какими-то козьими уринами.

— Давай её обратно в коморку пихнем. От греха подальше… — явно заскучавший по обмену любезностями Джог не стал терять времени даром и решил умудриться за самое короткое время отработать весь свой накопившийся сарказм на ведьме.

— Джог, поимей совесть. Свежий воздух еще никому не вредил. — Цеса отхлебнула горячий чай, слегка поморщилась, после чего пристально с загадочной улыбкой посмотрела на костер и легонько дунула.

Струйка пламени поползла по траве прямо к Джогу, стараясь самым коварным образом задеть его сапог, а если получится, то и продырявить штаны на ответственном месте.

Браво не сразу распознал источник невиданного коварства, и только когда едкий дымок начал подниматься от правой ноги, а в воздухе запахло паленой кожей, опустил глаза вниз.

Четкая дорожка паленой травы от кострища до его подошвы и гадкая ухмылка Цесы стерли последние сомнения. Нецензурные слова и выражения, последовавшие за осознанием вероломного поведения так полюбившейся ему ведьмы, редко встречаются даже в обиходе портовых грузчиков, поэтому Цеса постаралась абстрагироваться и не засорять свой словарный запас настолько красочными эпитетами.

— Вот что ты делаешь? Я к ней со всей душой! Укрыть от ветра и холода! Ты же понимаешь, что я тебе руку сломаю, тупорылая обезьяна. Так зачем так? — Возмущению браво не было предела, он декламировал все доступные его разгоряченному уму названия для Цесы с таким воодушевлением, как будто произносил речь с трибуны ораторов.

Ведьма даже заслушалась. Аратим тихонько посмеивался и даже, на почве особого расположения, одобрительно кивнул Цесе.

— Джоги, если она не может тронуть тебя или ответить словесно, она всегда сможет использовать подручные материалы, чтобы тебе навредить. Запомни и не лезь на рожон.

От стихийных бедствий ты не застрахован. — Отрезал Аратим, растягиваясь на лежаке после сытного ужина. Цеса допила свой чай, сглотнув слюну, посмотрела на полагающиеся ей кусочки мяса, и с прискорбием поняла, что вряд ли сможет их проглотить. Но голод оказался сильнее.

Ведьма потянулась за тарелкой, отчего спина приятно зачесалась, бинты поскребли по корочкам ран, и что-то вроде урчания довольной кошки вырвалось из уст ведьмы. Аратим с интересом перевел взгляд на Цесу, Джог также уловивший этот звук напрягся.

— Вы слышали?

— Угу… — прохрипела ведьма, тщательно пережевывая кусок мяса, а свободной рукой указывая на себя.

— Это ты была? — Цеса кивнула. — Ого! А кому-то светит большое будущее при дворцовом борделе!

Ведьма в очередной раз сделала над собой усилие, и уголек из костра вылетел достаточно далеко, чтобы угодить Джогу пусть не в причинное место, но довольно близко и ощутимо. Браво удрученно взглянул на свои штаны, смахнув остатки угольков, посмотрел на Цесу и сокрушенно произнес:

— Новые брюки. Ну, все.

— Джог, не придуривайся. Выходишь на караул первым. Нужно отдохнуть.

Цеса, еще не до конца прожевавшая свой ужин, пока не собиралась спать, а потому решила уделить какое-то время охране их нехитрого лагеря от диких зверей. Разбросанные маячки, на которые требовалось не так много сил, худо — бедно отпугивали среднюю и мелкую дичь, поэтому Джогу оставалось беречься лишь от людей.

С трудом прожевав и проглотив два куска мяса, Цеса протянула тарелку браво. Он несколько мгновений непонимающе таращился на акт неслыханной щедрости, после чего попытался вежливо отказаться. Ведьма приподняла бровь и кивнула на костер, что подействовало на Джога очень даже положительно, потому как тарелка тут же оказалась у него в руках, а куски крольчатины с рекордной скоростью скрылись в его желудке.

Браво небрежно отставил посудину в сторону и вместо спасибо пожелал Цесе спокойной ночи. Но даже такая благосклонность оказала на ведьму неизгладимое впечатление, что видимо и повлияло на качество их дальнейшего путешествия.

Дорога до Славца заняла не больше времени, чем в прошлый раз, несмотря на то, что Цесу пришлось везти в экипаже. Славец встретил их теплом и солнцем, а также весьма обходительной помощницей лекаря и энергичным эскулапом, который незамедлительно взялся за лечение ведьмы. Девушку перебинтовали, подштопали, обработали ожоги и ушибы и полностью обеззаразили. Джог в это время изучал острые как бритва инструменты лекаря на столе, а помощница целителя ластилась к Аратиму, тем самым приводя Цесу в жуткое недовольство. Специальный поверенный учтиво объяснял дамочке, что, возможно, в следующий раз, в его комнате, которая находится она сама знает где.

«Вот и началось…» — пронеслось в голове у Цесы, она внутренне сжалась и приготовилась к тому, что такого рода экзерсисы она будет лицезреть каждый день.

Цесу подлатали, да и сама она постаралась на славу с применением Таланта. Следы от ожогов практически исчезли, самые маленькие раны спине превратились в белые ниточки, а клеймо стало практически незаметным. Все остальное взял на себя эскулап, наложив швы и лечебные повязки, так что две недели в дворцовом лазарете превратили ведьму в человека. Она даже поправилась и практически вывела яд анчара из организма, хотя до полного очищения было еще далеко.

Единственное, что за это время, кажется, не вылечилось, а наоборот пострадало еще сильнее, была психика Цесы. Каждый день она слышала отголоски историй, которые происходили при дворе Его Величества. Каждый день люди обсуждали кто, кого, когда и где, а уж при каких обстоятельствах — это вообще было святым делом. Обсуждали всех и все, не гнушались никакими методами и словами. Причем за один день ей периодически приходилось слышать до пяти разных версий одной и той же истории, смотря кто и как её приукрасит.

Двое с отравлением, одна с мнимой аллергией очень похожей на уколы ядовитого плюща, четверо с прыщиками на попе и члене, семь с ушибами, травмами производственного характера и растяжениями, еще две дамочки с ожогами от воска и двенадцать человек с признаками кислородного голодания. Вот такая интересная статистика выстроилась перед Цесой за время её пребывания в изоляции во дворце. Ей было действительно страшно узнать, что же творится там, на воле, в гулких залах и драпированных коридорах замка Его Величества. И ей вовсе не хотелось знакомиться ни с одним из тех, кого она увидела мельком. Каждый был фальшив до невозможности, изворотлив, пискляв, с заученными фразами и картинными жестами. Цеса внутренне содрогалась при каждом визите уже на третий день и искренне сочувствовала эскулапу, который терпел все этой с невероятной стойкостью тела и духа. А когда она уже готова была начать восхищаться непробиваемым лекарем, — случайно узнала, что он плотно сидит на морфии, поэтому ему категорически все равно, смотреть ли на резвящихся в луже воробьев или на прыщи на попе.

Когда на минуту заглянул Аратим, Цеса приложила все усилия, чтобы убедить его в том, что дальше она сможет вылечить себя сама. Учитывая, что голос уже восстановился, хрипы и кашель практически ушли, и осталось совершить лишь одно небольшое усилие над собой: подкрепить силой воздействие «козьей урины» на организм. Специальный поверенный после детального разговора с лекарем вывел Цесу из дворца и поселил в доме прямо в центре Славца. В собственном, по его словам.

Глава 20

— …Цеса ди Гарвин. — Докладчик перевернул последний лист и аккуратно закрыл папку, после чего поднял, наконец, взгляд на сидящего напротив человека, ожидая дальнейших указаний. Тусклый свет лампы, стоявшей на правом углу стола, оказался слегка непривычным для его глаз, так что он зажмурился и несколько секунд в темноте закрытых век наблюдал, как скачут светящиеся буквы из доклада.

— Цеса ди Гарвин… — задумчиво протянул собеседник, удобнее устроившись в богато украшенном кресле, обитом бархатом цвета изумруда. — Хм… кто бы мог подумать… — человек странно ухмыльнулся, открыл деревянный ларчик, располагавшийся рядом с лампой, извлек оттуда сигарету и задумчиво уставился на папку с бумагами.

Докладчик ждал. Теперь уже не столько дальнейших указаний, сколько развития действий, поскольку очень редко за долгие годы службы ему приходилось видеть такую реакцию. Обычно после часового доклада, папка с бумагами сразу же отправлялась в ящик стола, а исполнитель — собирать новые сведения. В этот раз слушатель явно был настроен на продолжение разговора, более того, на обсуждение своих личных планов и целей.

Докладчик старался не выдать своего нетерпения и любопытства, внешне оставался собранным и спокойным, как и полагалась человеку с таким послужным списком, как у него. Блуждающая улыбка не сходила с лица собеседника, а театральная пауза явно затягивалась.

Наконец мужчина за столом очнулся от своих мыслей, прикурил сигарету, выпустил клубок дыма и неожиданно произнес:

— Могу я услышать твое личное мнение? Не опираясь на факты и события. Коротко, обстоятельно, как ты умеешь.

Докладчик был удивлен. Долгое время у него не было права на личное мнение, все свои наблюдения и мысли он записывал в отдельный блокнот и, как водится, никому не показывал. Видимо, этот случай был действительно из ряда вон выходящим, ибо такого поворота событий опытный шпион не ожидал. Собеседник тем временем успел затушить сигарету и потянуться за второй.

— Ваше Величество, смею заметить, я слегка удивлен Вашей явной заинтересованностью.

Но если Вы действительно хотите знать мое мнение… — докладчик сомневался. Он понимал, что Король строит грандиозные планы, которые явно не ограничиваются вербовкой нового браво, поэтому старался подобрать наиболее подходящие слова, чтобы выразить свое видение сложившейся ситуации. — Что же. Личность неоспоримо сильная, выдающаяся. Очень гибкая психика, повышенная приспособляемость к стрессовым ситуациям. Мощные плюсы: находчивость, неординарность мышления, выдающийся Талант. Наличие такого бойца в штате можно считать большой удачей. Если не допускать его к рычагам управления. Потому как даже малая доля власти сделает его тем привлекательным мазком, который в итоге испортит всю картину.

Собеседник удивленно приподнял бровь.

— Что ты имеешь ввиду?

— Только то, что сказал, Ваше Величество. Я всерьез полагаю, что близость Цесы ди Гарвин к правящей династии может пошатнуть сложившуюся удобоваримую картину. — Докладчик слегка откашлялся, пытаясь скрыть свое волнение, поскольку никогда еще ему не приходилось пусть даже завуалировано перечить Королю. Мужчина за столом задумчиво потер щетинистую скулу и уже более серьезно посмотрел на собеседника.

— Ограничить контакт с Аратимом и Джогом. Отправить на стандартное обучение.

— Сомневаюсь, Ваше Величество. Стратегическая ошибка уже была совершена в самом начале. Смею отметить, что сложившийся союз будет весьма и весьма крепким.

Необходимо учесть факт долженствования со стороны Госпожи ди Гарвин, а также акт неповиновения со стороны Милорда Аратима. Все его действия буду направлены на то, чтобы доказать свою правоту. А все действия Цесы ди Гарвин будут направлены на то, чтобы выйти из подчинения. Противостояние двух этих сил может быть как созидательным, так и разрушительным. — Докладчик начал нервничать. Он отчетливо понимал, что сказал уже намного больше, чем намеревался, и стоило бы остановиться.

Однако его собеседник, отвечая своим каким-то мыслям, вдруг выдвинул очередную версию развития событий.

— Брак.

— Возможно. Но лишь фиктивный, поскольку чувства Милорда Аратима, прошу прощения, атрофированы. Вынужденное подчинение правилам этикета также может рассматриваться как рычаг управления Госпожой ди Гарвин. Оно, однако, не гарантирует полного контроля над талантливой личностью.

— Ликвидация? — Мужчина в кресле был озадачен, поскольку явно не ожидал такого поворота событий. В его представлении скромная талантливая девочка не представляла опасности, а проявила себя с очень хорошей стороны, пусть и совершенно случайно. Его план действий был относительно логичен, он бы даже сказал, фундаментален, но пока что обходил это громкое слово стороной. Более того, мужчина полагал, что сможет справиться с любым видом сопротивления, используя известные и проверенные методы.

— Не думаю, что это разумно. До определенного момента Цеса ди Гарвин может быть весьма полезна при осуществлении заданий, требующих неординарного подхода. Хотя присутствие при дворе двух людей, обладающих Талантом, и противоречит сложившимся устоям… — докладчик намеревался продолжить, но Король резко встал из-за стола, измерил шагами кабинет до двери и обратно, постучал пальцами по столу и, наконец, сухо бросил:

— Благодарю, Нотан. Ты свободен. Пригласи Аратима.

Докладчик, не говоря ни слова, быстро встал из-за стола и скрылся за дверью кабинета.

Оставшись наедине с собой, Его Величество в очередной раз оглянулся на папку с документами, подошел к столу и зачем-то передвинул её немного левее.

В слабо освещенной комнате, где тени изгибались под причудливыми углами и странным образом преображали привычные вещи, он выглядел еще более серьезным и сосредоточенным, чем обычно. Широкое скуластое лицо, поросшее щетиной, напоминало о нескольких днях упорного труда. Простая рубашка серого цвета с небрежно расстегнутым воротником подтверждала догадки о том, что Его Величество все это время не покидал свой кабинет. Серые стальные глаза изучали беспорядок, царивший в кабинете, немного оценивающе и пренебрежительно. Он совершенно по-мальчишески взъерошил русые волосы рукой, глубоко вздохнул и попытался нагнать на себя грозный вид, стоя перед зеркалом. Высокий рост и крепкое телосложение всегда добавляли ему солидности, а нахмуренные брови делали лицо суровым, но вся его напускная важность испарялась, когда разговор заходил о младшем брате.

Дверь справа от него открылась, и в проем протиснулся Аратим.

— Тренируешься? — с легкой издевкой поинтересовался посетитель, остановившись у порога.

— Садись. — Его Величество изо всех сил старался сохранять серьезность и сердитый вид, но смеющиеся глаза живого и здорового брата заставляли его смягчиться. Каждый раз, отправляя его на очередное задание, он мысленно прощался с Аратимом. И каждый раз, видя его перед собой с докладом, Его Величество ликовал.

— Я постою, Користан.

— Садись! — Рявкнул Король, и Аратим, пожав плечами, двинулся к свободному креслу. — Доволен? — Вид взлохмаченного Користана в мятой рубахе и с трехдневной щетиной мог напугать кого угодно, но только не Аратима, привыкшего к выговорам и нравоучениям старшего брата.

— Если быть честным, не совсем. Повозиться все-таки пришлось…

— Об этом позже. Мне известно, что ты вывел из заключения Цесу ди Гарвин без согласования со мной. Попытался её завербовать. Рисковал провалить операцию, которую мы готовили больше полугода. Без разрешения покинул столицу. И самовольно внес коррективы в разработанный план. В конце концов, притащил человека с Талантом во дворец! Ты знаешь правила. Так какого черта, Аратим?! Почему я узнаю все это от Нотана, вместо того, чтобы обсуждать с родным братом?! — Користан нервно шагал по кабинету из стороны в сторону, а Аратим смиренно ждал, когда закончится буря, изучая переплет папки, лежавшей на письменном столе.

— Хочешь обсудить? Давай обсудим. Сначала ты приказал раздобыть Цесу ди Гарвин законным путем. Наши переговоры с Юраем, мягко говоря, провалились. Как он там сказал? — Аратим напустил на себя издевательски-серьезный вид и глубоким басом продолжил, — «Больше никто и никогда из фамилии Гарвин не переступит порог этой богадельни». Ты рвал и метал, потом успокоился и приказал привести её любой ценой.

Правильно? — и, не дождавшись ответа, сам себе кивнул головой, — Правильно! Дальше были попытки подкупа, шантажа, слежка, несчастные случаи и, в конце концов, задание выполнено. Цеса ди Гарвин в камере, как ты и просил. Но тут на горизонте появляется некто Лотий, протекцию которому составляет одно высокопоставленное лицо, с которым ты никак не хочешь портить отношения. Отлично! Только куда девать сиротинушку? И тут меня осенило! В моем списке дел давно висел незавершенный пункт — браво женского пола. Я ломал голову над этой задачей несколько месяцев, но ни одна даже самая, казалось бы, подходящая не подходила на эту ответственную должность. Им всем не хватало одного, чтобы пережить первое задание — Таланта. Без него все эти дамочки — ничто. Даже самые натренированные. Даже самые бесстрашные и профессиональные. Обычная женщина не справится с этой работой. И вот в моем распоряжении оказывается бесхозная барышня, подходящая по всем параметрам. Оглашать этот план тебе — самоубийство.

Поэтому было решено незамедлительно, пока мы не потеряли этот выдающийся Талант на виселице, хватать её и проводить разведку боем. И, о, чудо! Она справилась! А теперь, как я понимаю, тебя не устраивает тот факт, что долгожданная Цеса ди Гарвин находится у тебя под присмотром, так еще и на такой выгодной должности.

Користан пару минут молчал, переваривая вновь поступившую информацию, после чего сел в кресло напротив брата. Глубоко вздохнув, он собирался с мыслями и, как мог, спокойно продолжил разговор.

— Аратим, ты знаешь правила. В свите Короля только одна талантливая личность — придворный маг. Остальные представляют собой опасность. Найди способ избавиться от ди Гарвин. — Користан вновь потянулся к деревянной шкатулке с сигаретами, выпустил клубок дыма и, наконец, убрал папку с бумагами в стол.

— Я не могу. — Аратим шутовски развел руками. На лице его блуждала издевательская ухмылка, которая уже начинала сильно раздражать Его Величество.

— Нет такого слова! — сорвался Користан, резко встал и снова начал мерить шагами комнату.

— Боюсь, что в данной ситуации, оно имеет место быть. Для полного контроля над испытуемой я заключил с ней магический договор. Я не имею права нарушить условия, ибо последствия могут быть весьма плачевными. — Аратим говорил спокойно, увлеченно наблюдая за тем, как перемещается из стороны в сторону крупная фигура его брата. — Не нервничай так. Вон уже пятна по лицу пошли.

Користан остановился и в упор посмотрел на обнаглевшего поверенного. Он понимал, что логичность его поступков неоспорима, а результат оказался на удивление положительным. Однако не мог принять тот факт, что Аратим постепенно превращается из верного подданного в основной источник проблем, начинает вести свои игры и не считается с мнением правителя.

— Значит, как можно скорее выполни все условия этого треклятого договора и избавься от неё! — Аратим хотел было открыть рот, чтобы возразить, но Користан, предвидя такое развитие событий, резко прервал его. — Это приказ!

Специальный поверенный сделал вид, что слегка задумался, потер подбородок, искоса глянул на брата и все-таки решился продолжить спор.

— То есть ты всерьез полагаешь, что для тебя будет лучше, если я расскажу Цесе ди Гарвин, кто истинный убийца её семьи? Именно сейчас? В тот момент, когда она находится ближе всего к правящей персоне и ей совершенно нечего терять? Прекрасно.

Пойду, займусь этим. — Молодой человек не спеша встал с насиженного места и направился к двери, небезосновательно, однако, полагая, что стены этой комнаты он не покинет еще как минимум час.

Его Величество напряженно следил за действиями брата. В его душе происходила нешуточная борьба между голосом эгоистичного разума, стремящегося доминировать, и шепотом совести, которая подсказывала, что стоит все-таки выслушать подробный доклад Аратима, прежде чем принимать скоропалительные решения.

— Постой… — наконец не выдержал Користан, когда Аратим уже схватился за ручку двери.

На лице специального поверенного на секунду блеснула торжествующая улыбка, которая мгновением позже была стерта и припудрена налетом обиженной добродетели. — Ты расскажешь мне все от начала до конца, особенно условия договора. А потом уже будем решать, что делать.

В полутемной комнате, среди многочисленных книг и папок с бумагами, драпированных кресел и тлеющих углей в резном камине, сухой доклад быстро превратился в доверительную беседу между братьями. Эти двое давно уже понимали, что вовсе не внешний комфорт и обилие благ цивилизации создает уют и тепло, а редкое для их окружения доверие и понимание. Позже к неспешной беседе присоединился еще один немаловажный компонент для задушевных разговоров — сливовая водка. Согретая кровь текла по венам еще быстрее, ударяла в голову, и рассказ Аратима обрастал все новыми подробностями, которые постепенно заставили Его Величество взглянуть на ситуацию уже с другого ракурса. Теперь талантливый браво не казался ему такой уж роковой ошибкой, особенно если он находится в полном подчинении Аратима и тренируется Джогом. Теперь Користан видел несколько выигрышных для себя моментов в не столь отдаленном будущем, поэтому склонялся к тому, чтобы дать Цесе ди Гарвин самое ценное, как он считал, — время. Аратим также видел в этом неоспоримый плюс, но только для себя и своего брата, поскольку понимал, что долго сдерживать Талант у него не получится.

Вербовка годами, как он именовал для себя обычный способ действий с людьми, не работает, когда речь идет о силе. На одном интересе Цеса также долго не продержится — слишком велика её потеря и обида. В итоге они определили год. Год совместного существования с Цесой ди Гарвин, её обучения, и попыток втереться в неоспоримое доверие. По истечении этого времени она станет либо преданным бойцом, либо именем в Книге Памяти Славца.

— Так, с этим все ясно. А теперь объясни мне, как случилось так, что Гират остался нашим верным союзником и другом после смерти обожаемого сына. — Перед тем, как задать этот вопрос Користан несколько минут собирался с мыслями. Исчерпывающий доклад обо всех событиях, происшедших в Асахе, он уже получил. Неясным остался лишь один момент, который Его Величество и решил оставить напоследок.

— У меня были люди в Силае. Один из них оказался весьма смышленым малым, что удивительно, и посеял панику в рядах сплоченного отряда, шедшего отвоевывать столицу.

Да так умело посеял, что когда я добрался до Асаха, на дворцовой площади уже мотался советник — извращенец с парой тройкой особо приближенных господ. Остальные были препровождены в камеру до вынесения приговора. Гират в это время произносил приветственную речь, выставляя на всеобщее обозрение Лиадэ и маленького Асаха, попеременно обливаясь слезами горя и счастья. А поскольку я участвовал в этом деле косвенно, то все проклятия достались самым верным защитникам отечества, но не нам, братец, не нам. Мы с тобой заручились поддержкой Беростана, взамен предложили свою посильную помощь при восстановлении сельского хозяйства и отношений с другими государствами, а также назначили дату визита и подписания соглашения о сотрудничестве.

— И ты хочешь сказать, что никак в этом не участвовал? — Его Величество терзали смутные сомнения. Итог был впечатляющим, он устраивал Користана в полной мере, но нравственное падение родного брата не давало ему покоя. Он пытался найти хоть какое-то объяснение резкой смены поведения Аратима, но терялся, вспоминая исполнительного бойца в прошлом и сравнивая его с беспощадным интриганом в настоящем.

— Может быть, слегка добавил эмоциональности участникам похода в самом начале. Но не более… — Аратим на пару минут погрузился в свои воспоминания, где на залитой солнцем площади Силая мужчины седлали лошадей, а он наблюдал за тем, как смиренно улыбается готовый к смерти Медан. Солгать брату — не преступление. Гораздо хуже разрушить его веру, пошатнуть его устоявшееся мнение о том, что Аратим не может запятнать себя недостойным поведением. Поэтому истинные события казни в Беростане специальный поверенный решил пока не разглашать Его Величеству. А с собственными угрызениями совести Аратим сможет справиться и сам. Особенно, если постарается забыть о том, что доблестные защитники Асаха не смогли избежать опалы и, вместо заслуженной награды и сытой жизни в столице, получили бессрочную ссылку в Силай и призрачную надежду на прощение.

— Отлично. — Користан, как мог, старался скрыть свое беспокойство и недовольство, поэтому вновь перевел тему разговора в менее безопасное русло. — Что с ди Гарвин?

— Полный набор. Многочисленные резаные и колотые раны, ушибы и разрывы мягких тканей, ожоги средней степени тяжести, повреждение внутренних органов, воспаление легких. В самолечении она не сильна, поэтому только вчера выползла из дворцового лазарета. На время определил её в своём доме. Полагаю, что целесообразно переместить её во дворец под легендой. Естественно со сменой фамилии, поскольку пока что нигде как ди Гарвин замечена не была. — Его Величество был удивлен. Ранее Аратим был, мягко говоря, затворником, и порог его дома переступали лишь его брат и Рута, на правах семьи, а потом и Джог, на правах того, кого можно считать преданным другом. Ни одна из тех, кому посчастливилось делить постель со специальным поверенным, даже не знала, что у Аратима есть собственный дом. Користан задумался, какая-то невнятная мысль родилась в его голове, но оформить её в нечто стоящее дальнейшего рассуждения не было возможности.

— Нам предстоит зачистка. Так что постепенно вводи её в курс дела. Поскольку ты уже самолично взял на себя ответственность за её адаптацию, продолжаешь присматривать за ди Гарвин лично. Для удобства — она твоя невеста, жена, суженая, в общем, кто хочешь.

Главное — ты следишь за каждым её действием. Обучение специальное, исходя из обстоятельств. Задание может поступить за месяц, а может и за два часа. Смотря, как быстро я захочу от неё избавиться в следующий раз. Легенду додумывай сам. В общем, касательно ди Гарвин — все сам. Отчет еженедельно.

Користан пристально взглянул на брата, после чего убрал графин с водкой в стол и приказал расходиться. Следующий день — ежегодный праздник, чествование правящей фамилии — обещал быть тяжелым.

Глава 21

В зале было людно, пестро и напомажено, пахло благовониями вперемешку с потом, залежавшимся бархатом и атласом, а еще едой и табаком. Лишь изредка, когда в помещении появлялось движение — народ расступался перед кем-то более высокопоставленным или же, чтобы посмотреть очередное насмехательство паяца над незадачливой жертвой — из открытых окон пробивался свежий ночной воздух, проносился ветерком по свободному пространству и снова исчезал под гнетом удушающих веяний высшего света. Кринолин, корсеты, рюши, оборки, цветастые подолы, невообразимые шляпки, перчатки, камзолы — все эти выкидыши современной моды сливались в непонятный хаос и превращались в единую движущуюся в хаотичном порядке липкую мерзкую массу. Улыбки, ужимки, флирт, поцелуи, записки, рукопожатия не несли ровным счетом никакой информации и эмоций — бездумные куклы на службе массового гипноза производили одни и те же действия день за днем, называя это гордым словом «жизнь».

Цеса примостилась в углу справа от парадной двери с бокалом виски и наблюдала за всем этим действом со смешанным чувством ненависти и отвращения. Эту тошнотворную картину она могла относительно спокойно переносить только под действием алкоголя и саркастичных замечаний Джога, который как раз вынырнул из толпы и направился прямо к ведьме, держа в руках новую порцию горячительного.

— Какой чудесный зоопарк… — протянула Цеса, обводя взглядом собравшихся в зале людей.

— Сборище тупых ублюдков и шалав. Они даже не достойны твоего внимания.

Сконцентрируйся, ты должна ясно понимать, кто есть кто. Девяносто процентов — это всего лишь прихлебатели, мишура, которую сметут в мусорное ведро после окончания праздника. Какой твой первый шаг? — Джог не спеша отпил из своего стакана сливовую водку, чуть поморщился и уже более снисходительно посмотрел по сторонам. Первый глоток всегда трансформировал его обычное напряжение в предельную концентрацию и готовность к любому выпаду затейницы судьбы.

— Определить, кто из них участвует в основной игре, кто думает, что устанавливает правила, и кто уверен, что всеми ими руководит. — Отчеканила Цеса усвоенный еще до встречи с Принцессой Арно урок.

— Молодец. Хотя ты все равно глупое животное.

— Почему?

— Была бы умная — выбрала бы другую позицию. Слева, за колонной место лучше, осмотр охренительный, но тебя не видно. Особенно вон той компашке… — Джог пристально посмотрел в сторону уже давно примеченного Цесой серпентария, активно брызгающего ядом, и чуть приподнял бокал в знак безмолвного тоста. Ведьма проследила за взглядом браво и увидела миловидную девчушку, которая мгновенно залилась краской и неожиданно заинтересовалась монологом другой дамы. — Она отсасывала у меня на днях.

Я как честный бюргер хотел расплатиться, достал кошелек… — ответил на невысказанный вопрос Цесы Джог, предлагая ей самой додумать, что произошло после отсчета монет.

— Фу, блин! Джог! Я же пью! — на самом деле реплики браво уже не вызывали у ведьмы бури эмоций и возмущения — всё то, о чем он так открыто говорил, имело место быть на самом деле. Цесе даже иногда казалось, что Джог слегка приукрашивает действительность, потому что тот угар, который изо дня в день происходил в королевских покоях, можно было описать гораздо более красочно, но он просто ограничивался матом.

— А хер ли ты хотела, детка?! Жизнь — боль! Главное, что ты должна понять, так это то, что и тебе отсосать все-таки придется. Иначе жизнь не наладится… — Цеса презрительно фыркнула, впрочем, надеясь лишь на одно — что ей не предстоит совершать таких действий, чтобы наладить жизнь при дворе. — Давай сменим локацию, и я тебе вкратце обосру каждого из этой цирковой компашки.

С этими словами Джог направился к противоположной стене, где он присмотрел местечко как раз за колонной. Цеса послушно двинулась следом, успешно лавируя между напудренными куклами на чайник, гобеленами, которые уже не вызывали у неё былого восторга, колоннами, обвитыми цветочными композициями, и ловушками, расставленными придворными мужского пола в надежде, что в них попадет какая-нибудь неопытная или опытная (что более вероятно) дама. Ведьма с отвращением отмахивалась от одних, других просто убивала взглядом, третьих приходилось посылать словесно, иногда вычурно и вежливо, иногда открыто по-хамски. Надо отметить, что второй вариант посыла приходилось использовать чаще всего, потому как первый не срабатывал вовсе.

Она с ужасом представляла себе, что эти люди проводят так каждый день, фальшивят, лебезят, кланяются, врут, пускают сплетни и, что самое страшное, считают это особо увлекательным и не могут представить свою жизнь без этого. Цесе предстояло делать то же самое: по легенде она — новая придворная дама, взятая по протекции и обладающая весьма скромным Талантом, то есть не способная составить конкуренцию опытным соблазнительницам, отравительницам и интриганкам.

— Кончай тупить, слушай меня внимательно! — Джог с улыбкой салютовал кому-то еще, кого Цеса уже не успела заметить в толпе, и продолжил, — вон та блаженная королева фей в салатовом абажуре — исполнительница Сэльма. Она застряла где-то между верой в добро и пониманием того, что ей нужно беспрекословно отсасывать, чтобы жизнь наладилась.

Поэтому может выглядеть вполне безобидно, но только до тех пор, пока ей не скажут подложить тебе в постель ядовитый плющ.

Дама в жутком салатовом абажуре действительно отличалась от всех остальных блуждающим взглядом блестящих карих глаз, источавших прямо-таки вселенскую печаль.

Иссиня-черные волосы были слегка прихвачены заколкой так, что свободные пряди по бокам и сзади спадали до плеч. Мечтательная улыбка то и дело просвечивала на её пухлом лице, когда в толпе просматривался кто-либо знакомый, курносый с горбинкой нос при этом забавно морщился, так что она становилась похожа на какого-то маленького хищного зверька в оскале.

— Тупая сука в розовом — Мария. Мария Тупая. Все, что ей говорят, она принимает за свои мысли, и реально думает, что она думает. На самом деле просто трахается со всеми, кто поманит её чем-нибудь блестящим. Даже если это будет просто отполированный член.

Только вот опасна она настолько же, насколько тупа. Все, что ты ей скажешь, будет известно всем уже через пару часов.

Молодая и очень красивая Мария с копной блестящих русых локонов неприкрыто флиртовала со всеми подряд, скромно прикрываясь потасканным веером. Наученная горьким опытом, Цеса тут же представила себе, где этот веер должен был побывать, чтобы оказаться в таком плачевном состоянии. Милое кукольное личико, нос кнопочка, большие зеленые глаза и розовые пухлые губки — набор истинной придворной соблазнительницы произвел на ведьму такое же впечатление, как облезлая дохлая крыса в тарелке с устричным супом. Новый приступ ненависти и тошноты накатил на ведьму, что заставило её вспомнить о бокале виски в руке.

— Пей, пей. Бывает, надо спиться, чтобы начать новый виток. Кстати, бордовая шалава — Валента — штатный алкоголик. Её стаж настолько суров, что белка приходит уже после нескольких бокалов пива. Неадекватна, зато фантазия неуемная, как в утехах, так и в сплетнях. Все мелкие прыщи, жаждущие женского тела, проходят через боевое крещение Валенты.

Молодящаяся женщина в открытом бордовом платье сидела на кушетке с бокалом красного вина. Судя по батарее пустых бокалов, выстроившихся рядом с ней на столике, поглощала она их с умопомрачительной скоростью, так что слуги, и без того носящиеся по залу практически бегом, не успевали их убрать. Валента, судя по всему, была из тех женщин, которые скорее предпочтут выглядеть, как праздничное дерево, нежели оставить хотя бы одно украшение в своей комнате. Цесе даже показалось, что где-то в складках её платья спрятался прихват для штор, но громкий вызывающий смех дамы, заставил ведьму отвлечься от драпировки и снова взглянуть на лицо раскрасневшейся дамы. Глаза её были уже мутными, поэтому цвет их сложно было определить, прямой нос и бордовые губы — то ли от помады, то ли от вина, — внушали скорее отвращение, чем желание выпить вместе.

Ко всему этому примешивалось опасение увидеть неадекватность этой женщины в действии. Еще глоток виски вернул Цесу в реальность.

— Помада, сука, ни хера не оттирается ничем! Хоть ты в чистейшем самогоне член искупай… — Цеса исподлобья глянула на Джога, но говорить о том, что его извращенские экзерсисы ей глубоко безразличны, не стала, — но я не привередливый. Главное, чтобы рот был. На все остальное я уже давно возложил. Вторая по значимости тварь в этом крысятнике сидит слева от Валенты. Её зовут Хлоя. Милейшее, сука, создание, только снаружи. Я предоставлю тебе возможность узнать её поближе самостоятельно.

Цеса с интересом посмотрела на выдающийся экземпляр и жестоко разочаровалась — такой неприметной бабе с лишним весом надо было хорошенько постараться, чтобы оказаться на этой банкетке. Неухоженные волосы после неудачной окраски, минимум косметики, непропорциональная фигура, которую еще больше уродует неправильно подобранный наряд, но при всем при этом самая открытая и искренняя в мире улыбка и заливистый смех. Душа компании — все буквально смотрят ей в рот, когда она начинает что-то рассказывать, излучая свет и добро. Цеса на минуту засмотрелась, начиная сомневаться в словах Джога, после чего твердо решила выяснить все сама. Браво улыбнулся, поняв, что первый бой на выживание будет весьма и весьма интересным.

— И десерт! Последняя по списку, но не по значению — Натали! Эта сука затрахала здесь всех! Чтобы скрыть свое прошлое она отравила с десяток человек. Сосать начала с самых низов, жопы облизывать научилась тогда же, в каком-то сильно отдаленном поселке. Не ошибается, а если и ошибается, то свидетелей ты не найдешь. Ядовитая, мерзкая, беспринципная сука, — лучше не связывайся с ней, пока не пройдешь первые круги ада, — Джог сделал выразительную паузу, — но есть у неё одна маленькая слабость…

— Ой, блин, Джог! Давай сделаем паузу. Тебе долить твоего пойла? Я пойду себе еще виски плесну, а то охереваю уже потихоньку от твоих рассказов. — Манеру разговора Джога Цеса копировала весьма успешно, да и с взаимопониманием проблем не возникало, поэтому она могла прервать его даже более грубо, но пока еще стеснялась. Ведьма забрала бокалы и направилась к входу на кухню, где можно было достать напитки покрепче, а не те компоты, которые разносили по залу слуги. Мало того, что они их разбавляли помоями, так еще норовили туда плюнуть, а особо ушлые и помочиться.

Поэтому Цеса, еще будучи в лазарете, первым делом втерлась в доверие к кухаркам, рассказывая им рецепты пирогов своей матери, а потом и к конюхам, которых она развлекала своей незабываемой ездой на лошадях. Они смеялись, жалели незадачливую девку, а она в это время беззастенчиво их читала, высасывала информацию, а потом использовала её, чтобы говорить с ними на одном языке. Поэтому довольно быстро ей был открыт доступ ко всем благам королевского дворца, не успевшим побывать в руках озлобленных подчиненных.

На кухне царила дружеская атмосфера всеобщего ликования по поводу открытого погреба и отсутствия лимита на его опустошение. Вокруг большого деревянного стола копошились повара и прислуга, умудрявшиеся не только вовремя и качественно выполнять свою работу, но и чередовать закуску с тостом за здоровье короля. Цеса успела как раз к тому моменту, когда главный повар начал разделывать крольчатину. Восхитительный аромат зажаренной на углях дичи заполнил кухню, так что все невольно повернули головы в сторону печи, однако при этом челядь прекрасно понимала, что столь деликатесное кушанье вряд ли обрушится праздничным подарком на их голову. Ведьма же вполне могла рассчитывать на то, чтобы урвать себе и Джогу какой-нибудь аппетитный кроличий кусочек на закуску.

Привычный гомон многочисленных слуг приобрел свое прежнее звучание практически сразу после появления Цесы на кухне, поскольку её приход уже не считался для них чем-то выдающимся. Но, тем не менее, что-то было не так, как-то непривычно осторожны были в выражениях те люди, от которых ведьма привыкла слышать более крепкие слова.

Причина такого поведения обнаружилась сразу, как только Цеса взглянула в сторону винотеки, к услугам которой собиралась прибегнуть — ведьму опередили.

Коренастый брюнет в рубашке с распахнутым воротником и штанах из оленьей кожи с видом заправского винодела рассматривал бутылки со спиртным на свет. При более детальном анализе Цеса успела также отметить выглядывающую волосатую грудь, небрежно распущенную шнуровку, слегка рельефную мускулатуру и полнейшее пренебрежение принятыми правилами поведения. Юноша держался слегка развязно, позволил себе отпить присмотренный Цесой виски из горла, и явно наслаждался своим превосходством и более высоким положением, чем у каждого из присутствовавших в помещении. Ведьма с прискорбием отметила, что теперь ей придется откупоривать для себя новую бутылку, потому что перспектива наливать себе напиток, смешанный со слюнями штатного ухажера, совсем ей не улыбалась — мало ли где до этого побывал его язык…

— Ваша милость? — Камилла — служанка, с которой у Цесы сложились настолько доверительные отношения, насколько это возможно при дворе, вопросительно смотрела на ведьму, ожидая каких-либо особых указаний.

— Это что? — Цеса ткнула пальцем в направлении начинающего алкоголика, ни сколько при этом, не страшась того, что на её указующий перст обратят высокопоставленное внимание.

— Это… — служанка зарделась, замялась, подавила расползающуюся по лицу мечтательную ухмылку и выдавила, — милорд Джером. — Ни одно изменение в лице девушки не ускользнуло от пристального взгляда Цесы, точно так же как и внезапно проснувшееся воспоминание, заставившее ведьму почувствовать нечто вроде зависти такому искреннему и сильному всплеску эмоций.

…Нагретая за день каменная кладка стены королевского замка, запах сена, еды и жженого сахара… сильная мужская рука настойчиво с силой сжимает её ягодицу, больно, нет скорее приятно… пьянящее ощущение близости желанного тела, вызывающий поцелуй, казалось бы, долгий, нет, нужно еще… попытка проявить нежность, неуместная, но такая желанная, настойчивость в ответ и головокружительная страсть… шепот, просьба остановиться… нет, давай останемся, вместе, еще немного… обмани меня, сделай так, чтобы я почувствовала себя желанной… но ни слова вслух…

Цеса почувствовала, как в горле внезапно пересохло. Естественная для всех в её возрасте потребность испытывать эмоции, романтические всплески и влюбленность, была вытеснена в её душе жаждой мести, стремлением к самосовершенствованию и удручающим пониманием гнилости всего происходящего. Изрядная доля сарказма, приправленная уже приобретенным печальным опытом, и разочарование стали постоянными спутниками ведьмы, имевшими, тем не менее, один неоспоримый плюс — они помогали ей трезво мыслить и идти к своей цели. Однако эта короткая, но очень яркая картинка на пару секунд выдернула Цесу из реальности и породила в её голове совсем неожиданную мысль: «Я тоже так хочу!».

Ведьма с интересом посмотрела на предмет пламенной страсти Камиллы, который в этот момент увлеченно шнырял по кухне в поисках стакана, мысленно плюнула себе в глаз, вспомнила о последствиях беспорядочных половых связей и со спокойной душой пошла наливать себе виски.

— Камилла, помоги мне, пожалуйста. Плесни в этот стакан сливовой водки. — Цеса протянула служанке стакан Джога, с одним лишь намерением — отвлечь её от созерцания неуместного на этой кухне субъекта. На деле же этой просьбе больше способствовал испуг, вызванный неожиданным уколом ревности, но этого ведьма, на свое счастье, пока еще не понимала.

— Да, Ваша милость. — Служанка покорно взяла стакан и отправилась в погреб, потому как сливовая водка разливалась здесь только для избранных персон, в числе которых состоял Джог.

Цеса же безошибочно выдернула из винотеки нужную бутылку виски, откупорила её и поймала себя на мысли, что можно было бы рискнуть и отхлебнуть из горла, но её положение при дворе было пока еще довольно шатким, чтобы она могла позволить себе такую выходку. Кем же тогда должен быть милорд Джером, чтобы безнаказанно рассекать по кухне с открытой бутылкой, пока на глаза не попадется хоть какая-нибудь посуда, пригодная для питья?

— Вы позволите? — вкрадчивый голос справа вывел Цесу из секундного оцепенения.

Ведьма стояла аккурат напротив посудного шкафа с пустым стаканом в левой руке и открытой бутылкой в правой. Практически незаметное прикосновение — любопытный молодой человек дотронулся до её бедра тыльной стороной руки — заставило Цесу резко дернуться влево. Если бы это видел Джог, он бы долго и грязно ругался, после чего, наверняка, заломил бы ведьме руку в наказание за поведение, которое демонстрируют только «глупые животные».

— Я бы попросила Вас впредь быть осторожнее. — Насколько могла вежливо выдавила из себя Цеса.

— Ваш стакан пуст. Разрешите, я его наполню? — все так же вкрадчиво произнес высокопоставленный нахал, и, нежно дотронувшись до руки ведьмы, в которой она держала бутылку, очень аккуратно этот сосуд изъял.

— Благодарю, но не стоит утруждаться. — Цеса всерьез надеялась, что привычные расшаркивания и этикет, совсем неуместный на кухне, отпугнут незваного собеседника, и его серые, слегка насмешливые глаза, больше никогда не вернут её в воспоминания Камиллы и в свои собственные фантазии…

— Мне кажется, я вижу Вас впервые. Могу я узнать Ваше имя? — настойчивость собеседника скорее подогревала интерес Цесы, чем отпугивала её. Неожиданно для себя, ведьма решила дать шанс незваному собутыльнику, нацепила на себя самую дружелюбную улыбку, проглотила все ругательства и красочные посылы и ответила:

— Цеса. Меня зовут Цеса, милорд. — И хотя миролюбивый тон никак не сочетался с бокалом виски и нарядом для верховой езды, собеседник заметно расслабился и приободрился, не заметив явного несоответствия.

— Джером. Без милордов и на «ты». — Молодой человек осторожно ударил своим бокалом о стакан ведьмы, раздался характерный звон, знаменующий успешно состоявшееся знакомство и первый тост. В прежние времена Цеса, не задумываясь, объявила бы нового приятеля кандидатом в лучшие друзья и кинулась бы осваивать непаханое поле познания чужого внутреннего мира. Но теперь ведьма напряглась, пытаясь понять, что может быть нужно от неё молодому человеку, что он делает на кухне, почему подошел именно к ней и так далее по списку.

— Очень приятно. Простите, но меня ждут в зале. Возможно, увидимся позже. — Ведьма попыталась ретироваться, но Джером оказался шустрее и преградил ей путь к отступлению.

— Мне кажется, или тот, кто тебя ждет, хотел бы увидеть тебя с бокалом сливовой водки? — Штатный нахал слегка улыбнулся, грациозно допил виски и заново наполнил свой стакан.

Цеса сглотнула, соображая, что будет страшнее — выслушать от Джога очередную проповедь о своих умственных способностях и словить леща или же продолжать строить из себя хорошую «девочку по протекции».

— Ой, спасибо, что напомнили…

— Напомнил…

— Напомнил. Да. Где же Камилла? — произнося это имя и доподлинно зная, что оно не должно являться пустым звуком для стоящего напротив человека, Цеса внимательно всмотрелась в его лицо. Ни одним движением молодой человек не дал понять, что служанка каким-то образом связана с ним. Даже, наоборот — со жгучим интересом он изучал внешность Цесы, от чего ей становилось совсем уж не по себе. Она вдруг почувствовала, как с молниеносной скоростью в её душе меняются чувства: удивление, ненависть, стыд, ревность, бешенство и жгучее желание залезть к нему в мысли. При этом лицо её продолжало излучать дружелюбие и самый искренний интерес.

— В погребе, наливает сливовую водку. Хорошая девушка. Исполнительная. — Джером ехидно улыбнулся. Цеса не смогла с собой справиться, и, о, чудо! — на нем не оказалось защиты.

…Камилла, подчиняясь любому желанию милорда, вертится в кровати Джерома, как масленок на сковородке… он немного грубо кусает упругие соски, Камилла стонет, но не останавливает его, запрокидывая голову назад, выгибаясь и хватая ртом воздух… милорда трогать нельзя, прикасаться запрещено, девушка отчаянно сжимает руки, хватается за простыни… протестующий скрип ткани и вместе с этим жесткий толчок — он делает это грубо и в то же время оставляет девушке надежду на нежность, что заставляет её испытывать удовольствие, когда темп начинает ускоряться… он меняет позы по своему желанию, его удовольствие — на первом месте… он с силой хватает её за бедра и усаживает сверху, думает о том, что оставит на ней следы, она будет вспоминать это до тех пор, пока не сойдут аккуратные синие отпечатки его пальцев на её коже… продолжает руководить процессом, сжимая её бедра и заставляя ускорить движения… кусает за шею, резко переворачивает её на живот и ставит на колени… ему не нравится, что она начинает стонать громче, в голове проносится мысль зажать ей рот…

В этот момент Цеса резко насильно выдернула себя из яркой картинки, почувствовав вдруг, что она буквально проваливается в чужое воспоминание, чего раньше с ней не происходило. Может быть, потому что мысли других людей не были такими занятными?

Секундная потеря равновесия не осталась незамеченной — Джером пристально взглянул на ведьму:

— Ты нормально?

— Все хорошо. Глова закружилась. Видимо, от виски. — Цеса покраснела и возблагодарила всех, в кого она упорно не верила, за то, что у неё заняты руки, и она не может выдать своего волнения нечаянными жестами.

— Бывает. Сделай перерыв. — «Какой на хер перерыв?! Налейте мне еще два литра!!!

Твою мать! Лучше бы на нем стояла защита!». Примерно такие мысли крутились в голове Цесы, когда она пыталась собрать себя по кусочкам и каким-то образом вместить в эту мозаику нового знакомого.

— Да, пожалуй. — «Сука, Камилла! Где тебя черти носят?!».

— Хочешь, я провожу тебя до комнаты. Приляжешь. Где тебя поселили? — учтивость молодого человека не знала предела, хотя в своих воспоминаниях он уже давно должен был закрыть Камилле рот рукой и кончить с уверенностью в собственной неотразимости.

— Нет, спасибо, я должна вернуться. Кажется, я говорила, что меня ждут. — «Какая в жопу комната?! Что ты несешь, мать твою?! Свали от меня подальше, долбанный ублюдок!».

— Да, я помню. Если в зале станет плохо, попроси позвать меня. Меня все знают. Вот и Камилла! — Джером совершенно искренне обрадовался, увидев служанку. Та же опустила глаза в пол, смущенно присела, промямлила нечто вроде приветствия и, быстро вручив Цесе стакан, исчезла в неизвестном направлении.

— Благодарю. Очень приятно было пообщаться. — «Чтоб тебя черти драли! Наконец-то, блин! Все тебя знают, твою мать! Я им искренне сочувствую! Всем и каждому в отдельности!».

Ведьма схватила оба бокала и в ускоренном темпе направилась обратно в зал — ей просто необходима была очередная порция сарказма, алкоголя и взаимопонимания на почве развившейся мизантропии.

Глава 22

Джог стоял на том же месте и пристально наблюдал за остервеневшим зверинцем, параллельно выглядывая в толпе потерявшуюся Цесу. Что-то вроде улыбки проскользнуло на его лице, когда из дверей кухни вынырнула ведьма с долгожданной порцией алкоголя.

Цеса пробралась к месту локации браво и со вздохом облегчения вручила ему сливовую водку.

— Где тебя, мать твою, носило? — вопросил Джог вместо благодарности, на что Цеса одарила его самым испепеляющим взглядом, на который была способна в условиях постоянного прокручивания навязчивого воспоминания в своей голове.

— Мало того, что твое пойло хрен достанешь без посторонней помощи, так еще какой-то хмырь решил разнообразить свой досуг!

— Я надеюсь, ты себя хорошо вела, маленькая шлюшка? Смотри, я должен побывать в твоем очке первым! — по Джогу невозможно было понять шутит он или же говорит серьезно — настолько многозначительная улыбка сияла на его лице. — На чем я остановился?

— На слабостях Натали…

— Ах, да! Так вот, её главная слабость и разочарование — её сынок. Вон, кстати, этот чмошник крутится около своей мамаши. Злобный трахаль — террорист. Оприходовал весь двор и продолжает трахать, все, что не прибито. Пешка. Он может искренне с тобой подружиться, но каждое твое слово будет донесено до Натали в кратчайшие сроки. Кстати, его она тоже имеет в задницу жестоко. Поэтому он бухает, курит и наркоманит. Хотя, даже на это ума не хватает, закидывает себя дешевыми сублиматами, идиот, мать его! Но если Натали вдруг решит, что ты представляешь для её сыночка опасность — она порвет тебя.

Так что обходи его стороной, метров за пятьдесят…

В этот момент Цеса наконец нашарила в толпе красочно описанного «сыночка», который как раз протягивал матери бокал вина, и подавилась.

— Твою ж мать! — это было единственное, что могла выдавить из себя Цеса, потому что к изящно протянутой женской ручке с безвкусно подобранным кольцом прикладывался не кто иной, как Джером.

— Да, еще. Натали мечтает подложить под него Хлою и узаконить их отношения. Пока не знаю, почему. Это ты и должна будешь выяснить, заполучив эту тупую тварь в лучшие подружки. — Джог даже не обратил внимания на внезапный приступ кашля у Цесы, стремясь поскорее обрисовать ей детали нового задания.

— Сука, Джог! Это и есть тот хмырь, который разнообразил свой досуг со мной на кухне!

— А это интересный поворот событий! — браво ехидно засмеялся и с интересом посмотрел на Джерома, активно флиртовавшего с Хлоей. — Знаешь, что это значит?

— Это значит, что та мерзкая баба, которая считает, что она тут дергает за веревочки, что-то знает о моем появлении. Активно ищет новые лица, посылает сынка собирать информацию, чтобы быть готовой к любым неожиданностям! — Цеса наигранно улыбнулась Джогу и снова обратила пристальный взор на серпентарий в углу, встретившись взглядом с Джеромом. — А еще меня удивляет тот факт, что парень ходит без защиты… я могу читать его, как открытую книгу. Книгу сексуальных извращений.

— Глубоко не лезь. Он — долбанная ловушка для таких тупых живностей, как ты. Капнешь глубже, лишишься Таланта.

— Вот, к примеру, сейчас этот хмырь шепчет на ушко Хлое вовсе не свои извращенные фантазии относительно её обширных телес. Он рассказывает ей, как столкнулся со мной на кухне, и что я — отличное новое мясо для жестких потрахушек. По его мнению, я не представляю опасности. — Цеса говорила это с улыбкой, точно скопированной у Джерома, не отводя от него пристального взгляда. Молодой человек отвечал тем же, и игра в гляделки становилась рискованной, потому как могла быть замечена Натали.

— Что еще? — мгновенно сосредоточился Джог, также с улыбкой якобы поддерживая разговор.

— Хлою не читаю, страшно. Но по ходу она ответила ему, что меня надо еще раз проверить, прежде чем заявлять о безопасности нашего тандема. Он собирается познакомиться со мной поближе. Фу, блин! Не настолько близко! Долбанный извращенец! — в этот момент в голове Джерома пронеслась особо привлекательная для него фантазия с участием задницы Цесы, небрежно задранного черного облегающего платья и отсутствующими трусиками.

— Молодец. К этой шалаве лучше не лезть пока. Что там у него? Если он мечтает о минете, я ему челюсть сломаю. Ибо не хер! Я первый!

— Гори в аду, Джог! Соси себе сам, ибо никто, кроме тебя, не знает, как лучше!

— Мы уже в аду, детка. Я-то знаю, как лучше, и тебя могу скорректировать. Что еще? — даже отпуская мерзкие реплики и выводя Цесу из себя, Джог не забывал о деле.

— Сейчас он в красках представляет, как знакомится со мной ближе. Еще ближе. Ну, это уже совсем близко! Сука, и этот туда же! Вы о чем-нибудь, кроме своего члена думать можете?! Все, Джог, с меня достаточно. Дальше бесполезно. По ходу он потек уже. Хотя, парочку из его экзерсисов я бы попробовала…

— Я смотрю, мелкая шлюшка в тебе просто возопиет к моему возмездию.

— О, да. Накажи меня. — Совершенно безучастно ответила Цеса с выражением лица «посмотрим, как у тебя это получится».

В этот момент двери в обеденный зал открылись, и лакеи пригласили гостей проходить к праздничному столу. Люди расступились, давая проход правящим особам. Джог вытянулся, чтобы посмотреть, кто пойдет первым в свите Короля, а Цеса внутренне сжалась, предчувствуя не самое приятное времяпрепровождение.

Вдоль синей ковровой дорожки Его величество Користан Второй вел свою супругу Аниру. Следом в состоянии глубокого внутреннего благоденствия шел новый придворный маг Лотий, рядом с которым Цеса с удивлением обнаружила празднично украшенного Аратима и неизменно строгую Руту. Далее мягкий ворс заглушил стук каблуков Натали и Марии, Джером подхватил под руку Хлою, а Валента, положив красную распухшую ладошку на талию Сэльмы, замкнула процессию. Спустя пару минут остальные гости двинулись следом и начали занимать места за столом в порядке убывания должностей и привилегий. Цеса с Джогом вошли последними. Ведьма осмотрелась по сторонам: длинный богато украшенный стол, рассчитанный на семьдесят человек, пестрел нарядами и драгоценностями, ломился от еды и напитков, шумел, смеялся, продолжал пустые разговоры и не обращал никакого внимания на растерявшуюся девушку.

Сзади послышался настойчивый и слегка грубоватый голос лакея:

— Миледи в таком костюме сюда нельзя.

Цеса обернулась: заносчивая морда разодетого в золотистый балдахин слуги сама собой напрашивалась на какую-нибудь гадость. Но только ведьма успела открыть рот, как откуда-то справа вынырнул Джером, подхватил Цесу под руку и самой располагающей улыбкой сообщил:

— Миледи сюда можно в любом костюме.

— Приношу свои извинения Миледи. — Не меняя выражения лица, лакей откланялся и скрылся за дверью зала.

— Пойдем. Поужинаешь с нами. — Заговорщицки шепнул Джером, утаскивая Цесу ближе к середине стола. Такой чести на первом приеме девушка не ожидала, а потому почувствовала себя слегка неуютно в своем костюме для верховой езды. Даже несмотря на то, что это был вообще самый дорогой наряд, который она когда-либо в своей жизни надевала.

— О, это такая честь! — Не преминула выдавить из себя новоявленная придворная дама, проходя мимо открытых плеч, декольте и рукавов — воланов. Увидев чью-то оголенную спину Цеса и вовсе подавилась, потому, как вдруг представила себе отвращение этих недотрог при виде «подарков» в память о посещении дворца Принцессы Арно. Вряд ли им приятно было бы смотреть на красные следы от ожогов и шрамы на спине, которые доходили до самой шеи и пока еще были очень даже заметны. Цеса надеялась, что Аратим при случае объяснит Его Величеству, что её внешний вид есть вынужденная необходимость, но ни в коем случае не знак неуважения.

«Какая тебе разница? Ты здесь вообще проездом», — настойчиво шептал внутренний голос, — «узнаешь имя убийцы и в глубоком реверансе уползешь с глаз долой».

— Присаживайся, милое дитя. — Из раздумий Цесу выдернул хриплый женский голос.

Ведьма посмотрела на его обладательницу и слегка отшатнулась. Ей предстояло сидеть между Хлоей и Валентой, которых так красочно до этого описал Джог.

Вблизи Валента напоминала красную расплывшуюся жабу: многочисленные морщины на одутловатом лице придавали ей поразительное сходство с этим земноводным, а бордовые, намного выше контура накрашенные губы, казалось, скрывали двенадцатиметровый язык. Плюс ко всему она старалась что-то пережевать, и это было похоже на то, как если бы жаба только что поймала свеженькую упитанную муху.

Женщина похлопала по резному стулу слева от себя, приглашая Цесу занять это место.

Ведьма судорожно сглотнула, вспомнив как двенадцать дней подряд так же ждала, когда ей прикажут сесть за стол и нальют отравы, но быстро взяла себя в руки, мило улыбнулась и смиренно приняла приглашение. Слева от Цесы оказалась Хлоя. Доброжелательный взгляд блестящих глаз и открытая улыбка заставили девушку слегка расслабиться.

— Цеса, правильно? — ведьма слегка кивнула, стараясь спрятать за улыбкой волнение. — Я Хлоя. — Дамочка протянула руку, а Цеса, не зная, что точно она должна с этой конечностью сделать, неуклюже её пожала. Знакомство состоялось.

Слуги начали обносить гостей напитками и закусками. На столе появилось первое блюдо — непонятный зеленый суп с ядрами граната. Цеса с сомнением оглянулась по сторонам: никто не катался по полу с дикими хрипами и не брызгал пеной изо рта. Хлоя уплетала этот суп за обе щеки и умудрялась еще при этом щебетать что-то о последнем визите некоего маршала к егерю Салмею, который закончился распитием спиртных напитков на теле убиенного кабана. Ведьма аккуратно проверила суп на примеси, а заодно вино, ближайшие закуски и фрукты, в общем, все, к чему она могла притронуться во время ужина. Внезапный всплеск Таланта не остался незамеченным — маг во главе стола насторожился и с интересом высунулся из-за спин сидящих гостей, чтобы посмотреть, кто там такой наглый. Этот пристальный взгляд не укрылся от ведьмы, точно так же, как и попытка выяснить подробности о её скромной личности путем нахального сканирования.

Цеса наклонилась вперед и, осмелев окончательно, «постучалась» к Аратиму.

Специальный поверенный слегка отвлекся от разговора с Её Величеством и вопросительно глянул на Цесу, на что получил в ответ неприкрытый кивок в сторону мага и вопросительно поднятую бровь. Тихо извинившись, Аратим встал из-за стола, подошел к Лотию и что-то быстро ему объяснил, после чего взгляд придворного мага стал еще более заинтересованным.

Самое обидное, что весь этот негласный обмен любезностями заметила Хлоя, умудрившаяся также проследить успокаивающий кивок Аратима, занявшего свое место, и полуулыбку Цесы, молчаливую благодарность теперь уже за относительно спокойный прием пищи.

— Ты знакома с Аратимом?

Вот такого вопроса в лоб Цеса не ожидала. Нет, конечно, её посвятили в легенду, посоветовали не брыкаться и смиренно играть свою новую роль практически замужней барышни спасенной из плена отважным рыцарем — дилетантом. Но принять вот так вот эту несусветную ахинею, так еще и преподнести её как истину всем, кто пожелает узнать историю её нелегкой жизни, Цеса была пока не готова.

— Эм… да, мы знакомы, — Замялась ведьма, и тут же вспомнила свое первое задание — втереться в доверие к упитанной барышне. Вряд ли у неё получится это сделать, если Цеса и дальше будет продолжать изображать из себя умалишенную необщительную девчушку с комплексом застарелых проблем.

«Смелее! Её словоохотливость нужно использовать».

— Странно. Он мне казался таким нелюдимым… — Хлоя уже вряд ли рассчитывала на продолжение разговора и собиралась перекинуться парой фраз с Джеромом, но Цеса решила иначе.

«Хочет быть доблестным рыцарем? Я устрою ему репутацию».

— Нет, что Вы. Он просто немного замкнут. На самом деле он очень добрый человек. Я думаю, это из-за старых обид… — как бы невзначай бросила Цеса и тут же поняла, что её расчет был весьма и весьма верен.

— Ты давно с ним знакома? — тут же оживилась Хлоя, без спроса перейдя на «ты», из чего Цеса сделала вывод, что жизненная драма — её конек.

— Чуть больше одной луны. Если бы не он — меня бы продали на невольничьем рынке во дворец Принцессы Арно. — Цеса не делала трагедии, не строила из себя оскорбленную невинность и говорила обыденным тоном, что еще больше подогревало интерес её собеседницы.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — Хлоя картинно всплеснула руками, чем тут же заинтересовала Валенту. Видимо, жестикуляция в ареале обитания придворных дам считалась признаком крайнего удивления.

— Я видела очень много. И привыкла говорить о недостатках и достоинствах людей и ситуаций открыто. — Вот так вот просто, одной фразой, Цеса создала себе репутацию правдолюба, который теперь беззастенчиво может распространяться о своем мнении направо и налево. И никто не посчитает её невоспитанной, это у неё индивидуальность будет такая.

— Несчастное дитя. Но что он сделал? Любопытно просто до невозможности. — Просипела штатная алкоголичка, одним глотком осушая бокал вина.

— Выкрал меня у торговца и спрятал на время у друзей в каком-то поселке. А потом привез сюда. Он очень хорошо ко мне относится.

— Никогда бы не подумала, что Аратим на такое способен. Обычно он не очень-то вежлив.

— Хлоя с интересом рассматривала открывшегося с совершенно неожиданной стороны специального поверенного. Оценивающе сверлила его взглядом, пока он не выдержал и вопросительно — грозно не глянул на любопытную особу.

— Малышка сказала что-то про старые обиды. Ты имеешь ввиду его мать? — Цеса сразу прикинула, насколько же стара должна быть Валента, что помнит мать Аратима, но умело прикрыла это все понимающим взором и короткой репликой:

— И её в том числе…

— Да, детка. Ужасная история. Отвратительная. Такая нелепая смерть. Так еще на глазах у мальчика. — Валента покачала головой, прицыкнула и потянулась за очередным бокалом вина. Цеса взяла на заметку печальный конец родительницы, осмотрела стол на предмет виски, и обнаружила вожделенную бутылку не где-нибудь, а рядом с Джеромом. И пока думала о том, обнаглеть ей окончательно или нет, молодой человек, проследив за её взглядом, сам налил ей виски и протянул бокал.

— Благодарю. — Коротко бросила Цеса, после первого же глотка, ощутившая заметное облегчение.

— А откуда ты родом? — Хлоя отставила пустую тарелку и промокнула рот салфеткой.

— Я не знаю. Меня выкрали заезжие работорговцы в раннем детстве, и с тех пор я побывала в самых разных местах. — Цеса начала потихоньку вживаться в роль жертвы обстоятельств, достраивая легенду на ходу таким образом, чтобы не к чему было придраться.

— И родителей своих не помнишь? — К этому вопросу Цеса также была внутренне готова, так что подкативший к горлу ком был быстро сметен очередной ложью.

— Ничего. Видимо на тот момент потрясение было слишком сильным. — Хлоя на пару минут замолчала, поняв, что, возможно, задает те вопросы, которые могут вызвать у собеседницы неприятные чувства. Эту заминку Цеса использовала, чтобы допить виски и подготовиться ко второму этапу разговора. По её расчетам, Хлоя должна была вновь обратиться к радужному настоящему и начать расспрашивать об Аратиме, как предмете её наибольшей заинтересованности.

— Чем ты собираешься заниматься при дворе? Ты же знаешь уже, наверное, что у Нашего Величества никто не сидит без дела? — От ведьмы не укрылось легкое недовольство, прозвучавшее под маской иронии. Она внимательнее присмотрелась к Хлое и подключила Талант. В носу засвербело от запаха железа и чернил, послышался шорох бумаги и звон ключей, в голове начали всплывать цифры. Ответ на вопрос напрашивался сам собой.

— Я пока не решила. Но единственное, что у меня всегда получалось действительно хорошо — это считать и прятать деньги. — С извиняющейся улыбкой проговорила Цеса, делая вид, что ей стыдно за свою необразованность.

— Правда? Джером, ты слышал? Это настоящая удача! — Снова всплеснула руками Хлоя, освещая улыбкой сосредоточенное лицо молодого человека. Джером слышал, потому, как на протяжении всего разговора не отводил от Цесы изучающего взгляда. Ведьма делала вид, что не замечает его, но сама сгорала от любопытства, не решаясь, однако, залезть к нему в голову, ибо и так уже сильно наследила за ужином.

— Действительно. Удача. — Протянул молодой человек, наполняя стакан себе и Цесе.

— Я тружусь в казначействе. Заведую финансами. Считаю и прячу деньги. — Защебетала Хлоя, с лица которой не сходила дружелюбная улыбка. — Мне как раз нужна помощница, потому что Его Величество затеял переучет…

Хлоя продолжала что-то увлеченно рассказывать, сверкая глазами то на Цесу, то на Джерома. Иногда доля драгоценного внимания доставалась и Валенте, которая тут и там вставляла малозначительные реплики. Рассказ об увлекательной деятельности Хлои и отсутствии стремлений к повышению, ибо ей не нужна большая ответственность, проходил мимо ушей Цесы. Ведьма сосредоточилась на другом. Изображая величайший интерес, кивая и улыбаясь, она копалась в верхних слоях памяти Джерома, все больше раздражая придворного мага. На этот незначительный факт Цеса также не обращала внимания, ибо почувствовала что-то, когда Джером бросил два коротких слова. Какую-то неясную настороженность породил в ней его не совсем уместный на ужине настрой.

Молодой человек присматривался, изучал, готовил четкие конкретные вопросы, чтобы выудить нужную информацию. Попеременно раздражался излишней откровенности Хлои и что-то тщательно скрывал. Как, в принципе, и все окружавшие Цесу люди.

— …как ты на это смотришь? — Хлоя вопросительно взглянула на ведьму, ожидая немедленного ответа на её словоизлияния.

— Я думаю, с этим стоит повременить. Я — человек новый и вряд ли кто-то доверит мне такую важную работу. — Цеса как раз успела уловить последнюю реплику Хлои с предложением поучиться у неё.

— Милочка, я скажу тебе по секрету: здесь можно доверять только новым людям. — Просипела справа Валента, а Хлоя многозначительно кивнула.

— Благодарю за Вашу доброту. — Промямлила на это Цеса и, поймав удивленные взгляды собеседниц, решила, что на этом расшаркивания можно заканчивать.

Пару минут молчания прервали слуги, начавшие разносить второе блюдо. На стол перед Цесой приземлилась тарелка с рыбой и непонятным белым соусом, который Хлоя тут же начала есть прямо ложкой.

«Неумеренность в еде. Первый признак нервного срыва».

Ведьма аккуратно отколупнула кусочек от рыбы.

— Цеса, передай, пожалуйста, соль. — Джером кивнул на солонку, стоявшую между ведьмой и Валентой. Цеса протянула молодому человеку хрустальную колбочку, и он опять, вроде бы, нечаянно дотронулся до её руки. Ведьма провалилась в весьма занятное воспоминание.

…в комнате за задернутыми шторами шел тихий разговор… вкрадчивый женский голос давал указания… наше положение при дворе никогда еще не было настолько шатким… нужно действовать, пока не поздно… запомни, мы со всеми дружим… каждое новое лицо — наш первейший товарищ… но не забывай, что он же и враг… проверяй каждого…

Испуганный взгляд Цесы остался незамеченным, а вот новый всплеск Таланта отнюдь нет. Придворный маг, возмущенный таким самоуправством, даже заерзал на стуле. Не в силах выносить больше этой несправедливости, он аккуратно поднялся и посеменил к Его Величеству, что-то шепнул ему на ухо, и высокопоставленный взгляд Користана Второго обратился на скромную ведьму. Цепная реакция во главе стола привлекла внимание Натали, а Цеса, заметив это, мгновенно устроила ближайшему лакею несчастный случай с опрокинутым на придворную даму вином. Джером подскочил, как хорошо вышколенная собачонка, и сразу же начал разводить бурную деятельность по устранению пятна с цветастого бежевого платья. В это время Его Величество уже весьма эмоционально шептался с Аратимом, но этот момент Натали, на счастье Цесы, упустила. Когда недоразумение было улажено, и все расселись по своим местам, ведьма краем глаза усмотрела, что Аратим направляется в её сторону.

— Цеса, а сколько тебе лет? — вдруг заинтересовалась Хлоя. Ведьма, увлеченная передвижением специального поверенного по залу, не сразу отреагировала на вопрос. — Цеса?

— Да? — Ведьма встрепенулась, но ответить так и не успела. Позади них неизвестно откуда возник Аратим, положил руку ведьме на плечо и очень вежливо поинтересовался:

— Дамы, могу я украсть у Вас свою спутницу? — Девушка даже в самых смелых своих фантазиях и представить себе не могла, что специальный поверенный способен на такую обворожительную улыбку. Хлоя мгновенно растаяла, Валента расплылась от удовольствия, а Джером всем своим видом пытался показать, что не намерен уделять свое драгоценное внимание этой вше на теле мироздания.

— Милорд Аратим, как приятно видеть Вас вновь! — Валента протянула отекшую ладонь с врезавшимся в указательный палец перстнем специальному поверенному. Цеса подумала о том, что она бы точно побрезговала прикладываться к этой сомнительной конечности, но Аратим, заученным движением галантно коснулся губами кольца и продолжил расшаркивания.

— Миледи Валента, Вы обворожительны!

— Аратим, Вы истинный гений! Где Вы раздобыли этот бриллиант? Мы уже наслышаны о Ваших подвигах. Какая смелость! Какая доблесть! — Сучила ручонками Хлоя вне себя от счастья. Цеса закатила глаза, что не укрылось от Джерома, который понимающе слегка развел руками, мол, что делать, таковы правила.

— Благодарю, Миледи. — Аратим слегка поклонился и чуть сильнее сжал плечо Цесы.

Ведьма, наконец, нашла в себе силы обернуться и чуть не упала под стол, ощутив на себе в полной мере дар перевоплощения специального поверенного в штатного ухажера. Если бы она не знала этого мерзкого типа ближе, чем все здесь присутствующие, наверняка, расплылась бы в той же самой блаженной улыбке, что и Хлоя, и пошла бы с ним на своих ватных ногах на край света. Но Цеса видела, что скрывается за томным взглядом и многообещающей полуулыбкой, поэтому предчувствовала лишь одно — ей точно дадут по шапке за разбазаривание Таланта на такие низменные цели.

Придерживая ведьму за талию, Аратим вывел её из зала, а когда дверь за ними закрылась, без церемоний молча препроводил в комнату.

Глава 23

— Поздравляю. В первый же вечер тебе практически удалось свести с ума придворного мага, насолить Королю и доставить мне неприятностей. Надеюсь, все это было оправданным. — Специальный поверенный без тени стеснения прошелся по комнате, опробовал на мягкость новую кровать, которую Цеса вытребовала взамен тюремных лат, заглянул за ширму и беспардонно вторгся в святая святых — ведьмовскую косметичку.

— Это… я не специально. Это нужно было для дела. — Начала оправдываться Цеса, ошалев от того, как быстро Аратим сменил маску.

— Я так понимаю, Джог донес до тебя первое задание. Отлично. Что ты узнала?

— Ну, они что-то скрывают. Отслеживают всех новых людей при дворе, собирают информацию…

— Это я и без тебя знаю. Конкретные результаты есть?

Цеса была в смятении. Она по глупости своей решила, что после такого славного путешествия в Беростан, они теперь друзья. И что весь этот спектакль с дворцом, домом и посильной помощью — попытка помочь ей восстановить свое доброе имя. Ну, или хотя бы начать жизнь под другим. Но вместо этого вновь увидела перед собой распорядителя, который до сих пор считает, что она ему что-то должна и продолжает помыкать и давать задания. И более того не торопится выполнять свою часть магического договора.

— Послушай, я слегка не понимаю. Какого такого городового ты сейчас выделываешься?

Я по доброй воле согласилась помочь, отсканировать на свой страх и риск придворных, а ты делаешь из этого какое-то непонятное задание! Напомню, что я свою часть договора выполнила, Принцесса Арно покоится с миром. Так что, будь добр, либо общайся со мной нормально, либо уже завтра ты будешь разгребать это дерьмо самостоятельно вместе со своим хиленьким Талантом! И ты должен мне имя.

Лицо Аратима окаменело от такой наглости, глаза приобрели ледяной оттенок. Он отчеканил несколько шагов, подойдя вплотную к Цесе, но не решился действовать силой, оставив этот способ на самый крайний случай.

— А теперь ты меня послушай, — вкрадчиво, но очень внушительно начал специальный поверенный, — я… — он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, — прости. Я просто привык командовать. Здесь я не друг и не добрый попутчик. Максимум советчик, но никак не помощник. Здесь я управляю и не всегда могу за секунду перестроиться. Ты привыкнешь.

Я пока не могу сказать тебе имя, потому что этот маг нужен нам живым. Как только в нем отпадет необходимость, ты получишь его на блюдечке с синей каемочкой. А пока приспосабливайся к жизни здесь, поскольку я сглупил, когда ваял условия договора.

Ограничил для тебя расстояние, на котором ты будешь сохранять жизнеспособность. Если хочешь, можешь жить в городе, но, я думаю, что здесь работа для тебя найдется быстрее, да и жалование больше.

— Твою мать… — прорычала Цеса, бессильно облокачиваясь на дверь. — Зачем? Зачем тебе это нужно?

— На тот момент я сильно торопился, поэтому досадных оплошностей избежать не удалось. А пока, чтобы ты не сидела взаперти в ожидании имени, можешь поразвлечься с придворными. Только не сильно. На них защита.

Цеса с опаской смотрела на специального поверенного, доверие к которому моментально упало до нуля.

— Аратим, я не буду этого делать.

— Значит, они убьют тебя. Уж поверь мне, я знаю. Даже если ты уйдешь из дворца — найдут и убьют. Для них сейчас каждое новое лицо — опасность. — Специальный поверенный легонько пожал плечами, мол, решать тебе.

— Значит, у меня опять нет выбора. Ты предлагаешь с ними подружиться. Начать работать с Хлоей в казначействе и флиртовать с Джеромом. — Легкая тень скользнула по лицу Аратима, он слегка поморщился, услышав последнее имя. Но уцепился, однако, совсем за другую фразу, и сразу заметно оживился.

— А она предлагала тебе роль помощницы?

— Да.

— Отлично! Соглашайся! Именно это мне и нужно было.

Восторг Аратима был вполне подлинным, но Цеса, в душе которой уже зародились сомнения, почему-то думала лишь о том, что всё это хорошо сработанное представление, прекрасно отточенный план. Но поскольку доказательств этому пока не было, ведьма вынуждена была согласиться даже на такую жизнь. Лишь бы выжить и отомстить.

— Хорошо. Что нужно выяснить?

— Все, что сможешь. В Хлое сочетаются два, казалось бы, противоположных качества — хитрость и открытость. Будь осторожна. Главное, чтобы они не заподозрили тебя ни в чем.

Поэтому в следующий раз, когда я обзову тебя спутницей, милой, дорогой, может быть, даже любимой, скрой, пожалуйста, свое изумление, и притворись, что тебе хотя бы приятно это слышать.

— Я, конечно, очень постараюсь. Только учти, что мне гораздо легче будет это сделать, если ты перестанешь подстраивать мне обстоятельства между жизнью и смертью. Ты же понимаешь, что она зовет меня в казначейство по той же причине, по которой я туда иду. Я буду корчить примерную Миледи Стан, легенда укоренится в их умах, и что? Они оставят меня в покое? — Аратим отрицательно покачал головой с самодовольной ухмылкой, из чего Цеса сделала вывод, что спектакль — таки имеет место быть.

— Боюсь, что такой исход дела весьма сомнителен.

— Твою мать, ты можешь мне прямо сказать, что тебе от меня нужно?!

— Это будет зависеть от того, как сложатся обстоятельства.

— Значит так, иди ты в задницу вместе со своими придворными, казначейством, обстоятельствами и прочее. Я сейчас же собираюсь и ухожу.

— Пожалуйста. Только за городские ворота ты живой не выйдешь. Договор, милая. А королевская стража уже завтра будет знать, что сбежавшая Цеса ди Гарвин планирует убийство и прячется в стенах Славца. Бесславная смерть на эшафоте или вполне реальный шанс на победу. Естественно с моей помощью и посильной поддержкой Джога. Выбирай сама, что для тебя лучше.

Цеса была в бешенстве. Уровень возмущения рос по мере осознания того, что её опять использовали, как последнюю дурочку, а она и не заметила, как сама оказалась заложницей. Однако ведьма быстро поняла, что дальнейшее сопротивление только ухудшит её позиции, а потому необходимо перестать спорить и накалять обстановку, согласиться на пока еще вполне удобоваримые условия, а потом уже думать, как выбраться из-под гнета этого отвратительного субъекта.

Смена тактики поведения заняла у Цесы несколько минут, в течение которых в комнате царило молчание. Специальный поверенный непринужденно рассматривал пейзаж за окном, а ведьма так и продолжала стоять около двери. Наконец, она оторвалась от излюбленного косяка, присела на кушетку и, с улыбкой взглянув, на надменный профиль Аратима, произнесла:

— Знаешь, есть все-таки что-то до чертиков заманчивое в твоей неприкрытой подлости.

— Самый лучший комплимент, который мне когда-либо приходилось слышать. Твоя откровенность также достойна самой искренней похвалы. Мне зачастую этого не хватает здесь. — В голосе специального поверенного звучала какая-то странная обреченность. Цесе даже на секунду показалось, что она здесь действительно кому-то нужна, не как Талант, а как человек. Но ведьма быстро стряхнула с себя эту паутину мнимой откровенности и решила продолжать разговор в исключительно деловом ключе, без переходов на личности.

— Итак. Я соглашаюсь работать в казначействе. Хлоя — моя лучшая подружка. Джером.

Пока не нашла для него подходящей роли. Посмотрим, как сложатся обстоятельства. — Цеса язвительно улыбнулась. Аратима передернуло. — Какие еще ограничения у меня есть согласно твоему договору?

— Не покидаешь Славец — это уже понятно. Только вместе со мной. Не афишируешь Талант, особенно, если рядом придворный маг. Кстати, если тебе удастся с ним подружиться на почве магической пригодности — будет очень даже комильфо. Мне этот тип не понравился с самого начала. Далее. Ты поддерживаешь легенду. Всеми силами.

Кстати, за атласной драпировкой, — Аратим указал на груду ниспадающей от потолка ткани изумрудного цвета, — находится потайной ход в мою комнату. Это на самый крайний случай. Либо тебе грозит смертельная опасность, либо нам во что бы то ни стало нужно сохранить легенду. — Цеса нервно сглотнула, ярко представив себе, каким образом ей необходимо будет сохранять легенду, находясь в одной комнате с Аратимом.

— Пока все приемлемо. Дальше что?

— Пока все. Только имей ввиду, что твой Талант может понадобиться мне также и за стенами дворца. — Цеса закатила глаза. Делать что-то для этого проходимца за стенами дворца вовсе не входило в её планы, хотя разглашать сей факт ведьма пока не стремилась.

— В таком случае договорились. Ровно до того момента, пока ты не скажешь мне имя.

— Идет. — Аратим протянул Цесе руку, дабы хоть как-то закрепить наметившуюся сделку.

У ведьмы возникло весьма оправданное желание эту руку оторвать, но, уже усвоив несколько уроков, она со спокойной улыбкой пожала её.

Территория дворца поражала своим великолепием и огромным количеством укромно сокрытых от глаз обывателей уголков. В тени раскидистых садов были тут и там спрятаны многочисленные беседки, освещенные лишь парой тусклых фонариков, укрыты от глаз потайные полянки, и даже умело замаскированы два пруда, в которых егеря разводили дорогостоящую рыбу. С наступлением сумерек все эти местечки становились неприступными для обычного неопытного человека, жизнь которого не ограничивается стенами королевского дворца. А вот для других, более осведомленных личностей наступало самое увлекательное время — пора ночных посиделок, флирта, тайн, секретов и открытий. Невозможно предположить, сколько сердец было разбито в закоулках дворцового сада, сколько рождено загадок и недомолвок, сколько рассказано историй и сколько жизней погублено. Все это зарождалось здесь, и получало свое продолжение уже за дверьми дворцовых кабинетов, где также неисчислимое множество потайных уголков становились колыбелью для очередной интриги или заговора.

Эта ночь не стала исключением. На маленькой уютной полянке, вокруг засаженной терновником, с входом из кизильника, забравшись на черешню, сидел Джог. Беззастенчиво срывая спелые ягоды, он отправлял их себе в рот, а косточки метко выплевывал в гущу переплетений колючих ветвей. Это было его излюбленное место еще с детских времен.

Здесь он частенько тренировался на заходе солнца, обдумывал некоторые планы и предавался воспоминаниям и анализу своей жизни. Однако сегодня он появился тут с вполне конкретной целью — обсуждение дальнейших действий касательно одной персоны.

Собеседник запаздывал, и Джог уже откровенно начинал скучать, от нечего делать, обстреливая мелких птах косточками от ягод. Прицелившись в очередной раз, он метко пульнул незамысловатый снаряд в воробья в кустах кизильника, а в ответ услышал вполне себе остроумные человеческие ругательства. На поляну выбрался Аратим, потирая задетое удачливым стрелком плечо.

— Джог, вот твою мать! — вместо приветствия Аратим кинул в Джога первой попавшейся палкой и промахнулся.

— А не хер опаздывать. — Огрызнулся браво.

— Сползай. Я принес закуску. — Аратим выудил из кармана куртки флягу и мешочек с резко пахнущим содержимым, которое на поверку оказалось сыром со специями.

— Сегодня не могу. — Джог ловко спрыгнул с дерева, приземлился на ноги, отряхнулся и с вожделением глянул на импровизированный ужин. — Задание.

— Вороний мыс? — Джог кивнул, а специальный поверенный сделал вид, что не заметил отказа, и выложил на примостившуюся в кустах скамейку незамысловатый набор продуктов. — Отменяется.

— Почему? — мгновенно перестроившийся браво занял место справа от Аратима и откупорил флягу. Запахло сливовой водкой.

— Сейчас объясню.

Аратим спешно дожевал кусок сыра, запил его содержимым другой бутылки, которую он прихватил для себя, и заговорщицки взглянул на Джога.

— В общем, я не доволен. — Браво самодовольно захихикал.

— Вот я же говорил тебе, что с ней не выйдет, как с другими тупыми суками. А ты меня не слушаешь, тупорылая ты обезьяна.

— Дослушай, знаток! И скажи мне, где я облажался. — Аратим глубоко вздохнул, сделал внушительный глоток, слегка поморщился и продолжил. — Мне нужно, чтобы боец делал свою работу добровольно, потому как, если она будет продолжать трудиться по принуждению — ничего хорошего из этого не выйдет. Я был душкой. Был? — захмелевший специальный поверенный оглянулся на браво.

— Ну, как тебе сказать? Для меня ты всегда душка. — Охотно поддержал его Джог, предвкушая занимательную беседу. Девушек коллеги обсуждали очень редко и только в ключе разочарований и непонимания их сучьей природы.

— Казалось бы, боец практически в штате. Я душка. Ты… — Аратим осмотрел браво с головы до ног. — …тоже старался. Но я в очередной раз был послан по назначению. — Специальный поверенный непонимающе развел руками, глядя в землю прямо перед собой. Лицо Джога удивленно вытягивалось по мере того, как он додумывал себе возможные варианты дальнейшего развития событий.

— Ты её бил? — глаза браво округлились. Аратим перевел разочарованный взгляд на коллегу, всем своим видом показывая, что умственные способности браво весьма и весьма его разочаровывают.

— Нет. Я решил уладить все миром, поскольку, повторюсь, мне нужен послушный боец, который действует по собственной воле. Я был душкой…

— Тима. Поясни мне за «душку».

— Начнем с того, что я извинился за грубость…

— Едрит твою в дышло! — несказанно удивился Джог, поскольку сам никогда не слышал просьб о прощении от специального поверенного. Даже когда тот был виноват. Самая большая уступка с его стороны звучала как «я был не прав». Далее обычно следовали уверения собеседника в том, что он сам виноват, ибо не обезображен интеллектом и не сверкает талантами.

— …объяснил ситуацию. Порекомендовал остаться во дворце, придумал несуществующее условие договора, чтобы оставить её под присмотром. Не придерешься. Потом, конечно, сорвался на шантаж. — Джог моментально вскинул упрекающий взгляд на специального поверенного, потому как прекрасно знал, как могут звучать слова принуждения из его уст.

Аратим поймал негласный укор и поспешил оправдаться.

— Ничего такого. Просто сказал, что придворные её порешат, если вздумает рыпаться. Так сказать, проявил заботу. И что?

— И что? — заинтересовался Джог.

— Меня послали в задницу и попытались немедленно дезертировать. — Смех браво был слышен даже у дальнего пруда. Спугнутые громовым хохотом птахи стайкой слетели с куста кизильника и скрылись за яблоневой рощицей. Кошка, охотившаяся на них, молниеносно шмыгнула на дерево и затаилась в черешневой листве, сверкая опалами настороженных глаз.

Джог отсмеялся, прокашлялся, затопил внезапный приступ сливовой водкой и приготовился слушать дальше. Откалывать комментарии, которые естественно крутились у него на языке, браво пока не торопился, решив оставить самое интересное на потом.

— Как ты понимаешь, после этого меня понесло…

— Теперь ты её бил.

— Пальцем не тронул. В общем, пришлось включить мерзавца. Прозрачные намеки на предательство и мученическую смерть на эшафоте. Как ни странно, это возымело эффект — боец отступил и согласился на предоставленные условия. Видимо, не захотела усугублять положение. — Аратим обреченно опрокинул еще один глоток из бутылки, зажевал виски сыром и перевел вопросительный взгляд на Джога.

— Так. Тупая живность имеет зачатки интеллекта. Ты облажался, Тима…

— Вот только не понимаю, где.

— Там, где ты вообще решил с ней связаться! Я предлагал оставить её в лесу…

— Джог, твою мать! — Аратим сокрушенно развел руками.

— Понял. — Мгновенно осекся браво. — Значит, ты хочешь сделать из неё бойца доброй воли. У тебя только один вариант.

— Я уже понял. Поэтому Вороний мыс я передам ей. Посмотрим, что из этого получится.

Тем более, когда мы знаем, что она склонна делать выбор в свою пользу.

— Как бы не завалила. — Обеспокоился Джог за успех предприятия, вместо того, чтобы думать о благосостоянии нового бойца.

— Любой исход положителен. Если выживет, надеюсь, это приведет её к осознанию необходимости дополнительного обучения.

— Тима, ты скотина. — Джог сделал победный глоток, потряс пустую флягу, проверяя её на наличие остатков содержимого, после чего с явной досадой протянул сосуд обратно Аратиму.

— Должность обязывает. — Грустно улыбнулся специальный поверенный, распихивая бутылки по карманам и собирая остатки сыра в мешочек.

Глава 24

Для Цесы эта ночь также была полна неожиданных событий, открытий и переживаний.

Как только Аратим покинул её комнату, у ведьмы возникло трудно преодолимое желание залить и заесть свое горе, учитывая тот факт, что на ужине она не успела притронуться к еде. Осторожно выглянув за дверь и проверив коридор на отсутствие нежелательных спутников, Цеса быстро пробралась вниз и прошмыгнула на кухню.

Страсти здесь уже улеглись. Ужин практически закончился, осталось только разнести остатки десерта и перемыть посуду. Появление Цесы, как и предполагалось, не вызвало ни у кого бури эмоций, и ведьма безнаказанно смогла залезть в пару кастрюль и сунуть нос в сковородку. Не найдя ничего стоящего внимания, девушка решила обратиться к кому-нибудь из знакомых и испросить долю остатков былой роскоши. Как нельзя, кстати, на глаза ей попалась миловидная повариха по имени Лотта.

Относительно молодая пышная женщина, с румяными пухлыми щеками и кудрявыми волосами, корпела над каким-то дополнительным варевом.

— Эм-м-м… Лотта? — Цеса аккуратно протиснулась в пространство между кухонным столом и пятой точкой поварихи и заглянула через её плечо в кастрюлю.

— Да, Миледи? — женщина даже не обернулась, продолжая подбрасывать в бурлящую жидкость приправы и специи.

— У меня тут с ужином слегка не заладилось… — извиняющимся тоном произнесла ведьма, принюхиваясь к загадочному вареву.

— Минуточку! — Лотта подняла вверх указательный палец, помедлила несколько секунд, а потом быстро, схватившись прямо голыми руками за ручки, перенесла кастрюлю с огня на стол. — Готово!

Сияющая повариха взглянула на Цесу и торжественно произнесла:

— Могу предложить тыквенный суп с копченой рыбой! — Лотта приглашающим жестом указала на кастрюлю, подмигнула и шепотом добавила, — думаю, Её Величество не расстроится.

Цеса улыбнулась в ответ и охотно закивала. Сейчас она была согласна даже на обычную уху, лишь бы только в желудок что-нибудь попало. Лотта выкроила ведьме место за кухонным столом, налила суп в миску и снабдила порцию внушительным куском еще горячего хлеба. Ведьма с удовольствием втянула запах свежих кушаний и услышала неодобрительный рык желудка, который заставляют ждать.

Повариха с улыбкой понаблюдала, как девушка уплетает суп, и, чтобы не мешать, скрылась за дверцей серванта, составляя уже чистую посуду до следующего использования. Через несколько минут сытая Цеса откинулась на спинку стула, с блаженством осознавая, что жизнь все-таки хорошая штука. Посидев какое-то время и подождав, когда наступит сытость, ведьма встала и пошла мыть тарелку. Стоя у бадейки с водой и намыливая посудину, она вдруг услышала позади себя знакомый голос.

— Ты, видимо, и правда, из какого-то другого мира. — Увлеченная Цеса вовсе не осознавала своего внеземного происхождения, а потому ответила весьма скромно.

— Да, да. Все люди из пиписьки вылезли, а я из задницы. — Однако повернувшись за полотенцем, чтобы вытереть тарелку, поняла свою ошибку. Облокотившись на кухонный стол, за ведьмой пристально наблюдал не кто иной, как Джером. А теперь еще и сдерживал истерический смех, — такой удачной показалась ему шутка Цесы. А ведьма готова была провалиться куда-нибудь очень глубоко, потому как до последнего была уверена, что это кто-то из прислуги пытается так остроумно скрасить кухонный быт.

— Надо будет воспользоваться при случае. — Смахивая выступившую слезу, проговорил Джером.

— Прости. Я не… в общем, я думала, это кто-то из челяди. — Цеса быстро надела на себя маску примерной придворной дамы, которой не полагается знать такие выражения, а уж тем более произносить их в приличном обществе.

— Все нормально. Передо мной можешь не извиняться. Я — свой. — Ободряюще улыбнулся Джером.

— Мне действительно стыдно.

— Хватит. Мыть за собой тарелку тебе не стыдно? — Цеса на пару секунд задумалась о том, почему ей нельзя мыть испачканную ей же тарелку, а потом вдруг вспомнила, что ей вообще по должности не положено здесь находиться. Но кто же знал, что вездесущий субъект явится сюда в такой неподходящий момент?

— Я пока еще не привыкла. Мне пока так удобнее. — Вывернулась Цеса, впрочем, вполне успешно, ибо такой поворот вполне соответствовал её легенде.

— Знаешь, здесь не самое удобное место… я намеревался прогуляться. Правда, один. Но раз уж мы встретились, возможно, ты захочешь составить мне компанию. — Сердце Цесы ёкнуло: в первый же вечер отправляться на прогулку в сомнительной компании.

Порядочно ли это для девушки в её положении? А если их увидят вместе? Донесут Аратиму.

И тут Цесе впервые пришлось себя остановить, поскольку гнетущее чувство ответственности, которое накатило на неё с невероятной силой, не могло иметь ничего общего с тем, кто она есть на самом деле. Слишком сильное вхождение в роль принесло бы больше вреда, чем пользы, поэтому пришлось перестраиваться на ходу. Чувство вины и ответственности было засунуто туда, откуда вылезло, и заменено постоянным напоминанием, что Цеса ди Стан — просто легенда, не имеющая ничего общего с реальностью. А действительность была такова, что упускать такой великолепный случай поближе познакомиться с Джеромом никак нельзя, ибо он может стать началом конца её затянувшегося путешествия в Беростан.

Ведьма смущенно улыбнулась, как и полагается юной девушке, когда она не знает, как согласиться на встречу наедине с молодым человеком.

— Я бы с удовольствием. — Неизвестно откуда взявшийся румянец очень кстати раскрасил лицо ведьмы, и был принят Джеромом весьма благосклонно.

— Захватим виски? — молодой человек вызывающе приподнял одну бровь. Цеса мысленно настучала себе по голове за то, что за ужином была настолько неосмотрительна и продемонстрировала свою расположенность к данному напитку. Для разговоров с Джогом, он был в самый раз, но, когда нужно было сохранять трезвую голову при беседе с Джеромом, больше подошло бы сухое вино. Однако отступать было поздно.

— После такого дня? Я думаю, можно.

Нахальный увалень изъял из винотеки последнюю бутыль, взял из буфета коробку с имбирным печеньем и кивнул все еще стоявшей у бадейки Цесе на выход. Ведьма последовала за молодым человеком на улицу.

Солнце уже зашло. По каменистым аллейкам прохаживались придворные, отдыхавшие после сытного ужина и обсуждавшие наряды и яркие события. Ровными рядами вдоль дорожек горели светильники, прятались в кустах магические маячки, серебрились в лунном свете диковинные розы, сверкали веточки лозы. Тут и там порхали стайки мотыльков, перелетая с одного источника света на другой. Все жило, играло и, кажется, не собиралось засыпать. Стук каблуков, редкое чириканье, негромкие разговоры, смех и шелест листьев сливались в загадочную ночную песнь, которую Цеса готова была слушать бесконечно.

— Ночью здесь намного лучше, чем днем. — Проговорил Джером, просачиваясь сквозь свисающие ивовые ветки и открывая ведьме путь на уютную полянку. Цеса, пригнувшись, шагнула из мира проторенных дорожек в дикий сад, с интересом оглянулась и поняла, что сама вряд ли смогла бы найти этот ход. — Пойдем. Я тебе кое-что покажу.

Ведьма хотела было съязвить, что уже видела достаточно, но вовремя осеклась и последовала за молодым человеком вглубь сада.

Еще один проход скрывался за огромным дубом, второй замаскировался под куст акации, а третий прятался в проходе между двумя раскидистыми яблонями. Пройдя сквозь калитку из листьев, Цеса вынуждена была резко затормозить, потому, как иначе непременно врезалась бы в спину Джерома. Молодой человек стоял на холмике, в самом начале дорожки из речных валунов, которая спускалась вниз, к небольшому пруду.

— Пойдем. — Джером аккуратно подхватил Цесу под руку с самыми благими намерениями — помочь ей спуститься ближе к воде. Внизу, прямо около берега стоял огромный и по виду очень удобный камень, на котором вполне поместились бы и четыре человека. Однако сегодня он предназначался для двух и небольшого пикника.

Джером галантно расстелил свою куртку для Цесы, которая хоть и осознавала всю избитость и наигранность ситуации, старалась не подавать виду и уселась на предоставленный предмет одежды.

— Благодарю. — Скромно промямлила ведьма, думая, впрочем, лишь об одном — как ей все-таки хочется побыть собой.

Джером откупорил бутылку и открыл коробку с печеньем.

— Ну, что. Придется из горла. — Цеса скептически глянула на внушительный сосуд.

— Где наша не пропадала? — ведьма решительно взяла бутылку и сделала первый глоток. В принципе, пока что все шло по плану. Теперь ей требовалось только задать тон разговора, «подслушать» Джерома, и какая никакая информация однозначно будет находиться в её распоряжении.

— Ну, как тебе первый званый ужин? — молодой человек перенял эстафетную бутылку из рук ведьмы.

— Странно как-то. Я никогда раньше такого не видела. Непривычно. — Поежилась Цеса скорее от неприятных воспоминаний, чем от холода, но Джером, видимо, решил иначе.

— Замерзла? — молодой человек заметно засуетился, и ведьма уже испугалась, что он сейчас начнет разводить такую же бурную деятельность, как за ужином.

— Нет, нет. Все в порядке. — Поспешила успокоить не в меру ретивого юношу Цеса. — А ты? Мне показалось, ты был не в настроении.

— А кому понравится постоянный контроль? — туманно произнес Джером и вручил Цесе переходящий алкогольный приз. — Но это не важно. А тебе разве Аратим не рассказывал, как тут все обычно происходит?

Сдвиг разговора в сторону специального поверенного слегка удивил начинающую шпионку, но виду она не подала, приняв интересный переход за новую возможность.

Расспросы о мнимом женихе могут привести к беседе о личной жизни, что также было весьма полезно.

— Рассказывал. — Пожала плечами Цеса. — Но, ты же понимаешь, — пока сам не увидишь — не осознаешь в полной мере всю глубину кризиса.

Легким смешком Джером оценил очередную колкость Цесы, на что та невинно пожала плечами, мол, говорю, что вижу.

— Понимаю. И даже лучше, чем ты думаешь.

— Не сомневаюсь.

Очередная передача бутылки из рук в руки состоялась под тихий плеск воды.

— А, почему он не представил тебя? — вопрос застал Цесу врасплох. Действительно, почему? И нужно ли это? Или он просто забыл? Хотя, нет, Аратим и забыл? Цеса саркастически улыбнулась.

— Видимо, был очень занят.

— При его деятельности это нормально. — Загадочно продолжил собеседник, похрустывая имбирным печеньем. — Я видел тебя вместе с Джогом. Вас познакомил Аратим?

— Да. Своеобразный молодой человек. Мне показалось, у него некоторые проблемы с восприятием. — Перенимая манеру разговора собеседника, в таинственном ключе продолжила Цеса, решив, что по правилам этого скрытного субъекта играть не будет точно.

Джером на некоторое время замолчал. Разговор не клеился, и Цеса молилась, чтобы виски уже скорее сделал свое дело, и что-нибудь начало вырисовываться из этих забавных посиделок. Ведьма без спроса выудила бутыль из рук молодого человека и, сделав приличный глоток, решила задать новый тон беседы.

— Я думаю согласиться работать с Хлоей. Я тут представила себе, что во время отъездов Аратима буду сидеть без дела. Это ужасно. Мне нужно занятие. Как ты думаешь, получится? Она еще не передумала? — при звуке имени своей спутницы Джером заметно оживился.

— Естественно получится! Мы поможем, если что. Не волнуйся, без должного контроля тебя тут никто не оставит. — Заговорщицки подмигнул молодой человек, следуя примеру Цесы в отношении бутылки.

— А ты тоже там работаешь? — Джером кивнул. — Надо же, как мне в первый же вечер повезло!

— А Аратим для тебя что-то уже присматривал? — «Что же ты никак не отстанешь от этого несчастного поверенного?».

— Я, если честно, не знаю. С пор нашего приезда сюда, мы очень мало общаемся. Может, и присматривал, просто не успел сказать.

Новая порция виски, поступившего в организм вслед за этой репликой, органично смешалась со всеми предыдущими и, наконец, дала нужный эффект. На фоне нарастающего внутреннего конфликта между внешней ролью и внутренним содержанием, Цеса вдруг отчетливо увидела ту же самую двойственность в своем собеседнике.

Осознание тщетности этого странного разговора, породило в ней неожиданную мысль о том, что ничего не получится, пока они не начнут разговаривать открыто. Ему дали задание собрать информацию, Цеса сидит здесь с той же целью, но взаимовыгодный обмен не состоится, если оба хотя бы частично не скинут маску. Ведьма решила рискнуть и сделать первый шаг.

— Но он тоже субъект скрытный. Хрен поймешь, разберешь, что он там себе думает. — Цеса покосилась на Джерома, делая вид, что все так и должно быть. Молодой человек замер и даже перестал жевать.

— Тут все такие. В глаза — одно, за глаза — другое. — Поддакнул юноша, все еще не веря в то, что он не ослышался.

— Если честно, ненавижу такую мерзость. Насмотрелась по горло. — Осторожно продолжила давить Цеса, подбадривая себя горячительным напитком.

Джером закашлялся, а ведьма деликатно похлопала его по спине.

— Можно запью. — Прохрипел молодой человек без лишних расшаркиваний, что ведьма приняла за добрый знак. Её расчет пока что казался верным.

— Знаешь, если бы моя мама шла в свите Короля, я бы таких вопросов не задавала. Тебе все можно. — Удар ниже пояса пришелся точно в цель. Джером удивленно взглянул на Цесу, списывая неожиданные изменения в поведении на действие алкоголя.

— Ну, прямо скажем, не все… — молодой человек, оценивающе вскинув бровь, осмотрел Цесу с головы до ног. Ведьма кокетливо улыбнулась, понимая, что лед начал таять.

— Это, смотря, кто за тебя решает. — Девушка снова ударилась в туманности, потому как такая игра начинала её забавлять.

— А кто решает за тебя?

— Ой, не начинай! Мы с тобой прекрасно понимаем уже, кто конкретно и с какой целью контролирует нашу жизнь. Понимаем? — Джером согласно промолчал, глядя ведьме в глаза. — Вот и прекрасно! Значит, с этого момента общаться будет гораздо легче.

Цеса тихонько вздохнула, чувствуя как тяжесть натянутого разговора уменьшилась по крайней мере вполовину. Джером также заметно расслабился.

Молодой человек достал из кармана куртки небольшой серебряный портсигар, украшенный изображением непонятной дамочки, достал сигарету и вопросительно глянул на Цесу.

— Ты куришь?

— Нет. — Ведьма пожала плечами. Ни разу в жизни ей еще не предоставлялась возможность пристраститься к этой пагубной привычке. Табак считался признаком состоятельности, поскольку достать его было не только очень дорого, но и проблематично.

И даже несмотря на то, что Цеса принадлежала к весьма обеспеченной семье, она даже ни разу не думала о том, чтобы потратить свои кровные карманные деньги на мешочек этого странного времяпрепровождения.

— Пробовала когда-нибудь?

— Нет.

— Хочешь, научу. — Это не был призыв к действию, мол, давай, закури, ты же не трус. Это было больше похоже на некую иллюзию выбора, из разряда дружеских взаимоотношений.

Есть желание — делай, нет — никто тебя не высмеет и не осудит. Такой тон подкупал, и Цеса, быстро взвесив все за и против, согласно кивнула головой. Общий интерес никогда не бывает лишним, когда речь заходит о накоплении баллов доверия.

Следующие несколько минут ушли на объяснение алгоритма действий истинного ценителя табака и первые попытки прикурить сигарету и правильно втянуть ароматный густой дым. Легкие Цесы заполнила густая обволакивающая тяжесть и в сочетании с порцией алкоголя произвела неожиданный эффект полета. Лишние мысли, которые до этого толпились в хаотичном порядке, мгновенно улетучились, рассеялись сомнения, голова слегка закружилась, губы, руки и ноги почему-то онемели, а первый глоток свежего воздуха показался как никогда успокаивающим и сладким.

Джером наблюдал, как Цеса молчаливо пробует свою первую в жизни сигарету, как на её лице сменяются эмоции — от непонимания и опасения до осознания того, что привычка, хоть и вредная, но на редкость заманчивая. Он понимающе улыбался, видя, как постепенно рушится стена недомолвок и открывается истинное лицо, которое можно в дальнейшем рассматривать как хорошего знакомого, если, конечно, позволят обстоятельства. В его голове выстраивались картины совместного времяпрепровождения, редкие минуты, когда ему, возможно, не нужно будет притворяться, поскольку взаимопонимание с этой девчонкой более чем реально, а также практически необходимо уставшему от постоянных интриг Джерому.

— Я так и знал, что ты своя! Мне — то рассказывали! У неё муж… сам Аратим… порядочная девочка. А я смотрел и думал, что примерность и такой шальной взгляд не уживаются обычно в одном человеке. А уж стоять и спокойно разговаривать с Джогом — это вообще запредельно для любой придворной. Но только не для тебя.

— Польщена. — Ехидно подмигнула Цеса, уже более спокойно забирая из рук собеседника ополовиненную бутылку.

— Да ты тоже не промах. Целый вечер терпеть постоянный гомон этих куриц. Гений просто! Я на десятой минуте уже готова была убиться. — Завуалированный комплимент оказался как нельзя кстати. Джером слегка поклонился в знак благодарности.

— Что поделать? Опыт не пропьешь.

— Отлично! Ну, тогда давай, из первых уст. Чем тут на самом деле занимается мой благоверный? — Цеса, пользуясь минутой небывалой расположенности со стороны собеседника, решила сразу перейти к обсуждению дворцовых сплетен. Джером несколько мгновений колебался, соображая, стоит ли ему вообще продолжать этот разговор, но в итоге победило эго.

— Ну, то, что он — сводный брат Короля, ты, наверное, уже знаешь. — Цеса согласно кивнула. — Официально мы знаем его, как человека, который контролирует порядок во дворце, решает споры, обеспечивает королевский стол и вообще на все руки мастер. Но есть подозрения, что он замешан в более грязных делах. Присмотрись к нему, он может быть опасен. — «Какая трогательная забота!» — чуть было не выпалила Цеса, но вовремя промолчала.

— С чего ты взял? Очень милый и обходительный молодой человек…

— Я однажды случайно стал свидетелем его обходительности. С тех пор обхожу его стороной. — Цеса состроила гримасу в духе «он муравья не раздавит».

— Ой, ну, подумай сам. Если бы это действительно было так, сидел бы ты сейчас здесь живой и здоровый?

— Вот именно. — Опять решил нагнать тайны Джером, что Цеса уже пропустила мимо ушей.

— Ну, ты еще скажи, что у Натали или Хлои рыльце не в пушку. Прям благостные такие.

От них ни одно движение во главе стола не укрылось. О чем ты? — ведьма решила перейти на личности, ибо справедливо считала, что лучшая защита — это нападение. Посему, чтобы защитить легенду, а вместе с ней и Аратима, нужно было немедленно переводить разговор в другое русло.

— Это другой вопрос. Они — женщины. Все, что они могут — прыскать ядом и пускать сплетни. От этого пока еще никто не умирал. А вот суженый твой… Я бы сто раз подумал, прежде чем с ним связываться.

— Поздно уже. Связалась. Посмотрим, что из этого выйдет. — Грустно улыбнулась Цеса, хотя и сама уже прекрасно понимала, что ничего хорошего от этого сомнительного тандема ей ждать не приходится.

— Если что — обращайся.

«Боюсь, к тому моменту не к кому будет обращаться…»

— Ой, да ничего он мне не сделает. Успокойся. Лучше о себе подумай. Долго ты еще сможешь существовать в этом серпентарии? — вновь попыталась перевести разговор Цеса.

— Как только найду место, куда свалить, сразу уйду. Не могу уже больше. О! Началось!

Смотри, смотри! Это то, что я хотел тебе показать.

Джером указал рукой на пруд, в котором из глубины начали появляться сияющие в ночной темноте круги. Они поднимались к поверхности воды, расплывались, оставляя за собой сверкающий шлейф, кружились в каком-то странном танце, движения которого задавала сама природа. Ничего красивее и удивительнее Цеса в своей жизни еще не видела.

— Пруд светится. Почему? Что это? — ведьма слезла с камня и подошла поближе к воде.

Джером последовал за ней.

— Новый вид медуз. Недавно завезли сюда, а пару дней назад у них начался период размножения. Они всплывают на поверхность и делают тут свои дела, а потом опускаются обратно на дно. — Цеса потянулась, чтобы дотронутся до воды, но Джером предостерегающе остановил её руку. — Они жалятся.

Но последняя реплика снова утонула в очередном красочном воспоминании.

…замковый коридор, освещенный факелами, скрывал заговорщицкий шепот… ему некомфортно, не нравится этот разговор, он хочет скорее уйти… пигалица не просто так здесь объявилась… этот ублюдок ничего и никогда не делает просто так… треск факела привлек его внимание… думаешь, она по великой любви кувыркается с бастардом?!. да акая ей разница?.. женщина осматривается по сторонам… обычная галерная шлюха повелась на имя, богатство… так чем ты хуже этого выродка?!. сделай, как умеешь… изобрази чувства, а потом будем решать… и не смей перечить!.. через неё устраним мерзавца и вздохнем спокойно… иди…

Цеса возблагодарила медуз, ночь и темноту за то, что её легкий стопор имел возможность умело спрятаться под маской всепоглощающего внимания к светящимся зверушкам. Зрелище и правда было завораживающее, но уже не доставляло Цесе того удовольствия, которое она могла бы получить, если бы не эти спонтанные всплески воспоминаний при соприкосновении с Джеромом. Тем не менее, она, изображая высочайший интерес, следила за диковинным зрелищем, и попутно обдумывала, чем же её скромная персона с самого первого ужина так не угодила Миледи Натали. Ответ на этот вопрос она надеялась узнать у Аратима при встрече, а пока, как ни в чем не бывало, продолжила распитие спиртных напитков.

Дальнейшие обсуждения были весьма поверхностными и затрагивали исключительно манеру поведения отдельных личностей, над которыми двое молодых людей изрядно поглумились, найдя общий язык на поприще сарказма и колкостей. В замок они вернулись закадычными друзьями и расстались около двери в комнату Цесы, заверив друг друга в самой искренней симпатии.

Глава 25

Цесу разбудил настойчивый стук в дверь.

Ведьма продрала глаза, дико оглянулась вокруг, силясь понять, что это за место и как она сюда попала, но быстро сообразила, что сие есть её новая опочивальня в королевском дворце, и стащила себя с кровати. Закрытые занавеси на окне создавали иллюзию того, что солнце только начало всходить, но, судя по неугомонному стуку, Цеса очень сильно ошибалась. Ведьма натянула на себя халат, взъерошила еще не отросшие после стрижки Принцессы Арно волосы и поплелась к двери.

Настойчивый будильник не вызвал у Цесы ни капли удивления, даже наоборот, казался очень даже привычным объектом в этом коридоре. Аратим так же не стал более изобретательным в манере поведения, бесцеремонно отодвинул Цесу с порога и шагнул в комнату. Ведьма, прикрывая неожиданный зевок рукой, закрыла за утренним гостем дверь, намереваясь еще немного поваляться в кровати. Однако планы специального поверенного совершенно не совпадали с желаниями Цесы. Он чеканным шагом подошел к окну и резко раздвинул занавески. В комнату пролился мягкий дневной свет, подсветив мельчайшие частички пыли, кружившиеся в воздухе.

— Собирайся. Поедешь со мной на окраину. — Тоном, не предполагающим возражений, изрек специальный поверенный, подходя к двери и дергая за звонок. Цеса честно попыталась испепелить Аратима взглядом, но ничего стоящего из этого не вышло — тип оказался бронебойным.

— Зачем? — издевательски пропела ведьма.

— Есть дело.

— Какое? — тем же тоном осведомилась Цеса, открывая дверь, чтобы впустить Камиллу, пришедшую на звук звонка.

— Камилла, будьте добры, принесите миледи завтрак. Мы собираемся на прогулку. — С самой учтивой улыбкой произнес Аратим, нежно поглаживая ведьму по спине. Цесу едва заметно передернуло, но служанка, увлеченная притягательным взглядом специального поверенного, не заметила этого конфуза и, поклонившись, поспешила исполнить просьбу.

Цеса, дернув плечами, поскорее отстранилась от неуместных ласк и, подойдя к зеркалу, начала придирчиво осматривать последствия ночных посиделок в сомнительной компании. Попытка расчесать непослушные кудри в их нынешней длине не увенчалась успехом, и Аратиму пришлось наблюдать, как девушка увлеченно пытается выпутать расческу из волос.

— Особо можешь не стараться. Там, куда мы идем, и такая сойдет.

Цеса представила себе, как она с упоением пинает труп специального поверенного ногами, и с уже привычной елейной улыбкой вновь спросила:

— Так куда мы идем?

— В одно место на окраине. Вороний мыс. Попробуешь устроиться туда на работу. Им перманентно нужны прачки. — Цеса дико оглянулась на молодого нахала, даже позабыв о многострадальной расческе в волосах.

— Кто?! — маска крайнего удивления и негодования застыла на лице ведьмы.

— Да кто угодно! Лишь бы только взяли! Мне позарез нужен там свой человек.

— Стесняюсь спросить, зачем? — ведьма, наконец, с торжествующим видом изъяла расческу, и поспешила отложить её в сторону, дабы побороть соблазн продолжить распутывание непослушных кудрей.

— Чтобы развалить эту забегаловку к чертям собачьим! А то охренели там совсем без присмотра. — Аратим предусмотрительно понизил тон, и в ту же секунду в дверь постучались. Камилла прикатила на небольшой тележке блюдо с завтраком.

— Благодарю, Камилла. — Девчушка зарделась, как осенний лист, под взглядом специального поверенного. Цеса издала пренебрежительный звук, больше похожий на сдавленный смех, а когда служанка скрылась за дверью, деловито продолжила.

— «Охренели» — это как?

— Это без специального разрешения устроили в Вороньем мысе бордель. Под страхом мученической смерти торгуют телами попавшихся на их уловки старлеток, держат их в нечеловеческих условиях, так еще и собираются расширять производство. Укрываются от уплаты налогов, ведут извращенный образ жизни и вообще портят мне всю статистику. — Аратим налил себе чашку кофе, разбавил его молоком и удобно устроился на кушетке, в ожидании, когда Цеса поплещется в ванной и начнет приводить себя в порядок.

— Ой, не гони. У нас нулевой уровень преступности. Если бы все действительно было так, как ты говоришь, об этом уже давно знал бы весь Славец. Маги их четвертуют и зажарят. — Вещала ведьма из-за ширмы, смывая чистой горячей водой запахи леса, пруда и Джерома.

— «Нулевой уровень преступности» — это то, что втирают таким простачкам, как ты в стенах Магического Магистрата. А в действительности все обстоит слегка иначе. — Аратим аккуратно заглянул за ширму, все еще держа чашку кофе в руках, облокотился на край и со странным спокойствием наблюдал, как девушка кутается в полотенце.

Свободной рукой он потянулся к волосам слегка отстранившейся Цесы и аккуратно извлек из непослушных завитков маленький листик речной ивы. Ведьма напряглась, поскольку в её планы не входило рассказывать специальному поверенному о своих ночных экзерсисах.

— Ну, да, конечно. — Недоверчиво промямлила ведьма, огибая ширму с другой стороны и направляясь к шкафу.

— То есть ты реально полагаешь, что в Славце и в целом Ландосе все обстоит так тихо и мирно. Уникальная доверчивость. Хотя, если бы мне это втолковывали с пяти лет, я бы, наверное, тоже поверил. — Аратим взял с блюда кусочек мяса и задумчиво отправил его в рот.

— Ну, хорошо, просветленный ты наш, как все обстоит, по-твоему? — съязвила ведьма, пытаясь отыскать в шкафу более менее подходящую для такого похода одежду.

— В действительности, таким, как ты, с самого детства втирают, что люди живут по закону, все такие смиренные и правильные. Иногда проводят показательные казни с участием одного-двух магов, чтобы, якобы, неповадно было. На самом деле эта грандиозная ложь нужна лишь для того, чтобы оградить от вашего воздействия тех, кого угораздило родиться без Таланта. Вот и все. Люди продолжают жить своей жизнью.

Воров, убийц и насильников хватает всегда, в любом стаде есть ущербная овца. Даже в вашем. Но дабы не истребить все стадо, нужно внушать волкам, что бараны для них не еда, а друзья. — Аратим произносил весь этот опус как нечто само собой разумеющееся, с легким налетом удивленной иронии, как такая умная Цеса не поняла это раньше. Ведьма с сомнением взглянула на протянутую чашку кофе, потом перевела взгляд на специального поверенного и, уверенная в логичности своих мыслей, произнесла:

— Мы никогда не считали людей овцами. Не надо раздувать трагедию.

— Ой, ли! А может быть потому и не считали, что вам внушают с пеленок, что с людьми нужно жить в мире? Как ты думаешь, почему правящая династия не обладает Талантом и не допускает к правлению магов?

— Это традиция. — Цеса скорчила гримасу недовольства таким глупым вопросом.

— Это закономерное положение вещей. Любой маг, если в его руках находятся бразды правления, не упустит возможность самоутвердиться за счет людей. Что будет, если, к примеру, тебя допустить к власти. И ты доподлинно узнаешь образ жизни «примерных и добрых» людей в твоем городе? Я уже не говорю о государстве. Что ты с ними сделаешь?

— Виновных — накажу. Остальные — пусть живут себе спокойно.

— А если каждый из вас будет наказывать виновных. По его мнению виновных. Что станет с людьми? — Цеса уже начинала понимать, к чему ведет специальный поверенный, но многие годы учебы и гранитные пласты все еще давили на её состоявшееся в стенах магистрата сознание.

— Да ничего! Никто из нас не считает людей без Таланта какими-то ущербными! Моя родная мать была обычной женщиной. — Данный аргумент казался Цесе самым уместным.

Но для Аратима с его странным художественным вкусом не составило труда нарисовать ведьме слегка другую картину.

— И что ты испытывала при общении с ней? Давай, не бойся. Тебе уже нечего стесняться, не правда ли? — девушка с жутким стыдом начала осознавать, что всю жизнь ей было неприятно и некомфортно от того, что её мать не талантлива. Цеса с сомнением уставилась на Аратима, хотя уже понимала, что грандиозная ложь, привитая ей с детства, таки имеет место быть.

— Это не имеет значения.

Аратим вновь пристроился на облюбованной им кушетке, со странной улыбкой глядя, как Цеса нервно натягивает сапоги, пытаясь справиться с грудой разномастных эмоций.

Его беспроигрышный расчет вновь оправдался: сейчас осознание того, что членом стада всю жизнь была она, а не горячо любимые ей люди, накроет её с головой и, возможно, станет катализатором для успешного выполнения проверочного задания.

— Хорошо, давай обратимся к тому, о ком ты можешь сказать гадость. Вот я, вроде бы обладаю Талантом, но, к несчастью, не таким сильным, как твой. Однако даже к своему менее одаренному соплеменнику ты уже относишься с пренебрежением.

Цеса замерла. И это также было правдой. «Хиленький талант», «не блещет», «да куда ему» — эти мысли постоянно преследовали её при общении со специальным поверенным.

И Джог, при всей своей силе и натренированности, стоял на ступеньку ниже в её иерархии живых существ. Всех мог превзойти только отец, Талант которого всегда вызвал зависть у менее удачливых магов. А обычные люди? Кем они были для неё все это время? Теми, кого усмирили маги, кто обрабатывает поля и заботится об их пропитании и, соответственно, о развитии и процветании науки и магии. Расходный материал, второй сорт. Не достойный драгоценного внимания, пока тих и смиренен.

— К чему ты мне все это рассказываешь? — наконец сдалась Цеса, глядя, как Аратим с самодовольной улыбкой допивает свой кофе.

— К тому, чтобы развеять твои сомнения о том, что маги могут кого-то четвертовать и зажарить. Вы — это, несомненно, огромная сила, которая, тем не менее, искусно контролируется человеческой массой. И масса эта продолжает жить по своим законам, вне зависимости от того, что вы считаете для неё приемлемой, а что — нет.

— Я подумаю над этим. — Огрызнулась Цеса, добравшись до вожделенной еды. Готовя для себя бутерброд с сыром, она мимоходом размышляла над словами Аратима и никак не могла поверить в то, что маги подвержены массовому сознанию.

— Подумай еще над тем, что по закону в этой стране уже давно живет только Талант. А люди всегда имеют возможность закон обойти. — Аратим аккуратно поставил чашку обратно на тележку и выразительно указал Цесе на окно. — Поторопись. А то скоро уже темнеть начнет.

Цеса ускорила процесс поглощения пищи, оставив неприкрытый сарказм специального поверенного без ответа.

Так называемый, Вороний мыс представлял собой узкое трехэтажное здание из черного кирпича. Оно возвышалось над аккуратными одноэтажными домиками на окраине Славца, прямо рядом с восточными воротами, откуда открывался восхитительный вид на огромные возделанные поля. Обычные крестьяне каждое утро уходили на полевые работы, возвращаясь лишь к вечеру, а работники других сфер открывали здесь многочисленные лавочки и торговые палатки, чтобы не отходить далеко от основного источника производства.

На первый взгляд казалось, что Вороний мыс затесался сюда по ошибке, настолько дико и громоздко смотрелся он среди ухоженных ставен и скамеек. Однако, как оказалось, несколько лет назад здесь восседал управляющий, который должен был контролировать деятельность восточной части города. Здание было белым, как и положено государственному кабинету, но вот человек оказался не совсем чист на руку. Общими усилиями крестьяне свергли управляющего, а трехэтажный дом оставили пустовать, а когда началась пора засева, его облюбовали вороны, охочие до полевого добра. Каждый год, пока хозяев не было дома, их заменяла стая птиц, и сооружение метким словом назвали Вороньим мысом.

Еще спустя три года после ухода управляющего здание приватизировал некто Гоерг Карадиннер и организовал в нем прачечную для нужд населения. А еще через пару лет Вороний мыс стал известен как самый крупный и беспощадный к своим работницам бордель, который вносит отрицательный элемент в относительно спокойную криминогенную обстановку восточной части города. Тем не менее, такая дурная слава не помешала ему просуществовать еще довольно продолжительное время, прежде чем свое высокопоставленное внимание на него обратил Специальный поверенный Его Величества.

И, если бы не огромное количество жалоб, поступивших за последние несколько месяцев на сие заведение, оно, возможно, с успехом продолжало бы свою деятельность до конца обучения Цесы ди Гарвин премудростям браво.

— Собственно, план простой: заходишь туда и говоришь, что тебе нужна работа. Дальше — по обстоятельствам.

Аратим был предельно краток в постановке задачи, ибо не хотел раньше времени испортить представление Цесы о его простоте. По его замыслу, боец должен был находиться в неведении относительно своего печального будущего, дабы катастрофическая обстановка внутри здания скорее побудила её к решительным действиям.

— Но это же бордель! — возмутилась Цеса, все еще считая себя вполне порядочной девушкой, коей не престало даже близко подходить к таким заведениям, не говоря уже о том, чтобы напрашиваться на работу.

— Официально это прачечная, оказывающая услуги населению, куда всегда требуются новые работницы тяжелого физического труда. Так что не артачься. Заходи и проси тебя устроить. Я буду на противоположной стороне улицы, в домике с синей крышей. Желаю успехов.

Аратим повернулся и направился к вышеозначенному домику, оставив Цесу на полпути к восхождению по карьерной лестнице.

Ведьма глянула на крышу здания, на которой даже сейчас можно было заметить немалое количество ворон, одернула куртку, приподняла вырез майки, чтобы спрятать декольте, и смело шагнула через дорогу.

Вороний мыс встретил девушку полумраком и странного вида девицей, чье заторможенное состояние наводило на мысли о приеме каких-то сильнодействующих веществ. Серо-фиолетовые стены просторного холла несли на себе отпечаток времени, а еще вопиющего безразличия к собственному жилищу. Краска облупилась, с потолка сыпалась штукатурка, а шторы на окнах, казалось, пережили нашествие саранчи. Стойка, за которой сидела девушка, была очень плотно покрыта слоем пыли, что вызвало у Цесы труднопреодолимое желание написать на ней что-нибудь остроумно-нецензурное. Сама встречающая меньше всего была похожа на работницу тяжелого физического труда.

Бледная кожа девушки очень органично сливалась с сероватой расцветкой всей комнаты, яркие красные волосы грязными локонами ложились на груди, а серая то ли униформа то ли половая тряпка была призвана прикрыть её наготу. Впрочем, последняя была заметна невооруженным глазом, так что попытка её спрятать была, мягко говоря, не слишком удачная.

Цеса втянула воздух с примесями гниения и залежавшейся ткани и быстро проговорила:

— Здравствуйте. Я хочу устроиться на работу.

Девушка перевела на ведьму отсутствующий взгляд серых глаз, улыбнулась уголками губ и, медленно подняв руку, ударила по звонку, стоявшему на стойке. На звук из недр здания выбежал какой-то маленький, толстенький и очень деловитый человечек, с зачесанными на лысину тремя сальными волосинками. Запахло второсортной едой и Талантом. Елейно улыбаясь во все четыре зуба, мужичонка изобразил нечто больше похожее на книксен, и, схватив Цесу жирными ручками за запястье, пискляво проговорил.

— Какие пожелания будут у милой девушки?

Цеса, с явным отвращением выуживая руку из объятий пухлого ловеласа, осмотрелась по сторонам и повторила свое намерение устроиться на работу. Улыбка моментально слетела с лица колобка, он деловито осмотрел предоставленную ведьму с головы до ног, грубовато развернул её к себе спиной, схватил за грудь и коротко бросил:

— Иди за мной.

Глава 26

Полутемный коридор, освещенный для экономии лишь двумя светильниками ровно посередине, наводил ужас. В лучшие времена он был обит деревом и покрыт лаком, но сейчас зрелище было удручающим. Облокотиться на такую стену значило подписать себе смертный приговор, ибо качественная заноза с последующим набором неприятностей для здоровья была уставшему посетителю обеспечена. Под ногами хрустел то ли мусор, то ли потрескавшиеся доски, покрытые слоями пыли и грязи. Цеса внутренне сажалась, предчувствуя нечто очень нехорошее. А круглый дяденька, тем временем, повернул налево, поманив ведьму в открытую дверь.

Кабинет также не пестрел чистотой и разнообразием: заваленный бумагами и остатками еды стол, стул со сломанной ножкой и пара кресел для посетителей, на которые не то, что садиться, смотреть было страшно. Замшелые стены и какая-то странная картина с голой женщиной в морской пене производили просто неизгладимое впечатление. Прямо напротив стола располагалась еще одна дверь, и Цесе только предстояло узнать, что за ней располагается.

— Садись. — Бросил мужичонка, утыкаясь в бумаги. Потом дернулся, как будто что-то вспомнил, и стукнул по звонку, такому же, как в холле.

— Благодарю. Я постою. — Так же коротко ответила Цеса, подавляя в себе весьма оправданное желание поскорее сбежать отсюда. Инстинкт самосохранения бился в истерике.

— Хе-хе. Ненадолго. — Туманно усмехнулся колобок, переворачивая лист бумаги.

В этот момент в комнату вошел огромных размеров мужчина, пригнулся, дабы не задеть косяк двери, и остановился прямо напротив Цесы. Ведьма не удержалась и даже слегка присвистнула, поднимая голову вверх, чтобы внимательнее рассмотреть новое действующее лицо.

— Гоерг, проверь новенькую. — От последнего слова Цесу передернуло. Так её называли во дворце Принцессы Арно. Жуткие ассоциации породили еще более гнетущее предчувствие.

Гоерг, грузно переступая с ноги на ногу двинулся к двери, открыл её и бесцеремонно затащил Цесу в маленькую коморку с одной кроватью. И здесь господствовал грязно-серый цвет. Причем грязный он был даже больше, чем серый. Ведьма судорожно оглянулась на захлопнувшуюся дверь, а потом и на мужчину, который незамедлительно начал раздеваться. Глаза девушки округлились, а мысли беззастенчиво метались от одного грязного ругательства к другому. И все были в адрес специального поверенного.

Наблюдая за тем, как разоблачается богатырь, Цеса начала понимать, какого рода проверка ей предстоит, и, пока не стало слишком поздно, сотворила для явно туповатого субъекта иллюзию. Как и предполагалась, мать природа была безжалостна в своих экзерсисах и, наградив Гоерга огромными размерами, вовсе не позаботилась о величине его достоинства. Невидящим взором мужчина схватил пустоту и толкнул её на постель, отчего матрас очень даже натурально промялся под искусно возрожденным телом Цесы.

Девушка подумала, что если бы её реально так загребли и подкинули, вряд ли она осталась бы в сознании, не говоря уже о каких-либо ответных действиях во время полового акта. Но, благодаря своему Таланту, ведьме оставалось лишь наблюдать дальнейшие действия субъекта и стараться сдавливать ехидные смешки, следовавшие после каждой фрикции.

Дабы не видеть эту удручающую картину, девушка решила осмотреться. Но на десятой минуте её непринужденного созерцания пустых стен и потолков, она вдруг услышала какой-то непонятный звук, больше похожий на то, как будто кто-то поперхнулся, оглянулась и с прискорбием поняла, что мать-природа поиздевалась и здесь. Проверка была окончена, акт воздействия можно было признать успешным, а иллюзии позволено было смиренно одеться. Торжествующая Цеса надела на себя маску полнейшей подчиненности злодейке судьбе, которая загнала её в самые низы падшего общества, и последовала за Георгом обратно в кабинет.

— Ну? — удивленно протянул очкастый колобок. — Не сломалась?

И тут только до Цесы дошло, в чем, собственно говоря, заключалась проверка.

Наверняка, сюда приходят не только хилые юнцы, но и вполне себе справные трудяги, и вряд ли девушкам дают хоть какой-то перерыв или отдых. Учитывая немалые размеры испытателя, реальная Цеса могла ощутить на себе все прелести соития со стокилограммовой тушей, которая, скорее всего, еще и всеми силами старалась усугубить положение жертвы. При таком раскладе десяти минут вполне достаточно, чтобы лишиться сознания. А бессознательную девушку намного легче оттащить потом в такую же каморку и запереть там, посадив на хлеб и воду.

— Угу. — Пробасил внушительный испытатель, а колобок согласно кивнул.

— Веди к остальным. — Бросил толстый огромному. — Поздравляю! Ты принята!

Приступаешь с этой минуты. Все тонкости тебе объяснят остальные сотрудницы нашего заведения. — На этот раз мужичок повернул свои сальные щеки к Цесе, делая невнятный жест рукой. Гоерг понял команду и, схватив ведьму за предплечье, потащил обратно в коридор.

Остальная часть здания нисколько не отличалась от той, которую уже видела Цеса. Все те же замшелые стены, грязные окна, скрипучий пол и слои пыли. К своему удивлению ведьма усмотрела парочку открытых комнат, в которых красовались огромные кровати с чистым постельным бельем, окна в них сверкали за дорогими шторами, да и внутренне убранство было куда более привлекательным, чем весь дом. Видимо данные покои предназначались для привилегированных господ, чья состоятельность не вызывала у хозяина заведения сомнений. Многие двери были закрыты, несмотря на еще ранний час для плотских утех, из-за дверей раздавались многозначительные звуки.

Наблюдая весь этот грубый спектакль, Цеса с прискорбием отметила отсутствие фантазии у специального поверенного, ибо уже второй раз он подстраивает для неё схожие обстоятельства. При сильной натяжке это можно списать на проявление некой заботы, — если справилась один раз, второй — будет легче. Но в целом, ситуация казалась избитой, и волнение Цесы потихоньку сходило на нет, а уж воспоминание о недостойном такой громадины достоинстве и вовсе порождали в ней неуместный смех.

Гоерг, не обращавший внимания на блуждающую улыбку своей спутницы и просто делавший то, что ему сказали, довел Цесу до двери в конце темного коридора и бесцеремонно впихнул девушку в чуть приоткрытую дверь. Ведьма, оказавшаяся в полутемной комнате, услышала, как сзади лязгнул засов и несколько раз повернулся ключ в замке. Мышеловка захлопнулась.

Довольно просторное помещение выглядело немного чище, чем все предыдущие и было заставлено двухъярусными тюремными койками, общее впечатление от которых было даже чуть более удручающим, чем от всего здания в целом. Цеса оглянулась — несколько кроватей были заняты, с верхних ярусов с любопытством высунулись две одинаковые темноволосые головы. В углу, обхватив колени и мерно покачиваясь, сидела девушка, а навстречу новенькой вышел арьергард — три опытные дамы со следами косметики на лицах.

— Ну, здравствуй. — Растянулась в едкой ухмылке та, что казалась старше остальных.

Пшеничного цвета волосы были заплетены в пучок, с плеч свисал цветастый платок, а синее платье без талии сверкало прямо-таки вопиюще неприличным декольте.

— Добрый день. — Цеса так же улыбнулась, поскольку за первые пару минут уже успела оценить ситуацию и нарисовать некую стратегию. А еще понять довольно незамысловатый план специального поверенного.

— Как зовут тебя, до-огуша? — прогнусавила другая, полненькая и низенькая дамочка с характерным проглатываемым «р». Из присутствующих она больше всех была похожа на работницу тяжелого физического труда. Редкие прядки мышиного цвета волос выбивались из неаккуратного хвостика, рукава бордового платья были закатаны, да и общий вид её ничем не напоминал портрет жрицы любви.

— Цеса. — Коротко бросила ведьма, оглядываясь по сторонам.

Комната без окон, с тремя чадящими лампами имела только один выход — дверь, закрытая на засов. Из охранников — Гоерг и талантливый мужичонка, который всем здесь заправляет. Из подмоги — пятерка отчаявшихся выбраться дам, одна свихнувшаяся и, возможно, специальный поверенный, занявший выжидательную позицию на другой стороне улицы. Ведьма окинула взглядом присутствующих, прикинула все за и против и в очередной раз отдала должное предприимчивости Аратима. Уж он-то точно знал, что здесь ожидает несчастную Цесу, и чем все это закончится, а потому не стал далеко уходить. И вовсе не из-за того, что его верная протеже быстро выйдет отсюда и вернется на службу на следующий день, а лишь потому, что надеялся унести отсюда на память камешек от печально известного Вороньего мыса, который ведьма бесславно разнесет на куски.

— Что думаешь, Матильда? — в унисон проговорили две головы с верхнего яруса.

— Ненадолго. — Проговорила самая старшая и, с презрением сплюнув, отвернулась.

— Вон ту в углу видишь? — подала голос третья из арьергарда, в кружевном черном платье, удивительно стройная и красивая для этого места. Цеса кивнула. — Не обращай внимания.

Тоже новенькая. Ждем, когда окончательно сломается или загнется. Жалкое зрелище. Но лучше близко не подходи — буйная.

Из такого занимательного начала Цеса сделала вывод, что женщина в черном тут пока еще самая адекватная, а потому решила сперва выслушать информацию из первых уст, а потом уже приступать к решительным действиям.

— Я Кристиана. — Продолжила тем временем девушка. — Матильда, ну, ты уже поняла. А это Верона. — Кивнула словоохотливая дамочка на толстушку. — Двое наверху — близняшки Лора и Дора. Не особо разговорчивые. Ну что? Выбирай себе место. Перед наплывом посетителей лучше отдохнуть.

Такая трогательная забота до глубины души тронула ведьму, однако, не была принята во внимание, поскольку конкретный план действий, а также представление о деятельности Вороньего мыса уже успели сложиться у Цесы в голове в определенную мозаику.

— Спасибо за информацию. Я здесь проездом.

Ведьма нарисовала в воздухе что-то вроде спирали указательным пальцем и светильники вспыхнули максимально ярко, осветив даже лица близняшек наверху. Матильда с удивлением перевела взгляд на новенькую, накинула платок на плечи и даже решила поближе подойти к занимательному экземпляру.

— Талантливая? — Цеса уже приготовилась к тому, что в неё потычут пальцем, дабы проверить на натуральность, а, может быть, даже понюхают, мало ли что.

— Не жалуюсь. — Бросила ведьма, осматривая косяк на прочность. Тут захудалые держатели борделя постарались на совесть, обили дверные балки листовым железом и укрепили металлическими штырями. Засов весил не меньше самой Цесы. Дабы не тратить силы на взлом двери, ведьма решила, что намного проще будет, если её откроют с той стороны. Это могло произойти, по её мнению, лишь в том случае, если не блещущий достоинствами и умом охранник заподозрит нечто неладное в этом своеобразном гареме.

Ответ на вопрос напрашивался сам собой. Цеса резко повернула голову вправо, туда, где неосвещенный угол мог таить в себе любой сюрприз, и громко крикнула:

— Крыса!

Эффект неожиданности состоялся: все сознательные дамы молниеносно спрятали под матрасы, подушки и одеяла остатки еды и в ожидании нападения уставились в сторону злосчастной стены. Новенькая в углу протяжно замычала. Цеса удрученно опустила руки, повернулась к сокамерницам и горько констатировала:

— Не сработало.

Верона облегченно вздохнула, извлекая из декольте недоеденную горбушку.

— До-огуша, мы с крысами де-ёмся, когда хлеб п-иносят. — С видом заправского крысолова проговорила женщина.

— Видно, свихнулась раньше времени. — Поддакнула Матильда.

— Так, уважаемые. Не знаю, как вы, а я хочу сегодня еще успеть поужинать и поспать в нормальной человеческой кровати. А не на этом подобие дыбы. Так что, будьте любезны, помогите мне в моем начинании.

— А что нужно? — встрепенулась Кристиана.

— Нужно знать, как заманить сюда ту дубину с атрофированным членом. — Сорвалась Цеса, все еще упорно не желая разбазаривать Талант на вскрытие замков.

— И где тебя такую взяли? — протянула Матильда, настороженно глядя на Цесу и пока еще не понимая, чего от неё ждать. — Обычно Шартон от вас шарахается, как от огня. А у Гоерга так и вовсе аллергия на Талант. У него чуйка никогда еще не отказывала.

— Херовая у вашего Гоерга чуйка. Да и этот плюгавый Талантом не блещет. Послушайте, барышни, у меня есть поручение. Я его должна выполнить, ибо не хочу здесь оставаться даже на пару часов. А уж тем более изображать из себя рабыню страсти и вожделения.

Давайте общими силами побудим стоеросового открыть эту дверь? — Барышни пятеркой глаз еще более настороженно, чем раньше, следили за ведьмой, не двигаясь с места. Цеса мысленно билась в истерике о стену страха и недопонимания. Нужно было срочно исправлять ситуацию, и тут уж, как ни крути, придется платить откровенностью за помощь. Мало ли, что можно надумать себе при виде ретивой шлюхи, ниоткуда ворвавшейся в устоявшийся быт заложниц похоти и бесчестия. Фантазия-то дикая.

— Ты хочешь отсюда выбраться? — наконец просияла Кристиана.

— Да снизойдет солнце с небес на землю, восхваляя твою догадливость! — не сдержалась Цеса, воздев руки к потолку незамысловатой камеры. — Девоньки, или мы сейчас начнем что-то предпринимать, или провалилось мое задание. Ибо если ваш пресловутый Шартон таки учует мой Талант, будет плохо. Не разрушайте мне эффект внезапности.

Ответом стала одна пара просиявших глаз и четыре недоверчивых взгляда.

— Как ты сюда попала? — не унималась Матильда, разрушая в хлам надежды Цесы на быстрый исход дела.

— Да твою же ж мать! Пришла и сказала, что мне нужна работа. Малахольная при входе в звоночек дзынькнула — прибежал плюгавый. Отвел в пыточную, проверили на вшивость, привели сюда. Все! Вы как-то по-другому что ли? Через стену прошли?

— По-видимому, правду говорил мой последний, девочки. Пришел конец Вороньему мысу.

— Поднимаясь с койки, проговорила Матильда и тут же начала разводить бурную деятельность по организации помощи Цесе. — Лора! Дора! Ущипните умалишенную, и как начнет голосить, орите вместе с ней. Они сюда в кабаре устраиваться пришли в свое время. — Подмигнула Матильда.

Лора и Дора, словно ящерицы, спустились с верхнего яруса, откинули назад черные волосы, обнажив узкие щелочки коричневых глаз, и поползли к новенькой в углу.

— Верона, Кристиана, готовьтесь оглушить психованную, как только дверь откроется.

Видимо, дальше потащим её на себе к ближайшему лекарю — мозгоправу.

Цеса оперлась спиной на стену слева от двери, остальные встали справа, ближе углу милосердия, обеспечив себе прикрытие входной дверью. Сестры земноводные забавно нагнув голову, ждали команды. Ведьма глубоко вздохнула и, собравшись с силами, утвердительно кивнула.

Легкий толчок привел несчастную девушку в настоящее бешенство. Она бегала по комнате, ударяясь о стены, кричала не своим голосом, рвала на себе волосы и одежду, а Лора и Дора, взобравшись на перекладины коек, подпевали всему этому безобразию фальцетом. Цеса глубоко дышала, стараясь не сбиться с витка концентрации Таланта и параллельно соображая, какое воздействие лучше применить к богатырю Гоергу, чтобы хоть на какое-то время вывести его из равновесия. Через минуту за дверью прозвучали грузные спешные шаги, кто-то начал открывать дверь. Сначала щелкнул ключ, а потом послышался звук выходящего из пазов засова. Цеса приготовилась, присела, и, как только дверь открылась, ударила мощной звуковой волной, собранной из какофонии комнатного пространства, снизу вверх. Гоерга подбросило на месте и ощутимо впечатало головой в трухлявый потолок, отчего одна балка с треском проломилась, открыв взору присутствующий просвет на чердак. На штанах озабоченного богатыря зияла прореха, а сам он оказался засыпанным слоями грязи, пыли и обломков, посыпавшихся сверху.

Сознание оставалось при нем, так что единственное, что успели барышни — оглушить свихнувшуюся и перенести её до конца коридора. Выход на лестницу перекрыл плюгавый, сыпавший самыми отвратительными ругательствами, на которые только был способен.

Дамы не растерялись, толкнули дверь в первую попавшуюся комнату, внесли туда клиентку мозгоправа и закрылись на ключ. Мужичонка, увидев Цесу, сразу сообразил, кто в этой компании массовик — затейник, и, формируя нечто вроде шаровой молнии, двинулся в её сторону.

— Ах, ты тварь! — небольшой светящийся сгусток полетел Цесе прямо в голову. Ведьма увернулась, подавшись немного вправо и назад.

В этот момент Гоерг начал подниматься.

— Не оригинально. — Пробурчала Цеса, перехватывая шар уже у самой стены, добавляя к нему, осколки дерева и камней, и отправляя в голову незадачливого аллергика Гоерга.

Попытка номер два дала ей фору в три минуты.

— Сука! Так я и знал, что тут нечисто! — распалялся плешивый толстоног, формируя второй сгусток, но уже гораздо медленнее и слабее первого.

Цеса с жалостью смотрела на потуги мужичка, соображая, сколько времени у него уйдет на акт творения. В итоге перестала медлить, выстроила ряд зацепов по всему потолку, перекинула через них силовую веревку и обмотала её вокруг шеи Гоерга. По её расчетам, его веса как раз должно было хватить, чтобы этот трухлявый потолок обрушился на голову самодовольного скота.

Шар был уже готов и собирался лететь в голову ведьмы. Цеса встала наизготовку, перехватила очередной выброс энергии и отправила его в пол рядом с головой Гоерга.

Расчет оказался верным — пол проломился, начал осыпаться на нижний этаж, открывая меланхоличный взгляд рыжеволосой барышни, а под весом богатырского тела и вовсе провалился. Веревка натянулась, но порваться никак не могла, потому как сплетена была фактически из жил самого Гоерга. Великан повис, пару раз дернулся, Цеса подломила парочку досок обычными всполохами огня, и потолок над толстоногим начал падать.

— Дамы, быстро в окно! — гаркнула Цеса, прыгая в дырку, проломленную Гоергом.

Плешивого начало накрывать потолком. Цепная реакция перешла на балки, поддерживающие крышу, чердак опасно затрещал. Цеса посмотрела наверх, сквозь образовавшееся пространство, услышала крики мужичонки, перепрыгнула через Гоерга, и, схватив малахольную, выбежала на улицу.

Вороний мыс на глазах удивленных жителей рушился и складывался, как карточный домик, погребая под собой как минимум двоих людей. Хотя насчет одного у Цесы все еще оставались большие сомнения. Вряд ли плешивое талантище так просто даст завалить дело всей его жизни. Именно поэтому, ведьма вручила какому-то сердобольному прохожему костлявую ручонку малахольной девицы и начала пробираться ближе к обломкам.

Самая крепкая силовая веревка получается из страха, ну, или, на худой конец, из жил, как в случае с Гоергом. Физического компонента, годного на вторсырье, ведьма найти не смогла, а вот эмоционального — хоть отбавляй. Каждый неравнодушный к Вороньему мысу в данный конкретный момент испытывал страх, который Цеса, подходя к развалинам, вплетала в канат, способный сдержать Талант от проявления.

Как и предполагалось, плюгавый был жив и очень зол. Где-то в подвале хрипел Гоерг.

Цеса осторожно обошла вокруг объекта, не защищенного от физических повреждений, несмотря на свою противозаконную деятельность, и накинула на него веревку, потом еще виток, и еще. Она опоясывала его страхом до тех пор, пока полный ненависти взгляд не заволокло пеленой забвения. Так обычно поступают с крупными животными на бойне, чтобы те не поранили мясника при разделке.

«Так тебе, скоту, и надо».

Далее ведьма двинулась туда, где, по её мнению, должна была находиться комната, в которой спрятались остальные узницы толстоногого. Шаг за шагом Цеса пыталась отыскать хоть какой-то намек на жизнь под обрушившимися балками, но никого дышащего в развалинах не было. Тогда Цеса осмотрелась кругом и заметила в толпе знакомый цветастый платок. Легонько улыбнувшись, она двинулась в том направлении, но дойти до затерявшихся в толпе жриц любви ведьме было не суждено. На полпути Цесу наглым образом перехватил специальный поверенный и, крепко сжав предплечье, быстрым шагом повел куда-то в подворотню.

— Не дергайся. Все, что могла, ты уже сделала. — Прошипел Аратим, косясь на стайку девиц, проводивших печальным взглядом свою спасительницу.

— Сука ты, Тима. — Желчно выдавила Цеса, мысленно пообещав себе разобраться с ним, во что бы то ни стало.

Глава 27

Просторный кабинет, щедро драпированный синим атласом и серебряными вензелями, сверкал в лучах полуденного солнца, сочившегося с открытой просторной мансарды.

Благоухание цветов смешивалось со свежестью легкого прохладного ветерка, а звуки тихой музыки, доносившейся из зала этажом ниже, перемежались с отголосками главной площади Славца, где в это время вовсю кипела жизнь. Эта комната была не похожа на ту маленькую коморку, где Его Величество обычно решал самые важные дела. Сюда чаще всего заходили иностранные гости или же придворные, пришедшие обсудить общественные или политические дела. Однако этот день стал исключением из негласных правил, поскольку особо срочный доклад о проделанной работе вынудил Аратима явиться в святая святых политической кухни и нагло запереть дверь перед ожидающими аудиенции кляузниками и политиканами.

За длинным столом из самых дорогих пород дерева восседал Его Величество Користан Второй, напряженно всматриваясь в чей-то плохо читаемый почерк на потрепанном лоскутке бумаги. Позади него колыхались легкие шторы, создавая вокруг царственной персоны иллюзию божественности, а справа дымилась недокуренная сигарета.

Аратим слегка откашлялся, дабы заявить о своем присутствии.

— Присаживайся. — Коротко бросил Користан, не отрываясь от бумажки.

— Помочь? — вместо того, чтобы занять место напротив брата, Аратим обошел стол вокруг и нахально заглянул через плечо Короля.

— Если ты тут что-нибудь поймешь, я тебе премию вне очереди выпишу. — Его Величество устало сунул письмецо брату и потянулся к сигарете.

— А что тут понимать? «Ваше Величество, примите меры в отношении Милорда Сандиннера, поскольку тот порочит светлое имя Короля, называя его амбалом с взглядом, прошу прощения, срущей мыши, и всячески потешается над правящей фамилией. Сие поведение недопустимо для представителя благородных кровей, потому прошу эффективно и быстро отреагировать на сложившуюся ситуацию. В Вашей воле наказать жалкого пасквилянта самым строжайшим образом, ибо его поведение заслуживает всяческого порицания». Користан, мне тебя искренне жаль. — С легкой усмешкой произнес Аратим, возвращаясь на другую сторону стола и занимая свободное кресло напротив брата.

— Чего только они не пишут. — Его Величество обреченно уронил голову на руки и потер виски. — Не важно. Докладывай.

— Вороний мыс прекратил свое существование. Здание разрушено и разнесено по кирпичику. Есть пострадавшие, выжили все. Гоерг Карадиннер и Шартон Гриз находятся в заключении. Узницы на осмотре в лазарете…

— Кристиана? — нетерпеливо прервал доклад Користан. Ему с самого начала не терпелось задать интересующий его вопрос, но, как лицо сдержанное и соблюдающее субординацию, Его Величество решил выдержать удобоваримую паузу, прежде чем узнать судьбу той, из-за которой и затевалось все это мероприятие.

— В надежном укрытии. Под присмотром. Самую красивую, а, следовательно, самую дорогую девчонку не стали класть под всех подряд, поэтому поистрепалась она не сильно.

Лекарь не нашел серьезных повреждений, прописал травы, мази и постельный режим.

— Остальные?

— Остальных не было. Я выбрал момент наименьшего наплыва, когда Шартон обычно отпускал двух дополнительных охранников попастись в ближайший бар. Клиенты не пострадали — выпрыгнули в окна, когда начали трещать балки…

— Какие балки? — Користан вскинул удивленный взгляд на Аратима, и догадки специального поверенного подтвердились: брат не слушал доклад до вопроса о Кристиане.

— Милорд Стан, Вы могли бы быть внимательнее. — Начал ерничать Аратим. — Вороний мыс, как я уже говорил, не выдержал боя Талантов и сложился, как карточный домик.

— Аратим, не пудри мне мозги! Ни о каком бое Талантов ты не говорил! — начал было заводиться Король, но специальный поверенный обезоруживающе улыбнулся и попытался потушить вспышку гнева.

— Я как раз собирался, когда ты переключил мое внимание на судьбу Кристианы. Так вот.

Я отправил туда ди Гарвин. И получилось очень даже неплохо. Согласись, гораздо легче объяснить разрушение ветхого здания, нежели два явно заказных убийства в общеизвестном борделе. — Аратим сам с трудом верил в то, что говорил. Користан и вовсе уже практически кипел от злости.

— Что ты несешь?! Тот явно ошибочный факт, что я вверил тебе управление городом, еще не значит, что ты можешь рушить здания на свое усмотрение! Так еще и практически у всех на виду стравливать друг с другом магов! Ты в своем уме?! — специальный поверенный внутренне напрягся, поскольку в этой ситуации и сам не ожидал такого грандиозного исхода. С другой же стороны он полагал, что все не так плохо, и последствия этой заварушки можно очень легко устранить. Оставалось теперь только донести данную информацию до брата в наиболее корректной форме, дабы не травмировать его королевскую психику еще сильнее.

— Користан, не горячись. Да, я сделал ошибку. Но, по большому счету, мы приобрели больше, чем потеряли. Ветхое здание в вороньих каках против жизни Кристианы и понимания того, на что способна Цеса ди Гарвин, даже работая в полсилы. — Упоминая о Кристиане, последнее время, все чаще действовали на Короля как самое сильное успокоительное, а уж очередное подтверждение правильности его первоначального плана касательно ведьмы и вовсе были, как бальзам на сердце.

— А на что она способна? — вспышка эмоций моментально сменилась живейшим интересом. Его основным развлечением с недавнего времени стало всяческое самоутверждение, и Цеса ди Гарвин занимала в его голове отнюдь не последнее место.

Изучив успехи предполагаемого бойца, Король быстро пересмотрел мнение Нотана, решил, что указывать Его Величеству никто не смеет и стал скрупулезно следить за развитием событий в стане убийц и поверенных.

— Семнадцать минут прошло с первого применения силы в Вороньем мысе. За это время она исключила из бойцов Гоерга и завалила обломками Шартона, пользуясь при этом исключительно воздействием. Я не знаю как, но она вытягивает силу отовсюду и применяет её с такой изощренной фантазией, что может уже смело открывать собственный курс по управлению Талантом. На шестнадцатой минуте она начала связывать Шартона, уже откопав его из-под обломков здания, и даже не запыхалась. У Гоерга обнаружили многочисленные разрывы связок и воздействие огромной силы на мышцы, а точнее на жилы, как будто его самого на них подвесили. Плюс ко всему, она сама не получила никаких повреждений, кроме мелких царапин. Сильно? — Аратим был доволен, что ему удалось так быстро и без особых усилий унять гнев правящей персоны.

— Сильно. — Користан откинулся на спинку кресла, потирая подбородок и сверкая довольным взглядом куда-то вдаль. — Ну, что же, признаю, возможно, ты был прав.

Возможно! — повторился Король, заметив взгляд победителя на лице Аратима.

— Что делаем дальше?

— Готовь её к зачистке. Параллельно пусть присмотрит за Кристианой. Еще мне нужна информация, хотя, это уже не ново. Проверьте тех, кого не удалось припереть к стенке.

Хороши все методы. Но лучше без лишних разрушений и свидетелей. Схема та же — все, что касается ди Гарвин на твоей совести.

— Анира?

— Пока оставим её в покое. Пусть думает, что я ни о чем не догадываюсь.

Аратим пожал плечами. Хозяин — барин. Его дело испросить разрешения разобраться с очередной сволочью, а уж давать его или нет — привилегия Короля. Тем не менее, никто не запрещал специальному поверенному строить планы касательно устранения уже несколько раз сильно провинившейся особы.

— В таком случае, позволь донести сию информацию до адресата немедленно. — Поднимаясь с кресла, проговорил Аратим.

— Иди. И писульку эту забери. Проверь, что там Сандиннер в действительности рассказывает про срущих мышей.

Аратим, сдерживая неуместный смех, вышел из кабинета.

— … точный адрес выдам позже. Пока что это в строжайшем секрете.

В комнате Цесы царил перманентный творческий беспорядок, а сама ведьма безуспешно пыталась реанимировать пострадавшие в схватке с толстяком штаны. В поисках нитки и иголки ей пришлось перерыть все шкафчики, которые были в её апартаментах. Не найдя ничего подходящего для такой тонкой работы, Цеса решила воздействовать на предмет одежды магией, но, как водится, облажалась, продырявив их еще сильнее. Очень жаль было расставаться с единственным удобным нарядом в своем гардеробе, поэтому было решено предпринять вторую попытку. Потом третью и четвертую. Когда обугленные края не хотевшей затягиваться прорехи поползли еще и вширь, Цеса бросила штаны на пол и с упоением потоптала их ногами. Вот в этот занимательный момент в комнату и вошел специальный поверенный.

Вид растрепанной ведьмы в трусах, скачущей, как умалишенная, по обугленной одежде, вызвал в Аратиме самые смешанные чувства. А когда он узнал, в чем, собственно говоря, дело, молча положил на туалетный столик звенящий тестонами мешочек и предложил купить новые штаны. На вопросительный взгляд ведьма получила краткое сообщение о гонораре за Вороний мыс. На этом решено было прекратить утаптывать штаны в паркет и выслушать очередной бред специального поверенного.

Роясь в шкафу в поисках чего-либо не пышного, не блестящего и желательно брюкообразного, Цеса вполуха слушала вещания Аратима, предлагавшего присмотреть за Кристианой, с которой ведьма имела честь познакомиться в борделе. Для неё явился сюрпризом тот факт, что девушка эта оказалась ни много ни мало фавориткой самого Короля, которую его ревнивая жена сдала в Вороний мыс по спекулятивной цене. И теперь эта несчастная жертва Её Величества нуждается в усиленной защите, дабы вновь не стать узницей какого-нибудь злачного заведения или не оказаться в еще более неприятной ситуации.

— Тима, девчонку продержали в борделе. Какой присмотр? Товар-то порченный. Зачем это Его Величеству? — Цеса с сомнением оглянулась на Аратима, примеряя на себя черную юбку в пол. Специальный поверенный скривился, демонстрируя неудовлетворительное отношение к выбору ведьмы.

— Я так полагаю, здесь речь идет о чувствах. В такой ситуации испорченность товара не имеет значения. — Аратим, по обыкновению, удобно устроился на кушетке и наблюдал за тем, как суетится Цеса.

— Любовь? — ведьма даже замерла от удивления с чем-то больше похожим на балетную пачку в руках.

— Возможно. — Повел плечами Аратим.

— Любовь? Здесь? В этой обители двуличия и злословия? Очень сильно сомневаюсь.

Максимум привязанность, основанная на неких качествах, которыми обладает человек, не попавший в ореол высшего света. — Ведьма швырнула пачку обратно в шкаф и со вздохом достала ненавистные кожаные штаны, предвкушая зуд запотевшей пятой точки во время прогулки до дома швеи.

— Ты так думаешь?

— Банальное желание иметь в своем распоряжении нечто такое, чем ты сам не обладаешь.

Эмоциональная зависимость от проблеска чего-то настоящего на фоне лицемерия и лжи. — С огромным трудом Цеса натянула на себя штаны, затянула шнуровку и оценивающе заглянула в зеркало.

Последствия пребывания в гостях у Принцессы Арно и яда анчара все еще давали о себе знать — несвойственная ведьме худоба никак не хотела уступать место её привычному весу.

Руки и спина, испещренные шрамами уже не внушали ужас, но смотрелись все-таки дико, а волосы, хотя и отросли, все еще были похожи на флористический веник.

Специальный поверенный удивленно слушал циничные речи молодой особы и не мог сдержать эмоций.

— А Джог знатно над тобой поработал!

— Это мое сугубо личное мнение. Джог тут ни при чем. Говорю ровно то, что вижу. — Отбрила Цеса, заглядывая в мешочек и довольно посвистывая. Денег хватило бы не только на штаны, но на всю швейную мастерскую вместе с портнихами и годовым запасом тканей. — Это что, все мне?

— Думаешь, не заслужила?

— Думаю, мои усилия несравнимы с этим гонораром. Можно было и не тратиться так. Но я принимаю. — Поспешила уточнить Цеса, предвкушая реплику Аратима о том, что мешочек можно ополовинить хоть сейчас.

— Вот и молодец. Ну, что? Расклад понятен? — специальный поверенный начал подниматься с кушетки, намереваясь препроводить Цесу до улицы мастерских.

— Вполне. Только как я буду все это совмещать? Работа в казначействе, дружба с придворными, присмотр за Кристианой, плюс выполнение твоих просьб в любой момент, когда тебе приспичит. — Нудно начала перечислять ведьма список дел, который непрестанно крутился в её голове.

— Тебе гонорар нравится?

— Ну, да.

— Тогда найдешь способ. — Отрезал специальный поверенный, ожидая пока Цеса закроет дверь на ключ. На все обороты, по настоянию Аратима.

Глава 28

Парадно — выходные штаны, черная рубашка и новенькие легкие сапоги — самая подходящая одежда для присмотра за фавориткой Его Величества. Так рассуждала Цеса, стоя на пороге неприметного домика на окраине города и ожидая, пока ей откроют дверь.

Трехэтажное здание вкусного персикового цвета представляло собой эдакий игрушечный домик с резными окошками, клумбами, палисадником и вьюнками невообразимой длины и расцветок. Нежно голубые занавески просвечивали сквозь идеально чистые окна, на шпиле округлой крыши ворковали голуби и пестрые бабочки порхали в воздухе над розовыми кустами, рассаженными вдоль желтой мощеной дорожки. Цеса даже поморщилась, созерцая эту идиллию. Видимо, Его Величество отчаянно пытался подобрать нечто полностью противоположное Вороньему мысу и слегка перестарался.

Кристиану, согласно законам романтического и драматического жанров, поселили в высокой башне, а именно на третьем этаже дома гостиного типа в южной части города, где ей были отведены просторные апартаменты с видом на фруктовый сад. Первые два этажа предназначались для охраны, то есть для Джога и для Цесы, которые должны были работать посменно, ибо присмотр за этим значимым объектом предполагал постоянное бдение. Первой на вахту должна была заступить Цеса, которая к указанному времени явилась перед светлые очи клиента и вот уже полчаса не могла дождаться, когда же этот самый клиент соизволит открыть ей веселенькую бордовую дверь с сине-зеленой ручкой.

Наконец, на том конце послышались какие-то шарканья, лязгнул засов, и ровно на расстояние охранной цепочки приоткрылась дверь. Кристиана робко с опаской выглянула на улицу, но, увидев Цесу, мгновенно просияла. Цепочка быстро вылетела из петли, открыв ведьме вход в тайное кукольное убежище, чуть было при этом, не сшибив её с ног.

— Цеса! Как я рада! Я тут уже умираю со скуки! — возрадовалась Кристиана, затаскивая бойца в просторный холл.

— В таком случае, тебе больше подошел бы Джог.

— Джог? Это тот странный молодой человек с тяжелым взглядом? — Кристиана оглянулась на Цесу, остановившись на полпути подъема по винтовой лестнице.

— Этот тот странный человек с тяжелым мозгом. — Ведьма справедливо рассудила, что фаворитка, уже знакомая с её манерой поведения, не будет удивляться саркастичным замечаниям и едким репликам, а потому решила не строить из себя примерного вышколенного охранника, а строить теплые и доверительные отношения.

— Ага. Поняла. Но все же я предпочитаю женскую компанию.

«Еще бы! После Вороньего — то мыса. Я бы вообще в одиночке заперлась».

— Ну, значит, тебе повезло.

— Чем займемся? — тут же подхватила засидевшаяся взаперти Кристиана. Цеса с сомнением взглянула на новую знакомую, думая как бы донести до неё тот факт, что ведьма нынче исполняет роль охранника, а не шута. Но быстро списала легкомысленное поведение на нервное перенапряжение и решила промолчать.

Девушки миновали два этажа и вошли в просторный холл, уставленный приветливыми креслами и диванчиками в компании с чайным столиком. Три двери чуть правее от входа открывали доступ к спальне, ванной комнате и гостиной.

— Для начала проведи мне экскурсию по этим веселеньким казематам.

— Ах, да, конечно. Хотя, я все же полагаю, что это лишнее. Користан чересчур опаслив.

Кристиана всплеснула руками на первой реплике, но не так лицемерно и притворно, как это обычно происходит при дворе. Этот жест напомнил Цесе поведение матери, когда та вдруг неожиданно осознавала, что забыла что-то сделать. Странная ассоциация, породившая ненужные воспоминания, на секунду вывела ведьму из равновесия, заставив отвлечься от основной цели визита. За это время Кристиана уже порхнула в гостиную и, стоя у открытого балкона, щебетала что-то по поводу сочных плодов, которые можно собирать, не выходя из дома. Цеса быстро пробежала через холл, миновала препятствия в виде огромного дивана и библиотечного шкафа и оттеснила девушку от окна.

— Он не опаслив. Он предусмотрителен. И будет лучше, если ты не будешь так опрометчиво высовываться в окна. — Цеса вышла на балкон, оглянулась по сторонам и сразу же отметила первую грандиозную ошибку при выборе места для укрытия. Каменный забор, которым была огорожена территория дома, хотя и был довольно высоким, отстоял достаточно близко от балкона. А ветвистое и явно крепкое дерево могло послужить прекрасной лестницей для любого злоумышленника. Ведьма глубоко вздохнула, проглатывая нецензурные эпитеты для умственных способностей отдельных личностей, после чего протянула защитную нить по ограждению балкона, которая в случае чего даст сигнал об опасности.

— Ой, да брось! И ты тоже считаешь, что меня будут искать? Да кому я нужна? — простоте и искренности Кристианы не было предела, и Цеса начинала понимать, почему выбор Его Величества пал именно на эту девушку. Она являлась прямо-таки идеальным образцом антагонизма его обычному окружению.

— Кристиана. — Цеса начала двигать диван, чтобы обеспечить беспрепятственный проход к балкону. — Что считаю я — сейчас совершенно не важно. — Книжный шкаф усилием Таланта был отодвинут к противоположной стене, создавая свободное пространство, которое можно было использовать для боя и отступления. — Будь моя воля, я бы решила этот вопрос просто и быстро. — Ведьма сдвинула два кресла к дивану, организовав тем самым хлипкую оборонительную позицию около окна. — Но если я решу заняться самоуправством, Аратим оторвет мне голову. — Цеса остановилась, чтобы отдышаться и осмотреть результаты своих трудов. — Точнее не так. Он не оторвет мне голову, силенок не хватит. Но вот изрядно испортить жизнь может. А моя жизнь и так уже попахивает туалетной жутью. Так что слушаемся сильных мира сего и трясемся от страха перед несуществующими врагами. Пошли в спальню.

Кристиана пожала плечами и вышла из гостиной, смиренно проследовав в следующую дверь. Женский будуар в отличие от умеренной синей гостиной пестрел всеми оттенками сирени. Запах бергамота органично смешивался с цитрусовой кислинкой и был приправлен освежающей сладостью земляники. Туалетный столик, вопреки ожиданиям Цесы, не был уставлен склянками, а больше напоминал её собственный, то есть вмещал в себя только самое необходимое, чем целесообразно пользоваться каждый день. Кровать была аккуратно заправлена, шкаф предусмотрительно закрыт на ключик, а прикроватная тумба украшена маленьким букетом свежих цветов и книгой со сказаниями Ландоса — правдивыми и не очень. Такой интересный выбор весьма порадовал Цесу, которая сама в детстве увлекалась этими поучительными и остроумными историями, но поговорить об этом можно было и позднее.

Ведьма осмотрела окно, проделала с ним те же манипуляции, что и с балконом, при этом еще слегка укрепив стекло. Маленькая комната не была предназначена для каких-либо действий, кроме сна и других видов отдыха на кровати, так что двигать здесь попросту было нечего. Да и предпринять что-либо, кроме охранных маятников не было возможности. Такая же ситуация сложилась и с ванной комнатой размером метр на два, где Цеса даже не сочла нужным напрягать Талант. Второй и первый этажи ведьма предусмотрительно оставила до прихода Джога, который мог перекинуть часть внимания Кристианы на себя и дать ей возможность поработать более тщательно над охраной этой кукольной башни.

— Ну, теперь, я думаю, можно передохнуть. — Цеса с хрустом размяла шею и потянулась, стоя посреди просторного холла. После этого удобно устроилась на мягком диване и вопросительно взглянула на клиентку.

— Чай? — обрадовалась Кристиана. Цеса поморщилась, предвкушая скучные посиделки для тех, кому за тридцать, но намекнуть на вино так и не решилась, памятуя о том, что на задании алкоголь категорически запрещен.

— Чай, так чай. — Нехотя согласилась ведьма, наблюдая как Кристиана ставит чайник на огонь на импровизированной кухоньке справа от двери на третий этаж.

— Я хотела спросить. А Аратим — это тот, о ком я думаю? — ведьма, хитро улыбаясь, состроила гримасу предвкушения интересного разговора о личном, но девушка, к счастью, этого не увидела.

— Смотря, о ком ты думаешь. — Туманно проговорила Цеса.

— Ну… это брат Користана, верно? — неуверенно проговорила Кристиана, ставя на стол поднос с изящными чашечками и чайником, из которого струился ароматный парок.

— Ну, если ты сама знаешь, зачем спрашиваешь?

— Я просто с ним не знакома… — девушка замялась, а Цеса насторожилась. — Нет, я знаю, как он выглядит, как его зовут, но какого-нибудь содержательного разговора между нами никогда не было. У меня даже было впечатление, что Користан прячет меня от него.

Поведение девушки было вполне себе объяснимым и искренним. Ну, действительно, кому захочется рассказывать о близких взаимоотношениях с королем и переживаниях по поводу того, что он, коварный, не знакомит пассию со своей семьей. Вроде бы все логично и достойно понимания. Но Цеса, даже несмотря на некое табу на недоверие к любовнице Его Величества, рискнула и с безумством храбрых полезла в мысли Кристианы. И каково же было её удивление, когда она не обнаружила там ничего, кроме действительных переживаний бедной девицы, сердце которой разрывается между честью, долгом и самой искренней привязанностью. Была там еще доля стыда за неприемлемое поведение, частичка неуверенности в искренности Его Величества и, естественно, вечный спутник каждого сомневающегося человека — страх. Цеса глубоко вздохнула.

— Знаешь, милая, я была бы безумно счастлива, если бы кто-нибудь властный и благородный спрятал бы меня от Аратима. Так что радуйся. Ибо содержательный разговор с ним подобен самой изощренной пытке. — Доверительным тоном продекламировала Цеса, отпивая ароматный чай и закусывая его шоколадным печеньем.

— Да я вроде как не жалуюсь…

— Кристиана, я понимаю, что тебя смущает. Но там, в этой выгребной яме, наличие симпатии и её искреннего проявления скорее делает тебя ущербной, чем выставляет в выгодном свете. Не показывать тебя никому — самое правильное решение. Потому как притворяться ты не умеешь вовсе, как я посмотрю. — Девушка зарделась. То ли от скрытого комплимента, то ли от нечаянного воспоминания о проявлении симпатии, то ли от горячего чая.

— То есть ты, правда считаешь, что он меня прятал? — Цеса была слегка удивлена. Вот надо же, сидела себе девчонка, никого не трогала и тихонько, в одиночку думала о том, оберегают её или стесняются.

— А ты сама как думаешь?

— Ты, наверное, будешь смеяться. — Кристиана опять помедлила, как будто собираясь с мыслями, решая рассказывать то, что её тревожит, или нет. Но видимо груз был уже невыносим. — Мама растила меня одна. Я была очень вредная и капризная, а она уставала, работая за двоих. Я требовала, чтобы она обнимала меня, пока я засыпаю, и не отходила всю ночь. А ей нужно было работать. Она придумала кое-что. Укладывая меня спать, она под руку клала одеяло, и, когда она уходила, я продолжала чувствовать тепло и не просыпалась. Этот клочок одеяла спасал и её от нищеты и меня от страхов. Користан… он дарит такое же ощущение. Меня всегда согревает невидимая рука. Отгоняет от меня голод и страх.

Цеса задумалась. Как это эдакий душистый лютик оказался в стенах королевского дворца.

— Нет. Я не буду смеяться. Ибо очень дорожу пока еще нормальными человеческими взаимоотношениями и имею совесть не спекулировать на этом. Но в следующий раз тебе может не повезти так, и твои откровения могут оказаться твоим проклятьем. Так что будь осторожнее. — Отчеканила Цеса, стараясь из лучших побуждений уберечь девушку от опрометчивых излияний.

— Я говорю тебе все это не потому, что я такая глупенькая, а потому, что чувствую, что могу доверять тебе.

— Талант? — встрепенулась ведьма, не веря в то, что её собственные способности могли так бездарно её подвести.

— Скорее интуиция. Я помню, как ты появилась тогда в Вороньем мысе. Я почему-то сразу поняла, что ты не обманешь. И что справишься. Но если уж даже Матильда согласилась тебе помочь. Это дорогого стоит.

— А сама ты там как появилась, помнишь?

— Если честно, не очень. За ужином что-то подмешали. Я потеряла сознание. Вроде бы кого-то попросили отнести меня в лазарет. А очнулась я уже на койке в Вороньем мысе. — Кристиана поставила пустую чашку на поднос и поправила выбившуюся прядь волос.

Здесь, в более менее приличной обстановке, она действительно смотрелась как благородная дама. Ничто в её поведении не намекало на нищенское детство полное лишений и самопожертвования. Возможно, только простой фасон платья и такая же незамысловатая укладка волос могли сказать об их обладательнице нечто противоречащее её настоящему. Но не более.

— Сколько тебя там держали?

— Я так полагаю, что прошло чуть больше двух недель. — Кристиана занервничала, начиная понимать, к чему ведет Цеса и каким будет её следующий вопрос.

— Я, конечно, понимаю, что тебе не хочется об этом говорить. Но вынуждена задать этот вопрос…

— Три раза. — Не дожидаясь оглашения приговора, призналась фаворитка и сразу поникла.

— Ты боишься, что кто-то еще об этом знает? — Цесе очень не нравилась роль спасителя душ невинных любовниц королей, но данная информация могла быть весьма полезной при дальнейшем разборе ситуации.

— Да плевать мне на кого-то… — обреченно всхлипнула Кристиана.

— И это тоже, как ни странно, вполне объяснимо. Ты их помнишь?

— Визуально — да. Но даже не собираюсь об этом говорить. — Резкий отказ был ожидаем и встречен ведьмой весьма снисходительно.

— Ладно. Я тебе кое-что расскажу. Откровенность за откровенность, так сказать. Когда Аратим огласил мне просьбу Его Величества об охране уже знакомой мне Кристианы, я, скажу честно, тоже удивилась. Тебе покажется это грубым, но первый мой вопрос был о том, зачем королю порченый товар. — Кристиана вскинула испуганный и возмущенный взгляд на Цесу. — А в ответ я получила ошеломляющее заявление, что при наличии чувств качество товара не имеет для Его Величества никакого значения. А теперь подумай сама, сидела бы я здесь и тратила бы я свой Талант сначала на то, чтобы вытащить тебя оттуда, а потом на то, чтобы защитить?

Девушка задумалась. Было видно, как её напряжение медленно спадает, уступая место пока еще невнятной радости от того, что её вынужденные связи не имеют значения для тех, кто её любит. До неё постепенно начал доходить смысл сказанного, а потом и обрастать догадками о том, кому она в действительности обязана своим чудесным спасением и сытой жизнью в относительной безопасности. Используя эту заминку, Цеса осторожно пробралась к воспоминанию о том злосчастном ужине и подсмотрела состав соседей незадачливой жертвы отравителей. Лотий и Джером. Джером и Лотий. Ведьма мысленно поставила галочку рядом с этими звучными именами, дабы не забыть, при случае, проверить их причастность к данному преступлению против личности. Сейчас у неё была другая задача — выудить образы тех троих, соблюсти интересы Его Величества и устранить нежелательные элементы.

— Ты хочешь сказать…

— Все, что я хотела сказать, я сказала. Дальше думай и решай сама. Но лучше бы тебе слегка расслабиться и перестать изнурять себя терзаниями. Не пойдет на пользу никому. И не вздумай обсуждать это с Джогом. А то скатишься в яму самобичевания и фрустрации. — Перебив собеседницу, отрезала Цеса, поднимаясь с дивана.

— Ты куда? — всполошилась Кристиана.

— Пойду, подышу свежим воздухом. Заодно проверю мощеные дорожки на предмет безопасности. — Проворила Цеса, доставая из недавно приобретенного золоченого футляра сигарету. Кристиана понимающе кивнула и начала убирать со стола.

Цеса побродила вокруг дома, порылась в розовых кустах, осмотрела деревья, примыкавшие к забору, и оценила возможные риски. Параллельно успела полюбоваться блестящей на солнце листвой, которая подобно морю колыхалась от дуновений поднявшегося ветра, проблесками лучей в бушующих кронах и спелыми плодами груши и сливы. Не удержавшись, она сорвала с куста крупную почти черную ягоду, вытерла её об рукав и отправила в рот. Обходя дом с другой стороны, она краем глаза увидела через забор макушку приближающегося Джога, что заставило её воспринимать окружающую действительность слегка благосклоннее.

Пока браво занимал новую клиентку нестандартными анекдотами и последними новостями из дворцовой жизни, Цеса облазила второй и первый этажи, устраивая быт вынужденной заключенной самым безопасным образом. Все окна, двери, лестницы и наиболее уязвимые места были поставлены на защиту, продукты, вода и вино проверены на примеси, а Джог извещен обо всех ловушках. Цеса выдала ему необходимые инструкции по поводу гибельного душевного состояния девицы совместно с просьбой не усердствовать в сарказме и беречь её драгоценную психику. Это, конечно, не принесло ей должного успокоения, но, по крайней мере, одарило ведьму частичной уверенностью в том, что свою работу она сделала правильно и на совесть. Когда солнце уже близилось к горизонту, Цеса попрощалась с Кристианой и, махая ей рукой, удалилась вверх по мостовой в направлении королевского замка.

Глава 29

Тянулась череда однотипных ни чем друг от друга не отличающихся дней.

Каждое утро Цеса прилежно вскакивала с кровати, понимала, что в очередной раз проспала, наспех одевалась и бежала в кукольный домик Кристианы, дабы обеспечить её покой и сменить Джога. Там, в этой маленькой цветастой тюрьме, её уже ждал завтрак и горячий травяной чай в компании задушевных разговоров о несовершенстве человеческих взаимоотношений. Очень быстро эти беседы превратили официальную Кристиану в просто Крис, для удобства общения, и стерли последние преграды для, казалось бы, невозможной для новой личности Цесы дружбы. Ведьма начала замечать, что выполнение этого незамысловатого задания весьма облагораживает её досуг, привносит в её жизнь новые нотки, которые она и не ожидала услышать в какофонии этюдов высшего света.

Относительно спокойное и размеренное времяпрепровождение создавало иллюзию мира. Ей даже уже начинало казаться, что Его Величество действительно слишком сильно озабочен проблемой сохранности этого драгоценного сосуда. За неполный месяц Цеса ни разу не обнаружила следов ни одного злоумышленника рядом с домом, даже наоборот отметила небывалое процветание и покой во всем, чего касалась своими руками Кристиана.

Пару раз, когда ведьме удавалось выбраться из замка пораньше, она встречала в дверях или на лестнице Его Величество Користана Второго под прикрытием Джога. Она смущенно опускала взгляд, мямлила какое-то приветствие и торопилась укрыться в спасительной гостиной под пологом синих шелков удобных диванов. Потом было непременное обсуждение событий предыдущего вечера, насмехательства над неумелыми попытками Користана скрыть свою запоминающуюся внешность под плешивой бородой или же под неуместным рыжим париком и широкополой шляпой. Цеса делилась с новой подругой новостями со двора, посвящала её в свои наблюдения и переживания по тому или иному поводу. Но в основном стращала её приобретенной эгоистичной моралью, наставляла на путь истинный и научала премудрому поведению с менее честными и порядочными людьми.

Раз в три дня на проверку сохранности клиента заходил Аратим. Он экзаменовал на вшивость Цесу, отчитывал в своей оригинальной манере словоохотливость Джога и забирал ведьму обратно во дворец, ибо наступало время для сбора информации с придворных. Ужин за королевским столом являлся для Цесы самой изощренной пыткой, ибо Хлоя каждый раз считала своим долгом ввести её в тонкости работы в казначействе, превращая обычный разговор в подробное описание её будущих должностных обязанностей. Пухленькая дама считала, что если она выложит ведьме всю подноготную счетоводного быта, ей будет легче адаптироваться к новой работе. Во время этих разговоров Цеса честно пыталась не зевать, кивать и улыбаться, иногда даже задавала вопросы, дабы подкрепить уверенность Хлои в своей заинтересованности. А еще наблюдала за тем, как Джером время от времени вставляет какие-нибудь издевательские реплики, выстраивает шутливо-скучающие лица и вообще всеми силами пытается снять нарастающую сонливость Цесы.

Два из трех таких ужинов заканчивались вошедшими в привычку алкогольными заплывами на пруду с медузами. В это время ведьма имела удовольствие наблюдать и коллекционировать маски Джерома, которые он менял в зависимости от настроения.

Иногда он казался беззаботно веселым, эдакий рубаха-парень, с которым хоть в бой, хоть на свадьбу. В более мрачные дни он включал философа и задавал темы о превратностях жизни и судьбы, или беспринципного ублюдка, который с легкостью рассуждал о возможности применения ядов к менее достойным людям. Периодически на него нападала мания величия на фоне ярко выраженного комплекса неполноценности. Тогда Джером с презрением отзывался о сильных мира сего, позволял себе рассуждения о классах, о достойных и недостойных, ругался тварями и дерьмом. Хорошее настроение способствовало рождению в нем героя-любовника, флиртующего, остроумного и немного нахального. Иногда, в зависимости от дозы принятого на грудь, несколько масок сменялись в один вечер, каждый раз доводя своего обладателя до крайности. Он мог ожесточенно рассуждать о том, что все виноваты в его несостоятельности, что он достоин большего и все ему должны. После резонных реплик Цесы по поводу кузнецов счастья и строителей судьбы, он слегка успокаивался и переходил на философский лад, непременно достигая очередного апогея в своих умозаключениях, что снова приводило к смене маски.

За столь недолгое время Цеса успела собрать достаточное количество двусмысленных и прямолинейных реплик по поводу некоторых обстоятельств при дворе, которые требовали тщательной дальнейшей проверки. Донесенные до Аратима эти догадки сразу же превращались в задания, и список дел ведьмы неустанно рос, а блокнотик, заведенный специально для этих случаев, был заполнен уже наполовину. Приближалось окончание срока заключения Кристианы в кукольной тюрьме. Спустя месяц Користан собирался перевезти её в пригород на сохранение к двоюродному брату Джога, славившемуся определенной скрытностью, преданностью Его Величеству и немалой силушкой. С одной стороны для Цесы это явилось облегчением, ибо теперь она могла приступить к перечеркиванию пунктиков заветного блокнотика. А с другой стороны этот факт вызывал у ведьмы непреодолимое желание завыть от тоски, ибо кто, кроме Крис, одарит её такой теплой доверительной атмосферой и вкусными завтраками?

Этот солнечный день ничем не отличался от других. Цеса продрала один глаз, когда восходящее светило пощекотало лучиком её щеку. С тяжелым вздохом ведьма поняла, что ей вновь придется наспех смывать с лица следы похмельного утра и мчаться на пробежку до дома Кристианы. Организм протестовал, желудок возвещал о немедленном приеме пищи, синие круги под глазами напоминали о недостатке сна, а тяжелая голова отказывалась принимать факт неминуемой физической нагрузки. Оценив свое состояние, как поражение нервной системы средней степени тяжести, Цеса приказала себе не ныть.

Она быстро натянула вчерашние штаны и кофту и, запихнув в рот кусок полуночного бутерброда, помчалась вниз по лестнице, на ходу натягивая куртку.

На первом этаже ей на глаза попался Лотий, встретить которого в такой ранний час было практически невозможно, а потому данное рандеву можно было смело назвать дурным предзнаменованием. Цеса с удивлением проследила за семенящей фигурой придворного мага, просвечивающей иссиня-черным костюмом сквозь перила балюстрады, и даже перестала жевать. Что могло понадобиться этому странному типу в шестом часу утра за стенами дворца? Однако желание проследить за ним было напрочь стерто долгом и ответственностью, и Цеса припустила к дверям, потом вдоль по аллее и очень быстро оказалась на улице, ведшей вниз, к южным воротам. Смутное ожидание надвигающейся опасности все это время сопровождало ведьму, отдаваясь неясным тонким звоном в глубине души.

День обещал быть жарким. На придомовой аллее приветственно распускались — просыпались бутоны роз, благоухали гроздья ягод и плоды спелых груш. Тут и там с ветвей деревьев слышались радостные птичьи призывы порадоваться яркому солнышку.

Цеса оглянулась по сторонам, более внимательно, чем обычно, изучила подходы к дому, обошла строение вокруг, на всякий случай, проверив ловушки, и в очередной раз с сомнением взглянула на злополучный балкон.

Внутри было тихо и пусто, как, впрочем, и всегда, когда в гости не наведывался Его Величество. Первый этаж безмолвствовал, по второму, насвистывая, прогуливался Джог в одних штанах и в поисках чего-нибудь съедобного. Он приветственно кивнул Цесе, указал рукой в потолок, а потом смешно сложил кулачки под щечкой и изобразил спящего человека. Ведьма кивнула, давая понять, что жалкая пантомима донесла до неё смысл посыла браво.

— Где бляха муха она прячет еду? — шепотом возмущался Джог, попеременно открывая все шкафчики просторного холла.

— На третьем этаже, на кухне. Так что расслабься. Пока красавица не проснется, ты будешь голодным. — Констатировала Цеса, с сожалением вспоминая свой полупережеванный бутерброд.

— Красавица прихворнула, кстати. Вчера был жар. Сегодня придет Тима со своими травками, будешь отпаивать.

— Твою ж мать. Вот только леѐкарства в моем списке дел еще не хватало. — Прошипела Цеса, открывая занавески. В воздухе, освещенная яркими солнечными лучами, закружилась пыль. Из открытого окна запахло свежестью и цветами, красивым летним утром с примесями ароматов прозрачной росы и сладкой пыльцы.

— Я сегодня сменю тебя пораньше. У этого лиходея на тебя там опять какие-то планы. — Цеса с притворным вздохом закатила глаза. Эта новость, конечно, принесла некоторое облегчение, но не стала тем решающим фактором, который подарил бы ведьме хотя бы иллюзорное спокойствие.

— Пойду, посмотрю, как чувствует себя наша кормилица.

Цеса тихонько поднялась вверх по лестнице, заглянула в полутемный холл и обнаружила двери во все комнаты закрытыми. Она неслышно подкралась к входу в спальню Кристианы, прислушалась, потом легонько приоткрыла дверь, чтобы в случае чего не нарушить спокойный сон подопечной. Девушка лежала с открытыми глазами, и Цеса, немного расслабившись, шагнула в невесомый полумрак спальни.

— Проснись и пой! — шепотом проговорила ведьма. Кристиана слегка улыбнулась.

— Что-то мне нездоровится.

— Давай посмотрим, что с тобой не так. — Цеса присела на край кровати, положила руку на голову девушки и начала тихонько прощупывать её благосостояние. Легкий жар сопровождался приступами тошноты и дикого голода одновременно. Ведьма почувствовала легкий дискомфорт в груди и покалывание внизу живота. — Жить будешь. — С улыбкой констатировала Цеса. — Жди месячных со дня на день. Поводов для уныния нет никаких. Так что вставай и переставай себя жалеть.

— Так я и думала. От женщины сострадания не дождешься. — Притворно возмутилась Кристиана и вылезла из-под одеяла.

— Ой, ли! Имею право. Я из твоего же племени. — Цеса подала сонной девице платье и вышла из комнаты, дабы впустить утро в эту унылую обитель и поставить чайник на огонь.

— Цеса? — Кристиана завязывала волосы лентой, выходя из комнаты и направляясь в ванную.

— Ммм?

— А если бы это было что-то другое, ты бы заметила?

Цеса на секунду замерла, настороженно глядя на надгрызенный батон, изъятый из верхней полки. Потом, поняв смысл вопроса, медленно повернула голову в сторону ванны, откуда доносились плеск воды и тихий напев. С интересом изогнув бровь, ведьма наблюдала за хрупкой фигуркой в легком платье цвета темного шоколада, следила за плавными движениями рук, умывающих лицо, смотрела на изгиб наклоненной спины и самый обычный выступающий женский животик. Ничего примечательного. Ничего лишнего. Никаких изменений в состоянии Кристианы Цеса не заметила и со вздохом облегчения продолжила поиски колбасы. Она точно помнила, что вчера оставалось еще ровно два кольца, а сегодня их и след простыл. В голове в компании нецензурных мыслей крутилось имя прожорливого браво, и таяли надежды на сытный завтрак.

— Заметила бы. Но не замечаю. — Пробурчала Цеса.

— Колбасу ищешь? — Кристиана подошла практически не слышно и, хитро улыбаясь, стояла позади ведьмы.

— Сожрал, собака? — обе знали, о ком идет речь. Обе обреченно смотрели на краюху хлеба и понимали, что Джогу сегодня сильно попадет.

— Пытался. — Хихикнула девушка, обошла Цесу стороной и залезла в шкафчик, где обычно хранила конфеты. С победным видом Кристиана извлекла из-под залежей шоколадных печений кольцо колбасы и виновато развела руками. — Если бы я её не спрятала… Ну, ты сама понимаешь.

— Понимаю. Ой, как понимаю! Троглодит. Куда только у него все девается. Жрет, как большая лошадь и все равно жила ходячая. Джог! Иди сюда, засранец! — крикнула Цеса, призывая браво подняться наверх и объяснить свое сверхчеловеческое обжорство.

— Ну, вот чего ты орешь, тупое животное? — бубнил браво, поднимаясь по лестнице. — Я же могу тебя наказать.

— Ты меня уже наказал! Вот скажи мне, убогий, у тебя там вместо желудка бездонная бочка что ли? Куда девается все съедобное, что попадает в поле твоего зрения?!

— Это ты можешь сидеть и вилочкой в виноградинку тыкать! А все почему? Потому что ты — тупорылая обезьяна! Этикет, воспитание… — Джог скривился. — Херня это все! А я мужик! Я должен есть!

— Слушай, мужик! Ты сейчас погонишь тогда своих двоих на рынок за продуктами! И только попробуй по дороге что-нибудь сожрать! Узнаю — прокляну! — не осталась в долгу Цеса, потрясая перед носом браво кольцом последней и всеми желанной колбасы.

— Не устаю за вами наблюдать. Такие вы забавные, когда спорить начинаете. — Подлила ложку меда Кристиана, с улыбкой наблюдая очередную сцену обмена любезностями между Джогом и Цесой. И, даже несмотря на то, что свидетелем этих перебранок она становилась с завидной периодичностью, девушка все еще не переставала удивляться, как им удается в таком хамоватом тоне рассказывать друг другу правду в лицо без перехода на личности, без злобы и оскорблений.

— Ну, как, скажи мне, можно еще общаться с этим… — Цеса осмотрела Джога с головы до ног, пытаясь найти наиболее яркое нарицательное для браво, но быстро сдалась. — Вот с этим вот?! — ведьма провела рукой снизу вверх, демонстрируя несговорчивый экземпляр и расписываясь в своем бессилии подобрать какое-либо подходящее объяснение этому явлению в своей жизни.

Кристиана снисходительно улыбнулась, снимая кипящий чайник с огня. Цеса начала резать колбасу и хлеб, а Джог неустанно крутился рядом, пытаясь ухватить какой-нибудь кусок вне очереди. Ведьма шипела, плевалась, озлобленно рычала и цыкала на прожорливого браво. Завтрак прошел в атмосфере дружеских перебранок, соревновательных упражнениях в остротах и сарказме и непоколебимой честности по отношению друг к другу. Досталось и Кристиане, чья наивность и неприкрытая искренность были высмеяны самым наглым образом с использованием лицедейских замашек и балаганных шуточек. Потом Цесе, чью ломку стереотипов Джог изобразил в самой яркой форме, в лицах и жестах, со смехотворными сожалениями и сомнительной верой в добро и справедливость. Добро умерло в первой же пытке, а справедливость родилась насильственным методом вспарывания глотки. Ведьма недвусмысленно пинала Джога ногой под столом, намекая на то, что её бесславное прошлое можно и не оглашать.

Но браво упорно отказывался замечать эти прозрачные знаки внимания, продолжая лелеять свои воспоминания о былом ровно до тех пор, пока Цеса не воткнула вилку в его руку, которой он от избытка эмоций постукивал по столу во время очередного приступа смеха. Потом досталось и Джогу за все его провинности, начиная от оригинальной манеры разговора, которую Цеса с туповатым лицом пародировала на протяжении всего завтрака, и, заканчивая его уместной и неуместной улыбкой карточного шута, которая весьма уморительно смотрелась на лицах барышень, пытавшихся её изобразить.

В обед явился Аратим с запасом провизии. Со всей серьезностью специального поверенного, которая также незамедлительно была высмеяна, он исследовал Кристиану на предмет хронических и острых заболеваний и, не обнаружив ничего серьезного, посоветовал успокоительный чай. Цеса незаметно подмигнула подруге, с самым заинтересованным видом покивала в такт рассуждениям Аратима и направилась заваривать спасительный настой.

— Цеса. — Ведьма вопросительно обернулась на голос поверенного. — Сегодня Джог остается с вами, чтобы не гонять его туда — обратно. Ты нужна мне во дворце за два часа до ужина.

Джог подленько улыбнулся, а ведьма молча кивнула и не сочла нужным одаривать Аратима драгоценным ответом. Кристиана непонимающе оглядела собеседников, но, посчитав, что это не её дело, решила не задавать уточняющих вопросов. Память о Вороньем мысе была еще очень свежа, так же как и воспоминания о деятельности Цесы.

— Джоги, а ты будь душкой, кинь весточку своему брату. Мы определились с датой. — Браво изумился такой потрясающей нежности, но быстро понял, что она наиграна и построена исключительно на контрастах общения с ведьмой, и сник.

— Будет сделано, Ваше Распорядительство! — браво отвесил издевательский поклон.

— А я смотрю вы все тут занимательные личности. — Протянула Кристиана, наблюдая за этим оригинальным составом и делая определенные выводы.

— Стараемся. — Аратим перевел взгляд на невинного свидетеля разговора и попытался по собственному совету сыграть душку. — Эти двое, надеюсь, Вас не слишком отягощают своими постоянными разборками? — Цеса, заливая кипятком травы, то ли откашлялась, то ли хрюкнула, то ли посмеялась. Джог предусмотрительно скрыл свою знаменитую улыбку рукой. Не будут же они, в самом деле, рассказывать специальному поверенному, что уже который день нагло объедают добрую хозяйку, пользуются её гостеприимством, так еще и перешли на панибратское «ты» и через раз обзывают её «Крис».

— Нет, что Вы! Эти двое — милейшие люди! Они так выручают меня в моем вынужденном одиночестве! — искренность, смешанная с догмами дворцового этикета и официальным обращением с братом собственного любовника выглядела настолько комично и несуразно, что Цеса предпочла удалиться, хрюкая в кулак. Джог, обладавший многолетней выдержкой опытного браво, продолжал изображать из себя великого мыслителя.

— Хорошо. Джоги, поколдуй с чаем. Я донесу до нашей подруги некоторые инструкции. — С этим словами Аратим вышел из комнаты, дабы отыскать во дворе Цесу.

Ведьма, сидя на ступеньке при входе в дом, с удовольствием впитывала тепло и энергию сияющего солнца, на её щеках проступил яркий румянец, открытые плечи слегка покраснели. Дым, струящийся от зажатой между пальцами правой руки сигареты спутывался с каштановыми кудряшками волос, вплетался в завитки, источая пьянящий сладковатый запах. Цеса с удовольствием вдыхала аромат листвы, смешанный с нотками табака и мускуса. Закрыв глаза, она с наслаждением ощущала, как солнце нещадно палит и заживляет ниточки её шрамов, которые не смогла скрыть черная майка, надетая по случаю небывалой жары. Ведьма чувствовала, как на легком ветру выбившиеся пряди щекочут её лицо, как ползет по руке божья коровка, и, конечно же, знала, что Аратим уже какое-то время стоит позади неё. Начинать разговор первой Цеса не имела никакого желания, поскольку некая натянутость их взаимоотношений в последнее время вовсе ей не импонировала. Не хотела она так же, и выяснять, чем обосновано такое уничижительное к ней отношение со стороны специального поверенного, ибо и такая ситуация её вполне устраивала. Особенно на фоне постоянных бесед с Джеромом, охраны Крис и прочих досадных недоразумений.

— Ты куришь. — Это был даже не вопрос, не удивление, а какая-то обреченная констатация факта. Мол, я знал, что рано или поздно ты к этому придешь, но не думал, что я при этом буду оставаться в неведении. Даже больше, он полагал, что сам должен научить Цесу этому неблаговидному времяпрепровождению.

Аратим присел рядом, достал из кармана портсигар, и в воздухе повисла вторая вьющаяся струйка дыма. Цеса покосилась на специального поверенного, отмечая про себя некоторую схожесть во взглядах, которая вопреки всему не дает их несуразному тандему развалиться.

— Курю. — Кивнула ведьма. Получилось даже как-то с вызовом. — Что от меня требуется сегодня?

— Я проверил некоторые из твоих догадок. — Цеса моментально уловил тонкий намек на то, что ей самой предстоит перепроверять свои домыслы и слегка скривилась. — В общем, назревает какой-то переполох. Ты не замечала в последнее время ничего странного?

— Сегодня утром меня насторожил Лотий. Точнее его приход во дворец поутру, когда все добропорядочные придворные маги обычно пускают слюни в подушку. Этот же, наоборот, в бодром темпе скакал куда-то наверх при полном параде. Видимо, откуда-то возвращался.

И очень хотел сделать это незаметно. — Наконец, выговорила Цеса свои подозрения, которые не покидали её все утро. Она лелеяла надежду, что Аратим, вернувшись в замок, сможет узнать хоть что-нибудь о ночных похождениях этой подозрительной личности.

— Лотий — это отдельный разговор. Тем более, мне кажется, что мы уже нашли ту ниточку, которая распутает этот клубок. — Туманно произнес Аратим. Цеса выпустила колечко дыма и сомнением взглянула на поверенного.

— Кристиана? — ведьма приняла его молчание за знак согласия. — Очень сомневаюсь. Вот как раз она — это отдельный разговор. А маг… что-то мне подсказывает, что он очень сильно связан с тем, что происходит при дворе. Ни хрена он не сохраняет нейтралитет, как должность обязывает.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что под охрану почему-то посадили Кристиану, а Лотий, не страшась ничего, свободно разгуливает там, где ему хочется. — Цеса прищурила один глаз, на который попадал пробивающийся сквозь листву лучик солнца.

— Сдается мне, что ты докладываешь гораздо меньше, чем на самом деле слышишь и знаешь.

— Тима, окстись! Что я могу доложить тебе за те жалкие двадцать минут, которые ты выкраиваешь для аудиенции вечером? — Праведно возмутилась Цеса. — Хотя, это твое личное дело. Скажи мне лучше, почему ты думаешь иначе?

— Потому что именно история с Кристианой стала первым вопиющим нарушением интересов Его Величества.

— Первым вопиющим она стала лишь по одной простой причине. Кристиана находится в детородном и весьма плодотворном возрасте. А вот Её Величество Анира, прямо скажем, тормозит процесс развития династии. Так еще к тому же обладает весьма гнилой наследственностью. Это не нарушение, это закономерность. Быстро расчистили путь для дальнейшего претворения своих планов в жизнь. И если уж у нас имеется свободная минутка, то я поведаю тебе мой короткий экскурс в воспоминания нашей доброй подруги.

За тем злополучным ужином несчастную Кристиану угораздило оказаться между двух огней. Её окружали Джером и Лотий. А теперь сам думай, относится ли достопочтенный маг к отдельным историям. — Цеса презрительно фыркнула. — Тоже мне. Специальный поверенный. Одно название.

Аратим с удивлением взглянул на проявляющего открытое неуважение бойца, расценил сей жест, как святотатство, но решил повременить с заслуженным наказанием, дабы сперва получить исчерпывающий отчет.

— Я так полагаю, нам следует продлить время аудиенций.

— Я так полагаю, тебе следует рассказать, что требуется от меня сегодня.

— Все инструкции на месте.

Аратим потушил сигарету, поднялся, отряхнул штаны и направился обратно в дом. Цеса еще какое-то время погрелась на солнышке и вернулась как раз к тому моменту, когда на кухне начало вкусно скворчать поджаривающееся мясо, и источали аромат свежести нарезанные овощи.

Обед прошел в более тихой обстановке — присутствие Аратима слегка поубавило всеобщее веселье, но не лишило, однако, общение дольки юмора при обсуждении придворных сплетен. Спустя час специальный поверенный оставил скромную обитель, напоследок напомнив Цесе о необходимости явиться во дворец через пару часов и отыскать его в просторах королевских казематов, где будет проходить допрос Шартона и Гоерга. Кристиану едва заметно передернуло, а ведьма подумала, что можно будет выйти и пораньше, дабы успеть ухватить кусочек этого занимательного действа. Что интересного могут поведать два туповатых держателя захудалого борделя специальному поверенному?

Глава 30

Оставалось каких-то полчаса до ухода Цесы. Ведьма дергалась, курила каждые пятнадцать минут и не могла найти себе место. Её попеременно бросало в жар и в холод, в голове бродили неясные мысли о надвигающейся буре. С чем были связаны эти странные переживания, Цеса представляла себе плохо, относя их к страху перед неизвестностью, в которой оставил её Аратим, сообщив о каком-то подозрительном поручении и не описав его детали. В конце концов, ведьма не выдержала, резко встала с дивана, наспех попрощалась с углубившейся в чтение Кристианой и спустилась вниз.

— Пойдем, покуришь со мной, да я побегу. — Бросила она Джогу, который, по привычке, использовал свободную минуту для сна. Браво приоткрыл один глаз, проследил за спускающейся вниз по лестнице фигурой Цесы и направился следом.

— Ты чего дергаешься, как целка перед первым абортом?

— Не знаю. Чего-то меня трясет. Предчувствие какое-то странное. — Джог мгновенно собрался, пристально оглядел окрестности и поднял глаза на третий этаж, где около открытого окна спокойно читала книгу заложница обстоятельств. Талант Цесы ни разу еще не подводил его ожидания, а потому и этот необъяснимый всплеск беспокойства заслуживал драгоценного внимания браво.

— Вполне возможно, что и тебе придется сегодня попотеть. — Цеса подтвердила догадки молодого человека, настороженно шаря взглядом по кустам и подходам к дому.

— Успокойся, ссыкуха. Тебя трясет уже. — Ведьма нечаянно выронила сигарету. Её била мелкая дрожь.

— Джог. Что-то не так.

Цеса услышала отчетливый звон в ушах. Не такой, который бывает при потере сознания, а вопящий, громкий, сигнализирующий об опасности. Где-то позади треснула ветка, спугнутые птахи, гомоня на разные лады, наспех перелетели на соседнее дерево. Ведьме понадобилось ровно две секунды, чтобы понять, что там произошло на самом деле.

— Ловушка! — Цеса похолодела. Кровь отлила от лица, и она почувствовала уже знакомый ей липкий страх перед смертью близкого человека. Какой наиглупейшей ошибкой было оставить Кристиану одну, пусть даже на несколько минут!

Ведьма бросилась обратно в дом и буквально взлетела вверх по лестнице на третий этаж.

Джог, поддавшийся на секунду приступу беспокойства, ринулся было за ней, но вовремя затормозил, чтобы закрыть дверь, справедливо полагая, что талантливая личность, в случае чего, продержится пару минут одна. Однако его надежды быстро нагнать ведьму рассыпались вдребезги вместе с куском еще не закрывшейся двери, сквозь которую с треском пролетел арбалетный болт, просвистев прямо мимо выдающегося носа Джога.

Такое неслыханное коварство браво простить не мог. Он напрочь забыл про умчавшуюся наверх Цесу, решив обождать пару минут, пока горе — убийца не зайдет в дом, дабы полюбоваться своей роковой оплошностью. Оставив продырявленную дверь на том же уровне, Джог предусмотрительно отступил от неё на пару шагов, неизвестно откуда выудив кинжал, сделал глубокий вдох и прислушался. Наверху происходило нечто странное, короткий женский вскрик оборвался на половине, уступив место какой-то невнятной возне и редким глухим ударам то ли по полу, то ли по стенам. Браво выкинул из головы мысли об участии Цесы в этой какофонии, пресек возможные попытки прийти на помощь, дав себе на ожидание три минуты. Этого времени вполне должно было хватить тому самоубийце, который умудрился так бездарно продырявить дверь, чтобы преодолеть расстояние до дома. А, судя по тому, что болт прошел насквозь, неудачник, выпустивший его, находился на расстоянии около ста метров от объекта, может быть, чуть больше. В любом случае его стометровка займет немного времени и однозначно окончится встречей с Джогом.

Каждый стук сердца браво отсчитывал время до предполагаемой схватки.

Пятнадцать. Шестнадцать.

Ледяное спокойствие сопровождалось расчетами наиболее выгодной позиции, из которой он наверняка сможет нанести быстрый и смертельный удар.

Двадцать два. Двадцать три.

Джог отошел еще на пару шагов назад и вплотную приблизился к стене, оказавшись за приоткрытой дверью.

Тридцать восемь. Тридцать девять.

Сорок.

За дверью скользнула тень. Джог уловил движение еще до того, как противник подошел к дому. Его шаги, хоть и были тихими и сливались с птичьим пением, все же выдавали его.

Шуршали гравием, наступали на мелкие камни придомовой дорожки, вспугнули нечаянную помощницу — неизвестно как появившуюся здесь черную кошку.

Браво слегка придержал дверь. Если убийца был уверен, что его стрела достигла цели, тело должно было загородить проход, а, значит, войти в жилище без легкого сопротивления он не мог. Пусть лучше остается в неведении. Легкий толчок — расколотая древесина уперлась в ладонь Джога. Из-за двери показалась копна светлых вьющихся волос. Медлить дальше не было смысла.

Браво быстро сгруппировался, левой рукой обхватил шею наемника — недоучки, а правой одним коротким резким движением снизу вверх вонзил нож под его лопатку. Острое лезвие скользнуло с легкостью. Джог быстро выдернул оружие обратно и с омерзением откинул тело.

Парень был еще жив. Непонимающий взгляд явного подмастерья, неопытного ученика следил за тем, как браво поднимается вверх по лестнице. Глаза потихоньку застилала пелена. Надо было все-таки послушаться опытного и знающего Димитра и не сопровождать его на это задание.

Хотя даже он серьезно облажался, взявшись за это сомнительное дело. Казалось бы, что может быть легче, чем забраться в дом какой-то придворной недотроги и убрать её с пути более высокопоставленных господ. Ну, да, без охраны там не обойдется. Но опыт и знания Димитра до этого момента позволяли ему справиться с любой задачей.

Он наблюдал за домом с вчерашнего вечера, видел, как меняются двое якобы охранников. Мужчина и женщина. Да, именно сегодня, видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее, и они оба остались при объекте. Не беда. Это не повод отказываться от задания, за которое уже выложили кругленькую сумму аванса. Нужно только дождаться наиболее подходящего момента.

Димитр выжидал. Наставлял ученика. Рассказывал, как лучше действовать при тех или иных обстоятельствах. Убеждал быть предельно осторожным и продуманным. Он видел приход и уход Аратима, видел, как женщина курит одну сигарету за другой, но мужчина всегда при этом оставался в доме. И вот настал тот самый счастливый случай — на крыльцо вышли оба. На один перекур у женщины уходило около пяти минут. Как только она показалась на входе, Димитр вышел из дома напротив и рысцой перебежал улицу. Обойдя забор справа, он взобрался по заранее подготовленному бревну, уцепился за ветку дерева, которое так не нравилось Цесе, и пробрался на балкон. В этот момент и сработала ловушка, поставленная ведьмой, которая диким звоном отдалась в её ушах. Волею судьбы женщине достался в сотни раз её превосходящий противник.

Димитр, обладавший лишь удивительной силой, ловкостью и идеальными бойцовскими навыками, не смог заметить присутствие Таланта в комнате. А потому полагал, что устранение неугодного объекта пройдет легко. Он осторожно шагнул в гостиную, выглянул в холл и увидел читающую в кресле возле окна Кристиану. По описанию девушка полностью подходила под его клиента. Димитр достал из футляра на поясе метательный нож, прицелился и ловко беззвучно направил его в ничего не подозревающую жертву.

Цеса выскочила с лестницы как раз в тот момент, когда нож мчался по направлению к голове Кристианы. Ведьма усилием Таланта резко оттолкнула оружие в сторону, и лезвие, просвистев в нескольких сантиметрах от виска девушки, с треском врезалось в оконную раму. По стеклу побежали трещины.

Димитр допускал возможность того, что кто-то из охранников сможет ему помешать, а потому заранее продумал несколько возможных выходов из ситуации. Также он теоретически предполагал, каким образом можно дезориентировать талантливую личность. А потому, не медля ни секунды, заученным движением выхватил второй нож, потом третий и четвертый. Каждое оружие было выпущено в клиента с периодичностью в четыре — пять секунд. Какой-нибудь нож точно должен был достигнуть цели.

Цеса, видя, как наемник упорно не желает сдаваться и предусмотрительно не высовывается из гостиной, быстро собралась и двинулась по направлению к парализованной страхом Кристиане. На ходу она успевала отбивать ножи. Второй влетел в стену, третий плашмя упал на пол, четвертый остановился в каком-то сантиметре от ключицы ведьмы. К этому моменту Цеса уже заслоняла собой девушку и выстраивала защиту.

В дверном проходе в гостиную появилась мужская фигура внушительных размеров.

Большой дяденька с черной бородой и богатырскими руками внимательно рассматривал худосочную ведьму, прикидывая, как ловчее вывести её из равновесия. Цеса с прискорбием отметила, что если она сейчас не найдет дополнительный источник энергии, то плакали все её механизмы защиты, ибо такую тушу она не сможет удержать надолго.

Про Джога ведьма забыла напрочь и находилась в полной уверенности, что надеяться ей в очередной раз не на кого.

Цеса отступила на шаг вперед от Кристианы и, почувствовав сзади какое-то подозрительное движение, резко скомандовала:

— Крис, не высовывайся!

Повторять два раза не пришлось. Несостоявшаяся жертва моментально встала за спину Цесы, судорожно соображая, чем она сможет помочь ведьме в случае, если та не справится самостоятельно. В этот момент стоеросовый мужик двинулся вперед, вытаскивая из ножен кинжал.

«Да когда же они у тебя закончатся?!».

Цеса напряженно следила за его действиями, не двигаясь с места. Ей нужно было знать, насколько хватит защитного поля.

Димитр же, глядя на жалкие потуги какой-то костлявой девчонки, думал лишь о том, что ничего проще в его практике еще не было. А параллельно соображал, сколько ему стребовать за дополнительную голову, вдруг она тоже кому-то там помешала, и за эту кудрявую мочалку дадут хоть сотню тестонов. Через пару шагов он увяз в какой-то непонятной субстанции, рука с кинжалом потянулась вниз с такой силой, как будто он держал в ней наковальню. Оружие билось, тряслось, проворачивалось в кулаке, так и норовя выскользнуть из него. В конце концов, нож сам собой развернулся, описав дугу, вспорол ногу хозяина и притянулся к полу, намертво засев в деревянном полу. Димитр, прищурившись, посмотрел на кинжал и, с трудом переставляя ноги, двинулся дальше с таким усердием, как будто преодолевал грязевое болото. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, оружейный пояс тянуло вниз, а силы, казалось, начали покидать его здоровенное тело.

Цеса наблюдала за приближением наемника со смешанным чувством восхищения и страха. Сгущенное пространство мог преодолеть только очень сильный и очень выносливый человек. Остальные застревали на втором или на третьем шаге, мало кто доходил до пятого. Этот же сделал уже три и не собирался сдаваться. Ведьма начала судорожно соображать, из чего можно вытянуть энергию и как её ловчее использовать, чтобы выиграть еще хотя бы пару минут времени, но, как на зло, ни один из присутствующих источников не подходил под её задумки. Разорять свою копилку Таланта было очень рискованно, поскольку Цеса и так уже израсходовала львиную долю собственной энергии, а результат получила весьма и весьма неудовлетворительный.

Нужно было срочно высылать Кристиану и придумывать что-то новое.

— Крис, как только я скажу, бегом отсюда!

Димитр с трудом переставлял ногу на четвертом шаге. Пояс с оружием неугомонно тянулся вниз, распарываясь, треща, ножи лязгали, стучали, вываливались из ножен, но наемник упорно не желал сдаваться.

Цеса, глядя на такую безумную тягу к работе, решилась на очень рискованный шаг.

Справа от себя она открыла коридор, чтобы пропустить Кристиану к выходу, при этом слегка ослабив пространство перед Димитром. Цеса рассчитывала на то, что одна минута не сыграет решающей роли в этом замедленном спектакле, но жестоко ошиблась.

— Крис, бегом!

Хвала сообразительности девушки, которая очень хотела остаться в живых, — Кристиана отреагировала молниеносно, бросилась к двери на лестницу и преодолела это расстояние за считанные секунды. Но даже этого короткого промежутка хватило наемнику, чтобы почувствовать слабину и сделать решающий рывок к горлу Цесы. К этому моменту все его оружие уже прочно вросло в деревянный пол, поэтому ведьме достался просто очень сильный и раздраженный медведь, который моментально вцепился в её шею.

Успев сделать последний вдох, Цеса плашмя упала на спину, пытаясь снять с горла железную хватку Димитра. Как и полагается дамам, в страхе перед смертью она в первую очередь впала в истерику, потеряла контроль над телом, Талантом и ситуацией и первые мгновения просто беспомощно билась ногами об пол.

Её вернули в реальность его глаза, торжествующий взгляд, проблеск мысли, которая достраивалась картинками убитой Кристианы и заслуженной наградой.

«Ну, уж нет!».

Цеса судорожно соображала, где взять силу. В глазах темнело, воздуха категорически не хватало. Решение пришло неожиданно — она просто перестала шевелиться, чтобы не тратить энергию зря, не разбазаривать впустую драгоценные секунды жизни.

«Сильный, да?.. Твою мать! Да ты же сильный!».

Цесу осенило.

Непосредственный контакт с физической составляющей моментально вырвал ведьму из забытья. Она крепче обхватила руки Димитра и начала внушительными подходами вытягивать из него силу, сначала из рук, потом из спины, грудных мышц, ног. Хватка ослабевала, а во взгляде наемника проскальзывало непонимание и удивление.

Цеса, пытаясь сделать хотя бы один вдох, медленно протянула правую руку к горлу Димитра. Чтобы перекрыть ему кислород требовалось очень много сил, но вот для того, чтобы нанести ему ощутимое увечье, физической составляющей, вытянутой Цесой, вполне хватало. Она начала сжимать пальцы на его горле, длинные ногти врезались в плоть. На шее Димитра проступила кровь. Цеса усилила хватку, чувствуя, как пальцы неминуемо врезаются глубже, представляя свои ногти стальными, и через пару мгновений нащупала хрящ. Наемник не желал сдаваться и до последнего полагал, что в этой схватке может выйти победителем. Он продолжал сжимать горло Цесы даже тогда, когда по её пальцам потекла кровь. Спустя пару мгновений, Димитр не выдержал и, хрипя, схватил ведьму за руку, но уже слишком поздно. В его глазах навсегда застыл страх.

Цеса усилием воли толкнула кисть еще глубже и одним резким движением, зацепив кадык, вырвала кусок из шеи наемника.

Лицо начала заливать кровь, рывками выбивавшаяся из горла Димитра. Наемник булькал еще пару секунд, а потом мешком свалился на ведьму. Цеса, пытавшаяся сделать спасительный вдох, вместо порции кислорода хлебнула человеческой крови и снова вынуждена была откашливаться и хрипеть, из последних сил спихивая с себя дородное мужское тело.

Выбравшись из-под груза медвежьей туши, ведьма попеременно кашляла, плевалась и с утробным звуком втягивала в себя спасительный воздух.

«Успокоиться и отдышаться. Отдышаться и успокоиться», убеждала себя Цеса, тупо глядя на зажатый в кулаке окровавленный кусок плоти.

Сердце отказывалось возвращаться в привычный ритм. Руки дрожали, ноги были ватными. Ведьма не могла выровнять дыхание, судорожно хватая ртом воздух. Через несколько минут, Цеса, все еще наблюдавшая лишь половину картинки, по краям застеленную темной пеленой со сверкающими вкраплениями, четко видела перед собой только уродливую кровавую дыру в горле Димитра, с торчащими кусками мяса и кожи.

Не понимая до конца, что и зачем она делает, ведьма подползла на дрожащих коленях к телу наемника и неуклюже трясущимися руками попыталась пристроить вырванный кусок обратно. Получилось омерзительно. Цеса села рядом, убрала слипшиеся от пота пряди волос с лица, оставив на щеке продолжительный кровавый след, и обхватила колени руками.

Эту удручающую картину и увидел вылетевший с лестницы Джог.

— Цеса! Твою мать! — браво в два шага преодолел расстояние до ведьмы, присел рядом и потряс её за плечи. Потом резко остановился, приподнял её голову вверх и присвистнул: на шее синели внушительные отпечатки пальцев Димитра. — Скажи что-нибудь!

— Я… — Цеса хрипела. Произнесенный звук защекотал горло и вызвал приступ кашля.

— Бляха муха. Молчи. — Джог оглянулся на тело здоровенного мужика, нелепо лежащее на боку, и только сейчас заметил одну странную деталь. — Посмотри на меня! — браво заглянул Цесе в глаза и обнаружил совершенно отсутствующий взгляд, пустой и направленный в никуда. — Ты в порядке?

Цеса кивнула.

— Пойдем.

Джог приподнял ведьму и помог ей спуститься на второй этаж, где, судорожно сжимая в руке его кинжал, сидела Кристиана. При виде живой и относительно здоровой Цесы, она подскочила с кресла. Но быстро сникла, когда увидела, в каком состоянии находится подруга.

— Что с ней? — Кристиана обняла ведьму за плечи и усадила на диван.

— Я полагаю, шок. Заставь её выпить воды. Я пока разберусь с этими двумя. — Проговорил Джог, уже стоя на выходе.

— Она вся в крови! — вскрикнула девушка.

— Это не её кровь.

Джог снова скрылся. Кристиана дико смотрела на Цесу, не понимая еще до конца, что же произошло. Она быстро налила воды прямо из-под крана, приподняла голову ведьмы и ласково попросила её попить. Удержать стакан в руках было сложно. Отчетливые синие следы рук на шее ведьмы выглядели не просто отталкивающе, они были поистине страшными, и девушка не сразу смогла взять себя в руки и отвернуться.

После того, как Цеса сделала несколько глотков, Кристиана отвела её в ванну, вымыла руки, лицо и попыталась реанимировать окровавленную одежду.

— Не переживай так. Я куплю новую. — С горечью прохрипела Цеса, перехватив руку подруги, собиравшейся застирать майку. — Мне нужно переодеться.

Ведьма, больше не говоря ни слова, направилась обратно на третий этаж. Кристиана последовала за ней, все еще опасаясь оставаться в одиночестве.

Джог к этому времени уже оттащил тело Димитра в ванную и кое-как вытер лужу крови.

Увидев вошедшую Цесу, он слегка подался вперед, но был остановлен приподнятой рукой.

Видимо, это означало, что его помощь больше не требуется.

Кристиана, не поднимая глаз и стараясь не смотреть в сторону ванной, сразу же проследовала в спальню, открыла шкаф и начала рыться там, в поисках чего-то подходящего для Цесы.

Ведьма переоделась в простое платье чуть ниже колена, завязала на шее платок и вышла обратно в холл.

— Я быстро сгоняю во дворец. Найду Аратима. Продержитесь? — Цеса все еще находилась в слегка заторможенном состоянии, но, даже несмотря на это, Джог не стал с ней спорить и согласно кивнул. Браво прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации такое решение является самым верным.

Кристиана, стоя у окна, наблюдала, как Цеса сначала быстро пошла вверх по улице, а потом перешла на бег.

— За что вы с ней так? — девушка повернулась к Джогу. Приземленному браво оставалось только гадать, что имеет ввиду придворная дама. Однако даже он в компании со своей философией всепоглощающего разрушения чувствовал и понимал всю дикость и неправильность произошедшего.

— Ни за что.

Глава 31

Джог увез Кристиану этой же ночью.

На время сборов дом находился под усиленной охраной, Аратим руководил процессом, а Цеса помогала закидывать самые необходимые вещи в сумки. В ванной комнате источали непередаваемый аромат два трупа, предусмотрительно оставленные для последующего обыска. Когда улицы города опустели, и ночь расползлась по всем закоулкам и углам, Цеса спешно обняла Кристиану и, наградив её напоследок защитным амулетом своего отца, усадила в карету.

— Цеса? — беглянка высунулась из открытого окна. — Я… я этого никогда не забуду.

Ведьма грустно улыбнулась. Это было даже лучше, чем просто благодарность.

Джог уселся рядом с Кристианой. Двое из охраны уместились на облучке и еще двое поехали следом на лошадях. Остальные остались в доме, ожидая, пока Цеса и Аратим закончат все дела.

Специальный поверенный притормозил на крыльце, провожая взглядом карету, и достал из кармана портсигар. Цеса последовала его примеру. Ей необходима была свободная минута, избавленная от переживаний, воспоминаний и потребности вновь прощаться с кем-то. Возможно, даже навсегда.

Густой дым потянулся завитками вверх, улетая к кронам деревьев, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Непривычная тишина и осознание того, что Цеса больше никогда не вернется в это уютное гнездо, тяжестью пережитых здесь мгновений навалились на сознание ведьмы и заставили её надолго замолчать. Аратим, чувствуя, что боец готов сломаться, также предусмотрительно не открывал рот, ожидая, что ведьма сама начнет разговор. Сигарета тлела, испуская едкий горьковатый запах, обжигая пальцы, но Цеса не обращала на это внимания.

— Пошли. Нужно их обыскать. — Наконец проговорила девушка, впервые за этот день, подняв глаза на Аратима. Сейчас при слабом освещении они казались черными, бездонными и печальными. Обреченный взгляд поражал своей пустотой и разочарованностью, чего специальный поверенный не наблюдал за ведьмой даже после смерти родителей.

Видя состояние бойца, Аратим даже не решился что-то сказать, молча проследовав в дом.

На третьем этаже нескромными анекдотами развлекали друг друга стражники, которые резко смолкли, когда порог переступила ведьма. Они уже были прекрасно осведомлены о том, кто вырвал трахею из горла всем известного своей силой наемника Димитра, и намерены были внимательнее присмотреться к скромной личности до этого никому не известной Цесы. Не глядя на четыре пары настороженных, восторженных и изучающих глаз, она неслышно прошла в ванную.

Совсем еще молодой мальчишка лет семнадцати с копной светлых кудрявых волос лежал на полу. К поясу был прицеплен арбалет. Простая одежда неприметного цвета очень органично сливалась с сине-зеленым цветом мертвого лица. Серые губы застыли в удивленной полуулыбке. Видимо юноша не ожидал встретить свой бесславный конец, а скорее надеялся на победный исход дела.

«Какая ирония».

Цеса нагнулась и начала обыскивать карманы мальчишки. Долговые расписки из таверн, рисунки боевых стоек на салфетках, схема перезарядки арбалета, фотография какой-то девчонки и оторванная пуговица. Скромный набор завершала жемчужина — расписка о снятии долга в семнадцать тестонов из таверны «Плотник». Цеса быстро свернула находку и убрала в карман.

Аратим, обыскивавший тем временем более объемного Димитра, чертыхался и ругался, сетуя на подготовленного засранца, который не взял на задание ничего, кроме оружия.

— Успокойся. Зато он взял ученика. Непростительная ошибка. — Поднимаясь, произнесла Цеса и вышла из ванной.

Войдя в холл, ведьма уселась на диван, обхватив голову руками, и начала растирать виски, чтобы унять разыгравшуюся головную боль. Четверо взрослых мужчин следили за каждым её движением. Она старалась не обращать на это внимания. Продолжая изучать рисунок ковра, Цеса пыталась прийти в себя и отдышаться после наполненной запахом мертвечины ванной комнаты. Пребывая в этом плачевном состоянии, она не сразу заметила, что мужская компания пополнилась новым членом — представительницей прекрасного пола с говорящим прозвищем Кудряшка.

Девушка выделила пару минут на визуальное знакомство, а потом, подталкиваемая одобрительными репликами не слишком общительных мужчин, двинулась по направлению к Цесе.

— Простите… — скромно начала Кудряшка, поправляя черные, как смоль, густые завитки волос и одергивая сшитую на мужской манер кофту.

— Прощаю. — Со вздохом ответила ведьма, намекая на окончание знакомства. Однако девушка не собиралась так просто сдаваться.

— Вы Цеса?

— Допустим. — Такая навязчивость заслужила того, чтобы на неё обратили внимание.

Ведьма подняла глаза: перед ней стояла невысокая упитанная девушка в облегающей одежде, сквозь которую хорошо проступали натренированные мышцы рук и ног.

Коричневые глазки-бусинки сверкали на удивительно гармоничном личике, обрамленном копной непослушных локонов, выбивавшихся из высокого хвоста.

— Меня зовут Аранлуг. Но все называют просто Кудряшка. — Цеса непонимающе смотрела на девчушку, теряясь в догадках, то ли она с приветом, то ли действительно напрашивается на грубость. Однако ей хватило ума вовремя вспомнить, что она пока еще как-никак придворная дама, а потому должна вести себя как можно деликатнее, даже учитывая сложившиеся обстоятельства.

— Не удивительно. Чем могу помочь? — ведьме удалось-таки пересилить себя и сменить гнев на милость, замаскировать убийственный взгляд легкой заинтересованностью в продолжении разговора.

— У меня для вас послание…

Не успела Кудряшка огласить до конца цель своего визита, как из ванной вышел недовольный Аратим.

— Аранлуг! Что ты здесь делаешь?! — специальный поверенный даже не пытался скрыть гнев и раздражение, демонстрируя своим видом и громким высокомерным тоном крайнюю степень негодования.

Еще бы. Порученный под его бдение объект чуть было не лишился жизни самым наиглупейшим образом. Из-за непредвиденного срыва пришлось перенести сроки транспортировки Кристианы в более безопасное место. Данное обстоятельство сократило время на качественные сборы в разы. И даже несмотря на то, что вместе с объектом был отправлен Джог, все же это не давало гарантии на успешный исход дела. А получать за весь этот хаос от Користана будет Аратим в единственном лице. Понятное дело, специальный поверенный находился не в самом лучшем расположении и стремился оповестить об этом всех и каждого. Грубо и некрасиво. Цеса скривилась. А вот Кудряшка, надо отдать ей должное, быстро переключилась с учтивого почтальона на человека, умеющего защищать свои позиции.

— Я здесь делаю свою работу, Милорд Аратим. — С нажимом произнесла девушка, не удостоив даже взглядом грубиянскую личность специального поверенного. Цеса сделала скидку на то, что Аранлуг вряд ли осведомлена об истинной должности милорда, а потому вполне может позволить себе такую манеру разговора. — У меня послание для Миледи Цесы.

Кудряшка непонятно откуда изъяла крохотный конверт с сургучной печатью и протянула его ведьме. Цеса с сомнением посмотрела на сложенный пергамент, перевела взгляд на сурового Аратима и почему-то потеряла всякое желание открывать это сомнительное послание. Аранлуг терпеливо ждала, когда адресат, наконец, соблаговолит взять из её рук конверт. Первым не выдержал специальный поверенный.

— Дай посмотрю. — Он выхватил послание, на секунду опередив Цесу. Глянув исподлобья на ведьму, он нетерпеливо начал вскрывать печать. Кудряшка, до этого не произнесшая ни слова порицания, спокойно повернулась к специальному поверенному и заученным тоном произнесла только одну фразу, которая моментально вывела Аратима из равновесия.

— Королевские послания имеет право читать только сам адресат.

Цеса почувствовала, как по телу расползается неприятный холодок. А специальный поверенный мгновенно остановился, быстро сложил конверт и бросил его на колени ведьме.

— Читай и пойдем. Нам пора.

Аратим вышел из помещения, на лестнице послышались спешные шаги. Четверо мужчин молча проводили его взглядом и вновь удостоили вниманием Цесу, при этом одобрительно ухмыльнувшись Аранлуг. У ведьмы создалось впечатление, что бойкая посыльная не первый раз в таком ключе отсылает Его Распорядительство по назначению.

Она еще раз с интересом осмотрела девушку, вскрыла конверт и пробежалась глазами по короткому посланию. Ровный витиеватый почерк вряд ли мог принадлежать Користану, отчего ведьме стало совсем уж не по себе.

«Дорогая Цеса!

Наш добрый друг, Хлоя ди Польтар, рекомендовала Вас, как превосходного и честного служащего казначейства.

Дабы ускорить наше знакомство и решение, приглашаем Вас явиться завтра на летнюю веранду в два часа пополудни.

Её Величество Анира ди Стан Шерритонская».

Цеса, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, быстро поблагодарила Аранлуг за работу и, попрощавшись с четырьмя любопытными взглядами, вышла вслед за Аратимом.

Прохладный ночной воздух быстро отрезвил ведьму. Горящее лицо остыло, а в душе поселилось некое спокойное принятие любой ситуации. Она остановилась на крыльце, посмотрела в усыпанное звездами черное небо, глубоко вздохнула и, по привычке закурив, направилась к стоящему у калитки Аратиму.

— Ну, что там? — специальный поверенный упорно делал вид, что ему вовсе не интересно, что было написано в послании. Но ведьма видела его горящий взгляд и чувствовала исходящее от него напряжение.

— Хотят познакомиться. — Пожала плечами Цеса.

— Познакомиться?! — Аратим дико взглянул на девушку, чувствуя, что перестает понимать, что происходит.

— А чему ты удивляешься? — в принципе, закономерный вопрос. Откуда было ведьме знать, что сургучная печать, которой было скреплено письмо, принадлежит Его Величеству Користану Второму и не может быть использована нигде, кроме как на его личных донесениях.

— Дай-ка я посмотрю все-таки на это приглашение к знакомству. — Протянул специальный поверенный, решив, прежде чем рвать и метать, все-таки разобраться в ситуации. Цеса в очередной раз пожала плечами и протянула ему сложенный листочек. Аратим быстро пробежался глазами по письму, потом еще раз, как будто пытаясь сообразить, чья это неумная шутка.

— Сука! — резюмировал специальный поверенный, возвращая письмо обратно Цесе.

— Да в чем дело-то?

— Не ходи туда. Это проверка. И ты проиграешь. — Аратим отстраненно смотрел вдаль, пытаясь сопоставить последние события, но мозаика упорно не хотела складываться. Тот факт, что нападение на Кристиану и это нежданное письмо счастья связаны между собой, был неоспорим, но каким образом?

— С чего ты взял, что я проиграю? И что за проверка? Ты, твою мать, можешь изъясняться доступнее?! — Цеса, которая уже начала задыхаться в своем шарфике от быстрой ходьбы, с омерзением стянула с себя удавку и попыталась размять шею. Она до сих пор чувствовала, как стальные пальцы отпечатываются на горле, и, мягко говоря, боялась смотреть на себя в зеркало.

— Могу. Ты печать видишь? — Цеса присмотрелась внимательнее к красному кружочку на бумаге.

— Ну, вижу.

— Это печать Користана. Только его. И никого больше. Он хранит её в секретном ящике стола и ставит только на очень важные послания, которые доставляет до адресата Аранлуг, проще Кудряшка. Она не исполняет больше ничьи поручения и никогда не возьмет обычный конверт из рук Аниры.

— Ну и что?

— Я точно знаю, что Користан пока что не готов с тобой знакомиться. — Аратим слегка запнулся, что подтвердило догадки Цесы о предвзятом к ней отношении. — А вот Её Величеству придворная братия уже напела, что у бастарда появилась подозрительная пассия.

— Ну и что?! — ведьма упорно не понимала, к чему ведет специальный поверенный и начинала нервничать.

— Анира не имеет права делать ничего без согласования с Користаном. Таковы правила.

Ей это очень сильно не нравится, и она всеми силами пытается оспорить это положение дел. Как рассудила эта тупая сука? — Аратим приосанился, картинно похлопал глазками, поправил волосы на манер придворной дамы и пискляво продолжил. — Если я поставлю печать Кори на этом письмеце, Кудряшка не посмеет мне отказать. Она донесет эту просьбу до шлюхи ублюдка, которая явится перед мои светлые очи. Кори об этом вряд ли узнает, потому что я запугаю шлюху, а Кудряшка не обсуждает поручения. Я позову Лотия, который просканирует мне эту подзаборную дрянь, а еще девочек приглашу, пусть достанут её хорошенько. И вот когда она не сдержится и покажет свое истинное лицо, тогда я и буду думать, как убрать её без лишних свидетелей. Какая я умная! Ха-ха-ха. Хи-хи-хи.

Цеса с удивлением взирала на импровизированный спектакль, силясь понять, куда уехал балаган.

— Тима, ты всерьез полагаешь, что какая-то тупая сука сможет меня вывести? — ведьма с сомнением смотрела на Аратима, чья актерская звезда неминуемо катилась к закату.

— Цеса, я полагаю, что это более серьезно, чем ты думаешь. Чтобы заманить тебя на сомнительную встречу она пошла на то, чтобы выкрасть печать из кабинета Користана.

Напрягла Кудряшку. Так еще завтра соберет весь гнилой бомонд, дабы обсудить твою личность на предмет пригодности к дальнейшему использованию. Ты считаешь этого мало? Тебя не удивляет тот факт, что все это совпало с вынужденным срочным отъездом Користана?

— Ну, да, подозрительно. Только я все же не вижу особой опасности в кучке тупых прихлебателей и в одном маге-недоучке. — Аратим издал звук больше похожий на рык раздраженного медведя.

— Учись думать, Цеса! Она пока еще не знает, что Димитр провалил задание, и Кристиана жива. Анира находится в полной уверенности, что одна неугодная личность уже устранена. И на пике успеха, сейчас начнет действовать. И начнет она с тебя. А уж если эта крыса подозревает тебя в чем-то, то будь уверена, она откопает компромат. — Аратим резко остановился, как будто его осенила очередная гениальная догадка.

— Что еще, великий мыслитель? — Цеса прошла на пару шагов вперед и обреченно оглянулась.

— Они будут действовать физически. Поскольку не знают точно про Талант. Нам нужно начать тебя тренировать.

— Что?! — при мысли о физических нагрузках Цесе стало плохо. С данным видом самосовершенствования она не дружила с самого детства. Бег давался ей с трудом, прыжки заканчивались вывихами и ушибами, лошади вообще испытывали глубочайший шок от встречи с ведьмой. Вспоминая времена своего детства, ведьма с прискорбием осознавала, что все подвижные игры были для неё источником неприятностей, а спортивные достижения и вовсе оставляли желать лучшего.

— Ты посмотри на свою шею, вот что! Знай ты хотя бы элементарные приемы обороны, могла бы отделаться гораздо легче!

— Тима, это не мое. — Попыталась возразить Цеса исключительно для проформы, поскольку уже точно знала, что специального поверенного переубедить не удастся. Гонять ей по полям и лесам в компании с тяжелыми снарядами.

— Меня не волнует! Жить хочешь? — Цеса промолчала. — Вернется Джог, займется твоим обучением. Не обсуждается.

Спорить было бесполезно, и Цеса, приняв новую информацию, как данность, надулась и молчала вплоть до двери в свою комнату. Следующий день обещал быть занимательным.

Глава 32

Её Величество Анира была уроженкой одной очень маленькой, очень отдаленной и очень богатой области. Королевство Шерритон располагалось в шести днях пути на юго-восток от Ландоса и, благодаря своим небольшим размерам и мудрым управленцам, по праву считалось уголком изобилия и благодати. В свое время основателям этого местечка каким-то образом удалось зацепить и оградить самый лакомый кусочек земли, отличавшийся повышенной лесистостью, наличием чистых полноводных рек и изумительной плодородностью. Удивительно, но им также хватило ума грамотно распорядиться доставшимися богатствами и превратить Шерритон в значимое королевство, поставщика пушнины и пресноводной рыбы. Такое процветание естественно не могло остаться без внимания жадных соседей, но и в сложных ситуациях это маленькое, но гордое государство придерживалось мирной линии и политики договоренностей. Достигнув поистине колоссальных высот в области построения успешных королевств, управленцы тщательно записали свои премудрости на бумажку и кропотливо дополняли их, передавая из поколения в поколение идеальный образчик воспитания успешных политиков. Другие монархи, анализируя все прелести дружбы с Шерритоном, его сынами и дочерьми, всеми силами старались заиметь там родственников. Естественно детей из правящих семей хватало не на всех, но Его Величеству Користану Второму крупно повезло задуматься о женитьбе именно во время правления Короля Йозефа Девятого Шерритонского, чьим шестнадцатым ребенком оказалась Её Высочество Анира.

Маленькая худосочная девчушка, постоянно окруженная толпой родственников, не отличалась выдающимися талантами и имела весьма скромные внешние данные. А потому очень быстро поняла, что иметь последнее место в огромной очереди на наследство не просто плохо, а крайне отвратительно. Анира уже в пятилетнем возрасте точно знала, что счастье её ждет только в том случае, если список наследников папеньки существенно сократится. В качестве альтернативы она рассматривала удачное замужество.

Но кто взглянет на последнюю в роду ничем не примечательную худышку с истинно змеиными чертами лица? Именно поэтому она всегда мечтала быть чем-то большим. Чем-то большим, чем просто шестнадцатая дочь. Чем-то большим, чем беспомощный ребенок, чем последняя в роду, в общем, часто чувствовала себя жалкой и обделенной.

Еще более её раздражало вопиющее несоответствие внутреннего содержания внешнему проявлению. Как такая сила мысли, выдающийся ум и многочисленные таланты могли уместиться в этом гадком теле? Жидкие немного вьющиеся волосики, узкие бесцветные поросячьи глазки, острый длинный нос и тоненькая полоска губ размещались на угловатом лице и дополнялись тощими руками и ногами на бочкообразной фигуре. Но даже из этого удручающего набора Анира с переменным успехом всеми силами пыталась ваять нечто большее. Чаще всего её потуги не были успешными, и тогда девочка либо впадала в глубокую депрессию с обдумыванием коварных планов захвата власти, либо в истерику с требованиями исправить не устраивающую её действительность.

Король Йозеф, видя такое положение дел, поискал выход в монаршей кладовой знаний, и, как ни странно, откопал несколько дельных советов по воспитанию прилежных дочерей.

Прежде всего, талмуды премудростей советовали усилить опеку и знаки внимания, а уже потом начинать ваять примерное дитя. Отец и мать быстро перераспределили свои силы, перекинув их с шестнадцати детей, на одного. А потом начали пытаться воспитать в девочке благородство и самоотверженность, привычку делиться и заботиться о сирых и убогих, слабых и беззащитных. Однако, вопреки драгоценным крупицам мудрости, не преуспели в этом поистине высоком начинании, и вместо примерной жены и матери вырастили самодовольное, властное чудовище, которое очень хорошо умеет прятать под маской доброжелательности свои истинные намерения.

Поняв, что родители действуют согласно четкой инструкции, Анира быстро научилась копировать почерки писцов и начала дописывать недостающие по её мнению пункты самостоятельно. Такой подход с самого детства приучил её превращать свои мечты в реальность любыми доступными способами. Братья и сестры тщетно пытались доказать добродушным родителям, что этот маленький монстр всеми силами портит их жизнь, подставляет, пренебрегает общепринятыми правилами и лжет на каждом шагу. Глядя на свою младшенькую Его Величество не мог поверить в эти байки. Миловидная девчушка в традиционном белом сарафанчике не ассоциировалась у него со злом и коварством. Как можно было не поверить ребенку, чьи глаза полные слез умоляли отца не слушать вероломных братьев и сестер, а последовать советам предков и не обвинять напрасно любимую дочь? И король верил, души не чаял в этом милом создании и спускал ей с рук любую провинность.

Сомнения его посетили лишь один раз, когда на седую голову Йозефа Девятого свалилось нежданное счастье, и в гости к нему пожаловал именитый монарх, Его Величество Користан Второй с предложением подружиться и породниться. Три оставшиеся незамужние дочери с изумлением наблюдали, как их рассматривает на предмет супружеской пригодности Король Ландоса, и гадали, кого же он выберет.

Пухленькую розовощекую Фьору, миловидную улыбчивую Беату или же загадочную маленькую Аниру? Согласно обычаям Шерритона дочери правящей семьи отправлялись замуж по старшинству, но бурная истерика младшей из отпрысков заставила высокородного отца поступиться правилами и предоставить благородному Користану выбор. Анира ликовала, ибо, если до этого её шансы на замужество были нулевыми, то сейчас они равнялись одному к трем. Предприимчивая барышня быстро нашла решение этой маленькой проблемы. С разницей в два дня обе сестры выбыли из строя: неповоротливая Фьора споткнулась на лестнице, а сердобольная Беата попыталась отравиться, объяснив это нежеланием выходить замуж за нелюбимого человека. Йозеф Девятый не верил своим глазам и ушам, а его младшая дочь в это время использовала все доступные ей средства, чтобы подружиться с Користаном. Такой шанс выпадает раз в жизни, думала она, и с упоением рисовала себе картинки единоличного правления крупнейшим королевством на материке.

Користан хоть и был довольно молод, но уже имел огромный опыт общения с двуличными особами, а потому решил внимательнее присмотреться к той, которая так навязчиво добивалась его расположения. Ему казалось, что он пока еще не встречал человека доброжелательнее её. Анира угождала ему во всем, была внимательна и после первого же чаепития точно знала, сколько сахара он кладет в чай, и до какой температуры должен остыть напиток, чтобы Его Величество начал его пить. Её навязчивость сменялась периодами спокойствия, что было очень даже кстати, поскольку жених имел возможность обдумать и проанализировать свои предпочтения. Потом наступало время дружеских бесед и прогулок, в ходе которых, Анира доносила до Користана свои взгляды на устроение жизни, осуждала безнравственность и восхваляла благочестие. На собственном примере она показывала, как важно заботиться о родных и близких, поила Беату целебным отваром с примесью спорыньи и смазывала «лечебными» мазями ушибы и переломы Фьоры.

Несмотря на все старания Аниры, Користан все-таки сомневался. Ему жизненно необходим был совет профессионала и по совместительству верного друга и брата. Он ждал приезда Аратима, который должен был явиться со дня на день. Но судьба в очередной раз решила преподнести Его Величеству неприятный сюрприз — специальный поверенный в ходе задания был очень серьезно ранен. В тот момент, когда Користан нуждался в нем больше всего, Аратим метался в лихорадке на больничной койке, пытаясь справиться с засевшим в спине осколком отравленного наконечника стрелы.

Время поджимало. Его Величество нервничал, наблюдал и анализировал, ибо не хотел повторения истории с Вилестаном и последующей зачисткой. Еще больше его раздражало отсутствие брата, а также вестей о нем. Естественно в такой ситуации досадных ошибок избежать не удалось. Спустя неделю после предполагаемого и несостоявшегося визита Аратима, в Шерритон прибыл гонец с вестью о том, что специальный поверенный находится при смерти и нуждается в присутствии Его Величества. Користан уехал в тот же день, оставив вопрос о женитьбе в подвешенном состоянии, но предварительно оповестив Йозефа Девятого о своей предрасположенности к Анире.

Король Шерритона, славившийся своим дружелюбием и словоохотливостью тут же донес до любимой дочери эту радостную весть и начал собираться с ответным визитом в Ландос. Анира, чувствуя, что желанная победа близка, приказала в кратчайшие сроки сшить подвенечное платье, с которым и отправилась в Славец, уже точно зная, что никуда она оттуда не уедет. Приезд Йозефа Девятого с семейством совпал с традиционным праздником чествования правящей фамилии, что оказалось очень даже на руку шестнадцатой наследнице. Анира сделала все, что утвердить себя в роли супруги Его Величества, как могла, очаровала двор, была любезна и обходительна, и очень быстро заслужила доверие и благосклонность придворных. Користан выслушивал восторженные отзывы на каждом шагу, ловил одобрительные кивки наставников и постепенно сживался с мыслью о том, что сделал правильный выбор.

Единственное, что останавливало его, была болезнь Аратима. Он не мог позволить себе праздновать свадьбу, в то время как любимый брат находится в тяжелом состоянии и вот уже три недели не приходит в себя. Но и тут судьба решила распорядиться по-своему. В одно прекрасное солнечное утро, Аратим наконец-то открыл глаза и произнес несколько осмысленных фраз, о чем незамедлительно был оповещен Его Величество. Користан, прибежавший в лазарет вперед гонца, обнаружил брата идущим на поправку и даже способным выдавить из себя нечто вроде улыбки. Видимо, в этот момент достойный наследник Вилестана забыл наущение своего отца о том, чтобы в случае бурной радости не принимать судьбоносных решений. Вечером того же дня, Его Величество Користан Второй сделал официальное заявление о предстоящей свадьбе с Её Высочеством Анирой Шерритонской.

Первые несколько лет змея вела себя тихо, присматривалась, принюхивалась, заводила верных прихлебателей, благодетельствовала, приманивала и всячески пыталась утвердиться и прижиться. Глядя елейным взглядом на справедливого и понимающего мужа, она жаловалась на то, что скучает по дому и привычному окружению. Такое поведение возымело успех и ко двору была выписана Миледи Натали с сыном, которые всячески поддерживали одинокое Величество и не давали ей заскучать. Параллельно они зарабатывали себе репутацию верных подданных, радеющих о благе государства и правящей фамилии. Радели денно и нощно, без перерывов на сон и обед, так тщательно, что даже умудрились на недолгое время скрыть нежелательную беременность Аниры ди Стан, а потом и вовсе избавиться от не монаршего отпрыска путем пития раздобытых где-то Натали запрещенных препаратов. Последние, как выяснилось позже, рекомендовала всезнающая Валента, тем самым заработав себе репутацию верной подруги и вступив в ряды прихлебателей. Чуть позже к ним примкнула, в общем-то, неплохая девочка Хлоя, которую просто угораздило родиться в семье казначеев и попасть прямиком в королевскую копилку, доступ к которой всегда являлся лакомым кусочком для всех придворных. А потом, когда возникла потребность в исполнителях, среди отбросов королевской братии нашлись Сэльма и Мария, чьей неизменной мечтой была близость к правящей фамилии, которой они и добивались всеми возможными способами.

И вот, когда компания уже сложилась, начала практически легально осуществлять свою каверзную деятельность и строить далеко идущие планы, специальный поверенный Его Величества, наконец, закончил все свои иноземные дела и вернулся ко двору. Каково же было его удивление, когда он узрел это беззаконие и обнаружил полное отсутствие интереса Користана к ведению тайной политики. Дружеский братский разговор быстро вернул Его Величество в реальность и заставил задуматься над тем, что причина трех выкидышей Аниры совсем не кроется в половой несостоятельности её мужа и, даже наоборот, возможно, следует перестать употреблять в пищу подозрительные пилюли, навязанные супругой. Аратим же, как водится, был отправлен с негласным визитом в Шерритон для сбора информации.

Спустя месяц Користан получил исчерпывающий отчет о личности Её Величества, которая с двенадцати лет не затрудняла себя поиском сложных путей и все значимые вопросы своего благосостояния решала через разные постели. Естественно за такой долгий срок она стала практически профессионалом в деле избавления от нечаянных последствий беспорядочных половых связей, в чем ей неоднократно помогала Миледи Натали. Обнаружились и многочисленные свидетельства того, что именно Анира, стремясь завоевать место под солнцем Ландоса, навсегда оставила калеками своих сестер Фьору и Беату. Более того, поведение её после приезда в Славец улучшилось лишь на время, а потом вернулось в прежнее русло. За неполные два года она умудрилась спровоцировать выкидыши не только от Его Величества, но и от неожиданно вспыхнувшей страсти с подросшим Джеромом. Причем второй отличился дважды. А те пилюли, которые «опытный» придворный маг, родившийся, как ни странно в Шерритоне, посоветовал Користану, и вовсе были призваны уничтожить любое мужское желание на корню. И даже это был далеко неполный список деяний Аниры. Подробный доклад Користан бережно спрятал в ящик стола, закурил, как обычно, сигарету, и поручил Аратиму и дальше присматривать за развитием событий.

Молодой человек присматривал, приносил в отчетах все новые и новые данные, кропотливо собирал компромат, а также продумывал методы противодействия, но на рожон, по совету Користана, не лез. Ровно до тех пор, пока его, как, в принципе и многих юношей его возраста, не постигла одна досадная неприятность — Аратим впервые влюбился. Как водится, неожиданно, глупо и ошибся.

Миловидная девушка с задорными кудряшками и странным именем Нимая появлялась во дворце от случая к случаю. Её отец был крупным торговцем самыми разными товарами, постоянно искал и заводил новые связи, путешествовал, открывал неизведанные пути и покорял горизонты. Дочь унаследовала его подвижный неуемный нрав, моталась с ним по городам и весям и время от времени посещала залы королевского жилища во время приемов. Тот год был не самым удачным для торговли, да и Нимае нужно было закончить учебу в Магистрате, поэтому отец решил отложить свои дела до более удачных времен. По странному стечению обстоятельств, Аратим также был занят при дворе и не уезжал довольно долгое время, что и позволило ему нарочито часто лицезреть треугольную мордашку с яркими зелеными глазами.

Юноша долго не мог понять, что же с ним происходит и находился в полной уверенности, что эта лихорадка скоро пройдет. Користан, заметивший нечаянную болезнь брата, утверждал, что он перегорит и перестанет провожать и пожирать её неуместным голодным взглядом. Аратим поверил и впредь старался быть более сдержанным, дабы Его Величество не заметил душевных терзаний специального поверенного и не отослал его подальше от этой игривой особы. Користан, обладая пытливым умом и поразительной внимательностью, видел каждое движение мысли и чувства на челе Аратима, но предпочел не вмешиваться в это дело, а преподать брату урок и предоставить ему возможность справиться с этим самому. В конце концов, когда-нибудь это должно было случиться. Внутренне Его Коварство ликовал, наконец-то сбылось то, чего он так долго ждал — возможно, это первое проявление чувств Аратима с пор смерти Миланы. Но с другой стороны, его не покидали странные опасения, что если эту историю не затормозить сразу, то последствия могут быть весьма печальными. И лучше бы он послушал голос сердца.

Роман развивался бурно и стремительно, быстро перешагнув от периода записок и объяснений к непосредственной близости. Никто не ожидал от специального поверенного такой горячности, в том числе и он сам. И все могло бы закончиться благополучно, если бы Её Величество не обратила на это выгодное обстоятельство внимание. Уже поняв, откуда растут ноги внезапной холодности к ней выгодного мужа, Анира долго искала способ насолить вездесущему Аратиму, даже несмотря на то, что затронет при этом драгоценные семейные узы. Узрев пылкие взгляды, хождения под руку и мечтательные выражения лиц, интриганка высшего ранга решила развернуть бурную деятельность по привлечению Нимаи в свою свиту. Но девушка, никогда не стремившаяся связать свою жизнь со скучным дворцовым бытом, не проявляла особого интереса к сближению, чем несказанно расстроила Её Величество. И тут на помощь пришла верная Натали.

Очень ловко, но в то же время деликатно, она начала подталкивать своего любимого сына к тому, что Нимая заслуживает особого внимания. Осторожно и целенаправленно она разжигала в нем интерес, намекала на выгодные стороны, каждый раз заставляла присмотреться внимательнее к этой особенной девушке. Продолжалось это до тех пор, пока Джером в одно прекрасное утро не проснулся с мыслью о том, что его час настал.

Натали всегда отличалась уникальным умением прочно втравливать свои мысли в чужие умы так ловко, что люди полагали, будто сами пришли к этому гениальному исходу. То же самое произошло и с Джеромом, который постепенно осознал, что не представляет свою дальнейшую жизнь без Нимаи и срочно должен предпринять все возможное, дабы изъять её из объятий безродного бастарда. Мнение самой девушки при этом, естественно, никто не спросил.

А сама Нимая была близка к окончанию Магистрата и уже готовилась к главному путешествию всей своей жизни — поездке на Острова Гольдий, где её ждал капитан корабля «Смелые псы» по имени Толли. С ним она познакомилась год назад, беспрепятственно припудрила свой мозг обещаниями увлекательной жизни с массой приключений и богатств, после чего втайне от папеньки обвенчалась с ним. А пока, находя забвение в объятьях специального поверенного, Нимая рисовала себе бурные страсти на бескрайних просторах Белого моря. По два раза в день она перечитывала просветленные излияния своего суженого по поводу вечной и истинной любви, наконец, накрывшей его несчастную голову. При этом вспоминая этот уникальный по абсурдности своей роман, она все сильнее впадала в уныние и понимала, что жизнь при дворе скучна и однообразна, а Аратим, хоть и весьма мил и, кажется, действительно влюблен и надежен, все же не является пределом её приключенческих мечтаний. И как раз в тот момент, когда она готова была сказать свое сокрушающее «фи» специальному поверенному, на горизонте нарисовался Джером, и жизнь Нимаи заиграла новыми яркими красками.

С детства увлеченная романтическими рассказами, девушка всегда мечтала стать частью чьей-нибудь истории, оказаться заложницей обстоятельств, трагично страдать и выбирать между хорошим и лучшим. На худой конец между честью и любовью. И вот похожий сюжет начал вырисовываться в её потухшей без дальних странствий жизни. Джером, в отличие от Аратима, понимавший, чего хочет женщина, начал действовать быстро и решительно. В ход пошли комплименты, неожиданности и сюрпризы, пылкие признания и призывы сбежать от этой скуки туда, где нет ограничений, вперед к горизонту, свободе и окрыленной любви. Нимая, как и полагалось по сценарию, начала мучиться и терзаться, сетуя на свою ветреность, заламывала руки в картинных жестах, отказывалась от еды, бледнела и грустнела. Тяжкое бремя легло на её неокрепшие плечи, и девушка страдала, мечась между честью и пылкой страстью. Обеспокоенный Аратим окружал её заботой, пытался выяснить, что происходит, помочь всеми силами. В то время как Джером играл на контрастах и восполнял потребность Нимаи в действиях, показывал ей что-то новое, питал её чувства многозначительными обещаниями, подогревал её интерес к своей скромной персоне загадочными рассказами о его непростой судьбе.

Роковая красотка билась в отчаянии и на время даже совсем забыла о том, что она, собственно говоря, замужняя дама и не престало ей вести такие игры. Но каким заманчивым казался ей весь этот фарс, с каким воодушевлением ждала она очередной встречи с Джеромом и какое несказанное удовольствие доставляли ей успокоительные объятья Аратима. Как и следовало ожидать, спектакль закончился быстро и безрадостно.

Уставший от постоянных всплесков эмоций Аратим решил разнообразить свой досуг и сменить компанию блаженной барышни на бутыль крепкого алкоголя и Джога. Браво, вернувшийся с задания, несколько дней безуспешно искал встречи с другом, но, узнав, что тот занят на нелегком поприще завоевания женских сердец, быстро отступил и стал наблюдать за ситуацией со стороны, дабы впоследствии пройтись беспощадным сарказмом по специальному поверенному.

Теплый вечер располагал к дружеской беседе даже лучше, чем бутылка виски, и Аратим, уставший от непонятных истерик, с удовольствием разделил свои переживания с Джогом, не надеясь, впрочем, на поддержку. Стремясь не ударить в грязь лицом и поддержать свой авторитет, браво не скупился на мат, ругательства и жестокую правду, что слегка отрезвило задурманенный разум молодого человека и заставило его взглянуть на ситуацию с другой стороны. Итог оказался ошеломляющим.

Ровно два часа хватило специальному поверенному, чтобы узнать если не всю, то половину правды точно. Словоохотливая челядь не преминула высказать парочку сомнительных комплиментов в адрес заносчивой Нимаи, а под алкогольный аккомпанемент и вовсе выложила всю подноготную без прикрас. Далее состоялся разговор с Користаном, который пристально следил за развитием событий, но не вмешивался, ибо желал брату только добра. Захмелевший Аратим высказал все, что думает о такого рода благодеяниях, а также о мстительных королях, которые извращенно наслаждаются муками других людей, видя повторение своей истории. После этого пьяные вдрызг убийцы, которых по недосмотру отпустили гулять по дворцу, заявились прямиком к Джерому. Джог выпроводил из комнаты Нимаю, стыдливо прикрывшую обнаженную грудь подушкой, а Аратим обстоятельно объяснили ловеласу, кто есть кто в этой трагической истории.

Струхнувший маменькин сынок, сам не зная того, подвел Аратима к разгадке личности затейника спектакля и заставил тем самым быстро потерять к себе интерес. Джером после этого был оглушен и надежно привязан голышом к парадной лестнице дворца, где его рано утром и нашла прислуга. Благодаря юной и исполнительной Камилле, Милорд был отвязан и препровожден в покои с последующим заживлением душевных и физических ран.

Именно после этого случая Джером понял, что физиология прислуги мало отличается от строения организма знатных барышень, а вот проблем от них гораздо меньше, и переключил свое внимание на пару ступеней ниже. Джог в своей оригинальной манере хорошенько поглумился над Нимаей. Тем же вечером он привел её к папеньке и в красках поведал богатому купцу о недостойном поведении дочери, запятнанной чести, после чего добавил несколько ходовых выражений, призванных убедить отца в необходимости нравственного воспитания отпрыска. Всю эту высокопарную ахинею браво снабдил неопровержимыми доказательствами, а именно отсутствующим нижним бельем Нимаи и свидетельствами очевидцев и потерпевших. После этого девушку во дворце ни разу не видели. Да и судьбой её никто не интересовался, поэтому решено было закрыть тему первого и последнего романа в жизни специального поверенного навсегда. Об инциденте с Джеромом все также благоразумно помалкивали, ограничиваясь размытыми фразами и крайне редкими упоминаниями о том, что молодые люди просто не сошлись во взглядах на жизнь.

Её Величество Анира, весьма довольная тем, что смогла-таки вывести из равновесия непоколебимого Аратима, находилась в приподнятом настроении. Користану также досталась часть благ, которыми рассыпала супружница на почве удачно сложившегося мероприятия. Однако свою ложку дегтя добавлял брат, который еще долгое время держался нарочито вежливо и отстраненно, не затрагивая в разговорах с Королем личные темы. Однако очень скоро ситуация стабилизировалась. Специальный поверенный продолжил свою каверзную деятельность по подрыву авторитета Её Величества. Користан вернул себе расположение и доверие брата. Джог продолжил упражняться в остроумии, параллельно пополняя свой список тупых сук и шлюх, первое место в котором теперь было гордо отведено Анире Шерритонской, как бесспорной победительнице в обеих категориях.

Спустя несколько лет пристального наблюдения, специальный поверенный впервые пришел к Его Величеству с докладом о том, что ситуация постепенно начинает выходить из-под контроля. Слишком много связей заимела при дворе нерадивая супруга, слишком сильно привязала к себе некоторых влиятельных личностей и слишком уж часто подрывает она авторитет Користана различного рода неумными сплетнями. Народ начал беспокоиться об отсутствии преемника. Аратим официально отказался от признания и в самых доступных выражениях объяснил брату, что королем он не будет ни при каких обстоятельствах. Соответственно, нужно плавно избавляться от Аниры, наводить порядок и браться уже за ум, приступать к клепанию наследников и правильному продолжению династии. Однако наученная горьким опытом Анира закрыла доступ к своей сокровищнице связей, нарочито избегая лиц мужеского пола и обращая внимание лишь на тех, с кем можно будет справиться легко и тихо в случае их предательства. Весьма осторожна она была и при общении с Аратимом, а Джога и вовсе старалась обходить стороной, видимо, нечаянно постигнув тайну их истинной деятельности при дворе.

Решение данного вопроса повисло в воздухе ровно до тех пор, пока Анира не решила взять к себе в свиту очередную игрушку. И даже несмотря на то, что она была выброшена на помойку спустя полгода, Его Величество уже точно знал, каким образом можно справиться с этой заразой. Именно тогда в его голове и возникла мысль о привлечении к делу нового браво, желательно женского пола. А уж если убийца будет обладать Талантом, то вся эта история и вовсе закончится очень быстро и практически безболезненно.

Глава 33

Летняя веранда представляла собой просторный деревянный настил, крышей которого служила белоснежная ткань, укрепленная на балках. Спадая, она превращалась в подобие стен, образуя нечто вроде шатра для высокопоставленных господ, чьи ухоженные лица и платья нуждались в защите от солнца. Легкий ветер раздувал полог, приподнимая ткань, и позволял любопытному глазу рассмотреть внутреннее убранство веранды. За стенами шатра прятались уютные диванчики и кресла, маленькие столики, уставленные запотевшими бокалами шампанского и чайными сервизами. Придворные группировались по интересам, собираясь в кучки по пять — шесть человек, смеялись и выносили на обсуждение самые разные темы. Дамы стреляли глазками по сторонам, пряча притворно-смущенные улыбки за веером, кавалеры кидали взгляды на открытые плечи и декольте, попивая шампанское. Самая обычная послеобеденная жизнь самых обычных приближенных к правящей фамилии лиц.

Цеса несколько минут стояла в стороне, собираясь с мыслями и пытаясь унять неожиданно нахлынувшее волнение. Она в очередной раз придирчиво осмотрела свой наряд и самодовольно улыбнулась. Вряд ли люди, которые привыкли оценивать других по внешнему виду, сейчас начнут сомневаться в её принадлежности к званию Миледи.

Ослепительное белое платье светилось в лучах послеполуденного солнца, отчего Цеса чувствовала себя картинным воплощением невинности на фоне всеобщей испорченности.

Летящий шелк и тончайшее кружево делали её похожей на диковинный цветок, чьи лепестки заманчиво колышутся от дуновений теплого ветра. Воротник — стоечка выгодно скрывал неуместные для королевского приема синяки на шее. Струящийся кружевной подол заканчивался коротким шлейфом, а узорный вырез на спине придавал наряду изюминку. Руки до локтя были прикрыты ажурными полупрозрачными митенками, под которыми прятались еще заметные ниточки шрамов от ожогов. Завершал образ едва заметный в волнистых волосах ободок с крошечными белыми цветами и жемчугом.

Цеса глубоко вздохнула, приподняла рукой подол и смело шагнула на деревянную дорожку, ведшую к веранде. Неожиданный легкий порыв ветра раскрыл полог шатра и промчался прямо навстречу ведьме, всколыхнув подол платья и заманчиво обрисовав изящными линиями её бедра и ноги. Солнечные блики заиграли на ярких каштановых локонах, поблескивая бусинами жемчужин, а один проворный лучик сверкнул по её лицу, заставив прищуриться и улыбнуться игривому светилу.

«Слишком хорошее начало обычно предвещает трагический конец», подумала Цеса, поймав на себе несколько заинтересованных взглядов. Мощный радар ведьмы тут же уловил всеобщее беспокойство, раздражение и зависть, которые посыпались из всех уголков просторной веранды. Слегка отодвинув полог, она шагнула внутрь шатра и на несколько мгновений остановилась, пытаясь найти среди разрозненных групп компанию Её Величества. Откуда-то справа послышался удивленный мысленный посыл, произносящий имя ведьмы. Цеса машинально повернула голову и обнаружила сидящего в уютном кресле специального поверенного в компании еще трех незнакомых субъектов.

Ведьма мило улыбнулась.

«Заткнись, засранец. Не сбивай меня».

Аратим ответил учтивым кивком головы.

«Облажаешься — отдам на растерзание Джогу».

Цеса кивнула в ответ.

«Сам что-нибудь сделать можешь, кроме подрочить?».

Изящно поправив непослушную прядь, Цеса поймала нотки зависти удаче Аратима вкупе с желанием иметь нечто подобное в своей копилке. Ведьма была уверена, что специальный поверенный тоже это уловил, но проследить за развитием событий не имела возможности. В дальнем левом углу она приметила сияющую улыбкой Хлою и смело двинулась по направлению к серпентарию, чувствуя на себе провожающие взгляды злопыхателей.

Её Величество Анира предусмотрительно пряталась за спинами своей братии, выглянув только тогда, когда Цеса вплотную приблизилась к Сэльме. Дамы расступились, и ведьма впервые увидела царскую персону вблизи. Мило улыбнувшись, она слегка поклонилась и прикоснулась к вальяжно протянутой руке, радуясь тому, что может скрыть свое выбивающееся наружу отвращение к змеиной физиономии Королевы. Узкие глазки гадко изучали внешность новой знакомой, а полоска губ растягивалась в омерзительной уничижающей полуулыбке. При этом от неё исходили практически сокрушающие психику ведьмы волны зависти и презрения.

Цеса и сама чувствовала, что среди этой пестрой братии, явно переборщившей с рюшами и оборками, она выглядела чуждо и непривычно, а, значит, привлекала всеобщее внимание и смело могла претендовать на звание кости в горле. Её белое изящное платье резко выделялось на фоне перенасыщенных пестрых нарядов придворных дам, вносило странный диссонанс в эту атласно — гипюровую фантасмагорию.

— Ваше Величество. — Приветственно пролепетала ведьма, занимая место прямо напротив неприятной особы. Пристальные недовольные таким положением вещей взгляды сверлили её скромную персону, но Цеса, как ни странно, не чувствовала напряжения, даже наоборот, находила такое положение вещей весьма занятным.

— Миледи Цеса, я понимаю. — Анира вздернула подбородок, отчего стала поразительно похожа на греющуюся на солнце гадюку.

— Да, Ваше Величество. Благодарю за приглашение и оказанную честь. — Цеса в очередной раз поклонилась.

Дамы предусмотрительно молчали, ожидая, когда их пригласят к разговору, а ведьма внутренне сжалась, опасаясь какой-нибудь неприятной заминки. В этот момент подошел лакей, на руке которого красовался золоченый поднос с бокалом шампанского. Уловив кивок Аниры, ведьма осторожно взяла напиток и слегка пригубила.

— Миледи Хлоя рассказала мне о Ваших успехах в казначействе. Мы считаем удобным привлечь Вас к работе над переучетом. — Анира говорила медленно и повелительно, при этом ни разу не удостоив Цесу взглядом. Ведьма наблюдала за этим странным спектаклем со смешанным чувством отвращения и интереса.

Хлоя загадочно улыбалась, вторя снисходительной ухмылке Натали. Сэльма мечтающим взглядом блуждала по лицам придворных, а Мария занималась примерно тем же самым только с одной конкретной целью — завязать новый флирт. Валента вальяжно дремала в удобном кресле по левую руку от Аниры и, казалось, даже не заметила эффектного появления Цесы. Позади неё, облокотившись на спинку стула, деловито — восторженно позировал Джером.

— Благодарю Вас, Ваше Величество. Для меня это большая честь. — Учтиво ответила Цеса, чувствуя некое напряженное ожидание. Каждая живность из этого террариума что-то с игривым нетерпением предвкушала. На спокойное мероприятие ведьма и не рассчитывала, поэтому стойко продолжила пить шампанское, ожидая подготовленной специально для неё гадости и уповая на буйную фантазию фавориток.

— Скажите, Цеса, где вы проходили обучение? — к этому вопросу ведьма была готова.

Неужели Её Величество будет брать на такую ответственную должность абы кого?

— У меня нет определенного образования, Ваше Величество. Я всему обучалась в процессе практики. — На миг Цеса поймала на себе удивленно — рассерженный взгляд мутных зеленых глаз, который, впрочем, очень быстро растворился при упоминании о некоем опыте конкурсантки.

— Меня интересует еще один вопрос. Ваш будущий супруг, — Аниру слегка передернуло, — Аратим. Он не будет против Вашей деятельности? — Её величество саркастически взглянула на Цесу. — Станы очень любят командовать.

Натали едва слышно хмыкнула, а Джером напрягся. Ведьма с интересом осмотрела различные реакции присутствующих на имя специального поверенного. Хлоя с опаской глянула на маменькиного сынка. Мария тут же начала шарить глазами по веранде, пытаясь отыскать следы именитой личности и послать ему многообещающую улыбку. Сэльма, казалось, даже не услышала упоминания об Аратиме, потому как продолжила с самым трагическим видом отсутствовать в реальности и блуждать по плодородным полям философского настроения. Валента встрепенулась, залпом допила остатки выдохшегося шампанского и прислушалась к разговору.

— Нет, Ваше Величество. Аратим поддерживает меня в моих начинаниях. — Выдавила Цеса, буквально чувствуя, как вышеозначенная личность буравит взглядом её спину.

Обостренный Талант то и дело подкидывал ведьме обрывки мыслей и картинок, которые постепенно складывались в более менее понятную схему и совсем не радовали ведьму.

Аратим при этом некстати подливал масла в огонь, добавляя в общую мозаику долю негодования и раздражения, которые девушка ловила поразительно быстро и четко.

Неожиданно Цеса почувствовала легкий укол где-то в районе солнечного сплетения — верный признак того, что её ищут с помощью Таланта. Такой наглости она не ожидала, поэтому моментально закрылась и на всякий случай поставила защиту специально от бесцеремонного придворного мага, ибо никто, кроме него не осмелился бы так лихо демонстрировать способности.

Цеса осторожно оглядывалась по сторонам, гадая, откуда же выползет эта подозрительная личность. На минуту она отвлеклась от беседы, наблюдая за входом в шатер и обмениваясь «любезными» взглядами с Аратимом. Её вывел из оцепенения отвратительно самодовольный трещащий голос Аниры.

— Однако, поскольку объем работ крайне велик и задача сложна, мы подобрали Вам помощницу. — С гаденькой улыбкой сообщило Её Величество.

— Благодарю. Ваша забота неоценима. — Вежливо пролепетала Цеса, ощущая, как её накрывает волна всеобщего предвкушения какого-то занимательного действа.

В этот момент в просвете полога шатра появился Лотий, с поклоном пропускавший вперед какую-то миловидную барышню в странном наряде. Цеса стояла вполоборота и могла беспрепятственно наблюдать процесс появления этой особы в шатре.

Первым бросилось в глаза яркое платье, напоминавшее о досадном недоразумении в мастерской художника. В обилии канареечно — желтого цвета плескались красный, сиреневый, черный и зеленый, широкими мазками расплывался синий, которому аккомпанировали брызги белого и фиолетового. Её наряд напоминал о попугаях, приморских рынках и борделях, даже несмотря на то, что скрывал все, что нужно было скрыть согласно дворцовому этикету. Длинные черные волосы казались выгоревшими на солнце, кое-где они отливали медью и еще несли на себе отпечаток сильных ветров и морской соли. Милое круглое личико освещала радостная улыбка, призванная доказать всем и каждому её неподдельное счастье от встречи со старыми друзьями. Синие глазки блестели жгучим интересом, и прямой аккуратный носик смешно морщился, когда она в очередной раз приветливо скалилась в сторону какого-нибудь знакомого. Слегка подкачала походка, связанная, скорее всего, с остроумием матушки-природы, которая наградила эту барышню удивительно кривыми ногами, хотя при этом не подкачала со стройной талией и пышной грудью. Цеса с легкой полуулыбкой ждала, когда же дамочка закончит свой променад и уже откроет рот, дабы ведьма в полной мере могла оценить уровень её умственного развития.

— А вот и она. Миледи Нимая — наш старый добрый друг. — Самодовольно ухмыльнулась Анира, пристально следя за реакцией собеседницы. Цеса искренне не понимала, что именно приводит Её Величество в этот неописуемый восторг, и на всякий случай одарила её самой доброй улыбкой, на которую была способна.

Миледи Нимая в этот момент резко остановилась на полушаге и неожиданно свернула вправо, туда, где спиной к ней около столика с шампанским стоял Аратим. Цеса слегка насторожилась, ослабила защиту и очень быстро начала понимать, что же на самом деле происходит.

…залитый солнцем дворцовый парк, мощеные дорожки и благоухающие розы… день клонится к закату, наступает время вечерних романтических прогулок…

…Аратим убеждается, что их никто не видит, кладет руку на её талию и аккуратно целует в шею…

…Наконец-то мы заденем этого ублюдка за живое… Её Величество ликует, а Натали уже продумывает, как насолить ему…

…Красивая пара сидит рядом за ужином, но девушка явно скучает… она поворачивает свое треугольное личико… Нимая… счастливо улыбается, видя входящего в зал Джерома…

…Это точно выведет его из равновесия… вздохну спокойно… пока этот ублюдок не будет приносить Користану весточки в клюве…

…Её Величество смотрит на супруга, предвкушая его реакцию на этот удар… и улыбается…

Цеса вынырнула из обрывков разрозненных воспоминаний о бурном становлении Аратима, как личности, и с большим интересом взглянула на разворачивающееся представление. Спрятав улыбку за глотком шампанского, она наблюдала, как Нимая приближается к специальному поверенному, кладет руку ему на плечо и тихо что-то произносит. Сдавить вырывающийся истерический смех оказалось намного сложнее, и Цесе пришлось сделать вид, что она подавилась. При взгляде на выражение лица повернувшегося Аратима сложно было сохранить достоинство.

Относительно спокойный улыбающийся молодой человек постепенно начал превращаться во взбешенную фурию, которая тщательно пытается скрыть свои истинные эмоции. Смотрелось это на редкость уморительно. Мгновенно похолодевший взгляд и хорошо знакомая Цесе убийственная улыбка говорили лишь об одном — Нимая — нежелательная персона на этом празднике жизни. Тем не менее, он вполне дружелюбно поздоровался с ней, соблюдая приличия, после чего нашарил взглядом ведьму и указал на неё рукой. Они вместе двинулись по направлению к генерирующему бредовые идеи серпентарию.

Цеса искренне старалась держать себя в руках, не глумиться и хотя бы первые несколько минут не срываться на сарказм. До неё периодически долетали обрывки чужих мыслей о том, что вот сейчас эта малодушная начнет ревновать и закатывать истерики, что одно упоминание об отношениях между Аратимом и Нимаей взорвет её неустойчивую рабскую психику и положит начало продолжительному отпуску придворной братии от постоянного надзора. Ведьма снисходительно принимала эти сигналы, постоянно напоминая себе о том, что находится в кругу умственно отсталых людей, чьи интересы распространяются исключительно на область между поясницей и коленями.

— Стоит отметить, что вкусы Аратима со временем не меняются. — С видом танцующей кобры декламировала Натали, намекая на некое сходство между внешностью Нимаи и Цесы. Ведьма и сама отметила для себя этот момент, но списала все на дело случая. В конце концов, дочь Директора Магического Магистрата предпочел всем остальным вовсе не Аратим, а сам Король.

Со всех сторон раздалось мерзкое хихиканье тех, кто услышал эту шутку и нашел её забавной. Цеса же прекрасно помнила, что знать о любовных перипетиях из прошлого специального поверенного ей не полагается, а потому решила проявить вежливый интерес к высказыванию Натали.

— Прошу прощения, я могу ошибаться, но мне кажется, что они давно знакомы. — Смущенно проговорила Цеса, глядя как Нимая сверкает привлекательной улыбкой на специального поверенного и что-то непрерывно ему рассказывает.

— Первая любовь не забывается никогда. — Басовито пропела Валента, подтвердив догадки Цесы о неудавшемся романе, который подорвал моральное состояние Аратима. Ведьма с удовольствием предвкушала тот момент, когда она сможет основательно над этим поглумиться и ввергнуть молодого человека в пучину отчаяния.

А пока сделала вид, что её начинает одолевать нечаянная ревность, тем самым вызвав в душе Её Величества целую бурю эмоций в диапазоне от удовлетворения до глубочайшего восторга. Цеса слегка изменила выражение лица, сменив открытую дружелюбную маску на настороженный, изучающий и оценивающий взгляд.

«Ты переигрываешь».

Аратим подвел барышню к змеиному уголку и слегка поклонился в знак приветствия.

«А ты не доигрываешь».

Видимо решив исправить ситуацию, Аратим вознамерился «доиграть». Оставив Нимаю в стороне, он приблизился к Цесе и, положив руку ей на талию, аккуратно поцеловал её, дотронувшись только до уголка губ. Вроде, как и приличия соблюдены, и нежность в полной красе показана. Для пущей убедительности, специальный поверенный снабдил эту маленькую сценку долькой восхищения.

— Ты великолепна. — Цеса еле удержалась от того, чтобы демонстративно закатить глаза и послать его туда, откуда он вылез.

— Благодарю, милый. — Елейно улыбнулась ведьма, стараясь скрыть неуместное смущение. Ей все еще было непривычно пребывать в шкуре чьей-то невесты и усердно строить из себя примерную барышню, которая адекватно умеет реагировать на комплименты. Тем более что она каждую минуту заставляла себя помнить о том, кто она есть на самом деле, дабы не совершить роковую ошибку и не сжиться с этой ролью.

Секундный взгляд на Нимаю дал ведьме понять, что план серпентария пока что производит обратный эффект. Девушка побледнела и заметно дергалась, не зная, куда деть свободные руки. Расчет на ревность подтверждался, но с противоположной стороны.

Глядя на приближающийся провал, Цеса решила срочно исправить ситуацию.

— Ты представишь мне свою знакомую? — вежливо поинтересовалась Цеса.

— Ах, да, прости. — Аратим повернулся к девушке, одарив её сияющей улыбкой. — Это Нимая. Мы были, хм, очень дружны несколько лет назад.

— Очень рада встрече с Вами. — Цеса протянула руку новой лучшей подружке, с которой она теперь в красках будет обсуждать компанию специального поверенного, и вдруг поняла, что обсуждать-то и нечего.

«Ты хоть про размер свой намекни, герой-любовник. О чем я с ней буду разговаривать?».

Движение Таланта сопроводила самая гаденькая ухмылка, на которую была способна ведьма.

«Представь свои самые смелые ожидания и умножь на два», не остался в долгу специальный поверенный, спровоцировав нервный смешок Цесы.

— Взаимно. — Поджав губы, проговорила девушка и слегка пожала протянутую руку.

Её Величество выражало полнейшее удовлетворение, с интересом глядя на сложившийся треугольник. А Цеса думала о том, какой же дурой надо быть, чтобы полагать, что какая-то любовная заминка выведет других людей из равновесия.

— Миледи Нимая только что вернулась из Королевства Гольдий. Как прошло Ваше обучение? — поведала всем присутствующим Натали, и Цеса сразу догадалась, откуда растут ноги у этого загадочного недоразумения.

— Я получила степень магистра в деле казначейства… — начала было Нимая, но сразу была прервана шквалом восторженных вздохов, всхлипов, всплесков и завалена дополнительными вопросами. Цеса всеми силами старалась сохранить нейтральное выражение лица, уговаривая себя не пылить понапрасну.

— Цеса, милочка, а Вы смогли бы закончить Магистрат? — повелительно обратилась к ведьме Анира, источая ядовитое превосходство.

«Ох, твою ж мать! Сама образованность передо мной сидит!»

— Я думаю, стоит попробовать. — Цеса сокрушительно улыбнулась.

— Ваше Величество говорит о Магическом Магистрате? — неизвестно откуда вылез Лотий с самым каверзным вопросом, который вообще можно было придумать. Цеса прищурилась, а Аратим едва заметно дернулся, что, к счастью, почувствовала только ведьма, когда его рука непроизвольно сжалась на её талии.

— О, нет, что Вы! До такого заведения нашей юной малышке не дорасти. — Махнула рукой Натали, заставив Цесу слегка понервничать и даже закипеть от злости.

— Простите, но я даже не обладаю тем, что здесь называется Талантом.

«Какая наглая ложь, Цеса ди Гарвин!», мысленно подбодрила себя ведьма.

— Талантливый человек талантлив во всем, не так ли Миледи ди Стан? — Цесу передернуло. Во-первых, от приторно — слащавого тона придворного мага, который, казалось, впивался под кожу и расползался по венам тошнотворными мурашками. А, во-вторых, от того, что её впервые назвали чужим и совсем нежеланным именем.

— Не могу не согласиться. — Выдавила ведьма, искренне пытаясь испепелить взглядом Лотия.

«Держись, крошка, сейчас начнется самое интересное», специальный поверенный явно был рад недовольству Цесы и подбадривал её, как мог.

«Что он знает обо мне?»

«Я сказал ему, что ты не подозреваешь у себя наличие Таланта. Твои всплески хаотичны, зависят от настроения, но совершенно безопасны. Управлять своими способностями ты не умеешь».

«Твою ж мать!»

Цеса с натянутой улыбкой следила за продолжением спектакля. Лотий сверлил её взглядом, ловя каждое движение, анализируя каждый всплеск и проверяя их на логичность и соответствие ситуации. Учитывая сложившиеся обстоятельства, ведьма не смогла придумать ничего лучше, чем закрыться и притвориться на остаток встречи обычным человеком.

Дружеские посиделки еще около часа продолжались в позитивном ключе. На Цесу деликатно вылился целый ушат грязи и презрения, отчего ведьма чувствовала себя прямо-таки звездой этого мероприятия. Надо отдать должное этой предприимчивой компании, которая не только собралась в полном составе, но и выдернула бывшую любовницу Аратима прямиком из-за моря, лишь бы только насолить ведьме. Резюмируя итоги встречи, Аратим даже сорвался на похвалу, заявив, что Цеса держалась весьма достойно, ни разу не облажалась и не проиграла, как ему думалось. Рассказывать историю взаимоотношений с Нимаей он, однако, напрочь отказался, оставив ведьму строить догадки и развивать бурную фантазийную деятельность. Цеса же находилась в приподнятом настроении и не стала домогаться специального поверенного, относительно спокойно распив в его компании добытую Джогом бутыль виски и обсудив в подробностях перипетии придворной жизни.

Глава 34

— В общем, хреново ты разбираешься в психологии придворных дам, Тима. — Емко заключила Цеса, как только они вышли из дворца и направились к тренировочному лагерю.

— Да уж. Не мог я предположить, что они выдернут откуда-то Нимаю. — Аратим отсутствующим взглядом смотрел вперед, думая о чем-то своем.

— Так что, милый друг, придется нам с тобой теперь постараться, изображая семейные размолвки на почве ревности и взаимной неудовлетворенности. Так и быть, разрешаю тебе пару раз согрешить с этой дамочкой. Для пущей убедительности. — Ведьма с нетерпением ждала этого разговора вместе с возможностью основательно поиздеваться над растрепанными чувствами специального поверенного. Однако удовольствия пока от него не получала.

— Предполагаю, что их цель слегка отличается от нарисованной тобой перспективы.

— Их цель, Тима, ясна и понятна. Они учли опыт прошлых побед и решили в очередной раз развести тебя на чувства. Они всерьез полагают, что сейчас ты начнешь метаться из стороны в сторону, играть героя — любовника с обостренным чувством чести и долга. Они по ходу не догадываются, какая ты на самом деле дрянь. — Цеса с опаской посмотрела на Аратима, ожидая закономерной реакции, но он продолжал строить из себя великого мыслителя и не обращал внимания на гнусные инсинуации. — А я, по их мнению, в это время должна нещадно делать тебе мозг, извлекая оттуда призраки прошлого и выводя тебя из равновесия. Нимая же будет соревноваться со мной по прыжкам в твою постель, и строить из себя мою лучшую подругу. Вся эта утопическая картина закончится тем, что ты перестанешь следить за прегрешениями Её Величества, которая за время отдыха успеет претворить в жизнь свои коварные планы. Нет, ну, не идиоты ли? — праведно возмутилась ведьма.

— Идиоты. — Туманно подтвердил специальный поверенный, и Цесе стало как-то не по себе. Ей вдруг подумалось, что, возможно, Аратим не такой уж законченный сухарь и даже способен переживать по поводу призраков прошлого. Однако додумать эту поистине фундаментальную мысль ведьма не имела возможности, поскольку в воротах тренировочного лагеря расплылась улыбка карточного шута и с распростертыми объятьями двинулась к парочке собеседников.

Разговор был коротким. Таких емких и быстрых указаний от Аратима Цеса еще не слышала.

— Что конкретно тебе нужно? — пытался выяснить Джог у специального поверенного, чтобы иметь хоть какую-то возможность правильно построить программу тренировок нового бойца и при этом не облажаться.

— Мне нужно, чтобы она умела элементарно за себя постоять в случае физического воздействия. — Раздражался Аратим, поглядывая на окна королевского дворца.

Тренировочный лагерь находился в северной части территории замка прямо около ворот, дорога из которых вела к большому озеру, где даже зимой вода не замерзала, а летом оставалась настолько холодной, что окунуться в неё решались только отъявленные идиоты или алкоголики. Сам лагерь занимал довольно просторную территорию. По краю были высыпаны и хорошо утоптаны тысячами ног песчаные дорожки для бега протяженностью несколько километров. Внутри располагались многочисленные тренировочные базы и снаряды, а также поле для боя и канатные дороги. Ежедневно сотни бойцов от мала до велика проходили тут подготовку под присмотром опытных Мастеров. Здесь же устраивались соревнования, на которых по традиции выбирали лучших и формировали из них отряды особого назначения.

Цеса с опаской осматривалась по сторонам, наблюдая как толпы подкачанных и натасканных бойцов отжимаются, лазают по канатам, дерутся, отмываются от крови в бадейках, бегают или же возвращаются из заплыва по ледяному озеру. С ужасом ведьма представляла себе, что её ожидает нечто похожее и думала о том, что пусть лучше ей сломают руку пару раз, чем в течение полугода будут вот так вот издеваться над её и без того изувеченным телом.

— Тима, это слишком размытая задача. Противники могут быть разными. Элементарно — это бред. Скажи, что нужно и за какой срок. — Джог машинально махнул в ответ на приветствие какого-то полуобнаженного и мокрого насквозь бойца и снова обратился к Аратиму. Цеса проводила взглядом молодого человека и почувствовала, как пересохло в горле от созерцания огромного шрама на его спине от шеи до поясницы.

— Мне нужно, чтобы через полгода она была способна хотя бы две минуты выстоять против такого, как Димитр. Так понятнее? — Джог согласно кивнул, с сомнением осмотрев худосочную Цесу с ног до головы. — Тогда вот тебе фронт работ. Предоставляю полную свободу действий. А ты не жалуйся. Это для твоего же блага. — На этот раз специальный поверенный обратился к Цесе.

Ведьма искренне желала ему всего самого плохого, чего только могла пожелать, но эффекта это не возымело. Живой и здоровый, Аратим резко развернулся и быстрым шагом покинул тренировочный лагерь.

— Первый раз в жизни встречаю настолько омерзительного типа. И он не устает это подтверждать! — праведно возмутилась Цеса, на что Джог подленько улыбнулся.

— Не обращай внимания. Со стороны Тимы — это высшая степень заботы. Так что гордись.

Переодевайся. Посмотрим, на что ты способна.

— Джог. — взмолилась Цеса, надеясь на то, что браво окажется более сговорчивым. — Сказать, что я ни на что не способна, это ничего не сказать. Я — полный ноль! Давай не будем мучить ни меня, ни тебя и просто оставим все, как есть. А?

— А когда Тима устроит тебе проверку, ты скопытишься от первого же удара. — В тон ведьме с видом восторженного идиота произнес Джог.

— А он устроит мне проверку? — об этом Цеса как-то не подумала.

— Не сомневайся. Давай сначала один круг пробежки, потом на растяжку.

Цеса, понимая, что никуда она уже не денется от ежедневных издевательств, послушно сняла куртку и заплела волосы в хвост, обнажив черные следы на шее. Покрепче затянув шнуровку тренировочных штанов и ботинок, ведьма глубоко вздохнула и, прикинув размеры лагеря, приготовилась к мучительной смерти от физической нагрузки. Не успела она отдышаться после забега, как Джог потребовал от Цесы продемонстрировать растяжку, после чего загнал на канатную дорогу и в довершение всего этого занимательного действа, за которым наблюдала уже половина лагеря, буквально бросил её в ледяную воду. Цеса пошла на дно практически сразу, потому как разгоряченные конечности моментально свело. Неуклюже бултыхаясь в воде, ведьма погребла к берегу, на плаву грязно ругаясь матом и проклиная всякого рода больных ублюдков, которые при этом нагло свистели с берега и подбадривали тощее бревно хамскими шуточками. Обратно до лагеря ведьму провожала толпа заинтересованных в её становлении лиц, которая вовсе не стеснялась рассказывать ей, какие еще насильственные экзерсисы может применить к ней старый добрый Джог, чтобы более менее привести её в форму. Цеса плевалась, внутренне кипела от злости и мысленно ругалась, но внешне оставалась абсолютно спокойной, стоически перенося все тяготы и лишения. Видимо, расстроившись, что их словесные упражнения не находят нужного отклика в черствой душе ведьмы, бойцы начали постепенно расходиться по снарядам. Оставшихся шуганул Джог, обстоятельно разложив им, с кого и сколько он спросит за не отработанное время. Желающих поиздеваться над мучениями ведьмы резко поубавилось.

— Значит так. — Начал свое резюме Джог. Цеса отжимала волосы и майку, все так же строя из себя гордую и независимую. — Твоя программа на ближайшие полгода. Шесть раз в неделю. По шесть часов. Три часа утром и три — вечером. Жду тебя завтра с восходом солнца. За опоздание — лишний круг или заплыв. Не сможешь бежать — буду пинать тебя по лагерю ногами. Не сможешь плыть — вытащу тебя из воды за волосы. Услышу еще хоть одну жалобу — будешь стоять со мной в паре дополнительные пять минут.

Цеса кивнула, молча отвернулась и двинулась по направлению к дворцу.

Разминка.

Этот короткий экзамен на физические данные кое-что ей показал. Её шок и последующее подавленное состояние после встречи с Димитром не были свидетельством угрызений совести по поводу хоть и вынужденного, но очень отвратительного убийства.

Её пугал сам факт собственной такой вот бесславной смерти от рук обычного человека, в то время как она одним движением Таланта может растереть его по стене, если очень постарается. Прав был Аратим: если бы она тогда действительно могла выиграть хотя бы пару минут времени, возможно, ей не пришлось бы купаться в крови наемника. Цеса вполне могла бы отделаться легким испугом и использованием подручных средств, если бы знала как. Этот показательный момент навел её на мысль о том, что тренировки просто необходимы, если она хочет выжить в подобной экстренной ситуации в следующий раз.

С восходом солнца Цеса стояла у входа в тренировочный лагерь. Талант подсказывал, что Джог пока еще даже не выбрался из замка, поэтому у неё было время поразмышлять над тем, как бы проще и безболезненней пережить это нелегкое время. Мимо проходили бойцы. Кто-то смотрел уважительно, кто-то презрительно, но в основном Цеса ловила на себе удивленные взгляды. Действительно, как это у неё хватило смелости, наглости и сил явиться сюда после вчерашнего позора. Откуда им было знать о том, что если бы она не пришла, было бы в сотни раз хуже.

Джог явился несколько позже, одарил Цесу хитрой улыбкой и приступил к претворению изощренных тренировок в жизнь.

Первый час ведьма продержалась относительно бодро. В качестве разминки браво отправил её на пробежку и для начала установил лимит в два круга. После этого Цеса отправилась на беспощадную растяжку, во время которой несколько раз сорвалась на жалобное шипение о том, что больше не может, но Джог был неприступен. Далее последовало издевательство на укрепление связок и сухожилий, и браво — извращенец заставил ведьму растягивать цепь с прикрепленными к ней ручками под разными углами и задействовать при этом все группы мышц.

Второй час ведьма восприняла уже менее адекватно. Технику боя она не изучала никогда, а потому опытному Джогу было очень тяжело объяснить ведьме необходимость того или иного действия. Он по обыкновению ругался тупорылой обезьяной, сукой и другими неприятными выражениями, на что Цеса стойко слала его туда, откуда он вылез, и просила показать еще раз, потом еще и еще.

Далее фантазия Джога направила Цесу на снаряды, а потом и вовсе придумала уникальный ход — отработать базовые движения в паре. Ведьма чертыхалась, ныла, умоляла о передышке, жаловалась на отсутствие сил, но ничто её не спасло. В тренировочном лагере не существовало разделения по гендерному фактору, а потому Цеса могла даже не рассчитывать на какие-то поблажки и особое к себе отношение. К концу третьего часа она даже не могла встать, сломавшись от простейшего толчка.

Ведьма пару минут лежала на площадке для боев и смотрела в веселенькое голубое небо.

По виску стекала капля пота, оставляя ровный светлый след на грязной щеке. Защитные повязки на руках и коленях превратились в лохмотья, а взмокшая майка противно прилипала к телу. Цеса думала о том, что вечером она скорее сдохнет, чем вернется в эту злосчастную обитель.

Джог вытащил её с поля, вылил на голову ушат ледяной воды и отправил в горячую ванну.

С заходом солнца Цеса снова стояла у входа в тренировочный лагерь.

Уже точно зная, что её ожидает, она основательно подготовилась, напитав себя дополнительными силами. За три положенных часа она в точности повторила утреннюю программу и была вынесена из тренировочного лагеря на руках.

Следующий день ознаменовался забегом по горам. Два раза Цеса скатилась кубарем по пологому холму, подвернула ногу, разбила в кровь руки и колени. Но даже несмотря на свое плачевное состояние, она падала и поднималась, потому что не хотела давать Джогу ни единого шанса на ехидную или оскорбительную реплику в свою сторону.

Еще через день Джог устроил ей очередную экскурсию в ледяное озеро, заставив переплыть его три раза туда и обратно. На последнем заходе Цеса нещадно стучала зубами, не чувствовала рук и ног, а свои синие губы лицезрела в зеркале даже спустя несколько часов.

За неделю этих издевательств ведьма вынуждена была отказаться от встреч с Джеромом, находя в себе силы лишь на пару часов днем заглядывать в казначейство и осваивать новую профессию, параллельно собирая информацию. Через месяц она уже освоилась с новым ритмом жизни, замечая, однако, что её новые друзья стали смотреть на неё косо.

Информация о том, что Цеса довольно часто пропадает в тренировочном лагере, просочилась в ряды придворных дам, заставив Натали усилить бдительность и контроль в несколько раз. Каждый шаг ведьмы тщательно отслеживался и записывался, а потом передавался в руки заинтересованных лиц. Постепенно Цеса начала ловить на себе подозрительные взгляды и слышать шепотки, хотя в лицо по-прежнему считалась лучшей подружкой, а также спасительной жилеткой, в которую можно было излить свои горести и печали.

Растяжка. Статика. Укрепление связок и сухожилий.

Неизвестно откуда Натали узнала о весьма интересном общении Джерома с этой подозрительной особой. Как водится, устроила скандал, оповестила о наглой измене Хлою и устроила Цесе травлю путем неприкрытого игнорирования и запрета на общение с сыном. Ведьма от этого нисколько не пострадала, заметив лишь, что придворные стали держаться с ней нарочито вежливо и сдержанно и перестали делать поползновения на сближение. Она чувствовала себя вымотанной, разбитой и ущербной, но в то же время начала осознавать, что способна выжать из себя гораздо больше, чем думала.

Поначалу её физическое состояние оставляло желать лучшего. Ровно до тех пор, пока она не сообразила, что управление Талантом по сути то же самое, что и развитие возможностей тела. Проецируя свои упражнения в области применения способностей на тренировки с Джогом, Цеса в скором времени изменила свое мнение о невозможности вылепить из себя образцового бойца. Совершенствование физических сил вывело её на новую ступень, позволив перейти на уровень выше и в общении с придворными и в построении качественно новых отношений.

Уловив момент начала травли, ведьма уже примерно знала, как будет действовать в этой ситуации, а постоянные тренировки и мученические усилия над собой вскоре подсказали ей наиболее успешный путь урегулирования конфликта.

Для начала она решила остановиться и не предпринимать вообще никаких действий, наблюдая за тем, как крепнет влияние Натали, как разваливаются её связи и выстроенные с таким трудом отношения. Цеса терпела нападки, чувствуя, как постепенно закаляется её психика, стойко переносила изоляцию и насмешки, вырабатывая принципиально новую модель поведения. Так же, как излюбленная Джогом статика приводила в порядок её мышцы, крепло уважение к ведьме при дворе. Она не сдавалась, но и не бросалась в бой, что сбивало с толку одних и формировало определенное мнение других.

А дальше все пошло по уже заученному плану. Цеса начала укреплять свое положение путем правильного распределения влияния на различных людей.

— Сила не в мышцах! — громогласно распинался Джог. — Ты можешь раскачать себя до состояния борова на убой. Только хрен ты при этом сдвинешь вон тот камень с места. Твоя сила в связках и сухожилиях! Так что взяла эту цепь! А то удушу тебя ей к чертям собачьим!

Так до Цесы постепенно дошло, что количество связей не так важно, как их качество.

Именно поэтому она переключила свое внимание с сильных мира сего на тех, кто является связующим звеном между ними. Восстановить отношения с Хлоей после истерик Натали оказалось очень сложно, и ведьма вскоре бросила это неблагодарное занятие, удовлетворившись уровнем хорошего знакомого, с которым можно пошутить пару минут и разойтись по своим углам. Джером оказался более сговорчивым и втайне от своих надсмотрщиц продолжал оказывать Цесе знаки внимания. Удалось наладить контакт с Валентой, подружившись с ней на почве воспоминаний о былом, разговоров о тяжких судьбах Аратима, Нимаи, Джога и прочих приближенных лиц. Далее к маленькому кружку присоединилась Сэльма, к которой ведьма вовремя применила сочувствие и понимание, а также оказала душевную поддержку и уверила её в своей любви навек. Заложница обстоятельств Нимая поначалу избегала соперницы, но потом прониклась к ней искренней симпатией и внесла её в список доверенных лиц, поведав о своей нелегкой судьбе беглой жены разгульного капитана. Поражение ждало ведьму в планах, касающихся Марии, которая оказалась на редкость тупа и даже плохо понимала, что от неё иной раз хотят. Цеса быстро отбросила её, как ненужное звено в этой маленькой цепочке.

Укрепив, таким образом, свои связи и положение, ведьма потихоньку снова приблизилась к кругу избранных лиц, теперь имея возможность не только знать их планы, но и влиять на них.

Техника.

Правила боя давались Цесе с трудом. Она не умела выставлять защиту, группироваться, наносить удары и даже правильно падать. Но и эта проблема решалась лишь упорными постоянными тренировками и временем. И даже несмотря на то, что против Джога Цеса не могла выстоять и минуты, она очень быстро научилась применять и оттачивать технику боя на придворных. Естественно только словесно.

В скором времени придворная братия увидела в ведьме достойного противника, отлично умеющего защищаться, нападать, проводить обманные маневры и грамотно отступать, чтобы не выглядеть побежденным. Цеса безошибочно определяла их слабые места, видела сильные стороны и могла с первого взгляда оценить состояние противника. Используя Талант, она и вовсе превратилась в настоящий ночной кошмар для Натали и Хлои, которые вели активную деятельность на поле боя. Сумасшедшая мамаша не оставляла попыток скомпрометировать Цесу, следя за каждым её шагом, за каждым движением, фиксируя каждое действие и даже каждый выпитый бокал. Хлоя всеми силами старалась уязвить ведьму, оскорбить, вызвать на спор и доказать свое превосходство. Однако после первой же словесной дуэли перешла в молчаливую осаду, собирая силы для следующего боя и понимая, что очень опрометчиво поступила, записав Цесу во враги.

Ведьма же научилась предугадывать их действия на несколько шагов вперед и точно знала, когда они нанесут следующий удар и что предпримут для этого. Именно поэтому она слегка ослабила отношения с Нимаей, предугадывая, что они начнут подталкивать её к ссоре и активному противостоянию. Цеса с удовольствием отмечала, что её расчет, в который раз оказывается верным и выстраивала тактику защиты и последующего нападения.

— Думай, тварь! Сколько раз повторять?! Если ты не поставишь блок — получишь по роже!

Потом влетит от Тимы! А потом опять от меня! Одна ошибка — три удара! Тупая живность! Защищай себя! И думай! Следи за мной! — не уставая орал Джог, грозясь сломать ведьме руку и посадить голосовые связки.

Цеса следила. Она видела, на какую ногу браво переносит вес, куда движется его корпус, угадывала, когда он хочет обмануть её. Постепенно она перенимала его манеру боя, двигалась все увереннее, понимая из какой точки лучше нанести удар, и стоит ли вообще лезть на рожон.

Постоянные напоминания об этом заставляли её теперь следить за всем, что происходит вокруг неё. Она замечала действия, движения, улыбки, ловила обрывки фраз, взгляды и мысли, превращаясь в очень опасную живность, охота на которую вполне может окончиться плачевно.

Работа по снарядам и в паре. Рукопашный бой. Владение холодным оружием.

— Бей! Сука! Вот что ты делаешь? Хочешь кисть себе сломать?! Кто так бьет, тупица?!

Цеса в очередной раз потерла разбухшие костяшки пальцев, останавливая раскачавшийся мешок с песком. Джог был неумолим. Непременно спокойное начало с подробным объяснением того, как и куда нужно бить, переходило в крики и вопли, доносящие до всех и каждого информацию об умственной несостоятельности ведьмы.

Цеса била слабо, все еще имея довольно крепкие психологические барьеры, боясь причинить кому-то вред. Браво разорялся, провоцировал злость и отчаяние, но никак не мог добиться нужного результата. Ведьма не могла принять тот факт, что однажды ей придется нанести смертельный удар самостоятельно. Даже несмотря на то, что уже делала это не раз. Все еще отказываясь осознавать тот факт, что она в сотни раз сильнее тех, с кем ей приходится общаться, Цеса в решающий момент не смогла нанести удар. Ослабление защиты и отсутствие нападения привели к тому, что ведьма оказалась в весьма неприятной ситуации.

Настроенная по всем статьям против подруги, Нимая перешла в стан исполнителей, с успехом заняв место Сэльмы. Разнесчастную девушку, пережившую неудачное любовное приключение и осознавшую тот факт, что всю жизнь она любила только Аратима, было очень легко подбить на любое коварство.

Начищенные до блеска хрустальные бокалы были выставлены полукругом на нежно-розовой скатерти праздничного стола. Джером виртуозно извлек из кармана еще один фужер, который отличала красивая инкрустированная серебром ножка.

— Вуаля!

Этот спектакль не понравился Цесе с самого начала. Что-то отталкивающее было в лице молодого человека, когда он с видом заправского шпиона звал её на первое дело.

— Что ты делаешь?

Джером выудил из другого кармана пузыречек с бесцветной жидкостью и аккуратно отмерил в бокал несколько капель.

— Нужно наказать одну неугодную личность.

Молодой человек омерзительно улыбнулся, отчего у Цесы побежали мурашки по спине.

— И кто эта личность?

— Я не знаю. Да и какая разница? Зато Нимая будет довольна.

Джером вместил бокал в ряд с остальными и победно улыбнулся.

— Хорошо. Как эта жидкость дойдет до виновного?

Цесу раздражал сам факт участия в этом бесполезном и отвратительном действии.

— Лакей в доле.

Молодой человек наоборот явно получал удовольствие от того, что наказывает якобы виновных, приговор которым вынесен ядовитыми языками придворного серпентария.

— Джером, это отвратительно.

Начинающий отравитель взглянул на пособницу с некой обидой, так, как будто не ожидал от неё такого удара.

— Чего ты дергаешься? Ты же на нашей стороне.

— Для тебя не имеет значения, кого травить. Ты бездумный исполнитель, который по первому слову зазнавшейся шлюшки побежал сдабривать бокалы ядом. Если ты считаешь это нормальным, то я не хочу быть на твоей стороне!

А за праздничным ужином Цесе поднесли тот самый бокал с изящной инкрустированной ножкой. Брезгливо вылив отраву в ближайшую кадку с цветком, ведьма уже не думала, наносить ей удар или нет.

— Бей!!! — крик Джога разносился по тренировочному лагерю, заставляя других бойцов оглянуться и понаблюдать за этим странным действием.

Цеса ударила. Собрала всю злость, силу, накопленные эмоции и нерастраченный гнев и ударила. Мешок отлетел назад и в высшей точке с треском порвался. Джог был доволен.

Нимая же при странном стечении обстоятельств, спускаясь в холл, скатилась с лестницы и надолго оказалась клиенткой лазарета с переломами рук и ног. Джером очень долго не мог понять, почему его тошнит по десять раз на день, списывая это досадное недоразумение на пищевое отравление. А Натали исключила все контакты с Цесой, предоставляя право общения с ней менее ценным личностям, которыми если что можно будет разменяться.

— Ты не уйдешь отсюда, пока не попадешь в цель! Держи кисть!

Удар по мишени. Второй. Третий. Десятый. Сотый.

Цеса чувствовала, как ломит руку. В ладони постоянно присутствовало ощущение холодной стали метательного ножа. Она в очередной раз положила клинок на указательный палец и проверила баланс. Затупленное лезвие и рукоять слегка покачались в воздухе и послушно остановились. Она сомкнула большой и указательный пальцы на точке равновесия. Уложила нож в ладони рукояткой от себя. Выставила левую ногу вперед, замахнулась и отправила его в цель. Удар. Цеса устало закрыла глаза, глубоко вздохнула, слушая тишину. Джог улыбался.

— Свободна.

Глава 35

В комнате царил полумрак. Аратим на секунду задержался на пороге, не решаясь войти, полагая, что хозяйки нет дома. Цеса, сидевшая в своем излюбленном кресле, сделала невнятный жест рукой, и светильники на стенах начали потихоньку разгораться.

Специальный поверенный переступил порог, слегка поклонился и закрыл за собой дверь.

Цеса выглядела уставшей, темные круги под глазами говорили о нескольких бессонных ночах, на левой скуле синел след от удара. Ведьма сидела, завернувшись в плед и тихонько дрожала. Её бил озноб, на лбу блестели капельки пота — сильнейшее нервное напряжение вкупе со старым добрым насилием Джога сделали свое дело. Потухший взгляд на пару мгновений остановился на голубых глазах Аратима, после чего снова был направлен в пустоту. Прерывистое дыхание с редкими хрипами бесцеремонно вторгалось в вязкую тишину и производило совсем удручающее впечатление.

— Я позову лекаря. — Аратим взялся за ручку двери.

— Нет. Мне на хер не надо, чтобы весь двор знал, что я слабее, чем пытаюсь казаться. Они меня порвут. — Тихо, но очень уверенно проговорила Цеса, так что специальный поверенный почему-то сразу передумал с ней спорить и подошел ближе.

— Я же просил его не хулиганить по лицу! Как я тебя выпущу теперь на дело? — Аратим по привычке взял Цесу за подбородок и рассмотрел её лицо на свет. — Заканчиваем тренировки! У тебя есть два дня на то, чтобы привести себя в порядок. Ты мне нужна.

— Опять нужно кого-то убить? Знаешь, Тима, это уже скучно, честное слово. — Цеса устало прикрыла веки и откинула голову на спинку кресла. Она безумно хотела спать, но не могла спокойно улечься в кровать — все тело ныло из-за усиленных тренировок и неравных боев с превосходящим её по силе в сотни раз Джогом.

— Нет. На этот раз тебе будет весело. И даже немного приятно. А может и много. — Специальный поверенный говорил сухо, так, как будто, ему не нравилось доносить до Цесы именно это задание. Обычно деятельный и оживленный Аратим был серьезен и сосредоточен, чувствовалась внутренняя борьба, он говорил через силу и держался отстраненно.

— Заинтриговал. — Дальнейшие словесные экзерсисы были не по силам ведьме, хотя очень хотелось пройтись карающим сарказмом по вялой личности специального поверенного. — Что нужно?

— Вытащить из Джерома информацию. У него стоит заковыристый блок, поэтому делать это лучше всего во сне. Как ты доберешься до него спящего мне не интересно. — До Цесы быстро дошло, что именно от неё требуется. Ведьму передернуло.

— Ты хочешь подложить меня под него? — Цеса вопросительно изогнула бровь.

— Не я. Но, на мой взгляд, это самый лучший вариант. Ты под пристальным надзором, Натали отслеживает каждый твой шаг, одна ошибка, и твоя легенда разлетится вдребезги.

Ты можешь поиграть в героя и пробраться к нему в спальню. Но не факт, что он будет один, не факт, что он будет спать, не факт, что тебя не заметят. — Цеса и сама прекрасно понимала, что сыграть малодушную дамочку, которая попала под чары зазнавшегося брюнета будет проще, чем разрабатывать многоступенчатый план реализации задания.

Тем не менее, ведьме внушала отвращение мысль о том, что ей предстоит изображать из себя сгорающую от страсти и неразделенной любви идиотку, готовую на все лишь бы оказаться в объятьях вожделенного субъекта. Тем более что алкогольные заплывы, которые она совершала с Джеромом с завидной периодичностью, уже давно открыли ему глаза на её истинную мизантропическую сущность. Резкая смена поведения может насторожить его, что слегка осложняет задачу, хотя и не делает её невыполнимой.

— Аратим, ты должен знать, что мои взаимоотношения с этой тупорылой обезьяной слегка перешли границы допустимого…

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Ваши ночные похождения перестали быть секретом уже после второго раза. И я, признаться, очень сильно удивлен тем фактом, что вы до сих пор не оказались в одной кровати. Я повторюсь: меня не интересует, как ты это сделаешь. Я даю тебе отдых от тренировок, чтобы ты возобновила общение с Джеромом.

Как только задание будет выполнено, твои занятия с Джогом продолжатся. И я очень сильно надеюсь, что он загоняет тебя до такой степени, что ты не сможешь даже пальцем пошевелить в перерывах между занятиями! — Аратим сорвался на крик, чего Цеса абсолютно не ожидала. Она удивленно смотрела на собеседника, пытаясь понять, что именно его так разозлило, но в голове крутилась только одна навязчивая мысль — он ревнует.

— Тима, остынь. Я не просто презираю этого чмошника, я его органически не перевариваю, после всего того, что мне «посчастливилось» о нем узнать. Всплески эмоций неуместны. — Специальный поверенный и сам уже понял, что сделал ошибку, повысив голос, но факт близкого общения Цесы и Джерома вызывал в его душе настоящую бурю эмоций.

— Послушай меня, — вкрадчиво произнес Аратим, приближаясь к ведьме и пристально глядя ей в глаза, — ты — моя собственность. Ты ходишь, дышишь, бухаешь только потому, что я тебе разрешил. Твоя жизнь зависит от моего «да» или «нет». И пока расклад такой, ты вольно или невольно будешь вести себя так, как я захочу. И я тебе очень советую, делать так, как скажу я. Пойми, тебе очень повезло, что я разрешаю тебе трахаться с этим ублюдком, потому что если бы это произошло без моего разрешения, я бы очень сильно разозлился. Очень. Ты поняла? — Цеса молчала. — Ты поняла?!

— Да.

— Умница. От боли в мышцах поможет горячая ванна, отлежись хорошенько. Потом выспись. Я приду послезавтра. Будь готова. — С этими словами Аратим резко открыл дверь и вышел из комнаты.

Цеса буквально вытащила себя из кресла, добралась до двери и позвонила в звонок, чтобы позвать Камиллу и распорядиться о ванне.

Спустя какое-то время ведьма уже отмокала в горячей воде, чувствуя, как мышцы расслабляются, а боль превращается в тяжелую усталость. Цеса уснула прямо в ванной, забывшись тягучей дремотой без сновидений, даже сквозь сон она чувствовала головную боль, которая однако не шла ни в какое сравнение с ноющими мышцами шеи и рук.

Очнувшись в полумраке в прохладной воде, ведьма с трудом заставила себя выбраться из ванны, обтереться и перебраться в кровать. Следующие двадцать часов сон Цесы прерывался пару раз на несколько минут, за которые она успевала сбегать в туалет и попить воды. Так что к утру второго дня ведьма уже выглядела вполне себе бодрой и отдохнувшей, несмотря на постоянную тошноту — то ли от голода, то ли от осознания мерзости предстоящего задания.

Пунктуальность Аратима не знала пределов и границ, так что даже закрытая дверь и охранные заклинания не остановили специального поверенного, появившегося на пороге комнаты Цесы ближе к обеду. То, что у него есть ключ и защита, ведьма знала, но никак не могла предположить, что Аратим всем этим набором бесцеремонно воспользуется именно в тот момент, когда ведьма будет примерять на себя облегающее платье из фантазий Джерома с отсутствием нижнего белья. Возмущаться, стесняться, заливаться краской и обзываться нахалом было бессмысленно, поскольку вряд ли возымело бы какой-то эффект.

Поэтому Цеса просто отсалютовала рукой, продолжая придирчиво всматриваться в отражение в зеркале.

— Что скажешь? — ведьма приподняла подол с правой стороны, оголив бедро до талии и продемонстрировав полное отсутствие всякого присутствия…

— Очень вызывающе. — Аратим изо всех сил попытался сохранить спокойствие, но бегающие глаза и участившееся дыхание выдали его с потрохами. На что Цеса самодовольно усмехнулась и распустила забранные в хвост волосы.

— Значит, покатит для извращенного ублюдка.

— У тебя есть план? — Аратим слегка поморщился и покачал головой, видя распущенные волосы, но Цеса даже не подумала снова собрать их — ведьма точно знала, что сегодня она должна выглядеть слегка иначе.

— О, да!

— Поделишься?

— Нет.

— Понятно. Жду отчет.

Когда дверь громко захлопнулась, с ведьмы тут же слетела наигранная беззаботность.

Цеса сосредоточенно посмотрела на себя, оценивая новый образ до мельчайших деталей, сегодня у неё не было шанса на ошибку, точно так же, как и желания обхаживать Джерома несколько дней. Она знала, что Натали уже настоятельно рекомендовала ему держаться от ведьмы на почтительном расстоянии и жестоко пресекла ночные алкогольные заплывы и разговоры по душам. Именно поэтому ей нужно было полностью соответствовать самым смелым ожиданиям божественного выродка, чтобы у него даже мысли не возникло обойти её стороной.

Отбросить страх быть непонятой и стать мишенью для насмешек и осуждения, подоплекой которых неизменно являлась черная зависть, было просто. Собраться и не думать о том, что за каждым её шагом будут пристально следить двое профессионалов — браво и поверенный — было немного сложнее. Но осознать тот факт, что ей впервые придется кого-то соблазнять, стало для ведьмы непосильной задачей, которая осложнялась неуверенностью в том, что страх перед матерью пересилит в объекте желание приятно провести досуг.

Сомнение и смятение вкупе с тошнотой и головной болью подсказали Цесе только один метод взбодриться — алкоголь и Джог. Джог и алкоголь. Маячок, пущенный по дворцу через несколько минут отыскал браво в тренировочном лагере, куда ведьма и направилась, даже не потрудившись надеть нижнее белье и туфли на каблуках, хотя последние она просто решила понести в руках.

— Джог! Спускайся сука мерзкая! — Ведьма потрясла конец каната, на обратном конце которого подтягивался браво. — Пойдем, выпьем!

— Тупая живность! Я, твою мать, тренируюсь! — Джог на секунду остановился, посмотрел вниз и поспешил спуститься, что опять же спровоцировало самодовольную ухмылку ведьмы. — Выглядишь как шлюха!

— Я сегодня именно она и есть… пойдем, выпьем. — Цеса обреченно взглянула на своего бесцеремонного Мастера, ожидая от него если не поддержки, то хотя бы содействия в употреблении алкоголя.

— Сейчас, сполоснусь. Спрячься где-нибудь, а то бойцы тебя порвут. Буквально. — Джог улыбнулся и отправился переодеваться.

Цеса с тоской оглянулась по сторонам, с удивлением понимая, что без жестких тренировок она чувствует себя немного странно. Тяжело вздохнув, она вышла за ворота, успев поймать пару колких комментариев, а от особо сообразительных услышала свист и звонкие хлопки. Наградив неумных бойцов презрительным взглядом, она примостилась в тени раскидистой лиственницы возле дворцовой стены.

Джог подошел через пару минут и пристально глянул на ведьму, изучая последствия боев, потому как точно помнил тот нечаянный удар по лицу. И даже испытывал нечто вроде угрызений совести. Но поскольку сама Цеса не выражала никаких протестов против его незаконного приема, решил промолчать и посмотреть, что будет дальше.

— Пойдем, раздобудем виски. Я два дня из комнаты не выходила. — Кинула девушка, натягивая туфли.

— О! Как раз покажу тебе наше место. — Загадочно произнес Джог и потянул ведьму по направлению к кухне.

Потайная дверца из кизильника была настолько грамотно замаскирована, что Цеса не заметила её даже тогда, когда браво указал на неё рукой. Маленькая ухоженная полянка пестрела белыми вкраплениями ромашек. Стоявшую слева лавочку оплетали стебли вьюнков. Справа же возвышалось черешневое дерево, наполовину увешанное крупными спелыми ягодами, терявшимися в буйной листве. Цеса довольно улыбнулась, а браво сразу же направился к плодовому изобилию и набрал пригоршню ягод, с победным видом демонстрируя ведьме свой улов.

— Милое местечко.

— Вполне себе ничего. Мы с Тимой еще в детстве его заприметили. — Поведал Джог, вальяжно усаживаясь на скамейку.

— Да. В детстве вы были гораздо более романтичными натурами, чем сейчас. — Браво оценил сарказм и метко запустил в осматривающуюся по сторонам ведьму косточкой от черешни.

— Рассказывай давай. — Джог откупорил бутылку, сделал внушительный глоток и протянул её Цесе, постучав свободной рукой по лавочке. Ведьма присела рядом, со вздохом облегчения сняла туфли и превеликим удовольствием отпила виски.

— В общем-то, рассказывать нечего. Просто нужно расслабиться перед заданием. — Пожала плечами девушка. Браво пристально взглянул на собутыльника, после чего резко отобрал у ведьмы бутылку.

— Так у тебя задание сегодня?! — нарушение негласного правила о трезвости во время работы Джог всегда принимал как личное оскорбление. А уж стерпеть подобное поведение собственной ученицы и вовсе было для него категорическим надругательством над собой.

— Спокойно. — Цеса вырвала бутыль обратно. — Перед ЭТИМ заданием не грех и набраться. — Ведьма задумчиво вздохнула, а молодой человек растянулся в самой ехидной улыбке.

— Так вот к чему этот маскарад! Не ссы! Этот сукин сын вряд ли обойдет тебя стороной.

Если только ослепнет нечаянно. Или член сломает.

— Я не знаю, как к нему подобраться. Никогда, видишь ли, не приходилось домогаться до кого-то. — Цеса с сомнением взглянула на Джога, ожидая очередной едкой шуточки по поводу её внешнего вида. Браво на минуту замолчал, а потом вдруг неожиданно выдал совершенно абсурдную идею.

— Я тебе здесь помочь не смогу. Уж пардоньте. А вот Тима может подсобить…

— Это шутка такая? — ведьма удивленно изогнула бровь, гадая, каким же образом может помочь ей специальный поверенный в деле обольщения Джерома.

— Миледи! — укоризненно удивился Джог. — Какие шутки?! Я из лучших побуждений!

— Джог. Как бы тебе сказать. У нас с Тимой очень натянутые отношения последнее время.

Просить его о чем-то… — Цеса скривилась, давая понять, что разговор со специальным поверенным на эту тему находится ниже её достоинства.

— А все потому, что ты, тупая тварь, связалась с этим сукиным сыном. Тима мог порвать тебя на куски. Но терпит. Показательно. — Джог отхлебнул виски, выдохнул и протянул бутылку Цесе.

— Так он сам меня об этом попросил! Мол, собирай информацию…

— Собирать информацию и бухать наедине на пруду — разные вещи. Глупое животное!

— Не вижу никакой разницы! И потом, их прошлые ссоры не имеют ко мне никакого отношения! Ну, бухала. Ну, разговаривала. Дальше что?! — Цеса, конечно, давно уже была в курсе натянутых отношений Джерома и Аратима, а также подозревала, что причиной их размолвки стала Нимая. Но никак не могла понять, каким образом эта история из прошлого относится к ней.

— Что, что?! Джером трахал Нимаю, пока Тима для неё розочки собирал. А еще трахал жену его брата. А потом помогал избавляться от потенциального племянника. Мало?

— Ну, да. Это неприятно. — Задумчиво согласилась Цеса, переваривая новую информацию.

— На мне зачем злость срывать?

— Сдается мне… — Джог хитро улыбнулся. — Сдается мне, что Тима не хочет делиться…

— Чем?

— Кем!

— Джог, что ты несешь? Бред!

— Тупорылая обезьяна. Я вот могу честно признаться. Я бы в твоем очке с удовольствием побывал…

— Озабоченная скотина.

— А Тима не может. Тима — это такая тварь, которая сначала оттрахает твой мозг. А потом уже и тебя. А потом будет делать вид, что он этого не хотел. А Джером трахает то, что обычно трахают другие. А особенно любит то, что трахает Тима. Так что думай сама.

— Ты предлагаешь мне устроить показательные пляски с Аратимом, чтобы привлечь внимание Джерома? — Цеса плохо себе представляла, как это может ей помочь, но не стала сразу отбрасывать идею, рассмотрев в ней рациональное зерно.

— А что? Наш друг у сукиного сына — кость в горле. Он не упустит шанс ему подгадить. — Подленько улыбнулся Джог, рассматривая остатки виски на свет. — Однако. Нам пора.

Надевай свои колодки.

— Подожди. А что Тима сделал с Джеромом и Нимаей? Почему они еще живы?

— Чмошника привязал голышом к парадной лестнице. А Нимаю я сдал папаше и объяснил ему, что батя вырастил шлюху. — Цеса нервно хихикнула.

— Представляю, что было бы со мной, окажись я слегка податливее…

— Да ничего! Он бы тебя быстро покромсал. Он тебя любит. — Ехидно улыбнулся Джог, отчего ведьму слегка передернуло.

— Странные у вас представления о любви…

— Самые правильные! Вот ты мне не даешь? Яйца облизывать отказываешься. Что в итоге? Правильно. В итоге я тебя бью. Ибо бьет, значит, любит. Лучшее доказательство.

— Твою мать, Джог! Можешь хоть сейчас про яйца не вспоминать?! — возмутилась Цеса, поскольку ежедневные намеки браво на углубленные отношения уже порядком ей надоели. Вроде, как и говорил он это в шутку, но с такой настойчивостью и постоянством, что ведьма и сама иногда всерьез начинала задумываться о том, что можно было бы и уступить молодому человеку. Потом приходила в себя, напоминала себе и ему, что они друзья и красочно слала его на все известные ей органы.

— Слушай! Раз такая пьянка, так может, сгруппируемся?

Ведьма не ответила. Натягивая туфли, она смерила Джога уничижающим взглядом, всем своим видом давая понять, что его мечты несбыточны. А браво, видимо решил довести бойца до нужной кондиции и, прихватив бутылку, догнал шедшую к забору Цесу.

— Ну, вот чего ты ломаешься, тупая живность? Я, можно сказать, к ней со всей любовью!

Давай, скажи, что ты меня тоже любишь. — Джог бесцеремонно сжал Цесу в объятьях, пытаясь её поцеловать.

— Иди на хер, Джог! — ведьма ощутимо ударила его в живот, что для стального браво было как укус комара.

— Поцелуй меня, тварь! Тогда отпущу.

— Отвали, пьяная скотина! Не беси меня! Мне еще влюбленную дурочку из себя играть! — вырываясь, проговорила Цеса. Джог с довольной ухмылкой выпустил ведьму из объятий.

Задача максимум была выполнена — боец зол, а, значит, предприимчив. Теперь она точно не будет пускать слюни и думать, как подступиться к Аратиму и Джерому. Точно так же, как не станет размышлять над тем, как ловчее наказать весь ненавистный мужской род, за то, что они такие ублюдки.

Глава 36

Появление Цесы в банкетном зале, как водится, оказалось фееричным.

Возле массивных дверей толпились наряженные парочки, ожидающие своей очереди, топтавшиеся в нетерпении, желающие скорее стать участниками этого праздника жизни.

Лакеи с высоко задранными носами чинно прохаживались между гостями, разнося закуски и напитки, дабы именитые прихлебатели не скучали в ожидании начала мероприятия. Драпированные стены пестрели синим бархатом и атласом, а колонны и столики прятались за вьющимися стеблями и белоснежными лепестками. Легкие сумерки за панорамными окнами переливались бликами красного заката и благоухали засыпающими на ночь розами и луноцветами. Вечер питался всеми оттенками синего и белого, и только черное платье Цесы вносило некий диссонанс в эту помпезную фантасмагорию.

Переругиваясь с Джогом, ведьма не замечала заинтересованных и удивленных взглядов, а на шепотки и смешки давно уже научилась не обращать внимания. Неудобство она испытывала лишь от высоких каблуков и провокационного разреза до середины бедра, который мешал свободно передвигаться. Но и здесь она умудрилась найти положительный момент. С высоты своего нынешнего роста Цеса быстро отыскала в пестрящей толпе Аратима и, лавируя между придворными, двинулась в его сторону. Джог, также заметив коллегу, не смог сдержать улыбки.

— Тима демонстрирует чувство юмора. — Отметила ведьма, с глубоким удовлетворением рассматривая черную рубашку специального поверенного.

— Вот же засранец! А меня заставил одеться по случаю, скотина! — прошипел браво справа от Цесы. Ведьма хмыкнула. Джог действительно смотрелся слегка нелепо в своей белой рубашке, подобранной и натянутой в согласии с правилами дворцового этикета.

Через пару минут ведьма уже преданно держала специального поверенного под руку и приветливо хлопала ресничками направо и налево, пытаясь отыскать среди присутствующих Джерома.

— Пойдем. Нас уже ждут. — С этим словами Аратим накрыл своей ладонью руку Цесы и препроводил её в банкетный зал.

Здесь наблюдалась уже слегка иная картина. Придворные группировались по рангу и интересам, образуя небольшие скопления вокруг закусочных столиков. В воздухе витал приторно сладкий аромат ванили, смешанный с запахом еды и алкоголя. Цеса слегка поморщилась, привыкая к этому странному сочетанию, после чего натянула на себя самую дружелюбную улыбку и поплыла по залу в обнимку со специальным поверенным.

Скрупулезно исследуя помещение на предмет присутствия Джерома, ведьма, наконец, нашарила его прямо в центре в окружении верных прихлебательниц и отравительниц.

Сама Цеса также не осталась без внимания. Вся компания, как по команде, повернулась в сторону дефилирующей девушки, сверля её пристальными взглядами.

Натали, считавшая, что врагов нужно держать как можно ближе, быстро рекомендовала Сэльме не томить парочку ожиданием и пригласить к своему столику. Исполнительница, растянувшись в самой притворной улыбке, быстро отсалютовала Цесе, ангажируя на разговор в чудесном серпентарии. Со смешанным чувством страха и ликования ведьма потянула Аратима окунуться в море ядовитых фраз и злословия. Специальный поверенный сопротивлялся, плевался и мысленно четвертовал Цесу, но продолжал делать вид, что несказанно рад такому высочайшему вниманию.

— Цеса, Вы как всегда обворожительны! — пропела Валента, пухленькой ручонкой утирая выступившую на любу каплю пота. Цеса от всей души посочувствовала даме преклонных лет, вынужденной закупоривать себя в тяжелый бархат, дабы соответствовать чьим-то ожиданиям. И позавидовала себе самой, смелой и решительной, плюющей на все правила и устои.

— Благодарю, Миледи Валента. Как Ваше здоровье? — учтиво поклонилась ведьма, бросив при этом нечаянный и полный вожделения взгляд на Джерома. Натали заерзала и занервничала, открыто глядя на Аратима и негласно призывая его обратить внимание на эту вопиющую фамильярность. Специальный поверенный упорно делал вид, что не замечает её намеков, картинно улыбался и всеми силами сдерживал рвущиеся наружу саркастические замечания.

— Ох, милочка, уже лучше. Намного лучше. Эта жара убивает меня… — Валента собиралась продолжить свой душераздирающий рассказ, но была нагло перебита резким приказом Натали.

— Джером! У нас заканчиваются напитки. — Одного крошечного намека хватило молодому человеку, чтобы подорваться с места и побежать разыскивать того, кто пополнит запас алкоголя для придирчивой мамаши. Цеса облегченно вздохнула, собирая силы для следующего удара.

Аратим задумчиво проследил за удаляющимся сынком и решил тоже включиться в игру.

— Миледи Хлоя, как продвигается Ваша работа по переучету?

Цеса подленько улыбнулась. Пусть пока отвлечет эту пузатую интриганку. Сейчас вернется объект, и игра продолжится в ускоренном темпе.

— Очень хорошо! Цеса нам очень помогает! Она удивительно быстро разбирается во всем и делает свою работу очень грамотно. — Ведьма зарделась от похвалы и сделала вид, что несказанно благодарна коллеге за такой лестный отзыв.

Из толпы вынырнул Джером, за которым послушно передвигался лакей с подносом.

Игра началась.

Лотий икнул, почувствовав всплеск Таланта, а Натали вдруг отрешенно замолчала, погрузившись в ностальгические воспоминания о славном прошлом, которые Цеса откопала в залежах её памяти и вытащила в верхние слои. Таким образом, у неё высвободилось как минимум двадцать свободных минут для безнаказанного флирта с Джеромом.

Цеса потянулась за бокалом красного вина. Как бы нечаянно выставленная вперед левая нога оголилась до бедра. Как бы невзначай открылось глубокое декольте, вызвав легкий резонанс в рядах творческой молодежи. Ведьма взяла со столика два бокала, один из которых с самой преданной улыбкой протянула Аратиму.

— Милый… — Вопросительно-приглашающий тон не вызывал сомнений в самых искренних отношениях между двумя влюбленными, даже несмотря на настороженный взгляд специального поверенного.

— Благодарю. — С легкой полуулыбкой Аратим взял бокал из рук Цесы, перебрав предварительно в голове все варианты такого изысканного с ним обхождения, начиная от яда в вине и заканчивая вылитым на голову напитком.

Все остальные восприняли этот спектакль по-разному, однако, в одном они все же были друг с другом согласны. Такая пикантная забота, не принятая в обществе, где обычно мужчина ухаживает за женщиной, несет в себе какую-то особую привлекательность.

Особенно для Джерома, который искренне полагал, что дама, хоть и имеет право на повышенное внимание, все же для начала должна его заслужить, непременным и искренним служением своему кавалеру. Не укрылась от его внимательного взгляда и оголенная нога и привлекательное углубление в лифе платья. Хлоя нервно задергалась, взглядом призывая Натали обратить свое высокопоставленное внимание на этот беспредел, но безуспешно.

Цеса же тем временем не сдавалась, выдавливая слезы умиления Валенты и Сэльмы путем чередования влюбленных и преданных взглядов и жестов в сторону специального поверенного. Аратим, видимо, отвыкший от такого неприкрытого внимания со стороны слабого пола, напряженно ждал от ведьмы какого-то подвоха. В конце концов, не выдержав, он все-таки решил воспользоваться Талантом. Цеса также смогла слегка усилить воздействие, воспользовавшись отлучкой Лотия по каким-то очень важным делам.

«Что ты делаешь?»

Специальный поверенный усердно делал вид, что так оно все и должно быть.

Периодически даже отвечал на неприкрытые поползновения Цесы нечаянными прикосновениями и многозначительными улыбками.

«Вызываю зависть и желание разрушить наш союз…»

«Провальный план».

«Джог подсказал…»

«Но может сработать».

Мысленные переговоры сопровождались многозначительными взглядами, выражавшими полнейшую удовлетворенность друг другом ведьмы и специального поверенного. Спустя пару минут Цеса уловила исходивший от Джерома соревновательный посыл, как первый сигнал того, что молодой человек готов к решительным действиям и не намерен сдаваться.

Маменькин сынок закипал очень медленно, но когда достиг того максимума, возникновение которого провоцировала Цеса своими выходками, его уже невозможно было остановить. Дух сопротивления указам и командам маменьки вырвался наружу, бунтуя против вынужденного заключения и ломая все преграды на своем пути. Ведьма довольно улыбалась.

Как нельзя кстати в это самое время расфуфыренный глашатай объявил о начале танцевальной программы. Цеса начала судорожно восстанавливать в памяти бесценные уроки этикета в Магистрате и с прискорбием поняла, что эту битву она, скорее всего, проиграет. Все эти заковыристые па, строго определенные движения и прочие танцевальные экзерсисы навевали на неё скуку даже тогда, когда, казалось бы, молодецкая удаль должна была сглаживать все неприятные моменты муштры. Что уж говорить об обновленной ведьме, чьи успехи на поле брани начисто загубили в ней проростки женского начала. Тем не менее, она осторожно взяла Аратима под руку и с самой невинной улыбкой поинтересовалась:

— Потанцуем?

— Я не танцую. — По каменному лицу специального поверенного было однозначно понятно, что это решение окончательное и бесповоротное и обсуждению не подлежит.

Благо неприятного отказа никто не видел. Как только заиграла музыка Джером с видом независимого индюка ангажировал Хлою на танец, пытаясь доказать всем присутствующим, что он, в общем-то, тоже парень не промах. Натали, как ни странно также упорхнула в мир кружащихся фигур в компании Главнокомандующего армии Ландоса, а Валента и Сэльма тихонько обсуждали в своем кругу изгнанников всех, кто попадался им на глаза. Мария же незаметно скрылась из вида уже после первого тоста и вприпрыжку отправилась по залу на поиски романтических и не очень приключений.

— А с Нимаей танцевал. — Как бы невзначай кинула Цеса. Она уже очень хорошо научилась прощупывать специального поверенного на предмет его слабостей, а потом уверенно бить по самому уязвимому месту. Правда, частенько, прежде чем найти эти слабости, ей приходилось довольно долго выводить Аратима на эмоции, но оно того стоило. Результат, как правило, был впечатляющий, и молодой человек делал точно то, чего добивалась от него Цеса.

Не дождавшись ответа, она продолжила давить в том же направлении.

— Она мне частенько намекала на то, что ты очень хороший танцор. — Ведьма гаденько улыбнулась, поняв, что удар пришелся точно в цель. Какая-то шлюшка таким наглым образом задевает неоспоримое достоинство специального поверенного. Неслыханное кощунство!

Каким-то чудом Аратим снова смолчал и изобразил безучастность.

— Эх, Тима, Тима! А я-то тебя выгораживала! Расписывала в лучшем свете! Такое достоинство нарисовала! Что теперь толку, если никто не увидит, что ты на самом деле отвратительный танцор? Опять шуточки по двору пойдут. Маленький, да удаленький…

Аратим заметно напрягся.

— Главное не размер, а качество… — Цеса искоса смотрела на реакцию специального поверенного. Еще пару высказываний в том же духе, и точка кипения будет достигнута.

— Книги подсовывать начнут об активации мужского либидо…

Специальный поверенный чуть заметно дернулся. Ведьма продолжала держать его под руку, подогревая в нем желание доказать всем, что талантливый человек талантлив во всем. А те, кто считают иначе, могут смело идти туда, откуда вылезли.

— Про восьмирукую богиню рассказывать… — закатив глаза, протянула Цеса. Это стало последней каплей.

Аратим резко шагнул вперед, утягивая за собой Цесу. Выйдя на площадку для танцующих, он учтиво поклонился, приглашая даму на танец, на что ведьма ответила неуклюжим приседом. Такой резкой развязки она не ожидала, а потому не успела даже морально подготовиться к предстоящему позору, не говоря уже о том, чтобы вспомнить, как вообще это делается у приличных людей. Зато в голове тут же промелькнула цепочка правильных стоек при атаке и защите от нападения, несколько поставленных ударов и пока еще не отработанный апперкот. Специальный поверенный, однако, не терялся, бесцеремонно притянул к себе ведьму, нагло уместив руку чуть ниже талии, что опять же вызвало определенный резонанс в рядах консервативных приверженцев руки на спине.

И тут в ход пошел Талант, ибо без него Цеса вряд ли смогла бы так четко подстроиться под ведущего в танце Аратима. Через пару минут за ними уже наблюдали все, кто остался безучастным к показательным пляскам. Это было больше похоже на то, как если бы они занимались чем-то непотребным у всех на глазах. Специальный поверенный действительно оказался хорошим танцором, но его манеры и бешеная страсть в движениях вдребезги разбивали стену искусно запущенных слухов о его мнимой несостоятельности в области постельных утех. Цеса уже была не рада тому, что так опрометчиво ввязалась в эту авантюру. Мышцы, получившие отдых после тренировок, очень быстро начали болеть, ступни горели, а в коленях ощущалась мелкая дрожь от постоянного напряжения. К тому же эффектное платье оказалось абсолютно не приспособлено к бешеным танцам, и только ленивый не бросил осуждающий взгляд в сторону провокационно открытого бедра. Но даже несмотря на все эти неудобства, ведьма была довольна, ибо смогла-таки достичь нужного результата. Уже на середине витиеватой композиции Цеса поймала несколько нечаянных мыслей Джерома о том, что он проигрывает, ибо его партнерша не вызывает такого восторга и, мягко говоря, не соответствует высоким стандартам привлекательности при дворе. Его расстройство было многократно усилено еще и виртуозностью специального поверенного. Чуть позже оно перешагнуло ступень отчаяния и трансформировалось в зависть и желание обладать объектом всеобщего восхищения.

Пользуясь ситуацией, ведьма быстренько подлила масла в огонь, нежно поцеловав Аратима в шею в момент, когда их тела вновь соприкоснулись в танце. Джером тут же отметил, что пузатая Хлоя не обладает такой ярко выраженной наглостью, не демонстрирует восхищение своим партнером, да и вообще на редкость скучна и черства.

Это чувство было настолько пронзительным, что Цеса даже невольно ему посочувствовала, не забыв при этом многозначительно подмигнуть молодому человеку.

Этот нечаянный жест раскалил его интерес еще больше, ибо никогда еще с ним так открыто не флиртовали, находясь в объятиях другого человека. Ему нестерпимо захотелось узнать и почувствовать больше, чтобы в дальнейшем иметь возможность похвалиться тем, что этот бриллиант побывал в его постели. Ведьма продолжала корректировать ход его мыслей, разрушая барьеры и стирая запреты матери, наблюдая за тем, как из-под маски примерного мальчика проступает портрет человека, готового на все, чтобы удовлетворить свои истинные желания.

Когда музыка стихла, наступил кульминационный момент. Хлоя сделала самую большую ошибку, на которую только была способна: прилюдно выразила Аратиму восхищение его мастерством. Параллельно она шепнула Цесе, что слегка ей завидует, на что та притворно всплеснула руками, заявив во всеуслышание, что там действительно есть на что позариться. Тщеславие атаковало Джерома с новой силой, дополнилось втравленными в голову воспоминаниями о совместных вечерах и мыслями о том, что они очень давно не были наедине. Последний барьер пал.

«Сделай вид, что тебе срочно нужно отойти по делам».

По странному стечению обстоятельств, сразу после этого посыла к специальному поверенному подошел лакей с просьбой облагородить вниманием венценосную персону Его Величества. Аратим откланялся, а Цеса продолжила сверкать улыбкой и поддерживать ничего не значащий разговор, наблюдая за тем, как движется мысль Джерома. Его стремление оповестить заинтересованных лиц о том, что Цеса ди Стан побывала в его койке, достигла своего апогея. Молодой человек находился в том состоянии, когда препятствия уже не существуют, а цель кажется вполне себе достижимой. Уличив момент, он незаметно вложил в ладонь Цесы ключ от своей комнаты, после чего заявил, что чувствует себя неважно и собирается покинуть праздник в ближайшее время. Ведьма же сделала ход конем. Отлучившись в уборную, она вернулась и оповестила собеседников о том, что вынуждена покинуть их дружеский круг и воссоединиться с супругом за разговором с Его Величеством.

Комната Джерома находилась в южной башне и представляла собой логово истинного соблазнителя. Обилие красного атласа и запах роз моментально напомнили ей о дворце Принцессы Арно, заставив на минуту прикрыть глаза и собраться с мыслями. Очнувшись от воспоминаний, она еще раз внимательнее осмотрелась по сторонам. Не знай она, чья эта комната, ведьма решила бы, что попала в будуар Валенты, но никак не в мужскую опочивальню. Свечки, цветы, драпировка, резные комоды напоминали какой-то дешевый бордель. Но даже богатые комнаты в Вороньем мысе не выглядели настолько вульгарно и помпезно. Цеса с прискорбием отметила полное отсутствие вкуса, а также массу комплексов и жесткое психологическое давление матери, сформировавшее у сына такие странные предпочтения.

За лиловыми занавесками наливалась чернильной краской ночь, сверкая яркими звездами и полукругом серебряной луны. Такой пейзаж завораживал и успокаивал, и Цеса, в ожидании объекта, решила примоститься у подоконника. Самое лучшее место, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию и продумать дальнейший план действий.

Глава 37

Предельная собранность, четкий образ, запрет на желание хоть немного побыть собой, что последнее время ей удавалось сделать только в его компании.

Чувство долга сразу же отправилось по известному маршруту — мысли о приказе Аратима ей сейчас совершенно ни к чему.

Кровь бурлила, мысли путались, но это была скорее дикая смесь из желания превзойти себя и спортивного интереса, нежели неуверенность и страх. Чтобы достигнуть цели, перешагнуть на новую более качественную ступень, она готова была закрыть глаза на отсутствие симпатии, учитывая, что ненависть гораздо чаще провоцирует страсть, нежели любовь.

В ожидании объекта, она вдруг представила себе, как это должно начаться, вспомнила его запах, терпкий, немного дерзкий, но в то же время свежий, с намеком на легкий бриз и древесными нотками. Запах никак не вязался с ним, таким, каким он был рядом с Цесой — до безобразия откровенным, иногда самодовольным, пытающимся казаться выше по положению, чем он есть. Это раздражало её и в то же время притягивало, ей казалось, что игра в привилегии и родственные связи скрывает за собой какого-то другого человека, который мог бы составить ей неплохую партию в постели.

Сегодня он был общителен. Цеса привыкла к сменам настроения и манеры поведения, как будто два разных человека боролись в нем за право выступать на сцене личности, но ведьма не понимала, кого из них она хочет больше. Откровенного ублюдка, двуличную тварь и выродка или родственную душу, человека с аналогичными взглядами на мир.

Дверь в комнату открылась, он придержал её на пару секунд и захлопнул. Цеса глубоко вздохнула, отбросила ненужные сантименты и приготовилась разбудить беспринципного ублюдка. Она отвернулась от окна и с вызовом посмотрела прямо ему в глаза: чувство долга боролось в нем с диким желанием уступить, а еще лучше перехватить инициативу.

Она подошла к двери и закрыла её на ключ.

Цеса встала напротив него и, нарушив все правила приличия, схватила его за пах.

Последние барьеры, которые еще существовали между ними до этого момента, слетели — она уже не рассматривала его как просто знакомого, теперь её целью было оказаться с ним в одной постели, и преград она не видела.

В штанах было мягко, и ей сложно было сдержать улыбку.

«А вдруг именно со мной у него не получится?»

Он не отстранился и не стал ей препятствовать. В его голове быстро нашлось оправдание его слабости — потом он скажет, что ему не хотелось её обидеть, что он не смог противостоять такому искреннему проявлению чувств. Цеса сдержала бурю возмущения — она знала правду, что бы он ни говорил.

Она провела языком по его шее и прошипела: «Я тебя ненавижу…». Ответная реакция с его стороны не заставила себя ждать — он напрягся и подался вперед, одновременно схватив её за ягодицы. Цеса с облегчением улыбнулась: «Фуф, встает!».

Он целовал её настойчиво, стремясь доминировать, Цеса поддавалась, ей было приятно, но в то же время она пыталась показать ему, что можно слегка по — другому. Её поведение вызывало в нем азарт, ему никогда еще так дипломатично не сопротивлялись. Она точно знала, чего он хочет, что ему нравится и как это сделать. Он попытался развернуть её спиной, чтобы расстегнуть платье. Она сильнее сжала его член, и слегка укусила его губу, не прерывая поцелуй и давая понять, что игра будет гораздо интереснее.

Она была возбуждена и продолжала гладить его все настойчивее. Её дыхание участилось, когда он принял новые правила и начал спускаться вдоль выреза её платья ниже и ниже к груди, аккуратно покусывая её шею, проводя языком по ключице.

Цеса чувствовала, что его начинает напрягать завязка, и решила перейти к развитию действий. Она скользнула руками под рубашку, слегка провела ногтями по его спине вверх и стянула через голову неуместный предмет одежды. Его запах пьянил ведьму, приобретая новые оттенки, он стал более сладким, с нотками мускуса и гречишного меда.

Она, все еще боясь, что рыбка сорвется, аккуратно просунула руку в его штаны сверху — неожиданная волна возбуждения накатила на неё с новой силой.

«Наградила же природа этого урода! По ходу я еще и повеселюсь!».

Его штаны быстро оказались на полу, и в тот же момент он с силой схватил Цесу за бедра, поднял и усадил на комод у двери, оказавшись между её ног.

Платье затрещало по швам — он больше не желал мириться с навязанными правилами, резко задрав подол выше бедер он бесцеремонно просунул руку между её ног. Она была возбуждена, что удивило её и явно воодушевило его.

— Ты без нижнего белья… — эти слова он выдохнул с интонацией а-ля «что ты со мной делаешь?».

— А ты этим нагло пользуешься. — Цеса самодовольно ухмылялась, хотя при этом с трудом сдерживала стон, по которому он сразу бы понял, что уже пора приступать к действию.

Однако ни стонать, ни предпринимать ничего не пришлось. Одной рукой он скользнул под платье к её груди, другой обхватил за талию и придвинул ближе к себе, заставляя её упереться руками сзади.

Он вставил его резко и сразу глубоко — боль и возбуждение наполнили низ её живота.

Она уже начинала получать удовольствие от этого задания. Он делал это ритмично, каждый раз отдаляясь ровно настолько, чтобы она могла чувствовать в себе его конец, и с силой входя обратно, так что комод с глухим стуком ударялся об стену. Цеса уже не могла сдерживать стон, каждый раз звучавший на границе боли и наслаждения. Он кусал её соски, не переставая ритмично двигать бедрами. Бретели её платья постепенно сползли вниз, оголив грудь и предоставив ему еще больше шансов для воплощения своих желаний в жизнь.

Цеса уловила сразу несколько его фантазий в хаотичном ходе мыслей. Она резко приблизилась к нему, впилась ногтями в спину и одновременно обхватила его бедра ногами. Оставив его на минуту в себе, она слегка улыбнулась, опустила голову, пощекотав его волосами, и укусила его за сосок. Он дернулся, но останавливать её не стал. Она укусила его за шею, услышала его вздох — ему не терпелось продолжить, но новая игра его забавляла. Ему нравилось непохожее на прежний его опыт ощущение боли. Он хотел большего.

Она уже могла безнаказанно извлечь любую информацию из его головы и даже воздействовать на центры возбуждения, но нужный блок все еще был под защитой. Цеса быстро нашла выход — нашарив пласты боли и наслаждения, подкорректировав импульсы и эмпатическое воздействие, она немного сильнее укусила его за мочку уха и прошептала:

— Ты волен делать все, что захочешь…

Он приглушенно зарычал, все его мысли превратились в одно безумное желание, и Цеса полетела на кровать. Ведьма подумала, что она слегка перестаралась с магией, но отступать было уже поздно, тем более что он никогда не догадается об истинной причине своего поведения.

Он с силой пригвоздил её к кровати, руки, вытянутые над головой связал лентой от балдахина, резким движением развел в стороны ноги и, схватив её за бедра, буквально насадил на себя. Цеса снова почувствовала уже знакомое ощущение боли на грани с наслаждением. Атласная лента врезалась в кожу запястий каждый раз, когда он с резким толчком входил в неё, сильные руки сдавливали бедра, ей хотелось ответить ему тем же — заставить почувствовать это болезненное возбуждение.

На новом толчке она резко забросила связанные руки ему на шею. От неожиданности он отпрянул, она поднялась вместе с ним, после чего опрокинула его на кровать и оказалась сверху. Цеса приподняла его голову, грубо поцеловала и освободила его шею от хватки связанных рук.

Она начала двигаться так, как нравилось ей, нагнулась к его уху и прошипела: «Не сопротивляйся…», слегка укусила за мочку, положила связанные руки на его шею и аккуратно её сдавила. В его глазах на секунду мелькнуло удивление, руки на её бедрах слегка сжались, но все же Цеса получила негласное одобрение на продолжение игры.

Она ускорила темп, одновременно сжимая его горло, не смертельно, но весьма ощутимо.

Через несколько минут он уже сам направлял её движения, Цеса почувствовала, что он близок к кульминации всего действия и ослабила хватку на его шее. Она чувствовала легкое головокружение и звон в ушах, кровь прилила к лицу. Наслаждение уже превратилось для неё в нечто тягучее, хотелось освободиться, она судорожно хватала ртом воздух, уже не стесняясь своих стонов.

В этот момент он резко поставил её на колени и несколько резких толчков закончились его отдаленным рычанием. Цеса слышала его как будто сквозь сон, её мозг находился в отключке, а мышцы продолжали судорожно напрягаться и расслабляться еще какое-то время.

Она лежала на животе, повернув голову вправо. Он пристроился рядом, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Цеса невольно улыбнулась, увидев это странное сходство с любимой привычкой Аратима.

— Я скучал… — это было очень похоже на честность. Впервые за долгое время Цеса слышала неподдельные эмоции. Он действительно скучал, или же испытывал нечто, похожее на тоску по человеку, сам не осознавая того, что это всего лишь подделка истинных переживаний, призванная вызвать ведьму на эмоции. В любом случае, Цеса была очень сильно удивлена и в то же время испытывала странное удовлетворение.

— К чему бы это? Может, к дождю? — Цеса не ждала ответа на сарказм, Джером промолчал. Негласно было решено общаться как раньше, несмотря ни на что. Странно, но именно за это качество Цеса всегда ценила своих друзей, но никак не врагов. Они могли не общаться месяцами, даже не встречаться за время практики, могли не разговаривать из-за каких-то разногласий и ссор, но в какой-то момент все возвращалось на свои места, и было как раньше. Но с врагами Цеса поступала обычно по-другому. Это был первый не друг, не враг и даже не любовник в её в жизни, а потому казался особенно ценным экземпляром.

Цеса вернулась в свою комнату, когда за окнами забрезжил рассвет. Держа неудобные туфли в руках, она босиком пробиралась по слабо освещенным коридорам, стараясь вести себя как можно тише. Она была полностью погружена в свои мысли, раз за разом прокручивая в голове события предыдущего вечера. Ей было стыдно. Кровь приливала к лицу, стук сердца звенящими толчками повторялся в ушах, а дыхание перехватывало, когда она вспоминала тот ил иной момент времяпрепровождения с Джеромом. Цеса чувствовала, как накатывают волны страха и отвращения к себе. Ей категорически не нравилась та барышня, которая заменила её в этом грязном спектакле. Хотя ведьма и понимала, что без этой маски она сама не справилась бы.

Остановившись около двери в комнату, она устало вздохнула и прислонилась лбом к холодящей каменной стене. Закрыв на пару минут глаза, она дала себе обещание, что, когда проснется, уже не будет воспринимать это так близко к сердцу.

— Устала? — вкрадчивый голос справа вывел Цесу из забытья. Вставать в стойку и практиковать удары не было ни сил, ни смысла — если бы ей хотели причинить вред, вряд ли стали бы разговаривать. Тем более ледяным голосом специального поверенного. Не отрывая лба от стены, она повернула голову.

— Иди туда, откуда вылез, Тима.

— Приглашаешь? — специальный поверенный нагло улыбнулся, и тут только до ведьмы дошло, что он ждал её всю ночь. А еще пил. Нещадно и беспробудно. Цеса вручила ему туфли, оторвалась от стены и начала колдовать с замком. Поскольку ключ ей положить было некуда, она просто оставила дверь под защитой, в надежде, что никому не придет в голову сунуться в её комнату.

Молча они зашли в спальню. Цеса зажгла несколько светильников, достала из туалетного столика недопитую бутыль виски, а из шкафа штаны и майку.

— Отвернись. — Скомандовала ведьма, краем глаза заметив пристальный взгляд Аратима.

— Чего я там не видел? — наглость специального поверенного поражала. Цеса пару секунд изумленно изучала его нахальную физиономию, после чего махнула рукой и отвернулась.

В конце концов, что он, действительно, от вида голой попы в обморок упадет?

— Тебе налить? — переодевшись, ведьма выудила из шкафа стакан и налила в него достойную порцию виски для себя. Потом вдруг вспомнила о присутствии специального поверенного и решила, что это как-то не вежливо с её стороны.

— Не откажусь. — Хамоватое выражение лица специального поверенного внушало ведьме отвращение. С одной стороны, она прекрасно понимала, что источником такого поведения является её успешно выполненное задание. Но с другой стороны, её мучили сомнения в правильности его действий, учитывая тот факт, что это было личное распоряжение Аратима. А вовсе не её горячее пожелание.

— Так. Я смотрю, ты тоже устал. Давай тогда сразу к делу. — Проговорила Цеса, протягивая стакан Аратиму. — То, что ты хотел знать. Хлоя ди Польтар представляет собой ценность потому, как совершенно недавно была назначена хранительницей ключа от казны. Поскольку ветвь Польтар вот уже семь поколений верой и правдой служит правящей фамилии, сомнений в её честности ни у кого не возникло. Натали безбожно трахается с Главнокомандующим Горино, параллельно собирая в одно целое его редкие фразы о расположении регулярных армий на территории Ландоса. Джером в это время обязан обхаживать Хлою, дабы стать её доверенным лицом, поскольку доступ к кормушке никому еще не повредил. Он не знает истинного назначения своих действий.

Воспринимает это, как ключик к более сытой жизни. Тем более что он легко сможет подделать несколько отчетов, денежки с которых уйдут ему в карман. Он же не знает, что Его Величество больше ценит убийц, нежели казначеев…

Аратим неопределенно хмыкнул. Цеса налила себе еще виски, обновив и стакан специального поверенного.

— Далее. И это, кстати, самое главное. У него в голове есть много информации по вашей с Джогом работе. — Аратим удивленно приподнял бровь. — Нет. Он не знает имен. Но у него есть такие сведения, которыми обладаем только мы трое. А в большинстве случаев лишь ты и браво.

— Например? — специальный поверенный явно насторожился и слегка подался вперед.

— Например, Кристиана. Он знал, что кого-то пошлют в Вороний мыс, чтобы выудить её оттуда. И даже знал, когда. Но сорвать задание у них не получилось, потому что в назначенный день ничего не произошло. Зато днем позже здание было разрушено до основания. Её Величество рвала и метала. — Аратим казался задумчивым. И откуда было Цесе знать, что он сам в тот вечер дал вольную Джогу, избавив его от этих неприятностей.

— Еще? — резко произнес Аратим, и ведьма с облегчением вздохнула. Ну, наконец-то, в строй вернулся привычный деловой управленец, который будет трезво и адекватно оценивать как поступающую информацию, так и сложившуюся ситуацию.

— Он знал, где мы её прятали. Имен охранников в памяти нет, но есть точный адрес и даже этаж. Помнишь ту расписку от дохлого подмастерья? Там была таверна «Плотник»?

Так вот Джером там тоже был за неделю до… ну, ты сам знаешь. — Цеса поморщилась, вспоминая нелепо приставленный на место кусок плоти. — Он искал там наемников.

— Забавно, что ты сама об этом заговорила. Но об этом позже. Еще что-то важное?

— Пока не сформировала эти обрывки в единое целое. Как только будет хоть какой-то результат, расскажу. Если, конечно, Джером не двинет к Лотию блокировать еще что-нибудь. Тогда мой взлом вскроется очень быстро. — Цеса слегка поморщилась и потянулась за сигаретой.

— Наследила? — Аратим насторожился. Он, конечно, понимал, что с Талантом такой силы допустить ошибку очень сложно, но делал скидку на предшествующие события и бессонные ночи.

— Нет. Просто тут даже тупица сможет все факты сопоставить. А в том, что завтра весь двор будет знать о том, что Цеса ди Стан — шлюха, я не сомневаюсь.

— Весь двор и так считает тебя шлюхой. Ты день и ночь находишься с бойцами, спишь с ублюдком и общаешься с Джогом. С такими характеристиками на хорошую репутацию даже не надейся. Так что переживания по этому поводу нелепы. Я понимаю, тебя гложут угрызения совести? Об этом ты также скоро забудешь. Сегодня вечером выдвигаешься на тренировку.

Цеса устало прикрыла глаза. Ругаться и что-то доказывать Аратиму сейчас было бессмысленно, поэтому она безропотно приняла известия о новых мучениях и даже слегка обрадовалась. Возможно, это действительно поможет ей слегка отвлечься и хотя бы на какое-то время забыть об этой ночи.

— Что по поводу этого таинственного Плотника? — Цеса задавала этот вопрос с целью узнать что-то о судьбе Кристианы, но в ответ получила очередное неожиданное задание.

— Ах, да, Плотник. Этот малый покинул ряды регулярной армии с очень плохой репутацией. Обосновался в пригороде и открыл свою таверну. Я был там недавно. И выяснил одну пренеприятную вещь. Оказалось, что он вовсе не ушел на пенсию. В его заведении подыскивают себе работу вольные наемники. Некий пункт сбора убойной рабочей силы. А в свободное от предпринимательской деятельности время, добрый друг Плотник мастерит гробы. Тебе нужно будет к нему наведаться через месяц. Только он мне нужен живым. Есть парочка вопросов к его нелегальной деятельности.

— Почему через месяц? — Цеса уже чувствовала, как тяжелеют веки. Её нестерпимо клонило в сон.

— Потому что Плотник — парень крепкий. Не хочу повторения истории с Димитром. Джог тебя за это время подтянет.

— Ну, значит, через месяц и расскажешь об этом негодяе. А сейчас иди уже отсюда. Мне хочется отмыться от этой грязи и поспать.

Цеса, чуть не выронив стакан из рук, неуклюже поставила его на столик и скрылась за ширмой. Послышался плеск воды, и до специального поверенного долетел аромат вербены и спелого яблока. Ведьма вынырнула из-за перегородки, расчесывая волосы, и удивленно взглянула на специального поверенного с пустым стаканом в руке.

— Ты еще здесь?

— Тебе что-то не нравится? — ведьма взглянула на Аратима, как на буйного помешанного.

Дикая усталость, мерзкая физиономия специального поверенного, новые тренировки и посыл на задание спровоцировали ведьму на закономерный крик.

— Ты, блин, больной!? Да, твою мать, мне не понравилось, что меня подложили под какого-то имбицила, который пытался меня отравить! Мне, сука, вообще не нравится делать то, чего я не хочу делать! Но тебя, тварь, это не волнует, видимо! — Аратим открыл, было, рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но был нагло перебит. — И только попробуй мне еще хоть слово сказать! Все узнал, что хотел?! Тогда иди уже отсюда!

Цеса выхватила стакан из рук специального поверенного, со звоном поставила его на стеклянный столик у ширмы и указала на дверь. Аратим с достоинством поднялся, одернул черную рубашку и вышел. А Цесе еще предстояло как-то справиться со своими демонами и попытаться уснуть.

Глава 38

Месяц упорных тренировок в итоге подарил Цесе пару драгоценных минут в бою с Джогом. Дольше она продержаться не смогла, проиграв какому-то заковыристому приему с захватом руки, едва не оставшись без жизненно важной конечности. Ведьма честно пыталась выбраться из захвата, но не могла дотянуться до Мастера. Виной тому был, как выразился Джог, «сопливый женский максимализм», являющийся причиной неудач всего бабского племени. Цеса и сама понимала, что дала слабину, сорвавшись на жалобный писк о том, что она сдается, вместо того, чтобы искать выход, но все же чувствовала, что преуспела в своих начинаниях.

Джог и Аратим, как водится, были недовольны. Браво чертыхался, плевался и рассказывал ведьме, что и как ей нужно было сделать, что не выглядеть в его глазах тупой тварью. А специальный поверенный просто молча ушел из лагеря. Цеса с самыми коварными проклятиями провожала его взглядом ровно до тех пор, пока темноволосая голова не скрылась за воротами.

Этот месяц пестрел не только синяками, вывихами и растяжениями. Он также был ознаменован кучей мелких поручений специального поверенного, которые Цеса должна была претворить в жизнь в период между тренировками. Незначительные задания были ежедневными и на редкость однообразными. Соблазнить, отравить, проклясть, изувечить, достать информацию любыми путями. С переменным успехом ведьма справлялась со всем этим, оставляя после себя трупы, пожизненные уродства, неприятности, раны, шрамы и сломанные жизни. Угрызения совести мучили её ровно до тех пор, пока Аратим не объяснил ей в самых доступных выражениях, что с ними происходит ровно то же, что они когда-то сделали с невинными людьми. Не сказать, чтобы Цеса почувствовала облегчение, но присутствие призрака правосудия в её действиях делало её существование проще.

Список полнился. Первым был испробован смертельный порошок из редкого вида бобовых. Подмешанный в сухие ароматные саше для комнаты он через трое суток вывел из строя супружескую пару Раттс, принимавшую самое непосредственное участие в планировании заговора против Его Величества. Их дочь, известная красавица, которой прочили звание фаворитки и другие привилегии, за день до смотрин обсыпалась кровоточащими язвами, которые на всю жизнь изуродовали её лицо продолговатыми рубцами. Вторым по очереди был печально знакомый ведьме яд анчара, который в нужном количестве справился со своей работой за несколько шагов вверх и вниз по лестнице.

Дородный Милорд Листье, любитель молоденьких девушек и дармовщинки, скончался от разрыва сердца только потому, что не смог отказаться от сладенькой конфетки.

Молодящаяся Миледи Талана, верная последовательница и помощница Натали, не спешила афишировать знакомство с ней. Однако мысли свои скрыть не могла, точно так же, как и защититься от воздействия. Женщина, и раньше не отличавшаяся спокойным нравом, неожиданно взбесилась, разнесла вдребезги королевский сервиз и с победным кличем беростанских лучников шагнула в окно. Её сын, Енио, первейший конкурент Джерома в области порчи дворцовой челяди, ушел немногим позже. Его лошадь постигла участь Таланы. Скотина взбесилась и сбросила седока. Причем очень неудачно, сначала провезя его по ровной дорожке, а потом ударив головой о некстати подвернувшийся пень.

Енио, хотя и выжил, был в плачевном состоянии отправлен в какую-то секту благодетелей, которая за казенные денежки брала под свою опеку сирых и убогих.

Обслуга Её Величества была подвергнута тщательному отбору, с последующим отсевом наиболее гнилых экземпляров. Малиста лишилась своей должности из-за роковой ошибки в выборе свежих цветов, приведших Её Величество к последствиям в виде повсеместных припухлостей, непрерывного чихания и кашля. Рина была выдворена за то, что несколько раз не уследила за чистотой королевской постели, что навело Его Величество на мысль о том, что он не единственный мужчина в этой спальне. А Нила просто попалась под горячую руку, по незнанию заглянув в комнату в разгар ссоры правящей фамилии по поводу верности короне, рогов и адюльтеров.

Эту эпопею венчали несколько доносов, написанных доверенными лицами под ментальным давлением Цесы и три показательные казни на эшафоте. Якобы за измену правящей фамилии. Однако ведьма точно знала, что эти трое были всего лишь расходным материалом для запугивания более опасной дичи. Последняя в свою очередь заподозрила неладное в этом поголовном падении скота, сопоставила факты и некоторые данные и быстро пришла к выводу о том, что Цесу ди Стан нужно срочно устранить.

Сама же ведьма, не обращая внимания на назревающий конфликт, продолжала строить планы по исполнению того или иного задания, рассчитывала и анализировала. Каждое утро после тренировки, она спешила во дворец, где грамотно расставляла ловушки, находила исполнителей и с помощью Таланта отправляла неугодных личностей по назначению. Такое положение дел уже практически вошло у неё в привычку и не доставляло серьезных неудобств. Чего нельзя было сказать о другом аспекте её бурной деятельности.

После успеха с Джеромом, Аратим, видимо, решил, что добыча информации через постель есть истинное призвание ведьмы от рождения. Цеса была с этим категорически не согласна. Но дабы не привлекать к себе лишнее внимание придворного мага, открыто копаясь в чужих головах, она все-таки вынуждена была согласиться с тем, что делать это наедине гораздо проще и эффективнее. Перешагивая через себя, ломая свои принципы и взгляды на жизнь, она побывала еще в пяти постелях высокопоставленных лиц. Эти отвратительные физиономии были под завязку набиты ценной информацией, которой не хотели делиться ни при каких обстоятельствах. На них не действовал ни шантаж, ни подкуп, ни уговоры, и оставалось только одно — ведьма должна была выудить данные из спящих умов и преподнести специальному поверенному. Цеса тщетно пыталась сначала отговориться, потом придумать другой способ выполнения поручения, а потом просто отмыться. Ни то, ни другое, ни третье ей не удавалось.

Все чаще её настроение оставляло желать лучшего. К сожалению, она не всегда имела возможность вовремя выстроить иллюзию или же ментальное воздействие должной силы, а потому очень многое приходилось переживать самостоятельно. Как правило, несколько минут пыхтений заканчивались сальным поцелуем в щеку, после чего ведьме предстояло либо ждать, либо призывать крепкий сон клиента. Потом она заученными действиями обходила или рушила блоки и возвращалась с нужными сведениями в кармане. Все эти поручения заканчивались чаще всего предрассветным разговором с Аратимом, чье достоинство Цеса усиленно втаптывала в грязь после обстоятельного доклада. Однако когда ей удавалось каким-то образом избежать вынужденных плотских утех, специальному поверенному доставалось гораздо меньше нецензурной брани. Аратим же, видя состояние бойца, пытался оказать Цесе посильную психологическую помощь, что ведьма воспринимала, как форменное издевательство. А сама все чаще думала о том, что ей категорически не хватает нормального общения с нормальной женщиной.

Однако даже в таком плачевном раскладе ведьма умудрилась найти рациональное зерно.

Каждый раз, анализируя события дня или ночи, она ловила себя на мысли о том, что в случае непредвиденных обстоятельств точно не останется без работы. Чтобы разгрузить свой мозг она представляла себе, как в старости будет писать мемуары с каким-нибудь звучным названием или же заниматься стратегическим планированием. То же самое касалось теории и практики отравления. После шести несчастных случаев она точно знала какая часть того или иного вещества вызывает нужные ей последствия, а потому смело могла претендовать на место штатного изготовителя ядов в какой-нибудь лавчонке на окраине Славца. Плюсом она также считала её усовершенствованные навыки в области казначейства. Хотя и там её уже старались не допускать к особо важным делам, все чаще давая ей поручения, по которым нужно было непременно отлучаться с рабочего места. Но и это ведьма умудрилась использовать себе на благо, заводя новые знакомства и заручаясь поддержкой других людей. Именно так она каким-то странным образом сдружилась с Рутой, общение с которой до этого момента носило весьма посредственный характер.

При детальном рассмотрении личности женщины, оказалось, что Магистр Первой Степени — это всего лишь картинное наименование должности королевского секретаря. На самом же деле Рута не имела никакого отношения к Магическому Магистрату и воспитывалась исключительно под надзором правящей фамилии. Несмотря на то, что Аратим бережно оберегал родственницу от пагубного влияния Цесы, девушки все же нашли общий язык и начали все чаще встречаться в неформальной обстановке, с целью излития души и обретения взаимопонимания. Тем более что трудились они на примерно одинаковом поприще. Именно этот незначительный факт и помог Цесе пережить месяц без существенных нагрузок для психики и перелома личности. По окончании очередного негласного срока, отведенного ведьме для совершенствования навыков браво, специальный поверенный снова дал ей вольную на пару дней перед встречей с Плотником.

— В общем, слушай меня внимательно. — Аратим деловито прикурил сигарету и выпустил клубок дыма. — Этот человек нужен мне живым, как ты помнишь.

— Помню. Расскажи, лучше, с кем я имею дело? — Цеса слегка дергалась, потому, как буквально через полчаса должна была встретиться с Рутой и не была настроена на долгие обсуждения планов и стратегий. Ей было достаточно детального описания противника, чтобы понять, что и как с ним сделать, дабы достичь определенного результата. Однако Аратим все еще сомневался в этом.

— Я буду рассказывать в том порядке, в котором посчитаю нужным. — Отчеканил специальный поверенный, грозясь нарваться на очередные вдохновенные ругательства ведьмы. Цеса с хрустом размяла шею, нетерпеливо оглянувшись на окно. Солнце уже близилось к закату, а это значило, что наступает время привычных разговоров по душам с новой подругой.

— Ну, я слушаю уже! — Аратим убийственным взглядом проследил за передвижением девушки по комнате, что однако не вызвало в ней уже ровным счетом никаких эмоций.

Если раньше в ответ на такой взгляд он мог рассчитывать на страх, опасение и напряженное ожидание удара, то теперь он получил лишь незначительную полуулыбку.

— Так вот, Плотник — дичь опасная. В свое время он находился в строю отряда регулярной армии на границе с Пертубелом…

— Это где?

— Теперь уже нигде. Когда командующий отрядом приказал долго жить, Плотник занял его место. И вместо того, чтобы защищать границу, объявил иноземцев врагами и завоевателями и устроил геноцид. Параллельно с этим он регулярно строчил доклады Его Величеству о постоянных нападениях жителей Пертубела на их отряд, призывая к жестокой расправе над иностранцами. Все население маленькой страны на тот момент составляло не больше сорока тысяч человек. Спустя три месяца его предводительства двадцать тысяч. А потом жители вынуждены были просто напросто бежать с обжитых земель и искать защиты в других государствах.

— Прям маньяк! Почему его не отправили на эшафот? — Цеса уже с большим интересом слушала рассказ Аратима, потому, как такого поворота событий уж точно не ожидала. Она, конечно, могла себе представить дородного мужика, который когда-то верой и правдой пытался служить Его Величеству, но уж точно не предполагала, что в деле будут фигурировать тысячи убитых. Интерес к правосудию разгорелся с новой силой.

— Потому что это было время, когда Вилестан уже превратился в овощ. А Гадильда, пользуясь ситуацией, с легкой руки подписала приговор целому государству. Потом еще и прикрывала это недоразумение всеми силами. Именно поэтому он и избежал эшафота. А когда короновали Користана, все уже предпочитали молчать об этой трагедии. Его Величество, конечно, пытался устроить разбирательства и наказать виновных, но в итоге на эшафоте оказалась лишь кучка соучастников, а сам Плотник скрывался в это время под подолом несостоявшейся регентши. И никто не подумал бы на скромного служителя ритуальных услуг, если бы не одна отличительная особенность. По показаниям очевидцев, один из жителей поселка, подвергшегося нападению отряда одним из первых, нанес командующему удар. Он сумел увернуться, но при этом неудачно упал с коня на чей-то меч, лишившись половины правого уха. Жителя этого, конечно, потом очень долго мучили и пытали, отрезая по одной конечности в день, но об этом все предпочли умолчать.

— Знатно. — Небрежно бросила Цеса, сожалея лишь о том, что ей нельзя убивать клиента.

За такое она придумала бы ему очень качественное наказание, в полном размере искупающее его грехи.

— Весьма. Так вот, зная доподлинно это незначительное обстоятельство, мы и вычислили бывшего командующего отрядом при Портубеле Милорда Баладиннера, ныне Плотника.

— И зачем эта мразь нужна тебе живой? Отправил бы к нему Джога, а потом прикрыл лавочку.

— Все не так просто, милая моя. У него есть прихлебатель, который может перехватить его дело. Зовут этого несчастного Сигида. Он был правой рукой командующего при разорении границ Ландоса и остается ей до сих пор. Однако этот мелкий прыщ очень хитер и изворотлив, потому как обладает Талантом. И даже научился его умело скрывать, прозябая в изгнании. Впрочем, как и ты. У вас вообще много общего. — Туманный намек на исполнение воли отвратительных личностей не ускользнул от Цесы, вызвав пренебрежительный смешок. — Вот от него можешь смело избавиться. А Плотник, после допроса с пристрастием, понесет заслуженное наказание. Чем и поднимет авторитет Его Величества в народе.

— Это Користан так считает? — Цеса с сомнением вздернула бровь, полагая, что умудренное величество не может возлагать опрометчивые надежды на это сомнительное мероприятие.

— Имеет полное право. Тогда нам пришлось уплатить кругленькую сумму контрибуции Дордонской республике, которая заступилась за Портубел. Мы, конечно, не проиграли бы войну, но Користан решил, что не хочет начинать правление с резни и дополнительных налогов. Поэтому распотрошил казну и даже заключил несколько невыгодных для нас союзов и договоров, некоторые из которых действуют до сих пор. Как ты знаешь, земля наша быстро распространяет слухи и сплетни. Народ роптал, потому, как налоги все-таки пришлось поднять, чтобы сохранить суверенитет и не влезть в долги. Народу объявили виновного, но наказать его так и не смогли. В общем, злопамятный люд поставил галочку на этой черной странице истории и до сих пор припоминает чудовищную ошибку правящей фамилии при Портубеле. Что делать? — риторический вопрос Аратима сопровождался разведенными в стороны руками.

— Смывать. — Вторя своим мыслям, проговорила Цеса.

— Вот и он так думает. Смывать и избавляться от отягощающих союзов и договоров, сохраняя мировое равновесие.

— Вот только про Плотника все уже давно забыли. Не вижу смысла. — Проговорила Цеса, расставаясь с надеждой на то, что успеет вовремя перехватить Руту у дверей кабинета Его Величества.

— Напомним. Устроим День Памяти по погибшим жителям дружественного государства Портубела. Деликатно воскресим в умах народа события тех времен. В общем, о социальной работе можешь не задумываться. Твое дело привести его живым и избавиться от верного прихлебателя Сигиды. Талантливые помощники врагов нам ни к чему.

Цеса глубоко вздохнула, тоскливо глядя в потолок и думая, когда же уже закончится бесконечная череда ступеней, ведущая её к простой, казалось бы, развязке. Ей всего-то и нужно было отомстить за смерть родителей и освободиться от этого гнета. Но сколько же дополнительных действий приходится совершать для того, чтобы достигнуть своей цели.

Ведьма ежедневно убеждала себя в том, что эта закалка ей еще очень сильно пригодится, а особенно для того, чтобы воплотить в жизнь свои фантазии. Ведь, чтобы самозабвенно пинать труп убийцы родителей ногами, нужно будет сначала справиться с живым Талантом. Тут-то ей и пригодится и муштра Джога, и набор масок и даже навыки соблазнения и скрытия способностей от нежелательных лиц.

— И ты, конечно же, уже придумал ход конем. — Цеса быстро переключилась со своих переживаний на обсуждение дальнейших действий, пока Аратим не заметил её мысленное отсутствие в комнате.

— Ну, не то чтобы. В общем, лучше будет, если ты не будешь отличаться от жителей пригорода. Походи по улочкам, присмотрись к цветочницам. Они там примерно, как тараканы, могут спокойно зайти в любой дом и предложить свежий букетик просто так или за символическую плату. Для наших целей было бы отличным вариантом. — Аратим, как ни странно, не приказывал. Цеса с удивлением наблюдала за неожиданной сменой тактики поведения и нелепым советующим тоном специального поверенного.

— Тима, я, конечно, похожу. Присмотрюсь. Но мне было бы легче, если бы ты сказал, что мое васильковое платье висит в мастерской швеи, и послезавтра на рассвете я выдвигаюсь собирать цветочки к южным воротам. — Отрезала Цеса, слезая со стола, на котором она по привычке примостилась за разговором. Небо за окном окрасилось в лиловый цвет, знаменуя начало времени для вечерних посиделок. Аратим проследил за взглядом ведьмы.

— Тебя кто-то ждет?

— Ждет. — Цеса предусмотрительно закрылась от специального поверенного, дабы он не догадался о личности собеседника ведьмы.

— В таком случае твое васильковое платье висит в мастерской швеи. Послезавтра на рассвете выдвигаешься к южным воротам собирать цветочки. Отчет по исполнении. — Аратим покинул облюбованную кушетку и, молча хлопнув дверью, вышел из комнаты.

— Будет сделано, Ваше Распорядительство. — Съехидничала Цеса, быстро выбираясь из спальни вслед за специальным поверенным.

Глава 39

— Знаешь, так хочется романтики иногда, — Цеса отхлебнула вино из бутылки и задумчиво посмотрела в звездное небо, — что даже стыдно за себя становится. Я имею в виду, вот вроде не положено мне по должности, и глупо все это и сопливо, но, сука, хочется! Чтоб не просто, потому что так надо, а по желанию, понимаешь? — ведьма с опаской косилась на Руту, не зная, как та воспримет излишнюю откровенность.

— Моя дочь пятнадцатилетняя примерно то же самое говорит… — Рута постучала по спине подавившуюся вином Цесу и тоже подняла взгляд на усыпанный яркими светлячками небосвод.

— У тебя есть дочь?! — ведьма понимала, что ведет себя неприлично, сверля удивленным взглядом специального поверенного, но не могла с собой ничего поделать. На вид Руте было не больше тридцати пяти, однако неизменные ни при каких обстоятельствах платья свободного кроя скрывали её стройность и прибавляли еще пару лет и килограмм. Но даже с таким расчетом, Цеса никогда бы не подумала, что у женщины есть взрослая дочь.

— И дочь, и муж, и благоустроенный быт, все по первому классу. — Грустно улыбнулась Рута, забирая бутылку из рук ведьмы.

— Но, подожди, а как же поверенность? Муж… он нормально реагирует на твои… хм… задания. — Цеса замялась, прекрасно зная, что Руте, так же как и ей, периодически приходится совершать такие поступки, которые с семейной жизнью просто несовместимы.

Утром ты должна опоить чью-то дочь и отдать её на поругание очередному извращенцу, который за эту маленькую услугу выполнит твою просьбу. Вуаля! И дело сделано и компромат нашелся. А вечером ты улыбаешься своей дочери, целуешь мужа, готовишь ужин. В ровном ходе мыслей ведьмы, не обремененной узами брака, произошел сбой.

— Муж не знает. Он думает, что я каждый день, так же, как и он, хожу на работу, вечером возвращаюсь, занимаюсь рутинными делами и прочее. — Рута поморщилась, с трудом проглотив очередной глоток вина. Цеса же решила, что раз пошел такой разговор, то неплохо было бы раскрутить женщину на всю информацию, которую она сможет выдать в условиях задушевного алкогольного тандема.

— А дочь? Пятнадцать лет? Сколько же тебе?

— Тридцать. Я родила её в четырнадцать. Королевская кровь, чтоб её! Когда ты обязан жить при дворе, будучи бастардом, так еще и женщиной, никто не защитит тебя от раннего взросления…

— По ходу я вообще ни хрена не понимаю в этой жизни. Какой бастард? Какое взросление? — история Руты была слишком увлекательна, поэтому Цеса решила не упускать случай выслушать её до конца. Ведьма со знанием дела вскрыла вторую бутылку вина, продавив пробку внутрь ввиду отсутствия штопора.

— Я бастард. Специальными поверенными назначают только лиц королевской крови, чаще всего детей. Именно для них и придумали эту затейливую работенку. Наши Величества всерьез полагают, что верность короне напрямую зависит от состава жидкости в венах… — Рута без лишних разговоров приняла из рук Цесы початую бутылку и сделала внушительный глоток. Ведьма в свою очередь не торопилась задавать новые вопросы, смиренно ожидая добровольного продолжения занимательного повествования.

Легкий ветер скользил по водной глади, отчего отражавшаяся в зеркале пруда полная луна принимала необычные очертания. Высокий берег справа и слева был причудливо украшен склоняющимися ветвями ив, в которых тут и там сверкали огоньки светлячков.

Стайки летучих мышей с едва различимым писком кружили над водой. Цеса наблюдала за всем этим ночным переполохом, пила вино и терпеливо ждала, когда её собеседница определится со сложным выбором — изливать душу или нет. С тех пор, как жизнь ведьмы при дворе окрасилась палитрой работы браво, она обнаружила в себе маниакальное стремление коллекционировать психологические портреты тех, с кем её сталкивал дворцовый быт. Джог, Аратим и Джером — наиболее ценные экземпляры, — были уже достаточно изучены, тщательно законспектированы и положены в архив, так как не демонстрировали каких-то новых черт характера. Но вот Рута представляла собой пока еще не распечатанный сюрприз, внутри которого могло оказаться все, что угодно, в том числе и эксклюзивный набор юного собирателя многогранных личностей.

Задумчивость и молчание Цесы, наконец, произвели должный эффект: Рута глотнула вина, закурила, выпустила клубок дыма и вдруг начала тихо говорить.

— У Вилестана была младшая сестра. Моя мать. В юном возрасте она влюбилась то ли в художника, то ли в писателя, который работал в тот момент при дворе. Его Величество, узнав о беспределе, быстренько продал сестру в жены правителю каких-то отдаленных земель, чье название я даже не помню уже. Через несколько месяцев гневная делегация привезла испорченный товар обратно — невеста оказалась не просто бывшей в употреблении, так еще и беременной. Её хотели казнить, но побоялись политических конфликтов с крупным государством, поэтому просто обменяли обратно на мешок тестонов. А потом родилась я, как постоянное напоминание Его Величеству, что он недоглядел, ошибся. Он очень не любил ошибаться, поэтому спустя несколько лет отправил её в очередное замужество, где она скончалась от какой-то неизвестной болезни.

А моя жизнь превратилась в постоянную борьбу. Сначала за игрушки, потом за внимание, потом за спокойствие, а потом и вовсе за жизнь. В четырнадцать меня изнасиловали мои же одноклассники, поэтому биологического отца своей дочери я не знаю, и никогда теперь уже не узнаю… — улыбка Руты в этот момент слегка напугала Цесу, настолько многозначительной она была. Без слов было понятно, что все предполагаемые отцы давно уже отправились на тот свет, но напоминание о них осталось. Ведьма попыталась представить себе, что должна чувствовать женщина, чье отношение к собственному ребенку вот уже на протяжении пятнадцати лет находится между любовью и ненавистью, но быстро оставила эту затею, поскольку прекрасно понимала, что её опыт пока еще не позволяет ей судить о таких вещах.

— Я ненавидела её. Родила и не могла на неё смотреть. Не понимала, что с ней делать, хотела убить её вместе с остальными. Семь… заманчивое число для начала карьеры. Их могло бы быть семь, но я остановилась на шести. Когда ей было два, я поняла, что скорее убью за неё, чем причиню ей вред или позволю кому-то это сделать. И мне было плевать на то, каким образом это чудо вошло в мою жизнь. Через четыре года я вернулась в строй, на обучение. Користан не задавал лишних вопросов, и дал мне негласный карт-бланш на осуществление всего, что посчитаю нужным. Знаешь, я долго строила планы мести, смотрела на спящую мою красавицу и думала о том, в какой очередности они будут просить у меня прощения. Все оказалось намного проще и быстрее. Не знаю, как выглядела бы эта история, если бы я не попала в класс, где учился Аратим. В тринадцать лет он творил такое, что мне в восемнадцать только снилось, так еще и был любимчиком Его Величества. В общем, без шума мы избавились от шестерых несостоявшихся отцов. А потом я встретила человека, и мне вдруг безумно захотелось стать обычной, чтобы у него не было причин от меня шарахаться при каждой встрече. Впервые мне пришлось придумывать легенду для того, чтобы что-то построить, а не разрушить. Для Користана я его специальный поверенный, а для мужа — архивариус в библиотеке. У меня стандартный рабочий день, и только от меня зависит, успею ли я сделать за это время все, что от меня требуется. Я работаю только в пределах Славца, все остальные поручения отправляются к Джогу и Аратиму. Так уж сложилось…

— Жизнь во лжи? — это скорее был риторический вопрос. Цеса и сама жила так, заставила себя забыть, усердно корчила чужие лица, оставаясь собой лишь в короткие моменты прозрения, вроде этого.

— Это вопрос выбора. Ты сможешь жить с этим? Утром спать с одним, травить, вытаскивать труп из спальни, а вечером обнимать другого? Если нет, то не стоит и начинать. Угрызения совести, чувство вины — все это бред. Я лгу, каждый день, даже когда молчу, все равно лгу. Каждый день я приношу свою ложь домой и прикрываю её другой ложью. Я делаю все, чтобы мой шаткий мир, построенный на обмане, был подкреплен еще одним обманом, и еще одним. Ложь цементирует твою способность поддерживать легенду, потому что, начав однажды, ты уже не сможешь повернуть назад. Здесь ты одна, там другая, пытаешься оправдать себя, сказать, что все только ради ребенка. Ложь. Только ради себя, только для того, чтобы прикрыть свой безобразный эгоизм, свою мерзкую сущность.

Кто ты? Невеста бастарда Аратима? Ты убийца и шлюха, подлая тварь, которую ненавидит и боится половина двора. Кто я? Секретарь Его Величества? Хрен там ночевал. Я такая же, как и ты, за исключением королевской крови. Вот и все. — Опьяневшая Рута открыто смотрела в глаза Цесы, её губы растягивались в саркастичной улыбке а-ля «мы с тобой в такой заднице, что есть смысл только посмеяться над собой». Ведьма находилась в замешательстве, она даже не могла точно определить, какие чувства испытывает в данный момент. Грусть? Гнев? Огорчение? Отчаяние?

— Допустим. Но ты в любом случае остаешься собой, несмотря ни на что. Ты в первую очередь человек, и никто у тебя этого не отнимет…

— Цеса, я уже не играю в людей. Когда вокруг тебя их нет, то исчезает смысл. Меня настоящую давно бы уже сожрали. Посмотри на себя. Я очень сомневаюсь в том, что ты сейчас похожа на ту, кем ты была пару лет назад. Да, возможно, ты никогда не была тихоней. Да, возможно, от твоих проклятий люди покрывались прыщами на причинном месте. Но ты никогда не оказалась бы на этом берегу, если бы изначально была настоящей.

Понимаешь? — Цеса понимала. Прекрасно понимала, что без определенной предрасположенности к тому, чем она занимается сейчас, она не попала бы в услужение к Его Величеству.

— Понимаю. И, что самое страшное, мне это нравится. Только я обычно не говорю об этом вслух. — Лицо Цесы было каменным. Она наконец-то отважилась рассказать хоть кому-то, о том, в чем боялась признаться даже самой себе.

— Аналогично. Слушай, вот мне любопытно, что ты чувствуешь? — Рута с каким-то даже маниакальным интересом воззрилась на Цесу, видимо, ожидая некой поддержки, подтверждения своих размышлений.

— Я чувствую какое-то странное удовлетворение. Я бы даже сказала извращенное. Знаешь, когда кто-то из них пыжится, старается казаться умнее, добрее, и так далее в том же духе, я в этот момент, осознавая в полной мере, что он на самом деле из себя представляет, и что я могу с ним сделать, я чувствую свое превосходство. Я сильнее, умнее, безжалостнее, изворотливее. Я превосхожу его, осознаю это, прячусь, играю… но в то же время вижу, что он тоже играет. Пусть неумело старается выстроить из себя что-то похожее на человека, но я вижу только маску, метания из угла в угол, какие-то несогласованные действия и слова, но ничего сколько-нибудь настоящего.

— Нет. Я о другом…

— Хочешь знать о смерти? — взгляд Руты смягчился, как будто она долго ждала нужного ответа и, наконец, до собеседника дошло понимание истинной цели разговора, — хм… первый раз меня трясло. Я плохо представляла, что я делаю и зачем. Я знала, что эта тварь совершила много такого, за что её стоило не просто убить, а мучительно терзать в течение нескольких месяцев или даже лет. Но мои ограничители на тот момент были еще очень сильны. Боль, страх и ненависть заставляли подчиняться обстоятельствам. Поэтому убийство было для меня чем-то диким. Но потом, когда я поняла, что она не дышит и больше никогда не встанет, почему-то не почувствовала угрызений совести. Ничего.

Просто пустота. Я так хотела её смерти, я настолько сильно хотела убить её, это оправданное желание просто не могло не вырваться из-под контроля. Таких чувств у меня не возникало, когда она просто мешала Нашему Величеству. Но в тот момент, когда она затронула лично меня, я поняла, что не остановлюсь, пока эта сволочь не перестанет ступать своими грязными ногами по этой земле. А дальше… дальше просто стало легче… убить и убить, просто потому что она или он не достойны жизни… — Цеса запнулась.

Смерть другого человека не вызывала у неё каких-либо эмоций, чувство вины постепенно угасло. Но вот разброс в половых контактах, необходимость жертвовать собственным телом ради достижения какой-то определенной цели до сих пор порождали в ней бурю негодования.

— Почему ты остановилась? — проницательность Руты была как всегда на высоте, поэтому что-то умалчивать было бессмысленно.

— Я… не могу перешагнуть через себя и смириться с… в общем, я чувствую себя грязной.

Не могу отмыться, стараюсь не думать о них, забыть, но каждый раз вспоминаю, и меня передергивает. А еще отвращение к себе и страх. Мало ли с кем он был до меня. Они как будто стекают по мне, липкие, потные… — Цеса почувствовала, как по телу побежали мурашки, её передернуло.

— Понимаю. Переживала нечто подобное. Поверь мне, все пройдет, когда их место займет некто особенный. Как бы банально это ни звучало. Хотя отмыться поле Шерритона будет сложно. Особенно, когда Натали узнает. — Рута злорадно усмехнулась, — Я бы его после этого так просто не оставила в покое.

— Ты про тупорылую обезьяну? — Цеса тоже не смогла сдержать смешок. — О, да! Вот как раз эта история веселит меня пока сильнее всего! Надо видеть её рожу, когда она пытается со мной вежливо поздороваться, догадывается, сука, но молчит. Ты не представляешь, какое это удовольствие смотреть на её перекошенное лицо и про себя вспоминать, как её драгоценное чадо кувыркается со мной в постели. А Хлоя, так это вообще песня!

— Они, кстати, тайно обвенчались. Ты в курсе? — Рута с опаской посмотрела на Цесу, видимо, уловив резкую смену настроения. Конечно, ведьма знала об этом, и, как это ни прискорбно, чувствовала себя побежденной и оплеванной. Казалось бы, не было никаких предпосылок для такого морального самоуничижения. Но она все равно не могла отстраниться от этого глупого состояния, присущего разве что малолетним дурочкам, чья жизнь рушится каждый раз после окончания недельного романа.

— В курсе. Уже пару месяцев как в курсе. И даже, можно сказать, присутствовала.

Инкогнито, конечно. — Ну, разве могла всезнающая ведьма пропустить такое радостное событие? Разве могла она оставить его без внимания и определенной шалости? Конечно же, нет! Цеса с ехидной ухмылкой вспомнила тот фееричный день, безвкусное платье невесты, самодовольного жирного индюка, то есть жениха, и свой свадебный подарок.

— Что ты сделала? Колись! Я знаю этот взгляд шальной! — Рута моментально поняла, что замышленная Цесой гадость удалась. — Воздействие? Медленный яд? Что?! — поверенную даже трясло от нетерпения, что нимало удивило Цесу.

— Почему тебя это так интересует?

— О, ты не представляешь, как они достали меня всей своей омерзительной компанией! Я так ждала момента, когда кто-то отважится нагадить им хорошенько без приказа Користана! Что ты сделала? — глаза Руты горели, её маниакальное стремление узнать смысл той заковыристой гадости, на которую отважилась Цеса, было прямо-таки ощутимым.

Ведьма загадочно улыбалась, вспоминая тайную церемонию, и думала о том, что, возможно, слишком жестоко обошлась с молодой четой.

* * *

Какая мерзость, твою мать. Ну, неужели нельзя было одеться приличнее? Зачем ты натянула на свою пузатую фигурку этот балахон непонятного цвета? Ты, правда, считаешь, что он цвета топленого молока? По-моему, он просто прокуренный, или грязно-белый, но никак не праздничный. У тебя же праздник, правильно понимаю?

Свадьба, гори она синим пламенем! А ты выглядишь, как покерная шлюха, изображающая невинность в нестиранном пододеяльнике.

О, нет! Что это? Это жених? Это не жених, это гадость какая-то. Ну, он же не толстый, почему он сейчас выглядит как обрюзгшее чмо? О, боги! Глаза, мои глаза!

Большего оскорбления мой взгляд еще не видел! И они еще при этом улыбаются.

Два идиота, чему вы радуетесь? Тому, что ваши мысли и действия искусно контролируются какой-то тварью? Джером, очнись, это же не ты! Ты же бунтарь!

Неужели тебе нравится вести себя так? Быть примерным мужем какой-то пузатой двуличной прихлебательницы твоей эгоистичной мамаши? Они тебя ломают, ты понимаешь? Ты всю оставшуюся жизнь будешь жить теперь с двумя мамами, ты станешь психом, невротиком и имбецилом в конечном итоге! Если бы я могла сейчас выйти отсюда, я бы хорошенько надавала тебе по жирной щетинистой роже твоей тупорылой!

Так, а это у нас кто? А, ну, конечно, без мамаши тут не обойдется. Ей же очень надо получить доступ к королевской казне. Давай, поцелуй её, обними, невестку родненькую.

Пусть толстая, неуклюжая, неухоженная, старая, эдакое задрипанное чмо, зато с ключиком от хранилища ценных бумаг! Блин, родному сыну такую свинью подложить!

Что вообще творится с этим миром?! Тебе совсем плевать на его мнение? Ты его вообще знаешь? Говорила с ним хоть раз нормально, по-человечески? Или только мозг насиловать умеешь? Не ходи туда, не делай то, не общайся с тем… тьфу! Пульнуть бы в тебя каким-нибудь проклятьем… хотя, это позже.

Как мило! Они обо мне говорят в такой знаменательный день! Вы, суки, даже романтическое мероприятие не можете пережить без ядовитых высказываний в чужой адрес?! Да знаю я о себе все! Это уже не актуально, честное слово! Кто я?! Остроумно, конечно, возьму на вооружение, но если я — вонь подрейтузная, то у твоего благоверного в этих самых рейтузах никогда на тебя ничего не поднимется в жизни! Упс… извини, не хотела так сильно, но что же поделать, придется тебе жить с евнухом. Хотя, нет, с постоянным осознанием многочисленных адюльтеров. Наслаждайся, милочка!

Ах, да! Чуть было не забыла! Не хотелось говорить вам гадостей, но вы так сияете от притворного счастья, что удержаться просто невозможно! Ваше совместное «да» станет самым главным разочарованием вашей жизни. Да будет так!

Глава 40

Девушка в васильковом платье весело перешагивала через небольшие лужи, нарисованные послеполуденным дождиком на серой мостовой. В озорных кудряшках запуталась синяя ленточка, завитушкой спадая на загорелую спину, а в правой руке болталась корзинка со свежими полевыми цветами. Головки ирисов, дельфиниумов, колокольчиков, лютиков и маков приветливо выглядывали из-за плетеной стеночки.

Остывшее солнце, умытое легким дождичком, поблескивало на выгоревших каштановых волосах, щекотало раскрасневшиеся щеки и заставляло прохожую щуриться и улыбаться.

Беззаботная девушка со сверкающими зелеными глазами, летящее яркое платье, непослушная ленточка и разноцветные бутоны создавали настолько гармоничную картину, что прохожие невольно улыбались и оборачивались ей вслед. Казалось, что-то необыкновенное, что-то радостное и по-детски фантазийное прошлось по улице вслед за этой примечательной цветочницей.

Она никого не оставляла без внимания, собирая букетики, как для детей, так и для взрослых дядей. Первые с улыбкой убегали к маме похвалиться маленьким чудом, а вторые еще долго смотрели вслед незнакомке или одаривали её громогласными комплиментами. Почти все. Кроме одного.

В середине улицы девушка вынуждена была остановиться прямо на дороге, чтобы одарить букетом хозяйку фруктовой палатки. Поставив корзинку на край прилавка, и придерживая её коленом, цветочница достала маки и лютики, придирчиво выбирая цвета в тон ярких желто-красных яблок. Естественно такая поза не была удобной ни для неё, ни для прохожих, особенно для тех, кто перманентно находился в дурном настроении.

Высокий мужчина со злобным прищуром коричневых глаз и косматой бородой относился как раз к такой категории людей. Проходя мимо девушки, он нарочно толкнул её, проворчав при этом что-то оскорбительное про филейные части тела. Цветочница потеряла равновесие и готова была упасть, но на удивление быстро сгруппировалась. При этом еще умудрилась показать отменную реакцию, на лету поймав падающую корзину и не уронив ни одно цветка.

— Прошу прощения… — тоненький извиняющийся голосок долетел до слуха неотесанного грубияна, но остался без ответа.

— Не обращай внимания, милочка. Это Плотник. Он гробовщик, а потому всегда угрюм. — Проговорила хозяйка, помогая девушке поставить корзинку на прилавок.

Цветочница скромно промолчала и задумчиво посмотрела вслед бородатому мужчине.

Его фигура грузно передвигалась по мостовой, прихрамывая на левую ногу. Правое плечо было слегка смещено вверх, а рука висела неестественно ровно. Практически лысая голова совсем не сочеталась с буйной растительностью на лице, открывая еще один явный недостаток — ополовиненное ухо. Издалека казалось, что мужчина не только работает с деревом, но и сам вырублен из какой-то очень твердой породы.

— Люди разные. — Девушка тихонько пожала плечами, с милой улыбкой передавая букет хозяйке. — Всего Вам доброго!

Цветочница легким шагом направилась дальше по мостовой. Васильковое платье взлетало вместе с порывами легкого ветра, вторя беззаботной походке, а непослушные кудри бережно обвивали синюю ленточку. Девушка поравнялась с мастерской гробовщика, которая являлась пристройкой к таверне под названием «Плотник». Немного помедлив перед входом, она все-таки решилась зайти внутрь и предложить свои услуги. Она глубоко вздохнула, выпрямила спину и смело шагнула в мастерскую грубияна.

— Доброго дня! — внутри было пусто. Посередине стоял огромный рабочий стол, справа были сложены массивные доски, а слева у стены красовались два новеньких добротно сколоченных гроба. Прямо напротив цветочницы зияла черным проходом открытая дверь, из которой послышался недовольный рык.

— Не хотите ли купить букет свежих цветов? — снова проговорила девушка в пустоту, с опаской оглядываясь по сторонам. Из дверного проема показался бородатый мужчина.

Увидев девушку, он самодовольно улыбнулся и вынул изо рта огромную зубочистку.

Опершись на дверной косяк, гробовщик сложил руки на груди.

— Хочу. — Неожиданно пробасил мужчина. Девушка слегка расслабилась и выдавила из себя дружелюбную улыбку. — Погодь, только в жилую сбегаю за монеткой.

Мужчина скрылся в темноте проема. Цветочница сделала несколько неуверенных шагов вглубь помещения, продолжая осматриваться. С потолка свисали молотки и коробочки с гвоздями. На углу стола слева примостились стамеска и пила. Другие инструменты, видимо, были спрятаны от глаз впечатлительных посетителей.

Изучая обстановку мастерской, девушка отвлеклась и погрузилась в свои мысли, а потому не услышала, как гробовщик вошел в дверь позади неё. Мужчина резко замахнулся той самой прямой рукой и с разворота ударил цветочницу по спине. Хрупкое тело прогнулось и отлетело на пару метров. Падая, девушка неудачно ударилась головой о край стола и потеряла сознание.

Плотник поднял рукав и отстегнул от предплечья деревянную биту. После этого он выглянул на улицу, удостоверился, что случайных свидетелей этому происшествию не было, и запер дверь мастерской на ключ. Прикинув размеры тела и гробов у стены, он выбрал ящик поменьше, положил его на пол и перенес в него девушку. Потом мужчина крикнул что-то невнятное в темноту проема, а сам начал на совесть заколачивать крышку гроба. Через несколько минут к таверне подъехала телега, и толстый потный дяденька помог Плотнику вынести груз из мастерской. Никто из прохожих не обратил на это внимание, поскольку похожие картины они наблюдали каждый день. «Что поделать?

Издержки профессии», пожимали плечами соседи и проходили мимо. Телега со скрипом отъехала от таверны, а через какое-то время миновала южные ворота, направившись по дороге к погребальным кострищам.

Цеса очнулась от внушительного толчка. Как будто кто-то взял и с силой перевел её из лежачего положения в стоячее, при этом ощутимо приложив лбом о какую-то деревяшку.

Открыв глаза, она не сразу поняла, в какую тесную коморку её занесло. Но, привыкнув к темноте и резким узким полоскам света, ведьма начала осознавать себя внутри какого-то деревянного ящика. И только потом вспомнила события, предшествовавшие потере сознания.

— Вот сука! — прошипела Цеса, ощупывая плотно сколоченные доски. Поняв, что её запаковали на совесть, ведьма даже не стала кричать и паниковать, несмотря на то, что именного этого ей и хотелось.

Вместо ненужных истерик, она начала экономить воздух и прислушиваться к происходящему за стенами её нового обиталища. Снаружи слышались два мужских голоса. Один размеренный и басовитый, а второй быстрый и запинающийся. Руководитель и прихлебатель.

— Кто там сегодня? — деловито проговорил второй.

— Да какая разница? Нас с тобой порешить хотят! Некогда разбираться. Случайный прохожий. — Отрезал первый.

— И что мы будем делать?

— Что, что? Избавляться.

— Опять копать? — обреченный вздох второго навел ведьму на мысль о том, что работать руками ему приходится чаще, чем головой.

— Да не! Я думаю, сожжем. Чтоб не придраться. Кажись, это та самая.

Послышался треск ломающихся под грузными шагами веток.

Перемежая короткие вздохи с обрывочными мыслями о спасении, Цеса пыталась судорожно сообразить, как ей выбраться из этого незавидного положения. Вариант с взрывной волной, пришедший в голову первым, был сразу же отметен. Слишком велика опасность того, что ведьма покалечит сама себя. Выбить крышку руками или ногами вряд ли получится, даже при наличии определенной физической подготовки. Сознание ведьмы металось в закупоренном пространстве, нервно исследуя все возможные лазейки для выхода из затруднений. Напряжение и боль в голове сказывались на Цесе не лучшим образом — глаза постепенно застилала пелена, а в ушах уже слышался отдаленный звон приближающегося обморока.

— Погоди. Давай, что ли перекурим. Уж никуда не торопимся. — Несказанное счастье осветило загнанную в угол ведьму. Она мысленно вознесла хвалу тупости прихлебателя и в ускоренном темпе начала продумывать план побега.

— А давай! — Плотник по-мужицки рубанул рукой воздух. Послышалось кряхтение, треск искры и смачное причмокивание.

«Давай, Цеса, думай! Это всего лишь дерево!».

Быстро иссушить его или вымочить не получится. Цеса прекрасно понимала, что для того, чтобы выбраться, у неё есть не больше пяти минут. Потом будет гораздо сложнее.

Единственный способ справиться с гробом — поджечь его. Но не так, как собираются делать те умники снаружи, а аккуратно, так, чтобы тление задело только края крышки.

Цеса сконцентрировалась, насколько это было возможно, собралась с силами и высекла из большого и среднего пальцев искру. Резкий сполох осветил темноту и заставил ведьму слегка зажмуриться и полюбоваться яркими кругами перед глазами. Глубоко вздохнув, она подула на правую руку, отчего кончики пальцев защекотало и окрасило в ярко красный цвет. Цеса провела выпрямленной ладонью по стыку между крышкой гроба и его стенкой.

Запахло паленым деревом. С областью вокруг головы и до бедер она справилась легко, но вот добраться до ног было проблематично.

Сосредоточившись на прожигании дерева, ведьма упустила тот момент, когда перекур закончился, и гробовщики приступили к делу. Неожиданно её подкинуло и перевернуло, отчего раскаленные кончики пальцев скользнули по крышке, оставив на ней ровный черный след. Но и это было Цесе на руку. Пока её несли, она смогла слегка сползти ниже и прожечь гроб внизу, завершив спасительный пятиугольник. Ровные полосы чернели внушительными углублениями, и ведьма уже практически не сомневалась в том, что ей удастся спастись.

Цеса выжидала. Когда гроб снова опустили на землю, она уже готова была к решающему толчку. Плотник приказал исполнителю поджигать бревна, а ведьма в это время старательно гасила его искру.

— Сигида, мать твою, что ты телишься?! Поджигай! — нервничал хамоватый мужик и пытался вырвать из рук второго искру.

— Не работает… — пытался оправдаться исполнитель.

— Голова у тебя не работает!

В этот момент крышка гроба с треском вылетела и очень символично приземлилась прямо на макушку несчастного Сигиды. Плотник, подтверждая свое армейское прошлое, быстро сгруппировался и вытащил из ножен на поясе короткий клинок. Ведьме хватило пару секунд, чтобы понять, что клиент не собирается бросаться на неё с ножом, а скорее планирует метнуть его в голову неудавшейся покойницы. Цеса сориентировалась моментально, выпрыгнула из гроба и прикрылась его днищем. Нож вонзился в дерево с другой стороны, отчего ведьму весьма ощутимо пошатнуло. Судорожно оглядываясь по сторонам, она искала что-либо, чем можно вывести из боя этого мясника. Очень кстати справа от неё оказалась заостренная дубина, оставалось найти где-нибудь силу и хорошо прицелиться.

Опыт высасывания физической составляющей у неё уже был, поэтому Цесе не составило труда вытянуть из Плотника достаточную для броска энергию. Схватив дубину, ведьма наугад метнула её туда, где должен был стоять мужчина, и услышала сдавленный рев. Острие воткнулось аккурат под правую лопатку. Цеса выглянула из-за стенки гроба, дабы оценить плоды своих усилий. Плотник лежал на животе, левой рукой пытаясь дотянуться до застрявшего в спине кола. В голове ведьмы моментально выстроилась цепочка. Плотник повернулся спиной к противнику, значит, собирался бежать к телеге.

Либо не рассчитывал на такой поворот событий, либо там припрятано более подходящее для такого случая оружие. В любом случае, Цеса дала ему ровно две минуты на реабилитацию, решив для начала вывести из боя талантливую личность.

Краем глаза ведьма успела заметить, что Сигида встал и даже начал двигаться в её сторону с самыми гнусными намерениями. Она перевернула гроб днищем к себе, вытащила нож и попыталась максимально быстро преодолеть расстояние между ними.

Однако не учла тот момент, что память этого экземпляра о боевых действиях и защите от врагов еще свежа. Путы на ногах поначалу остановили её, но после нескольких манипуляций с Талантом и выставления барьерного поля, Цеса все-таки смогла вырваться и добраться до противника. Сигида явно не ожидал увидеть перед собой превосходящего противника, а уж тем более не рассчитывал он на то, что его воздействие так быстро перешагнут. Пока он искал другой выход и пытался остановить ведьму на полпути, тараня её барьер всеми силами, Цесе оставалось сделать всего один прыжок в его сторону.

Мысленно поблагодарив Джога за его настойчивость в пытках и унижениях, ведьма рывком преодолела защиту противника, на ходу перехватив рукоять клинка двумя руками.

Всадив лезвие в пухлый живот исполнителя, она резко дернула его вверх, благо сил на это еще хватало. Расширенные глаза Сигиды с удивлением следили за тем, как расходится брюшная полость, оголяя свое содержимое отвратительного вида, а потом исполнитель рухнул навзничь и больше не подавал признаков жизни. Внутренности картинно расплылись по зеленой траве, заставив впечатлительную Цесу быстро отвернуться и обратить внимание на второго клиента.

Плотник же в это время с невиданной прытью спешил к телеге, как и предполагала ведьма, за оружием. Кол из предплечья он предусмотрительно вытащил, оставив его на земле рядом с лужицей крови. Цеса с сожалением посмотрела на клинок, который вряд ли сможет помочь ей в деле сохранения жизни противника, и поменяла его на заостренную дубину. Дубль два получился чуть более метким, чем первый. Деревяшка воткнулась в левую ключицу, но не смогла, однако, остановить упорного мужика. Плотник с завидной стойкостью продолжал пробираться к телеге, не обращая внимания на торчащую из спины орясину. Как будто там действительно спрятался его шанс на чудесное спасение. Цеса чертыхнулась, думая о том, что нужно было целиться в ногу, и решила оставить безуспешные попытки справиться с заданием только физической силой.

Прикинув расстояние до объекта и скорость его передвижения, ведьма решила задействовать Талант. Цеса сделала упор на ноги, несколько движений руками, так, как будто наматывала на руку веревку, и начала формировать мертвую петлю. Благо рядом находился свежий покойник, который готов был поделиться энергией смерти. Правильно собранная и примененная к человеку, она лишала его всякой возможности двигаться и мыслить, накидывая неприступный купол на любые проявления жизни. Сигида был щедр на подношения, и Цеса быстро справилась с имитацией веревки. После этого она пустила мертвую петлю в путь на поиски достойной удушения жертвы. Плотник остановился в двух шагах от спасительной цели, обернулся и, все еще пытаясь сопротивляться, из последних сил двинулся в сторону ведьмы. Упершись ногами в землю, Цеса с усилием сдерживала упертого мужика, отчего её уверенность в победном исходе дела начинала предательски таять. Такой тяги к жизни и уничтожению её вражеских проявлений ведьма еще не встречала. Еще один виток отправился по назначению, опутав грудную клетку Плотника. Потом еще один. Взгляд клиента постепенно мутнел, глаза заволакивала серая пелена, превращая радужки человеческих глаз во взгляд мертвой рыбы. Цеса с ужасом наблюдала петлю в действии. Плотник постепенно серел, губы становились фиолетовыми.

Правая нога подогнулась первой, и клиент, нелепо изогнувшись, упал на землю, продолжая, тем не менее, скрести рыхлый грунт руками.

Ведьма держала его до тех пор, пока дородный мужик не перестал двигаться. Это был её первый опыт использования мертвой петли и нельзя сказать, что он был особо удачным.

Цеса чувствовала себя измотанной и плохо представляла себе, как доставит это полуживое недоразумение во дворец, учитывая тот факт, что петля требовала постоянной подпитки, а Сигида был уже безвозвратно мертв. Тем не менее, последний рывок совершить все же пришлось. Обойдя Плотника стороной, она заглянула в телегу, обнаружив там целый арсенал для устранения неугодных личностей: два меча, пояс метательных ножей, арбалет и молоток. Цеса освободила место для Плотника, спихнув набор колюще-режущих предметов на землю, после чего с огромным трудом затащила тело на износившиеся доски. Чтобы подстраховаться, она закрепила клиента с помощью мечей, с усилием воткнув их в его ключицы. Сигиду решено было оставить в неизменном виде на радость диким зверям, которые разберутся с ним гораздо быстрее, чем заметный огонь или жалкие остатки Таланта.

Накрыв серое тело Плотника покрывалом, которое до этого прятало оружейный склад, Цеса вооружилась парой метательных ножей, села на облучок и направила флегматичную лошадь обратно к южным воротам. Тело Сигиды прощально краснело внутренностями на краю полянки, куда ведьма приманила несколько санитаров леса, дабы быстрее замести следы.

Где-то на полпути азарт Цесы начал пропадать, возвращая её в жестокую реальность, меняя личность тренированного бойца на обычного человека. Ведьма, наконец, почувствовала резкую, ноющую боль в спине, и осознала, что справа над виском неприятно пощипывает запекшаяся кровь. Воскресив в памяти совсем не рыцарское поведение Плотника, она решила, что обошлась с ним крайне мягко. Подлый удар со спины был достоин, по её мнению, более жестокого наказания. Поразмыслив, она решила, что на прощание хорошенько пнет его отвратительную персону ногой, и продолжила проникаться жалостью к себе, невинной и оскорбленной до самого въезда в Славец.

В распахнутых настежь воротах нетерпеливо переминалась с копыта на копыто лошадь специального поверенного. Сам он что-то оживленно обсуждал со стражем, объясняя на пальцах какую-то только ему очевидную информацию. Завидев вдалеке знакомое васильковое платье, Аратим быстро вскочил в седло и галопом помчался навстречу ведьме.

— Твою мать! Где тебя носило? Я весь город на уши поднял! — оригинальное приветствие специального поверенного совсем немного смутило ведьму. Цеса устало взглянула на молодого человека, одернула изрядно потасканное окровавленное платье и слезла с облучка.

— Добрый день. Я гроб примеряла. Не подошел.

Аратим спешился и по привычке пристальным взглядом изучил последствия вылазки, прикоснувшись к подбородку и покрутив голову Цесы вправо-влево. Такая трогательная забота о чистоте её физиономии не раз наводила ведьму на мысли о присутствии какой-то психологической травмы у специального поверенного. Но пройтись сарказмом по этому пунктику ей было некогда — из ворот уже выезжал стражник. Аратим, видимо, умудрился договориться о подхвате.

— Переоденься. — Цеса вовремя успела поймать брошенную Аратимом сумку с её вещами.

— Платье слишком заметное.

Ведьма с сожалением осмотрела безвозвратно испорченный предмет туалета и скрылась за телегой, успев сменить наряд как раз к приезду стражника. Специальный поверенный в это время заглянул под полог, дабы осмотреть не до конца почившего клиента.

— Что с ним? — молодой человек брезгливо опустил ткань обратно на лицо Плотника.

— На нем мертвая петля. Думаю, до замка продержится. Потом начнет трепыхаться. — Цеса, натягивая брюки, вышла из-за телеги и тоже взглянула на плоды труда своих рук.

— Отлично. Телегу подвезти к входу в казематы. — Бросил Аратим, даже не взглянув на подъехавшего стражника. — Ты, — он повернулся к ведьме, — садись на лошадь. Поедешь со мной. Проведу тебя через подвалы.

С этими словами специальный поверенный быстро взобрался в седло. Цеса вздохнула, предвкушая очередное позорное путешествие верхом, и последовала его примеру.

Остаток пути они проделали молча. Выслушав напоследок несколько замечаний по заданию и туманные намеки на новое мероприятие, Цеса направилась в спальню зализывать раны.

Глава 41

Сигаретный дым извивался змейкой и струился по комнате по направлению к открытому окну. Цеса по обыкновению сидела на тумбочке, уместив ноги на кресле. Задумчиво рассматривая бокал с виски, наблюдая янтарные переливы и вдыхая привычный пшеничный аромат, она ждала прихода Аратима. Важный разговор, на который он намекал в течение последней недели, наконец, должен был состояться, и ведьме оставалось только гадать, какая же очередная безумная мысль забралась в голову специального поверенного.

Поднявшийся ветер шелестел шторами и в оглушающей тишине одиночной богато уставленной камеры шептал о свободе и неудержимости. Напряженное ожидание постепенно превращалось в спокойное принятие любой ситуации, которую изволит подкинуть Цесе затейница судьба. По нарастающему волнению ведьма поняла, что специальный поверенный уже близко. Она наполнила второй стакан, потушила сигарету и закрыла окно, готовясь встретить долгожданного гостя. За секунду до стука Цеса открыла дверь.

— По какому поводу праздник? — недовольно осведомился Аратим, узрев в руке ведьмы ополовиненный стакан.

— Беседа с тобой для меня всегда праздник. — Съязвила Цеса, приглашающим жестом указывая на вакантный бокал на столике.

— А я уже было подумал об одиночном заплыве… — специальный поверенный салютовал стаканом виски, устраиваясь на кушетке.

— Моя психика пока еще слишком стабильна для пития в одиночестве.

— Депрессия?

— Осознание тщетности существования. — Резюмировала Цеса обмен любезностями и предложила перейти к делу.

Аратим нахально извлек сигарету из портсигара ведьмы, лежавшем на краю кушетки, и слегка вздрогнул, когда табак с легким треском начал тлеть сам собой.

— Не благодари. — Самодовольно ухмыльнулась Цеса, наполняя свой стакан.

— Так. Начнем с Плотника. Что пошло не так? — Аратим озабоченно взглянул на ведьму.

Это был первый проблемный случай в её практике, и ему очень хотелось знать, где она могла совершить ошибку и что нужно корректировать в её обучении.

— Плотник оказался весьма осведомленным и несговорчивым малым. — Цеса размяла спину. — Он ждал меня. Даже заботливо заготовил гроб. Интересно, а если бы это была не я, а действительно какая-нибудь незадачливая продавщица цветов, он поступил бы с ней так же?

— Не сомневаюсь. — Серьезно ответствовал Аратим, доподлинно зная как минимум о двух незаконных захоронениях «незадачливых» девиц, которых угораздило заглянуть к Плотнику на огонек в это неподходящее время.

— В общем, Тима, облажалась не я. Кто-то слил ему информацию о готовящемся набеге, и парень успел основательно к нему подготовиться. — Ведьма старалась держать спину прямо, чтобы Аратим ненароком не заметил её контузии и не отправил к лекарю, ибо об этом визите сразу же узнают неугодные лица, сопоставят факты и плакали все её попытки реабилитироваться в глазах высшего общества.

— Снимай рубашку. — Не терпящим отказа тоном произнес специальный поверенный.

Цеса напряглась. Ну, конечно же, разве могло укрыться от всезнающего Аратима странное поведение ведьмы? Разве мог он оставить без внимания неуместную анестезию и неестественно выпрямленную спину? Весьма неосмотрительно было с её стороны предполагать, что данное обстоятельство останется незамеченным.

— Зачем? — тем не менее, Цеса решила не сдаваться без боя.

— Я очень не люблю, когда меня держат за дурака. Но спишу это на болевой синдром.

Снимай рубашку. — Ведьма упорно не двигалась. — Пожалуйста. — С нажимом продолжил Аратим.

Цеса медленно потянула края рубашки вверх, старясь не выдать тех неприятных ощущений, которые заставляли её морщиться от боли. Аратим быстро подошел к ведьме, поставил стакан на тумбу и, бесцеремонно оголив спину девушки, слегка присвистнул.

Под лопатками синел внушительный след от удара.

— Чем это он тебя?

— Дубиной какой-то. Знаешь, как-то не было времени приметить. — Съязвила Цеса, шипя от боли, чувствуя, как Аратим прощупывает ушиб и оценивает степень нанесенного ущерба.

— В лазарет на перевязку. — Резюмировал специальный поверенный и аккуратно опустил рубашку.

— Даже не заикайся об этом. Как только я там появлюсь, весь двор через полчаса будет знать, что Цесу кто-то оприходовал дубиной. Само пройдет. — Ведьма поморщилась и налила себе очередной стакан анестезии.

— С другой стороны ты права. Прибегнем к помощи Джога. У него огромный опыт по этой части.

Цеса украдкой с огромным облегчением вздохнула. Хотя тот странный факт, что специальный поверенный не стал настаивать на своем, поселил в ней некие сомнения, все же отсутствие необходимости отпираться от посещения лазарета было весомым плюсом.

Специальный поверенный вернулся на место и опять самым наглым образом воспользовался услугами портсигара Цесы. Ведьма, наблюдая за таким несвойственным стальному типу поведением, готова была подумать, что Аратим нервничает.

— Значит, ты утверждаешь, что он знал о твоем приходе… — протянул собеседник, удобнее устраиваясь на кушетке.

— Не о моем. О приходе некой мамзель, которая имеет весьма неблаговидные намерения.

У меня сложилось впечатление, что он готовился к визиту обычного человека. Если бы он точно знал, что приду именно я и адекватно оценивал риск от встречи со мной, он подготовился бы намного тщательнее. Но он был полностью уверен, что один неожиданный и тяжелый удар, а потом и заколоченный гроб упокоят меня с миром.

Другими словами, серьезно меня недооценивал.

— Значит, так? — Аратим улыбнулся каким-то своим мыслям. — Сейчас я поведаю тебе одну занимательную вещь. А ты слушай внимательно и связывай события между собой.

Не далее, как позавчера, я имел удовольствие беседовать с нашим добрым другом Джогом, обсуждая детали мероприятия, связанные с Плотником. Происходило все это на уже известной тебе черешневой полянке…

— Я же предупреждала тебя, что место не безопасное! — возмутилась Цеса чуть громче, чем хотела.

— Я помню. — Терпеливо ответил Аратим, продолжая рассказ. — Так вот мы решили проверить, насколько оно стало небезопасным. Мы умышленно не называли имен, ограничиваясь местоимениями. В обсуждении фигурировала некто «она», которых у нас достаточно даже в страже, Плотник и предположительное время действия. А также мельком прозвучала наша «цветочная» легенда…

— После этого я трижды видела прогуливающихся в одно и то же время Джерома и Хлою.

А потом и они увидели меня в несвойственном моему обычному стилю голубеньком платьице…

— Но ни тот, ни другая не знают о твоем Таланте. Знает правящая верхушка вместе со мной и Джогом. Но мы не имеем право нарушить присягу Его Величеству и разгласить тайну. Посему все остальные подозревают тебя в причастности к некоторым последним событиям, но не предполагают твоего истинного назначения. Именно поэтому Плотник ждал обычную девушку, которая ни разу не была уличена в применении Таланта, а, следовательно, может быть устранена без шума. Это ему и передали.

— А тот факт, что я нахожусь здесь живая и практически невредимая, сеет сомнения в их неокрепших умах…

— И дает тебе преимущество в виде драгоценного времени, которое нам сейчас очень необходимо. — Резюмировал Аратим.

— Короче, ты опять меня подставил. — Разочарованно констатировала Цеса, отворачиваясь к окну.

— Неслыханная наглость. Во-первых, я был на подхвате. Во-вторых, мы с тобой прекрасно знаем, что сшибить тебя с ног, лишить сознания, а потом запечатать в гроб — еще не значит справиться с тобой. В-третьих, теперь мы понимаем, что на тебя официально объявлена охота. А, в-четвертых, мы выиграли время. — Довольный результатом, Аратим напрашивался на грубость, но Цеса была не в состоянии спорить с зазнавшимся специальным поверенным. Поэтому в очередной раз приняла очевидное предательство, как данность, и продолжила опустошать бутылку с виски.

— Зачем мне нужно это хваленое время?

— Затем, что тебе предстоит подготовиться к очень ответственному мероприятию. — Аратим мгновенно собрался и напрягся, что не ускользнуло от ведьмы. Она с интересом обернулась на молодого человека, ожидая оглашения приговора.

— Боюсь подумать…

— Я введу тебя в суть дела, если позволишь. — Цеса слегка поклонилась, выражая свое благосклонное разрешение. — Знаешь ли, за время правления династии Станов, при дворе сложилась одна очень полезная традиция. Мы всегда пристально наблюдали за развитием быта и нравов королевской свиты, принимали посильное участие в их жизни, всячески поощряли и подталкивали их к самосовершенствованию. — Ведьма ехидно улыбнулась. — Дело в том, что королевская свита обычно формируется очень тщательно, но периодически, я бы даже сказал, систематически… — Аратим картинно задумался. — Хотя нет, даже исторически сложилось так, что в ней оказываются случайные люди, которые попадают сюда по чьей-то протекции или же умело пользуются расположением не всегда адекватных монархов или же просто просачиваются и очень хитро ассимилируются.

Потом эти, с позволения сказать, господа, начинают борзеть, почему-то приобретают уверенность в том, что они умнее, талантливее, да и вообще во всех смыслах достойнее существующего короля. Это есть, было и будет всегда. Именно поэтому среди Користанов, Вилестанов и прочих — станов родилась одна очень необычная традиция, которая передается из поколения в поколение. Дело в том, что с помощью своих поверенных они определяют момент, когда ситуация при дворе накаляется до предела, и проводят так называемую зачистку. Это мероприятие призвано уничтожить всех, кто каким-либо образом мешает качественному и спокойному управлению вверенной Нашему Величеству территорией.

Цеса очень хотела задать закономерный и интересующий её вопрос, что грамотно и быстро уловил Аратим, предвосхитив момент.

— Почему именно уничтожить, спросишь ты. Такая практика была выработана опытным путем. Их пытались ссылать, заключать, изгонять, запрещать въезд в государство и прочее.

Но эти хитренькие личности за годы обитания при дворе очень быстро обрастали связями, должниками, любовниками, детьми, в общем, укоренялись, как могли. А потом все эти прихлебатели стремились занять пустующую нишу и продолжить начинание своих предшественников. Ибо видели, как хорошо жилось им, и стремились обеспечить и себе сытую и яркую жизнь, находясь в полной уверенности, что с ними такого не случится.

Наилучшие результаты дал именно метод вырезания этого гнилого поголовья скотов.

После зачистки, как правило, уже никто не совался в эти дебри. Двор продолжал спокойное существование на протяжении нескольких лет. А потом порочный круг начинал вырисовываться заново. И так раз за разом. Последнюю зачистку проводили пятнадцать лет назад. Можешь лицезреть сама, что проросло на выкошенном поле.

Цеса понимала, к чему ведет Аратим. В таком ответственном деле без Таланта не обойтись. К сожалению, она пока еще плохо себе представляла, что в действительности означает незамысловатое слово «зачистка» в понимании Его Величества и специального поверенного.

— Ну, что я могу сказать. Весьма познавательно. Очень правильная и мудрая традиция.

Что требуется от меня?

— Ты выбрана главным действующим лицом предстоящего мероприятия. Ты проведешь эту зачистку. — Цеса даже не могла двинуться от сковавшего её шока и удивления. — Натали, Сэльма, Хлоя, Джером, Мария, Валента. Вполне возможно, что список в скором времени пополнится еще двумя людьми. Но это пока под вопросом.

В комнате воцарилась тишина. Цеса с ужасом осознавала возложенную на неё задачу и ощущала, как растет в её душе сопротивление. Да, они не самые лучшие люди на этой земле. Да, они подставляли и убивали других людей, возможно, даже невинных. Да, они находятся в сговоре против Его Величества и строят коварные планы. И, да, они угрожают здоровью и жизни самой Цесы. Но в её голове никогда не возникала мысль о том, чтобы убить их всех. Пригрозить, припугнуть, проклясть, но не уничтожить. Она общалась с ними, делилась каким-то мыслями, спорила, притворялась подругой, но все это было не больше чем дворцовой игрой, обычные интриги обычного королевского двора. В её понимании вся эта фантасмагория не представляла какой-либо реальной опасности для правящей династии. А, следовательно, не имело и смысла лишать жизни эту пусть и мерзкую, но совершенно безобидную группу людей.

— Нет, Аратим. Я не могу этого сделать. — Наконец выдавила из себя Цеса, чувствуя, что ситуация вышла из-под контроля. Она слишком заигралась в мнимое правосудие, слишком сжилась с этой ролью, слишком быстро забыла о себе, стремясь преуспеть в борьбе за жизнь.

— Прости, милая, но это приказ. Ты не просто можешь, ты это сделаешь. — Спокойная уверенность Аратима еще больше раздражала ведьму. Её в корне не устраивал тот факт, что какой-то самодовольный хлыщ рассказывает ей, что она может, а чего нет. Управляет её жизнью, её действиями, лепит из неё бездумную коллекционную куклу — убийцу, почетное место которой впоследствии займет другая, более подходящая под обстоятельства партия.

— Нет, Аратим! Я не буду убивать их! — отчаяние Цесы вышло из-под контроля и превратилось в закономерный крик.

— Почему? — издевательски поинтересовался специальный поверенный.

— Твою мать! Да потому, что убить одного действительно виновного человека, о чьих преступлениях ты доподлинно знаешь — это одно. А массовая зачистка — это уже просто бойня! Я не могу! Это не про меня, понимаешь?! Убить пять женщин. Ты в своем уме?!

— Не про тебя? — Аратим недобро покосился на Цесу.

— Я не убийца!

Аратим глубоко вздохнул, пытаясь унять гнев. Он ожидал, что все пройдет без лишних сцен, и даже полагал, что боец однозначно готов к оглашению решающего задания.

Реагировать на внезапное и очень сильное сопротивление специальный поверенный был не расположен.

— А, не ты ли, дорогая моя, всадила нож в горло Принцессы Арно? Наверное, это был кто-то другой. Но не ты. Определенно, не ты. — Издевательским тоном начал Аратим, изобразив притворную задумчивость.

— Она извращенно убивала людей!.. — оправдание Цесы звучало тускло и неубедительно, и, что самое страшное, она сама прекрасно это понимала.

— И, конечно же, не ты подвесила на его собственных жилах Гоерга Карадиннера, навсегда оставив его калекой. Ах, да, и уж точно не ты испепелила троих любителей проституток. Не ты вырвала кадык из горла Димитра голыми руками… — продолжал расписывать прегрешения Цесы специальный поверенный.

— А ты бы хотел оставить живой компромат на Користана?.. — еще один жалкий незначительный писк против весомых аргументов.

— Не ты спустила с лестницы Нимаю.

— Она хотела отравить меня!..

— Не ты всадила дубовый кол в спину Плотника. Не ты вспорола брюхо Сигиде.

— Этих мерзавцев надо было еще при рождении утопить…

— Не ты кувыркалась с половиной двора, доставая информацию. Не ты травила, подставляла и отправляла на эшафот. Не ты проклинала, дурманила, создавала иллюзии, врала и предавала. Ты — браво, Цеса ди Гарвин. И чем скорее ты это поймешь, тем легче будет нам обоим в дальнейшем.

Даже несмотря на то, что ведьма тщетно пыталась оправдаться, она все же понимала, что во многом Аратим был прав. Она действительно все это делала. Но смириться с тем, что это и есть её истинное лицо не могла. Поэтому очень быстро нашла виноватого и приписала все эти заслуги ему, снимая с себя ответственность за свои действия. Так ей было легче. Так она избавлялась от доброй половины своих страхов и могла смело претендовать на прощение, поскольку твердо решила для себя, что действовала по принуждению.

— Ну, уж нет! Так просто у тебя это не выйдет! Это ты! Ты! Ты подставлял меня! Ты подстраивал мне те условия, при которых я вынуждена была убивать! Ты лишил меня нормальной жизни! Ты всеми силами убеждал меня в том, что я обязана что-то делать, чтобы выжить здесь! Ты связал меня этим треклятым договором! Это все ты!

Цеса на минуту потеряла контроль и позволила себе перейти на звенящий фальцет, который гулким эхом отдавался по коридору, оповещая всех мимо проходящих о том, что в семействе Аратима возникли неполадки. Специальный поверенный честно пытался сдерживать свой гнев, но тот факт, что ведьма, не скрываясь, начала порочить его светлое имя дурным голосом, вынудил его перейти к более весомым аргументам.

— Я лишь обозначал тебе цель. И ты на добровольных началах принимала мои указания.

Все остальное — твоя личная инициатива. Я не заставлял тебя умываться их кровью. Я не приказывал тебе убивать. Я не говорил тебе, что следует сделать с каждым клиентом. Все, что ты творила — это ты! Ты взрослая баба! Неужели до сих пор нельзя было понять, что за все свои действия ты несешь ответственность сама?! Никто не виноват в этом, кроме тебя!

А я лишь указал тебе верный путь. Я научил тебя быть лучшей. Я научил тебя думать и знать, на что ты способна. Я лишил тебя страха. Я вернул тебя к жизни.

— Это ты называешь жизнью?! Это?! — Цеса развела руками, демонстрируя ограниченное пространство комнаты, где каждая вещь напоминала ей о совершенных убийствах. — Это — говно, а не жизнь! Я вообще не понимаю, что я здесь делаю! И все благодаря тебе, великому учителю и знатоку! Так, знаешь что, пошел вон из моей комнаты! — ведьма распахнула дверь и приглашающим жестом побудила Аратима шагнуть за порог.

Проходящий мимо придворный, с интересом глянув на душераздирающую сцену, поспешил пройти мимо, ускорившись практически до бега.

Специальный поверенный с силой захлопнул дверь, отчего Цеса даже вздрогнула, ожидая следующего удара, коего к её огромному удивлению не последовало.

— Эта комната такая же твоя, как и моя! Еще одно слово и я разобью твою тупую голову об стену! Мне на хер не нужны твои угрызения совести! Ты делаешь ту работу, которую тебе поручают! Иначе сдохнешь! Ты проводишь зачистку, и это не обсуждается!

Подробные указания получишь позже. А пока продолжай действовать по обстановке. И не смей выдать себя! — Аратим сорвался на крик, что случалось с ним очень редко и только в моменты сильного расстройства. Цеса кипела от злости, но все же понимала, что любое возражение с её стороны сейчас равносильно самоубийству. Специальный поверенный находился в том состоянии, когда даже одна неправильная нотка в интонации могла привести к самым печальным последствиям.

Аратим распахнул дверь и быстро перешагнул через порог, чуть не сбив с ног очередного незадачливого прохожего. Цеса выдержала паузу и с оглушительным треском захлопнула вход в комнату. Ей просто необходимо было сказать последнее слово, как-то выразить свой протест и недовольство, пусть и отдаленным эхом, но чтобы он обязательно это услышал. Что могло быть лучше, чем безмолвный хлопок закрывающейся двери, которая впоследствии от греха подальше была заперта еще и на ключ?

Глава 42

Цеса стояла, прислонившись спиной к шпилю восточной башни, и наблюдала за тем, как медленно солнце опускается к горизонту, скудно просвечивая алыми лучами сквозь черные тучи, заволакивающие небо. Порывы ветра запутывались в кудрявых волосах ведьмы, обжигали холодом лицо и руки, заставляли поглубже зарыться в меховую куртку и прикрыть глаза. Серый каменный пол, испещренный многочисленными трещинами и прогалинами, тем не менее, навевал мысли о славных прошлых временах, когда с этих башен летели стрелы и копья, а крепкие стены выдерживали натиски врагов. Сейчас тут и там между камнями виднелись зеленые проростки, как яркое подтверждение того, что выход есть всегда, что даже среди развалин можно найти место для жизни и роста.

Наблюдая за тем, как сопротивляются порывам ветра молодые растения, Цеса вдруг подумала, что её философское настроение на данный момент совершенно не может обойтись без парочки — другой клубочков дыма.

Медленно затягиваясь сигаретой, она воскрешала свои детские воспоминания, когда жизнь в этой башне казалась ей пределом мечтания, когда белая каменная кладка и ярко светящиеся фигурные окна будоражили её воображение. Цеса всегда с нетерпением ждала праздников, потому что на дворцовой площади устраивали гуляния, и можно было взглянуть ближе на возвышающееся в центре города великолепие, прикоснуться к мечте.

На шпилях развевались синие флаги — цвет рода Станов, металлические покрытия сияли в лучах полуденного солнца и лесенкой спускался вниз белый камень, у подножия падая в объятья нежных вьющихся роз и клематисов, впадающих в зленное море королевского парка. Она любила смотреть наверх и представлять себе вид на город, на поля и перелески, ей казалось, что с восточной, самой высокой башни, можно даже увидеть море.

Цесу завораживали птицы, петляющие между флагами, набирающие высоту и кидающиеся вниз, парящие с расправленными крыльями. Она представляла себя стоящей на башне с хищным соколом на руке. И вот она здесь.

Былой восторг прошел очень быстро. Цеса смирилась с тем, что белый камень снаружи быстро становится серым внутри и очень искусно прикрывается гобеленами и картинами, чтобы не казаться таким уродливым. Объятья вьющихся ядовитых растений уже не казались такими привлекательными, как в детстве, да и с восточной башни совсем не видно моря, даже краешка, как она успела заметить сегодня. Может быть из-за непогоды, может из-за приближающейся грозы, но Цесе казалось, что даже воздух здесь был враждебным, ядовитым, дурманящим твое сознание, заставляя забыть себя, затягивая в липкую грязную пучину человеческих уродств и недостатков. Прошло около года, а она не продвинулась к своей цели ни на шаг, ведьма просто забыла, почему она здесь и для чего все это делает. Круговорот событий, постоянная смена лиц, но при этом одни и те же проблемы, разговоры, сплетни, игры на интерес. Они так лихо закрутили её в своем всепоглощающем жерле, что Цеса очень быстро стала его частью, вместо того, чтобы просто смотреть со стороны и не забывать о своем истинном пути.

Она ненавидела себя, потому что стала одной из тех, кого осуждала и презирала.

Пыталась убедить себя в том, что она не такая, как они, что участвует в этом спектакле вынужденно и не имеет никакого отношения к этой мастерской таксидермиста. Но правда была гораздо более ужасна — Цеса уже давно стала чуть ли не самым рьяным участником этой безобразной оргии и, просыпаясь, каждое утро в своей комнате в восточной башне, вовсе не думала о мести за смерть родителей и справедливости. Она выстраивала стратегию игры, продумывала, что, когда и кому скажет, где преподнесет информацию в невыгодном свете, кого слегка подставит, чтобы впоследствии его смели снежным комом всеобщего неодобрения, порицания и насмешек. Периодически шальное настроение сменялось приступами апатии и ненависти ко всему сущему, потом чувством вины за свое бездействие, за то, что она посмела забыть о своей цели, вся эта смесь заливалась алкоголем и забивалась обсуждением несостоятельности высшего общества, и все начиналось сначала. Бесконечные интриги, тренировки, задания, новые лица, старые прихлебатели и прочие досадные недоразумения создали вокруг Цесы практически непроницаемый кокон, они формировали её интересы, мысли, мировоззрения. Ведьма уже не знала, кому верить, что говорить, куда идти, если только это не касалось четко регламентированного плана действий на очередное поручение Его Величества. Не осталось ни желаний, ни стремлений, ни веры, ни надежды. Ничего, кроме смутного воспоминания о том, что где-то там, за горизонтом её нынешнего мира кроется нечто большее, чем представлено здесь, на пиршестве высшего света. Остановиться и подумать, взглянуть на все со стороны, как раньше, а, следовательно, выделить себе хотя бы пару часов одиночества на башне мечты.

Цеса смотрела вдаль, курила, вспоминала. Вспоминала не события, не действия и даже не людей. Вспоминала себя, тот огонь, ту бурю сопротивления, когда она точно знала, что говорит правду, заявляя Джерому: «Я не хочу быть на твоей стороне!». Воскрешала те чувства, которые испытывала, соглашаясь на сомнительную сделку с Аратимом, борясь с Джогом, подмазываясь к Хлое. Единственное, что держало её тогда — мысль о родителях, надежда на то, что она узнает имя, стремление отомстить, сначала, так уж и быть, научиться всему, но потом обязательно отомстить. Цеса заново выстраивала свою цель, собирала её по кусочкам, расставляла приоритеты, ломала сложившиеся стереотипы, из кучи отбросов выбирала бриллианты истины и заботливо укрывала их под маской придворной дамы. Снова и снова она пролистывала свое прошлое, анализировала настоящее, пыталась построить правильный вариант будущего, не затронув лишь самый дальний уголок своей памяти. Там в тишине и покое вечерних сумерек сидели у камина родители, и пили малиновый чай с шоколадным кексом, ожидая горемычную дочь с учебы.

Мысли роились в её голове, она понимала, что её решение и её игра — это лишь крошечная часть всеобщего маскарада, поскольку в стенах этого замка присутствуют люди, которые могут вклиниться в ровный ход её логических построек. При этом им будет совершенно наплевать на длину и тяжесть пути, который был проделан Цесой, и итогом которого явилось жуткое осознание того, что главный враг ведьмы — она сама. Она сама позволила себе забыть и запутаться. Сама погрузилась в этот гнилой водоворот, сама поставила под сомнение свои ощущения, начала принимать ложь за правду, срослась со своей маской. И только она теперь сможет сломать весь этот фарс, хотя бы внутри себя, вырвать с мясом то, что закрывало уродливой тенью истинную цель, пусть не сразу, постепенно, но она больше никогда не позволит себе сойти с пути.

Ветер со свистом промчался между шпилями, растрепал волосы, первые капли дождя упали на сигарету, дверь в башню со скрипом приоткрылась, приглашая Цесу вернуться в освещенный факелами коридор. Ведьма бросила прощальный взгляд на мрачное небо и поймала на своем лице неожиданный лучик солнца, вырвавшийся из плена серых туч.

Цеса родилась заново.

Комната Аратима вовсе не была похожа на казарму, как представлялось Цесе все это время. Запретная территория неизменно привлекала её внимание, заставляя рисовать в своем воображении разные варианты интерьера жилища специального поверенного, но каждый раз её фантазия останавливалась после комплектования жизненно необходимого набора стол — стул — кровать — шкаф. Дальше Цеса уже не могла себе представить, что еще может привнести в свое личное пространство замкнутый и сдержанный коллега по цеху.

Поэтому, переступив порог священной комнаты, была слегка удивлена, отметив в её обстановке весьма недурной вкус обитателя сего жилища.

Цеса протиснулась через потайной ход, которым до этого не пользовалась ни разу.

Первое её впечатление было слегка омрачено тем прискорбным фактом, что пришлось бороться с маскирующей дверь картиной. Бой получился неравный, и депрессивный пейзаж с одиноким деревом на зеленом холме немного пострадал, что, однако, никак не тронуло Аратима, пребывавшего в глубоких раздумьях в своей излюбленной позе.

Специальный поверенный вольготно растянулся на кровати, закинув руки за голову. Он слегка повернулся, смерил взглядом пострадавший холст и нарушительницу покоя и снова уставился в потолок. Цеса осмотрелась по сторонам: комната успокаивала. В ней хотелось остаться, улечься поудобнее на покрывале цвета шоколада и глубоко задуматься, глядя в молочно — белый потолок. Широкая кровать из белого дерева стояла прямо напротив окна, так что просыпающийся всегда видел небо, в это время года обычно серое и безрадостное, но летом чаще голубое, украшенное мягкими комочками белых облаков. Стекло не имело никаких украшений, было просто прозрачным, в то время как в других комнатах в моде был витраж и оконный рисунок. Изголовье кровати не было вычурным, скорее красивым, притягивающим взгляд, но не роскошным: из того же белого дерева были вырезаны переплетающиеся ветви и листья, росшие до середины стены.

Цеса сделала несколько несмелых шагов, предварительно откашлявшись, и подошла к стоящему слева платяному шкафу. Справа от неё по обеим сторонам от окна стояли библиотеки, между которыми очень удобно расположился рабочий стол с уютным мягким креслом.

— Что тебе нужно? — Аратим, сохраняя спокойствие и задумчивость, все так же о чем-то упорно размышлял, всем своим видом давая понять, что он не настроен на диалог.

Впрочем, это Цеса уже успела понять после нескольких безуспешных попыток достучаться до специального поверенного со стороны коридора. Заметив на себе несколько заинтересованных взглядов и уловив парочку издевательских смешков, ведьма решила прекратить провоцировать резонанс в рядах интеллектуальной молодежи. Вместо этого она ретировалась в свою комнату и откопала под слоем атласа потайной ход, о котором ей практически в день заселения рассказал Аратим.

Цеса перевела взгляд на висевшую на противоположной стене недорисованную карту мира огромных размеров, глубоко вздохнула, прикрыв глаза и, стараясь не выдать волнения, твердо ответила:

— Я хочу закончить эту игру. — Находившийся до этого момента в ступоре, специальный поверенный медленно повернулся, приподнявшись, оперся на локоть и пристально взглянул на Цесу. Учитывая обстоятельства, ведьма восприняла это как жест несказанного удивления и не стала отводить взгляд. Аратим пару минут безуспешно гипнотизировал ведьму, после чего резко встал с кровати и направился к столу.

— Что тебе нужно конкретно от меня? — специальный поверенный говорил тихо, тщательно подбирая слова, что Цеса также списала на последствия их громкой безобразной ссоры. Однако продолжать прения ведьма была не намерена, поэтому отвечала так же негромко и обстоятельно.

— Я хочу, чтобы ты считал наш договор исполненным. Я устала, Аратим. Запуталась. Я не могу больше нести эти оковы. Просто скажи мне это гребаное имя и все. Я клянусь тебе, что останусь на службе пожизненно, что не сбегу из дворца и никогда вас не предам. Если хочешь, мы заключим другой договор касательно этого, но сними с меня эти путы. Я так больше не могу… — Цеса тихонько подходила к столу, служившему опорой для смотрящего в черное грозовое небо специального поверенного. Аратим молчал. Ведьма аккуратно положила руку ему на плечо, стремясь слегка подкорректировать его настроение и подтолкнуть к нужному решению. Специальный поверенный вздрогнул, но остался безучастным, как камень. Пробиться ведьма так и не смогла, но руку на всякий случай не убрала, надеясь, что Аратим еще оттает.

— Есть одна проблема.

— Какая? — волнение очередной убийственной волной накатило на ведьму. Какая еще проблема? Сколько их еще будет? Когда это уже закончится? Что ей нужно сделать, чтобы добиться хотя бы эфемерной свободы?

— Я не могу тебя отпустить. — Прямой взгляд специального поверенного заставил Цесу напрячься. Она пыталась найти в голубых глазах хотя бы один намек, зацепку, которая позволит ей понять, что Аратим имеет ввиду, но не могла. Он по привычке взял её за подбородок. Это было позволено только ему, любой другой уже корчился бы на полу со сломанной рукой. — Я покажу тебе, и ты поймешь.

Аратим глубоко вздохнул. Цеса, понимая, что сейчас ей откроются некоторые события, которые до этого были покрыты тайной, также перевела дыхание и сняла защиту.

…Темная комната, чадящая сигарета и король за заваленным бумагами столом… избавься от ди Гарвин… его раздражает приказной тон, он не намерен убивать ценного бойца… солгать… договор, который он не может нарушить, ибо последствия непредсказуемы… исполни договор и убей её… он судорожно ищет выход, пытается выкроить время… новая ложь… отвечаешь за неё своей головой…

…король ходит по комнате… резкие шаги перемежаются повышенным тоном… он настроен решительно… ты перешел все пределы… я больше не стану это терпеть… она опасна, придворные недовольны… он готовит браво, а не благородную девицу на выданье… её должны опасаться… еще одна ложь, чтобы выгородить ди Гарвин… меня не волнует… холодный взгляд короля… он не хочет ссоры с братом, но и убивать друга тоже не хочет… пытается что-то скрыть за однотипными репликами… почему ты так за неё держишься… новая ложь… любишь — женись и увози отсюда… в свите только одна талантливая личность…

Цеса вынырнула из потока воспоминаний и, пытаясь прийти в себя, тупо уставилась на Аратима. За окном шел дождь, барабаня по металлической крыше восточной башни.

Стекло тряслось от раскатов грома, и редкие сполохи ветвистых молний освещали небо.

Ведьма присела на кресло, а Аратим стоял над ней подобно неприступной каменной скале. Он ждал хоть какой-то реакции, но Цесе понадобилось еще несколько минут, чтобы сложить мозаику в некое подобие цельной картинки. Тот факт, что Аратим получал по шапке за все её действия, не стал сюрпризом — об этом она догадывалась каждый раз, когда он срывал на ней зло, взращенное нравоучениями Користана. А вот его упорство в отстаивании интересов девушки вызвало в ней немалое удивление. Казалось бы, что проще, взял да и устроил ей несчастный случай. Нет же, спорил до последнего, выдумывал отговорки, лгал и изворачивался. И зачем ему действительно все это нужно было? Возможно, была доля истины в излияниях Джога по поводу его расположенности к скромной персоне Цесы ди Гарвин.

Осознание того, что её безоблачным существованием во дворце на протяжении года Цеса обязана специальному поверенному, не укладывалось у неё в голове. Естественно, после того, как на становление нового предполагаемого браво было положено столько сил, Аратим не захочет её отпускать, а уж тем более убивать. С другой стороны, что ожидать от Его Величества, если он узнает, что договор исполнен и можно без ущерба для брата устранить неугодную личность? Все будет зависеть только от его настроения, которое имеет свойство меняться практически молниеносно.

— То есть вот как? — наконец вымолвила Цеса. Специальный поверенный все так же наблюдал за тем, как усилившийся дождь ручейками стекает по стеклу.

— Как-то так. — Пожал плечами Аратим. Ведьма понимала, что очень многое он умолчал и показал ей только то, что даст определенный толчок к дальнейшим действиям и сформирует её мнение в нужном молодому человеку ключе. Но даже это понимание не смогло перекрыть странное чувство благодарности, которое неожиданно накрыло Цесу.

— Ну, что я могу сказать. Благодарю. — Голова Цесы была занята мыслями о том, как ей выкрутиться из сложившейся ситуации, что, конечно же, отразилось на способности ясно излагаться.

— Обращайся. — Аратим все еще ждал более адекватной реакции, поэтому так же не спешил высказывать свои предположения касательно их дальнейшего существования в стенах дворца.

Самым сложным для ведьмы оказалось признаться самой себе, что эта работа, как ни крути, ей нравится. Откинуть все сомнения и обвинения, полностью принять ответственность за свои действия и, наконец, сказать самой себе правду. Она уже успела понять, что удивительно быстро сжилась с образом придворного браво, и уже не отделяла себя от этой неожиданно свалившейся на неё профессии. Весь путь, который она прошла, все угрызения совести, мучения, тренировки и перелом собственных взглядов на жизнь — все это не могло закончиться так бесславно. Одно неоспоримо ценное качество она приобрела за время общения с Аратимом — она очень быстро научилась выбирать жизнь. И эта ситуация также не имела права стать исключением. Тем более что подписавшийся на фиктивный брак специальный поверенный вряд ли будет рад таким гостям в своем доме.

Да и что Цеса сможет сделать, если будет находиться вдали от этого чудного серпентария?

Значит, жизнь. Жизнь во дворце. Даже несмотря на предстоящую зачистку и её отношение к этому омерзительному мероприятию.

Растерянный взгляд зеленых глаз в мгновение ока превратился в решительный, что не ускользнуло от Аратима. Игра началась. Специальный поверенный слегка улыбнулся — его расчет вновь сработал. Он упустил только одну незначительную деталь. С этого момента он перестал являться единоличным владельцем ситуации.

— В свите Короля только одна талантливая личность… — протянула Цеса, пытаясь скорректировать пока еще расплывчатый план действий, вспыхнувший буквально за пару секунд. Аратим улыбнулся чуть шире — ход мыслей ведьмы ему нравился.

— Таковы правила.

— Я полагаю, мне стоит пообщаться с Лотием. — Цеса изогнула бровь, заговорщицки глядя снизу вверх на специального поверенного. Он присел перед ней, хитро заглянул в глаза и по привычке прикоснулся к подбородку. — Дай угадаю: молодец!

Аратим слегка покачал головой.

— Ты — мой шедевр!

Глава 43

Лотий представлял собой уникальную смесь высоких устремлений, скрытности и поиска смысла жизни. Периоды копания в себе чередовались у него с бешеной тягой донести до всех и каждого очередную цитату, извлеченную из философского трактата просветленной личности. С завидным постоянством он находил бриллианты истины среди ментального мусора, а потом орошал всех желающих крупицами самопознания и формулами устройства мира. Он всегда был тих и скромен и крайне редко демонстрировал что-то похожее на удивление или заинтересованность. Чаще всего он находился в состоянии глубокой увлеченности внутренним диалогом со своим ищущим смысл «я», мало обращая внимание на происходящее вокруг. Все свободное время он проводил за изучением материалов, которые смогли бы привести его заблудшую душу к познанию тайн бытия.

Вся эта радужная фантасмагория внутренних переживаний скрывалась за вечно молодым и весьма симпатичным лицом. Внешне Лотий отставал от своего истинного возраста лет на десять. Коричневые щенячьи глаза со смирением принимали все несовершенства этого мира, что выражалось в грустной улыбке четко очерченных прямых губ. Короткий ершик черных волос периодически превращался в блестящую лысину, а иногда и в какую-нибудь замысловатую композицию в виде выбритых висков или же косички на затылке. При всех своих духовных стремлениях не забывал Лотий и физическом развитии, но всегда скрывал труды своих телесных практик под просторными повседневными одеждами.

Как правило, происхождение придворного мага брало свое начало за учебной скамьей Магистрата и сопровождалось превосходными показателями в области управления Талантом. Возможно, именно так и начиналась карьера Лотия, но история об этом умалчивает. Его путь был известен с момента знакомства с правящей верхушкой Шерритона. Потом он стал доверенным лицом Короля Йозефа Девятого, который и уступил своего незаменимого советчика Користану Второму, когда в этом возникла необходимость. Естественно без инициативы Аниры тут не обошлось, и Его Величество, дабы не портить отношения с тестем и не провоцировать супругу на новые истерики, согласился уступить местечко проверенному знакомому. Так Лотий обосновался при дворе Славца и начал разводить свою бурную деятельность по поиску истинного пути и просвещению заблудших овец.

Талант у придворного мага, несомненно, присутствовал, но больше использовался им, как подспорье обычной человеческой интуиции, нежели как помощник в решении королевских проблем. Он с успехом определял нежелательных и неугодных личностей, давал советы по поводу тех или иных мероприятий, ограждал Его Величество от опрометчивых поступков. В общем, зарекомендовал себя с хорошей стороны. Користан потихоньку смирился с тем, что у него нет полноценного талантливого мага, довольствуясь нехитрой поддержкой Лотия. В конце концов, в деле решения более важных вопросов можно было воспользоваться и наемной помощью. Это представлялось ему куда безобиднее, чем провоцировать гнев жены и приближать неизбежную зачистку.

Лотий тем временем прижился при дворе, нашел постоянных слушателей и даже почитателей своего Таланта и даже имел право считаться долгожителем, поскольку был надежно прикрыт юбкой Её Величества. Обосновался придворный маг в так называемом месте силы, а именно в центральной башне, откуда он мог беспрепятственно отслеживать негативные энергии, мешавшие нормальному течению жизни при дворе. Сюда-то и намеревалась наведаться Цеса с дружеским визитом, дабы ближе познакомиться с этой незаурядной личностью.

Проблема состояла в том, что при личной встрече она вряд ли сможет вынести что-то ценное из копилки ума придворного мага. Любой всплеск Таланта и акт воздействия будет сразу же пресечен, а еще хуже воспринят, как враждебное отношение к блаженной персоне. Тем более что ведьме строго настрого запретили демонстрировать осознанное управление своими способностями в присутствии Лотия. Цеса некоторое время ломала голову над тем, как ей ловчее провернуть это хитрое дело, после чего сдалась и направилась за дружеским советом к Аратиму. Она справедливо рассудила, что талантливая личность не будет советовать ей с порога вырубить Лотия или всадить ему под лопатку стилет.

— Тима, я теряюсь в догадках…

Специальный поверенный аристократично пил кофе, нагло расположившись за столом королевского кабинета. Пользуясь отлучкой Его Величества по очень важным секретным делам, тут же ошивался и Джог, опустошая высочайшие запасы сливовой водки. По нахальным физиономиям Цеса поняла, что это несанкционированное сборище что-то отчаянно празднует, рискуя нарваться на праведный гнев Користана.

— Тима, гони пять тестонов! — победно воскликнул Джог, от избытка эмоций пристукнув ладонью по массивному столу.

— Подожди, Джоги. — Рассудительный специальный поверенный не спешил сдаваться, все еще надеясь выиграть таинственное пари. — В каких догадках теряется достопочтимая Миледи Цеса? — Аратим поднял глаза, и ведьма сразу поняла, что алкоголем здесь злоупотреблял не только браво.

— Так, видимо, я не вовремя. Ладно, справлюсь сама. — Цеса уже собиралась было уйти, но повелительный оклик заставил её резко затормозить.

— Стоять! Если уж ты умудрилась пробраться сюда мимо стражи, то дело, видимо, важное. — Логика специального поверенного была неоспорима.

— Так, во-первых, я твоя законная невеста, так что закрытых дверей для меня нет. Во-вторых, стражу вашу надо хоть иногда подкармливать женским вниманием. А то бросаются на все, что движется. И, в-третьих, какого черта вы вообще забрались в святая святых? — по мере перечисления пунктов лицо специального поверенного вытягивалось пропорционально росту его удивления такой неслыханной наглостью. Хотя им и удалось преодолеть некоторые барьеры в общении и поговорить по душам, все же Аратим не мог так же быстро перестроиться, как Цеса. А, следовательно, совершенно не ожидал, что барышня придет к нему за советом, так еще и отыщет в самом охраняемом месте дворца.

— Тима, она тобой манипулирует. Предлагаю апперкот.

— Помилуй, Джоги! К чему нам эти полумеры? Давно уже известен более действенный метод! — картинно удивился Аратим, прозрачно намекая на зачистку. Цеса с прискорбием отметила, что такого рода издевательства ей придется сносить еще долгое время. Ни поверенный, ни браво не упустят случая пошутить над проявлениями слабости.

— Заканчиваем концерт. Я уже осознала свою ошибку. Казнюсь и каюсь. Мне нужен совет, как подобраться к Лотию. — Джог удивленно присвистнул, из чего Цеса сделала вывод, что он не в курсе их разговора с Аратимом.

— Смотря, чего ты хочешь добиться. Брат, плесни мне тоже. Разговор серьезный. — Аратим достал откуда-то из-под стола стакан, который, видимо, предусмотрительно убрал, услышав стук в дверь.

— Ты знаешь, чего я хочу. — Отрезала Цеса, не намереваясь еще раз озвучивать свое решение. — Но, как только я решу воспользоваться Талантом… сам понимаешь.

— О! Предлагаю апперкот! — не сдавался Джог, озаряя кабинет улыбкой карточного шута.

— Джог, мне в любом случае нужно пошляться по лабиринтам его памяти. Как только я сделаю это открыто, плачевных последствий не избежать. А если я еще и применю к нему силу, то, боюсь, зачистка начнется уже сегодня. Ты к этому готов?

— Он не готов. Завтра утром он отправляется на задание. — Вставил свою реплику специальный поверенный.

— Вот в этом-то и загвоздка. Я должна быть максимально осторожна.

— Ну, мать твою! Ты ж Талант! Превратись в комара там, или в блоху!

— Джог, бляха муха, тупая твоя башка! Энергия тоже имеет размер. Я при всем желании не смогу вместить свою силу в существо меньшего размера. Превращение — это сказочка на ночь, для таких идиотов, как ты. Ну, или проклятье. Тима, прокляни меня, чтоб я в полнолуние стала комаром. — Обреченно произнесла Цеса, обратив умоляющий взгляд на Аратима.

— Ты мне сама гнала, что сила есть во всем! — не сдавался невинно оскорбленный браво.

— Во всем. — Неожиданно подтвердила Цеса. Этот значительный факт, о котором она умудрилась забыть, навел её на некую мысль. — Джог, ты душка!

— Благодарю. — Браво по-шутовски поклонился. — Слышал, Тима? Помощник из тебя — лажа!

Дабы не обидеть вниманием специального поверенного, Цеса и его одарила благодарственной улыбкой.

— Тима, ты тоже ничего.

С этими словами Цеса уже было собиралась покинуть кабинет под непонимающий взгляд Аратима, но у самой двери вдруг остановилась.

— А что вы празднуете?

— Очень важное и ответственное событие. — Туманно и весьма ехидно ответствовал Аратим, из чего Цеса сделала вывод, что происшествие касается кого-то из их общих знакомых. Она пристально взглянула на специального поверенного.

— Передай мои поздравления Кристиане, Джоги. — Браво даже икнул от удивления, а Аратим, продолжая загадочно улыбаться, отсалютовал ведьме рукой. Цеса решила воспринять это, как хвалебный жест, и быстро скрылась за дверью. Ту идею, которая возникла в её голове благодаря нечаянному намеку Джога, она решила реализовать сегодня же.

Это был клещ. Маленький, очень настойчивый и очень голодный клещ.

К заходу солнца он выполнил свою задачу и забрался на подоконник манящей его комнаты в центральной башне. Запах чуть было не отпугнул его. Вербена, жасмин, мускус, чай и что-то другое, что манило его сильнее, чем отпугивало.

По комнате ходил человек. Его голая спина была горячей и блестела от пота.

Клещ продолжил свой длинный и тернистый путь. Он сполз на стол, немного порылся среди бумаг в поисках выхода, а потом оказался на полу. Человек взял в руки какой-то из свитков и сел в кресло. Клещ добрался до ножки стула, вскарабкался вверх по голой ступне и спрятался в складках просторных штанов.

Раздался оглушительный стук, и человек поднялся с кресла. Клещ стойко держался на ткани и продолжал ползти вверх, к манящей оголенной шее. Что-то подсказывало ему, что нужно зарыться туда, где он будет не так заметен. Слиться с отросшим ершиком темных волос и переждать бурю. Ему обещали вкусную еду и относительный покой. Клещ упорно полз к своей цели.

Человек передвигался очень плавно, так что это не помешало животному найти укромное местечко и впиться, наконец-то, в мягкую теплую кожу.

Цеса спала, если можно было это так назвать.

Лежа на кровати в своей спальне, она сквозь закрытые глаза наблюдала за Лотием.

Просторная круглая комната была сплошь заставлена книжными шкафами от пола до потолка. У окна расположился огромный письменный стол, заваленный бумагами, свитками и книгами. Чуть правее от него у противоположной стены стояла большая круглая кровать. Завершал интерьерный треугольник массивный трехстворчатый шкаф.

Посередине комнаты стоял круглый низкий столик, вокруг которого были разбросаны разноцветные мягкие подушки. Симпатичный чайный сервиз поблескивал розовыми кругами, ловя лучики заходящего солнца.

Несмотря на прохладный вечер, окно было распахнуто настежь. Видимо, для того, чтобы дурманящие запахи, которые витали в комнате после странного обряда придворного мага, скорее выветрились. Цеса видела, как Лотий спокойно прохаживается по комнате, разминая мышцы. Как он берет со стола какой-то трактат и садится на кресло. От стука в дверь ведьма слегка вздрогнула. Он показался ей слишком громким и настойчивым.

Лотий, не изменяя своей медлительности, впустил посетителя. От внутреннего взора Цесы не ускользнул присосавшийся к шее мага её новый друг, управляемый посредством кровной связи. Она улыбнулась во сне.

В комнату вошла женщина. Даже несмотря на то, что сейчас ведьма могла воспринимать только запах крови, она уловила этот резкий разрывающий аромат карамели, порочащий весь женский род. Клещ не обращал на него внимания, и Цеса также быстро притерпелась.

Однако справиться с несвойственными животному эмоциями так и не смогла. К Лотию на огонек заглянуло Её Величество. Цеса скривилась: Её Величество нацепило на себя пеньюар.

— Малыш, это очень рискованно. Тебя никто не видел? — озабоченно проговорил мужчина, обнимая гостью за талию.

— Лоти, я тебя умоляю! Даже, если бы увидели, то что? Я иду обсудить важные дела с придворным магом! Имею право! — капризно и визгливо возмутилась Анира, картинно встряхивая головой. Жидкие кудряшки с налетом первой седины метнулись по воздуху, спровоцировав очередной всплеск карамельной какофонии в спальне.

— Я так ждал тебя. — Если бы Цеса действительно стала нечаянным свидетелем этой душераздирающей сцены, она поспешила бы закрыть глаза и отвернуться. Но сейчас её просто разбирал истерический смех, а на спящем лице постепенно проступала маска жуткого пренебрежения происходящим.

— Постой. Мне нужно задать тебе один вопрос. — Анира слегка отстранилась от полуобнаженного мага и одарила его взглядом преданной собачонки. — Ты меня любишь?

— Да. — На лице Лотия отражалась печать глубокой скорби, а на лице ведьмы блуждала издевательская ухмылка.

— Пожалуйста, скажи, что нам ничто не угрожает. — А вот это уже было намного интереснее. Цеса вместе с клещом затаили дыхание.

— Ничего, моя королева. Я смогу предвидеть и предотвратить любое решение этого тирана и его помощников.

«Ох, твою же мать! И кто это у нас тут настоящий тиран?».

— Благодарю тебя, Лотий. — Полный страсти и вожделения вдох перерос в закономерную постельную сцену.

Цеса в это время мысленно усадила себя на кресло и изучила несколько любопытных документов, адресованных «милой Анире», «лучезарной деточке» и «королеве сердца и души» придворного мага. Обнаружив для себя много интересного, она собиралась уже очнуться от своего животного сна, но неожиданно поймала всплеск Таланта. Она с интересом взглянула на помятую постель.

— Что? — Лотий приподнялся на локте, тревожным взглядом обводя помещение, отчего Анира также насторожилась.

— Я слышу, как он меняет решение…

Цеса оглянулась по сторонам. Что он слышит? Какое решение?

В голове ведьмы тут же возникла закономерная последовательность событий. Користан узнал о наличии наследника и отправился потчевать растущую Кристиану.

Предварительно он, конечно же, отдал приказ о пополнении участников мероприятия со звучным названием «зачистка». А Аратим, видимо, в этот самый момент размышляет над тем, как бы деликатнее преподнести данную информацию Цесе.

«Вот же сукин сын!».

— Тебе нужно бежать. Они вносят тебя в список. — Убийственно заботливый взгляд сопроводил это предостережение, отчего Цесе стало совсем не по себе.

— Сроки все еще неизвестны? — Анира, изображая испуг, натянула покрывало на грудь, схватившись за него острыми коготками.

— Нет, милая.

— В таком случае, будет подозрительно, если я исчезну сейчас, когда Користан находится в отъезде. Ты же понимаешь, что он меня найдет. О, Лотий! Что мне делать? — фальшивый спектакль сопровождался воздетыми к небу очами и картинными вздохами. Но маг, кажется, верил ей.

— Мы будем ждать. Как только настанет момент, я увезу тебя отсюда. — Мужчина провел рукой по спутавшимся космам и улегся рядом с обожаемой интриганкой.

Цеса очень осторожно начала возвращаться в спальню, постепенно отпуская свою связь с клещом. Когда она открыла глаза, в голове уже выстроилась ровная цепочка почти доказанных предположений.

Тот факт, что Её Величество отчаянно стремится к власти, не являлся ни для кого секретом. Но до этого знаменательного момента было неизвестно, откуда она достает те ценные сведения, которые Користан старательно ото всех прячет. Оказалось, что предприимчивая барышня нашла самый верный и короткий путь к цели. Посоветовав любимому супругу проверенного мага, она очень умно создала для себя мягкую и надежную подушку безопасности. Она прекрасно знала, что прямой обязанностью Лотия будет защита и хранение ценных сведений, которые в обилии помещаются в голове Его Величества. А придворный маг — это тот волшебный ключик, который открывает все двери. Но как заполучить этот необходимый предмет в свои цепкие ручонки? Естественно, изобразить бурную страсть, нагнать драматизма и выставить Користана в самом неприглядном свете, дабы вызвать к себе жалость. И вот жертва уже имеет в своем распоряжении шкатулку с королевскими секретами. Не важно, что в ней нет имен, значение имеет лишь то, что она в любой момент может получить доступ ко всем тайнам правящей фамилии. Да и плата за это не велика — всего лишь сделать то, что у неё получается лучше всего. А дальше эту информацию можно передать исполнителям, которые постараются сорвать планы Его Величества.

Отсюда всеобщая осведомленность придворных о состоянии дел Его Величества.

Отсюда и оправдавшиеся ожидания Плотника, и путешествие Цесы в гробу. Отсюда же добрая половина слухов, которые имеют под собой реальную подоплеку. Здесь и таится секрет небывалой активности серпентария и их очевидных успехов на поприще устранения неугодной правящей фамилии. Более того, Лотий кормится не только со стола знаний Користана, но также имеет доступ к головам Аратима и Джога, что весьма усложняет ситуацию. Ибо эти двое знают и делают гораздо больше, чем доносят Его Величеству, а потому представляют собой серьезную опасность. Не мудрено, что Лотий догадался установить с ними ментальную связь и получать информацию из первых уст.

Цеса еще немного полежала в кровати, переваривая вновь поступившую информацию.

Она плохо представляла себе, в каком ключе будут дальше развиваться события. Но точно знала, что это будет быстро и очень болезненно. Когда Цеса донесет итоги своей разведки до Аратима, придется перестраиваться за очень короткий срок. С одной стороны это было ей на руку, потому как вписывалось в сценарий её собственной игры. А с другой стороны это приближало неминуемый час зачистки, смириться с которой ведьма все еще не могла.

Тем не менее, тем же вечером она донесла до специального поверенного новые данные.

Аратим рвал и метал, помимо Аниры включив в список еще и Лотия. На все возражения Цесы о том, что маг это уже почувствовал и рассказал Её Величеству, молодой человек грязно ругался и пинал предметы мебели ногами. Ведьма же, наблюдая не совсем адекватную реакцию, продумывала свой собственный план действий, претворение которого в жизнь должно было начаться уже завтра в казначействе.

Глава 44

Аратим снял депрессивную картину со стены. Это Цеса поняла по тому, как легко открылась потайная дверь в его комнату. Входить туда глубокой ночью было, мягко говоря, не по себе, а уж тем более после того, как они расстались на такой напряженной ноте. Но другого выбора у неё не было, поскольку это посещение также являлось частью её новой игры. Попасть сюда под благовидным предлогом, чтобы сделать то, что практически вошло у неё в привычку. Казалось бы, что может быть проще? Но Цеса, тем не менее, волновалась. Не столько из-за предстоящего мероприятия, сколько из-за боязни провала.

Ведьма тихо протиснулась в проход, аккуратно закрыла за собой дверь и с удивлением обнаружила, что специальный поверенный, вопреки её ожиданиям, даже и не думал спать.

Лежа на кровати, он читал книгу, а над ним в воздухе висела горящая лампа. Судя по легким всплескам Таланта, витавшим по комнате, Аратим тренировался.

«Хе-хе… не выдержала терпелка. Решил подтянуть силёнки», ехидно улыбаясь, подумала Цеса, но предпочла промолчать — ей позарез нужно было общество Аратима вкупе с уверенностью в своей безопасности.

— Что тебе здесь опять нужно? — не отрываясь от книги, проговорил Аратим, перевернул страницу и продолжил внимательно вчитываться в текст.

Цеса помялась на пороге, поскольку такой прием может отпугнуть даже самого наглого гостя.

— В меня там сейчас придут отравленными иглами колоть. Как-то не хочется оказаться на месте своей иллюзии… — ведьма виновато взглянула на специального поверенного, не зная, какой реакции от него ждать.

— Даже так? — Аратим отвлекся от чтива, повернув голову в сторону потайной двери, но Цеса уже стояла у стола, рассматривая небрежно разбросанные бумаги. — Откуда у них ключ?

— Нечаянно обронила в казначействе. Я в последнее время такая рассеянная. — Наигранно проговорила обездоленная Цеса, подходя к кровати. Аратим не выразил ни одного из признаков негодования, из чего ведьма сделала вывод, что можно слегка расслабиться и обнаглеть еще сильнее.

— Что за игру ты ведешь? — молодой человек приподнялся, чтобы отложить книгу на прикроватную тумбу, потому как развитие событий приняло неожиданный оборот.

— Выполняю твое задание. — Развела руками Цеса, сверкая фальшивой улыбкой.

— Не раздражай меня…

— Тима, ты просишь меня зачистить крысятник, который в это время ведет активную пропаганду против Его Величества и его ублюдка. Уж прости. Я, так сказать, на стороне ублюдка. Еще раз прости. Как ты думаешь, с кого начнется зачистка в рядах Его Величества? — Цеса поклонилась. — Далее ты просишь меня приступить к делу как можно скорее, а сам отправляешь Джога к чертям собачьим на какое-то левое задание. Благодарю покорнейше! — Цеса поклонилась. — Так вот, умник, приступаю, как могу!

Аратим напрягся. Цеса внутренне сжалась — если ей не удастся убедить специального поверенного в гениальности своего коварного плана, — это будет просто грандиозным провалом.

— Объясни мне на милость, чего ты хочешь этим добиться? — с нажимом произнес Аратим.

— В той комнате сейчас произойдет убийство года — придворная братия избавится от кости в горле. Когда умрет твоя путеводная звезда Цеса, которая странным образом всегда оказывается в нужном месте в нужное время, сияющая дорожка к твоей скромной персоне окажется открыта. А там уж и до Короля недалеко. Они осмелеют, потеряют контроль, осознают, что в их стане больше нет предателя и соглядатая, и начнут действовать.

Согласись-ка, при таком раскладе мне будет гораздо легче приступить к делу. Учитывая тот немаловажный факт, что они будут уверены в моей кончине. А ты мне в этом подыграешь.

— Идиотский план. — Несмотря на негатив и нелестную оценку умственных способностей Цесы, было заметно, что Аратим слегка расслабился.

— Тима, мы имеем дело с идиотами. Не забывай. — Ведьма, почувствовав ослабление защиты собеседника, двинулась вдоль кровати, уселась на край, попрыгала, проверяя мягкость, и со вздохом облегчения растянулась слева от Аратима.

— Что ты делаешь? — специальный поверенный нервно наблюдал за действиями ведьмы, видимо, не ожидая, что его личное пространство будет нарушено таким грубым образом.

— Прикажешь спать на полу? — Цеса удивленно вскинула бровь.

— А ты собираешься лечь со мной? — Аратим, казалось, был ошарашен уже до крайней степени.

— Можем не спать. — Пожала плечами ведьма, молясь лишь о том, чтобы её истинные намерения никоим образом не просочились через маску разгульной дамочки.

Специальный поверенный, тщательно скрывая лютое недовольство, отодвинулся на свой край кровати. В воздухе снова повисло напряжение. Он анализировал, раскладывал по полочкам, искал подвох, но так и не мог понять, что конкретно его настораживает.

— Что ты задумала? — наконец решил в лоб поинтересоваться специальный поверенный.

— Тима, меня сейчас там бесславно убивают отравленной иглой. У меня жизнь к концу подошла. Нервный срыв. Коллапс местного масштаба. А ты меня допросами достаешь.

— Хорошо. Давай по-другому. Что тебе нужно конкретно от меня? — не унимался специальный поверенный, сидя на кровати и сложив руки на согнутых коленях.

Цеса прорычала что-то недовольно невнятное с намеком на то, что ей сильно надоел этот разговор. Нужно было срочно переключить его внимание на что-то, что вообще не относилось к делу, но могло объяснить её появление в этой комнате. Цеса ляпнула первое, что пришло в её занятую сомнениями голову.

— Поцелуй меня! — ведьма с вызовом взглянула на мгновенно обернувшегося Аратима.

Цеса привыкла, что на неё смотрят как на умалишенную, но в этой ситуации ей стало даже немного обидно. Надо же так удивляться банальному предложению поцеловаться, как будто ему жаба прыщавая это сказала.

— Ты головой ударилась, когда в дверь заходила? — сочувственно произнес специальный поверенный, не отрывая изучающего взгляда от Цесы.

— Ну, что ты за человек! Расслабься уже, в конце концов!

«Мне очень нужно, чтобы ты расслабился. Иначе я не сниму твой блок даже во сне», добавила про себя Цеса, подползла к Аратиму и положила руки ему на плечи с невинным намерением слегка на него воздействовать.

Реакция оказалась неожиданной. Две секунды понадобилось Аратиму, чтобы развернуться, перехватив Цесу за запястья, и пригвоздить её к кровати, нависнув над обнаглевшей в конец особой.

— Что тебе от меня нужно? — Цеса с прискорбием отметила, что горький опыт — самый лучший учитель, и чуйка Аратима вряд ли его подведет. Неожиданная смена темы разговора не помогла. Следовательно, нужно избрать другой путь и возвести его фобию в гротеск, тогда, возможно, его напряжение хотя бы частично уйдет.

— Поцелуй меня. — Цеса уже открыто нарывалась, но другого пути вывести молодого человека на демонстрацию чувств не было.

Аратим еще сильнее сжал запястья Цесы, вдавив их в мягкую кровать, и нагнулся к самому её уху.

— Как же ты меня иногда бесишь!

— Самый лучший комплимент. Только хватку ослабь — мы тут вроде как романтикой занимаемся. — Продолжала юродствовать ведьма, чувствуя на своей шее дыхание специального поверенного. Нельзя сказать, что это не вызывало в ней каких-либо эмоций, скорее даже наоборот — какое-то странное любопытство. Ей действительно хотелось проверить, что из того, о чем болтают при дворе, правда, а что наглая ложь.

— Еще одно слово, и я тебя придушу. — Выдохнул Аратим, пытаясь собраться с мыслями.

Он не ждал от ведьмы подвоха, все должно было идти по плану. Или ему так казалось?

Она точно что-то задумала. Но ведет себя так, будто действительно просто нервничает. А еще им владел интерес. Он бы также с радостью проверил информацию, доходившую до него из разных уст, по поводу похождений ди Гарвин. Инстинкт самосохранения надрывался на невидимом фронте борьбы с плотью.

— Только не сильно. Я не поклонник этой новой моды на удушения. И вообще! Ты знаешь обо мне все, включая точную дату начала месячных! И ты до сих пор не можешь определиться, хочешь ты меня или…

Договорить Цеса не успела. Аратим, видимо, поняв, что по-другому гостью заткнуть не получится, решил все-таки исполнить её настоятельную просьбу. Начало получилось скомканным и грубоватым, слишком требовательным для первого раза. Но через пару мгновений Цеса уловила некоторые изменения в эмоциональном фоне специального поверенного. Банальный поцелуй начал приобретать какие-то новые оттенки. Создавалось впечатление, что её пробуют на вкус. Дегустируют как самое дорогое и изысканное вино, бережно поднося хрустальный бокал к губам, стараясь не упустить ни одной нотки, не проронить ни одной драгоценной капли, вдыхая аромат цветущей лозы и запоминая его терпкий вкус.

В этот момент в комнате по соседству послышались подозрительные звуки падающих предметов. Аратим оглянулся на потайную дверь и хитро улыбнулся.

— Нам нужно вести себя очень тихо. Тебя пришли убивать.

— Это будет забавно. — Цеса также покосилась на дверь, стараясь спрятать за самодовольной улыбкой нешуточное волнение. Причем набор её разномастных переживаний вот-вот готов был обернуться самым настоящим эмоциональным коллапсом.

Ей, как ни странно, было плевать на то, что происходит сейчас в её комнате, гораздо важнее было развитие предстоящего мероприятия, ибо совместное времяпрепровождение с Аратимом она представляла себе очень и очень смутно. А еще она боялась. Боялась оказаться недостойной этого заоблачного типа, который до этого наверняка имел дело с более прихотливыми в обхождении барышнями. Боялась того, что во многом уступает предыдущим пассиям специального поверенного, что не дотягивает до планки придворной дамы. Было еще какое-то странное чувство, которое Цеса никак не могла уловить и дать ему название или объяснение. Нечто больше похожее на радостное волнение, с каким она сталкивалась только во время учебы в Магистрате, когда узнала, что молодой человек, который ей импонировал, также не ровно дышит в её сторону.

Пока Цеса пыталась разобраться со своим эмоциональным диапазоном, машинально помогая специальному поверенному стягивать с неё предметы одежды, шум в соседней комнате приобрел слегка иное звучание. По-видимому, банда горе — заговорщиков начала обыск, предварительно убедившись, что хозяйка комнаты изволила почивать с миром.

Ведьма отвлеклась от своих самоуничижительных мыслей, чтобы замаскировать вход в комнату Аратима, после чего со спокойной душой продолжила предаваться разврату в объятьях специального поверенного.

Оказалось, что не имея ограничений, планов и определенной цели, для которых затевается соблазнение того или иного объекта, это занятие может оказаться весьма приятным. Особенно в условиях азарта и необходимости не выдать своего присутствия в комнате. А уж если тебе аккомпанирует талантливая личность, то все действо и вовсе превращается в сплошной фейерверк эмоций, хитросплетений чувств и желаний. Это было больше похоже на стихийный поток, который наконец-то вырвался из-под контроля, разбивая вдребезги все недомолвки, разрывая в клочья недосказанность, смывая маски и обнажая почву истины. Перестали существовать придворные, интриги, задания и поручения, наступило долгожданное очищение — все вынужденные связи, существовавшие до этого, были разорваны, стекали с тела Цесы их липкость и грязь. Кружились в ураганном вихре лицемерие и обман, рушились многочисленные словесные конструкции, стирались в пыль обиды и предательство, а за ними на руинах двуличия и тщеславия сквозь балахон смерти просвечивали лучи настоящего солнца.

Вычленить из этого бушующего водоворота какое-то отдельное движение не представлялось возможным. Цеса сквозь пелену эмоциональной бури улавливала лишь отдельные моменты: завораживающий танец теней на стене, сцепленные пальцы, скользящие по горячей коже ладони, переплетающиеся ветви резного изголовья, мерцание колышущегося в лампе огня и странный блеск голубых глаз. А еще запах. Он был похож на дождливую осень, с примесями горечи опадающих листьев и свежести порывов северного ветра. Он напоминал ей запах смерти, последний вздох перед продолжительным сном под покровом сберегающих жизнь снегов. Цеса купалась в этом ощущении, как будто это был её собственный закат, который наконец-то сможет укрыть её долгожданным покрывалом уверенности и покоя.

Постепенно буря утихала, гремящий поток эмоций обнажал ментальные развалины, и Цеса начала осознавать себя лежащей на животе на кровати, бережно укрытой покрывалом. Аратим, прикрыв глаза, растянулся рядом в своей излюбленной позе. Самый благоприятный момент для осуществления задуманного наступил — ведьма аккуратно нащупала ослабшие блоки, обошла выставленную Лотием защиту и с довольной улыбкой выудила из недр памяти специального поверенного все самое необходимое. Ей столько раз уже приходилось это делать, что весь процесс изъятия информации стал автоматизированным, ибо никогда этот метод еще не давал осечек. Но только не в случае Аратима. Цеса мысленно чертыхнулась споткнувшись на выходе о хитроумную психологическую ловушку — решила заглянуть в заманчивую дверь под названием «Воспоминания о первой встрече». Вот кто знает, кого именно касается эта встреча? Но нет, женское любопытство не смогло пройти мимо, чтобы не взглянуть хоть одним глазком на это чудо мужских достижений в области дамской психологии. Аратим глубоко вздохнул.

— Цеса?

— Ммм? — вопросительно протянула ведьма, надеясь, что он не заметил этого ментального толчка, и притворяясь уходящей в мир грез.

— Все нашла, что искала?

«Сука. Тупая самоуверенная кудрявая петрушка», мысленно надавала себе по голове Цеса и решила, что отступать не имеет смысла.

— Угу. — Цеса приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на выражение лица Аратима, потому как по его тону невозможно было понять, просто ли он недоволен или же окончательно разочарован.

Аратим, приподняв бровь, смотрел на ведьму, как на нашкодившего ребенка. Цеса впервые видела такое выражение лица в арсенале специального поверенного, а потому не знала точно, чего ждать от него в следующий момент. Поэтому поспешила на всякий случай оправдаться, дабы потом не тушить еще больший всплеск эмоций.

— Формально договор еще в силе. Ты сам лично мне ничего не говорил. Так что можешь брехать Користану и дальше о невозможности исполнения условий. А я в это время воспользуюсь вновь приобретенными знаниями. — Обезоруживающе улыбнулась Цеса, картинно похлопав ресничками.

— Гениально. Иди сюда. — Специальный поверенный притянул к себе обескураженную ведьму.

— Душить будешь? — нервно хихикнула Цеса, устраиваясь под боком Аратима и небрежно закидывая на него ногу.

— Как ты там говорила? «Банальное желание иметь в своем распоряжении нечто настоящее на фоне лицемерия и лжи». — Передразнил Аратим, приглаживая непослушные кудри и вдыхая запах волос. — Ты пахнешь осенью.

«Осенью? Какое интересное совпадение», переводя дыхание, подумала Цеса.

— Аратим?

— Ммм?

— Не ходи туда утром. Они поставили ловушку. Пусть убьет кого-нибудь другого.

— Угу.

Цеса начинала дремать, пригревшись на удобной кровати и почему-то чувствуя, что очень сильно ошибалась. Откуда-то издали послышался издевательский тон.

— Цеса?

— Ммм?

— С днем рождения.

— С днем рождения. — Машинально повторила ведьма, уже не осознавая иронии и проваливаясь в сон.

Глава 45

Солнечное утро разразилось душераздирающим криком и барабанным стуком в дверь специального поверенного ближе к полудню. Закономерная какофония за одну секунду разрушила сладкий сон Цесы и заставила, завернувшись в покрывало, быстро спрятаться под кровать. Аратим, подскочив следом, спешно натянул на себя штаны и побежал к двери, краем глаза успев заметить скрывшуюся под свисающим одеялом ногу ведьмы.

— Милорд! Милорд Аратим! Скорее! — голосила за дверью явно сильно испуганная барышня. — Миледи Цеса! Нас с Камиллой попросили принести воду и завтрак… она вошла… святые духи! Что же это делается?

По отрывистым возгласам Лотты, а это была именно она, потому что, кроме кухарки никто еще «святыми духами» при ведьме не ругался, Цеса поняла, что Камилла и стала тем «кем-то», кто поймал ловушку за Аратима. Девушка осторожно приподняла край свисающего одеяла и постаралась увидеть происходящее за открытой дверью. Картина оказалась действительно пугающей. Видимо, ловушка была рассчитана на то, чтобы убить Аратима на месте, потому как бедную Камиллу просто размазало по противоположной стене коридора. Взъерошенный специальный поверенный сидел возле трупа, пока еще не решаясь входить в комнату, поскольку небезосновательно полагал, что там может быть припрятана еще одна, на такой вот случай. Лотта продолжала голосить и причитать, не торопясь впрочем, проверить, как там чувствует себя Миледи.

Цеса тихо чертыхнулась и поспешила опустить одеяло. Изучая основание кровати, она мысленно считала до десяти, потом до ста, медленно дышала и старалась всеми силами сдержать свой гнев, дабы не ринуться в бой прямо сейчас. Здравый смысл потихоньку приходил на смену горячим эмоциям, и Цеса уже более спокойно решила выглянуть из-под кровати. Ошметки Камиллы красочными кусочками медленно сползали вниз по стене, Аратим задумчиво смотрел на открытую дверь комнаты Цесы и пытался, как мог, успокоить разгорячившуюся Лотту.

— Кто попросил Вас принести завтрак сюда?

— Я не видела. Готовила. А Камилла была в подвале. Кто-то крикнул из-за двери, что… — Лотта всхлипнула. — …что Миледи Цеса просит завтрак… вот и я позвала Ками подсобить.

— Ясно.

Аратим вернулся в комнату, взял со спинки кровати свою рубашку, наполнил её воздухом и пустил в спальню Цесы полетать.

— Ты ничего не видела. — Строго взглянув на Лотту, пригрозил специальный поверенный.

— Да, Милорд. Конечно, Милорд. — Сдерживая всхлипы и рыдания, закивала кухарка.

Вопреки ожиданиям Цесы и Аратима с рубашкой не произошло ничего криминального, она, живая и здоровая, вылетела обратно, скользнула в руки молодого человека, после чего послужила последним укрытием для останков Камиллы. Специальный поверенный осторожно шагнул в комнату, подошел к кровати, на которой лежала убиенная иллюзия, пощупал пульс и тихо выругался. Роль сдерживающего эмоции самого заботливого в мире человека далась ему на редкость хорошо. Цеса услышала упавший сдавленный голос Аратима.

— Мертва…

Лотта ахнула и разревелась еще сильнее. Специальный поверенный вывел её в коридор и самым тихим и понимающим тоном, на который был способен, попросил позвать могильщиков.

— Необходимо унести тела до того, как об этом узнает кто-то еще.

Кухарка согласно закивала и отправилась исполнять просьбу.

Аратим быстро обыскал комнату, вернулся к себе и присел на кровать, якобы в горестных раздумьях.

— Напитай иллюзию. Она начинает распадаться.

— Без тебя знаю. — Шепотом огрызнулась Цеса, которая вот уже пятнадцать минут восстанавливала плотность своего воображаемого тела. — Кто это был?

— Улики подставные. Слишком вольготно лежали на видном месте среди всеобщего беспорядка.

— По ощущениям?

— Нужно подтвердить догадки. Лежи пока там.

«Можно подумать я собиралась поступить иначе».

Цеса слышала, как Аратим достает из шкафа чистую рубашку, умывается и закуривает сигарету, нагло взяв с не донесенного до Цесы столика кофе с молоком. Сглотнув слюну и подавив вопль голодного желудка, Цеса подумала о том, что тоже не отказалась бы сейчас от булки с маком, но попросить об этом не успела. В коридоре послышалась матерная перебранка на повышенных тонах — могильщики, увидев фронт работ, начали бурное обсуждение по поводу того, кто будет отскребать, а кто уносить. На звуки спора вышел Аратим.

— Прекратить! Покойницу из комнаты унести первой. Потом вернетесь за второй. Быстро!

Двое мужчин с явными признаками похмельного утра на лице тут же перестали спорить и ругаться, и поспешили вынести иллюзорное тело из комнаты Цесы. Через рекордные десять минут они уже исправно оттирали Камиллу от стены, а через полчаса ни в коридоре, ни в комнате не осталось и следа от утреннего происшествия.

Аратим закрыл за собой дверь на ключ, предварительно занеся завтрак в спальню.

— Вылезай.

Цеса со вздохом облегчения выбралась из-под кровати, завернувшись в одеяло, и сразу же отправилась делать ванну. Вода широким напором полилась из медного крана, Цеса подкинула туда парочку горячительной соли и довольная вышла из-за перегородки.

— У меня есть серьезные подозрения, что мы облажались. — Аратим протянул Цесе чашку горячего чая. — Иллюзия не продержится до похорон.

— Похорон не будет. — Ведьма схватила сладкую булочку и устроилась на кровати.

Вопросительный взгляд Аратима вынудил её прекратить жевать и выложить весь коварный план с потрохами.

— У Руты лежит мое завещание, согласно которому ты должен сжечь меня на костре.

Сегодня на закате.

— Так, во-первых, перестань крошить на кровати! Для этого есть стол! А, во-вторых, что за бред?! Какой костер?!

Специальный поверенный был зол. Цеса подозревала, что перспектива устройства таких фееричных похорон вряд ли обрадует Аратима, и, как ни странно, оказалась права. Держа булочку в зубах, она покрепче обмотала вокруг груди сползшее покрывало и переместилась на стол. Подперев задницей какие-то государственные бумаги, Цеса поставила ноги на стул, и с довольной ухмылкой продолжила уплетать булочку.

— Ты сам сказал, что иллюзия до похорон не продержится, как бы я её ни питала. Я предусмотрела сей момент. Так чего ты злишься?

— Бесишь меня!

— Это я уже слышала.

Аратим глубоко вздохнул, взглянул на Цесу и решил обстоятельно объяснить ей суть своих эмоциональных переживаний.

— Я злюсь, потому что ты за моей спиной начинаешь вести свои игры. И даже не ставишь меня в известность! — пустая чашка с характерным лязгом опустилась на металлическую тележку.

— А ты разве не этого добивался, обучая меня продумывать многоходовки и лишая доверия к себе самому? — горько вопросила Цеса, допивая чай и намереваясь пойти в ванну.

Аратим молча проводил её взглядом, пока ведьма не скрылась за перегородкой, из-за которой очень притягательно тянулся горячий пар с запахом кедрового масла.

Раньше специальный поверенный справедливо полагал, что самые опасные люди при дворе — это приближенные Его Величества, обученные всем тонкостям, как дипломатии, так и убийства. Особенно, если их знания имели многолетнее подкрепление практикой. Но теперь, глядя вслед скрывающейся за перегородкой фигуре в покрывале, вдруг понял, что создал нечто более опасное, чем мог предполагать. Талант, способный убивать без угрызений совести, хитрый и безжалостный, так еще и имеющий свое собственное мнение на все. Но самое главное, он, наконец, понял, где облажался. Именно там, где раньше не требовалось проявлять вообще никаких усилий, потому как люди, с которыми ему доводилось иметь дело, имели весьма смутное представление о собственном достоинстве, доверии и справедливости. Не говоря уже о дружбе, любви и прочих высокопарных чувствах, которые имеют место проявляться в рядах обычных обывателей. Он ошибся в построении отношений. Как они с Джогом ни старались, искоренить в Цесе принципиальные понятия о совести не удалось. Зато получилось сделать так, чтобы ведьма загнала все свои принципы куда подальше и стала поступать с людьми ровно так, как они того заслуживают. Собственно говоря, именно на эти грабли и наткнулся специальный поверенный. И теперь нужно либо быстро восстанавливать доверие, чтобы не упустить сей ценный экземпляр, либо последствия будут поистине ужасающими. Тем более что после проведенной вместе ночи интерес Аратима к продолжению отношений с этой особой увеличился как минимум вполовину.

Молодой человек, выстроив возможную логическую цепочку взаимоотношений с Цесой в зависимости от каждого своего действия в настоящий момент, стянул с себя рубашку и направился в ванну вслед за ведьмой.

Цеса, положив руки на бортики и откинув голову на мягкий выступ, лежала по шею в горячей воде и благоухала кедром. Краем уха уловив движение, она вопросительно приоткрыла один глаз.

— Ммм?

— Подвинься. — С лукавой улыбкой произнес специальный поверенный. Цеса не шелохнулась. — Пожалуйста. — Сдался Аратим.

— Какая наглость, молодой человек! — протянула ведьма писклявым недовольным голосом, умело пародируя напыщенных притворщиц высшего света.

— Не наглость, а экономия водных ресурсов. Колодцы тоже не бездонные. — Поучительно проговорил специальный поверенный, забираясь в ванну напротив Цесы. Не открывая глаз, она заметила, что удобства не убавилось, даже, наоборот, до этого было слишком свободно, а теперь не нужно напрягать шею, чтобы удержаться на плаву.

Аратим глубоко втянул в себя воздух, пропахший терпкими ароматами хвои и смолы, смешавшийся с запахами еды и приобретший слегка сладковатый привкус.

— Расскажи-ка мне, как тебе так легко удается обходить блоки?

— Ты сам научил меня использовать для расслабления клиента возбуждение и половое влечение. Тем более что они у вас все однотипные. Какой дурак придумал блокировать каждый отрезок памяти? Мало того, что энергозатраты колоссальные, так еще и обойти их так же просто, как обычную недостроенную стену. Дилетанты, мать их. — Не открывая глаз, выдала ожившая Цеса небольшой экскурс в практику Таланта.

— Лотий придумал. — Аратим подкинул в ванну еще горячительной соли.

— Ну, значит либо недоучка, либо старая школа. — Пожала плечами умудренная ведьма.

— Можешь лучше?

Цеса хитро приоткрыла один глаз и с каким-то маниакальным интересом осмотрела специального поверенного с головы до ног. После чего откинулась обратно и с вызовом произнесла:

— На слабо берешь?

— Интересуюсь.

— Мне твой праздный интерес на хрен не усрался. Я прекрасно понимаю, что ты не позволишь мне снять эти блоки.

— Давай попробуем.

Цеса удивленно взглянула на специального поверенного, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. А еще её мучило странное предчувствие того, что делает он это не просто так, а с какой-то конкретной целью. Но даже это незначительное обстоятельство не умаляло достоинства такого поистине великого шанса. Выставленная ведьмой защита позволит ей обращаться к мыслям Аратима в любой удобный момент.

— А давай попробуем! Заодно проверим, пользуется ли Лотий своим служебным положением. Иди сюда.

Цеса согнула ноги в коленях, поставила на них локти и обхватила двумя руками голову Аратима. Большие пальцы оказались на висках, остальные были плотно прижаты к затылку. Яркие голубые глаза неотрывно следили за каждым её действием, и Цеса вдруг почувствовала, как внизу живота нарастает уже знакомая буря. Ведьма глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на работе, устремила взгляд в точку между глаз специального поверенного и начала осторожно по одному отыскивать и сносить блоки.

— Расслабься. Помоги мне. — Цеса придвинулась ближе, уловив некое сопротивление со стороны Аратима. Его можно было понять, — кому охота вот так вот просто вскрывать все гнойники и раскрывать подноготную своего существования. — Ты меня уже ничем не удивишь.

Ведьма пробиралась все дальше, оставляя на защищенных моментах памяти маячки, чтобы потом к ним вернуться, перешагивала через смерти и предательства, через тайны и сговоры. Видела то, о чем предпочла бы вообще не знать. Добралась до истории с обидчиками Руты, которые в неестественных муках корчились в руках извращенных лиц нетрадиционной ориентации. Изгнание, одиночество, страхи, обиды, и самое главное разочарование в жизни. Пронзительное «Мама!», первое убийство, первый поцелуй и плотское грехопадение (иначе не назовешь), первая серьезная травма, и даже, как ни странно, первая и последняя любовь. Доклады Користану, делегирование полномочий другим бойцам, секретные места, разговоры и кодовые слова. Раны, ушибы, переломы, удары и невообразимая душевная боль. Предпочтения, настроения, маски, алгоритмы поведения, логические схемы, цепочки, планы и истории их реализации. Достижения, неудачи, внутренняя борьба, самосовершенствование, обучение, драки и победы. Радости и разочарования, воспоминания, ненависть и злость, копилка убеждений и принципов.

Детские страхи, надежды и мечты, желания, стремления и бережно охраняемый оплот личности.

В переносице засвербело — верный знак того, что она пропустила какие-то ловушки и обходные пути. Вернулась назад. Разговор с Юраем Гарвиннером, его резкий отказ, ведьма, прикованная к стене камеры, и имя наемного мага, где же оно?

— Помоги мне. — С нажимом попросила Цеса.

Аратим немного спустился вниз, выпрямив ноги, так что Цеса фактически оказалась сидящей на нем, запрокинул голову и закрыл глаза, положив руки ей на бедра.

Вот она! Дверь с заманчивым названием «Воспоминания о первой встрече». Хитроумная ловушка, ничего не скажешь. Пришлось повозиться, чтобы обезоружить её, но баррикады того стоили. Первая встреча со смертью — событие очень значимое и столь же опасное.

Неопытный Талант, заглянув туда, ушел бы уже ущербным человеком. Но Цесе помогали, поэтому все переживания, связанные со смертельными ранами, которые специальный поверенный успел получить за свою жизнь, не нанесли психике ведьмы ощутимого вреда.

Справившись с этой западней, она обеззаразила еще две такие же и девять обходных путей. Нос успокоился вместе с Цесой, чья уверенность в том, что все сделано правильно возросла в разы.

Ведьма убрала руки.

— А теперь отдохни. Почувствуй себя нормальным человеком. И я заодно в себя приду.

Цеса начала выбираться из охладевшей ванны, замоталась в полотенце и снова потянулась к еде. Нужно было восполнить потраченную энергию.

Аратим, предварительно окунувшись с головой, последовал примеру ведьмы.

— Непривычные ощущения. — Констатировал специальный поверенный, выходя из-за перегородки.

— А ты думал, как себя чувствуют те, кто не обременен тайнами? — Цеса метко кинула огрызок в мусорную корзину.

— Примерно так я себе это и представлял. Такая, знаешь ли, странная легкость образовалась. — Саркастически отметил Аратим, отодвигая кресло, на которое Цеса по привычке поставила ноги, усевшись на стол. — Ну, как тебе?

— Немного страшнее, чем у других. Чуть больше разочарований. Но в целом — ты здоров.

— Ободряюще улыбнулась ведьма, наблюдая, как приближается к ней специальный поверенный. Её вновь окатило холодной волной, предвещающей не что иное, как уже пережитый сегодня стихийный шквал. — Что ты делаешь? — насторожилась ведьма.

— Отдыхаю. — Аратим, раздвинув колени Цесы, провел руками по бедрам и аккуратно придвинулся ближе.

— У меня под задницей твой доклад Користану. — И снова попытка скрыть волнение за улыбкой и шуткой.

— Это прекрасно… — влажное полотенце полетело на пол, Цеса обреченным взглядом проследила за ним и решила отдаться свободному течению обстоятельств. Она справедливо рассудила, что в любом случае, это должно было рано или поздно повториться. Так почему не позволить случиться этому сейчас. Единственное, чего она всерьез опасалась, что такое развитие событий войдет у них в привычку.

«Ну, здравствуй, настоящий Аратим. Познакомимся?».

Настоящий Аратим никак не вязался в голове Цесы с тем набором масок, с которыми она была знакома до этого. Настоящий Аратим был лишь немногим спокойнее и обстоятельнее Джога, а в остальном демонстрировал такую же дурь, сумасбродство и изобретательность.

Создавалось впечатление, что та часть молодости, которая обычно уходит на познание плоти и разного рода развлечения, увидела, что специальному поверенному в его неполные восемнадцать лет не до неё и решила подождать более подходящего времени. И вот сидела она, ждала себе скромно в каком-то дальнем уголке души, и чудо, наконец, свершилось, — с неё сняли запрет на существование. А это значит, что можно и покуролесить.

Удержать Аратима было невозможно, и все, что оставалось Цесе, — просто влиться в этот бушующий поток и тонуть там вместе с ним. Процесс погружения был завораживающим, а последствия имел и вовсе ошеломляющие. Когда ведьма вновь выбралась на берег и начала осознавать, где она и кто, первым, что бросилось в глаза, был сломанный стол. И тут же всплыло смутное воспоминание, как её переносят на кровать со словами: «Не переживай. Он мне никогда не нравился». Изголовье кровати цвело буйным цветом синих и черных отпечатков пальцев, испачканных в чернилах. То же самое происходило с белоснежным постельным бельем, теперь оно больше напоминало натуралистичный пейзаж бушующего моря, но никак не простынь с подушками и одеялом. Специальный поверенный походил на сильно побитого пропойцу, да и Цеса была немногим лучше с синеющими на всех местах разводами от чернил.

— И как ты будешь это объяснять? — присвистнув, протянула ведьма, потягиваясь всем телом на иссиня-черном одеяле.

— На мое счастье, я нахожусь в том положении, когда объяснять ничего не требуется. — С ехидной улыбкой специальный поверенный уселся рядом и брезгливо двумя пальчиками скинул на пол испачканную наволочку.

— Отлично. В таком случае, я надеюсь, пока нас не будет, тут приберутся. А теперь — не расслабляться. Времени мало. Нужно еще выставить защиту и похоронить почившую меня.

Цеса рукой зачесала волосы назад, прикрыла наготу рубашкой Аратима и в приказном тоне посоветовала ему лечь на спину, ибо ей так легче работается. Специальный поверенный, скорчив гримасу неудовлетворенности таким грубым обхождением, все-таки устроился удобнее на кровати и отдался на волю судьбы и экспериментатора. Ведьма заплела волосы шнурком из рубашки, оседлала Аратима и, так же как и в прошлый раз, обхватила его голову руками.

— Не напрягайся. — Скомандовала Цеса, почувствовав, как его сознание медленно начинает уползать от неё. Аратим глубоко вздохнул и подвинул её чуть выше, ближе к груди.

— Тогда не сиди там… — прошипел специальный поверенный, прикрыл глаза и, наконец-то, позволил свершиться актам воздействия и телепатии.

Далее все обстояло намного проще. Найти лейтмотив жизни специального поверенного, то единственное самое главное, что связывает воедино все его мысли, чувства и действия, тот момент, без которого не обходится ни один узел его мыслей. Користан? Вряд ли.

Слишком много разрывов. Родители? Точно нет. Изначальная пустота. Он сам? Не совсем дружные отношения с головой. Вот оно! Смерть. С самого рождения — только смерть.

Так, оставалось только зацепить это главное, то, с чем так или иначе связаны все остальные воспоминания, а потом связать их все единой струной. Самое первое переживание — смерть родной матери — затянуть струну по спирали вокруг последующих событий. Следующая — смерть той, кто воспитала, еще одна спираль. Третья — смерть отца, спираль. Четвертая — первое убийство и так до самого конца, пока все, что имело значение для сохранения тайн Аратима, не было связано воедино. Такой метод позволял без особого вреда для психики поставить максимально мощную защиту. Наступил на одну струну — отреагировал весь клубок. Итог — для опытного Таланта потеря сознания, как минимум на полчаса, для всех остальных — лишение способностей либо летальный исход. Сам же испытуемый не будет чувствовать никакого дискомфорта от того, что в его голове кто-то усиленно копался на протяжении полутора часов. Не будет также ощущать тяжести блоков и ловушек, ибо их нет. Весь его мозг, все его воспоминания, мысли и гадкие секреты теперь сами являются одной большой мышеловкой, способной не только сломать позвоночник, но и голову оторвать к чертям собачьим. И при этом имеют минимальную нагрузку на психику.

Все это Цеса деловым тоном объясняла специальному поверенному, тщетно пытаясь смыть с себя чернила. Попеременно ругаясь и издеваясь над Аратимом, на лице которого остались ровные синие следы от рук, ведьма соображала, как бы ей незаметно проникнуть на свои же похороны.

— Ты этот метод защиты откуда взяла?

— Сама придумала. — Огрызнулась Цеса, скребя ногтями по груди. Кое-где сквозь чернильные разводы уже начинала просвечивать красная от трения кожа. — Чтобы я. Еще хоть раз. На это согласилась.

— Все так плохо? — сочувственно произнес Аратим, оттирая мочалкой лицо.

— Смотря что. Чернила, государственные бумаги и жесткий стол — прямо скажем, удовольствие среднее. А в остальном. Про тебя категорически недоговаривают. А если честно, то вообще нагло врут. — Цеса стерла последнюю черточку чернил с лица Аратима и вернулась к отмыванию груди.

— Хм. А вот про тебя в основном говорят правду. За единичным исключением.

— Дай угадаю. Джером.

— Джером. — Это имя вылетело у обоих синхронно и вызвало понимающую улыбку.

— Ну, и что это наглый прыщ обо мне сказал?

— Это мы с тобой детально обсудим в более располагающей обстановке. А сейчас я пойду тебя хоронить. — Аратим начал выбираться из ванны.

— Я с тобой! — Цеса поспешила выскочить вслед за ним.

— Ты остаешься здесь. Нельзя, чтобы кто-то тебя заметил.

— Я буду делать то, что посчитаю нужным. А ты можешь оставить свои заботливые потуги при себе. Тот факт, что мы с тобой соприкоснулись в таком интересном ключе, вовсе не означает, что теперь я нуждаюсь в твоей опеке.

— Цинично. — Произнес Аратим с выражением лица в стиле «делай, что хочешь, кто тебе мешает».

— Ровно настолько, насколько и справедливо. Дай мне какую-нибудь рубашку. Я пока проберусь на задний двор и спущусь ко рву.

— Если хоть кто-нибудь тебя узнает… я убью тебя на месте. Это понятно? — Аратим надел маску командира и даже успел практически сжиться с ней. Однако события предыдущих часов дали Цесе понять основное — все, что он говорит и делает, не имеет ничего общего с его реальным внутренним миром.

— Тима, не драматизируй. — Цеса скривилась, демонстрируя недовольное пренебрежение к излишней опеке и надзирательству.

Глава 46

Похороны обещали быть занимательными. Непонятно как узнавшие о смерти Цесы, Джером и Хлоя явились первыми. Далее на погребальном костре образовалась Рута и Джог. А потом неизвестно откуда вынырнула Валента, чьего прихода ведьма никак не ожидала. Хлоя утирала скупую слезу, Джером молча пялился на тело, прикрепленное веревками к деревянному помосту, Валента причитала и не могла смириться с тем, что забирают всегда самых молодых, красивых и талантливых. Что она имела ввиду, так и осталось загадкой. Джером дергался, Рута была сосредоточена и тверда, как обычно. А Цеса в это время замаскировалась под лиственницу, росшую возле рва на противоположном берегу и тихонько подхихикивала.

Перед самым закатом, когда солнце начало окрашивать багряными сполохами воды королевской запруды, из замковых ворот вышел Аратим с горящим факелом наперевес.

Рута честно пыталась сдержать Джога, но не смогла. Браво ринулся к специальному поверенному и, добежав, начал что-то эмоционально и с огромной долей жестикуляции ему втолковывать.

— Тима, твою ж мать! Что происходит?! Меня не было всего три дня! — шипел Джог, пытаясь держаться наравне с Аратимом, который чеканным шагом направлялся к помосту.

— Расслабься, Джоги. Все под контролем. — Вдаваться в пространные объяснения ситуации не было времени, да и желания. Иллюзия грозилась вот-вот рассыпаться на части.

— Что значит расслабься?! Тима?! Как ты мог её потерять?! Это же был такой экземпляр!

А я даже не побывал в её очке! Ты мне за это ответишь. — Аратим хитро улыбнулся, пряча лицо за поднятым факелом.

— Я еще раз повторяю — расслабься. И к тому же. Ты опоздал.

— Нет! — Джог удивленно вытаращил глаза на Аратима. — Ты затрахал её до смерти?! — сдержать смех после этой фразы было очень тяжело, но специальный поверенный с успехом справился, натянул на себя маску вселенской скорби и подошел к деревянному пьедесталу. Тут же рядом с ним встала Рута и, развернув завещание Цесы, уместившееся на одном листе, начала оглашать его содержание.

— «Я, Цеса ди Стан, не имея никакого собственного имущества, могу распоряжаться лишь своим собственным телом. Посему, после моей смерти, завещаю сжечь его на костре в день смерти на закате». Да будет исполнено! — провозгласила Рута, и Аратим с видом скорбящего благодетеля поджег сухие ветки у самого основания кладки.

Огонь быстро охватил политые маслом и смолой бревна, перекинулся выше и начал жадно поглощать иллюзию. Хлоя уткнулась в плечо Джерома, сдерживая рыдания, молодой человек, неотрывно глядя в пламя, поглаживал свою пассию по голове. Валента хлюпала навзрыд. Джог, до которого начали доходить прозрачные намеки Аратима, был насторожен и осматривался по сторонам, надеясь отыскать за какой-нибудь коварной магической штукой живую Цесу. И только Рута и Аратим, доподлинно знавшие правду, вели себя относительно спокойно, выражая свою скорбь по поводу несправедливости этой жизни тягостным молчанием и многозначительными взглядами в пустоту.

Пламя было беспощадным. Некогда молодое и здоровое тело чернело и превращалось в обугленное подобие человека, ветер разносил пепел по округе, серые хлопья оседали на траве, кружились над водной гладью рва, заставляя вспомнить о вечном, настраивая на ностальгический лад. Цеса увлеченно наблюдала за собственной бесславной кончиной, всматривалась в сполохи огня рядом с иллюзией. Она видела, как её белое лицо превращается в черную маску, стирается, перестает существовать в этой странной реальности и в головах других людей. Ведьма знала, что Джог пытается отыскать хоть какой-то намек на её присутствие, но не видит иллюзорную лиственницу чуть левее от места сожжения. Она наблюдала тот момент, когда, спустя положенное для скорби время, гости начали расходиться. Джером увел в сторону замка Хлою и Валенту, чьи слезы были уже не столько проявлением надуманных эмоций, сколько последствиями едкого дыма.

Цеса практически ощутила вздох облегчения Аратима и решительность Джога, готового к серьезному разговору.

Когда три печальные фигуры скрылись в воротах замка и не объявлялись еще около часа, решено было сворачивать спектакль. Специальный поверенный бросил чадящий факел в костер, Рута свернула завещание и спрятала его в складках своего объемного платья. Джог же, все еще находясь в состоянии смятения, сплюнул и, судя по выражению лица Аратима, грязно выругался в его сторону. Ведьма, наконец, отпустила иллюзию, оставив массивные бревна догорать в одиночестве.

Когда она пробралась обратно в комнату специального поверенного, солнце уже практически скрылось за горизонтом, оставив на чернеющем небе несколько ярких лиловых всполохов и окрасив легкие облака закатными бликами. Свежий воздух пробивался сквозь открытое окно, отчего пламя в светильнике слегка потрескивало и колыхалось. Странная тяжелая тишина царила здесь, когда комната пустовала. Цеса осмотрелась в полутьме, не торопясь спрыгивать с подоконника. Что-то насторожило её.

То ли этот злополучный светильник, который вопреки всем законам Таланта продолжал гореть, то ли странный сладковатый шлейф, совершенно несвойственный ни одной женщине из прислуги, которые также успели побывать здесь и даже прибраться. Или же горьковатый привкус кедра, который должен был уже выветриться, если никто случайно не уронил бутылочку с эфирным маслом на ковер. А может быть странное ощущение недавнего присутствия, хотя их не было здесь уже четыре часа. Талант метнулся по комнате, обыскал стены и входную дверь, заглянул за перегородку и вернулся обратно к подоконнику. Все было чисто, как и в прошлый раз в доме родителей. Но этот жуткий сладковатый запах сводил Цесу с ума.

Ведьма сняла шнуровку с рубашки, покрутила её в руках, вдыхая энергию в волокнистый жгут, а потом бросила на пол. Змейка поползла по ковру, обогнула кровать, забралась на витое изголовье, переместилась на подушку и неожиданно полыхнула розовым пламенем. Цеса вздрогнула, чуть не лишившись равновесия. Идти обратно, рисковать и догонять Аратима, чтобы предупредить об опасности? Не успеет. Очень хитрая ловушка была придумана тем, кто досконально знает все привычки специального поверенного, и может с большой долей вероятности предположить, что Аратим, после такого напряженного времяпрепровождения будет искать забвения в своей коронной позе.

Скорее всего, именно подушка должна была послужить его последним пристанищем, покрывало и прочие предметы интерьера чисты, дабы не спугнуть хитрого гостя. Рано или поздно до этой мягкой убийцы он доберется, и даже больше, сразу после того, как закроет комнату на ключ. Он войдет и уляжется на постель, закинув руки за голову. После этого в течение нескольких минут появятся свидетели, дабы поднять шум, возвещающий о том, что путь к королевской опочивальне практически свободен, а последний оплот в виде Джога будет в скором времени отправлен на новое задание.

Ждать его здесь? Вероятно, за дверью следят, и, если он войдет, то на выходе может случиться конфуз в виде еще какого-нибудь заведомо провального предприятия. Если, конечно, на подстраховке будет стоять Цеса. Есть еще один вариант, но, если претворить его в жизнь, попытки покушения на добропорядочного специального поверенного отнюдь не закончатся. Зато начнется зачистка. Жестокая и беспощадная.

Цеса начала быстро разбрасывать по полу бумаги, создавая нечто вроде дорожки от входной двери к потайной, по которой можно будет пройти без вреда для здоровья. Шаг за шагом она проверяла комнату на наличие следов этой розовой дряни, составляя безопасный маршрут. Кое-где бумага начинала обугливаться по краям, подтверждая догадки ведьмы о том, что спускаться с подоконника пока рано. Последний лист приземлился возле депрессивной картины, которую Аратим водрузил на место перед уходом на похороны, объясняя это действие «всяким случаем». Цеса в очередной раз отметила чутье специального поверенного и даже позавидовала этой его нечеловеческой способности. В этот момент за дверью послышались голоса, ключ в замке начал поворачиваться, и на фоне просочившегося из коридора света возникли две мужские фигуры, груженые мешками.

Аратим пропустил Джога вперед. Браво затормозил на проходе, сперва увидев дорожку из желтого пергамента, а потом и Цесу, примостившуюся на подоконнике. Ведьма прижала палец к губам, призывая Джога сохранять спокойствие и, желательно, молчание.

А потом изобразила средним и указательным пальцем идущего человечка, указывая сначала на листы, а потом на слегка обгорелую подушку. Хвала браво, он понял все за считанные секунды. Быстро продвинувшись по листам, он придержал Аратима, намерившегося сойти с безопасного пути. Специальный поверенный нашарил взглядом в полутьме сверкающую глазами Цесу, проследил путь до потайного хода и, продолжая обсуждение очередной поездки Джога, направился вдоль по дорожке.

— А, знаешь, дружище, есть в этом что-то романтичное. В постоянных путешествиях.

Идешь по проторенному кем-то пути, не зная, куда приведет тебя дорога… — мечтательно с намеком на более тщательную проверку произнес Аратим.

Цеса уловила невольный приказ, бесшумно спрыгнула с подоконника на лист бумаги прямо перед Джогом и быстро пробралась к картине. Остановившись перед пейзажем, она вдруг поняла, что не взяла с собой никакой инструмент для проверки, обернулась лицом к Джогу и выдернула шнурок из его рубашки. Проделав те же манипуляции, что и ранее, она пустила волокнистую змейку вдоль по картине, напряженно ожидая очередного сполоха.

Веревочка опоясала края, забралась под холст, вылезла оттуда невредимой, по спирали оползла картину и вернулась в руку Цесы, не найдя ничего опасного.

Ведьма приподняла одинокое дерево на холме и переместила его на пол. Что делать дальше со сплошной каменной кладкой, Цеса себе представляла плохо, но тут на помощь пришло её недавнее достижение в области ментального общения с Аратимом.

«…найди кромку картины, с высоты моего роста отсчитай три камня вправо и нажми посильнее…»

Со второй попытки ведьма обнаружила нужный камень, со всей силы надавила на него, и стена с тихим щелчком выдвинулась вперед, открывая обычную деревянную дверь.

— Да, Тима. Но иногда бывает лучше остановиться и созерцать, ибо только спокойствие и знание делают тебя поистине направленным. — Опять же с намеком произнес Джог, подталкивая Цесу в проход, дабы она проверила еще и ту комнату на пригодность к пребыванию в ней высокопоставленных лиц.

Ведьма, мысленно пообещав себе отыграться на нахальном субъекте, шагнула в знакомую спальню и остановилась на пороге.

Темнота и тишина начали рассеиваться только спустя несколько мгновений, открывая взору Цесы занавешенные зеркала и покрытую белой тканью мебель. Сквозь витражное окно струился лунный свет, освещая туалетный столик на резной ножке, сверкая гранями драгоценных камней, которыми пестрела ширма, и создавая серебристую дорожку до самой кровати. Ведьма глубоко вздохнула, исследуя комнату на предмет ловушек, чуть повернула голову влево и вправо, в буквальном смысле вынюхивая опасность. Потом развела руки в стороны, чтобы убедиться в своих ощущениях, после чего нетерпеливо пошевелила пальцами в воздухе, и во всех светильниках загорелся огонь. Цеса смело шагнула в комнату, подошла к кушетке и сняла с нее белую простынь.

— Добро пожаловать, Господа! — провозгласила хозяйка, срывая занавеси с предметов интерьера.

— Ни разу еще не пил с покойником на его же поминках. — Джог скинул мешок с плеча, проходя в спальню вслед за Цесой. — Иди сюда, тварь! Хоть обниму тебя!

Браво зажал ведьму в удушающих объятьях, слегка приподнял и опустил на пол, пока та не задохнулась.

— Я тоже рада тебя видеть, Джоги. Как съездил? — Цеса одернула кофту и сразу же полезла в мешок. — Ого! Да тут не просто поминки. Тут целый траурный ужин! — присвистнула она, доставая из сумки батон копченой колбасы и бутыль с неизвестным содержимым.

— Вот! Все ради тебя! А ты не ценишь, скотина! Скопытилась и даже не предупредила. А я, может, единственный, кто тут за тебя переживает. — Джог также приступил к потрошению съестных припасов, даже с большим энтузиазмом, чем ведьма.

— Джог, видишь ли, не может тебе простить этого предательства. — Иронично отметил Аратим, завешивая дверь изумрудным атласом.

— Я заметила.

— Нет, а вот ты сама видела с какой довольной рожей этот бастард поджигал твое бренное тело? То-то же! Наверняка мечтал, чтобы ты там живехонькая корчилась. — Ехидно улыбнулся Джог, зубами откупоривая бутылку.

— Не сомневаюсь. — Подмигнула Цеса, извлекая из шкафа припрятанные бокалы, которые были заботливо завернуты в кружевную ночнушку, ожидая своего часа.

— Уроды. — Бросил Аратим, располагаясь на своей излюбленной кушетке.

Поминки обещали быть веселыми. В трех внушительных бутылях оказался разлит Дордонский самогон.

— Сам урод. Я твоего клиента гнал до самой Дордонской границы. Хитрая оказалась тварь. Мало того, что знал, где и как спрятаться, так еще и дальше, чем на двадцать метров от стоянки не отходил. Попробуй его выследи.

— А я не говорил, что будет легко. — Пожал плечами Аратим, наблюдая реакцию Цесы на первый глоток обжигающего пойла. Ведьма сморщилась, тяжело выдохнула и подумала, что вот сейчас все это полезет у неё обратно вместе с утренней булкой. Специальный поверенный протянул ей другую флягу, посоветовав запить и пообещав, что станет легче.

Черешневый сок сгладил первое неприятное впечатление, и Цеса снова вернулась в строй алкоголиков, намешивая себе в бокале своеобразный коктейль.

— А я не говорил, что было трудно. Просто не ожидал, что этот ушлепок заберется так далеко.

— В общем, съездил так себе. — Констатировала Цеса, смакуя новый необычный вкус чуть обжигающей черешневой смеси.

— Ага. Почувствовал себя одинокой шлюхой в поисках клиента. Зато вот, гостинцев привез. — Улыбка карточного шута засияла на лице браво, что говорило только об одном — жизнь начала налаживаться. — А ты, что тут без меня устроила, мелкая тварь?

Последнюю фразу Цеса как обычно пропустила мимо ушей, ибо это считалось наилучшим комплиментом Джога в адрес женщины. Она с аппетитом жевала деревенскую колбасу, ожидая, когда же, наконец, разговор коснется ловушки в комнате Аратима и обсуждения их дальнейших действий.

— Да ничего особенного, Джоги. Поимела информацию о том, что меня хотят устранить и слегка им в этом помогла. Дважды. — Цеса выразительно глянула на Аратима. — Заметь, дважды. Спасла жизнь нашему доброму другу. — Специальный поверенный поклонился в знак благодарности. — Слегка перекроила его мозг. Слегка подпортила отношения с придворной братией. Совсем чуть-чуть нечаянно узнала, как можно сохранить наш своеобразный союз. Потом немного наладила отношения с высшими мира сего. — Цеса вновь выразительно посмотрела на Аратима. — А теперь жду, когда же вся эта ходовая часть начнет давать результаты.

— Судя по тому, что мы поминаем тебя здесь, некие результаты уже имеют место быть. — Резонно заметил специальный поверенный, выпивая залпом свой бокал.

— Я не знаю, что там было. Пахло сладким. А мой маячок, коснувшись твоей подушки, полыхнул розовым пламенем. Плюс, кто-то очень хотел спрятать этот запах, тщетно пытаясь смешать его с кедровым маслом. По сути, если бы я не влезла раньше вас в окно, твой череп сейчас плавился бы под романтичными пастельными бликами.

— Семейный очаг… — протянул Джог. — Давненько я не видел этой дряни в Славце.

— Что такое семейный очаг?

— Некоторое время назад особо изобретательные жены мстили таким образом неверным мужьям. Поверхность подушки мочили водой, а над ней на расстоянии пары сантиметров просили мага подвесить невидимую пластину из специального горючего материала, которая под весом головы жертвы соприкасалась с мокрой тканью и начинала полыхать розовым огнем. Естественно убрать это пламя было крайне сложно, ибо магическая пластинка намертво склеивалась с волосами, потом с кожей и, черпая воду из организма, продолжала гореть. Пока человек не умирал от болевого шока. Объяснялось все очень просто — неосторожное обращение с огнем в постели. Те, кто выживал, оставались уродами на всю жизнь. — Аратим немедленно провел экскурс в историю для любопытной Цесы.

— Какая ирония! Неверный муж… — съехидничала Цеса, намешивая себе еще один бокал коктейля.

— Да уж. Остроумно.

— Зато надежно. Не подкопаешься. — Резюмировал Джог и вытащил еще одно кольцо колбасы из сумки. Первое полностью перекочевало в желудок Цесы.

— Что думаешь, Джоги?

Аратим наблюдал за перемещениями браво по комнате. Цеса старалась помалкивать, зная, что такое поведение Джога может говорить только о том, что боец сильно сосредоточен и пытается как-то скомпоновать свои догадки и планы в единое целое. Джог тем временем переставил туалетный столик ближе к Аратиму, водрузил на него закуски и питье, придвинул кресло с противоположной стороны комнаты и немного взбил на нем подушку.

— Вот теперь гораздо лучше. — Браво уселся на кушетку рядом со специальным поверенным. Цеса нехотя слезла с излюбленного комода и переместилась на кресло, закинув ноги на подлокотник. — Я думаю, что думать нечего. Пора действовать.

Устраиваем прощальный вечер, а завтра начинаем зачистку. Если тянуть дальше, то скоро, Тима, ты пойдешь в расход.

— Есть у меня одна зацепка. — Задумчиво протянул Аратим, глядя на ведьму. — С неё мы с тобой завтра ночью и начнем. А ты, Джоги, будешь страховать вместе со мной нашу покойную подругу.

— А меня хоть кто-нибудь спросит о том, что думаю я? — приподняв бровь, возмутилась Цеса.

— Нет. — В один голос ответили собеседники. Это единодушное отрицание ведьма, однако, решила оставить без внимания.

— А думаю я вот что. Сейчас мы построим с вами грандиозный план, обдумаем все ходы, аккуратно уместим этот пласт информации в наше опьяненное сознание. А завтра вы двое со всем этим массивом выйдете в свет… — Цеса с чувством собственного достоинства попивала черешневую смесь, успешно строя из себя самого сообразительного члена команды.

— И что? — Ведьма снисходительно глянула на браво, который с самым глупым видом застыл с куском колбасы в руках.

— Да снизойдет на тебя благодать умственного развития, убогий ты мой! Тебе защиту кто ставил?

— Лотий.

— Чувствуешь? Чувствуешь приближение просветленного начала? Откройся, осознание! — захмелевшая ведьма в картинном жесте вскинула руки к потолку. Джог наблюдал за ней, как за буйной умалишенной.

— Цеса, успокойся. Джоги, она просто хочет донести до тебя тот весомый факт, что Лотий и есть та гнида, которая все это время получала ценную информацию из наших с тобой голов и сливала её Анире. За спекулятивную плату в виде плотских утех. И пока на тебе стоит его защита, наш план не является секретом для этой твари. — Джог удивленно переводил взгляд с Цесы обратно на Аратима, пытаясь уложить в голове новые данные. — Пока ты отсутствовал, наша талантливая знакомая слегка надо мной поработала. Так что теперь здесь только одно слабое звено.

— Ты предлагаешь мне лечь под Талант этого животного? Она меня идиотом сделает!

— Я же пока еще в своем уме. — Резонно развел руками Аратим.

— Надолго ли?

— Так. Послушай. Либо Цеса над тобой шаманит. Либо ты завтра не выходишь из этой комнаты. И сидишь тут вместе с ней. — Видимо ничего страшнее, чем двенадцать часов в обществе Цесы, браво и представить себе не мог, потому, как очень быстро согласился на все необходимые манипуляции и даже изъявил желание способствовать всеми силами действиям ведьмы.

Цеса ехидно хихикала, представляя себе залежи памяти Джога. Аратим снисходительно улыбался, а браво смог расслабиться только после пятого бокала. Феерическое действо решено было отложить до утра, когда талантливая личность изволит протрезветь.

Глава 47

Эта ночь была задумана природой для романтических прогулок при луне и неторопливых бесед о главном и вечном. Тишина и покой медленно опускались на дворцовый сад, окутывая ореолом сонных фантазий благоухающие магнолии и розы.

Мягкий травяной ковер звучал трелями сверчков, а горящие лампы утопали в шелесте пушистых крыльев мотыльков. Необычно таинственными и притягательными казались пустующие мощеные дорожки и укрытые листвой скамейки. Сверкали в волшебном полумраке светлячки и фонарики, перемигиваясь со светом из окон еще не спящего дворца. Поистине умиротворенная ночь просто не могла нести с собой неприятных событий. И только для тройки отчаянных бойцов эта идиллия была всего лишь затишьем перед бурей.

Обнявшись, они гуляли вокруг замка, тихо переговариваясь и смеясь. Это было похоже на обычный променад двух людей, которые хотели бы остаться наедине. Собственно говоря, именно так и думали окружающие. Однако более внимательный и опытный взгляд наверняка отметил бы странное несоответствие удобной обуви с вечерним платьем. Или же неуместную накидку молодого человека в такую теплую ночь. А может быть кто-то услышал бы часть их разговора и начал теряться в догадках по поводу истинной цели их прогулки. Однако парочке повезло, и случайных прохожих на их пути не оказалось.

— Видишь вон то окно с жуткими занавесками? — Аратим посмотрел вверх, когда они проходили мимо северной башни.

Среди многочисленных пятен света на темной стене Цеса быстро отыскала действительно отвратительные шторы цвета переваренной клубники.

— Ну?

— Я давно за ним наблюдаю. Окно есть. И свет в нем есть. А вот входа в комнату со стороны коридора там нет. Сможешь решить эту задачку?

— А с чего ты взял, что это и есть пристанище наших врагов? Может, просто чья-то потайная лазейка? — Цеса волновалась и готова была хоть всю ночь ставить под сомнение любые догадки специального поверенного.

— Что-то мне подсказывает, что только тупые бабы могут так палиться с дешевыми занавесками. В любом случае, если это не так, просто извинишься и уйдешь. — Ведьма с сомнением взглянула на своего спутника. Естественно он доподлинно знал, что именно в этой спальне идет стройка коварных планов. Естественно он уже просчитал, в какое время лучше всего отправить Цесу на разведку. И естественно он ожидает положительного исхода дела, и не когда-нибудь, а сегодня ночью. Но ни того, ни другого, ни третьего, он естественно не будет говорить вслух. Скорее он загадочно улыбнется и бросит незначительную фразу, намекающую на возможную ошибку в его рассуждениях, дабы боец расслабился и перестал сопротивляться.

— Ну, да, конечно. — Не стала спорить Цеса, чувствуя, что не сможет предотвратить неизбежное. Выход из данной ситуации был прост — поскорее закончить с этим и забыть, как страшный сон.

— Вот и отлично. Ускоримся. Джог уже ждет.

У подножия башни Цеса увидела тусклое пятно света. На пороге открытой двери стоял браво, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Аратим ускорил шаг, дабы не заставлять и без того эмоционального Джога нервничать еще сильнее. Так уж повелось, что запасные двери в стенах дворца можно было открыть только с внутренней стороны, а потому существовал риск привлечь нежелательное внимание случайных прохожих. Как только Цеса переступила порог, дверь за ней сразу же захлопнулась.

— Как обстановка наверху? — деловито поинтересовался Аратим.

— Наша талантливая тварь была права. — Джог хитро улыбался, перебрасывая из руки в руку изысканный стилет. — Лотий, гнида поганая, грохнулся в обморок, как только я вошел.

— Это значит, что он попытался залезть к нему в голову? — специальный поверенный повернулся к Цесе, которая уже стягивала с себя платье. Под него она заранее надела более подходящие случаю штаны и майку черного цвета, которые легче поддаются актам воздействия. При необходимости она быстрее сможет наложить на себя иллюзию или замаскироваться.

— Это значит, что он попытался оттуда что-то вытащить. На входе у вас обоих, как и раньше, приветливо распахнутые ворота. А потом пропасть суицида. В обморок, говоришь? Как это выглядело? — Цеса, не отвлекаясь от разговора, стягивала волосы в тугой пучок.

— Как, как. Сидел, анекдоты травил, а потом упал со стула.

— Прекрасно. — Ведьма довольно улыбнулась. — Он проваляется там еще полчаса. А потом еще часа три будет отходить. Интересно, у них есть система оповещения об опасности?

— Это наша с Джогом проблема. Обо всех их передвижениях ты будешь узнавать первая.

После этих слов Цеса почувствовала какую-то странную решимость. Её уже не мучила совесть, голос разума деликатно замолчал, а бойцовская хватка выразила готовность давать подсказки по ходу выполнения задания.

— Отлично. Джог, оружие.

Браво с победной ухмылкой протянул Цесе тот самый изысканный стилет, который до этого вертел в руках. Тонкое короткое лезвие удобно легло в руку, сверкнув витым стальным изголовьем. Ведьма внимательно изучила экземпляр, оценив его неповторимый шарм и просто убийственную привлекательность. После этого придирчиво сжала стилет в руке, несколько раз подбросила его и даже примерилась, чтобы метнуть кинжал в стену.

— Джоги, я в восхищении. — Коротко бросила она, поскольку других слов для описания своих эмоций подобрать не смогла. Вкус браво в выборе оружия был, как всегда, на высоте.

— Благодарю, Миледи! Крепчайшая беростанская сталь к Вашим услугам. — Джог отвесил ведьме поклон.

— Заканчиваем расшаркивания. Расходимся и действуем по плану. При необходимости — по обстоятельствам.

Цеса пристроила стилет в футляр на левой руке и глубоко вздохнула, чтобы унять неожиданное волнение. Неизвестно зачем одернув майку, она молча двинулась по коридору к лестнице наверх.

Запрета на использование Таланта ведьма не получала, поэтому сразу же пустила маячок на поиски несанкционированных маскировочных действий. Легкое волнение и азарт вкупе с предельной собранностью и смирением перед смертью сопровождали её до середины башни. Там Цеса осторожно выглянула в коридор, дабы исключить встречу с ненужными свидетелями. Пробравшись до самого конца, она, повинуясь толчку Таланта, остановилась напротив сплошной каменной стены. Ведьма аккуратно ощупала кладку, опасаясь защитных действий со стороны чужого Таланта, который создавал эту картонную иллюзию. Однако Лотий действовал, как всегда, топорно и не потрудился изолировать дело своих рук от чужих вмешательств. Видимо, не ожидал, что при дворе появится предприимчивая и очень наглая ведьма.

Размяв пальцы, Цеса пробежалась легкими движениями по камням, отчего стена, потрескивая и сверкая, начала потихоньку таять. Перед её глазами вырисовывалась обшарпанная деревянная дверь с истерзанной годами медной ручкой.

Ведьма опустила голову и прикрыла глаза, собираясь с силами и мыслями.

Цеса отчетливо понимала, что переступив порог этой комнаты, она больше никогда уже не вернется назад. Отсюда выйдет уже кто-то другой. Кто-то более безжалостный и сильный. Тот, кого не будет волновать ценность чужой жизни. Тот, кто не будет испытывать чувство вины и угрызения совести, ибо они умрут вместе с первым ударом стилета. А в том, что он будет, Цеса уже не сомневалась, ибо тихие голоса за дверью однозначно принадлежали Хлое и Натали.

Оттягивать дальше свое становление не имело смысла. Ведьма резко выпрямилась, повинуясь какому-то внутреннему толчку, знаменующему её готовность.

Отсчет пошел.

Цеса резко открыла дверь и вошла в комнату. Там её встретили три пары удивленных глаз. Женщины стояли ровным треугольником около сервированного фруктами столика.

Хлоя слева, Сэльма посередине, а Натали справа, ближе к двери.

Ведьма мгновенно оценила обстановку и выстроила примерный план действий.

— Доброй ночи, дамы. — Вежливо произнесла Цеса, кошачьим шагом приближаясь к компании заговорщиц. Барышни молчали, следя за её передвижением по комнате. В воздухе повисла страшная гнетущая тишина.

Они были извещены о приближающейся зачистке. Но совсем не ожидали, что покойная Цеса явится в охраняемую Талантом тайную комнату и начнет светский разговор. Эффект внезапности сработал в самом выгодном для ведьмы ключе. Используя их невозможность переварить происходящее и временный ступор, Цеса быстро приблизилась к Хлое.

Пузатая особа шарахнулась в сторону, а ведьма, решив перед решающим броском слегка поиздеваться над жертвами, потянулась за ягодкой красного винограда, оказавшись за спиной первой смертницы.

«Ошибка первая. Не поворачивайся спиной к врагу».

Цеса резким движением схватила Хлою правой рукой за подбородок, а левую уместила на затылке. Доля секунды понадобилась ведьме, чтобы резко дернуть голову вверх и, используя силу всего тела, развернуть корпус влево. Талант помог ведьме преодолеть сопротивление мышц. С характерным хрустом шейные позвонки Хлои ознаменовали конец её жизни. Пузатое тело мешком свалилось под ноги Цесы.

«Ошибка вторая. Нельзя недооценивать врага».

Не обращая внимания на ужас в глазах Сэльмы и промелькнувшую в голове Натали мысль о побеге, Цеса быстро выудила из футляра стилет. Вторая дама даже не успела сдвинуться с места. Ведьма перепрыгнула через тело Хлои и, пользуясь энергией разбега, всадила кинжал в спину Сэльмы. Благо Джог навсегда вбил в её голову, куда точно должно проникнуть лезвие, чтобы нанести человеку непоправимый вред. Цеса почувствовала легкое сопротивление, когда острие напоролось на упругую кожу, а потом с уже знакомым ведьме хрустом проникло в плоть. Ведьма ощутила, как сжимается и останавливается проколотое сердце. Последний вздох вырвался из горла Сэльмы возгласом удивления.

«Ошибка третья. Правильно оценивай свои возможности».

Не дожидаясь, пока тело Сэльмы упадет на пол, Цеса резко выдернула стилет. Натали в это время, подобрав юбки, стремилась к спасительно открытой настежь двери. Лезвие привычно скользнуло по руке, умещаясь в ладони рукояткой вверх. Даже не сдвинувшись с места, ведьма мгновенно сгруппировалась для броска и с силой метнула стилет в направлении убегающей фигуры. Рассчитать расстояние, а вместе с ним и количество оборотов ножа, Цеса могла лишь приблизительно. Однако эта ночь была на стороне ведьмы. В давящей тишине острие вспороло корсет и угодило аккурат между лопаток Натали, с успехом достигнув цели. Женщина упала лицом вниз прямо на пороге этой зловещей опочивальни.

— Ошибка четвертая. Никогда не думай, что ты умнее всех. — Тихо произнесла Цеса, направляясь к телу Натали, чтобы забрать уже полюбившееся оружие.

Походя, она наполняла комнату магическим огнем, чтобы избавиться от нежелательных персон и замести следы.

Присев, она вытащила стилет из спины нерадивой мамаши, а когда встала, увидела в дверном проеме запыхавшегося Джерома. Все-таки система оповещения у них была, и достаточно быстрая, если сыночек умудрился за пару минут прискакать сюда неизвестно откуда.

Какое-то время он таращился на Цесу, пытаясь уложить в опьяненном сознании три смерти и одного восставшего покойника. Девушка терпеливо наблюдала за ним, гадая, что делать с этим незадачливым экземпляром. Через пару секунд она деловито спрятала стилет обратно в футляр.

Джером уперся руками в дверные околотки, намекая на то, что не собирается выпускать убийцу из комнаты. Цеса самодовольно усмехнулась.

— Беги.

Молодой человек медлил. Его чувство собственного достоинства советовало отомстить незамедлительно за смерть родительницы и «любимой» супруги. А инстинкт самосохранения кричал о том, что лучше последовать совету Цесы и бежать отсюда, пока она не вытащила стилет обратно. Он быстро сопоставил факты. Сигнал об опасности он получил, поднимаясь по лестнице, после чего перешел на бег. То есть каких-то пары минут хватило этой девушке, чтобы устелить пол их тайного убежища трупами и начать заметать следы. Вместе с этим, наконец, подтвердились его догадки о наличии у Цесы ди Стан нехилого Таланта. За её спиной полыхал магический огонь, жадно пожиравший тела Хлои и Сэльмы, не трогая при этом своего создателя. Пламя уже подбиралось к двери, а Цеса продолжала загадочно улыбаться.

Ведьма ждала. Она искренне надеялась, что страх пересилит в нем все остальные благородные порывы, и ей не придется убивать этого нахала. По крайней мере, сейчас. Что руководило ей в данный момент, Цеса сама толком не понимала, но чувствовала, что должна отпустить его.

Джером, не говоря ни слова, медленно убрал руки с околотков, все еще опасаясь нападения. Потом сделал несколько неуверенных шагов назад и, поняв, что Цеса не шутит, развернулся и припустил по коридору к запасной лестнице.

Ведьма с хрустом размяла шею.

«Эх, и попадет мне за эту импровизацию».

Она обошла тело Натали слева и слегка подпихнула его ногой вглубь комнаты, чтобы закрыть дверь. Магический огонь сделает свое дело и потухнет, оставив в комнате три обгорелые тушки. Типичный несчастный случай по причине неосторожного обращения с огнем. Вряд ли новый придворный маг будет перечить такому заключению следственной комиссии.

Осмотрев на прощание дело своих рук, Цеса перешагнула через порог и закрыла за собой дверь. Какой-то непонятный звук со стороны запасной лестницы заставил её резко обернуться влево. На первой ступени спиной к ней в неестественной позе застыл Джером.

Мгновением позже его тело резко отлетело назад, нелепо прогнувшись под мощным толчком в грудь. Цеса проследила за его падением, успев заметить, как по животу расползается кроваво-красное пятно.

А потом подняла глаза на специального поверенного и его укоризненный взгляд с небольшой долькой благодарности за такой изысканный подарок. Аратим, как всегда, был изобретателен в своих наказаниях и нанес Джерому всего один очень точный удар в брюшную полость. Ведьма была практически уверена в том, что задет желудок или печень, а значит, маменькиному сынку оставалось жить не больше двадцати минут. Но сколько мучений он успеет пережить за это время, сколько всего передумать и переосмыслить, сколько боли перенесет, испытывая на себе все тяготы внутреннего и внешнего кровотечения.

Эта короткая передышка закончилась очередным негласным приказом.

«Валента и Мария в своих комнатах. Вторая слегка занята».

Намек был понят. Цеса и не ожидала благосклонности от судьбы, понимая, что список может пополниться случайными свидетелями в любой момент. А потому была отчасти готова к таким нежелательным изменениям в плане. Она развернулась и отправилась к главной лестнице.

Призванный на помощь Талант заставлял всех случайных прохожих видеть в ней обычную придворную даму, которая в сей поздний час направляется по каким-то своим делам.

Комната Валенты оказалась первой на пути ведьмы. Дверь была не заперта, поскольку хозяйка изволила почивать в состоянии сильного алкогольного опьянения и, скорее всего, просто забыла позаботиться о своей безопасности. Грязная спальня, даже не смотря на то, что слуги должны были прибирать её ежедневно, наводила ужас. Подошвы сапог прилипали к полу, на котором даже невооруженным глазом были заметны следы пыли, крошки и остатки еды. Пахло кислым, как будто здесь давно уже умер какой-то скоропортящийся продукт. Цеса брезгливо осмотрелась, чувствуя, как горлу подкатывает тошнота.

Все еще наряженная и накрашенная Валента лежала на смятой кровати. Белые простыни почему-то были желтыми и пахли гнилью. Глядя на эту удручающую картину, Цеса вдруг с горечью подумала о том, до какой же степени нужно не любить себя, чтобы превратиться в это. Неуместное чувство жалости привело ведьму к тому, что она решила не будить очередную жертву королевских репрессий. Вместо этого она предпочла сжалиться над ней и вызвать сердечный приступ во сне.

Цеса осторожно подошла к кровати и дотронулась до запястья спящей Валенты. Сначала она просто намеревалась поступить с ней так же, как когда-то с Принцессой Арно. Но к своему огромному удивлению не обнаружила у пожилой алкоголички пульса. Нечто вроде испуга скользнуло по лицу ведьмы, когда она поняла, что смерть побывала здесь раньше неё. Цеса быстро взяла себя в руки и проверила пульс еще раз, на другой руке, на шее, послушала дыхание. Но признаков жизни так и не уловила. Для очищения совести, она проверила кровь Валенты на наличие примесей, которые могли бы затормозить её жизненные процессы, но не обнаружила ничего, кроме огромной порции алкоголя. Как ни странно вместе с приличной долей яда анчара.

Ведьма чуть слышно чертыхнулась. Теперь ей оставалось только гадать, кому же могла помешать в принципе безобидная штатная пьянь? Что такого она могла знать, сказать или сделать, что навредило бы тем, кто решился её отравить? Судя по всему, Валента была мертва уже несколько часов, а, следовательно, не представляла никакого интереса для Таланта Цесы. Приди она хотя бы на пару часов раньше, можно было бы попытаться вытащить из еще не остывшего мозга какую-нибудь информацию. Но сейчас это уже не представлялось возможным.

Цеса разочарованно покачала головой. Эта небольшая заминка могла стоить ей очень многого. Не медля больше не секунды, она быстро покинула комнату и буквально побежала в сторону спальни Марии.

На ручке двери выразительно красовался розовый бантик, предупреждавший о том, что хозяйка опочивальни предается плотским утехам.

— Пойдите прочь! Я занята! — услышала Цеса в ответ на робкий стук в дверь.

После этой короткой фразы деревянный массив показался ведьме обычной калиткой, которая с ревом слетела с петель, смытая волной Таланта.

Мария находилась в самой нелицеприятной позе, стоя на коленях задом к сыну Главнокомандующего. Ведьма с облегчением вздохнула, поняв, что сегодня у этой неугомонной тупой суки только один гость. А ведь могло бы быть и два, и даже три.

Решительно шагнув в комнату, Цеса даже не стала осматриваться в поисках подспорья для акта воздействия. Мария ошарашено наблюдала за действиями незваной посетительницы, после чего издала непонятный вопль, призывающий всех неравнодушных спасти её никчемную жизнь. Заранее заготовленный ведьмой стилет оборвал звенящий крик на второй секунде. Торчащая из горла шлюхи рукоять очень живописно поблескивала в свете ночников.

Сынок Главнокомандующего быстренько спохватился и вытащил свой член из задницы придворной дамы. В его глазах читался прямо-таки животный ужас. Сразу видно было, что паренек еще ни разу в своей жизни не сталкивался со смертью. А уж тем более не страдал некрофилией. Причитая и умоляя «добрую миледи» не убивать его, он судорожно искал среди розовых подушек свои портки, то и дело, оглядываясь на Цесу. Ведьма же в это время прикидывала, каким образом лучше разобраться с юнцом, чтобы не напугать его еще сильнее. В конце концов, сын Главнокомандующего имеет право уйти из жизни с чистыми штанами.

Юноша в это время нашарил свои кальсоны, схватился за них обеими руками, как за спасительную соломинку, и пресмыкающимся шагом направился к выходу. Цеса пошла ему навстречу с намерением вытащить стилет из горла Марии и довести дело до конца, в случае, если она еще жива. На счастье тупой шлюхи, удар пришелся во впадину чуть ниже и правее кадыка. Мария умерла за пару секунд.

Брезгливо вытерев стилет о штанину, Цеса услышала, как позади неё захлопнулась мышеловка. Молодой человек, судя по всему, добрался до двери. Естественно наступил на неё, чтобы пройти к порогу, ибо другого пути у него не было. Однако не учел, что «миледи» не только добрая, но и очень находчивая. Как только нога юнца оказалась на краю двери, она мгновенно поднялась и прихлопнула пылкого любовника. Позвоночник с хрустом ударился об косяк, и юноша сломался пополам, нелепо повиснув в проеме между околотком и дверью. Цеса глубоко вздохнула, снимая с коварной деревяшки воздействие, и молодой человек вслед за ней рухнул на пол. Его голова оказалась придавлена к паркету.

Перешагнув через сына Главнокомандующего, Цеса направилась на решающую встречу этого вечера. Спальня Её Величества располагалась этажом выше.

Глава 48

Её Величество Анира ди Стан, естественно, уже знала о том, что по её душу направляется некто воспитанный в лучших традициях ландосского браво. Спешно запихивая необходимые вещи во вместительную сумку, она металась по комнате, все еще надеясь успеть сбежать до прихода ночного гостя. Она судорожно осматривала комнату, прикидывая, какая еще баночка или юбочка может понадобиться ей в этом нелегком путешествии. Лотий в это время собирал экипаж, подгоняя челядь в конюшне и на кухне.

Холопы, разбуженные посреди ночи, злились на высокородного идиота, а потому были не особо расторопны. Сборы затягивались, и придворный маг нервничал. По его расчетам, Анира должна была уже спускаться, а экипаж был готов всего наполовину. Если он не поторопится, их ждет просто грандиозный провал. А может быть и смерть. Однако время шло, а Её Величество не торопилось к спасительному средству передвижения. Такая заминка породила закономерное беспокойство в душе оболваненного придворного мага.

Лотий, не дожидаясь, пока последняя поклажа будет умещена в карету, решил подняться за своей королевой и помочь ей с багажом. Разве мог он предположить, что его безразмерное благородство будет стоить ему жизни?

Как раз в это время Цеса ди Гарвин стояла у входа в королевскую опочивальню. За этой дверью ведьма не ожидала увидеть ничего сколько-нибудь впечатляющего. Однообразие вкусов высшего света было ей хорошо знакомо, а потому она уже примерно представляла себе, каким образом закончит свое жалкое существование Королева Анира.

Сюда ведьма решила войти без иллюзий и маскировки, впервые не скрывая своего истинного лица. В подкопченной магическим огнем правой руке блестел стилет.

Несколько прядей выбились из тугого пучка. Цеса небрежно заправила их за уши. Для человека, только что совершившего пять убийств, она выглядела вполне пристойно. В крови были испачканы только штаны.

Дверь в королевскую спальню, как и следовало ожидать, оказалась под защитой. Как справиться с Талантом Лотия, Цеса уже знала, поэтому откупорить эту спальню было делом одной минуты. Она аккуратно потянула ручку вниз, и тихо вошла в помпезную опочивальню Её Величества. Покои состояли из двух комнат и одной уборной. Повсюду царили хаос и беспорядок — свидетели того, что Анира находится не в лучшем расположении духа. И все еще пытается избежать заслуженного наказания.

Из другой комнаты послышался слащавый насквозь прогнивший голосок альфа-гадюки.

— Лоти! Я так волнуюсь! Я не могу собраться с мыслями! У тебя уже все готово к отъезду? — Анира вышла из уборной с сумкой наперевес. Тон её голоса падал и превращался в шипение по мере того, как доходила до неё мысль о провале.

Цеса взглянула на растрепанную, напуганную, но очень злую даму, и улыбнулась. С такой сумкой она точно не смогла бы уехать далеко. Лошадь сломалась бы.

— Боюсь, что нет, Ваше Величество. — Тихо ответила Цеса, проходя к кровати с огромным балдахином.

— Ты! — в этом возгласе было столько ненависти и пренебрежения, что Цеса невольно скривилась. — Ты захлебнешься в своей крови, тварь!

Банальные угрозы были ожидаемы и не произвели нужного эффекта. Ведьма удрученно взглянула на неумную правительницу и начала наматывать на руку край занавеси.

— Да. Пожалуй, именно так я и сделаю.

— Надо было убить тебя сразу! — Цеса окинула взглядом Аниру, отмечая её непроходимую глупость. Попытка отвлечь противника разговором и пробраться к столовому ножу, провалилась на первой же секунде. Как раз тогда, когда ведьма влезла в голову Её Величества, дабы провернуть с ней кое-какую штуку.

— Надо было, Ваше Величество. — Согласно кивнула девушка, все сильнее воздействуя на расшатанную психику придворной интриганки. Параллельно она завязывала узел на занавеси балдахина.

— Ты думаешь, что сможешь убить меня? Ты не имеешь права! Я Королева! — Анира сорвалась на звенящий фальцет, демонстрируя страх и слабость. — Лотий сотрет тебя с лица земли!

— Я не думаю, Ваше Величество. Я знаю.

Цеса недобро улыбнулась, нащупав, наконец, рычаг управления этой несостоявшейся личностью. При её количестве сомнений и комплексов, которые она тщательно пыталась скрыть, ломая свою психику, это было не сложно.

— Что ты знаешь?! Ты никто! Вся армия на моей стороне! Они раздавят тебя, как таракана!

— Возьмите мой стилет, Ваше Величество. Избавьте меня от этих мучений.

С улыбкой Цеса протянула Анире оружие. Расчет на глупость и слабость сработал безотказно. Её Величество немного колебалась, пытаясь понять коварный замысел ведьмы. Умственные потуги не увенчались успехом, и трусливая королева осторожно начала подходить к Цесе. Девушка не двигалась, держа стилет на открытой ладони. Нож мерно покачивался, вторя дыханию хозяйки.

В это время Лотий, опасаясь за жизнь своей остервеневшей возлюбленной, уже подходил к двери королевской спальни. Он, конечно же, сразу заметил отсутствие защиты на подходе к его «обожаемой А.», так что ведьма почувствовала его беспокойство за несколько секунд до того, как он вошел в комнату. На мгновение ей даже показалось, что её коварный план провалится, потому, как королева медлила, а придворный маг наоборот торопился. Однако страх Её Величества был сильнее её здравого смысла. Заподозрить обман она оказалась не в состоянии. Анира быстро схватила с ладони Цесы стилет с таким видом, как будто сделала ей величайшее одолжение. В ответ Её Величество получило приободряющую ухмылку и звонкий хлопок руками.

В этот момент в голове Аниры все перевернулось. Даже несмотря на то, что хитроумный акт воздействия вкупе с телепатией высосал из ведьмы последние силы, результат того стоил. На месте Цесы королева видела придворного мага, а за своей спиной ощущала присутствие неведомого врага. При этом она была вооружена и находилась на грани отчаяния.

— Анира? Ты в порядке? — подал голос Лотий, прикрывая за собой дверь и с опаской косясь на Цесу. Ведьма еле заметно пожала плечами.

— Да. Со мной все хорошо. — Произнесла Анира, отсутствующим взглядом глядя в зеркало. Там, в отражении, она видела себя со стилетом в руке и Аратима на пороге спальни.

— Пойдем. Я выведу тебя из замка.

Ничего не подозревавший Лотий обнял Её Величество сзади за плечи. Он искренне полагал, что Цеса со своим неуправляемым Талантом не будет ввязываться в бой с ним, а потому им удастся уйти без лишних сцен. Ведьма и не собиралась мериться Талантами с придворным магом. Она предпочитала подождать еще пару минут и увидеть своими глазами тот момент, когда отчаяние Аниры достигнет своего апогея.

Её величество повернулась лицом к «Аратиму» и выразила согласие пойти с ним.

Придворный маг просиял, видя, что Цеса не двигается с места, и сделал самую большую ошибку в своей жизни. Он повернулся к королеве спиной. В этот момент её природная трусость и гнилая предательская натура показала себя во всей красе. Её Величество Анира ди Стан по рукоять всадила стилет в шею Лотия. Цеса, наблюдая этот занимательный спектакль, ехидно улыбнулась. Другого исхода она не ожидала вовсе.

Дальше все было просто. Со звонким повторным хлопком, королева потеряла сознание.

Цеса одела на её шею петлю, импровизированную из балдахина, обошла кровать и потянула занавеси с другой стороны. Пришлось постараться, чтобы вздернуть упитанную змеюку на достаточную высоту, но оно того стоило. Тушка склочной бабенки картинно повисла на фоне нежно голубого потолка, являя собой показательный пример неправильного обращения с Его Величеством Користаном Вторым.

Цеса с ухмылкой подтолкнула пальцем пятку Аниры, отчего тело слегка колыхнулось в такт развеваемым ветром шторам на окнах. Придворный маг пока еще держался, благодаря своему Таланту и невообразимой тяге к жизни. Возможно, он даже смог бы вылечить себя, если ему предоставить должный покой. Но такой промах Цеса позволить себе не могла. Она удобнее схватила Лотия за шиворот и поволокла почти бездыханное тело к окну. Было тяжело. Цеса чувствовала себя уставшей и измотанной. Утешением ей служил лишь тот факт, что это был последний претендент на загробную жизнь в её списке.

Минутой позже Цеса рывком выдернула из шеи придворного мага стилет. Кровь фонтаном брызнула из раны, лишив ведьму надежды на то, что из этого задания она выйдет относительно чистой. Штаны и майка, левая рука и сапог были залиты кровью.

Вызванный этим недоразумением приступ злости оказался весьма кстати.

Раздосадованная Цеса рывком перекинула тело Лотия через подоконник. Нежелательная персона, нелепо раскинув руки в стороны, отправилась в свой последний путь.

Переломанный пополам, он вряд ли сможет сохранить жизнь в своем тщедушном тельце.

Даже с помощью Таланта.

Наблюдая за полетом придворного мага, Цеса с прискорбием начала осознавать, что решающее её судьбу задание выполнено. Не осталось больше никого, кто мог бы еще поучаствовать в зачистке в роли жертвы. Поняв это, Цеса почувствовала странную опустошенность. Как будто её собственное существование только что потеряло всякий смысл. Осмотрев потухшим взглядом комнату, Цеса присела на край кровати и закрыла лицо руками. В наступившей тишине она отчетливо слышала лишь стук своего сердца. Ни одной мысли не было в её голове. Ни одно чувство не тревожило её окаменевшую душу.

Ни одна эмоция не вторгалась в опустошенный оплот личности. Лишь спустя какое-то время Цеса, наконец, начала вспоминать о том, кто она и где находится.

Она слышала, как по коридорам тихо передвигаются горничные, готовя дворец к пробуждению и стараясь не потревожить сон высокородных господ. Попеременно в её памяти всплывали лица тех, для кого эта ночь оказалась последней в жизни. Она вновь и вновь прокручивала в голове воспоминания об ужасе в их глазах, об их желании спастись, об их ненависти и страхе. Эти эмоции были настолько сильны, что ведьме казалось, будто они могут разорвать её голыми руками, если дать им такую возможность. При этом она осознавала, что ни одна их, даже самая искренняя просьба о пощаде, не смогла бы её остановить. Теперь Цеса понимала чувства Джога, который заявлял об отсутствии угрызений совести. Он говорил о недостойных жизни людях, убийство которых не может вызывать каких-либо эмоций. Ведьма упорно не верила в это, продолжая отстаивать теорию полезности каждого существа в этом мире. Не верила до этого самого момента, который наглядно показывал ей, что мир действительно стал чище, просторнее и светлее.

Из оцепенения её вывел слабый толчок в темечко. Ведьма повернулась. Качающийся трупик Аниры вот уже несколько раз задел холодной пяткой волосы Цесы. Как будто намекал на то, что пора бы уже заканчивать придаваться бесплотным размышлениям. Она еще раз осмотрела комнату, полюбовавшись делом своих рук. Потом со странным чувством удовлетворения на прощание качнула бездыханную королеву и подошла к двери.

Цеса отчетливо услышала, как по коридору расползается странный гомон. Она посмотрела в окно. Предрассветное небо уже знаменовало пробуждение королевского дворца. Там высоко смешались в странном водовороте все оттенки синего и алого. Четко разделенные белой полосой ореола дневного светила, они возвещали о приходе нового дня. Свежий ветер порывами влетал в комнату, разнося по ней запахи разнотравья лугов, начинавшихся прямо под южными стенами. Вид из королевской спальни был поистине великолепен. Жаль, что ведьма не имела возможности насладиться им.

Сейчас она должна была уступить место нечаянным свидетелям, которые разнесут по всем уголкам замка новость о том, что Её Величество покончила жизнь самоубийством.

Потом естественно вскроются и дополнительные события этой ночи. Начнутся поиски свидетелей и улик. Естественно все спишут на несчастный случай. А Цесе обеспечат надежное и очень правдоподобное алиби. Со временем об этом перестанут говорить. Но никто и никогда не забудет того, что единовременными жертвами обстоятельств были все, с кем общалась Цеса ди Стан.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — неожиданный вопрос специального поверенного поставил ведьму в тупик. Он стоял на пороге королевской спальни, за секунду до этого резко распахнув дверь.

— Любуюсь. — Мечтательно произнесла Цеса, наблюдая поистине умиротворенную картину. — Тишина. Спокойствие. Рассвет какой красивый. И ни одной мерзкой твари поблизости.

— Умом тронулась? — притворно обеспокоенный взгляд и сарказм. Ведьма понимающе улыбнулась. Искал же, хороняка. Беспокоился.

— Прозрела. Давай ключ. Пойду прятаться под койкой специального поверенного.

— Бегом! — скомандовал Аратим, кидая связку ведьме. — И спрячься хорошо. Чтобы даже я тебя не нашел. Столько косяков я за всю жизнь не видел.

— Ой, ли! — картинно усомнилась Цеса и закрыла за собой дверь.

Коридоры были на редкость пустыми. Видимо, любопытство придворных пересилило страх, и все побежали смотреть на место происшествия. Какое из четырех Цеса даже не стала думать. Закрывшись на ключ в спасительной спальне, она с трудом заставила себя смыть кровь и сжечь одежду. После этих мучительных процедур, ведьма дотащила себя до кровати и крепко уснула, едва коснувшись лицом подушки.

Нервное и физическое истощение были настолько сильными, что Цеса пришла в себя только утром следующего дня. Вопреки её ожиданиям, мир за это время не изменился.

Солнце все также освещало голубой небосклон, а ветер погонял легкие облака, шурша безмятежной листвой. Окно в комнате специального поверенного было открыто, отчего спальня оказалась наполнена утренней свежестью и прохладой. Цеса потянулась, довольно прищурившись, чувствуя какую-то странную свободу. На какое-то время она могла забыть о бесконечных заданиях и тренировках и даже попытаться выпросить у специального поверенного короткий отпуск. Хотя и это время она намеревалась использовать для решения личных вопросов с помощью приобретенных навыков бойца.

— Ожила? — послышалось откуда-то справа.

Специальный поверенный сидел в кресле около шкафа и читал книгу.

— Не уверена. — С сомнением протянула Цеса. — Я бы еще пару дней так повалялась.

— Не сомневаюсь. Но расслабляться некогда. — Ведьма удрученно взглянула на Аратима.

Он был серьезен и сосредоточен. Даже неопытный боец легко различил бы печать глубоких раздумий на его лице и почувствовал огромную долю напряжения, окутывающую его хмурую персону. Цеса глубоко вздохнула, хороня свои мечты о заслуженном отдыхе и покое.

— Что опять?

— Сегодня ночью вернулся Користан. — Цеса закатила глаза. Его дотошное Величество наверняка не устроило качество проведенной зачистки. — Он привез Кристиану. Как ты понимаешь, мой доклад он уже выслушал. — Ведьма ехидно улыбнулась, представив себе мучения специального поверенного, который посреди ночи выдавливает из себя описания событий, свидетелем которых он не был.

— Интересно, что такого ты ему рассказал…

— Не переживай. Ему достаточно было результатов. Все остальные погрешности твоей работы замяты и замазаны величайшим указом не обращать на это внимания. В целом, он доволен. Хотя, в принципе, сейчас он всем доволен. Скажи я ему, что ты облажалась в трех случаях из пяти, он нашел бы тебе оправдание.

— Чудно! Так почему же мне нельзя расслабиться в таком случае? — Цеса, наконец, соизволила подняться с кровати, почувствовав при этом легкое головокружение.

Состояние её впрочем, очень быстро стабилизировалось, стоило ей увидеть на месте рабочего стола обильный завтрак с хорошей порцией кофе.

— Потому что завтра он назначил тебе аудиенцию. Тешит себя надеждой на содержательный разговор при личной встрече.

Цеса сглотнула. Её вполне устраивала сложившаяся ситуация, при которой знакомство с Его Величеством откладывалось на неопределенный срок. Так ей было спокойнее. Так она чувствовала себя в относительной безопасности за бесконечными отговорками специального поверенного.

— Тима, я сомневаюсь в необходимости личной встречи. — Неуверенно вякнула Цеса, наливая себе кофе и потроша портсигар.

— Боюсь, что спорить с Его Величеством мы с тобой пока не в состоянии. — Развел руками Аратим, подписав впечатлительной ведьме приговор. Таким образом, первые сутки свободы окрасились нескончаемым водоворотом картин по сюжету «Величайшая аудиенция».

В эту ночь Цеса долго не могла уснуть, в красках представляя себе, какие последствия может повлечь за собой встреча с Его Величеством Користаном Вторым. Плюнув, в конце концов, на все свои страхи и сомнения, ведьма послала к чертям собачьим короля вместе со всеми его браво и специальными поверенными, и внутренне подготовилась к самому худшему.

* * *

Аратим пропустил Цесу вперед, закрыл за собой вычурные массивные двери и остался стоять на пороге.

Огромный зал был пуст. Отполированный паркет катился под ноги ровным геометрическим рисунком, скрывая плинтуса под спадающими со стен траурными занавесями. Третий поминальный день, как правило, знаменовался всеобщим молчанием и запретом на проведение каких-либо торжеств. Народ насильно скорбел о потере матери-кормилицы. Придворные предусмотрительно затаились, понимая, что несчастными случаями тут и не пахло. Приближенные к почившим особам спешно покинули дворец, опасаясь дальнейших репрессий. Вдруг повсюду стало тихо и пасмурно. Никакого неуместного веселья, никакого разгула и прелюбодеяний.

Однако бальзам на израненную душу Цесы лился недолго. Утро третьего дня после зачистки встретило её нудными рассказами специального поверенного о том, как с достоинством выйти из сложившейся затруднительной ситуации. Аратим всеми силами старался донести до ведьмы правила поведения с венценосной персоной. В отличие от молодого человека, Цеса не чувствовала волнения. Скорее принимала это, как очередную злую шутку судьбы, которую, как и все остальные, нужно со смирением переварить. После прогулки по дворцу со стилетом в руке, знакомство с королем казалось ей сущим пустяком. Что-то вроде того, как если бы она решила полить виски порез на сломанной руке. Поэтому на третий день ей пришлось успокаивать дергающегося Аратима, вместо того, чтобы выслушивать слова поддержки от него, не раз проходившего такого рода экзекуции. Джог в это время в свойственной ему манере юродствовал над подбором полагающегося наряда. Советовал Цесе надеть красное платье и вымазать лицо кровью.

На что каждый раз получал красочные посылы во все известные интимные и не очень места.

В конце концов, все трое оказались перед дверью в приемный зал, где обычно устраивались конфиденциальные встречи с послами. Там же происходили назначения людей на особо важные должности в присутствии всех тех, кому полагалась об этом знать.

Цеса не рассчитывала на благосклонность Его Величества. Она рассудила, что королевский кабинет — место для приближенных. Тронный зал — для особых случаев. Где еще собрать бедному Користану горстку народу, чтобы выслушать подробный отчет от непосредственного исполнителя? Только там, где их точно никто не подслушает. В особо защищенном месте. В приемном зале Его Величества.

Сегодня здесь собрались только знакомые. Рута стояла чуть левее от кресла, на котором восседал Користан. Справа от него сидела округлившаяся Кристиана, на лице которой заиграла неоднозначная улыбка, стоило ей только увидеть Цесу. Вошедший Джог сразу же занял место позади королевской персоны. Аратим загородил собой вход в зал. Ведьма украдкой оглянулась на специального поверенного, не совсем понимая, что ей делать дальше. Молодой человек кивнул головой, указывая на ровную дорожку к креслу Его Величества. Користан терпеливо ждал.

«Вот же позеры, твою мать!»

Цеса быстро преодолела расстояние между дверью и правящей четой, оказавшись прямо напротив Користана Второго.

Статный дяденька с короткой щетиной и проницательными серыми глазами придирчиво изучил Цесу с головы до ног. Ведьма слегка поклонилась.

— Ваше Величество. — Выдавила она, чувствуя, как скрипят её нервы от этих прелестей дворцового этикета.

— Цеса ди Гарвин. — Користан склонил голову в ответ. — Я поражен. Вынужден признаться, я не ожидал настолько впечатляющего результата.

Джог растянулся в слащавой улыбке. Где-то сзади чуть слышно икнул Аратим.

— Благодарю, Ваше Величество. — С каменным лицом произнесла Цеса. Вместо этих слов ей очень хотелось выразить Его Величеству восхищение его умением делать грязные дела чужими руками. А еще послать его туда, откуда он вылез. Ибо для неё все еще чуждым было такое отношение к смерти и человеческой жизни.

— Ваш список деяний на благо правящей фамилии весьма внушителен… — продолжил Користан. Странная пауза заставила Цесу насторожиться. Обычно после неё следовал предлог «но» и окончательный приговор. Вы сделали для нас очень много, говорила эта заминка, но мы больше не нуждаемся в Ваших услугах.

Цеса отчетливо почувствовала, как напрягся специальный поверенный. Ухмылка браво превратилась в настороженное ожидание. Даже Кристиана нервно сжала руку в кулак. И только Рута оставалась безучастной к этому разговору, глядя на Цесу с сожалением.

Ведьма отвела взгляд. Её мало интересовал приговор, вычурный зал и все присутствующие. В секундной тишине она старалась успеть бросить последний взгляд на солнце, светящее лучиками из-за рамы открытого окна.

— …и мы считаем Вас достойной носить звание Браво Его Величества. Подойдите.

После этих слов Джог растянула в довольной улыбке и даже слегка приосанился.

«Моя школа!»

Аратим чуть слышно вздохнул, и Цеса даже была уверена, что удрученно покачал головой.

«Сколько мучений! О, сколько мучений готовит мне это назначение!»

От Руты исходило странное сочувствие. Цеса понимала её отношение к такому повороту событий. Для женщины это означало невозможность реализовать себя на другом поприще, чего она, несомненно, желала молодой и правильной девушке.

Цеса же была поражена и не могла себя заставить двинуться с места. Такой приговор был для нее, мягко говоря, неожиданным.

С одной стороны это означало, что она сможет, наконец, уделять часть времени на поиски убийцы родителей. Тем более что её подготовка теперь позволяет ей не сомневаться в своих силах. Также она питала иллюзии о том, что сможет договориться с браво или поверенным о содействии в этом нелегком начинании.

Но с другой стороны с этого дня ведьма сама официально называлась убийцей. Да, она могла безнаказанно потрошить недостойных и вправлять мозги опустившимся.

Неоспоримый плюс. Но делать это придется с завидной периодичностью. Теперь её официальное место работы — дворец Его Величества. Работодатель — сам Король. А контролеры — члены правящей фамилии и их приближенные. При таком раскладе легче было попроситься на эшафот. Если бы не одно «но», которое сильно перевешивало все остальные недостатки этой хлебной должности.

«Но» заключалось в достижении цели. Тем более что момент этот казался близким и вполне реальным. Она знала имя, самое дорогое и милое её сердцу. У неё был доступ к королевским архивам и переписям. У неё были средства на осуществление всех её планов.

И она могла выкроить время для своего нового хобби. Почему бы не использовать все эти заслуженные привилегии на благо правильного дела? Почему бы не исполнить, наконец, свою давнюю мечту? Почему бы не записать в Книгу Памяти Славца достопочтенного Византа Антелло.

Погрузившись в свои мысли, Цеса заставила присутствующих пару минут понервничать.

Однако быстро почувствовала общее напряжение, вытащила себя из своих коварных планов и уверенно шагнула к трону, чтобы преклонить колено.

Торжественный момент оказался на редкость обыденным и коротким. Его величество заученным жестом поднял руку над склоненной головой бойца и продекламировал пару помпезных фраз.

— С этого момента ты, Цеса ди Гарвин, подчиняешься мне и только мне. Ты выполняешь мои приказы безоговорочно. Ты хранишь все тайны правящей фамилии. Я знаю то, что знаешь ты. Я гарантирую тебе жизнь и защиту. Я называю тебя, Цеса ди Гарвин, Браво Его Величества! — с этими словами магическая печать коснулась шеи ведьмы, оставив на ней ощутимый ожог. Подчиняться чужому Таланту всегда нелегко. — Встань!

Цеса послушно поднялась с колен. В глазах было темно и «звездно». Её в который раз опоясали чужой волей помимо её желания.

— Это большая честь, Ваше Величество. — Стойко проговорила ведьма, мысленно отправляя королевскую особу по назначению. Присутствующие с облегчением вздохнули.

Джог расслабился, позволив себе подмигнуть новому коллеге. Аратим уже успел сделать несколько шагов от двери, чтобы перекинуться парой слов с Его Величеством. А Кристиана предвкушала долгий дружеский разговор, протягивая руки для неформальных объятий. Однако Користан не был бы королем, если бы не умел виртуозно испортить всем праздник. Видя всеобщее ликование по поводу счастливого финала, он вдруг поднялся с кресла и громогласно оборвал начинающееся веселье.

— У меня есть еще одна новость для присутствующих. Я назначаю нового придворного мага…

Откуда-то справа вынырнул мужчина. Цеса могла поклясться, что там, за этой ширмой, никого не было. Но действительность говорила об обратном, играя странной ухмылкой на загорелом лице высокого черноволосого мага. Его Талант переливался ярко-красными сполохами на фоне каменной стены. Они притягательно отражались на завитках волос, светились в бездонных черных глазах, завораживали и издевательски подкрадывались к ведьме. Цесе стало не по себе. Какой силой нужно обладать, чтобы полностью скрыть свое присутствие от равноценного Таланта? Она с интересом наблюдала за приближением незнакомца, чувствуя какое-то странное желание поступить с ним так же, как и с Лотием.

— Прошу знакомиться. Милорд Визант Антелло!

Примечания

1

Браво (итал. bravo) — наёмный убийца.

Content

Анна Ирам
Грязный свет. Браво Его Величества

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Примечания