Артём Демченко

ЛЕДЯНОЙ КОГОТЬ: ИСПЫТАНИЯ ГРЯДУЩЕГО ДНЯ

Великим предкам, отдавшим свои жизни за будущее человечества, посвящается.

«Зачастую, именно самые безумные решения оказываются спасительными».

«Самый страшный порок, из которого исходят все известные беды и несчастья, — равнодушие».

Пролог

Отживающая свой бурный век яркая исполинская звезда, затерянная в глубинах далекого неизведанного космоса, озаряла бескрайние пустынные равнины одинокой планеты ярким испепеляющим светом. Возможно когда-то, еще в незапамятные времена, этот островок среди необъятного океана темной материи горел пламенем бурной жизни, но теперь лишь огромные пустынные каньоны напоминали о былой красоте и небывалом величии, которыми он обладал в свои лучшие годы.

На широком выжженном плоскогорье, усеянном бесчисленными воронками, холмами и трещинами, среди бесконечных равнин, окрашенных в тусклый кирпичный цвет, не было видно ни души. Единственное, что нарушало безмятежность этого проклятого места — крошечная фигурка какого-то существа, которая мелкими, но уверенными шагами направлялась к огромной горе, величественно возвышавшейся над всей необъятной плоскостью планеты. Опираясь на посох и закрывая изодранным плащом морщинистое, повидавшее сотни тысячелетий лицо от палящих лучей одинокой звезды, она не спеша пробирались по потрескавшемуся почвенному настилу. Фигура была стариком с длинной густой бородой, свисавшей до середины шеи и подчеркивавшей его, на первый взгляд, немощный и дряхлый вид. Его ярко-красный балахон и измятая конусовидная шляпа, которые добавляли в его не самый живой образ еще большее отторжение и неприязнь, гармонично сочетались с тускло-кирпичной почвой. Кислотные роговицы глаз, выделявшиеся на бледном, словно горный снег, морщинистом лице, целеустремленно смотрели вперед, будто предвкушая находку чего-то грандиозного и зловещего. Конечно же, читатель уже догадался, что это был Тейнорус — извечный враг всего мирного населения Млечного Пути.

Вот уже на протяжении нескольких сотен тысячелетий он влачил свое существование в облике призрачной сущности, скитаясь по темным уголкам галактики и стараясь наводить хаос везде, где только ему предоставлялась возможность. В основном, конечно, он делал это на Земле. У него было много имён, большинство из которых были практически неизвестными в истории, однако последствия его действий оказались куда более катастрофическими. Именно он дал фальшивую присягу тогда, в далёком 1914 году, австро-венгерским властям, что тот самый злополучный револьвер, из которого был убит Франц Фердинанд, был предоставлен сербским правительством. Он считал эту войну одной из самых великих идей мирового хаоса, которое когда-либо возникало в его гениальном мозгу. Развязав множество локальных и мировых конфликтов, погубив миллионы невинных душ, он все еще был зол на своего давнего соперника, — Хранителя Добра — который всегда и везде появлялся в самый неподходящий момент и срывал почти все его планы (некоторая их часть, к его неслыханной радости, все же удавалась). Теперь же его путь лежал к красным горным цепям, простилавшимся по необозримому горизонту мертвой планеты, чтобы снова попытаться ввергнуть в пучину хаоса только-только вдохнувший воздух безмятежности мир, высвободив нечто ужасное, спрятанное в недрах этой планеты миллиарды лет назад.

Смерть от руки своего «союзника», предавшего его в самый ответственный момент, безусловно, проделала плешь разуме злого гения — так предать не мог никто, даже он сам. Однако, с другой стороны, эта мысль доставляла ему и долю крошечного удовольствия: Тейнорус никогда ещё не встречал такого существа, которое могло так мастерски бросить кого-либо в столь судьбоносный момент, переметнувшись на сторону врага. Да и потом, столкнув своего повелителя в поток энергии мертвых, Быстросмерт фактически подарил злодею вечное существование в виде духа, что позволяло магу осуществлять самые пакостные поступки, не боясь смерти и каких-либо негативных последствий для себя. Именно благодаря своему, как он считал, «тупому помощничку» носитель хаоса получил силы, неподвластные ни одному из обитателей Галактики.

Вспоминая множество триумфальных (и не очень) моментов из своей злодейской деятельности, наш герой не заметил, как подошел к самой высокой горе на красной планете. Она была видна очень отчетливо, так как её острый лик не был скрыт облачной завесой. Причиной этому явлению было отсутствие атмосферы на планете как таковой вообще. Ни одно живое существо не смогло бы здесь выжить: оно бы или задохнулось, или же, что менее вероятно, испустило бы дух от обезвоживания. Но старому волхву эти прелести жизни были ни к чему: он был уже давно мертв, и ничто уже теперь не напоминало о его былом живом существовании.

Посмотрев своими полными пустоты глазами на пик огромных горных цепей, Тейнорус, подняв свой посох вверх, начал читать заклинание на непонятном языке. Его голос звучал все более зловеще с каждой минутой, превращаясь в громкое эхо, раздававшееся по всей выжженной планете. Спустя несколько мгновений земля под ним начала трястись и раскалываться на тысячи кусков, а посох светиться ярко-зеленым цветом. В этот момент казалось, что планета сейчас разлетится на сотни обломков, оставив после себя очередной пояс астероидов, который будет вечно крутиться по орбите вокруг одинокой звезды — настолько сильным было это землетрясение. Речь становилась все громче и громче, а трещина в это время стремительно пробиралась по направлению к горе.

Разрезая почву обшарпанной планеты, разлом стремительно несся к горным массивам, подбадриваемый зловещим заклинанием Тейноруса. От небывалой мощи заклинания лоскутки плаща беспорядочно отрывались и падали на потрескавшуюся почву. Наконец, когда трещина достигла горы, на секунду наступило затишье. Тейнорус опустил посох и с ожиданием начал смотреть на гору. К его глубочайшему сожалению, ничего не происходило: трещина дошла до горы, и на этом эффект заклинания был завершен. Скорчив недовольную гримасу на бледном морщинистом лице, он что есть силы ударил по земле посохом.

В этот момент огромная гора на горизонте затряслась, начала осыпаться и, в конце концов, разломилась на две части. Два огромных куска непоколебимых гор с оглушающим грохотом упали на безжизненное пространство, вызвав нешуточное землетрясение и подняв огромные столбы пыли вверх, которые сразу же испарились и по маленьким кусочкам гальки упали на потрескавшуюся почву. Ухмыльнувшись, Тейнорус наклонился к земле и поднял маленький кусок нерушимого гранита. Презрительно посмотрев на него, он скорчил на лице злобную улыбку и сжал камень, от чего тот рассыпался на мелкие песчинки. Развеяв по ветру остатки некогда могучей скалы, он не спеша направился к развалинам нерушимых горных массивов пустынной планеты, скрывавшим в себе нечто ужасное, доселе неизвестное ни одному живому существу.

* * *

Посмотрев на пылающую ярким светом огромную звезду, светившую ему в спину, Тейнорус обратил свой взгляд на остатки одинокой горы. Среди обломков камней и вековых скал виднелся огромный проход, скрывавший нечто за массивными каменными дверями.

— Похоже это то самое, что мне нужно, — сказал темный маг и, покрутив на пальце комок волос из бороды, направился к таинственному входу.

На дверях были нарисованы непонятные символы, представлявшие собой набор черточек и кружков, переплетавшихся в причудливых формах. Всматриваясь в них, Тейнорус пытался понять их значение, но безуспешно: это был язык, не встречавшийся ему ни в одном из прочитанных им письменных источниках. Отчаянно водя глазами по таинственным скрижалям, он наткнулся на рисунок, изображавший квадрат и прямоугольник, из которых исходил нарисованный пар. Приглянувшись, он увидел крохотное изображение некого существа, приглашавшего жестом обе фигуры к себе. На прямоугольнике лежал спиралевидный горшок.

Почесав седую бороду, он вдруг заметил изображение горшка слева от себя. Метнувшись к нему, он стал пристально вглядываться в изображение. Ничего, кроме изображения самого горшка, не было. Еще раз посмотрев на рисунок, затем на горшок, он вдруг удовлетворенно улыбнулся. Подойдя к изображению горшка, он холодной, словно лед, рукой прикоснулся к символу. Внезапно, от рисунка в сторону двери понеслись черные линии, переплетавшиеся в необыкновенных узорах и похожих символах, только побольше. Тейнорус, от неожиданности отпрянув назад, стал пристально наблюдать за необыкновенным явлением. Линии всё переплетались и закручивались в спирали, образовывая различные рисунки и пиктограммы, заставлявшие даже такого искушенного зрителя, как Тейнорус, застыть от удивления.

Когда последние две линии сошлись концами, раздался треск, и загадочная дверь (если это можно было назвать дверью) рассыпалась на сотни маленьких камушков, открыв тем самым проход темному волшебнику.

— Проще, чем в камень превратить, — усмехнулся Тейнорус и сунул руку в правый карман. Немного пошарив в глубоком кармане балахона, он наконец достал красный граненый кристалл, на котором красовались великолепной красоты узоры. Повертев его в руках, он аккуратно положил предмет в ямку на конце посоха. Тут же кристалл начал светиться, озарив темную пещеру ярко-красным светом, открыв пустому взгляду Тейноруса длинный проход, заканчивавшийся неким подобием алтаря. Поводив иссохшими губами из стороны в сторону, маг медленно направился к давно забытому месту.

По пути ему встречались различные золотые статуэтки, изображавшие причудливой формы зверей и птиц, которые пустыми позолоченными глазами смотрели на обшарпанные стены древнего хранилища. Не взирая на возможные последствия, Тейнорус уверенно шёл к алтарю, то и дело постукивая посохом по каменистой поверхности. Он был уверен, что именно это место таит в себе нечто, что будет способно подчинить целые галактики под его начало. У него не было ни капли сомнения о том, что его может постигнуть неудача.

Наконец, он достиг конца прохода и вышел в огромный круглый зал, в центре которого находилось что-то наподобие алтаря, возвышавшегося над ним самим на две головы. В центре этого алтаря находилась обшарпанная временем бронзовая лестница, которая вела к странному столбу, исписанному различными рисунками. В нескольких метрах от этого объекта по кругу стояли четыре колоссальные статуи неизвестных существ, напоминавших огромных пауков с исходящими из брюшной полости длинными острыми конечностями, у которых на спине находилась конструкция, представлявшая из себя две спаренные колонны, поставленные в горизонтальное положение относительно самих статуй и находившихся в нескольких метрах друг от друга. В колоннах были аккуратно просверлены глубокие отверстия, из глубоких жерл которых веяло пустынным холодом. Эти огромные стволы были нацелены на странный столб, невозмутимо стоявший в центре зала.

Окинув удивленным взглядом неимоверных размеров каменных исполинов, Тейнорус злобно улыбнулся, сказав:

— Вот, наконец, и пришел час расплаты, голубчик. Теперь ты ничто не сможешь мне противопоставить…

С этими словами, он медленно, постукивая посохом по неровной каменной поверхности огромного, давно забытого зала, начал подниматься вверх по потрескавшимся ступеням. Топот его медленных шагов эхом раздался по крытому помещению, похожему на склеп. По мере приближения к неизвестному столбу, маг чувствовал некую силу, которая как-будто пыталась искрошитьего на мелкие песчинки. Даже несмотря на свое бессмертие, он все же ощущал на себе ничтожную долю страха быть навсегда стертым с лица огромной вселенной и оставленным на вечное существование в бескрайних просторах холодного космоса.

Каждый шаг, каждый отрыв его стопы от обшарпанных бронзовых ступень неизвестного святилища давался ему с трудом: он чувствовал, как неизведанная сила сдерживала каждый порыв его мертвых, наполненных трупным ядом мышц. Напрягая каждый мертвый мускул своего возрожденного из пепла тела, он, стиснув искрошенные временем зубы, продвигался к высокому столбу. Казалось, что-то его сдерживало, не давало проникнуть к запретному плоду. Но повидавший на своем пути ни один десяток войн и совершенных им трагедий, Тейнорус упорно продолжал двигаться к проклятому столбу. Вот уже мертвая плоть слезает с его лица, падая ошметками на занесенную песком землю, но темный маг, сжав что есть силы в обветшалом кулаке свой посох, упорно продолжает стремиться к пятиугольному каменному стволу.

Наконец, когда в отдельных местах на лице стали видны истрескавшиеся кости, а ошметки балахона начали кружиться в бешеном торнадо, отталкивавшем назад гения хаоса, Тейнорус протянул окостеневшую руку к светящемуся столбу и краем пальца дотронулся до него. В ту же секунду он почувствовал, как его тело начинает рассыпаться на атомы и исчезать в неизвестности, а сам он обретает небывалую легкость и доселе невиданную мощь: каждая клетка его черной души заполнялась энергией, сравнимой с горением тысячи звезд. И вот, на пике своей мощи, он внезапно для себя перенесся в неизвестное ему темное пространство, которое окружило его самого и буквально впитало в себя темную душу мага.

Еще секунда, и перед ним появляется пустота, но немного странная: теперь его обволакивает красный цвет, и он чувствует себя в замкнутом пространстве, не имеющем ни стен, ни дверей. Только окрашенное в ярко-красный цвет бескрайнее, пустынное пространство. Растерянно водя глазами по необъятной красной пелене, он снова чувствует что-то, но на сей раз материальное: будто в его власти находятся тысячи конечностей, необузданная энергия и сотни разумов, жаждущих его прямого приказа. Взглянув на свои руки, он не увидел ничего: только бескрайняя всеобволакивающая красная пустота явилась его безразличному взору. Не на шутку перепугавшись, он испуганно воскликнул, но тут в его гениальный ум злого гения пришла очередная безумная идея.

Осознав, что он стал главой некого могущественного коллективного разума, так легко доставшегося в его призрачные руки хаоса, Тейнорус сосредоточился на одной конкретной мысли, и тут же, к своему удивлению, он оказался на чем-то огромном, сокрытом в непроглядной темноте. Оглянувшись по сторонам, темный маг вдруг осознал, что снова может шевелить мертвыми пальцами своих обветшалых рук и ощущать могильный холод своего магического посоха. При этом, он все еще чувствовал ту могущественную силу, которую испытал в первые минуты своего перевоплощения.

Словно собрав воедино всю доставшуюся в его руки мощь, он приказал этой силе выбраться из окружавшей его непроглядной темноты. Тут же он почувствовал, как земля начинает трястись и разламываться на тысячи кусков, словно оттаявший лед, а поверхность под ним начинает неистово шевелиться. Раздался оглушительный треск, и Тейнорус почувствовал, как что-то поднимает его вверх, разламывая твердую земную кору безжизненной планеты. Вот, наконец, первые лучи света всевыжигающей звезды пробились сквозь бесконечную пустоту, окружавшую Тейноруса, и через мгновение он обнаружил себя на поверхности планеты верхом на огромном пауке, ровно таком же, какого он видел рядом с алтарем, только намного больших размеров. У железного монстра на спине стояли большие железные копии тех самых каменных стволов, оказавшихся мощными плазменными пушками.

Осмотревшись вокруг, Тейнорус понял, какая всесокрушающая мощь находится теперь в его руках: на безжизненном пространстве находились полчища таких же огромных пауков, ожидавших его прямого приказа. Все они, как один, четырьмя парами ярко-красных глаз смотрели на горизонт, откуда проливала свой свет на огромные выжженные степи еще не ушедшая в зенит звезда. Темный маг с трудом мог себе представить, что он смог бы сделать таким неимоверным оружием. Его разум чувствовал сотни тысяч таких особей, готовых подчиняться его твердой воле и страстному желанию ввергнуть всю галактику Млечный Путь в пучину хаоса.

— Теперь, вся сила древней цивилизации Кроноансестеров в моей власти! Скоро весь мир поплатится за поражения, нанесенные мне! — сказал маг и взял свой посох.

Сжав его в руках, он начал произносить какое-то заклинание. Через несколько мгновений перед ним открылись несколько порталов, которые, вероятнее всего, могли привести его к другим мирам. В них виднелись родные планеты людей, орков, эльфов, гномов — все то, чем они дорожили и к чему стремились. Он повернулся к одному из порталов, указывавшему на Солнечную систему и на Землю в частности.

— Настал час возмездия! — сказал Тейнорус, и силой своего разума приказал его новому воинству начать опустошающий крестовый поход по десяткам планет галактики, где проживали миролюбивые народы, никак не ожидавшие предстоящего вторжения.

В этот момент гигантские лапы металлических пауков зашевелились, заставив землю одинокой планеты содрогнуться под тяжелой поступью стальных машин, вновь пробудившимся от многомиллионного сна. Восседая на огромном восьминогом металлическом монстре, Тейнорус глазами голодного хищника жадно смотрел на очертания голубой планеты — колыбель цивилизации человечества. Затем, сунув руку в карман, он нащупал и достал чешуйку дракона ультрамаринового цвета, найденную им после битвы на Кельтерийских равнинах. Испепелив её в руке и развеяв пыль по планете, он, злобно улыбнувшись, сказал:

— Сегодня ты уже ничем не сможешь мне помешать, Хранитель Добра! Это я тебе обещаю!

Глава I

Закрученный в яркую звёздную спираль Млечный путь тускло сверкал сиянием тысяч звёзд среди бескрайнего вселенского муравейника. Где-то на конце одного из двух его волнообразных хвостов, устремлявшихся в разные стороны от ядра, словно отчаянно пытаясь скорее убежать от сдерживавшего их центра на поиски неизведанных уголков космического ковра, находилась колыбель всей человеческой расы — Солнечная система.

В течение миллиона лет людская цивилизация достигла небывалых высот в своём развитии и теперь являлась главенствующей среди остальных держав-союзниц: эльфийской, гномьей и орочьей, — с которыми она, пройдя тяжелые испытанияна арене своей богатой истории, успела вновь воссоединиться после долгой разлуки после Великого Исхода. Развиваясь быстрыми темпами с момента подписания Кульмьинских соглашений в 200567 году и установления конституционной дуалистической монархии[1], единое человечество сумело освоить небывалые технологии, тем самым заняв господствующее место в Галактике. Начиная с простых полетов на Луну и околоземную орбиту сотни тысяч лет назад, человеческая раса заметно продвинулась в космической науке: галактические порталы, позволявшие путешествовать в неизведанные ранее уголки Млечного пути, космические корабли и военный флот, обеспечивавший безопасность чуть ли ни во всех известных системах, огромные города-государства на озелененных лучшими биологами планетах, невероятные скачки в науке и технике, славные победы над многими неизлечимыми болезнями — всё это делало человечество самой узнаваемой и почитаемой расой среди всех остальных, населявших Млечный путь.

Облик Земли, спустя миллион лет, заметно преобразился: вместо вырубленных лесов и загрязненных нефтью морей на сверкающей поверхности Земли сияли поразительной чистотой голубые океаны, которые бороздили корабли колоссальных размеров, перевозившие жителей Земли и гостей из других частей галактики по бескрайним просторам кристально-чистых морских просторов. Все заводы и автомобили, господствовавшие в ранние — «примитивные» — годы, были забыты, и теперь по очищенному от химикатов воздуху парили антигравитационные машины, питаемые энергией Солнца.

В городах теперь люди стали чаще ходить пешком, так как всем перестало нравиться тратить все свое время, сидя перед телевизором или парясь в душных квартирах: народ проводил время в пестривших зеленью парках, на побережьях лазурных океанов, засыпанных белоснежным песком, в конце концов, просто на природе где-нибудь в лесу или на лужайке загородного дома. В определенных местах находились огромные посадочные полосы для торговых кораблей, которые являлись частыми гостями в Солнечной системе и на Земле в частности.

В местах публичного времяпрепровождения (парках, садах, скверах, площадях) стояли памятники выдающимся героям всей истории людей. Множество монументов в честь ученых, великих политиков, врачей, архитекторов, инженеров, героев войн находили свое место практически в каждом парке, сквере или детской площадке. Одним словом, человечество переживало, наверное, самый выдающийся период расцвета в своей истории.

В основном, для экономии пространства, на очищенной от химикатов и пестицидов земной почве стояли огромные стеклянные небоскребы, насчитывавшие тысячи квартир и пентхаузов. В одном из мегаполисов, Новом Эльдорасе, столице человеческой цивилизации, названном в честь самого великого города из истории людей, в богатом районе, в самой маленькой квартире огромного небоскреба, площадь которой составляла около четырехсот квадратных метров, жил наш герой, доблестный Хранитель Добра, вот уже на протяжении более миллиона лет охранявший благополучие и спокойствие во всем Млечном пути.

Пройдя все самые страшные и кровопролитных конфликты истории человечества и цивилизаций Союза Объединенных Империй, он вполне неплохо обосновался в преобразованной мирной среде, полностью удовлетворенный своей трудоемкой, но результативной работой. Его двухэтажная квартира сияла чистотой и порядком: ни одной пылинки не лежало на дорогостоящей мебели из риндрита, подаренной самим правителем Империи Солнечной Системы. Все в этом уютном гнездышке было расставлено гармонично и со вкусом, а цвета стен были подобраны в спокойных тонах: синем, голубом и белом. В квартире всегда поддерживалась температура в ноль градусов по Цельсию, так как именно этот показатель градусной шкалы был самым комфортным для нашего героя.

Сам дракон, уставший после тяжелой ночи, в ходе которой ему необходимо было лично присутствовать на рассмотрении Императором нового Галактического соглашения по вопросу о взаимопомощи государств Млечного Пути в случае глобального галактического конфликта, мирно спал на кругообразной кровати, свернувшись в клубок и накрывшись широким крылом. Что поделаешь — второй пункт 99 статьи Конституции Империи Солнечной системы никто не отменял. Несмотря на то, что рядом с кроватью лежало толстое одеяло, он предпочитал спать именно таким образом, так как в такой позе он чувствовал себя наиболее комфортно. То приподнимаясь, то опускаясь над матрасом при помощи движения диафрагмы, он медленно делал длинные вдохи и выдохи, временами пошмыгивая могучими ноздрями. Он любил поспать в дневное время, особенно перед обедом: так, он считал, пища будет легче усваиваться за трапезой. Именно по этой причине, роботы-почтальоны, приходившие как раз в это самое время, не могли разбудить нашего героя и лично вручить ему многочисленные письма благодарности от владельцев крупных организаций. Именно по этой причине ему приходилось читать эти письма по Единой Галактической системе.

Резко открыв глаза и бросив взгляд на часы, наш герой с досадой простонал: какая-то неведомая сила опять заставила его проснуться раньше положенного срока. Нехотя потянувшись и издав протяжный стон, он медленно приподнялся над кроватью. Расправив крылья, он провел массивной когтистой лапой по сонной морде.

— Ох… — тяжело выдохнул наш герой, усталыми глазами посмотрев на мчащиеся из стороны в сторону летающие автомобили. Каждое утро они стремительно проносились перед большими окнами его квартиры, заставляя его просыпаться и уходить из такого сладостного и приятного сонного царства. — Похоже грохот артобстрелов и бомбежек за те годы навсегда отучил меня спать долго, — он прервался, протяжно зевнув и открыв свою полную острых зубов пасть. — И как только я умудряюсь потом целый день бодрствовать?

Встав с кровати, он тяжелой поступью когтистых лап медленно направился к заветному хранилищу питания: его желудок, его верный товарищ, ни разу не покидавший его в трудную минуту, снова устраивал митинг о предоставлении прав эритроцитам и снижении пошлин на ввоз питательных веществ. Открыв дверцу холодильника, наш герой усталым взглядом посмотрел на ломившиеся от обилия различных мясных деликатесов полки. Их было, наверное, больше, чем в самой набитой лавке мясника: мясо буквально вываливалось изо всех щелей.

— О да! — устало воскликнул дракон, медленно схватив лапой кусок бараньей ноги. — То, что нужно!

Откусив существенных размеров кусок баранины, дракон, приободрившись, бодро направился в гостиную. Она была уставлена мебелью тускло-синего цвета, гармонично сочетавшегося с обоями белоснежного оттенка, сиявшими от прямых лучей солнечного света, просачивавшегося сквозь большие квадратные окна. С разбегу прыгнув на диван, от чего тот протяжно застонал мягкой резиной, дракон обратился к комнате (нет, не подумайте — он не сошел с ума, и автор не слетел с катушек. Все дело в искусственном интеллекте):

— Лия, включи телевизор, будь добра, — забавно, но даже к машинам он обращался с присущей ему открытостью и вежливостью. Раздался звук включения чего-то электронного, и перед ним появилась голографическая девушка-эльфийка.

— Сию минуту, — спокойно прозвучал электронный голос. Через мгновение раздался щелчок, и на экране телевизора появилась ведущая галактических новостей, которая каждый день рассказывала о происшествиях в Млечном пути. Её привычный многим телезрителям голос, включая и дракона, стал своеобразным символом новостей: «Сегодня крупная компания „Гирперион“ по производству роботов-помощников объявила о покупке нового заводского помещения на окраине города. Директор компании…»

— Не зря я его тогда в больницу отвез, — сказал дракон, откусывая сочный кусок баранины. — Молодец, так держать, Лиромир!

Затем, щелкнув на еще один канал, он увидел очередную рекламу умных роботов. На сей раз показывали робота, способного гладить кошку.

— Господи, везде эти роботы. Чего только люди не придумают, лишь бы что-то не делать, — тяжело вздохнул дракон, хрустнув костью обглоданного куска баранины. — «Экстренные происшествия» что ли включить?

Нажав на очередную кнопку, он переключиться на канал, показывавший экстренные новости. Там как раз показывали тушение одного из пожаров в доме на улице «героев двадцатого века». Пожар был уже почти потушен: только маленький язык пламени еще лизал почерневшие стекла старого дома, построенного в стиле классицизм.

— Похоже, я опоздал, — с досадой сказал наш герой. — Надеюсь, что обошлось без жертв.

К счастью, голос ведущего успокоил его, сказав, что «в ходе пожара никто не пострадал». Спокойно выдохнув, наш герой выключил телевизор и посмотрел в окно. Там все так же с гулом проносились летающие машины, куда-то спеша и уносясь в даль длинных городских улиц. Со скуки он решил залезть в галактическую электронную сеть. В последнее время там появлялись ролики с участием некоторых экстраординарных личностей, совершавших какие-нибудь экстремальные поступки, стараясь привлечь к себе внимание. Ему периодически доводилось вытаскивать из такого рода передряг отдельных сорвиголов, которые совершенно не задумывались о последствиях своих действий, а только и бредили о том, чтобы привлечь внимание и накрутить себе просмотров в сети.

Зайдя на очередной развлекательный сайт, дракон начал искать «горячие» и самые свежие ролики. Пролистывая огромный список видео, он внезапно наткнулся на канал, под названием «Безбашенный лис». Из любопытства наш герой зашел на него и стал просматривать видео, которые имели миллионы просмотров по всему миру. Суть этих видео заключалась в том, что оператор, который и был этим «Безбашенным лисом» в буквальном смысле этого словосочетания, совершал какие-нибудь безумные трюки, а перед самим трюком давал короткое описание тому, где он находится и что собирается делать. В последней новости говорилось: «Любители боли и экстрима! Смотрите сегодня в полдень мой прыжок с небоскреба в крошечный фонтан! Прямое включение!» Дракон испуганно посмотрел на часы. До полудня оставалось чуть больше десяти минут.

— Оторвать мне чешую! — воскликнул дракон. — Если я его не остановлю, это будет последний трюк в его жизни!

Вскочив с дивана, он быстро побежал к балкону. Пулей выбежав на открытое пространство, он расправил крылья и взмыл в воздух, направившись к самому высокому небоскребу, — «Килеиль Юнитис» — возвышавшемуся над всеми остальными зданиями огромного мегаполиса.

* * *

Обдуваемый мощными потоками ветра, на вершине огромного по величине здания стоял пресловутый лис, готовившийся к безумному прыжку. Его рыжая шерсть ярко блестела на мягких лучах предполуденного солнца. Белое брюхо пушистого любителя соседских курятников гармонично сочеталось с цветом мягких облаков, проплывавших рядом с многочисленными многоэтажками. Пушистый рыжий хвост, оканчивавшийся аккуратным белым кончиком, то и дело вилял из стороны в сторону, словно нагоняя мощные потоки ветра. Фаланги его передних лап, миниатюрных, по сравнению с человеческими, выполнявшие функцию рук, аккуратно настраивали камеру. На голове лиса была одета кожаная шапка со свисавшими с двух сторон лямками, на которой были одеты очки для пилотажа. Из двух рваных отверстий в шапке, проделанных, видимо, им самим, стояли торчком темно-рыжие уши-треугольники, то и дело шевелившиеся на стремительных дуновениях ветра. Его целеустремленный взгляд зеленых, словно изумруд, глаз был полон решимости, а белоснежная зубастая улыбка показывала его неописуемую радость перед предстоящим прыжком.

Настроив объектив камеры и взяв её в дрожащие лапы, он осторожно подошел к краю небоскреба. Направив объектив на себя, он прокашлялся и сказал:

— Приветствую вас, поклонники экстрима! Вы наверняка с нетерпением и особым рвением ждали следующего выпуска моей передачи, и вот, наконец, она вышла в свет, — повернув камеру по направлению к земле, он продолжил говорить: — Высота этого здания примерно тысяча двести пятьдесят метров. Прыгнуть отсюда в тот миниатюрный бассейн без парашюта, — он указал на маленькое голубое пятнышко внизу, — это все равно, что на скорости двести километров в час влететь в кирпичную стену. К счастью, у меня на этот случай припасено… — он нарочно осмотрелся по сторонам, — ничего. Поэтому, мне придется прыгать просто так, без всякой подстраховки. Возможно, этот репортаж будет последним, а может будет еще один, но только уже из отделения реанимации. В любом случае, дорогие зрители и подписчики, я вам благодарен за все, что вы сделали для меня. Спасибо!

С этими словами он нацепил камеру на шапку и надел очки. Посмотрев вниз, он осознал, на какой рискованный шаг он шел: ему нужно было войти в воду ровно передними лапами вперед, иначе его тело превратилось бы в кровавую лепешку. Хотя… Для читателя наверняка не секрет, что любому здравомыслящему человеку было бы сразу понятно, что даже нырнув стрелкой, лис все равно превратился бы в кровавое пятно, украшенное лоскутками рыжей шкурки. Собравшись с духом, лис сделал долгий выдох, затем снова вдохнул, и, открыв глаза, прыгнул с края небоскреба вниз!

Первые несколько этажей промелькнули настолько быстро, что наш герой просто не успел их увидеть. Смотря сквозь стекла очков, он наблюдал, как земля становиться все ближе и ближе. Его рыжая шерсть сминалась и вдавливалась в его тело под натиском встречных воздушных потоков. Лямки его кожаной шапки бешено болтались из стороны с сторону, чуть не отрываясь от неимоверной силы встречного ветра. Вот уже сотый этаж позади, а наш отважный герой все мчится навстречу своей, казалось, неминуемой гибели. Считанные метры остаются до столкновения с фонтаном. Взяв камеру в руки, лис повернул объектив к себе и сказал:

— Что ж, друзья, вот и пришел кульминационный момент свободного падения: я уже отчетливо вижу фонтан и совсем скоро войду в него, словно чемпион по прыжкам в воду, — он снова посмотрел вниз. — Это действительно захватывает дух. Итак, это был «Безбашенный лис», подписывайтесь на мой канал, ставьте пальцы или лапы вверх и… — тут он не успел договорить, потому что что-то схватило его и понесло в неизвестном направлении. Видя, как небоскреб, с которого он минуту назад прыгал, постепенно отдалялся, он ни на шутку перепугался, но с другой стороны был счастлив, что что-то спасло его от неминуемой гибели. Посмотрев на своего спасителя, он чуть не закричал от страха.

— Из-за чего ты так? — спросил до смерти перепуганного лиса наш герой, повернув за угол очередного небоскреба. — Ладно бы в море прыгал, но в фонтан с небоскреба… Это ж что должно придти в голову, чтобы на такое решиться?

Лис, оправившись от шока, дрожащим голосом спросил:

— Ты кто такой вообще? — он начал извиваться из стороны в сторону, пытаясь выбраться. — Пусти меня! Я не хочу стать твоим ужином!

— Насчет ужина я могу тебя успокоить, — сказал дракон, в очередной раз повернув на перекрестке. — Я ем только баранину, курицу, говядину и свинину. Ну и очень редко рыбу с оленятиной, — он снова повернул на углу небоскреба и начал снижаться к парку, находившемуся на углу пересечения двух улиц. — Не против, если поговорим в парке, а то мы можем врезаться куда-нибудь.

— Нет, что ты! — сказал лис, сняв очки и немного успокоившись. — Я обеими лапами за.

— Вот и хорошо, — сказал дракон и начал потихоньку снижаться к зеленому островку посреди шумной городской среды.

* * *

Взяв два только что поджаренных куска мяса, дракон, поблагодарив продавца, пошел к выкрашенной в зеленый цвет стеклянной скамейке. На ней сидел его рыжехвостый приятель, облокотившись на окрашенную в тускло-зеленый цвет спинку скамьи. Сняв очки и расслабленно положив передние лапы на край спинки, он беззаботно наблюдал за пробегавшими мимо него детьми. Поправив кожаную шапку, пушистый сорвиголова посмотрел на дракона, который нес к нему долгожданный обед. В лапах у него были два поджаренных куриных лаваша, которые буквально разрывались от обилия различных овощей и соусов. Почуяв запах аппетитного перекуса, лис приободрился и с восторгом маленького ребенка уставился на дракона.

— Проголодался? — с улыбкой спросил дракон своего нового друга. — Вот, держи, — он дал лису долгожданный обед. Тот, только получив желанную пищу, жадно вцепился в нее, откусывая и прожевывая вкуснейшие мягкие куски прожаренной курицы.

— Нравится? — спросил дракон с присущим ему добрым голосом. Лис, подняв на него свои честные зеленые глаза, с улыбкой на морде сказал:

— Очень. Спасибо большое. Я давно так хорошо не ел… — он грустным взглядом уставился в землю.

— Почему же? — с явным беспокойством спросил его дракон. Он снова увидел полные грусти глаза лиса.

— Ну знаешь, моя история сама по себе не образец для сказок, — он усмехнулся и откусил очередной кусок курицы. — Сначала я был просто обычным лисом, не умевшим разговаривать, ходившим на четырёх лапах, охотившимся на мышей, крыс и таскавшим кур из фермерского курятника — всё как обычно бывает. Но потом какие-то люди поймали меня и забрали в лабораторию, где проводили надо мной различного рода опыты. Они были посвящены выявлению всех скрытых способностей мозга млекопитающих, насколько я помню. После нескольких очень болезненных операций я получил возможность думать и мыслить как человек, а затем пришла возможность ходить на двух лапах, развились передние лапы, позвоночник и все прочее. И вот однажды я решил сбежать. Опустим подробности моего побега, но, в конце концов, я чудом вырвался на волю и обосновался в этом городе. По началу было ой как трудно, но потом как-то привык.

— Чистой воды криминал, — вздохнул дракон. — Я уж было думал, что четвёртый пункт девятой статьи уже давно перестали нарушать… А были ли там другие животные кроме тебя?

— Да, естественно, — ответил лис с явной подавленностью в голосе. — Не проводить же эксперименты только надо мной! Там были еноты, волки, барсуки, медведи… Насколько я помню, год назад эти живодеры смотали удочки и улетели куда-то, опасаясь облавы, — лис тяжело вздохнул. — Давай сменим тему для разговора, хорошо?

— Да, конечно, — дракон на мгновение призадумался. — А почему же ты голодал? Ты же мог охотиться на крыс или на белок что ли.

— Ну-у-у… Тому был ряд причин, — сказал лис, в очередной раз откусив часть обеда. — Во-первых, все млекопитающие, кроме искусственно выращенных, теперь охраняются законом от деятельности разумных существ, а я теперь являюсь разумным существом, поэтому мне запрещено убивать даже самую крошечную мышку. Как раз после этих экспериментов! А во-вторых, мне было сложно найти работу: вообще не заладилось с самого начала, поэтому я не мог купить себе еду. Пришлось зарабатывать путем этих трюков. И под конец это увлечение уже зашло слишком далеко…

— Не весело, — с грустью сказал дракон. Затем он направил взгляд вверх, словно задумавшись о чем-то. Спустя некоторое время, ему в голову пришла идея: — Послушай, у тебя ведь нет дома? Вообще ничего?

— Ну… Нет, — подозрительно ответил лис. — А что?

— У меня есть решение этой проблемы, дружище, — сказал дракон, встав со скамейки. — Я предлагаю тебе обосноваться у меня.

— У тебя? — переспросил лис. В его глазах промелькнула искорка радости. — Ты не шутишь? У тебя, наверное, есть семья, там, дети: не хотелось бы быть обузой.

— Брось! — засмеялся дракон, разведя лапами. — Я вот уже на протяжении миллиона лет живу один.

— Миллиона?! — воскликнул лис, чуть не подавившись куском прожеванной курицы. Он посмотрел на своего друга. — Ничего себе! И что же ты делал на протяжении столь долгого времени?

— Пойдем покажу, если хочешь конечно, — предложил дракон, встав со скамейки и протянув лапу лису, жестом приглашая его полететь с ним. Хвостатый, немного поразмыслив, сказал: «Хорошо» — и схватил лапу дракона, который закинул его к себе на спину.

— Обхвати шею и держись крепче, чтобы не слететь, — сказал дракон, наблюдая за тем, как лис пытается найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Дождавшись, пока его друг будет готов к взлету, дракон спросил: — Ты готов? Держишься?

Лис, опустив на глаза очки и ухватившись за шею дракона, выдохнул и сказал:

— Поехали!

Сделав несколько взмахов крыльями, дракон оторвался от земли и не спеша полетел по оживлённой улице. Поднимаясь всё выше и выше над верхушками стеклянных небоскребов и размеренно делая взмахи своими мощными крыльями, он маневрировал среди тысяч летающих машин и с улыбкой наблюдал за реакцией удивлённых водителей, никак ни ожидавших увидеть летающую рептилию с ультрамаринового цвета чешуей и рыжего лиса, изо всех сил державшегося за его шею и с неописуемым восторгом наблюдавшего за всем происходившим вокруг него. Посмотрев на своего пушистого друга, который с разинутым ртом смотрел на каждую машину, пролетавшую рядом с ним, дракон, широко улыбнувшись, спросил:

— Нравится?

— Ещё бы! — восторженно воскликнул лис, осматриваясь по сторонам. — Мне ещё никогда не удавалось испытать что-либо подобное! Это просто чудо! — он сменил свой тон на вопросительный. — А ты часто так летаешь?

— Почти каждый день, — с доброй усмешкой ответил дракон, понимая, что его новому другу это занятие пришлось по душе. — Ну как — лучше, чем с небоскребов прыгать?

— Спрашиваешь! — восторженно воскликнул лис, высунув от удовольствия язык. — Это лучше всех моих трюков вместе взятых!

— Я рад, что смог тебе угодить, — сказал дракон, поднявшись ещё выше. Впереди возвышалось огромное по высоте здание, в котором жил наш герой. — Мы почти прилетели!

— Здорово! — сказал лис и, посмотрев на небоскрёб, ахнул. — Это что, твой дом?!

— Нет, что ты, — ответил дракон, засмеявшись. — Я живу на самом верхнем этаже — у меня там квартира. Держись, сейчас будем залетать.

— Это просто рай какой-то! — воскликнул лис, прильнув к спине дракона, чтобы не быть сбитым встречными потоками ветра. Быстро миновав несколько сотен этажей, дракон устремился к крайнему левому окну, которое как раз вело к его двухэтажной квартире. Достигнув окна, он завис в воздухе около пульта управления окнами. Лис, вцепившись обеими лапами в шею дракона, с интересом наблюдал за действиями своего друга. Тот факт, что его душа находилась почти на волосок от гибели, потому что одно неосторожное движение могло стать для него роковым, совершенно не смущал лиса: все ощущения и внимание были сконцентрированы на быстрое движение когтей дракона.

— Вот и всё, — сказал дракон, наблюдая как дверь начинает открываться. — Можно залетать, — с этими словами он подлетел вперёд и, сложив крылья, встал на покрытый лаком тиковый пол. Дождавшись, пока лис спрыгнет с его спины, наш герой пошёл на кухню.

— Ну вот мы и на месте, — сказал дракон, достав из холодильника молоко. — Чувствуй себя как дома.

— Это действительно очень здорово! — восторженно произнес лис, изумленно осматривая каждый предмет нового жилья. Отодвинув очки на лоб, он продолжил: — Откуда у тебя такая квартира?

— Император выдал, — сказал дракон, отхлебнув холодного, как лёд, молока. Облизнув покрытые белой молочной пленкой губы, он, словно что-то вспомнив, сказал: — Совсем забыл! Ты ведь спрашивал, что я делал в течение столь долгого промежутка времени. Хочешь узнать ответ?

— Конечно! — глаза лиса загорелись ярким пламенем любопытства. Его никак не покидала мысль о том, кто же на самом деле был такой его новый чешуйчатый друг. Увидев мальчишескую реакцию лиса, дракон улыбнулся в ответ.

— Любопытства тебе не занимать, — сказал он и медленным шагом направился по лестнице на второй этаж, пригибаясь под потолком, чтобы ненароком не задеть его головой. — Пойдем.

Охваченный несгораемым чувством любознательности и духом открытий, лис, поправив свою кожаную шапку и очки, быстро побежал за драконом. Предвкушая открытие чего-то загадочного и доселе невиданного, он то и дело, сгорая от любопытства, пытался протиснуться вперед дракона, медленно поднимавшегося по деревянными ступеням, размахивая своим длинным, массивным хвостом. Наконец, когда все ступени были позади, дракон остановился у двери в какую-то комнату. Дверь эта была в диковинку лису: он никогда раньше не видел в своей жизни деревянных дверей с механической ручкой, потому что это был своего рода раритет и увидеть его можно было разве что в каком-нибудь старом историческом музее. Посмотрев на дракона, лис ждал дальнейших действий своего чешуйчатого спутника.

— Ну что, братец лис, готов прикоснуться к истории всего мира и эпохи человечества?

— Ещё как готов! — сказал лис, предвкушая скорое наслаждение от новых, неизведанных вещей, которые еще никто из его современников не видел. От нетерпения он переминался с лапы на лапу, потирая передние лапы от непреодолимого желания ворваться в неизведанный мир истории целого народа. Да что там сказать — целой цивилизации!

Дракон взялся за дверную ручку и легким движением лапы медленно повернул её. Раздался щелчок, и дверь со скрипом начала открываться. Как только дверь открылась достаточно широко, дракон сказал: «Проходи», — и жестом пригласил лиса войти первым. Удивленными глазами посмотрев на дракона, лис осторожно вошел в комнату. Осмотревшись вокруг, он остолбенел: его глазам открылась огромная инсталляция предметов всей истории Единоземья и человечества, начиная от битвы на Кельтерийских равнинах и заканчивая первой после Исхода встречей людей с представителями эльфийской, гномьей и орочей цивилизаций. На стенах огромного помещения висели копья, шлемы, мечи, кольчуги, спартанские, римские и славянские щиты; сверкали ослепительным светом сабли и кирасы; на испытанных временем лямках висели винтовки, мушкеты, пищали, автоматы.

На стенах висело множество фотографий, рисунков и предметов с мест боевых действий: битва при Бородино, Куликовская битва, оборона Рязани, Козельска, изгнание польских интервентов из Москвы, Ледовое побоище, Невская битва, Фермопилы, Канны, взятие Измаила, Сталинград, Курская дуга, битва под Москвой, Брусиловский прорыв, битва при Тевтобурском лесу, операция «Багратион», встреча на Эльбе, взятие Берлина, Кенигсберга, битва при Цусиме, Ржев, Вязьма, Полтава, Ватерлоо, защита Осовца, Гражданская война в России — этот список можно было продолжать до бесконечности.

Тысячи предметов — от христианских крестов до пулеметных лент — лежали на полках и в витринах, отряжая всю горечь прошедших нашим героем войн. Лис, разинув рот, пристально вглядывался в детали каждого из сотен предметов, будь то пулемет или кинжал. Дойдя до периода Великой Отечественной войны, он встал и остолбенел: на фотографиях, помимо радостных и победоносных, висело множество таких, от которых просто-напросто пробивало в дрожь. Посмотрев на фотографии убитых солдат, подбитых танков под Курском, разрушенных зданий в Сталинграде, убитых женщин и детей, сожженных деревень, разрушенных бомбежками городов, он невольно проронил слезу.

— Война — самое страшное, что может произойти в жизни, дружище, — сказал дракон, посмотрев в мокрые от слез глаза лиса. — Я до сих пор вспоминаю лица всех тех людей, которых я повидал на своем жизненном пути и которые погибли, защищая свою свободу и будущее. Я делал все, чтобы остановить все войны, но я не мог: слишком часто они случались в истории человечества.

— Послушай, — сказал лис, вдруг заметив какую-то фотографию среди множества других. Подойдя к ней, он увидел на ней огромную статую женщины, которая держала над своей головой меч, словно готовясь нанести сокрушающий удар. — Что это за памятник?

— Это, друг мой, памятник погибших за свою родину солдатам, защищавших прекрасный город на широкой реке и безумно красивой реке. Я там воевал, к сожалению… — он тяжело вздохнул. Перед его глазами промелькнули все моменты той ужасной и кровопролитной войны: свист пуль над головой, непрерывные бомбежки и артобстрелы, потеря товарищей, горечь развала еще не образовавшихся семей, миллионы разрушенных судеб и мечт — эти мгновения, даже спустя столь долгое время, ни на минуту не покидали его. — Держит она этот меч, не для того, чтобы люди ужаснулись и затрепетали перед её гневом, нет…

— А для чего же? — лис посмотрел на дракона с недоумением.

— А для того, друг мой, чтобы люди не дотянулись, — сказал дракон и горестно потупил взгляд в землю. — Слишком много люди воевали между собой, много погибло славных ребят, еще совсем молодых, разрушились миллионы семей, в пламени войны погибли тысячи городов и деревень, иногда исчезали даже целые государства… — он тяжело вздохнул. — Из-за войны я потерял все, что имел когда-то: дом, семью, родной очаг… И все эти войны результат деятельности одного духа, который в течение всей истории Единоземья и человечества обрушивал на нас беды и несчастья. Но самое страшное то, что он получает от этого удовольствие. Каждый раз он возвращался и почти каждый раз сталкивал народы человечества между собой в кровавой схватке, подставляя на престолы очередных безумных фанатиков, стремившихся поработить весь мир или открывая новые месторождения черной жидкости, — подойдя к стенду с огнестрельным оружием, оставшимся после Великой Отечественной Войны.

Сняв со стенда свой ППС-43, с которым он прошел практически всю войну, от Сталинграда до Берлина, он осторожно протянул его лису.

— Держи. Это пистолет-пулемет Судаева образца 1943 года. Вторую половину войны я прошел вместе с этим фронтовым дружком, и он ни разу мне не отказал.

С нескрываемым восторгом приняв неожиданный подарок, лис дрожащим от восторга голосом сказал:

— Вот так штука! — он не мог сдержать эйфории счастья. Легендарный автомат казался скорее ему небольшим пулеметом, чем легким оружием автоматчиков, но всё же для лиса он был довольно-таки компактным. Проведя лапой по холодной уральской стали, закаленной лучшими заводскими мастерами, и потертому войной раздвигающемуся металлическому прикладу, он занял боевую позицию и нацелился на предполагаемого противника.

— Смотри, — сказал дракон, подойдя к лису и взявшись за автомат. — Чтобы поменять магазин, нажми на эту защелку, — он указал на защелку сзади обоймы. — Когда вставишь новый магазин, дерни затвор, — он схватил защелку и потянул её назад. Раздался звук заряженного патрона, и затвор вернулся в исходное положение. Лис внимательно следил за каждым шагом дракона. — Вот, в принципе, и всё.

— Да-а-а… — восхитился лис, издав характерные для воображаемой стрельбы звуки. — А патроны? Мне же не хватит одного магазина.

— Для этого у меня есть мешок с обоймами, — сказал дракон и, подойдя к одному из углов комнаты, взял тускло-зелёный мешок небольшого размера, тут же забряцавший железом. Протянув его лису, он сказал:

— Одень мешок на плечи. Он довольно увесистый, но я думаю ты выдержишь.

Послушав дракона, лис продел мешок через лямки и одел его на спину. Затем, еще раз проверив автомат, он также перекинул его через правое плечо. Посмотрев на вид лиса, дракон невольно проронил слезу: он помнил тысячи лиц молодых ребят, которые на протяжении всей истории человечества, даже еще до того, как человечество разделилось, уходили на войну, чтобы защищать свои семьи, дома, Родину…

Вспоминал страшные времена осады Эльдораса, Лориэля, Штормграда, затем уже, спустя несколько тысяч лет Рязани, Козельска, Курска, Севастополя, Москвы, Сталинграда… Лис напоминал ему тех ребят, в которых он каждый раз вселял надежду и вел за собой в смертельный бой. Зачастую, в последний раз… Его размышления прервал голос нового друга:

— Ты в порядке?

— Да, конечно, — ответил дракон, придя в себя. — Уже вечереет. Не хочешь перекусить?

— Было бы неплохо, — мечтательно сказал лис, довольно облизнувшись. — У тебя что-нибудь есть?

— Спрашиваешь! — сказал дракон, направившись к выходу из небольшого квартирного музея. Лис, преисполненный радостью от полученного подарка, быстро последовал за ним.

Спустившись с маленького подэтажа, наши герои, охваченные желанием плотно позавтракать, направились к кухне. Дракон первым делом направился к холодильнику, чтобы взять продукты для приготовления ужина. Открыв дверцу, он вдохнул прелестный запах свежего мяса, запасы которого, казалось, были неисчислимы. — Курица или говядина?

— Курица, — ответил лис, сняв свою кожаную шапку и положив её на стол. Он обратил взгляд на переливающееся красно-оранжевым цветом солнце, прятавшееся за высоких многоэтажных исполинов Нового Эльдораса. Уходя за горизонт, оно как-будто уступало место новому миру, непрерывно и терпеливо ожидавшему своего в буквальном смысле слова «звёздного» часа.

— Ну и денек выдался! — сказал дракон, полив сковородку подсолнечным маслом. Дождавшись, пока масло закипит, он плюхнул на сковородку кусочки нежного куриного филе, порубленные и замаринованные им днем ранее. — Ты точно хочешь остаться? Ты смотри, я не держу тебя.

— Конечно хочу, — ответил лис, устало зевнув и потянувшись вверх своими передними лапами. — Тем более, было бы глупо идти сейчас куда-либо в такую темень: холодно, да и стражи порядка шастают за каждым углом. А здесь, — он довольно посмотрел на интерьер, — уютно, тепло, безопасно, да и не потревожит никто, — последнее слово он произнес протяжно, из-за того, что снова зевнул, открыв свой рот, показав маленькие острые зубы и ярко-красного цвета шершавый язык. — Чего-то в сон клонит. Тяжелый сегодня день был, но насыщенный.

— Про насыщенный ты это верно сказал, приятель, — сказал дракон, сняв сковородку с плиты. Из нее сразу же пошел горячий пар, окутавший жаром чешуйчатую морду дракона. Разогнав его лапой, дракон мягко подул на покрытый хрустящей коркой кусок мяса, и тут же пар исчез. — Так, где же тарелки? Куда я их положил? — он полез в ящик с посудой. Раздался звон перебираемых предметов потчевания. Наконец, достав две больших белых тарелки, дракон молниеносно поставил их на стол. Затем, схватив хвостом сковородку, он ловко разложил по тарелкам два покрытых корочкой куска курицы и пышущих жаром куска говядины.

— Вот и всё, — сказал он, поднеся к столу два только что приготовленных блюда. — Ваша овсянка готова, сэр!

— Чего? — спросил с недоумением лис. — Это же мясо.

— Не бери в голову, — сказал дракон, засмеявшись. — Так — пережитки культуры прошлого, — он тяжело вздохнул. Затем, взяв кусок прожаренного мяса, с хрустом откусил нежное филе курицы.

— Слушай, — сказал лис, запихнув за щеку очередной кусок мяса, — ты обалденно готовишь! Я никогда в жизни не пробовал такого сочного куриного филе! Тебе бы надо поваром работать, а не мир спасать.

— Спасибо, — засмеялся дракон и засунул в рот кусок говядины. Раздался сочный хруст стейка с кровью. — Я предпочитаю, конечно, сырое мясо, но в этом случае и это ничего, правда?

— Да, — ответил лис, разжевывая очередной кусок куриной грудки. — Обед просто шик! Вот скажи — что было самым вкусным, что ты когда-либо пробовал?

— Хороший вопрос… Много было чего. Припомнить бы… — задумчиво ответил дракон, взяв графин и отлив из него кристально чистой родниковой воды, которая с бульканьем мгновенно заполнила стакан. — О! Вот! Было это довольно-таки давно. В тысяча девятьсот сорок пятом году, если быть точным. В апреле месяце. Я тогда служил в советской армии, обычным рядовым солдатом. Ох… Многое повидал я за те годы: сожжённые деревни, повешенные тела женщин, примотанные к дереву колючей проволокой младенцы, обгоревшие тела, кровь, оторванные ноги… Жуть да и только. Тяжёлая война была. Но благо побед Красная Армия одержала — не счесть…

— «Красная Армия»? — с недоумением переспросил лис, оторвавшись от трапезы.

— Точно, приятель, — ответил дракон. — Так вот, слушай. Прошёл я весь путь от первого дня войны до победного конца. Воевал я в этой самой армии, армии мощнейшего государства — Советского Союза — против Германии. Жуткая война… Я видел славные победы, горькие поражения, убитых и раненых, вывернутые наружу внутренности, оторванные конечности — много мне пришлось испытать в ходе этого периода. У нас, конечно, были союзники: англичане, американцы и канадцы. Если говорить вкратце, то жили эти славные ребята довольно-таки далеко: англичане — там, где сейчас находится Ультерский посад, на Гьельване, а американцы с канадцами — на Пендрагоне. Раньше этот материк назывался Северной Америкой. Все они здорово нам помогли в тяжёлые годы войны: техникой, оружием, военными операциями и, конечно же, продовольствием. Пройдя все пекло Сталинграда, Курска и Белоруси, я, наконец, со своим батальоном добрался до речушки Эльба, где произошла грандиозная встреча с американцами.

— Так что там за история-то была? — с нетерпением спросил лис, с упоением уставившись на дракона, уплетая за обе щеки поздний ужин.

— Городок-то рядом с ней, конечно, небольшой, но уютный: маленькие домики, ухоженные мостовые, деревца стоят красивые-красивые, прям как в том парке, где мы с тобой были сегодня. Торгау называется. До сих пор с теплотой вспоминаю тот день: все обнимались, жали друг другу руки, радовались, шутили, смеялись, пели песни… И главное настолько тёплыми получились встречи, что никто не обращал внимания на языковой барьер и различия в культуре: братались, как родные — хоть генерал, хоть рядовой. Показывали друг другу технику, оружие и побрякушками, конечно, обменивались. Как только танк, на котором я ехал, наконец-таки справился с лабиринтом из узких улочек и прибыл к месту назначения, к нам вдруг откуда-то не возьмись с прытью гепарда побежали американцы, что-то радостно крича и доставая из рюкзаков припасенные для нас подарки. Ребята, по всей видимости, из десантников были: у них на плече блестела нашивка «Airborne». Как мы тогда обрадовались! Я на башню залез и в люк командиру кричу: «Товарищ командир! Нам надо бы гостей наших уважить. Есть у вас что-нибудь?» Командир отвечает: «Сейчас поищу. Посиди пока маленько, Миша».

— Тебя тогда Мишей звали? — захохотал лис. — Ничего себе имечко.

— Сейчас, конечно, это имя может показаться смешным, но тогда оно всем моим товарищам приходилось по душе, — пожал плечами дракон. — Так вот. Сижу я на башне, ерзаю от нетерпения — все уже веселятся, а я как дятел сижу и рукой по броне стучу. Когда командир наконец-таки показался из люка, все мои боевые товарищи уже во всю братались с американцами: часы дарили, фляги, шутили, болтали о чем-то. Самое главное, что никто не знал язык, но каким-то чудесным образом все понимали друг друга. Так вот: танкист улыбнулся и радостно вручил мне аккуратно завёрнутый в кулёк тульский пряник. А сладость эта — ну просто объеденье! Уж поверь мне на слово. «Я его, — говорит, — ещё с Москвы храню. Вещь уникальная. Думаю, наш американский друг оценит такой подарок». Я улыбнулся, поблагодарил командира и, спрыгнув, словно сайгак, с брони, ринулся навстречу американцам. Прибежал, смотрю — разошлись все. «Ну… — думаю. — Проворонил союзничка. Балда!» Поворчал немного, оглянулся по сторонам, и вдруг вижу — сидит молодой американский солдат около разрушенного дома на крыльце: каску снял, «Томпсон» на ногу положил и сидит, голову понурив. А вид грустный-грустный, словно кожуры от бананов объелся. Жалко мне его стало. Я каску с гимнастёркой поправил, сапогами стукнул и бодренько направился к нему, гордо держа в руках зачерствевший тульский пряник. А солдатик услышал топот сапог, встрепенулся было, а как меня увидел — так в миг успокоился и засиял открытой ровной улыбкой. На тебя был похож.

— Да брось заливать! — усмехнулся лис. — Давай рассказывай лучше.

— Как знаешь, — продолжил дракон. — Так вот. Он уж было вставать собирался, а я ему машу: «Сиди, сиди! Сейчас трапезничать будем!» Ну он каску от смущения поправил, уселся поудобнее и стал меня дожидаться. Я подошёл к крыльцу, сел, положил ППС и, с улыбкой посмотрев в глаза американца, протянул ему тульский пряник. Он сначала было опешил, замялся как-то, а потом усмехнулся и, сказав: «Thanks!»[2], принял угощение и жадно откусил от него кусок. Прям как ты на курицу набросился.

— Да хватит надо мной подтрунивать! — буркнул лис и легонько ткнул дракона в плечо. — Мне ж правда интересно!

— Ладно. Я сидел, наблюдал, как он кушает и периодически показывает мне пряник, приговаривая: «Delicious! Delicious!»[3]. А я ему в ответ, ни черта не понимая его слов: «Ты ешь, ешь — не стесняйся!» Как только мой новый знакомый закончил с пряником и облизнул пальцы, я протянул ему руку и представился: «Рядовой Михаил Морозов. Можно просто — Миша». Он, сосредоточившись, робко повторил, как ребёнок: «Misha». Я усмехнулся и говорю: «Ага. Миша. А тебя как звать?» Он руку пожал, улыбнулся и представился в ответ: «Sergeant Maklovski. You can call me Kyle for short»[4]. Я в ответ робко: «Кайл?» Он закивал, усмехнулся: «Yes! Yes! Kyle!» Мы оба засмеялись и побратались. Он вдруг про что-то вспомнил и полез в карман куртки. Я из вежливости отвернулся, но краем глаза все-таки поглядывал. Через несколько секунд почувствовал, как он меня по плечу хлопает. Обернулся, смотрю — батюшки! У него в руках совершенно неведомая для меня шоколадка в чёрной упаковке, на которой было написано «Snickers». Я посмотрел на неё с недоверием, но подарок принял. Развернул, откусил, и ты знаешь — было вкусно. Очень тёплые воспоминания остались. Но через несколько минут произошло нечто очень неприятное: когда мы говорили по душам, из окошка на первом этаже вдруг откуда-то не возьмись появился немецкий солдат и, нацелив на моего приятеля пистолет, выстрелил в него. Пуля попала в плечо. Он застонал, выронил пряник и схватился за плечо, скорчив гримасу боли. В тот момент я по-настоящему озверел: выхватил ППС и очередью отправил полоумного фанатика к праотцам. Он несколько раз дёрнулся, покачнулся и вывалился из окна, повиснув на подоконнике. В ту же секунду я бросил автомат и кинулся к раненому приятелю. Пуля прошла на вылет и, к счастью, никаких артерий её задела. На его лице читалась невыносимая боль, я знал, что до медиков топать далековато, поэтому решил все исправить сам.

— А как ты это сделал? — удивился лис.

— Хранитель Добра — это не только титул, но ещё и дар, — ответил дракон. — С этим «званием» я получил способность исцелять раны и болезни. Так вот: я попросил Кайла отвернуться и не шевелиться, а сам превратил руку в лапу и, зацепив пулю когтями, вытащил её. А затем, приложив её к месту попадания, в миг залечил кровоточащую рану. Мой приятель, видимо, почувствовал, что боль так быстро утихла и, взглянув на рану, с удивлением обнаружил, что её там как ни бывало. Я, конечно, не мог сказать ему истинную причину чудесного исцеления, поэтому красноречиво объяснил ему, что пуля прошла мимо и порвала только его куртку. В тот день мы ещё долго общались, он всячески меня благодарил и много рассказывал о себе. Но нашей встрече не суждено было длиться долго: на следующий день рано утром я вскочил на танк и уехал в направлении Берлина, где война вскоре и закончилась. Больше я своего товарища не видел.

— Да-а-а… — восхищенно протянул лис, облокотившись на стол. — Интересная у тебя жизнь, дружище. Мне такой и не снилось, — он посмотрел в окно. В это время суток Новый Эльдорас, словно бурый медведь зимой, впадал в ночную спячку: мимо окон проносились лишь быстрые машины-одиночки, освещавшие ярким светом фар стекла небоскреба-исполина. Где-то вдали, словно крохотные светлячки, мерцали рекламные стенды, освещая очередные, никому ненужные товары ширпотреба. Весь город погрузился в сладостную и манящую пучину сна. Вся эта городская суета, когда-то окружавшая лиса везде, куда бы он ни пошел, теперь казалась ему чужой и отторгающей. Квартира дракона теперь служила ему, своего рода, частичкой другого мира — неизведанного, спокойного и гораздо более защищенного, чем тот, с которым ему приходилось сталкиваться каждый день.

— Уже поздно, — сказал дракон, посмотрев на большие голографические часы на телевизоре. Они показывали без пятнадцати час. — Не хочешь спать? Я бы вздремнул: день сегодня был уж больно утомительный.

— Да, ты прав, — сказал лис, зевнув и издав протяжный стон усталости. Его взгляд уже не фокусировался на одной точке, а веки, словно налитые свинцом, то и дело норовили опуститься. — Только вот спать мне негде.

— Не волнуйся, — сказал дракон, встав со стула и медленно направившись к дивану. — Гости у меня не часто бывают, но это не значит, что для них не должно быть места.

Добравшись до дивана, он снял с него все подушки, и перед изумленным лисом появилась сложенная в диван кровать. Приложив немного усилий, дракон через минуту уже стоял рядом с полноценной кроватью, на которой лежали пуховое одеяло и набитые гусиными перьями белые подушки.

— Вот и всё, — сказал дракон, потерев лапы. — Устроит?

— Конечно, — сказал лис и, соскочив со стула, медленно поплелся к «месту ночёвки». Добравшись до края кровати и положив автомат рядом с ней, он с усталым стоном перевалился на матрас, кое-как перекатившись на его центр. Выглядел весь этот процесс со стороны довольно забавно.

— Шапку бы снял — неудобно ведь, — сказал дракон, наблюдая, как лис натягивает на себя одеяло. Зевнув, лис пробормотал:

— Не, дружище, — я с ней никогда не расстаюсь: она мне как родная стала, — он снова зевнул и перевалился на бок. — Разбудишь меня завтра?

— Конечно, — ответил дракон, подходя к своей кругообразной кровати. Запрыгнув на белоснежную перину, он как обычно свернулся калачиком, словно кот на теплой печи, и закрылся крылом. — Спокойной ночи.

— И тебе, — сказал лис сквозь сон. — Можешь выключить свет?

— Разумеется, — ответил дракон и обратился к системе. — Лия, будь добра, выключи свет.

— Сию минуту, — раздался приятный женский голос, и тут же свет исчез, впустив в просторную квартиру дракона темноту теплой летней ночи. За окном все проносились тысячи машин, спешивших куда-то по своим делам в неизвестные переулки Нового Эльдораса. Дракон, облегченно вздохнув, уже был готов закрыть глаза и погрузиться в необычайно красочный мир своих сновидений, как вдруг его процесс засыпания прервал усталый голос лиса:

— Знаешь, я хотел сказать, что этот день был самым лучшим в моей жизни: я никогда ещё не получал столько тепла и заботы. И… — он прервался. — Мне ещё никогда не было так хорошо. Правда! В общем, спасибо тебе.

— Не за что, приятель, — сказал дракон. — Всегда буду рад тебе помочь.

С этими словами он накрыл себя крылом, закрыл свои темно-синие глаза и, словно боясь спугнуть ночную тишину и сон своего друга, начал размеренно делать медленные вдохи и выдохи, постепенно уходя в мир новых сновидений и сладких грез о том, что это чудное время — время без войн, страданий, скорби и потерь — продлится на очень долгое время вперед, что наконец-то наступил мир, которого он и все расы галактики так долго добивались, что уже настал тот момент времени, когда дети просыпаются не от бомбежек и пробивающего до костей голода, а от мягких лучей утреннего солнца и теплых поцелуев матерей.

Но его мечтам не суждено было сбыться: новый день готовил всем живым существам новое, еще более страшное испытание на прочность, от преодоления которого зависела судьба всех народов Союза Галактических Империй.

Глава II

Раздражающее треньканье будильника было первым, что услышал дракон в то бесшумное солнечное утро. Еле дотянувшись до будильника, он налитой свинцом лапой, еще с закрытыми глазами, инстинктивно ударил по кнопке, но будильник продолжал тренькать, раздражая чувствительные барабанные перепонки нашего героя. Встав с кровати и потянувшись так, что расправленные крылья задели люстру, заставив её покачнуться, он усталым взглядом окинул свою квартиру. Все было как обычно, за исключением одного нюанса, к которому нужно было немного привыкнуть: он всё-таки вспомнил, что теперь с ним живет лис, который, развалившись на просторной кровати, спал, видя уже неизвестно какой по счету сон. Проведя лапой по усталой морде, дракон сонным голосом пробормотал:

— Просыпайся, друг, у нас еще куча дел сегодня.

— Какие дела могут быть в воскресенье? — недовольно, сквозь сон спросил лис откуда-то из под одеяла. — На кой черт ты поставил будильник на шесть утра?!

— Привычка, — сказал дракон, посмотрев в окно. Солнце еще только вставало из-за горизонта, а первые машины уже вовсю проносились перед окнами, озаряя светом фар еще темные окна квартир, в которых еще мирно спали их соседи. — Может включим телевизор? Посмотрим, что за новости показывают?

— Ну включи, — сказал лис, направившись на кухню. За время монолога дракона он уже успел одеть свою пилотскую шапку и повесить на плечо ППС-43 и мешок с патронами. — А я пока завтрак приготовлю.

— Ты умеешь? — с удивлением спросил дракон. Затем он сказал привычное: «Лия, включи пожалуйста телевизор. Новостной канал» — и устало уселся на диван.

— Да, а что такого? — с недоумением спросил его пушистый приятель, доставая из шкафа большую миску. — Тебя это смущает?

— Честно признаться, да, — сказал дракон, наблюдая за тем как телевизор загружает все необходимые опции. — Тебе же вроде как не нужно готовить: ты хищник, питаешься сырым мясом, всё такое…

— И это говорит мне самый крупный хищник Земли, который ещё вчера готовил курицу на сковороде, — с усмешкой сказал лис, открыв дверцу холодильника.

В момент разговора двух приятелей на экране появилась привычная для всех новостных телеканалов картинка: за большим дубовым столом сидела привлекательная девушка-эльфийка в черном пиджачке, которая читала проецируемый на планшете текст, иногда отрывая взгляд от сводки и смотря с экрана телевизора на миллиарды зрителей по всей Вселенной.

— Это были новости экономики, а теперь слово передаю Люминее с последними происшествиями во Вселенной, — она приложила два пальца к наушнику и сосредоточенно посмотрела в камеру, пронизывая взглядом дракона.

— Похоже у неё механизм сломался, — сказал лис, доставая из холодильника продукты. Дракон, увидев, что начинаются «Галактические происшествия», попросил лиса умолкнуть, и уже через мгновение они оба внимательно смотрели сюжет теленовостей.

— Теперь о главном, — продолжила другая ведущая. — Буквально несколько секунд назад над портом Нового Эльдораса, его центральным районом и еще нескольких главных областей начали появляться странные воронки. Их происхождение неизвестно: никто не может объяснить, откуда они взялись и кто ответственен за их появление. Пока ничего не происходит: воронки просто зависли над несколькими местами. Все службы быстрого реагирования оповещены и уже находятся на местах появления воронок. Армия также приведена в боевую готовность.

Как только ведущая закончила читать текст новостей, начали показываться кадры репортажей с места событий: на них было видно, что воронок становится все больше, и исчезать они никуда не собираются. С высоты птичьего полета было видно, как к воронкам направлялись элитные армейские части: истребители, военная техника, транспорты с пехотой.

— Откуда появились эти воронки? — спросил лис, оторвавшись от готовки и настороженно приблизившись к окну. Прямо напротив их дома на километровой высоте тоже образовывалось похожее завихрение. — Ты смотри! Рядом с нами такая же хрень!

— Вижу, — ответил дракон, посмотрев через окна на образовавшееся неподалеку от их дома завихрение. — Но это явно не учения или что-то в этом роде: такого в нашей армии нет, как и в любой другой.

Внезапно, телевизор выключился, и весь свет в доме, включая даже лампочки, мгновенно погас. Испуганно осмотревшись по сторонам, лис снял с плеча свой ППС, в котором уже была обойма, и медленно передёрнул затвор. Насторожившись, они оба наблюдали, чуть слышно дыша, за дальнейшим развитием ситуации: что случится далее, никто не знал.

— Чую, что сейчас будет что-то плохое, — сказал лис, пятясь назад. В его глазах читался страх — страх перед чем-то неизведанным, чужим. Несколько минут стояла гробовая тишина. Затем, весь дом вдруг неожиданно затрясся, да так сильно, что оба наших героя упали на пол.

— Что это было? — спросил лис дрожащим голосом, вставая с пола. Его сердце колотилось, как бешеное, а в расширенных зрачках читалась тревога и неподдельный испуг. — Прошу тебя, скажи мне, что это были учения.

Дракон хотел было что-то сказать, как вдруг еще более сильный толчок потряс небоскреб, и наш герой с ужасом почувствовал, как здание медленно наклоняется вперед, издавая жуткий скрежет металла и звуки разбивающегося стекла. Лис, испуганно оглядевшись по сторонам, взглянул на дракона и дрожащим голосом пробормотал:

— Это ведь не то, о чем я подумал, верно?

Дракон, растерянно посмотрев на лиса, хотел было ответить что-то, как вдруг раздался жуткий, продирающий до костей гул, и оба наших героя почувствовали, как здание начинает стремительно кренится на правый бок и падать. Послышались звуки разбивающейся посуды, ломающихся кроватей и железных опор.

— Что делать? Что делать?! А-а-а! Мы все умрём! — закричал лис и начал хаотично бегать из стороны в сторону, не отдавая себе отчет о своих действиях. — Мы все умрем!

— Успокойся! — воскликнул дракон, ударив лиса по морде. — Не паникуй! Сейчас что-нибудь придумаем…

— Что ты собираешься делать? Я летать не умею, а ты… — он не успел договорить. Мощный толчок снова потряс здание, сбив лиса с ног, от чего тот с криком кубарем покатился по направлению к окнам здания. Минуя падающие шкафы и лампы, пытаясь буквально зацепиться за воздух, он с огромной силой влетел в стекло спиной, разбив его, и с криком полетел вниз.

Летя вместе с осколками по направлению к земле, навстречу своей гибели, переворачиваемый во все стороны потоками ветра, он с ужасом наблюдал, как огромные куски мебели, металических опор и кристально-чистых стекол летят по направлению к пышущей жаром войне земле. Огромные паукообразные механические существа размером с половину небоскреба с парой смертоносных орудий на спине громили и стирали в порошок все, что попадалось им на пути. Вся военная мощь империи людей: все наземные, морские, воздушные силы, даже орбитальный флот был бессилен перед мощью этих загадочных существ.

Вокруг все пылало, словно в аду. Некогда цветущие сады Нового Эльдораса, наполненные ароматом цветущих орхидей, горели во всевыжигающем пламени новой войны. Войны, о которой так боялся говорить дракон. Огромные небоскребы, настоящие произведения искусства лучших архитекторов Вселенной, некогда гордо стоявшие на непоколебимой земле, теперь падали, словно срубленные деревья, под натиском смертоносных зарядов гигантских пауков.

Считанные метры остаются до разрушенного и превращенного в груду камней асфальта. Лис, закрыв глаза, начал перебирать в своей памяти самые яркие моменты своей сознательной жизни: покупка пилотской шапки с очками на цифеи, пожертвованные богатым добряком, первый прыжок с парашютом, первое погружение с аквалангом, полет на реактивном ранце, первый миллион просмотров, прокат на обшивке истребителя… Внезапно, что-то схватило его за хвост, от чего наш герой громко вскрикнул.

— Пусти! Пусти! Больно же! — закричал лис, размахивая лапами из стороны в сторону.

— Если я тебя отпущу, — уши лиса уловили знакомый голос, — то ты больше никогда не почувствуешь боли.

Посмотрев вверх, лис к своему счастью увидел дракона, который размахивал крыльями и, зависнув в воздухе, рептильими глазами ультрамаринового цвета с присущей ему добротой смотрел на его перепуганную морду. Засияв от счастья, лис воскликнул:

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Еще бы ты был не рад, — засмеялся дракон, но тут же его зрачки сузились, а добродушная улыбка сменилась тревожным изгибом. Посмотрев вверх, он увидел, как на них с огромной скоростью падает обломок здания, отрезанный выстрелом огромного паука. — Держись! — он молниеносно повернул влево, и огромный кусок верхних этажей пролетает мимо, прямо перед остолбеневшей мордой лиса. Еще секунда, и исполинский кусок с грохотом и звоном разбитого стекла падает на пространство перед бывшим небоскребом, взметая в воздух тысячи осколков и тонны пыли.

Остекленевшими глазами посмотрев на то, что осталось от некогда их дома, лис не мог вымолвить ни слова. Наконец, его гробовое молчание прервал голос дракона:

— Ты как — не ранен? Ничего не болит?

— Ты что, совсем сдурел что ли?! — истерично воскликнул лис. — В нескольких метрах от нас упал небоскреб, мы чуть не сдохли от какой-то штуки, а ты спрашиваешь в порядке ли я?! Ты… — внезапно что-то стукнуло его по морде. Это был конец хвоста дракона.

— Успокоился? — спросил дракон, с таким же присущим ему добрым взглядом смотря на лиса. Проведя лапой по примятой шёрстке морды, лис, тяжело выдохнув, ответил:

— Да, я в порядке, — он осмотрелся вокруг. Повсюду, тяжелой поступью восьми железных конечностей, бродили огромные паукообразные существа, сокрушая огромными пушками все, что попадалось им на пути. Где-то вдали раздавались приглушенные звуки взрывов, истошные крики и вопли несчастных, которым не посчастливилось испытать на себе разрушительную мощь Арахнорумов, казалось, навсегда спрятанную от остального мира. Было ощущение, что они были повсюду: их полчища сметали на своем пути всех в каждом уголке Нового Эльдораса.

В небе над городом то и дело проносились истребители, тщетно пытавшиеся ускользнуть от смертоносных лучей и игл, испускаемых из чрев огромных существ. Армия была бессильна: несмотря на помощь всего орбитального космического флота и наземных войск, пришельцы продолжали крушить и превращать в пепел все подряд, оставляя за собой огромные пожарища и огнива.

Осмотревшись по сторонам, лис тревожным голосом спросил:

— Что нам теперь делать? Неужели это последний день нашей Солнечной системы?

— Не знаю, — холодным голосом ответил дракон, обратив свой взор на восток. Там находились военные базы Земли, со стороны которых доносились приглушенные звуки выстрелов и взрывов. Огромные огненные тучи то и дело возвышались над местом новой схватки. Осознав, что повидаться с генералами будет не лишним, он сказал лису:

— Если кто и знает, что происходит, так это военные. Нам нужно с ними повидаться и разузнать дальнейший план действий, пока Земля окончательно не превратилась в пепел.

— А где эта база? — спросил лис, оглядываясь по сторонам. Его некогда ярко-рыжая шерстка была теперь испачкана пеплом, осевшим после первых опустошительных пожарищ. Только два изумрудного цвета глаза выделялись на его потускневшем пушистом одеянии.

— Вон там, — сказал дракон, указав когтем на дымящийся горизонт. — Похоже, что у них завязалась нешуточная сеча. Если мы не поторопимся, нам не с кем будет говорить.

— Так чего же мы ждем! — воскликнул лис, потеребив дракона по морде. — Лети, птичка-невеличка, лети!

— Сию минуту, ваше превосходительство, — саркастически сказал дракон и, сделав бочку, от чего лис чуть было не упал вниз, под восторженные крики своего друга направился к месту ожесточенного сражения, в котором ни на жизнь, а на смерть столкнулись мощнейшие армии людей и полчища неизвестных никому пришельцев, призванных стереть с лица земли все, чем дорожили жители Нового Эльдораса.

* * *

Взрывы от выстрелов огромных пушек и поступь огромных паукообразных существ, разрушавших на своем пути все, что пыталось им сопротивляться, раздавались на главной военной базе Нового Эльдораса, располагавшейся на полуострове Штормпут, прозванным так за частые удары непогоды по твердой каменистой земле. Теперь же остров подвергся ударам куда более разрушительным, чем штормовым, и в тот день земля его, вместо привычных рек соленой морской воды, наводнилась реками крови солдат, доблестно защищавших родную пядь земли, и потоками горящей плазмы разбитых танков и сгоревших истребителей.

Раньше, в незапамятные времена, полуостров назывался Скандинавским и принадлежал в основном трем государствам: Норвегии, Швеции и Финляндии, но после объединения человечества его переименовали в Штормпут в честь некогда стоявшего на этой земле Штормграда — города-героя времен Ротипельской эпохи. Именно по причине возвращения полуострову исторического названия солдаты буквально вгрызались в землю, чтобы отстоять его, как в незапамятные времена, чтобы не посрамить славу своих великих предков. Выстрелы на нем раздавались чаще, чем вдох и выдох каждого из солдат, проливавшего кровь на этих исторически-святых землях.

Миновав многочисленные артиллерийские позиции защитников, с которых каждые несколько секунд осуществлялись непрерывные артподготовки, дракон устремился к быстро-возведенному штабу, где заседало полевое командование обороной пригорода Нового Эльдораса. Штаб представлял собой большую палатку, на верхушке которой развевалось знамя первой дивизии, представлявшее собой золотой шлем, обмотанный свитками с Конституцией Империи Солнечной системы. Охраняли его несколько бронетранспортеров и около двух десятков пехотинцев.

— Ты уверен, что мы вовремя? — недоверчиво спросил лис, анализируя вид хорошо-вооруженных пехотинцев. — Нас не вышвырнут отсюда?

— Не думаю, — ответил дракон, проходя мимо взвода солдат, направлявшегося к очередному бронетранспортеру, который вот вот должен был отправиться в пекло сражения. — А если и вышвырнут, то это будет самый глупый поступок в их жизни.

Пройдя мимо охранников, которые тепло поприветствовали нашего героя, дракон хотел было уже войти в штаб, как вдруг голос одного из солдат остановил его:

— Этот с вами?

Обернувшись, он увидел, как лис испуганно смотрит на дуло автомата, нацеленного на его лоб одним из солдат охранения.

— Да, можете его пропустить, — ответил наш герой, и тут же солдаты, как ни в чем не бывало, встали на прежнее место, убрав автоматы. Лис, пребывая в состоянии небольшого остолбенения, приветственно помахал лапой охранникам, улыбнулся и пошел вслед за драконом, стараясь не отставать от него.

В палатке под тусклым светом ламп, питаемых от солнечных батарей, стояли командиры армий, обсуждая дальнейший план действий. Каждый из них был при парадном мундире, несмотря на всю ожесточенность сражения: дань традиций, пришедших из девятнадцатого века, когда все без исключения командиры должны были носить парадные костюмы, осталась и глубоко почиталась среди командования. На столе синим цветом светилась интерактивная модель местности, на которой были отмечены расположения войск и с которой отдавались приказы командирам подразделений, отмеченных на ней зеленым цветом. Также на ней были отмечены и те самые огромные пауки, которых дракон и лис видели по пути на базу.

Подойдя к, по всей видимости, главнокомандующему, дракон с присущей ему вежливостью обратился ко всем присутствующим:

— Господа, позволите ли вы принять участие в вашем обсуждении? Мне бы хотелось знать, что происходит на фронте.

Оторвавшись от своих дел, командиры обернулись к дракону. Все они усталым и в то же время радостным взглядом смотрели на старого доброго знакомого.

— Мы рады видеть Вас, Ваше Благодеятельство, — сказал генерал — самый главный, по-видимому, из присутствующих. — Позвольте представиться: генералиссимус Кутбар. В последнее время у нас мало хороших новостей, но то, что ты жив, вселяет в нас надежду. А что касается фронта, то тут все более чем печально…

— Потери просто колоссальны, — продолжил один из его подчиненных-командиров. — Только за первый час боя по всей Земле погибло больше пятидесяти тысяч.

— Да и не только на Земле… — грустно подметил еще один, у которого на все лицо был шрам. — Огнем войны охвачена вся Солнечная система вместе с другими частями галактики. В первые же часы вторжения к нам поступили сообщения с Лимеи от эльфийского императора, — на карте появились кадры из Милеара — столицы эльфийской империи. Точно такие же гигантские пауки опустошали и превращали в пепел лучшие соединения армии эльфов и космический флот, оставляя за собой жуткие пожарища и руины некогда процветавшей цивилизации. — С Ордтримина, — на карте появились кадры ожесточенных боев лучших орочьих соединений, которые при помощи старых звездных истребителей и танков тридцатого поколения (для сравнения в империи людей на вооружении были танки «Секач» пятидесятого поколения) пытались противостоять разрушительным атакам неизвестных существ — точно таких же, каких видели лис и дракон. — И с Мальтреара, — перед глазами наших героев стали появляться фотографии шагавших через пылающие руины гномьих позиций, с которых бородатые вояки всеми силами вели огонь из всех доступных орудий, истребителей и танков.

— Когда?… Как? — лис еле смог сдержать свои эмоции. Его переполняло отчаяние, смятение и страх перед разрушительным противником.

— А флот? — с надеждой спросил дракон. — Флот ведь тоже смог оказать поддержку? Смогли кого-нибудь уничтожить?

В ответ генерал тяжело вздохнул и нажал на кнопку пульта. Перед нашими героями появились ужасающие кадры: на околоземной орбите шла ожесточенная схватка флота людей и неизвестных черных кораблей, светящихся в отдельных местах зеленым цветом, чем-то похожих на огромных вытянутых вперед скорпионов, но без лап, которые вели огонь их огромных раздвоенных хвостов по кораблям людского флота. Другие кадры показывали бои на орбите Мальтреара, Ордтримина, Лимеи, Биртрана, Милаона, Цефеи, Дильтраира — все заселённые планеты галактики Млечный Путь были в огне разрушительной войны.

— По донесениям командиров наших союзников, — сказал генерал Кутбар, тяжело вздохнув, — никому пока не удалось уничтожить ни одного врага. Все как один твердят, что как только удается уничтожить кого-либо из них, спустя некоторое время они снова собираются по кусочкам и продолжают, как ни в чем не бывало, собирать кровавый урожай.

— Нет, нет, погодите-ка, — с недоумением сказал лис, скорчив удивленное выражение морды. — Вы что, серьёзно?! Получается, они бессмертны?

— Похоже, что так и есть, мой хвостатый друг, — сказал генерал и медленно потянулся в карман испачканного камзола. Обратившись к командирам подразделений, он сказал: «Оставьте нас ненадолго: нам с Хранителем Добра нужно обговорить дальнейший план действий». Командиры, ответив: «Так точно», — вышли один за другим из палатки. Лис тоже хотел уже уйти, но голос дракона остановил его:

— Можешь остаться, — оторвав взгляд от лиса, дракон обратился к генералу: — Не бойтесь — ему можно доверять.

— Хорошо, — ответил Кутбар, нервно оглянувшись по сторонам. Из-за постоянного нервного напряжения, переполнявшего его в этот день, на его лице читалась измотанность и неимоверная усталость, которая словно падальщик, поедавший свою добычу, медленно пожирала его изнутри. Именно по этой причине на его темных коротко-подстриженных волосах были заметны белые пятна седых, словно белый снег, волос. Все это никак не могло ни волновать дракона, который с жалостью смотрел, как из наполненного неутолимой энергией генерала старушка-война при помощи своей смертоносной прялки вытягивает последнюю пыльцу «цветка жизни».

Дождавшись, пока последний из командиров выйдет из полевого командного пункта, генерал, достав пачку сигарет, на которой крутился минифильм, посвященный вреду курения, на который никто и никогда не обращал внимания, вытащил одну помятую ожесточенными боями и тяжелыми падениями сигарету. Засунув её в рот, он достал зажигалку и медленно поднес слабый, словно надежда в эти дни нового смутного времени, язычок пламени к концу сигареты. Раздался еле уловимый звук обугливания бумаги. Сделав продолжительный вдох, он вынул сигарету изо рта и медленно высвободил пропитанный тяжелым запахом едкий дым, быстро устремившийся к верху палатки.

В его пустом взгляде было заметно четко-выделенное чувство отчаяния и смятения, поразившее своей смертоносной стрелой чуть ли ни каждого жителя галактики.

— Когда-то отец говорил мне о том, как много было отдано жизней за наш теперешний мир, — начал генерал, посмотрев на устремившиеся к потолку кольца дыма. — Он рассказывал мне, что мы стоим на сотнях миллионов изъеденных временем бойцов за свободу и спокойствие грядущего дня, что мы никогда не должны о них забывать. И вот теперь я думаю: неужели все те люди, погибшие за нашу свободу, отдали свою жизнь зря?

— Если бы их старания были напрасны, друг мой, — сказал дракон, положив левую лапу на плечо молодого генерала. Ему было всего лишь тридцать лет, а война уже успела положить на его плечи непосильную ответственность перед судьбой всей Империи. Дракон понимал, насколько важна поддержка для него в этот момент, — то никто из нас не увидел бы белый свет. До самого последнего мгновения своей жизни они верили в то, что все делают правильно. И их мысли действительно были пророческими: теперь человечество — самая могущественная раса, которая не вязнет в междоусобицах и войнах между собой вот уже почти миллион лет. Это и есть самое главное: вы едины и в этом ваша сила. А насчет вторжения, так это дело проходящее — главное сражаться за свободу вместе, всей галактикой, и до конца верить в победу.

— Вы говорите это с таким оптимизмом, — сказал Кутбар. В его голосе послышались тонкие ноты надежды. — Как Вам удалось сохранить его после стольких невзгод, встреченных у себя на пути?

— Ответ прост: если судьба ставит тебе палки в колёса, не отчаивайся — просто вынь их и проложи себе дорогу.

Генерал засмеялся.

— Хотелось бы верить, что всё так просто, — он потупил взгляд в карту на несколько секунд. Затем, снова посмотрев на дракона, он встрепенулся, словно вспомнив что-то важное. — Чуть не забыл. Завтра на станции Сорижель в системе Дерпентуд состоится совет по поводу дальнейших планов действий Союза. Мне попросили доложить, чтобы Вы явилисьна него: там будут представители всех империй, и им очень бы хотелось узнать Ваше мнение по поводу ситуации. Говорят, что нашли что-то важное.

— Хорошо, — сказал дракон. — Я буду на совете.

— А мне можно с ним? — спросил лис у генерала, стараясь казаться не таким настырным.

— Почему бы и нет, — ответил генерал, добрым взглядом посмотрев в зеленые глаза лиса. В этот момент глаза лиса засияли от радости: этот взгляд показался ему даже добрее взгляда дракона. — Только если конечно сам Хранитель Добра этого захочет.

Лис с ожиданием посмотрел на дракона. Наш герой, покачав головой, словно решаясь на что-то ответственное, посмотрел на лиса и сказал:

— Я возьму тебя, но только если пообещаешь не делать своих выкрутасов.

— Так точно, господин генерал! — сказал лис и забавно отдал честь так, что случайно ударил себя по морде, отчего упал на пол и под смех генерала и дракона начал тереть место удара лапой, скорчив недовольную гримасу на морде.

— С тобой наш Хранитель Добра точно не пропадет, — с улыбкой ответил генерал. Затем, вдруг что-то вспомнив, метнулся к ящику со всякими принадлежностями. — Подождите. У меня для вас кое-что есть.

Открыв две старые, поржавевшие защёлки, генерал достал из ящика старый коричневый кожаный наплечник, который был опутан обшарпанными лямками. Размотав лямки, генерал своей грубой, шершавой рукой провел по потертому бурому покрытию старого предмета.

— Когда-то у меня был орел, — сказал он, грустным взглядом посмотрев на старые шероховатости на поверхности наплечника, оставленные когтями старого пернатого друга. — Я подобрал его в лесу, когда мне было пять лет, и вместе с ним я прошел многие преграды на своем жизненном пути. Казалось, наша дружба продлится вечно, — Кутбар закрыл глаза и тяжело, словно пытаясь выдохнуть остатки печали, навечно застывшие в его сердце. — В тот день на Марсе мы следили за строительством плотины (к тому времени люди уже смогли оживить все планеты солнечной системы и превратить их всех в подобие Земли, но с уникальной флорой и фауной для каждой. Именно по этой причине во всей галактике Солнечную систему стали называть «Столицей заповедников» за разнообразие жизни и уникальной системы охраны природы. Теперь же никто не мог представить, что случится с жизнью в Солнечной системе после нашествия неизвестных существ). Все шло по плану, ничто не предвещало беды. Мы с Миреном — так звали моего орла — осматривали границы на присутствие браконьеров: в то время было много желающих поохотиться на экзотических существ. Удостоверившись, что никого нет, мы уже хотели отправиться на базу, как вдруг откуда-то раздался выстрел, и я почувствовал, как что-то медленно скатывается по моей щеке. Повернувшись к Мирену, я с ужасом увидел, как его величественное пернатое тело пошатнулось и, соскользнув по плечу, упало на поросшую травой марсианскую землю… — крохотная слеза горечи утраты близкого друга прикатилась по грубой коже солдатской щеки генерала. — Всё что осталось от него — этот наплечник со следами его когтей. Думаю, теперь вам он нужнее, чем мне, — генерал подошел к дракону и вручил ему свой обшарпанный предмет. Приняв его, дракон своими переполненными детской добротой глазами посмотрел в усталые, занавешенные темными мешками усталые глаза молодого генерала. Генерал, еще недавно выпускник Высшей академии командования, потерянным взглядом, показавшимся дракону немного наивным, молча смотрел на Хранителя Добра.

За время продолжительного немого диалога, наш герой с грустью вспоминал таких же молодых ребят, — командиров и простых солдат — которых он видел на полях сражений Курска, Москвы, Сталинграда, на просторном, пышущем пестрой зеленой травой Бородинском поле, в поросшем зеленью и давно забытом Осовце, в осажденном Штормграде, Эльдорасе, на Кельтерийских равнинах, которых смерть унесла с собой, не дав свершить самые смелые мечты. Вместо этого она заставила их уйти с собой, чтобы навсегда эти мальчишки забыли мягкое прикосновение потоков легкого степного ветра и красоту пышных лесов. Еле сдержав слёзы, он твёрдо пообещал самому себе, что старая карга под именем «война» скоро сгинет с этого мира и пусть ненадолго, но оставит его и тысячи других солдат в покое. Собравшись с духом и еле сдержав скупую слезу железной, но не утратившей доброту и сострадание, души, дракон похлопал генерала по плечу и сказал:

— Вы это, держитесь — мы ненадолго.

— Постараемся перебить всех врагов к вашему приходу, — посмеиваясь ответил генерал, протянув испачканную огрубелую руку к лапе дракона. Улыбнувшись в ответ, дракон своей когтистой пятерней легко пожал руку генерала. Затем, кивнув головой, наш герой вместе с лисом развернулся и направился к выходу из палатки, оставив генерала наедине с собой. Дракон уже собирался выйти из палатки, как вдруг голос его собеседника остановил его:

— Вылет завтра в семь ноль-ноль. Команда уже будет готова к взлету и будет ждать на взлетной полосе номер четыре. Не опаздывайте, если, конечно, будет куда не опаздывать…

— Хорошо, — сказал дракон. — Прощайте.

— А нас накормят? — неожиданно спросил лис, посмотрев на генерала воодушевленным взглядом.

— Обязательно, — с улыбкой сказал генерал Кутбар, присев напротив лиса так, чтобы их глаза находились на одном уровне. — Вам же нужно как-то восполнять свои силы для спасения мира, не так ли?

Морда лиса расплылась в широкой острозубой улыбке. Это было уже второе живое существо, которое настолько доброжелательно отнеслось к нему. Наблюдая за поведением дракона и генерала, он представлял их не как каких-то живых существ, а скорее добрых духов великого праздника жизни: от них буквально излучалась теплая аура доброты и умиротворения. Все это делало лиса всё счастливее с каждой секундой его жизненного ритма.

— Удачи вам, — сказал генерал и снова уткнулся в карту, погрузившись в тактические размышления. Посмотрев на своего пушистого друга, дракон протянул ему лапу и спросил:

— Не против, если я предложу тебе быть моим верным другом и пожизненным напарником?

— Конечно нет! — ответил лис, переполненный энтузиазмом. Он чувствовал, что сейчас между ним и драконом зарождаются по-настоящему дружеские отношения, которые после этого ответа окончательно закрепятся нерушимым замком вечности.

Дракон, взяв наплечник, потрёпанными лямками закрепил его на правое плечо.

— Тогда хватайся за лапу, — сказал дракон, протянув когтистую пятерню своему рыжему другу, — будешь сидеть у меня на плече.

— Да! Да! Да! — лис запрыгал от радости, как ребенок. Даже в самый трагичный момент исхода событий, ему все еще удавалось сохранять оптимизм. Схватив лапу дракона, лис, словно подкинутый ветром, мягко опустился на его плечо. Пытаясь балансировать на плече, лис то и дело чуть не падал с него, как вдруг, дракон произнес фразу, которая для него самого звучала как повседневность, но для его пушистого друга она отпечаталась на всю жизнь:

— Если тебе будет удобно, можешь держаться за мою голову.

Казалось бы, опять же — обычное предложение о помощи, но для лиса, который всю свою жизнь прожил в мире жестокости и неприязни, где каждый был готов ударить или отобрать у него что-нибудь, эта простая фраза значила очень многое. Засияв от радости, лис мягко положил свою маленькую лапу на грубую чешую головы дракона. Именно с этого момента между нашими героями образовалась нерушимая связь, которая не могла быть разорвана даже пришедшей в этот мир очередной кровопролитной войной.

Выйдя из полевого штаба, наши герои направились к зданию дока, где находились ангары для базирования кораблей космического флота. По дороге им встречались солдаты, то отчаянно стремившиеся в атаку, стараясь как можно быстрее достичь позиций, то медленно, словно ходячие трупы: ободранные, израненные, истекающие кровью — шедшие в неизвестность, стремившиеся поскорее залечь на мягкую перину полевого госпиталя, чтобы навсегда уйти из мира страданий и боли под еле слышимые голоса молодых медсестер, отчаянно пытавшихся вытащить доблестных защитников из цепких лап смерти. На горизонте виднелись огромные пауки, палившие из всех орудий по зданиям и наступавшим войскам, отчаянно пытавшимся остановить несокрушимых прислужников Тейноруса. Пылавшие огнем очертания некогда цветущих районов Нового Эльдораса придавали ощущение безнадежности и отчаяния, но ни один защитник не падал духом и до последней капли крови сражался за будущее своего народа.

Лис, сидевший на плече у своего надежного, словно скала, друга, со смятением наблюдал за происходившим вокруг: горизонт превратился в пылающую стену огня, на фоне которой виднелись очертания полуразрушенных небоскребов и пролетавших истребителей, то уходивших от преследования, то падавших огненным шаром в субстанцию пожара; пауки выстрелами из своих огромных пушек продолжали сокрушать все новые и новые соединения армии, уходившие в свой последний бой с базы; мимо то и дело проходили израненные солдаты, порой несшие своих покалеченных товарищей, оставлявших от обрубков ног и рук длинные кровавые следы; повсюду слышались крики: «Помогите мне! Доктор! Помогите…», «Пристрелите меня, пристрелите меня! Умоляю!» Доктора же, по локоть испачканные в крови, направляли буквально валившихся с ног санитаров в лазареты, чтобы там прооперировать раненых.

— Мы можем им чем-то помочь? — спросил лис, оглядываясь на раненых. Дракон ответил молчанием. Он не знал, что ответить. Затем, вдруг приободрившись, к удивлению лиса выпалил: «Можем! Еще как можем!» — и ринулся к одному из лазаретов, в котором находилось около пятидесяти раненых.

Ворвавшись в палатку, он, несмотря на упреки врачей, ринулся к одному изувеченному. Его грудная клетка, из которой раздавались еле слышимые хлюпающие звуки вдохов и выдохов, была полностью изувечена и изодрана на мелкие ошмётки в перемешку с костями. Он побелевшими руками вцепился в окровавленную простынь, трясясь, словно осиновый лист. На лбу у него были нарисованы буквы «НЖ», что означали: «не жилец». Увидев своим обезумевшим взглядом дракона, солдат потянулся к нему трясущейся рукой и прошептал: «Пристрелите меня!» Ринувшись к телу солдата, дракон поднес к грудной клетке свою лапу и, не взирая на стоны и слабое клокотание раненого: «Что вы делаете? Вы ничем мне не поможете. Уйдите!» — сосредоточился на процессе излечения.

Внезапно, к удивлению лиса и самого раненого, грудная клетка в буквальном смысле слова начала собираться по кусочкам, словно детский конструктор: кровеносные сосуды начали снова соединяться и наполняться свежей кровью; переломанные ребра начали вылезать из легких и снова собираться по кусочкам воедино; зажатое сердце вновь начало перегонять свежую кровь по всему телу бойца, наполняя тело жизненной энергией; бледные губы изумленного солдата начали вновь наполняться живительной кровью, которая придавала им здоровый красный оттенок.

Наконец, когда пациент, переполняемый чувством нескрываемого удивления, встал с койки под прицельным взглядом его товарищей по оружию, дракон отпустил лапу. Посмотрев сначала на свои руки, затем на самого дракона, который в ответ на изумленную реакцию солдата сказал: «Вот видишь, а ты боялся!» — рядовой отдал честь и, протянув огрубевшую руку к дракону, сказал:

— Спасибо!

Улыбнувшись, дракон мягко пожал своей холодной лапой руку молодого солдата.

— Поздравляю с возвращением с того света, боец!

Не успел солдат сказать слова благодарности, как главный врач, незаметно подошедший к дракону справа, сказал:

— Я наслышан о ваших феноменальных способностях, — он протянул окровавленную руку к обернувшемуся на голос дракону. Его форма никак не отличалась от обычной военной: тот же камуфляж, та же броня, такой же шлем — только на правом плече и на шлеме красовались два рисунка белых альбатросов, символизировавших символ жизни и здоровья в медицине империи людей. — Я рад, что вы с нами. Раненых все больше и больше с каждым часом. Я буквально валюсь с ног: приходится бегать по разным палатам и оперировать порой по десять человек в каждой.

— Сколько погибших? Есть точные данные? — спросил дракон. Лис, будучи очень любопытным, навострил уши.

— Точных сведений по-прежнему нет, — с досадой ответил главврач. — Но штаб сообщает, что по всей Солнечной системе в первые часы мы потеряли более десяти миллионов как гражданских, так и военных. Трудно представить, какие потери мы несем сейчас.

— А что в других системах? — спросил лис. — Они ещё продолжают сражаться?

— Пока еще да, — ответил врач. — Но их потери также колоссальны — гномы буквально сражаются в руинах своей столицы, орки продолжают отчаянно сражаться за каждую пядь своих земель, эльфы мобилизовали весь свой флот и борются с кораблями на орбите Лимеи.

— Это мы уже слышали, — сказал дракон. — А поновее информации нет?

— Простите, но это все, что мне известно, — ответил доктор. Он снял каску и посмотрел в небо, на фоне которого проносились то истребители, то гигантские, похожие на развернутых медуз, металлические существа, стрелявшие по преследуемым истребителям.

— Вы же вроде как врач, а эти существа все-таки похожи на насекомых или более низших существ, — сказал лис. — Может вы знаете, как с ними бороться? Ну, мало ли, изучали их, читали что-то про них?

— Нет, к сожалению, никогда ничего подобного не видел, — ответил хирург. — Один солдат, служащий в пятом бронетанковое батальоне мне сказал, что их самоходка «Гера», имеющая на вооружении заряды, способные разнести в клочья самые мощные укрепрайоны, произведя выстрел, не нанесла этим существам ни единого ущерба. А когда им все же удалось свалить этого недопаука на землю, они не поверили своим глазам: этот засранец встал с земли и как ни в чем не бывало продолжил вести по ним огонь! — он облокотился на операционный стол и тяжело выдохнул. — Не знаю, сможем ли мы выбраться из этой мясорубки…

— Я как-то совсем забыл спросить, — усмехнулся дракон. — Как Вас зовут? Не представитесь?

Лекарь остановится, чуть не дойдя до ящика с инструментами. Посмотрев на дракона с приветливой улыбкой, он приосанился и, как подобает любому военнообязанному, лаконично представился:

— Военлекарь пятого гвардейского пехотного полка Ольгранд Шенрис.

— Очень приятно, господин Шенрис, — кивнул головой дракон, протянув врачевателю грубую когтистую пятерню. Шенрис улыбнулся в ответ и, переложив взятый из ящика аппарат в левую руку, принял рукопожатие. — Рад знакомству.

— Взаимно, — лаконично ответил доктор и вернулся к операции.

— Скажите, господин Шенрис, у вас есть семья? — спросил дракон врача, подойдя к очередному раненому. У него в руке застрял осколок, причинявший ему невыносимую боль. Раздвинув когтями края раны, под стоны раненого он вытащил пятисантиметровый осколок брони взорвавшегося бронетранспортера. Откинув окровавленный кусок металла в сторону, дракон снова приложил лапу к месту рваной раны, и через несколько секунд на месте ужасного увечья остался лишь аккуратный след гладкой кожи.

— Была когда-то, — устало ответил врач, взяв аппарат для затягивания рваных ран. Вставив наконечник, предназначавшийся для стягивания кожи, он спокойным голосом сказал: «Компьютер. Луч зашивания. Малая мощность». В этот момент машина оживилась и, хладнокровно ответив: «Слушаюсь», начала излучать из наконечника тонкий луч. Поднеся его к ране, доктор в процессе аккуратного стягивания мягких тканей продолжил свой монолог. — К сожалению, недолго… Она не могла больше терпеть моих поездок и командировок на другие планеты и ушла, громко хлопнув дверью. Вот я и остался один. Пока что… — закончив процедуру и положив инструмент в гнездо, врач обратился к лису, с интересом наблюдавшему за его работой:

— Принеси пожалуйста вон ту синюю банку, — он указал на ящик, стоявший рядом с койкой одного раненого, на котором как раз и стояла та самая банка.

— А что в ней? — спросил лис, направляясь к ящику с пометкой «Анестетики». Схватив банку и подкинув её в воздух, он с легкостью поймал её и понес к врачу.

— Это быстро-заживляющая мазь, — усталым голосом ответил доктор Шенрис. — Нанес её на шрам — через минуту его уже нет.

— Класс! — восторженно воскликнул лис, отдавая предмет молодому лекарю. Несмотря на весь энтузиазм, в его изумрудно-зеленых глазах виднелась жуткая усталость, буквально сбивавшая с лап. Посмотрев на дракона, врач сказал:

— Нам нужно отдохнуть. Особенно вам двоим, — он опустил в синюю вязкую массу свои пальцы и стал медленно наносить мазь на рану одного из бойцов. Все без исключения раненые уже давно спали, убаюкиваемые страшными звуками отдаленной канонады. — Давайте-ка ляжем спать, а завтра уже будь, что будет.

— Верное решение, — сказал дракон, протяжно зевнув от усталости. Он обратился к лису: — Правда, дружище?

Но ответа он не услышал. Его верный товарищ уже мирно спал, облокотившись на ржавую ножку кровати и почесывая свою потускневшую белую шерстку на груди. На его глаза сползла та самая пилотская шапка с очками, которая оберегала его сон от надоедливого тусклого света одинокой лампы, освещавшей палатку лазарета. По-доброму улыбнувшись, дракон посмотрел на врача. Тот уже еле стоял на ногах, готовый в любой момент свалиться на пол от неимоверной усталости. Его взгляд уже не фокусировался, и было ощущение, что отважный хирург мгновенно свалится, обессиленный, на землю лазарета. Но крепкие лапы дракона быстро успели его подхватить и аккуратно положить на постеленный на пол кусок солдатского маскировочного плаща. Врач улыбнулся сквозь сон, что-то пробормотал и через мгновение уже сам присоединился к храпящему оркестру лазарета.

Дракон, удостоверившись, что все его друзья и знакомые уснули, тихо вышел из палатки на разбитую «улицу» между десятками таких же палаток вокруг. Где-то вдали еще продолжались ожесточенные бои: яркие вспышки и отдаленные взрывы еще напоминали о разгоревшейся в этот уходивший день жестокой войне. Направив свой взор в небо, дракон увидел не менее печальную картину: на фоне звездного неба медленно падали сгоравшие в атмосфере Земли обломки уничтоженных кораблей. Но что-то прекрасное было в этом явлении: эти обломки напоминали невероятной красоты звездопад, который так редко происходил на Земле в последние годы. Делиться бы этой мыслью он ни с кем не стал, но в глубине души он всё-таки отчасти понял одну из печальных черт философии Тейноруса: «Если случится апокалипсис, это будет самое прекрасное зрелище в истории».

Отогнав все эти мысли прочь, наш герой в последний раз окинул охваченные пламенем окрестности Нового Эльдораса, еще раз посмотрел на звездное небо, на фоне которого происходил ожесточенный бой космического флота с неизвестным противником и, еще раз тяжело вздохнув, отправился в лазарет, чтобы на оставшиеся несколько часов отдаться власти полному блаженств и сладких грез царству снов, где нет места горечи, страданиям и скорби, снова пришедших в этот новый, преобразившийся мир радости и беззаботной жизни.

Глава III

Раздавшаяся канонада заставила лиса, только что крепко спавшего рядом с койкой, вскочить с места и испуганно оглядеться по сторонам. Схватившись за попавшийся под руку шприц, он, осознав, что все происходит как обычно, положил его на столик и тяжело выдохнул, протерев еще не оправившиеся ото сна зеленые, словно изумруд, глаза. Несмотря уже на достаточно долгое пребывание в атмосфере войны, наш герой так и не смог привыкнуть ко всему, что творилось вокруг: переменившийся за мгновение мир не мог не оставить в его душе отпечаток боли и страдания. Возможно, ему необходимо было бы провести несколько сотен тысяч лет в пекле войны, как в случае с драконом, чтобы избавиться от переполнявшего его до костей чувства трепета. К сожалению, а может и к счастью, ему еще никогда не доводилось увидеть войны во всем её «великолепии» до этого момента.

Удостоверившись, что все вокруг еще спят, лис медленно направился к выходу из палатки, как можно тише ступая на пол, стараясь не разбудить раненых и двух его товарищей. Выйдя из-под навеса, он посмотрел по сторонам: вокруг не было ни единой живой души — только на горизонте доносились ни на секунду не прекращавшиеся звуки взрывов и выстрелов, и виднелись силуэты огромных пауков, возвышавшихся над изуродованной пожарами местностью и развалинами города, не прекращавших уничтожать непокорных защитников Земли. Тяжело вздохнув, лис уже собрался идти обратно в палатку, как вдруг знакомый голос остановил его:

— Ты сегодня рано проснулся. Не спится?

Обернувшись, лис увидел дракона, который, ловко перепрыгнув оставленный у палатки ящик, неторопливо подошел к нему. На его морде были видны следы ранений тысячелетней давности, нанесенные ударами Смертозуба и Быстросмерта, а также оставшиеся следы пуль, задевшие его во время двух мировых войн двадцатого столетия эпохи Великого Кризиса. Забавно, но только в этот момент лис приметил их: до этого, наверное, для него в этом не было большого интереса. Решив, что будет неуместно спрашивать его о шрамах, лис приветливо улыбнулся и ответил:

— Волнуюсь перед полетом. Я ведь никогда еще не бывал на такого рода мероприятиях, да и за пределы нашей системы не летал. Это что-то вроде, если бы к тебе пришли и сказали: «Мы вас переводим в другую область», — после последней фразы он вскинул одну из лап вверх в знак эмоциональности.

— Небось не спал эту ночь? Страшно? — спросил дракон, облокотившись на ящики с продовольствием, стоявшие справа от лиса. Он взял из ящика пару яблок и отдал одно из них лису, который, отблагодарив своего друга, жадно вцепился в кожуру сочного плода. Прожевав кусок, он, наконец, ответил на вопрос дракона:

— Есть немного. Даже во всем этом хаосе, творящемся вокруг, есть что-то надежное и рутинное, как грустно бы это не звучало, — он снова откусил кусок красного, словно солнце на закате, яблочного плода. — А там, куда мы полетим, в эти бездны космоса, для меня нет ничего родного и знакомого — лишь пустота и тёмное безмолвие, окружающее твою никчемную душу. Не совсем приятно, не так ли?

— В чем-то ты прав, дружище, — спокойно ответил дракон, подав лису лапу, чтобы тот смог залезть ему на плечо. Лис, зажав яблоко между своих челюстей, схватил лапу и через мгновение он уже оказался на плече своего надежного и верного друга. Положив свободную лапу на голову дракона, лис продолжил с наслаждением жевать красный плод яблока. — Но знаешь, иногда, чтобы обрести большее счастье, нужно пожертвовать малым. Если мы сейчас не покинем Землю, вскоре нам будет нечего защищать.

— Да, конечно, но всё-таки, — лис почесал свой правый бок. В последнее время блохи сильно донимали его. — Каким бы ужасным не казался тебе дом, он не перестанет быть твоим домом, верно?

— Ты чертовски прав, дружище, ты чертовски прав, — с этими словами дракон медленно направился вдоль по «улице» между палатками. Внезапно, позади них раздался чей-то голос:

— Уважаемый, позвольте обратиться.

Обернувшись, дракон и лис увидели солдата, который, приложив руку к пилотке, сказал:

— Позвольте представиться — старший офицер Саритор. Мне было поручено сопроводить вас на корабль.

Улыбнувшись, дракон сказал:

— Спасибо, — поздоровавшись за руку с офицером, он продолжил: — Ну что ж, не будем терять времени — ведите.

— Прошу за мной, — сказал офицер, кивнув головой и направившись к южной стороне лагеря, минуя множество палаток и пунктов выдачи оружия. Дракон, посмотрев на лиса, спросил его: «Готов?» — на что лис ему ответил: «Если готов ты, готов и я».

Одобрительно улыбнувшись, дракон направился за отдалявшимся от палатки офицером, успевшей стать им обоим вторым домом, пусть ненадолго, но домом. Лис, словно испугавшись оставить что-то, обратил взгляд назад, где еще спали их не проснувшиеся товарищи, с которыми они уже успели связать свои дружеские узы. Чувство тоски нахлынуло на нашего героя: ему снова приходилось покидать дом, который, несмотря на недолгий, но теплый прием, успел стать ему родным. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как дракон коснулся его плеча:

— Я понимаю, тебе тяжело расставаться с ними, но мы должны идти. От нас зависит судьба всей галактики.

— Да… конечно, — ответил лис, едва сдерживая слезу. Несмотря на свою внешнюю грубую оболочку, которая состояла в основном из показных реплик и трюков, а также полного бесстрашия перед опасностью, глубоко внутри его души скрывались чувства сострадания, понимания и бескрайние просторы новых стремлений. — Пойдем.

— Хорошо, — сказал дракон и, дождавшись, пока лис облокотится на его голову, направился к взлетной полосе, располагавшейся вдали огромного лагеря.

* * *

Дождавшись, пока титановая платформа с истребителем достигнет поверхности, робот-регулировщик, ловко маневрируя с помощью своих антигравитационных ускорителей, начал медленно «подзывать» жестами к себе машину, которая послушно слушалась бравого летчика. Как только истребитель достиг взлетной полосы, робот остановился перед ним и выпустил табло, на котором начали появляться цифры обратного отсчета. Летчик, еще раз проверив все приборы, отдал приказ машине запустить двигатели. Раздался гул мощного двигателя, изготовленного на заводе «Планетарный титан», и как только на табло робота показалось слово «Пуск», летчик отдал приказ: «Взлет», — и машина, четко выполнив приказ, взмыла в небо, отправляясь в бой с бессмертным противником.

Проводив взглядом скрывшийся вдали истребитель, оставивший после себя лишь след разрезанных крыльями облаков, наши герои устремились поперек взлетной полосы, направляясь к огромному кораблю, стоявшему как раз рядом с ангаром под номером пять. Он был поистине великолепен: белый фюзеляж, напоминавший очертания величественного лебедя, пестропереливался на утреннем солнечном свете, который с трудом проблёскивался сквозь темные тучи дыма, поднимавшихся с объятых пламенем равнин пригорода Нового Эльдораса; четыре огромных двигателя, находившиеся в массивном хвосте корабля, внушали чувство небывалой мощи и величия данного чуда инженерной и художественной мысли — одним словом этот корабль являлся скорее произведением искусства, нежели средством передвижения по просторам вселенной. На белоснежном боку красовалось название корабля: «Гиперборей», в честь первой человеческой цивилизации, появившейся на Земле.

Около корабля стояла небывалая суета: люди в форме не переставая вывозили из ангара ящики при помощи телег, которые буквально парили над землей, облегчая тем самым членам команды их непомерный труд. Ящиков было действительно очень много: их огромные силуэты виднелись в глубине ангара даже издалека. Возможно именно поэтому лис мечтательно представил в своем воображении тонны еды, которые он мог бы съесть.

— Похоже, это наш корабль, — подметил дракон. — Было бы неплохо найти капитана.

— Спасибо, капитан очевидность, — саркастически воскликнул лис. — А я-то думал, что мы просто поглазеть пришли. Слушай, как интересно наблюдать, как какие-то мужики возят ящики! Экшен ну просто закаливает!

— Слушай, если ты такой умный, мог бы сам тут разобраться и на совете выступать!

— Ладно, ладно, извини, — сказал лис, осознав, что был не прав. — Признаю — погорячился маленько. Просто на нервной почве сорвалось, — морда лиса расплылась в широкой улыбке. Дракон, посмотрев на улыбку своего друга, невольно усмехнулся: в этот момент его пушистый друг напомнил ему персонажа давно прочитанной книги — Чеширского кота Льюиса Кэролла. Внезапно ему вспомнился диалог его с самим автором, в котором собеседник сказал ему фразу, которая прочно засела у нашего героя в голове: «И помните, Владимир, — безумцы всех умней». Вспомнив недавний прыжок лиса с небоскреба, дракон все же задался вопросом: может его пушистый друг, выросший на улице, совсем не тот, за кого он себя выдает? Может в нем есть скрытый потенциал? Погружённый в свои мысли, он вдруг ощутил, как кто-то бьет его по голове. Поняв, что это был лис, он повернулся в его сторону и увидел, как тот показывает в сторону второго ангара.

Приняв во внимание указания лиса, дракон увидел бородатого капитана (почти такого же, каких показывают в фильмах про пиратов), быстро шедшего навстречу нашим героям. На нем красовался парадный капитанский мундир тёмно-синего цвета, на котором блестели золотые пуговицы ручной работы; на плечах мундира блестели золотым обрамлением бархатные погоны, подчеркивавшие важность занимаемой капитаном должности, а на голове красовался неотъемлемый атрибут высшего чина командующего — фуражка ультрамаринового цвета, над козырьком которой красовалась золотая эмблема космического флота Империи, представлявшая из себя звезду, по бокам которой находились крылья направленные вверх, символизировавшие стремление флота достигнуть наивысших точек в освоении космического пространства.

Подойдя к нашим героям, он, протянув морщинистую, покрытую множеством складок и старческих мозолей руку дракону, сказал:

— Разрешите представиться. Капитан Ширланд. А вы, как я полагаю, Хранитель Добра, не так ли?

— Вы абсолютно правы, капитан, — дракон приветливо улыбнулся. — Для меня честь познакомиться с вами. Позвольте представить моего компаньона — «Безбашенный лис».

— О! Я наслышан о Вас, — капитан протянул руку изумлённому от глубоких познаний нового знакомого лису. — У Вас просто поразительное исполнение опаснейших трюков! Я так полагаю, Вы полетите с нами?

— Вы правы, — ответил лис, пожав руку капитану. Он пребывал в неимоверном порыве счастья от знакомства со столь приятной личностью, которая, к тому же, знала результаты его непомерных трудов. — У Вас просто обалденный корабль! Просто чудо из детской сказки, ей богу!

— Хо-хо! Спасибо за столь лестные отзывы! Этот парень — просто душка! — капитан показал на фюзеляж своего любимого судна. — Вмещает в себя целую военную базу в миниатюре: около ста кают для экипажа, огромная столовая, зал для боевой подготовки, арсенал с оружием и стрельбище — в общем всё, что понадобится нам в полете.

— А как мы будем пробиваться через окружение? У него ведь есть пушки, верно? — с недоверием спросил дракон.

— Вы хоть в войнах участвовали чаще, чем я, но здесь вы оплошали, голубчик: глупый вопрос задали, — капитан направился прямиком к крыльям. — У этой птички есть всё, чтобы разнести в хлам любого, кто сунется к ней: под этими крыльями находятся шесть крупнокалиберных лазерных пулеметов и две нейтронные пушки, способные разнести в щепки самый мощный корабль пиратского флота.

— А вы уверены, что эти пушки смогут противостоять тем кораблям, которые находятся на орбите Земли? — с недоверием спросил дракон. — Мы ведь не с пиратами имеем дело.

— Посмотрим… — ответил капитан и, быстро сменив тему разговора, продолжил: — Нас уже ждут — прошу за мной.

С этими словами он направился к платформе, которая поднимала грузы и людей к двери корабля. Как только лапы дракона оказались на платформе, капитан, сплюнув сгусток слюны на железный пол, приложил морщинистую руку к сканеру, и через мгновение лифт, подталкиваемый силой антигравитационных двигателей, устремился к входу «Гиперборея». Как только платформа достигла гермодвери, капитан снова прикоснулся рукой к очередному сканеру, который находился справа от входа, и через секунду входная дверь в звездолет выступила вперед, а затем отодвинулась в сторону кабины пилота.

— Добро пожаловать на «Гиперборей», — сказал капитан и чинной походкой направился внутрь корабля. Наши герои, стараясь не отставать, последовали за ним. Перед ними оказался длинный коридор, который вел в кабину пилота и по направлению к другой гермодвери, ведущей, по-видимому, в главный зал.

Капитан, остановившись около кабины пилота, приложил руку к сканеру, и через мгновение дверь открылась, открыв нашим героям всю прелесть технологий освоения космоса: напротив окна в кресле сидел сам пилот, который хаотично перебирал комбинации различных команд на электронном дисплее, висевшем перед ним в воздухе.

— Мировинг, — обратился к пилоту, который, тут же оторвавшись от работы, развернул кресло и встал в полный рост, отдав честь командиру.

— Капитан Ширланд, — ответил пилот в солдатской манере. — Что будет угодно?

— Вольно, лейтенант, — спокойно ответил капитан, повернувшись к нашим героям. — Уважаемые, позвольте представить — лучший пилот высшей школы космического пилотажа лейтенант Мировинг. Незаменимый член команды, хотя бы потому, что он один знает, как управляться с этим гигантом, — Ширланд засмеялся.

— Для меня честь познакомиться с вами, Хранитель Добра, — сказал Мировинг, протянув руку к дракону. Дракон в свою очередь, с присущей ему доброй улыбкой, завершил акт знакомства пожатием своей когтистой лапой руки молодого пилота, ответив: «Что вы! Это для меня должна быть честь познакомиться с правителем целого народа!» Мировинг, с недоумением посмотрев на улыбающуюся морду дракона, все же сделал вид, что понял юмор нашего героя, и одобрительно улыбнулся в ответ. Вряд ли пилот мог понять, что носит имя древнего правителя франков. На этом их диалог закончился, так как капитан, открыв дверь в главный зал корабля и заставив дракона обернуться, произнес:

— Прошу сюда, господа!

Одобрительно похлопав по плечу изумленного пилота, дракон развернулся и направился вслед за капитаном в главный зал. Лис, наконец получивший момент что-то сказать, тотчас же воспользовался им:

— Послушай, — спросил он, наклонившись прямо к морде дракона, — а что ты имел в виду, когда сказал про «правителя народа»? На тебя как-то странно покосились, дружище.

— Скажем так, я вспомнил былые времена, услышав его имя и сопоставив его с названием корабля, — дракон тяжело вздохнул. — Но никто этого, к сожалению, не понял. Как бы сказал Юлий Цезарь: «О времена, о нравы!» — дракон посмотрел на лиса. Его морда выражала серьезное недопонимание и недоумение: слова дракона и употребление имени неизвестного человека поставили его в тупик. Увидев это, наш герой, прокашлявшись в знак перемены темы разговора, обратился к капитану:

— Скажите, любезнейший, а во сколько мы вылетаем?

— Вылет запланирован на семь ноль-ноль. Сейчас, — капитан посмотрел на часы, — шесть пятьдесят пять. Мировинг!

— Да, господин капитан? — ответил пилот, отвлекшись от процесса прогрева двигателей.

— Заводи красавца. Мы вылетаем!

— Есть, господин капитан! — ответил Мировинг и в ту же секунду начал беспорядочно (как показалось нашим героям) перебирать комбинации на голографическом экране. Послышался гул двигателей и звук закрытия герметичной двери. Затем, наши герои почувствовали, как корабль начал медленно двигаться с места в сторону взлетно-посадочной полосы. Звуки гидравлики и различных дополнительных ускорителей, сопровождал наших героев до самой полосы, пока корабль не встал носом по направлению к горизонту.

— А теперь, я попрошу вас покинуть кабину и занять места в креслах главного зала, господа, — сказал пилот, взявшись за штурвал. — Нас, наверное, немного потрясет, поэтому пристегнитесь.

— А куда нам сесть? — спросил лис. — Кресел-то в кабине больше нет!

— Пойдемте, — сказал капитан, открыв дверь кабины пилота. — Два кресла есть прямо у входа.

С этими словами он вышел из кабины и жестом позвал наших героев последовать за ним. Войдя в помещение рядом с входом, капитан указал на места рядом с главной дверью, расположенные по левую сторону от неё. Они представляли из себя две скамьи, между которыми стоял серебряный стол, сверкавший на тусклом свете, пробивавшемся через средних размеров стекло. В целом, это миниатюрное пространство напоминало собой скорее стол для небольших переговоров, нежели полноценные места для взлета.

— Вот это я понимаю условия! — сказал лис, спрыгнув с плеча дракона на стол, бряцнувший под его маленькими когтями. Лямки его шапки в этот момент забавно подпрыгнули и упали обратно на его узкие плечи. Пройдя по столу, он сделав небольшое сальто, мягко приземлился на задние лапы и, словно хозяин этого неимоверного судна, плюхнулся на скамью. Положив задние лапы на стол и скрестив передние за головой, он медленно выдохнул, наслаждаясь по-настоящему царской обстановкой. — Красота да и только! Ох, как хорошо! Только не хватает хороших самочек и коктейля «Красная планета»! — его морда расплылась в широкой улыбке удовлетворения. Дракон, с улыбкой посмотрев на реакцию своего друга, медленно присел за ту же скамью, сложив свои широкие крылья. В этот самый момент его пушистый друг напомнил ему рыжего толстого кота из старого детского мультфильма, чья коронная фраза, произнесенная с ни с чем несравнимой интонацией удовлетворения, идеально подходила к данному моменту.

«И всё-таки хорошо, что мы познакомились с ним», — подумал дракон, но тут же грустная мысль, преследовавшая его всю его жизнь, нанесла новый сокрушающий удар по его израненной душе. Он вдруг осознал, что их дружба никогда не сможет стать вечной. Когда-нибудь его рыжий жизнерадостный друг уйдет из этого мира и навсегда оставит его наедине с самим собой, как делали все, кто мог иметь счастье с ним познакомиться. И он опять останется в одиночестве с самим собой, изредка болтая с навещавшим его Тейнорусом, которому его жизнь тоже не казалось особой конфеткой с сюрпризом внутри. Эта мысль уже начала разъедать его изнутри, как вдруг лис, дотронувшись до его лапы, волнительно спросил:

— Ты в порядке? Может хочешь поговорить по душам? Ну, знаешь… там… перемены на личном фронте или еще что-нибудь.

— «Личный фронт»? — переспросил дракон, еле сдерживаясь от смеха. Но, посмотрев на непонимающую морду лиса, не смог сдержаться и раскатисто захохотал. Лис, осознав, что его вопрос был крайне смешон его чешуйчатому другу, медленно приподнял уголки рта, но потом сам отдался смеху над своим вопросом.

— Прости, друг, я не хотел… — лис вытер слезу, выдавленную смехом. — Вопрос был действительно глуп. Я тебя точно не обидел?

— Да нет, что ты! Всё в порядке. О таких пустяках даже волноваться не стоит. У меня никогда не было и не будет второй половинки — хотя бы потому, что все драконы, жившие на Земле, уже давно мертвы и удобряют почву растущей травы.

— Но ты-то ещё жив, — сказал лис.

— Нет, я, конечно, себя люблю, но не настолько же! — ответил дракон, заставив лиса засмеяться в ответ. Он уже хотел что-то ответить, но внезапный гул двигателей прервал его. Затем, наши герои почувствовали, как огромная машина весом почти двести тонн, начала медленно отрываться от земли и набирать высоту. Лис, посмотрев в панорамный иллюминатор, увидел, как «Гиперборей» всё дальше и дальше отдаляется от полосы и готовится к отправлению в глубины космоса.

Внезапно, корабль на мгновение остановился и, запустив двигатели, стремительно ринулся ввысь, оставляя за собой разрезанные крыльями облака. Смотря в иллюминатор, наши герои наблюдали за пылающей с высоты птичьего полета поверхностью голубой планеты, на которой то и дело вспыхивали огненные взрывы и пожары, выжигавшие все живое на своем пути. Огромные пауки, не взирая на сопротивление армий, все также продолжали превращать в безжизненный пепел все, что могли заметить. Но вот Новый Эльдорас и вся поверхность Земли скрывается за белоснежными облаками, и «Гиперборей» устремляется в величественный космос, наполненный тысячами звезд и созвездий, которые с очаровательным безразличием встречают одинокий корабль, устремившийся в неизвестные миры.

Миновав плотные ряды скопления космических кораблей Империи, «Гиперборей», стремительно набирая скорость, ринулся к Луне, чтобы отдалиться от эпицентра боевых действий, но тут же был перехвачен группой неких подобий истребителей, представлявших собой чёрные железные трезубцы с вытянутым вперёд центральным лезвием, находились две пушки, стрелявшие плазменными и кислотными снарядами, разъедавшими даже самый крепкий металл.

— Похоже за нами след! — испуганно воскликнул лис, увидев, как мимо них пролетел один из вражеских перехватчиков. Затем раздался глухой звук взрыва, и «Гиперборей» немного покачнулся, заставив наших героев встрепенуться.

— Скорее! — воскликнул дракон, вскочив с места и как можно быстрее открыв дверь в главный зал. — Нам нужно связаться с капитаном и узнать, что происходит.

— Подожди меня! — сказал лис, перекатившись через стол и быстро побежав за драконом. Проскользнув в еще не закрывшуюся дверь, он быстрым взглядом окинул все происходящее вокруг: в отдельных местах была порвана электропроводка, от чего разорванные проводники то и дело искрились ярким светом, извиваясь, словно умирающие змеи; где-то уже были слышны крики раненых и покалеченных, приказы офицеров и топот ботинок солдат по балкам лестниц. Растерянно ища взглядом своего друга, он заметил одну из лестниц, ведущую куда-то вверх. Оттуда доносились глухие звуки электроники и тревожные сигналы о невозможности стрельбы. Решив, что единственно верным решением будет официальная практика его скудных навыков стрельбы, он, маневрируя среди беспорядочно бегавших офицеров, ринулся к лестнице.

Как только он ловко забрался по металлическим ступенькам наверх, перед его глазами открылось дымившееся плазменное орудие, которое пыталось захватить цель, но тщетно: одно из попаданий повредило систему автоматического наведения, из-за чего спаренное орудие не могло вести огонь и беспорядочно ходило из стороны в сторону. В панорамном стекле проносились юркие перехватчики врага, наносившие ощутимый урон «Гиперборею». Еще раз посмотрев на орудие, лис, недолго думая, надел на глаза пилотские очки, запрыгнул за кресло артиллериста и решительно сказал:

— Активировать ручное управление! — прильнув к прицелу, он грозно посмотрел вперед. — Пора показать этим ублюдкам, где раки зимуют!

Дождавшись, пока система активирует систему ручной стрельбы, лис схватил ручки наведения на цель и приготовился стрелять. Выслеживая огромными стволами орудия маневренного противника, он вдруг увидел летевших на него шесть вражеских машин, готовившихся к атаке на корабль. Как только истребители оказались в зоне поражения, лис, сказав: «Сейчас вы у меня танго со смертью танцевать будете, одноклеточные!», нажал на кнопку стрельбы.

Тут же из мощных дул защитного вооружения посыпался град сгустков плазменной энергии, выталкиваемых из шланга, который исходил из резервуара внутри корабля. Сопровождаемые воинственным криком лиса, снаряды летели точно в цель, уничтожая десятки перехватчиков Арахнорумов, словно град сыпавшихся на обшивку корабля. Осколки от истребителей-трезубцев разлетались в разные стороны, ударяясь об израненный корпус «Гиперборея», всеми силами старавшегося выйти победителем из этого неравного боя.

Казалось, что непрекращающийся грохот стрельбы будет длится вечно, когда один из перехватчиков, как раз подбитый нашим отважным рыжехвостым лисом, врезался, развалившись на куски, чуть левее того места, где сидел лис. Чудовищный взрыв, выкинувший пушистого экстримала из сиденья и проделавший брешь в корпусе, потряс огневую точку, из которой тут же стремительно начал выходить живительный кислород. Ухватившись за искореженный кусок стали, лис всеми силами пытался позвать на помощь, но в мгновение ока заполнивший кабину вакуум не дал ему этого сделать. Он чувствовал, как последние частички кислорода выходят через каждую клетку его тела, и как ничтожные крупицы силы покидают его, оставляя его безжизненное тело на растерзание пустынному космосу.

В последнем порыве он выкинул вперед правую лапу в надежде, что кто-то все-таки схватит её, и в этот самый момент лапа дракона, одетая в скафандр, втянула его в корабль и выкинула в закрывшийся отсек, тут же заполнившийся кислородом. Сделав жадный глоток живительного кислорода, лис своими покрасневшими глазами начал осматривать окружавшее его помещение сквозь линзы очков. В глазах еще мелькали туманные отрывки событий, произошедших несколько секунд назад: взрыв, бешеный вылет в космос, промелькнувшая обшивка корабля, Земля, охваченная пламенем… Собравшись с силами, он попытался встать, но тут же обессиленно упал на пол, только и успев, что подставить под себя лапы.

— Эй, не вставай! Слышишь? — раздался в ушах лиса знакомый голос. Медленно сняв с взъерошенной морды очки и подняв уставшие глаза вверх, лис увидел успевшую стать родной морду дракона, расплывшуюся в присущей ему добродушной зубастой улыбке. На нем был одет бронированный армейский скафандр черного цвета с синей полоской посередине, сделанный специально для него. На крылья были одеты специальные обтягивающие «чехлы», которые ни коим образом не стягивали движений в условиях открытого космоса. Шлем, который наш герой держал в лапах, четко подходил по размером к голове и имел достаточно большую прорезь для глаз, обеспечивавшую хороший обзор во время пребывания в не самом удобном для живого существа пространстве.

— Мы отбились? — спросил лис, скорчившись от тяжелого ощущения сковывавшего его грудь. Видимо, это были последствия пребывания в безвоздушном пространстве.

— Да, — ответил дракон, проведя лапой по чешуйчатому лбу. — Нас немного потрепали, но вроде как потерь среди личного состава нет. Ты в порядке?

— Кажется да, — устало ответил лис, проведя лапой по сухой, словно пустынный камень, морде. — Похоже, нас немного покоцали.

— Это ты правильно подметил, дружище, — сказал дракон, присев рядом со своим другом. Его выражение морды было все такое же безмятежное, как будто ничего и не произошло. — Но, слава богу, удача была на нашей стороне: несколько наших истребителей, сражавшихся рядом с орбитой Марса, увели этих… эм… тварей от нашего корабля и теперь нам только и нужно, что добраться до безопасного места, чтобы открыть портал. Насколько я понял, серьезных повреждений мы не получили.

— Все ясно, — сказал лис с интонацией знания дела. Он зажмурился, снова открыл глаза, затем пошерудил языком во рту, словно избавляться от чего-то надоедливого, а затем сплюнул сгусток слюны на металлический пол. — Классный скафандр, кстати говоря. Откуда он у тебя?

Не успел дракон ответить, как к ним подошел какой-то юноша в армейской форме, который сразу же протянул руку сидевшему на полу нашему герою.

— Рад вас приветствовать на нашем судне, друзья. Меня зовут Саритор. Я старший офицер безопасности на этом корабле. А вы, как я полагаю, наши почетные гости, не так ли?

— Именно так, господин Саритор, — ответил дракон, пожав протянутую офицером руку. — Вы не могли бы сказать, какие будут наши дальнейшие действия?

— Да, действительно, а то как-то уже совсем скучно стало! — вдруг присоединился к разговору лис. — Вы уж поработайте, пожалуйста, над развлекательной программой.

Встретив явно не располагающий к себе взгляд офицера, лис, осознав, что был неправ, впутавшись в разговор, сказал: «Понял. Молчу, молчу…», — и начал глазеть по сторонам, как будто ни в чем не бывало. Саритор, прокашлявшись, продолжил диалог с драконом:

— Итак, о чём это мы… Ах да, конечно! — он размеренно направился по направлению к корме корабля. — Где-то через два часа мы должны будем совершить пространственный скачок рядом с орбитой Плутона прямиком в систему Дерпентуд. За это время можете делать все, что только душе будет угодно. Всего в «Гиперборее» пять уровней: один, на котором сейчас находимся мы — пятый, последний, здесь располагаются оперативно-командный центр; ниже этажом находятся каюты экипажа, а также столовая и место для активных игр; на третьем этаже размещен арсенал и стрельбище, где вы с вашим пушистым другом сможете попрактиковаться в навыках ведения боя; второй этаж выделен под лазарет — ну, это уже на случай, если вас заденет так называемая «пуля-дура»…

«Надеюсь эта дура не выберет меня своим кавалером, — подумал про себя лис. — Хотя, раны придадут мне брутальности и неимоверной крутости, что в принципе будет очень даже неплохо…»

— Ну и первый этаж — это складские помещения, ангар для челноков и прочего хлама, — закончил свой довольно длинный монолог офицер. — Думаю, это всё, что вам нужно знать, друзья мои. А теперь, пройдемте в лифт.

С этими словами Саритор направился по коридору в сторону одного из элеваторов, который соединял между собой все палубы огромного по величине корабля. Осмотревшись вокруг и немного поерзав в своем новом одеянии, от чего лис, потерявший бдительность, чуть было не свалился с плеча, дракон пошел вслед за офицером.

Проходя мимо одного из окон, дракон мимолетным взглядом увидел в отражении свою морду, от чего остановился. Отражение было вполне обычным: вытянутая вперед чешуйчатая морда, два ряда острых зубов, выглядывавшие из под грубых, повидавших раны Смертозуба и Быстросмерта, губ; наполненные цветом ультрамарин рептильи глаза, смотревшие куда-то в непроглядную даль бескрайнего космоса. Но что-то в этом стандартной наборе изменилось, как показалось самому владельцу — как-то странно теперь смотрелись эти шрамы прошлого на фоне усовершенствованных технологий будущего, когда след любого увечья мог быть с легкостью стерт с лица хозяина. Почему же он не захотел убирать эти шрамы? Ответ лежал глубоко в сознании дракона, его жизненной позиции: «забывая прошлое, мы теряем будущее». Возможно, благодаря этим шрамам он и добился столь выдающихся свершений за время своих вечных лет жизни, предотвратив несметное количество войн, которые могли стереть человечество с лица земли. Бесценный опыт, полученный в результате тысяч конфликтов, произошедших за всю историю человечества, помогли спасти самую могущественную расу в галактике от самоуничтожения еще в период её развития и становления. Забывшись в своих мыслях, дракон вдруг встрепенулся от внезапного голоса, который словно ушат теплой воды, заставил его выйти из мира своих размышлений:

— Эй, — морда лиса показалась прямо перед носом дракона. — Всё в порядке? Просто Саритор ждет нас уже минут пять, не меньше, и было бы не очень удобно заставлять его ждать ещё больше.

— Да, да, конечно, — сказал дракон, мгновенно отвернувшись от окна. — И вправду нехорошо. Пойдем.

С этими словами он направился вслед за ожидавшим его около одной из кают офицером, который, скрестив руки за спиной, терпеливо ждал около двери в каюту. Пройдя несколько метров, разделявших их с лисом и каюту, которые почему-то показались нескончаемым путем, дракон терпеливо начал ждать, пока Саритор наберёт нужный код снятия блокировки двери. Наконец, когда комбинация была набрана, дверь, с привычным для нее гидравлическим звуком распахнулась и перед нашими героями открылась небывалой красоты каюта, которая сразу же заполучила расположение к себе обоими друзьями.

Она представляла собой однокомнатную квартиру в миниатюре: справа от наших героев находилась большая округленная кровать, которая была специально подобрана для дракона, в связи с его привычками спать, свернувшись калачиком; справа от кровати стоял средних размеров пуфик с набивкой гусиных перьев, делавших любой сон для лиса прекрасным звучанием наиприятнейшего (как, впрочем, и для всех лисов) аромата насыщенной сочным жиром утки; рядом с кроватью стояла небольшой столик, на котором находился сенсорный центр управления каютой; напротив кровати дракона, в семи метрах от нее, стоял просторный металлический шкаф, предназначавшийся для одежды. С подозрением взглянув на него, дракон с нескрываемым любопытством спросил офицера:

— Любезнейший, а для чего, позвольте спросить, нам здесь этот шкаф? Тем более такой просторный и с вешалками? Для брони он тут явно не подходит, а мы с другом одежды не носим. Не сочтите нас за высокомерных снобов, но куда мне складывать свой скафандр?

— Все в порядке, — усмехнулся офицер, подойдя к правой двери шкафа. — Сейчас я всё исправлю, — с этими словами он прикоснулся кпотертой металлической стенке, которая тут же начала наполняться переплетающимися прямыми серебристыми линиями и трансформироваться, пряча полки и вешалки в свой толстый металлический корпус. Через несколько мгновений перед нашими героями уже стоял обновленный шкаф, внутри которого были расположены специальные захваты для удержания скафандра. Обернувшись к дракону и стоявшему на его плече лису, изумленно смотревшим на процесс превращения шкафа, офицер Саритор улыбнулся и сказал:

— Этот шкаф будет снимать с вас доспехи так же, как и тот, что одевал их на вас, — он направился по направлению к выходу из каюты. — Сейчас время близится к обеду, так что вы можете уже двигаться по направлению к столовой. Блюда, конечно, у нас не как на Земле, но всё же очень даже ничего. После обеда вы можете заняться чем угодно: стрельбище, бассейн, тренажерный зал, барокамера — всё к вашим услугам. Через час мы будем совершать полет сквозь пространство — это займет где-то полтора часа, — Саритор открыл дверь каюты. Выйдя из неё, он на прощание повернулся к нашим героям. — Если будет что-то экстренное — я свяжусь с вами по передатчику в вашей каюте. Передатчик также встроен в скафандр, так что волноваться вам не о чем. Удачи! — это было последнее, что сказал офицер перед тем, как дверь закрылась.

Окинув взглядом новое окружение, дракон направился по направлению к панорамному иллюминатору. Лис, видимо не разделявший желания дракона, спрыгнул с его плеча и, сделав сальто вперед, приземлился на мягкую кровать. Скрестив руки у себя за головой и положив одну заднюю лапу на другую, он, облегченно вздохнув, протяжно сказал:

— Ох, как же здесь кайфово! Прямо рай какой-то! — он закрыл глаза от удовольствия. — Ещё бы поесть приносили — вообще была бы пятизвездочная гостиница.

— Подожди немного — скоро обед будет, — сказал дракон, взяв в руки модель «Гиперборея», стоявшую на одной из полок. Лис, одобрительно кивнув головой и, легко улыбнувшись, вдруг загрустил и потупил взгляд в металлический пол. Посмотрев на дракона, который направился по направлению к шкафу с бронёй, чтобы снять её, он виновато произнёс:

— Послушай, мне очень жаль за случившееся… — он замялся. Чувство неловкости мешало ему говорить. — Я вправду не хотел.

— Ты о чем? — спросил дракон, вешая наплечники на постамент.

— Тот автомат, что ты мне подарил… Он сгинул вместе с тем небоскрёбом. В порыве страха я забылся и не удержал его.

— Это пустяки, — спокойно ответил дракон, чем бескрайне удивил лиса. — Автомат — всего лишь вещь, а вот твоя жизнь — это сокровище сокровищ, неоценимое по своей стоимости. Её нельзя купить, подарить, обменять — она дается лишь раз, — дракон повесил шлем, закрыл шкаф и повернулся к лису, посмотрев сверху в его наполненные сожалением зеленые глаза, — а вот как ты ей распорядишься — это уже вопрос другой.

— Может быть ты и прав, — сказал лис, взяв со столика небольшой ножик, предназначавшийся, видимо, для нарезки фруктов. Однако, фруктов нигде поблизости не было, и нахождение этого ножика в каюте было весьма странным обстоятельством. Но это ни капли не смутило лиса, и он начал виртуозно вертеть в лапе ножик, демонстрируя дракону свое умение обращаться с холодным оружием. — Слушай, я давно хотел спросить: как же ты умудрился получить такой сногсшибательный титул: «Хранитель добра»? По блату дали или сам заработал?

— Ты мне завидуешь? — спросил дракон, улыбаясь реакции лиса во время вопроса: на его морде было отчетливо видна крупица белой зависти. Лис, ухмыльнувшись и положив нож на стол, снова посмотрел в глаза дракона:

— Есть немного. Ты всегда в центре внимания, у тебя большие связи, слава, деньги и всё такое… Я же — простой лис, которого знают только за его выкрутасы и за просмотры в сети. Дешёвка, только и всего…

— Знаешь, дружок, не всё так просто, как кажется на первый взгляд, — дракон присел на свою кровать. — За всем этим стоят боль, страдания, горечь утрат и потерь. В какие-то моменты ты понимаешь, что фактически ты виновник всех смертей от войн, произошедших на планете, что вина за всех не вернувшихся сыновей и мужей с полей брани лежит на твоих плечах, потому что ты не смог вовремя предотвратить настолько трагический исход событий. Порой ты ждёшь смерти, чтобы твои страдания закончились, и лица тысяч убитых сыновей и мужей перестали смотреть на тебя и по крупицам выжигать остатки твоего сознания. Так что, у этой медали есть и другая сторона…

— Прости, я как-то не подумал об этом, — сказал лис. Решив сменить тему разговора, он посмотрел на настольные часы и от изумления навострил уши. — Ну и долго же мы тут проболтали, приятель: обед уже как минут двадцать идёт!

— Да, и в правду мы с тобой припозднились маленько, — сказал дракон, вскочив с кровати и направившись к выходу. Лис, как следует разбежавшись, сделал прыжок и зацепился за предплечье дракона, повиснув на нем, словно на канате. Затем, сопровождая себя звуками отчаянных усилий, он начал потихоньку забираться на плечо дракона. И вот, когда его лапы зацепились за сам наплечник, он, сделав сальто вперед, точно приземлился на него и оперся лапой на голову своего приятеля.

— Готов набить свой желудок до отвала? — спросил дракон, посмотрев на бодрое выражение морды лиса.

— Жду не дождусь того момента, когда я буду перекатывались по полу, словно большой шарик, — сказал лис и удовлетворённо улыбнулся.

— Ну тогда пойдем! — бодро ответил дракон и, облизнувшись, направился по направлению к столовой, где уже во всю шёл долгожданный для наших героев обед.

* * *

Поглаживая свой до отвала набитый желудок и закатив глаза от удовольствия, лис, еле удерживаясь на плече дракона, устало свалился на его голову, чем очень рассмешил своего чешуйчатого друга. Вновь открыв глаза, верный пушистый товарищ нашего героя уставшим голосом спросил:

— Послушай, как в тебя только влезает столько жратвы? — в этот момент он громко икнул на весь коридор, от чего один из работников информационного центра, шедший мимо них, выронил свой планшет. Извинившись за столь неприятный звук перед работником, лис продолжил расспрос: — Я уже после пятого куска говядины чуть со стула не грохнулся. Наверное туго с таким огромным брюхом приходится.

— Да нет, не особо-то и туго, — ответил дракон, достав трехсантиметровую кость, застрявшую у него между зубов. — Правда иногда бывает не очень приятно наблюдать за уставившимися на тебя удивленными глазами окружающих.

— Да ладно тебе! Внимание — это очень круто! А вот игнор… — успокаивающе ответил лис, похлопав дракона по голове, от чего тот от неожиданности немного наклонил голову вперед, что послужило неожиданной потере равновесия лиса. Послышался короткий, но громкий крик, и наш пушистый герой с грохотом упал на металлический пол прохода.

— Всё в порядке? — перепуганного спросил своего друга дракон, наклонившись к лису и осмотрев место ушиба.

— Вроде как да, — ответил лис, поглаживая небольшой нарост. — Похоже шишку я себе точно заработал. Сколько у нас времени осталось, перед тем как мы доберёмся до… эм…как же её… — в раздумьях лис начал щёлкать пальцами.

— «Сорижели»?

— Вот! Точно! Господи, кто же придумывает эти названия? Башку бы открутил тому, кто этим занимается!

— Где-то час ещё лететь, а что?

— Может сходим в «тренажёр глубин»?

Предложение лиса заставило дракона остановиться, и в этот момент каждый мускул его тела напрягся, словно натянутый трос. Зрачки его расширились от страха, и он почувствовал как его тело становиться шелковым, словно ткань платья императрицы. Одним словом, если бы наш герой мог потеть, то холодный пот уже покрыл бы все его тело.

— «Глубин»? — переспросил дракон дрожащим голосом.

— Ну да, а что такого? — с недоумением спросил лис, подозрительно покосившись на дракона. Наш герой, сглотнув сгусток слюны, застрявший у него в горле, дрожащим голосом сказал:

— Понимаешь, у каждого из нас есть страхи… И у меня этот страх в воде и глубине, — он выдохнул от нервного напряжения. Лис, пожав плечами, совершенно спокойно ответил: «Ну хорошо, бывает» — и, спрыгнув с плеча дракона, быстрым шагом направился к двери, сверху которой мелькала бегущая строка «Тренажер глубин». Приложив лапу к сканеру справа, он, услышав в ответ приветственное слово ИИ корабля, направился внутрь помещения с бассейном. Дракон, почесав свой затылок, с интересом направился вслед за лисом.

Сам бассейн представлял собой прямоугольник глубиной почти сорок метров, что делало его прекрасным в буквальном смысле этого слова «тренажером глубин». На одном из краев стояли пятеро бойцов в сухих гидрокостюмах, плотно прилегавших к телам солдат, тем самым обеспечивая полную свободу действий под водой. По бокам их лодыжек и локтей были прикреплены миниатюрные лодочные винты, которые позволяли им свободно маневрировать в воде. У каждого из них в руках были так называемые «Ихтиандры», которые намного упростили процесс погружения людей на большие глубины. Этот агрегат представлял собой имплантанты искусственных жабр рыб, которые сливались с телом в момент прикосновения, избавляя тем самым водолаза от необходимости совершать декомпрессию и придавая ему возможность свободно маневрировать в воде, не нося на спине громоздкий акваланг. У каждого солдата была маска, ласты, ножи и, конечно же, свободно-стреляющие в воде автоматы с пулями, напичканными мгновенно убивающим ядом.

— Слушай, мы здесь как-то не кстати, — тихо сказал дракон своему рыжему другу, который с упованием смотрел на элиту бойцов Имперского спецназа. — Вон, видишь, люди тренируются, а ты тут будешь лезть со своими просьбами. Нехорошо как-то…

— Я тебя умоляю… Кто тут нас вообще заметит? — с явным чувством надоедания сказал лис, вновь посмотрев на спецназовцев. — Мы… ну, то есть я, незаметно пройду к стенду с оборудованием и… — его речь прервал голос подошедшего сзади офицера:

— Здравия желаю, бойцы, — он приложил руку к офицерской фуражке, на которой была вышита эмблема с китом, окруженным штурмовыми винтовками. Офицеру на вид было лет пятьдесят, не меньше. На его лице красовались ухоженные офицерские усы темно-коричневого цвета, которые сочетались с глубокими темно-карими глазами. — Разрешите представиться — офицер Линориус, глава спец подразделения «Киты». А вы, как я понимаю, наши новые члены экипажа, — он подошел к дракону сбоку и, смотря на него снизу вверх, повел его по направлению к противоположному краю бассейна. — Чем могу быть полезен?

— Понимаете, господин офицер, — сказал дракон. — Мой друг, — в это время лис в знак приветствия протянул лапу к Линориусу, который сразу же добродушно принял знак знакомства пушистого товарища дракона, — очень хотел бы потренироваться в вашем бассейне. Полагаю, вы сможете ему помочь.

— Безусловно! — воодушевленно сказал офицер, посмотрев на лиса. — Думаю, что у нас есть чем удивить вашего друга.

Его добрый взгляд явно расположил к себе пушистого друга дракона, и лис, подхваченный эйфорией от предстоящего погружения, спрыгнул с плеча дракона и обратился к офицеру:

— Вы не представляете, как я рад снова примерить на себя водолазное снаряжение! — в его глазах читался непомерный восторг. — Когда начнем?

— Да хоть сейчас, — ответил офицер направляясь к металлической стене, где располагался шкаф с водолазным снаряжением. — Я слышал, что вы опытный ныряльщик, так ведь?

— Ну да, — смущённо ответил лис. — А откуда вам это известно?

Офицер усмехнулся.

— Вас трудно не заметить, — сказал он, набирая комбинации для открытия шкафа. — Тем более ваше погружение в пещеру Прибоев… — как только его пальцы закончили перебирать цифры, железная дверь сразу же начала открываться, и через минуту перед лисом открылась картина неописуемого восторга: сотни предметов водолазного снаряжения висели на стене, ожидая своего хозяина. Посмотрев на пораженную морду лиса, Линориус с доброй усмешкой задал вопрос:

— Какое снаряжение предпочитаете? Спасательное, военное, медицинское?

— Классическое, — сказал лис. — Гидрокостюм, акваланг, маска, ласты — всё просто.

— Какое ретро, — улыбнувшись, подметил офицер. — Что ж, выбор ваш, господин «Безбашенный лис». Выбирайте самые маленькие: они специально для вас.

Лис, посмотрев вниз, увидел целый склад водолазного снаряжения в миниатюре как раз его размера: гидрокостюмы, акваланги, ласты, маски — всё было подобрано для него. Водя глазами по рядам, лис наткнулся на гидрокостюм, который сразу же пришелся ему по душе: чёрного цвета с красными полосками по бокам. Взяв его со стенда, лис переключился на выбор ласт и маски. Взяв короткие пластиковые ласты и плотно прилегавшую к глазам маску, он направился прямиком к краю бассейна, балансируя на мокром железном полу.

Пока он натягивал на себя гидрокостюм, дракон поднес к нему акваланг и остальное необходимое снаряжение. Сняв свою пилотскую шапку вместе с очками и просунув уши через отверстия в капюшоне, лис принялся одевать ласты, присев на край бассейна и опустив лапы в воду. Затем, надев на себя акваланг через две черные пластиковые лямки, он посмотрел на манометр и, удостоверившись, что все в порядке, взял маску. Протерев линзы и оттянув ремешки, он надел маску на глаза, при этом вдавив её поближе к морде. Когда, наконец, все было сделано, лис сунул в пасть регулятор, сделал два проверочных вдоха и, вынув его из пасти, сказал:

— Я готов.

— Вот и хорошо, — сказал офицер Линориус, подойдя к краю бассейна и присев на корточки на уровне с лисом. — Итак, друг мой, сейчас ты можешь встретить на своем пути все что угодно — от простого бойца спецназа до мегалодона. Этот тренажер создаст иллюзии, которые будут выглядеть и вести себя, как живые, стараясь убить тебя.

— У-у-убить? — испуганно спросил лис, округлив глаза. — Как же… Но я ведь никогда не сражался ни с кем! У меня нет никаких навыков ближнего боя и я…

— Ты здесь, для того чтобы научиться сражаться и стать опорой для своего напарника, — сказал офицер, положив руку лису на плечо. — В тебе есть огромный потенциал: ты умен, изворотлив, быстро соображаешь и, самое главное, ты смел: не каждый найдет в себе храбрости спрыгнуть с «Килеиль Юнитис». И уж поверь мне, эти качества наиважнейшие в нашей работе.

— Ну раз так, — смущенно сказал лис, — давайте начнем.

— Вот это я и хотел услышать! — радостно воскликнул Линориус и побежал к пульту управления тренажером. — Во время пребывания под водой я постараюсь давать тебе советы, как и что делать в какой-либо ситуации, — к этому времени офицер уже занял место за пультом и готовился к запуску «живой» голограммы. — Скажи, когда будешь готов.

— Хорошо, — ответил лис. После этого он начал делать длинные вдохи и выдохи пока еще не сжатым воздухом из баллона, собираясь перед погружением. Отвлечённый мыслями, он не заметил, как к нему со спины подошел дракон, держа что-то в своей лапе. Открыв её, он протянул лису острый нож с десятисантиметровым лезвием, находившийся в зелёном пластиковом чехле с лямками для закрепления.

— Это так, на всякий случай, — сказал он, смотря своими темно-синими рептильими глазами в зелёные радужки лиса сквозь линзы маски. — Ты это, главное не паникуй, когда увидишь… — дракон задумался, — то, что припасёт тебе этот головорез. Думай в этой ситуации головой, а не сердцем, понял?

— Хорошо, — сказал лис, вынув регулятор из пасти. Прикрепив нож к лапе, он сделал длинный выдох, и сказал: — Я готов.

— Превосходно! — воскликнул Линориус, перебирая комбинации на своей голографической клавиатуре. — Прыгай, когда посчитаешь нужным.

— Ну, удачи! — сказал последнее напутственное слово лису дракон и отошёл в сторону. Лис ещё раз собрался с духом, засунул в пасть регулятор, сделал два проверочных вдоха и спустился под воду.

Как только наш пушистый герой почувствовал, как его уши скрылись под водой, а нос ощутил легкое покалывание от нахлынувшей на него воды, он медленно и спокойно сделал вдох из баллона. Сжатый воздух, пронесшийся по резиновому шлангу, а затем по трахеи, немедленно направился к тут же расширившимся лёгким. Осмотревшись по сторонам, лис, почувствовав легкий дискомфорт в легких, успевших уже за время его осмотра окрестностей наполниться углекислым газом, медленно выдохнул. Через мгновение пузыри воздуха, выталкиваемые выдохом лиса из регулятора, игриво направились к поверхности бассейна.

Навострив уши, лис никак не мог понять, откуда же всё-таки придет угроза. Всматриваясь в каждый квадратный сантиметр темного, словно космос, бассейна, наш герой, медленно делая взмахи ластами, направился вглубь бассейна, всё больше и больше погружаясь в непроглядную бездну. На глубине около двадцати метров, где уже не было отчетливо видно надвигающуюся угрозу, лис остановился и, заняв вертикальное положение относительно поверхности, начал снова осматриваться по сторонам. Вокруг по-прежнему не было видно ни души и не слышно ни звука — только шипение дыхания и выходивших из регулятора пузырьков окружали его во время погружения.

В очередной раз осматриваясь по сторонам, лис вдруг почувствовал, как что-то с огромной скоростью несётся прямо к нему снизу, издавая грозный рык. Испуганно посмотрев сквозь стёкла маски в глубину, он с ужасом заметил приближавшуюся к нему огромную белую акулу, которая громко щёлкала своими жуткими челюстями.

Издав протяжный крик, лис еле успел увернуться от страшных зубов, сомкнувшихся прямо около его левой задней лапы. Сердце начало колотиться как бешеное. Пузырьки воздуха и звуки вдохов из баллона начали происходить гораздо чаще: казалось, сердце вот вот выскочит из груди и разорвет гидрокостюм. Глаза лиса остекленели, хвост встал дыбом. Прижавшись к стене резервуара, он ожидал нового удара ужасного противника. Не успел он утихомирить свой пульс, как его взгляд уловил ту же самую акулу, которая неслась прямо к нему, оскалив два ряда острых, словно бритва, зубов.

Вырвавшийся из груди вопль потряс водное пространство резервуара. Смотря на приближающуюся акулу, лис трясущимися лапами начал отчаянно рыскать в поисках ножа, прикрепленного на правой задней лапе. Как только трясущаяся лапа нащупала рукоятку ножа, лис молниеносно выхватил нож из чехла и с криком отчаяния и испуга выставил лезвие вперед. Грозные челюсти всё ближе и ближе рвались к морде лиса, который всеми силами испуганно вжимался в стенку. Чтобы не видеть кровь и ошметки собственного мяса, разлетающихся по бассейну, лис закрыл глаза и приготовился к худшему.

Шерсть всколыхнулась лишь от мощных потоков воды, вызванных ускорением хищника. Не желая открывать глаза, лис дотронулся до туловища кровожадного морского охотника. На удивление, никаких звуков клацанья челюстей не было — только привычные звуки выходивших из регулятора пузырьков сжатого воздуха. Приготовившись к худшему, лис медленно и нехотя открыл глаза. К своему бескрайнему счастью и удивлению, туша морского хищника, оставляя за собой кровавый след медленно шла ко дну, проткнутая лезвием острого клинка. Переведя дух и сделав глубокий вдох сжатого воздуха из баллона, лис облегчённо выдохнул, выпустив к поверхности бассейна десятки пузырьков углекислого газа. Он ещё не мог прийти в себя и не стал подниматься наверх, желая перевести дух под толщей воды.

Заставить подняться его смогло лишь чувство невозможности глубокого вдоха, которое тут же заставило лиса взглянуть на манометр. К своему удивлению, лис заметил, что отметка о наличии воздуха уже была в красной зоне, показывавшая, что дышать ему уже было практически нечем. Сделав последний вдох из баллона, лис медленно направился к поверхности бассейна.

* * *

Увидев, как сквозь пузырьки остатков дыхательной смеси в баллоне к поверхности медленно поднимается знакомая фигура лиса, дракон, присев на край бассейна, с нетерпением ожидал появления своего товарища. Как только голова лиса показалась на поверхности, наш герой ободрительно сказал:

— Ты отлично справился с заданием, дружище. Эта рыбина тебя чуть не сожрала с потрохами.

— Уф-ф… — устало выдохнул лис, вынув изо рта регулятор. — Да и вправду что! Чуть не проглотила вместе с гидрокостюмом и баллоном, чертовка! Самое печальное, что это была лишь голограмма, а что было бы в реальной жизни — вот это большой вопрос.

— Любая неудача — это тоже удача, если из неё извлечь правильные выводы, — сказал дракон, подав лапу лису. Схватив её, лис начал медленно, местами проскальзывая ластами по стенке, подниматься на бортик. — К тому же, это была всего лишь тренировка…

— А это значит, — лис словно перехватил ход мыслей дракона, — что ошибки можно исправить.

— В точку попал, приятель! — сказал дракон и хотел было что-то добавить, как вдруг его перебил голос Линориуса, обращенный к лису:

— Что ж, друг мой, ты меня немного разочаровал. Хотя, если посмотреть на то, что это был твой первый опыт драки под водой, то я можно сказать удивлён: обычно новичков акула сразу же съедала, и они отправлялись восвояси, но ты показал высший класс — поздравляю!

— Но я же просто выставил нож вперед, чтобы защититься, — сказал лис, немного оторопев от услышанного. — Я не сделал каких-либо крутых движений, не вырезал этой твари сердце или не призвал Ктулху…

— Важен не процесс, а результат, — сказал офицер, присев напротив лиса. — Запомни одну вещь, дружок — главное не как ты убьешь противника, а важно то, убьешь ли ты его вообще. Этим мы и руководствуемся в подразделении — сделай всё, чтобы нейтрализовать противника, — офицер посмотрел прямо в глаза лиса. — Любой ценой.

— Я понял, — сказал лис, уже успевший снять баллон с маской. Сняв капюшон с головы и расстегнув молнию гидрокостюма, он принялся постепенно стягивать плотно прилегавший к его телу костюм для плавания. Наконец, после того, как все оборудование было снято, дракон протянул лису его шапку со знакомыми каждому солдату на корабле пилотскими очками.

— Думаю, ты заслужил сегодня небольшой отдых, — сказал дракон, наблюдая за тем, как лис надевает кожаную шапку, просовывая уши через грубые прорези в ней. — Но ты же помнишь, что нам еще предстоит совещание.

— Ох… — тяжело вздохнул лис, проведя лапой по мокрой от хлорированной воды морде. — Сначала открытый космос, потом эта акула, а теперь еще и совещание. Крутой денек, нечего сказать!

— Ничего страшного в советах нет, поверь мне, — сказал дракон, протянув лапу лису, для того чтобы тот смог залезть на наплечник, успевший стать ему родным. — Только слушаешь, делаешь правильные выводы из услышанного и предлагаешь свою идею — это всё, что нужно делать на советах.

Их разговор прервал голос офицера, который в это время уже успел привести всё в порядок и держал в руке за лямки ранец:

— Что ж, друзья, у меня есть одна важная вещь, которую мне бы хотелось вам сказать. Впереди у нас с вами будут еще сотни космомиль, которые будут кишить самыми разными опасностями и испытаниями. В особенности это касается тебя, Хранитель Добра. На этом тернистом пути тебе потребуется надежный товарищ, который будет тебя выручать в самых сложных ситуациях, — он посмотрел на лиса, который, приосанившись, гордо смотрел на офицера. — Я думаю, что он у тебя уже есть. А теперь, что касается тебя, мой огнехвостый друг, — от этих слов лис приосанился, ожидая похвалы. Офицер поднял рюкзак и протянул его лису. — Сегодня ты показал, что можешь выпутаться из любой ситуации и стать надежной опорой Хранителя Добра. В знак этого, я дарю тебе всё снаряжение, в котором ты отважно боролся с опасностью. Пусть удача будет на твоей стороне.

Приняв подарок, лис первым же делом одел его на плечи, от чего чуть не упал на пол с плеча дракона: рюкзак придавал небольшую неустойчивость. Но, приноровившись, лис все же смог удержать равновесие и остаться на плече дракона. Пожав напоследок лапу дракона, офицер сказал:

— До встречи, приходите еще. Если что, баллон я уже заполнил. И это, расскажите, что было на совете, а то сижу здесь, как в клетке, в четырех стенах и совсем не знаю, что происходит снаружи.

— Непременно придем, — сказал дракон, посмотрев на лиса. — Верно?

— Ты ещё спрашиваешь! — возмущенно воскликнул лис. — Конечно придём!

В этот момент дракон и офицер Линориус дружно захохотали от необычной реакции лиса.

— Чего смеетесь-то? — со всей серьезностью спросил лис. — Мне ещё нужно тренироваться! К тому же, вы же сами говорили, что я должен стать опорой Хранителя Добра!

— Ты на сто процентов прав, дружок, — сказал Линориус и посмотрел прямо в глаза лиса. — Буду ждать тебя с нетерпением.

В момент, когда офицер закончил свою последнюю реплику, послышался звук открытия дверей, и в помещение вошел солдат, одетый в парадную форму. Приосанившись и отдав честь офицеру, он с присущей всем солдатам дисциплинарной стойкостью сказал:

— Офицер Линориус, сэр! Разрешите обратиться!

— Разрешаю, — ответил Линориус с хладнокровным спокойствием командующего.

— Мне приказано забрать и привести Хранителя добра и его напарника на станцию «Сорижель», чтобы сопроводить их на совет, сэр!

— Мы уже прилетели? — спросил дракон несколько удивленно. — Так быстро?

— Так точно, ваше благородство! — снова отрапортовал рядовой. — В данный момент происходит стыковка корабля со станцией. Через пару минут мы сможем войти.

— Ну что ж, друзья мои, — с небольшим сожалением сказал Линориус, пожав холодную лапу дракона, — остаётся только пожелать вам удачи. В особенности тебе, мой пушистый друг, — в этот момент лис одобрительно кивнул головой. — Узнайте всё, а потом расскажите нам — как говориться, что что, а политинформацию никто не отменял.

— Хорошо, — сказал дракон, направляясь к выходу из помещения. — Мы обязательно к вам еще заглянем!

— И не раз! — только и успел добавить лис, как большая металлическая дверь скрыла гостеприимного офицера за своей холодной обшивкой.

* * *

Сиявшая огнем тысяч ламп станция «Сорижель», являвшаяся чуть ли не единственным источником света в наполненном непроглядной черной массой безжизненном космосе, приветствовала уже успевший получить черные рваные раны величественный «Гиперборей». Как только корабль с нашими героями приблизился к станции на достаточно близкое расстояние, из одного ангара, сразу же после рапорта о прибытии незнакомого корабля, вылетели два истребителя сопровождения, которые почти мгновенно достигли огромного корабля.

Во время приближения к станции, капитан Ширланд, находившийся в каюте вместе с Мировингом внимательно наблюдал за приближением истребителей. Как только истребители достигли корабля, в кабине пилота через связь удаленного действия послышался голос одного из пилотов перехватчиков:

— Говорит звено «Сокол-225», вы вторгаетесь в пространство станции «Сорижель» Назовите себя или мы будем вынуждены открыть огонь.

Капитан, при коснувшись к голографической панели ответа, спокойным голосом дал ответ перехватчикам:

— Вас понял «Сокол-225» Говорит капитан судна «Гиперборей» Код 546. Запрашиваем разрешение на посадку. Прием.

Несколько секунд в эфире стояла тишина. Наконец, после непродолжительного молчания, пилот истребителя дал ответ:

— Подтверждение, «Сокол-225», прошу проследовать за нами в ангар номер девять, — на этом эфир закончился, и капитан вместе с пилотом увидели, как два истребителя, повернув сопла двигателей, направились в сторону станции.

Провожая взглядом истребители, капитан, приосанившись, сказал пилоту:

— Мировинг, следуй за истребителями и настройменя на связь по кораблю — я хочу сделать объявление команде.

— Есть сэр! — отрапортовал пилот и, включив систему следования, начал быстро перебирать комбинации на виртуальной приборной панели. Как только связь появилась, Мировинг переключился на остальные команды, а капитан, подойдя к микрофону, начал информационную речь:

— Минуточку внимания, джентльмены. Говорит капитан корабля. Сейчас наш корабль совершит стыковку со станцией «Сорижель» Просьба всех, кто так или иначе должен присутствовать на совете Объединенных Империй, незамедлительно пройти к главному входу. Остальным же разрешается остаться или выйти на станцию при необходимости. Стоянка будет длиться не менее пяти часов. Дальнейший план действий будет обсужден с на совете и озвучен после него, — закончив речь, капитан встал около кресла пилота и начал наблюдение за стыковкой корабля.

* * *

Приказ о быстрой передислокации к главному входу корабля застал наших героев как раз тогда, когда они оба намеревались зайти перекусить после тренировки в столовую. Услышав громкое сообщение по системе связи, лис понуро опустил голову, недовольно скорчив морду, и протяжно, чуть не застонав, сказал:

— Ну почему, как только я хочу поесть, нужно сразу же куда-то идти?! Мой желудок скоро соберет вещи и переедет в другое место, где кормят получше.

— Прости, друг, но придется немного потерпеть, — грустно сказал дракон, с сожалением смотря в сторону столовой. Как ни странно, его желудок митинговал ничуть не хуже лисьего, хотя никаких физических нагрузок он до этого не совершал. — Выход находится где-то в двухстах метрах от нас. Нам нужно торопиться, а то как-то не очень хорошо будет выглядеть, если мы опоздаем, верно?

— Да, — грустно вздохнул лис, с сожалением оглядываясь назад. — Ладно, ничего страшного: все равно ужин еще не скоро, а просто так нам дадут только булку, — он внезапно переключился на другую тему разговора. — Так сколько говоришь осталось до начала совета?

— Примерно, — дракон взглянул на примеченное им цифровое табло, — семь минут. Нужно торопиться.

— Подожди, — сказал лис, словно неожиданно вспомнив кое-что важное. — Я не думаю, что пойти на совет с водолазным снаряжением будет правильно. Может быстро заскочим в каюту и занесём рюкзак?

— Нашёл время… — с явным недовольством сказал дракон. — У нас всего лишь семь минут! Мы не успеем.

— Да ладно тебе! — успокаивающе сказал лис, махнув лапой в знак незначительности проблемы. — Всего-то занести, и всё — дело в шляпе! Я не буду тебя задерживать, вот увидишь.

— Ну ладно, уговорил, — сказал дракон, устало вздохнув. — Только быстро, хорошо?

— Само собой! — бодро ответил лис, уже не в силах сдержать себя. — Поверь — долго ждать не придётся.

— Хорошо, — сказал дракон, направившись в сторону каюты. — Ловлю тебя на слове.

— No hay ninguna problema, muchacho![5] — восторженно ответил лис, и с этими словами дракон направился к их с лисом каюте.

Глава IV

Царившая в просторных, освещённых ярким дневным светом коридорах станции «Сорижель» суета окружала каждого представителя рас Союза Объединенных Империй. Еще никогда это великое достижение инженерной мысли не было столь людно: в основном её посещали делегаты разных рас в разное время, для того чтобы решить разного рода политические и экономические вопросы, касавшиеся установленных границ и открытия новых путей снабжения рыночных систем. Но теперь, когда всей Галактике начала угрожать небывалой величины беда, которая в одночасье могла решить судьбу всех жителей Млечного Пути, станция была переполнена представителями разных рас, которые открыто обсуждали между собой проблемы насущного дня. Сюда стремились беженцы из других галактик, систем и планет, в надежде найти безопасное прибежище для себя и своих близких. Именно по этой причине она и получила столь громкое прозвище — «Ковчег», сравниваемая с древним деревянными чудом, спасшим Ноя и его семью от разрушительного потопа, чуть не погубившего мир.

Наши герои, окруженные множеством представителей разных рас со всей галактики, быстро продвигались по просторным коридорам станции. В широкие окна были видны прибывающие челноки с беженцами из соседних Галактических квадрантов, только что вышедшие из гиперпространственного прыжка, к которым молниеносно вылетали корабли сопровождения. Мимо них по светлым коридорам то и дело проносились представители делегаций и беженцы разных рас: орки, люди, эльфы, гномы — станция была пристанищем для потерявших надежду и кров. То и дело смотревшему по сторонам лису попадались тысячи лиц, переполненных отчаянием, болью и горечью утрат. На мгновение наш пушистый герой задумался о том, что будет, если эти существа, разрушившие в считанные часы города Земли, Ордтримина, Мальтреара, Биртрана и десятков других планет, явятся сюда.

Быстро откинув эти мысли от себя, он посмотрел вперед. Слева от них виднелся коридор, который вел к широкой железной лестнице, поднимавшейся к искусно-расписанным металлическим дверям. У дверей стояли двое охранников, которые, поставив автоматы рядом с собой, словно солдаты королевской гвардии у Букингемского дворца, молчаливо созерцали узкий проход к Залу Гласности. На самом деле, эти охранники не были простыми солдатами, какими казались на первый взгляд. Это были лучшие из лучших, прошедшие Нептунскую школу военной подготовки, где в условиях жуткого холода им приходилось преодолевать препятствия, которые любой нормальный человек счел бы настоящим безумием. Их называли «Харимцами». Эти ребята могли с расстояния более чем в километр пригвоздить божью коровку к дереву не целясь, при этом не повредив её жизненно-важные органы. Они готовы были отдать свои жизни за один только вдох императора или его союзников. Именно поэтому они так высоко ценились генералами и каждый себя уважающий военачальник был готов отдать целую роту за пятерку таких бойцов.

К счастью, эти настоящие машины для убийства, не щадившие никого из своих врагов, были хорошо осведомлены о том, что наши герои играли не последнюю роль в судьбе Галактики, и сказав машинальное: «Проходите. Все консулы уже ждут вас, Ваше Добродеятельство», — синхронно, словно роботы, встали по обе стороны от дверей. Пройдя мимо них, дракон, прислонив лапы к дверям, сказал лису:

— И помни — никаких глупостей, хорошо? Мы и так с тобой опоздали из-за твоего желания сбросить вес.

— Пф-ф! — недовольно проворчал лис, скрестив лапы на груди. — Ну подумаешь, вещи занес, один раз с небоскреба спрыгнул — что с того-то?

— А то, что на совете заседать и с небоскребов без парашюта прыгать — это две совершенно разные вещи. Здесь находятся цивилизованные личности, великие деятели государства и выделывать перед ними разного рода фокусы было бы не очень правильно.

— Ой-ой-ой! Посмотрите, кто это такой правильный стал! — начал ехидно передразнивать дракона лис. — Между прочим я могу держать себя в руках, если что!

В это время двери открылись, и не успел лис сказать: «Можно было и по-вежливее…» — как ему в морду совершенно неожиданно влетела белоснежная фарфоровая кружка, кинутая одним из послов. Издав короткий вопль, лис с грохотом свалился на пол. Кинувшись к своему товарищу, дракон испуганным голосом спросил:

— Пресвятые предки! Ты не ушибся?

— Ну, вообще-то есть немного, — сказал лис, потирая свой ушибленный нос. — А ты точно уверен, что мы пришли по адресу? Может это какое-нибудь безумное чаепитие из «Алисы в стране чудес», а?

— Ты читал Кэролла? — с удивлением спросил дракон, явно не ожидая такого ответа от своего не слишком образованного друга.

— Было дело, — ответил лис, вставая на лапы. — Однажды я рылся в помойке и нашел эту книгу. Ну и так как делать было нечего, а у меня была впереди еще целая ночь, я решил её почитать — вот и всё. А что?

— Да нет, ничего, — замявшись, сказал дракон. — Просто было неожиданностью услышать это от тебя.

— Мы все что-то скрываем, дружище, не так ли? — сказал лис, приподнимаясь с пола. Поводив глазами из стороны в сторону, дракон согласился с изречением лиса:

— Что верно, то верно, — он посмотрел в зал. Там уже навязывалась крупная драка между несколькими послами, которая могла закончиться весьма плачевно. Протянув лапу лису, он тихо продолжил свой разговор. — Так, сейчас ты заберешься мне на плечо, и мы с тобой медленно пойдем к ним. Понял?

— Есть сэр! — сказал лис и начал быстро забираться на плечо дракона, цепляясь за неровности панциря. Наконец, когда наш герой встал обеими лапами на плечо дракона и облокотился о его голову, он сказал:

— Ну что, пойдем или дальше стоять будем? Все-таки проблему бы надо по-хорошему решать.

— Сейчас решим, — уверенно сказал дракон и направился прямиком к центру зала Гласности. В зале стояла обстановка настоящего хаоса: представители делегаций империй Млечного пути чуть ли не дрались, пытаясь доказать свою точку зрения и опровергнуть мнение другого о сложившейся ситуации. Само собой, эта словесная перепалка никак не могла бы прийти к консенсусу, так как вместо того, чтобы хотя бы попытаться выслушать друг друга, послы стремились доказать истинность своих точек зрения, которые, естественно, они считали единственно правильными.

— Они всегда так? — с некой долей умиления спросил лис, удивленно созерцая процесс конфликта.

— Вот уже как миллион лет, — досадно ответил дракон. — Сменяются поколения, получается опыт, но все без толку, — он усмехнулся. — Даже когда судьба мира висит на волоске, каждый стремится перегрызть друг другу глотки. Смешно, если бы не было так грустно…

С этими словами он остановился прямо напротив стоек с делегациями и громко кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. В этот момент все стихли — наступила гробовая тишина. Дракон, стоя в центре просторного зала, спокойным взглядом наблюдал за всеми собравшимися. Он, в отличие от лиса, привык находиться в центре внимания и давления глубокоуважаемых личностей, поэтому совершенно раскованно и уверенно, со знанием дела смотрел прямо в глаза императора человечества, который лично решил посетить этот совет. Так продолжалось несколько секунд. Затем, решив прервать тишину, дракон с присущими ему спокойствием и хладнокровием начал свою короткую речь:

— Приветствую вас, многоуважаемые члены совета. Насколько я могу заметить, ваше совещание идет уже в самом разгаре и мне крайне неприятно прерывать его, — дракон начал медленно приближаться к императорскому креслу. Внезапно, он уловил неприязненный взгляд орочьего посла, который как-то необычно для себя манерно и смирно сидел на своем месте. Приняв это во внимание, он, как ни в чем не бывало, продолжил свой монолог. — Но у меня к вам есть один простой вопрос: пришли ли вы к какому-либо соглашению? — ответом было гробовое молчание. Первым ответил посол делегации эльфов. Приподнявшись с кресла, он начал спокойным тоном, присущим всем политическим деятелям того времени, высказывать свою точку зрения:

— Да, друг мой, пришли. От лица наших государей — Ультера MMCCCCCCCCLVI, Грышнака МММСССССXXXXVI, Луминеля MCCCCCCCLXXXXIII — я уполномочен заявить. Мы узнали, что до нас существовала одна могущественная цивилизация, которая предположительно является прародителем всего нашего мира.

— То есть, вы хотите сказать, что до нас был кто-то еще? И то, что все планеты и звезды нашей галактики — это их рук дело? — спросил дракон с явным интересом и удивлением.

— Гипотетически, это так, — ответил посол гномов, встав со своего места. — Именно они создали Млечный путь. И похоже, что они знали, как это сделать: мы и наша галактика — не простая случайность.

— Трудно представить, на что еще они могли быть способны, если им по силам было искусственно порождать Сверхновые, а потом контролировать их дальнейшее развитие, — сказал император.

— Это все, конечно, очень интересно, — сказал лис, обратив тем самым на себя внимание окружающих, — но есть одна вещь, которая меня смущает: если эти парни были настолько круты, что им море было по колено, почему же они вдруг бесследно исчезли? Неужели, они были настолько тупыми, что перестали контролировать свой прогресс и создали то, что их убьет?

— Возможно, друг мой, они не знали, к чему приведет их скачок, — ответил император. — Скорее всего, это была разрушительная гражданская война, от которой нас не раз спасал Хранитель добра. А может и что-то другое…

— Как-то не очень многообещающе вы сказали это слово — «другое»… — сказал лис, сглотнув комок в горле. — Бр-р… Аж шерсть дыбом встает!

— Но все-таки, главный вопрос на повестке дня не решен, — сказал дракон. — Как нам остановить этот хаос, творящийся в галактике? Если мы не будем действовать, то в скором времени нам будет нечего защищать.

— План уже есть, но он по сути своей безумен и вряд ли нам удастся осуществить его, — сказал посол гномов. — Сейчас я покажу его суть.

Встав с кресла, он маленькими шагами направился к центру зала. Потоптавшись на месте и что-то пробурчав себе под нос, он достал из кармана некое подобие сферы, которая напоминала по очертаниям родную планету гномов — Мальтеар. Повертев её в руках, он легким движением крохотных пальцев повернул одну сторону сферы на оборот вправо. Внезапно, шар стал светиться золотистым светом и через несколько секунд, к удивлению собравшихся, на весь центр зала появилась огромная объемная карта Млечного пути.

Повернув её удобно к участникам совета, гном, параллельно тыкая на определенные места в карте галактики, начал рассказывать план:

— Согласно находкам и изученным источникам об этой цивилизации, которую наши историки назвали «Кроноансестеры», перед исчезновением её лидеры спрятали несколько объектов на удаленных друг от друга планетах, расположенных в разных концах нашей галактики. Среди них: Мильтельпалас в системе Дюротант, — он ткнул в середину нижнего хвоста Млечного пути, — Педантор в системе Ферран, — его палец коснулся точки правого края верхнего хвоста млечного пути, — Кувирсант в системе Вернан, — он указал на правый край нижнего хвоста, — и Йольнир в системе Тирнис, — палец гнома указал на точку, мерцавшую почти в центре галактики.

— Дайте-ка я угадаю, — сказал лис, демонстративно приложив лапу к морде, словно погружаясь в толщи нахлынувших мыслей. — Нам нужно их отыскать и принести сюда?

Император отрицательно помотал головой, заставив лиса скорчить гримасу недовольства. Скрестив лапы на груди, закатив глаза на лоб и пробурчав себе под нос, сказал: «Вечно я не прав! Ну и пусть…»

— Отыскать-то вам их нужно, но только привозить их сюда не надо, — сказал посол гномов. — Вы должны собрать портал, который откроет вам путь в другой мир. Там вы и найдете то, что поможет нам одолеть этих тварей.

— Почему вы настолько уверены в том, что это поможет? — с подозрением спросил дракон.

— Мы общались с одним ученым, — сказал посол эльфов. — Он сказал, что эта раса уже когда-то сталкивалась с этими гигантскими монстрами, но сумела их остановить только ценой собственной жизни. После уничтожения, они перенеслись в другую реальность, путь в которую лежит как раз через этот портал. Думаю, что создатели этих пауков знают, как их остановить. Если вы не сможете собрать портал и отправиться в тот самый мир, судьба всей галактики будет решена.

— Почему вы настолько уверены, что это сработает? — спросил дракон.

— К сожалению, на сегодняшний день мы не можем быть ни в чем уверены, — сказал император. — Все наши технологии бессильны. Я созвал Совет Девяти губерний, и мы коллегиально сделали вывод о неспособности наших сил сдержать натиск этих существ. В сложившейся ситуации мы можем надеяться только на чудо кроноансестерских технологий.

— А как мы найдем эти предметы? — спросил лис. — В смысле, мы прилетаем на планету, организовываем поисковые команды, а дальше-то как? Радара-то у нас нет.

— По нашим данным, все предметы обладают мощным электромагнитным излучением, — сказал эльфийский посол. — Подключив радар и металлоискатель, вы без труда сможете найти составляющие портала.

— Что ж, похоже медлить нельзя, — сказал дракон и, посмотрев на лиса, отвлекшегося на окружающую обстановку, сказал ему:

— Нам нужно торопиться. Ты готов отправиться в путь?

— Да конечно, только… — в этот момент его взгляд уловил, как орочий посол, который мгновенно принял вид солдата в броне, молниеносно выхватил пистолет и приготовился уже было спустить курок и покончить с Хранителем Добра, а затем и с императором раз и навсегда.

«Берегись! Справа!» — только и успели уловить чуткие уши дракона, как раздавшийся выстрел из пистолета разорвал тишину на совете. К счастью, отравленная экспансивная пуля прошла в нескольких сантиметрах от головы императора, поэтому сам он остался цел и невредим. Убийца, замешкавшийся на несколько секунд, уже было приготовился бежать, как вдруг он услышал протяжный воинственный крик, который по ощущениям быстро приближался. Обернувшись, он увидел, как на него с поднятым над головой ножом летит лис, спрыгнувший с плеча дракона. Еще секунда, и водолазный нож, уже прошедший кровавую практику в водах «Гиперборейского» бассейна, со всей лисьей силы вонзается в горло кровожадному убийце. Через мгновение захлебывающийся в собственной крови наемник падает на пол, заливая его своей ярко-красной артериальной субстанцией.

Выдернув нож из горла отошедшего в мир иной убийцы, лис, осмотревшись по сторонам к своему удивлению увидел, как из-за ширм и стен начинают появляться все больше этих самых наемников, вооруженных до зубов: гранаты, пистолеты, автоматы, мечи — одним словом, все они очень хорошо подготовились к этой встрече и знали, что их ждет. Стреляя из автоматических винтовок, они метко попадали в лоб охранникам, делавшим тщетные попытки застрелить или хотя бы попасть в непобедимых киллеров.

К моменту разгара схватки зал стал похож на поле боя: в некоторых местах лежали мертвые тела убитых послов и охранников, не успевших спрятаться от шквального огня, разметанная в клочья мебель, в стенах зияли отверстия от пуль и осколков гранат. В дверь пытались вломиться уже все поднятые на ноги подразделения станции «Сорижель», но умело заваренная наёмными убийцами дверь мешала им это сделать.

Дракон, сидя за троном вместе с императором и послом гномов, то и дело выглядывал из-за спинки трона, пытаясь не потерять из виду перемещения наемников. Еле убрав с линии огня свое левое крыло, дракон, перекрикивая выстрелы убийц, громко спросил императора:

— Ваше сиятельство, прошу меня извинить, что не смог предотвратить это покушение.

— Я пока еще жив, — ответил император, убрав с плеч мешавшую свободно двигаться изумрудного цвета накидку, считавшуюся символом власти в Империи Солнечной системы, — так что извиняться пока незачем. Лучше подумай, как мы выберемся отсюда.

— А то мы тут совсем испечемся, словно пирог на праздник Объеденья, — сказал гном, немного прикрикнув на дракона.

— Ты хотел сказать: «Объединения», — мой бородатый друг? — спросил гнома эльф, еле сдерживая себя от смеха.

— Не придирайся к словам, длинноухая башка! — сердито сказал гном. — А то как возьму, да зубы так пересчитаю, что…

— Хватит вам обоим! — сказал вдруг посол орков. — Нужно не ртом трещать попросту, а делать что-то, а то все здесь поляжем.

— Я думаю, что не лишним было бы… — в этот момент речь дракона прервало резкое появление лиса, прыгнувшего с трона между всеми укрывшимися. Вся его рыжая шерстка была в крови поверженных солдат, а с ножа падали капли ещё не запёкшейся крови.

— Ну как вы тут? — спросил он, пытаясь побороть отдышку после столь ожесточённой схватки. — Вы же всё веселье пропустите, если будете так сидеть.

— Скольких ты убил? — с удивлением спросил дракон. Нестандартный вид лиса немного смущал его.

— Пока что только троих, — ответил его пушистый друг, выглядывая из-за трона. — Вы что-нибудь вообще собираетесь делать? А то скоро мы тут все поляжем, — сказал посол орков, прикрыв лицо израненными ладонями от неожиданного взрыва.

В это время император, оглянувшись по сторонам, увидел около трупа одного из телохранителей обойму плазменного заряда, то и дело переливавшегося внутри магазина. Сообразив, что нужно было сделать, он неожиданно метнулся к обойме и быстро схватил её, чуть не попав под пули.

— Зачем Вам это, ваше Превосходительство? — спросил императора лис. — Автомата-то у нас нет. Если вы хотите сделать им подарок на прощание, так и скажите — мы с радостью вас поддержим!

— Всё не так просто, как ты думаешь, — сказал император и, зарядив пистолет, который всегда находился рядом с троном, приготовился к чему-то. — Так, на счет «три» все закройте уши и не высовывайтесь. Ясно?

Все прятавшиеся за троном в недоумении покосились на императора, но положительно кивнули, показывая согласие с его пока ещё непонятным планом. Император, взяв в одну руку обойму, а в другую пистолет, находившийся все это время у него под мантией, стал произносить вслух обратный отсчет, словно координатор пуска ракеты времен «Примитивных технологий». Тем временем убийцы, расправившись с охраной императора, искали еще оставшихся в живых послов и самых главных лиц сегодняшнего совещания — Императора и Хранителя Добра. Уже слово «два» медленно подходило к завершению, когда лис неожиданно, не сумев сдержать покалывания в носу, громко чихнул, заставив убийц мгновенно повернуться в сторону трона. Главный из них, подав знак остальным, начал медленно двигаться по направлению к трону. Уже считанные метры остаются до наших героев убийцам, чтобы завершить свое кровавое дело. Но тут, неожиданно для них самих гробовую тишину разрезал громкий крик из-за трона: «Ложись!», — и хищнический взгляд главаря банды уловил движение кисти императора. Ещё секунда, и меткий глаз головореза заметил, как по направлению к ним летит обойма с плазменным зарядом.

Взведя пистолет, император взял на мушку обойму, словно заправский охотник на дичь, и ловким движением пальца нажал на курок. Раздался звонкий звук выстрела, затем вспышка, и плазменный заряд понесся в направлении обоймы, вылетевшей из грубой руки императора. Разрезая раскаленный от напряжения спертый воздух Зала гласности, заряд стремительно приближался к обойме. Вот уже считанные миллиметры остаются до цели.

Взрыв потряс зал как раз в тот момент, когда крылья дракона сомкнулись над участниками совета. Стараясь не смотреть на взрыв, дракон что есть силы сдерживал обжигающие потоки огня на своей чешуе, пытаясь как можно дольше противостоять огненной стихии. Он слышал крики наемников, которых пожирало пламя взрыва, и испуганный вопль лиса, который, как ни странно, придавал ему небольшую долю спокойствия. Жар уже пробрал нашего героя до самых кончиков костей, и уже, казалось, сдерет с него последние остатки чешуи, но в какой-то момент невыносимый зной начал спадать, и постепенно боль, сковавшая дракона по всему телу, начала покидать его и спустя мгновение окончательно улетучилась.

Недовольно простонав, дракон неторопливо сложил свои могучие крылья и медленно, словно только что проснувшийся после зимней спячки медведь, со стоном потянулся вверх. Размяв свои окаменевшие мышцы и кости, он направил свой усталый взгляд на защищённых им товарищей. Те, в страхе стиснув зубы, сидели не шевелясь, думая, что пламя всё ещё хочет содрать с них плоть. Первым открыл глаза лис, сразу же встрепенувшийся от увиденного: вокруг все было покрыто черной сажей от разорвавшейся обоймы и гранат на поясах убийц; обожжённые тела наемников, скорчившиеся в предсмертных позах, уже явно не представляли собой что-либо оставшееся от человека — нестабильная энергия плазменного заряда сполна совершила свое чёрное дело.

По возможности очистив свою рыжую шерстку от пропитавшей её сажи, лис немного подавленным и усталым голосом спросил дракона:

— Надеюсь, это все наши приключения на сегодня? А то нам ещё на задание лететь.

— Думаю, что теперь мы уж точно сможем отправиться на задание с чистой совестью, — сказал дракон, с ухмылкой посмотрев на взъерошенного с ног до головы пушистого напарника. — Если, конечно, не будет больше никаких сюрпризов.

— Ума не приложу, как убийцы смогли пробраться сюда, — послышался тяжелый, хриплый голос императора. Медленно приподнявшись с пола при помощи трех представителей делегаций, он устало выдохнул, на мгновение закрыв морщинистые веки. — Видимо кто-то смог их провести. Вот был бы у меня сейчас автомат, я бы им… — не успев договорить, император тяжело выдохнул и почти без сил, подхваченный послами делегаций, склонился над мраморным полом. В этот момент в зал вломилась бригада спасателей и солдаты личной гвардии императора, оцепившие периметр.

Вслед за ними в зал вошел усатый капитан с красной фуражкой на голове. Его каштановые усы, аккуратно закрученные личным парикмахером, не только подчеркивали его статность и благовидность, но и внушали непомерное уважение и вызывали расположение к себе. Прежде всего, наверное, у дракона, так как еще с незапамятных времен Отечественной войны 1812 года вид ухоженных офицерских усов оставил в его сердце глубокую дань уважения к людям данной профессии. Быстро пробормотав какие-то приказы своим людям, офицер своей медленной и равномерной походкой направился прямо по направлению к нашим героям.

Сняв фуражку и поклонившись императору и членам совета, усатый офицер, сделав уважительный поклон дракону и его напарнику, сказал:

— Рад вас видеть живыми и здоровыми, господа. В особенности вас, Ваше Превосходительство. Прошу меня извинить за столь неприятный инцидент, произошедший на столь важном для нас всех мероприятии.

— Позвольте спросить, как вас зовут? — спросил дракон с привычной для него приветливостью в голосе.

— Ах да, я же совсем забыл! — со смехом ответил офицер. — Представитель Службы Императорской Охраны, старший офицер Коладор, к вашим услугам, — он повернулся к лису, отстраненно смотревшему по сторонам. — А вы, как я понимаю, тот самый верный спутник Хранителя Добра, не так ли?

— Да… — растерянно ответил лис, никак не ожидая, что ему зададут хоть какой-то вопрос. — Как видите, мы тут с ним… э-э-э, — в этот момент он вытер еще не въевшуюся в рыжую шерсть кровь убитых наемников, — уже сработались.

— Рад это слышать, — совершенно спокойно ответил Коладор. — Надеюсь, что вы и дальше сможете защищать нас от разных напастей. А теперь, собственно, — продолжил офицер, подойдя к одному, еще не до конца сгоревшему трупу, — перейдём к делу. Меня очень волнует один вопрос: кто нанял этих головорезов — не просто так же они пробрались сюда?

— К сожалению, нам вряд ли теперь удастся их опознать, — сказал дракон, осматривая тело одного погибшего. — Тела слишком сильно изуродованы — даже запах человечинки улетучился.

После слов о человечьем мясе, произнесенных драконом, у посла эльфов чуть было не начался неконтролируемый рвотный рефлекс, однако, несмотря на столь отвратительное замечание, эльф всё-таки смог сдержать себя и поддержать беседу:

— Я думаю, что нам не стоит уделять этой проблеме столь много внимания. У нас есть дело поважнее — необходимо отыскать артефакты. К тому же, мы должны загрузить в базу данных «Гиперборея» карту с уже нанесенными метками.

— Ну и не сидеть же нам, в конце концов, всем сложа руки и ждать, пока люди выполнят задание сами, — сказал посол орков, сняв с плеч опаленный пламенем взрыва балахон. — Я предлагаю отдать команде «Гиперборея» самых лучших наших бойцов, чтобы они точно смогли добиться успеха.

— Отличная идея! — поддержал разговор посол гномов, заметно приободрившись после столь неприятного инцидента. — Мне кажется, что наши предки одобрили бы это: в конце концов, наш союз, который был так тяжело сотворён, рушить было бы настоящим безумием! А совместная операция заметно его укрепит!

— Что ж, раз все согласны, то нужно как можно скорее отправить Хранителя Добра с его отважным спутником на поиски артефактов, — сказал император, скрестив руки за спиной. Через мгновение он медленно повернулся к панорамному стеклу, отражавшему блеск сотен тысяч звезд, рассыпанных по темному ковру молчаливого космоса. — Каждая из сторон нашего союза отдаст лучших своих бойцов и специалистов для этой опасной миссии. Риск очень велик: если вы сможете попасть в другой мир, не факт, что сможете оттуда вернуться… — император, с горечью отвернувшись от стекла, приосанился и продолжил разговор с драконом. — Вы точно согласны на этот шаг?

— Я рискую вот уже миллион лет, принимая решения, от которых у меня мурашки бегут по чешуе, — ответил дракон, подойдя к императору. — Когда мне нужно было отправиться на поиски артефактов богов, в моем сердце не было ни капли сомнения о том, что меня постигнет неудача. В конце концов, тогда, как и сейчас, это единственный выход. Я готов, даже если мне придется пожертвовать ради этого жизнью.

— Ну а я… — сказал лис, почесывая затылок. — Э-м-м… У меня, конечно, не было такого огромного опыта в секретных миссиях, и со смертью я раскладывал пасьянс не так часто, но все-таки не зря же я прошел весь этот путь. К тому же, этот здоровяк без меня и пальцами не щелкнет, я вас уверяю, — фраза, произнесенная лисом, заставила дракона улыбнуться. — По-любому, я в деле — даже если меня будут вышвыривать из корабля прикладами.

— Что ж, ваша самоотверженность заслуживает самых высоких похвал! — сказал император, поднявшись по изуродованной взрывом лестнице к покореженному трону. Устало присев на него, он тяжело вздохнул, вытер капли пресного пота, застилавшего его стареющие глаза, и с энтузиазмом продолжил свой монолог. — Даже в свои лучшие годы я не решался на столь рискованные поступки. Медлить вам нельзя — шансов на победу с каждым часом все меньше и меньше. Скорее отправляйтесь на корабль и… — император вдруг замолчал. Через несколько секунд раздумий, он с явной болью и горечью в своем поросшем старостью сердце сказал, — удачи.

Дракон, понимая всю тяжесть принятия решений императором и непомерную ответственность правителя перед судьбой собственного народа, понимающе кивнул головой и, развернувшись, направился к выходу. Лис, облокотившись на голову дракона, в последний раз обернулся назад, чтобы взглянуть на императора и членов совета. Он успел уловить на мгновение лишь одобрительный кивок императора, как две металлические двери оставили очередного знакомого только в заполненной многочисленными впечатлениями памяти.

* * *

Дождавшись, пока дверь «Гиперборея» откроется, наши герои, переполненные энтузиазмом и жаждой приключений, не спеша направились вглубь успевшего стать им родным домом огромного корабля. Лис, отряхиваясь от черного пепла, осыпавшего его с головы до лап после взрыва плазменного заряда, что-то бормотал себе под нос. Дракон, расценив это как попытку лиса поделиться своими мыслями, неожиданно сказал:

— Судьба в последнее время прямо ополчилась на тебя — каждый раз так и норовит убрать тебя с дороги, ей богу! Чем же ты так ей не приглянулся?

— Ну-у-у… — задумчиво протянул лис. — Может потому что я такой красавчик? — облокотившись левой лапой на голову дракона, он согнул свободную правую так, будто демонстрировал свои мышцы. — Посмотри, не прелесть ли?

— Эй, эй, атлетище! — с явной иронией в голосе произнес дракон. — Ты, это, мышцы не перенапрягай, а то я сломаюсь ещё.

— Ты смейся, смейся… — недовольно ответил лис, нахмурившись и облокотившись на голову дракона. — Это я еще не разогрелся, а так ты уже давно бы схлопотал затрещину!

Но угрозы лиса явно не действовали — ответом был лишь сдерживаемый смех его чешуйчатого друга, оглашавший сверкавшие ярким светом проходы станции «Сорижель». С какой силой он ни раздавал тумаки, ни пытался побить, загрызть — дракон оставался непреклонен. Но, поколачивая своего друга, лис не имел ни единого злого умысла, подкрепляющего его действия. Он делал это, зная, что дракон не будет его трогать и не разорвет на куски, словно беззащитного ягненка. Почему наш герой оставался все таким же добродушным в такие моменты? — Загадка. Скорее всего, его многострадальная, израненная тысячами порезами трагедий и невероятных потрясений душа уже не воспринимала такой способ нанесения обиды. Напротив, столь пристальное внимание к себе и долгожданное приобретение настоящего друга, заставляли дракона напрочь отключить все звериные факторы восприятия мира и полностью отдаться человеческим, успевшим стать ему родными за эти нелегкие миллион лет. Почему-то ему казалось, что время его существования в этом мире неумолимо подходит к концу, поэтому он ни при каких обстоятельствах не хотел прерывать ту самую дружбу, которую сама матушка-судьба преподнесла ему в качестве щедрого подарка.

Но вот, совершенно неожиданно его размышления были прерваны откуда-то ни возьмись раздавшимся голосом Ширланда, для которого, скорее всего, встреча с нашими героями стала неожиданной:

— О! А я уже и не надеялся застать вас до смены вахты, — капитан бодро спустился с мостика, за которым над огромной картой Млечного пути работала симпатичная девушка-эльфийка, факт появления которой на корабле немного озадачил дракона и его пушистого напарника. — Без вас мы не скучали. Хорошо, что на станции нам сделали первоклассный ремонт. Теперь дыры, как не бывало.

— Это не может не радовать, — сказал дракон. — Вы, наверное, рады такому теплому приему.

— Это точно, — ответил Ширланд. — Приятно, когда сам император тебе оказывает такой прием.

Поправив парадный мундир, капитан скрестил руки за спиной и с некоторым беспокойством сказал:

— Мне доложили, что на станции был совершен теракт в отношении его Императорского Величества и членов совета. Насколько я понял, все остались целы и невредимы?

— К счастью, все обошлось, вы правы, — ответил дракон, нервно перебирая когтями правой передней лапы. — Все послы остались живы. Но всё же, меня мучает вопрос о том, кто же всё-таки стоит за этим делом? Ведь если мы их не поймаем, то это значит, что они нанесут новый удар.

— К сожалению, твои слова несут подлинную суть всего происходящего. К этому делу, насколько я знаю, подключены лучшие из лучших. Особенно радует то, что команда расследования составлена из лучшего детективного агентства Галактики. Вам знакомо название «Мышкин след»?

— Да, естественно! — ответил дракон, совершенно спокойно отреагировав на слова капитана Ширланда. А лису же, напротив, это название показалось настолько забавным, что из его прикрытой лапой пасти невольно раздавался приглушенный смех, едва не превратившийся в хохот. Но небольшой втык дракона легким тычком в живот, заставил лиса со всей серьезностью отнестись к проблеме на повестке дня. — Приятно видеть, что народы Союза снова работают вместе, — с искренней улыбкой сказал дракон. — Да, кстати, на совете нам сказали, что на «Гиперборей» будут переданы координаты местонахождения неких артефактов — составляющих портала. Они уже есть в базе данных?

— Да, само собой, — ответил капитан. — Мы уже выстроили четкий маршрут, по которому мы будем искать эти самые детали. Сейчас я его вам продемонстрирую, — внезапно капитан Ширланд повернулся к неприметному мужчине в форме старшего помощника, на вид лет так пятидесяти, который то и дело рисовал маршрутные линии по карте Млечного пути. — Кортенс, не окажите нам услугу — покажите пожалуйста маршрут нашего путешествия.

— Сию минуту, господа, — ответил пожилой старпом и тут же, проведя по экрану жесткой рукой, начал загрузку маршрута. Через несколько минут на карте в разных местах начали появляться красные точки, обозначавшие части давно утраченного портала. Наконец, когда загрузка была закончена, перед нашими героями появился четко выстроенный маршрут с примерным временем, которое будет на него затрачено.

— Более трёх недель? — с некоторым беспокойством спросил дракон, повернувшись к капитану. — Вы уверены, что мы успеем вернуться до того, как Млечный путь превратится в безжизненную пустыню?

— Это единственный возможный вариант развития событий, — с сожалением ответил Кортенс. — Тем более, этот — самый оптимистичный: шанс на успех равен десяти процентам. Мы можем попросту не успеть в ином случае…

— Что ж, раз это единственный выход, то надо приступать как можно скорее, — сказал дракон. — Кто знает, может быть и успеем. Во всяком случае, лучше уж сделать что-то, чем не делать ничего.

— Тут вы правы, — сказал Кортенс, поставив систему управления в спящий режим. — Первая наша цель — система Дюротант, а именно планета Мильтельпалас. До неё примерно сорок восемь часов лету. Планета расположена чуть ли не на окраине системы, очень далеко от звезды, так что её поверхность — это огромный ледник, усеянный застывшими горными возвышенностями. Температура там около минус восьмидесяти градусов по Цельсию, поэтому находиться долго мы там не сможем — иначе просто двигатели заледенеют. Наша задача отыскать одну из частей портала, утерянную во льдах этой планеты.

— Там же просто жуть как холодно! — воскликнул лис, спрыгнув с плеча дракона на стоявшие друг на друге неподалеку ящики. — Ну ладно, это-то пережить можно. Вопрос в другом: как нам искать эту штуку? У нас нет ни её описания, ни точных координат! Мы что, будем тыкать в снег палками или рыть ямы, пока не окоченеем?

— Не совсем так, друг мой, — сказал Кортенс. — Согласно нашим предположениям объект обладает мощным электромагнитным излучением. Если мы подключим радар, то наверняка сможем отыскать это место и, соответственно, сам предмет, — Кортенс сделал долгую паузу. — Естественно, вам будут помогать наши новые друзья. Союз Объединенных империй выразил желание оказать поддержку не только своим мнением на совете. Правительства каждой расы предоставили нам по одному из своих лучших бойцов, которые уже находятся на корабле.

— Приятно осознавать, что плоды моих трудов оказались не напрасны, — сказал дракон, удовлетворенно улыбнувшись. — Это здорово, что эльфы, орки, гномы и люди снова сражаются бок о бок, плечом к плечу, как это было миллион лет назад.

— Вы в полной мере заслужили щедрой отдачи от матушки судьбы, — сказал Кортенс, на мгновение оглянувшись на дракона. — Жаль, что война снова застала наш мир… — он сделал небольшую паузу, прекратив работу за экраном. — Вам, наверное, больно это осознавать, не так ли?

— Безусловно, вы правы, — ответил дракон, невольно усмехнувшись. — Но теперь, к моему большому счастью, люди перестали воевать друг с другом. А братоубийственная война — самая страшная война, верно?

— С вами трудно не согласиться, друг мой, — сказал старпом. — Особенно, когда братьями руководят те, кто извлекает из конфликта выгоду.

Дракон не ответил. Старший помощник, застыв над картой, пустым взглядом уставился в карту. В этот момент дракон заметил, как из левого глаза пожилого старшего помощника покатилась крохотная слезинка, быстро высохшая на старческих морщинах. Видимо попытавшись скрыть свои чувства, Кортенс быстро смахнул её огрубевшей под тяжестью лет ладонью и быстро сменил тему разговора:

— Что ж, думаю, вам не стоит задерживаться — у вас, наверное, ещё много неотложных дел на повестке дня. Да и мне работать ещё надо.

— Да, конечно, само собой, — сказал дракон, собравшись уходить. — Не будем вам мешать. Удачи вам!

— До встречи, — сказал Кортенс, не отрывая глаз от монитора. — Если вдруг понадобится моя помощь, вы знаете, где меня найти.

— Обязательно к вам заглянем, — сказал дракон, всё больше и больше отдаляясь от картограф веского стенда. — До скорой встречи!

С этими словами, дракон вместе со своим рыжехвостым напарником скрылись за углом, ведущим прямиком к лифту. Пройдя несколько метров по освещенному коридору мимо небольшого помещения, в котором лис краем глаза уловил работающего секретаря, наши герои подошли к стальному лифту, на дверях которого красовался герб Империи Солнечной системы, представлявший собой Землю, которая излучала светлые лучи процветания, окруженную крепостной стеной. Снизу герба красовалась надпись: «Да восславится народ Солнца и предки его во веки веков!» Дракону очень нравился этот герб, а именно сама стена, выгравированная на нем. Для тех, кто не особо-то увлекался историей человечества, в частности для лиса, эта стена не значила ничего особенного — казалось бы, стена как стена, в чем тут соль?

Но не всё так просто. Не самая обычная стена была изображена на этом гербе. Это была стена самого Эльдораса — города, так глубоко почитаемого всеми народами Союза Объединенных империй. Читатель наверняка уже догадался, за какие заслуги именно стена Эльдораса, а не какого-либо другого города, выгравирована на этом гордом гербе. Глядя на этот потрясающий символ, дракон каждый раз вспоминал о тех, кто отдал свои жизни за то, чтобы такие как лис, Кортенс, Мировинг, офицер Линориус, император, полевой хирург смогли жить на этом свете. Пусть не всегда в мире и беззаботном состоянии души, но жить и радоваться тому, что будут жить их потомки. Размышления дракона прервал голос лиса, который словно гром среди ясного неба, раздался в его голове:

— Лифт уже приехал. Пойдем?

— Да, конечно, — спешно ответил дракон, придя в себя. — Не будем задерживать людей.

С этими словами оба наших героя не спеша зашли в просторный лифт, в котором уже ехали двое лейтенантов и одна привлекательной наружности девушка, которая держала в руках отчет. Дракон смог прочитать только одно слово: «…жизнеобеспечения» — как вдруг девушка непроизвольным движением локтя заслонила последнее открытое слово. Нажав на нужный уровень, она легким, словно пуховое одеяло, голосом спросила дракона:

— Прошу прощения, ваше Благодеятельство, вам на какой этаж?

После этих восьми ласкающих слух слов, произнесенных воздушными устами привлекательной барышни, у двух молодых людей, ехавших вместе с нашими героями, от переизбытка чувств чуть было не разорвались предсердия. Лис, созерцая фигуру неожиданно появившейся незнакомки, невольно почувствовал, как его хвост начинает все быстрее и быстрее двигаться из стороны в сторону, чуть не задевая бока. На удивление присутствовавших, дракон мягко и вежливо ответил:

— На четвертый.

— Хорошо, — ответила девушка и легким движением руки приложила палец к сенсору. Раздался привычный голос ИИ: «Четвертый этаж. Приятной поездки», — и в этот момент двери лифта стали медленно закрываться. Как только последняя щель скрылась за массивными дверями, лифт медленно начал ехать вниз. Двое рядовых за все время движения лифта неотрывно смотрели на пышную фигуру девушки. Внезапно, к приятному удивлению для них обоих и для лиса в частности, она, произнеся: «Как-то жарко стало», — сняла надетый пиджачок. В этот момент, один из парней начал судорожно царапать стену лифта, а другой оттягивать от себя воротник рубашки, словно задыхаясь от жары в знойной пустыне Дюлема. Лис, тщетно стараясь себя пересилить, пытался отвлечься от предмета внимания почти всех находившихся в просторном лифте.

Атмосфера в кабине была накалена до предела, когда лифт миновал предпоследний этаж. Дракон еле находил в себе силы оставаться серьезным в момент дружной «технической проверки» девушки находившимися в лифте попутчиками. Наконец, когда лифт уже был в нескольких метрах от пункта назначения, девушка, сказав: «Господи, я убью того, кто не поставил в этом лифте кондиционер», — неожиданно расстегнула верхнюю пуговицу блузки. В этот момент, изрядно потрепанный рядовой, с которого пот тек уже нескончаемым градом, вдруг закатил глаза и с глухим стоном упал на пол лифта. Девушка, увидев упавшего юношу, к которому уже кинулся его товарищ, испуганно спросила скрытно улыбавшегося дракона:

— Что с ним? Это что-то серьезное?!

— Нет, что вы, — дракон уже просто давился от смеха. — Это просто перенапряжение от тяжелого трудового графика — со всеми бывает. Вам не о чем беспокоиться.

— Хорошо, — ответила девушка. В этот момент лифт добрался до нужного нашим героям этажа, и как только двери открылись, два парня, один из которых был вынесен из лифта другим, быстро поковыляли в сторону каюты. Девушка, явно поняв свою причастность к данному инциденту, поспешили скрыться в одном из коридоров.

Дракон, еле сдерживаясь от смеха, не спеша направился в их с лисом каюту. Его пушистый друг, недовольно помяв губы, вдруг резко сказал:

— Ну и что, что мне она приглянулась! Ну нельзя же так давиться смехом, а!

От этих слов дракон рассмеялся, схватившись за брюхо. Его поведение так разозлило лиса, что тот начал еще больше раздавать тумаки своему чешуйчатому другу. Но тот еще больше хохотал, приговаривая: «Видел бы ты себя! Вот умора!». Так они и прошли весь путь до каюты, пока лис, наконец, не утихомирился и, осознав свое глупое поведение, сам чуть было не расхохотался.

Отсканировав отпечаток лапы и дождавшись, пока дверь после очередного: «Здравствуйте, ваше Благодеятельство! Добро пожаловать!» — не открылась и не выпустила из комнаты необыкновенный запах свежести, одурманивший наших героев. Лис, который после тяжелого дня, впитавший в себя перестрелки, драки и множество заумных речей, изрядно выбился из сил, с разбегу приземлился на свою мягкую кушетку. Облегченно вздохнув и закатив глаза от неожиданно нахлынувшего на него блаженства, он сказал:

— Ах, как я тебя обожаю, любимая моя! — он перевернулся спиной вверх, положив голову на пахнувшую летней свежестью белоснежную подушку. — Наконец-то мы снова вместе.

— Сегодня был трудный день, нам бы не помешало отдохнуть, — сказал дракон, неспешно ложась на кровать. — У-ф-ф! Просто ломит от усталости, — он облегченно вздохнул, расправив крылья. — Как хорошо… Можно вздремнуть хоть часок-другой. Прямо блаженство, что скажешь, друг?

— Просто незабыва… — окончания фразы дракон не услышал. Его друг, обняв свою кожаную шапку с пилотскими очками, уже спал, мирно посапывая своими маленькими черными ноздрями. Его рыжий хвост с пушистым белоснежным кончиком на конце, безжизненно свисал с кушетки.

Умиротворённо улыбнувшись, дракон, убаюкиваемый монотонным жужжанием двигателей в находившемся двумя этажами ниже машинном отделении, медленно закрыл наливавшиеся свинцом двойные веки и быстро провалился в сон.

«На поле танки грохотали…» Сон Хранителя Добра

Двенадцатое июля тысяча девятьсот сорок третьего года выдалось по-настоящему жарким днем: температура после полудня была настолько высокой, что на раскаленной броне из закаленной уральской стали можно было жарить яичницу. Неподалеку от никому неизвестной деревни, где стояло от силы несколько десятков крошечных избушек, чьи окна грустно смотрели на разбитые бомбежками и артобстрелами дороги и выжженные поля, проезжала стройная колонна из окрашенных в тёмно-зелёный цвет тридцатьчетвёрок восемнадцатого танкового корпуса.

На одном из таких творений Михаила Кошкина под характерным для того времени названием «Комсомолец», сидя на околобашенном металлическом листе, то и дело подпрыгивая на кочках и ухабах, вместе с солдатами ехал и наш герой, носивший в ту пору имя Михаила Алексеевича Морозова, в очередной раз вставшего поперек горла планам Тейноруса по уничтожению человечества. Держа в черных от моторных выхлопов руках свой ППС-43, он уставшими от бессонной ночи глазами осматривал живописные окрестности пригорода Курска. Рядом с ним, опершись ногами о прикрывающие гусеницы бронелисты, сидели двое солдат, которые обсуждали родной дом и дела, которые им предстояло сделать после войны.

— Лёш, а Лёш, — обратился к своему товарищу один из бойцов. — Вот кончится война, вернешься ты домой. Весь в медалях, орденах, улыбка сияет, веснушки блестят — в общем, знатной шишкой станешь, не последним парнем на деревне. Что делать будешь?

— Да знаешь, Серый, бог его знает, — ответил Алексей, пожав плечами. Пару раз шмыгнув носом, он продолжил. — Раньше-то я думал, война быстро закончится, а оно видишь как случилось-то… Ой не знаю, Серега, не знаю!

— Да, с тобой не поспоришь, — сказал Сергей, грустно посмотрев на густо-заросшую опушку леса, над которой возвышались величественные сосны-великаны. — Красота-то какая! Эх… Жалко, что портит её немец проклятый! Вот покажись, я им всыплю по первое число! Чтоб не повадно было! Правильно, Морозов?

— Ты коней попридержи, Серый, — ответил наш герой, внимательно осматриваясь по сторонам, ловя взглядом спаленные избушки и выжженные воронки от бомб. — Здесь, наверное, полно немцев. Не думаю, что нам нужно привлекать к себе внимание. Не нравится мне эта тишина…

— Да успокойся ты, Миш, — с пренебрежительным тоном сказал Сергей, продолжая смотреть вперед. — Вон, видишь — станция уже неподалеку, — наш герой присмотрелся. Действительно, Прохоровка находилась где-то в километре от их танка. — Ещё немного и погоним мы этих фрицев восвояси.

В тот самый момент, когда Шемякин успокаивал нашего героя, зоркий взгляд рептильих глаз, которые, к счастью, не были замечены однополчанином, уловил движение большого танка, медленно забиравшегося на холм, на котором находилась железнодорожная станция. А за ним, словно на параде, двигались ещё несколько железных монстров, рыскавших башнями в поисках очередной жертвы. Встрепенувшись, Морозов начал что есть силы стучать по броне танка, крича во все горло:

— Танк! Танк справа, на холме!

Из танка послышался приглушенный голос:

— Вот зараза! Это же, черт возьми, «Пантера»!

Действительно, приглядевшись, зоркий глаз Морозова углядел характерные черты этого представителя немецкого бронированного зверинца: обработанная циммеритом броня, окрашенная в пестрый камуфляж, переливалась яркими красками на послеполуденном солнце; приплюснутая квадратная башня, из дугообразной маски орудия которой произрастала мощная противотанковая пушка, наводчик которой неусыпным взглядом наблюдал за т-34. За ней, как саранча, вылетели менее мощные танки PzIII и PzIV, на всех порах несшиеся на боевые порядки красноармейцев.

По правде говоря, ни одна из сторон не ожидала встречи с другой в открытом танковом бою. Возможно именно поэтому, ни советские, ни немецкие танкисты не открывали огонь несколько минут из-за небольшого смятения. Но вот, разорвав тишину жаркого летнего дня, снаряд из пушки замершего на месте PzIV, со свистом понесся по направлению к цели. Еще мгновение, и перед одной из тридцатьчетверок, чуть не долетев до каркаса, разорвался осколочно-фугасный снаряд, поднявший в воздух черный столб земли.

И тут грянуло! Выстрелы раздавались чуть ли ни каждую секунду, создавая своеобразную симфонию смерти. Впереди сотен несшихся на врага т-34 то и дело поднимались столбы земли и травы, засыпавших солдат сидевших на танках с ног до головы. Морозов, вжавшись в каркас «Комсомольца», испуганно глядел по сторонам — смерть буквально дышала ему в спину: вокруг все пылало огнем, около виска свистели пули, рвались снаряды, взрывались боекомплекты танков, строчили непрерывным огнем пулеметы. Даже спустя тысячи лет он не мог привыкнуть к этим «прелестям» войны. Но вот, совершенно неожиданно, «Комсомолец» вдруг резко остановился и начал вертеться на одном месте. Под влиянием центробежной силы Морозова, Сергея и Александра выкинуло с брони танка, и они, упав по разные стороны от тридцатьчетверки, перекатились по выжженной траве Прохоровки. Морозов, не успев осознать, что только что произошло, четко услышал отчаянный крик Саши: «Миша! Берегись — танк!»

Обернувшись, наш герой увидел быстро несущийся на него PzIII, намеревавшийся вмять его в рыхлый чернозем. Уже считанные метры остаются до нашего героя. Но вдруг, откуда-то не возьмись, словно гром среди ясного неба, в немецкий танк на всех порах врезался т-34, смяв немецкой машине левый борт. От столкновения немец, потерявший от удара один каток, приподнялся над землей левым бортом, попав днищем прямо под пушку тридцатьчетверки.

В этот момент Морозов отчетливо услышал, как из танка раздался отчаянный вопль: «Марат! Дава-а-а-а-й!!!», — и через мгновение башня хваленой немецкой машины, сопровождаемая красочным фейерверком, вылетела из каркаса и, пролетев несколько метров, с грохотом упала рядом с тяжелой немецкой машиной, охваченной пламенем горящего бензина. Наш герой, оправившись от шока, уже хотел было подойти к танку-спасителю, но не успел он привстать, как выстрел из пушки PzIV, предательски вставшего сзади т-34, окутал наземного Гастелло яркими кустами огня. Видя, как догорает подбитый герой, Морозов, еле сдерживая эмоции, под шквальным огнем танковых орудий, пытался найти хоть какое-нибудь средство борьбы с танками противника. Ползя по-пластунски среди убитых солдат, воронок, сгоревших танков и ошметков железа и стали, наш герой медленно передвигался по полю Прохоровки.

Внезапно, его чувствительные уши уловили знакомый голос:

— Миша! Миша! Сюда! Мы здесь!

Повернув голову, он увидел лежащих под каркасом подбитого самоходного орудия Stug III Сергея и Алексея, выставивших противотанковые ружье на огневую позицию. Рядом с ними лежали несколько связок противотанковых гранат. Алексей, повернув в сторону нашего героя осыпанное копотью лицо, жестом начал подзывать его к себе. Морозов, посмотрев по сторонам и удостоверившись, что на его пути нет танков, быстро пополз по направлению к товарищам. Вокруг свистят пули, рвутся снаряды, стоит лязг траков, попаданий по броне, скрежет моторов, но наш герой, словно упрямо не замечая этого, не желая отдаваться смерти в её костлявые руки, уверенно ползет к цели.

Наконец, достигнув привставшего над воронкой подбитого танка, Морозов, чудом миновав пулеметную очередь, перекатился под подбитый танк.

— О! Смотрите-ка, какие у нас гости! — съехидничал Сергей, поприветствовав таким образом нашего героя. — А мы уж думали, что на чай вас уже и не ждать!

— Опаздывать не хорошо, не хорошо… — еле слышно проговорил Алексей, выслеживая дулом ПТРД борта немецких танков. — Тут-то ты прав, Серега. Ладно, покумекали и хватит: нам надо танки подбивать, зверей в клетки загнать, — внезапно, Алексей дернулся и переместил ствол вправо. Все как один посмотрели в сторону ствола. Напротив них, по направлению к нашим танкам, ехал самый тяжелый представитель немецкого бронированного зверинца — танк PzVI «Тигр». Получив боевое крещение под Ленинградом в 1942 году, эти машины являлись бесспорными королями поля боя — никто не мог с ними сражаться на равных. Одна из тридцатьчетверок, выехавшая на «Тигр», хотела влупить тому под башню бронебойный, но снаряд семидесяти шести миллиметровой пушки не нанес лобовой броне «Тигра» никакого вреда — послышались лязг рикошета и глухой стук снаряда о землю, означавшие, что выстрел был произведен напрасно.

Наши герои с ужасом наблюдали, как «Тигр» вдруг остановился и начал поворачивать башню на т-34. Танкисты начали отъезжать, провожая немецкую машину прицельным слежением пушки. И вот, наконец, еще один выстрел! И снова рикошет…

— Господи… — промолвил Алексей, прильнув к ПТРД. — Давай, родимый, сожги этого кота-переростка…

Тем временем, «Тигр» свёлся на героический т-34. Его артиллерийская пушка сверлила взглядом советский танк, словно хищник выслеживающий беззащитную добычу. И вот, выстрел! Раздался оглушительный грохот, и башня тридцатьчетверки, подкинутая взрывом боекомплекта, безжизненно упала на выжженную пламенем войны землю. А «Тигр», словно хищник, объятый жаждой новой порции крови, начал опять рыскать своим дулом в поисках очередной жертвы.

Алексей, одурманенный жаждой мести, взял в прицел «Тигр» и начал сводиться.

— Ах ты ж сволочь, паскуда немецкая! — его лицо выражало неутолимую жажду мести. — Я тебе сейчас покажу, как наших ребят сжигать! За Лизу, за маму, за отца — ты мне сейчас за всех ответишь!

Далее не стоило бы писать все, что говорил в тот момент окутанный жаждой мести Алексей, но нужно сказать, что в тот момент им овладела неутолимая ярость. Морозов знал, к чему она может привести, поэтому тут же начал отговаривать Алексея от этого необдуманного шага:

— Леша, не надо, Леша! Ты не пробьёшь его — дождись, пока он борт подставит или корму! Леша, пожалуйста, ты нас всех погубишь!

— Не отговаривай меня! — прорычал Алексей, готовый выстрелить в любой момент. — Он убил их! Убил! Сжёг! Ты понимаешь? Теперь он за всё ответит!

Его палец лёг на курок. Морозов только и успел крикнуть: «Лёша, нет!», — как грохот мощного выстрела, оглушившего всех находившихся под каркасом танка. Несмотря на грохот от выстрела, Морозов услышал, как внушительных размеров гильза с глухим стуком упала на рыхлую землю. Танк остановился — экипаж явно услышал удар пули о броню башни. Несколько секунд танк стоял неподвижно. Внезапно, башня танка пришла в движение и к ужасу бронебойщиков начала поворачиваться в их сторону. Алексей испуганно посмотрел на поворачивающееся орудие танка, и в этот момент Морозов почувствовал, как руки его товарища затряслись от страха.

Несмотря на всю интенсивность и жару происходившего боя, «Тигр» был сосредоточен только на бронебойщиках, выстрел которых привлек его внимание.

— Дурак ты, Лёша, — чуть слышно, с явной дрожью в голосе пробормотал Сергей, не отрываясь смотря на танк. А мощное орудие «Тигра» всё ближе и ближе сводилось на позицию солдат.

— Заряжай ружьё! Заряжай ружьё! Быстрее! — заорал Сергей, рыская дрожащими руками в поисках бронебойного патрона. Алексей, как вкопанный, лежал на месте, не шевелясь — настолько ему было страшно в этот момент.

Михаил, решив помочь товарищу в поисках заряда, схватил первый попавшийся патрон и, передвинув затвор, стал быстро и хладнокровно запихивать его в дуло ПТРД. Уже считанные метры остаются до окончательного сведения до отважных бронебойщиков. Как вдруг, зарядив патрон, Алексей что есть мочи заорал: «Сдохни гадина!» — и нажал на курок. Раздался оглушающий звук выстрела и… тишина.

Посмотрев вперед, товарищи с ужасом увидели, что танку не было причинено никакого вреда: мощная пушка «Тигра» сверлящим взглядом смотрела на бронебойщиков. Выйдя из ступора, наши герои начали отползать с позиции в надежде укрыться от убийственного огня немецкого зверя, как вдруг огненная стрела, выпущенная из дула танка, взметнула столб пыли, травы и грязи перед отважными бойцами.

Морозов успел увидеть только хлынувшую кровь вперемешку с грязью, как свист и монотонный гул в ушах погрузили его в небытие.

* * *

Очнувшись, Морозов схватился за голову. Он осознал, что каски на голове не было, так как его густые волосы обдавал легкий летний ветерок. В голове стоял дикий свист, в котором еле еле был слышен грохот ожесточённого сражения. Посмотрев по сторонам, он увидел, что «Тигр» уже не был нацелен на их позицию, так как командир танка подумал, что осколки фугасного снаряда убили всех назойливых бронебойщиков. Первым делом, Морозов решил найти своих товарищей, от которых после взрыва не было ни слуху, ни духу. Посмотрев на место, где стояло их противотанковые ружьё, он сумел разглядеть только изуродованное взрывом тело, на котором остались только куски гимнастерки и въевшиеся в кожу куски металла.

Обескураженный увиденным зрелищем, Морозов начал ползти в сторону от места попадания снаряда. Как только наш герой отполз на достаточное расстояние от уничтоженного выстрелом противотанкового орудия, он увидел, как к нему перекатами приближается Сергей, то и дело замирая на месте и пряча голову от взрывов под руки. Миновав маленький холмик, он прилег рядом с нашим героем. Поправив каску и проведя взмокшей рукой по почерневшему от сажи лицу, боевой товарищ нашего героя сказал:

— Вот это карнавал, да, Миша? — он тяжело выдохнул. — Мы, можно сказать, получили билеты прямо в царскую ложу! — Сергей рассмеялся. — Есть какие-нибудь предложения по сложившемуся банкету?

— Нужно найти противотанковые ружья или гранаты — так мы хоть что-то сможем сделать, — ответил наш герой, оглядываясь по сторонам, в надежде найти что-нибудь действенное против танков. Внезапно ему попался на глаза убитый солдат, у которого на спине висел совсем не тронутый вещмешок.

— Надо проверить, что в нём есть, — с этими словами Морозов по-пластунски пополз к вещмешку. Тем временем, его напарник не спеша, дабы не привлекать внимание «Тигра», медленно пополз вслед за своим боевым товарищем.

Эмоции двух братьев по оружию были накалены до предела: холодный пот, покрывший всю спину нашего героя, насквозь промочил пропитанную сажей гимнастерку. Он чувствовал, как сердце с каждой секундой колотится все сильнее и сильнее, прерывая дыхание и заставляя пульсировать вены по всему лицу. Эти несколько десятков секунд, что наши герои затратили на путь до вещмешка, показались им нескончаемой вечностью. Казалось, время остановилось для них, будто желая дать им единственный шанс уцелеть в этом неравном бою.

А в это время «Тигр», словно король на поле боя, не спеша водил своим мощным восьмидесяти восьми-миллиметровым орудием для убийства по окрестностям Прохоровки, выискивая очередную жертву. Наконец, когда наши герои добрались-таки до заветного вещмешка, Морозов грубыми почерневшими руками расстегнул его и достал две связки гранат, прочно сцепленных друг с другом несколькими мотками металлической проволоки. Отдав одну из них Сергею, он начал пристально наблюдать за движением «Тигра».

Тот, будто презрительно не желая смотреть на двух никчемных пехотинцев, продолжал выискивать очередную жертву. Внезапно, из пушки танка раздался выстрел, и огромный металлический монстр покачнулся, отчего земля вокруг него задрожала. Тяжело выдохнув, Сергей еле слышно пробормотал:

— Вот зверюга-то, а! Лупит почти безнаказанно… Надо его убирать скорее, слышишь?

— Это верно. Главное надо момент выждать, а там уж будет разгуляй-малина. Вот только когда? — только и успел закончить фразу наш герой, как на него с криком: «Stirb, russische Schwein!»[6] — набросился немецкий снайпер, занявший позицию неподалеку от местоположения наших героев. Морозов, сумев только подставить руку под удар «финки», покатился в сторону от подбитой самоходки вместе с немцем. Успев превратить руку в свою родную драконью лапу, он в пекле драки сумел полоснуть немца по горлу. Снайпер схватился за горло и, захлебываясь в собственных потоках крови, издал предсмертный хрип и отошел в мир иной. Откинув мертвое тело в сторону от себя, Морозов уже собрался лезть обратно под танк, как вдруг грохочущий рокот мотора заставил его окаменеть от ужаса. Повернув голову вправо, он увидел в нескольких метрах перед собой пятидесятитонного монстра, чья пушка медленно поворачивалась по направлению к нему.

Повидавший тысячи конфликтов, встречавший смерть лицом к лицу, наш герой вдруг со страхом неопытного бойца упал и начал в панике ползти назад. Морозов был беззащитен: в его арсенале был только нож, спрятанный в сапоге. Это чувство грызло его изнутри: он ничего не мог сделать против мощной брони своего грозного противника. В отчаянии достав трофейный финский нож из «кирзача», наш герой, собрав всю волю в кулак, в отчаянии начал идти на танк размахивая заточкой, приговаривая: «Раз помирать, так с честью!» Считанные метры остаются до пушки «Тигра». Пушка уже нацелилась на нашего отважного героя. Казалось, еще секунда и не станет больше защитника слабых и отверженных на белом свете. В танке уже все ликовали, крича Морозову обидные выражения и ругательства, но он этого не замечал. Он знал, что последнее, что они увидят, будет добродушная улыбка на его почерневшем от копоти лице, которое будет выжигать их сознание до конца их дней. Вот пулемет в башне уже нацелился на нашего героя, готовясь свалить его в зеленую степь бескрайних русских земель.

Морозов уже приготовился к встрече со старыми друзьями и тихо сказал: «Прощай, Серёга! Живи счастливо!» — как вдруг у него из-за спины раздался воинственный крик, который становился все более отчетливым с каждой секундой. Обернувшись, он увидел Сергея, который держа в руке связку гранат, с отчаянным криком летел на танк. Его лицо отражало открытую ненависть к врагу, отнявшему у него все, чем он дорожил. Этот крик был местью за все горе, скопившееся у него за эти годы: сожженные хлева, села, деревни, месть за Машку, изнасилованную немцами в деревне Григорьевское, за расстрелянного отца-партизана — вся эта злоба скопилась у него в тот момент в потрепанной связке гранат, которая являлась орудием мести мученика Сергея.

Наш герой только и успел прокричать: «Не-ет!», — как Сергей, занеся связку гранат над головой, словно Георгий Победоносец меч над змеем, со всей силы ударил по решетке двигателя непобедимого «Тигра». Раздался жуткий грохот и всевыжигающее пламя взрыва навсегда похоронила отважного героя, спасшего жизнь самому Хранителю Добра, у которого в тот день война отобрала еще одного, так сильно ценимого, друга.

Глава V

По оживленному коридору четвертой палубы эхом пронесся испуганный крик, вырвавшийся из глотки перепуганного дракона.

Не в силах успокоиться, он несколько минут тяжело дышал, делая глубокие вдохи и выдохи, пытаясь успокоить мгновенно взлетевший до потолка пульс. Его зрачки, суженные, словно тонкие макаронные палочки, бешено бегали из стороны в сторону, анализируя все происходящее вокруг. Отдышавшись и удостоверившись, что его жизни ничего не угрожает и что все произошедшие с ним события несколько минут назад являлись лишь плодом его воспоминаний, он сокрушенно выдохнул и схватился лапами за голову.

— Пресвятые предки, за что мне это? — чуть слышно пробормотал дракон, склонившись над блестевшем от света ламп металлическим полом. — Когда же это кончится? Кстати, какой сегодня день? — дракон испуганно метнулся к будильнику, который показывал земное время. К своему ужасу он увидел, что будильник показывает дату: 12 июля. — И в этот раз… Главное, чтобы лис не подумал, что я совсем слетел с катушек. Кстати где он? А-а-а… Наверное пошел в столовую, как обычно, — посидев еще некоторое время на кушетке, он не спеша приподнялся с насиженного места для сна и размеренным шагом направился к каютному зеркалу.

Посмотрев в него и увидев лишь свое собственное отражение, смотревшее на него заспанным взглядом, наш герой немного успокоился и потихоньку пошел к панорамному окну просторной комнаты. Иллюминатор открывал вид гиперпространственного тоннеля, переливавшегося нежными перламутровыми тонами, не раздражавшими ясно видящие глаза нашего героя.

«Какое же все-таки красивое зрелище, — подумал дракон, проведя глазами по неописуемой красоты стенке красочного межпространственного прохода. — Что ни говори, а ведь даже в голой науке есть огромная доля прекрасного».

Поразмыслив некоторое время над сном, наш герой, решив отыскать бродившего по просторным коридорам «Гиперборея» лиса, встал с кровати и направился к выходу из комнаты. Подойдя к двери и приложив лапу к сканеру, он, дождавшись открытия двери, вышел в просторный светлый коридор.

Широкий проход в этот час, как, впрочем, и в любое другое время, не был переполнен хаотично бродившими туда-сюда людьми, пребывавшими почти все время в поисках мирских сует, как это было в Новом Эльдорасе. Только изредка проходившие мимо члены экипажа, которые приветливо улыбались стоявшему в дверях дракону, разбавляли столь тяжкое безмолвие огромного корабля. Постояв у двери где-то еще секунд тридцать, пытаясь отвлечься от мысли о сне, дракон все же собрался с духом, приосанился и не спеша, медленно перебирая могучими задними лапами, направился к лифту.

Миновав несколько кают экипажа, он, наконец, добрался до лифта, у которого стояла небольшая группа солдат. Приветливо улыбнувшись им, при этом непроизвольно оскалив свои острые клыки, он вызвал неоднозначную реакцию у девушки, стоявшей рядом с системой вызова лифта — она быстро заморгала большими серыми глазами и резко отвернулась от нашего героя, стараясь не видеть его. Осознав, что именно он являлся причиной столь неожиданной неприязни, дракон отвернул взгляд от стоявших рядом людей, почесал затылок и, нарочно кашлянув несколько раз, уставился в железные двери лифта. Как только просторный элеватор оказался на этаже и распахнул металлические двери, все ожидавшие прибытия лифта поочередно зашли в него.

Встав в конец и по-максимуму сложив крылья, чтобы не мешать окружающим, дракон сказал одному из вошедших вместе с ним:

— Не могли бы вы нажать на кнопку третьего этажа? Мне бы не хотелось устраивать давку.

— Да, конечно, — ответил солдат, приветливо улыбнувшись дракону. Но эта улыбка не была искренней. Дракон это прекрасно понимал. Он осознавал, что далеко не каждый нормальный человек со спокойным выражением лица смотрел бы на огромного дракона, который своим поведением был очень похож на человека. Но, несмотря на это, наш герой все равно продолжал улыбаться, словно наивный ребенок, а его взгляд таил в себе полную гармонию и умиротворенность души.

Вот, наконец, палец юноши быстро коснулся кнопки сенсорного экрана, и лифт, закрыв прочные металлические двери, устремился на третий уровень.

* * *

Как только кабина остановилась и голос приятной девушки произнес ласкающие уши слова: «Третий этаж. Арсенал», — наш герой, протиснувшись среди группы персонала корабля, вышел из тесной металлической кабины, и не успел он сказать и слова на прощание, как двери лифта, стягиваемые мощными гидравлическими замками, скрыли стоявших в кабине попутчиков. Отвернувшись от дверей и устремив свой взор на просторное помещение, дракон и представить себе не мог, что всё это было подготовлено для простых солдат.

Помещение, собственно говоря, напоминало военную базу в миниатюре: строевой плац, стрельбище, ринг для тренировки рукопашного боя, полоса препятствий — все это было сделано для подготовки настоящих профессионалов своего дела, а именно тех самых солдат, которых Союз Галактических империй предоставил экспедиции для опасной миссии. По всему залу стоял грохот автоматических винтовок, дробовиков, снайперских винтовок и взрывов гранат и взрывчаток; из уст тренеров доносились приказы и советы по ведению рукопашного боя. Несмотря на большое количество увиденных арсеналов за свою жизнь, этот был, наверное, одним из самых больших: такого количества всевозможного вооружения и экипировки дракон не видел уже давно. От пистолетов до плазменных гранатометов, от обычных солдатских бронежилетов до мощных бронированных экзоскелетов, ножи, мечи, гранаты, всевозможные боевые принадлежности как для рукопашного, так и для удаленного боя — всем этим арсенал был набит до отвала.

Дракон, с нескрываемым восторгом осматривая окрестности обители военного дела, пытался найти своего пушистого друга, который наверняка не мог пропустить это будоражащее воображение место. Он знал, что лис находится здесь: если он так бурно отреагировал на чуть ли не единственный сохранившийся до тех дней ППС, то было бы глупо считать, что это место вызовет у него тотальное безразличие. Миновав очередной склад с оружием, наш герой вышел на стрельбище, где самые отчаянные вояки на этом корабле оттачивали свое мастерство в ведении дальнего боя. Увидев лиса на одной из позиций, окруженного толпой солдат, среди которых были четко различимы орк, гном и эльф, дракон с любопытством направился прямиком к ним. Подойдя чуть ближе, наш герой увидел, как лис держит в руках (не без помощи подставки, естественно) огромную для своих размеров снайперскую винтовку «Воробей», сводясь на центр мишени. Эльф, стоявший рядом с ним в тот момент, давал практические советы для успешной стрельбы:

— Значит так, дружок. Твоя задача попасть в центр вон той мишени, — эльф указал на металлический лист, являвшийся куском брони солдата, на котором были нарисованы круги, как на настоящей мишени в тире. — Помни: главное — это концентрация и спокойствие. Смотри в прицел и, как только будешь готов, нажми на курок и пуля завершит свою работу.

— Неужели все так просто? — с подозрением спросил лис, прильнув к прицелу винтовки. — Та-а-к… Прицелиться… — он говорил это с ощущением полной концентрации на мишени и в полной решимости поразить цель. Непроизвольно для себя он даже прищурил оба глаза вместо одного. — И-и-и… — в этот момент его палец нажал на курок. То что было дальше, напомнило дракону момент, когда он первый раз стоял рядом с пушкой гномов в момент выстрела. Хотя, наверное, тот выстрел был намного сильнее и громче. Отдача была настолько сильной, что лис, несмотря на подготовленность к выстрелу, отлетел вместе с винтовкой назад под дружный раскатистый хохот эльфа, гнома, орка и всей собравшейся вокруг них толпы.

Лис некоторое время лежал на ребристом металлическом полу, беспорядочно водя зелеными глазами по светлому потолку арсенала. В его ушах стоял монотонный свист, будто очень плохой музыкант играл свою ужасную симфонию на свирели. Наконец, свист прекратился, и пришедший в себя лис со стоном приподнялся над полом. Схватившись за голову, он медленно провел глазами по сторонам. Вокруг него столпились абсолютно все находившиеся в тот момент на стрельбище. Дракон, склонившись над ним, похлопал его по щекам, от чего лис почувствовал неприятное ощущение и тут же оправился от произошедшего.

— О! Это ты… — вяло ответил лис, приподнявшись над полом и потерев ушибленное плечо. — Я тут, как видишь, пострелять решил, хе-хе! — в этот момент выражение его морды сменилось на недовольное. — Вот это была отдача… У-ф-ф… Зря я согласился…

— Ты как? — обеспокоено спросил своего приятеля дракон. Осмотрев его лапы и удостоверившись, что переломов нет, он при стальным взглядом начал осматривать морду лиса. — Голова не болит?

— Да вроде нет, — ответил лис, почесав кожаную поверхность пилотской шапки. — Только в ушах свистит немного.

— Ничего страшного — это пройдет, — утешительно сказал дракон, похлопав лиса по плечу. — Главное, что сотрясения у тебя нет, — посмотрев на сидевшего на полу лиса, дракон тяжело вздохнул и продолжил: — Ты главное, когда пострелять захочешь или что-то из ряда вон выходящее сделать, подумай хорошенько, ладно?

— Замётано, — нехотя ответил лис, встав с пола и инстинктивно отряхнувшись от пыли.

— Эй, пушистик, у тебя все нормально? — раздался тяжелый голос откуда-то слева. — Эта малышка тебе была явно не по зубам.

Обернувшись, дракон увидел троих солдат, — орка, гнома и эльфа — которые медленно приближались к нашим героям. Впереди всех шёл зеленокожий верзила. На нем была одета мощная броня, которая состояла из нескольких слоев нориниума — материала, способного выдерживать выстрел снайперской винтовки крупного калибра. За спиной у него была закреплен плазменный дробовик, способный разорвать в клочья любого бойца, вставшего на его пути. На бедрах были закреплены пластиковые кобуры в которых находились два крупнокалиберных бомбомета «Подсолнух».

Гном был одет в прочный экзоскелет типа «Бастион», который мог не только выдержать удар противотанковой гранаты, но и придавать хозяину сверхчеловеческую силу: один удар, нанесенный с помощью такого экзо-скелета, мог запросто оторвать ствол танка. В концы наручной брони были вставлены мощные крупнокалиберные пулеметы, способные превратить в решето даже самый защищённый броневик.

Эльф же, как и его предки, которые предпочитали огневой мощи мобильность и искусство рукопашного боя, носил легкую броню типа «Марафонец», не сковывавшую движений хозяина и придававшую ему скорость и маневренность. За спиной у него были зачехлены два раскаленных меча, а на бедрах в кобурах висели два компактных пистолета-пулемета «Кузнечик».

Несмотря на все различия между друг другом, всех их объединяли две очень важные вещи — это неповторимый профессионализм в своем деле и, что наиболее важно, стремление к сотрудничеству и понимание общей проблемы. Именно последнего так сильно добивался дракон на протяжении всей истории Ротипельской эпохи. Именно поэтому ему было так приятно видеть всех их вместе в одном месте и на одном задании.

— О! Какие у нас гости! — радостно и очень эмоционально воскликнул орк, кинувшись в дружеские объятия дракона. — Сквиг меня побери! Никогда бы не подумал, что встречусь с самим Хранителем Добра. Для меня честь быть вашим напарником!

— Для меня честь сражаться бок о бок с потомком воинов эпохи Грышнака третьего, спасителя Лориэля, — с присущей искренней улыбкой на морде ответил дракон. Этот короткий и, казалось, ничем не привлекательный жест доброй воли оставил теплый след в душе сороколетнего вояки. — К своему стыду я до сих пор не знаю твоего имени.

— Моё имя Шорган, — представился орк. — Я специалист по взрывным работам.

— Эй, а про меня ты явно позабыл, не так ли? — раздался басистый голос откуда-то сзади. Обернувшись, дракон увидел перед собой гнома, который, стоял рядом с ящиком с патронами, положив на него металлическую конечность экзоскелета. — Скажу вам кратко — я Норвин.

— Как же забыть про такого незаменимого члена команды? — сказал дракон и протянул лапу бородатому другу в знак знакомства. Приняв рукопожатие металлической рукой экзоскелета, гном чуть не сломал дракону лапу, сжав её намного сильнее, чем тот ожидал. Дракон не подал виду, но поспешил вырваться из металлической хватки. Встряхнув лапой, охваченной пульсирующей болью, он продолжил знакомство с новой командой. Обратив взор на гордо стоявшего эльфа, наш герой спросил:

— Ну а вас как зовут?

Эльф, добрым взглядом посмотрев в темно-синие глаза дракона, чем явно расположил к себе нашего героя, протянул ему руку и представился:

— Можешь звать меня Айнон, — пожав лапу дракона, он продолжил. — Рад, что мы все снова, как и наши предки, работаем вместе.

— Так, — вмешался в разговор лис, который никак не мог уже дождаться того момента, когда ему дадут сказать. — Как я вижу, у нас получилась классная команда! Да такой в истории никогда не придумывали! Может отметим это дело? — в этот момент он жестом показал, что им не помешало бы пропустить стаканчик-другой.

— Тебе что, шапка голову сдавила, умник? — спросил дракон, покрутив пальцем у виска. — Мы на задании, забыл?

— Ой подумаешь! — наплевательским тоном сказал лис, махнув лапой. — Ну задание, ну и… — в этот момент неожиданно показавшееся перед носом недовольное лицо орка заставило лиса умолкнуть и от страха сглотнуть сгусток слюны. — Понял, понял, никакой выпивки.

— Так, ладно, хватит вам трепаться, как бабы на базаре, — послышался голос откуда-то сверху. Посмотрев наверх, наши герои увидели солдата с офицерскими погонами, который, оперевшись на ограждение подъемной кабины, строгим взором смотрел на стоявших внизу новых знакомых. На вид ему было лет шестьдесят. Под носом у него росли густые чёрные усы, а на лбу, скрываемым густой прядью чёрных волос, виднелся глубокий шрам. — Мы на военном корабле, где должна поддерживаться дисциплина. А пока вы тут треплетесь, на Земле гибнут люди!

Недовольно посмотрев на растерянно смотревших по сторонам товарищей по оружию, офицер отошел от бортика и начал спускаться по вертикальной лестнице, быстро перебирая руками и ногами. Добравшись до последней ступеньки, он спрыгнул на металлический пол арсенала и, размяв руки, направился к нашим героям.

— Прошу прощения, но я вас не знаю, — сказал дракон, приветливо улыбнувшись. — Как вас зовут? Я вижу, что вы офицер, не так ли?

Заметив жест дружелюбия со стороны дракона, солдат недовольно нахмурил брови и отвернулся, чем немного ошеломил дракона.

— Мне тут не до вашего «сюсюканья», мистер выскочка! — холодно ответил офицер. — Можете звать меня старшим офицером элитного отряда спецназа Эронсом. Не знаю как вы, а я здесь для того, чтобы поскорее надрать задницы этим металлическим насекомым.

— Но ведь они больше похожи на пауков, а пауки… — начал было поправлять офицера Айнон, как тот злобно покосился на него и заорал:

— Меня не волнует биологическое происхождение этих чертовых отбросов! — со словами офицера наступила гробовая тишина. — Мне абсолютно наплевать, откуда они взялись и кто их, чёрт побери, сделал! Ясно?!

— Более чем, — ответил эльф, недовольно покосившись на нового знакомого.

— Вот и хорошо, — сказал Эронс и посмотрел в сторону лиса. — Только мне одно не понятно. Что на корабле делает эта гигантская крыса?! У нас запрещены питомцы!

— А ну-ка иди сюда, морда криминальная! Я лис, чёрт побери! — воскликнул наш герой, гневно нахмурив брови. — Я тебе сейчас зубы-то пересчитаю, дяденька! Пора тебе преподать урок биологии!

— А ну тихо! — воскликнул дракон, заставив всех обратить на него внимание. — Офицер Эронс! Вы можете относиться к нам, как к друзьям или хотя бы братьям по оружию, а не как к смертным врагам! Вы ведь хотите спасти Землю?

Старый офицер, недовольно шмыгнув носом, ответил:

— Хорошо… Извините… Что с меня требуется?

— Вы владеете каким-нибудь оружием?

— Да, — ответил Эронс, подойдя к стенду с вооружением и сняв оттуда снайперскую винтовку. — Когда-то давно я был лучшим стрелком в снайперской академии «Харимцев», — перезарядив оружие, он с гордостью продолжил: — Наверное, не трудно догадаться, какая из игрушек моя самая любимая.

— Это уж точно, — согласился орк, с явным уважением посмотрев на Эронса. — Мне уже не терпится начать. Когда мы уже наваляем кому-нибудь?

— Я думаю, ты будешь не в восторге, мой вспыльчивый друг, когда узнаешь, что мы летим на Мильтельпалас.

— Что?! — ужаснулся орк. — Мы же там замерзнем насмерть! Наших заключенных-смертников когда-то туда отправляли, и, скажу я вам, судьба их постигла не из приятных…

— Вы так не переносите холод? — спросил лис, с удивлением покосившись на Шоргана. — Ну и ну…

— Можно подумать, что ты тут у нас самый стойкий, — раздраженно ответил орк, оскалив свои покрытые налетом клыки. Слова лиса явно не оставили в его душе теплой перины.

— Тише, тише, — вмешался в разговор дракон. — Только без перепалок, хорошо?

Затем он наклонился к лису и со всей серьезностью начал разговор:

— Ты хоть раз можешь подумать, прежде чем что-то сказать? Или у тебя язык совсем без костей?

— Да ладно тебе! — буркнул лис, махнув лапой в знак полного презрения проблемы. — Разве это важно?

— Еще как важно! Если ты хочешь завести побольше друзей на этом корабле, пожалуйста, в твоих же интересах, не надо указывать на их недостатки. А то так можно и по репе получить, понял?

— Хорошо, — недовольно промямлил лис. — Постараюсь.

— Спасибо, — со всей искренностью поблагодарил лиса дракон и продолжил разговор с орком:

— Да, мы летим на Мильтельпалас, но не надо из этого делать трагедию, — дракон обратился к офицеру: — Эронс, скажите, у нас ведь есть специальные арктические костюмы?

— Да, ещё как, — с гордостью ответил офицер. — Думаю, хватит на всех нас.

— На всех, думаю, костюмов не понадобится, — сказал дракон, посмотрев на лиса, стоявшего у него на плече. — Мы обойдемся без них, верно?

— Да, вполне, — уверенно согласился лис, гордо посмотрев по сторонам. — У меня один вопрос: как мы будем отбиваться? Нет, ну понятно, у моего дружка есть целый арсенал биологического оружия: когти, там, зубы, хвост… А я что? Я же не буду с голыми лапами сражаться с какими-нибудь порождениями фантазии Мильтельпаласа?

— Насчет этого не волнуйся, — спокойно ответил Норвин. — У меня для тебя есть кое-что очень не то чтобы очень мощное, но достаточно маневренное и подходящее для тебя.

С этими словами, гном направился к стенду с оружием, медленно переставляя ноги бронированного скафандра. Подойдя к складу вооружения, где находилось абсолютно все, что могло только в голову прийти настоящему солдату, он начал что-то искать, перебирая различные пистолеты, пулеметы, гранаты и прочие виды вооружения. Лис с любопытством наблюдал за действиями гнома, в предвкушении получить что-нибудь «прикольное». И вот, воскликнув: «А! Вот ты где, родненький! Ха-ха! А я уж думал, ты потерялся», — гном достал из ящика какой-то небольшой предмет чёрного цвета.

Развернувшись, Норвин пошел по направлению к лису, держа в металлических руках… Что бы вы подумали?… Тот самый ППС-43, который дракон подарил лису в день их знакомства! Правда, конечно, это была его точная копия, но все же это был тот самый легендарный автомат, который не раз спасал дракону жизнь во время войны.

— Держи, — сказал гном, протянув подарок лису. — Пользуйся на здоровье.

— Но как ты… — уже было начал говорить лис, как вдруг гном, приставив, палец экзоскелета к губам в знак секретности источника находки, сказал:

— Давай будем считать, что это подарок от доброго гнома, хорошо? — с этими словами он подмигнул лису. Наш пушистый герой, приняв подарок бородатого напарника, молча кивнул головой в знак благодарности.

— Нашёл чему радоваться, — проворчал офицер Эронс. — Этой игрушкой ты даже и вмятины никому не сделаешь.

— Офицер Эронс… — начал говорить дракон, как вдруг орк, решив разрядить обстановку, сказал:

— Думаю, нам пора набить брюхо, — проковыряв пальцем между клыком и зубом, он продолжил: — У меня уже живот крутит!

— Думаю, ты прав, — сказал Айнон. — Немного подкрепиться бы нам не помешало.

Гном уже собирался вылезать из экзоскелета, как вдруг громкоговорители в арсенале издали монотонный голос капитана Ширланда: «Внимание всем членам экипажа и специальному отряду! Наш корабль заходит на орбиту Мильтельпаласа. Приказ: отряду взять необходимое снаряжение и проследовать к выходу». Услышав слова капитана, Шорган недовольно прорычал и сквозь зубы прорычал:

— Гоблина мне в винтовку! Опять с пустым желудком на задание…

— Так, детский сад номер десять на улице Лимьера, хватит тут хныкать, — сказал Эронс, подойдя к своему личному ящику, стоявшему напротив стеллажа со снайперскими винтовками. — Сейчас нам всем, — он на секунду запнулся и посмотрел на дракона и лиса. — Поправка — почти всем, нужно одеть что-нибудь теплое. Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь превратился в ледышку хотя бы потому, что людей у нас и так мало. Поэтому, возьмите в личном гардеробе в вашей каюте теплые вещи, которые были специально подготовлены для вас для этого задания. Не оденетесь — пеняйте на себя! Ферштейн?

— Ага, — ответил орк, явно не понимая смысл последнего слова, произнесенного Эронсом.

— Яснее ясного, — нехотя ответил эльф.

— Никаких проблем, — усмехнувшись ответил гном.

— Тогда чего же мы ждём, господа? — разведя руками, спросил Эронс. — Сбор через пятнадцать минут в зоне выхода. Вопросы?

— На планете есть кислород? — спросил дракон. По сути дела, это был основополагающий вопрос. Эронс, почесав затылок, ответил:

— Ну, насчёт этого я не знаю, но можем проверить: выпустим кого-нибудь из корабля, и если тот начнет хвататься за горло и бешено водить глазами вокруг, значит… не судьба, — он снова рассмеялся. Такое ответвление черного юмора оценили, прямо скажем, не все. Эронс, остановив раскатистый смех, продолжил: — А если серьёзно, кислорода там более чем достаточно: я узнавал у Мировинга. Атмосфера буквально пропитана им насквозь, если можно так выразиться.

— Вот и отлично, — сказал гном, затянув крепления руки экзоскелета и проверив состояние крупнокалиберных пулеметов. — И снимать не надо.

— А когда по нужде ходишь, ты тоже в него прудишь, не снимая? — еле сдерживая смех, спросил эльф, но тут же осознал всю серьезность разговора, когда почувствовал удар железного кулака в плечо.

— Как нам связаться с кораблем? — спросил дракон Эронса. — Мало ли что.

— На столе у выхода лежат наушники, которые действуют на несколько километров. Только говорите по очереди, если что-то понадобится. Иначе в этом курином гвалте никто ни черта не сможет разобрать.

— А если уже готов? — спросил лис. Эронс, улыбнувшись, ответил: «Если готов, можешь пока чмокнуть своего кумира. Я смотрю, ты к нему привязался». С этими словами, он рассмеялся и направился к стенду с оружием.

— Ублюдок… — еле слышно проворчал лис.

— Не обращай внимание, — сказал дракон, грустно посмотрев на стареющего офицера. Он, конечно, не сильно к нему привязался, но все-таки его израненная потерями и болью драконья душа, чувствовала, что такое поведение Эронса вряд ли случайно. Напротив, за этой грубой оболочкой наш герой чувствовал широкую и добрую душу, оскверненную предательской подножкой судьбы. — Пойдем.

Подойдя к столу, указанному Эронсом, каждый член команды взял наушник. Выйдя из арсенала, дракон напоследок окинул взглядом Эронса. Тот, склонившись над оружейной стойкой, достал что-то из внутреннего кармана, посмотрел на него, приложил к потрескавшимся губам и быстро, словно убирая с посторонних глаз, спрятал это что-то обратно в карман.

Дракон не успел разглядеть предмет, потому что в тот самый момент дверь закрылась и оставила офицера наедине с самим собой.

* * *

Через окна кабины пилота открывался неописуемой красоты вид одинокой планеты, окрашенной в белоснежный цвет. Читатель наверняка уже догадался, что цвет этот отражал бескрайние снежные равнины и плоскогорья, слившиеся в один сплошной снежный покров — настолько много снега было на этой планете. Мильтельпалас когда-то был местом для учений эльфийского подразделения «Хильтраир», задачей которого было эффективное устранение противника в самых жестких условиях окружающей среды. Одним словом, они были аналогом «Харимцам», может быть именно по этой причине они назывались на букву «Х», так как буква «Х» в алфавите всех наций, населявших Млечный путь означала одно и тоже — «храбрость».

Нажимая на сотни кнопок, Мировинг, насвистывая какую-то незамысловатую песенку, вел «Гиперборей» к загадочной планете, на которой под толщами снега и льда был сокрыт один из кусков древнего артефакта. Увлеченный пилотированием корабля, Мировинг не заметил, как в кабину вошел капитан Ширланд.

— Здравствуй Мировинг, — с уверенностью в голосе сказал капитан. — Каково состояние основных систем?

— Все системы в норме, капитан, — отрапортовал пилот, уверенно ведя огромный корабль к неизвестной планете. — Через несколько минут будем входить в атмосферу.

— Отлично! — сказал капитан. — Один вопрос — на планете ведь есть кислород?

— Так точно, капитан, — ответил Мировинг. — Содержание кислорода — более восьмидесяти процентов, сэр.

— И это радует, — улыбнувшись, сказал Ширланд. — Побережём скафандры. Да, хорошее местечко…

— Ваша правда, капитан, — сказал Мировинг. — Только вот холодно там будет… Я вот не понимаю, эти Кроноансестеры не могли найти какого-нибудь места получше?

— Забавно, что причитает тот, кому и выходить не надо, — усмехнулся Ширланд. — Пойду предупрежу команду, а ты веди корабль к поверхности. Только землю не чмокни, хорошо?

— Есть, капитан, — ответил Мировинг, сосредоточившись на пилотировании. Тем временем, капитан Ширланд, подойдя к двери, начал набирать комбинацию её открытия. Каково же было его удивление, когда в прихожей он увидел всю команду в сборе, совещавшуюся друг с другом по поводу предстоящей операции. Первым заметили капитана лис и дракон, которые поспешили поприветствовать его:

— Рады вас видеть, сэр, — сказали дракон и лис, отдав честь. Остальные, заметив присутствие капитана, последовали примеру наших героев.

— Взаимно, — с улыбкой ответил Ширланд. — Признаться честно, я сам хотел вас позвать, но, как вижу, мне этого делать не придётся. Что ж, как я понял, вы готовы?

— Так точно, капитан, — нехотя ответил Эронс, скрестив руки на груди.

— Раз так, то я хотел бы вам сказать одну вещь. Буквально несколько минут назад, мы с Мировингом узнали, что на этой планете сокрыто нечто ужасное. Это нечто и охраняет наш артефакт. Постарайтесь его не разбудить и сделать все чисто.

— А что будет, если мы его разбудим? — спросил орк.

— Не знаю, — ответил капитан. — Но оно явно не предложит вам попить чаю.

— Капитан! Мы снижаемся! — раздался голос Мировинга из кабины пилота.

— Что ж, ребятки, я нужен в кабине. Удачи вам! Ни пуха, ни пера!

— К черту, — повторил хором весь отряд. Кивнув головой, капитан Ширланд, скрылся в кабине.

— Да уж, — сказал Норвин, проверив состояние оружия на экзоскелете. — У меня аж мурашки по коже от одного упоминания об этом «нечто».

— Соглашусь с тобой, — сказал Айнон, зарядив пистолеты. — Это тебе не бандитов на улице бить. К тому же, что-то мне подсказывает, что наших игрушек будет явно недостаточно.

— В любом случае мы не узнаем этого, пока не поймем с кем имеем дело, — сказал дракон, постукивая когтями по металлической обшивке корабля. — Ну а насчет пушек… — в этот момент он немного призадумался. — Был у меня один знакомый, который при помощи топора танк захватил.

— Это ты к чему? — с удивлением спросил Шорган, отвлёкшись от осмотра оружия.

— А к тому, что величина пушек и мощь удара меркнут по сравнению с мастерством, находчивостью и храбростью, — с гордостью ответил дракон.

— Сказал вооруженный целым набором острых как бритва зубов и когтей трехметровый дракон, — сказал лис, усмехнувшись. Все остальные дружно подхватили его реакцию.

— Вы мне не верите? — спросил дракон. — Что ж, сейчас я вам это докажу на одном простом примере. Шорган, — обратился наш герой к орку, — представь, что на тебя едет танк. Огромный танк, у которого диаметр пушки как твоя голова.

— Эй! — зарычал орк. — Не переходи на личное!

— Извини, я не хотел, — поспешил извиниться дракон. — Так вот. Едет на вас такая здоровенная громадина, а у вас при себе только топор. Что делать?

Все посмотрели на дракона, как на полного идиота, видимо подумав, что у Хранителя Добра на старости лет крыша поехала. Нет, конечно, доля здравого смысла в их реакции была, но все-таки они не учли, кто именно задал этот вопрос. Орк, почесав затылок, посверлил недоумевающим взглядом светлый потолок, пытаясь сгенерировать хоть какую-нибудь здравую идею в своей голове, но после недолгого упорства, Шорган тяжело вздохнул и воскликнул:

— Это просто бред какой-то! Это невозможно сделать!

В ответ на отрицание орка дракон хитро улыбнулся, слегка оскалив свои острые белые зубы.

— Ещё как возможно, — сказал дракон с явной уверенностью в том, что он говорит. — Я это сам видел и знал этого парня. Так вот, не имея при себе никакого противотанкового оружия, он смог навести панику на экипаж и взять в плен танкистов. Так-то, друзья мои…

— Это ты к чему сейчас сказал? — недоумённо спросил гном.

— А то, что какой бы враг вам ни встретился, всегда лучше подумайте, прежде чем что-то сделать.

— Здравая мысль, не спорю, — согласился с изречением дракона эльф. — Но вот вопрос: успеем ли мы подумать, прежде чем что-то случиться?

— Думаю, в этом нет ничего критического, — спокойно сказал лис, включившись в разговор. Он слез с плеча дракона и со знанием дела продолжил изложение своих мыслей. — У нас всегда есть один вариант — бежать.

— Бежать? — усмехнувшись спросил орк. — Сразу видно, у кого под шкурой скрывается овечья душонка.

— Эй! Я серьезно говорю! — обиженно ответил лис. — Возможно, я неправильно выразился: я имел в виду не бегство, а тактическое отступление. Если у нас на пути встанет, предположим, огромный пятидесятитонный паучище, как те, которые сейчас наводнили ваши планеты, что делать? Драться с ним при помощи этого автоматика? — лис демонстративно постучал по металическому прикладу ППС.-Думаю, пойти в лоб не самая лучшая идея.

— Он прав, — сказал дракон, поддержав лиса. Тот, услышав одобрение дракона, сразу приободрился. — Лишние жертвы нам не нужны, так что при первом же контакте с пришельцем, надо рвать когти. Кто согласен?

— Идея здравая: я за! — сказал эльф.

— Всё ясно с вами, — презрительно проворчал орк, сплюнув на пол. — Вы боитесь предстоящей битвы, вот и всё.

— Господи, когда же ты наконец поймешь, недоумок! — выпалил Эронс. — Мы не можем рисковать жизнями просто так. На наших плечах лежит огромная ответственность! Если мы все останемся на этой планете, толку не будет! На нужно спасти наше будущее, а не заработать побольше трофеев!

— Как ты смеешь мне указывать, человечишка! — орк уже собрался нанести удар, как вдруг голос Мировинга из кабины пилота мгновенно разрядил накалённую обстановку:

— Господа! Мы на месте! Сейчас будем садиться.

— Молодец, Мировинг! — раздался голос Ширланда из кабины, который содержал в себе еле уловимые нотки восторга. Все-таки, как никак, а он был рад благополучному прибытию на столь далёкую планету.

Услышав слова пилота, все засуетились: кто проверял оружие, кто застегивал теплые куртки с меховыми воротниками, кто что-то шептал себе под нос, пытаясь склонить госпожу удачу на свою сторону. В момент всеобщей суеты, дракон и лис стояли в стороне и спокойным взглядом наблюдали за происходящим.

— Да уж, — нарушил молчание лис. — Никогда бы не подумал, что окажусь так далеко от Земли, — с этими словами он начал карабкаться на плечо дракона. — Подумать только — ещё неделю назад я зарабатывал на жизнь дешёвыми трюками, а теперь спасаю мир вместе с крутейшей командой Галактики! — в этот момент глаза его загорелись необычайно ярким пламенем живительной энергии. — Как быстро меняется жизнь!

— Золотые слова, — согласился дракон. — Только не всегда перемены бывают столь радостным событием в жизни, к сожалению. Но готов поспорить, что этот опыт ты ещё явно никогда в своей жизни не получал.

— Как и ты, наверное, — сказал лис, поправляя очки на своей кожаной пилотской шапке.

— Это точно, приятель, это точно… — внезапно, их диалог прервал громкий голос офицера Эронса, который в своей привычной манере приказным тоном сказал:

— Так, голубчики, похоже, что мы наконец-то на месте. Надеюсь, мне не придется объяснять, что мы не на курорте: пляжей здесь нет, прекрасных девушек тоже. Мы здесь только ради одной цели — найти часть этого чёртового портала. Не знаю как у вас, а у меня нет ни малейшего желания оставаться здесь дольше, чем потребуется.

Как только Эронс закончил свой небольшой монолог, все находившиеся в каюте начали готовить снаряжение к выходу на поверхность планеты. Дракон, подойдя к офицеру, сказал:

— Офицер Эронс, разрешите обратиться.

— Разрешаю, — сказал офицер, немного оторопев от столь неожиданного приветствия со стороны дракона. — Что на этот раз? Я опять в чём-то провинился? — ехидным тоном спросил он.

— Нет, что вы, — со смехом ответил дракон. — Я хотел у вас спросить, как мы отыщем эту часть портала? У вас есть с собой какой-нибудь локатор или радар?

— Вы в каком веке живёте, мой крылатый друг? — с иронией спросил Эронс. — Сейчас вся система навигации уже настроена на поиск предметов с помощью «Шерстяного клубочка».

— «Шерстяной клубочек»? — переспросил лис и усмехнулся. — Что это за название такое?

— Сейчас все покажу, — Эронс достал из заднего кармана маленький шарик и показал его присутствующим. — Вот, собственно, и он.

— А как он работает? — спросил Шорган.

— Хм… — пробормотал гном, пребывая в недоумении о назначении данного предмета. — Шарик, как шарик, — ничего особенного. Признаюсь, господин офицер, не имею ни малейшего понятия, что это за штука.

— Не понимаю, — сказал дракон, пожав плечами. Увидев довольную усмешку превосходства офицера, наш герой улыбнулся. — Ладно, офицер Эронс, похоже, чтовы сегодня командуете парадом — что это?

— Смотрите, — сказал Эронс и повернул верхнюю половинку шарика. В этот момент неизвестный предмет начал светиться, и через несколько секунд нашим героям открылась обширная карта Мильтельпаласа. Все без исключения восторженно ахнули.

— Ничего себе! — воскликнул Айнон, прикоснувшись к голограмме планеты. Неожиданно для всех фокус изображения переместился именно в то место, куда ткнул эльф. Теперь перед изумленным отрядом обрисовался заснеженный пейзаж покрытой льдом планеты. Он был настолько детально прорисован, что даже малейшая снежинка была уловима на мерцающей голограмме.

— Ух ты! — разинув рот, сказал лис. — Это просто не описать словами! Просто вынос мозга!

— Действительно здорово! — более сдержанно выразил свое восхищение дракон. — А где примерно находится наш объект?

— Вот здесь, — Эронс ткнул пальцем в пик огромного ледника, который ярко переливался на лучах освещавшей планету звезды. — Точного местоположения я не знаю, но этот малыш приведет нас точно к цели-можете не сомневаться.

Как только Эронс закончил последнюю реплику, раздался звук затухания двигателей, и в этот момент все почувствовали, как корабль начал неторопливо, словно грузовой лифт, опускаться на пропитанную снежно-ледовым покровом поверхность одинокой планеты. Легкий, почти не ощутимый толчок послужил нашим героям знаком, что «Гиперборей» совершил мягкую посадку.

— Внимание членам экипажа! Говорит капитан Ширланд, — раздался искаженный голос капитана из громкоговорителей системы оповещения. — Мы совершили посадку на Мильтельпалас. Температура за бортом — минус шестьдесят градусов по Цельсию, погода ясная, безоблачная, возможны небольшие осадки. Наличие кислорода в атмосфере — более восмидесяти процентов, поэтому скафандры одевать совсем не обязательно, но если вы не хотите получить обморожение или замерзнуть так, чтобы у вас… — он на мгновение нарочно запнулся, — ну вы поняли, не забудьте одеть арктические костюмы. И еще одна вещь: не вздумайте лизать обшивку корабля — на кипяток мы тратиться не можем, поэтому полетите вы с планеты верхом в буквальном смысле. Компания «Гиперборей» желает вам приятного отдыха! До новых встреч!

С этими словами Ширланд закончил своё харизматичное выступление. Из каюты послышался смех Мировинга со словами: «Здорово вы отожгли, капитан!» — и через мгновение из каюты вышел Ширланд, поправлявший мундир. Добрым взглядом окинув команду, он с присущей ему серьезностью и бодростью в голосе начал говорить свое напутственное слово:

— Ну что, ребятишки, вот мы и на месте. Думаю, давать вам какие-то практические советы по тому, как вести себя в экстремальных ситуациях нет смысла, но все же. Помните — у вас есть связь, и если вдруг какая-то внештатная ситуация произойдет, сразу же дайте знать. Мы попробуем вас вытащить.

— Хорошо, — сказал дракон. — Будем иметь это в виду. Спасибо, капитан.

В знак одобрения похвалы, Ширланд кивнул головой и еле-еле приподнял уголки губ. Затем, достав из кармана золотые капитанские часы, на которых было выгравировано: «За отличную службу» — он открыл крышку и посмотрел на белоснежный циферблат.

— Без пяти одиннадцать по земному времени. Мировинг! — из кабины послышался вопросительный возглас: «Да, господин капитан?», — на который Ширланд ответил: — Открывай дверь и спускай трап. Команда готова.

— Есть, господин капитан! — ответил Мировинг и в ту же секунду нажал на табло открытия двери. Небольшое помещение сразу же наполнилось свежим морозным воздухом, который с первым вдохом наших героев заполнил их легкие. Ощущения от дыхания на Мильтельпаласе явно отличались от земного: душевное умиротворение, чувство легкости и прилива сил обуяли наших отважных героев. Почему? Всё очень просто — атмосфера ледяной планеты была буквально насквозь пропитана кислородом: он составлял восемьдесят процентов от всей атмосферы, в отличие от земной, кислород на которой занимал гораздо меньшую позицию — около двадцати процентов. Именно по этой причине наши герои сразу почувствовали себя полностью здоровыми и вновь помолодевшими (за исключением дракона, так как он и так всю жизнь чувствовал себя молодым даже в своем преклонном возрасте — миллион лет это тебе не шутки).

Ожидая опускания трапа, наши герои с неописуемым восторгом смотрели на обширные окрестности пребывающей в вечной мерзлоте планеты. Вся она чем-то была похожа на Плутон, только с более суровым климатом. Поверхность Мильтельпаласа представляла собой один сплошной белоснежный ковер, устланный почти ни на секунду не прекращавшимися снежными осадками. Растительности на нем как таковой не было — только скалы, камни, замерзшие до основания водоемы и снег, снег, снег… Вся планета была похожа на нескончаемое белое безмолвие.

— Ну и ну, — первым обмолвился эльф, начав спускаться по трапу. Как только его нога ступила на успевший покрыться снегом спуск, он ощутил легкое покалывание на коже от снежных крупиц, в игривом хороводе кружившихся в легком морозном воздухе. — Неужели тут круглый год так метет?

— Думаю, придерживаясь здравой логики, что да, — ответил офицер Эронс, закинув на плечо винтовку и проследовав за эльфом. — Не зря же тут повсюду снег, не так ли?

— Напоминает зиму в Сталинграде в тысяча девятьсот сорок третьем, — сказал дракон, с восхищением осматриваясь вокруг. — Также заснеженно и такое же приятное ощущение на коже, как и сейчас на чешуе, — он на секунду остановился, чтобы поймать снежинку, медленно спускавшуюся на его лапу. Откружив причудливый вальс, крошечное порождение морозов Мильтельпаласа мягко приземлилось на грубую чешую дракона. Она не растаяла, а так и продолжила лежать на лапе дракона, переливаясь на лучах звёзды. Посмотрев на снежинку, дракон на секунду задумался о чём-то, осмотрелся вокруг и уже было хотел что-то сказать, как вдруг голос лиса перебил его:

— Всё в порядке? — лис с недоумением посмотрел на снежинку в лапе дракона. — Чего это ты?

— Да так, ничего особенного, — ответил дракон, обратив свой взор на массивные заснеженные горные цепи, простиравшиеся на горизонте. — Просто неожиданные воспоминания. Офицер Эронс! — неожиданно обратился к человеку дракон. — Может быть нам пора достать ваш «Шерстяной клубочек»? Мне кажется, так мы никогда не найдем дорогу.

— Хорошая идея, — ответил Эронс, смахнув с плеч небольшие сугробики снега, успевшие образоваться после нескольких минут пребывания на планете. Пошерудив с кармане своей арктической куртки, он достал тот самый шарик и начал термоперчатками включать навигационный прибор. — Сейчас… — он сделал поворот половинки шарика, и в этот момент «Клубочек» засветился голубым цветом и через мгновение раскрылся, являя всем голограмму Мильтельпаласа. — Вуаля! Так, так… — Эронс начал тыкать на виртуальную поверхность планеты, и через секунду перед нашими героями появилась зелёная мигающая точка.

— Что это? — спросил орк.

— Это наше местоположение, — ответил Эронс, продолжая навигацию по планете. — Нам нужны данные о местоположении части портала. Кто-нибудь может связаться с кораблем?

— Давайте я свяжусь, — сказал эльф, приложив руку к наушнику. Послышался звук начала связи. — «Гиперборей», приём, это Айнон. Нужна ваша помощь.

Несколько секунд в эфире стояла тишина. Затем, через помехи в радиоволнах, послышался голос Мировинга:

— Слышу тебя, Айнон. Что у вас стряслось?

— Можешь выслать примерные координаты местоположения нашего подарочка?

— Сию минуту, — сказал Мировинг, и в это время в эфире зазвучали электронные звуки нажатия на голографический экран. — Готово! Получили посылку?

В этот момент на голограмме Мильтельпаласа замигала зеленая точка, отображавшая местоположение искомого объекта.

— Мировинг, приём, — сказал Айнон, посмотрев на мигающую точку. — Координаты получили. Спасибо. Конец связи.

С этими словами, он убрал руку от наушника и посмотрел на карту.

— Так, так, посмотрим, — он начал увеличивать место, которое показывал маячок. Наконец, когда масштаб был увеличен по-максимуму, маленькая точка оказалась рядом с пиком одной из трех самых высоких гор заледенелой планеты. — Вот это место. Третья по величине возвышенность этой богом забытой планеты. Не так-то просто будет туда добраться.

— Мы даже альпинистское снаряжение не взяли, — сказал Шорган, с отчаянием посмотрев на огромный пик. — Как мы, по-вашему, заберемся на эту гору?

— Думаю те, кто оставили здесь этот портал, вряд ли просто так запихали его на вершину, не так ли? — гном усмехнулся. — Не на брёвнах же, как египтяне, они его туда тащили!

— Здравая мысль, — сказал дракон. — Наверняка в этой горе есть потайной вход. Или что-то подобное.

— Мы не узнаем этого, пока мы не дойдем туда, — сказал Эронс, пройдя несколько метров по рыхлому снегу. От его шагов поднимались крошечные столбики пушистого снега, подхватываемые холодным потоком мильтельпаласских ветров. Внезапно, он остановился и повернулся к остальным членам команды. — Чего ждете-то? Или так и будете стоять, пока не окоченеете?

Дракон, окинув взглядом эльфа, гнома и орка, жестом позвал их за собой и пошел вслед за Эронсом. Немного погодя, оставшиеся стоять на месте Шорган, Айнон и Норвин, начали свой долгий путь к пику массивных горных цепей погодного близнеца Плутона. Так, в спешке собравшаяся команда, объединенная общей целью, начала свой путь к таинственному артефакту, который лежал через белоснежные пустыни суровой планеты и который таил в себе любопытную, но в то же время пугающую неизвестность.

* * *

Прошёл вот уже час с того момента, как наши герои покинули Гиперборей и отправились на поиски таинственного сегмента портала, сокрытого в заледенелых копях величественных горных массивов одинокой планеты. Окруженные живописными произведениями искусства суровой атмосферы Мильтельпаласа, представлявшие собой ледяные скульптуры различных форм и очертаний, они медленно, сопротивляясь потокам холодных ветров, продвигались к намеченной цели.

Рыжая шубка лиса, которая до выхода на поверхность планеты пестрила красками, теперь представляла из себя некое подобие овечьей шкурки, так как от нескончаемого снега, осевшего на шерстке, она приобрела слегка беловатый оттенок. Но, несмотря на обилие снежного покрова, он чувствовал себя довольно комфортно, как и его напарник, — дракон — который, осматриваясь по сторонам и созерцая причудливые очертания природы, уверенно шел вперед, наблюдая за офицером Эронсом. Орк, шедший между эльфом и гномом, то и дело грел теплым дыханием свои замерзшие руки и стряхивал с себя белоснежные перья снега. Собравшись с духом, он сквозь пропитывавшее его чувство холода спросил дракона, уверенно шагавшего вперед:

— Послушай, дракоша, а долго нам ещё идти до этого места? У меня уже руки коченеют от холода — чувствую, что скоро совсем отвалятся.

— Сейчас спрошу, — ответил дракон, посмотрев вперед. Его взору открылся вид заснеженного пика, гордо возвышавшегося над остальными более молодыми собратьями. — Айнон, — обратился наш герой к эльфу, — долго нам ещё?

— Прибор показывает, что до пика осталось примерно метров триста. Вон он, — эльф жестом указал на огромную гору, напоминавшую по форме трезубец. Она была по истине огромна: Ротодор или, как его называли раньше, в Примитивную эпоху, Эверест, составлял, наверное, где-то треть от неё. — Готовьтесь: скоро полезем наверх.

— Полезем? — переспросил гном. — Ты же сказал, что есть какой-то потайной ход.

— Есть, но он находится на возвышенности — метров пятьсот, не более. Если полезем сейчас, то потом сможем без труда подниматься по менее крутому склону.

— Хм-м-м… — задумчиво промычал Эронс, потерев покрытый щетиной подбородок. — Идея, в принципе, здравая. Можно попробовать.

— Он прав, — согласился гном, нехотя посмотрев на огромный пик. — Хоть я чертовски боюсь высоты, но лучше уж сейчас пройти эти чертовы пятьсот метров, чем корячиться все… — на мгновение он задумался над высотой пика. — Э-э-э… Скажем, двадцать километров по отвесной скале.

— С этим не поспоришь, — сказал орк, созерцая огромную вершину. — Ну и громадина…

— Ладно, — сказал дракон, — времени у нас не так много, поэтому чем раньше начнем, тем раньше закончим. Только меня два вопроса смущает: первый — путь в двадцать километров займет у нас примерно сорок часов — это довольно долго, а второй — наличие кислорода на такой высоте.

— Надо связаться с Мировингом, — сказал Эронс, приложив руку к наушнику. — Может быть он сможет нам чем-то помочь.

Наступили несколько секунд тишины. Затем, неожиданно для всех, послышался голос Мировинга:

— Привет первооткрывателям! Что стряслось?

— Э-э-э, Мировинг, у нас тут возникли небольшие проблемки, — сказал Эронс, посмотрев на пик.

— Какого рода? — снова послышался барахлящий голос из наушника. Немного погодя Эронс сквозь помехи услышал звук отхлёбывания чего-то из кружки.

— В общем, первая проблема заключается в том, что идти до вершины мы будем где-то двадня, а второй — сможем ли мы дышать на такой высоте? Мы же не мёртвые, чтобы без кислорода обходиться.

— Пока ещё нет, не мертвые, — ответил сквозь помехи Мировинг. — Я посмотрю, что можно сделать.

После слов Мировинга в эфире настала тишина. Все с ожиданием смотрели на Эронса. Тот, ничего не понимая, безотрывно смотрел на столпившихся товарищей. Наконец, когда все уже хотели идти на помощь напугавшему всех пилоту, в эфире послышался знакомый голос, успокоивший всех:

— Скучали?

— Мировинг, чёрт бы тебя побрал! — огрызнулся Эронс. — Ты где был? Мы тут чуть в штаны не наложили!

— Виноват, господин офицер, — извинился Мировинг и сразу же сменил тему разговора. — Так, насчет этой горы… Ах да! Тут есть один интересный природный феномен, уникальный для этой планеты: внутри гора полая, то есть фактически горный пик — это как декорация. Но самое интересное вот в чем — несмотря на заледенелость планеты, ядро очень горячее, и его тепла достаточно, чтобы прогревать весь пик изнутри.

— То есть внутри оазис? — с удивлением спросил дракон.

— Именно! — с восторгом ответил Мировинг. — Внутри там просто курорт. А растительность, образовавшаяся там необъяснимым образом воспроизводит чистый стопроцентный кислород, причем на всю гору. Даже на самую верхотуру!

— Ещё что-нибудь? — спросил Айнон.

— Пока что всё, — сказал Мировинг. — Если будет что-то новое — дам вам знать.

— Хорошо, — сказал Эронс. — А есть где-нибудь потайной вход?

— Да, есть, — ответил Мировинг. — Он находится на высоте пятисот метров.

— Спасибо, — сказал Эронс. — Конец связи.

С этими словами офицер убрал руку от наушника и сказал:

— Ничего себе феномен! Такое не каждый день увидишь.

— Да-а-а… — протянул лис. — Снаружи зима, а внутри лето. Вот тебе раз! Моё представление об этом мире поменялось в корне.

— Может он врёт? — предположил гном. — Просто приколоться решил.

— Не думаю, что в этом случае Мировинг начал бы шутить над нами, — сказал дракон. — Как никак, а он наши глаза и уши на этой планете — если что-то пойдет не так, то мы можем надеяться только на него. Он это прекрасно понимает, — он посмотрел на гордо возвышавшийся над окрестностями Мильтельпаласа горный пик. — Нам нужно идти. Время дорого.

С этими словами он направился к одинокой горе, в которой был сокрыт таинственный артефакт, являвшийся последней надеждой этого мира.

* * *

Маленькие камешки, сбиваемые с каменистой поверхности горы альпинистскими ботинками офицера Эронса, игриво скатывались с шершавой поверхности горы, подпрыгивая на неровностях и наростах, образовавшихся после нескольких миллионов лет формирования горы. Нащупывая выступы и передвигая карабины, Эронс уверенно вел всю команду вперед к входу в гору. Стараясь не отставать, в одной связке за ним плелись Айнон и Шорган, что есть силы втыкая ледорубы в покрытую льдом отвесную скалу. Рядом с ними, буквально вбивая пальцы металлические пальцы в твердую плоть горы, лез наверх Норвин, пыхтя от неимоверной нагрузки от передвижения в экзоскелете: пот буквально застилал его лицо, а борода покрылась сосульками от теплого дыхания, испускаемого им при выдохе. На подстраховке рядом с ними, взмахивая мощными крыльями, парил дракон, высматривая любую опасность, которая могла грозить членам их команды. Лис, сидевший на спине дракона со скуки пытался начать беседу:

— Вот это действительно круто! Взбираться по отвесному склону вместе с отчаянной командой навстречу приключениям! Эх, была бы сейчас камера…

— Твои уроки болтологии меня раздражают, — устало ответил Эронс, передвигая ледорубы. — Если бы ты оказался на моем месте, ты бы понял почему. Можешь хоть немного помолчать?

— Мне скучно, — сказал лис.

— Хочешь полетай, — сказал дракон, — а я у тебя на спине посижу. Думаю, ты не соскучишься.

— Очень смешно! — обиженно сказал лис. — Между прочим, мои физические данные не позволяют мне тянуть здоровенного дракона.

— А как насчет эльфа или человека? — спросил Айнон, вбивая ледоруб в твердую ледяную плоть горы. — Мы-то будем полегче. А вообще… — не успел он договорить, как его чуткие эльфийские уши уловили звук надвигающейся лавины. Посмотрев наверх, эльф увидел, как огромный пласт снега с бешеной скоростью движется по направлению к ним. Округлив глаза, он что есть мочи закричал. — Лавина-а-а!!!

Дракон, увидев огромный пласт, движущийся по направлению к ним, метнулся к ведущему колонны — Эронсу — и, вцепившись когтями в поверхность горы, выставил крылья над альпинистами, как зонт. Еще секунда, и наш герой почувствовал, как несколько кило снега свалились на его спину. Удар был настолько мощный, что когти дракона проскользили по каменистой поверхности, оставив небольшой след на горе, а сам он ощутил удар, сравнимый с ударом булыжника, по спине, от чего протяжно застонал. Через мгновение он увидел, как его друг, сбитый лавиной с его спины, с диким воплем летит вниз, отчаянно махая лапами, пытаясь ухватиться за воздух.

Отпустив скалу, дракон ринулся на помощь своему другу. Достигнув лиса, дракон схватил его за лапу и закинул себе на спину. Хвостатый, немного оторопев от случившегося, тяжело дышал, испуская горячие пары воздуха из легких. Сердце колотилось, как бешеное.

— Третий раз уже твою шкуру спасаю, — сказал дракон, посмотрев в испуганные глаза своего пушистого напарника. — Когда ты мне уже долг вернешь?

— Не знаю, — пробормотал лис, таращась зелеными глазами на дракона, — но обещаю, что скоро.

Дракон улыбнулся и обратил свой взор на остальных членов команды. Те, придя в себя, смотрели на двух товарищей. Дракон, решив больше не задерживаться, начал подниматься все выше и выше, пристально следя за парами альпинистов. Спустя тяжелейшие пятьсот метров, пройденных без малейшего перерыва, когда казалось, что подьему не будет конца, и мышцы наших героев уже выжили из себя последние соки, рука офицера Эронса нащупала ровную поверхность. Облегченно выдохнув, Эронс на радость всемсказал:

— Наконец-то! Мы на месте!

В ответ на его слова послышались восторженные крики откуда-то снизу. Засмеявшись, Эронс начал было карабкаться на выступ, как вдруг почувствовал, что начал соскальзывать вниз. Внезапно, чья-то шершавая рука схватила его за плечо. Посмотрев наверх, он увидел стоявших на выступы лиса и дракона, удовлетворенно и с чувством выполненного долга улыбавшихся в ответ на недоуменную реакцию офицера. Улыбнувшись в ответ, Эронс подал вторую руку. Через мгновение он и вся его связка оказались на твердой земле. Не успел Эронс поблагодарить своего спасителя, как на выступе показалась металическая рука экзоскелета Норвина. Взобравшись на выступ, Норвин облегченно выдохнул и осмотрелся: перед ним простирался необыкновенной красоты пейзаж заледенелого Мильтельпаласа.

— Вот это красота! — промолвил гном, раскрыв рот от неописуемого восторга. Такого пейзажа он никогда еще не видел в своей жизни. — Даже ради этого стоило подниматься на эту верхотуру!

— Это и вправду не описать словами! — сказал эльф, пораженный красотой заснеженных плоскогорий заледеневшей планеты, переливавшихся всеми цветами радуги, которые словно корабли плыли по заледенелым равнинам. — Только ради этого и стоило приходить сюда.

— Так, ладно — заканчиваем осмотр, — сказал Эронс. — Вспомните, зачем мы здесь — нужно найти кусок этого портала и убираться отсюда. Ширланд нас предупреждал.

— Эронс прав, — сказал дракон. — Время на исходе. Каждая секунда промедления — это чья-то жизнь. Нельзя терять ни минуты, — осмотревшись по сторонам он заметил проход, представлявший собой закрытые ущелье. — Пойдемте!

С этими словами дракон, переполненный чувством неизвестности, медленно начал идти вглубь ущелья. Остальные последовали за ним.

* * *

За все время пути наших героев окружало только темное безмолвие, в котором были слышны только шаги отважной шестерки, дополняемые отдававшимся глухим эхом дыханием. Изредка едва различимые звуки падающих капель разбавляли эту нагнетающую тишину. Никто не решался сказать и слова. Наконец, безмолвие внезапно разбавил голос Мировинга, напугавший всех без исключения:

— У вас все в порядке? Давно от вас новостей не слышно!

— Господи, Мировинг, — сказал дракон, переведя дух. — Как же ты нас напугал!

— У меня чуть сердце из груди не выскочило! — воскликнул лис. — Ты в следующий раз маячок что ли скидывай — мне одного раза в бассейне хватило. Чёртова акула…

— Постараюсь, — со смехом ответил Мировинг. — Ширланд вам передавал привет. У нас весь корабль сейчас спит. А я вот пью кофе. Уже не знаю, какого размера у меня мешки под глазами.

— Ты держись там, — сказал дракон, осторожно проверяя лапами каждый сантиметр проходимого им пространства. — Вдруг нам твоя помощь понадобится, а в эфире, вместо: «Ребята, ребята, держитесь, я сейчас!» — тишина. И последнее, что мы услышим будет твой раскатистый храп лучшего пилота Земли.

— Ты меня недооцениваешь, — сказал Мировинг. — Если вдруг что — сразу же зовите меня. Я, как Чип и Дейл, сразу же приду на помощь.

— Ты знаешь, кто такие Чип и Дейл? — удивился дракон. Такого поворота событий он не ожидал.

— Да, было дело. Мне дед рассказывал, а ему его дед, а ему его и так далее, — с чувством ностальгии сказал Мировинг. — Говорили, что в славное время жили, хоть и жестокое… — Мировинг на секунду замолчал. В это время позади раздался голос орка:

— Долго там ещё? Меня уже распирает от желания кому-нибудь навалять.

— Пять метров осталось, — сказал Мировинг. — Удачи ребята! Звоните, если что.

С этими словами отважный, но высокомерный пилот вышел из эфира. Наши герои теперь были сами по себе. Увлеченные дорогой, дракон и лис не заметили, как вышли из тоннеля. Перед ними открылся вид просторного зала, в котором были расставлены в круг пять огромных статуй, имевших антропоморфное строение тела: две руки, две ноги, одна голова — всё как у орков, эльфов, гномов или людей. Только сами статуи были очень высокие и тощие, вместо человеческих фаланг пальцев из кистей исходили некие подобия миниатюрных щипцов, которые, как показывала скульптура, могли сгибаться как человеческие пальцы; голова, представлявшая собой вытянутый вперед тетраэдр со скруглёнными гранями, держалась на тонкой шее; глаза располагались по боковым поверхностям головы-тетраэдра, которые составляли где-то одну пятнадцатую от площади боковых поверхностей; ноги, напоминавшие те же самые тетраэдры, оканчивались заостренными концами.

Странный вид огромных исполинов, окружавших отряд, наводил необъяснимое чувство тревоги у наших героев, хотя бы потому, что все эти каменные исполины смотрели почему-то в разные стороны от центра. Это показалось дракону немного странным.

— Любопытные скульптурки… — сказал гном, исподлобья посмотрев на одного исполина. — Никогда ничего подобного не видел.

— Мать, когда я сильно тупил, говорила, что только у меня единственного в мире квадратная голова, — начал говорить Эронс, осматривая окружавших его каменных исполинов. — Думаю, я был не самый тупой, если были те, у кого вместо головы на шее треугольники болтались.

— Не уверен, что у них вместо мозгов опилки шелестели, — сказал дракон. — Скорее всего, это статуи тех самых создателей нашего мира и творцовтех смертоносных машин, которые сейчас опустошают наши планеты.

— Да ну? — с недоверием спросил Айнон. — С чего ты взял, что именно они сделали эти исчадия ада? Почему именно эти… — эльф на мгновение запнулся, пытаясь подобрать правильное слово, — пирамидоголовые создали этих самых исполинских пауков, у которых все отрастает похлеще, чем у ящерицы? Где ты нашел логическую связь между ними?

— Не знаю, — ответил дракон, — но что-то мне подсказывает, что это все-таки их рук дело. Посмотри, — дракон указал на барельеф, изображенный на одной из скалистых стен. На нем было ровно и аккуратно выгравировано изображение паука, на которого падал луч какого-то объекта, а по обе стороны этого самого паука стояли два существа, похожих на статуи, окружавшие наших героев. — Очень похожи на пауков, терроризирующих наши миры. Рисунок похож на гравировку Ритормирского нагорья. Я там раньше бывал — пролетал мимо. Я не понял что это — думал, что очередной дурацкий рисунок каких-нибудь горных троллей. Теперь, кажется, все встало на свои места… — сказал дракон. — Это они создали нас и этих исполинов, а значит…

— А значит, — послышался позади дракона незнакомый голос, — они знали, как этими исполинами управлять. И секрет этого оружия сокрыт здесь, не так ли?

Дракон обернулся. Перед ним стоял лысый мужчина, державший в правой руке пистолет, направленный прямо на морду нашего героя. Осмотревшись, дракон понял, что они попали в засаду: их окружали два десятка вооруженных наемников, нацеливших автоматы прямо на них. Лысый наемник, не опуская пистолет, спокойно продолжил свою речь:

— Не поверишь, как я ждал нашей встречи. После позорного провала на «Сорижели» мы решили поймать ваш след и сделали это. Не представляешь, скольких усилий нам это стоило. Корабль-то большой, но космос намного больше и искать ваш корабль-это всё равно что искать иголку в стоге сена. Но теперь это не важно… — главарь показал какой-то жест своему подчиненному. Тот, кивнув, достал из сумки голограмму, почти такую же, с помощью которой наши герои связывались с кораблем. Повозившись с ней, солдат наконец включил её, и в этот момент перед нашими героями предстала ужасная картина: «Гиперборей» был окружен, а весь экипаж выведен на поверхность планеты. Их окружали вооруженные люди.

— Что ты с ними сделал, ублюдок? — огрызнулся Эронс. Главный приблизился к офицеру, злобно посмеиваясь.

— Пока ничего, — ответил главарь бандитов, — но если вы не скажете, что вы здесь ищете, мы всех пристрелим. Ясно? — уловив злобный взгляд гнома, который явно хотел отомстить, он сказал: — Не думаю, что оказывать сопротивление разумно. Мы можем тут все разнести в пух и прах. Поэтому подумайте, прежде чем что-то сделать.

— Что вам от нас нужно? — спросил дракон.

— Правильный вопрос, — улыбнувшись, ответил главарь. — Сразу видно — дипломат. А чему я удивляюсь? Это же сам Хранитель Добра! — он обратился к своим людям: — Эй, ребят, вы слышали? Мы пленили самую большую шишку этой галактики! — послышались восторженные возгласы толпы головорезов. Дракон, все также неотрывно смотря на главаря, сказал:

— Ты не ответил на мой вопрос — что вам от нас нужно?

— Все очень просто, — сказал главарь. — Вы достаете нам это оружие и даете нам уйти, а мы оставляем вас в живых. Босс обещал нам очень хорошо заплатить, а огорчать его как-то не очень хочется.

Дракон посмотрел на своих товарищей по оружию. Эронс, стоявший посередине четверки, замотал головой в знак несогласия. Кивнув Эронсу в знак понимания, дракон посмотрел на лиса. Тот был солидарен с позицией офицера. Дракон потупил взгляд в пол. Судьба опять ставила его перед нелегким выбором: сдаться без боя и сохранить жизни друзей или дать бой и быть убитым вместе со всеми. Второй вариант не имел никакого смысла и был настолько глуп, что другого выбора не оставалось. К тому же, первый вариант таил неизвестность — что произойдет, когда дракон раздобудет для них кусок портала, не знал никто. Поэтому рискнуть в сложившейся ситуации было бы оптимальным вариантом.

— Хорошо, — сказал дракон. — Я постараюсь достать для вас это «оружие». Но думаю, вы будете сильно разочарованы, увидев его.

— Меня это не волнует, — ответил главарь банды. — Твоя задача — достать эту штуку. Оплошаешь или задумаешь нас обвести вокруг пальца — пеняй на себя, усёк?

Дракон кивнул головой и направился в центр круга, который образовывали исполинские статуи. «Так, приятель, думай, — подумал дракон, — если бы я хотел что-то хорошо спрятать, куда бы я это положил?» Наш герой осмотрелся по сторонам, но ничего не смог понять: статуи смотрели в разные стороны и, казалось, стояли неподвижно. Приглядевшись в основания скульптур, он заметил, что все они не закреплены к полу, а напротив — скульптуры стояли в кругах. Это навело дракона на мысль. Подойдя к одной из статуй, он попробовал повернуться её в сторону. К удивлению всех находившихся в зале, статуя двинулась, причем достаточно легко.

— Так, так… Интересно, — пробормотал дракон и начал всматриваться в пол в поисках ориентиров. И вот его глазам попалась тонкая, еле заметная линия, отходившая от одной из статуй и направленная прямо в центр круга. Такие же линии отходили и от остальных четырех каменных исполинов. И вот, когда казалось мысль промелькнула у него в голове, главарь банды сказал:

— Хватит возиться! Если ты сейчас же не достанешь нам этот грёбаный кусок древней штуки, я… — главарь начал водить глазами в поисках рычага давления на дракона. Внезапно он увидел лиса, который что-то пытался сделать с наушником эльфа. Резко метнувшись к нему, он что есть силы ударил лиса по морде, от чего тот застонал и упал на каменистую землю. Не успел лис вытереть кровь с разбитого носа, как бандит взял его за горло и вдавил в каменную стену. От этого лис чуть было не потерял сознание. — Я вдавлю кадык твоего дружка в стену этой пещеры. Я не шучу.

— Не делай того, что он просит… — прохрипел лис, но, не успев договорить, сразу же был заткнут усиленным нажатием на кадык. Дракон, видя, как лис, хрипя и стоня, цепляется за жизнь, пытаясь впустить в свои легкие хоть каплю воздуха, воскликнул:

— Стой! Отпусти его! Я сделаю то, что ты хочешь. Дай только время.

— Что ты делаешь… — снова прохрипел лис. Его левый глаз начал наливаться кровью полопавшихся сосудов. Главарь, ослабив хватку, сказал:

— Хорошо. Ещё минута на всё про всё. Дальше за меня будут говорить пули.

— Я понял, — сказал дракон и продолжил решение головоломки. Обхватив статую, он попробовал её повернуть. К его неслыханному счастью, скульптура под действием его силы начала двигаться. Собравшись с силами, он начал поворачивать огромного исполина. Статуя со скрежетом начала движение, и через несколько секунд, как только дракон почувствовал, что статуя встала на место, каменный исполин засветился ярким голубым цветом, ослепив наблюдавших за движениями дракона бандитов. Радостно улыбнувшись, дракон принялся поворачивать остальные статуи.

И вот, когда все каменные воплощения Кроноансестеров были повёрнуты лицом к центру и зажглись режущим глаза голубым цветом, по выгравированным в полу каналам от статуй устремились ручейки, переливавшиеся тем же цветом, что и сами объекты. Как только ручейки достигли центра, к всеобщему удивлению весь круг начал быстро покрываться ледяным слоем. Через мгновение, перед ошарашенными искателями артефактов мерцала чистая ледяная поверхность, блестевшая на свете статуй. Главарь бандитов, усмехнувшись, сказал:

— Впечатляет. Но я не вижу результата! — он ещё больше сдавил глотку лиса, от чего тот, прохрипев, закатил глаза, и в ту же секунду безжизненное тело пришитого напарника дракона рухнуло на твёрдый каменный пол. Дракон, с ужасом посмотрев на не подававшего признаков жизни лиса, спросил главаря:

— Зачем ты это сделал?! Если бы ты дал мне еще немного времени, все было бы хорошо — ты доволен, я доволен.

— Ничего, ничего… — как ни в чем не бывало сказал главарь банды, отодвинув тушу лиса ногой в сторону. — Одним больше, одним меньше. Да, кстати говоря, он получил более менее милосердную смерть — по-хорошему его надо было пустить на шубу, — достав пистолет, он направил его на Эронса. — Мне ничего не стоит пришить вас всех. Следующим будет он. Так что тебе бы следовало поторопиться.

Дракон, с ненавистью посмотрев на главаря банды, переключился внимание на ледяной покров. Собрав всю свою злобу и ненависть к бандитам, он что есть силы ударил по ледяной коре. Она начала трескаться, разламываться, и через несколько секунд твёрдый ледяной шельф со скрежетом развалился на крошечные песчинки. Перед изумленным драконом показался огромный металлический полукруг, на котором красовались неизвестные надписи и рисунки, похожие на те, что он видел на Ротимирском нагорье. Не успев рассмотреть артефакт поближе, дракон почувствовал, как холодный ствол пистолета коснулся его головы.

— Дальше я сам, — послышался голос бандита, и наш герой, медленно отступив от куска портала, попятился назад. Главарь банды, посмотрев на предмет, удовлетворенно улыбнулся и сказал: «Он прекрасен! Босс за такой кучу денег отвалит!» Затем, подозвав своих людей, он приказал им поднимать артефакт.

Дракон в это время быстро кинулся к лису, тело которого уже окружили остальные члены команды. Тот лежал неподвижно, сомкнув в кулак когти правой лапы. Его пасть была слегка приоткрыта, а прорези между веками были почти закрыты-через тонкую щель были видны очертания зеленых роговиц. Потрогав сонную артерию, дракон к неслыханной радости нащупал тонкую ниточку пульса, пробежавшую по ней. Приложив лапу к горлу лиса, дракон, сконцентрировавшись на своих лечебных силах, пытался высвободить из себя свой дар. И вот, к его неслыханному счастью, лапа засветилась ярким светом, и все собравшиеся увидели, как кадык лиса, казалось, вдавленный по самые гланды, начал постепенно выходить из трахеи. Через несколько секунд лис широко раскрыл глаза и жадно сделал вдох живительного кислорода. Дракон, обняв лиса что есть силы, тихо прошептал:

— Слава богу, ты жив! Пресвятые предки… Почему же тебе в последнее время так достаётся?

— Не знаю, — слабо пробормотал лис, откашлявшись. — Наверное потому что жизнь знает, какой я везунчик: я ведь из любой ситуации выберусь сухим.

— Конечно, конечно… — напряженно дыша ответил дракон. В его голосе читались явные нотки испуга за своего друга. — Нам пора идти.

— А как же этот кусок? — спросил Айнон. — Мы что, зря поднимались на пик?

— Поверь мне, мы еще сможем взять реванш, — дракон краем глаза увидел приближающуюся фигуру главаря банды. На заднем плане его люди пытались снять с постамента фрагмент портала.

— Как трогательно, — издевательски протянул предводитель бандитов. — Если бы я был бабой, я бы сейчас рыдал. Жаль, что я не смогу более составить вам компанию. Мне нужно идти. Вы проиграли, господа. Удачи!

С этими словами он уже было хотел направиться к выходу, как вдруг откуда-то сверху раздался жуткий, душераздирающий металлический визг, и в этот момент все находившиеся в зале услышали, как что-то, сопровождаемое грохотом ломающихся ледяных стен, начало приближаться к ним сверху. Головорезы в испуге стали беспорядочно водить винтовками по потолку, чувствуя, как их ноги подкашиваются от страха. Грохот становился все отчетливее и отчетливее. Напряжение было накалено до предела. Наши герои, сбившись в кучу, в страхе ожидали неизведанного. Звуки трескающегося льда и горной породы были все ближе и ближе.

— Что это за чертовщина? — шёпотом спросил гном.

— Не имею ни малейшего понятия, — пробормотал лис, испуганно посмотрев по сторонам. Вокруг падали маленькие крупицы льда, раскалывавшиеся от удара о твердую поверхность. — Но это что-то будет явно опаснее шайки разбойников. Нужно сматываться как можно скорее.

— Хорошая идея, — согласился Эронс, пятясь назад. — На счет три бежим. Раз… — треск усиливался с каждой секундой. — Два… — в ту же секунду, к удивлению всех, грохот прекратился. Наступила гробовая тишина. Только шум дыхания отдавался эхом по просторному помещению. Никто не знал, что делать. Главарь преступников, опустив автомат, усмехнулся и сказал:

— И это всё?! — он рассмеялся. — И это все, что нам преподнесла эта пещера? Да я… — но не успел он договорить, как на него с грохотом упал огромный громыхающий железом скорпион. Издав протяжный металлический вой, оглушивший всех находившихся в помещении, скорпион принялся собирать кровавую жатву. Разрывая на части бандитов своими острыми металическими клешнями и прибивая к полу пытавшихся убежать острым, словно копье искусного кузнеца, жалом, он нещадно превращал хранилище артефакта в кровавую баню: душераздирающие крики, вопли, стоны раненых и покалеченных — всё это приводило в ужас наших героев.

— Валим отсюда!!! — заорал Эронс, рванув к выходу. Эльф, орк и гном последовали за ним. Дракон, вспомнив про часть портала, перевел взгляд на хранилище. Металлический фрагмент неподвижно лежал рядом с алтарем, забрызганный кровью искромсанных клешнями наемников.

— Стойте! — воскликнул дракон, ринувшись к фрагменту. — Нужно забрать артефакт!

— Ты совсем рехнулся?! — потрясенно спросил Айнон, наблюдая за тем, как скорпион расправляется со взводом бойцов. — Пушистика хотя бы оставь! Он от вас и мокрого места не оставит!

— Стой! — голос гнома заставил дракона замереть на месте. — Один ты его не поднимешь. Я помогу!

— Хорошо, — сказал дракон. — Но мы не успеем дотащить фрагмент-он нас тут же убьет! Нужна приманка!

С этими словами он посмотрел на сидящего на его плече лиса, с ужасом смотревшего на бойню в зале. Осознав, что внезапное окончание разговора ни к чему хорошему не клонит, лис обернулся назад. Ощутив на себе серьезный взгляд членов команды, лис испуганно воскликнул:

— Что, я?! Приманка?! Вы рехнулись?!

— Тебе нужно всего лишь задержать его на несколько секунд, — успокоил лиса дракон. — Как только мы окажемся на середине, беги что есть силы.

Лис, нехотя посмотрев назад, сглотнул комок слюны, и, выдохнув, спрыгнул с плеча дракона и начал махать лапами и орать что есть мочи, двигаясь по направлению к скорпиону:

— Эй, я здесь, членистоногое! Что ты мне сделаешь? Давай! Я тебя, — он запнулся, увидев как скорпион повернулся к нему, клацая мощными клешнями, забрызганными в крови, — не боюсь…

Затаив дыхание, лис с ужасом наблюдал за приближающейся к нему железной тварью, которая пожирала его своими кроваво-красного цвета глазами. Наш герой почувствовал, как его лапы подкосились, а сердце буквально намеревалось выйти наружу, словно спецназ, пытающийся ворваться в помещение с террористами. Перепуганными глазами наблюдая за приближающимся чудовищем, залитым кровью разорванных солдат, лис начал непроизвольно стучать зубами от неимоверного ужаса. Каждый волосок его хвоста встал дыбом, ощущая панический трепет владельца. Скорпион, подойдя к остолбеневшей жертве, приготовился нанести удар острым хвостом. Лис, оглянувшись назад, увидел, что его товарищи по команде уже были совсем близко к выходу и несли фрагмент портала к выходу, сказал:

— Рад был познакомиться, господин скорпион, но я не смогу остаться с вами на ужин, — из его глотки раздался нервный смех. — До скорой встречи… Мне пора… — лис попятился назад. — Бежать!

Издав истошный вопль, лис со всей силы рванул к выходу из пещеры. Услышав испуганный крик своего друга и грохот ломавшейся горной породы, дракон обернулся. Перед его ошарашенными глазами предстала следующая картина: лис, перепуганный до смерти, со всех лап бежал по каменистой почве пещеры, громко крича от ужаса, а за ним, разрушая все на своем пути, несся, постукивая металлическими конечностями, гигантский скорпион.

— Бегите! Бегите! — орал лис, с ужасом оглядываясь на огромного металлического исполина. — Он нас всех сожрёт! А-а-а-а!

— Чёрт побери! — воскликнул Норвин. — Пожри свинца, адское отродье!

Выставив вперед крупнокалиберный пулемет на свободной руке (в другой он держал фрагмент, который нес с драконом), он начал неистово палить в громадного скорпиона. Но пули не причинили ему вреда — единственный, кто как-то отреагировал на пули, был лис, который, чуть не попавший под пулеметную очередь, заорал: «Норвин! Ты совсем рехнулся?! Я думал мы с тобой друзья!»

— Дело дрянь, — сказал Эронс, пятясь назад. Лис и гнавшийся за ним скорпион быстро приближались к ним. Дракон, решившись на отчаянный шаг, сказал:

— Будем прыгать! Норвин! — гном посмотрел на дракона, как на безумца. — При прыжке мы с тобой должны выставить портал вперед, ясно?

— Зачем? — недоуменно спросил гном. Если бы у него были свободны руки, он бы покрутил пальцем у виска. — Как это нам поможет?

— Как только мы будем в воздухе, держитесь за меня или за Норвина. Ясно? — увидев положительный кивок членов команды, дракон сказал гному:

— Норвин, бежим как можно быстрее на счет «три», — дракон обернулся. Исполинский скорпион был уже совсем близко, а впереди него бежал лис, крича: «Подождите меня! Я не хочу умирать!». Собравшись с духом, дракон во всю глотку закричал: «Три!» — и в этот момент все с неистовым криком ринулись к выходу. Скорпион неумолимо приближался. Вот уже считанные метры остаются до выхода.

— Давай ребята, поднажмите! — закричал дракон, оглядываясь назад. Лис всеми силами пытался догнать товарищей по команде. Вид у него был ужасный: огромные глаза, выпученные от страха, суженные зрачки, тяжелое дыхание — всё это очень сильно пугало дракона не меньше огромного скорпиона, гнавшегося за ними. А в это время металлическая исполинская копия подлого земного хищника и не думала уставать: скорпион все также лязгал клешнями, сметал все на своем пути и пытался настигнуть лиса острейшим жалом. Посмотрев вперед, дракон к счастью увидел, что до выхода остаются считанные сантиметры. Вот уже и он! И вот, когда до обрыва остаются дюймы, дракон дает команду:

— Прыгай!

С оглушающим криком четверка отважных, но до смерти перепуганных героев, прыгают вперед, вцепившись в фрагмент портала. Взметая столбы снега, они, словно братья Райт, буквально отталкиваются от воздуха, взлетая над заснеженным склоном. Дракон, увидев, как на утес выбегает до смерти перепуганный лис, отталкивается от портала, расправляет крылья и устремляется на выручку к своему другу. Тот, оттолкнувшись что есть силы от импровизированного трамплина, с неподдельным воплем ужаса прыгнул навстречу своему чешуйчатому другу. В его глазах читались ужас и переполненность адреналином, и дракон, даже будучи в нескольких метрах от лиса, чувствовал, как сильно билось от страха лисье сердце. Как только дракон схватил своего пушистого приятеля, из тонкого выхода из пещеры с грохотом, взметая столбы каменно-снежной каши, выпрыгнул переполненный жаждой крови железный скорпион, издав жуткий, металлический визг.

Увернувшись от удара массивного хвоста, дракон, держа в лапах лиса, устремляется к другим членам команды, пытающимся рулить куском портала. Приземлившись на край артефакта, чуть не сбив при этом Айнона, дракон сказал:

— Ну и денёк выдался! Все живы?

— Пока что да, — ответил Норвин, отстреливаясь по исполинскому монстру из крупнокалиберных пулеметов. — Но я не уверен, что это надолго.

— Есть какие-нибудь идеи насчет этого членистоногого переростка? — спросил Эронс, умудряясь стрелять по голове скорпиона из своей снайперской винтовки. Айнон, осмотревшись вокруг, приметил по левому краю в трехстах метрах от них мерзлую ледяную поверхность, которая ярко переливалась на солнечном свете.

— Я придумал! — воскликнул он и посмотрел на дракона. — Дружище, сможешь завернуть за нас на ту колею, что ведет к замерзшему озеру?

— Да, — ответил дракон. — А что?

Эльф улыбнулся в ответ. Все с недоумением посмотрели на Айнона. Дракон, вспомнив Ледовое побоище 1242-го года, засиял от радости.

— Айнон, ты гений! — воскликнул дракон. Оттолкнувшись от правого края фрагмента, он заставил его направиться к замерзшему озеру. Увидев, куда ведет этот отчаянный маневр, лис закричал:

— Ты рехнулся! Мы же утонем! Там полынья-мы провалимся по лед!

— Доверься мне, — сказал дракон. Он обратился к офицеру, заряжавшему снайперскую винтовку: — Офицер Эронс, можете отвлечь его внимание?

— С радостью! — воскликнул Эронс и, достав снайперскую винтовку, начал стрелять в голову скорпиона. Чудовище, переполненные яростью, с еще большим остервенением начало гнаться за ускользавшими от него неугомонными искателями приключений. Дракон, заметив, что скорпион догоняет их, сказал:

— Поднажмите! Нам нужно прибавить скорость! Отталкивайтесь от льда!

Послушав дракона, все начали что есть силы отталкиваться от ледяной поверхности Мильтельпаласа. Фрагмент начал набирать скорость. Считанные метры остаются до покрытого льдом водоема.

И вот, в этот момент, фрагмент портала с быстротой молнии вылетает на гладкий лед и несется к другому краю водоема. Впереди уже виден «Гиперборей». Ужаснувшись от увиденного скорпиона, потерявшие всякое руководство бандиты в страхе разбежались кто куда. Айнон, обрадовавшись увиденному, на мгновение оглянулся назад, и от представшей перед его глазами картины потерял дар речи: скорпион, разогнавшись, с оглушающим металлическим визгом оттолкнулся от черной скалы и, паря в воздухе, вытянул вперед окровавленные клешни. Еще секунда, и огромная многотонная туша с грохотом упала на вековой лед Мильтельпаласа. Удар был настолько мощный, что огромные глыбы льда разлетелись в разные стороны, словно маленькие пушинки. Лед начал трескаться и раскалываться, словно хрупкая детская мозаика; разлом со скоростью молнии, извиваясь, словно гремучая змея, понесся к совершенно беззащитной команде отважных «Гиперборейских» героев. И вот, когда казалось, что все позади, когда фрагмент портала уже достиг припорошенного толстым слоем снега берега, неожиданный толчок сбил Шоргана с ног, и опоясанный тяжелым снаряжением орк с криком упал в ледяную воду мильтельпаласского водоема.

— Шорган! — воскликнул лис и собрался уже было прыгать за орком, как вдруг крепкая металлическая рука экзоскелета Норвина остановила его, схватив за пушистую рыжую шубку.

— Стой! — воскликнул гном. — Если нырнёшь в эту ледяную воду — ты покойник.

Несколько секунд на поверхности водоема бурлили только крошечные пузырьки воздуха, рвущиеся из ледяных глубин. Все с напряженным ожиданием смотрели на непроглядную черную муть воды. Внезапно, к всеобщему счастью, пузырьки снова появились и через секунду на поверхности, жадно впустив в свои легкие холодный мильтельпаласский воздух, появился дрожащий от холода Шорган.

— Шорган! Ты жив! — воскликнул лис, засияв от радости. Дракон под всеобщие крики восторга поднялся над водной гладью и устремился к барахтающемуся в воде орку. Достигнув его, дракон схватил зеленокожего напарника за торс и, собрав все свои силы, вытащил продрогшего до кончиков костей Шоргана из воды. Орк, тяжело дыша и кашляя от зарившейся в его легких ледяной воды, сквозь сиплые нотки голоса спросил:

— Вы смогли вытащить портал?

— Да, — спокойно ответил дракон. — Мы его нашли. Поздравляю с победой.

— Рано радуемся, — сказал орк, сотрясаясь от жгучего холода. Его истертые клыки рефлекторно стучали друг о друга, исполняя партию барабанщика-папуаса. — У нас ещё впереди куча дел. Мы должны найти остальные фрагменты… — внезапно его голос ослаб. — Остальные фрагменты…

Только и успев закончить фразу, Шорган обессиленно упал на снег. Норвин и быстро подбежавший к орку Эронс, положили его руки к себе на плечи и понесли несчастного к кораблю. Остальные, подняв припорошенные снегом массивный кусок портала, медленно поплелись вслед за ними.

* * *

«Гиперборей» величественно стоял средь белых равнин, превосходно сливаясь с окружающей средой. Только панорамные окна в кабине пилота, черный трап и надпись с названием на левом борту выделяли его на бескрайней белоснежной равнине. Вокруг него были разбросаны автоматы, винтовки, гранатометы и прочее обмундирование, принадлежавшее, по всей видимости, бандитам-головорезам. Заподозрив что-то неладное, наши герои остановились.

— «Гиперборей», ответьте, прием, — сказал Эронс через наушник, пытаясь связаться с кораблем. — Говорит офицер Эронс. Что у вас стряслось? Прием.

Ответа не последовало. Несколько секунд в эфире стояло радиомолчание.

— «Гиперборей» ответьте, прием! — снова, но уже с повышенной интонацией повторил Эронс.

— Черт возьми, — еле сдерживая дрожь пробормотал своим простуженным голосом Шорган. — Почему они не отвечают?

— Может их всех… — предположил эльф, проведя большим пальцем по горлу, на что гном сказал:

— Молись, чтобы это было не так. Иначе мы отсюда не улетим, — сказал Норвин, с ожиданием смотря на дверь.

В этот момент дверь корабля неожиданно открылась и, сопровождаемая гидравлическим гулом, убралась в боковую выемку. На пороге её стоял Мировинг, устало улыбаясь нашим героям. На голове была намотана белая марлевая повязка, в центре которой четко разливалась небольшая красная точка.

— Скучали? — усталым голосом, все также продолжая открыто улыбаться нашим героям, спросил Мировинг. Как только трап опустился на снежный покров Мильтельпаласа и вспенил небольшой пушок снега, отважная команда ринулась к пилоту. Чуть не утонув в дружеских объятиях дракона, Мировинг спросил:

— Вы нашли фрагмент? Все целы?

— Относительно, — сказал дракон. — Шорган упал в ледяную воду — ему нужна помощь.

— Скорее несите его в лазарет, — сказал Мировинг, уставшим голосом отдав Норвину приказ. — Доктор позаботится о нем.

— Хорошо, — сказал Норвин. Подав знак Эронсу, он молча направился к главному помещению. Мировинг, пригласив остальных внутрь, слабо прикоснулся к пульту закрытия двери. Лис, посмотрев назад, увидел, как трап постепенно складывается в тонкий прямоугольник и убирается под вход. Затем, как только спуск скрылся в обшивке, металическая дверь, возвращаемая в исходное положение мощными гидравлическими двигателями, через несколько секунд плотно закрылась, оставив холодный Мильтельпалас за толстым слоем металла.

— А где капитан Ширланд? — спросил Норвин, тяжело ступая на металлический пол мощными конечностями экзоскелета.

— Он сейчас отдыхает в лазарете. Ему здорово досталось от этих ублюдков…

— Что с ним? — со беспокойством спросил дракон.

— Эх… — тяжело вздохнул Мировинг, направившись в кабину пилота. — Когда наемники пришли на корабль, они на бросились на меня, пытаясь заставить отключить энергопитание. Я начал сопротивляться, но это не помогло: один из них выхватил нож и рассек мне лоб. Я упал на пол. Помню только, что на веки начала капать кровь, и я увидел, как Ширланд набросился на этого отморозка. Он закричал: «Что ты сделал! Ты чуть не убил моего пилота!» — но тут же получил пулю в живот. Дальше я помню, как он упал на пол и посмотрел на меня. Мне было больно видеть, как капитан мучается — все страдания были видны на его лице. Но он сохранил свое достоинство и выполнил свой долг, как подобает капитану. Я горжусь, что служу под его началом.

— Правильно делаешь, — сказал Шорган. — Он выполнил долг воина. У нас таких людей очень ценят, и они пользуются большим авторитетом. Он поступил, как настоящий вождь.

— Спасибо, Шорган, — с улыбкой ответил Мировинг. — Он будет очень рад это услышать, но сейчас ему нужен покой. Врач говорит, что он поправится.

— Мы с ним будем лежать в одной палате, — успокоил Мировинга Шорган. — Уж поверь, со мной он не соскучится.

— В этом трудно усомниться, — усмехнулся Мировинг, не спеша повернувшись к приборам. Настроив систему навигации и полета, он сказал:

— Ширланд сказал, что следующая планета — Йольнир, которая находится в системе Тирнис, насколько я помню. Об этой планете, честно говоря, я ровным счетом ничего не знаю, — Мировинг засмеялся. — Я всего лишь пилот, но вы можете спросить о ней у Кортенса. Он сейчас как раз изучает природу Йольнира.

— Очень интересно, — сказал дракон. — А сколько займет путь?

— Где-то тринадцать часов, по моим скромным расчетам, — ответил Мировинг. — К тому же полчаса для дозаправки энергии. За это время можете как следует отдохнуть.

— Это очень хорошо… — с облегчением сказал лис.

— Это точно, — сказал дракон. — Спасибо за информацию, Мировинг. Да, к слову, твоя поддержка на Мильтельпаласе была как раз кстати — мы очень благодарны тебе.

— Не за что, — сказал Мировинг, улыбнувшись и приготовившись ко взлету. — Рад был помочь, — с этими словами он выбрал на дисплее функцию оповещения и начал говорить: «Внимание членам экипажа! Через минуту мы покидаем Мильтельпалас. Следующая точка назначения — Йольнир, система Тирнис. Приятного полета». Повернув голову к направившимся к выходу из кабины пилота Шоргану, Айнону, тяжелой поступью передвигавшемуся Норвину, Эронсу и дракону, на плече которого сидел лис, он что-то хотел сказать, но, немного подумав, снова развернулся к приборам.

«Гиперборей», загудев двигателями, поднял вокруг себя игривый снежный хоровод, в скором времени переросший в вихрь, и медленно начал подниматься над землей. Мировинг, включая систему управления двигателями и наблюдая за показателем оптимальной высоты, выжидал момент для направления корабля к звездам. И вот, когда белоснежный звездолет поднялся на километр над землей, Мировинг, в последний раз взглянув через окна кабины пилота на окрестности одинокой планеты, которая, казалось, рыдала снегом вновь разыгравшейся вьюги, словно не желая отпускать чуть ли ни единственных гостей, направил корабль вверх.

Пронзая облака, «Гиперборей» все ближе и ближе подходил к безжизненному пространстве космоса. И вот, наконец, закончились пушистые облака, и огромный корабль, покинув атмосферу Мильтельпаласа, устремился в бесконечный черный ковер, в котором, словно блестки, умело пришитые портным, мерцали миллионы ярко светившихся звезд, освещавшие дорогу одинокой песчинке, затерявшейся в необъятном космическом океане.

Письмо с передовой

Дорогой читатель! Следующий текст будет представлять из себя письмо одного из защитников Арса, главного города Марсианской губернии, являющейся частью Империи Солнечной системы. Оно не входит в сюжет основного повествования, поэтому его можно пропустить, но это короткое письмо показывает всю боль и переживания тяжелых военных будней простого солдата во время битвы за Марс.

«13 июля 1000034 года. Выслать в Альеранский посад, дом 36.

Дорогая Лифея,

Наконец-то нашел подходящий момент для того, чтобы написать тебе. Прости за столь неприятный формат: в нашем разрушенном бруствере остался единственный клочок бумаги. Да и его я умудрился запачкать своей кровавой культяпкой. Ты, наверное, волнуешься за меня. Не надо. Волнениями ты мне не поможешь, только себе навредишь.

В живых из нашего батальона остался только я. Все остальные пали смертью храбрых, некоторые даже не успели сделать и одного выстрела. Жалко ребят… У некоторых имолоко на губах не обсохло: мальчишка вчера погиб — ему только тринадцать стукнуло. Эти чертовы пауки уничтожают все на своем пути. Они не щадят никого — ни женщин, ни детей, ни стариков. Вчера очередной корабль пытался улететь с планеты. Он эвакуировал жителей. Но не успел он и подняться, как его тут же испепелили. От всех только угольки остались. Хотя чему я удивляюсь — это же машины, а машины чувствовать не умеют: им что дети, что женщины, что старики — все один биомусор…

Ладно, полно о грустном! Вчера нам принесли яблоки. Представляешь? Целый ящик сочных, красных яблок, как будто их только что с ветки собрали. Съели в одночасье всем батальоном. Я когда кусок откусывал, о тебе сразу вспомнил. Вспомнил наш сад в пригороде, наш дом, соседа-старика Бильтера, кричавшего на нас за то, что мы до сих пор не оплатили счет за телевидение. А помнишь, как мы на скамейке сидели? Я тебя хотел поцеловать, а тут твои родители выбежали. Как начали галдеж! Чуть в шею меня не погнали! Веселое было время…

Надеюсь, что мы с тобой еще увидимся. Каждую ночь мне снится наш дом, а за белым забором стоишь ты и поливаешь наши розы. Красивые такие… Я верю, мы с тобой обязательно встретимся! Вернусь к тебе с победой. Если сможешь, свяжись с отцом.

Целую и крепко обнимаю,

Твой Кельтор».

Лифея получит письмо пятнадцатого июля, когда полевой почтальон отошлет перепечатанную весточку по единой почтовой системе. Она даже не могла подумать, что в то время, когда она читала письмо в подвале, напевая колыбельную еще не родившемуся сыну, её мужа вот уже как два дня не было в живых: Кельтор погиб в тот же день, вечером тринадцатого июля, когда он, встав за тяжелое орудие, был смешан с покореженным металлом пушки выстрелом Арахнорума. Его тело никогда не найдут, но Лифея верила и надеялась, что скоро кончится война, и в один прекрасный день он придет и обнимет её, чтобы уже больше никогда не отпускать.

Глава VI

Нехотя открыв заспанные глаза, лис, приподнявшись над своей небольшой кушеткой, выгнул гибкую спину, от чего его молодые кости мелодично затрещали, и, оскалив в приступе неожиданного зёва острые белые зубы, устало провел ослабленным взглядом по темной каюте. Совершенно неожиданно он приметил дракона, который мирно спал на своей кушетке, свернувшись в клубок, словно кошка, и накрывшись сверху широким крылом. Лис прекрасно понимал, что будить своего чешуйчатого друга было бы не совсем правильным решением, поэтому, аккуратно спрыгнув с кушетки, он еле слышно, словно выслеживая добычу, направился к двери.

Проходя мимо столика, он заметил, что в его центре стоял маленький ночник, который проливал мягкий свет на непроглядную темноту каюты. Рядом с ним лежала записка. Глаза лиса зажглись от любопытства. Осторожно подойдя к столику, наш герой медленно поднял записку. Написана она была от руки, что было весьма странным, так как все уже давно писали на голографичексих планшетах. Тем не менее, она ничуть не утратила интереса нашего героя.

Осторожно раскрыв оставленное сообщение, лис начал читать записку. В ней говорилось:

«Привет, дружище. Соскучился по воде? Прекрасно! Жду тебя после сна в бассейне. Захвати с собой снаряжение, которое я тебе подарил — ему скоро найдется применение. Удачи!

Офицер Л.»

Закончив читать неожиданное приглашение, лис буквально засиял изнутри от радости. Хоть предыдущий опыт сражения с акулой неприятно удивил его, пушистый напарник дракона был переполнен энтузиазмом снова навестить офицера Линориуса. Свернув бумажку и положив её обратно на столик, лис на цыпочках начал красться к шкафу с броней. Добрались до места хранения брони дракона, он начал на ощупь искать свой рюкзак. Нащупав шершавое покрытие лямок, лис осторожно взял рюкзак за одну из них. В ту же увесистая сумка с грохотом упала на пол, издав громкий звон. Стиснув зубы и закрыв глаза, лис чуть не сгорел от переполнявшего его чувства стыда за свою криволапость. Тем не менее дракон, услышав звон, не обратил на него должного внимания и продолжил спать. С облегчением проведя лапой по лбу, неуклюжий рыжий прохвост, протиснув лапы сквозь отверстия между лямками и грузовым отделением рюкзака, взгромоздил тяжелую поклажу себе на спину.

Осторожно пройдя по комнате, он начал пытаться допрыгнуть до сканера. Но, как бы он ни старался, сделать это с тяжелым рюкзаком на плечах не представлялось возможным. Тогда, опустив рюкзак на пол, он попытался допрыгнуть до сканера налегке, как можно выше вытягивая лапу. Наконец, после долгих мучений, дверь с характерным электронным звуком убралась в правую часть стены, и лис, ведомый жаждой очередного погружения, вылетел из каюты. Попутно закрыв дверь, он быстро припустил к бассейну.

Пробежав со скорость пули несколько десятков комнат, наш герой наконец-таки нашел ту самую дверь, ведущую в бассейн. Как следует разбежавшись, наш рыжешёрстный герой в прыжке дотянулся до сканера отпечатков. Проидентифицировав гостя, ИИ своим монотонным электронным голосом поприветствовал лиса, и через мгновение железные двери открылись, выпустив аромат чистой воды продезинфицированного бассейна. Насладившись благоуханием очищенной от примесей воды, лис поспешил войти в бассейн.

— Здравствуйте, офицер Линориус! Я очень рад с вами встретиться. Вы не представляете… — лис вдруг прервался, осознав, что никого, кроме него самого, в помещении не было никого. Услышав звук закрытия двери, лис обернулся. Ничего не изменилось: никто не вошел. Пожав плечами, лис не спеша пошел по направлению к бортику бассейна. Взгромоздив увесистый рюкзак на скамью, он быстро открыл его и начал доставать снаряжение. Скорчившись от напряжения во время вытаскивания увесистого баллона с сжатым воздухом, лис медленно начал вынимать агрегат из рюкзака.

Чуть не уронив его на пол, он все же смог поставить его на ровное место на краю бассейна. Достав из рюкзака свой красно-черный гидрокостюм, наш герой расстегнул молнию на спине, расправил его как нужно и медленно и не спеша начал натягивать гидрокостюм на себя. Справившись с тягучим водным прикидом и надев на голову капюшон, просунув при этом рыжие уши-треугольники через отверстия в нем, лис полез в рюкзак за ластами и маской.

— Странно как-то, — подумал вслух лис, протирая маску. — Позвал меня, а сам не пришел. Не похоже на офицера Линоруса… — оттянув ремни маски, он надвинул её на глаза. — Должно же быть рациональное объяснение происходящему? Ладно, хоть получу удовольствие и просто поплаваю.

Надев на плечи акваланг, лис плотно затянул все ремни и застегнул крепления. Удостоверившись, что баллон хорошо держится, он нащупал сбоку манометр. Посмотрев на показатели объема дыхательной смеси, он, осознав, что её более чем достаточно, взял в лапу регулятор. Вставив его в пасть, лис плотно зажал зубами резиновую прослойку и сделал проверочный вдох. Уверив себя, что снаряжение готово, наш герой подошел к краю бассейна и присел на него, опустив лапы в прозрачную воду.

Сполоснув в воде пластмассовые ласты, он быстро нацепил их на лапы. Проверив всё снаряжение, он на мгновение посмотрел в глубь бассейна. Ничего особенного не было — всё та же чистая вода, то же самое дно, те же металлические стенки. Пожав плечами, лис надвинул на глаза маску и, тихо пробормотав: «Ну, господин офицер, надеюсь сегодня вы меня удивите», — вставил в пасть регулятор. Сделав проверочные вдох и выдох, он не спеша спрыгнул в бассейн. Ещё секунда, и его уши и нос ощутили привычное давление водной среды, а оставшиеся непокрытыми прослойкой гидрокостюма хвост, концы передних и задних лап почувствовали слегка неприятное увлажнение. Впустив сжатый воздух из баллона в требовавшие очередной порции живительного питания легкие, лис огляделся по сторонам — вокруг ничего не было. Он готовился принять удар с минуты на минуту, но, как на зло, ни малейшей угрозы не последовало.

«Обмануть меня захотел, — подумал лис, обиженно сдвинув брови. — Ну ладно, ладно…»

Внезапно, он обратил внимание на блестящий предмет, лежавший в глубине бассейна. Сгорая от любопытства, наш герой, сделав продувку ушей, устремился в глубь бассейна. Как только лис отплыл от поверхности более чем на два метра, его чуткие уши услышали электронно-металлический лязг, глухо раздававшийся в толще воды. Кинув взгляд наверх, он с ужасом увидел, как над поверхностью быстро смыкаются две железные двери, используемые для герметизации бассейна. Издав истошный вопль, немного приглушенный толщью воды, лис, ежесекундно восполняя потребности в воздухе быстро-бьющегося сердца, сквозь сотни пузырьков несся к поверхности, отчаянно гребя ластами. И вот, когда казалось, что сейчас он сможет выбраться на поверхность и вдохнуть полной грудью, железные двери захлопнулись прямо перед его носом, оставив его в темноте наедине с водной стихией.

Не на шутку перепугавшись, лис начал колотить лапами по гермодверям, в надежде, что его кто-то услышит. Но вместо говора людей, лис слышал только свои частые вдохи и выдохи из баллона. Поняв, что барабанить по дверям бесполезно, лис начал искать альтернативный путь к поверхности. Но такового не было: железный купол нещадно отрезал его от спасительной глади. Взяв себя в руки, лис, поправив регулятор, начал осматриваться по сторонам. Вокруг не было абсолютно ничего: только он и водная стихия. Это погружение напоминало ему пещеру Прибоев — замкнутость, дискомфорт, осознанность, что всплыть наверх не получится. Но только в том случае он имел в запасе три баллона, а здесь только один.

«Вот же дурень! — подумал про себя лис. — Взял с собой только один баллон. Да уж, вода ошибок не прощает. Ладно, надо искать другой выход». С этими мыслями, он не спеша, чтобы сэкономить энергию, а следовательно и драгоценный воздух, поплыл вдоль стенки бассейна. Даже оплыв бассейн вдоль и поперёк пять раз, он не нашел ни одного намека на запасной выход. Отчаявшись, он посмотрел на манометр. Стрелка была все еще в зеленой зоне, но уже в середине её, сигнализируя лису, что время не резиновое и его надо использовать максимально эффективно.

«Всё намного хуже, чем я себе мог представить, — подумал лис, слушая бурление пузырьков углекислого газа и наблюдая за тем, как они игриво движутся к поверхности. — Надо что-то делать, иначе я задохнусь. Думай, думай…»

Внезапно, ему попался на глаза резервник, лежавший на самом дне бассейна. Неслыханно обрадовавшись, лис быстро поплыл к источнику его выживания. Но тут же его порыв прервал странный звук, доносившийся с боковых стен водного резервуара. Оглядевшись по сторонам, лис заметил, что и без того ужасное положение его вещей начинает принимать еще более острый поворот событий: на него с огромной скоростью со всех сторон неслись огромные железные блоки. Сгруппировавшись и стараясь не делать лишних движений, лис приготовился к худшему.

Открыв глаза, он увидел, что находится в замкнутом пространстве и не может пошевелиться. Чувство паники потихоньку одолевало его, но мозг говорил: «Спокойно! Тебе нужно найти путь к баллону. Паника тут не поможет. Соберись и придумай что-нибудь». Попробовав проплыть вперед, лис понял, что не сможет этого сделать — баллон, застревая в узком проходе, мешал ему. Тогда, как следует выгнув спину, он отстегнул крепления и осторожно снял баллон с плеч, оставив регулятор в пасти. Высматривая каждый дюйм пространства, он медленно и осторожно, стараясь не повредить драгоценный источник кислорода, маневрировал в лабиринте.

* * *

Нескончаемая сеть искусственных тоннелей, казалось, не оставляла лису шансов на выживание: воздуха оставалось все меньше, а потребности в нем только увеличивались. Сквозь линзы водолазной маски, лис выслеживал дорогу в узком проходе. Казалось, все было не так уж плохо, как вдруг лис почувствовал удушье и невозможность сделать полноценный вдох. Быстро схватив манометр, лис ужаснулся: отметка о наличии воздуха была в критической зоне. Издав протяжный крик, наш герой начал все быстрее и быстрее плыть по бесконечному тоннелю. И вот, на одном из поворотов лис снова посмотрел на манометр. Воздух был почти на нуле — стрелка уже находилось в конце красной зоны. В этот момент лис понял, что ему было необходимо оставить баллон здесь, чтобы добраться до другого, иначе он рисковал задохнуться.

Выдохнув углекислый газ из легких и выпроводив последние пузырьки наружу, он что есть мочи, насколько хватало объема легких, сделал глубокий вдох из баллона. Послышалось легкое шипение, и лис, преодолев свой страх, вынул регулятор из пасти. Оставив баллон на каменистом полу, лис, сомкнув челюсти, поплыл по узкому тоннелю.

«Может зря я согласился прийти? — подумал лис, выпустив из пасти крошечный пузырек воздуха. — Хотя, с другой стороны, я должен доказать, что справлюсь с этой миссией. Ничто в этой жизни не происходит зря. Так, где же чертов баллон?» В этот момент он почувствовал жгучую боль в груди — организм сигнализировал, что ему срочно был нужен кислород. Стараясь подавить это чувство, лис старался сконцентрироваться на цели, но природный инстинкт диктовал свои условия. Отчаявшись найти источник кислорода, лис начал стонать и дергать лапами, которые уже едва тащили его вперед. Зрачки зеленых глаз расширились от испуга. Лис видел, как из его пасти выходят последние остатки воздуха, выталкиваемые безусловными рефлексами организма. Передние лапы, не слушаясь хозяина, начали хвататься за горло, будто выпытывая у него еще одну долю кислорода для организма. Его тело начало трястись. Казалось, что для него все уже кончено, как вдруг, лис увидел дополнительный запас воздуха, лежавший на дне бассейна.

Собрав последние силы, он оттолкнулся лапами от тоннеля и ринулся вперед. Вот уже считанные метры остаются до спасительного кислородного баллона. Но в тот самый момент в сознании лиса проносится мысль о том, что все кончено: непроизвольно его маленькие лёгкие начинают втягивать в себя литры воды, не оставляя хозяину ни малейших шансов на выживание. Но в последнем порыве какая-то клеточка его воли, всколыхнув порывы былого бесстрашного сознания, заставила лиса сделать последний рывок к резервнику. И вот… есть! Лапа нащупала баллон. Жадно схватив запасной баллон, лис быстро поднес воздушное отверстие ко рту и открыл ниппель. Тут же из баллона понесся сжатый воздух, сотни мельчайших ионов которого организм жадно употребил в пищу. Успокоившись и утихомирив взлетевший до потолка пульс, лис широко улыбнулся: он смог победить смерть и теперь мог в полном праве гордиться этим. Надышавшись вдоволь, лис оставил резервный баллон на блестящем дне бассейна и неторопливо направился к поверхности, спокойным взглядом ища выход на поверхность. К счастью, все его ненастья наконец закончились — в уголке крышки бассейна лис увидел крошечный люк, в который он, теоретически, мог бы пролезть. Подплыв к нему, он приложил к нему свою лапу, и крепкий металлический люк, ослабив титановые замки, со скрежетом открылся. Путь к спасению был свободен.

Взметнув люк вверх, лис, откашливаясь из своих лёгких остатки воды, вынырнул на поверхность. Как же он был счастлив вздохнуть полной грудью и осознать, что он с честью справился с испытанием. Сняв маску, он посмотрел по сторонам. К неописуемому восторгу и с неким недоверием, его изумрудные глаза уловили знакомый образ офицера Линориуса, сидевшего на корточках у края бассейна.

— Офицер Линориус, сэр, я справился с задачей?

— Хм, — усмехнулся офицер. — Если ты еще жив, поздравляю — у тебя получилось. Ты показал, что готов к этой операции. Мы уже подлетаем к Йольниру, так что подкрепись как следует, а я соберу твое снаряжение — погружение тебе предстоит серьезное…

— Стоп. Я? — спросил лис, явно не понимая сути дела. — Почему я?

— Ты лучше всех на корабле разбираешься в погружениях на большие глубины, — спокойно ответил Линориус. Нажав на кнопку управления тренажером, он заставил нескончаемые лабиринты убраться в стенки бассейна, а шлюзы разомкнуться. — С заданием, которое я тебе дал, не справился бы никто из моих солдат. В них нет самого главного — опыта, а у тебя его более чем достаточно. Так что, мой выбор очевиден.

— Спасибо за столь лестные слова, — сказал лис, сняв маску и капюшон с головы. Положив их на бортик, лис начал плыть к лестнице. — Надеюсь я вас не подведу.

— Я уверен в этом, — сказал Линориус, подав руку поднимающемуся по лестнице лису. Втащив его на бортик, Линориус продолжил. — Ты профессионал своего дела. Вся надежда только на тебя.

— Спасибо, — улыбнувшись ответил лис. — Мне очень приятно это слышать. Кстати, а как там мой приятель?

— Он ждет тебя в вашей с ним каюте. Он сказал, что хочет тебе что-то передать.

— Хорошо, — сказал лис. — Я приду. Но что же со снаряжением? Я ведь не поплыву с пустым баллоном?

— Не волнуйся, я обо всем позабочусь, — ответил Линориус, добрым взглядом окинув своего ученика. — А ты иди подкрепись и… — офицер на секунду задумался, — отдохни что ли.

— Хорошо, — сказал лис, нащупав на спине язычок. Зацепив его когтями, он одним движением расстегнул молнию. Сняв ласты и стянув с себя мокрый гидрокостюм, наш герой, вывернув его наизнанку, повесил его сушится на скамью. Отыскав свою пилотскую шапку, ставшую его неофициальной визиткой на корабле, он надел её на голову, вставив мокрые уши в рваные прорези. Поправив на ней очки, лис неожиданно для Линориуса отряхнулся, тем самым забрызгав офицера с ног до головы.

— Ой… — воскликнул лис, неловко пожав плечами. — Извините, господин офицер. Я по привычке.

— Ничего страшного, — сказал Линориус, мягко и открыто улыбнувшись. Взяв одно из полотенец, он снял офицерскую фуражку и легким движением вытер капли воды с морщинистого лица. — Что ж, как только мы будем подлетать к Йольниру, иди к выходу — я буду тебя там ждать со всем необходимым снаряжением. Идет?

— Договорились! — задорно, чуть было не запев от радости, ответил лис. Засмеявшись в ответ, офицер Линориус обратил свой взгляд на потолок. — Эх… Помню себя таким же: переполненного мечтами, амбициями, стремлениями и тяге к приключениям… — посмотрев на лиса, он увидел как тот смотрит на него, словно маленький ребенок, ожидающий очередной великолепной сказки. — Не-е, дружок, дядя офицер не сможет сегодня рассказать тебе сказочку… — в ответ на слова офицера лис рассмеялся. Собравшись уходить, он снова посмотрел на офицера.

— Вы ведь будете на связи?

— Непременно, — с твердой уверенностью в голосе ответил старый офицер. Лис, подойдя к двери и допрыгнув до сканера, на прощание посмотрел на офицера своими изумрудного цвета глазами, заблестевшими на лучах ярких ламп, которые освещали просторное помещение бассейна, и как только дверь открылась, лис скрылся в просторном коридоре палубы.

* * *

Столовая «Гиперборея» в час обеда представляла собой «Великое столпотворение» — весь корабль, желая набить свои желудки свежей порцией наивкуснейших блюд, собрался здесь, чтобы набраться сил для очередного тяжелого трудового дня. Звон тарелок, возгласы поваров, шипение масла в раскаленных печах, шумный говор членов экипажа — всё это прекрасно передавало атмосферу единого братства, коим являлась команда «Гиперборея».

За одним из столиков, получив стандартную порцию, в одиночестве сидел лис, быстро уплетавший за обе щеки ароматный куриный суп, чей неповторимый вкус сладко ласкал язык нашего героя. Он понимал, что перед заданием ему необходимо было хорошенько подкрепиться и поэтому, не стесняясь, перерабатывал все, что было у него на подносе. Увлеченный процессом легкого чревоугодия, он не заметил, как напротив него присел дракон, поставив поднос с сочным куском говядины перед лисом.

— Как тебе сегодняшнее меню? — спросил дракон, легким движением когтя отрезав сочный кусок сырого мяса. Насадив кусок на коготь, он с удовольствием отправил его в пасть. — Вроде как очень даже неплохо.

— Это точно, — согласился лис, отхлебнув ложку супа. — Иногда мне кажется, что мы не на военном корабле находимся, а в каком-то дрейфующем в космосе ресторане. Кормят как в отеле «все включено», ей богу.

— Хочешь возьми мое? — предложил дракон, искренним и теплым взглядом посмотрев в глаза лиса. Тот, с подозрением покосившись на своего чешуйчатого друга, пододвинул тарелку с мясом к себе. — Не бойся — я ничего туда не подложил. Тебе нужно набираться сил перед заданием.

— Спасибо, — отблагодарил дракона лис и приступил к поеданию новой порции.

— Не стал бы я так налегать на еду, дружок, — сказал неожиданно присевший за стол Айнон. На подносе у него был лишь салат и хлеб, покрытый тонким слоем масла. — Тяжело плыть будет.

— Плыть куда? — поинтересовался лис.

— Ну ты даёшь! — вмешался запрыгнувший на скамью Норвин. — Тебя ещё не просветили?

Лис отрицательно замотал головой.

— Да уж, — протяжно сказал гном, почесав густую бороду каштанового цвета. — Куда только командование смотрит? — он хотел было что-то сказать, как вдруг его прервал голос Эронса:

— Как жизнь, первоклассники? Вижу, что жрете, как стадо диких зверей, — он обратился к лису: — А ты в курсе, пушистик, что перед купанием нельзя налегать на жирное — утонешь и не всплывешь. А снаряжения у тебя там… — Эронс жестом показал, что лису будет не сладко нести это всё на себе.

— Серьёзно? — не поверил лис, отставив в сторону тарелку. — И что же там такое?

— Увидишь, — сказал Норвин. — Но на оружие тебе места не хватило.

— И зря! — вступил в разговор Шорган, плюхнувшийся со всего размаху на скамью. Откусив кусок сочного стейка с кровью, который он бесцеремонно держал в руке, он продолжил говорить с набитым ртом, чавкая выпирающей вперед нижней челюстью. — Мало ли кто может там тебе встретиться.

— Не надо его пугать, — сказал дракон, глядя на испуганного лиса, который никак не мог засунуть в рот последнюю ложку супа. — Если будет спокойным душой, у него всё получится.

— Всё правильно, — подметил Айнон. — Главное — это спокойствие.

— Это только после хорошего ствола, мой длинноухий друг, — сказал орк. С этого момента между сидевшими за столом начался спор, переросший с шумный гвалт на всю столовую. Дракон, посмотрев на выход, увидел офицера Линориуса, подзывавшего их с лисом к себе.

— Нам пора, — сказал чуть слышно дракон отодвинувшему от себя тарелку лису. — Оставим спор на них. Бери рюкзак, и пойдем.

— Хорошо, — сказал лис и, аккуратно спрыгнув со скамьи, взял снаряжение и направился вслед за драконом к выходу из столовой.

Приметив офицера Линориуса, который смотрел на карманные часы, дракон спросил его, заставив офицера обратить внимание на подошедших товарищей:

— Офицер Линориус, пора?

— Пора, — сказал офицер, закрыв старые карманные часы. Развернувшись, он последовал к лифту. — За мной.

Наши герои последовали за ним.

* * *

Как только лифт оказался на палубе командного центра и открыл свои металические двери, наши герои пошли вслед за офицером по направлению к главному выходу. Зайдя в предбанник корабля, лис приметил на столе три баллона, скрепленных между собой при помощи крепких каучуковых лямок. От них тянулся один резиновый шланг, на конце которого был закреплен черный регулятор, оканчивавшийся резиновым загубником. Возле него лежал странный прибор, который напоминал сенсорный дисплей. Линориус, подойдя к скамье, кинул лису рюкзак со снаряжением, сказав:

— Так, ребятки, дело такое. Мировинг сказал, что мы будем на Йольнире где-то через десять минут. На этой планете есть только один маленький остров… — но не успел Линориус договорить, как его прервал мягкий бас капитана Ширланда, вышедшего из кабины пилота:

— На котором мы и расположимся после твоей высадки, — к неслыханной радости дракона и лиса все раны капитана исчезли, и теперь он, как и прежде, сиял оптимизмом и излучал тепло и доброту.

— Капитан Ширланд! — воскликнул лис, спрыгнув с плеча дракона. — Вы поправились!

— Скажи спасибо своему дружку, — капитан с энтузиазмом посмотрел на дракона. Тот приветливо улыбнулся в ответ. — Он меня фактически вернул на десять лет назад! — Ширланд рассмеялся. — Однако вернемся к плану. Как я уже сказал, мы расположимся на самом маленьком островке, который находится неподалеку от пещеры. Правда нырять ты будешь не с берега, а с корабля.

— Это не проблема! — заверил капитана лис. — Я еще и не такое смогу.

— Рад это слышать, дружок! — сказал Ширланд, широко улыбнувшись.

— Сэр! — раздался из кабины голос Мировинга. — Мы почти на месте!

— Отлично Мировинг! Веди нас к пещере, — капитан обратился к лису: — Пора! Одевай все, что тебе понадобится — ничего не забывай.

Лис, молча кивнув в ответ, направился к столу, где лежало все необходимое снаряжение: три скрепленных вместе баллона с сжатым воздухом с прикрепленным наверху шлангом с регулятором; лямки, на которые непосредственно крепился баллон; красно-черный гидрокостюм с капюшоном; ласты; маска и трубка; пояс с нагрузкой; водолазный нож и компьютер для связи.

Взяв гидрокостюм, лис расстегнул молнию позади него и начал натягивать его на себя. Он был сосредоточен как никогда. Внезапно, он почувствовал легкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел дракона, который держал в руке веревку, на которой болталась его чешуйка ультрамаринового цвета.

— Возьми, — сказал дракон, протянув подарок лису. — Эта чешуйка однажды спасла меня от пули. Пусть она тоже тебя оберегает.

— Спасибо, — сказал лис, приняв необычный подарок-оберег. Надев его на шею, он продолжил надевать гидрокостюм. Просунув передние лапы через рукава, лис, дотянувшись до язычка, застегнул молнию водолазного костюма. Оставался только капюшон. Натянув его на голову, он просунув через рваные отверстия в нем свои уши-треугольники. Далее он взял со стола маску и начал протирать линзы. Удостоверившись, что обзор из маски получится хорошим, он надел её на голову и отодвинул на лоб. Затем, протиснув лапы через лямки увесистого акваланга, он потуже затянул их и застегнул крепления на груди. Акваланг оказался настолько тяжелым, что лис чуть не опрокинулся назад, но дракон, вовремя подставивший свою когтистую лапу, удержал его.

— Скоро подлетим, — раздался голос Мировинга из кабины. — Сто метров осталось.

— Хорошо, — ответил лис. — Я почти готов.

С этими словами он взял ласты и начал надевать их на задние лапы. И вот, когда лис был уже полностью готов к погружению, «Гиперборей» неподвижно завис в метре над прозрачной водной поверхностью. Дверь открылась, и влажный, пропитанный морской свежестью воздух заполнил кабину пилота и предбанник «Гиперборея». Из шлюза открылся неописуемой красоты пейзаж морской поверхности: изумрудная вода, похожая на огромный океан зеленки, играючи перерастала в небольшие волны, разбавлявшие почти полный штиль; легкий океанский бриз, обдувал морду лиса, колыша рыжие уши-треугольники; над бескрайней водной гладью соединялись два пурпурных солнца, проливая тусклый свет на белоснежную обшивку «Гиперборея».

— Это просто… — лис хотел было выразиться крепким словцом, но тут его прервал голос офицера Линориуса:

— Неописуемо красиво? Ты ведь это хотел сказать, я прав? — с этими словами он широко и открыто улыбнулся.

— Именно так, офицер Линориус, именно так, — сказал лис, рассмеявшись. Дракон, стоявший позади своего пушистого друга, отреагировал так же.

— Что ж, времени у нас не очень много, поэтому скажу все как можно быстрее, — сказал Линориус и полез в карман своего офицерского мундира. Порывшись в нем, он достал из него небольшой компьютер, который лис забыл взять со стола. — Держи, — он протянул компьютер лису. — Будешь поддерживать с нами связь.

— Как он работает? — спросил лис, беспорядочно тыкая в экран. Линориус, встряхнув компьютер, заставил его крохотный экран зажечься, и в ту же секунду перед лисом появилось изображение кабины пилота и Мировинга, сидевшего в кресле и умиротворенно попивавшего утренний кофе. Заметив лиса по ту сторону экрана, он отодвинул кружку и быстро посмотрел в экран.

— Здравия желаю, офицер Линориус! — отрапортовал Мировинг, вытерев следы от кофе с уставшего лица. — Какие будут приказания?

— Вольно, — сказал офицер. — Просто проверка связи-можешь дальше трапезничать.

— Есть трапезничать! — сказал Мировинг и в ту же секунду засунул в рот кусок бутерброда, захваченного им в столовой за завтраком. Прожевав его и как можно быстрее проглотив, отважный пилот, демонстративно облизав пальцы, сказал лису:

— Если что вдруг, пиши мне. Я попытаюсь чем-нибудь тебе помочь.

— Писать? — спросил лис. — А как? Тут же буквы совсем микроскопические.

— Чудак ты, хвостатый! — усмехнулся пилот. — Надень его на лапу, и компьютер подключится к твоей нервной системе. Думай, что хочешь написать, и этот малыш сам всё сделает. Попробуй.

Лис, повертев компьютер в лапах, аккуратно нацепил его на правое запястье. Как только компьютер прикоснулся к лапе, миниатюрные шипы вонзились в плоть лиса. Он еще никогда не испытывал такой дикой боли. Сжав зубы и громко простонав, пушистый талисман «Гиперборея» чуть не свалился за борт, но лапа дракона, вовремя подхватившая его, не дала ему этого сделать. Тяжело выдохнув, лис сказал:

— Мировинг! Ты чёртов садист! Что это за штука? Пыточный инструмент или что-то, высасывающее мою кровь?

— Успокойся, — донесся оптимистичный голос пилота из кабины. — Лучше посмотри на экран.

Лис посмотрел на экран и увидел свои материализованные мысли, выведенные в восклицательное предложение. Он уже было хотел спросить о возможности такого общения, но голос Мировинга прервал его:

— Эта штука поможет тебе общаться со мной под водой. Говорить ты там не сможешь, поэтому я подумал, что писать тебе будет намного легче. А еще легче думать, о чем написать. Попробуй сконцентрироваться на каком-нибудь слове, которое ты хочешь написать.

Лис, с восторгом посмотрев на необычный девайс, сконцентрировался на предложении, которое он хотел бы написать. Почти мгновенно на экране засветились слова: «Эронс козёл». Увидев строгий взгляд дракона на себе, лис виновато улыбнулся и поспешил спросить Мировинга, как стереть предложение.

— Нажми на красную кнопку, — ответил Мировинг, еле сдерживая себя от того, чтобы не засмеяться.

Лис так и поступил. В ту же секунду сообщение удалилось. Увидев рядом с красной кнопкой зеленую, лис спросил:

— Насколько я понял, если нажму на зеленую — отправлю сообщение, так?

— Все верно, — ответил пилот, выглянув в дверной проем. Два солнца как раз начинали садиться, проливая мягкий малиново-желтый цвет на океанскую поверхность. — Все! Пора.

Лис, кивнув головой, присел на край проема, свесив лапы над океанской поверхностью. Надев маску на глаза, он проверил наличие воздуха в баллонах. Удостоверившись, что все в порядке, лис вставил в пасть регулятор, как следует его поправил и жестом показал: «Я готов».

— Удачи! — сказал дракон и подтолкнул лиса вперед. Придерживая лапой регулятор, лис устремился к водной поверхности. Еще секунда, и наш пушистый герой с плеском падает в воду, исчезая под синевой необъятного океана.

* * *

Выпустив из легких углекислый газ и посмотрев на пузырьки воздуха, игриво устремившиеся к поверхности, лис сквозь линзы маски начал осматриваться по сторонам. Перед его глазами открылась картина, неподвластная самым смелым ожиданиям и потокам воображения: вокруг него, кружась в хаотичном хороводе, гнались наперегонки сотни маленьких существ, покрытых странными объемными узорами. Эти существа были похожи на бабочек, которые буквально летели в толще воды, отталкиваясь маленькими крылышками от водных потоков. На их крыльях различались маленькие бугорки, соединявшиеся между собой тонкими полосками, еле различимые невооруженным глазом. Покружившись несколько секунд вокруг озадаченного лиса, рой морских бабочек, собравшись в импровизированный ковер-самолет, с невиданной синхронностью запорхал в неизвестном направлении.

Пораженный этим прекрасным зрелищем, лис начал плыть вниз, все больше и больше отдаляясь от поверхности воды. Чем больше он погружался в синеву океана, тем больше он удивлялся необъяснимой природе Йольнира: буквально через каждые пять метров его окружали новые, неизвестные ни одной из наук существа. Рыбы, у которых вместо плавников были похожие на турбинки каналы, которые, фильтруя воду, выталкивали хозяев вперед; переливавшиеся всеми цветами радуги крошечные амёбовидные моллюски, забавно передвигавшиеся роями то вверх, то вниз, изображая колыхание флага какой-нибудь сказочной страны; огромные, почти доходившие до размеров небольшого корабля существа, напоминавшие гигантские торпеды, парили в водной толщи, отталкиваясь от водных масс здоровенными крыльями-треугольниками, создавая позади себя водные вихри. Засмотревшись на необъяснимых существ, он не заметил, как на него несется огромная рыбина, раскрыв огромную беззубую пасть. До смерти перепугавшись, лис остолбенел и как можно теснее сгруппировался, затаив дыхание. Но ни один атом его тела даже не задел рыбу: она была пустой изнутри. Фактически она представляла собой огромное колесо с плавником наверху. Как она могла плыть, лис не мог себе представить даже в самых смелых мыслях. Проводив взглядом странную рыбу, лис продолжил свой путь сквозь толщи воды.

Поверхность уже была далеко, когда лис заметил неимоверных размеров подводную скалу, возвышавшуюся над безмолвным морским шельфом. Скорее всего, она была даже больше, чем та гора, с которой он спускался на Мильтельпаласе. Заросшая множеством водорослей и освещённая светом сотен тысяч люминесцентных растений, издали напоминавших водоросли, она гордо стояла среди множества обломков грубой океанской породы. Неожиданно наслаждение живописным видом окрестностей прервала жуткая боль в ушах, от чего лис схватился за голову. Громко простонав, он осознал, что забыл сделать продувку ушей. Зажав нос лапой, он выдохнул углекислый газ. Боль сразу же утихла. Переведя дыхание и утихомирив пульс, лис продолжил свое погружение к неизвестной скале.

* * *

Подплыв к исполинской возвышенности, освещенной ярким светом растений, наш герой остановился на месте. Стараясь удержаться на плаву и размеренно дыша, он посмотрел на компьютер. Отключив спящий режим, он мысленно набрал текст сообщения. На экране высветилось: «Я тут на огромную гору наткнулся. Послушайте, просто потрясающее зрелище! Жаль, вы этого не видите. Только одна загвоздка — куда мне плыть дальше?» Нажав на кнопку, лис отправил сообщение на «Гиперборей». Через минуту ожидания на его дисплее отобразился ответный текст: «Рады, что ты в порядке. Карта шельфа показывает, что в этой горе есть узкий проход, который находится в правом верхнем углу этой возвышенности. Как показывают приборы, наш объект находится где-то внутри этой горы».

Немного погодя на компьютер лиса пришло еще одно сообщение: «Как у тебя с воздухом?» Лис, посмотрев на манометр, ответил: «Все в порядке — только четверть израсходована». Немного погодя пришел ответ: «Хорошо. Береги себя. Но если у тебя закончится воздух, мы тебе ничем не сможем помочь». Лис, осознав всю серьезность своего положения, ответил: «Я понял. Направляюсь к горе. Конец связи», — и продолжил свой путь к таинственному пику.

Доплыв до правого верхнего угла горы, лис начал рыскать глазами в поисках прохода. И вот, среди множества светящихся растений он обнаружил узкий проход, ведущий в темный тоннель. Его обрамляли сотни светящихся водорослей и различных растений, будто специально привлекая внимание любой живности. Осознав, что проплыть дальше просто так не удасться, лис не спеша подплыл к проходу и расстегнул ремешок, закреплявший акваланг. Еле удержав его, наш герой, не вынимая из пасти регулятора, продвинул баллон вглубь тоннеля. Проталкивая акваланг вперед, он медленно направился навстречу неизведанному.

* * *

Безмолвная темнота, которой насквозь был пропитан узкий проход, окружал бесстрашного лиса на пути к цели. Только тихие звуки вдоха сжатого воздуха и бульканье пузырьков углекислого газа проскальзывали сквозь чуткий слух нашего героя. Сквозь линзы маски он отчетливо видел все неровности и шероховатости пещеры, в том числе и крошечных созданий, юрко ползавших по скалистому потолку, которые издалека напоминали миниатюрных пауков-сенокосцев. Кончики его пушистых ушей ощущали легкие прикосновения каких-то непонятных существ, напоминавших морских звезд.

Что это были за существа и чем они его трогали лис знать не хотел — воображение как назло проецировало образы самых жутких существ, которых знал наш герой. Внезапно, когда лис проплывал очередной метр, акваланг вдруг исчез из поля зрения лиса. Но самое страшное было то, что под силой тяжести падающего акваланга регулятор вылетел из его пасти, заставив затаить дыхание.

С ужасом проводив взглядом последние пузырьки тонувшего акваланга, лис запаниковал. Теперь последняя надежда на выживание ускользнула от него в неизвестность. Метнувшись к месту исчезновения, лис понял, что акваланг провалился в дыру, которая являлась началом глубокого колодца. Осознав, что медлить нельзя, наш герой быстро поплыл внутрь шахты. Сердце колотилось как бешеное, организм отчаянно требовал воздуха. С ужасом лис почувствовал, как его задние лапы начинают биться в конвульсиях, еле двигая его вперед. Грудная клетка начинает дергаться то вперед, то назад, отчаянно моля хозяина о порции кислорода. Из легких начинает выходить в пузырьках последний воздух, оставшийся в организме. И вот, обезумевшими зрачками наш герой замечает спасительный акваланг, из которого мелкими пузырьками сочится живительный воздух.

Считанные метры остаются до регулятора. Мозг отчаянно сигнализирует о том, что кончина близка. Схватившись в реакции безусловного рефлекса одной лапой за горло, лис, издав отчаянный вопль, хватает регулятор. Легкие делают инстинктивный вдох — наш герой спасен. Заметив, что пузырьки воздуха снова выходят из регулятора, лис облегченно выдохнул и успокоился. Подняв голову, он наконец-то увидел конец тоннеля, который открывал вид просторной пещеры, освещенной ярким голубым светом. Переведя дыхание, он медленно поплыл навстречу таинственному яркому источнику.

Спустя полчаса утомительного погружения наш герой наконец-таки добрался до пещеры. Выплыв из тоннеля, он оказался в огромном пещерном озере, в котором плавали множество мелких рыбешек и моллюсков, светившихся всеми цветами радуги, делая воду похожей на разноцветный сироп. Нацепив акваланг на спину и застегнув крепления, лис посмотрел наверх. Каково же было его счастье, когда он увидел, что пузырьки воздуха растворяются на поверхности. Еле сдерживая себя от счастья, он не спеша направился к поверхности пещерного водоема. Делая декомпрессионные остановки, наш отважный пушистый герой медленно приближался к желанному месту.

Как только голова показалась на поверхности, лис вынул из пасти регулятор и полной грудью вдохнул чистый пещерный воздух. Его переполняло чувство непомерной гордости: совершить такое погружение, причем в неизведанной обстановке, в условиях стресса и волнения удалось бы совершить не каждому, пусть даже и опытному, водолазу. Осмотревшись по сторонам, он снял маску и насквозь вымокший капюшон гидрокостюма. Перед ним открылся поражающий воображение вид: стены пещеры представляли собой огромные барельефы, на которых были искусно вырезаны непонятные существа.

Взобравшись на каменистый выступ и внимательно рассмотрев изображения, он с удивлением заметил, что они напоминали тех самых каменных исполинов, которых они с драконом видели на Мильтельпаласе: те же самые пирамидовидные головы, тонкие конечности, геометрически-правильные части тела. Поглощённый рассматриванием поражающих воображение масштабных гравировок, лис вдруг почувствовал вибрацию на лапе, к которой был прикреплен компьютер.

Посмотрев на экран, он заметил сообщение: «Как ты? У тебя все в порядке? Мы все за тебя волнуемся». Расстегнув ремень на груди, он с облегчением снял с себя акваланг.

— И здесь покоя не дают, черти, — сказал лис, снимая с левой лапы ласту. — Можно подумать, за это время случилось что-то важное, — сняв правую ласту, лис поставил обе на каменистую поверхность пещеры рядом с аквалангом. — Фух… Так, так. Часть портала говорите, — наш герой забавно подвигал губами. — Где же, скажите мне на милость, мне эту древнюю штуку искать? — не успел он сказать следующее предложение, как компьютер на его лапе снова завибрировал. Посмотрев на дисплей, он увидел злостное сообщение: «Если ты, самонадеянный кусок шерсти, сейчас же мне не ответишь, я из тебя шубу сделаю!»

— Старый слизняк! — с отвращением сказал лис, плюнув на скалистую поверхность. — Можно было бы и по-вежливее, — набрав сообщение: «Да цел я, цел!», — он нажал на кнопку отправки. Через минуту пришло ответное сообщение: «Это хорошо. Значит, не всё так плохо. Уже радует. Видишь что-нибудь?» Оглядевшись по сторонам, лис не мог поверить своим глазам: в потолке пещеры, обливаясь солеными слезами, висел колоссальных размеров корабль, не похожий ни на один из известных галактике типов. Чтобы представить его размеры более подробно — «Гиперборей» составлял где-то одну десятую от его величины. Выглядел он как огромный равнобедренный тупоугольный треугольник, со средним по высоте бугром в верней части. Двигателей и других приспособлений для полета на фюзеляже видно не было, ровно как и кабины пилота, шасси и прочих атрибутов летательного аппарата. Исполинский вид корабля заставил лиса остолбенеть, и вместо всех назревших в его мозгу слов и выражений насчет этой махины глотка издала один единственный звук: «Вау…» Такого зрелища он никогда ещё в своей жизни не встречал.

— Чёрт возьми! — воскликнул от радости лис, чувствуя, как от восхищения хвост начинает хлестать его по бокам. — Жаль они этого не видят, — активировав компьютер на руке, он мысленно набрал сообщение: «Вы не представляете, что я нашёл. Просто вынос мозга! Здесь что-то похожее на корабль. Огромный треугольник. Огромный, мать его, металлический треугольник! Я не знаю, как эта штука может летать, но по всей видимости она порхала как бабочка в свои лучшие годы!» Отправив сообщение, лис направился к железной махине.

Гробовая тишина, окружавшая нашего героя, никак его не настораживала: в огромном зале не было ни души — только звук множества падающих капель и поступь маленьких лап окружала его во время импровизированной туристической прогулки. Казалось бы, что могло быть оставлено здесь живого, тем более способного причинить вред? Здесь же не было ни одной живой души. Опасное заблуждение…

— Так, как бы мне забраться на этот кораблик? — высказал свои мысли вслух лис. Почему вслух? Согласитесь, немного скучновато только и делать, что молчать во время важной операции. Да и страшновато как-то. Тем более, всегда приятно поговорить с умным собеседником.

— Вот треугольноголовые! Не могли, что ли ковровую дорожку протянуть, не понимаю? Гости-то к ним не часто наведываются, — осмотревшись по сторонам, наш пушистый герой заметил свисавшие с крыльев толстые лианы, выросшие на фюзеляже в ходе нескольких сотен тысяч лет простоя корабля. Подойдя к одной из них, лис подергал её. — Вроде бы крепкая штуковина. Не лестница, но всё-таки лучше, чем ничего.

Обхватив лапами свисавший росток, лис начал не спеша карабкаться вверх. На середине пути его чуткий слух на секунду уловил какой-то странный скрежет, похожий на металлическое клокотание. Сердце замерло в груди. Лис испуганно огляделся по сторонам-вокруг никого не было. Только привычный стук капель раздавался по пустынной пещере.

— Спокойно, друг, спокойно, — с дрожью в голосе сказал лис успокаивающим тоном самому себе, продолжая карабкаться по лиане. — Просто ты сжатым воздухом передышал, вот и всё.

Но снова раздавшийся рокот заставил его карабкаться быстрее. Панически перебирая лапами, он не заметил, как оказался у фюзеляжа. С удивлением посмотрев на шершавую металлическую обшивку, лис сказал:

— Ничего себе. Хе-хе, страх действительно творит чудеса. Подождите, кто сказал, что я боюсь? Я не боюсь. Я же «Безбашенный лис»! Мне все нипочем! — повторный рокот заставил лиса вжаться в лиану от ужаса. — Ладно, ладно. Хе-хе… Я погорячился. Наверное, мне стоит быть по-осторожнее.

Сглотнув комок, застрявший в горле, лис продолжил карабкаться вверх по лиане. Вот уже и вход. Обросший множеством непонятных растений, облюбовавших новый металлический дом, он едва ли напоминал о былых временах, когда это воплощение инженерной мысли бороздило просторы необъятного космоса на зависть всем своим родственным по значению братьям. Теперь же, словно древнее корыто, звездолет отживал тысячелетия в этой богом забытой дыре.

Оттолкнувшись от лианы, лис прыгнул в открытый проход. Он был в несколько раз больше прохода «Гиперборея», и, скорее всего, представители экипажа этого космического аппарата были намного больше и выше, чем те же самые Мировинг или Ширланд. Внутри корабля было пусто: ни приборов, ни кресел, ни штурвалов — только какие-то странные металлические кустарники, произраставшие по всей площади огромного отсека.

— Ну и хрень, — с нескрываемым удивлением пробормотал лис, осматривая останки корабля-исполина. — Неужели она когда-то летала? Уму не постижимо! Так, вернемся к нашим баранам, — он начал осматриваться по сторонам, вглядываясь в каждый квадратный метр корабля, в надежде найти что-то похожее на фрагмент портала. Его окружала пугающая и в то же время успокаивающая тишина.

Подходя к хвосту летательного аппарата, он наткнулся на необычную пиктограмму, изображавшую несколько существ, державших что-то напоминавшее пирамидку. От пирамидки исходили волнистые линии, переплетавшиеся в странные узоры.

— Интересный рисунок, — лис начал рыскать в поисках таинственного предмета. Осматривая каждый уголок, каждую пядь фюзеляжа, он нигде не мог найти того, что могло бы хотя бы издали напоминать предмет, изображенный на стене корабля. — Где же ты, чертова штуковина? — внезапно он почувствовал вибрацию на лапе. Посмотрев на монитор, он увидел сообщение от Мировинга: «Корабль, наверное, просто бомба. Мне бы на таком полетать. Как у тебя дела? Нашел что-нибудь?» Мысленно набрав сообщение, лис отправил ответ: «Да. В одном месте есть странный рисунок пирамидки, которая, по всей видимости, и есть наш артефакт. Но эта хрень настолько огромна, что я просто не знаю, где его искать. Зачем было строить такие огромные корабли?» Через несколько секунд последовал ответ: «Ничем не могу помочь. „Гиперборей“ — не подводная лодка, сам понимаешь».

— Спасибо, капитан Очевидность, — усмехнулся лис, продолжив искать ключ. Устало выдохнув, он вдруг заметил небольшой предмет, запутавшийся в тугом шаре из лиан.

Подойдя поближе, лис осторожным движением когтя разрезал одну за другой тонкие лианы. Как только последний росток был обрезан, на пол с тихим металлическим звуком, раздавшимся по всей пещере, упал железный тетраэдр. Подняв его, лис с интересом начал его рассматривать. Этот тетраэдр был обрамлен причудливыми волнистыми узорами, переплетавшимися и соединявшимися в странные знаки, похожие на какую-то разновидность клинописи. Осознав, что это может быть тот самый предмет Кроноансестеров, за которым они сюда прилетели, лис с гордостью написал: «Пляшите. Похоже я нашел его!» Через минуту последовал ответ: «Отличная работа! Молодец! Давай бери его и возвращайся на корабль». Переполненный гордостью, наш герой в предвкушении похвалы всей команды направился к выходу.

— Проще простого, — сказал лис, подкинув вверх артефакт и не спеша направившись к выходу с корабля. — Как два пальца в розетку!

— Я бы так не зарекался, дружок, — послышался гробовой металлический голос, и в ту же секунду что-то огромное обхватило заброшенный корабль и вырвало его из стены. От неожиданного толчка лис влетел в металлическую обшивку покореженного судна. Не успев оправиться от удара, наш герой почувствовал, как фюзеляж начал падать вниз.

— А-а-а-а! Пресвятые предки! Что это за хрень?! — заорал испуганный лис, вцепившись в какой-то металлический поручень. Он чувствовал, как фюзеляж с неимоверной силой крутится в воздухе, ударяясь о скалистые стены пещеры. Но не успел наш герой как следует испугаться, как сильный удар потряс изуродованный фюзеляж. От мощного удара лис не удержался и выпустил из лап поручень, упав на потолок корабля. Дикая боль пронзила его спину. Внезапно, всё стихло. — Ничего себе. Надеюсь, это все на сегодня.

Еле слышно простонав, лис попытался встать на лапы, как вдруг в метре от его головы, прорезав обшивку, словно нож масло, воткнулась, острая, как самурайский меч, металлическая пика. В ту же секунду, когда лис от ужаса вжался в покореженную обшивку, пика разрезала фюзеляж, и в прорези с неимоверной силой вошли две гигантские клешни.

С ужасом наблюдая, как клешни раздирают обшивку, лис от ужаса застыл на месте как вкопанный. И вот, когда клешни сделали свою работу, в рваном проеме показалась исполинская голова чудовища: лиса пожирали взглядом две пары огромных оранжевых глаз, ежесекундно прикрывавшимися двойными веками; ужасающих размеров пасть с тремя рядами острых, как бритва, исполинских зубов испускали запах поржавевшего металла; из железного черепа, словно небрежно причесанные волосы исходили сотни наростов и шипов, на которых были видны остатки растерзанных в клочья туш. Не в силах пошевелиться, лис с трепетом смотрел на приближающееся щупальце. Как только оно обхватило лиса за лапы, чудовище загробным металическим голосом проклокотало:

— Вот ты и попался, дружочек.

В этот момент лис почувствовал, как это нечто тащит его из корабля. Вспомнив про тэтраэдр, лис в последний момент схватил его свободной лапой. В ту же секунду щупальце вытащило несчастного лиса из корабля и выкинуло что есть силы из раздробленного фюзеляжа. Полет длился недолго. Преодолев за несколько секунд метров тридцать, лис со всей силы упал в водоем. Раздался громкий всплеск воды, и лис почувствовал, как его многострадальные кости исполнили партию барабанщика рок-группы.

Еле удержавшись на плаву, лис осознал, что не может пошевелить правой передней лапой. К счастью, тэтраэдр был в это время в его левой лапе, поэтому каким-то чудом он не вылетел и не исчез в глубине водоема. Увидев на краю водоема акваланг, лис, собрав последние силы, поплыл к нему. Все тело ныло от ушибов и ссадин, причиненных падением, сломанная правая лапа безжизненно болталась на водной поверхности, а ушибленные легкие, сдавливавшие грудь, заставляли лиса отхаркиваться красными сгустками крови. Но он не сдавался. Он знал, что от него зависит судьба всей миссии. Превозмогая жуткую боль, наш герой медленно приближался к спасительному аквалангу.

— Ты от меня не скроешься, мерзкое сухопутное отродье! — раздался голос из конца пещеры. Обернувшись, лис с отчаянием заметил, как к нему приближается то самое чудовище, которое чуть не превратило его в кровавую лепешку. С этого расстояния он смог увидеть его во всей ужасающей красоте: его издававшее металлический лязг тело напоминало туловище какого-нибудь древнего динозавра, по габаритам не уступавшим диплодоку; из верхней половины тела произрастали десятки длинных конечностей, на концах которых, ощетинившись, прорастали острые лезвия; массивный хвост, по бокам которого возвышались несколько турбин, широкими взмахами обрушивал вековые куски горных пород; огромная голова, которая напоминала голову рыбы-молота, была усеяна сотнями острых металлических шипов, держалась на толстой шее. — Живым ты отсюда не выйдешь! Я не позволю тебе скрыться с наследием Кроноансестеров! Я размажу тебя по стенке!

— Попробуй отними, железяка! — сказал лис, нацепив акваланг. Прикрепив артефакт ремнем к шее, он надел на глаза маску, вставил в пасть регулятор и быстро спрыгнул в воду. Не успел он и сделать первого вдоха, как над его головой раздался жуткий треск. Посмотрев вверх, он не поверил своим глазам: огромная тварь дробила вековую каменную породу, прогрызая себе путь в толще гранита и камня. Решив, что задерживаться в пещере нет смысла, лис быстро поплыл в тоннель, надеясь ускользнуть от зубов и острых лезвий страшного чудовища.

* * *

Миновав узкий лабиринт, лис наконец-то увидел вдалеке светлую поверхность океана. Нацепив акваланг на плечи, он что есть мочи начал плыть по направлению к поверхности. Ему казалось, что опасность уже позади и все приключившееся с ним было лишь кошмарным сном. Но внезапно раздавшийся треск позади развеял все его призрачные надежды. Обернувшись, он с ужасом увидел, что ужасный металлический страж наследия Кроноансестеров, обуянный жаждой крови, разрушая горные массивы, несется прямо к нему, чтобы оставить кровавый сувенир на своих острых орудиях смерти. Сердце лиса, ощущая опасность гибели, начало перекачивать всю незадействованную кровь к уставшим мышцам, чтобы уйти от неминуемой гибели.

Лис грёб ластами что есть мочи, насколько позволяли ему уставшие мышцы и груз в виде запаса живительного воздуха, являвшимся единственным источником его выживания. Но его скорости явно не достаточно. Буквально в нескольких метрах от поверхности, он вспомнил про персональный компьютер. Посмотрев на него, он как можно быстрее набрал сообщение: «Мировинг! Мне нужна помощь!» Наш герой только и успел отправить его, как что-то острое с огромной силой вонзилось в его плоть. Издав короткий крик, наш герой выплюнул из пасти регулятор. Он понял, что не успел. Перед глазами промелькнул черный регулятор, из которого исходили крошечные пузырьки воздуха, затем алая кровь из пробитого брюха непроглядной пеленой начала застилать линзы его маски. Уши приглушённо слышат шипение пузырьков воздуха, выходящих из баллонов. Лис чувствовал встречные потоки воды на своем затылке, в то время как его взгляд сошелся со взглядом чудовища. Его огромные оранжевые глаза с упоением смотрели на погибающую душу. А лис, испуская последние пузырьки воздуха из поврежденных легких, смотрел на своего убийцу, улыбаясь, словно плюя старухе смерти в лицо.

И вот, наконец, поверхность. Сквозь брызги волн лис поднимается над морской гладью, зажатый в тисках пасти ужасного чудовища. Секунды кажутся вечностью. Глаза застилает чёрная, словно глубокий беспросветный мрак чёрной дыры, пелена.

«Вот и конец, — подумал лис, осматриваясь по сторонам. — Что ж, я ведь хотел такой смерти — красивой, эффектной, в замедленном действии, но никак не ожидал увидеть её в лице огромной твари, перекусывающей меня пополам. Жизнь полна сюрпризов. Черт! У меня же еще осталась эта пирамидка. А я ведь не выполнил задачи… Какой позор!» В этот момент краем глаза лис увидел приближающийся корабль, напоминавший по очертаниям «Гиперборей». В этот момент уши лиса уловили звук стрельбы плазменных пушек. Заряды ударились в монстра, расколошматив его брюхо на ошметки металла. Огромная туша, буквально разрезанная на две половины сгустками плазменной энергии, с плеском упала в голубой океан Йольнира, подняв огромный столб воды в воздух.

Вместе с оторванной головой монстра в океан плюхнулся и многострадальный лис, насаженный на острые зубы чудовищного стража. Тяжелая туша мгновенно пошла ко дну. Наш герой почувствовал, как его тело соскальзывает с зубов мертвого стража реликвии и медленно наполняется водой. Из пробитого акваланга еще сочится драгоценный запас легочного питания. Из пасти выходят последние остатки воздуха, приближая скорую погибель. Поняв, что скорее всего уже ничто не сможет его спасти, у лиса проскальзывает последняя мысль: «Надо довершить дело до конца». Собрав последние силы, он расстегивает ремень на шее, хватает артефакт и протягивает его почти онемевшей лапой к поверхности.

Сквозь линзы маски лис к удивлению замечает фигуру человека, нырнувшего в океан. Что он делает? Кто он? Не успев дать ответ себе на эти вопросы, лис чувствует, как рука незнакомца хватает его за изодранный гидрокостюм и тянет к поверхности…

— Пресвятые предки! — прошептал офицер Эронс, вытаскивая лиса из воды. За отхаркивающим сгустки крови отважным героем, с неимоверной болью делая самый маленький вдох, сочился кровавый след. — Зачем я сказал Линориусу послать тебя на это задание? Пресвятые предки, зачем?!

Вид изуродованного тела самого придирчивого члена команды приводил его в шок: многочисленные рваные раны, из которых кровь текла ручьями, сливаясь с красным цветом гидрокостюма; дыра в брюшной полости, в которой были видны раздробленные кости ребер. Но самое страшное было видеть угасающий взгляд лиса и то, с каким выражением морды он смотрит на офицера: его покрытые кровью зубы, обломанные в нескольких местах, оскалились в слабой, но искренней улыбке. Так мог улыбнуться только тот, кто встретил смерть лицом к лицу и вышел из этой встречи с высоко поднятой головой. От этого зрелища на глазах старого офицера наворачивались слезы.

— Офицер Эронс, что вы себе позволяете? — слабо прохрипел лис. — Держите себя в руках… — его монолог прервал хриплый кашель. Сплюнув сгустки крови, лис продолжил. — Вы же офицер. Вы можете мной гордиться — задание выполнено, — мокрые от слез глаза офицера увидели, как лис изодранной до кости лапой отдает честь. — Теперь вы сможете простить меня за все то, в чем я провинился…

— Молчи! Молчи! Дурень! — сорвав маску с морды лиса и прижав его к груди, еле сдерживая слезы прошептал старый офицер. — Ты же себе только хуже сделаешь! Ради всего святого, молчи!

Сжав своего товарища по команде в объятиях, ворчливый офицер рыдал как маленький ребенок. Капитану Ширланду было больно смотреть на то, как жесткий офицер, умевший раздавать приказы, убивать и, казалось, только и думать о службе, обезумев, качает на руках еле живое тело лиса.

— Офицер Эронс, — пробормотал с детской наивностью лис, — мы ведь с вами снова друзья, верно?

— Да мы и были друзьями, дурачок! — истерично воскликнул Эронс. — Просто я очень волновался за тебя. Я боялся, что ты умрешь. Ты же жизни еще толком-то не видел… Я не хочу терять снова… — офицер еще крепче обнял лиса. — Не хочу!

— Офицер Эронс, позвольте, — держащий на руках лиса офицер обернулся. Перед ним стоял дракон, держа в лапе кожаную шапку лиса, с которой свисали узнаваемые всем экипажем пилотские очки.

Подумав, что дракон хочет избавить лиса от мучений и проводить в последний путь, офицер вдруг молниеносно развернулся, вскочил с пола и перегородил путь дракону:

— Нет! Я не дам тебе это сделать! Он еще жив! Ему можно помочь.

— Офицер Эронс, послушайте, — успокаивал обезумевшего от горя полевого офицера. — Я смогу ему помочь. Успокойтесь. Он выздоровеет.

Эронс, посмотрев на стоявших позади дракона Шоргана, Айнона, Норвина и Ширланда, начал пятиться назад, а затем хотел было что-то сказать, но вместо этого закрыл лицо руками и, рыдая, как маленький ребенок, убежал внутрь корабля. Дракон, склонившись над лисом, взял его за лапу и посмотрел в его пустеющие глаза.

— Держись, сейчас все пройдет, — сказал дракон, не отрывая глаз смотря в зеленые глаза своего пушистого друга, наполненные кровью от полопавшихся капилляров. — Только нужно немного потерпеть, — он расстегнул ремни, закрепляющие акваланг, и осторожно снял раздробленный аппарат с плеч лиса.

— Как же больно, — пробормотал лис дрожащим голосом. — И холодно… Мне холодно. Я умираю?

— Нет, нет, что ты, — сказал успокаивающим голосом дракон, положив лапу на огромную дыру в животе. Он улыбнулся. — Это просто ветер. Расслабься и подумай о чуде.

— Чудес не бывает, — сказал лис, простонав от бессилия и боли. На его глазах начали наворачиваться слезы. — Это все выдумки. Только в сказках бывают чудеса.

— А ты поверь, — сказал дракон, все также продолжая улыбаться, — и все пройдет. Обещаю. Ты ведь читал Кэролла?

— Да. И что? Как это поможет мне сейчас, когда я при смерти?

— Помнишь безумное чаепитие? Шляпника? — в этот момент дракон начал приводить свою лечебную силу в действие. Лис почувствовал, что боль уходит, а в области раны начинает появляться ощущение небывалой легкости. Посмотрев на рану, он увидел лишь яркий белый свет. Испугавшись, лис переполненными страхом смерти зелеными глазами посмотрел на дракона.

— Я умираю? — спросил он с дрожью в голосе. — Это конец? Господи! Я не хочу…

— Тише, тише. Не бойся, — сказал тем же успокаивающим голосом дракон, продолжая держать лапу на животе лиса. — Ты мне говорил, что «Алиса в стране чудес» твоя любимая книга.

— Да, — еле слышно пробормотал лис. Он чувствовал, как что-то меняется в нем самом: словно пелена грусти и печали уходит, а все светлое возвращается, пропитывая насквозь каждую клетку его тела. — И что?

— Помнишь диалог Алисы и Чешира? Про чудеса?

— Кажется да, — сказал лис, вспоминая диалог из своего любимого произведения.

— Напомни мне его, я подзабыл немного, — сказал дракон, не отрываясь смотря в угасающие глаза своего друга. Лис, слабо вдохнув воздух в грудную клетку, сказал:

— Хорошо. «А что это за звуки, вон там?»-спросила Алиса, кивнув на заросли кустарника. Чешир ответил: «А это чудеса». Потом она спросила: «А что они там делают?» — в этот момент лис решил посмотреть на свой живот. Каково же было его счастье, когда вместо ужасной кровоточащей раны перед его глазами появилась чистая, пестрившая чистым белым цветом шерстка, выделявшаяся на красной ткани порванного гидрокостюма. Широко улыбнувшись и посмотрев в счастливые глаза дракона, он закончил монолог. — Чешир ответил: «Как и положено. Случаются».

В этот момент все, кто находился в предбаннике корабля радостно воскликнули и кинулись к получившему второй шанс незаменимому члену команды. Такого теплого приема лис еще никогда не испытывал в своей жизни: дракон взял его на лапы, а все остальные принялись хлопать его по плечу, теребить шерстку на голове и приятно почесывать за ушком, от чего наш пушистый герой закрывал глаза от удовольствия. Пушистый герой чувствовал, как его набухший пушистый рыжий хвост, мечется из стороны в сторону, разбрызгивая капли соленой морской воды на окружающих. Ему было очень приятно осознавать, что он снова может радоваться жизни и дышать полной грудью, наслаждаясь прохладным, насквозь пропитанным безграничной свободой океанским воздухом. И все это благодаря своему большому чешуйчатому другу, в чьих лапах он чувствовал себя чуточку спокойнее в наполненном опасностями и испытаниями мире.

* * *

Два солнца, соединяясь воедино, уже медленно погружались в бескрайние просторы океана Йольнира, окрашивая небо в ярко-пурпурный цвет, когда «Гиперборей», пролетая над крупным атоллом, взял курс на маленький остров, выделявшийся на необъятной морской синеве. Этот клочок суши, хоть и казавшийся небольшим по площади, вполне подходил для габаритов «Гиперборея». Достигнув долгожданной твердой поверхности, огромная махина, послушно повинуясь Мировингу, плавно остановилась и зависла над островом. Под мощью двигателей мягкий песок одинокого клочка суши начал кружится в игривом хороводе, разлетаясь в разные стороны.

— Капитан, этот подойдёт? — спросил Мировинг, взглянув на стоявшего рядом капитана. Ширланд, задумчиво нахмурив брови, сказал:

— Думаю, да. Садись.

— Есть сэр! — сказал пилот и начал снижение на островок. Корабль, немного пошатываясь в воздухе, словно слон на тонком бревне, не спеша опускался на фиолетовый песок. — Выпускаю шасси!

Заработали гидравлические двигатели, и металлические подпорки начали выдвигаться из днища корабля. Как только на экране появилось сообщение: «Шасси выпущены», — Мировинг начал потихоньку опускаться вниз.

Мягко коснувшись подпорками рассыпчатой поверхности острова, «Гиперборей» опустился на засыпанный пурпурным песком пляж. Этот остров был чуть ли ни единственным на всей планете. Он образовался давным давно, еще до появления жизни на Земле, в ходе необъяснимых геологических явлений. Что придало песку такой необычный окрас? — Загадка. Но цвет песка не особо волновал команду. Им просто хотелось немного отдохнуть и провести время на природе, перед тем, как продолжить свой полный опасности путь.

Как только дверь открылась, и конец выдвижного трапа воткнулся в рыхлый фиолетовый песок, из белоснежного «Гиперборея», с обшивки которого стекала соленая морская вода, один за другим начали выходить измотанные, уставшие от долгого полета члены экипажа. Все, от рядовых до старших офицеров, не отказали себе в возможности вдохнуть полной грудью свежего воздуха Йольнира — тропического рая, затерянного в безднах бесконечного космоса. Так как по распорядку дня время близилось к ужину, капитан Ширланд решил устроить всеобщую трапезу на солнечном пляже одинокого острова.

Один за другим из «Гиперборея» в коробках выносились столы и стулья, в сложенном виде напоминавшие спичечные коробки, нежели предметы мебели. Повара несли в ящиках свеже-приготовленные блюда, пленительный запах которых врезался в обоняние каждого члена экипажа. Дракон и лис, выходя из корабля, глазами пытались найти своих товарищей по команде. Но среди почти девяти десятков людей поиск их был весьма проблематичен. Лис, балансируя на кожаном наплечнике, прикрепленном ремнями к торсу дракона, всматривался в стоявших на берегу рядовых, офицеров, лейтенантов, которые не могли нарадоваться предоставлением столь великолепной возможности отдохнуть в тропическом раю на краю галактики. Для них Йольнир был своеобразной командировкой, неожиданно предоставленной начальством.

Лис не заметил, как они с драконом подошли к стоявшим неподалеку от места посадки «Гиперборея» Айнону, Шоргану и Норвину, последний из которых, к большому удивлению наших героев, был без своего экзоскелета. Именно поэтому дракону и лису было немного непривычно смотреть на гнома сверху вниз. Заметив издалека наших героев, дружная троица восторженно поприветствовала их.

— Ба! Посмотрите-ка, кто к нам пожаловал! — с искренней любезностью сказал Айнон, пригубив стакан воды. — Неужели сами «покоритель глубин» и его товарищ! Вот это гости, так гости! Рады, что почтили нас своим визитом. Как вам планетка? По мне так просто рай!

— Тоже мне, выпендрёжник тут нашелся! — проворчал гном, засунув в рот кусок дрожжевого хлеба. — Нет чтобы по-человечески поблагодарить! Конечно, надо из себя крутого скорчить! Рад он, видите ли!

— Слушайте, вы гномы всегда такие ворчливые, я не понимаю? — сказал эльф, недовольно посмотрев на своего бородатого напарника. — Кого не встречаю — все время ворчит и причитает! Это тебе не нравится, это не так стоит, у этого затвор не передернут, то не на своем месте лежит, — передразнивал гнома Айнон, корча недовольную гримасу. — Вы когда-нибудь чем-нибудь бываете довольны, коротышки-небритыши?

— Как ты меня назвал, длинноухий?! — гном аж покраснел от злости. За его густой бородой можно было различить сжатые от ярости зубы, заскрипевшие от трения друг о друга. — Я тебя сейчас так отметелю, что мало не покажется!

— Эй, эй! Довольно вам! — сказал Шорган, встав между Айноном и Норвином. — Не хватало, чтобы вы себе еще и морды разбили на празднике. Это вам не кулачные бои! Уймитесь наконец! Неужели вам так доставляет удовольствие цапаться друг с другом?

— Ну, э-э-э… — задумался гном, почесывая затылок. — Да как-то нет, наверное…

— Действительно, а чего это мы? — риторически удивился Айнон, пожав плечами. Посмотрев на гнома сверху вниз, он протянул своему приятелю руку. — На ровном месте поссорились! Ты уж прости меня, дружище.

— Да ладно, чего уж там! — рассмеялся басом Норвин, приняв рукопожатие. — Те времена раздоров уже позади.

— А может быть пойдем к остальным? — предложил дракон, посмотрев в сторону собравшегося у ящиков с едой народа. — А то как-то нехорошо получается: мы здесь, а вся команда там.

— Мне нравится ход твоих мыслей, дракоша! — восторженно сказал лис. Он занял позу полководца и когтем правой передней лапы указал на столпившихся солдат. — Так, рота, слушай мою команду! Равнение налево! К застолью шагом марш!

— Эй, эй, Наполеон ты наш, попридержи коней, — раздался голос из-за спины лиса. Обернувшись, лис увидел перед собой офицера Линориуса, который держал в руке ярко-зеленое яблоко. С хрустом откусив кусок сочного яблоневого плода, он сквозь зубы проговорил:

— Во-первых, поздравляю тебя с успешно выполненным заданием, друг мой. Это был высший пилотаж. Вся команда просто в восторге! Благодаря тебе, мы еще на один шаг приблизились к спасению нашего мира. Ширланд говорит, что не будь тебя в нашей команде, мы бы провозились здесь несколько недель. А может и улетели бы ни с чем, — услышав столь лестные слова в свой адрес, лис почувствовал, как его переполняет неслыханная гордость за свой подвиг. Он был настолько горд собой в тот момент, что если бы наш герой мог покраснеть, он бы уже был красный как помидор. — В общем, мы все гордимся тобой, а я — в особенности. Молодец!

— Благодарю Вас, за столь лестные слова, — ответил лис, ужаснувшись своей правильно построенной аристократичной реплике. — Мне очень приятно это слышать.

— Я, конечно, понимаю, что с тобой хотят поговорить чуть ли ни все на этом корабле, но я беседовал с Эронсом, и он хотел бы сказать тебе кое-что очень важное. Думаю, было бы неправильно не уважить его, согласен?

— Вы правы, — ответил Линориусу лис и посмотрел на дракона. Ему было важно спросить мнение своего товарища: как ни как, а он был намного опытнее в разрешении конфликтов. Тот лишь одобрительно улыбнулся. — Я тогда пойду?

— Да, конечно, иди, — сказал дракон, подставив лапу лису, чтобы тот смог слезть. Как только лапы нашего пушистого героя почувствовали кончиками подушечек рассыпчатый песок, дракон продолжил: — Ты, главное, не засиживайся долго. Да и Эронса зови, а то как-то не по-человечески получается — мы тут пируем, а он один сидит.

— Хорошо, — сказал лис, направившись к силуэту Эронса, сидевшему на большом куске скалы, гордо возвышавшемся над микроскопическими пурпурными камушками.

* * *

Ощущая под лапами хрустящий рассыпчатый песок, лис неторопливо шел по направлению к офицеру. Лямки его фирменной кожаной шапки, металлические концы которых блестели на ярком свете двух белоснежных лун, игриво развевались на легком морском бризе, приятно обдувавшем рыжую морду лиса.

Офицер, не обращая внимание на приближавшегося лиса, неподвижно сидел на камне, устало смотря на яркие отражения лун в воде, изредка кидая в воду небольшие плоские камешки. Наблюдая за тем, как от упавших осколков по пенящейся поверхности воды расходятся круги, Эронс, то и дело тяжело вздыхая, словно на его спине висел трёхпудовый мешок, устало сверлил взглядом отражение в воде. На его лице читалась горечь утраты, которая, казалось, поедала его изнутри. Лис, осторожно подойдя на метр к сидевшему на камне офицеру, виновато спросил:

— Прошу прощения, господин офицер, разрешите составить Вам компанию? Вы выглядите грустным. Что-то случилось?

Офицер не ответил. Он лишь поморщился от недовольства и с остервенением швырнул гладкий камень в песок лазурного берега. Прокашлявшись, лис еще ближе начал подходить к офицеру.

— Офицер Эронс, могу ли я Вам чем-то помочь?

— «Помочь», говоришь? — проворчал сквозь зубы офицер. В его голосе послышались нотки отчаяния и раздражения. — Хорошо, и чем же ты мне поможешь, скажи на милость, друг ты мой хвостатый? — он с ещё большей яростью швырнул камень в воду.

— Я вижу, что Вам больно, — пытался разрядить обстановку лис. — Послушайте… Наши разногласия с вами зашли слишком далеко — я это понимаю. Я хотел бы решить этот вопрос. Пожалуйста, скажите, что во мне не так?

— «Не так?!»-внезапно рассвирепев, воскликнул Эронс. Когда офицер обернулся, лис увидел на правой щеке Эронса неумелый рисунок, выполненный грубыми порезами армейского ножа. Он напоминал рисунок маленького домика, из которого сочилась маленькая полоска дыма. — «Не так», говоришь?! Да в тебе все не так, дубина! — от этих слов лис скорчил гримасу обиды. — Тебя взяли на это задание только из жалости, ты понимаешь?! — лис увидел, как на глазах Эронса наворачиваются слезы. Пятясь назад, он продолжал слушать упреки офицера. — Ты даже стрелять нормально не умеешь! Ты, избалованный кретин, думающий, что тебе все дозволено?! Тебе бы только шалить, выделываться, да бегать за своим дружком! — Эронс, говоря это, уже захлебывался слезами. Лис все пятился назад, испуганно глядя на разъяренного офицера. — Ты безответственный, легкомысленный, высокомерный, ничего не понимающий в жизни, но делая вид, что понимаешь, черт тебя побери! — в этот момент офицер обессиленно упал на песок перед ошарашенным лисом. Эронс смотрел покрасневшими от слез глазами на лиса, тяжело дыша, еле сдерживая злобу. — Ты… — тут офицер запнулся, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться. — Ты прямо как мой сын…

С этими словами, ворчливый и, казалось, черствый, словно пятилетний хлеб, офицер Эронс, вдруг размяк и упал на песок, обливаясь горькими слезами. В этот момент лису стало жалко старого офицера: ему было больно смотреть, как его товарищ по команде в приступах отчаяния грызет зубами землю, пытаясь заглушить пульсирующую душевную боль. Подойдя к офицеру, лис мягко дотронулся до плеча Эронса. Тот, прекратив биться в истерике, с удивлением посмотрев на лиса, спросил:

— Чего ты хочешь? — его глаза уже успели покраснеть от нахлынувших слез отчаяния. — Уйди прочь от меня! — Эронс злобно посмотрел на лиса. — Я сказал пошел вон! — с этими словами, он схватился руками за голову и хотел было уже вырвать клок волос, зажатый в его руке, как вдруг лис, схватив руку Эронса, сказал:

— Стойте! Офицер Эронс, прошу вас — не делайте этого. Так вы себе не поможете. Расскажите, что у вас стряслось? — Эронс с недоверием посмотрел на лиса. Тот, с испуганным взглядом смотря на него, ожидал наихудшей реакции. — Не бойтесь — я никому не скажу.

Эронс, вытерев слезы с лица и сгорбившись над фиолетовым песком, потупил взгляд в землю. Он молчал. Лис был очень обеспокоен таким поведением товарища по команде. Наш герой понимал по выражению лица офицера, что тот не решается поведать ему свою историю, потому что боялся опозорить свою честь. Но все же, спустя где-то полминуты размышлений, Эронс наконец заговорил:

— Еще до отправления на Сорижель, точнее еще даже до начала вторжения, я решил взять отпуск на несколько дней. На Уране, кстати говоря, погодка тогда была просто замечательной: тепло, солнечно, птицы поют — красота, одним словом. Показатели на службе у меня были высокие, нарушений в дисциплине не было, поэтому командование без всяких сомнений дало мне несколько дней дембеля. Мол, говорят: «Проведи время с семьей: у тебя его и так мало». Я согласился и решил позвать жену с сыном на прогулку по паркам Кожедубского посада. Там я живу, к слову. Мою жену звали Нилея, а сына — Тольмир. Во время прогулки сын спросил меня: «Пап, я ведь смогу полететь с тобой?» Я засмеялся и ответил: «Прости, сын, но вам с мамой на корабль нельзя — на нём летают только военные». Он на секунду задумался, посмотрел на меня наивными детскими глазами. Этот хитрый веснушчатый паренек пытался выглядеть серьезно. Что поделаешь — как никак, а сын офицера! — Эронс сквозь слезы засмеялся. Лису стало легче от того, что офицер немного пришел в себя. — Затем он полез в карман своих штанов. Копался он там недолго, хотя в штанах этого сорванца чего только не было, и спустя некоторое время его рука, потрепанная ошибками юности, вытащила что-то серое, — Эронс вдруг засуетился и полез в карман мундира. Лис с интересом наблюдал, как рука Эронса что-то активно ищет в просторных карманах офицерского плаща. Наконец, офицер вытащил из плаща миниатюрную модель космического корабля. Лис с интересом посмотрел на необычную поделку сына Эронса и сказал:

— Очень умело сделана.

Эронс улыбнулся:

— Он был лучшим в школе по труду. Его поделки всегда занимали призовые места. Я думал про себя: «Достойный приемник своего отца растет. Инженером будет!» — Эронс вдруг затих. Его шершавая ладонь сжала подарок сына. Лис, насторожившись, посмотрел на офицера. С его лба градом тек пот. — Я получил похоронку как раз перед отправлением. Ширланд передал её мне и сказал, что ему было очень жаль. Но разве мог я поверить в его слова? Нет. Конечно же нет, — последнее слово он произнес почти шепотом. — Фактически, терять мне теперь нечего. Все, что у меня было, судьба нещадно отобрала. Верно говорит твой приятель: «Война — самое ужасное, что может быть в мире». Но, как говорится: «и на старуху бывает проруха», — верно? Может быть, я их ещё увижу.

— Обязательно увидите, — сказал лис и положил лапу на спину Эронса. Офицер, улыбнувшись, посмотрел в блестящие зеленые глаза его пушистого собеседника. В этом взгляде, действительно, было что-то доброе, наивное и бескорыстное — прямо как во взгляде его сына. В ответ Эронс вздохнул и положил руку на пушистую спину лиса.

— Конечно увижу, конечно, — сказал Эронс, поглаживая мягкую шерстку на спине лиса. Оптимизм его пушистого товарища по команде, казалось, дал ему новый стимул к жизни: то, что так сильно трепало его многострадальную душу в эти дни постепенно испарялось и уходило с каждым прикосновением к мягкой рыжей шерсти. Эронс ещё никогда не чувствовал такого душевного облегчения.

— Офицер Эронс, — еле слышно пробормотал лис, глядя на морскую синеву, — а что это за рисунок у вас на щеке? На татуировку слабо смахивает.

— Ты имеешь в виду домик? — уточнил Эронс, проведя шершавой ладонью по выпуклому кожному барельефу.

— Да, да, именно его, — сказал лис, посмотрев на Эронса. — Ошибка молодости?

— Если бы, — усмехнулся офицер. — Это результат порыва отчаяния, дружочек. Когда я узнал о потере жены и сына, горю моему не было предела. Я настолько обезумел, что хотел перерезать себе горло ножом. Но вместо этого я нарисовал этот домик. Взял нож и вырезал на коже этот шедевр. Я понял, что мой сын не хотел бы моей смерти, не хотел бы, чтобы я сдавался. Поэтому, в память о его последнем рисунке, я и сделал эту глупость.

Внезапно, как только Эронс закончил свой небольшой монолог, его уставшие глаза, обведенные снизу синими мешками, уловили странные светящиеся огоньки на поверхности океана. Эти светлячки зажигались ярко-голубым цветом один за другим, делая необъятный океан похожим на одну большую люминесцентную лампу. Вскоре в морской синеве не осталось ни единого сантиметра, где бы не было яркого светящегося пятнышка. Весь этот странный процесс очень удивил Эронса: за всю его насыщенную жизнь он никогда ничего подобного не видел. Яркий синий свет привлек внимание остальных членов экипажа: офицер видел, как постепенно к ним стекаются разделенные на группы солдаты, желая посмотреть на это чудо природы Йольнира. То и дело из собравшейся толпы доносились возгласы: «Ничего себе!», «Ты когда-нибудь раньше это видел?», «Смотри! Смотри! Вон там!», — нагнетая обстановку неизвестности. Эронс не заметил, как к нему с лисом присели старые приятели.

— Как поживаете, горе-вояки? — спросил Шорган, посмотрев на светящийся океан. — Впечатляет, не правда ли? Никогда такого не видел. Клянусь Грышнаком Головорубом!

— Природа умеет удивлять, — сказал Айнон, присев на пурпурный песок. — Черт возьми! Да-а-а! — восхитился эльф. — Такого даже на Лимее нет.

— Лимея, Лимея! — передразнил эльфа неуклюже присевший на песок Норвин, стряхивая со своей бороды крошки белого хлеба. — Нас и здесь неплохо кормят!

— Может хотя бы сейчас не будете трепаться, как базарные бабы? — раздался голос дракона позади собравшегося отряда. Обернувшись, Эронс с лисом имели счастье видеть дракона, скрестившего лапы на груди и сложившего могучие крылья ультрамаринового цвета. Тот, заметив счастливые взгляды двух товарищей, удовлетворенно улыбнулся, непроизвольно оскалив острые зубы.

— Спасибо тебе, — сказал Эронс, смотря прямо в синие глаза миротворца. Увидев добрый и искренний взгляд офицера, у которого, казалось, в душе не осталось ни единой капли негативных чувств, дракон ответил:

— Всегда к вашим услугам, офицер. Это моя работа, вы же знаете.

— Нет, друг, это больше чем работа, — восхищенно сказал лис. — Это талант и высшая степень мастерства.

— Да-а-а… — протянул Норвин, освободив место для дракона. — С этим не поспоришь. Хорошо, что ты с нами.

— И всё-таки я не понимаю, — сказал Шорган, посмотрев на дракона. — Как тебе удаётся превращать самых отъявленных недругов в закадычных друзей? Уму не постижимо! Открой мне секрет!

— Дипломатия, мой друг, — сказал дракон, улыбнувшись. — Дипломатия.

В этот момент перед глазами наших героев из толщи воды появились странные, светящиеся всеми цветами радуги существа, напоминавшие огромных креветок с клешнями. Выстроившись в круг, они начали кружиться в просторном хороводе, озаряя океан немыслимой пестротой красок. Так продолжалось несколько минут. Но это было не последнее, что Йольнир приготовил отважным «Гиперборейцам».

Где-то через пять минут из центра круга вынырнули две огромные, светящиеся оранжевым цветом рыбы, оставляя за собой яркий след. Под возгласы восхищения два морских существа скрылись в морской пучине. Далее все происходило гораздо интереснее и захватывающе.

Через какое-то время на одной глади снова образовался рыбный хоровод, излучавший ярко-салатный цвет. Это огромное колесо все кружилось и кружилось, словно выжидая какого-то определенного момента. Внезапно, к удивлению собравшихся, в центре круга появился шестиконечный моллюск, присоски на щупальцах которого засветились мягким пурпурным оттенком. Такое немыслимое для природы шоу будоражило воображение абсолютно всех собравшихся на берегу: кто-то сидел, раскрыв рот от удивления; кто-то ошеломленно присел на песок, а кто-то схватился за голову, не понимая, что происходит. Никто не мог и представить, что природа Йольнира устроит команде такой приятный прощальный сюрприз.

Тем временем, необычная фигура в виде живности океана все продолжала кружиться в хороводе. Внезапно весь океан начал бурлить в прямом смысле этого слова: вокруг хоровода начали появляться сотни крошечных пузырьков, окрашенных в малиновый цвет. Вся процессия из природных артистов продолжала исполнять свой номер, приготовленный для неожиданных гостей, пытавшихся понять — сказка это всё или нет? Внезапно, все потухло и стихло. На водной поверхности ни осталось ни одной живой души. Настало напряженное ожидание. Вдруг, откуда-то ни возьмись, из океана вынырнул огромный, напоминавший по размерам кита, скат и начал кружиться в воздухе, роняя малиновый свет на изумленных гостей с далекой планеты. Вместе с ним из воды, словно миниатюрные иглы, выстрелили вверх длинные, тонкие рыбы, светящиеся розовым цветом. И в этот момент, когда экипажу казалось, что более изумительной кульминации быть не может, огромный блестящий столб воды, выпущенный китом, завершил удивительное представление, как салют в цирке.

Все сидевшие на берегу ликовали: кто-то кричал от восторга, кто-то прыгал от счастья, а кто-то даже не смог сдержать слезы восторга от будоражащего воображение представления. Такого зрелища никто из присутствовавших на корабле никогда не видел в своей жизни: ни один цирк, ни одна голограмма, ни какие спецэффекты не могли бы столь ярко и реалистично сделать столь насыщенный праздник света и красок. Это удивительное явление навсегда осталось в памяти каждого, кому посчастливилось своими собственными глазами лицезреть такое необыкновенной красоты чудо природы. Еще долго изумленные солдаты и офицеры рассказывали друг другу и делились впечатлениями от этого необыкновенного сказочного фейерверка цветов и оттенков.

Но больше всех был впечатлен Эронс. В то время как остальные начали расходиться и собирать вещи, он продолжал сидеть на пурпурном песке, слушая успокаивающий шум морского прибоя. Ему казалось, что когда-то он уже видел этот сказочный спектакль и что главным героем воспоминаний был его маленький сын. Светлые воспоминания выдавили из него скупую слезу счастья, казалось, так быстро покинувшего его в эти дни. В этот вечер в нем что-то изменилось: нечто неподвластное медицине, таблеткам и даже сложнейшим операциям. В этот вечер его многострадальная душа очистилась от наростов боли и скорби: только душевная гармония и надежда увидеть своих близких осталась в его израненной душе. Эронс внутренне был очень благодарен лису за то, что тот его понял и помог в трудную минуту. Но еще больше благодарности его душа выражала дракону — самому доброму и отзывчивому существу, которое Эронс когда-либо встречал.

До этого момента он считал его выскочкой, присвоившим себе пафосное звание Хранителя Добра, заслужившим славу только благодаря удаче и неимоверной силе. Но теперь, глядя в полные доброты и искренности рептильи глаза, не излучавшие ни скрытой злобы, ни ненависти, ни обиды, он понимал, насколько сильной и непоколебимой личностью является его товарищ по команде. Эронса восхищало его умение находить в жизни прекрасное и вселять надежду в сердца людей в самые безнадежные моменты. Размышления Эронса прервал голос дракона, который уже стоял напротив него, протягивая лапу:

— Нас уже ждут, офицер Эронс. Пора отправляться в путь.

— Да, да, конечно, — ответил Эронс, приняв помощь дракона. Встав с пурпурного песка, офицер стряхнул с себя крошечные кристальные песчинки и направился к кораблю, куда уже постепенно стягивались отдохнувшие и набравшиеся сил солдаты. Дракон, уже собравшись идти, вдруг на какое-то мгновение остановился: в его сердце промелькнуло чувство сожаления и раздирающей душу кары самого себя. Почему? Возможно, именно мысль о том, что где-то, далеко-далеко, среди миллиардов пылающих звезд, на Лимее, Биртране, Земле, Ордтримине и десятках других планет каждую секунду гибнут десятки, сотни, тысячи, миллионы ни в чем не повинных людей, и то, что находясь здесь он не может помочь им, раздирала его многострадальную душу.

Так он и стоял бы, задумавшись о будущем человечества и других народах галактики, о тех, кого он не смог спасти от гибели, о тех, кого не увидели ждавшие до последнего конца жены и матери, о тех, чья жизнь закончилась, еще даже не начавшись, как вдруг его окликнул голос лиса: «Ты долго там еще? Мы уже все готовы! Тебя только ждем!»

— Да, да, я уже иду! — крикнул в ответ дракон и, отпустив от себя тревожные мысли, направился к блестевшему на свете тысяч звезд «Гиперборею».

Зайдя по трапу в предбанник корабля, дракон встретил взгляд Мировинга, одобрительно поприветствовавшего его кивком головы. Поприветствовав пилота в ответ, наш герой направился внутрь корабля по коридору. Дойдя до панорамного окна, около которого за столиком сидел Айнон, смотревший куда-то вдаль, дракон осторожно присел на мягкую кушетку, просунув хвост между спинкой и сиденьем. Айнон, казалось, напоминал восковую фигуру в музее Мадам Тюссо (по крайней мере, это была первая ассоциация, пришедшая в голову дракона), застывшую в одной неизменной позе. Через несколько секунд Айнон неожиданно встрепенулся и, заметив сидящего напротив него дракона, рассмеялся:

— О, ты уже здесь? Я и не заметил, как ты вошел. Извини, не очень-то удобно получилось.

— Ничего страшного, — сказал дракон, улыбнувшись. Эта реакция немного подбодрила эльфа: по его лицу проскользнула добрая улыбка. — Не нужно извиняться за подобные случайности. Как никак, жизнь ими наполнена до краев. Так уж получается.

— Да уж, это точно, — сказал эльф. — Эх, сейчас бы теплого чая с синилой. Такого, как моя девушка готовит…

— У тебя есть девушка? — с удивлением спросил дракон.

— Да, — спокойно ответил Айнон. — Она сейчас на Лимее, насколько я знаю. В Элендильском феоде. По крайней мере, так она мне написала в последний раз.

— Давно вы с ней познакомились?

— Где-то месяц уже встречаемся, — ностальгически ответил эльф. В этот момент дракон все-таки смог уловить тонкую натуру эльфа — даже ежу было понятно, что данный экземпляр был типичным романтиком-хиппи. — До сих пор помню тот день. Иду я по улице в составе взвода разведчиков. Вокруг зеленые сады, деревья, солнце светит — красота одним словом! Идем и только слышу монотонный стук армейских ботинок: «Топ-топ, топ-топ». Скукота-то какая, даже не представляешь! — в этот момент Айнон посмотрел в глаза дракона, который по-доброму ухмылялся из-за его рассказа. — Ах, да! Точно! Кому я это говорю? Конечно же представляешь! — эльф рассмеялся. Дракон подхватил позитивную реакцию товарища по команде.

— Ничего страшного, продолжай, — сказал дракон. В этот момент оба собеседника услышали, как закрываются входные двери «Гиперборея» и как Мировинг заводит мощные двигатели белоснежного гиганта. Это послужило сигналом нашим героям, что совсем скоро Йольнир исчезнет для них в тоннеле гиперпрыжка.

— Так вот, — прервал недолгую тишину эльф, продолжая свой рассказ. — Иду я в этой колонне, как баран. Несём мы с ребятами тренировочные гранаты, в которые вместо плазмы краска влита. И тут мне на глаза попадается девушка-студентка, лет двадцати, одетая в фиолетовое платье, свисающее до мостовой. Какая же она была красивая! — эльф от восхищения вздохнул, закатив глаза. — Длинные распущенные волосы, открытая улыбка, а глаза-то какие… В них я просто утонул: изумрудные, блестящие, манящие и такие добродушные… — в этот момент эльф прервался от неожиданно нахлынувшего приступа смеха. Он пытался подавить его, стараясь сосредоточиться на повествовании. Дракон в это время еле сдерживал себя, чтобы не засмеяться первым (что поделаешь — смех заразителен).-И в этот момент я засмотрелся и не заметил, как парень, шедший впереди, поскользнулся, — Айнон еле сдерживал себя, чтобы не заржать, как последний идиот. Дракон улыбался в ответ, ожидая развязки истории. Собравшись с духом, Айнон, наконец, перешел к кульминации действа. — Я вроде как должен был подхватить ящик, но не успел. И вся эта гора гранат падает на мостовую… — в ту же секунду эльф, не в силах больше сдерживать подступивший к горлу смех, разразился громким хохотом. Еле остановив себя, он смог закончить историю. — В общем, когда я взглянул на командира, я чуть не потерял дар речи: облитый краской с головы до ног, он скорее напоминал живое творение Гауди, нежели серьезного полкового вояку. Он смотрел на меня с таким выражением лица, будто страстно желал утолить жажду крови и разорвать меня на куски. И тут он как заорет: «Рядовой Айнон! Что ж ты делаешь, сволочь ты безрукая! Будешь в „Лемминга“ у меня играть с утра до вечера! Ты меня понял?!» Я до смерти перепугался, но потом он это решение всё-таки отменил: уж больно жестокая игра, а для рядового моего тогдашнего уровня — это верная смерть. А она посмеялась и быстренько ушла. Но я-то её запомнил: память разведчика не проведешь!

— И как вы потом встретились?

— Начальство мне дало отпуск, и первым делом я решил найти её дом. Оказалось, она была дочкой одного из наших командиров, поэтому поиски не заняли много времени. Жила она рядом с нашей частью в достаточно престижном доме. Так вот: ночью, когда вся наша часть мирно храпела и видела бог знает какой по счету сон, я решил, как настоящий разведчик, сделать рейд к той красавице. Аккуратно встал с кровати, оделся, открыл дверь и быстро побежал к выходу. Перемахнул через ограждения (удивляюсь, как меня тогда охранная система в решето не превратила) и побежал к дому незнакомки. Уже, насколько я помню, было без пяти два, когда я подошел к дому своего командира. Взглянув вверх, я увидел, что на верхнем этаже горел свет. Я думаю: «Ага! Если там горит свет, значит она еще не спит. Можно и в гости». К моему счастью, с части фасада дома свисали крепкие лианы мирцианов, так что мне не пришлось искать обходные пути. «Ну, — думаю, — сейчас наведаюсь в гости. Она такого сюрприза явно не ожидает!» Зацепился я и полез наверх. Лезу, лезу, а земля все дальше и дальше. Карабкаюсь себе, никого не трогаю и тут чувствую, как мне что-то на голову: «БАЦ!», — в этот момент эльф засмеялся. — Падал на землю я недолго, но приземление было очень болезненным. Лежу я на этой чертовой дороге, как морской котик, ногами ворочаю. Голова трещит, в ушах звенит, а на голове вместе с землей цветок лежит. «Ну, — думаю, — все: доигрался, солдатик! Теперь у тебя еще с головой не в порядке». И тут вижу своими ошалевшими глазами, как ко мне подходит та самая девушка. Перепуганная до смерти: лицо бледное, руки трясутся, глаза чуть ли не у совы выпучены. Она спрашивает меня: «С тобой все в порядке, солдатик?» Я отвечаю: «В полном. Решил, вот, к тебе наведаться». Она посмотрела на меня как на идиота и говорит: «Ты что, совсем что ли больной? Сейчас же три часа ночи! Кто в такую темень ходит?» Я ей отвечаю: «Только я такой один на всю роту и хожу». Она засмеялась. «Дурачок, — говорит, а затем спрашивает: — Как тебя зовут?» Я отвечаю: «Айнон. А тебя?» Она говорит: «Нельтея». Вот так мы и познакомились. А дальше… — эльф тяжело вздохнул, под перед рукой подбородок. — В общем, сам знаешь, что тут говорить. Надеюсь, мы с ней еще увидимся.

— Конечно увидитесь. Главное верь и все сбудется. Все будет хорошо.

— Я тоже так думаю, — сказал Айнон. — Все когда-нибудь заканчивается. И эта проклятая война не исключение… — с этими словами эльф сжал свои кулаки что есть силы. Но затем, будто очнувшись от ночного кошмара, наш герой встрепенулся и волнительно простучал несколько раз пальцами по столу, пытаясь отвлечься от негативных мыслей. Хоть эльф-интроверт и пытался сдержать свои эмоции и скрыть их от своего собеседника, но тщетно: дракон был очень тонким психологом, обладавшим безграничным опытом. Он понимал, что продолжать дальнейший диалог с Айноном было бы не очень правильно с его стороны: его друг и так пересилил себя, чтобы поведать историю своей жизни, тем более совершенно незнакомому… хм… дракону. Поэтому, решив закруглить диалог, наш герой, посмотрев в иллюминатор и увидев, что «Гиперборей» уже оторвался от земли и начинает разворачиваться для хорошего старта, сказал:

— Что ж, думаю нам нужно отдохнуть — завтра тяжелый день: снова на задание, ты же понимаешь. Не помешало бы выспаться, согласен?

— Думаю, ты прав, — ответил Айнон, нарочно позевывая, тем самым пытаясь изобразить усталость. — Хороший был день сегодня, — с этими словами он встал из-за стола и не спеша направился по коридору к дверям, ведущим к командному центру. Дракон, подумав, что сидеть одному в предбаннике было бы довольно скучно, встал из-за стола и медленно поплелся вслед за эльфом, осторожно ступая на металлический пол, издавая приглушенный стук острых когтей.

Как только рука эльфа коснулась сканера, дверь сразу же открылась, открыв нашим героям вход в командный центр. В нем никого не было: все уже давно оставили свою вахту и мирно спали в своих каютах. Только пиликающий звук поставленных на автономный режим приборов нарушал умиротворенную тишину огромного корабля. Миновав просторный зал, Айнон и дракон подошли к лифту. Приложив лапу к сканеру, дракон заставил двери лифта отвориться, и перед нашим героями предстала родная обстановка просторного пассажирского лифта.

— Хорошо, что долго ждать не пришлось, — сказал Айнон, протяжно зевнув. — А то как обычно: чтобы доехать до комнаты, нужно прождать минут двадцать, наверное, пока эта железяка приедет, — с этими словами он быстро зашел в лифт, освещенный мягким светом ламп.

— А по мне так все быстро, — сказал дракон, зайдя в кабину следом за эльфом. — Ждать как-то особо и не приходится.

— Ну не знаю, — сказал эльф, нажав на этаж, где располагались жилые комнаты. — Может я просто не привык к лифтам? Как никак, а в небоскребах жить не приходилось. Больше загородные дома люблю: близко к природе, нет такой суеты, как в городе, да и попросторнее.

— Загородный дом-это хорошо, — подметил дракон, наблюдая за тем, как двери лифта закрываются. — Какое-то особое спокойствие ощущаешь, когда сидишь на крыльце и смотришь куда-то вдаль. Думаю, вкус насчет домов у тебя хороший.

— Спасибо, — сказал эльф, засмеявшись. Лифт уже с это время миновал один из этажей. — Мои предки всегда знали толк в душевной гармонии, а выбор дома-это неотъемлемая часть умиротворения и спокойствия. А у тебя есть дом?

Дракон молчал. Ему нечего было сказать о своем доме. Но всё же, он решил попытаться объяснить эльфу причину отсутствия родных пинат.

— У меня было много домов, но все они исчезли: какие-то разрушены войной, как мой самый первый дом, какие-то перешли в другие руки, а какие-то даже превратились в пыль истории. Последний разрушили эти пауки, как раз в день вторжения. Не знаю почему, но мне просто катастрофически не везет с домами. Зато меня безумно радует, что у моих друзей есть место, о котором они могут рассказать и в которое мечтают вернуться.

— Извини, мне очень жаль, — начал извиняться Айнон. — Я думал…

— Ничего страшного, — прервал эльфа дракон. — Не стоит извинений.

В этот момент лифт достиг нужного этажа, и железные двери открыли нашим героям вид просторного освещенного коридора родного корабля. В переходах не было ни одной живой души: весь корабль уже давно спал глубоким непробудным сном. Только монотонный звук работающих двигателей и генераторов нарушал безмолвную тишину широких проходов. Оглянувшись по сторонам, наши герои вышли из душной кабины и повернули налево. Им было немного непривычно видеть пустые коридоры и переходы: в этих местах всегда было людно, и не было бы и секунды, когда бы эти громадные пути сообщения между секциями пустовали. Но похоже, что именно в это время «Гиперборей» на несколько часов замирал, передавая ощущение заброшенности и запущенности. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, то такие безлюдность и тишина имели свои плюсы: после такого задания и душевных потрясений, которые наверняка испытывали в момент экспедиции все члены экипажа, такая умиротворенность залечивала ноющие душевные раны.

К тому моменту, как наши наши герои подошли к каюте Айнона, по земному времени уже наступило около четырех часов утра. Да-а-а… В это трудно поверить, но всё же космос ставит свои условия. Разница во времени переносится очень тяжко, даже для таких опытных бойцов как Айнон. У дракона же был бесценный жизненный опыт: иногда он не спал несколько суток. Как никак, а бомбежки и артобстрелы, жуткие ревы ракетных установок времен кровопролитных битв времен Примитивной эры вынуждали его жертвовать здоровьем. Поэтому, как только Айнон открыл дверь и чуть не свалился от усталости на пол, дракон быстро отреагировал и подхватил уставшего эльфа. Тот уже еле открывал глаза и что-то невнятно бормотал.

— Что-то ты как-то быстро вырубился, дружок, — усмехнувшись, сказал дракон, открыв дверь каюты. Втащив в родные пинаты своего умиравшего от усталости друга, он аккуратно положил его на кровать. К тому моменту эльф уже мирно спал, гуляя во сне со своей златовласой девушкой — Нельтеей — и любуясьярко-зелеными садами Лимеи. Дракон, стараясь не разбудить переутомленного Айнона, на цыпочках направился по направлению к выходу из каюты. Выйдя через дверной проем, дракон в последний раз кинул взгляд на Айнона и, удостоверившись, что не потревожил сон эльфа, закрыл дверь. Некоторое время простояв у входа, наслаждаясь полной тишиной, наш герой быстро направился к своей каюте.

* * *

Дождавшись, пока откроется дверь, дракон аккуратно вошёл в пропитанную вязкой темнотой комнату. Единственное, что проливало тонкий лучик света на черный мрак, был тусклый свет часов, стоявших на крохотной тумбочке около стенда со скафандром. Уловив чутким слухом тихое дыхание лиса, спавшегогде-то на крошечной кушетке в углу комнаты, дракон осторожно, чтобы не разбудить своего напарника, начал медленно идти вглубь комнаты. Чуть было не споткнувшись о журнальный столик и не свернув настольную лампу, оннаконец-таки добрался до своего места прихода сновидений. Устало вздохнув и присев на мягкий матрас, он усталым взглядом посмотрел в панорамный иллюминатор. За ним красовался светящийся ярко-зеленым светом гиперпространственный тоннель, несший «Гиперборея» в очередной неизведанный уголок Млечного пути.

«Прекрасное зрелище, — подумал дракон. — Неужели это последнее из прекрасного, что мы все увидим в этой жизни? Неужели это будет прощальным обрывком памяти у всех матросов? У Ширланда, Айнона, Эронса, Норвина? — он посмотрел в сторону мирно спавшего лиса. — У него? Неужели это не увидят все те, кто сейчас находится там: на Лимее, Земле, Биртране? Нет! Не бывать этому! Я не допущу!»

С этими мыслями дракон свернулся калачиком и прилег на мягкую кушетку. Закрыв глаза и прикрывшись крылом, он представил образ Тейноруса, который злобно улыбался ему.

«Не допущу!»-подумал дракон и тут же провалился в глубокий сон.

Последний бой «Адмирала Валемора»

Морской флот был одной из неотъемлемых составляющих императорской армии. Несмотря на то, что по прошествии сотен тысяч лет интенсивного развития звездолётостроения основной мощью вооруженных сил человечества и других империй, населявших Млечный Путь, был космический флот, морские силы занимали отнюдь не самую низшую позицию в иерархии войск. Базы Имперского морского флота располагались на всех планетах Империи: от переплетённых лозами тропических садов Меркурия и Венеры до скованных вековым льдом океанов Нептуна и Плутона. Кораблестроение не стояло на месте: шагая в одну ногу с военной космонавтикой и модернизацией сухопутных войск, эти исполины океанских просторов надежно хранили покой моряков и пассажиров роскошных лайнеров, бороздивших необъятную морскую синеву.

Гордостью Императорского флота по праву считался исполинский эсминец, гордо носивший имя отважного адмирала Ротипельской эпохи, — «Адмирал Валемор». Этот красавец, спроектированный и собранный на верфях Нового Эльдораса лучшими инженерами КБ «Гангут», являлся символом военной мощи и небывалого морского превосходства-ни один корабль союзных держав не мог сравниться с ним по военной мощи и оснащенности последними разработками. Пять крупнокалиберных спаренных плазменных пушек, тридцать пушек малых калибров с системой автонаведения, тридцать пять систем ПВО, сотня крупнокалиберных пулеметов с различными боекомплектами к ним (прожигающие, трассирующие, картечные, теплонавигационные и множество других), защитное поле «Красная шапочка», фотонные торпеды — всем этим «Адмирал Валемор» был напичкан до отвала.

В тот день за штурвалом эсминца находился капитан Маринс — самый опытный и титулованный капитан на всем военно-морском флоте Солнечной системы. Свою карьеру капитана он начал еще в двадцать лет, когда адмиралтейство Нового Эльдораса назначило его капитаном небольшого катера поддержки «Стерегущий». С тех пор прошло много лет, и теперь седой капитан гордо смотрел вперед сквозь окна мостика самого мощного корабля в истории. Рядом с ним в ту вахту находились два его самых верных старших офицера — Нельтор и Колчит. Оба служили вместе с ним вот уже пятьдесят с лишним лет и, несмотря на преклонный возраст, продолжали бороздить морские просторы вместе с капитаном Маринсом.

— А я-то думал дожить свой век, сидя в кресле и попивая шикарный бренди, — грубым, постаревшим голосом сказал Маринс, поправив роскошную капитанскую фуражку. Примечательно то, что этот головной убор был уникален: только на нем были выгравированы инициалы капитана на всем морском флоте Солнечной системы. — Ещё бы немного, и я бы не увидел этой проклятой войны. Черт бы её побрал.

— Радоваться надо, Маринс, — сказал Нельтор, закручивая густые серые усы, аккуратно приглаженные и смазанные фиксирующим лосьоном. — Ты можешь себе представить, что ты внуков своих увидел? Более того, твой младший служит на лучшем корабле галактики! Ты мог себе представить, что твой внук пойдет по твоим стопам?

— Да уж, по моим прям-таки, — проворчал капитан, прокашлявшись. Года, проведенные в море, давали знать о себе: вот уже пятый год он бился с лунной чахоткой. — Только место немножко перепутали…

— Подумаешь! — упрекнул капитана Колчит, наблюдая, как капитан поворачивает штурвал. — Ну перепутал аудитории… С кем ни бывает?

— Я до сих пор не могу понять, как он сдал экзамен на космический полет?! — задал себе с удивлением риторический вопрос капитан Маринс. — Это же уму не постижимо! Он же даже не готовился! Ни капельки! Просто взял и сдал! — капитан вскинул руки от негодования. — Я его с малых лет, когда родители оставляли его дома, показывал ему игрушечные кораблики, рассказывал тысячу раз про Трафальгар, Гангут, Мидуэй, Чесму, Севастополь — все как об стенку горохом! Я чуть со стула не упал, когда он пришел из академии и сказал: «Радуйтесь! Я сдал экзамен!». Я, конечно, обрадовался, думаю: «Вот сейчас покажет всем, как плавать надо!» Достает он, значит, свой диплом… — в этот момент Маринс зафырчал как бык. Нельтор, переглянувшись с Колчитом, решил вмешаться:

— Послушай, старина, не всем же быть одинаковыми. Мировинг сделал свой выбор и добился в своем деле успеха. Он счастлив, а это главное. Напомни-ка мне, кем был твой дед?

— Пекарем… — недовольно ответил капитан, повернув штурвал. — Но это не означает…

— Капитан Маринс, капитан Маринс! — раздался громкий крик позади старых морских волков. Обернувшись, они увидели перед собой связиста, ответственного за ответ и передачу сообщений. — Только что с нами связался адмирал и приказал следовать в квадрат Е64, сэр!

— Внештатная ситуация? — напряженно спросил Нельтор, поправив фуражку и офицерский китель.

— Так точно, господин офицер! — отрапортовал матрос. — Конвой с беженцами попал в беду: противник настиг его во время отплытия на остров Химлет. Там сейчас временный центр базирования раненых. Бог знает, что творится с транспортами: визуальной картинки пока нет.

— Наш долг помочь штатским, — сказал Маринс, — но все решения мы принимаем вместе, как товарищи и друзья, — капитан обратился к своим офицерам. — Решение авантюрное: мы можем попасть под трибунал или даже лишиться своих погон и фуражек. А может быть даже сгинем в морской пучине. Что думаете — помогаем или патрулируем дальше?

— Защита гражданских — наш долг, — сказал Нельтор. — Мы должны обеспечить их безопасность во что бы то ни стало. Я с вами, капитан!

— Если даже меня после этого командование на рее повесит, это всяко лучше, чем не выполнить долг офицера, — сказал басом Колчит. — Я готов идти с вами до конца!

— Что ж, в таком случае, господа офицеры, — сказал Маринс, встав в стойку «смирно», — приготовить корабль к бою! Мы не оставим своих граждан и не посрамим свою честь! Со щитом…

— Иль на щите! — все как один грянули старшие офицеры. — Слава Империи!

— Боеготовность две минуты! — сказал Маринс, устремив свой взгляд на пылающий горизонт. — Мы выступаем!

— Так точно! — отдали честь офицеры и с этими словами один за другим вышли из капитанского мостика. Капитан Маринс, тяжело вздохнув, поправил фуражку и сказал:

— Надеюсь, госпожа удача будет сегодня на нашей стороне.

* * *

Приводимый в движение пятью мощными двигателями и освещенный тусклым светом темно-красных солнечных лучей, «Адмирал Валемор», напрягая все свои двигатели, мчался на выручку конвою. Пенившиеся изумрудные волны, разбивавшаяся о могучий нос эсминца, окатывали палубу все новыми и новыми порциями соленой воды. Все орудия и торпеды были наготове, а моряки, одевшись в чистые тельняшки, уже заняли позиции у орудий и были готовы исполнить приказ начальства об атаке. Капитан Маринс в это время не сводил глаз с горизонта. Смотря на трехмерный радар, он с трепетом ждал появления мигающих объектов на зеленом фоне. Он жутко нервничал: на его плечи взвалился огромный груз ответственности. Капитан отвечал за жизнь каждого матроса, каждую крысу, каждого таракана, пробегавшего в камбузе — он понимал, что не имеет права на отступление. И вот, наконец, на горизонте показались силуэты огромный пауков, превращавших суда с беженцами и припасами в груды объятого пламенем метала. На поверхности воды оставалось еще где-то семнадцать судов из двадцати девяти, из которых пять были военными.

Одним словом, ситуация была накалена до предела: корабли конвоированная всеми силами пытались вызвать огонь на себя, чтобы дать какую-то возможность отойти судам с беженцами. Но пауки, привольно расхаживая по неглубокому заливу, не обращали внимание на попытки легких катеров нанести им какой-либо ущерб: легкие плазменные пулеметы не причиняли исполинам никакого вреда, а небольшое количество тяжелого вооружения вообще делало попытки борьбы с противником тщетными. Видя всю безнадежность ситуации, Маринс решился на отчаянный шаг. Подойдя к голограмме поля боя, он сказал: «Соединить меня с конвоем!» После недолгой тишины по ту сторону эфира раздался грохот, сопровождаемый воплями и криками, в которых были еле различимы приказы офицеров матросам: «Переключиться на цель слева! Быстрее, быстрее! Не подпускайте этих тварей к баржам! Вызвать огонь на себя! Повторяю…» Спустя несколько секунд, в эфире, наконец, послышался хрипящий голос:

— Капитан эскадренного миноносца «Мракоборец», Кейлим, слушает! С кем имею честь говорить?

— Говорит капитан эсминца Императорского флота «Адмирал Валемор», Маринс. Мы получили сообщение, что в вашем квадрате находится большое скопление противника. Доложить о ситуации!

— Обстановка скверная. Мы еле держимся. Нас осталось всего лишь пять из пятнадцати, когда мы вышли из пролива. Нас добивают! Мы не можем сопроводить сухогрузы до порта Севастин. Нам нужна помощь!

На секунду капитан Маринс задумался. Он понимал, что единственное решение, которое он может принять, обернется гибелью «Адмирала Валемора», и жизни тысяч матросов окажутся на его совести. А что же его внук? Как он будет смотреть в глаза деда, если тот поставит свою жизнь выше жизни мирных граждан, которых он поклялся защищать? Как будут смотреть на него его же матросы?

— Капитан Маринс, — прервал размышления капитана Нельтор, — какие будут приказания?

Капитан выдержал короткую паузу. Затем, коснувшись кнопки связи с «Мракоборцем», хладнокровно сказал:

— Говорит капитан Маринс. Капитан Нельтор, уводите баржи с беженцами. Мы вызываем огонь на себя! Повторяю: мы вызываем огонь на себя! Это приказ!

— Так точно, капитан! — послышался ответ с «Мракоборца».-Уходим в квадрат D365, как только противник сконцентрирует огонь на вас, — в эфире наступила пауза. — Да помогут вам духи предков, капитан. Конец связи.

Как только капитан «Мракоборца» вышел из эфира, Маринс, свернув экран связи, медленно повернулся к своим преданным офицерам. Каждый из них был полон решимости исполнить свой военный долг, как исполняли их великие предки: Маринеско, Нахимов, Нельсон… Каждый из стоявших перед капитаном офицеров желал выполнить свой долг перед Отечеством.

— Господа! Приготовиться к бою!

— Есть сэр! — хором ответили офицеры и быстро, одни за другим вышли с капитанского мостика. Послышались громкие команды Нельтора, и вся запустевшая палуба «Адмирала Валемора» в ту же секунду превратилась в муравейник, который только что облили кипятком: матросы носились, как потерпевшие, готовя орудия и подсоединяя шланги, исходившие из резервуаров с плазмой; из трюма на лифтах поднимались прожигающие патроны для крупнокалиберных пулеметов; самые опытные артиллеристы занимали места у спаренных плазменных пушек — основного оружия эсминца. Оператор защитной системы «Красная шапочка» уже ввел данные активации и огромный светящийся купол покрыл корабль вплоть до ватерлинии, едва касаясь беспокойной морской глади. Через десять минут все было готово. В капитанской рубке раздался задорный голос юнги:

— Капитан, все системы корабля приведены в боевую готовность. Ждём вашего приказа.

— Ждать сигнала, — сказал капитан, посмотрев на горящий пламенем тысячи солнц кроваво-красный горизонт. Эсминец был уже совсем близко к полю неравной битвы: вдалеке уже различались очертания кораблей и огромных железных пауков, наводящих ужас и сеющих хаос в рядах каравана. На фоне дымящегося предзакатного неба пылали обломки тонувших судов, вспыхивали залпы плазменных пушек и пулеметов сторожевых катеров, взрывались попавшие под губительный огонь орудий исполинских Арахнорумов корабли с беженцами и гуманитарным грузом; в мутной воде, среди искореженных остовов кораблей, покрывшихся сажей от пожаров, виднелись очертания мертвых тел, обожженных пламенем огня войны… Такая картина вызывала ужас у любого матроса, даже таких подготовленных мореплавателей, как Нельтор, Маринс и Колчит. «Адмирал Валемор», ведомый мощными двигателями, приближался к полю битвы, разрезая могучие волны твердым металлическим носом. На мостике наступила тишина — только поминутное пикание радара нарушало нагнетающее безмолвие. Наконец, когда эсминец подошел уже на достаточное расстояние к паукам, которые не замечали его присутствия, капитан Маринс сказал:

— Пора показать им, кто тут хозяин, — переключившись на связь с операторами орудий, Маринс сказал: «Прямо по курсу! Цель — огромный паук. Огонь!» В ту же секунду из пяти главных орудий последовал дружный оглушительный визг, и плазменные заряды, освещая темноту теплой весенней ночи, устремились к намеченной цели. За доли секунды преодолев расстояние в шестьсот метров, заряды ударились в корпус одного из Арахнорумов, заставив его покачнуться и упасть в воду, подняв в воздух огромный столб воды.

— Есть попадание, сэр! — послышался радостный возглас артиллериста из динамика.

— Не прекращать огонь! — приказал Маринс, смотря на разворачивавшихся к ним металлических исполинов, поворачивавших огромные пушки по направлению к «Адмиралу Валемору». Предвидя выстрел, он несколькими резкими движениями сделал пять оборотов штурвала. Мощные рулевые турбины, послушно повинуясь действиям капитана, повернулись вправо, и эсминец быстро совершил маневр уклонения. Раздался грохот пушек Арахнорума, и светящиеся ярко-красным светом заряды, миновав корпус корабля, вонзились в плоть океана, подняв огромный столб воды в небо, накрыв палубу мощной волной.

— По правому борту! Пушками малого калибра, — раздался приказ Маринса. — Пли!

Через мгновение оркестр из канонады малых плазменных пушек исполнил оглушительную симфонию. Сотни маленьких вспышек, следовавших одна за другой, осветили покрытый мраком мыс, мимо которого проплывал «Адмирал Валемор». Понесшиеся к цели несколько сотен зарядов, разрезая вечерний полумрак синим свечением, со свистом преодолели намеченное расстояние. Через несколько секунд в эфире раздался восторженный голос артиллериста главного орудия: «Попали! Господин капитан! Попали!» Действительно: пораженный взрывами снарядов, один из исполинских пауков пошатнулся и упал в океан, окатив пенящийся волной прибрежные мысы. Но недолго длилась эйфория экипажа: в ту же секунду корабль пошатнулся — это подошедший с кормы Арахнорум выстрелом пошатнул уверенно мчавшийся корабль.

— Черт побери! — воскликнул Нельтор, упавший на поручни. — Капитан, я беру свои слова назад насчет этого купола-отличная штука, знаете ли.

— От того и установили, что знают, — сказал Маринс, вцепившись в штурвал. — В «Гангуте» не дураки сидят, к сведению. Офицер Колчит, развернуть орудия на левый борт!

— Есть развернуть орудия на левый борт! — ответил офицер и кинулся к экрану связи с артиллеристами. — Матрос Ларьен! Приказ повернуть орудия на пятьдесят градусов на запад. Приготовить орудия на левом борту. Цель — огромные насекомые.

— Так точно, господин офицер! — сквозь гвалт взрывов и всплесков послышался голос лейтенанта из динамика. В этот момент на мостике заметили, как пятнадцать пушек малых калибров разворачиваются по направлению к шагавшим по заливу Арахнорумам. — Есть цель!

— Огонь! — приказал Колчит, и в это мгновение оглушительная канонада порвала в клочья еще не оправившуюся от взрывов и залпов тишину. Десятки снарядов в ту же секунду прошили насквозь нацелившегося на «Адмирала Валемора» Арахнорума, и тот, покачнувшись и издав металлический скрежет, с плеском упал на прибрежную скалу, отколов от нее массивный кусок.

Вслед за выстрелом раздался дружный радостный возглас команды. Маринс, посмотрев на Колчита, радостно улыбнулся.

— Отличная работа, офицер, — сказал капитан. — Так держать!

— Благодарю, господин капитан, — ответил Колчит, отдав честь. Маринс хотел было что-то сказать в ответ, но раздавшийся треск на левом борту и неожиданный сильный толчок чего-то массивного заставили его схватиться за поручни, чтобы не упасть.

— Что ещё за черт?! — воскликнул Маринс, увидев, как к ним поднимается матрос в ободранной тельняшке. С его лба стекала кровь, а правой рукой он зажимал кровоточащую рану в брюшной полости.

— Капитан! — сказал матрос, еле пересилил себя, чтобы не застонать от боли. — Главный генератор питания поврежден! Мы не можем двигаться. Щит отключен! Противник наступает!

— Какова глубина в этом проливе? — спросил капитан Маринс, обращаясь к Нельтору.

— Двадцать метров, господин капитан! — ответил Нельтор, закрыв голову руками от неожиданного взрыва, донёсшегося с правого борта. Маринс, решившись на отчаянный шаг, приказал:

— Открыть шлюзы на правом борту. Создать крен в двадцать пять градусов! Мы не пропустим этих тварей через пролив, чего бы нам это ни стоило!

— Маринс… — хотел было возразить Колчит, но строгий голос капитана дал понять, что перечить решению старшего по званию лучше не стоит:

— Офицер Колчит! Отставить разговоры! Выполнять приказ!

— Есть сэр, — ответил офицер, нерешительно повернувшись к матросу. — Рядовой Ангир, затопить правую половину отсеков. Крен — двадцать пять градусов. Выполнять!

— Так точно, господин офицер! — ответил матрос, отдал честь и пулей помчался в трюм. Проводив взглядом мчавшегося со всех ног Ангира, Колчит повернулся к капитану. Тот стоял неподвижно словно огромный дуб, держась за потертые поручни, не отрываясь смотря на приближавшихся Арахнорумов. Они медленно разворачивали свои смертоносные орудия по направлению к «Адмиралу Валемору». Офицер, искренне улыбнувшись, медленно подошел к капитану и положил на его плечо левую руку.

— Что ж, Маринс, вот и все. Мы выполнили свой долг.

— Ещё нет, — чуть слышно ответил Маринс, поправив свою почерневшую капитанскую фуражку. В этот момент все почувствовали, как корабль начинает крениться на правый борт, задирая мощные стволы плазменных орудий главного калибра. — Я должен связаться со всеми отсеками. Мне есть, что сказать людям. Офицер Нельтор!

— Да, господин капитан? — спросил офицер, вытирая черную сажу со старого морщинистого лба. — Я жду ваших приказаний.

— Соедините меня со всеми отсеками.

В ответ Нельтор молча кивнул и кинулся к панели управления кораблем. Тем временем, Арахнорумы уже были совсем недалеко от корабля, но стрелять не спешили. Существа даже не обращали на него внимания: «Адмирал Валемор» погрузился в темноту и издалека был похож на вышедший из строя корабль.

— Готово! — сказал Нельтор, включив динамик. — Весь корабль слушает вас, капитан!

— Спасибо, — поблагодарил офицера Маринс, подойдя к системе оповещения. Собравшись с духом, он медленно наклонился к микрофону и своим тихим басом в последний раз обратился к экипажу:

— Матросы! Говорит капитан Маринс. Вот и подошел к концу последний рейс нашего старого доброго «Адмирала». Я не могу выразить словами, насколько мне было приятно быть в вашей команде, джентльмены. До самого конца вы бились как настоящие мужчины, зная, что этот бой закончится не в нашу пользу. Мне больно говорить, что наш час пробил, друзья! — в этот момент скупая слеза прокатилась по морщинистой щеке старого капитана. — Но знайте, что мы умираем не напрасно: придёт золотистая осень, наши тела покроются илом, а плоть будет давно уже изъедена рыбами, но слава о нас будет жить вечно! Те, кто сегодня смог избежать гибели благодаря нашим отважным действиям, будут рассказывать о нашем бое с гордостью и уважением, ставя нас в пример будущим поколениям. Я уверяю вас, что дети ваши и дети их детей будут рассказывать о вас как о настоящих героях, выполнивших свой долг до конца! — Маринс на секунду замолчал. Последние слова с болью выдавились из его души. — Во имя будущего. За неродившихся детей. За семьи. За всех, кто пал в неравном бою. За наших товарищей. За Хранителя Добра, — наступила короткая пауза. — Огонь!

В этот момент наполняющийся лучами утреннего солнца залив огласила предсмертная канонада «Адмирала Валемора». Оглушительные залпы, осветившие огромный умирающий корабль, в последний раз ринулись к цели, освещая мягкий полумрак надвигавшегося дня. Для всех выживших на корабле эта канонада на фоне потрясающего воображение рассвета стала самым прекрасным мгновением в их жизни. Заряды, промчавшись сквозь утреннюю пустоту, ударились в темные очертания Арахнорумов, порвав в клочья темных прислужников Тейноруса. Всеобщее ликование взорвало погибающий корабль в последний раз: для всех эта незначительная победа значила намного больше, чем все их медали и выслуги перед начальством. Каждый на корабле понимал, что их бой не был напрасным: благодаря им корабли с матерями и мирно спящими детьми достигнут порта спасения в целости и сохранности. А на следующее утро, эти самые дети, проснувшись от первых лучей солнца, радостно побегут к своим мамам, которые с любовью и заботой утопят их в своей ласке. А весь происходивший вокруг них хаос: смерть, огонь, разрушение и огромные злые пауки — покажется им всего лишь страшным сном, мимолетным видением и ничем более. В это верили все: от рядовых матросов до капитана Маринса. Последний, увидев, как огромные стволы пушек Арахнорумов сверлят пустынными вырезами «Адмирала Валемора», снял капитанскую фуражку и закрыл глаза. Один… два…три… четыре…

— Для меня была честь служить с вами, господа, — сказал Маринс, обращаясь в пустоту.

— Для нас тоже, господин капитан, — дружно ответили его верные офицеры. Старый капитан улыбнулся: что может быть приятнее такой смерти? В кругу друзей, с чувством выполненного долга, с уверенностью в том, что твой внук будет жить дальше, помня о подвиге своего деда. Пять… шесть… семь… Секунды идут так медленно.

— Прощайте! — сказал Маринс и приготовился уйти далеко-далеко — в мир, где нет места невзгодам и болезням. Туда, где его наконец-таки покинет проклятая лунная чахотка. Туда, где он сможет наконец уйти на пенсию и получать свои пятьдесят тысяч цифеев. Туда, где его будут ждать верные товарищи. Они не оставят его… Они не бросят его… Они пойдут с ним до конца. В вечность.

* * *

Над миром вновь поднялся яркий солнечный диск, еле просачивающий свои лучи сквозь тяжелый смог, висевший в воздухе Земли вот уже несколько дней. Где-то всё продолжались ожесточенные бои, где-то солдаты хоронили останки погибших товарищей. Корабли с беженцами уже достигли спасительного порта Севастин. А в Шенградском ущелье, возвышаясь искореженной палубой над синей океанской гладью, задрав уцелевшие пушки над упавшими в море локаторами и генераторами, надежно хранивший вечный сон своих героических моряков, отдавших жизни за будущее всей Галактики, стоял и ржавел не покорившийся врагу «Адмирал Валемор» — гордость императорского флота.

Глава VII

— Эй, друг, нам пора вставать, — послышался чей-то приглушенный голос в голове лиса. Привстав с кушетки, наш пушистый герой, прикрывая лапой сонные глаза от режущего света ламп, увидел дракона, склонившегося над ним. — Нас звал Кортенс — хотел рассказать кое-что важное о нашем предпоследнем задании.

— Предпоследнем? — пробурчал сквозь сон лис. — Хвала небесам! А то меня уже тошнит от этого космоса. Скорее бы вернуться на Землю…

— Признаюсь честно, я уже тоже немного ошалел от этих бесконечных звездных пейзажей. Да, кстати говоря — Кортенс сказал, что это место как-то связано с твоим темным прошлым.

— Прошлым? — с удивлением спросил лис. — А вот это уже интересно. Но какое отношение эта планета имеет к моему прошлому — насколько я помню, поймали и прооперировали меня на Земле, не так ли?

— Возможно, — ответил дракон, помогая лису встать. Подав ему кожаную шапку, он продолжил. — Но я не могу быть уверен — Кортенс знает лучше, поверь.

— Кому кому, а вам с Кортенсом я верю на все сто, — усмехнулся лис. — Вы оба настолько честные, что любой младенец показался бы рядом с вами вором в законе.

— Я могу считать это комплиментом? — спросил дракон, подав лапу лису. Тот, недолго думая, ухватился за нее и начал карабкаться по спине дракона.

— Ещё как! — ответил лис, наконец забравшись на плечо своего друга. Встав обеими лапами на кожаный наплечник и облокотившись лапой о голову дракона, он продолжил. — Тебе-то уж я ничего плохого не скажу.

— Надеюсь это не из-за страха? — спросил дракон, подойдя к двери. Положив лапу на сканер и дождавшись открытия двери, он вышел в просторный коридор. Там уже вовсю кипела жизнь: члены экипажа с планшетами и различными устройствами спешили куда-то по своим делам в различные зоны «Гиперборея», взявшего курс на очередную далекую планету Млечного пути.

— Нет что ты! — возразил лис, наблюдая за проносящимися мимо них с драконом людей. — Бояться тебя было бы преступлением! Ты мне жизнь спас несколько раз, в конце концов! В дом свой пригласил, не оставил меня ночевать на улице — за это мне тебя бояться? Чушь, да и только!

— Рад слышать теплые слова в свой адрес. Спасибо.

— Ну-у-у, знаешь, — протянул лис с деловым видом посмотрев по сторонам, — услуга не бесплатная. С учетом скидки я возьму с тебя пять цифеев. Ничего личного: бизнес есть бизнес. Я уникален в своих комплиментах — только я могу их использовать.

— Бизнес говоришь? — с усмешкой спросил дракон. Было крайне забавно смотреть на то, как ничего не смыслящий в частном предпринимательстве лис пытается вбухать ему свою нематериальную услугу, которая и гроша не стоит. — А я вот сейчас возьму и лавочку твою прикрою.

— С чего это вдруг? — насторожился его пушистый друг.

— У тебя тут чистой воды монополизация, а это, на минуточку, нарушение закона[7], поэтому, согласно Конституции Империи Солнечной системы, я имею право доложить об этом в прокуратуру. А уж они примут соответствующие меры.

— Нечестно, — буркнул лис. Потом, немного утихомирив свою обиду, сказал:

— Ладно, ты выиграл. Моих знаний для открытия дела, похоже, явно недостаточно. Откуда ты все это знаешь? — лис почувствовал себя немного неловко, когда дракон посмотрел на него с непонимающим взглядом. — В смысле, фишки бизнеса, законы, про историю я умолчу, литературу. Ты же в школе не учился, так ведь?

— Нет, в школе не учился, к сожалению, но книжки читал. В перерывах между войнами и политическими соглашениями я занимался прочтением книг — от религиозных трактатов до научных исследований. До появления одной очень хорошей штуки под названием «Интернет» — прапрадедушки современной Единой сети — приходилось ездить, а иногда и летать, по городам разных стран.

— Стран? — спросил лис. — Что такое «страна»?

— Ах да, — засмеялся дракон, — ты же не знаешь. Сотни тысяч лет назад, когда этого всего еще и в помине не было, на Земле существовали страны, которые располагались на материках. Например, чтобы было понятней, Штормпут, на котором находится Новый Эльдорас, был раньше под контролем трех стран — Швеции, Норвегии и Финляндии. Не бери в голову, как они образовались, и из-за чего вдруг так получилось — долгая история.

— И так вся Земля? — с интересом спросил лис.

— Ага, — сказал дракон. В этот момент они с лисом уже подошли к лифту. Около него уже образовалась толпа матросов и солдат. — Более того, я хочу тебе сказать, люди тогда враждовали между собой, убивали друг друга, порой, из-за абсурдных вещей. Но всё же не всегда — я видел как они борются со злом, стремятся к миру, с надеждой смотрят в будущее, строят новый мир для будущих поколений. Именно благодаря им мы, можно сказать, стоим на этой палубе, — как только дракон закончил двери лифта открылись, и наши герои, вместе с толпой матросов вошли в светлую кабину.

— Это бесспорно так, — согласился с драконом лис, окинув взглядом стоявших в кабине попутчиков. Никто из них уже не шарахался в недоумении от такой странной парочки, коими представлялись лис и дракон. Каждый был занят своим делом: кто-то писал письмо близким, кто-то доделывал отчет о проделанной работе и состоянии основных систем, а кто-то просто пялился в пол, задумавшись о чем-то. — Я, возможно, и не узнаю никогда, кем были мои родители, — лис засмеялся. — Да и чего, собственно, тут узнавать — наверняка они, как и все лисы, охотились на мышей, крыс, леммингов и другую живность, которой на Земле пруд пруди. Не думаю, что они сделали что-то столь невероятное. А что твои? Кем были твои родственники?

— Признаюсь откровенно, мы с тобой чем-то похожи, — начал дракон. — Я, как и ты, потерял свой дом, семью очень рано — мне тогда стукнуло сто лет. По драконьим меркам это достаточно маленький возраст — четырнадцатилетнего подростка. Мой отец отдал меня работать в кузницу, чтобы уберечь меня от опасности. И правильно сделал, по большому счёту… В тот день я ковал доспехи. Все шло своим чередом, ничего не предвещало беды. А потом вдруг раз, — дракон сделал характерный жест лапой, — и все изменилось: в одночасье из всех ледяных драконов Земли в живых остался только я. Забавно, — дракон усмехнулся, — но я даже не знал, кто был моим отцом. Только потом, когда над миром нависла третья в истории всех рас Великая война, в которой мне пришлось раскрыть тайну своего происхождения, я узнал, что мой отец — король ледяных драконов. Вот так! — дракон развел руками. — Никогда не знаешь, как жизнь повернётся.

— Это уж точно, — сказал лис, с удивлением и небольшим потрясением помотав головой, подумав про себя: «Ничего себе! А я то думал его волшебники вывели какие-нибудь. Король! Подумать только! Все! Мой мир окончательно перевернулся с ног на голову!»

В тот момент, когда лис пребывал в состоянии легкого потрясения и восхищения, лифт уже доехал до нужной нашим героям палубы. Двери открылись, из динамиков раздался приятный женский голос: «Командный центр» — и наши герои, протискиваясь сквозь толпу матросов и солдат, вышли в просторный, освещенный ярким светом зал командного центра. В этот час он был похож на ошпаренный кипятком муравейник: каждый, кто находился в этот момент в зале, был занят какой-либо работой, не отвлекаясь ни на секунду на любые не связанные с занятостью вещи. Это было объяснимо: нужно было привести корабль в полную боевую готовность и проверить состояние всех систем до того, как начнется задание. Иначе можно было подвергнуть всех смертельной опасности. Наконец, вдалеке наши герои заметили Кортенса, стоявшего над картой очередной планеты, которую отважной команде нужно было посетить. Рядом с ним стояли Шорган, Айнон и Норвин, которому, чтобы увидеть хоть что-нибудь, происходящее на карте, пришлось встать на использованный ящик с патронами.

— Кортенс! — воскликнул дракон, подойдя к собравшимся товарищам. — Рад вас видеть в добром здравии.

— Могу сказать то же самое, друг мой, — ответил офицер, поправив офицерский китель. Посмотрев на лиса, он спросил его:

— Как самочувствие? Надеюсь, лечение твоего друга помогло?

— Еще как! — ответил с энтузиазмом лис. — Видите? — он провел лапой по белоснежному шерстистому брюху. — Ни одной царапины не осталось!

— Замечательно! — сказал Кортенс. — Что ж, господа, к делу! — сказал офицер и активировал голограмму поверхности Кувирсанта. — Итак, через несколько минут мы будем в системе Вернан, а наш предмет расположен на поражающей воображение планете Кувирсант. Описать её — слов не хватит. Фильм был давным-давно, его девятьсот с лишним тысяч лет назад крутили в кинотеатрах в Примитивные годы — там планета была зеленая-зеленая, куча странной живности и туземцы. Я про него в Сети прочитал. Так вот, к ней подходит все вышеперечисленное, кроме туземцев — их там нет. Зато есть кое-что другое… — Кортенс увеличил изображение планеты. На голограмме показался огромный комплекс, ощетинившийся сотнями вышек и защитных турелей.

— Ого! — удивился Эронс, приглядевшись к голограмме. — Да его хоть целой армией штурмуй. Чья эта штука?

Кортенс нахмурился. Все с непониманием посмотрели на него.

— Эта крепость, друзья, принадлежит тем самым людям, которые хотели убить императора на Сорижели. Это все, что мне известно. Поэтому, они явно не собираются нам отдавать фрагмент портала просто так. Хотя, думаю, они вряд ли знают, что это часть именно портала, если судить по их реакции на Мильтельпаласе, конечно. Скорее всего они полагают, что в их руках оружие массового поражения.

— Надеюсь, мы не будем штурмовать в лоб это новое воплощение Штормграда? — спросил дракон. — Наверняка есть потайной вход или лазейка какая-нибудь, разве нет?

— Совершенно верно, — сказал Кортенс, приблизив изображение крепости. Перед нашими героями появилось изображение трубы. — Рядом с этим сооружением есть пруд, сокрытый в джунглях, из которого по трубе течет питьевая вода для гарнизона. Она ведет прямиком в резервуары, которые, в свою очередь, находятся рядом со вторым входом в крепость. Если пробраться в сторожку и ввести код, то проход будет открыт.

— А труба большая? — спросил Айнон. — Это важно, потому что если она размером с игольное ушко, наш план накрылся медным тазом.

— Никто из вас не пролезет — труба очень узкая, и любой из вас застрянет там, за исключением… — Кортенс посмотрел на стоявшего на плече дракона лиса, который внимательно наблюдал за планированием операции. Лис, поняв намек Кортенса, сказал:

— Что ж, раз надо, я готов, только есть одна проблема.

— Какого рода? — спросил Кортенс.

— Раз этот тоннель такой узкий, что пролезаю только я, то акваланг там вряд ли пролезет, а если он застрянет на половине пути — это будет вообще весело. Вся операция насмарку. И еще одно-где я раздобуду код? Мне же его на блюдечке не преподнесут, не так ли?

— Думаю, что со снаряжением тебе поможет Линориус-он знает толк в таких операциях. А вот с кодом проблемка.

— Может этот код есть у охранников? — предположил Шорган. — Как никак, а им нужно бегать по отделениям.

— Здоровяк прав, — сказал Эронс. — Им ведь нужно как-то пробираться по коридорам. Не ломом же они их открывают?

— Отличная мысль, Шорган! — воскликнул Айнон. — Но только…

— Но только что? — с подозрением спросил Норвин.

— Они ведь не отдадут ему ключ просто так? Значит, — эльф обратился к лису, — мой пушистый друг, тебе придется их всех пришить.

— Будет непросто с моими-то навыками в стрельбе, — сказал лис, почесав затылок. — Но если надо — я справлюсь.

— Я не сомневался в тебе, дружок, — сказал дракон, посмотрев на лиса. В ответ его собеседник молча кивнул.

— Хорошо, — сказал Эронс. — Допустим, что нам удасться проникнуть в эту крепость. Что дальше? Что мы ищем?

— А вот здесь, я бы хотел обратить внимание господина лиса, — сказал Кортенс, посмотрев в изумрудные глаза пушистого напарника дракона. — Тебе уже, наверняка, известно, что ты стал таким, каким ты есть, не по счастливой случайности. Я прав?

Лис кивнул в ответ.

— Вот и хорошо, — сказал Кортенс. — Тот предмет, который находится в эдакой своеобразной Бастилии, является причиной твоей чудесной трансформации. Я взломал источники их исследований и пришел к выводу, что эта часть портала имеет свойство изменять пространство, время и предметы. Возможно именно она отвечает за создание пространственной дыры в другое измерение — туда, куда нам нужно. Более того, она имеет свойство преобразовывать ДНК и менять материю живого существа.

— То есть… — начал лис, но Кортенс прервал его, не дав договорить:

— Эта самая штука сделала тебя таким, какой ты есть. Но, по правде говоря, процесс этот не безболезненный, как ты уже понял.

— Да уж, не самая приятная процедура… — недовольно сказал лис, отведя взгляд в сторону.

— Итак, перейдем к делу, — сказал дракон. — Сколько у нас времени до приземления?

— Около часа, — ответил Кортенс. — После этого мы уже будем на поверхности Кувирсанта.

— Тогда чего же мы ждем? — сказал Шорган. — Надо готовиться к мордобою! Мне уже не терпится свернуть какому-нибудь чудаку шею. Руки чешутся!

— Шорган прав, — сказал Эронс. — Расходимся: шерстистый идет к Линориусу, мы идем в арсенал. Вопросы?

— Давайте уже скорее, — сказал Норвин и направился к лифту. — Чем больше мы треплемся, тем меньше у нас времени.

— Золотые слова, — сказал Айнон, направившись вслед за бородатым напарником. — Всегда бы так.

— Догоняй, усатый! — усмехнулся орк и поспешил за гномом и эльфом. — Все мишени без тебя расстреляем.

— Хах! — усмехнулся Эронс. — Ну-ну, ну-ну…

Как только дружный квартет скрылся за поворотом к лифту, лис, проводив взглядом Эронса, слез с плеча чешуйчатого друга и хотел было уже направиться в их с драконом каюту, как вдруг голос его напарника остановил его:

— Подготовься как следует-на тебя вся команда рассчитывает. Мы должны быть уверены, что все пройдет как по маслу.

— Хорошо, — сказал лис и хотел было уже уйти, как вдруг его снова остановил голос, на сей раз Кортенса:

— Линориус сказал, что даст тебе новое снаряжение, так что в каюту можешь не заходить, понял?

— Есть сэр! — сказал лис. — Что-нибудь ещё?

— Не забудь взять свой талисман, — сказал дракон. — Чешуйка, помнишь?

— Да. Конечно. Спасибо, что напомнил, — ответил лис, кивнул головой и побежал к лифту.

— Думаешь, он справится? — спросил Кортенс своего крылатого собеседника, вернувшись к работе. — Как никак, а у него с этим местом связаны очень плохие воспоминания.

— У меня нет никаких сомнений насчет него, — уверенно сказал дракон. — Этот прохвост и не на такое способен. Это только снаружи у него такая расхлябанность, а внутри у него есть твердый стержень — любой может позавидовать.

— Это правда-Ширланд простофиль на борт не берет. У него чутье на новобранцев.

— Думаете, Линориус преподнес ему что-то интересное?

— О да! — усмехнулся Кортенс. — Еще как!

* * *

Рассматривая ультрамариновые чешуйку, болтавшуюся на черной веревке на шее, лис быстро шел по коридору освещенной палубы. В панорамных иллюминаторах виднелись очертания зеленой планеты, поверхность которой в некоторых местах была скрыта толстым слоем белоснежной облачной перины. Этот затерянный мир напоминал ему об оставленной на растерзание Арахнорумам Земле, которая уже вряд ли в тот момент представляла из себя то, чем она была раньше. По правде говоря, он боялся увидеть, во что превратилась Земля во время их отсутствия. Лис не хотел видеть гор трупов, выжженных садов, парков и скверов, пропитанных кровью морей, разрушенных до основания небоскребов-великанов, отчаявшихся взглядов матерей и отцов, с призрачной надеждой смотрящих на объятый пламенем горизонт… Мысль об этом все больше и больше приближала его к понятию того, как его чешуйчатый друг смотрит на мир. Насколько тяжело ему бывает в некоторые минуты жизни, когда его сознание выжигают тысячи имен и лиц, не вернувшихся в родные дома, к своим семьям; сколько невинных судеб, канувших в лету и ставших частью черного асфальта истории, долбят и крошат на мелкие кусочки его истерзанную веками душу.

Погруженный в мысли, лис не заметил, как подошел к бассейну. Дотронувшись лапой до сканера, он, выслушав проверку идентификации, вошел в пахнущее свежей водой помещение. Не успел наш пушистый герой и поставить на пол рюкзак, как знакомый голос пронзил его чуткий слух:

— Здравствуй, отважный покоритель глубин Йольнира! Рад, что ты решил меня навестить.

— Офицер Линориус! — радостно воскликнул наш герой, повернувшись по направлению к источнику голоса. К нему не спеша, с важной офицерской походкой, шел его старый добрый знакомый, расчёсывая свои гладкие офицерские усы. Его добрые глаза с упоением смотрели на лучшего ученика. — Рад видеть своего безумного учителя!

— Ты не представляешь, как мне приятно вновь работать с отчаянным исследователем глубин, — сказал Линориус, еле слышно засмеявшись. Подойдя к лису, он медленно протянул ему навстречу свою старую морщинистую руку. Наш герой, встав в стойку смирно, принял дружеское рукопожатие Линориуса своей крошечной лапой.

— Насколько мне известно, вы что-то для меня подготовили, я прав? — спросил лис, все также дружелюбно улыбаясь офицеру.

— Безусловно, — ответил офицер, поближе подойдя к своему подопечному. — Эта штука очень инновационная и имеет очень большие плюсы.

— Какие же? — спросил лис, ничего не подозревая. Линориус на некоторое время выдержал небольшую паузу, а затем, с неожиданной резкостью схватил лиса за шею и плюхнул его мордой в бассейн.

Не ожидавший такого поворота событий, наш герой что есть силы пытался вырваться из хватки Линориуса, колотил лапами по воде, брыкался, но весь его прогресс был виден только в количестве пузырьков воздуха, выходивших из его пасти в момент борьбы за жизнь. И вот, когда уже лис начал брыкаться из-за нехватки воздуха, черный регулятор от акваланга, словно божественный дар, опустился прямо перед ним. Эйфория радости пробежала по спине лиса, и тот, схватив спасительный регулятор своими крошечными лапами, быстро сунул спасительный источник воздуха себе в пасть. Но не успел он сделать и двух вдохов, как Линориус большим армейским ножом перерезал живительный шланг. И снова борьба за жизнь началась. Только в тот момент, когда Линориус почувствовал, что движения лиса затухают, а в отражении стали видны попытки его ученика вдохнуть воду, офицер вытянул морду лиса из бассейна.

Наблюдая за тем, как лис откашливается и жадно втягивает в себя воздух, Линориус спросил:

— Ну что, понравилось?

— Да Вы что, издеваетесь?! — воскликнул лис, вскочив с места. Он был просто в не себя от злости. — Вы меня чуть не утопили!

— Но не утопил же, не так ли? — чуть не смеясь ответил вопросом офицер. — И вообще, радоваться надо, что именно так все и вышло.

— С чего это мне радоваться? — спросил лис, бешеными глазами посмотрев на офицера.

— А с того, что ты осознал всю непрактичность акваланга в наши дни и именно в этот момент, а не когда ты на задании. Одно неловкое движение — и ты идешь на корм рыбам. Именно поэтому я категорически против того, чтобы ты плыл с этим допотопным агрегатом. А — это не практично. Б — это небезопасно: ты ставишь под угрозу всю операцию.

— Что Вы предлагаете? — настороженно спросил лис.

— Сейчас узнаешь, — таинственно произнес Линориус и пошел к пульту управления тренажером. — Снаряжение тебе в данный момент не понадобится, разве что только маска, но для дальнейшей операции возьми сразу свои гидрокостюм и ласты.

— Но мой прежний гидрокостюм порвался.

— Возьми другой в шкафу.

Кивнув головой в знак согласия, лис направился к стенду со снаряжением. Достав необходимое оборудование, наш герой взял желтый гидрокостюм с черным узором. Сполна налюбовавшись им и отложив его в сторону, пушистый компаньон дракона направился к бассейну. Сев на скользкий край и опустив лапы в прозрачную воду резервуара, лис надел маску на глаза.

— Я готов, что дальше?

— А дальше, друг, — сказал Линориус, присев рядом со своим подопечным, — ты опробуешь вот эту замечательную штуковину, — с этими словами он протянул лису два каких-то странных предмета, каждый из которых состоял из трех дуг, соединенных между собой. Приняв необычные предметы, лис с подозрением посмотрел на офицера:

— Что это такое? Очередная шутка с Вашей стороны?

— Нет. На сей раз я даю тебе очень даже полезную вещь, — со всей серьезностью сказал офицер. — Прислони их к шее и ты поймёшь, для чего они нужны.

— А в какой момент я пойму это?

— Когда начнешь умирать, — с улыбкой ответил Линориус.

Лис, с недоверием покосившись на офицера, еще раз посмотрел на странные приспособления. Немного задумавшись, лис собрался с духом, медленно выдохнул и поднес странные штуки к шее. Как только поверхности странных приспособлений коснулись шейных мышц, лису показалось, будто сотни острых копий вонзились в плоть сразу в нескольких местах. Прошли еще несколько секунд, и тут наш герой с ужасом понял, что не может сделать вдох ни носом, ни ртом. Казалось, что хуже и быть не может, как вдруг лис почувствовал, что Линориус схватил его за задние лапы. В ужасе оглянувшись назад, он заметил, как тот ехидно улыбается. Он не мог понять: то ли он не мог вдохнуть от страха перед дальнейшими действиями Линориуса, то ли от страха задохнуться.

— Что Вы делаете? — прохрипел лис, в ужасе округлив свои изумрудные глаза. — Вы хотите меня убить?

— Возможно, — ответил офицер, подняв в воздух лиса. Несмотря на все отчаянные попытки его ученика ослабить хватку, которые заключались в беспорядочном брыкании и мановениях хвоста, Линориус оставался непреклонен. — А может и нет.

В этот момент офицер достал из лежащей на полу сумки грузовой пояс, чем вызвал панику у без того напуганного лиса.

— Зачем Вам это?! — дрожащим голосом спросил лис, видя, как Линориус расстегивает крепления грузового пояса и при помощи зубов затягивает его. — Что вы делаете?

— Учу тебя жить, — сказал Линориус и прикрепил пояс к шее своего подопечного. В этот момент наш герой почувствовал, будто его шейные позвонки сейчас разойдутся по швам.

— Не надо, прошу Вас, не… — только и успел сказать лис, как обезумевший офицер, приведя цитату главного героя одного из его любимых фильмов про море, а именно про кровожадную морскую хищницу: «Smile, you son of a bitch!»[8] — окунул его с головой в бассейн, не давая ему всплыть назад.

Во время нещадного процесса утопления, в попытке ослабить хватку Линориуса наш герой всеми силами пытался понять, как работает то, что прицепил к нему маньяк-офицер. Нет, он не имел в виду грузовой пояс, мешавший ему поднять шею — функция этого предмета была ему ясна и понятна. Осознание принципа работы тех самых штук, которые словно пиявки вцепились в его шею, было вопросом жизни и смерти. Времени оставалось все меньше: в груди уже появилась боль, а мозг все отчаяннее и отчаяннее сигнализировал о том, что ему нужен воздух. И вот, момент икс настал: последние склады живительного газообразного топлива в легких были опустошены, и в этот момент лис жадно, повинуясь животным инстинктам, втянул в себя потоки воды… Но странно: как только вода прошла через трахею, легкие ощутили прилив кислорода, и, к удивлению лиса, кислородный голод был утолен. В момент вдоха он почувствовал какое-то странное движение в области прикрепленных имплантатов. Но не успел лис разобраться в чем дело, как крепкая рука Линориуса вытащила его из воды.

— Быстро ты научился! — с усмешкой сказал Линориус, похлопав своего ученика по спине. — Я думал, что в первый раз тебя откачивать придется.

— Вы просто на голову больной человек! — сказал лис, сняв маску и посмотрев на улыбающегося офицера. — Но вы еще и чертов гений! — в этот момент лис облегченно снял со своей шеи грузовой пояс. — Откуда у Вас эти штуки?

— Чудак ты, — усмехнулся Линориус, открепив «Ихтиандры» от шеи лиса. — Я еще в первый день твоего прихода демонстрировал его матросам.

— Погодите-ка… — с подозрением сказал лис, потерев места проколов на шее. — Так то, что на корабле есть спецподразделение — это выдумка?

— Ну-у-у… Да, а что? — как ни в чем не бывало спросил Линориус. — Тебя это смущает?

— А те люди в гидрокостюмах с винтовками? Кто они?

— Это переодетые матросы-добровольцы, — совершенно легко признался Линориус. — Мы решили немного разыграть тебя. Ну и акклиматизировать тоже.

— Да уж, — сказал лис, почесав мокрый затылок. — Неплохо у Вас это получилось.

— Спасибо, — сказал офицер. — В школе я был просто мастером шуток. Правда не всегда они получались удачными и бывало так, что они имели садистские наклонности.

— Садистские? — настороженно спросил лис.

— Да, — совершенно легко ответил Линориус. — Как-то раз в школе после просмотра фильма про бандитов Примитивной эпохи, которых, насколько я помню, называли «мафией», нас очень впечатлила сцена с бетонными башмаками, когда главный мафиози сбросил с пристани какого-то бедолагу, забетонировав ему перед этим ноги.

— И что было дальше? — настороженно спросил лис.

— Меня очень доставал один парень — он все время не отдавал мне деньги во время и всячески отмазывался тем, что побьет меня. Я решил его проучить. Откопал бетон, подкараулил этого парня после школы, вырубил его. Затем забетонировал ему ноги и потащил в бассейн. Бедняга очнулся в тот момент, когда я уже стоял перед ним в черной шляпе и давился дымом от сигареты, подаренной мне старшеклассником. После моих слов: «Ты задолжал мне денег, Джонни. Теперь ты отдашь долг рыбам» — он чуть не наложил в штаны. Я ведь почти его скинул. Только директор помешал в тот момент, когда я уже собирался толкнуть его ногой, — Линориус засмеялся. — Самое смешное, что этот парень с испугу упросил директора не вызывать родителей в школу и даже вернул долг с процентами.

— Теперь понятно, почему Ваши испытания носят такой странный характер, — сказал лис, отряхнувшись от воды. — Насколько я понял, урок окончен?

— Перемена уж поди идет, — сказал Линориус, подкинув в воздух жабры-имплантанты. — Только оставь гидрокостюм здесь. Я приготовлю все необходимое и дам все, что нужно, когда мы приземлимся на Курвисант.

— Хорошо, — сказал лис и, надев пилотскую шапку с очками, направился к выходу. Его лапа уже почти коснулась сканера, как вдруг голос офицера остановил его:

— Я слышал, что тебе там придется убивать, не так ли?

— Да, — ответил лис. — Что в этом такого?

— Насколько я помню, ты уже имел с этим дело? На Сорижели?

— Совершенно верно. А в чем проблема?

— У меня к тебе нескромный вопрос — что ты испытывал во время убийства?

— Ну-у-у… — в замешательстве протянул лис. — Трудно сказать. Я помню только чувство смятения и какого-то странного отторжения. И страшно было немного… Наверное, это все. А что?

— Запомни — грань между дежурной надобностью и маниакальностью очень тонка, — настороженно сказал Линориус. — Если ты сделаешь убийство один раз, то тебе захочется еще. Не поддавайся этому чувству. Иначе случится страшное…

— Насколько? — лису было немного не по себе, когда Линориус задавал этот вопрос.

— Был у меня один знакомый наемник, прошедший криминальную войну с преступным синдикатом, — загадочно начал Линориус. — Его задача была убивать всех, кого начальство посчитает нужным. Он убивал десятками, сотнями… И вот однажды он перешел грань и буквально подсел на убийства. Они стали для него своеобразным наркотиком… Парень просто жить без них не мог.

— И что с ним случилось?

— Однажды ночью он взял и зарезал армейским ножом всех своих однополчан, спавших с ним в казарме… — ответил Линориус. От этого шерсть на голове лиса встала дыбом. — Контролируй себя и по возможности воздержись от лишней крови. Жестокость может погубить тебя и превратить обратно в зверя. Ты понял?

— Конечно, — потрясенно ответил лис. — Думаю, мне это не грозит.

— Как знать, как знать… — загадочно сказал офицер, выворачивая наизнанку гидрокостюм, чтобы подготовить его к просушке. — В любом случае, береги себя.

— Хорошо, — сказал лис. Подойдя к двери, он прислонил лапу к сканеру. — Я Вас не подведу.

Как только дверь открылась, отважный пушистый водолаз стремительно выбежал из «Тренажера глубин». Офицер Линориус, положив гидрокостюм в специальный ящик, еле слышно сказал: «Надеюсь, ты окажешься намного мудрее, чем тот парень в нужный момент, — Линориус достал из карманакакой-то потрёпанный жетон, на котором еле различались въевшиеся пятна крови. — Очень надеюсь…»

* * *

Саритор, старший офицер безопасности на «Гиперборее», медленно шел по светлому коридору, ведущему из столовой. Скрывая под своим мундиром правую руку, он, стараясь не привлекать внимание, прятал глаза от проходящих мимо солдат. Кивая в ответ на приветствие головой, он быстро шел подальше от столовой. Саритор и раньше сбегал из столовой раньше всех, не дожидаясь приказа. Именно по этой причине ему часто влетало от капитана Ширланда, который был, к несчастью для Саритора, очень педантичным человеком и не любил нарушения порядка.

— Офицер Саритор! — знакомый до боли голос, словно гром среди ясного неба, пронзил слух сорокалетнего вояки. Нехотя обернувшись назад, рыжеволосый представитель высшего сословия имперской армии виновато посмотрел на недовольного капитана. Тот стоял, нахмурив седые брови и скрестив морщинистое руки у себя на груди. Он был крайне разочарован: постукивание правого ботинка о пол было своеобразным знаком для каждого члена экипажа. Если капитан стучит ботинком — жди строгого выговора.

— Здравия желаю, капитан Ширланд! — поприветствовал капитана Саритор. — Чем могу быть обязан?

— Скажите. Мне просто очень любопытно… Так сказать, спортивный интерес. Почему вы взяли дополнительную порцию?

— Господин капитан, вы все неправильно поняли… — замялся Саритор. На его лице появилось сожаление о своем поступке. — Рядовой сам отдал мне свой паек. Не думайте обо мне плохо.

— Офицер Саритор… — устало произнес Ширланд. — Приказы должны быть обоснованы тактической или дисциплинарной целью, так?

— Да, верно… — виновато сказал Саритор.

— А не желанием пожрать! — выпалил Ширланд, в порыве крайнего раздражения вскинув руку вверх. — Я слышал, как Вы отдали приказ отдать еду. Не морочьте мне голову! Я не потерплю дедовщины на моем корабле, Вам ясно?! Чёрт возьми, Вы лучший из лучших, Саритор! Вы офицер безопасности! Вы должны контролировать порядок! Я прав?

— Так точно… — опять же, с той же интонацией промямлил Саритор.

— Тогда почему, скажите мне на милость, Вы подаете такой пример солдатам?! Вы должны быть образцом морали и выдержки. На Вас ориентируются рядовые. Вы должны стать их идеалом! Именно Вы воспитывать в них достойных граждан Империи, растить защитников Родины! А что я вижу?! М? Я вижу морального ублюдка, опозорившего кодекс офицерской чести!

— Капитан, такого больше не повторится! — выпалил Саритор, приставив свободную руку к головному убору. В тот самый момент мимо Ширланда и Саритора проходил дракон, только что закончивший ежедневный прием пищи. Решив, что было бы неплохо поинтересоваться причиной неожиданно нагрянувшего социального конфликта, наш герой поближе подошел к представителям командования на «Гиперборее».

— Что случилось? — с недоумением спросил дракон, подозрительно посмотрев на Ширланда.

— Да вот, полюбуйся! Нет, ты только посмотри на этого красавца! — язвительно воскликнул капитан. В этот момент Саритор раздраженно проворчал. — Офицер безопасности, а сам дедовщину распускает на корабле! Уму не постижимо! Вот скажите мне одну вещь, ваше Добродеятельство, Вы встречали когда-нибудь такое поведение на войне? Я лично…

— Да встречал, — неожиданно для капитана сказал дракон. — Война есть война — и не такое бывало. Да Саритор поступил неправильно, но я не уверен, что он сделал это из плохих побуждений. Верно, господин офицер?

Саритор молча кивнул головой. Ширланд раздраженно что-то пробормотал сквозь зубы, но вместо очередного потока ругани в адрес офицера, посмотрев на дракона, бородатый капитан поправил капитанскую фуражку и, уходя, пробурчал:

— Бардак на корабле развели… Тьфу! На губу бы вас всех к чертовой бабушке!

Проводив взглядом Ширланда, офицер виновато потупил взгляд в пол и тяжело вздохнул. Дракон, почувствовав что-то неладное, осторожно спросил: «Может расскажете, из-за чего вы так повздорили с Ширландом? Явно дело серьезное. Мне кажется, я имею право знать». Молчание со стороны Саритора длилось несколько секунд. Наконец, он чуть слышно, словно боясь привлечь лишнее внимание, сказал:

— Пойдёмте. Я покажу.

С этими словами офицер быстро зашагал по направлению к лифту. Дракон, решив, что вереницу бесконечных послеобеденных диалогов с лисом можно прервать (в конце концов, не стоило бы отвлекать его от подготовки к заданию) и тем самым немного разнообразить свой будничный досуг, направился вслед за офицером.

* * *

Выйдя из лифта на палубе кают экипажа, Саритор повернул налево, жестом пригласив дракона следовать за ним.

— Офицер Саритор, зачем такая конспирация? — с подозрением спросил дракон. — Вы что, бомбу везете?

— Бомба, не бомба, а запрещенный объект, — ответил офицер, поприветствовав солдата, только что отдавшего ему честь. — За такое меня могут понизить в звании или даже отстранить от службы. Если Ширланд узнает об этом, я вылечу с этого корабля.

— Это настолько опасная штука? — настороженно спросил дракон.

— Она и мухи не обидит! — засмеялся Саритор, высматривая свою каюту среди вереницы дверей. — Разве что пощекочет маленько, — в этот момент офицер неожиданно остановился возле двери в свою каюту. Приложив руку к сканеру он повернулся к дракону и сказал:

— Если скажешь кому-нибудь — я тебя уважать перестану. Понял? Никому ни слова, договорились?

— Даю слово Хранителя Добра, — ответил дракон, чем вызвал откровенную и мягкую улыбку офицера Саритора. В этот момент дверь открылась, и в этот момент чуткий нюх дракона уловил какой-то странный запах, напоминавший запах мокрой шкуры. Но не успел наш герой сравнить его с тысячами запахов, с которыми его носу доводилось встречаться, Саритор быстро закрыл дверь, втащил его в темную каюту и сказал:

— Заходи. Будь как дома. Присаживайся.

С этими словами он быстро метнулся к своей койке, заправленной чистой белой простыней. Дракон, войдя в гостиную, начал не спеша оглядываться по сторонам. Несмотря на сильно ощущаемый запах наличия домашнего питомца и органического бардака, материально место обитания офицера безопасности соответствовало всем нормам педантичного человека: постель была заправлена, все вещи и предметы мебели были разложены и расставлены по своим местам. Ни на полу, ни в углах не были забиты старые вещи или мешки мусора. Одним словом, каждая вещь в обители Саритора занимала четкое место в иерархии. Придвинув к себе крепкий стеклянный стул, дракон осторожно уселся на него, свесив массивный хвост. Тем временем, Саритор отодвинул койку и достал какой-то маленький комок шерсти, который тут же засуетился в грубых руках представителя порядка на «Гиперборее».

— Это Йуркен, — тихо сказал Саритор, неся маленький пушистый клубочек к комнатному столу. Как только шершавые ладони офицера разжались, на стол выкатился пузатый бурый хомячок, тут же запищавший и поспешивший свернуться в клубок. — Он очень пугливый и не любит резких движений. Осторожнее.

Дракон с любопытством наблюдал за забавным зверьком. Он то медленно пятился назад, стараясь найти убежище, то двигался вперед, пытаясь отыскать что-нибудь съестное. Заметив прилив аппетита у своего питомца, Саритор вытащил из кармана кусок булки, отломил от нее маленький кусок и положил к крохотной мордочке хомяка. Йуркен, понюхав лакомство, принялся уплетать его за обе щеки.

— Забавный малыш, — сказал дракон, дотронувшись кончиком когтя до спинки хомяка. — Вы для него еду носили?

— Да, всё верно, — сказал, улыбаясь, Саритор, наблюдая за своим питомцем. — Корм закончился еще неделю назад. Пришлось брать из столовой. Незаметно.

— Откуда он у Вас? — спросил дракон. В этот момент выражение лица Саритора изменилось: улыбка медленно сползла с его лица, а взгляд устремился в сторону маленького иллюминатора, открывавшего вид на гиперпространственный тоннель.

— Мой сын очень любил животных, — сказал Саритор, поглаживая короткую шерстку хомяка. — Мы сами с Марса, жили в Альеранском посаде. Он, я и его девушка. Перед тем, как отправиться на фронт, он дал мне этого пухлика с собой, сказав: «Я не смогу за ним присматривать: война, сам понимаешь. Сможешь приглядеть за ним?» Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Я ему говорю: «Кельтор, ты совсем сдурел? Я же офицер! Начальство не поймет. С меня голову снимет! Да и потом — где я для него еду буду брать? Из космоса что ли?» Он говорит мне: «На корабле ему будет гораздо лучше, поверь. Что я с ним буду делать на передовой? А если меня убьют?» Делать нечего. Взял я этого оборванца с собой. И, как оказалось, не зря… — последние слова он с трудом выдавил из горла. Слезы подступили к его глазам, и тонкая струйка соленой жидкости скатилась по его начисто-выбритой щеке.

— Офицер Саритор, — забеспокоился дракон, положив лапу на плечо старого офицера. — Если не хотите продолжать — не стоит. Но мне кажется, что Вам стоит выговориться.

Его собеседник, тяжело выдохнув, сказал:

— Да. Ты прав, — Саритор выдержал небольшую паузу. — Мой сын погиб тринадцатогоиюля. Я узнал об этом от его жены — Лифеи. Она говорила, что до последнего надеялась на то, что он еще жив, но похоронка затмила все надежды. Я не знаю, как теперь она будет растить сына одна… — Саритор буквально выдавил последние слова из себя, борясь с подпиравшими к горлу слезами. — Я ведь один вырастил его, без жены: она умерла, когда ему было четыре. Моего маленького ранимого романтика… Всё, что от него осталось на память — этот пушистый хомячок, забота о котором не даёт мне сойти с ума.

— У Вас ещё есть близкие? — спросил дракон.

— Больше никого не осталось. Только Лифея и её сын. Но они ведь не из прямого родства, не так ли?

— Нет, но это не значит, что они Вам не близки, — сказал дракон. — А насчёт того, что у Вас нет кровных родственников — Вы ошибаетесь. В жилах вашего внука течёт кровь Вашего сына, а это значит, что Ваш внук — это, можно сказать, наследник вашего рода.

— Значит, не всё так плохо? — спросил Саритор, с улыбкой посмотрев на своего не совсем привычного собеседника. Дракон, оскалив острые белые зубы, ответил:

— Вы боретесь за будущее своего внука. За то, чтобы он вырос и смог заново отстроить этот мир, сделать его лучше, счастливее, совершеннее… А когда он вырастет, возмужает, создаст семью, отстроит разрушенные города и выведет на новую ступень эволюции человеческую цивилизацию, придет вместе со своим дедом к Аллее Героев и найдет там памятник, воздвигнутый в честь великих воинов человечества, внук от души поблагодарит своего великого деда, который будет стоять около величественного монумента, шепнув на ухо только одно единственное слово: «Спасибо…» И пускай оно не раздастся фанфарами, пускай его не напечатают в газетах, не разместят в новостных лентах, но для вас это короткое слово из семи букв отзовется тысячью армейскими оркестрами и будет самым приятным словом из когда-либо услышанных… Разве это не прекрасно?

— А что же мой сын? — спросил Саритор, явно приободрившись после сказанного драконом. — Что я скажу своему внуку о сыне?

— Ваш внук должен знать правду о своем отце. Кто как ни Вы сможете поведать о нем? Именно поэтому Вы должны бороться и сражаться.

— Ты прав, — сказал Саритор, с надеждой посмотрев в иллюминатор, в котором отражалась яркая синева гиперпространственного тоннеля. — Мой внук заслуживает хорошего будущего. Спасибо, что встряхнул меня: в последнее время я совсем скис.

— Всегда пожалуйста, — усмехнувшись, сказал дракон. — Это моя работа, знаете ли.

Не успел Саритор ответить, как по системе оповещения раздалась команда: «Внимание! Членам экипажа приготовиться к входу в систему Вернан. Всем участникам операции проследовать к выходу на пятый уровень. Конец связи».

— Что ж, друг мой. Тебе пора идти, — сказал Саритор, взяв со стола хомячка и аккуратно зажав его между рук. — Надеюсь, разговор со мной не был утомительным.

— Нет, что Вы! — со смехом ответил дракон, наблюдая за тем, как офицер кладет свой маленький живой талисман в уютную каморку за койкой. — Никогда не бывает лишним поговорить по душам. Тем более в такое неспокойное время. Немного улетучивается груз ответственности, что не может не радовать.

— А что ты чувствуешь? — спросил Саритор, наконец отойдя от временного места жительства своего домашнего любимца. — Насколько я понял, груз ответственности на тебе не малый.

— Знаете, я не могу выделить какого-то конкретного чувства, — начал дракон, встав в дверном проеме, — но есть одна вещь, которая меня беспокоит в последнее время.

— Правда? — от любопытства офицер, повернувшись к дракону. — Что же может так докучать Хранителя Добра?

— Вот уже несколько сотен тысяч лет подряд мне снится один и тот же сон, в котором я теряю очередного товарища. Этот парнишка спас мне жизнь в тот день, двенадцатого июля. Он ничего не успел мне сказать, но я чувствую, что мы с ним ещё встретимся. Причем довольно скоро…

— Может он хочет сказать тебе что-то важное через сны? — спросил Саритор. — То, что ты упустил или тебе нельзя упустить?

— Возможно, — задумчиво пробормотал дракон. — Очень возможно.

Дракон на несколько секунд застыл в дверях, задумавшись о чем-то. Но через несколько мгновений, словно стряхнув с себя оковы ступора, он открыл дверь и, сказав: «До встречи, офицер Саритор. Приятно было пообщаться», — вышел из каюты. А офицер, проводив взглядом своего собеседника, в раздумьях почесал голову, развёл руками и, сказав самому себе: «Какой необычный разговор получился однако», — направился к своей койке.

* * *

Кортенс, склонившись над планшетом, внимательно разглядывал компьютерную модель ландшафта Кувирсанта с выделявшейся на широких равнинах базой-крепостью. Просчитывая варианты маршрута, он не заметил, как сзади к нему подошел Айнон.

— Как идут дела у нашего информатора? — спросил эльф, положив руку на плечо офицера. Айнон был во всеоружии: легкая броня «Марафонец», пистолеты-пулеметы, светошумовые гранаты и пара ножей — вся эта экипировка напоминала о том, что эльф предпочитает аккуратность и скорость военной силе. Впрочем, как и все эльфы. Наверное… Кортенс, встрепенувшись от неожиданно-подкравшегося сзади товарища, сказал:

— Ах, Айнон, это ты! Рад тебя видеть. Как видишь, анализирую наиболее безопасный путь для вашей супер команды. Непросто вам будет, ой как непросто…

— Что тут у нас? — послышался из-за спины Кортенса голос орка. Шорган был уже полностью готов к проведению операции: на нем была надета мощная броня, на патронташах висели самонаводящийся гранаты с картечные зарядом, на икрах в крепких кобурах лежали мощные гранатометы, а за спиной красовались плазменные дробовики, обоймы для которых были перевешены через плечи крест-накрест. — Жду не дождусь того момента, когда смогу раскроить пару черепов или взорвать какой-нибудь танк. Кортенс, есть там те, кого можно изрешетить?

— Не волнуйся, — успокоил орка Кортенс. — Там крепких ребят полно — будет с кем потягаться.

— Сладкая музыка для моих ушей… — довольно прохрипел Шорган своим фирменным басом.

— Ты только не обольщайся, дружок, — сказал подоспевший гном, громыхая экзоскелетом. — Не забывай старину Норвина. Поверь, он-то покажет, как надо превращать в решето плохих парней, — гном с гордостью показал свои крупнокалиберные пулеметы. — Ни один засранец не ускользает от этих малышек. Хоровод у меня будут плясать!

— Не подстрели нас случайно, громила бородатая, — сказал Айнон. — Мне бы не хотелось плясать хоровод с «детьми» твоих «малышек».

— Будь уверен — я стреляю наверняка, — сказал гном. — Да и потом, в такого худощавого будет очень сложно попасть.

— Я на это очень надеюсь… — с недоверием сказал эльф, посмотрев на грозное оружие гнома.

— Привет всем! — раздался знакомый голос из-за спины собравшейся команды. Айнон, обернувшись первым, увидел лиса и дракона, стоявших в гордой позе перед своими товарищами по команде. У лиса за спиной был рюкзак, в котором лежало все необходимое снаряжение для дальнейшей операции. Теперь он ощущал себя намного комфортнее, так как замена громоздкого акваланга на пару искусственных жабр значительно облегчили вес снаряжения.

— Опа! Какие гости! — засмеялся гном, подойдя к дракону. Похлопав его по плечу, он радостно продолжил. — Надеюсь, у вас все готово к операции?

— Более чем, — сказал лис, демонстративно показав рюкзак со снаряжением. — Теперь о своей шкуре можно не беспокоится.

— В этом я бы не был так уверен, дружище, — сказал вышедший из коридора Эронс. У него в руке был длинный нож, рукоятка которого была расписана имперскими узорами и вензелями. — Ну что ж, лисёныш, у меня для тебя есть подарок, — он повертел неописуемой красоты холодное оружие в руках. — Этот кортик сделан специально для офицеров. Гравировка, лезвие, рукоятка — всё сделано по лучшим канонам мастеров своего дела. Береги его, и он сбережёт тебя, — с этими словами Эронс протянул кортик изумленному лису. — Услуга за услугу, как говорится.

— Спасибо, офицер Эронс, — с искренним восторгом отблагодарил довольного офицера лис, повертев чудо холодного оружия в лапах. — Думаю, он мне пригодится.

— Ещё как! — уверенно ответил офицер, скрестив руки на груди. — Там явно будет какой-нибудь плохой парень, у которого в горле зачесалось.

Как ни странно, в этот раз чёрный юмор Эронса оценили все.

— Линориус попросил пожелать тебе удачи, — продолжил Эронс. — Он сказал, что ни капли в тебе не сомневается. И просил передать тебе это, — Эронс протянул лису рюкзак со снаряжением. Приняв его, лис накинул его на плечи и кивком отблагодарил офицера.

— Что ж, раз все в сборе, — сказал Айнон, — надо идти к выходу. Мировинг, думаю, уже зажрался… То есть, заждался.

— Верно, — сказал дракон, повернувшись к проходу и жестом пригласил остальных следовать за ним. — Надо бы сказать ему, чтобы снижался. Пойдемте.

— Давно пора, — сказал Шорган, последовав вслед за драконом и лисом, разминая огрубевшие костяшки. Остальные, не проронив ни слова, направились следом за ним.

* * *

Мировинг, сидя в своем комфортабельном кресле, направляя «Гиперборей» к пестрившей зеленью планете, напевал мелодию из фильма «Терминатор», который когда-то оставил в его детском сердце незабываемое впечатление. Он пересматривал этот фильм сотни раз несмотря на то, что он был очень старым, и знал почти все фразы главных героев наизусть. Увлеченный мыслями о любимых эпизодах и бурча под нос какие-то фразы главных героев, он не заметил, как сзади подошел Эронс, который спросил:

— Мировинг, через сколько мы будем на Кувирсанте? У нас уже у всех руки чешутся.

— Примерно через десять минут, — сказал Мировинг, наблюдая за необыкновенной красоты планетой, чьи белоснежные облака застилали небольшую часть огромного зеленого леса. — Надеюсь, что нас не заметят. Иначе пиши пропало.

— У них есть настолько мощные орудия? — настороженно спросил Эронс.

— Угу, — промычал Мировинг, повернув корабль влево, взяв курс на зеленый клочок земли. — Это тебе не пулеметы и пукалки. Они запросто могут превратить наш корабль в груду обломков, если захотят.

— Дело дрянь… — недовольно ответил офицер, почесав затылок. — Ты ведь сможешь сделать все по-тихому? Я к тому, что было бы очень славно, если бы на нас не сбежался весь гарнизон планеты.

— Спрашиваете! — уверенно ответил Мировинг, направляя корабль к планете и включая системы входа в атмосферу. — У этого малыша есть очень крутая штука. Называется «Слепой Пью» — это, говоря простым языком, глушилка. Назвали её так за великолепную возможность делать «слепыми» все радары и приборы по мере приближения к ним. Действует на десять километров. Так что «Гиперборея» не заметит даже самый навороченный радар.

— Это, конечно, впечатляет, но что делать с патрулями? Их-то глушилкой не возьмешь.

— Мы приземлимся там, где патрулей нет, — ответил Мировинг. — Кортенс сказал, что в том месте есть водоем, сокрытый в джунглях планеты, из которого ведет тоннель прямо в нашу крепость. От места посадки туда рукой подать.

— Да. Я помню, — сказал Эронс. — Похоже в этот раз опять вся надежда на нашего пушистика.

— Что верно, то верно, — сказал Мировинг, наблюдая за тем, как корабль входит в атмосферу, минуя небольшой пояс астероидов и одинокий безжизненный спутник, окрашенный в тускло-серый цвет. — Не знаю как вы, Эронс, а я ему доверяю. Славный малый, на самом деле. Мне он с первого раза приглянулся.

— С этим трудно поспорить, — усмехнулся Эронс. — Он всем фору даст. Особенно в сфере болтологии… Ты прав-что-то в нем есть. Что-то поразительно простое. Притягивающее.

— Я смотрю вы с ним сдружились. Это правда?

— Да, — сказал Эронс, вспоминая момент пребывания на пляже Йольнира. — Мы с ним поговорили по душам, и знаешь… Я теперь ему полностью доверяю.

— Рад, что всё так хорошо закончилось, — сказал Мировинг, приготовив системы для входа в атмосферу. — Мы снижаемся. Скажите всем, чтобы приготовились, хорошо?

— Нет проблем, — сказал Эронс и улыбнулся. Похлопав пилота по плечу, он открыл дверь и вышел в предбанник корабля. Там его уже ждали все члены отважной команды — закованный в экзоскелет Норвин, опоясанный гранатами и вооруженный бомбометами и пулеметами Шорган, легковооружённый Айнон, проверявший состояние своих пистолетов-пулеметов и, конечно же, ставшая самой узнаваемой пара двух неразлучных приятелей, — лиса и дракона — которые просто о чем-то беседовали друг с другом, пытаясь отвлечься от предстоящего задания. Улыбнувшись и сняв со своего плеча снайперскую винтовку, Эронс взвел курок и сказал:

— У меня какое-то странное чувство дежавю. Как будто всё это уже происходило.

— Приятель, — сказал Норвин, усмехнувшись, — мы это вот уже третий раз подряд делаем: собираемся в этом месте, говорим, готовим оружие. Не знаю, как для тебя, а для меня это уже стало типичной трудовой рутиной.

— Тут не поспоришь, — сказал Шорган. — Как никак, а мы на этом корабле уже знаем каждый уголок. Отсюда и рутина.

— Лучше уж такая рутина, чем пуля в заднице, — сказал Эронс. Все подхватили течение черного юмора офицера.

— Да уж, — сказал дракон. — О такой жизни каждый, кто остался воевать, мечтает.

— Да ну, — сказал лис, недовольно фыркнув. — Я бы лучше…

— Я понял ход твоих мыслей, — прервал лиса дракон, — но думаю, если не хочешь получить по своей наглой рыжей морде от Шоргана, — лис заметил на себе недовольный взгляд орка, сверливший его душу до самого основания, — то лучше воздержись от комментариев, хорошо?

— Ясно, как белый день, — замявшись сказал пушистый напарник дракона, с недоверием посмотрев на орка, который недовольно оскалил свои покорёженные клыки.

Внезапно все почувствовали, как «Гиперборей» остановился и начал постепенно снижаться, слабо покачиваясь из стороны в сторону. Звук работающих двигателей постепенно умолкал, а из-под днища раздавался гул раздвигающихся подпорок. Наконец, когда корабль мягко коснулся земли, системы работы двигателей начали постепенно отключаться.

— Вот мы и на месте, — сказал Айнон, опершись на шершавую обшивку корабля. — Мне уже не терпится увидеть этот затерянный мир своими глазами. Как никак, а голограмма дает скудное представление.

— Согласен, — сказал Эронс, встав рядом с гермодверью. — Как гласит старая пословица: «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

— Верно подмечено, — донёсся позади голос капитана Ширланда. Все тут же обратили на него внимание. — Но лучше бы она не относилась к тем, кто на этой планете обосновался: чем меньше о нас знают, тем лучше. Хоть ваш путь и лежит через джунгли, держать ушки на макушке вам бы не помешало, — капитан посмотрел на лиса, который от взгляда капитана сразу встрепенулся, подумав, что в чем-то провинился. — Тебе не надо — у тебя и так уши на макушке. В буквальном смысле.

Норвин усмехнулся.

— А где находится этот водоем? — спросил Эронс. — И вообще, каков план действий?

— Держите, — Ширланд протянул уже знакомый Эронсу «Шерстяной клубочек». Да, именно тот самый, что вел отважную команду к цели на покрытом вековым льдом Мильтельпаласе. — Кортенс уже занес местоположение водоема. Вам осталось только следовать инструкции.

— А что насчет чрезвычайной ситуации? — спросил Норвин. — Можно применять оружие?

— Лучше не привлекайте к себе внимание, — ответил Ширланд. — Но если другого выхода не будет — действуйте, как сочтете нужным. Если вдруг что, вызывайте нас. Мы постараемся помочь.

— Хорошо, — сказал дракон, подойдя к гермодвери. За ним последовали остальные. Он обратился к Эронсу: — Офицер Эронс, у вас ведь есть связь с кораблем?

— Да, — ответил офицер, поправив переговорное устройство в своем ухе. — Насчет связи не беспокойтесь: если будет надо — Мировинг у меня на проводе.

— Что ж, раз всё готово, — сказал Ширланд, скрестив руки за спиной, — мне остается пожелать вам лишь одного. Удачи вам!

— Она нам не помешает, — сказал дракон и прислонил лапу к сканеру. Система идентифицировала его, и через несколько секунд массивная дверь «Гиперборея» убралась в бок и свежий тропический воздух вломился в могучие легкие дракона. То, что он увидел, не подтвердилось всеми его смелыми ожиданиями.

Пейзаж Кувирсанта, пестрившего красками тысяч разных оттенков, вызвал у него и его пушистого напарника бурю эмоций: вокруг них расстилался огромный лесной мегаполис, крона которого была окрашена во все цвета радуги и насчитывала тысячи деревьев-небоскребов, в ветвях которых проносились какие-то причудливые создания, издали напоминавших птиц; колыхаемая легким ветром трава создавала впечатление переливающейся заставки на экране компьютера, только здесь она была еще красочней и прекрасней; высоко в небе парили малиновые облака, которые ошеломили своей красотой всех отважных братьев по оружию; вдалеке, за опушками лесов, были различимы пестрившие миллионами красок цветочные поля, напоминавшие творение какого-нибудь художника-натуралиста начала XIX века.

— Вот это да! — воскликнул лис, спрыгнув с плеча дракона и побежав по трапу вниз. Поправив лямки рюкзака, который едва не спадал с его плеч, он радостно прыгнул в разноцветный цветочный ковер. Наблюдая за тем, как его товарищи не спеша спускаются с трапа, наш пушистый герой, опьяненный свежим воздухом, крикнул:

— Это просто потрясно! Вы только посмотрите на это! Это же настоящее чудо!

— Нет, — сказал Айнон, ступив на бархатную траву, сгибавшуюся под легким дуновением ветра. — Это не чудо, — он сорвал пятилистный цветок, окрашенный в ярко-голубой цвет. — Это великолепие нетронутой природы.

— Подумать только! — воскликнул Ширланд, выглянув из двери. — Раньше я думал, что самая красивая планета Галактики — это Земля, но сейчас… Я даже не знаю…

— Капитан, — сказал подошедший сзади Мировинг, — что прикажете делать команде?

— Пусть выйдут и подышат свежий воздухом, — удовлетворенно сказал капитан, наблюдая за тем, как шестерка отважных бойцов Галактики с наслаждением разглядывает неимоверной красоты растения. — Как никак, а людям надо отдохнуть.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Мировинг и тут же исчез внутри корабля. Ширланд с упоением наблюдал за великолепным торжеством жизни. Ему редко удавалось бывать на природе, поэтому в данный момент пребывание на свежем воздухе было не что иное как подарок судьбы. Он почувствовал себя молодым, полным сил, стремлений жить и продвигаться вперед, он снова ощутил то манящее пламя приключений в своей старческой груди, охватившее его давным давно, когда он впервые начал командовать кораблем. Ширланда переполнял небывалый прилив молодости, и в какую-то секунду ему показалось, что его тело и душа помолодели на сорок лет, что судьба подарила ему уникальный шанс стать тем мальчишкой, который давным-давно отважно бороздил необъятные и манящие просторы космоса. Прекрасное чувство. Ни с чем не сравнимое.

Но среди неимоверно красивого пейзажа Кувирсанта был виден один единственный объект, портивший потрясающую картину — огромная крепость, возвышавшаяся над колоссальными лесными массивами. Ощетинившись сторожевыми башнями, плазменными артиллерийскими орудиями и мощными серыми стенами из трилита[9], она гордо стояла посреди сплошной вечно-живущей растительной массы, словно выжженное пятно на чистом листе бумаги.

— Это не то, что мы ищем? — спросил Шорган, указав на огромный объект вдалеке.

— Похоже на то, — согласился с орком Айнон. Оглянувшись назад, эльф окликнул Эронса:

— Офицер Эронс! Похоже мы нашли ту самую крепость! Вон она! — эльф указал пальцем на огромный фортификационный объект.

— Если, конечно, на этом космическом заповеднике нет ничего другого похожего на это сооружение, в чем я не сомневаюсь, то по-моему мы нашли то, что искали, — усмехнулся Эронс.

— Кортенс говорил о водоеме, — сказал дракон. — Где он? Он есть на карте?

— Да, — ответил Эронс, достав из кармана сферу. Повертев несколько механизмов на её гладкой поверхности, он раскрыл шар, и перед нашими героями появилось изображение карты Кувирсанта. — Так, так, так… Посмотрим. А! Вот же он! — офицер указал на достаточно обширный водоем, выделявшейся на голограмме. Он был достаточно близко к крепости и сокрыт кроной деревьев.

— Сколько до него идти? — спросил Айнон.

— Недолго, — ответил офицер. — Примерно минут сорок. Максимум час.

— Тогда чего же мы ждем? — воскликнул Норвин, направившись к лесу, громыхая экзоскелетом.

— А ты хоть в курсе, куда ты идешь? — окликнул гнома Эронс.

— Нет, — ответил Норвин, — но я точно уверен, что водоем там.

— Он в другой стороне, — сказал Эронс, показав на правую сторону леса. Норвин остановился, прокашлявшись, стараясь замять неловкую ситуацию.

— Да. Я знал это. Просто… — гном прервался, придумывая отмазку.

— Наверное, подумал о другом, верно? — с издевкой спросил Шорган.

— Нет! — огрызнулся Норвин. — Я совершенно серьезен и сосредоточен на задании!

— Ладно, — сказал Эронс, последовав к лесу. — Прекращайте балаган и давайте быстрее. Время на счету.

— Эронс прав, — сказал дракон, жестом позвав за собой лиса, который молча наблюдал за живописными окрестностями. — Нам нужно завершить это дело как можно скорее. Иначе мы можем не успеть…

— Чертовски верно, дружище, — сказал Айнон, наблюдая за тем, как лис карабкается на плечо дракона, то и дело поправляя свисавший рюкзак. — Надо идти.

С этими словами он последовал за остальными. Шорган и Норвин, с улыбкой посмотрев друг на друга, похлопали друг друга по спинам и как можно быстрее стали догонять ушедших вперед товарищей. Так и началось третье приключение наших героев в поисках таинственного артефакта, сокрытого в исполинской крепости, являвшейся чуть ли ни единственным сооружением, сотворенным разумными существами в этом нетронутом цивилизацией мире.

* * *

Наблюдая за причудливыми созданиями, напоминавшими маленьких зеленопузых ящериц, которые хаотично перепрыгивали с одного дерева на другое, едва не задевая друг друга миниатюрными лапками, наши герои, все больше и больше углубляясь в густой лес, в котором изредка просачивались лучи звезды, согревавшей этот галактический заповедник, шли за Эронсом, который пристально наблюдал за картой, практически не обращая внимания на окружавшую его красоту Кувирсантского леса. Земля под их ногами была очень мягкой и как-будто прогибалась под каждым их шагом, создавая ощущение непроходимого болота. Шорган, отмахиваясь от очередного роя мошкары, недовольно спросил идущего впереди Эронса:

— Эй, картовед! Мы идем уже два часа. Долго нам еще топать до этого треклятого водоема? Меня уже мошкара заедает.

— Придется немного потерпеть, Шорган, — спокойно ответил Эронс, изредка поглядывая назад. — Еще где-то километр остался.

— Духи войны! — воскликнул Шорган. — Неужели ничего интересного за все время? Где битва, сеча, драка? Где это все? Я уже…

— Стойте! — прервал орка Айнон. Все сразу же остановились. — Я что-то слышал.

Наступила гробовая тишина. Единственное, что нарушало гармонию тропического леса, был какой-то странный клокочущий звук, доносившийся откуда-то сверху. Лис, вспоминая ужас от неизведанного на Йольнире, когда его чуть не сожрала огромная тварь, боялся и краем глаза посмотреть наверх. Вместо этого он пробормотал: «Может потихоньку пойдем? Что бы это ни было, оно не собирается с нами дружить».

— Хорошая идея, — ответил Айнон, пятясь назад. В этот момент сзади него с дерева сползло то самое существо, издававшее пугающий звук. Это нечто представляло из себя огромную длинную многоножку, у которой вместо головы насекомого находилась голова медведя, рот которой был разорван и представлял из себя огромные жвала жука; вместо лап к Айону приближались две огромные клешни краба, норовившие срезать ничего не подозревавшему эльфу голову. Заметив это существо сзади, Эронс побледнел и не мог проронить ни слова. Затем, когда клешни уже почти достигли шеи эльфа, офицер пересилил себя, выхватил винтовку и заорал:

— Айнон, сзади!

Эльф обернулся и еле успел увернуться от огромной клешни монстра, прошедшей в нескольких сантиметрах от его головы. Существо завопило наполовину медвежьим, наполовину бог знает каким, воем, и кинулось на Норвина, который в это время приготовился стрелять по чудовищному гибриду. Повалив отважного бородатого война на землю, оно пыталось разорвать лицо гнома в клочья своими ужасными жвалами, но Норвин всеми силами боролся с существом в отчаянных попытках сбросить его с себя. Наконец, когда существо на секунду ослабило хватку, он что есть силы ударил тварь освободившейся рукой, и чудовищная многоножка, перекатившись влево, ударилась о близлежащее дерево. Но даже несмотря на мощный удар, насекомое-гибрид не собиралось сдаваться. Спустя доли секунды оно, как ни в чем не бывало, встало на крохотные конечности и быстро засеменило вперед на наших героев. Но тут рывок ужасающей многоножки прервала смертоносная картечь Шоргана, выпущенная залпами из плазменного дробовика. Издав предсмертный вопль, существо замерло на месте, застыло на несколько секунд, беспомощно двигая жвалами, и упало на поросшую тропической травой землю, заливая её ядовитой кровью, окрашенной в тускло-голубой цвет. Быстро встав с земли, Норвин поспешил отойти от трупапорождения больной фантазии злого гения, чтобы не быть обожженным ядовитой кровью, которая выжигала поросшую травой почву, оставляя после себя безжизненное огниво.

— Что это за чертовщина? — дрожащим голосом спросил Эронс, наблюдая за реакцией остолбеневших товарищей по оружию. Все как один уставились на еще шевелившийся труп чудовищного гибрида. Больше всех был поражен лис, у которого один только вид мертвого существа вызывал рвотный рефлекс.

— Я, конечно, не биолог, — сказал эльф, аккуратно подойдя к трупу, минуя потоки ядовитой крови, — но это точно сотворено не природой. Это явно дело рук разумного существа.

— Какой псих мог додуматься до этого? — спросил Норвин, с отвращением смотря на мертвое создание. — Он что, ужастиков пересмотрел?

— Думаю, ужастиков тут будет мало, — сказал лис, стараясь отвести глаза от мертвого тела. — Б-р-р! Я почти уверен, что за этим стоит один очень умный, но, к сожалению, очень плохой дядька, который фактически наплевал на «Закон о запрете экспериментов над животными».

— Кто же это? — спросил Эронс.

— Доктор Вальмерт, — с уверенностью в голосе сказал лис. — Именно он сделал меня таким, какой я есть. Я и не знал, что этот псих зашел так далеко со своими выкрутасами…

— Какова его цель? — спросил дракон, с интересом взглянув на своего друга.

— Все очень просто-захватить власть в Галактике. Это все, что ему нужно, — ответил лис. — Правда способ он выбрал немного экстравагантный-создать армию жутких существ-гибридов, способных подчиняться его воле.

— Интересная задумка, — сказал Шорган. Увидев на себе недовольные взгляды товарищей по команде, он быстро добавил: — С точки зрения плана, конечно же.

— Как бы то ни было, а этот докторишка явно не желает видеть нас здесь, — сказал Эронс. — С императором у него дела плохи. Итак, думаю задерживаться не стоит: у нас времени мало. За мной, — сказал Эронс и направился дальше, приминая разросшиеся кустарники. Остальные, обойдя труп существа, последовали за ним.

* * *

«Чертовы кустарники, — думал про себя гном, цепляясь за отростки лиан и пышных цветущих зарослей, густо переплетавшихся в крепкие пучки голубоватых кустарников, на которых росли белоснежные цветы, похожие на земные лилии. — Когда этот ботанический сад уже кончится! Б-р-р! А ведь еще чёрт его знает, что скрывается в этих кустах…»

От этой мысли он невольно встрепенулся, быстро повертев головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть с себя тревожные мысли. В это время шедший позади гнома Шорган, заметив необычные и немного странные движения гнома, полюбопытствовал:

— Чего это ты, Норвин? Все в порядке?

— Да, естественно, — ответил гном, немного замявшись. — Просто немного берет в дрожь от чувства, что где-то ползает какая-нибудь хрень, готовая сожрать тебя с потрохами. Не самое приятное ощущение, знаешь ли…

— Да уж, — сказал Айнон, нервно оглядываясь по сторонам. — Вот теперь и думай: появится краб-мартышка с клешнями или какой-нибудь скорпион с головой креветки.

— Я тебя понимаю, — втянулся в разговор лис, пригибаясь под многочисленными ветками, сидя на плече дракона. — Когда я встретил того… змея…на Йольнире, у меня было такое же чувство. Правда в тот момент, когда я был, как шашлык, насажен на его зубы, ты знаешь… — пушистый напарник дракона немного задумался. — Было жутковато. Но в то же время так хорошо…

— Э-э-э, дружок, повезло тебе, — сказал Эронс, пробираясь через кусты. — Болевой шок — не иначе. Если бы не он, тебе был бы каюк.

— Возможно, — сказал лис. — Судьба была ко мне благосклонна. И пришла в лице этого обладателя чудесной зубастой мордашки, — он с благодарностью посмотрел на дракона, который, в свою очередь, подмигнул своему пушистому напарнику в ответ.

— И все-таки хорошо, что ты с нами, дружище, — сказал Шорган. — Что б мы без тебя делали?

— Я польщен, что даже спустя сотни тысяч лет я остался кому-то нужен, — улыбнувшись сказал дракон, перешагнув какой-то пень, который тут же зашевелился, встал на корни и быстро зашагал в ближайший кустик. Заметив это, все округлили глаза от удивления, но всё же продолжили свой путь за Эронсом. Так бы, наверное, и продолжался небольшой поход нашего отряда, если бы не одно маленькое, но очень опасное происшествие… Дракон, напевая себе под нос какую-то старую походную песню, вдруг услышал своим чутким слухом у себя под левой лапой какой-то приглушенный металический стук, за которым последовал монотонный гул. Тут же остановившись, он выкрикнул:

— Стой!

Все как один замерли на месте, с непониманием посмотрев на их чешуйчатого члена команды. Больше всех был удивлен лис, который с недоверием посмотрел на своего напарника. Дракон стоял, боясь сделать и малюсенького вдоха.

— Что случилось? — спросил лис, медленно присев на плечо своему другу. — Ты наступил на что-то?

— В точку, — хладнокровно ответил дракон, боясь пошевелиться. — На мину. Во влип-то, а!

— На мину?! — перепуганно воскликнул лис. — Ты серьёзно? Ну и дела… И что делать?

— Сейчас посмотрим. До того, как меня приняли в элитный отряд Алмазной гвардии, я год служил в саперных войсках. Может быть, что-нибудь да сделаю, — сказал Норвин, приблизившись к мине. Аккуратно приподняв коготь дракона, он тщательно осмотрел взрывной заряд. Затем, протянув неприятное для всех: «У-у-у…» — означавшее, что дело серьезное, сказал:

— Дело плохо. Очень мерзкая штука. Это «Червячок»…

— Звучит как-то пугающе безобидно для мины, — дрожащим голосом сказал лис, собираясь слезть, как вдруг голос гнома прервал его: «Стой! Дурень! Нельзя: если вес хоть чуть-чуть изменится, дракоше лапу оторвет к чертям!» Наш пушистый герой тут же залез обратно, стараясь не делать резких движений. Все с облегчением выдохнули.

— Назвали её так отнюдь не за безобидность, — сказал Норвин, посмотрев на братьев по оружию. — А за то, что после взрыва этой малышки нога становится похожа на красного червяка. То есть просто болтающуюся красную культяпку.

— Ты сможешь её обезвредить? — спросил Эронс, спокойно осматривая живописные окрестности тропического леса, пестрившего разнообразием звуков и цветов.

— Думаю, что да, — спокойно ответил Норвин. Дракон, посмотрев на гнома, сказал:

— Норвин, делай всё, что ты считаешь нужным.

— Так, — сказал Эронс, обратившись к остальным членам команды. — Отряд! Мы должны обеспечить безопасность нашего бородатого инженера Гарина, пока тот химичит с этим отродьем, — все с недоумением посмотрели на Эронса. Офицер, прокашлявшись, уточнил: — Под «отродьем» я имею в виду мину, а не то, что вы подумали, — все, поняв, о чем идет речь, успокоились. — Рассредоточтесь по периметру и займите наиболее удобную позицию. И смотрите в оба!

Лис, выслушав инструктаж офицера, спросил:

— Офицер Эронс, а вы куда?

— На дерево, — лаконично ответил офицер-снайпер, подойдя к крепкому стволу, обрамленного пышной оранжевой кроной. — Оттуда стрелять легче. Да и шанс заметить кого-либо намного выше, — с этими словами он, цепляясь за крепкие ветки деревьев, начал карабкаться вверх по стволу. — Если что, я вас предупрежу.

— Хорошо, — сказал Шорган, спрятавшись в кустах неподалеку от поляны. — Дай знать, когда кто-то придет.

— Какой будет сигнал? — задал вопрос Айнон, перезарядив пистолеты-пулеметы и спрятавшись в лощину неподалеку от дерева, на котором сидел Эронс.

— Особо на счёт сигнала заморачиваться не будем, — отмахнулся Эронс. — Если вдруг что, скажу прямо: «У нас проблемы». Всё равно нас никто не услышит.

— Все ясно, — ответил эльф, наблюдая за каждым кустиком, окружавшим небольшую поляну. Дракон и лис, стоя посреди поросшей многочисленными разноцветными кустами низменности, листва которых колыхалась под малейшими дуновениями слабого ветра, с ожиданием и волнением наблюдали за действиями гнома. Тот в свою очередь, не обращая внимания на суету вокруг, делал свою работу. В то время как его чешуйчатый друг безотрывно пялился на Норвина, боясь сделать и вдоха, лис, изредка почесывая правый бок, со скуки осматривался по сторонам. Единственным его развлечением на тот момент было слушание симфонического оркестра из звуков неспокойной природы Кувирсанта. Лис с наслаждением слушал, как откуда-то из крон тысяч деревьев доносится мелодичная соната местной живности и с ужасом вздрагивал, когда её нарушали предсмертные стрекоты и хруст переламывающихся костей и панцирей.

— Долго там еще? — раздраженно спросил лис. — У меня уже лапы затекают так стоять!

— Спокойно! — сказал Норвин. — Главное не…

— Вижу отряд моторизованной пехоты в полукилометре от нас, — прервал Норвина Эронс, который немного свесился с дерева, чтобы гном услышал его. — Едут быстро.

— Сколько их? — испуганно спросил Айнон.

— Не мало, скажу я вам, — безрадостно ответил Эронс, приложив к глазам бинокль. — Секундочку… Один БТР, двадцать пехотинцев и еще один дрон. Идти против них в лоб — это самоубийство.

— Что делать? — растерянно спросил лис. — Это же верная смерть. Для нас, во всяком случае.

— Без паники, — сказал дракон и затем обратился к гному: — Норвин, откопай еще одну мину.

— Что ты сказал?! — спросил гном, глядя на дракона, как на полного сумасшедшего. — Повтори еще раз. Может мне показалось?

— Нет, Норвин, ты все правильно понял, — спокойно ответил дракон, смотря прямо в непонимающие глаза гнома. — Откопай мину и дай её мне. Времени нет! Быстрее!

Норвин, кивнув в ответ, начал сканировать пространство на наличие мин. В это время гул моторов, сопровождаемый треском деревьев и говором солдат, становился все отчетливее с каждой минутой, заставляя каждый волос бороды гнома вставать дыбом. Наконец, когда мина была найдена, свидетельством чего являлось прерывистое пищание сенсора, встроенного в экзоскелет, Норвин начал аккуратно вырывать мину, стараясь действовать как можно быстрее.

— Они в четырехстах метрах от нас, — хладнокровно сказал Эронс, смотря в прицел снайперской винтовки. — Поторопитесь.

— Норвин! — тихо пробормотал дракон, наблюдая за тем, как вдалеке падают деревья, сломленные движущейся техникой. — Скорее!

— Сейчас! Сейчас! — гном уже пальцами вырывал клочки земли. Наконец, мина была найдена, и бесстрашный гном-сапер, вытерев пот с мокрого лба, вытащил две руки из экзоскелета и аккуратно поднял мину из ямы.

— Ты уверен? — спросил Норвин, все еще надеясь отговорить дракона от безумного шага. — Это же верная смерть!

— Времени на разминирование нет, — ответил дракон, посмотрев в сторону, откуда доносились рев моторов, крики солдат и треск ломавшихся кустов и деревьев. Немного подумав, он обратился к лису, который с напряжением смотрел в дебри непроходимых джунглей, откуда доносился ужасающий рев моторов: — Дружище, слезай и прячься в кустах!

— Но как же ты? — спросил дрожащим голосом лис, подозревая что-то неладное. — За меня не волнуйся, — спокойно ответил его чешуйчатый друг, спокойно приседая на землю, чтобы лис смог слезть с его плеча. — Веса мины будет достаточно, чтобы я не взлетел на воздух. Я уже в таких ситуациях сто раз бывал. Беги!

Кивнув в знак согласия, лис спрыгнул с плеча дракона и быстро юркнул в кусты, где сидел, вооружившись гранатометами, Шорган. Увидев рядом с собой запыхавшегося лиса, орк усмехнулся и, похлопав его по спине, сказал:

— Будь уверен — этот чёрт знает, что делает.

— Хотелось бы верить, — дрожащим голосом сказал лис, наблюдая за лесным массивом. Звуки клокочущего двигателя были уже совсем близко, когда из-за деревьев показался шестиколесный бронетранспортер, вооруженный спаренными шестиствольными плазменными пулеметами и ракетами; рядом с ним шли вооруженные до зубов пехотинцы. Осматриваясь по сторонам и проверяя каждый куст, они неумолимо приближались к лежавшему на поляне дракону. Наблюдая за тем, как движущийся во главе отряда БТР едет прямо на дракона, лис от волнения начал грызть когти и протяжно скулить, да так сильно, что сидевшему рядом с ним Шоргану пришлось заткнуть ему рот рукой.

— Тише! — еле слышно прикрикнул на лиса орк, наблюдая за приближавшейся техникой. Отпустив руку, он медленно снял бомбомет с предохранителя.

Тем временем бронетранспортер становился все ближе и ближе к дракону, который, в свою очередь, спокойно лежал на траве, держа лапу на мине. Между ними оставалось всего лишь несколько метров. Не ожидавшие увидеть его здесь солдаты даже не смотрели в его сторону. Обстановка накалялась до предела. От переполнявшего его чувства волнения, лис отвернулся, не в силах смотреть на своего отважного друга. Колеса БТР-а были уже в метре от дракона, когда тот, сгруппировавшись и накрывшись крылом, швырнул откопанную Норвином мину от себя в направлении бронетранспортера.

В ту же секунду опушку леса потряс чудовищный взрыв мины, который взметнул в воздух вытолкнутые газами и голубым пламенем плазменного взрыва люки многотонной башни бронированной машины пехоты, откуда тут же повалил дым и стали просачиваться языки пламени. Почерневший от копоти и объятый пламенем, остов машины, еще поскрипывая перебитыми колесами, упал левым боком в воронку, выплескивая из баков объятое зеленым пламенем топливо. В момент полного замешательства оставшейся без поддержки пехоты, спрятавшиеся в засаде Норвин, Шорган, Айнон и лис с воинственным криком выпрыгнули из кустов и принялись уничтожать оставшуюся без поддержки пехоту. Экспансивные заряды Норвина, дробившие кости захлебывавшихся в крови солдат, взрывные заряды Шоргана, разметавший группы врагов в разные стороны, и пули Айнона косили оставшихся в живых пехотинцев врага, которые беспорядочно отстреливались в пустоту, ничего не видя сквозь черные клубы дыма. Помогали и меткие выстрелы Эронса, пробивавшие головы ничего не подозревавших спрятавшихся в укрытии солдат.

Увидев, как из люка на искореженной, вылизываемой ярким пламенем башне начинает показываться обезображенная огнем обугленная рука, лис быстро полез по горящему остову наверх. Встретившись взглядом с изуродованным взрывом командиром, выжженное лицо которого напоминало ошметки грязной половой тряпки, наш пушистый герой машинально выхватил из кармана рюкзака кортик и резкими движениями несколько раз вонзил лезвие в грудь ошеломленного танкиста. Тот, что-то прохрипев в предсмертной агонии и сплюнув сгусток крови, свалился обратно, жарясь в пламени собственной машины. Через минуту всё было кончено…

Наблюдая за тем, как последний ярко-голубой язык пламени исчезает на танковом комбинезоне вывалившегося из переднего люка механика-водителя, Шорган, с упоением посмотрев на лежавших навзничь убитых врагов, хладнокровно сказал:

— Славно мы потрудились. Итого: двадцать убитых пехотинцев, один дрон и один БТР. Хм… Не так уж плохо!

— Похоже, что это только начало веселья, — недовольно сказал Эронс, слезая с насиженной позиции на макушке дерева. — Наверняка из крепости уже заметили дым. Я вас поздравляю: мы только что всполошили весь гарнизон этой чертовой планеты. И это все благодаря нашему доблестному Хранителю Добра, который не посмотрел под ноги!

— Кстати, где он? — с дрожью в голосе спросил лис, испуганно озираясь по сторонам. Все сразу же притихли, ожидая худшего. Но все их сомнения развеялись, когда позади них послышался знакомый голос их незаменимого члена команды:

— Прошу прощения, офицер Эронс. Моя вина. Мне действительно надо было смотреть под ноги. Но всё же не могли бы вы мне помочь с этой миной? Я бы, конечно, еще тут полежал, но как-то не особо хочется.

Как только покрытый сажей силуэт дракона, отряхивавшегося от осевшей на его чешуе копоти, стал виден из воронки, все дружно обрадовались его чудесному спасению из огненных лап смерти.

— Ты просто чокнутый! — воскликнул Норвин, наблюдая за тем, как его чешуйчатый собеседник, улыбаясь, стирает со своей морды налет черной копоти. — Как ты на это вообще решился?

— Мне и не такое приходилось выделывать, мой бородатый друг, — со смехом ответил дракон, оскалив в улыбке свои выделившиеся на покрытой сажей морде острые белые зубы. — А это так — пустяки. Я так понимаю, надо скорее сматываться — патруль может вот-вот нагрянуть. Думаю было бы чудно, если бы Норвин мне как-то помог с миной.

— Ах да! — воскликнул Норвин и кинулся обезвреживать мину.

— А дракоша дело говорит, — согласился Эронс и обратился ко всем: — Так, ребятушки. Мы навели шороху и, к несчастью, обнаружили себя. Поэтому, чтобы не быть застигнутыми врасплох, мы должны двигаться к водоему как можно скорее, иначе мы рискуем нарваться на еще один патруль, который уже вряд ли даст нам так легко отделаться, — открыв голограмму карты рельефа, он указал на мигающую точку, указывающую на местоположение водоема. — До нашей цели осталось меньше километра. Если поторопимся, то сбросим след. За мной.

С этими словами, обойдя еще дымившийся БТР, он направился вглубь Кувирсантского леса, в котором еще неподвижно висела пелена густоватого дыма, исходившего из тлевшего остова машины. За ним последовала вся команда, за исключением Норвина, дракона и лиса, которые остались около обгоревшего остова, наблюдая, как в воздух поднимаются маленькие, раздуваемые в разные стороны легким ветром угольки.

— Я не понимаю, — сказал Норвин, обезвреживая мину. — Как ты вообще решился на такое? Уму не постижимо!

— Да-а-а… — восхищенно протянул лис, безотрывно смотря на остов искореженного БТР-а. — Это тебе не с небоскребов прыгать! А я-то думал, что я тут самый отважный…

— У меня не было иного выбора, — спокойно ответил дракон, забавляясь ответу лиса и наблюдая за тем, как гном аккуратно вынимает плазменный взрыватель из корпуса «Червячка».-Этот бронетранспортер бы меня задавил, а бомбометы и пулеметы бы его точно не взяли. Мне не оставалось ничего другого, как пойти на этот шаг. Правда, он для меня не в диковинку: приходилось и на танк ползти с гранатами, и на редуты в атаку идти под залпы картечи, и под колеса лафета пушки ложится, чтобы переправить её через овраг — всякое бывало. Но все это так — мелочи военного времени. Настоящие герои те, кто смог не допустить свершения новых военных подвигов. И, должен сказать, я имел счастье испытать эту должность на себе. Правда меня потом чуть не убили… Хе-хе…

— Вы там идете? — донесся из джунглей голос Эронса. — Или вам этого отряда мало было?

— Идем, идем! — крикнул в ответ дракон. Улыбнувшись и помотав головой, дракон обратился к Норвину: — Справляешься?

— Да, конечно, — ответил гном, улыбнувшись. Его руки копошились в каких-то проводах, за которыми мерцал тускло-синим цветом плазменный заряд, находившийся снизу от взрывателя. Аккуратно зацепив пальцами капсулы со светящимся взрывчатым веществом, Норвин медленно потащил её на себя, затаив дыхание. Еще миллиметр-и работа окончена. Откинув от себя светящийся заряд, гном облегченно выдохнул и засмеялся. — Все! Дело сделано! Можешь вставать.

— Ты просто мастер своего дела! — с восхищением воскликнул дракон, отряхиваясь от копоти и сажи. — Где ты такому научился?

— Углублённый курс саперного дела, — с гордостью ответил Норвин, вставив руки обратно в экзоскелет. — После прохождения основного курса военной подготовки, солдат распределяют по специальностям: кто в снайперы, кто в пехоту, кто в пилоты, кто-то, как я, в техники. Дальше, помимо знания основных видов бронетехники и умения ей управлять, нам предоставляют возможность освоить дополнительную специальность. Я взял сапёра.

— Ничего себе ты даёшь! — воскликнул лис. — Удачно ты выбрал дополнительный курс, я тебе скажу.

— Это точно, дружище, это точно, — с гордостью ответил Норвин.

— Эй, политики наши несчастные! — раздался голос Эронса где-то вдалеке. — Вы там долго философские проблемы обсуждать будете?

— Нет. Мы сейчас! — крикнул в ответ дракон. Позвав за собой Норвина, он в знак благодарности кивнул ему и пошел по следам ушедших вперед Эронса, Айнона и Шоргана. Гном, остановившись на секунду, чтобы посмотреть на дымившийся остов железной машины, подумал: «А ведь чешуйчатый прав насчет подвигов. Интересно, что же он такого наворотил, что его чуть не убили за сохранение мира? Надо будет потом спросить у него». Держа в памяти эту светлую мысль, он как можно быстрее, насколько позволяли ему гидравлические усилители экзоскелета, зашагал вслед за отрядом, покидая место поистине героического боя.

* * *

Дорога, по которой шли наши герои, представляла из себя хлюпающую под поступью ног зеленую биомассу из мха и воды, которая засасывала ноги и лапы сопротивлявшихся природе Кувирсанта членов отважной шестерки. Хуже всего было Норвину: его тяжёлый экзоскелет то и дело застревал в вязкой жиже болота, из-за чего остальным членам команды приходилось останавливаться и совместными усилиями вытаскивать гнома из цепких лап природы.

— Похоже мы почти на месте, — сказал Айнон, смяв в руке кусок мокрого мха болота, отчего из сжатой в кулак руки потекла изумрудного цвета вода. — Если есть болото — значит и водоём неподалёку.

— Это не может не радовать, — сказал Эронс, который за время пути немного отстал и теперь шёл замыкающим. — Когда же кончатся эти чертовы болота, леса и прочая природная дрянь? А то я уже задолбался вытаскивать Норвина из этого желе.

— Мы на Кувирсанте, офицер, — с ухмылкой ответил Айнон, с чувством душевного спокойствия гладя стволы болотных деревьев. — Эта «дрянь», как вы её назвали, никогда не кончится. Не будет её, не будет и планеты. Вот так-то!

— А жаль, — ответил Эронс, с чувством досады. — Здесь бы мог получится неплохой тротуар.

— Вы бы помалкивали, — присоединился к разговору Норвин. Бедняге приходилось применять неимоверные усилия, чтобы идти по столь вязкому болоту. — Мне из всех вас, между прочим, тяжелее всего. Но я же не жалуюсь.

— А это как назвать? — с усмешкой спросил Шорган, заваливаясь на бок и с недовольным стоном вытаскивая из болота то и дело застревавшие ноги. — Это разве не нытье?

— Нет, дурень, — ответил Норвин, усмехнувшись. — Это не жалоба и никакое не нытье. Это констатация факта!

— Чего? — спросил орк в недоумении. Его грубый жаргон не предполагал таких глубоких познаний в лингвистике. — Ты как меня назвал, бородатый?

— Да никак я тебя не называл. То же мне, писарь! Констатация-это, иными словами, доказательство, объяснение. Понял?

— Ага, — с недоверием ответил орк. — Ври больше. Наверняка ты какую-то дрянь про меня сказал.

— Тут Норвин прав, — вмешался в разговор эльф. — Он не хотел тебя обидеть.

— Раз так, — сказал орк, — тогда прощается. Но в следующий раз я тебе башку оторву за такие слова.

— Вот так и развязываются войны, — подметил дракон, вспоминая исторический опыт дипломатии. — Один другого не понял, и понеслась… Тот подумал, что его оскорбили, и ответил, так сказать, «симметрично». А дальше ссора, боевая готовность, война, жертвы, разрушенные города и вся прочая чертовщина. А все из-за какого-то мудреного слова — «констатация»…

— Офицер Эронс, — вдруг задал вопрос лис, — нам долго еще до водоёма?

— Нет, друг мой рыжехвостый, недолго нам еще плюхать осталось, — ответил Эронс, посмотрев на голограмму местности. — Пару метров — и мы на месте. Можешь уже начать морально готовиться.

— Хорошо, — сказал лис и начал не спеша снимать рюкзак с плеч. Раскрыв одной лапой походную сумку, при этом держась другой за голову дракона, он начал проверять наличие необходимого снаряжения. Удостоверившись, что все в порядке, он сказал: — Вроде как все есть.

— Это не может не радовать, лисёныш, — усмехнулся Эронс, убирая перед собой пучок лиан. Остановившись, он с облегчением сказал: — О! Вот мы и на месте! Я уж думал, что эта дорога никогда не кончится.

Миновав густые заросли лиан, наши герои, наконец, достигли своего первого пункта назначения. Водоем этот чем-то напоминал дракону лесное озеро Ильмень, которое он видел когда-то на востоке Семдваны[10]: окружённый лесом, немного заболоченный и блестевший от чистоты, этот нетронутый цивилизацией природный источник излучал какую-то необъяснимую энергию притязания, как бы маня своей гипнотизирующей чистотой к себе. На его слегка припорошенной тиной поверхности отражался свет звезды, освещавшей Кувирсант в это время суток. Одним словом, это рукотворное творение природы вызывало бурю эмоций у дракона и остальной части команды.

— Так-с, ребятушки, — сказал Эронс, осмотревшись вокруг. — Вот мы и на месте. До крепости осталось немного: где-то еще четверть пути. Именно здесь мы, скажем так, и высадим нашего диверсанта. Ждем момента погружения, а дальше идем до крепости. Как только дойдем, занимаем позицию и ждем сигнала от нашего пушистика, который нам откроет путь в крепость. Все ясно?

— Так точно, — ответил лис, слезая с плеча дракона. Его солдатский ответ немного озадачил Эронса: он явно не ожидал, что его пушистый товарищ по команде ответит таким способом. Но виду офицер не подал. Единственной его реакцией были приподнятые на несколько мгновений брови и еле слышный смешок.

Спрыгнув с дракона на мягкий мох, который слабо прогнулся под его весом, лис расстегнул крепления на рюкзаке и быстрыми движениями лап снял его с плеч и положил на влажный растительный покров. Потянув легким движением лапы язычок молнии, он достал из рюкзака аккуратно-сложенный гидрокостюм, ласты, нож, маску и, самое главное, пару «ихтиандров», подаренных офицером Линориусом. Расстегнув молнию на жёлто-чёрном гидрокостюме и отстегнув капюшон, наш герой принялся натягивать водолазный костюм на свою ярко-рыжую шубку.

— Послушай, пушистик, — с улыбкой обратился к лису Шорган, наблюдая за процессом подготовки лиса к погружению, — тебя не смущает, что со стороны весь этот процесс выглядит немного странно.

— Что ты имеешь в виду, Шорган? — с недоумением спросил лис, просовывая в рукав гидрокостюма правую переднюю лапу.

— Я о том, что эта твоя ночнушка уж очень походит на женское платье или что-то в этом роде, — объяснил свое замечание орк. — И как-то это выглядит немного… Ну-у-у…

— Ты хочешь сказать, что я похож на девушку? — с подозрением покосился на орка лис. — Ты, чёрт возьми, серьёзно?! Я лис, мать твою! Как я могу быть девушкой?!

— Ну мало ли что с тобой делали эти люди, — начал оправдываться Шорган под смех гнома и эльфа, которые, отвернувшись с сторону, еле сдерживались от смеха. — Я же не знаю…

«Конечно можно понять, что космос доводит до какой-то степени сумасшествия и тупости, — подумал про себя Эронс, закрыв лицо рукой, — но не до такой уж крайней!»

— Шорган, — продолжил лис, просунув лапы в рукава, — ты, конечно, воин хороший, но только иногда у тебя голова квадратная. Котелок-то свой иногда тоже включать надо. Мне было обидно, между прочим.

— Ладно, извини, я не хотел, — виновато сказал орк, потупив взгляд в землю. — Только при чём тут котелок? Все же уже давно на плитах варят.

— Забудь… — отмахнулся лис, поняв, что дело безнадежное. С этими словами он продолжил готовится к погружению. Застегнув молнию на гидрокостюме, наш пушистый герой надел на голову капюшон, просунув в прорези свои рыжие уши. Достав из рюкзака маску, ласты, нож и «ихтиандры», почти полностью готовый, лис сел на край водоема.

— Может тебе оружие какое-нибудь пригодится? — спросил лиса Айнон, присевший рядом. — Как никак, а ножом ты вряд ли управишься в случае чего.

— Было бы неплохо, — сказал лис, напялив на лапы пластиковые ласты. — Что у тебя есть?

— Держи, — в этот момент эльф достал из-за спины ППС-43 и вручил его лису. — Хоть это и не оружие нашего века, но надёжность свою этот старина показал, если, конечно, мне не изменяют мои скудные познания в истории.

— А под водой-то он может стрелять? — спросил лис, посмотрев на дракона.

— В жару, в стужу, под водой — при любых капризах природы, — с гордостью ответил его чешуйчатый товарищ, наблюдая за тем, как лис перекидывает автомат через плечо.

— Вот уж не думал, что этот «динозавр» оружейного дела окажется настолько полезным, — сказал лис, протерев маску и надев её на голову. Взяв в лапы ихтиандры, он, вспоминая «очень приятные» ощущения от их прикрепления, собрался с духом и одновременно прислонил их к шее. Его тело тут же пронзила адская боль, а в горле появился признак удушья, отчего наш герой сразу же свалился в воду водоема, где его страдания были тут же прекращены. Облокотившись на край пруда и переведя дух, лис, опустив половину морды так, что на поверхности остались только глаза и макушка с ушами, посмотрел на стоявших у края водоема своих товарищей. Все они с упоением смотрели на пушистого члена команды, чья рыжая шерсть на морде уже успела намокнуть и довольно нелепо свисала маленькими мокрыми лоскутами.

— Как только будешь у цели — свяжись с нами по этому наушнику, — сказал Эронс, вручив лису небольшое переговорное устройство. Приняв его из рук офицера, наш пушистый герой прикрепил его к правому уху. — Мы подойдем к дверям с запасного входа, и ты, как только будешь готов, откроешь нам путь. Мы входим и встречаемся в удобном месте. План ясен?

— Да, — ответил лис и тут же пропустил через «ихтиандры» очередные потоки воды. Через мгновение его мозг сполна удовлетворился в потребности пьянящего водного кислорода. — Я свяжусь с вами, как только буду на месте.

— Ну что ж, пушистик, — усмехнулся Эронс, присев на край водоема. Лис тут же посмотрел на офицера, думая, что тот хочет сказать что-то важное насчет задания: координаты, разведданные или что-нибудь в этом роде. Но вместо этого Эронс, улыбаясь, тяжело выдохнул и с непривычной теплотой сказал: — По возможности не подвергай себя опасности. Старайся не привлекать к себе лишнего внимания. А то всякое может случиться…

— Хорошо, — ответил лис и надел на глаза маску, линзы которой уже успели запотеть от теплого тропического воздуха. Собравшись с духом, он опустил голову в воду и, взмахнув на прощание хвостом, исчез с поверхности воды. Наблюдая за тем, как черно-желтый силуэт, на котором выделялись только длинный рыжий хвост и пушистые уши-треугольники, а также черные ласты, всё больше и больше отдаляется от поверхности водоема, исчезая в непроглядной глубине природного резервуара, Айнон сказал:

— Да уж. Храбрости этому хитрюге не занимать, — оторвав свой взгляд от водоема, он обратился к стоявшему рядом с ним дракону: — Таким напарником гордиться надо.

— Думаешь я его не ценю? — спросил дракон, усмехнувшись. — Ошибаешься. Ценю как никогда. У меня было много друзей, приятелей, знакомых, но все они умирали у меня на глазах. Они старели, чахли, увядали, погибали в бесчисленных сражениях, а я оставался все таким же молодым и здоровым, как и прежде. И так на протяжении миллиона лет…

— Трудно, наверное, такое переживается, — сказал Норвин, отойдя от пруда. — Только привыкаешь к кому-то — и вот его уже нет.

— Да нет, — спокойно ответил дракон. — Правда некоторые образы остаются в твоей памяти навсегда и выжигают в ней клетки разума. Но и это проходит. Не всегда, но проходит…

— Эй! — прервал беседу гнома и его чешуйчатого товарища по команде Эронс, который, держа в руках винтовку, стоял рядом с Айноном и Шорганом на небольшом пригорке. — Вы там долго еще трепаться будете или нам подождать, пока ваше наиважнейшее совещание закончится?

— Мы идём! — ответил дракон и, обратившись к Норвину, сказал: — Жаль, что не удалось побеседовать больше. Надо идти, а то наш подводник уже, наверное, на середине пути, пока мы тут с тобой языками чешем.

— Ты прав, — ответил гном, последовав за драконом, ломая попадавшиеся на пути маленькие ветки деревьев. — Как бы он в передрягу не попал, иначе вся наша операция коту под хвост…

— Это точно, дружище, — усмехнулся дракон. — Это точно.

Нагнав остальную часть отряда и получив привычную порцию замечаний от Эронса, Норвин и дракон продолжили путь к крепости, где их должен был ждать их пушистый диверсант, в это время уже активно пробиравшийся сквозь толщи грунтовых вод, пропуская через искусственные жабры потоки насыщенной кислородом воды.

* * *

Едва не цепляя ластами шершавые стенки металлического тоннеля-водостока, лис как можно быстрее плыл в нагнетающем водном безмолвии узкого прохода. По мере того, как за взмахами его пластиковых ласт оставались преодоленные метры, вода становилась все мутнее и грязнее, затрудняя и не без того сложное дыхание. Более того, видимость также была не ахти: в некоторых местах лису приходилось двигаться на ощупь, так как тяжелая пелена ржавчины и грязи скрывала практически весь и без того ограниченный обзор. Этот неприятный признак запущенности очистительных сооружений водостока означал, что крепость была уже близко.

Наконец, когда узкий проход, наполнявший каждую клетку тела дозами клаустрофобии, закончился, перед нашим отважным пушистым героем открылся вид на довольно-таки просторный пруд, который, по всей видимости, находился непосредственно под крепостью. Вода в нем была тоже не первой свежести, но, в отличие от прохода, в нем имела место быть скудная растительность, которая ограничивалась водорослями и актиниями, нашедшими себе убежище в старых, потрескавшихся от ржавчины бочках. Налюбовавшись столь безрадостным пейзажем, наш герой уже собрался плыть дальше, как вдруг его чуткие уши услышали приглушенную толщей воды болтовню, заставившую его отплыть назад и схорониться. Пропустив через «ихтиандры» очередную порцию загрязненной воды, лис стал внимательно вслушиваться в разговор. Он смог различить голоса троих, один из которых, грубый и немного испуганный, выражал нежелание обладателя следовать за двумя другими.

— Чёртовы изверги! — сумел различить огрызающийся голос лис. — Отпустите меня! Деритесь! Я вам всем глотки порву.

— Ишь ты какой прыткий попался! — раздался насмешливый тон издевательского голоса. — Не зря тебя доктор приказал от тебя избавиться, чтобы не рыпался! Всю работу срываешь!

— Я тебе не Му-му, чтобы топить меня, кретин! — продолжал огрызаться первый. На этот раз этот грубые нотки голоса стали знакомыми лису. — Я личность, чёрт тебя побери! Пристрели меня, как нормального человека, если кишка не тонка!

— Бе! «Пристрели, пристрели»… — издевательски ответил второй голос. — Скучно! Гораздо интереснее смотреть, как ты дёргаешься и пытаешься дышать, как рыба. Вот это потеха, так потеха!

— Эй, Пинельмир, ты что, в кино пришел? — недовольно сказал неожиданно присоединившийся третий голос. — Вяжи его и давай на дно. Не хватало ещё, чтобы начальство нервничало!

— Ладно, ладно… — недовольно ответил второй. — Сейчас. Всё! Готово!

— И ещё, — добавил третий голос. — Доктор сказал, чтобы его смерть была быстрой. А мы его топить собираемся…

— Кого это волнует, Нилетор? — наплевательски спросил первый голос. — Какая разница, как ему умирать?

— Есть последнее слово? — спросил первый.

— Пошли вы все… — ответил озлобленный голос, в котором стали различаться нотки отчаяния. Затем последовала гробовая тишина.

— Кончай с ним, — наконец ответил Нилетор, и тут же лис увидел, как что-то небольшое, похожее на мешок, падает в воду. Приглядевшись, он с ужасом понял, что это был один из сотни его товарищей по несчастью — малая панда по имени Ремин. Пытаясь сорвать со своей шеи крепкую железную петлю, сковывавшую его с увесистым бетонным блоком, он отчаянно брыкался из стороны в сторону, извиваясь в мутной воде. Через несколько секунд из его пасти, на потеху двум извергам, начали выходить маленькие пузырьки углекислого газа, которые его легкие были уже не в силах удерживать. После минуты отчаянной борьбы за жизнь, издав протяжный вопль, тем самым выпустив остатки углекислого газа из своих легких, Ремин схватился за горло, выпучил малиновые глаза, налитые кровью полопавшихся сосудов, и втянул в себя толщи мутной воды загрязненного пруда. Его маленькое тело ещё несколько раз встрепенулось, выгнулось и безжизненно зависло вверх лапами в воде, вытесняя последние крошечные пузырьки кислорода из наполненных водой легких. Пораженный лис хотел было уже плыть к Ремину, чтобы спасти его, но страх обнаружить себя не давал ему это сделать.

— Всё! Финита ля комедия, так сказать, — издевательски усмехнулся один из солдат. — Умер наш прыткий комок шерсти. А я-то думал чучело из него сделаем…

— Хватит трепаться! Мы и так приказ неподобающе выполнили. Теперь начальство ругаться будет. Всыпет нам по первое число…

— Не бойся, — успокоил своего товарища его собеседник, отдаляясь от места бесчеловечной казни. — Какая разница, как мы его убили — умер и всё тут. Заодно и рыб покормит.

— Как бы нас рыбам не скормили из-за твоей дурацкой идеи, Пинельмир, — недовольно проворчал Нилетор, голос которого уже был еле слышан. Это означало, что лис мог беспрепятственно выйти на сушу и не быть замеченным. Выглянув из-за подводного камня-укрытия, наш пушистый герой, быстро махая ластами, устремился к внутреннему резервуару. Как только его голова показалась из внутреннего водолазного выхода, в легких пробежал еле заметный импульс удушья. Но, к счастью, он быстро прекратился, так как наш герой открепил «Ихтиандры», впившиеся, словно пиявки, в его многострадальную шею. Облегченно вдохнув в легкие насыщенный кислородом воздух, он снял с себя маску и капюшон и, вытерев с себя капли воды, с сожалением сказал:

— Да уж… Казалось бы — столько лет прошло… Я-то думал все изменилось. Наивный! Хех! Тут, наверное, еще хуже стало, дружок. Не обольщайся. О-ой… Так-с… — лис включил переговорное устройство в себя в ухе и, прислонив микрофон к пасти, сказал: — Офицер Эронс, я на месте. Что дальше делать?

— Молодец! — послышался из наушника спокойный голос офицера. — А мы-то думали, что тебя поймали, волноваться было начали. Как ты?

— Всё идет по плану, — ответил лис, снимая с лап ласты. Несмотря на отчаянное желание поделиться увиденным, он все же не стал мучать Эронса своими духовными проблемами. — Взмок правда весь, как толстяк после пробежки. Осталось только пробраться в сторожку — и вуаля! Ларчик откроется.

— Это не может не радовать, дружок, — радостно ответил Эронс. — Что б мы без тебя делали! Мы сейчас сидим в зарослях кустарника у этого самого входа. Пока вроде тихо, но поторопиться тебе всё же бы не мешало: тут охранники в башнях ходят.

— Хорошо, — ответил лис, прикрепив ласты к поясу. — Постараюсь сделать все как можно быстрее. Конец связи.

С этими словами, он снял с плеча ППС-43 и, сняв его с предохранителя, осторожно направился внутрь ангара крепости, как можно тише ступая на рифлёный металический пол. Миновав несколько поворотов, он вдруг услышал чьи-то звонкие шаги, сопровождаемые грубым говором и руганью. Ужаснувшись, лис принялся метаться из стороны в сторону, пытаясь найти место, где можно было спрятаться. Не найдя в освещенном ярким светом ламп коридоре ни одной лазейки, он стремительно понёсся обратно, тяжело дыша и прислушиваясь к бешеному биению своего сердца, норовившему выскочить из гидрокостюма. Шаги становились все ближе и ближе. Наконец, не долго думая, лис, добежав до края резервуара, прыгнул в воду и, спрятавшись под рифлёным полом, затаил дыхание, боясь издать хоть один звук. Через несколько минут к этому месту подошли двое солдат — тех самых, что утопили несчастного Ремина.

— На кой черт тебе сдалась эта ручка, Пинельмир? — раздался уже знакомый лису голос солдата. — У нас их полным полно здесь.

— Ты ничего не понимаешь, Нилетор! — ответил его собеседник, осматривая каждый уголок небольшого ангара. — Она мне досталась от деда. Это все, что от него осталось… А я его очень любил, между прочим.

— Ладно, ладно! — раздраженно сказал Нилетор, повысив голос. — Избавь меня от своих розовых соплей. Ищи быстрее! Мы не должны пропустить шоу.

— Ты называешь зверские опыты шоу? — потрясенно спросил Пинельмир. — Ты издеваешься?! В тебе хоть есть что-то человеческое, в конце концов?

— В такое время ты говоришь о человечности? — усмехнулся Нилетор, чем явно озадачил своего напарника. — Друг, сейчас война идет, люди дохнут пачками, а ты тут, видите ли, о гуманизме заговорил. Я тоже не считаю эти вещи верхом нравственности, но пойми-это наш шанс выжить. Доктор Вальмерт обещал нам лучшую жизнь, процветание, если мы будем делать то, что он говорит.

— И ты всерьёз ему веришь? Ты думаешь своей башкой? Он просто хочет встать на место императора. Вот и все. А на нас ему плевать. Мы для него-балласт, от которого он, в случае чего, незамедлительно избавится. Он псих, Нилетор.

— Какая тебе к чёрту разница, Пинельмир? — огрызнулся Нилетор, по звукам удаляясь от места потери важной вещи друга. — Так, всё! Хватит этих розовых соплей! Пойдём! У нас еще много работы!

С этими словами, они оба пошли обратно в крепость, всё ещё продолжая местами спорить о проблемах нравственности. Лис, подняв голову и удостоверившись, что опасность миновала, пыхтя и недовольно ворча, взобрался на край резервуара. Отряхнувшись от воды, он с облегчением выдохнул и, осмотревшись по сторонам, быстро зашагал по коридору, в котором он чуть было не встретил свою гибель. Пропитанный грязной водой хвост, оставлявший за собой широкий мокрый след, безжизненно волочился по полу, затрудняя бег уставшего хозяина, лёгкие которого ещё не отвыкли от рыбьего способа дыхания. Изредка поглядывая на обшарпанные стены, наводившие на него давно забытые чувства страха и отвращения, связанные с невыносимой болью тех экспериментов, которые ему не посчастливилось пережить, лис вдруг заметил тень человека, приближавшуюся к повороту, к которомуон уже хотел беспрепятственно бежать. Чуть не поскользнувшись, наш герой быстро остановился и, хаотично мотаясь из стороны в сторону, начал глазеть по сторонам, в надежде найти какое-нибудь убежище. Но его поиски не увенчались успехом: стены прохода представляли собой одни сплошные листы метала без единой лазейки в них. Добежать назад не представлялось возможным: ангар был уже довольно далеко, поэтому единственным решением для лиса оставалось убийство охранника. Сняв с плеча автомат, наш герой взвёл его и, обхватив двумя лапами магазин и спусковой крючок, нацелился на коридор. Стараясь утихомирить биение сердца, лис глубоко дышал и успокаивал себя четким порядком действий при появлении противника: «Так. Спокойно. Как только появится — стреляй. Все просто. Появится — стреляй. Хладнокровие, друг, хладнокровие и расчет». Шаги становились все ближе и ближе. И вот из-за поворота показался ничего не подозревающий охранник. Реакция лиса была мгновенной. Очередь из ППС-43 уверенно достигла цели, впившись в плоть ничего не подозревавшего охранника. Тот даже не успел ничего выкрикнуть. Обливаясь кровью, приспешник Вальмерта чуть слышно простонал и, словно тяжелый мешок картошки, упал на пол, заливая его тускло-алой флегмой. Отдышавшись, лис наконец опустил дымящееся дуло и трясущимися лапами перекинул автомат через плечо.

— Фух… — выдохнул наш герой, продолжив свой путь к сторожке. — Надеюсь, что никто не услышал падения этого тюфяка. Похоже, что я уже близко. Надо торопиться.

С этими словами, лис преодолел препятствие в виде мертвого спецназовца и снова побежал что есть силы к КПП. Наконец, спустя десять минут беготни по коридорам, наш герой-таки добрался до места назначения. Спрятавшись за стоявший неподалеку ящик с оружием, он осторожно выглянул из-за него, чтобы разведать обстановку. В маленьком кабинете охраны сидел один солдат, по-видимому оставленный на дежурстве не в первый раз: его сладкий сон, сопровождаемый тихим и басистым храпом, свидетельствовал о справедливости этой гипотезы. Рядом не было ни одной живой души: вряд ли кто-либо мог ожидать такого сюрприза, особенно на такой отдаленной планете, как Кувирсант. Просчитав возможный план действий, лис решил связаться с Эронсом.

— Офицер Эронс, прием, — чуть слышно, шепотом, сказал лис, не отрывая глаз от сторожки. — Я уже рядом с КПП. Вы на месте?

После непродолжительной паузы последовал ответ, что несомненно успокоило нашего пушистого диверсанта:

— Молодчина! Мы уже на позиции и ждем твоих действий. Зайдем, как только ты откроешь ворота.

— Хорошо, — ответил лис, достав из чехла на правой задней лапе нож. — Конец связи.

Отдышавшись и собравшись с духом, он на цыпочках подкрался к будке охранника. Тот спал как младенец: наверное, только взрыв Сверхновой смог бы разбудить его от такого сладкого сна, сопровождаемого прерывистым храпом. По небольшому экрану-голограмме проскакивали кадры популярной мелодрамы «По ту сторону Венеры», которые и сыграли роль колыбельной для неосторожного бойца. Чуть слышно подойдя сзади, лис быстро вскарабкался на спинку кресла и поднял над незадачливым охранником водолазный нож. Ему было жутко страшно и каждый волосок его шерсти встал в тот момент дыбом: согласитесь, убивать человека в сознании намного психологически легче, чем убивать его же во сне. Зажмурив глаза, лис всадил водолазный нож в горло ничего не подозревавшему охраннику и быстро проделал поперечный разрез. Холодный клинок вспорол мягкие ткани горла, перерезав артерии и вены и сдвинув в сторону кадык. Захлебывающийся в разливавшейся по солдатской форме алой артериальной крови охранник схватился за горло, закатил глаза и, что-то прохрипев напоследок, безжизненно свалился на приборную панель. С облегчением выдохнув, лис стряхнул со своего холодного орудия для убийства капли крови и, вложив его обратно в ножны, принялся оттаскивать охранника с пульта управления.

Протерев оставшуюся на пульте управления кровь, лис нажал на поле «Двери» и выбрал раздел «Главные ворота». Пролистав несколько опций, он выбрал нужное — «черный вход». Компьютер показал панель загрузки, побежали полоски и вскоре выскочило окно: «Процесс выполнен. Черный вход. Открытие».

— Фух… — облегченно выдохнул лис, присев на кресло, рядом с которым лежало безжизненное тело охранника. — Кажется получилось. Черт… Какое жуткое ощущение на душе… Б-р-р! — в этот момент наш пушистый герой встрепенулся, посмотрев на окровавленное тело охранника. — Как же хреново-то… Одно радует — полдела сделано. Не стоило его убивать, однако…

В ту же секунду замки ослабли и массивные железные двери, ведомые мощными электрическими двигателями, начали медленно открываться внутрь. Лис, заметив это, приложил лапу к наушнику и сказал:

— Путь свободен, офицер Эронс. Можете входить.

— Понял, — ответил знакомый голос, за которым последовал шелест листвы. — Выдвигаемся. Конец связи.

Лис спрыгнул с кресла и медленно пошел к раскрывающимся дверям. На душе еще был неприятный осадок от совершенных убийств двух человек. Теперь это были уже не последствия состояний аффекта и эйфории — это было что ни на есть осознанное понимание ситуации. Он знал, что не мог поступить иначе, но неприятные ощущения в тот момент всё же неслабо давили на мозг. Однако они немного отступили, когда лис уловил взглядом знакомых товарищей по команде, быстро перебегавших отрытое пространство перед входом. Стряхнув с себя капли крови, лис улыбнулся и помахал своим напарниками рукой. Первым заметивший знак приветствия был дракон, помахавший в ответ. Вскоре, вся команда была в сборе.

— Мы рады, что ты жив и здоров, — с облегчением сказал дракон. — Как ты?

— Бывало и лучше, — ответил с неким угрызением совести лис. — Еще неприятный осадок есть от случившегося.

— При тебе кого-то убили? — спросил Айнон, проверяя обстановку.

— Да, — лаконично ответил лис, забираясь на плечо дракона по его же лапе. Этот процесс был немного затруднительным: гидрокостюм сковывал движения. Но вскоре лис занял привычную для него позицию на плече дракона. — И я тоже…

— У тебя не было другого выбора, — с сожалением сказал дракон. — Ты не мог поступить иначе.

— Я знаю, — ответил лис. — Но всё же — как-то непривычно лишать человека жизни.

— Сейчас идет война, дружок, — сказал Шорган, достав дробовик. — Смерть, кровь, убийства — это её верные спутники. Такова уж природа этой старой карги. У неё нет романтики — только холодный подсчёт жертв. Привыкай.

— Каков план? — спросил Норвин. — Есть тут обходной путь?

— Да, — сказал лис. — Он ведёт в обход основного лабораторного зала через камеры для заключённых-подопытных.

— Наверняка нас уже заметили, — сказал Эронс, посмотрев на потолок в надежде уловить взглядом камеры. — И сюда сейчас придут все подопечные доктора Вальмерта, чтобы сделать из нас отбивную.

— Напрямую идти нельзя: нас тут же прихлопнут, — подметил Айнон, приметив мощные гермодвери по левую руку. — Может быть там пройти?

— Хорошая идея, — сказал Норвин. — Только мы, скорее всего, нарвёмся на ещё большую группу этих головорезов.

— А вот и они, — сказал Шорган, посмотрев в сторону просторного тоннеля. Действительно: казалось, из всех дверей зала выбегали вооруженные до зубов люди доктора Вальмерта, которые рыскали в поисках наших героев.

— Дела плохи, — сказал лис, потрясенно наблюдая за тем, как один из них (по всей видимости, капитан) указывает прямо на них. — Есть у кого-нибудь идеи?

— Я пойду вскрывать гермодвери, — сказал дракон, подставив лису лапу, чтобы тот смог слезть. — Своими когтями я тут мало чего сделаю. А вы не пускайте их сюда ни при каких обстоятельствах.

— Хорошо, — сказал Эронс, повернувшись к членам своего отряда. — Отряд! Рассредоточиться и занять удобные позиции для стрельбы.

— Есть, шеф! — все как один ответили Норвин, Айнон и Шорган, быстро метнувшись за укрытия в виде огромных железных ящиков. Офицер-охранник крепости, заметив их передвижение, отдал приказ о начале атаки, и тут же со стороны солдат последовал беспрерывный шквал огня. Но не успел охранник отдать следующий приказ, как вдруг мощная пуля снайперской винтовки Эронса в момент понизила давление в его черепной коробке, и командир подразделения, закатив глаза, безжизненно, как марионетка, рухнул на пол. Остальные бойцы, лишившись командира, бросились врассыпную, укрывшись за множеством поставленных в ангаре ящиков. Но не успел наш отважный отряд перевести дух, а Эронс перезарядить винтовку, как из-за ящиков вновь последовал шквальный огонь. На сей раз он был более кучным и не таким беспорядочным: солдаты Вальмерта уже оправились от первых минут боя и теперь целились более точно.

— Ты там скоро, дракоша? — прокричал Шорган, прицеливаясь из бомбомета в группу засевших за укрытием солдат. Нажав на курок, он выпустил из ствола оружия плазменно-осколочный снаряд. Еще секунда, и мощный, оглушительный пиротехнический эффект разметал в разные стороны группу охранников. — Это все, конечно, очень весело, но долго мы так не протянем.

— Согласен, — сказал Норвин, поливая свинцовым дождем из крупнокалиберных пулеметов пытавшихся делать перебежки солдат. — Еще минут десять, и нас всех перебьют.

— Тут очень сложная сеть, — сказал дракон, копаясь в схемах и проводах. — А я не профессиональный инженер, знаете ли. Я последний раз имел дело с техникой, когда чинил телевизор одной бабушке из соседней квартиры девятьсот девяносто с чем-то тысяч лет назад. Да и то неудачно: после того, как меня шибануло током, я мало чего помню.

— Мы, конечно, всёпонимаем, — сказал Эронс, сделав очередной выстрел в голову замешкавшегося солдата. Тот покачнулся и упал лицом в пол, — но хотелось бы немного побыстрее, а то… — внезапно его голос осекся, а лицо немного побледнело от испуга. — Мать моя женщина… Это что ещёза хрень?!

Реакция Эронса была вполне объяснимой: из-за угла появилось нечто, что заставило сердца наших героев собрать чемоданы и переехать жить в пятки. Айнон побледнел, как смерть; Норвин от отвращения и шока, сам того не осознавая, отпустил курки пулеметов; Шорган округлил глаза от ужаса, а лис, выпучив глаза и стиснув от ужаса зубы, почувствовал, как каждый ворс его рыжей шерсти, скрытой под гидрокостюмом, встал впостойке смирно. Дракон, почуяв что-то неладное, решил посмотреть, что же прекратило стрельбу. Лучше бы он этого не делал…

Когда наш герой выглянул из-за ящика, то от увиденного микросхема выпала у него из лап. Даже искушенное воображение дракона, повидавшего на вашем веку множество мерзостей и ужасов, не было готово к такому повороту событий. К отважной команде приближалось существо, казалось, сотканное неопытным портным из множеств кусков других животных: из массивного туловища гиппопотама, ощетинившегося множеством длинных шипов и колючек, произрастали заостренные кости-конечности, из которых помаленьку падали ядовитые капли кислоты, прожигавшие метал; приглушенный стук огромных конечностей краба, двигавших чудовищное исчадие науки вперед, заставлял сердца наших героев колотиться все сильнее и сильнее с каждой секундой; сзади волочился массивный крокодилий хвост, которым, время от времени, хозяин хлестал себя по бокам, как кошка, готовящаяся к прыжку. Но самое жуткое ощущение вызывала голова. Именно голова. Это был жуткий симбиоз головы медведя и челюстей акулы, в которых сверкали четыре ряда острых, как бритва, зубов-копий. Внезапно существо остановилось и посмотрело красными глазенками-бусинами в сторону остолбеневших героев. Ощутив на себе пронизывающий насквозь взгляд чудовища, лис затрясся, как осиновый лист, вцепившись в форму Эронса, который, в свою очередь, безотрывно смотрел на пыхтевшее и сопевшее существо, которое изредка порыкивало на чужаков.

— Дракоша, — не отрывая взгляда от гибрида, пробормотал Эронс, — ты бы поторопился что ли. А то я с этим питомцем играть не собираюсь: уж больно он, — в этот момент существо громко клацнуло челюстями, чем заставило офицера встрепенуться, — кусается.

— Я понял, — еле слышно, стараясь не привлекать внимание зверя, ответил дракон. — Сейчас я открою дверь, а вы пулей бежите сюда, понятно?

— Яснее ясного, — ответил лис, прицеливаясь в существо. Обстановка была накалена до предела. Никто не проронил ни звука. Но в тот самый момент, когда дракон наконец справился с дверью и сказал: «Есть! Скорее! Идем!» — монстр вдруг резко встрепенулся, видимо, услышав тихий голос дракона, и издал душераздирающий вопль, похожий на смесь медвежьего рыка и рёва гориллы. Щелкнув челюстями, он помчался прямо к ошарашенным героям, переворачивая и снося перед собой многокилограммовые ящики и тележки для перевозки оборудования. Выпучив глаза и повернувшись в сторону дверей, Эронс лаконично выкрикнул:

— Быстрее! Пора рвать когти!

Не было ни одного, кто бы с этим не согласился. Все как один бросились к двери, около которой уже ждал дракон. Он был в любой момент готов захлопнуть двери. Вот прошмыгнул лис, за ним Эронс, Айнон, Шорган. Вот уже и дракон собирается уносить лапы, как вдруг что-то мощное обхватило его за туловище и со всей силы швырнуло в близстоящие ящики. Треск, удар, боль, рёв… Открыв глаза, наш герой увидел, как существо приближается к нему, клацая акульими челюстями и стуча об пол острыми костяными конечностями, готовясь разорвать на куски отважного Хранителя Добра. И вот, когда это нечто остановилось и раскрыло свою полную острых клыков пасть, готовясь содрать с дракона всю его чешуйчатую плоть, из-за спины по хребту чудовища нанёс мощный удар Норвин, заставив его завопить и упасть на пол. Быстро встав, оно еще сильнее завопило от ярости и хотело было проучить смертельной лекцией того глупца, который посмел лишить его обеда, как вдруг новый удар гнома повалил кровожадную тварь на землю. Не дав ей подняться, Норвин схватил одну из острых конечностей существа и придавил её ногой. Чудовище извивалось, клацало челюстями, вопило, яростно пыталось вырваться, но Норвин был непреклонен. Прижав существо к земле, гном схватил его голову мощной рукой титанового экзоскелета и начал что есть силы тянуть череп чудовища на себя. Превозмогая боль от ожогов кислоты, отважный техник упорно продолжал тянуть на себя голову существа, которое уже отпустило дракона и теперь всеми силами пыталось вырваться из крепкой хватки непокоренного гнома.

Монстр пытался прожечь броню, зацепить тело хвостом, откусить руку, но тщетно: Норвин все тянул и тянул голову на себя. Он слышал, как хрустят мощные шейные позвонки умирающего чудовища, как рвутся сухожилия и лопаются кровеносные сосуды, как учащается дыхание поверженного противника, который был не в силах противостоять триумфу грубой силы. И вот, собрав в кулак последние крупицы воли, гном издал воинственный крик и что есть силы дернул голову гибрида на себя. С ужасающим хрустом и бульканьем кислотной крови, голова оторвалась от туловища, разбрызгав потоки кипящей флегмы по полу. С яростью отшвырнув от себя обливающуюся кровью голову чудовища, Норвин оттолкнул от себя мертвое тело и тут же схватился за лицо. Кислота жгла каждый миллиметр чувствительной кожи лица, испепеляя волосы густой каштановой бороды. Боль была невыносимой: Норвину казалось, что его лицо жалят сотни тысяч пчел. От пронзающей боли обессиливший гном безжизненно повалился на пол. Все в тумане… Очень жжет правый глаз… Из ободранных голосовых связок с трудом вырывается протяжный стон… Крупицы белоснежной эмали хрустят на зубах… Ярко-красные десны разъедает едкая кислота… Внезапно в отяжелевшей голове раздается голос дракона: «Норвин! Надо уходить! Скорее!» — и его лапа хватает гнома за руку и пытается поднять. Но гном не в силах пошевелиться: боль завладела им с головы до ног. Туман… В глазах темно… В ушах еще слышатся крики и протяжный монотонный звон…

Изо рта течет красно-зеленая жидкость, окровавленные зубы падают на обожженный язык… Хочется спать, спать, спать… Он чувствует, как его поднимают и волокут по полу, занося в новый коридор… Веки наливаются свинцом… Перепуганная морда лиса… Крик Эронса: «Норвин! Ты слышишь меня? Норвин!» Затем темнота… Темнота… Темнота…

* * *

Приглушенный свет. Черный потолок крошечной каморки. Слышатся знакомые голоса тихой беседы. По всей видимости, его никто не хотел будить. Почему-то присутствует ощущение неполноценности видимой картины: какая-то странная отдаленность объектов, кажется, что до них можно дотянуться рукой; отчаянные попытки дотянуться до Эронса, стоявшего у потрепанной металлической стены. Стон…

— О, Норвин! Ты очнулся! — тихо воскликнул Эронс, радостно улыбнувшись. Несмотря на все попытки казаться спокойным, его лицо выдавало некие черты беспокойства. — Мы уж думали, тебе конец. Фух! Ты нас всех из пекла вытащил! Как ты эту тварь-то… — но не успел Эронс договорить, как гном, почувствовав неладное, слабым голосом спросил:

— Что со мной произошло? Где мы? Почему всё так далеко?

— Тебя немного потрепала эта тварь, — ответил Айнон, протянув руку гному, тщетно пытавшемуся самостоятельно встать с жесткого металического стола. — Мы думали, тебе вообще каюк. Но дракоша спас тебя.

— Что с моим лицом? — гном начал что-то подозревать. — Почему я не могу открыть правый глаз?

— Норвин, мне жаль, — ответил неожиданно подошедший дракон. На его плече стоял лис. На нем все еще был надет черно-желтый гидрокостюм, а ласты висели на поясе, немного покачиваясь от его нервных движений. Пушистый напарник дракона, несмотря на все попытки скрыть эмоции, никак не мог заставить себя успокоиться: фаланги его передних лап загибались и разгибались чуть ли ни каждую секунду, свидетельствуя о том, насколько сильно его нервы были напряжены в тот момент. — Скажу как есть. Кровь этого существа оказалась очень едкой и изуродовало твое лицо. Ожог, правда, пришелся на правый глаз, и так получилось, что он полностью расплавился, — дракону было крайне тяжело говорить это Норвину, который молча смотрел на него, не отрывая взгляда, как маленький любопытный ребенок. — Я смог залечить твои раны, но, к сожалению, ты будешь слеп на один глаз.

— Он слишком драматизирует, поверь, — ответил Эронс, помогая Норвину встать с кушетки. — Вот прилетим обратно и вставим тебе глазной протез. Ничем не отличается от настоящего! Но пока, правда, придется походить с повязкой на глазу, дружище. Уж тут мы ничего не можем поделать.

— Да, я понимаю, — привычным грубым голосом ответил Норвин. Но в этом, на первый взгляд, черством тембре скрывались те неподражаемый ноты оптимизма и доброты, скрывавшиеся за твердой оболочкой бородатого вояки. За это его и любила команда: за неподражаемой обаяние и внутреннюю теплоту. Ну и за неоспоримый профессионализм, конечно. — Главное, что меня полностью не ослепили, а то было бы совсем грустно.

— Трудно не согласиться, приятель, — сказал лис, постукивая лапой по наплечнику, на котором стоял. — Будешь у нас теперь как пират, — в этот момент лис изобразил фирменный корсарский: «Йар-р! Тысяча чертей!» — чем позабавил товарищей по команде. — Только повязки на глаз не хватает, разве что.

— Да уж, — сказал Норвин, прикоснувшись к лицу. Его грубая инженерная рука ощутила шершавую пористую примочку, предохранявшую пустую глазницу от попадания инфекции. — Откуда у вас бинты?

— Это быстрозаживляющие повязки, — сказал Айнон, доставая из небольшой сумки компактный пакет с лекарствами. — Я их взял с собой, еще когда собирался на миссию. Глаз они тебе, конечно, не отрастят, но раны затянут. Это уж я тебе обещаю.

— Спасибо, — отблагодарил эльфа Норвин и спрыгнул с кушетки. Погладив свою густую бороду, он довольно усмехнулся и сказал: — Главное, что борода на месте, а то как на меня жена бы смотрела? А? Как?

— У тебя есть жена? — спросил с недоумением Шорган. — Ты что, издеваешься? Куда ж ты полез, друг?

— Надо ж было как-то быт разнообразить, — засмеялся гном и подошел к экзоскелету. Вставив в него руки и ноги, которые тут же за фиксировались мощными гидравлическими креплениями, он, проверив его боеспособность, продолжил: — Тёща мне до сих пор не доверяет. Говорит, что я такой же бестолочь, каким был в академии, когда с Ирваной только встречаться начинал: помешанный на своих «штучках-дрючках», как она любит выражаться. Знала бы она, что я боевой сапер, она бы из меня крендель сделала. Да что я-то! Вы так на меня смотрите, как будто у вас, ребята, самих нет семьи.

В эту секунду последовало гробовое молчание. Больше всех искривилось лицо Эронса: боль недавней утраты ещё не утихла в израненном скорбью чувствительном сердце офицера. Поняв неуместность своих слов, Норвин намеренно закашлялся и тут же сменил тему разговора:

— Так. Что-то мы совсем забылись. Каков наш дальнейший план? И вообще: где мы находимся, чёрт побери?

— Мы в одной из камер, — ответил лис. — Здесь держали моего друга Ремина до того, как его утопили.

— А кто вам её открыл? — спросил Норвин. Ответ не заставил себя долго ждать: в ту же секунду, к удивлению гнома, на пороге камеры появился большой бурый медведь. Добродушный взгляд его тускло-зеленых глаз вызывал некоторое смятение в сознании Норвина. Да что там взгляд! Сам вид разумного антропоморфного медведя создавал множество вопросов в его голове. Отличительной чертой этого хозяина таежных лесов, помимо глаз, были висевший на спине самодельный щит, сделанный из оторванного куска листа металла, и большой обоюдоострый, криво-заточенный кусок трубы, выполнявший роль холодного оружия. Скрестив руки на груди, он привычным добрым басом сказал:

— Здравствуй, бородатый! А я смотрю, ты тоже самый сильный в этой команде? Норвин сразу оживился, увидев перед собой говорящего медведя. Косолапый, позабавившись реакции гнома, усмехнулся:

— Да не бойся ты меня, чудик! Не укушу! Тебя как зовут-то?

— Норвин, — ответил гном, осознав, что ему ничего не угрожает, и протянув медведю холодную руку экзоскелета. — А тебя как?

— Форт, — ответил медведь и, усмехнувшись, добавил: — Странное имя для медведя, не правда ли?

— Ты знаешь, после увиденного мною там, — Норвин с улыбкой мотнул головой в сторону, — меня уже ничего не удивит.

— Рад, что мы с тобой сдружились, — сказал Форт. — Пора бы тебе с остальными познакомиться.

— С остальными? — недоумённо спросил гном. Все остальные молча кивнули головой. Шорган, подойдя к нему сзади, успокаивающе пояснил:

— Наш лисёныш тут не один был. Не бойся, — орк похлопал своего бородатого товарища по спине. — Они славные ребята.

— Это точно, — ответил лис, направившись вслед за Фортом. Сейчас я тебя с ними познакомлю. Вот увидишь — они и мухи не обидят… — только и успел сказать пушистый напарник Хранителя Добра, как из одной покрытой ржавчиной камеры выскочил тигр и набросился на лиса. Схватив «Безбашенного» за горло и сдавив его шею что есть силы, он впечатал нашего героя в стену и, наблюдая за тем, как тот ошалевшими от испуга и нехватки воздуха глазами смотрит на него и пытается убрать его мощную полосатую лапу с шеи, сказал:

— Что ж ты делаешь, падла ты такая! Я тебе все шерстинки из твоей поганой шкуры повыдёргиваю! Ты что думал, рыжик-вот так просто возьмешь и смоешься? Без нас? А я думал мы с тобой одна команда, мать твою!

— Сейчас не время, — прохрипел лис, жадно глотая ртом воздух. — Как же вы меня все заколебали душить-то, а!

— А ну-ка руки убери от него, кошак-переросток! — сказал Айнон наставив на тигра свой пистолет-пулемет. — А то от твоей шибко умной башки одна овсянка останется!

— Не мешайся, цирковой уродец, — огрызнулся тигр, продолжив душить лиса. Бедняга уже высунул язык и еле дышал. В этот момент Эронс, подойдя сзади, что есть силы ударил тигра прикладом по голове. Тот схватился за голову и отпустил лиса.

— Что ж это такое, люди добрые! — прохрипел лис, откашливаясь. — За что, ёлки-палки?! Эу, Эрарт, я к тебе обращаюсь.

— Ты еще меня и спрашиваешь, подонок! — огрызнулся тигр. — Из-за твоей выходки и «самоволочки», так сказать, нас потом всех чуть не нашинковали! Почему было просто не остаться с нами и не разделить тяжёлую участь?! А?! Почему?!

— Эй, довольно вам! — вмешался в спор дракон. Эрарт, посмотрев на него, нахальным тоном спросил:

— Ты еще кто такой? Кого кого, а драконов я еще не видывал на белом свете!

— Я Хранитель Добра, — спокойно ответил дракон. — И я сюда не за тем пришел, чтобы увидеть, как вы тут друг друга колошматите и пытаетесь вырвать друг у друга кадыки. Я уже за свою жизнь столько насилия навидался, уж поверь мне, что меня уже наизнанку выворачивает от удушений, вывернутых кишок и размазанных по стенке мозгов. Мы могли бы остаться на Земле, чтобы тот наиприятнейший процесс, когда в первом же бою молодых ребят по броневикам размазывают, отпечатался в нашей памяти навеки вечные. Поверь мне, я видел много насилия в своей жизни и не хотел бы лицезреть его сейчас.

— Неужели это правда? — раздался чей-то голос позади дракона. Неожиданно для всех из темной камеры появился барсук, сверля дракона темно-розовыми глазами, полными надежды и радости. — Ты действительно он?!

— Да, — спокойно ответил дракон, повернувшись к новому знакомому. — Мы пришли сюда, чтобы освободить вас и найти артефакт.

— А-а-а! — сказал барсук немного безумным от нахлынувшей эйфории голосом. — Да! Да! Да! Конечно! Этот предмет хранится в большом зале экспериментов. С его помощью Вальмерт создает чудищ из наших бренных тел! Жуткая штуковина…

— Э-э-э, послушай, барсучина, — вмешался в разговор Эронс. — Попридержи коней. Я…

— Меня зовут Фултон, — буркнул барсук.

«Эрарт, Фултон, — подумал дракон. — Может среди них еще и Шекспир есть?»

— Ладно, хорошо, Фултон, — продолжил Эронс. — Так ты говоришь в главном зале, так?

— Все верно, — кивнул барсук. — Только нас там, наверняка, уже ждут и готовятся пристрелить. Вальмерт просто тянет время и хочет с нами поиграть. У него, мягко говоря, немного садистские наклонности.

— Просто отлично! — воскликнул Норвин. — И о чем только мы думали, когда прорабатывали план операции? Сначала эта тварь, из-за которой я лишился глаза и нескольких зубов, потом охранники. Может нам еще с танками побороться?

— Ну тут все вопросы к Кортенсу, — сказал Шорган. — Он, вроде как, занимает должность стратега на нашем корабле.

— Без паники, друзья мои, — вмешался в спор дракон, пытаясь разрядить накаляющуюся обстановку. — У нас все получится. Если плана нет, будем импровизировать — вот и все. Так… Я думаю, что Ширланд сможет нам помочь. Господин Эронс!

— Да? — отозвался офицер.

— У нас на корабле ведь есть подготовленные солдаты?

— Конечно! — с уверенностью в голосе ответил Эронс. — О чем разговор!

— Это хорошо, — сказал дракон. — Свяжитесь с «Гипербореем» и скажите капитану Ширланду, чтобы готовил всех, кто умеет обращаться с оружием. Мы будем прорываться в главный зал.

— А что насчет нас? — вмешался в разговор Форт. — Мы тоже хотим надавать по шее этим отморозкам!

— Вам предоставится такая возможность, — ответил Айнон. — Где-то здесь находится арсенал с оружием. Он хорошо охраняется, но попробовать захватить его можно.

— Что ж, давайте поступим так, — сказал дракон. — Айнон, ты поведешь Эрарта, Фултона, Форта и остальных к арсеналу. Заодно и научишь их обращаться с оружием.

— За десять минут? — с удивлением спросил эльф, посмотрев на тигра, барсука и медведя. — Ну просто прекрасно! Я в ветеринары не записывался.

— Айнон, не переживай, — успокоил эльфа дракон. — Ты же один из лучших наших стрелков из автоматического оружия. Им нужно будет создать всего лишь-то заградительный огонь, пока вы делаете основную работу. Просто научи их жать на курок.

Айнон недоверчиво покачал головой. Скорчив на лице гримасу недовольства, он махнул рукой и сказал:

— Ай! Черт с тобой! Если я это сделаю, ты придешь на нашу с Нельтеей свадьбу, идет?

— Почту за честь! — улыбнулся дракон и похлопал Айнона по плечу. Эльф, улыбнувшись, повернулся к ожидавшим его приказаний бывших братьев по несчастью лиса и, позвав их за собой, направился к арсеналу.

— А мы что? — сказал показавшийся из камеры волк, фиолетовыми глазами с недоумением смотревший на дракона, Эронса, Шоргана, Норвина и лиса. За ним показались бобер, манул и рысь. — Ах да — забыл представиться. Я Неор, это, — он указал на бобра, — Трумдот, это, — он указал на толстого пушистого манула, который деловито кивнул головой в знак приветствия, — Порнет. Ну и Кан, конечно же, — в этот момент рысь, отозвавшаяся на свое имя, кивнула головой. — Мы готовы вам помочь.

— Духи Вселенной… — упаднически вздохнул эльф, приложив руку к лицу. — Вы что, серьезно?

— У тебя все получится, — сказал дракон, положив лапу на плечо эльфа. — Даже не сомневайся в этом.

— А-а-а! — почти гневно протянул Айнон, схватившись за голову. — Ну все, дракоша, свадьбой ты не отделаешься.

— Придумаешь для меня наказание потом, хорошо? — улыбнулся дракон. — Время не ждет.

— Ладно. Так уж и быть, — отмахнулся эльф. Затем, отвернувшись от дракона, он обратился к недоумевающим мохнатым союзникам: — Так-с, братья мои меньшие, прошу за мной. И не отстаем!

С этими словами он быстрым шагом направился к арсеналу с оружием. Все остальные, шлепая лапами по металическому полу, оживленно беседуя о чем-то, быстро последовали за ним. Оставшиеся стоять у пустых камер, Эронс, дракон, Норвин, Шорган и лис с упоением смотрели за тем, как за Айноном плетется весь пушистый зверинец этой богом забытой тюрьмы. Единственный, кто остался стоять рядом с ними, был Форт.

— Похоже кто-то у нас записался в дрессировщики, — усмехнулся Эронс, провожая взглядом эльфа. — Надеюсь, у него всё получится.

— У него нет другого выбора, — подметил дракон. — Либо он научит их стрелять, либо…

— Ой, вот только не надо вот этого сейчас, я тебя умоляю! — заёрничал лис. — Всё будет чики-пики. Этот парень знает свое дело. Он… профессионал!

— Если он научит твоих пушистых друзей стрелять в голову хотя бы с пяти метров, — усмехнулся Эронс, — я съем пять комков твоей шерсти, лисеныш.

— Вызов принят! — воскликнул лис, пританцовывая на плече дракона. — Вы точно это сделаете?

— Слово офицера, — со всей серьезностью и спокойствием ответил Эронс, приложив правую руку к сердцу.

— Пари будете потом заключать, — пробурчал Шорган, зарядив свой плазменный бомбомет. — Настало время больших пушек.

— Не могу не согласиться, дружище, — ответил Норвин, выдвинув прицелы пулеметов из рук экзоскелета.

— Что ж, время пришло, — прервал оживленный разговор дракон. — Все готовы?

— Как к труду и обороне, — усмехнулся Эронс, приведя винтовку в боевое положение.

— Тогда чего же мы ждем? — вмешался в разговор лис. — Давайте надерем им зад!

— Погодите-ка, — сказал дракон, вызвав недоумение со стороны всей команды. — А как же ЗС? Они ведь собьют «Гиперборей» еще на подлете.

— Вот вы ей и займитесь, — сказал Форт, покачав своей огромной косматой головой. — Думаю, что Ракун тебя не подведет.

— Погоди-ка, погоди-ка… — затараторил в замешательстве дракон. — Кто?

— Я же просил меня так не называть… — злобно проворчал лис. — У меня есть другое имя!

— Ну, ну, ну, — успокоил Форт лиса. — Чего ж ты так стыдишься своего имени? Мы же при первой встрече решили, что будем звать тебя…

— Всё! Всё! Всё! — гневно закричал лис, чем сильно позабавил дракона. — Я, я тоже мог бы… сейчас…

— Что сейчас? — ехидно улыбнулся медведь.

— Ай, черт с тобой, косолапый! — отмахнулся лис. — Потом разберемся. Дело надо делать. Все! — сказал лис, как отрезал. — Ну, ребята, ни пуха, ни пера!

— К черту! — все как один повторили воины непобедимого взвода: Шорган, Айнон, Норвин, дракон, лис и присоединившийся к ним Форт. С этими словами, все они, кроме Форта, который решил прихватить себе какую-нибудь большую «стрелялу» в арсенале, направились к месту не совсем обычного рандеву. Но несмотря на общий энтузиазм, каждый из них знал, что доктор Вальмерт, подслушав их разговор о плане, уже замышлял что-то ужасное, нечто более опасное и жуткое, чем вооруженные до зубов солдаты. По всей видимости, ему уже не терпелось покончить с неожиданно появившимся балластом, но, как и любому уважающему себя ученому, Вальмерту хотелось поставить точку в исследовательской работе красивым экспериментом. Дракон понимал, что единственный способ образумить доктора — дипломатия, но он также понимал, что шанс мирного исхода операции был очень низок.

* * *

Достигнув абнестовых гермодверей в главный зал экспериментов, Шорган, Норвин и Эронс встали по разные стороны от нее, ожидая оповещения о скором отключении систем крепостной обороны. Наблюдая за тем, как гном приводит в боевое положение крупнокалиберные пулеметы экзоскелета, Эронс, выдохнув, приложил руку к наушнику и тихо, почти шепотом, произнес короткую позывную речь:

— «Гиперборей», это Эронс. Как слышно? Прием.

Почти сразу же последовал ответ Мировинга:

— «Гиперборей» на связи. Связь в норме. От долго не было никаких вестей, офицер Эронс. Ширланд уже совсем из ума вышел. Как там у вас?

— Не скажу, что ситуация-конфетка, — усмехнулся Эронс, посмотрев в глаза Норвина. Гном, покачав бородой, улыбнулся. — Нам нужна ваша помощь.

— Докладывайте, офицер, — послышался уже строгий и статный голос капитана Ширланда.

— Господин капитан, сэр, — приосанившись, начал офицер, — во время операции мы освободили узников доктора Вальмерта. Они оказывают нам посильную поддержку, сэр.

— Что от нас требуется? — задал четкий прямой вопрос Ширланд. — Офицер, вы же знаете-я лаконичен в суждениях и люблю прямоту в словах.

— Сэр, в главном зале, где находится искомый артефакт, расположилась большая группировка противника. Объект хорошо охраняется. Наших сил недостаточно для выполнения операции. Запрашиваю вашей поддержки, прием.

— Ответ отрицательный, — ответил Ширланд. — Планетарные зенитные системы не дадут нам этого сделать.

— Капитан, Хранитель Добра со своим компаньоном уже отключают систему, — сказал Эронс. — У вас будет время на атаку и высадку десанта. Как только корабль будет над лабораторией, мы заберем артефакт и доставим его прямо на «Гиперборей» во время эвакуации. Я свяжусь с вами, когда отключатся системы обороны.

— Принято, — одобрительно ответил Ширланд. — Ожидаю вашего доклада по обстановке. Конец связи.

— Конец связи, — сказал Эронс и отключил переговорное устройство. Зарядив винтовку, он прислонился к мощной гермодвери. За ней приглушенным эхом раздавался гул мощных плазменно-циркулярных двигателей, сопровождаемый редкими лязгами и ударами чего-то большое о твердый металический предмет. Вместе с ними, еле перекрикивая жуткий металический скрежет, тихо доносились голоса солдат Вальмерта: «Давай, давай, пошевеливайся — скоро они сюда нагрянут! Готовь „Руберидов“! Да и этих тоже! Не спускай глаз с этих тварей, а то и нам достанется». Но внезапно, к облегчению схоронившегося за крепкой железной гермодверью отряда, весь этот нескончаемый балаган выкриков и прерывистых звуков прервало оповещение системы тревоги: «Внимание! Угроза! Система ПВО комплекса отключена. Внимание! Угроза! Система ПВО отключена!» Шорган, восторженно воскликнув, сказал:

— Молодчина, дракоша! Ну держитесь, черти! Сейчас мы вам зададим жару!

— Не так быстро Шорган, — охладил пыл своего брата по оружию Эронс, приложив руку к устройству связи с «Гипербореем».-Капитан Ширланд, опасность устранена-системы планетарной обороны отключены.

— Принято, офицер Эронс, — удовлетворенно ответил, немного погодя, Ширланд. — Группа спецназначения готова. Мы выдвигаемся. Будем у вас через тридцать секунд. Конец связи.

— Понял, — ответил офицер. — Ждем вас. Конец связи.

— Ну что? — с нетерпением спросил Шорган. — Что сказал Ширланд? У меня уже руки чешутся, чтобы надавать кому-то по самые гланды.

— Какие-то обороты у тебя странные… — встрепенулся Айнон, выхватив из двух кобур пистолеты-пулеметы. В ответ орк лишь презрительно усмехнулся. Шорган хотел было что-то ответить на высадку эльфа, как из зала приглушенным эхом раздался страшный грохот, сопровождаемый криками снесенных взрывной волной солдат Вальмерта, и сладостный гул двигателей красавца-«Гиперборея» наполнил душу офицера Эронса неописуемым восторгом.

— А вот и кавалерия! — восторженно сказал он и, прислонив руку к дверному сканеру, ворвался в просторный зал главного помещения. Он представлял собой огромный ангар, в котором находились несколько огромных резервуаров с жидкостью, по всей видимости, служивших своеобразными инкубаторами для новоиспеченных творений доктора. По всему периметру помещения сверху были протянуты колоссальные вереницы ламп, которые освещали эту лабораторию в темное время суток, когда Кувирсант погружался в кромешную тьму сумерек. Центральное место в этом помещении занимала гигантских размеров колонна, на вершине которой, светясь ярким, зеленовато-болотным цветом, находилась аккумуляторная батарея, поддерживавшая питание чудовищной машины.

— Похоже наш предмет находится как раз там, наверху, — сказал Норвин, обратив взгляд на непонятное ему устройство. — Эронс, как думаете, это наш артефакт?

— Я уверен в этом, — лаконично, резко в своей манере ответил офицер, сняв предохранитель со своей винтовки. Наблюдая за тем, как ученые доктора разбегаются в разные стороны, он продолжил: — Мы должны как можно скорее схватить артефакт и убираться отсюда, иначе нам придется иметь дело со всей армией этого психа.

Но не успели наши герои вдоволь налюбоваться необычной лабораторией и обсудить план, как вдруг из открывшихся дверей левого входа, создавая жуткий гвалт, посыпались солдаты доктора, открыв организованный огонь по прорвавшимся в главную обитель их предводителя. Только и успев спрятаться за стоявшие неподалеку от стены металические инкубаторы для биологических отходов, Эронс, Норвин и Шорган, злостно выругавшись и переведя дух, стали отстреливаться от набежавших на зов тревоги воинов гвардии безумного ученого. Но недолго им пришлось отбиваться в одиночку: Норвин, пустив в одного из солдат смертоносную очередь крупного калибра, которая буквально не оставила и следа от пятёрки бойцов, заметил, как из верхних гермодверей, подбадривая своих новоиспеченных пушистых солдат, выбежал Айнон. И тут же из десятка стволов раздался оглушительный залп, и тысячи зажигательных крох, выпущенных из дул бывших узников Кувирсантской тюрьмы, порвали в клочья наступающих солдат Вальмерта.

— Наконец-то мы им задали жару! — радостно воскликнул Фултон, демонстративно похлопав лапой по пистолету-пулемету. — Будете знать, как наших бить!

— Не болтай попросту, а стреляй почаще, дубина, — ответил на возглас своего брата по несчастью Форт, зарядив прихваченный в арсенале скорострельный плазменный гранатомет. — Пули сделают гораздо большую работу, чем твой язык.

С этими словами, медведь поставил прихваченное оружие на сошки и, сняв предохранитель, начал вести губительный огонь по спрятавшимся за ящики с оборудованием солдатам Вальмерта. Разрывая в клочья плоть и броню опешивших солдат и взметая вверх покореженные футляры с инструментами, снаряды медведя не щадили ни одного безумца, посмевшего встать на пути его гнева. Но триумф его силы длился недолго: выпуская очередной поток снарядов из огненного сопла гранатомета, Форт с ужасом увидел, как из ангара вместе с вооруженными до зубов солдатами неспешно выходит одетый в прочный абнестовый экзоскелет офицер гвардии доктора. Показав опешившим от столь неожиданного появления бойцам спецотряда Ширланда четыре скорострельные плазменные пушки на двух руках и четыре системы с самонаводящимися ракетами, солдат личной гвардии Вальмерта усмехнулся и, посмотрев на стоявших на верхнем уровне Айнона и его пушистых подопечных, издевательски спросил:

— А чего у нас такие кислые лица? Что — сжалось что-то? Не ожидали увидеть дяденьку Пироса? Ну ничего, — солдат, назвавший себя Пиросом, наставил на Айнона свое вооружение. — Папочка всех накормит.

— Плохо дело, — пробормотал эльф, окинув испуганным взглядом опешивших от такого поворота событий его пушистых подопечных. — Ребята, приказываю совершить тактическое отступление.

— Чего? — недоумевая спросил Фултон.

— Чего тут непонятного-то?! — закричал эльф, ринувшись к двери. — Бежим! Валим отсюда!

Но не успел он и двинуться с места, как его чуткий слух разрезал треск сотен пуль, ударившихся в крепкий металл, и его ноги ощутили под собой пугающее пошатывание. К его неописуемому ужасу вся массивная железная конструкция, на которой стоял его быстро-сформированный взвод, с режущим слух скрежетом начала наклоняться в сторону ангара. Вцепившись в крепкие железные перила, эльф, напрягая все свои силы, старался во что бы то ни стало удержаться на хлипкой конструкции, готовой вот-вот развалиться.

— Держитесь крепче! — заорал он, видя, как Форт, рыча от нестерпимой боли, держит чуть было не упавшего вниз Эрарта. — Не отпускайте перила!

— Не могу больше! — зарычал Форт, удерживая в косой лапе кусок наполовину оторвавшегося металического основания. Мышцы медведя были напряжены до предела, его мощные лапы уже были не в силах держать тяжелого Эрарта. И вот, казалось, Пирос был уже готов изрешетить оказавшихся на краю гибели отважных героев, как вдруг из сделанного в потолке проема, показался силуэт дракона, на спине которого сидел, держа в лапе пистолет, лис. Не мешкая ни секунды, к неописуемому восторгу Айнона, отважный дуэт ринулся на помощь попавшим в беду товарищам. Разъяренный Пирос, в черствых жилах которого неистово бурлил вулкан негодования и гнева, быстро оглянувшись назад и наставив на наших героев свои грозные орудия, уже было хотел оборвать вечную жизнь Хранителя Добра на этой земле. Но каково же было удивление полоумного вояки, когда из пасти дракона вырвалось обжигающее кожу ледяное дыхание, в момент покрыв толстым ледяным покровом разрушительное оружие его мощной абнестовой брони. Доля секунды — и мощный удар мускулистой драконьей лапы в щепки разнес руку экзоскелета лучшего бойца доктора Вальмерта. Заорав от боли, Пирос, проводив взглядом упавшие ледяные осколки своей руки, хотел было схватить дракона за хвост и проучить дерзкого негодяя, как вдруг меткая пуля Эронса, пронзив спертый воздух главного зала комплекса, окончила кровавый путь головореза доктора в этом мире. Пробурлили последние пузырьки воздуха, вырвавшегося на свободу из тесной темницы черепной коробки, и огромный громила, пошатнувшись и издав последний стон, рухнул на холодный металический пол лаборатории, заливая его своей алой артериальной кровью. Посмотрев на слегка подергивавшийся труп и проводив взглядом спешно драпающих прославленных солдат-гвардейцев, дракон выдохнул и посмотрел на лиса. Тот, подмигнув своему напарнику, обратил взгляд на вышедшего из-за ящика офицера Эронса, который одобрительно отдал честь своему пушистому товарищу по команде.

— Хороший выстрел, офицер Эронс, — сказал лис, убрав пистолет обратно в кобуру.

— Без вашей помощи я бы не справился, — усмехнулся офицер, посмотрев на результат проделанной им работы. — Этот гад мне и головы на давал высунуть.

— Может быть потом как-нибудь поговорите? — раздался стон Форта, который уже еле держал в лапах Эрарта. — Дракоша, твои крылья нам бы сейчас очень пригодились.

Ссадив со спины лиса, дракон, не мешкая ни секунды, ринулся навстречу попавшим в беду подопечным Айнона. Форт уже еле держался за тонкий стручок металла-его крепкие медвежьи лапы дрожали от перенапряжения, вот-вот норовя разжать спасительную металическую веточку. Но его страдания тут же облегчились, когда взмывший над полом дракон подхватил тигра и осторожно опустил его на землю. Эрарт, снова почувствовав под собой твердую поверхность, облегченно выдохнул и, усмехнувшись, поблагодарил дракона за сей жест доброй воли:

— Что б я без тебя делал! Наверное, хорошо иметь такие крылья.

— Это точно, — согласился с тигром Форт, осторожно касаясь пола и поспешно отряхиваясь от осевшей на его густой бурой шерсти металической стружки. — Ну теперь-то ты, Эрарт, не хочешь задушить Ракуна?

— Фо-о-орт! — в приступе раздражения воскликнул лис, чуть было не свалившись с плеча дракона. — Я же просил меня так не называть! Ты что, глухой?! Или с памятью плохо?!

— Да нет, что ты, — засмеялся медведь, подойдя к лису и почесав его за шерстку, что ни капли не понравилось нашему герою. — Все в прошлом. Ну-с, — сказал Форт, скрестив на груди массивные передние лапы, — каков наш план?

— Надо достать из той колонны артефакт, — сказал дракон, посмотрев на светящийся ярким сиянием объект, находившийся за толстым слоем ренидронового стекла. — Только это надо сделать быстро, иначе…

— Я знаю, что ты хотел сказать друг мой, — вдруг раздался коварный голос из конца зала, — но все твои опасения меркнут по сравнению с тем, что я преподнес вам на закуску.

Обернувшись на звук немного маниакального голоса, эхом раздавшегося по просторному залу лаборатории, наши герои увидели одетого в белый докторский халат седовласого мужчину, лет шестидесяти на вид, который вальяжно, чуть подпрыгивая от восторга и потирая морщинистые руки от жажды будоражащей его больное воображение кульминации, шел по разрушенному залу главной лаборатории. В его темно-карих глазах, спрятанных за морщинистыми веками, горел нездоровый огонь безумия, будто показывая присутствие демона, овладевшего гениальным разумом ученого. Остановившись на полпути к остолбеневшим героям, он с пугающей элегантностью сделал кривой реверанс и с фальшивым почтением поклонился.

— Разрешите представиться, господа, — продолжил безумный ученый, — доктор Келинс Вальмерт, непризнанный гений биологических наук к вашим услугам… Чем могу быть вам полезен?

— Оставьте свои любезности Верховному Суду Империи, господин Вальмерт, — гневно проскрипел сквозь зубы Эронс, потянувшись за винтовкой. — Вы обвиняетесь в незаконной научной деятельности[11], а именно запрещенных девятой статьей пунктом вторым Конституции Империи Солнечной системы экспериментах над живыми существами, а также в нарушении пятьдесят шестой статьи Устава Военного времени, а именно в дезертирстве и преследовании корыстных целей в момент опасности для Млечного пути, — наставив на усмехнувшегося доктора снайперскую винтовку, Эронс продолжил: — Но у вас есть право на смягчение наказания в случае…

— Ну хватит этой нудной болтовни, Эронс, — раздраженно пробормотал Вальмерт, достав из кармана своего халата какое-то странное устройство, напоминавшее сенсорный пульт управления. — Вы же прекрасно понимаете, что все эти формальности не к чему. Что от этого изменится? Да, совсем забыл! Я просто в восторге от вашего профессионализма, друзья! — доктор рассмеялся. — Вы перебили всех моих солдат! Освободили все мои опытные образцы!..

— Они не опытные образцы! — воскликнул дракон. — Вы дали им разум, чувства, сознание — они личности! В каждом из них бурлит сознание, жажда свободы, у них есть цели, понятия чести и достоинства. Поймите, обращаться с ними, как с куклами для опытов, — аморально, бесчеловечно!

— Аморально?! — рассмеялся доктор. — Хранитель Добра говорит о морали и человечности, когда весь мир находится на грани вымирания? Когда гибнут дети, женщины и старики? Когда целые города превращаются в пепел?! Я создаю новую жизнь, пойми. Жизнь, которая переживёт века, тысячелетия, сотни взрывов сверхновых! И сейчас я вам её продемонстрирую…

С этими словами Вальмерт, коварно улыбнувшись, достал из кармана своего халата небольшой сенсорный планшет, на котором светились ярко-голубым светом две крупные точки.

— Леди и джентльмены! — безумным голосом прокричал Вальмерт. — На ваших глазах свершится чудо! Только сегодня и только сейчас в нашем удивительном заповеднике мы покажем вам животных, которых ещё не видел мир!

— Я сейчас прострелю ему башку! — в гневе воскликнул Эронс и взял в прицел голову доктора Вальмерта. Голографическое перекрестие уже было нацелено на морщинистый лоб доктора, как вдруг сильнейший удар откуда-то снизу сбил Эронса с ног, плазменный заряд, выпущенный случайным нажатием курка, прошёл в нескольких сантиметрах от лба безумца и разодрал ему левое ухо. Истошно заорав, Вальмерт упал на пол и схватился за кровавый ошметок своей ушной раковины. Гневно пробормотав что-то себе под нос, он встал с пола, стряхнул со своей ладони капли крови и воскликнул:

— Ваши пули не смогут помешать, мне, жалкие создания! Прогресс не остановить!

С этими словами Вальмерт дрожащими руками дотронулся до сенсора. В ту же секунду из двух открывшихся квадратных отверстий в полу лаборатории с диким рыком выскочило огромное, ввергающее в ужас существо, биологическое строение которого не поддавалось никаким, даже самым смелым фантазиям.

— Вот дерьмо! — с дрожью в голосе сказал Шорган, наблюдая, как из загона, срывая с себя огромные абнестовые цепи, выползает клокочущая тварь, описание которой не встречалось ни в одном учебнике по биологии. Тело этого создания напоминало змеиное, только в несколько раз большее. По всей чешуйчатой поверхности его туловища, окрашенного в ярко-красный цвет, произрастали длинные вереницы шипов и ямок, из которых выглядывали маленькие головы неких существ, напоминавших Венерины Мухоловки, только гораздо больших размеров и с более крепкими, костяными зубами; из верхней части туловища этой твари выходили три ряда обоюдоострых костяных лезвий, с которых медленно стекали зеленые капли ядовитых выделений; на конце длинного змеиного тела извивался острый раздвоенный костяной наконечник, с которого медленно капали пурпурные капли едкой кислоты; огромная крокодилья голова этого исчадия науки, оскаленная пасть которой была усеяна тремя рядами острых акульих зубов, была прикрыта мощным костяным панцирем в области лба, из-под которого выглядывали крохотные глаза-бусинки, поглощавшие своей бездонной чернотой опешившую от ужаса команду Ширланда. Первым пришел в себя Эронс, который четко и лаконично прокричал:

— Огонь!

Долго понимать приказ его товарищам не пришлось-из пистолетов пулеметов, бомбометов и пушек крупного калибра тут же полился огненный ливень из пуль и плазменных зарядов. Исчадие больного воображения Вальмерта, склонившись под градом пуль, в смятении отвернулось и издало истошный, душераздирающий вопль, огласивший густые разноцветные джунгли Кувирсанта. Воспользовавшись свободным мгновением, благородно подаренным ему великими предками и капризной матушкой-удачей, Эронс бросил взгляд в сторону дракона и что есть мочи закричал:

— Дракоша! Хватай этот чертов камень и дуй на корабль! Живее! Мы тебя прикроем!

— Понял! — лаконично ответил дракон и, не долго думая, оттолкнулся от металического пола, устремившись к высокой цистерне, в центре которой ярко мерцал насыщенным болотным цветом искомый артефакт. Он представлял из себя крохотный кубовидный металический камень, легко паривший в вакуумном пространстве цистерны. Пулей промчавшись короткое расстояние до колонны, дракон с быстрой молнии ссадил со спины лиса и принялся искать панель аварийного отключения генератора поддержания энергии. Щупая лапами любое, хоть мало-мальски похожее на ручку, отверстие, он вдруг бросил взгляд на камень. Что-то странное и непонятное показалось ему в нем. Его размышления прервал голос лиса:

— Чего ты медлишь? Открывай скорее!

— В нём не хватает осколка… — пугающе произнес дракон, заставив лиса нервно засмеяться:

— Как это не хватает? Тогда где же он?

— Ты это ищешь, мохнатый? — неожиданно раздался позади наших героев голос доктора Вальмерта. Быстро обернувшись, наши герои увидели забрызганного собственной кровью ученого, который с безумным смехом осматривал ярко светящийся осколок древнего артефакта. — Вы никогда не задумывались, какие удивительные вещи может творить этот камешек, м? Какие возможности, какие новые грани человеческого существования скрыты в нем? Неспроста же Кроноансестеры оставили его нам? Они хотели нас научить чему-то новому, привести наш вид к совершенной ступени эволюции! Возможно, именно он, этот микроскопический камешек и есть ключ спасения нашей галактики! Осталось только правильно применить его.

— Доктор Вальмерт, послушайте, — начал образумливать ученого, жадно смотревшего на камень, дракон. — Эта вещь была оставлена Кроноансестерами не для корыстных целей. Он-ключ к нашему выживанию. Эти существа-наши создатели. Оставив его здесь, как и все остальные артефакты, они хотели дать нам шанс спастись.

— Вот именно, друг мой! — воскликнул Вальмерт. — Спастись! Они хотели, чтобы мы переродились, стали чем-то новым, совершенным. Способным привести нашу Вселенную к новым горизонтам, к новым граням мироздания! Превзойти их начинания!

— А что если нет? — вопрос дракона поставил ученого в ступор. — Что если они хотели, чтобы мы использовали его для другого? Что если Кроноансестеры дали нам шанс связаться с ними? Спросить у них, как остановить этих созданий, разрушающих наши миры? Кто как не они знают, как их уничтожить?

— Чушь! — воскликнул Вальмерт. — Тогда почему они вымерли, а эти твари остались? Они не смогли спастись! Поэтому наши создатели дали нам шанс переродиться, принять новую, совершенную форму, чтобы выжить, адаптироваться, как это делают все живые существа.

— Поймите, даже если мы примем другую форму, ситуация от этого не изменится. Они продолжат нас уничтожать. Какими бы ни были наши способности, возможности, технологии, эти существа сильнее нас, — продолжал дракон. — Девятьсот девяносто тысяч лет прогресса оказались бессильными против них. Неужели ваше открытие, ваши существа, созданные за какие-то десять лет, сумеют остановить это совершенное оружие уничтожения?

— Довольно разговоров! — воскликнул в приступе гнева доктор. Вынув из кармана халата лазерный скальпель, он со смехом продолжил: — Перейдём к действию!

Не успел дракон и сказать хоть слово, как Вальмерт, прислонив жужжавший медицинский инструмент к венам, он аккуратно сделал поперечный надрез вен предплечья. Из разрезанных вен тут же хлынула темно-красная кровь, окрашивая морщинистую руку безумца в цвет предзакатного солнца. Затем, откинув скальпель в сторону, доктор, превозмогая боль и созерцая пульсирующие кровяные потоки, заливающие белый рукав медицинского халата, прислонил камень к месту надреза. В ту же секунду случилось нечто настолько ужасное, что никто из команды Ширланда не мог поверить своим глазам, что такая трансформация человеческого тела вообще возможна: Вальмерт, схватившись за руку и упав на колени, с ужасом наблюдал, как по его телу разрастаются широкие черные вены, заполняя каждый уголок его потрескавшейся кожи.

Но вены были только началом того страшного представления, которое во всей красе продемонстрировал на сцене человеческого тела артефакт: предплечья доктора с жутким треском пронзили разделенные трансформацией три длинных, заостренных куска сросшихся лучевой и локтевой кости, с молниеносной быстротой увеличившихся в две своих длинны и ставших чем-то вроде острых солдатских пик; тело доктора, казавшееся на первый взгляд щуплым и хилым, приобрело невиданную мышечную массу в течении нескольких секунд, увеличилось в размерах и покрылось толстым слоем костяной пластинчатой брони; из костей копчика начал отрастать массивный хвост, на конце которого зашипела кислотно-выделительная пора; с ногами Вальмерта случилось то же самое, что и с руками, только на концах пальцев ног, выросших в несколько раз, образовались острые, как бритва, когти. Но самый большой ужас вызвала голова: кости черепа трансформировались в нечто ужасное, похожее на голову рыбы-удильщика; зубы в расширившийся ротовой полости заострились и выросли в несколько раз, заставив лиса и дракона содрогнуться в ужасе. Приняв новый устрашающий облик, Вальмерт, посмотрев на свои обновленные конечности, обратил взгляд красных рептильих глаз на наших героев, усмехнулся и, слегка шепелявя из-за своей массивной нижней челюсти, сказал:

— Ух ты! Неожиданно, правда? Да я просто совершенная машина для убийства! Я, наконец, встал вверх над матушкой-природой, и теперь сделаю таким все человечество!

— Не дождёшься, больной ублюдок! — воскликнул дракон и с криком ринулся на чудовище. Увернувшись от удара заостренных костяных конечностей, наш герой впился когтями в чудовищную плоть нового тела доктора и с быстротой молнии вонзил острые зубы в его шею, но тут же, почувствовав ужасающую боль, отпрянул назад: кислота, текшая в жилах доктора, обожгла ему весь рот, причинив невыносимые страдания. Сплюнув из пасти кровь и эмаль потрескавшихся зубов, наш герой с диким криком снова кинулся на Вальмерта. Но доктор уже ждал этот удар: как только взгляды двух отчаянно-сражавшихся бойцов сошлись, дракон получил сокрушительный удар хвостом в область грудной клетки. Наш герой почувствовал, как его крепкие ребра исполнили жуткую барабанную дробь, и с дикой болью свалился на пол, застонав от бессилия. Попытавшись отползти назад, дракон хотел было позвать на помощь, но доктор остановил его жалкие попытки спасти себе жизнь: только схватившись за перила и открыв пасть, чтобы позвать на помощь хоть кого-нибудь, дракон почувствовал, как через мышечные ткани его спины, словно нож через масло, проходят острые когти его врага. Из груди дракона вырвался хриплый, обессиленный стон. Вальмерт, оскалив зубы своего нового обличия в улыбке, наблюдая за отчаянными попытками дракона приподняться над землей, сказал:

— Вот и все, дружище… Я же говорил, что путь спасения нашей галактики — эволюция! Я ведь все делал правильно, все шло по плану, а ты со своими моральными принципами мне только мешал. Что ж ты так? — Вальмерт ещё сильнее надавил на спину дракона. Наш герой, превозмогая ужасную боль, тяжело простонал и вцепился когтями в металический пол. — И даже чуть все не испортил! Благо мой здравый ум помог мне… Ну а теперь, «защитник слабых и отчаявшихся», что ты скажешь напоследок?

— Скажите, доктор, — слабо прохрипел дракон, — вы действительно считаете, что приведете человечество к эволюции? — Вальмерт был озадачен вопросом своего врага. — Посмотрите на себя. Чем вы стали? Вы стали чудовищем… Вы хотите, чтобы все человечество стало таким? Бездушным, кровожадным, жестоким? Тогда на чем будет держаться мир? Физическое совершенство — это важно, не спорю. Но тело не может жить без души…

— Чушь! — рассмеялся Вальмерт, понимая безумие собственных идей. — Посмотри чего я достиг, во что я превратил жизнь! Это венец творения природы!

— Разве машина для убийства — верх совершенства? — спросил дракон. — Нам стоило стольких лет, чтобы, наконец, избавиться от животных инстинктов убивать и желания утолить ненасытный голод. Чтобы перейти на новый уровень сознания. Я добился объединения человечества и всех народов галактики не благодаря своей силе, но именно благодаря мудрости и морали, которые они воспитали в себе. Неужели вы хотите в столь отчаянный момент времени оставить человечество и остальные народы нашего мира без чувств? Разве это того стоит?

— Хватит! — воскликнул Вальмерт. — Ты говоришь полный бред! Чувства — это ахиллесова пята человечества.

— Вы ошибаетесь, доктор, — возразил дракон, чувствуя, что его силы постепенно уходят. — Именно они и являются нашей самой сильной стороной. Они способны созидать великое, прекрасное, нечто доселе невиданное и великолепное. Но они также способны сподвигнуть нас на разрушение, отчаяние и гибель. Сделайте правильный выбор, доктор. Каждый из тех, кого вы вырастили, заслуживает свободы. Вы подарили им шанс стать личностями, проявить себя в жизни. Разве это не прекрасно? Вы дали им возможность чувствовать, любить, видеть в жизни свет и радость. Так отпустите их и помогите нам выиграть войну. Пожалуйста, одумайтесь. Отдайте нам этот камень, и император простит вас, как и все мы.

— Я… я… — Вальмерт замялся пятясь назад. — Я не знаю, как поступить. Такая сила… В моих руках…

— Отойди от него, сволочь! — внезапно размышления учёного прервал гневный возглас лиса. Не успел Вальмерт обернуться, как пушистый напарник дракона запрыгнул доктору на руку и вцепился в камень, всеми силами пытаясь вырвать его из прочной тканевый оболочки нового тела доктора. Доктор, увидев столь дерзкое действие со стороны его бывшего подопытного, в гневе схватил лиса за шею и что есть силы сжал её так, что Атлант и Эпистафей лиса издали еле слышный хруст. Издав истошный вопль гнева, доктор напряг все свои силы и отбросил пушистого напарника дракона в сторону. Видя, как лис корчится от нестерпимой боли, причиненной ударом о металическую колонну и падением на решетчатый пол, доктор хотел было прикончить ненавистного бунтаря, как вдруг жуткая, невыносимая боль, моментально вонзившая свои острые колья все уголки нервной системы, помешала ему довершить его черное дело. Из глотки Вальмерта вырвался истошный вопль; из ушей и носа, быстро уменьшавшихся в размерах, стройными ручейками потекла густая венозная кровь; хруст костей, мышц и суставов, возвращавшихся в обычное состояние, делал этот процесс ещё более ужасающим. В момент принятия доктором своего человеческого обличия лис с ужасом пятился назад, боясь, что с Вальмертом творится нечто ещё более ужасное, чем трансформация в смертоносное биологическое существо. Но когда последний острый зуб на нижней челюсти обессилевшего доктора встал на место и принял прежнюю форму, доктор покачнулся и, словно мертвый, рухнул на пол. Лис, переведя дух и крепко сжав в лапе камень, не долго думая кинулся к дракону. С его спины, проткнутой острыми когтями доктора Вальмерта, сочились струйки холодной бордовой крови, крошечные капли которой падали на обшарпанную когтями металическую платформу. Застав своего напарника в отчаянных попытках подняться с пола, наш герой положил лапу дракона себе на спину и, отчаянно пытаясь помочь своему другу встать, с перепуганной мордой спросил:

— Как ты? Сильно ранен? Надо скорее доставить тебя на корабль.

— Ничего страшного — раны затянутся, — слабым голосом ответил дракон, встав с пола. Кинув взгляд на лежавшего без сознания доктора Вальмерта, он посмотрел на лиса и спросил: — Камень у тебя?

— Да, — лаконично ответил лис, гордо показав светящийся артефакт дракону. — Не волнуйся — он в надежных лапах.

— Хорошо, — сказал дракон. Посмотрев вниз с платформы, он с облегчением увидел улыбающиеся лица своих товарищей по команде: Эронса, Шоргана, с ног до головы испачканного в крови убитого монстра, Норвина, одним глазом подмигивавшего отважным героям, и Айнона, стоявшего в окружении своих пушистых подопечных. Неподалеку от них валялись трупы убитых творений Вальмерта.

— Офицер Эронс, — восторженно закричал лис, показывая смеющемуся офицеру яркий камень, — мы сделали это!

— Да уж, — усмехнулся Эронс. — Я в вас даже не сомневался. Не хотелось бы вас торопить, но нам пора валить отсюда, пока не набежали солдаты этого психопата. Подумать только, как он решился на такой шаг. Я свяжусь с Ширландом.

— Ладно, только давайте по-быстрее, — засмеялся лис, просунув голову через проем между опорами для поручней, — а то как-то уже есть хочется. Да и достали меня эти жуткие твари. Б-р-р! Аж блевать от них тянет. Как вы вообще сумели их нашинковать?

— Мы просто делаем свою работу, дружище, — ответил Айнон, дружески ткнув в плечо стоявшего рядом с ним Шоргана, пафосно положившего бомбомёт себе на плечо. — Профессионализм — ничего более.

— Славно мы с тобой поработали, — сказал дракон, посмотрев на прислонившегося спиной к его ноге лиса. — Остался ещё один артефакт. Но перед этим я был бы не против хорошенько отдохнуть.

— Да-а-а, — мечтательно сказал лис. — Золотые слова…

— Действительно, хорошая идея, — послышался знакомый, всей душой ненавистный голос за спиной дракона. — Вот только, похоже, отдыхать нам всем придется в аду!

Не успели наши герои понять в чем дело, как чуткий слух лиса уловил странное прерывистое пикание неподалеку от себя. Посмотрев назад, он ужаснулся: к нему, вылетев из окровавленной руки доктора, медленно катилась, огибая неровности шершавого пола, разрывная плазменная граната. В тот момент время вокруг нашего пушистого героя остановилось: крик Эронса будто застыл в вязкой массе временного пространства; ринувшийся к колонне Айнон выглядел как манекен, оставленный на витрине спорттоваров. Как раз в этот самый момент в памяти лиса пронеслись, как в тот раз, когда он падал с небоскреба, самые счастливые дни в его жизни. Ничто для него в тот момент не имело смысл. Только пробивающая до костей мысль о том, что вот он — конец всему, конец всем его мечтам и начинаниям, конец всей его ничтожно короткой жизни, волновала его остолбеневшие нейроны. Однако время снова понеслось на всей парах навстречу вечности, когда перед лисом промелькнул силуэт дракона, закрывшего смертоносный заряд своим мощным чешуйчатым телом. Доли секунды… В последнее мгновение перед взрывом лис смог лишь на ничтожные микроны времени уловить взгляд дракона. Этот взгляд… Он… Он не мог сравниться ни с чем… В нем слились воедино страх, отчаяние, счастье, радость, гнев и спокойствие старого горного валуна. Но недолго длился этот момент: через секунду лабораторию потряс оглушительный визг плазменного взрыва, и ударная волна, отбросив доктора и дракона с лисом с шаткой конструкции, потрясла здание комплекса.

* * *

Свист, стоявший в ушах ошарашенного и испуганного лиса, мешал ему сосредоточиться на произошедшем. Жутко болит голова… На гидрокостюме видны маленькие надрезы и разрывы, но, похоже, пронесло. Пытаясь унять шум в голове, наш герой схватился за голову и хаотично замотал ей. Внутри тесно связанных нейронов словно прошелся ураган… Все болит и ноет… «Надо встать!» — с этими мыслями лис, пересилив себя, со стоном поднялся с пола. Осмотревшись по сторонам, он увидел, как Эронс яростно избивает Вальмерта и истошно орет на него, не давая даже встать на ноги. Доктор, пытаясь защититься и сплевывая на пол сгустки крови разбитой губы, что-то кричит в ответ, пытаясь заставить офицера остановиться. Но что именно говорили друг другу офицер и доктор, лис так и не понял: чертов свист заглушал все посторонние звуки. Приподнявшись с пола, наш герой, пытаясь выбить из своей головы надоедливый шум, обратил затуманенный взор наверх. Спускаются люди… Бегут куда-то… Вот и Ширланд… Тоже за ними… Кричит что-то… «Что не так?» — задается вопросом лис. И тут он с ужасом понимает, что что-то липкое осело на шерсти его лапы. Посмотрев вниз, пушистый напарник дракона увидел, что его лапы запачканы холодной алой кровью и что он сам стоит посреди небольшого озера красной жидкости, питающей тело любого живого существа.

Навострив уши, лис быстро обернулся в сторону, откуда доносились голоса. То, что он увидел, сразу же сняло с него чувство смятения и заставило затрястись от ужаса и отчаяния: в нескольких метрах от него, окруженный со всех сторон товарищами по команде, в луже крови лежал дракон, который, жадно глотая пастью воздух и в смятении озираясь по сторонам, пытался сдержать потоки крови, хлеставшие из его разорванного и проткнутого осколками гранаты брюха. Из мышечных развалин выглядывали маленькие отростки окровавленных кишок, безжизненно свисавших с тканей брюшной полости. Прогнав из своей головы смятение, лис, поражённый ужасающим зрелищем, вскочил с места и, в спешке спотыкаясь на пути, стремглав ринулся к дракону.

Растолкав всех, наш герой, чуть не плача, обхватил лапами обрызганную кровью морду дракона и, в отчаянии тряся её, заорал:

— Не смей умирать! Слышишь? Не смей! Ты будешь жить! Будешь! Слышишь? — повернувшись к столпившимся вокруг него офицерам «Гиперборея» он в отчаянии, плача навзрыд, закричал: — Чего вы стоите! Сделайте что-нибудь! Пожалуйста!

Но для дракона вся эта внешняя суета вокруг казалась какой-то странной и отчужденной. Все эти голоса, шум, отчаянные крики, попытки лиса разбудить его — всё это казалось ему каким-то, забавным, веселым, несуразным. Будто бы он находился в неком глупом детском телешоу, и все это действо вокруг него представлялось лишь как веселый, звонкий детский смех. Он не чувствовал ничего — только какое-то странное ощущение легкости, спокойствия, вдруг свалившееся на его плечи, убаюкивало его и как-то спокойно и безмятежно внушало ему, что все будет хорошо. Решив, что неплохо было бы отвлечься от этого нагнетающего сабантуя, наш герой медленно закрыл веки. Он слышал, как снаружи суета усилилась, как снова его начинает отчаянно теребить лис, в попытке разбудить. Нехотя открыв веки, он понял, что обстановка несколько изменилась: вот его несут через один коридор, вот поворачивают налево, и уже новый коридор впереди. Бесконечный лабиринт… Слева от него — Ширланд и Эронс, справа — избитый последним доктор Вальмерт, что-то отчаянно кричащий по рации своим медицинским коллегам. За ними тянется широкий кровавый след… Звуки становятся все тише и тише… Суета меркнет… Сабантуй утихает… Еле различимы грубые слова Шоргана: «Если ты ему не поможешь — я тебя на кусочки лично порежу». Вот и Айнон слева. Держится за гравитационные носилки. «Всё будет хорошо… Хорошо… Хорошо… Не бойся… — отрывками звучат эхом в голове дракона мелодичные нотки эльфийского тембра. — Ты выкарабкаешься. Мы верим в тебя».

Перед тем, как закрыть глаза, наш герой сквозь прищуренные веки посмотрел назад. За ним бежал, отчаянно сдерживая слезы, лис, что-то крича вслед. Но слова дракона уже не волновали. Перед глазами проносились лампы, гермодвери, лампы, опять гермодвери, снова лампы, снова гермодвери… Меркнет взгляд… Меркнут лица… Возглас Эронса прошел, как сплошной свист. И вот — операционная. Распахиваются последние врата, и насыщенный запах чистоты и стерильности впивается в чуткие обонятельные рецепторы дракона. Операционный стол… Кровь… Вальмерт у приборов… Веки наливаются свинцом… Тьма египетская… Египетская тьма застилает взор… «Вот мы и встретились, — подумал дракон. — Прошу, дай мне ещё немного пожить. Ещё немножечко». Снова крики… У изголовья — Эронс… Пустота… Пустота… Темнота…

«Последний бой, он трудный самый…» Второй сон Хранителя Добра

Неспокойное апрельское утро… Из пустых глазниц полуразрушенных берлинских многоэтажек, чьи некогда живописные фасады уныло наблюдали за решающим рывком к торжеству добра на Земле, веяло пропитанным тяжелым смрадом гильз и пожаров воздухом. Когда-то по этим самым переулкам и аккуратным улочкам неспешно прогуливались статные столичные фроляйн, привлекая своим обворожительным взглядом местных мальчишек-почтальонов, на лицах которых сверкали ярким блеском многочисленные черные веснушки. На фасадах кайзеровских домов развевались нацистские флаги, автомобили высшего начальства рейха вальяжно колесили по ухоженным мостовым, пассажиры исключительной важности которых безмятежно помышляли о том, как в далекой и необразованной России, прямо на мостовой Красной площади, они будут пить прохладный баварский шнапс и свободно горланить во всю разжиревшую от толстых сосисок глотку любимый «Августин».

Но теперь от всех этих сладких грез остался только еле ощущаемый призрак немецкого триумфа, испуганно витавший в пустых глазницах окон поверженной столицы «коричневой чумы» и «отребья человечества»: Красная Армия штурмовала последний оплот Третьего Рейха, готовясь раз и навсегда стереть с лица истории черную опухоль национального превосходства и ненасытной кровожадности. На раздробленных каменных мостовых, вцепившись колесами и потертыми гусеницами в грунт, вели беглый огонь по Рейхстагу мощные артиллерийские орудия, исполнявшие оглушительную предсмертную симфонию для загнанных в угол фанатичных приспешников рейха и спешно-сформированных частей «гитлерюгенда». Прямо за ними, подняв в небо широкие железные рамы, ревели во всю свою железную глотку милые «душеньки-Катюши», вытряхивавшие последнюю «душу из врага». В этих залпах таилась вся потаённая злоба, вся месть советского народа за поруганных жен, за убитых сыновей, за сожженные деревни и хлева, за оскверненную Родину, Родину-мать…

Рядом с расчетом противотанковой пушки ЗИС-3, расчет которой расположился в окружении руин близлежащей пекарни «Brötchen», был развернут полевой командный пункт, координировавший действия одного из соединений 150-ой стрелковой дивизии — 674-го пехотного полка. По правде говоря, его сложно было назвать командным пунктом: представлял он из себя небольшой уголок, на крошечной территории которого разместились рация, вынесенный из жилого дома покореженный дубовый стол, некогда стоявший в комнате крупного столичного банкира, и лежавшие на нем планшеты с картами. Вокруг него, изредка отрывая взгляд от расчерченных топографических карт, оживленно обсуждали возможные варианты прорыва к Рейхстагу два командира — капитан Метюнинский и лейтенант Семен Сорокин, которому в подчинение достался взвод отважных разведчиков.

— Товарищ капитан, — прытким, пылким, но уважительным тоном упрашивал опытного командира Сорокин, год назад освободившего Минск от немецких войск. — Прошу Вас — дайте нам продвинуться к Рейхстагу. Танкам вперед ехать одним — самоубийство. Их же чертовы фаустники посжигают!

— Разговорчики, Сорокин! — рявкнул на молодого лейтенанта суровый командир. Сняв с головы фуражку и тяжело вздохнув, он еле слышно выругался, вздохнул и уже более спокойным тоном продолжил: — Ну пойми ты, Семен, ну не могу я! Не могу я группой попросту рисковать! Мне начальство за это голову с плеч снимет и в кабинете, как трофей, повесит.

— Но мы же всего-то в нескольких метрах от победы, — продолжал настаивать Сорокин. — Ну вот же она, вот! У меня парни в группе — ну все молодцом! И Булатов, и Проворотов, и Орешко! Да что там Орешко! — отмахнулся Сорокин, чем вызвал смех у Метюнинского. — Вы Морозова бы видели! Ну красавец! Ай да молодец! Он и под Москвой был, и в Сталинграде, и под Курском, и Минск освобождал, и Кёнигсберг брал! А какие истории рассказывает…

— Ну, ну, Сорокин, брось ты эти свои байки да прибаутки, — рассмеялся Метюнинский. — Знаю Морозова, знаю. Хорош паренек — своё дело знает. Дерётся, как чёрт, а в душе как ангел, ей Богу. На него посмотришь — на душе теплее становится.

— Так точно, товарищ капитан, — согласился Сорокин, бросив взгляд на близстоящую самоходку ИСУ-152, возле которой мирно спал наш герой — Михаил Алексеевич Морозов. — Как-то после боя на Кенигштрассе у нас с ним пошел разговор о семье. Мол, ждет ли кто-то дома. Сказал, что родню еще ребенком потерял. Всю, говорит убили.

— Да-а-а… — покачал головой Метюнинский. — Нелегкая судьба ему выпала на душу. Ангел в душе говоришь?

— Так точно, — ответил Сорокин. — Взгляд у него какой-то особенный — как посмотрит, так сразу душа теплотой наливается до краев. Никогда еще таких не видел.

— Наша планета полна чудесами, Сорокин, — подметил Метюнинский и бросил взгляд на часы. — Тринадцать пятнадцать… Пора! Собирай бойцов, Сорокин. В тринадцать тридцать с танками пойдете в атаку после того, как вдарит артиллерия. Мы покажем им, где раки зимуют.

— Так точно, товарищ капитан, — отдал честь командиру Сорокин и быстро побежал, ступая блестящими кирзачами по разбитой мостовой, по направлению к самоходке.

* * *

Склонив одетую в каску голову и скрестив почерневшие от копоти и сажи мозолистые руки на груди, Морозов, словно не слыша звуки непрекращающейся канонады и звонкого акапеллой пулеметных очередей, внимательно листал очередную энциклопедию сновидений, мирно сопя в широкой тени могучего «Зверобоя», чей грохот, казалось, мог разбудить даже пребывавшего в зимней спячке медведя. Мало таких спокойных и по-настоящему умиротворенных минут было в жизни нашего героя: бесконечные конфликты, войны, бомбежки и обстрелы, голод, тоска, страх, печаль, чувство скорби и вины за все причиненные людям страдания своими ошибками — все это не давало ему нормально спать вот уже десятки тысяч лет, заставляло просыпаться в холодном поту. Благо израненная душа его не утратила той теплоты, того незаменимого чувства оптимизма, помогавшего всему человечеству с гордостью преодолевать невзгоды и медленно, но уверенно подниматься к своему величию. В то время наш доблестный Хранитель Добра и подумать не мог о том, что через девятьсот девяносто с лишним тысяч лет на Земле воцарится долгожданный мир и человечество никогда больше не испытает на себе трагедию глобальной гражданской войны.

Внезапно, его чуткий слух уловил в воздухе стук подошв широких кирзовых сапог, который быстро приближался к нему. Открыв свои яркие ультрамариновые глаза, успевшие стать его своеобразной визитной карточкой во всех частях, в которых ему удалось повоевать, и окинув взглядом почерневшие руины Берлина, он с протяжным стоном потянулся и быстро встал с холодной каменной мостовой. Отряхнувшись от пыли, осевшей на его измятой гимнастерке, Морозов поправил каску, повесил автомат на плечо и, поправив гимнастерку, отдал честь своему командиру и замер в стойке «смирно».

— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — хриплым сонным голосом поприветствовал Сорокина наш герой. — Прошу прощения за непристойный вид: задремал чуток, устал совсем.

— Вольно, рядовой, вольно, — улыбнулся Сорокин и протянул Морозову израненную ладонь. Улыбнувшись в ответ, наш герой с радостью принял рукопожатие. — Как ты тут? Не обижают?

— Да было б кому, — ответил наш герой, перейдя уже на дружеский тон. — Ребята у нас в части просто золотые. Вот, к примеру, Кошкарбаев горланит лучше филармонии, Булатов — им аккомпанемент играет на пианино, а Проваторов — мастер на все руки, настроил его. Ну точно «золотой взвод» получается.

— Да уж, — рассмеялся Сорокин. — А чтоб было, если б не война… Ладно, авось потом поговорим. Делу время, потехе час, — сказал Семен и посмотрел в окно, откуда доносились мелодичные ноты фортепиано, сопровождаемые голосистым пением Ракымжана. — Взвод! Общее построение! Бегом, марш!

В ту же секунду музыка оборвалась, и послышались быстрые шаги, становившиеся все более отчетливыми по мере спуска солдат с третьего этажа. Не успел Сорокин посмотреть на часы, как перед ним в ровную линию, «все как на подбор», выстроились, выгнув стройные спины, Проваторов, Кошкарбаев, Булатов и Орешко. Последним примкнул к взводу Морозов.

— Товарищ лейтенант! — громогласно начал отчитываться Морозов, приложив правую руку к измятой осколками снарядов каске. — Взвод построен и к исполнению боевой задачи готов!

— Та-ак… — протянул Сорокин, взглянув на часы. Стрелки показывали тринадцать двадцать девять. — Сейчас должны заголосить наши «дамы».

— «Дамы»? — только и успел переспросить Кошкарбаев, как в ту же секунду к югу от построившегося отряда громко донесся четкий приказ: «Артиллерия! За поруганных жен! За убитых детей! За сожженные хлева! За оскверненную советскую землю! По Рейхстагу! Прямой наводкой! Беглым!.. Пли!», — и жуткий грохот сотен крупнокалиберных дивизионных гаубиц, беглым огнем осыпавших схоронившихся в руинах Рейхстага солдат Вермахта, начал вершить свое предназначение. Пронзительный свист — громогласный грохот, пронзительный свист — громогласный грохот… Всё короче и короче промежутки между этими двумя нотами симфонии опустошительного акапелло верных приспешниц бога войны. Под восторженные крики советских воинов грозные дети пушек взметали в воздух сотни обломков мостовых, разрушали наспех-построенные блиндажи и окопы, косили ряды перепуганных гансов своими смертоносными осколками, разрывали в клочья металические каркасы зениток последней немецкой обороны.

Казалось, этой веселой орлятской песни смерти не будет конца. Как только закончилась артподготовка, песню подхватили старшие сестрицы грозной богини. Оглушительный рев десятков реактивных снарядов, взмывавших один за другим, как саранча, как стая стрел разящих, в почерневшее от дыма пожарищ европейское небо, огласил опустевшие окрестности Берлина, разрывая в клочья последние умиротворенные мгновения жизни перепуганных солдат Вермахта. Горизонт затмила сплошная черная пелена дыма и тяжелого смрада. Но вот, кончилась симфония смерти — настал черед основной партии.

Загудели моторы, засуетились танкисты, задвигали своими орудиями карающими тридцатьчетверки, одетые в сетчатые доспехи-экраны. Сорокин, поняв, что время пришло, достал из полевого планшета красное полотно. Вручив его Булатову, он, пытаясь перекричать шедших в атаку солдат, строго настрого приказал:

— Что ж, ребята, вот и пришел наш черед. Булатов, ты понесешь знамя. Береги его, как зеницу ока — головой отвечаешь, понял?

— Так точно, товарищ лейтенант, — отдал честь знаменосец.

— Спрячь его под гимнастеркой, чтобы немцы меньше целились, ясно? А то пуля и так дура. Меньше её дразнишь — меньше шанс, что от нее получишь.

Булатов, аккуратно сложив священное красное знамя, бережно спрятал его под помятой и почерневшей гимнастеркой.

— Ладно, ребятушки. Ни пуха, ни пера!

— К черту! — все как один ответили на отцовское напутствие лейтенанта. В этот момент впереди раздалось громогласное: «Ура!» — и отважные знаменосцы группы лейтенанта Сорокина, сняв с плеч автоматы, ринулись за атакующими порядками пехоты и танков на штурм логова противной «фашистской нечисти», чтобы раз и навсегда искоренить «коричневую чуму» из мировой истории.

* * *

Под грохот снарядов и мин, под беспрерывными вереницами смертоносных очередей «гитлеровских циркулярных пил», под дуновением смерти, страха и отчаяния, отважный отряд лейтенанта Сорокина — Булатов, Кошкарбаев, Проваторов, Орешко, примкнувший к ним Морозов и сам лейтенант — сквозь град осколков пробирался к заветной цели каждого советского солдата — изуродованному зданию Рейхстага. Чуть было не попав под взрыв осколочного снаряда 88-миллиметровой зенитной пушки, отважные бойцы схоронились за руинами ветхого здания. Пригнувшись под осколками снаряда, Кошкарбаев с присущей ему задорностью сказал:

— Вот же сабантуй устроили, черти! Мы к ним в гости, а они нас из дому выпирают. Э-э-х… — в этот момент боец посмотрел сквозь маленькую щель в раздробленной кирпичной стене. — Пулеметов у них там… Да и еще пушки эти. Тьфу ты… Танкам пройти не дают.

— Не дрейфь, Ракымжан! — весело воскликнул Проваторов, похлопав своего товарища по спине. — Это, как говорится, «малый сабантуй». Раз надо — прорвемся.

— Надо дать танкам пробраться к зданию, — сказал наш герой, Михаил Морозов, высматривая в крошечную щель бреши в обороне противника. На развалинах площадок лестницы главного здания Берлина стояли мощные восьмидесяти восьми-миллиметровые зенитные орудия, которые вели беглый огонь по наступающим танкам. — Нам нужна поддержка: без нее никак. Хоть за броней укроемся.

— Истину глаголишь, Миша, — усмехнулся Булатов. — Надо только сначала эти зенитки чертовы уничтожить! Они все танки наши посжигают.

— Эй, смотрите! — воскликнул Кошкарбаев. — Это же ребята Макова!

Все быстро метнулись к выбитому взрывом окну. Действительно — в образовавшихся в поле снарядных воронках затаились бойцы группы лейтенанта Макова, укрывавшиеся от голодных стай пуль и одиночных взрывов. Немцы, во всю строчившие из поставленных на груды обломков MG-42 и автоматов, не давали отважным бойцам-разведчикам высунуть и дюйма головы из укрытия. Осложнили ситуацию и несколько одиноких «Пантер», шнырявших длинными гладкоствольными пушками в поисках жертв.

— Эти чертовы танки всю картину портят, — огрызнулся Сорокин. Но тут же выражение его лица резко переменилось. Посмотрев на Морозова, он тут же выпалил: — Мишка, ты, говоришь, под Волоколамском танки подбивал?

— Так точно, товарищ лейтенант, — спокойно ответил наш герой. — Было дело.

— Есть у тебя какие-нибудь идеи, как нам от этих пушек избавиться? — спросил Булатов.

— Есть одна, правда она вряд ли войдет в список здравых, — с сомнением ответил Морозов, взглянув на «Пантеру», которая вела огонь по советским тяжелым танкам.

— Не тяни, Мишка, — давай выкладывай! — слегка ударил в плечо Морозову Булатов.

— Слышал я про одного сапера по фамилии Сычев, — начал Морозов. — Он подбил один танк, перебил экипаж, залез внутрь и сжег из него еще два. Можно попробовать: мы из их танка разворотим зенитки — тогда наши танки прорвутся.

— Голова ты, Морозов! — радостно воскликнул Кошкарбаев. — Голова! Умеешь стрелять из танка?

— Не то чтобы все время за рычагами сидел, — ответил Морозов, — но пару раз «чернопузые» пальнуть дали как-то перед боем.

— Решено! — отрезал Сорокин и обратился к Орешко: — Стёпа, беги к Макову и скажи, чтоб огонь на себя вызвали. Как только увидят, что к «Пантере» бежит Морозов — пусть стреляют и патроны не жалеют, понял?

— Так точно, товарищ лейтенант, — ответил Степан.

— Бегом! — воскликнул Сорокин, и в туже секунду Степан вскочил с места и пулей помчался к группе лейтенанта Макова. Все бойцы взвода Семена Сорокина с трепетом наблюдали, как низкорослый Стёпка Орешко, то и дело падая на землю, чтобы не быть прошитым насквозь роем бешеных пуль, бежит сломя голову к схоронившейся группе Макова. Те, чуть высунув головы из покрытых галькой воронок, жестами подбадривали его и звали к себе. Наконец, к облегчению всех солдат Сорокина, Орешко, приблизившись к одному из проволочных мотков, кувыркнулся в воронку, где засел Маков со своим взводом.

— Ну? — нервно спросил Кошкарбаев, наблюдая за тем, как Орешко что-то оживленно объясняет лейтенанту Макову. — Чего они там резину тянут?

— Обожди, Ракымжан, — успокоил Кошкарбаева Сорокин. — Спешка нужна только при ловле блох. Тут все продумать надо, скоординировать, объяснить.

Не успел завязаться полноценный разговор, как Степан, кивнув на прощание капитану Макову, собравшись с духом, ринулся назад к своему отряду. И снова закрутилась вокруг него смертельная свистопляска пуль, и снова сапоги его кирзовые, обсыпанные бетонной крошкой, понесли его подальше от цепких лап костлявой старухи, гневавшейся на прыткость русского молодца, который с легкостью перепрыгивал бетонные остатки центральной площади Берлина. В спешке поправив съехавшую на бок каску, Степан-молодец пулей впрыгнул за спасительное укрытие и схоронился за покореженной кирпичной стеной.

— Ну, Орешек, не тяни — что там Маков сказал? — нервно спросил не успевшего перевести дух Степана Сорокин.

— На идею добро дал, — ответил, всё ещё не в силах отдышаться, Орешко. — Сказал: «Как только лысины покажем свои зеленые — гансам мало не покажется». У них там пулемёт с собой. «Дегтярь»…

— Эх-х, не подведет, надеюсь, Маков, — пробормотал Сорокин, поправив свою запылённую зелёную фуражку. — Ну, ребята, ушки на макушке! Ща плясота начнется — мама не горюй, — лейтенант посмотрел в сторону, где залег отряд Макова. Прошли секунды, и с развалин тут же раздались беспорядочные очереди автоматов и пулеметов, плевавших своими жгучими семенами в плоть немецких солдат. С позиций гансов раздались тревожные возгласы, и не прошло и нескольких секунд, как все внимание защитников Рейхстага было сконцентрировано на бойцах Владимира Макова. Как только из повернутой башни «Пантеры» заговорил пулемет, Сорокин воскликнул:

— Эх, ребята! Медлить нельзя! Или грудь в крестах, или голова в кустах! — высунувшись из укрытия, Семен ловко перепрыгнул завалы и помчался к одиноко-стоящему пятому панзеркампфвагену. Остальные бойцы, огласив окрестности Рейхстага громким: «Ура!» — помчались вслед за командиром. Морозов, выхватив из-за пазухи гранату, ринулся к тяжелому немецкому зверю. Обломки… Обломки… Обломки… Считанные метры остаются до проклятой немецкой кошки.

Но внезапно, к ужасу отважных бойцов, на лобовом броневом листе немецкой зверюги заерзал пулемет. На раздумья времени нет! Что делать? Вот-вот начнёт плеваться смертоносными семенами бескультурный танкист-деревенщина! В этот момент, не долго думая, богатырь Проваторов кидается на лобовой броневой лист танка и хватает дуло пулемета обеими руками, стараясь продлить мгновения своему отряду.

— Быстрее, ребята! — отчаянно кричит Витя Проваторов, изо всех сил прижимая ерзавший пулемет. — Не могу больше! Не удержу я долго!

Не нужно было долго понимать ребятам из взвода. Вскочил на броню Сорокин, за ним — Морозов. Остальные, схоронившись за танком, начали стрелять в подоспевших солдат Вермахта. Вот пулями Кошкарбаева сражен один ганс, вот уже и второй упал, и третий, и четвертый. Метко в лоб сразила немца пуля ППШ Булатова.

— Миша, открывай люк! — закричал Сорокин, слыша, как из люка доносятся крики опешивших танкистов. Морозов, собрав все свои силы, вцепился в ручки люка, и что есть силы потянул на себя. Не выдержала рука танкиста. Заорали немцы: «Shiese! Hol's der Teufel!»[12] Медлить нельзя. Сверкнула чека… Раздался щелчок… Лязг гранаты по внутренней обшивке… Через секунду — взрыв! Взметнулись осколки гранаты вверх из люка. Затихли крики… Тишина…

— Залезай, Морозов! Я прикрою! — кричит Сорокин, прячась за башней и снимая с плеча ППШ. Наш герой, кивнув в ответ, прыгнул в люк.

Сдвинув тело немца, наш герой уселся на место заряжающего и, нащупав ручки поворота башни, вцепился в них, словно кот в пойманную крысу. Завертелись в бешеном хороводе механизмы поворота. Заёрзала башня. Видит наш герой в прицел Рейхстаг. Вот и постройка ветхая.

— Где же эта зенитка? — пробурчал себе под нос Михаил, всматриваясь сквозь узкую смотровую щель наводчика в окружающий пейзаж. И вот, наконец, она. Подлая зараза! Как ни в чем не бывало стоит расчет у 88-миллиметровки. — Ну сейчас я тебе покажу.

Нащупав в темноте снаряд, наш герой что есть силы толкнул его в досылатель. Лязгнул затвор орудия. Нащупав рычаг, наш герой замер. Вдох… Выдох… Вдох… Пот застилает глаза… Нет права на ошибку! Лязгнул спуск. Грохот… И помчалась жестяная болванка навстречу своим друзьям. Ещё секунда — взрыв! Видит Морозов сквозь прицел, как разлетаются тела убитых артиллеристов, как рвется крупповская сталь немецкой Берты, как разлетаются кровавые ошметки плоти подлых гансов. Слышит он, как ликуют снаружи его товарищи. Но рано радоваться: еще одно орудие осталось. И снова вертит наш герой шершавой ручкой навстречу орудию грозному. Вот и попалась тварь в перекрестье. Взят снаряд… Дрожит досылатель… Лязг… Вдох… Мгновение… Выдох… И снова гремит выстрел! И снова заиграл на радость глазу нашего доблестного героя пиротехнический эффект. Спасены танки! Ликует пехота снаружи. Но не смог спокойно вздохнуть Морозов: в ту же секунду снаружи брони раздался лязг, и смертельный патрон Панзершрека вскрыл, как консервную банку, шершавую циммеритную броню грозной машины. Скрежет стали на зубах, глаза режет металическая стружка… Дым, дым, дым… Надо уходить скорее! Не долго думая, наш бравый герой, вытерев со лба кровь, собрав все свои силы, открывает люк. И снова свет… Но нет сил больше… Только небо… Чистое небо впереди… Нет! Надо выбираться! Надо довершить дело стольких лет до победного конца! Плюнуть в лицо Тейнорусу!

Открыв люк, наш герой начал быстро выкарабкиваться из танка. К счастью, на башне уже стояли его верные товарищи. Булатов и Кошкарбаев, взяв его за плечи, что есть силы потащили нашего героя из танка. Аккуратно спустив Морозова на землю и сняв с его головы каску, они принялись осматривать его. Ранен наш герой был не очень серьезно: металической обшивкой поцарапало скулу и правую щеку, откуда маленькими каплями сочились теплые струйки крови.

— Ну точно в рубашке родился! Вот гад! — восторженно воскликнул подоспевший Сорокин, посмотрев на рану. — Вставай, Миша, — сказал Булатов. — Танки наши едут. Немного совсем осталось. Вон уже Рейхстаг.

— Ну ты даешь, Морозов, — сказал подоспевший к ним Проваторов. — Как ты? Дальше идти сможешь?

— Вполне, — ответил Виктору наш герой, приподнимаясь над осыпанной осколками бетонных заграждений и стенок фасада лестнице. Оглянувшись вокруг, он увидел, как к Рейхстагу стягиваются все новые и новые отряды советских солдат, поливая огнем автоматов отступавшие отряды противника. За ними, руша изувеченные артогнем мраморные лестницы, медленно продвигались тридцатьчетверки и ИС-ы, ведя прицельный огонь по глазницам выбитых окон последнего оплота германской армии.

— Надо довершить дело до конца! — сказал наш герой, поднявшись с изувеченной взрывами площадки, поправил каску, вытер похолодевшие струйки крови со лба и, вцепившись в свой фронтовой ППС, спросил Сорокина: — Товарищ лейтенант, какие будут приказания?

— Значит так, бойцы, — строгим тоном начал Сорокин. — Пулей рвем когти к входу и встречаемся там с группой Макова. Затем вместе бежим наверх и закрепляем знамя, ясно? Прикрываем друг друга, если кто появится — бейте. Прикладом, ножом, руками, хоть зубами рвите, но знамя в руки немцу не давать! Ясно? Не давать!

— Так точно! — ответили ему хором Булатов, Проваторов, Кошкарбаев, Орешко и Морозов. В этот момент сзади послышался резкий лязг гусениц. Обернувшись, наши герои увидели перед собой экранированные тридцатьчетверки и ИС-ы, медленно взбиравшиеся по развороченной лестничной площадке. Остановившись, железные монстры оглушительным грохотом потрясли окрестности Берлина. Фугас, выпущенный из почерневших дул, ударился в проемы окон. Раздался ряд оглушительных взрывов, и град бетонных осколков вперемешку с железными выплеснулся из покореженных рейхстагских окон. Проводив взглядом осыпавшиеся барельефы, Сорокин что есть мочи закричал:

— Вперед, ребята! За Родину! За Сталина! Ура-а-а!

В этот момент все бойцы группы, высвободив из своих запечатанных уголков ненависти дух мести, громогласным возгласом подхватили призыв лейтенанта. Вскочив с места, отважные бойцы ринулись на приступ главного здания рейхканцелярии. За ними, что есть мочи, дунув в грубый армейский свисток, бросился вдогонку лейтенант Маков, ведя за собой взвод отчаянных, опьяненных жаждой победы солдат. Вот уже миновала лестница! Вот и двери дубовые.

Не долго думая, ворвался в Рейхстаг Проваторов, за ним, достав из гимнастерки яркое красное знамя, Булатов. За ними, как на подбор, — Сорокин, Кошкарбаев, Орешко. Последним, осмотревшись по сторонам, хотел было ринуться Морозов, как вдруг у одной из статуй он заметил странную фигуру: яркий балахон, конусовидная шляпа и посох-все эти атрибуты напоминали ему только об одном человеке, которого он когда-либо знал. Было совершенно ясно, кем он являлся и для чего он стоял у этой статуи, с какой целью он был сегодня у Рейхстага. Не успел наш герой и злобно огрызнуться, как фигура тут же исчезла из виду, махнув на прощание лоскутом плаща. Осознав, что любая секунда промедления может оказаться роковой, Морозов, увидев, как его товарищи с боем взбираются по изуродованной обломками главной парадной лестнице, снял предохранитель с ППС и ринулся в бой.

* * *

Пнув ногой незадачливого ганса, Орешко, не взирая на мольбы о пощаде, выпустил очередь в тело немецкого солдата. Увидев подбегающего сверху солдата с ножом, Степан ощетинился, взмахнул прикладом и что есть силы ударил опешившего немца в лицо. Брызнула кровь, упал немец… Очередь… Ещё подлые гансы сверху! Один было уже хотел нажать на курок своего черного MP-40, как вдруг меткая очередь Сорокина повалила бойца СС на железные перила. Остальные, чтобы не попасть под меткие плевки ППШ лейтенанта, бросились в укрытие за двери здания канцелярии.

— Морозов! — выкрикнул Орешко, продолжая вести сдерживающий огонь. — Гранаты есть?

— Есть! — лаконично выкрикнул наш герой, выхватив верную фронтовую подругу из-за пазухи. Подбежав к двери, он выдернул чеку и молниеносно метнул её в дверной проем. Послышались испуганные крики… Секунда… Взрыв! Вылетает поверженный фриц из задымленного кабинета министра. Но не все еще мертвы!

— Пулемет! — закричал Кошкарбаев, наблюдая за тем, как из распахнувшихся дверей выбегают фрицы с MG-42, прикрываемые небольшой группой пехоты. Опрокинув вперед стол, два рядовых солдата раскладывают сошки и суетливо кладут ленту в механизм. Послышался лязг затвора, и каким-то чудом Кошкарбаев успевает кинуть в забаррикадировавшихся немцев гранату. Секунда — снова взрыв! Взмывают гансы вверх! Молчит немецкая плевалка… Внезапно из дубовых дверей кабинета раздается еще одна очередь, прошивающая насквозь крепкие дубовые двери. Град пуль… Крики немцев…

— Все целы? — кричит Булатов.

— Меня зацепило… — послышался стон Сорокина. С ужасом обернувшись, бойцы Сорокина увидели, как их командир держится за живот, сдерживая маленькую струйку крови.

— Надо вытащить пулю, — сказал Морозов, наклонившись над присевшим в стены лейтенантом, и обратился к Булатову: — Гриша, бери ребят и беги к крыше. Я останусь с товарищем лейтенантом. Как только перевяжу — помчусь к вам на всех порах.

— Хорошо, — согласился с планом Морозова Булатов и, кивнув головой в сторону лестницы остальным бойцам, помчался вверх по пролету, привязывая знамя к деревянному шесту. За ним, взяв на изготовку автоматы, помчались Кошкарбаев, Орешко и Проваторов.

Проводив взглядом устремившихся наверх ребят, Морозов посмотрел на Сорокина. Тот корчился от нестерпимой боли и придерживал почерневшей рукой кровоточащую рану. Расстегнув продырявленную пулей гимнастерку, наш герой, очистив рану от грязи, увидел кровоточащее пулевое отверстие. К счастью, пуля не застряла глубоко: в тот момент лейтенант повернулся боком, и смертоносный заряд прошел почти под кожей, наискосок, так что достать его не составляло большого труда.

— Так, товарищ лейтенант, потерпите немного, — начал успокаивать Сорокина наш герой, понимая, что без его когтей пулю вытащить не представится возможным. — Главное не смотрите на рану, лады?

— Ты что, Морозов, смеешься что ли? — захохотал Семен, посмотрев прямо в лицо своего подчиненного. — Я уже столько на этой войне повидал, что какая-то рана мне большой душевной травмы не сделает.

— И всё же я бы вам настоятельно, товарищ лейтенант, не рекомендовал смотреть на рану. — Я немного нервничаю.

— Хорошо, Морозов, не буду, — усмехнулся лейтенант и отвернулся в сторону. Наш герой, как только представился удобный момент, превратил человеческую руку в родную драконью лапу и, легким движением когтей вытащив её из под кожи, приложил её к телу лейтенанта. Через мгновение раны как не бывало — даже рубцов на коже лейтенанта не осталось. Быстро спрятав лапу в карман гимнастерки, Морозов сказал:

— Все, товарищ лейтенант, можно идти. Рана не очень страшная была — жить можно.

Сорокин, усмехнувшись, посмотрел на свою рану. Каково же было его удивление, когда от нее не осталось и следа, а на месте рваной раны теперь блестела чистая кожа! С недоумением посмотрев на Морозова, Сорокин уже было хотел спросить о возможности такого чудесного исцеления, как вдруг Морозов, подав лейтенанту свободную руку, сказал:

— Товарищ лейтенант, нам пора.

— Но как ты… — только и успел начать Сорокин, как голос Булатова с верхнего этажа: «Не здесь? А где же еще? В другом окне ставить? Ладно. Дожидаемся Морозова и Сорокина-и пулей на крышу. Ясно!»

— Похоже нам пора, товарищ лейтенант, — сказал Морозов и, подняв лейтенанта с земли, устремился на крышу Рейхстага. Сорокин, почесав голову, пожал плечами, еще раз посмотрел на место ранения, усмехнулся и ринулся вслед за своим чудесным спасителем.

Миновали пролеты, и вот, наконец, у площадки перед последним этажом Сорокин и Морозов нагнали опередивших их Булатова, Кошкарбаева, Проваторова и Орешко, которые стояли прямо перед дверьми, ведущими на последний этаж Рейхстага. Тут же, с другого конца коридора, к ним с восторженными криками побежали солдаты Макова с лейтенантом во главе. За дверями, видимо, услышав топот сапог советских солдат, засуетились немцы: было слышно, как солдаты Вермахта и Гитлерюгенда в спешке ставили к дверям всевозможные ящики и тащили железные рамы от разрушенной сетки купола.

— Как вы, товарищ лейтенант? — обеспокоенно спросил Сорокина Булатов, держа в руках красное знамя.

— Бывало и хуже, Гриша, — усмехнулся лейтенант и посмотрел на нашего героя, который по-доброму улыбнулся в ответ на реакцию своего командира. — Если б не наш чудо-человек Морозов — не стоял бы я сейчас тут с вами.

— Товарищ лейтенант, — обратился к Сорокину Орешко, — гансы двери забаррикадировали. Мы не знаем сколько их там. Скорее всего у них пулеметы.

— Если пойдем сейчас, — сказал Проваторов, — все под пулями поляжем.

— Где Маков? — спросил Сорокин. Ответ не заставил себя долго ждать: из-за поворота слева по коридору показались знакомые солдаты, во главе которых, вооружившись пистолетом бежал их командир-Владимир Маков. Как только молодой лейтенант, поправив свою зеленую фуражку, подбежал к Сорокину, сам Семен Егорович широко и искренне улыбнулся и, радостно воскликнув: «Прорвались!» — обнял засмеявшегося лейтенанта. Общей радости не было предела: теперь они все, все вместе, поставят точку в этой войне, разгромят нечисть, искоренят «коричневую чуму» и навеки вечные избавят мир от страшного всадника апокалипсиса. Больше всех был рад Морозов. Ему уже натерпелось поскорее закончить эту войну красивым символом, который бы ознаменовал торжество добра и справедливости на земле. Но одна вещь не давала ему покоя — фигура в балахоне, которая стояла у одной из колонн на крыше. Он хорошо знал этого человека. И он до смерти боялся того, что может произойти, если этот человек вмешается в столь судьбоносный для всего мира момент. Поэтому наш герой, Хранитель Добра, хорошо понимал, что сейчас он должен защитить всех этих бойцов, что он не имеет права на ошибку или оплошность и что в этот самый миг он при необходимости должен пожертвовать своей жизнью ради мира на Земле. Внезапно его мысли прервал голос Сорокина:

— Бойцы! За этими дверями-наша победа! Последний рывок-и война закончится! Мы победим! Осталось только пройти эти несколько метров — и победа наша! — повернувшись к двери, Семен Сорокин, взяв на изготовку ППШ, приготовился к штурму. Все остальные, сняв предохранители, последовали примеру лейтенанта. Одна секунда… Две… Три… Четыре… Морозов чувствовал, как в воздухе вокруг него кружит в бешеном хороводе буран напряжения и страха, как пытается укротить стихию страха зовы доблести, отваги и мужества, как разжигается в его сердце пламя героизма и желания закончить войну раз и навсегда. Сердце колотится, как бешеное. Пять… Шесть… Семь… И вот, когда эмоции всего отряда перешли все мыслимые границы, а в душах их закипела отвага, раздался возглас Сорокина:

— Ребята! За Родину! За Сталина! К победе! Ур-а-а!

Подхватив клич лейтенанта, бойцы двух взводов разом нажали на курки своих автоматов, и пули карающие, пули праведные скосили стоявших позади дверей перепуганных гансов. Не мешкая ни секунды, подскочил к двери Кошкарбаев и что есть силы выбил её свои мощным плечом. Не выдержали немцы, упали на холодный рейхстагский пол, и тут же меткие пули Орешко облегчили их земные страдания. И ринулись отважные солдаты в последний бой. Вокруг них сразу же началась адская свистопляска пуль. Но не брали пули героев отважных, ибо дело их было правое, ибо с ними шел сам Хранитель их дела правого, ибо высшие силы справедливости и добра встали на защиту их пути праведного. Вот меткая пуля Сорокина сразила наглого ганса в лоб, вот сражен ножом офицер вермахтский Маковым, упал навзничь боец фолькштурма, не успевший нажать на спуск фаустпатрона. Бегут немцы. Дрогнула элита превосходства национального перед мечом карающим единства. Пошатнулся фундамент мировой тирании. Дрогнули идеалы Гитлера и пропаганда Геббельса. Горит фашизм, горит Рейх, в руинах немецкая рать… Приходит конец злу мировому! Занесен меч праведности над грехами смертными.

Вот и позади несчастный купол! Впереди крыша! Вот уже и колонны вдалеке видны! Багреет подлый красно-белый флаг со свастикой на его лице, рвется он ввысь, чтоб убежать от кары заслуженной. Но ближе и ближе солдаты к заветному месту.

— Булатов! — закричал Сорокин, добивая убегающего немца. — Доставай знамя и вешай его на древко! Быстрее!

Не долго думая, Булатов выхватывает из-за пазухи гимнастерки красный сверток, и ярко-красное полотно, озаряющее триумф справедливости на Земле, распускается багряным ковром справедливости над обителью зла вселенского. Вот оно уже и на древке. Бежит Булатов! Бежит за ним Морозов! А за ним — Сорокин! А за ними, убивая оставшихся в живых немцев, спешат остальные. Вот уже бойцы на середине площадки. Топот сапог по разрушенной крыше раздается все сильнее и сильнее, звонче с каждой секундой.

— Беги Гриша! Беги! Не останавливайся! — орёт во всю глотку наш герой, с опаской высматривая каждый кусок покрытой тучей обломков крыше. Все ближе и ближе Булатов к краю фронтона. Радость переполняет всех и каждого. Хочется кричать! Плакать! Радоваться победе! Но тут, к ужасу Морозова, слева от Булатова возникает солдат в форме немецкого фельдмаршала. И ужас был в том, что это был не простой солдат, не простой фельдмаршал, чудом выживший при штурме — это был он… Тот, благодаря кому эта война началась, тот, благодаря кому были загублены миллионы невинных душ! И снова он собирается поставить свою жирную черную точку в истории.

— Не бывать этому, Тейнорус! — выкрикнул непонятное имя наш герой и ринулся со всех ног к своему извечному противнику. — Только не сегодня! Не сейчас!

— Всё кончено, друг… — злобно усмехнулся маг, направив пистолет на Булатова, который уже был в нескольких метрах от фронтона. — Хаос восторжествовал!

— Ещё нет! — выкрикнул в отчаянии наш герой и, не сбавляя скорости, кинулся на черного мага. Выстрел… Покатились два извечных соперника в истории мира по отвесной крыше, цепляясь за рваные раны фронтона. Край уже совсем рядом. В этот момент наш герой, крепко сжимая своего извечного врага, услышал то, от чего его израненная душа запела: по всему Рейхстагу раздался радостный победный крик, понесшийся во все уголки побежденной Германии. Наконец-то, после стольких лет, добро вновь восторжествовало над злом. Наконец-то, после стольких лет отчаяния и боли, в мире воцарилось добро и справедливость. Война, унесшая жизни миллионов людей, была победно окончена.

— Что ж, в этот раз ты победил, — сказал Тейнорус, повернув голову нашего героя к себе. — Но я еще успею натворить дел, поверь мне. Счастливо оставаться, умник…

С этими словами он испарился в воздухе. Наш герой был счастлив. Он вновь смог избавить мир от зла. Но не успел он и с облегчением выдохнуть, как его спина почувствовала жесткий удар о что-то железное. Раздался лязг металла, стук дерева, и на него, кружась в легком и элегантном пируэте, упал зеленый брезент, закрывавший оставленный грузовик. В голове туман… Перед глазами — чистое весеннее небо, на душе — великое облегчение, а по телу — боль, боль, боль… Вдох, выдох… Радостные крики… В глазах темнеет, на душе — огромный валун… Темная пелена застилает глаза… Крики все глуше и глуше… Радость… Радость… Пустота…

Глава VIII

Очнулся дракон в самой ненавистной для себя обстановке. Оправившись от очередного ночного кошмара, наш герой вдруг осознал, что находится в наполненном мутной зеленой жидкостью резервуаре, через толщу воды которого изредка мелькали толстые пузырьки воздуха, убегавшие из вставленного в его зубастую пасть медицинского кислородного регулятора. Вода резала глаза нашего героя, не приспособленные к столь непривычной для них среды обитания, поэтому окружающую обстановку вокруг себя дракон видел довольно плохо. Но всё же, уловив знакомые очертания медицинского отсека, Хранитель Добра немного пришел в себя. Вспомнив про рану в животе, дракон посмотрел на свое брюхо — на нем красовался очередной полуметровый шрам, оставшийся после операции. Но не успел наш герой вдоволь полюбоваться на очередную гравюру, оставшуюся после тяжелого увечья, как с обратной стороны стекла показался силуэт человека в белом халате (да, да, дорогой читатель, даже спустя девятьсот девяносто тысяч лет доктора Земли все еще ходили в белых халатах. Что поделаешь — сила традиций), который не спеша что-то записывал в свой голографический планшет. Доктору, по всей видимости, было не менее сорока лет: на его лице проглядывались очертания морщин. На халате, скрывавшем военную униформу, красовались значки выпускника Врачебной Сатурнской академии, являвшейся самым элитным учебным заведением во всей галактике. Да будет читателю известно, что доктор Вальмерт (да, да, именно он) тоже являлся выпускником этой академии, причем закончил он её с отличием. Именно благодаря знаниям, полученным в ней, он смог добиться таких результатов в области генетики и биоинженерии. Правда, к сожалению, намерения оказались не самыми безобидными и добрыми.

Подойдя к резервуару с жидкостью и посмотрев на пробудившегося дракона, доктор улыбнулся и спокойным, мягким голосом, которым, наверное, обладают только врачи, сказал:

— Здравствуйте, Ваше Добродеятельство. Вижу, что вы уже проснулись. Как вам такая обстановка? — дракон, выпустив пузырьки углекислого газа из регулятора, недовольно замотал головой. Усмехнувшись, доктор продолжил: — Понимаю, понимаю. Знаю — непривычно, но не отчаивайтесь: рана уже затянулась, и теперь вашему здоровью ничего не угрожает. Я пришел за тем, чтобы вас выпустить.

С этими словами доктор подошел к голографической панели и быстро набрал комбинацию из каких-то функций, неизвестных дракону. В ту же секунду жидкость из резервуара начала быстро исчезать, постепенно освобождая нашего героя из ненавистного плена. Через несколько секунд, когда последние капли жидкости скрылись в пустоте сливного тоннеля, дракон, наконец, ощутил под собой твердую поверхность. Но вместе с долгожданным облегчением пришли побочные эффекты: внезапно, наш герой почувствовал легкую слабость в мышцах и невольно свалился на пол.

— Не бойтесь, — сказал доктор, подбежав к дракону и схватив его за лапу. — Реакция вполне нормальная: вы пролежали в таком состоянии девятнадцать часов, так что побочные эффекты имеют место быть. Дышите глубже. Присядьте на кушетку — я возьму пробу крови.

Проводив дракона до операционных насилок и усадив его, доктор суетливо побежал к ящику с инструментами. В то время как главный хирург корабля копался в изобилии медицинских примочек, наш герой со стоном долгожданно расправил крылья и выгнул крепкую спину. Почувствовав несказанное облегчение, дракон удовлетворенно улыбнулся и, осмотревшись по сторонам, задал доктору вопрос:

— Я даже не успел спросить Вашего имени. К своему стыду, за все время пребывания на корабле я не удосужился с Вами познакомиться до этого момента. Так как вас зовут?

— Аморис, — представился врач, взяв из ящика маленький пробник крови. — Доктор Аморис, если будет угодно. Судя по всему, я должен спросить, как величать вас.

— У меня было много имен. Но изначально меня назвали Хладокрылом I, а прозвище мне дали «Миротворец». Я последний из рода ледяных драконов, — задумавшись на секунду, дракон добавил: — Ну… Или последний дракон вообще, если быть точным.

— Поразительно! — воскликнул Аморис, аккуратно прислонив иглу к чешуе дракона. Осознав, что проткнуть её иглой пробника не получится, он попросил дракона открыть рот. Пожав плечами, дракон открыл полную острых зубов пасть. Аморис восхищенно сказал: — С ума сойти! Настоящий ледяной дракон! И как же Вам удалось выжить в течение стольких лет?

— Ну-у… Я выпил воды из источника вечной жизни, — начал дракон, — а дальше уж мне помогало просто неимоверное везение: сколько бы раз я ни был ранен, сколько бы раз я не прощался с жизнью — мне удавалось выкарабкиваться с того света. Как будто кто-то нарочно не хотел, чтобы я умирал. Но в последнее время мне все больше и больше кажется, что скоро придет мой черед. Но утешает лишь то, что мне есть за кого сражаться. Что я делаю все не зря.

— Вы не одиноки в своих чувствах, — горестно вздохнул Аморис, взяв кровь из языка дракона. Положив образец в аппарат для проверки состояния эритроцитов и гемоглобина, доктор присел на стул рядом с драконом и, вздохнув, словно будучи вымотанный после разгрузки ангара с продовольствием, продолжил: — У меня есть сын. Он выбрал не самую мирную профессию. Насколько мне известно, он сейчас служит в бронетанковых войсках и воюет на Земле. А сами мы с Юпитера. Прекрасная планета, знаете ли: двести тысяч лет назад он, как и все остальные шарики нашей системы, стал чем-то большим, чем просто планетой. Цветущие сады, океаны… Эх… Подумать только-как далеко зашла наука! Так вот… Ах да! — опомнился доктор. — Как только эти твари вторглись в Солнечную систему, часть наших войсковых соединений перебросили на Землю, чтобы защитить Новый Эльдорас. Вы ведь там были?

— Да, конечно, — ответил дракон. — Прекрасный город. Я там жил. До того, как война началась.

— Да-а… Трудно с этим поспорить, — утвердительно закивал Аморис. — Моего сына зовут Тилиан. Еще с самого детства этого сорванца привлекали большие железные монстры. Этот веснушчатый мальчуган часами изучал историю танков, делал их модели, собирал постеры, смотрел про них фильмы. Мы с ним день и ночь играли в танкистов: садились в ящик с игрушками и «воевали» весь день. Летели годы, а его любовь к танкам все не унималась. Когда он первый раз увидел «Геру» на параде, он чуть не взорвался от восторга, — Аморис засмеялся. — В совершеннолетие он поступил в танковую академию, выучился на механика-водителя, прошел курсы профессиональной подготовки. Его направили в элитную танковую часть имени Лавриненко. Через каких-то три месяца он получил звание «Отличника боевой службы», и командир отделения дал ему экипаж и пересадил на «Громовержца»…

— Я видел этого зверя на полигоне, — с восхищением сказал дракон. — Это один из лучших танков, которые я успел повидать на своем веку.

— Да — это точно. Ни один танк не сравнится с «Громовержцем»! — засмеялся Аморис. Но через какие-то доли секунды выражение его лица сменилось на удручающее. — Но как бы то ни было, я очень волнуюсь за него. Просыпаюсь в холодном поту, каждую ночь мне снятся кошмары. Когда началась война, лучшие экипажи с Юпитера были направлены на Землю, чтобы помочь сдержать полчища, разрушающие столицу. С тех пор я не получал от сына никаких вестей. Недавно я узнал, что погиб дед Мировинга. «Адмирал Валемор» взорвали эти чертовы твари, когда мы улетали с Йольнира. Маринс был первоклассным капитаном… Мне страшно за сына. До жути. Но больше всего меня пугает то, что я ничем не могу ему помочь…

— Не стоит быть столь пессимистичным, доктор Аморис, — успокоил дракон врача, тяжело вздохнувшего от лежавшего на душе валуна отцовского беспокойства. — Находясь здесь, на этом корабле, вы даже не представляете, как помогаете своему сыну и тысячам других сыновей. Вы, как и вся наша отважная команда, — последняя надежда для тех, кто сейчас борется с этими чудовищами: каждый солдат, каждая мать, каждый ребенок нашей галактики по вечерам, глядя из развалин небоскребов и крепких убежищ на звездное небо, вспоминает «Гиперборей» и верит в то, что скоро он прилетит и спасет их. Ваш сын, который, сидя на башне своего танка, смотрит в необъятное ночное небо, страдая от бессонницы, тоже верит в Вас и поверьте — он тоже ждет, когда на горизонте покажется стройный белоснежный звездолет и принесет спасение.

— Вы думаете, я его еще увижу? — с надеждой спросил доктор, привстав со стула и направившись к диагностического оборудованию.

— Обязательно. Я уверен в этом, — с уверенностью сказал дракон, направившись вслед за доктором. Аморис, открыто улыбнувшись в ответ, осторожно вынул образец крови и сказал:

— В общем, уровень эритроцитов в норме. Лейкоциты в порядке, гемоглобин — тоже. Никаких отклонений я не заметил — Вы полностью здоровый дракон, — в этот момент старший доктор на корабле звонко рассмеялся. Наш чешуйчатый герой, стараясь не ставить доктора в неловкое положение, подхватил его реакцию. — Что ж — можете быть свободны.

— Спасибо, — поблагодарил доктора дракон и, пожав ему руку, направился к выходу из медицинского отсека. После разговора с Аморисом в его душе появилась еще большая уверенность в том, что у него нет другого выбора — он должен во что бы то ни стало остановить Тейноруса, пусть даже ценой своей жизни. На его плечах лежал ни с чем не соизмеримый груз ответственности за каждого жителя Млечного Пути, за каждого нерожденного ребенка, за каждый дом, за каждый город, за каждую планету… Нашего героя мучал один единственный вопрос — к чему были эти сны, почему они начали появляться с новой силой именно сейчас? Может кто-то пытается напомнить ему о чем-то? Сулит о скорой встрече? Ответы на эти вопросы были покрыты мраком тайны, поэтому дракону ничего более не оставалось, как смиренно идти по проложенному надеждой шаткому пути, являвшимся той спасительной ниточкой, способной избавить мир от нового мановения хаоса.

Однако ему еще предстояло пройти менее сложный путь, пролегавший от медицинского отсека до пятого уровня, — командного центра — где его уже наверняка ждал Кортенс с новой информацией по следующему заданию. Зайдя в только что прибывшую кабину лифта, дракон обнаружил, что в ней, облокотившись на одну из стенок, стоит тот же самый юноша, который несколько дней назад, когда «Гиперборей» держал курс на Мильтельпалас, стал ему случайным попутчиком. Держа в руке папку с документами, он, делая вид, что не смотрит на дракона, нервно ерзал пальцами по голографическому планшету, на экране которого мерцали какие-то графики и таблицы. Дракон, поняв, что пора положить конец страхам своего случайного попутчика, повернулся к нему и попытался завязать разговор:

— Слушай, ты ведь в командный центр едешь? К Кортенсу?

— Да, — недоверчиво улыбнувшись сказал юноша и быстро отвел взгляд в сторону. — Несу ему доклад о работе систем. Я старший аналитик — это моя работа.

— Слушай… В тот раз, когда мы летели на Мильтельпалас, у нас было какое-то недоверие друг к другу, — дракон посмотрел прямо на юношу. Тот все еще смотрел в сторону. — Мы даже познакомиться толком не успели — только перекинулись взглядом, и все. Как тебя зовут?

В этот раз юноша, приняв во внимание жест доброй воли со стороны дракона, отключил планшет и теперь уже посмотрел прямо ему в глаза.

— Я Ротмир. Сын офицера Колчита, — представился юноша. — Мой отец — опытный моряк, служил на «Адмирале Валеморе».

— Почему «служил»? — с удивлением спросил дракон.

— Эсминец потопили, когда мы приближались к Кувирсанту, — ответил Ротмир, тяжело вздохнув. — Я получил сообщение, как раз в тот момент, когда «Гиперборей» входил в атмосферу. Подумать только… Проклятая война! Мировинг тоже потерял деда на этом корабле — капитан Маринс. Знаете его?

— Не имел чести повидаться с ним лично, ровно как и с твоим отцом, — ответил дракон, — но я знаю его по рассказам людей, видел его по телевизору, на морских парадах. Он мне показался очень статным и уверенным в себе человеком, для которого честь — не пустой звук. Когда на юбилейном параде 999995 года оркестр играл «Священную войну», я увидел, как при всём своем преклонном возрасте, он первым встал с места, приосанился и начал петь вместе с хором. А за ним поднялись уже все, кто был на трибунах. Это было сильное зрелище…

— Мой отец тоже там был, — подметил Ротмир, гордо выгнув спину. — Стоял вместе с Маринсом на одной трибуне. Насколько я помню, они сорок лет прослужили вместе на флоте. И могли бы, наверное, еще дольше, если бы не эта война… Эх… Чёрт бы её побрал!

— Не отчаивайся, Ротмир, — сказал дракон, похлопав юного солдата по плечу. — Твой отец наверняка хотел, чтобы ты не падал духом и закончил эту войну. Мои слова, конечно, вряд ли смогут тебя приободрить, но я уверен, что твой отец бы гордился тобой.

— Вы правда так думаете? — с надеждой спросил юный солдат.

— Я это знаю, — спокойно ответил дракон, оскалив зубы в добродушной улыбке. На сей раз она ничуть не испугала молодого бойца — в те самые минуты разговора с нашим героем в его душе что-то переменилось, он почувствовал, будто оковы грусти и отчаяния спали с его плеч, словно тот самый кокон отторжения, скрывавший его добрый и открытый нрав от остальных людей, раскрылся и выпустил наружу весь свет и всю прелесть его молодого и жизнерадостного «я». Он возбудил в своем сознании ощущения спокойствия и радости, казалось, давно забытые им самим, ощущения, которые когда-то буйствовали в его душе, когда-то давным давно, когда его отец был еще жив. Ротмир вспомнил все счастливые воспоминания: рыбалку в Ротипельском заливе со своим отцом, визит на «Адмирал Валемор», радость первого гудка и теплые, шершавые руки отца, так крепко обнимавшие его в тот день. Теперь он понял весь смысл слов, сказанных ему перед началом войны: «Никогда не позволяй кому-то сломать свой стержень, сын. В тебе течет кровь воинов, бойцов. Ты — сильная, открытая и многогранная личность. У тебя все получится, Ротмир, обязательно получится. Верь в себя». Но вот — прерваны воспоминания. Прозвучал мягкий голос девушки: «Командный центр. Пятый уровень», и двери на мгновение остановившегося лифта обрушили тот хрупкий мост душевного облегчения, которое Ротмир испытал на своей душе. Свои испытания грядущего дня ему еще предстояло пройти. Открылись двери, и юный помощник Кортенса, стремглав вылетев из душной кабины, помчался навстречу своим повседневным делам, хоть как-то помогавшим ему отвлечься от горькой потери любимого отца.

Дракон же, простояв в кабине несколько секунд, тяжело вздохнул, тихонько сказал самому себе: «Да уж… Что ж ты делаешь, война, что ж ты делаешь…» — и не спеша направился к информационной секции, где его уже ждали верные товарищи по команде. Проходя мимо сидевших за пультами управления системами корабля курсантов, наш герой и подумать не мог, что все они отвлекутся от своих дел, встанут в стойку «смирно», и главный аналитик, улыбнувшись и выпучив грудь колесом, гордо скажет: «С возвращением, Ваше Добродеятельство». Дракон даже не знал, что сказать им в ответ. Он был в шоке от такого приветствия, поэтому застыл на месте, как истукан. Так бы, наверное, он и простоял на месте, если бы радостный крик лиса, кинувшемуся ему на встречу, не вывел его из ступора:

— Эй! Дружище! Ты здоров! — пушистый напарник дракона, поправив свою кожаную пилотскую шапку, вцепился в «украшенное» шрамом брюхо своего верного товарища. — Мы так волновались за тебя! Я думал, что ты не выкарабкаешься.

— С возвращением, дракоша, — присоединился к пламенным приветствиям лиса Эронс, с улыбкой подойдя к дракону и по-дружески похлопав его по плечу. — Ты просто чудо какое-то! Всем смертям назло!

— Это точно, — улыбнулся дракон, принимая поздравления от Шоргана, Айнона и Норвина, которые переняли у Эронса эстафету дружеских рукопожатий и теплых слов. Заметив, что у Норвина нет повязки на глазу, он полюбопытствовал: — Норвин, как твой глаз?

— Все отлично, дружище! — восторженно ответил гном. — Аморис и Вальмерт — просто волшебники! Не отличишь от нового, не правда ли? Смотри, какой они мне марафет навели! — гном показал свои порозовевшие щеки и обновленную кожу. — Я прям помолодел!

— Ну ты даешь, голова зубастая, — засмеялся Шорган. — Твой подвиг с гранатой достоин славной страницы Орибера! Все воины в Галактике теперь берут пример с тебя!

— Кстати, я забыл спросить, — вспомнил дракон. — А что с Вальмертом? И всей его компанией?

— Вальмерт согласился присоединиться к нам, — ответил Айнон. — Его корабли отправились к Земле. В нашем распоряжении весь флот и все войска его личной гвардии. Императоры очень довольны, что мы смогли привести на нашу сторону союзников. Сейчас нам необходима любая помощь, какая бы она ни была.

— Что с фронтами? — полюбопытствовал дракон. Ответа не последовало. Все, как один, потупили взгляд в пол. Только голос Кортенса, как всегда стоявшего у информационного центра, нарушил гробовую тишину:

— Ситуация всё хуже и хуже, друг мой. Как бы ни было прискорбно, но похоже мне придётся добавить огромную ложку дегтя в наш маленький котелок мёда. Потери с каждым днем растут, а врагов не убавляется. Буквально два часа назад я узнал, что мы потеряли всю Кольвану[13] и весь Зегнезен[14]. Войска не могут там больше обороняться. На Меркурии творятся ужасные вещи: планета просто превратилась в красный метеорит от бесконечных пожаров. Жителям Вариена[15] даже пришлось перебраться в Горенгрон[16], чтобы выжить. Там сейчас жуткий голод. Венера тоже пока еще держится — Кольматран[17] принимает беженцев день за днем. К нему стягиваются жители уничтоженных посадов и городов всей Венерской губернии. Да и с других планет тоже. Осложняет ситуацию ограниченность вооруженных сил: там только тринадцать наших батальонов. Они несут огромные потери… Я даже не стал уточнять цифры, — Кортенс сокрушенно выдохнул и склонился над картой Солнечной системы. — Про Юпитер, Марс, Сатурн, Нептун и Плутон как-нибудь потом расскажу. Хватит страшилок на сегодня… Вас впереди ожидает не менее пугающая, — Кортенс оторвал взгляд от карты и посмотрел на дракона. — Вам, Ваше Добродеятельство, она покажется просто ужасной.

— Что там? — спросил Шорган, поправив свои ленты с разрывными зарядами. — Очередной монстр? Жалкие солдафоны? Или еще какая-нибудь хрень?

— Ни то, ни другое, ни третье, Шорган, — тяжело вздохнув, ответил Кортенс. — То, что ты перечислил, имеет локальный характер и вызывает опасность лишь при приземлении именно в эту точку. А у этого события спектр действия, так сказать, более глобальный.

— Это что же такое получается? — развел лапами лис. — Эпидемия какая-то что ли? Грипп там какой-нибудь или чума, например.

— Почти угадал, — ответил Кортенс, — только социального масштаба.

— Гражданская война… — дрожащим голосом пробормотал дракон, закрыв глаза лапой. — Только не это…

— Именно, Ваше Добродеятельство, — чинно ответил Кортенс. — Систему Фернан, куда мы и направляемся, вот уже более двенадцати миллиардов лет лихорадит гражданская война. Они начали воевать с тех пор, как зародился Млечный Путь. Для них человеческая жизнь — это ничто, как секунда пролетела. Даже меньше, наверное. Они — самая старая раса, населяющая нашу галактику. Эти ребята были здесь, когда Земли еще и в планах не было. Да и Солнышка, собственно, тоже… Наша Солнечная Система была лишь бесформенным плевком в космосе.

— Двенадцать миллиардов?! — воскликнул Норвин. — Это невозможно! Как они друг друга не перестреляли еще к тому времени?!

— Мы не знаем причину начала этой войны, а также целей, преследуемых каждой из сторон, — ответил Кортенс. — Но одно известно точно — на Педанторе находится последний артефакт, необходимый нам для постройки портала.

— Поэтому мы должны как можно быстрее отыскать его и свалить, пока нас не расщепили на атомы какие-нибудь их супер-пупер лазеры, — подметил Айнон. — Или еще какая-нибудь хрень, которая мне даже в голову придти не может.

— Если вкратце изложить план наших действий, то всё так и есть, — усмехнулся Кортенс.

— Погодите-ка, — насторожился лис, — если у них там идет война, а мы сейчас влетаем в их систему, мы ведь попадем под обстрел, так?

— Ну да, — спокойно сказал Кортенс, что-то набирая на карте. — Тебя что-то смущает?

— Дайте-ка подумать… — издевательски начал лис, облокотившись на голову дракона и почесав шею. — Да! Меня смущает то, что мы сейчас мало того что встретимся с инопланетной цивилизацией, так еще и по тыквам получим. Вы хоть представляете, что у них там за пушки? Да наши им в подметки не годятся! Да, и еще одно — допустим мы прилетели на планету, как-то сели на нее. Окей, нет проблем! А дальше-то как? Где нам искать этот чертов артефакт? Там вся поверхность — сплошное месиво. Нас просто сотрут в порошок, прежде чем мы подойдем к этой штуковине!

— Все, что ты сказал, — абсолютная правда, — ответил на возмущения лиса Айнон, в знак согласия чинно кивнув головой. — Но у нас нет другого выбора — либо мы летим на планету и хотя бы пытаемся добыть то, что хотим, либо мы навсегда исчезаем с лица Млечного пути, да и всей Вселенной вообще. Не думаю, что она будет как-то грустить по этому поводу, но мне бы хотелось попытаться сделать хоть что-то, прежде чем разделить участь динозавров. Если ты хотел предложить что-то иное — я слушаю.

Лис на мгновение задумался над своими словами и со стыда потупил взгляд в пол. Ему было неловко перед своими товарищами по команде за свои пессимизм и трусость перед лицом опасности, которые, как ему казалось, он открыто презирал. Прокашлявшись, наш герой скрестил лапы на груди и виновато промолвил:

— Извините… Я был неправ. Мне просто очень страшно. Не хочется умирать…

— Ничего страшного, — ответил Норвин. — Главное, что ты сам понял свою ошибку, друг мой.

— Никому из нас не хочется умирать, — сказал Эронс, усмехнувшись. — Нас всех здесь этому и обучали в элитных академиях — четко и гладко выполнить задание, а затем целым и невредимым вернуться домой. Это мы и сделаем.

— Приятно слышать слова мудрого командира и опытного профессионала, — донесся голос со стороны кабины пилота. Заметив только что вышедшего из кабины пилота капитана Ширланда, офицер приосанился и отдал честь вышестоящему по званию. Капитан, улыбнувшись, кивнул головой и отдал приказ: — Вольно, офицер. Что ж, друзья, Эронс прав-задание нужно выполнить без сучка и задоринки. Поэтому вам нужно лучшее снаряжение, которое мы можем предоставить. В первую очередь, конечно, скафандры.

— А зачем нам скафандры? — спросил Айнон.

— Простите, — усмехнулся Кортенс, — мое упущение. Кислород, если он и когда-то был на этой планете, наверняка уже давно канул в лету. Жители Педантора не нуждаются в нем, поэтому особо не заморачивались насчет его возобновления. Вместо него на планете господствует газ под названием Аргон. При его вдыхании вы почувствуете удушье, через несколько секунд начнете биться в агонии, у вас начнутся галлюцинации, а затем, минуты через три-четыре, у нашего пушистика через две, наступит смерть от остановки окисления глюкозы. Еще хорошо, что он не имеет свойства воспламеняться. Ответ на вопрос, думаю, исчерпан.

— Более чем, — сказал Шорган, почесав затылок от не очень приятных сведений Кортенса. — Но только я не понял, что такое остановка окисления глю… глю…

— Глюкозы, Шорган, глю-ко-зы, — повторил по слогам Кортенс. — Иными словами, ты умрешь от удушья.

— Вот теперь понятно, — сказал Шорган. — Сразу бы так.

— Какая-то безрадостная картина вырисовывается, — сказал Эронс. — Мало того, что нам придется как-то пробираться через зону боевых действий, так еще и бояться, как бы скафандры не повредило.

— Если вы будете действовать с предельной осторожностью, то вам не составит большого труда забрать последний фрагмент портала, — сказал Ширланд. — Эти парни настолько поглощены войной, что даже не заметят нашего прибытия. Да и на поверхности на вашу команду не будут обращать никакого внимания: у них там своих дел по горло.

— Капитан прав, — сказал Норвин. — Наш отряд будет практически невидим для них. Ну, если только они не захотят нас увидеть.

— Капитан Ширланд, вопрос можно? — стеснительно спросил лис.

— Конечно, — засмеялся командир корабля, скрестив руки за спиной. — Не менжуйся.

— А мне тоже выдадут скафандр? — в тот момент, когда напарник дракона задал свой вопрос, Эронс усмехнулся и промолвил в ответ:

— Нет. Будешь так бегать, пока глаза не лопнут.

— Вы как всегда в своём репертуаре, офицер, — сказал дракон, замотав головой.

— Не пугайте необразованных, Эронс, — строго наказал Ширланд, недовольный выходкой офицера. — Нечего тут боевой дух команды понижать. И без вас тут непросто.

— Виноват, господин капитан, — Эронс вытянулся и встал в стойку смирно, понурив голову. — Больше такого не повторится.

— Очень на это надеюсь, — чинно сказал Ширланд и обратился к лису: — Не волнуйся — ты получишь необходимое снаряжение. Ровно, как и все остальные.

— Во сколько прибываем? — спросил Норвин.

— Через час, — ответил Кортенс. — Поэтому настоятельно рекомендую всем сразу заняться подготовкой к операции. Проверьте оружие, оборудование, свои скафандры и прочее барахло, о назначении которого я не имею ни малейшего понятия, — осознав по испуганным и недоумевающим взглядам, что шутка не удалась, Кортенс закатил глаза и поторопился успокоить наших героев: — Шутка, шутка. Дожили… Уже никто сарказма не понимает. В общем — идите и не свистите. Мировинг оповестит вас, когда мы будем подлетать к Педантору. Может немного потрясти, но думаю, что все пройдет гладко.

— А где нам получать скафандры? — спросил Шорган. — Снова переться в арсенал?

— Никуда идти не нужно, — ответил Кортенс. — Система корабля уже доставила по специальным тоннелям скафандры для каждого из вас в ваши каюты. Ну, кроме нашего чешуйчатого друга: ему пришлось использовать свой прикид чуть раньше. Того требовали обстоятельства. Вопросы? — в ответ специалисту-информатору было лишь молчание. — Тогда чего ждем? За работу!

Выслушав короткое напутствие Кортенса, отважная пятерка дружно последовала к лифтам. Рядом с главным специалистом по планированию операций остался стоять только Ширланд, закручивавший в раздумьях свой приглаженный и ухоженный правый ус на указательный палец.

— Чёрти что происходит, капитан! — возмутился Кортенс. — Неужели все эти парни настолько тупы, чтобы не понимать очевидных вещей? Не беря в расчет нашего дракона, разумеется. Ну ладно Шорган, ну ладно этот лис-недоросток… Но Эронс! Как смеет он так шутить? Где же его кодекс офицерской чести?

— Согласен с Вами, Кортенс, — ответил Ширланд. — Но прежде чем Вы продолжите осуждать действия офицера, позвольте задать вам один вопрос.

— Разумеется, господин капитан, — встрепенулся помощник Ширланда, поправив свой парадный камзол. — Я весь в внимании.

— Как бы вы себя вели, зная, что все, кого вы любили, сгорели в пожаре войны? — после вопроса Ширланда Кортенс впал в замешательство. — Эронс и так каждый день пересиливает себя, без сучка и задоринки исполняя кодекс офицерской чести. Он никогда не отступает, всегда доводит начатое до конца и всегда верен Его Величеству. Вы должны понимать, что Эронс не только превосходный снайпер, офицер и боевая машина для убийств. Прежде всего, он — человек. Такой же, как и мы с Вами. Поэтому в его поступках имеют место быть ошибки, неточности и некоторые просчеты. Вы согласны со мной?

— Безусловно, господин капитан, — стараясь казаться уверенным, выпалил Кортенс, потупив взгляд в пол. — Спасибо, что внесли ясность. Я виноват.

— Ничего страшного, офицер, — Ширланд улыбнулся и по-дружески похлопал Кортенса по плечу. — Вы отлично поработали сегодня. Думаю, что по возвращении Вас представят к награде.

— Не преувеличивайте, господин капитан, — засмеялся Кортенс. — Я всего лишь советник и информатор. Не более того.

— Вы слишком плохо думаете о себе, Кортенс, — улыбнулся капитан. — Вы талантливый и опытный стратег, способностям которого позавидует любой генерал. Именно поэтому я выбрал Вас на столь ответственную должность.

— Спасибо за похвалу, капитан, — учтиво поклонился Кортенс. — Ваши слова многое значат для меня.

— Что ж — довольно любезностей, — сказал Ширланд. — За работу!

С этими словами, отдав честь офицеру, капитан направился к кабине пилота, чтобы навестить Мировинга. Кортенс, сказав громогласное: «Так точно, господин капитан!» — тяжело вздохнул и снова уткнулся в голографический планшет, пытаясь укрыть свои тревожные мысли тонной ответственной работы. Отчего же столь открытый человек, как Кортенс, пытался завесить свои чувства Толстой ширмой рутинной работы? Ответ прост — ему, как и всем членам экипажа «Гиперборея», хотелось забыть кошмар, творящийся в галактике: забыть выжженные города, разрушенные дома и небоскребы, забыть смерть, забыть все плохое, что терзало душу. И вспомнить приятное… Вспомнить сына… Вспомнить проведенное вместе время. Счастливое время… Кортенсу, как и многим жителям Млечного Пути не повезло: его сын погиб еще до войны в спецоперации, проваленной продажной антитеррористической организацией. Это был тот спецотряд, которым руководил доктор Вальмерт. Вернее, делал для него бионическое снаряжение. Именно за это Кортенс ненавидел и презирал доктора — он винил его в смерти своего сына, единственного и так горячо любимого. Он был убежден, что сын погиб именно из-за него: в момент опознания изуродованного плазмой тела на взорвавшимся биополевом реакторе обнаружили чип Вальмерта, вставленный незадолго до начала операции. После этого Кортенс возненавидел доктора всем сердцем. Неутолимая злоба пожирала его изнутри. И только тяжелая, рутинная работа и беспрерывный труд спасали его отравленный разум от полного безумия.

* * *

— Интересно будет посмотреть на новые штучки, которые выделило нам командование, — с присущими ему восхищением и мечтательностью сказал лис, сложив вместе свои маленькие передние лапы, словно буддистский монах. — Никогда не примерял на себе скафандр! Тесновато в нем будет, наверное…

— Я думаю, ощущать небольшую клаустрофобию гораздо менее неприятно, чем умирать от удушья на неизвестной планете, не так ли? — предположил дракон, минуя бесконечные вереницы дверей кают.

— Это-то, конечно, верно, — согласился лис. — Но неужели за столько лет эволюции никто не смог придумать что-нибудь менее громоздкое?

— А что бы ты предложил? — полюбопытствовал дракон.

— Ну-у-у, скажем, какой-нибудь имплантант, который позволяет делать из вакуума кислород.

— Неплохая идея, кстати говоря, — подметил дракон. — У тебя очень изобретательный ум. Вот только я как-то не особо в этом разбираюсь и не совсем представляю описываемый тобой процесс.

— Да-а-а… — мечтательно протянул лис. — Вот бы все идеи имели свойство реализоваться сами собой. Например, придумал ты тот же имплантант и собрал его в живую. Вот было бы круто!

— Допустим… — сказал дракон. — А если бы какой-нибудь безумец создал черную дыру посередине нашей галактики? Что тогда?

— А зачем ему создавать черную дыру посередине галактики? — возмутился лис. — Он же не дурак! Зачем что-то создавать, чтобы просто что-то разрушить? В этом нет ни единого смысла.

— Твоя правда… — дракон задумался. И ведь не просто так-в последнее время его мучал вопрос о том, зачем Тейнорусу было подчинять себе этих тварей. Уничтожать планеты и системы ради забавы было бы не совсем в его стиле. Сломить волю человечества и остальных народов галактики? Тогда зачем их убивать? Он мог бы сделать это более изощренным способом. Для чего же он так затягивает войну, когда мог бы выиграть её в течение нескольких дней? Для чего? Но не успел дракон как следует подумать над этим проблемным вопросом, как лис спрыгнул с его плеча и кинулся к двери их каюты.

— Ух! Как же лапы чешутся! — воскликнул лис, пытаясь допрыгнуть до сканера открытия двери. Но все его неимоверные страдания были закончены, как только когтистая пятерня его чешуйчатого приятеля коснулась устройства и крепкая металическая дверь с легкостью убралась в сторону, исчезнув в толстой абнестовой стене. Лис, подняв большой коготь правой лапы вверх, сказал: «Красава!», чем дико рассмешил дракона, и быстро вбежал в каюту. Увидев рядом со шкафом для скафандра дракона небольшой комод, в котором на крепких металических подпорках висел его собственный космический костюм, наш пушистый герой чуть не потерял дар речи.

— А-а-а! — восхищенно заорал лис, рванув к стенду со скафандром и вцепившись в него всеми четырьмя лапами. — Я о таком даже мечтать не мог! Это же настоящий армейский скафандр!

— Я рад, что тебе понравился, — улыбнулся дракон. — Я настоял на том, чтобы ребята из инженерного отсека сделали его для тебя. Они начали трудиться над ним с Мильтельпаласа, а закончили вот совсем недавно — пять часов назад. Мы вместе с Ширландом и Норвином подумали, что это будет превосходнейшим подарком для тебя.

— Не может быть… — запинаясь, сказал лис, ощупывая каждый сантиметр на его новой игрушке. — Я… Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо дружище!

— Ты сам только что нашел решение собственной проблемы, — улыбнулся дракон, облокотившись на стену каюты. — Будешь примерять?

— Естественно! — выпалил лис и поспешил снять свой новый костюм со стенда. На удивление, он оказался очень легким: по сравнению с ним, ППС казался просто огромным валуном. — А где шлем? Или меня опять решили надуть?

— Шлем автоматически соберется, как только ты коснешься сканера на левом рукаве, — ответил дракон, указав на небольшой зеленоватый дисплей на левом запястье. — Да, кстати, — для хвоста тоже есть место. Сзади. О нас с тобой в этом плане позаботились.

Лис посмотрел на спину своего бронированного космического костюма, и действительно — позади скафандра свисал эластичный замкнутый рукав из сверхпрочной ткани. Вдоволь налюбовавшись своим новым подарком, лис задал, пожалуй, самый главный вопрос:

— А как он надевается?

— Сзади, у шеи, есть специальный сканер, рассчитанный только на твои отпечатки лап, — сказал дракон, показав на маленькое окошко, расположенное чуть левее бронированной шейной пластины. — Прикладываешь свои коготки к ней, и вуаля! Попробуй!

Лис кивнул головой и слегка дотронулся до указанного драконом места. Экран тут же засветился и встроенная система распознавания хозяина ответила: «Идентификация. Ракун» — после чего крепкие замки, сдерживающие ткань, раздвинулись, и костюм с легкостью распахнулся перед изумленным лисом. Вспомнив неприязнь своего друга к своей зэковской кличке, дракон поспешил извиниться:

— Уж извини: «Безбашенный лис» было бы слишком долго. Пришлось ввести твою кличку.

— Ничего страшного, — отмахнулся лис, посмотрев внутрь скафандра и ощупав его прокладку. — Очень мягкая.

— Для сохранения тепла и подвижности, — сказал дракон. — На Педанторе холодно, как в открытом космосе. Примерь.

— Хорошо, — ответил лис и принялся влезать в костюм. Сам процесс был даже проще, чем одевание гидрокостюма — всё в новом подарке подходило по размеру и идеально вписывалось в пропорции пушистого юнги. Как только скафандр был надет, лис дотронулся левой лапой до сканера на спине, и мощные замки в доли секунды с легкостью замкнулись, надежно спрятав пушистую шубку лиса под толстым слоем брони. С восхищением осмотрев с лап до головы новый подарок, наш герой с неописуемым восторгом заерзал хвостом, не обращая внимания на усмешки дракона. — Это просто обалденно! Спасибо, дружище!

— Было б за что! — засмеялся дракон, открыв собственный шкаф с броней. — Искренне рад, что тебе понравилось.

— Еще спрашиваешь! — воскликнул лис и, сняв свою шапку, не заметил, как в порыве радости коснулся левого рукава. В ту же секунду перед мордой нашего оторопевшего героя начали выползать маленькие металические пластины, в доли секунды плотно закрывшие его голову. Как только шлем полностью скрыл пушистую шерсть лиса под своей крепкой броней, на месте глазных прорезей засветились зеленые линзы шлема. Захохотав от радости, лис через встроенное переговорное устройство обратился к дракону: — Это просто очумительно! Я в шоке! Я… — внезапно легкие восторженного напарника дракона ощутили сильное удушье, и вместо криков радости из скафандра послышался кашель и отчаянные попытки лиса сделать вдох.

— Прости, — дракон коснулся тумблера на шлеме лиса, и тут же из скафандра послышалось долгожданное дыхание. За время изучения подарка лисом, он уже успел надеть свой костюм. — Забыл включить внутреннюю циркуляцию воздуха.

— Ничего, — засмеялся лис, убрав шлем с головы. — Я уже привык к такого рода пыткам Линориуса. Мне ничего не стоит позадыхаться несколько секунд.

— Вот и отлично, — сказал дракон, подав лапу лису. Его пушистый напарник, забравшись на плечо своему другу, свесил лапы вниз и, схватившись за голову дракона, сказал:

— Ну что, дружище, пошли?

— Есть, шеф, — ответил дракон, открыв дверь каюты. Выйдя в опустевший коридор и осмотревшись по сторонам, наши герои, встретив привычную тишину и пустоту переходов «Гиперборея», не спеша направились к лифту. В больших панорамных иллюминаторах все еще сверкал своим неописуемым великолепием гиперпространственный тоннель, проливавший нежный голубой свет на белоснежную обшивку красавца-корабля. Засмотревшись на красивый пейзаж космического пространства, охватившего своими сверкающими голубыми лоскутами огромный космический корабль, дракон не заметил, как перед ними появился долгожданный лифт.

— Знаешь, — сказал дракон, нажав на экран вызова кабины. — У меня очень плохое предчувствие.

— Ну-у… — задумался лис, почесав затылок. — Мы входим в систему, где вот уже больше миллиарда лет идет война. Думаю, это вполне нормально.

— Да нет же-я о другом, — отмахнулся дракон, оглянувшись назад. — У меня такое чувство, что сейчас нам сильно не поздоровится.

— Только не говори, что… — не успел лис закончить свою реплику, как вдруг яркий тоннель исчез, и огромные иллюминаторы «Гиперборея» открыли нашим героям пробирающую до кончиков костей картину: вокруг крошечного белоснежного корабля-точки вспыхивали сотни тысяч ослепительных фейерверков, излучаемых нескончаемой бурей выстрелов исполинских космических кораблей и крошечных, светящихся тускло-рыжими полосками з-образных дронов, мчавшихся огромными роями навстречу вражеским кораблям; в каждой пяди необъятного космического ковра творился хаос — то и дело перед иллюминаторами «Гиперборея» взрывались ярко-зеленым пламенем подбитые космические монстры-дредноуты, по очертаниям напоминавшие вывернутых в обратную сторону елок; космос кишил обломками уничтоженных кораблей, дронов и мобильных орбитальных укреп-пунктов, витавших средь плотного слоя огромных каменюк; из уцелевших орбитальных укрепрайонов, ощетинившихся плотным строем молекулярных излучателей, велся губительный огонь неизвестных обороняющихся; из искрившихся ядовито-зеленым пламенем подбитых кораблей роями вылетали зеленовато-рыжие спасательные капсулы, напоминавшие огромные ягоды крыжовника, стройные вереницы которых устремлялись в сторону от ужасного пекла войны. В общем и целом, как и сказал Кортенс, вся система Фернан была охвачена многовековой гражданской войной, о которой так боялся думать дракон.

Минуя плотные ряды обломков и тучные рои дронов, обитель отважных искателей артефактов мчалась в сторону финальной цели экспедиции-планете Педантор. Не успели Лис и дракон добежать до лифта, как чудовищной силы взрыв потряс «Гиперборей». Завыли сирены: «Внимание! Критические повреждения! Всем членам экипажа проследовать к спасательным капсулам на пятом и первом уровнях! Внимание…»

— Плохо дело! — воскликнул дракон. — Надо скорее спуститься в командный центр. Бегом!

— Ну почему весь этот геморрой еще не закончился! — отчаянно завыл лис, наблюдая за тем, как в разные стороны несутся группы матросов, неся в руках чемоданы с пожарными роботами. — Мы не успеем вовремя добраться на лифте. Слишком долго.

— Для таких случаев на каждом уровне есть тоннели, по которым можно быстро спуститься вниз, — сказал дракон, открыв клапан в стене рядом с лифтом. К удивлению лиса, за ним действительно находился широкий спасательный тоннель-горка, который широкими спиралями уходил вниз.

— Ого! — воскликнул пушистый напарник дракона. — Никогда об этом не знал. А как ты…

— Как-нибудь потом объясню, — прервал ожидаемый вопрос лиса наш герой и, воскликнув: «Пошел!» — подтолкнул своего пушистого напарника вперед. Удостоверившись по восторженным крикам, что спуск прошел благополучно, дракон, как можно плотнее сгруппировавшись, прыгнул вслед за лисом. Миновав несколько поворотов трубы спуска, Хранитель Добра быстро вылетел из тоннеля прямо перед капитаном Ширландом, который, подав ему руку, с присущим пафосным спокойствием сказал:

— Приветствую! Как видите, Ваше Добродеятельство, нас немного потрепало. Не укачало в дороге?

— Нет, что вы, — усмехнулся дракон, приняв помощь капитана. — Дорога была довольно-таки комфортной. Мы слышали сирену. Что-то случилось с «Гипербореем»?

— К несчастью, да, — ответил Ширланд, направляясь к пульту диагностики систем корабля. — Мировинг как мог уворачивался от обломков и выстрелов, но, к сожалению, даже его навыки не помогли: перед нами взорвался один из кораблей педанторцев, и один из фрагментов повредилглавные турбины регулировки высоты полета. Иными словами, мы не сможем сесть, пока их не починят.

— Кто-нибудь сейчас этим занимается? — спросил лис.

— Да, — ответил капитан, координируя работу экипажа. — Шорган и Норвин сейчас на обшивке корабля. Они делают все возможное.

— На обшивке?! — ошарашенно воскликнул лис. — Вот тебе раз! Там же сущий ад творится.

— Норвин — лучший техник «Гиперборея», — ответил Ширланд. — До войны он частенько прилетал, чтобы посмотреть на него. Я его долго отговаривал, но этот гном — тот еще баран.

— А Шорган-то там что забыл? — удивился дракон.

— Он… — капитан на мгновение задумался. — Хм… Ему захотелось адреналина. Вот и пошел вместе с Норвином.

— Больной ублюдок… — чуть слышно пробормотал лис.

— Не без этого друг, не без этого, — согласился Ширланд.

* * *

Зацепившись прочной рукой титанового экзоскелета-скафандра за выступ обшивки, отважный гном-техник всеми силами пытался сцепить вместе два раздробленных куска турбины, раскрывшихся, словно красивый тюльпан в летней юпитерской резиденции императора Солнечной системы. Шорган, стоя неподалеку с небольшим металлосшивающим аппаратом, испуганным взглядом глядел на разрывающиеся на мелкие ошметки корабли неизвестной расы.

— Черт бы побрал эти турбины! — сквозь зубы проскрипел Норвин, отчаянно стараясь выполнить ремонт. — Надеюсь в нас не попадет какой-нибудь шальной заряд или ещё какая-нибудь хрень.

— Ты же сам вызвался, — ответил Шорган, тревожно озираясь по сторонам и вслушиваясь в приглушенные вакуумом взрывы.

— Я, кстати, все никак не узнаю, где ты живешь, — попытался завязать разговор гном. — Может заскочил бы к тебе на огонек после войны как-нибудь.

— Мои двери всегда открыты для гостей, — усмехнулся Шорган. — Галактический квадрант D69, планета Мордорин, Дорутарский ном, двести семьдесят четвёртая консорция, улица Грышнака I, дом шестьдесят пять.

— Давай и я тогда свой адрес скажу что ли, — поддержал новую ветвь в дружеских отношениях Норвин. — Значит так: галактический квадрант H54, планета Биртран, Арнерский полис, Элберский дистрикт, улица академика Крильвина, дом семьдесят один.

— Ну вот и отлично! — засмеялся Шорган. — Теперь точно свидимся.

— Безусловно! Кстати, а чего ты мне помочь-то собрался вдруг? — удивился Норвин, отчаянно продолжая соединять два раздробленных металических фрагмента. — За яйца-то свои не боишься? А, Шорган?

— У меня уже есть взрослая дочка, — усмехнулся орк. — Мне нечего бояться.

От ответа орка гном расхохотался.

— Ты серьезно? — спросил он, не веря своим ушам. — Никогда бы не подумал.

— С такой мордой, как у меня, не шутят, — ответил Шорган, наблюдая за тем, как гном выполняет свою работу. — Она, конечно, золотом ребёнок, но баба упёртая. Вся в тёщу! Ух и ломали мы с женой головы… «За этого не хочу — клыки короткие, за этого не выйду — больно лицо аккуратное». Я ей говорю: «Доча, тебе прям такого надо? Вон, мать твоя, вроде вышла за меня, а я ведь и не красавец писаный — изо рта не воняет помойкой, клыки не всегда грязные. Но она-то любит меня. Идеальных орков не бывает». А она все нет да нет. «Бывает, — говорит. — В рекламе видела». Уже и жена моя, Оранда, подключилась. Благо, баба мудрая. Говорит: «Берильда, я, между прочим, отца не просто так выбрала, не за красивый марафет. Он в казарме был ну урод, уродом — клыки коротки, зубы ровные, прикус правильный. А потом… Ой… Ну просто писаный красавец стал».

— Она всерьёз думает, что ты красавец? — усмехнулся гном. — Передай-ка мне соединитель.

— Ну да, — ответил орк, вложив в руку Норвина прибор. — Мне когда в армии челюсть выбили и зубы обломали, на меня все девчонки заглядываться стали.

— Чудак ты, Шорган, — ответил Норвин, соединяя вместе регулятор высоты.

— Да я-то чего! Вот… — не успел Шорган договорить, как его речь прервал страшный грохот, и прямо перед ними, спрыгнув с какого-то раздробленного корабля, появился здоровенный металический великан антропоморфного строения тела, окрашенный в темно-серый цвет. Его туловище с ног до головы было покрыто слоем истёртого пупырчатого метеоритного железа, по крошечным изломам-каналам которого струилась вязкая, ярко-бежевая субстанция. Вместо кистей рук на конце конечностей этого странного незнакомца извивались светящиеся тем же ярко-бежевым цветом тонкие бесформенные щупальца. Ступни опорных конечностей напоминали нечто похожее на спину ежа: на твердых железных пластинах, сцепленных между собой пресловутой субстанцией, виднелись крошечные иголки, предназначенные для обеспечения сцепления с капризным грунтом планеты. Именно по этой причине на месте приземления этого пришельца остались несколько крошечных отверстий. Но что больше всего потрясло воображение наших героев, так это то, что из себя представляла голова этого недогуманоида: среди огромного множества небрежно соединенных между собой вязким бежевым материалом метеоритных камней, сглаженных и вытянутых в форму падающей кометы, просматривались очертания голубовато-белых глаз и зеленоватой прорези чуть ниже, чем-то напоминавшей ротовую полость. Держалась эта причудливая конструкция на одном большом валуне, по очертаниям походившем на неказистый детский куличик. Отличительным элементом на теле этого таинственного незнакомца являлся красный знак на левой половине тела, представлявший из себя окутанный сеткой тетраэдр.

Оторопев от увиденного, Шорган, наблюдая за тем, как на него движется представитель ранее не встречавшейся ему инопланетной расы, собирая из своих щупалец и камней нечто похожее на огнестрельное оружие, сказал:

— Норвин, у нас тут гости! И похоже, он настроен не совсем дружелюбно! У него пушка!

— Задержи его немного, — спокойно ответил гном, оглянувшись назад. Но его спокойный настрой в мгновение переменился, как только каждая фибра его души ощутила трепет перед приводящим в ужас незнакомцем. — Мать честная! Что это за хрень?!

Но Шорган не ответил. В ту же секунду он выхватил из-за спины дробовик и, с яростью зарядив свою «бум-палку», пустил смертоносную плазменную картечь в представителя неизвестного науке вида. От залпа пришелец покачнулся, издал непонятный клич и грохнулся на обшивку. Но не успел орк воскликнуть от восторга, как пришелец, в мгновение ока оправившись от столь мощного увечья, отчетливо воскликнул: «Ирш дор теля вун, Ротрака! Дорун кортат!»[18] — и, мгновенно привстав с обшивки, приготовился было произвести смертельный выстрел обжигающего вещества, как вдруг откуда-то не возьмись прямо рядом с ним приземлился почти точно такой же пришелец: те же ступни, те же конечности, та же самая форма головы, та же бежевая жидкость, текшая во всех жилах между пластинами метеоритного железа. Только вместо эмблемы с кометой на том же месте у пришельца-близнеца блестел ярко-зеленый рисунок, отображавший Млечный Путь, в центре которого находился болотного цвета тетраэдр.

— Неротлет, Каринвар! — воскликнул новоприбывший и с криком кинулся на своего противника. — Арахнорум толинор![19]

И в этот момент на глазах Шоргана два здоровенных великана начали с неимоверной силой мутузить друг друга, пытаясь разорвать на мелкие кусочки. Один за другим оппоненты обрушивали друг на друга удар за ударом, не давая друг другу передышки. На обшивку «Гиперборея» то и дело сыпались крошечные дымящиеся камешки, отколовшиеся от поврежденных тел двух гигантов. Но вот один из них, на груди которого переливался красный метеорит, сформировал из своей конечности острый каменный кинжал и что есть силы воткнул его в корпус своего противника. Его оппонент гневно заорал и уже было приготовился нанести ответный удар, как яркие залпы защитной турели «Гиперборея» сбили обоих сражающихся с ног, и два пришельца, скинутые с потрёпанного покрытия корабля, устремились в необъятную темень космоса, все еще продолжая сражаться между собой в яростном клубке смертельной схватки. Не успели Норвин и Шорган сообразить, в чем дело, как из переговорного устройства гнома раздался задорный голос лиса:

— Похоже, что я успел вовремя! Чего это у вас такие кислые лица, будто вы лимонов объелись?

— Ты чертовски вовремя, пушистик! — радостно воскликнул Норвин. — Черт возьми! Эти ребята так сильно мутузят друг друга… С чего бы так?

— Алло, гараж! — сказал Шорган. — Кортенс же сказал, что у них идет гражданская война. Что же им еще делать-то?

— Это и ежу понятно, Шорган! — ответил гном, вернувшись к ремонту элеронов. — Вопрос в другом-что могло послужить причиной этого конфликта?

— Я думаю, это последнее, о чем нам нужно сейчас беспокоиться, — Шорган направил взгляд в сторону напарника-гнома, который, сцепив два куска элерона, подозвал его к себе:

— Надо бы закончить ремонт. Давай-ка, помоги мне.

С этими словами, гном кивнул в сторону Шоргана, и что-то пробормотавший в ответ орк принялся за дело. В это время «Гиперборей» тихим ходом ушел с линии огня и спрятался за обломки огромного космического корабля, отключив шумные двигатели. Через несколько минут напряжённой работы ремонт, в конце концов, был полностью закончен.

— Даже не верится, что мы справились, — сказал Норвин, постучав по отремонтированному элерону железным кулаком. — Отличная работа, дружище.

— Могу сказать то же самое, — ответил любезностью орк, прикрепив прибор к левому бедру. — Нам нужно поскорее отсюда сматываться. Скажи Мировингу, что ремонт закончен.

— Без проблем, — сказал Норвин, подключившись к системе корабля. — Мировинг! Ремонт закончен. Мы идем домой.

— Принято, — почти мгновенно ответил пилот, спрятав белоснежного красавца за обломки инопланетного дредноута. — Сейчас телепортирую вас на корабль. Стойте на месте и не шевелитесь. Не стоит напоминать, чем это грозит, верно?

— В этом нет никакой необходимости, — нервно засмеялся Шорган, вспомнив обучение основам безопасности звездного флота. В чем же была опасность этого современного и быстрого способа космической телепортации? Все очень просто: когда пилот активировал молекулярный транслятор, перемещаемые объекты переносились в назначенную точку, расщепляясь на крошечные частицы-молекулы. Это не приводило, как могло бы показаться на первый взгляд, к смерти несчастного, так как вычисленного учеными промежутка времени вполне хватало, чтобы сохранить целостность тела. Но при чрезмерном движении могло произойти нечто ужасное: молекулы обоих объектов могли соединиться друг с другом и создать новую молекулярную цепочку. То, что появлялось на выходе во время первых тестирований системы, шокировало даже самых закаленных ученых. Иными словами, могло появиться что-то вроде творения доктора Вальмерта, но гораздо хуже на вид.

Но, к счастью, телепортация для отважных механиков прошла благополучно: ровно через секунду Норвин и Шорган с облегчением выдохнули, очутившись в полюбившемся предбаннике, где их с неподдельным восторгом ждали дракон, державший в своих лапах крепкий армейский шлем, стоявший на его плече лис, с улыбкой смотревший на реинкарнированных персонажей картины Репина «Не ждали», Айнон, восхищенно улыбавшийся Ширланд и Эронс, который, похлопав Норвина по плечу, засмеялся:

— Отличная работа, ребята. Я уж думал, что придется седые волосы из головы выдергивать — напугали вы нас изрядно.

— Господин капитан, — обратился Норвин к Ширланду, сняв шлем и отдав честь железной рукой экзоскелета-скафандра, — все системы в норме, ремонт выполнен успешно, все неполадки устранены. «Гиперборей» готов к несению службы и посадке на Педантор.

— Вольно, старший офицер Норвин, — с улыбкой кивнул Ширланд. — Отличная работа. Вы с Шорганом на славу потрудились — сразу видна оперативная работа профессионала. Я занесу вас в наградной лист после выполнения задания.

— Господин капитан, — сказал Шорган, — лис также оказал нам неоценимую помощь. Благодаря его действиям была устранена угроза нашим жизням и успешному выполнению операции.

— Это мне известно, — улыбнулся Ширланд, бросив одобряющий взгляд на пушистого напарника дракона. Лис ответил чинным кивком головы. — Думаю, начальство его тоже без внимания не оставит. Ладно, друзья мои, — в этот момент капитан задорно махнул рукой, — пора к заданию возвращаться. Мировинг!

— Да, господин капитан? — донёсся приглушенный голос из кабины пилота.

— Доложить экипажу о прибытии на Педантор. Все системы привести в повышенную боевую готовность. Перенести координаты артефакта на карту Эронса. Выполнять!

— Так точно, господин капитан, — отчеканил пилот, запустив системы диагностики поверхности планеты.

— Я думаю, мне стоит дать вам один небольшой совет, перед тем, как вы скроетесь за гермоотсеком, — вернулся к разговору с командой старый капитан, поправив обрамленную золотистыми шелковыми линиями фуражку. — Что бы ни случилось, старайтесь избегать контакта с педанторцами. Их разум настолько отравлен войной и жестокостью, что любой жест с вашей стороны может быть сигналом к агрессии, будь то взмах руки или палец у виска: эти ребята уже давно разучились доверять друг другу, поэтому большинство разговоров заканчивается выстрелом, еще даже не успев начаться. Я внятно объяснил?

Команда дружно кивнула, не проронив ни слова. В этот момент, по всей видимости, «Гиперборей» начал входить в пышущую жаром войны атмосферу планеты: обшивку корабля ежесекундно сотрясали хаотичные взрывы, и проносившиеся в дюймах от корпуса заряды батарей наземной противокосмической обороны, ударные волны от которых то и дело заставляли Мировинга отклоняться от намеченного курса. В иллюминаторах, сквозь облака дыма и ядовитых испарений, стали просматриваться очертания огромных покосившихся колючих башен, из которых пылающими фонтанами изрыгалось ярко-зеленое пламя планетарной магмы, устремлявшееся в заполненные аргоном плотные слои атмосферы. По изувеченной воронками от взрывов поверхности планеты быстрым темпом перемещались небольшие группы солдат-педанторцев, всячески старавшихся избегать больших скоплений потенциального противника.

Где-то вдалеке пылали ежесекундными проблесками ярко-голубого свечения силуэты орудий планетарной обороны, надежно скрытых в развороченных орбитальными бомбардировками просторных глянцево-черных зазубренных каньонов. То и дело на глаза нашим героям попадались небольшие скопления групп воюющих сторон, схлестнувшихся в битве не на жизнь, а на смерть за неизвестные никому идеи. Но одна из картин поразила наших героев больше всего, заставив поразмыслить о совершенстве гуманоидного тела: один боец из взвода разведчиков, упершись опорными конечностями в грунт Педантора, в какие-то доли секунды остановился и принял форму огромного скорострельного плазмомета, в считаные мгновения размазав по нерушимому грунту испаханного взрывами каньона надвигавшихся на него противников. Думаю, что такая картина вызвала бы восхищение у любого, даже самого искушенного зрителя. Но вот вереницы-лабиринты каньонов остались позади, и красавец-«Гиперборей», послушно повинуясь плавным поворотам Мировинга, взял курс на видневшийся вдалеке подбитый космический корабль-исполин, задравший корму с навеки потухшими двигателями в захламленное смрадом миллиардолетней войны пропитанное чернью небо. Запустив программу диагностики планетарного грунта и включив систему автоматической посадки, Мирвовинг отпустил штурвал и бодрым голосом доложил:

— Господин капитан, безопасное место посадки выбрано. Через пять минут мы коснемся грунта планеты.

— Отличная работа, Мировинг, — похвалил пилота Ширланд. — Создать воздушный отсек.

— Есть создать воздушный отсек, капитан, — оттарабанил пилот, выведя на экран систему управления герметичностью корабля. Еще секунда, и из образовавшихся в полу щелей появились толстые металические стены, в несколько секунд образовав перед выходом просторную герметичную кабину. — Воздушный отсек готов, капитан.

— Хорошо, — ответил Ширланд, обернувшись обратно к отважным героям элитного отряда. В этот момент все присутствующие ощутили легкий толчок, ознаменовавший благополучную посадку белоснежного ковчега спасения Галактики на рыхлую поверхность Педантора. Смолкли мощные двигатели, и «Гиперборей» в доли секунды погрузился в полное безмолвие.

— Отключаю двигатели, открываю гермокабину, — сказал Мировинг, понизив мощность турбин до минимума и вырубив систему освещения корабля, дабы не выделяться на затемненной поверхности Педантора. — Все готово, капитан.

— Что ж, друзья мои, удачи вам, — вздохнул Ширланд, наблюдая за тем, как бойцы отважной шестерки одевают на головы шлемы. — Если что вдруг случится, знайте — мы всегда готовы помочь. Эронс, — офицер встрепенулся, услышав пропитанный серьезностью бас капитана, — на вас остается связь. Докладывайте о малейших происшествиях, ясно? Форма объекта и его местоположение отмечены на вашей карте. Следуйте по маршруту, отмеченному на ней: Кортенс специально выработал его, чтобы снизить риск до минимального уровня.

— Так точно, господин капитан, — ответил бодрым, приглушенным гермошлемом голосом офицер, посмотрев на Ширланда сквозь застекленную прорезь. — Я всегда буду на связи.

— На том и порешили, — улыбнулся Ширланд. — Ну, ребята, в путь! Берегите себя!

— Мы постараемся, — ответил дракон и, подтолкнув вперед лиса, вышел в просторный гермоотсек. За ним, поочередно отдав честь Ширланду, направились Шорган, Норвин и Айнон, попутно сняв с предохранителей свое оружие и надев на головы шлемы. Перед тем, как двери воздушного шлюза намертво захлопнулись позади команды отважных искателей артефактов, лис краем глаза увидел, как Ширланд подмигнул ему и открыто улыбнулся, помахав вслед морщинистой рукой. Но через доли секунды толстые гермодвери скрыли Ширланда за мощной прослойкой крепкой абнестовой начинки.

— Эй, дружище, — знакомый голос дракона, раздавшийся из-под толстого слоя брони шлема, вывел лиса из секундного ступора. — Не забудь закрыть голову — там совершенно нечем дышать, помнишь?

— Ах да, — в замешательстве ответил лис, коснувшись сканера на левом запястье. Ещё секунда, и молниеносно собравшиеся в шлем пластины надежно скрыли голову лиса от пагубного воздействия внешней среды Педантора. — Спасибо, что напомнил.

— Чего-то ты больно рассеянный стал, пушистик, — усмехнулся Эронс, взведя в боевое положение свою снайперскую винтовку. — Это Кувирсант на тебя так повлиял?

— С чего бы это? — возмутился лис, скрестив лапы на груди.

— Не делай вид, будто ты ничего не понимаешь. Не надо врать — это ни к чему, — ответил монотонным голосом Эронс. — Я видел твою морду, когда дракоша валялся на полу, показывая выставку своих внутренностей. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты боишься потерять его, как Айнон боится за Нельтею, как Шорган и Норвин боятся за своих жен. Все эти вещи делают нас слабее…

— Что ты несёшь, мать твою?! — возмутился Шорган. — Только они и поддерживают нас сейчас.

— Понимаю твое возмущение, зеленокожий, — все с тем же спокойствием ответил Эронс. — Но не забывай — войну выигрывают циники. Не думаю, что императорам есть какое-то дело до моей семьи, сгоревшей в пламени этой чертовой войны, до твоей, — он указал на Шоргана, — твоей, — перст офицера упал на Айнона, — твоей, — Норвин пришел в негодование, заметив жест Эронса на себе. — Им важнее то, сможем ли мы достигнуть цели и спасти свои собственные задницы.

— Ты что, придурок усатый, совсем голову потерял? — от злобы руки орка затряслись, как готовящиеся к извержению вулканы. — Да как тебя, падла подзаборная, в армию вообще взяли?

— А потому, Шорган, — сказал эльф, вмешавшись в словесную перепалку, — что в военное время, тем более в столь обескураживающее, циники — самый ценный товар. Холодный расчет, тактическая точность, ни пощады, ни милосердия, ни совести — всё это очень ценится в военное время.

— Спасибо, Айнон, — кивнул Эронс, улыбнувшись эльфу в ответ на лестные слова в свой адрес.

— Нам пора, — вмешался в разговор дракон, явно не желая слышать нравственные разборки. — Сейчас не время для словесных перепалок. Айнон, открой дверь.

Эльф недовольно кивнул и коснулся сканера открытия шлюза. В ту же секунду толстая дверь скрылась в обшивке корабля, и нашим героям открылась безрадостная атмосфера отчужденности оскверненной миллиардолетней войной планеты: единой почвенной породы, как таковой, попросту не было — вся лишенная малейших биологических признаков жизни планета была вспахана вдоль и поперёк огромными воронками, на стенках которых просматривались сглаженные куски оплавленных руд; в многочисленных перепадах высот просматривались вековые слои твердой планетарной почвы, означавшие то, что за многие века войны поверхность Педантора была в буквальном смысле выкопана бесконечными чередами бомбардировок и взрывов — иными словами, раньше, когда-то давно, уровень почвы был выше приблизительно на пятьсот метров; не было ни одного места на изуродованном лице планетного шарика, где бы ни вспыхивали пламенеющие столбы разорвавшихся резервуаров с боевой магмой или уничтоженных оборонительных объектов — на первый взгляд могло показаться, что Педантор освещался только пламенем бушующих пожаров и плескавшейся из недр белой материей ядра.

О трупах ушедших лет тоже особо никто не заботился, поэтому при более пристальном рассмотрении в расплавленных планетарной смесью каньонах можно было увидеть очертания давно убитых педанторцев, чьи раздробленные тела послужили этаким жутким настенным и почвенным барельефом, восхвалявшим апогей многовековой гражданской войны. Осмотрев пробирающую до кончиков костей обстановку планеты-склепа, наши герои медленно начали спускаться по трапу на лишенную жизни поверхность неспокойного уголка Млечного Пути. Вокруг из земли торчали до жути странные сталагмиты, которые, при детальном рассмотрении, оказывались конечностями или кусками тел давно убитых солдат враждующих сторон. Планета была подвержена жуткому циклу: один день жители Педантора разрушали почву, другой-сами же и восполняли её потери, удобряя собственными телами. Но все явления имеют свойство заканчиваться. В худшем случае, планета либо взрывалась, не выдерживая постоянных терок между враждующими сторонами, либо просто становилась безжизненной пустыней. Чтобы представить масштаб конфликта, следует сказать, что до уничтожения Кроноансестеров в огромной системе Фернан было аж двадцать пять планет, но к моменту прилета наших героев их осталось всего лишь одиннадцать, две из которых превратились в безжизненные памятники мироздания. Спустившись по выдвинувшемуся вперед трапу, наши герои медленно двинулись вперед, осматривая ужасающие достопримечательности музея апофеоза войны.

— Вы это видите? — пробормотал Айнон, обходя стороной жуткие находки. — Поверить не могу…

— Ничего себе планетка, — усмехнулся Норвин, обламывая торчащие из земли конечности. — Народ здесь явно не гостеприимный. Интересно, у них есть какие-то города или что-то в этом роде?

— Если и были, то очень и очень давно, — сказал дракон, подав лапу пожелавшему забраться на его плечо лису, который с трепетом смотрел на выпирающие из стен останки убитых инопланетян. — Если уж планеты не выдержали такого напора, то города и подавно. Я даже представить себе не могу, что здесь все еще можно жить.

— Эронс, как там с картой? — спросил Шорган, сняв с предохранителя плазменный дробовик. — Ты знаешь, куда нам идти?

— Судя по всему, объект, который мы ищем, находится в нескольких десятках километров от дислокации «Гиперборея», — ответил офицер, открыв шарик с голограммой поверхности Педантора. На экране появились извилистые лабиринты поверхности, а также некоторые предметы рельефа, отсканированные «Гипербореем».-При нашей скорости мы доберемся до туда примерно через четыре часа без происшествий.

— А мы не могли сесть где-нибудь поближе? — недовольно простонал лис.

— Это самый безопасный район этой планеты, — сказал Эронс. — Здесь наименьшая концентрация орудий обороны. Так что придется плюхать до туда пешком.

— Что ж-не будем терять времени, — сказал Норвин, выставив руки экзоскелета в бока, растерянно осматриваясь по сторонам. — Э-м-м… Эронс, куда идти-то?

— Ох… — тяжело вздохнул Эронс, обогнув Норвина и направившись в сторону глубокого каньона. — Давай-ка лучше я поведу, хорошо?

— А я что — разве против? — пожал плечами гном, повернувшись к остальным подоспевшим членам отряда. — Я просто помочь хотел.

Пропустив мимо себя всю группу, Норвин тяжело вздохнул, покачал головой и, кинув прощальный взгляд на покрытый темнотой «Гиперборей», направился в обволакивавшую темноту каньона-склепа, освещаемого лишь тусклым сиянием тактического фонарика снайперской винтовки Эронса и время от времени прерывистым сиянием взрывавшихся на орбите Педантора космических кораблей. Они еще не знали, что их путь лежит через Гервотор — место обитания жутких существ, под именем кариноты, которых опасались даже самые отважные воины враждующих сторон.

* * *

Место посадки «Гиперборея» уже давно скрылось за нерушимыми шероховатыми каньонами-склепами, а наши отважные герои без малейшего признака усталости продолжали идти по вырубленному взрывами окопу-каньону, в основании которого лежали привычные скалы-останки убитых педанторцев. Иногда безрадостная картина сменялась искусственно-сделанными предметами рельефа, представлявшими из себя давно забытые космические корабли, рухнувшие в эти места много лет назад и теперь гордо, словно величественные памятники ушедшей эпохи, возвышались искореженными хвостами над изрытой взрывами землей. В каких-то местах, в большей степени в воронках и искусственно-выдолбленных ямах, можно было заметить брошенные огневые точки. Что такое огневая точка педанторцев? Прежде всего, огневая точка — это многофункциональное спаренное орудие, способное вести огонь как по орбитальным целям, так и по наземным. Эти точки могли формироваться самими педанторцами из любых подручных материалов, в том числе, при крайней необходимости, из них самих. Эти штуки были довольно-таки эффективным оружием, так как их заряды могли беспрепятственно стрелять на любые расстояния и поражать как пехоту, так и тяжело-бронированные цели. Такие точки обычно выставлялись на подступах к штабам и точкам обзора, чтобы отвлечь противника до подхода главных сил. Так что, вполне вероятно, что нашим героям оставалось совсем немного до обнаружения какого-нибудь опорного пункта.

Но, к сожалению, им порядки организации обороны пришельцев были неизвестны, поэтому шкала предосторожности была заполнена лишь на половину. И о каринотах, естественно, никто тоже представления не имел, что и сыграло с отрядом злую шутку…

— Поверить не могу, что командование не смогло выделить нам хотя бы броневик для преодоления таких расстояний, — устало простонал в эфире Норвин, перелезая через очередной холм. — Это же с ума сойти можно. Всё скалы, да скалы…

— Я думаю, что этим нам только на руку сыграли, — возразил Айнон, подав руку Шоргану, которых с рыком пытался взобраться на выступ. — Я уверен, что даже малейший рев мотора привлек бы внимание патруля этих чудиков. И вот тогда бы нам точно не поздоровилось!

— Вот! Наконец-то я услышал голос опытного разведчика! — усмехнулся Эронс, подав руку лису, которого дракон предусмотрительно ссадил с плеча. — Какое там первое правило разведки, Айнон?

— «Тише воды, ниже травы», — с гордостью воскликнул эльф. — Да и потом, Норвин, — как бы ты через этот холм на броневике переехал?

— У него же железные ноги есть, как у паука, — возразил гном.

— О-ой! Только не говорите мне про пауков, пожалуйста, — застонал лис, ухватившись за шею перелетевшего выступ дракона. — Я теперь их всю жизнь боятся буду.

— При случае я тебе точно когда-нибудь подкину такого красавца, — злобно усмехнулся Шорган. — Пушистого, рыжего, как твой хвост…

— Э-эй! — возмутился лис. — Я ж тебе ничего плохого не сделал! Только…

— Тихо! — воскликнул шепотом Эронс, выхватив винтовку из-за спины. Все, как один, разом смолкли, вслушиваясь в каждый треск падающего камешка. — За нами точно кто-то следит.

— Как это так — «следит»? — с пугающим недоумением спросил Айнон, выхватив из кобур два пистолета-пулемета. В этот момент позади наших героев раздался душераздирающий треск, за которым последовало странное раздражительное жужжание, быстро приближавшееся к ним со спины. В ужасе обернувшись назад, все как один, словно ошпаренные раскалённой фритюрницей, снятой с мангала заядлого дачника, моментально дали такого стрекача, что никакой бы космический корабль на смог бы их перегнать, даже врубив максимальные обороты. За ними, круша своим извилистым шершавым телом вековые почвенные наросты-столбы, с диким воем стремительно неслось жуткое исполинское существо, представлявшее из себя совершенно непостижимое уму здравомыслящего человека творение природы Педантора: по широкому извилистому телу, в чьих многочисленных разломах-складках просматривалась текучая, вязкая белая жидкость, росли острые, как лезвие обоюдоострого клинка князя Святослава, наросты, предназначавшиеся для рытья широких тоннелей в глубине планеты; голова данного существа была слегка приплюснутая, на месте морды прорастал сплошной твёрдый металический панцирь, оканчивавшийся несколькими вертящимися камешками, а из-под черноты огромного черепа виднелись острые каменюки-лезвия, с которых медленно стекала ярко-белая густая субстанция.

— Куда нам бежать?! — чуть не спотыкаясь о выпиравшие из земли куски мертвых тел Педанторцев, спросил Шорган, отстреливаясь от гнавшегося по пятам хищного червяка-переростка. — Эронс, только не говори, что впереди тупик.

— Так оно и есть, — холоднокровно ответил офицер.

— Что?! — воскликнул лис, всеми конечностями вцепившись в шею дракона и наблюдая за тем, как огромный червь, сокрушая метеоритные породы изуродованного войной Педантора, отчаянно пытается настичь панически отступавшую группу. — Мы что — в ловушке?! Нет… Нет! Нет! Нет! Неужели снова?!

— Меня все больше и больше посещает чувство, что кто-то отчаянно хочет, чтобы мы влипали в какие-то совершенно идиотские ситуации, в которых нам приходится спасать свои задницы от каких-то страхолюдин! — раздражительно воскликнул Айнон, ловко перепрыгнув через вставший на пути кусок скалы, продемонстрировав остальным членам отряда чудеса паркурного мастерства.

Хм… В кои-то веки кто-то из всех персонажей тетралогии почуял неладное. Похоже пора мне стать чуточку по-аккуратнее. Но благо Шорган, никогда не поддававшийся соблазнам философии, в ту же секунду прервал дальнейшие размышления эльфа криком, оставив вопрос о сущности бытия за кадром:

— Эронс, нам нужно найти другой выход! — обернувшись назад и в ужасе заметив сократившего вполовину отрыв монстра, орк выпалил: — Срочно!

— Я… Я не знаю, где он, — растерянно выдавил Эронс, всматриваясь в каждый уголок карты. — Здесь ничего нет.

— Может я перенесу вас на вершину каньона по одиночке? — предложил дракон.

— У нас не хватит времени, — замотал головой Норвин. — Да для того, чтобы меня одного затащить наверх, тебе понадобится как минимум минут двадцать.

— Без паники, — сказал Айнон, посмотрев на стену тупика и включив сканер пространства. — Бинго! У меня есть идея. Норвин, попробуй проломать этот участок шельфа. Там есть проход.

— Хорошо, — сказал гном и, развернувшись к стене, начал что есть силы отчаянно долбить крепкую горную породу своими мощными металическими кулаками. А между тем, существо приближалось к отважной шестерке, изредка останавливаясь под градом взрывов и пуль. Куски породы бешено отлетали от шельфа, в то время как наши герои отчаянно пятились назад. И вот, когда казалось, что чудовищный хищник Педантора вот-вот обагрит свои острые шипы и зубья ошмётками плоти отважного отряда «гиперборейских» искателей артефактов, что последнее, что услышит Мировинг в эфире будет предсмертный крик Эронса, вековая стена-склеп поддалась грубой силе Норвина, и её ошмётки разлетелись в разные стороны, открыв нашим героям путь к спасению.

— Есть! — радостно воскликнул гном. — Получилось!

— Отлично, дружище! — с неподдельным восторгом воскликнул Эронс, отступая назад. — А теперь быстро все в проем!

Никто не стал оспаривать приказ офицера. Когда смертоносные челюсти и шипы педанторакого хищника уже было приготовились разорвать в клочья долгожданные бегающие энергетические батарейки, наши герои, вновь выскользнув из лап смерти, один за другим прыгнули в проем, покатившись по крутому пещерному спуску. Но теперь перед ними предстала новая опасность: оказавшись внутри, они и не подозревали, что за твёрдой стеной их будет ждать крутой и очень опасный спуск, усеянный многочисленными скальными наростами и глубокими ямами. Со скоростью гепарда отдаляясь от поверхности пышущей жаром войны Педантора, наши герои отчаянно пытались остановить безумное падение в неизвестность: каждый в порыве страха пытался зацепиться хоть за малейший камешек, встречавшийся им на пути, но тщетно-наши герои на бешеной скорости летели навстречу неизведанному, скрываемому мрачной непроглядной тьмой.

— Старайтесь зацепиться за что-нибудь! — кричал Шорган, ударяясь о выпирающие сталактиты. — Иначе мы все погибнем!

— Скорость слишком большая, — воскликнул Айнон, наблюдая за тем, как Норвин пытается зацепиться за скалистые выступы, в отчаянии пытаясь остановить гибельное падение в бездну мироздания. — Нужен другой план.

— Вот чёрт! — воскликнул лис, с силой вцепившись в шею дракона. — Тоннель раздваивается! В какую нам сторону?!

— Точно не прямо, — сказал Эронс, увернувшись от показавшегося на пути сталактита. — Там обрыв!

— Влево! Влево! — закричал Айнон, примкнув к Шоргану, чтобы помочь ему выровняться для входа в узкий тоннель. — Все влево!

— Нет! — сказал Норвин, смещаясь вправо вместе с Эронсом. — Он слишком узкий! Мы разобьемся насмерть!

— Черт! — воскликнул лис. — Дракоша, смещайся вправо! Вправо! Быстрее — впереди обрыв!

— Я пытаюсь! — огрызнулся дракон, ринувшись вправо. — Сейчас!

Но как только он оттолкнулся от сталактита, на пути их с лисом манёвра неожиданно оказался ещё один. Дракон почувствовал мощный удар, и в следующее мгновение он вместе со своим пушистым напарником полетел в непроглядную пропасть, ударяясь о выпиравшие из скалистого небосвода острые металические камни-сосульки. Отчаянный крик Эронса разрезал его чуткий слух, и в ту же секунду сильный удар, словно острый обоюдоострый наконечник спартанского копья, пронзил его покрытую чешуёй спину. Но на этом страдания нашего героя не закончились — на пути возникали все новые и новые скалы, столкновения с которыми причиняли нашему герою жуткую и невыносимую боль. Осознав, что его пушистый напарник не выдержит стольких ударов, дракон собрал все свои силы и закрыл лиса своим мощным телом. Под его пронзительные крики, дракон ощущал на себе сотни невыносимых ударов о скалы, он чувствовал, будто на его тело сыплются нескончаемые удары тысяч дубин и палиц, как они с треском сотрясают его кости, отбивают мышцы и сухожилия.

Ещё секунда, и длинный тракт боли наконец пройден. Но недолго длилось долгожданное облегчение — каков же был ужас дракона, когда внизу показались очертания бездонного водоёма, наполненного странной красноватой жидкостью. Осознав, что сил увернуться в нем уже не осталось, наш герой схватил лиса и, когда до приводнения оставались считанные метры, с силой оттолкнул его в сторону берега. Успев стать свидетелем жёсткого приземления своего товарища на грубую поверхность пещеры, дракон с чудовищной силой плюхнулся в водоём, расколов гладкую поверхность на сотни влажных осколков. В ту же секунду ярко-алые волны водоема захлестнули его и быстро, словно щупальца кракена, утаскивающие в бездну небытия несчастное торговое суденышко, потянули не умевшего плавать дракона на непроглядное и до жути пугающее дно. Жидкость быстро наполнила пробитый скафандр, и в считанные секунды Хранитель Добра, затаив в широких лёгких крошечную порцию кислорода, оказался один на один со своим злейшим страхом — водой. Схватившись за горло и в ужасе наблюдая за тем, как из скафандра наверх выходят последние пузырьки кислорода, дракон отчаянно пытался всплыть наверх, но тщетно — неумение плавать делало своё чёрное дело, и ему оставалось только с безысходностью смотреть на то, как крошечные круглешки оставшегося в его воздушных мешках углекислого газа игриво уходят на ту сторону зеркала, оставляя его на растерзание жгучей водной массы.

За считанные доли секунды, когда резервуары огромного завода жизнедеятельности тела были опустошены до дна, в широкой груди словно вспыхнул всевыжигающий пожар; наш герой инстинктивно схватился за горло, пытаясь хоть как-то сдержать оставшиеся в его лёгких крупицы углекислого газа, но они все быстрее и быстрее, игриво и неумолимо устремлялись к поверхности, как бы посмеиваясь над обреченным на мучительную смерть драконом. И вот, когда взор нашего героя начал затуманиваться, а тело бесконтрольно дергаться в предсмертной свистопляске агонии, чуть ли не втягивая в обезумевшие от голода лёгкие потоки водных масс, в голове дракона совершенно неожиданно появилось видение. Перед ним, словно святой мученик, стоял обгоревший до черноты Сергей, добродушная улыбка которого сияла на фоне покрытого обуглившейся чернью лица; на его чудом не сгоревшей до тла гимнастёрке блестели ржавые серебряные пуговицы, выделявшиеся на совершенно неживом образе посмертного героя. Гриша Булатов, обнимавший своего фронтового товарища, с искренней радостью и небольшой крупицей озорства, блестевшей в его мальчишеских глазах, наблюдал за тем, как умирает тот, кому они были обязаны счастливому спасению из лап смерти много раз. «Нет! Не может быть! — резкая мысль пронеслась в голове дракона, словно стремительный пространственный прыжок. — Они не могли встретиться! Это не может быть моими воспоминаниями! Чушь!»

Его мысли неожиданно прервал знакомый голос, эхом прозвучавший в его голове, словно гром среди ясного неба. Это был голос Сергея: «Мы с тобой скоро встретимся. Но не сейчас. Ты должен выжить. Ради нас. Ради наших потомков. И тогда мы поможем тебе. Как когда-то ты помог нам». Не поняв, что означали слова Сергея, дракон закрыл глаза и уже было приготовился принять скоропостижную кончину, как вдруг кто-то, отчаянно теребя его за шкирку, снял с его головы шлем и сунул поперек зубастой пасти длинную металическую капсулу. К своему счастью, дракон почувствовал, что может сделать вдох, и через мгновение его лёгкие жадно потребили живительный кислород.

Выпустив из лёгких углекислый газ, отчаянно устремившийся к поверхности, наш герой увидел перед прищуренными глазами лиса, смотревшего на него сквозь прорезь герметичного скафандра. Заметив размытый жест пушистого напарника, сигнализировавший, что пора подниматься наверх, дракон, цепляясь за выступы в скале, осторожно и спешно принялся карабкаться вверх, наблюдая за тем, как лис медленно плывет навстречу поверхности, сопровождая его на пути. Через несколько минут голова дракона наконец показалась на поверхности, и отважный Хранитель Добра, с силой выплюнув аппарат хотел было вдохнуть полную грудь воздуха, как вдруг лапы показавшегося из воды лиса быстро сомкнули его челюсти и зажали могучие широкие ноздри. Долго мучаться дракону не пришлось — лис тут же надел на его голову шлем и заткнул пробоину в космическом костюме любезно припасенным ремонтным набором. По скафандру вновь начал циркулировать живительный кислород. Вдоволь отдышавшись и перекатившись на спину, дракон посмотрел на стоявшего у его головы верного напарника. Тот, похлопав дракона по голове, усмехнулся и сказал:

— Я уж подумал, тебе конец… Фух! Мне аж плохо стало от мысли, как я буду поднимать тебя наверх в бессознательном состоянии — ты же огромная туша в целых сто двадцать килограмм! Хорошо, что я взял с собой эту штучку, — лис гордо повертел в лапе капсулу. — Удобная вещь, не правда ли?

— Да уж, — ответил приглушённым скафандром голосом дракон, выплёвывая последние капли красноватой жидкости, скопившейся в лёгких. — С тобой не поспоришь. Хорошо, что ты умеешь нырять, а то б мне пришлось гнить в этой чертовой субстанции, как селедке в бочке. Спасибо тебе.

— Услуга за услугу, дружище, — лис радостно похлопал дракона по плечу и неспешно пошёл прочь от края водоема. — Мы же вроде как друзья, верно? А друзья должны помогать друг другу! Так… Возвращаемся к нашим баранам. А где мы вообще находимся, ты не в курсе? И где выход?

— Если б знал, давно бы уже пошёл, — усмехнулся дракон, медленно встав с запачканной ярко-алой жидкостью земли. Наверху все ещё были отчётливо слышны многочисленные взрывы и треск разбивавшихся металических горных пород. — Знать бы, где сейчас все остальные… Только у Эронса есть карта.

— Может просто попробуешь с ними связаться? — с подозрением предложил лис, присев на стоявший неподалёку кусок скалы и положив передние лапы на колени. — По-моему, очень здравая идея.

— Голова! — похвалил лиса дракон и, похлопав своего друга по плечу, от чего тот непроизвольно от радости завилял хвостом, прикоснулся к наушнику у левого уха и громко сказал: — Офицер Эронс, вы меня слышите? Прием! — в ответ последовало молчание. — Шорган? — молчание. — Айнон? Норвин? — и снова гробовая тишина. — Мировинг?

Какими бы отчаянными не были попытки нашего героя наладить связь, все его действия оказались безрезультатными — ему отвечало все то же пугающее безмолвие, скооперировавшееся с гнетущей тишиной многовековой пещеры. Лис, тяжело вздохнув и пнув лежавший под правой лапой крошечный камешек, который задорно, словно крошечное перекати-поле, покатился по шершавой поверхности и с плеском исчез в глубине водоема, испуганно озадачился:

— Неужели они погибли? Эронс всегда выходил на связь. Это на него не похоже. Совсем не похоже!

— Будем надеется, что с ними все в порядке, — спокойно ответил дракон и, подав лапу лису, начал пристально осматриваться по сторонам. После удачного манёвра пушистого напарника, наш герой, тщательно осмотрев каждый уголок замкнутого пространства, недовольно вздохнул: — М-да… Попали мы с тобой, приятель. Похоже здесь и не пахнет выходом. Тут как в склепе, ей богу. Может ты что-нибудь видишь?

— Не-а, — лаконично ответил лис, взмахнув лапами. — Пусто, как в чёрной дыре. Ни одной крошечной лазейки. Хотя подожди… — он быстро рванул с места и побежал по направлению к ничем не примечательной стене, смотря куда-то наверх.

— Ты что-то увидел? — с подозрением спросил дракон, осторожно обходя острые металические наросты. Тем временем, лис отчаянно пытался допрыгнуть до увиденного им прохода, но из-за его небольшого роста все эти попытки оказались тщетными. Как только дракон подошёл к своему другу сзади, лис развернулся взмахнул руками и, указав на отверстие в потолке, сказал:

— Там наверху есть выход. Он ведёт прямо на поверхность планеты. Я не могу допрыгнуть до него.

— Я думаю помощь не помешает, — усмехнулся дракон, взяв лиса в лапы и подсадив его внутрь тоннеля. Как только его пушистый напарник закрепился в узком проходе и неспешно полез наверх, переставляя лапы в шершавые скальные выступы, дракон оторвался от земли, взмахивая своими широкими крыльями, и влетел в тоннель, зацепившись лапами за выступы. — Я буду сзади, а ты ползи вперед, хорошо?

— Договорились, — сказал лис, карабкаясь вверх, вставляя лапы в шершавые отверстия в стене. — Не отставай.

— Есть, босс, — усмехнулся дракон и направился вслед за лисом, подтягиваясь вверх при помощи широких проемов в стене пещерного колодца. Каждый следующий метр давался с трудом: стены становились все более гладкими, а выступы постепенно пропадали, осложняя процесс побега из мрачного склепа Педантора. Но наши герои не сдавались ни на секунду: тяжело дыша спертым, отфильтрованным в скафандрах воздухом, они медленно и неуклюже, словно только что оправившиеся ото сна медведи, но верно ползли вперёд, не останавливаясь ни на секунду, чтобы передохнуть. Но как бы ярко не сверкало небо холодного космоса в конце тоннеля, расстояние, казалось, только увеличивалось с каждой секундой. Лис, не в силах больше ползти вверх, на мгновение ослабил затёкшие лапы и не заметил, как неосторожным движением задней конечности он оступился и кубарем полетел вниз, отчаянно цепляясь за выпиравшие скалы и выступы. К счастью, внизу была надёжная подстраховка: в доли секунды лис почувствовал, как мощный, гибкий хвост дракона обвил его вокруг талии и удержал в нескольких десятках метрах от тяжёлого увечья. Болтаясь в свободном полёте над землёй, лис облегченно вздохнул и обессиленно сказал:

— Не… Я больше не могу! Хватит с меня.

— Может тогда мне тебя отпустить? — саркастически предложил дракон, ослабевая хватку хвоста. В ужасе осознав, что его чешуйчатый друг иногда может быть не предрасположен к чувству юмора, лис быстро протрезвел в мыслях и испуганно замотал головой:

— Нет! Нет! Что ты! Не надо! Я же просто пошутил.

— Вот и хорошо, — сказал дракон, встав поперек прохода, словно крепкая доска. Осторожно поставив лиса себе на спину между широких крыльев, он наставническим тоном сказал: — Ползи вверх и ни за что не смотри вниз, понял? Я буду за тобой и подстрахую тебя на случай падения.

— Договорились, — согласился лис и, выдохнув из себя всю усталость и неуверенность, скопившуюся в каждой фибре его души, принялся ползти дальше по проходу, целеустремлённо созерцая пылающее агонией войны беспросветное небо Педантора. Это зрелище терзало его душу: именно таким надо герой запомнил великолепное небо Земли, некогда заполненное стадами пушистых облаков-барашков, чьи белоснежные кудри ласкались лёгкими морскими ветрами. Теперь же он мог с трудом представить это небо в столь страшное время. Но вот, наконец, когда упаднические мысли уже вовсю раздирали ошмётки его сознания, его лапа коснулась долгожданного края выхода на поверхность. Собрав последние силы, лис перекинул заднюю лапу на край, перекатился на ровную поверхность, прилёг на землю мордой вверх и, успокаивая своё учащенное дыхание, словно только что пробежав стокилометровый марафон, уставился в чёрный небесный ковер, набитый искусным творцом мироздания тысячами звёздами-бисеренками, озарявшими беспроглядный мрак полуразрушенной планеты-призрака. Переведя дух и демонстративно отряхнув лапы от пыли, лис бодро поднялся с земли, упёр передние лапы в щуплые бока и с гордостью Юлия Цезаря промолвил:

— Поздравляю, дружище! Мы сделали это! Только вот куда нам теперь идти?

— Не одного тебя гложет этот вопрос, — подметил дракон, всматриваясь в освещаемую постоянными взрывами педанторскую даль. — К сожалению, ни карты, ни Эронса с нами нет. Поэтому я предлагаю идти… — наш герой замялся, задумчиво озаряясь по сторонам. — Э-м-м… Хм… Ну может…

— Туда? — предложил лис, указывая на освещаемый тусклым пламенем белой магмы союз странных пиков, чьи гордые вершины были слегка приплюснуты и обливались отколотыми от их черствой железной плоти металическими камешками. — Что-то очень подозрительными мне кажутся эти горы. Может заодно соединимся с остальной командой: они наверняка заметили то же, что и мы.

— Хорошая мысль, — похвалил лиса дракон, подав ему лапу. Почувствовав привычное присутствие чего-то весомого на плече, наш герой оглянулся по сторонам и, устало выдохнув от привычного зрелища творившейся у подножий воронок бойни, сказал: — Пойдём пешим ходом.

— Почему? — в недоумении озадачился лис.

— Педанторцы могут принять нас за вражеский звездолёт или дрон, — холодно ответил дракон, направившись в сторону странных уродливых объектов на горизонте. — Они ведь не видели драконов, верно? А значит, вероятнее всего, нас превратят в куски запекшегося на скафандрах мяса, как только обнаружат. Так что лучше идти пешком. Теперь понятно?

— Угу, — от мысли о быстрой и скоропостижном кончине наш пушистый герой неожиданно притих, выдавив из себя лишь непродолжительный немой звук.

— То-то, — со знанием дела ответил дракон и, увидев неподалёку просторную дорогу, протоптанную педанторцами, направился к ней.

— А что мы будем делать дальше? — неожиданно, после нескольких минут молчания, спросил лис. — Как мы найдём эту штуку?

— Будем надеяться, что карта Эронса ещё не отказала, как наша связь, — с надеждой ответил дракон, оставив позади короткий спуск и направившись по дороге в направлении причудливых островолосых скал, безмолвно и гнетуще, словно мертвых титаны, склонившихся над бренной землей богом забытой планеты. — Иначе нам придётся самим доводить начатое до конца.

— Они все ещё живы, верно? — с дрожью и растерянностью в голосе, пробормотал лис.

— Очень на это надеюсь, — ответил дракон и, на секунду окинув уставшим взглядом взрывающееся разноцветными огнями-фейерверками небо Педантора, на фоне которого то и дело проносились пламенеющие обломки проигравших битву за жизнь кораблей, продолжил путь к таинственным шипастым колоннам-протуберанкам, хранившим тайну Апокалипсиса некогда могущественнейшей цивилизации Вселенной.

* * *

Очнувшись от чьего-то знакомого басистого голоса и шепчущих испарений собственного дыхания, Эронс медленно открыл глаза и, сопротивляясь лёгкому головокружению, приподнялся над шершавой каменистой почвой. Осмотревшись и размяв затёкшую от долгого лежания спину, офицер вдруг понял, что находится в почти кромешной темноте, казалось, поглотившей даже звук его учащенного дыхания. Вытащив из-за спины снайперскую винтовку, Эронс незамедлительно включил тактический фонарик. Внезапно услышав позади какой-то странный треск, офицер испуганно обернулся и уже было приготовился спустить курок, как вдруг знакомые очертания экзоскелета-скафандра Норвина, подсвечиваемого тонкими оранжевыми нитями, вынудили его непринуждённо выругаться и с облегчением опустить винтовку.

— Эронс, ты мне так скоро точно мозги вышибешь, — усмехнулся гном, включив встроенный в рукав экзоскелета фонарь. В ту же секунду, тёмное пространство озарилось ярко-белым светом, выгнав тьму из каждого уголка мрачной педанторской обители. — Мог бы и более радушно меня поприветствовать.

— Поручик, я не узнаю Вас в гриме! — радостно усмехнулся Эронс, обняв подоспевшего на выручку Норвина. — Я так рад тебя видеть!

— Ну, ну, — с неким недоумением произнёс гном, мягко оттолкнув офицера от себя. — Полно любезностей! Ты в порядке? Повреждений нет?

— Жить буду, — с усмешкой ответил офицер. — Руки и ноги на месте. А ты?

— Со мной все в полном порядке, — лаконично ответил гном, осматриваясь по сторонам. — Где это мы?

— Вряд ли наше точное местоположение тебе что-нибудь скажет, — ответил Эронс, бросив взгляд на только что раскрывшуюся карту. — Но от цели мы все ещё довольно далеко. Надо попробовать найти выход отсюда. Видишь что-нибудь?

— Пока нет, — ответил гном, аккуратно водя мощным фонарем по потолку и стенам пещеры. — Одни скалы да выступы. Ни одного нормального прохода.

— Жаль, что у нас нет крыльев, как у дракоши, — сказал Эронс, уперев руки в бока и бросив взгляд в проем в куполе пещеры. — А так бы сейчас раз — и наверх. Эх-х… — Эронс вздохнул, словно на него повесили бочку камней. — Иногда я завидую нашему пушистику. Я бы тоже был не против посидеть на плече Хранителя Добра…

— Во всем надо искать плюсы, — подметил гном. — Сам посмотри — мы живы, в безопасности и нас никто… — в этот момент из стены пещеры, со страшным треском проломив вековую металическую стену, вышло нечто, не похожее ни на один знакомый нашим героям военный объект: это существо напоминало огромный челюстеобразный шар, по которому произрастало множество крошечных раскалённых белой магмой шипов, дробивших метал Педантора, словно тонкий слой картона.

— Это что ещё за хрень?! — воскликнул Эронс, с быстротой гепарда схоронившись за стоявшим неподалёку куском скалы. Тем временем, шар быстро распался на четыре крупных куска магмы и железных метеоритных камней, и в считанные секунды из бесформенных кучек планетарного вещества перед нашими героями появились четыре полноценных воина-педанторца, быстро сформировавших из своих рук магмо-пушки.

— Дьявол! — выругался Норвин, взяв наизготовку плазменные пулемёты, осторожно выглядывая из скалы. — Ничего себе! Ты видел это?! Как они это делают?!

— Это меня сейчас волнует в последнюю очередь, — ответил Эронс, взяв в прицел быстро приближающегося педанторца. Голова в прицеле. Выстрел! Пришелец покачнулся и грохнулся на скалистый пещерный грунт. — Один-ноль! Так вам, твари!

Но не успел Эронс нарадоваться своей победе, как залп из магмовых пушек в считанные секунды расплавил надёжное укрытие офицера. Чудом спасшись от неожиданной контратаки, офицер перекатился к отстреливавшемуся Норвину, которому уже изрядно досталось от нахлынувшего патруля: в броне скафандра дымились несколько неглубоких пробоин от жгучих сгустков разлетевшейся синеватой магмы. Отчаянно бились наши герои: выстрелы не утихали ни на мгновение, Эронс кидал в сторону Педанторцев гранаты, Норвин поливал их тоннами жгучей плазмы, но тщетно — вскоре пятеро пришельцев добрались до наших героев, и один из них, сказав непонятное: «Ритарик гетрир! Добильтот фор! Фор!»[20] — нацелил оружие прямо на голову застывшего в оцепенении Эронса.

— Что он хочет от нас? — с еле заметным трепетом в голосе спросил Норвин, продолжая держать пулемёты на прицеле.

— Не знаю, — еле слышно ответил Эронс, пристально наблюдая за тем, как педанторец, на груди которого красовался красный знак, изображавший окутанный сеткой тетраэдр, угрожает им расправой.

— Погоди-ка, — сказал Норвин. — Мне знаком этот знак — я его видел у такого же парня, когда чинил элероны.

— Фор! — настойчиво рявкнул педанторец и с силой ударил по рукам Эронса, от чего тот с криком выронил винтовку и, схватившись за руку, упал на землю. Норвин в ярости хотел было отомстить обидчику, как вдруг нацеленная на его лицо пушка разгневанного педанторца в момент отбила у него все желание в дальнейшем сопротивлении: гном смиренно опустил пулеметы и потупил взгляд в пол. Но не успел он толком объясниться с Эронсом, как двое пришельцев, бормоча что-то непонятное между собой, подняли наших героев с земли и, тыча в их спины дулами орудий самообороны, повели их к широкой бездонной яме, из которой доносились странные громкие звуки, похожие на рёв только что пробудившихся от сна медведей. По спинам наших героев невольно побежали мурашки.

— Норвин, похоже нам крышка, — тихо пробормотал Эронс, чувствуя приближение педанторцев со спины. — Чует моя задница, что вряд ли на дне этой ямки находится что-нибудь хорошее.

— Похоже наши задницы обладают телепатическими способностями, — усмехнулся гном, посмотрев вниз. — Нам точно конец.

— Гор! Гор! — неожиданно воскликнул пришелец, ткнув Эронса метеоритной дланью к краю бездонного обрыва. — Мителявар карток![21]

— Ну уж нет! — рассвирепел Норвин, развернувшись к двум педанторцам и выставив против них пулеметы. — Кому кому, а каким-то камнеголовым я просто так не дамся! Лучше уж сдохнуть, чем… — но не успел Норвин закончить свою пафосную тираду, как, к его изумлению и неимоверному страху, пришелец вдруг мгновенно распался на светящиеся куски раскалённого камня и магмы и, повалив гнома с ног, закутал его в крепкий шарообразный кокон, а затем на огромной скорости покатился вниз по шершавой стенке бездонной впадины.

— Эронс! Эронс! — раздался отчаянный вопль гнома в переговорном устройстве перепуганного офицера. — Где тебя черти носят? Помоги мне!

— Норвин! — закричал Эронс, ошарашенно наблюдая за тем, как второй пришелец намеревается сделать с ним то же самое. — Держись! Я… — но не успел офицер договорить, как в доли секунды второй солдат обволок его в прочный кокон, и через несколько мгновений наш герой, отчаянно пытаясь выбраться из плена, ощутил на себе всю прелесть тренировки вестибулярного аппарата. Низ сменялся верхом, верх — низом, все в голове шло кубарем, словно нейроны мозга невзначай устроили шумные празднества по случаю смены докучающей обстановки. Но хаос вокруг длился недолго: Эронс, уже не в силах сопротивляться неожиданной проверке вестибулярного аппарата, вдруг ощутил сильный толчок откуда-то снизу, и бешеная гонка по тоннелям Педантора, к счастью для не привыкшего к таким спускам нашего героя, подошла к финишной прямой. Но не успел офицер осознать, в чем дело, как ненавистная тюрьма педанторского тела разомкнула свои метеоритные решетки, и в ту же секунду, не дав пленнику опомниться, перед глазами Эронса показался педанторец, который, подняв его с земли, спешно поволок в неизвестном направлении. Стараясь встать на ноги и придти в себя после головокружительного спуска, офицер оглянулся, в надежде увидеть напарника. К сожалению, гнома позади него не было — вместо него на озлобленного офицера смотрели два педанторца, сопровождавшие пленника в неизвестном направлении.

Окружение, мягко говоря, Эронсу показалось не слишком-то приятным: в покрытых пеленой мрака выдолбленных грунтовых коридорах изредка просматривались очертания педанторцев, занимавшихся непонятной для Эронса работой. В некоторых местах офицер наблюдал спрятанные в планетарном грунте огневые точки, которые вели огонь по находившимся на орбите кораблям. Казалось, узкий коридор никогда не кончится: комнат на пути появлялось все больше, а неспешно шагавшие куда-то пришельцы исчезали в узких проемах базы, шаги которых удалялись в неизвестном направлении. Наконец, когда усталые глаза Эронса уже были не в силах уследить за каждой комнатой этого слившегося с одинокой планетой богом забытого места, двое верзил дотащили его до какой-то странной гладкой двери, на которой красовался точно такой же знак, какой офицер видел на груди пленившего его с Норвином пришельца. Понаблюдав за весьма странным процессом открытия двери, в ходе которого солдат-верзила просто-напросто по кусочкам поглотил крепкий металический каркас стены, гном почувствовал сильный толчок в спину и, громко выругавшись, упал на гладкий металический пол, само по себе наличие которого на планете с шипастым грунтом крайне удивило Эронса, усеянный странными правильными геометрическими узорами.

Оторвав взгляд от пола и осмотревшись вокруг, офицер понял, что находится в полуразрушенном зале, размеры которого потрясли его воображение: по периметру этого колоссального помещения, в которое, наверное, могли бы поместиться не менее пяти императорских залов, стояли величественные статуи-колоссы, изображавшие облики огромных педанторцев, смотревших высоко в небо. Некоторые из них были разрушены, поэтому в изредка осветляемых слабыми искрениями взрывов тёмных углах валялись огромные железные глыбы, отблёскивавшие странно светящимися камнями. Но не успел Эронс сделать и крошечный шаг, как откуда-то, словно вырываясь из преисподней чёрной дыры, раздался жуткий басистый голос:

— Гости в нашем мрачном краю — очень редкое, я бы даже сказал, уникальное явление. Кто бы мог подумать, что эту систему однажды посетят те, кому такая обстановка, по сравнению с Террисом, покажется сущим процветанием бесконечной грызни и бойни. Наверняка этому должна была быть очень веская причина…

Эронс ничего не ответил. Сердце в его груди колотилось как бешеное, хаотичные стуки которого с силой отдавали непрекращавшимся пульсированием в мозг.

— Наверняка ты спросишь: «Откуда этот странный некто знает хиндоган?» — голос стал становиться отчётливее, по мере того, как Эронс с нескрываемым любопытством, пересилившим всякий страх, пытался разглядеть таинственного незнакомца, приближавшегося из темноты. — Поверь — мы знаем гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Мы рады новым гостям, особенно в последние годы.

— Куда вы утащили Норвина?! — разозлился офицер, уже не в силах сдерживать бурливший в его душе вулкан ненависти и гнева. — Какого черта вы нас схватили! Мы даже не мешали вам!

— Не волнуйся — с твоим другом все в порядке, — в этот момент из темноты показался тот самый педанторец, чей голос эхом проносился сквозь пустынный зал. Этот представитель инопланетной расы выглядел немного иначе, чем те, с которыми нашим героям пришлось встретиться ранее: он был на несколько метров выше, шире в плечах, но самое главное то, что на его вытянутой в форму кометы голове красовалась кругообразная колючая линия, очень сильно напоминавшая ряды зубов червя, с которым нашим героям не посчастливилось встретиться ранее. — Причин для волнения нет. Я мог тебя давно убить, приказав своим подопечным испепелить тебя и оставить от твоего тела лишь крошечную кучку угольков. Но, как ты можешь заметить, я этого не сделал, хотя очень даже мог бы. Я лишь хотел предложить тебе выход из ситуации, предложить тебе руку помощи, — педанторец внезапно остановился. — Я вижу в тебе достойного воина, который дорожит честью больше, чем кто-либо. Но для продолжения нашего дружеского разговора, я бы хотел услышать ответ на вопрос — с вами ведь был ещё кто-то, верно?

— Да. Нас было шестеро, но мы разделились — за нами рванула какая-то тварь и заставила спуститься вниз, в тоннели. Я не знаю, где искать своих товарищей и что с ними произошло. С нашим кораблём тоже не удалось связаться, — с неслыханной для себя откровенностью ответил Эронс. Он ужаснулся, что с такой лёгкостью открыл совершенно незнакомому существу все, что знал.

— Для меня будет крайне прискорбно сообщить, что твои друзья в плену у наших врагов, — ответил пришелец, вплотную приблизившись к офицеру и присев рядом с ним на пол. — Много наших сгинуло в тех жутких краях, так и не вернувшись с заданий. Твоих друзей может постигнуть та же участь, что и наших братьев, если наши враги завладеют Арахнорумами и Контериуном…

— Контериун? — с недопониманием спросил Эронс, посмотрев в бесцветные глаза педанторца.

— Именно, друг мой, — Контериун. Эта вещь, сокрытая в Кроетеке, месте, где когда-то находился мощнейший источник энергии, где сокрыто то, что питало нас всех, находится вещь, с помощью которой Кроноансестеры сотворили венец своего прогресса-Арахнорумов…

— Ты знаешь, кто такие Арахнорумы? — удивился Эронс, полностью одурманенный речами пришельца. Он уже даже забыл, что это существо насильно удерживало его в своей резиденции.

— Да, друг мой, к сожалению, — прискорбно ответил лидер педанторцев. — Именно поэтому мы, Нетдерики, стремимся навсегда запереть их в глубинах космоса, сделать так, чтобы творения наших союзников никогда не попали в руки алчных и бездушных существ. Алворцы никогда не получат желаемого!

— Кажется, я знаю их-это ребята, у которых на груди Млечный Путь с тетраэдром, верно?

— Именно так, — усмехнулся педанторец. — Ты очень наблюдателен и умен. Кроноансестеры не ошибались, говоря о том, что население Терры-будущее нашего мира. Вместе мы сокрушим Алворцев и спасём Галактику от уничтожения!

— Хорошо, — ответил Эронс. — Я помогу вам. Но где Норвин? Он в порядке?

— Да, — ответил педанторец. В этот момент откуда-то не возьмись в зале появился Норвин и задорно окликнул обрадовавшегося офицера:

— Эронс! Я так рад, что ты цел! Где тебя черти носили?

— Со мной все в порядке, — радостно ответил офицер, встретив гнома тёплым дружеским рукопожатием. — Этот парень меня приютил, как родного!

— Его зовут Трудор, — поправил Эронса Норвин, посмотрев на лидера Нетдериков. Тот одобрительно кивнул головой и медленно направился к разрушенному проёму в стене дворца. — Я думаю, ему можно верить. Ты пробовал связаться с Айноном или Шорганом?

— Да, — ответил Эронс, — но эти засранцы не отвечают. Вероятно ублюдки на той стороне их пытают. Сволочи! Вот попадись же они мне, я их…

— Терпение, офицер, терпение, — спокойно ответил Трудор, продолжая смотреть на поглощенную апогеем войны многострадальную педанторскую землю. — У вас будет шанс отомстить нашим общим врагам. Я уже послал сигнал нашим братьям через Тиару. Скоро наша армия перейдёт в наступление и разгромит непокорных Нетдериков, — он на мгновение сделал паузу и повернул голову к двум товарищам: — И тогда нас уже ничто не остановит! Арахнорумы сгинут в пламени Альдебарана и Бетельгейзе! Навсегда!

* * *

Шорган очнулся в странном тёмном помещении, сквозь толстые стены которого просачивались тонкие струйки света звезды, освещавшей израненную поверхность планеты в эти мрачные для цивилизации педанторцев годы. Он не помнил, как оказался в этом месте: в памяти, словно отдельные кадры старого черно-белого кино, мелькали обрывки отдельных минувших воспоминаний, произошедших в недалеком прошлом. Как он оказался в этой темнице и сколько времени его бессознательное тело, закованное в крепкий железный скафандр, провело в обездвиженном состоянии, Шорган не имел ни малейшего понятия. Хотя нельзя сказать, что причина и предыстория чудесного спасения особо волновала нашего отважного героя: как и любому орку, Шоргану было интересно только настоящее, и никакие мысли о возможных последствиях его, к сожалению (а может быть и к счастью), не особо докучали. Именно по этой причине зеленокожий участник экспедиции был известен как надёжный боец, чётко и беспрекословно исполнявший поручения командования. Однако, надо отдать должное, о товарищах здоровяк не забывал никогда: чувство долга, чести, достоинства, храбрости и мужества, умение постоять за свой род всегда ценились у орков как наиболее важные качества, которыми должен был обладать истинный войн Империи Гортримара, и Шорган, что вряд ли бы кто-то осмелился оспорить, был без всякого сомнения достойным сыном своего Отечества. В этот момент он почему-то вспомнил те светлые отголоски воспоминаний, заваленные грудой напряженности и тревоги, которыми он добродил больше, чем любой принадлежавшей ему вещью. В его памяти промелькнули греющие душу моменты времяпровождения со своей горячо любимой дочерью.

Берильда с самого рождения была девушкой с характером, способным переплюнуть боевой дух некоторых солдат личной охраны императора: будучи ещё неокрепшим ребёнком, она с завидным упорством и настойчивостью с лёгкостью ломала любезно прикупленные отцом погремушки, разбрасывая их осколки по всей комнате; когда наступила пора идти в детский сад, называемый у орков «воспитанником», Берильда не скупилась давать сдачи озорным мальчишкам, желавшим отобрать у дочери солдата очередную куклу, чем вызывала непомерную гордость в сердце любящего отца. В шесть лет она уже могла управляться с пистолетом так же, как и с готовкой сочного куска мяса вепря для Шоргана. Счастье ни на секунду не покидало нашего героя и его жену, когда на их глазах дочка все хорошела и хорошела. И вот, достигнув своего совершеннолетия, Берильда поняла, что наступил очень важный период в её жизни — ей было надобно искать подходящего жениха, который бы наполнил её сердце вечной горячей любовью и понравился бы её родителям. Но чем больше она встречалась с крепкими и сильными мужиками, тем больше она разочаровывалась в них — её сердце отвергало одного парня за другим. Шорган очень часто ругался с ней по этому поводу, говоря о том, что она идёт совершенно поодаль от идеалов меритократии, но Берильда не слушала его-её сердце все ещё было пустым. Наш герой, сидя в камере и смотря в шершавый потолок, мысленно карил себя за то, что так и не дал своей дочери шанса выбрать свой путь до того, как начнётся опустошительная война за существование Млечного Пути.

Но все мысли о тоске по семье неожиданно отошли на второй план, когда появившийся в проёме молниеносно исчезнувшей двери педанторец заставил Шоргана в гневе вскочить с пола и ринуться на врага. Но, как и следовало ожидать, его импульсивность не привела ни к чему хорошему: в ту же секунду орк был жестко остановлен каменно-магмовым щитом, неожиданно появившимся перед его изумлённой мордой. Не успел орк сообразить, в чем дело, как его протрезвевшие от злости глаза увидели магмовую пушку, направленную прямо на его лицо подоспевшим инопланетным посланником. На его вытянутом в форму кометы лице сияла физиономия безразличия и хладнокровности, что озадачило орка ещё больше, чем страшное оружие надзирателя. Педанторец не заставил Шоргана долго ждать: к полной неожиданности зеленокожего громилы пришелец опустил оружие и, жестом показав пленнику на коридор, сказал что-то непонятное:

— Ирет, ифольмиер. Гор![22]

Шорган, впав в полный ступор от произошедшего, осторожно поднялся с пола и медленно пошёл по просторному коридору, в тёмных закоулках которого эхом раздавались приглушённый треск взрывов бушевавшей гражданской войны. По мере того, как орк нехотя плёлся по проходу, изредка огрызаясь на тычки в спину, место, в котором он имел несчастье находиться, сотрясал жуткий грохот, похожий на невероятной силы землетрясение, раздававшийся с частотой нескольких ударов в минуту. Единственным источником освещения этого места были проломы в стенах и потолке, через которые яркая звезда системы Фернан проливала ласкающий малиново-жёлтый свет на почерневшие стены катакомб. Шорган, посматривая по сторонам, наблюдал за оживленным действом, происходившем в потаенных углах странного комплекса: в некоторых комнатах, не имевших ни стен, ни крыши стояли огромные пушки, точно такие же, которые он видел до пленения, сформированные из тел пришельцев, которые вели непрекращающийся огонь по каким-то странным развалинам, находившимся вдалеке. О происхождении этих развалин Шорган не особо раздумывал: его мозг затуманила ярость, злоба, которую он был готов выплеснуть на любого, попавшегося ему на пути. Единственное, что мешало ему это сделать — шедший сзади педанторец, который то и дело подталкивал нашего героя вперёд.

Наконец, недолгое путешествие орка закончилось: остановившись перед странной дугообразной дверью, он услышал, как за ней раздаются какие-то странные голоса, по тембру которых можно было понять, что собеседники о чем-то яро спорят друг с другом. Изредка вместе с голосами Шорган мог слышать треск и сильные удары о что-то твёрдое, мгновенно прерывавшие речь. Педанторец, сопровождавший орка, провёл белыми отростками-щупальцами по двери и в мгновение ока поглотил её, открыв изумлённому пленнику проход в помещение.

Как только воин, сопровождавший нашего героя, яростно толкнул его вперёд, Шорган заметил, что в просторном тёмном зале, освещённом лишь бежевыми линиями на полу и сферообразном потолке, находятся двое педанторцев, один из которых, немного выше ростом и имевший на кометообразной голове рисунок тетраэдра, окружённого Млечным путём, оживлённо порицает второго на непонятном орку наречии. Второй, явно стараясь сдерживать тон басистого голоса, яростно пытался что-то доказать второму. Шорган потрясенно смотрел на двух гигантов, чей спор становился все более и более ожесточенным с каждой секундой. Наконец, диспут стих; один, без рисунка на голове, смиренно поклонился второму и поспешно удалился из комнаты, попутно взглянув на орка и что-то пробормотав себе под нос. Как только дверь скрыла единственный путь к отступлению, замуровав Шоргана один на один с непонятным пришельцем, в помещении воцарилась мертвая тишина. Орк не знал, что ему делать — боясь пошевелиться, он осматривал окружающую обстановку сквозь узкие прорези шлема.

— Вероятно, тебе интересно, зачем я оставил тебя в живых и что ты вообще делаешь в этом месте, на так ли? Я знаю, что тебя переполняет злоба и ярость мщения, но позволь мне немного прояснить ситуацию, прежде чем ты сделаешь необдуманный шаг.

— Кто ты такой? — угрожающим басом воскликнул Шорган, потянувшись за плазменным дробовиком. — Зачем ты нас пленил? Где Айнон?!

— По правилам должного этикета, хозяин должен первым спрашивать гостя, зачем он вторгся в его владения, — усмехнулся педанторец, обернувшись к Шоргану и подойдя к нему немного ближе. — Но так как я вижу, что манеры тебе чужды, я, так уж и быть, представлюсь первым. Меня зовут Карствар, я — лидер Алворцев и стремлюсь привести эту планету и всю систему Фернан к новой эре процветания. Проходи, не стесняйся — я вижу, что ты хочешь знать ответы на многие вопросы. В том числе и то, что случилось с твоими друзьями.

Шоргана вдруг пронзило странное чувство повиновения, и наш герой, спокойно войдя вглубь зала, присел на стоявший неподалёку блок. Карствар, обойдя стол переговоров, присел рядом с орком на камень побольше.

— Итак, — продолжил лидер Алворцев. — Мы знаем, что вашу систему, как и многие другие в Млечном пути, терроризируют такие существа, которых мы все зовём Арахнорумами…

— Да… — с сожалением, но все ещё с подозрением, ответил Шорган. — Они погубили множество невинных душ. Моя планета, как и многие другие разрушены ими.

— Арахнорумы обладают по истине могущественной силой, способной стирать с лица Вселенной целые цивилизации. Жаль, что тебе и твоим друзьям открылась лишь их темная сторона. Но мало кто знает об их иной стороне, светлой…

— О чем ты говоришь? — Шорган почувствовал, как в его душе забрезжил еле различимый лучик недоверчивой надежды.

— Дело в том, что Кроноансестеры создавали свои детища с благой целью. Они открыли феномен вечности, бессмертия-то, чем не обладает ни единый объект во Вселенной. Арахнорумов нельзя уничтожить, нельзя победить и нельзя искоренить, так как в них заложена энергия нетленности. Та энергия, что таиться в их телах, способна порождать миры, планеты, восстанавливать то, что, казалось, давно кануло в небытие. Они способны принести жизнь туда, где она в принципе не может существовать, Арахнорумам подвластно искоренять чёрные дыры, объединять бесформенные вещи вокруг себя и создавать звезды, системы, чёрные дыры, а может быть и то, что ещё неподвластно нашему разуму. Именно благодаря вечной мощи, заложенной в творении Кроноансестеров, был создан ваш мир.

— То есть, они могут быть использованы во благо? — с надеждой спросил Шорган, вспомнив о пылающем Биртране. — Они смогут восстановить наши миры?

— Именно так, друг мой, — со спокойствием горного ручья ответил Карствар, посмотрев на орка. — И даже большее. Они навеки приведут Млечный Путь к процветанию и миру. Но для достижения нашей великой цели нам нужен Контериун.

— «Контериун»? — с недоумением переспросил Шорган. — Что это?

— Когда-то давно, во времена, когда мы и Кроноансестеры существовали в другой, ныне уничтоженной галактике, наши союзники использовали Контериун для создания Арахнорумов. Он вобрал в себя энергию миллиардов звёзд нашей системы. Именно с помощью него мы создали Млечный Путь. После того, как Кроноансестеры сгинули в пучине мрака и запечатали Арахнорумов, он остался на нашей планете. Если мы его захватим, то сможем связаться с нашими союзниками и обратить их творения во благо для всех нас.

— И тогда мы вернёмся к прежней жизни? — с надеждой спросил орк.

— Даже к лучшей, — ответил Карствар. — Если, конечно, вы встанете на нашу сторону. Вместе мы освободим твоих друзей и уничтожим Нетдериков. И тогда наши миры засияют новым светом.

— У меня есть причины доверять тебе? — спросил Шорган. — Ты пленил меня, хочешь втянуть в гражданскую войну и использовать меня в качестве куклы.

— Не веришь мне, — сказал Карствар, приказав что-то жестом появившимся бойцам, — спроси того, кому доверяешь.

В этот момент взору изумлённого орка предстал вышедший из темноты эльф, который, увидев своего товарища целым и невредимым, с нескрываемой радостью кинулся навстречу ему.

— Шорган! Здоровяк! — Айнон, пожав руку своему мускулистому напарнику, крепко обнял его. — Я так рад, что ты цел! Я знал, что Карствар поможет тебе. Как ты?

— Я в порядке, Айнон, — с облегчением ответил орк, посмотрев в глаза эльфу. — Похоже, предки на нашей стороне. Ты знаешь, где Эронс и Норвин? Что случилось с дракошей? И с пушистиком? Ты связался с ними?

— Я не смог, — ответил эльф. — У меня отказала связь.

— Скорее всего ваши друзья в плену у Нетдериков, — вмешался в разговор Карствар. — Как ни прискорбно мне вам об этом сообщать, но им грозит опасность. Я знаю, насколько они жестоки. Они не остановятся ни перед чем на пути к достижению своей цели. Вероятнее всего, они сейчас пытают ваших друзей, и только мы можем спасти их. А сделаем мы это очень просто-пойдём штурмом на их ничтожные владения и заставим Нетдериков подчиниться нашей воле.

— А что потом? — спросил Шорган. — Что мы будем делать с Арахнорумами?

— Как только наши враги будут разгромлены, мы вместе достанем Контериун и отправимся в мир Кроноансестеров, где с их помощью возьмем Арахнорумов под контроль. А затем, когда пелена войны спадет, восстановим наши миры и с помощью великого творения вечности приведём наши народы к порогу новой, великой эры!

— Да! — воскликнул Айнон. — Мы покажем этим засранцам, что воевать с нами-себе дороже!

— Когда мы начнём наступление? — спросил Шорган.

— Скоро, друг мой, — ответил Карствар. — Скоро.

* * *

Лис, покрепче схватившись за голову без устали шедшего вперёд дракона, медленно присел на его плечо и, выдохнув остатки утомленности, накопившиеся в его теле после нескольких часов непрерывного пути, обратил свой взор куда-то вдаль. На горизонте, затемнённые тенью от яркой фернанской звезды, возвышались очертания огромного покинутого города, руины которого напоминали скорее бесформенный кусок шершавого горного склона, нежели древнего города, рваные пики-небоскрёбы которого отчаянно смотрели вверх с угасшей надеждой на дальнейшее возрождение из пепла полыхающей войны. Живот пушистого напарника дракона изредка издавал протяжное урчание, пытаясь умилостивить хозяина дать ему закуски с барского плеча.

— Есть хочется… — чуть не ноя, жалобно протянул лис. — Ты случайно не брал с собой чего-нибудь съестного?

— Нет, дружище. К сожалению, не брал, — ответил дракон, пробираясь сквозь железные скалы. — Даже не знаю, как тебе в этом помочь. Думаю, тебе надо было плотнее обедать перед заданием. Что могу сказать-терпи уж теперь.

— А что там за руины? — спросил лис, вглядываясь в очертания на горизонте. — Похожи на какой-то старый заброшенный город. Неужели в нем когда-то жили. Бомжатник какой-то напоминает.

— Ты никогда не скупишься в выражениях, — усмехнулся дракон. — А насчёт города соглашусь. Думаешь там может быть что-то ценное?

— А пёс его знает, — ответил лис, почёсывая затылок. — Во всяком случае, карты у нас нет, а поблизости мы вряд ли что-нибудь найдём лучше, чем это. Хоть какая-то зацепка.

— Трудно с тобой не согласиться, — сказал дракон, спустившись вниз по склону. — Другого выхода у нас нет. Эронс с командой сделали бы то же самое. Ужасное чувство дежавю. Мне приходилось видеть нечто подобное.

— Когда? — полюбопытствовал лис, наблюдая за тем, как дракон осторожно спускается вниз по склону крутого острозубого склона.

— Давным давно, больше миллиона лет назад, я был маленьким наивным подростком. Мне тогда около ста лет было, насколько я помню. Работал я в кузнице, в огромном городе ледяных драконов — Стумертраде. С детства я не знал ничего, кроме труда и учебы: мне приходилось пахать ночи напролет, причём мастер упорно заставлял меня ежедневно сидеть за книжками в перерыве между работой и сном. Может быть именно благодаря ему я стал таким, какой я есть сейчас. Так вот… Однажды я решил вздремнуть после тяжёлого трудового дня, лёг на кушетку да и уснул. Проснулся от жутких криков и воплей. Смотрю-всех моих сородичей убивают тёмные драконы, весь город горит ярким пламенем, все в огне, кровь повсюду. Так я из кузницы пулей вылетел, и давай стрекоча к выходу. А там… — дракон тяжело вздохнул. — В общем, мне удалось проскользнуть, а когда я обернулся, то за моей спиной никого не было. Вот так я остался один. Всех вырезали, никого в живых не оставили… Лишь потом, когда я вернулся в город по прошествии многих лет, я увидел зрелище очень напоминающее это.

— Да-а… — замялся лис. — Неприятная история. Не знаю даже, как тебе в этом плане посочувствовать. Я особо и прошлого-то своего не помню. Может быть это и к лучшему, на самом деле. Вряд ли в нем было что-то интересное, — в этот момент лис сделал небольшую паузу и спросил: — Я давно хотел спросить. Ты знаешь, кто ответственен за все наши беды? Ради чего он это делает?

— Я знаю, кто он, дружище, — ответил дракон, спустившись с крутого выступа. — Но мне, как и тебе, совершенно не ясны мотивы его злодеяний. Я не знаю, чего он хочет и почему до сих пор не стёр с лица галактики всех нас.

Спустившись по склону, усеянному множеством останков педанторцев, погибших в пламени борьбы за огромный город, наши герои, наконец, добрались до места назначения: перед ними, выплёскивая из пустых полуразрушенных дыр и проемов эхо раздававшихся вдалеке взрывов, простирался колоссальный по размерам лес острых, как наконечники копий спартанцев, небоскрёбов и сломанных пополам остроносых башен, на которых просматривались тускло мигающие бежевее пульсирующие канальцы. На каких-то чудом уцелевших зданиях виднелись изуродованные барельефы, изображавшие каких-то огромных великанов, один из которых был похож на педанторца, другой — на существо, которое лис обнаружил на покинутом корабле в глубинах Йольнира. Оба они держали на своих конечностях миниатюрную фигуру Арахнорума, нацелившего свои орудия куда-то ввысь. Таких рисунков, к сожалению, сохранилось немного: по мере того, как наши герои осторожно продвигались вглубь города, объекты архитектуры становились все более изуродованными и изувеченными, что свидетельствовало о том, что главная разрушительная сила катастрофы пришлась именно на центр этого древнего достояния педанторской расы.

Вся эта атмосфера запущенности сильно резала душу дракона: этот некогда великий город напоминал ему Стумертрад, тот самый Стумертрад, в котором он когда-то жил, работал и который так безмерно любил. Над головами наших героев висели верхушки наклонившихся осколков зданий, запутавшихся в непонятного происхождения тросах, изредка мигавших тусклым, угасающим светом предсмертной агонии.

— Ну и местечко, — прошептал лис, нарушив тишину мертвого, словно пространство чёрной дыры, города-призрака. Его шёпот эхом раздался по окрестностям покинутого поселения, проскальзывая сквозь малейшие уголки отколотых шпилей и стен. — Интересно, кто-нибудь ещё живёт здесь?

— Не думаю, — прискорбно ответил дракон, осматривая достопримечательности в живом музее беспощадности войны под открытым небом. — Жизнь покинула это место уже давно. Наверное, даже до нашего с тобой появления. Благо мы дошли до него. Есть какие-нибудь идеи?

— В моих планах даже дойти до этого места не было, — ответил лис, тяжело вздохнув, увидев лежавший на широкой изувеченной улице разрушенный памятник-колосс, изображавший какого-то педанторца, державшего в руках огромный тетраэдр. — Неужели Землю ждёт такая же судьба?

— Все в наших руках, — ответил дракон, миновав один из перекрестков, усеянный трупами педанторцев с красными и зелёными знаками на груди. Трупы были не только на перекрёстке: останки воинов лежали в проемах небоскребов, в тёмных углах зданий, на улицах, простилавшихся на многие километры вперед, в окопах и укрытиях, заваленных осколками причудливых объектов архитектуры; тела мертвых и убитых висели прибитые к стенам, изредка покачиваясь на отголосках ударных волн, исходивших от взрывов вдалеке; в некоторых зданиях, перерубленных пополам, торчали останки сбитых военных и транспортных кораблей, напоминавших остроносые кометы, в хвосте которых болтались обрубки хвостовых оперений-игл, из шершавых и искореженных чрев которых торчали останки не переживших страшное крушение педанторцев. Под ногами наших отважных героев хрустели давно забытые метеоритные останки коренных жителей планеты, давно забытых и никому ненужных, пустыми глазницами смотревших в пылающее жаром гражданской войны звёздное небо. Вся эта разруха простилалась на многие километры вперед, являя нашим героям красоту огромного расового склепа.

— По всей видимости, мы две единственных живых души, находящиеся в этом проклятом предками месте, — сказал дракон, остановившись около странного сооружения, более приземлённого, чем все остальные в городе-призраке. — Вряд ли мы найдём наших друзей здесь. Я даже не знаю, что теперь делать. Может попробуем вернуться к «Гиперборею»? Заодно помощь позовем.

— Получается, мы прошли весь путь зря?! — с возмущением воскликнул лис, спрыгнув с плеча дракона на землю. — Ты серьезно?! Мы столько плюхали до этого места, а теперь ты предлагаешь… — внезапно тираду возмущения лиса прервал разорвавшийся неподалёку заряд магмы, осветивший затемнённый перекресток. Громко чертыхнувшись, дракон быстро снял лиса с плеча и кувырком нырнул за близлежащие руины здания. Огонь становился все более кучным, превращая в порошок находившиеся неподалёку разрушенные объекты педанторской архитектуры. Следовало дракону хоть немного высунуть голову из укрытия, как на них с лисом обрушивался шквальный огонь синей магмы, плавившей искореженные углы укрытия. Внезапно огонь прекратился, и наши герои, воспользовавшись благоприятным моментом, быстро выглянули из-за руин. На шпиле небоскрёба стоял незнакомец, который, быстро убрав пушку, принял форму шара и быстро покатился вниз, пытаясь скрыться от посторонних глаз.

— Что это было?! — воскликнул лис, стряхнув со скафандра куски ещё дымящегося метала. — Он хотел убить нас! Пора надрать ему задницу!

— Он бы убил нас, если бы захотел, — ответил дракон, наблюдая за тем, как шар снова принял форму гуманоида, и педанторец, изредка отстреливаясь из магмопушки, ринулся наутек. — Этот парень промахнулся намеренно. Держись за шею, — в этот момент дракон расправил крылья, — придётся немного полетать. Нужно узнать, чего он хотел от нас.

— Ты сдурел?! А если нас заметят?! — воскликнул лис, вцепившись в шею дракона. — От нас же молекулы на молекуле не оставят!

— Мы полетим низко, вровень со зданиями, — ответил дракон, наблюдая за тем, как незнакомец исчезает за поворотом. — Нельзя терять ни минуты! За ним!

С этими словами, наш герой взмахнул широкими крыльями, подняв вокруг себя кучу пыли, и, оттолкнувшись от земли, ринулся вслед за незнакомцем. Минуя бесконечные развалины, перепрыгивая уничтоженные огневые точки и уворачиваясь от беспорядочной пальбы педанторца, наши герои всеми силами старались нагнать одиного бродягу, намеревавшегося улизнуть от начавшейся за ним погони. Дракон, увидев, как пришелец скрылся в разрушенном проёме чудом уцелевшего здания, разогнался как следует и, сложив широкие крылья за спиной, тем самым укрыв лиса, стремительно влетел в проем следом за незнакомцем. Чудом увернувшись от выстрела, дракон сделал кувырок вперёд и, видя, как педанторец резко остановился, в мгновение ока развернулся и нацелил сформированную из руки пушку прямо на морду опешившего дракона, резко остановился, затормозив металическими накогтниками скафандра о металл. Опешив от такого поворота событий, дракон инстинктивно поднял лапы вверх и уставился на направленное на него дуло, а лис, не успев схватиться за голову дракона, с криком навернулся на землю, больно стукнувшись спиной. Педанторец, пожирая взглядом голубовато-белых глаз наших опешивших от такой молниеносной реакции героев, грубо сказал:

— Шерн ист ковру тордир! Нивель аскр, куримельтор горамельт?! Фор!

— Мы не понимаем, что вы говорите, — сказал дракон, медленно отходя назад. — Зачем вы в нас стреляли?

— Он не понимает нас, дружище, — прошептал лис, поспешив встать с земли истории назад. — Давай-ка уходить отсюда потихоньку, пока он нас не прикончил.

— Я прекрасно вас понимаю, чужеземцы! — лихо ответил педанторец на чистом хиндоганском языке, не спеша убирать оружие. — Кто вы? И что делаете в Дормитроне? Вы пришли осквернить последние останки благоразумия этого проклятого мира? Что ж, для начала вам придётся сразиться со мной!

— Мы не собираемся ничего осквернять, — ответил лис. — Мы просто ищем наших друзей. Мы подумали, что они пришли сюда после того, как мы разделились.

— В этом мире уже давно нет друзей и уже никогда не будет! — огрызнулся воин. — Убирайтесь отсюда по-добру по-здорову! Иначе вы станете кучкой расплавленной биомассы.

— Хорошо, мы уйдём, — ответил дракон, медленно поворачиваясь к выходу, чтобы убраться от враждебно настроенного педанторца. Но как только наш герой полностью повернулся спиной к пришельцу и уже было намеревался убраться из этого места как можно быстрее, какголос незнакомца, резко сменившейся с враждебного на потрясённый, воскликнул:

— Стой, чужеземец! Не может быть… Все-таки дело Кроноансестеров нашло своего последователя… Неужели мы спасены, и эта чёртова война наконец закончится?

— О чем ты говоришь? — с подозрением спросил дракон, обернувшись на голос незнакомца. Тот, убрав сформированное из руки оружие, чинно приклонил голову и сказал:

— Кальона нашла избранного… Я верил, до конца верил, что это случится.

— Эй, психованный! — воскликнул лис, покрутив когтем у виска. — Ты можешь обьяснить, почему ты сначала яростно размахивал своей штучкой, угрожая убить нас, а теперь чуть ли ноги нам не облизываешь?! Что вообще происходит на этой чертовой планете?! Где мы находимся?

— Приветствую вас, чужеземцы, — сказал педанторец. — Меня зовут Кортак-Арол. Я — бывший советник нашего верховного мра'ала, Кората-Анрита. Я счастлив, что в конце концов свет прозрения пал на нашу погрязшую в распрях цивилизацию.

— Прошу вас, Кортак-Арол, расскажите нам, что происходит на этой планете, — спокойным тоном сказал дракон, подойдя ближе к Кортак-Аролу. — Почему вы убиваете друг друга? И почему вы так посмотрели на меня? Я ведь нездешний, я с Терры, как и мой друг. Вы можете ему доверять.

Кортак-Арол вздохнул, повернулся к большому проёму в стене и начал полное грусти повествование:

— Место, в котором мы находимся, — великий город, вторая столица нашей некогда могущественной империи, Педанторис. Давным давно, когда мы вместе с Кроноансестерами жили в галактике Гантримельт, наши цивилизации существовали в мире и согласии, привнося во Вселенную новые галактики, созвездия и создавая доселе невиданные вещи, способные творить чудеса и орошать холодный космос красотой и богатством. Всё это делалось с помощью великой энергии, существование которой безвременно, она старше, чем сама Вселенная. Когда-то Кроноансестеры выглядели так же, как и мы, но получив неподвластные никому знания о строении мира, они обтесали себя и убрали со своих тел все неровности, так как поняли, что достигли высшей стадии порядка: их тела стали гладкие, как зеркала, отражая все известные знания, являя миру новую ступень развития разума. Они назвали себя «чистыми». Вместе с Кроноансестерами мы создавали миры, галактики, планеты, развивали науку, культуру и привносили новую жизнь в отдалённые миры, восстанавливали утраченное и разрушенное. Мы искусственно вывели Млечный Путь и просчитали возможные варианты развития ваших видов и других живых существ до мельчайших деталей. Но энергия была трудноуправляема, ужасные вещи могли стать результатом её выброса, поэтому перед нами встал вопрос о контролировании этой великой силы. Мы взяли за основу бродивших по нашим землям существ, которых вы теперь называете «пауками». Они переносили любые невзгоды и прихоти капризного и враждебного космоса, поэтому мы посчитали должным взять за основу их гены и создать колоссов, способных творить невероятные вещи. Так были созданы Арахнорумы — идеальная оболочка для высшей силы, бессмертная и безупречная. Нашему восторгу и гордости не было предела. Мы думали, что нам будет подвластна материя, пространство и время всей Вселенной… — Кортак-Арол тяжело вздохнул, уставившись на орбиту Педантора.

— Что произошло? — с беспокойством спросил дракон. Лис, у которого голова взрывалась от обилия поступившей в мозг информации, с разинутым ртом был готов вписать совершенно невероятную для его мозга информацию.

— Мы зашли слишком далеко, — прискорбно ответил Кортак-Арол. — Во время формирования Млечного Пути энергия Арахнорумов вышла из под контроля Кроноансестеров. Создания обратились против создателей. Мы всеми силами старались усмирить их: перепробовали все виды оружия, все технологии, которые мы имели, но тщетно — вечность нельзя уничтожить или искоренить в принципе. В течение миллиона лет наши цивилизации упорно сопротивлялись хаосу, но с каждым разом нас становилось все меньше и меньше. В итоге, мы оказались на грани полного уничтожения. Тогда Кроноансестеры пошли на отчаянный шаг: собрав всю энергию галактики Гантримельт и их собственную энергию в мощнейший проводник, сконструированный ими для создания других миров, вобрав всё, что питало и поддерживало наш родной дом, всю энергию, что таилась в их сущностях, они направили её против Арахнорумов и заточили их в затерянной планете Млечного Пути, создав вокруг этих машин Судного дня своеобразный саркофаг. Перед тем, как принести себя в жертву, Кроноансестеры приказали нам навечно оберегать новую жизнь и никогда не брать под контроль Арахнорумов, никогда не использовать их ни при каких обстоятельствах, какая бы угроза не пришла в наш мир.

— Так почему случилась война? — с тревогой спросил дракон.

— В то время нашим народом правил мудрый и осторожный правитель. Имя ему было Корат-Анрит. Он поклялся всем своим благоразумием и честью, законами нашего народа, что будет навеки защищать будущее новой жизни Млечного Пути и не допустит пробуждения Арахнорумов. Нашу форму правления можно было назвать парламентской монархией: Корат-Анрит прислушивался к мнению двух политических партий, — Алворцев и Нетдериков — у которых был свой взгляд на судьбу наследия Кроноансестеров. Алворцы считали, что Арахнорумов можно и нужно использовать во благо, что их сила может помочь нам и зарождающейся жизни в Млечном пути перейти на новую ступень эволюции, привести её и всех нас к процветанию; Нетдерики яро отстаивали позицию того, что Арахнорумов ни в коем случае нельзя пробуждать, ибо их сила может быть разрушительной и привести всю галактику к уничтожению. Весь парламент превратился в пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент. Как бы Корат-Анрит ни старался удержать их в узде этатизма, он понимал, что его сил вскоре будет недостаточно для сосредоточения власти: партии набирали силу, на их стороны переходило все больше и больше наших братьев, и Корат-Анрит чётко осознавал, что пойти против собственного народа ему не удасться, так как армия — главная принудительная сила — потихоньку начала переходить на сторону партий, сколько бы казней и репрессий он ни устраивал. В конце концов, Корат-Анрит был убит заговорщиками-анархистами, подосланными кем-то из ближнего окружения. Новость о смерти монарха быстро облетела систему Фернан и Педантор в частности. Фитиль был подожжен — правитель умер, не оставив наследников. У власти оставались двое влиятельных личностей: Трудор, лидер партии Нетдериков, и Карствар, лидер партии Алворцев. В нашей Империи началась Смута, повлёкшая за собой массовый раздел перепуганного общества, в мгновение ока лишившегося управления, на сторонников Трудора и Карствара. Их дар убеждения имел поразительный эффект: в считанные дни политическое соперничество между сторонами переросло в полномасштабный военный конфликт — гражданскую войну, лихорадящую нашу систему и по сей день. Мы погрузились в грызню между собой, напрочь забыв о нашей великой миссии.

— Но есть же что-то на этой планете, за что они борются? — спросил лис. — То самое, что позволяло пирамидоголовым контролировать этих чёртовых пауков?

— Да. Есть, друг мой, — ответил Кортак-Арол. — Имя ему Контериун. Этот древний артефакт, посох силы и могущества, был оставлен нам на хранение, когда Кроноансестеры поняли, что скоро исчезнут из этого мира. Мы заточили его в лощине на Вальярговом плоскогорье. Вон там, — педанторец указал на странную глубокую лощину, по обе стороны от которой возвышались две огромных постройки, в которых активно наблюдалось оживленное движение. — Контериун находится под завалами древнего святилища.

— Это именно то, что мы ищем. Наши миры находятся на грани уничтожения: Арахнорумы в считанные часы разрушили наши города, и сейчас на нас смотрят все жители Млечного пути. Он нужен нам, чтобы построить портал в реальность Кроноансестеров, — вмешался в разговор лис. — К нему возможно пройти?

— Хранилище уже давно разрушено и усеяно трупами наших братьев, которые стремились к нему пробраться, — сказал Кортак-Арол. — Оно находится в самой глубине лощины. У вас есть все шансы добраться до него. И только в твоих силах, чужеземец, обуздать энергию этого древнего артефакта. Я сразу увидел отметины на твоём теле. Только священная жидкость могла сотворить такое…

— Вы знаете об источнике? — с удивлением спросил дракон. — И о богах?

— Да. Но… — в этот момент речь Кортак-Арола прервал жуткий грохот вдалеке. Бросив взгляд на горизонт, глазам наших героев предстала жуткая картина: по обе стороны от ущелья начали собираться огромные скопления светящихся ярким бежевым светом великанов, выходивших из огромных разрушенных зданий и изредка стрелявших друг в друга ярко-синими светящимися сгустками энергии. Кортак-Арол, тяжело вздохнув, посмотрел в глаза дракону. Наш герой, подсадив на спину лиса, тяжело вздохнул и спросил:

— Получается, только я смогу закончить эту войну?

— Именно так, — подтвердил педанторец. — Ты избран нашими союзниками для великой цели. И только ты сможешь привести нас к процветанию и спасти нашу галактику от вымирания. Добудь Контериун и заставь двух братьев встать под единые знамёна, чтобы миллиардолетняя Смута, наконец, ушла из нашего мира навсегда. И тогда мы вместе остановим Арахнорумов.

— Хорошо, — ответил дракон, расправив крылья и развернувшись в направлении поля грядущей битвы, на которое стягивались все новые и новые силы враждующих сторон. — И… Спасибо Вам за все, Кортак-Арол. Я обещаю, что остановлю эту войну.

— Если этот парень что-то пообещал — он обязательно это сделает, — сказал лис, рассмешив педанторца. — А если чего чудить начнет, я за ним присмотрю. Он у меня в ежовых рукавицах! — в этот момент лис демонстративно сжал кулак и продемонстрировал свои мышцы, чем очень рассмешил Кортак-Арола. Но не успел представитель старого мира попрощаться с чужеземцами, как наши отважные герои взмыли в ядовитое педанторское небо и устремились на поле брани, которое вот-вот было готово запылать кроваво битвой не на жизнь, а на смерть за идеи, уже давно потерявшие всякую актуальность, битвой за несуществующие ныне мечты и идеалы. И только в лапах дракона находилась судьба целой цивилизации, способной спасти Млечный Путь от полного уничтожения. В этот самый час на изуродованных равнинах Педантора решалась судьба будущего всех разумных существ красивой спиралеобразной галактики, блестевшей светом белоснежной жемчужины на необъятном ковре Вселенной.

* * *

Эронс и Норвин, с ненавистью смотря на собирающееся на горизонте Вальяргового плоскогорья войско светящихся бежевым светом Алворцев, в порядках которых просматривались формирующиеся гигантские артиллерийские орудия, степенно шли в стройных рядах огромной, многотысячной рати Нетдериков, собранной Трудором со всех занятых его фракцией боевых районов Педантора, которые, круша вековые железные скалы и выпиравшие из земли останки убитых педанторцев на своём пути, с ненавистью посыпали своих врагов огромным обилием всевозможных ругательств, известных богатому местному языку. Затемненное плоскогорье изредка освещали взрывы уничтоженных на орбите кораблей, обломки которых падали проливным метеоритным дождём на многострадальную землю погрязшей в пучине распрей и раздоров планете. Выхватив из-за спины винтовку, Эронс, бросив взгляд на ощетинившегося пулемётами гнома, спросил:

— Ну что, бородатый, готов посносить пару голов этим ублюдкам?

— Они не заслуживают лёгкой смерти! — гневно ответил Норвин, снеся титановой ногой голову давно умершего педанторца. — Они заплатят за смерть Айнона и Шоргана!

Как только войско Нетдериков дошло победным маршем до позиций, находившихся с левой стороны от ущелья, его солдаты, выстроившись в стройные ряды, сформировали из своих рук магмопушки и, все как один, уставились на горизонт. Их примеру последовали и наши герои, которые, преисполненные жаждой мести за убитых друзей, взяли наизготовку своё личное оружие. На другом конце ущелья войско Алворцев, достигнув намеченных позиций, также встало в стройные ряды, словно профессионально обученная армия. На мгновение в ущелье наступила гробовая тишина. Ни одна из сторон не произнесла ни единого выкрика, ни единого оскорбительного возгласа или порицания: в груди всех собравшихся на поле последней битвы горела лишь слепая ненависть к врагу, не требующая излишнего подтверждения. Тот же самый огонь, разрушительное пламя которого выжигала последние части разума, пылал в сердцах отважных бойцов «Гиперборея», вставших (по их мнению) на защиту мира, справедливости и светлого будущего. Норвин и Эронс были убеждены в том, что враги будут повержены и их горячо любимые друзья будут спасены. А затем, вместе с Нетдериками, они избавят галактику от тирании Арахнорумов и установят вечный мир в каждом уголке их родного дома. Но вот наступил тот самый долгожданный момент, которого наши герои так ждали: перед мощным непобедимым войском, преисполненным жаждой скорой победы над врагом, чинно вышел лидер Нетдериков, появление которого спровоцировало бурный всплеск восторга и радости среди доблестных солдат. Трудор, бросив взгляд на войско противника и став свидетелем подражания своему шагу со стороны Карствара, злобно огрызнулся, но тут же, стараясь отогнать от себя мысли о расправе над злейшим врагом, обратился к своему войску:

— Воины мои! Братья! Когда-то, давным давно, Кроноансестеры, наши братья по разуму и духу, создали нечто, что могло гарантировать им полное господство над Вселенной. Все мы ждали, что их творения принесут нам и нашим потомкам беззаботное существование и бесконечную эру прогресса. Но гордость ума наших союзников принесла вездесущие смерть и разрушение, сравнимые лишь с мощью энергии Вселенной. Творения уничтожили создателей, явив всему миру, насколько опасными могут быть Арахнорумы и что за чудовищная сила таиться в их бессмертных чревах. Сегодня наши дети, наши верные соседи по галактике расплачиваются за наши грехи! Они расплачиваются за наше промедление! Но есть ещё надежда на спасение, друзья! Есть ещё шанс на мир, вечный мир! Когда мы завладеем Контериуном, мы навсегда уничтожим Арахнорумов и приведём наши народы к новой эре процветания! Вы со мной, воины справедливости и добра?

Услышав со стороны нетдерийского войска дружный возглас восторга, Карствар, решив не терять ни секунды, начал свою ответную громогласную речь:

— Великие потомки наследия Кроноансестеров! Алворцы! Друзья! Братья мои! В этот судьбоносный и славный день для нашей расы я хочу, чтобы вы пошли за мной в бой за справедливость и грядущее процветание нашей галактики. Не слушайте речи этих глупцов и не смейте поддаваться их лживым чарам. Наследие Кроноансестеров можно и нужно использовать во благо. Недалекие Нетдерики видят в них лишь угрозу, способную уничтожать и сеять хаос. Но наши друзья вкладывали в них другое, светлое предназначение! Мы видели, как энергия, сокрытая в Арахнорумах, уничтожает чёрные дыры, как их сила создаёт миры, планеты и звезды, восстанавливает утраченное и разрушенное. Мы искусственно вывели Млечный Путь и просчитали возможные варианты развития ваших видов и других живых существ до мельчайших деталей только благодаря им. Так привнесём же в новый мир порядок и процветание! Поможем же нашим детям добраться до наших высот и до высот наших братьев! Вперёд друзья! В бой!

Как только ряды алворского войска содрогнулись и побежали навстречу врагам с преисполненным жаждой победы криком, Айнон и Шорган, издав воинственный крик, выхватили из кобур бомбомёты и пистолеты-пулеметы и понеслись навстречу смертельным врагам вместе со своими приобретенными союзниками. И содрогнулась тогда земля педанторская, и забрезжили хлипкие руины апофеоза военного, и началась смертельная битва за будущее вселенское на многострадальной земле педанторской. Не знала тогда Вселенная более разрушительной гражданской войны, не знала она битвы жестче, битвы багрянее и кровавее, чем той, что готова была произойти на огромном поле брани.

Но не стали ждать расправы и Нетдерики: Эронс и Норвин, повинуясь команде отважного Трудора, стреляя на ходу, ринулись в бой со смертельными врагами, которых они знали только по рассказам их бесстрашного вождя. Не прошло и нескольких минут, как два колоссальных войска открыли шквальный огонь друг по другу, озарив небо великолепной, светящейся ярко-голубым светом магмой, тут же скосившей в рядах противника множество отважных бойцов. Уворачиваясь от падавших на твердь разрушенной планеты тел убитых массовыми залпами Алворцев, хватавшихся в предсмертной агонии за пробитые тела и головы, Эронс изредка останавливался на удобной позиции, чтобы метким огнём сразить выстрелом в голову ненавистных братоубийц, которые, скошенные метким огнем офицера-снайпера, падали на своих же товарищей по оружию. Меткий огонь враждующих сторон сражал кучные ряды солдат огромных воинств, по инерции падавших и катившихся дальше по скалистым равнинам, орошая безмолвные чёрные поля пенящейся кровью-магмой. И вот, когда отважный офицер Эронс в очередной раз прильнул к своей любимой винтовке и сквозь стекла скафандра начал выслеживать очередного ненавистного врага, увиденное в прицел заставило его оторопеть от ужаса: светящееся перекрестье было нацелено прямо на голову Айнона, стрелявшего на ходу из своих пистолетов-пулеметов. Офицер не мог поверить своим глазам. Оторопев от увиденного, Эронс отпрянул от прицела и испуганно опустил винтовку. В груди сильно екнуло сердце; пульс, казалось, канул в вечность и замер, словно старые часы; мозг отказывался принимать увиденное. А между тем, мимо него пробегали все новые и новые солдаты Алворцев, обрушивая меткий огонь на порядки Нетдериков; вокруг него падали трупы сражённых инопланетян, а офицер все стоял и стоял, не в силах поверить, что чуть было не застрелил своего лучшего друга, с которым прошёл столько испытаний. Айнон, тоже заметив Эронса, остановился, как вкопанный: от неожиданности он даже выронил из рук пистолеты-пулеметы. По его спине пробежал холодок, и холодный пот, ручейками полившийся по молодому лицу, застлал его ошарашенные глаза. Оба не могли поверить в то, что секунду назад чуть было не отправили друг друга на тот свет.

То же самое произошло с Норвином и Шорганом: как только орк собрался метнуть бомбу в скопление врагов, его гневному взору предстал знакомый силуэт экзоскелета, в котором, ведя шквальный огонь из крупнокалиберных пулемётов, находился его лучший друг — тот, с которым он вместе чинил элероны несколько часов назад, тот, с кем он каждый день ходил на стрельбище после обеда, тот, кто всегда обожал его жёсткие шутки, тот, кто на время заменил ему оставшуюся на разоренной планете семью. От неожиданности и полного ступора Шорган остановился и рухнул на колени, потупив растерянный взгляд в иглистый педанторский ландшафт. И осознали наши герои, что нет в гражданской войне правых или не правых, что нет в гражданской войне сильных и слабых, что нет в ней друзей и врагов, а есть лишь братья, которых столкнула в пучину ненависти, страданий и скорби старая карга война. А вокруг них, словно вокруг несчастных моряков, терпящих крушение статного парусника света, бушевал неспокойный океан кровожадного творения сгинувшего в небытии Ареса, унося в пучины холодного космоса души погибших братьев.

* * *

Покинув пропитанные атмосферой упадка и национальной трагедии мрачные окрестности древней столицы одной из старейших цивилизаций Вселенной, лис и дракон, минуя многочисленные препятствия из раздроблённых скал, заброшенных огневых точек-склепов и молчаливых останков кораблей на своём пути, ринулись навстречу запылавшему пламенем новой войны мрачному горизонту.

— Я надеюсь, у тебя есть план? — взволнованно спросил лис, с ужасом всматриваясь в освещённый хаотичными взрывами горизонт. — То, что сказал нам тот здоровяк, конечно, внушает доверие и гордость, но как мы остановим резню между этими ребятами? Они ведь просто не станут нас слушать!

— Я не знаю, — ответил дракон. — Но я знаю только то, что со мной ты не полетишь.

— Что?! — возмущённо воскликнул лис, не поверив своим ушам. — Вот так значит, да? Кинешь меня одного? Посреди чертового пекла?!

— Нет. Ты останешься на подходе к полю битвы, — объяснил дальнейший план действий дракон. — Я высажу тебя на ближайшей скале, как только мы доберёмся до места.

— Ты бросаешь меня?! — потрясенно воскликнул лис. — Как это понимать? Мы же с тобой не разлей вода! Ты… Мы же с тобой вместе через столько прошли и…

— Я знаю, — сказал дракон. — Но ты должен выслушать меня: все мои близкие, друзья и напарники погибали, в независимости от того, что я предпринимал и как отчаянно я боролся за их жизнь. Шальная пуля, сабля, болезнь, смерть от старости-всех моих друзей ждал один закономерный конец. Я не знаю, что будет со мной, когда я возьму Контериун. Поэтому я боюсь за твою жизнь. Все уже и так голову потеряли от разрухи и хаоса, а если каким-то образом убьют тебя, у всех просто крышу снесёт. А нам ещё дело до конца довершить нужно.

— Я понял, — с болью в душе ответил лис, наблюдая за тем, как дракон снижается на ближайший к полю битвы выступ. Как только лапы его чешуйчатого напарника коснулись искореженного метала Педантора, лис разжал лапы и осторожно слез на шершавую поверхность скалы, с которой открывался вид на судьбоносную для всех педанторцев битву. Тяжело вздохнув, наш герой робко посмотрел на дракона и спросил: — Ты ведь вернешься? Обещаешь?

— Обещаю, — ответил дракон и, расправив крылья, помчался навстречу каньону, слабо брезжившему ярким голубым светом. Что происходило в тот момент в его душе? Сказать трудно. Множество мыслей терзали его рассудок, капли сомнения разжижали непоколебимую уверенность в успехе последней операции, по мере того, как наш герой стремительно нёсся по направлению к ущелью. Вокруг сверкали вспышки снарядов из магмы и слабо мерцали угасающие тела педанторцев, а дракон все набирал скорость, стремясь закончить эту войну раз и навсегда. Вот уже показалось и само поле; расщелина стала видна зоркому глазу нашего героя, словно фонарь для загулявшего ночного мотылька. Ничто не могло остановить его — дракон словно не замечал проносившихся мимо него магмовых снарядов и бежавших навстречу друг другу Алворцев и Нетдериков. И вот, наконец, когда наш герой, не мешкая ни секунды, ворвался в пучину огромного ущелья, яркий, режущий глаза лазурный свет заволок ослепительной пеленой его ультрамариновые глаза. Даже линзы шлема, отлитые из светозащитного бронированного стекла, не смогли обеспечить нашему герою должный обзор — яркое пламя источника мерцания нещадно проникало в каждую колбочку глаз, от чего дракон, словно слепой крот в непроглядном подземельном царстве, летел на ощупь в бесформенное световое варево. Но вот, когда наш герой догадался активировать светозащитный экран в прорезях скафандра, его глазам стали видны очертания странных завалов, в хаотичной гуще которых отдавал ярким свечением какой-то непонятный предмет. Выставив крылья параллельно земле, дракон резко затормозил о потоки газообразной атмосферы Педантора и, чуть было не разбившись о дно каньона, аккуратно коснулся задними лапами шершавой поверхности глубокого ущелья, оказавшись посреди странных завалов, напоминавших остатки некогда исполинского строения. На земле лежали острые обломанные пики и обломки статуй, пустые глаза которых молчаливо уставились в острые стены ущелья-склепа. Повсюду лежали скорчившиеся в предсмертной агонии трупы Нетдериков и Алворцев; некоторые из них погибли в ожесточённой схватке, вцепившись друг другу в шею. Вся эта атмосфера немного ошарашила дракона: наш герой почувствовал, как под его чешуёй пробежали крошечные мурашки.

Свет исходил от некоего предмета, спрятанного под огромными завалами. Осознав по нарастающим крикам ярости и участившейся стрельбе сверху, что нельзя терять ни минуты, дракон принялся всеми силами разгребать завалы, яростно откидывая в сторону куски камнеобразного метала и останков давно забытых мертвых тел. Наконец, когда с завалами было окончательно покончено, засиявшим от счастья глазам дракона предстал огромный, светящийся синим светом, опоясанный правильными геометрическими узорами железный посох, с обеих сторон которого мерцали пирамидообразные прозрачные кристаллы, заканчивавшиеся острыми четырехгранными концами.

— Контериун… — радостно пробормотал дракон и аккуратно протянул лапу к древнему артефакту. Как только заточенная в прочную ткань, покрытую кусками брони, правая лапа коснулась посоха, наш герой почувствовал, что его душа испытывает такой же мощный прилив сил, какой он испытывал в Стумертраде, когда спасал Единодемье от тирании Тейноруса. По его телу поползли странные узоры и орнаменты, засветившиеся ярким синим пламенем; в глазах начало мутнеть, и свет артефакта заполнил каждую частицу разума нашего героя. Дракон оказался в пустоте, бесформенной пустоте, его душа, казалось, витала где-то в немыслимом, бессознательном, он не чувствовал ни боли, ни страха, ни ярости, ни скорби. Только бескрайняя энергия тысяч галактик вдруг полилась по его заледеневшим венам. Вдруг, словно преодолев миллиарды световых лет, отозвавшись эхом по всей Вселенной, в его голове раздался странный голос: «Примени наше наследие во благо, кронар, объедини два потока мощной реки, смети их позорные отметины, и тогда мы вместе с нашими союзниками восстановим утраченное и сметём наши ошибки с лица Вселенной. Не страшись великой силы — мы поможем тебе». Дракон, повинуясь приказу глубин Вселенной, с огромной скоростью ринулся ввысь, держа в лапе древний артефакт Кроноансестеров.

* * *

Прыгнув за ближайшее укрытие в виде поверженного педанторца, Эронс, наблюдая за тем, как под шквалом беспорядочной пальбы Шорган пытается тащить отстреливавшегося Айнона в сторону от разыгравшегося сражения, посмотрел в сторону несущегося войска Алворцев, готовых вот-вот перепрыгнуть ущелье и обрушить переполнявшую их души ярость на головы Нетдериков, разорвать их бурлящую магмой плоть на тысячи мелких камешков-кусочков. Высмотрев среди толпы педанторцев схоронившегося за мертвыми телами гнома, офицер приложил руку к переговорному устройству и сказал:

— Норвин, нужно отступать. Это не наша война. Нужно связаться с Ширландом и узнать дальнейший план действий. Пытаться сделать что-то сейчас — гиблое дело. Я узнаю дальнейшие инструкции у капитана, а ты передай Айнону и Шоргану, чтоб сматывались отсюда.

— Будет сделано, офицер, — ответил Норвин и, быстро перекатившись на менее обстреливаемый участок, активировал связь с Айноном и сказал: — Айнон, ты меня слышишь? Что там у вас?

— Пока все в порядке, — раздался в переговорном устройстве приглушённый непрекращающейся пальбой голос эльфа. — Но долго нам тут не продержаться: здесь повсюду чертово пекло. Есть какие-то предложения?

— Нужно уходить отсюда. Значит так, — начал Норвин, — бери Шоргана и давай ползком до восточной стороны поля. Встретимся там. Эронс свяжется с Ширландом и… — внезапно инструктаж гнома прервал неожиданный громкий треск, донёсшийся откуда-то с центра поля боя. Ещё мгновение, и вся многострадальная педанторская земля задрожала, словно готовясь извергнуть из пламенеющего ядра тонны застоявшейся крови-магмы.

Сильные подземные толчки заставили воинственно-настроенных друг к другу аборигенов резко прекратить стрельбу и остановится на месте, как вкопанных, в ожидании чего-то пугающего и доселе невиданного. Муть и непроглядную тьму вековой расщелины в момент озарил яркий, сравнимый со светом Бетельгейзе, режущий взгляд синий свет, принудивший наших героев отвести ослеплённые световым пламенем глаза в сторону и закрыть лица руками.

Ошеломлённые военачальники армий, сопротивляясь яркому свету, яростно приказывали своим солдатам идти в бой, подталкивали их пушками и угрожали расправой, но по мере того, как свет становился ярче, поднимаясь из недр давно забытого ущелья, их голоса становились все более неуверенными и напуганными. Наконец, к изумлению всех находившихся на поле брани, из расщелины появилась фигура, которая, свободно левитируя в воздухе, словно гордый спутник Сатурна, держала в руке над головой обоюдоострый посох, светящиеся узоры и наконечники которого ввергли в состояние оцепенения каждого бойца армий Нетдериков и Алворцев. Никто не мог сдвинуться с места, никто не посмел нарушить полное бездействие и ошеломление, прокравшееся в ряды непримиримых врагов.

— Контериун… — пробормотал поражённый увиденным Трудор, не в силах сдвинуться с места. — Кто это? Кто держит посох?! — уже с более гневным тоном воскликнул предводитель Нетдериков.

— Погодите-ка… — с дрожью в голосе пробормотал Эронс. — Это… Не может быть! Я не верю своим глазам! Ребята, вы тоже видите это?

— Чертов сукин сын! — воскликнул Шорган по рации. — Это же дракоша! Точно! Это он!

— Умереть не встать! — пробормотал Норвин. — Что он делает?

— Не знаю… — тихо прошептал Айнон. — Чую, что сейчас случится что-то очень плохое…

В этот момент гробовую тишину поля битвы нарушил громкий загробный голос на общепонятном языке, донёсшийся из уст подчинённого великой силе дракона:

— Братья педанторцы! Потомки славного правителя Корат-Анрита! Когда-то давно мы вершили судьбы Вселенной, вели её к процветанию и вечной беззаботности. Когда пришло наше время умирать, вы поклялись своими душами охранять вечный сон Арахнорумов и помогать нашим сыновьям в достижении гармонии, стать для них примером, достойным багреть в груди лишь лучших. Но смогли ли вы сдержать обещанное и помочь нашим детям придти к прогрессу, достойному наших высших похвал? Нет! Вместо этого вы грызлись, как псы, деля последние кости несуществующей пищи! Погрязнув в междоусобицах, вы допустили, чтобы наше лучшее творение перешло в руки зла и обрушилось всевыжигающим шквалом на души наших неокрепших детей. Но забудем же наши прения, ибо нет сейчас времени на распри и ссоры. Отныне и вовек вы станете нерушимым щитом единства, способным хранить и оберегать Вселенную от зла! Идите же навстречу друг другу, уберите позорные отметины тёмного прошлого и скрепите своё единство клятвой только великих достойной!

В рядах обеих сторон раздались тихие восторженные возгласы. Стоявшие друг напротив друга по обе стороны от ущелья Трудор и Карствар, недоверчиво окинув взглядом стоявшие за их спинами армии, медленно направились навстречу друг другу, минуя мертвые тела своих товарищей по оружию и все дальше и дальше отходя от стройных порядков своих воинств. Первые шаги давались с неимоверным трудом: оба предводителя чувствовали, что оставшиеся в их осквернённых ненавистью душах все ещё пытаются багреть яркие языки пламени злобы и презрения, все ещё пытается затмить их разум слепая ярость, стремится вновь уничтожить воспылавшее в их душах чувство братства. Но метр за метром, шаг за шагом эти ненавистные и животные чувства уходили в многострадальную педанторскую землю, растворяясь в небытии времен, оставляя место милосердию, уважению и так давно забытому чувству локтя, казалось, давно покинувшему эти изуродованные косой Гражданской войны края. И вот, когда уж был достигнут непреодолимый рубеж, словно рваная рана зиявший на плачущем горькими лавовыми слезами лице Педантора, потомки Корат-Анрита встали на краях рубежа вражды, созерцая друг друга все ещё пылающими ненавистью голубыми глазами.

— А теперь скрепите своё единство печатью извечной, лишь вселенских владык достойной, — раздался, словно взрыв сверхновой на тёмном ковре пустынной материи, громогласный голос дракона, — ибо не будет уж более между вами границ ни для душ, ни для разума, ни для тел. Коснитесь же саркофага, вселенскую мощь в себя вобравшего, и будьте едины вовеки веков, как бесконечное пространство нашего мира.

Трудор и Карствар, еле заметно кивнув друг другу и закрыв сиявшие светом Альдебарана глаза, медленно потянулись щупальцами из магмы к обоим концам посоха. И озарило в тот самый момент яркое пламя вселенского света, казалось, давно сгинувшего в веках, пустынные, изуродованные войной равнины Педантора, и забрезжило место единения зарей, лишь самой глубокой туманности достойной. И ослепил тот свет на поле брани собравшихся, и понёсся тогда этот свет по фибрам душ отважных, душ исцеленных от предрассудков лишь животных дурманивших, и зажег сей свет в их сознаниях прощение, милосердие и сострадание, и воспылала в их душах в тот самый час любовь братская, как воспылал бы костёр надежды для потерявшегося в тёмном океане корабля. И пронёсся тот сияющий свет по закоулкам поля брани черного, по проходам, темнотой дышавшим, залез в пещеры, пожаром войны пылавшие; заполонило то святое пламя клетки душ за мертвыми руинами схоронившихся, а затем, озарив Педантор лучезаром вселенского единства, понёсся тот костёр атомный, костёр неделимый в свой священный путь, планет Фернана пустыни рассекая, словно всадник весть благую торопившийся сказать. И пронеслось в тот миг в голове каждого педанторца, что нет больше гадины-войны, что не будут они больше умирать, что наконец-таки карга-война покинет их многострадальный мир, что благое дело Корат-Анрита вновь засияет в их просветленном едином сознании, что теперь уж, будучи вместе, они, великие сыны педанторского народа, скреплённые вечным братским союзом, доведут славное дело своих сгинувших товарищей до победного конца. И исчезли с их грудей отметины позорные, клейма, лишь каторжан тюрьмы забвения, бесчестия и незрелости достойные; увидел каждый друг в друге не врага, а брата и по крови, белым пламенем струившейся по изломам-венам, и по разуму. Но не только лишь сознание единство обрело: планету потряс мощнейший толчок, лишь взрыва Сверхновой достойный, и задрожала земля многострадальная под ногами братские узы обретших, и лицезрели просветленные, как сама земля их родного дома направилась по праведному пути. Плиты задрожали и с громогласным треском, как горны победы звучавшие, устремились навстречу друг другу, ломая последние рубежи раздора и разобщенности. А дракон все держал священный Контериун, все также ярко полыхали его глаза, все также ослепительно светились линии-узоры на его теле. И вот, когда с громогласным воем-скрежетом тектонические плиты воссоединились и искоренили разлом раздора из педанторской истории, по рядам воинств пронёсся великий возглас ни с чем не сравнимого восторга, радости и счастья.

Когда дело было завершено, Хранитель Добра, услышав восторженные крики радости бегущих навстречу друг другу педанторцев, отпустил Контериун, и в ту же секунду всеобъемлющее пламя Вселенной потухло в его глазах, вернув на место прежний добродушный взор. Наш герой был уже не в силах размахивать крыльями: удержание древнего артефакта отняло все силы, что ещё бились в его чешуйчатом теле. Сделав несколько слабых взмахов, дракон обессиленно рухнул на взъерошенную столкновением двух плит землю, ослабленным и помутнённым взглядом уставившись в чёрное звёздное небо, к его несказанной радости избавившееся от бесконечной грызни, терзавшей систему Фернан на протяжении нескольких миллиардов лет. Наш герой был не в силах сделать ни единого движения, ни один мускул в его теле не нашёл в себе силы подчиниться командам хозяина и хоть немного приподняться над землей. Голову заполонил монотонный гул, затмевавший все посторонние звуки, врывавшиеся в голову нашего героя. Но совершенно неожиданно для себя дракон почувствовал, как кто-то всеми силами пытается поднять его с земли, параллельно пытаясь донести до его застланных пеленой глухоты ушей что-то важное. Удивлённо оглянувшись по сторонам, Хранитель Добра увидел, как вокруг него столпились все его товарищи, трое из которых-Норвин, Шорган и Эронс — всеми силами поднимали его с земли. Наконец, когда занавес лёгкой контузии спал с его сознания, дракон услышал в переговорном устройстве голос Эронса:

— Приятель, ты цел? Боже! Ты нас всех чуть в могилу не загнал своей выходкой!

— Ты бы видел себя! — с восторгом воскликнул Айнон, придерживая чешуйчатого члена команды. — Я и подумать не мог, что ты на такое способен!

— Что ни говори, а дипломатия действительно творит чудеса! — усмехнулся Шорган и легонько похлопал дракона по плечу. — Эх… Зря я в университет не пошел, когда ещё можно было.

— Каждому свое, Шорган, — сказал Норвин, положив лапу дракона на своё плечо и подозвав Эронса на помощь. — Кто-то становится героем войны, а кто-то делает так, чтобы эти герои никогда больше не появились.

— Ай да молодец, дракоша, ай да молодец! — с непомерным восторгом воскликнул Эронс, приложив руку к переговорному устройству: — Капитан, сэр! Артефакт добыт, угроза устранена. Боевая задача выполнена!

— Отлично офицер! Спешу передать поздравления от себя и всего нашего коллектива! — бодро раздался я эфира голос Ширланда. — А что с остальными? На голограмме все стихло. Кортенс зафиксировал сейсмическую активность в вашем районе. Почему не слышно выстрелов? У вас все в порядке?

— Все отлично, капитан Ширланд! — еле сдерживая себя от радости воскликнул Эронс. — Хранитель Добра только что предотвратил гражданскую войну. Вы бы видели это зрелище, капитан!

— Ну молодцы! Ай да черти! — засмеялся капитан. В эфире было слышно, как его реакцию подхватил весь затаивший дыхание экипаж. — Это ж надо, а! Мы спешим к вам на всех парах. Мировинг уже прогревает двигатели. Похоже, есть надежда, что мы обрели союзника?

— Так точно, господин капитан, — ответил Эронс. — Ждём вас. Конец связи.

— Что сказал капитан? — спросил дракон, немного оправившись от шокового состояния и подняв с земли Контериун. — Где лис?

— Ха-ха! Дружище! Это был полный улёт! — раздался задорный голос в правом ухе дракона. Потрясенно повернувшись на крик восторга, дракон увидел сидевшего на его плече лиса, тут же захлестнувшего дракона тёплыми дружескими объятиями. — Ты бы видел себя со стороны! Ты такой — «вжих!» вверх, и тут как — «тресь!», а потом они все такие — «Вау!». Я уж чуть было в скафандр не наложил, а ты такой как начал…

— Я никогда не верил пророчествам о том, что на нашей земле появится наследник Кроноансестерского могущества, — раздался чей-то добродушный бас позади дракона. Обернувшись на его зов, наш герой увидел перед собой Карствара, чуть позади которого стоял Трудор. Вокруг наших героев столпились все стянувшиеся с ближайших окраин Педантора представители инопланетной расы: не было ни единого крошечного куска отравленного войной пространства, где б ни стоял педанторец. — Ты спас всех от вековой Смуты, терзавшей наш народ. Мы навеки в долгу перед тобой.

— Это событие войдёт в историю нашего народа, как «День просветления», — добавил Трудор, положив свою руку на плечо Карствару. — И ничто больше не посмеет разрушить наше единство. Что мы сможем сделать для тебя?

— Ваш дом спасен. Но наши все ещё пылают, — ответил дракон, подняв голову вверх и обратив взгляд на двух великих правителей педанторского народа. — Только Кроноансестеры знают, как остановить Арахнорумов. Теперь у нас есть все составляющие портала в их мир. Но мы не знаем, как его построить. Вы поможете нам?

— Хм… — задумчиво протянул Карствар. — Это будет не просто, друг мой. Технологии наших союзников давно утеряны, а те немногие, кто знал их секреты, давно сгинули в войне. Корат-Анрит был одним из них… К сожалению, его, как и его ближайших соратников, уже нет в живых.

— Как бы ни так, друзья мои! — раздался громогласный возглас из толпы собравшихся. По рядам педанторцев прошелся гвалт изумления.

— Кто ты, незнакомец?! — воскликнул Трудор. — Яви себя народу, если в твоей душе ещё пылает отвага!

— Я — бывший советник нашего верховного мра'ала, Кората-Анрита, — раздался голос из расходившейся толпы. Как только последний воин отошёл в сторону, перед Трудором и Карстваром предстал педанторец, который сразу же показался знакомым лису и дракону. — Я — Кортак-Арол, последний слуга Корат-Анрита и верный последователь его дела. Я знаю, как остановить обрушившуюся на головы наших сыновей войну!

— Это же наш друг! — воскликнул лис.

— Что ты предлагаешь, Кортак-Арол? — спросил Карствар. — Мы готовы выслушать тебя.

— Кроноансестеры запечатали Арахнорумов в недрах Панегрия, но этого оказалось недостаточно. Нашлось нечто, что захватило могущественный спящий разум вечности, заточенный в творениях наших давних друзей. Единственный выход спасти наши миры-это взять Арахнорумов под контроль.

— А потом? — воскликнул Трудор. — Это безумие! Если эта сила выйдет из-под контроля, нас всех настигнет смерть! Их нужно уничтожить!

— Они могут помочь нам восстановить наш дом и дома наших сыновей! Их нужно только правильно использовать! — возразил Карствар, чуть не накинувшись на своего приобретенного союзника. — Арахнорумы — благо нашего мира! Великий подарок, оставленный нашими союзниками!

— Подарок, уничтожающий миры? — огрызнулся Трудор. — Если мы не избавимся от них, эти твари и дальше будут продолжать опустошение галактик!

— Довольно! — воскликнул Кортак-Арол. — Прежде чем распоряжаться Арахнорумами, нужно их остановить. А как это сделать, знают только Кроноансестеры. Нужно помочь нашим сыновьям построить портал в мир наших союзников и спросить у них, что нам делать. А когда мы узнаем, как победить этих тварей, и спасём Млечный Путь, наш общий дом, мы решим, что делать с Арахнорумами дальше. Вы согласны на такой план?

Трудор и Карствар, переглянувшись, молча кивнули в ответ.

— Что ж, друзья мои, — продолжил Кортак-Арол, обратившись к педанторцам, — слишком долго мы бездействовали и смотрели, как страдают наши сыновья. Пора и нам внести свою лепту в историю нового мира! Пойдёте ли вы за мной в этот судьбоносный для всей галактики час, чтобы сразиться за светлое будущее наших народов? Вместе, как в лучшие времена?

— Да! Да! — раздалось громогласное одобрение среди педанторского народа. Толпа загудела. — Кортака-Арола в Мра'алы! Кортака-Арола на престол! Мы пойдём за тобой!

— Тогда вперед, братья мои! — приказал новоизбранный монарх. — Разнесите весть по Педантору, по Гильгаму, по Вадрану — по всем планетам нашим, что кончилась смута, что нет больше распрей, что новая эра наступает! Скажите им, чтоб флот собирали! Да такой, чтоб звезду нашу затмил своей тучностью! Мы идём в наш первый совместный поход, дабы зло искоренить мировое! Отныне мы исполним волю Кроноансестеров и приведём Млечный Путь к новой эре процветания!

И не было ни одного, кто бы ослушался приказа нового правителя. И не раздался тот клич, что порицал бы его слова. И не нашёлся в тот день безумец-смельчак, готовый ввергнуть в пучину анархии новую эру, ибо каждый обрёл просветление, ибо каждый осознал значимость единства. И воссиял в тот день лик новой, чистой эры в богатой педанторской истории, и ничто теперь не смело затмить его. Так в историю Педантора вошёл «День Просветления» — день, который не забудут никогда и память о котором будет вечно хранить возродившееся из пепла фернанская звездная гладь.

* * *

Дракон, стоя на взъерошенной поверхности главной планеты избавившейся от смуты цивилизации, с прискорбием наблюдал за тем, как над молчаливым Вальярговом плоскогорьем одинокая звезда орошает своим ярким лучистым светом изуродованные вершины Педанториса, являя оправившемуся от войны миру свет новой эпохи просветления. В небе виднелись все новые и новые корабли педанторев, прибывающие с разных планет системы Фернан, прибывших по зову нового верховного мра'ала. На поле стягивались все новые и новые силы, горячо приветствуя старых друзей и поминая тех, кто не сумел дожить до этого судьбоносного дня. Рядом с выделявшимся над вековой чернотой педанторской земли белоснежным «Гипербореем» суетились корабельные инженеры, рассматривавшие предоставленные Кортаком-Аролом чертежи. Вместе с ними, сооружая опоры для портала и приделывая на место некоторые составляющие древнего устройства Кроноансестеров, работали учёные педанторского народа, изредка давая консультации по постройке выхода в другое измерение. Дракону было приятно видеть, как представители совершенно незнакомых друг другу рас вместе работают над постройкой некоего грандиозного и архиважного для судьбы всех народов Млечного Пути. Однако что-то все ещё терзало его душу, до боли знакомые и зловещие образы возникали в его голове, наводя чувство тоски и непомерной вины за произошедшее на Земле и во всей Солнечной системе. Почему-то в его сознании все чаще и чаще возникали сомнения по поводу того, что Тейнорус хотел ввергнуть мир в пучину хаоса лишь ради своих собственных амбиций и зловещих намерений. Все те жизни, что он погубил, все то, что он разрушил, имело под собой, как казалось дракону, какую-то цель и подоплеку. Он вспомнил слова своего извечного врага, прозвучавшие словно гром среди ясного неба в его голове. Чем так помешали Тейнорусу его родные, сгинувшие в Стумертраде в тот кровавый день? Этот вопрос мучал дракона не одну сотню тысяч лет. Сколько бы наш герой ни пытался отыскать нужный ему ответ, все его попытки оказывались тщетными. Тяжело вздохнув и расправив зачехлённые в эластичную ткань крылья, дракон вдруг услышал за своей спиной голос Корат-Анрита:

— Несколько дней назад я не мог поверить, что стану верховным правителем нашего славного народа. Братья верят в меня и готовы пойти со мной на смерть. К нам стягиваются силы со всех концов системы: с Гильгама, Вадрана, Кольтиора, Фирматра… И все намерены помочь вам в борьбе с Арахнорумами. Я никогда не мог поверить в то, что мы станем единым народом с общей историей, моралью и верой в светлое будущее. Когда-то пророчества о явлении кроноансестерского просветления казались детскими сказками, которые никто не воспринимал в серьез. Но теперь эта сказка стала величайшим периодом в нашей истории. Мы навеки в долгу перед тобой.

— Я почту это за честь, Кортак-Арол, — поблагодарил монарха педанторцев наш герой. — Меня волнует один вопрос. Что ждёт нас в том мире? Что мы увидим? С чем нам придётся столкнуться?

— На этот вопрос не знаю ответа даже я, друг мой, — с сожалением ответил новоизбранный правитель. — То место, где находятся Кроноансестеры, покрыто мраком тайны и неизвестности. Может быть вашим глазам предстанет нечто ужасное, способное искоренить рассудок, а может быть и нечто, способное очаровать и пленить неописуемой красотой.

— Сможем ли мы вернуться назад? — испуганно спросил дракон.

— За все эти миллиарды лет мы не видели ни одного Кроноансестера, кто бы смог вернуться из этого пространства, — вздохнул Кортак-Арол, наблюдая за тем, как последние части портала встают на свои места. — Но это не значит, что для вас нет ни единой крупицы надежды. Если в ваших душах в том мире будет гореть непреодолимое желание вернуться и у вас будет причина, по которой вам нужно вернуться назад, — вы обязательно вернётесь обратно.

— Спасибо, Кортак-Арол, — сказал дракон, расправив крылья и устремив свой взор на месте сборки портала. — Я не прощаюсь. Ещё увидимся.

— Конечно, — ответил предводитель педанторцев. — Мы будем ждать вашего возвращения. К этому времени наш флот будет на орбите Вадрана. Я свяжусь с капитаном вашего корабля. До встречи, мой друг.

Дракон кивнул и, оттолкнувшись от земли, устремился навстречу месту посадки «Гиперборея». Там, тем временем, во всю шла работа: техники корабля вместе с педанторскими учеными пытались на основе чертежей собрать портал, фрагменты которого были уже спущены из Ангара «Гиперборея» на лифтах и аккуратно выложены в ряд: дуга, добытая на Мильтельпаласе, лежала с левого края; рядом с ней, помещенный в прозрачный ящик, находился тетраэдр, поднятый со дна Йольнира лисом; чуть поодаль светился камень, вырванный из рук доктора Вальмерта; последнем в ряду сверкал на свете фернанской звезды Контериун. Неподалёку от места расположения артефактов сооружалась широкая платформа, на которую помещались какие-то странные столбы и в основании которой несколько педанторцев аккуратно вырезаны широкие отверстия. Одними из тех, кто всячески оказывал посильную помощь в постройке, были Норвин, Кортенс и Мировинг, трудившиеся над пропорциональным сооружением основы.

— Как продвигается работа? — из любопытства спросил дракон, наблюдая за тем, как Мировинг с помощью плазменной пилы аккуратно подгоняет отверстия под размер одного из столбов. — Что нового?

— Работа идет, как по маслу, — усмехнулся пилот, на секунду оторвавшись от работы. — Иметь дело с этими ребятами-одно удовольствие. Они просто гениальнейшие инженеры! Правда вот понимаю я их с трудом… Но это мелочи! Они бы могли здорово нам помочь с восстановлением городов, когда война закончится.

— Несказанно рад это слышать, — сказал дракон, окинув взглядом трудившихся членов экипажа. — Долго вам ещё осталось?

— Примерно минут тридцать, не больше, — чинно ответил Кортенс. — Технологии настолько просты, что, наверное, ребёнок мог бы с ними разобраться. Закончим с платформой-можно открывать портал. Вы отлично поработали, Ваше благодеятельство. Примите мои искренние поздравления!

— Спасибо, Кортенс, — поблагодарил офицера дракон и обратился к гному: — Как твой глаз, Норвин?

— Он мне как родной стал, — засмеялся гном, вгоняя столб в отверстие платформы. — Остались, конечно, неприятные воспоминания, но это все проходящее. Ну и дал же ты жару сегодня! Мы с Шорганом чуть в штаны не наложили. Думали, что рванет! Вот это было весело… Кстати, я тебе должен.

— За что? — в недоумении усмехнулся дракон.

— За Кувирсант, помнишь? Если б не ты, быть мне всю оставшуюся жизнь овощем с огорода…

— Типун тебе на язык, Норвин, — отмахнулся дракон. — Мы же команда! Друзья все-таки, как никак. Да и тем более, ты мне жизнь спас. Может бы и калекой от мины остался на всю жизнь, если бы не твои навыки сапёрного дела.

— Но, но! Никаких разговоров! — возразил Норвин. — После войны мы все вместе загуляем, как следует. У Айнона, слыхал, свадьба намечается. О как! Нас правда не пригласил еще…

— Ладно, — засмеялся дракон. — Поживём-увидим. Вы лиса не видели?

— Пушистик, кажись, с Эронсом болтает. Они на скалу какую-то забрались, — вспомнил Мировинг. — А Ширланд проверяет готовность корабля к обратной дороге. Лучше его не отвлекать.

— Ладно, — сказал дракон, задумчиво покачав головой. — Пойду на корабль и прикорну чуток. Совсем из сил выбился.

— Сон-это дело святое, мой чешуйчатый друг, — сказал Кортенс. — Ты сегодня уж точно заслужил парочку хороших сновидений. А нам, лоботрясам, ещё работать и работать. Когда все будет готово, мы тебя разбудим.

— В последнее время мне видятся только кошмары, к сожалению, — вздохнул дракон, посмотрев в сторону корабля. — Ладно, друзья, удачи вам. Не поминайте лихом!

— Да куда уж тут, — засмеялся Мировинг. — Нам здесь ещё долго копошиться придётся.

Кивнув в ответ, дракон медленно поплёлся в сторону корабля, предвкушая спокойный и сладостный сон, которого ему так не хватало в последние дни.

* * *

Эронс, свесив ноги со скалы и скрестив руки за головой, с упоением наблюдал с высоты птичьего полёта, как внизу полным ходом идёт работа по подготовке к преодолению последнего рубежа. Сладостно вздохнув и повернув голову к лису, офицер блаженно пробормотал:

— Да-а-а… Красота! Сидел бы тут себе и сидел: ты здесь, а там внизу кто-то работает, пыжится. Не прелесть ли?

— С вами трудно не согласится, офицер Эронс, — усмехнулся лис. — Только я бы, наверное, не применял это к нынешней ситуации. Где-то люди гибнут, холод собачий, повсюду мрак, а мы тут сидим, загораем…

— Ох… Твоя правда, пушистик, твоя правда, — вздохнул Эронс, сняв с плеча винтовку и положив её себе на колени. — Странное ощущение на душе. Вроде как и радость, а вроде как и душа так ноет, что хоть вены режь. Вот что мне после войны делать? Домой возвращаться уж нет смысла, а начинать новую жизнь как-то поздно. И так ноет, ну так ноет, что хоть в лифте вешайся от безысходности, ей богу. Чего это я о себе да о себе. Ты-то что делать будешь?

— Да как-то не особо задумывался на эту тему, на самом деле, — развёл лапами лис. — Может быть с дракошей как-нибудь скооперируемся да выкарабкаемся наверх. Кто ж таких парней, как мы, на произвол судьбы бросит, верно? Главное — это верить в лучшее.

— Истину глаголишь, — усмехнулся офицер и нечаянно похлопал лиса по рукаву. От такого действия шлем на голове лиса раскрылся, и Эронс с ужасом увидел, как его пушистый собеседник ошарашенными глазами водит по сторонам, пытаясь вдохнуть в лёгкие хоть какую-то крупицу кислорода. Но в итоге все обошлось благополучно: лис коснулся рукава, и шлем тут же закрыл его рыжешерстную голову прочными металическими пластинами. Видя, как лис откашливается от остатков аргона, закравшегося в его легкие, Эронс виновато сказал: — Извини, пушистик. Я не хотел.

— Вы хоть по-аккуратнее в следующий раз будьте, — сквозь кашель ответил лис. — А то станете ещё, как офицер Линориус, — вообще Вам цены не будет.

— Ну ладно, ладно — не урчи, — усмехнулся Эронс, намереваясь уж было ещё раз похлопать собеседника по плечу, но, вовремя вспомнив последствия первого дружеского акта, поспешил отдёрнуть руку. — Кстати! Хочешь расскажу историю про то, как Норвин на саперном занятии всю роту на смех поднял?

— Да ну? — вдруг встрепенулся лис, напрочь забыв о кашле. — Врёте!

— Честное офицерское! Он мне сам об этом тыщу раз рассказывал! — возразил Эронс, демонстративно стукнув себя по колену. — Так вот, дружок, слушай. До того, как наш бородатый стал старшим офицером и женился, был он неопытным курсантом сапёрного училища. Прослыл он у командира очень талантливым, но довольно-таки рассеянным мальчуганом. Ха! Хоть убей, но не могу я представить молодого гнома с бородой. Ну и смеялись же над ним наши ребята, когда они на Землю на экскурсию приезжали. Э-э-э… Ах да! Вот! Дали его взводу один раз задание — в кромешной темноте на условной высоте мину малого нажима поставить. Которая при появлении противника вверх подскакивает и осколки с плазмой в разные стороны разносит. Она у него учебная была. С краской. А у него, как назло, куриная слепота: ни черта в темноте не видел! Так вот: наступила ночь, его взвод пришёл на позиции, окопался и стал, значит, сигнала ждать. А бедняга только на небо глядит, как младенец, и за появлением сигнала смотрит. И тут — бабах! Все как ломанулись вперёд, а он чего-то замешкался и в другую сторону побежал. Бежал он, бежал, чувствует — холм начинается. «Ну, — думает. — Правильно иду». А сам пыхтит, кряхтит, эту мину в ручонках тащит. Добежал-таки, но вот что странно-нет никого. «Слабаки, — смеется. — Я вас со своим зрением обогнал, а вы!» Положил он мину на траву, достал лопатку с нагретым лезвием и начал копать. Копает, копает, земля в разные стороны хлещет, а он все роет и роет, как крот. Вырыл, только собрался мину ставить, слышит-идёт кто-то. Он тогда просто обделался от страха: не знает-враг, не враг. Ещё и свет кто-то включил. Думает: «Ёшкин кот! Прожекторы включили!» Мину быстро положил, кое-как присыпал и давай в укрытие. Голову закрыл и носом в землю плюхнулся. Слышит-дверь открылась, спускается кто-то. «Ну, — думает, ручонки потирая, — сейчас ты у меня попляшешь, супостат!» Чувствует, что близко враг подходит, закрыл голову руками, и тут ка-а-ак рванет! Шум на всю округу поднялся! Норвин так обрадовался, что напрочь забыл о задании и выпрыгнул вверх, воскликнув: «Вот тебе, чертяка! Будешь у меня знать, как нашей армии мешать!»

В этот момент Эронса охватил приступ смеха, сравнимый лишь с действием веселящего газа. Он чуть не свалился со скалы. Лис, предвкушая смачную концовку истории, принялся доставать офицера по поводу кульминации:

— Так чего там было-то? Не томите!

— Норвин когда голову вверх поднял, чуть заикой не стал: перед носому нашего коротышки, сверля его свирепым, как у секача, взглядом, стоял командир танковой части, одетый в мягкий халат и тапочки. Он часто выходил подышать свежим воздухом по ночам и никак не ожидал такого сюрприза. Норвин потерял дар речи и задрожал, как осиновый лист. А командир как заорет: «Чтоб вас всех саперов по гусеницам размазали! Я тебя, чертов сын, за танком потащу на верёвке, а потом голову в дуло засуну и, ёкарный бабай, прикажу выстрелить плазменно-бронебойным!» А Норвин как дал стрекоча, аж пятки сверкали! Он потом весь день дом отмывал от краски. За это ему вместо стандартной процедуры избавления от этого недуга командир назначил десять банок с рыбьим жиром выпить. После этого его роту ещё долго обзывали: «Эй, пятая, вам кабаны-поводыри не нужны? А то ещё жахнете кого-нибудь ненароком!»

— Да это даже смешнее, чем мне дракоша рассказывал! — сказал лис, оправившись от смеха. — А у меня вот тоже история есть. Я когда погружался на большую глубину, где-то порядка девяноста или ста метров, накачивал баллоны смесью кислорода и азота, чтобы не отравиться в случае чего. И всегда погружался с одной лодки с мужиком по имени Ларьен. Парень был довольно-таки весёлый и очень любил подкалывать меня. В один день я решил пробить очередной рекорд и проплыть под аркой Смерти на дне залива. Пока я одевал гидрокостюм и ласты и доставал грузовой пояс, он в тайне от меня добавил в баллоны гелий. В этом нет ничего страшного — гелий добавляют для погружения на большие глубины. Так вот — собрался я, одел капюшон, маску, акваланг, ласты, вставил в пасть регулятор и сиганул вниз. Проплыл я под аркой, сделал несколько декомпрессионных остановок, поднялся наверх. Все начисто высосал из баллонов, ничего не осталось. Вынырнул, а тут как раз мне какой-то важный человек позвонил. Ларьен мне передаёт наушник, я его беру и тут, поприветствовав своего собеседника, понимаю, что у меня до жути писклявый голос, которым ни один важный разговор не продолжишь. У меня сердце в пятки ушло — я чуть не утонул. Человек на проводе в ярости, кое-как сбрасываю вызов, смотрю — этот гад ржёт, как ненормальный. Я как заору на него писклявым голосом: «Ты что, дятел, совсем обалдел что ли? Ты на кой черт мне гелия так много добавил?!» А тот еще сильнее заржал, чуть с лодки не свалился. Я — на катер, снимаю акваланг и как начинаю его колотить, обзывая его своим пищащим голосом. А он все ржёт и ржёт… В общем, мы с ним потом очень долго не разговаривали.

Эронс, еле остановив вырвавшийся раскатистый смех, крепко обнял лиса и сказал:

— Эх, дружище, сколько ещё ждёт нас всего впереди! Просто поверить не могу! Вот закончится война — заживем, как следует. Они там закончили, кстати?

— Похоже на то, — ответил лис, всматриваясь в горизонт и наблюдая за тем, как вокруг огромного сооружения скапливается народ. — Надо бы разбудить дракошу, а то он так весь день поспит.

— Верно, — согласился Эронс и, осторожно ступая на выступы и держась за острые скалы, принялся медленно идти вниз, стараясь не сорваться с узких выступов. — Давай-ка ты держись за меня, а я уж постараюсь не навернуться.

— Так точно, господин офицер, — задорно отдал честь лис и не спеша поплёлся вслед за Эронсом, изредка хватаясь за острые скальные выступы. А вдалеке, на усеянном многочисленными воронками и тысячами мертвых тел Вальяровом плоскогорье, тем временем, завершались последние подготовительные работы к запуску древнего устройства Кроноансестеров.

* * *

Ширланд, проводив взглядом группу педанторцев, шедших по направлению к порталу, где уже собрались все солдаты взвода спецназначения, тяжело вздохнул и активировал систему информирования военных, компактно уместившуюся на его левом запястье. Из крошечного устройства мгновенно появилась голограмма с множеством таблиц, схем и трёхмерных карт, отображавших планеты Млечного пути, подвергнувшихся нападению Арахнорумов. Ему больно было видеть сухую статистику, ежесекундно обновлявшуюся на экране: цифры убитых переваливали рубежи в сотни тысяч человек за считанные секунды, с карт планет исчезали, словно потухшие угольки, многочисленные подразделения, ещё несколько дней назад уверенно оказывавшие сопротивление. Тяжело вздохнув и помотав головой, капитан было хотел набрать в поиск людей имя своего товарища, капитана Маринса, но, быстро передумав, отключил систему и, выгнав скверные мысли из головы, обратил взгляд на подготовленные для перехода в мир Кроноансестеров врата. Не успел он и подумать о чем-то своем, как голос из переговорного устройства и ощущение присутствия кого-то позади заставил его встрепенуться и отогнать тревожные мысли из отравленного разума:

— Капитан Ширланд, разрешите обратиться!

Обернувшись назад, капитан увидел стоявших перед ним лиса и Эронса, гордо выпрямивших спины и чинно отдавших честь. Усмехнувшись, капитан выпрямился и скомандовал:

— Разрешаю. Вольно, бойцы.

— К выполнению операции готовы! — отрапортовал офицер. — На какое время намечено начало операции?

— Ведутся последние подготовительные работы, Эронс, — спокойно, в присущей ему манере, ответил Ширланд. — По всей видимости, связь в том пространстве работать не будет, поэтому в случае чего связаться с Мировингом мы не сможем. Кортак-Арол уверяет, что ничего плохого не случится, а в случае чего будет возможность быстро вернуться. Для подстраховки его подчинённые будут дежурить у устройства во время нашей операции.

— А где все остальные? — спросил лис.

— Уже дожидаются нас, — усмехнулся капитан, указав рукой на стоявших по левую сторону от устройства Шоргана, Айнона, Норвина и дракона, которые пристально наблюдали за завершающими действиями педанторцев по активации пространственного переместителя. — Скоро солдаты Кортак-Арола откроют портал, и тогда мы сможем завершить нашу миссию.

— Наша миссия закончится на Земле, капитан, — сказал Эронс, направившись к сооружению. — Когда я собственными глазами увижу, как эти твари растворяются в небытии.

Ширланд ничего не ответил, лишь еле заметно кивнув головой в знак согласия. Бросив взгляд на лиса, который с робким ожиданием смотрел на него, не решаясь сделать и малейшего движения, капитан прокашлялся и, кивнув в сторону портала, задорно произнес цитату из одной из его любимых книг детства:

— Не бойся, пастушок! Шагай смелее!

Лис, с недоумением потупив взгляд в землю, развернулся и прытко побежал к столпившимся вокруг портала. Ширланд еле слышно усмехнулся и, не долго думая, скрестив руки за спиной, чинной походкой зашагал по направлению к сиявшим ярким светом воротам в другой, никому не известный мир.

* * *

Завершив последние работы и проверив надёжность функционирования каждой составляющей портала, Трудор отошёл от переливавшейся всеми цветами Вселенной пространственной дыры и, повернувшись к пристально наблюдавшему за процессом завершающих работ Кортак-Аролу, промолвил:

— Все составляющие прекрасно работают. Если не дестабилизировать поле, то никаких неприятностей случиться не должно.

— Это не может не радовать, — похвалил своего советника правитель педанторцев. — А что с войсками?

— Корабли со всех планет системы Фернан прибыли и ждут вашего приказа, о мра'ал, — доложил Карствар. — Готовы выдвигаться по первой же команде.

— Отличная работа, друзья, — похвалил своих советников Кортак-Арол. — Направляйтесь к флагманам и проконтролируйте боеготовность всех систем. Я буду ждать возвращения наших союзников и обеспечу работу переместителя.

— Повинуемся вашему приказанию, о мра'ал, — ответили Трудор и Карствар. С этими словами, они развернулись и не спеша направились к месту дислокации кораблей педанторского флота, которые, гудя мощными двигателями, величественно сияли на лучах яркой звезды системы Фернан. С упоением созерцая стройные порядки расположившихся на планете кораблей, Кортак-Арол не заметил, как рядом с ним появились орк и эльф.

— А вы точно уверены, что эта штука сработает? — озадачился Шорган, несколько раз стукнув по металической опоре. — Я бы не хотел, чтобы меня разнесло на куски или закинуло в какую-нибудь звёздную задницу.

— Фи, Шорган! — усмехнулся Айнон, похлопав товарища по плечу. — Где твои манеры? Негоже так с союзниками обращаться. Тем более в гостях.

— Манеры есть только у моей прекрасной дамы, — усмехнулся Шорган, обнажив свой бомбомёт. — Она говорит так сладко, что все в момент засыпают.

— Если бы я не знал, как пользоваться этой технологией, я бы никогда не отдал приказ о сооружении портала, — успокоил орка Кортак-Арол. — Если бы я хотел вас убить, то сделал бы это намного проще.

— Ишь ты… — озадачился орк, почесав голову. — Я об этом даже не подумал.

— Ну-с, — раздался голос гнома позади собравшихся. — Похоже мы действительно славно потрудились! Настоящее произведение искусства! То-то же… Хоть в галерею выставляй!

— Это твои руки надо в галерею выставлять, бородатый, — сказал подоспевший к порталу Эронс. — Без твоей помощи тут явно не обошлось.

— Это точно, — подметил лис. — Если б ты ещё ими в карты играть умел — цены б тебе не было. А то так и без бороды остаться можно…

— Если сейчас кто-то говорилку не заткнет, — сказал Норвин, — то получит по наглой рыжей морде!

— Ты это меня рыжей мордой назвал? — возмутится лис. — Да я тебе все волосы из бороды повыдёргиваю!

— Ну-ну, — успокоил своего напарника подоспевший дракон. — Успеешь ещё. А пока нам бы о другом стоило подумать. Кортак-Арол, все готово?

— Полностью, — гордо ответил предводитель педанторцев. — Портал работает, как часы. Осталось только сделать решающий шаг. А вот успех его, друзья мои, зависит только от вас. В особенности от тебя, носитель Кальоны. Теперь это уже не в наших силах.

— Вы не пойдёте с нами? — удивился дракон.

— Нет, — ответил Кортак-Арол. — Мы не достойны глаз братьев, ибо клеймо давнего позора все ещё висит на наших судьбах. Только вы достойны лицезреть своих отцов, ибо детям прощается все. Узнайте все, что требуется. А мы будем ждать.

— Хорошо, Кортак-Арол, — ответил дракон, обратив взгляд на сияющее чрево портала. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Удачи! — сказал на прощание лидер педанторцев. — Берегите себя!

Дракон молча кивнул и, слегка нерешительно окинув обеспокоенным взглядом стоявших позади него товарищей и краем глаза посмотрев на сидевшего на плече пушистого напарника, собрался с духом и осторожно заступил правый задней лапой за сияющую черту. На его удивление он не мог нащупать ничего материального за этим странным пространственным рубежом. Единственное, что смущало его — так это пугающее ощущение лёгкости и невесомости. Точь в точь такое же, какое он ощущал в мире богов и царстве Аида многие тысячелетия назад. Это его немного насторожило и заставило резко отдёрнуть лапу. Не решаясь сделать и крошечный шаг, наш герой вдруг услышал в эфире спокойный голос Ширланда:

— Что там? Все в порядке?

— Да, да, — отрывисто ответил дракон, выйдя из ступора и тяжело выдохнув. — Просто до боли знакомое ощущение. Словно я уже раньше был за этой чертой…

— В смысле «был»? — озадачился лис. — Что ты хочешь этим сказать? Я, конечно, понимаю — у каждого есть свои скелеты в шкафу, но я думаю именно этот достоен нашего внимания.

— Погоди, хвостатый, — вмешался в разговор Айнон, обратившись к лису. — Дай ему договорить.

— Давным давно я испытывал ощущение ровно такое же, как и сейчас, — продолжил дракон. — Только я находился в мире богов. Богов, которые когда-то давно оберегали наш мир от напастей. Я не могу спутать это ощущение ни с чем иным.

— В любом случае, что бы там ни было, нужно идти вперед, — сказал Эронс, слегка похлопав дракона по плечу. — У нас нет другого выхода.

— Бесспорно, — ответил дракон, тяжело вздохнув. — Нужно идти. До встречи на той стороне, — затем, еле слышно, наш герой прошептал лису: — Держись за меня, приятель. Крепко-накрепко.

— Как при полёте? — с недоверием спросил пушистый напарник, что есть силы обхватив шею дракона.

— Даже крепче, — ответил дракон и решительно шагнул вперед. Как только наш герой исчез за сияющей чертой, все пространство вокруг него пугающе странно преобразилось: вместо отчуждённых окрестностей Педантора и его сияющего звёздного неба его тело обволакивала странная безмолвная пустота, нёсшая его и всех остальных вперёд, словно крошечная комета со скоростью света, пронзающая комическую гладь; вокруг не было ни звезд, ни планет, ни галактик — только чёрная пустота, беспроглядная чёрная пустота, растворявшая каждую клетку, каждый атом чешуйчатого тела в вязкой межпространственной массе. Дракон слышал, как звук, как крики лиса растворяются в пустоте и разлагаются в чем-то, что никак не могло быть объяснено разумом. Только его дыхание, только мягкий стук утихающих часиков сердца нарушал безмолвие и безмятежность, отчужденного пространства. Вскоре все звуки стихли, все ощущение целостности и состоятельности кануло в лету, и только осознание себя, только чистый рацио и багрящий огонь души остались витать в бешеных потоках меняющегося пространства. Но недолго длилось это состояние: дракон вдруг почувствовал, как его тело вновь обретает форму, как разум вновь возвращается в бренную темницу, как его лапы вновь наливаются тяжестью и обретают плоть, как сердце вновь начинает биться и разносить кровь, как уши снова слышат звуки и крики лиса, как могучие легкие вновь разносят отфильтрованный кислород по телу. И вдруг, совершенно неожиданно, наш герой очутился в месте, образ которого мог представиться лишь в самых больных фантазиях пациента психического диспансера. Такой образ мира Кроноансестеров не мог себе вообразить никто.

В бой идут «Громовержцы»

Танки… Сколько различных имён за богатую историю войн человечества получали эти мощные боевые машины! «Короли полей», «Стальные монстры», «Огненные колесницы», некоторым давались имена: «Зверобой», «Ведьма», «Лучник», «Призрак», а некоторым и вовсе совсем безобидные: «Тюльпан», «Василёк», «Мышь» и уж совсем непонятное — «Рогатка». Однако за всеми этими именами скрывались безудержная мощь, сила и могущество, не сравнимые ни с одним видом вооружений.

Не для кого не секрет, что танки составляли основу сухопутных войск каждой армии Млечного Пути. И воинские формирования Империи Солнечной системы не являлись исключением. Основные КБ Империи трудились над созданием боевых машин, способных преодолевать любые препятствия, а также эффективно вести бой как с помощью искусственного интеллекта, так и с участием экипажа. Они должны были сочетать мощную огневую силу, манёвренность, стопроцентную проходимость, защищенность и простоту в использовании. Так появился «Громовержец»- танк, который в корне изменил представление о наземных вооружённых силах Млечного Пути.

Не менее важную роль играли и новые технологии: «Громовержцы» оснащались плазмостойким щитом, спасавшим боевую машину от смертоносных зарядов; в корпус танка монтировались «богомольи лапки», которые, при необходимости прохождения труднопреодолимого для гусениц препятствия, выставлялись из брони танка и поднимали его над землёй. Таким образом танк превращался в «паука» и мог переходить, перепрыгивать и переползать препятствия на своём пути. В состав мощной брони входил трилит, способный выдержать прямое попадание заряда с высокой степенью пробития при отключении щита. Экипаж находился в трилитовой капсуле, окружённой барьером, которая при уничтожении танка гарантировала стопроцентную выживаемость экипажа. Двигатель этого монстра питался за счёт накопленной энергии от движения и тепла солнечного света: в броне танка были протянуты мощные микробатареи, с помощью которых боевая машина питалась энергией, необходимой для работы систем; также при крайней необходимости танк оснащался перерабатывающим устройством, способным извлекать энергию из любых веществ будь то кусок брони уничтоженной машины, или кожура от банана — танк уплетал любую дрянь за милую душу. Вооружение «Громовержца» внушало трепет только при одном виде: в огромной необитаемой башне, управляемой наводчиком дистанционно при корректировке ИИ, размещался генератор щита, резервуар с плазмой для пулемётов и огромного орудия, способного поражать броню любого известного танка на расстоянии в несколько десятков километров. При поддержке САУ «Гера» эти стальные монстры гарантировали полное превосходство над противником. Но так было только в теории: некоторых потенциальных противников учёные учесть не смогли…

Командир Тилиан был одним из немногих, кто в совершенстве владел своей боевой машиной и мог эффективно координировать действия экипажа. Свой танк он любил, как родного сына: частенько разговаривал с ним, гладил его дуло, по-дружески хлопал по броне, каждый день проверял его работоспособность. Танкист частенько вспоминал свои детские годы, когда он проводил время за чтением истории развития танкостроения, со слезами на глазах упрашивал маму или отца купить очередную модель танка, пересматривал старые фильмы: «Ярость», «Четыре танкиста и собака», «Освобождение». Вспоминал, как играл с отцом в танкистов часами напролёт, как слушал его рассказы о Колобанове, Лавриненко, Пегове, Пуле, Малько, Павле Раке и других героях-танкистах. А затем — академия, первые друзья, которые стали его надежными боевыми товарищами, звание «Отличника боевой службы» и, наконец, долгожданное командование лучшим танком Галактики — «Громовержцем».

От своего экипажа лейтенант Тилиан требовал многого: мало того, что каждый из них должен был в совершенстве исполнять свои обязанности, так вдобавок к этому он добивался от них поддержания нерушимого боевого братства, так как считал, что только работая как слаженный боевой механизм, танковый экипаж мог эффективно сражаться на поле боя. Зачастую командир оставлял своих подопечных после основных маневров и тренировал их каждый день по десять часов, добиваясь автоматизации действий в случае экстренной ситуации: Тилиан моделировал попадание снаряда, создавал пожар, сбивал гусеницы, умышленно (!) стрелял в солдат из пистолета, ломал им кости, учил их оказывать первую помощь: пользоваться лазерным зашивателем, вживлять стягивающие переломы имплантанты, заставлял их выбираться из горящего бака, моделируя повреждённую капсулу. Экипаж Тилиана: механик-водитель Вельтраен и оператор орудия Культаран — с завистью смотрели на щеголявших по части во время отбоя сослуживцев и долго стонали по ночам от полученных во время садистских тренировок ран. Они ещё не знали, что опыт, полученный на занятиях командира, спасёт им жизнь не один десяток раз.

В день вторжения Арахнорумов часть Тилиана располагалась на Юпитере, в пригороде Катуковского посада. Утром десятого июля наш герой уже вовсю проводил тренировки на полигоне, руководя действиями экипажа и оттачивая мастерство каждого из них. Это случилось совершенно внезапно, как мимолетное видение: сперва Культаран доложил о каком-то странном свечении на горизонте, затем система дала экстренное оповещение о вторжении в Солнечную систему крупных объектов неизвестного происхождения, появившихся на территории Квадранта B56. В конце концов на просторные зелёные равнины Юпитера с грохотом обрушились не весть откуда взявшиеся огромные паукообразные существа, в миг начавшие опустошительный поход по городам и посадам пестрившего зеленью гиганта. Этот день экипажу Тилиана запомнился на всю жизнь…

Поступивший приказ командования был чёток и ясен — проследовать в распоряжение шестой транспортной эскадрильи и в её составе следовать на Землю. Объяснялось это тем, что на защиту столицы, а именно Совета девяти губерний, оставленного Императором для координации военных действий, должны были быть брошены лучшие силы императорской армии для эффективной борьбы с врагом. Экипаж Тилиана был первым в списках министра обороны. Погрузка… Взлёт… Жуткая тряска… Транспортник что есть мочи пронзал тёмную звездную гладь, минуя обломки кораблей и основные эпицентры боевых действий. Тилиан и его верный экипаж мирно спали внутри своего любимца, гордо стоявшего в центре широкого грузового отсека переносчика. Каждый из них пытался откинуть прочь от себя те пробирающие до костей мгновения, которые мозг отчаянно отказывался принимать за действительность, и вспомнить яркие и светлые воспоминания, оставшиеся где-то там, вдалеке, на родном Юпитере, роскошные сады которого так сладко ласкали их воспалённые частички памяти. «А на войне, как на войне, — пел про себя бодрствовавший Тилиан, — подруга вспомни обо мне…» Слишком много осталось там, в родном Багратионовском посаде: просторный дом с широким зелёным участком, зелёный сад с раскидистыми яблонями, пестревшими сочными, спелыми плодами, и она, любовь всей его жизни, стоящая на крыльце и с надеждой жаждущая скорейшей встречи с возлюбленным. Ему было абсолютно все равно, что творилось в тот самый момент за обшивкой толстопузого транспортника, какие опасности ждали его впереди: его душу грела она, Квилея, златовласая голубка, свет зеленоглазых очей которой согревал каждый уголёк его чёрствой танкистской души. Она была с ним всегда, теплилась нагрудном кармане его огнеупорного танкового комбинезона в виде прелестного свадебного кольца, надёжно храня покой его горячего командирского сердца. Они твёрдо решили, что поженятся. Свекровь со свекром уже дали добро, ровно как и тёща с тестем. Оставалось только повенчаться. Но у войны были свои планы, поэтому беззаботность семейного счастья пришлось отложить. «Только на время, — убеждал себя Тилиан. — Только на время…»

Время полёта до Земли пролетело незаметно: в какой-то момент танкист почувствовал, как корабль начал трястись от разрывавших небо Земли взрывов, словно попавший в ударную установку барабанщика цыплёнок. Остальных членов его экипажа разбудил сигнал боевой готовности, громко раздавшийся по всему просторному отсеку.

— Что за черт… — сквозь сон пробормотал Культаран, отпрянув от гладкой стенки бронекапсулы.

— Поднимайся, Культаран, — бодро сказал Тилиан и быстро активировал систему управления танком. Перед его лицом появились несколько голографических экранов, на которых ИИ вывел основные показатели работы боевой машины и её вооружения. — Скоро нас ожидает тёплый прием… Проверить функционирование систем автонаведения!

— Системы в норме, командир! — ответил оператор орудия.

— Проверить подачу плазмы в сгуститель! — снова последовал приказ.

— Подача плазмы функционирует отлично, командир! — снова отчеканил Культаран.

— Вельтраен! — обратился командир к мехводу, который надевал шлем с датчиками захвата нейронных импульсов на голову. — Проверить работу двигателя, «богомольих лапок» и состояние гусениц!

— Все системы работают, командир! — отрапортовал механник-водитель. — Танк готов к движению и выполнению маневров!

— Застегнуть ремни! Полная боевая готовность! — приказал Тилиан и, закрыв глаза, начал считать вслед за системой десантирования. «Внимание! До высадки осталось, — раздался приятный женский голос, — десять, девять, восемь, семь…» Тилиан на время закрыл глаза и погрузился в транс. Перед глазами поплыли воспоминания, тёплые, жизнерадостные моменты, проведённые с любимой подругой: прогулка в парке, поход в кино, ужин в роскошном ресторане и её светлые карие глаза, взгляд которых так сладостно убаюкивал его душу… Высадка произошла настолько внезапно, что юный командир на какой-то миг растерялся: танк потряс сильный удар, и весь экипаж почувствовал, как прочный каркас танка начинает бешено крутиться вокруг капсулы, пронзая почерневшее небо Земли. «До столкновения с поверхностью тысяча, восемьсот, шестьсот… — отсчитывал ИИ.-Активирую системы стабилизации корпуса и посадки». Экипаж вжался в кресла. Пролетев на огромной скорости сквозь сотрясаемое взрывами небо, танк вдруг резко замер в воздухе и, зависнув в нескольких метрах над землей, медленно опустился на гусеницы. Экипаж резко встряхнуло, и Тилиан ощутил, как его грудная клетка с силой вдавилась в сдерживающие ремни, на секунду перехватив дыхание. Услышав за броней танка жуткий грохот и облегченно выдохнув, наш герой активировал систему связи и чётко доложил:

— Всем экипажам! Это «Альботрин-1». Докладываю об успешной высадке. Доложить о ситуации, приём!

— «Альботрин-2» готов!

— «Альботрин-3» готов!

— «Альботрин-4» готов!

— «Альботрин-5» готов!

— «Альботрин-6» готов!

— «Альботрин-7» готов!

— «Альботрин-8» готов! Все экипажи отряда «Альботрин» готовы и ждут ваших распоряжений, командир!

— Внимание! — начал Тилиан. — Командование приказало следовать в квадрат 47 Новоэльдорасского посада. Там сейчас находится двадцать девятый полк Посадской гвардии. Они несут тяжёлые потери; ни орбитальный флот, ни артиллерия, ни силы ВМФ не могут оказать им должной поддержки: они не могут задержать этих тварей. Наша задача — эвакуировать полк и доставить их как можно дальше от места окружения. Будем прорываться с боем. Как только мы достигнем позиций, «Альботрин-4» и «Альботрин-6» прикроют нас во время погрузки пехоты. В это время мы эвакуируем солдат. Всем ясно?

— Так точно, господин лейтенант! — хором ответили командиры экипажей танкового взвода.

— Ну, бойцы, дорога каждая секунда! — воскликнул командир «Громовержца».-Медлить нельзя! — Тилиан переключился на местную связь и отдал приказ механику-водителю: — Вельтраен, заводи мотор!

— Так точно! — ответил механик-водитель и мысленно отдал приказ движения танка. «Громовержец» загудел и, медленно переползая ухабы вспаханной взрывами земли, двинулся маршем к позициям попавшей в окружение пехоты.

— Корпус! Слушай мою команду! — громогласно сказал Тилиан. — В колонне, маршем, курс на координаты — покатили!

В этот момент туча стальных многотонных монстров заревела мощными двигателями, и стройная колонна боевых машин неспешно последовала за головным танком, уверенно вспенивая взъерошенные взрывами холмы некогда цветущих равнин пригорода Нового Эльдораса мощными абнестовыми гусеницами. А вокруг них, свистя тонким воющим дискантом, плутала чёрная старушка смерть, проворно шныряя в обгоревших остовах подбитых танков, истребителей и бронетранспортеров, и изредка, в порыве шальной беззаботности, игриво теребила лоскуты военной формы, рваными ошмётками свисавшую с чёрных мертвых тел застывших в предсмертных позах танкистов и солдат, являя одинокому бронетанковому звену апофеоз своего кровавого триумфа.

* * *

Долго ли, коротко ли длилась бесконечная ухабистая дорога, некогда представлявшая из себя цветущие поля, на которых до войны красовались невиданной красоты особняки и загородные дома, а колонна многотонных монстров, изредка прибегая к помощи «богомольих лапок» для преодоления высоких завалов и заграждений, неустанно двигалась вперед, молчаливо встречая ярко-блестевшей башенной броней прекраснейший малиновый закат, озарявший последними лучами неустанно светившегося Гелиоса брошенные окрестности некогда цветущих загородных резиденций. Домов, как таковых, вокруг не было — только изредка, где-то на холмах, отведя взгляд от вальяжно расхаживавших по Земле Арахнорумов, сеявших смерть и опустошение в отчаянно сопротивляющиеся ряды армии человечества, можно было увидеть обгоревшие очертания роскошных поместий, некогда привлекавших своим чарующим видом многих представителей среднего класса.

Тилиан в это время сидел в башне и, прислушиваясь к убаюкивающему шуму двигателя, молча наблюдал сквозь открытый люк за уходившими на другую сторону горизонта игривыми златовласыми кудрями света, думая о чем-то простом, житейском, солдатском. Он вспоминал отца. Своего горячо любимого отца, который витал где-то за пеленой этих кудрявых облаков-барашков, боролся с пучиной холодного космоса и с пышущим пламенем в отважной душе сражался за будущее Млечного Пути. Ему казалось, что все творившееся вокруг него было бесконечным ночным кошмаром, разрывавшим его воспаленное сознание на тысячи острых кусочков, словно стая голодных волков, лакомящаяся только что убитой тушей молодого оленёнка. Сколько ещё продлится эта война? День, может час, а может быть в эту самую минуту свершится чудо, и предки смилостивятся над его грешным существованиям и избавят его от этой черни мирского существования? Этого было не дано знать никому. Тилиан это понимал. Единственное, что было в его силах, — это хранить святую, непоколебимую веру в то, что кольцо, теплящееся в его просмоленном кармане, вскоре найдёт свою хозяйку, которая будет бережно хранить подаренную ей любовь.

Внезапно в переговорном устройстве шлемофона послышался резкий голос Культарана:

— Враг на горизонте! Фиксирую интенсивный бой наших сил.

— Отличная работа, Культаран! Выведи картинку на мой экран, — приказал Тилиан.

— Есть! — отчеканил оператор орудия, и тут же перед доблестным командиром экипажа появилась четкое изображение поля боя. Зрелище было жуткое: пауки-колоссы, то и дело сметавшие разрушительным огнем очаги сопротивления двадцать девятого полка Посадской гвардии, и шнырявшие у их ног металлические скорпионы, разрывавшие на мелкие кусочки ощетинившихся беспорядочным огнем пехотинцев. От рубежей обороны, как таковых, ничего не осталось: солдаты сражались на обломках укрепточек и артиллерийских орудий, обломки которых мрачно возвышались над орошёнными кровью и ошмётками плоти железными брустверами. Плазменные щиты тускло мерцали всего в трёх местах на уходящем вдаль рубеже обороны, простиравшемся на несколько километров вперед. Тяжело вздохнув, командир головного «Громовержца» спросил:

— С ними есть связь?

— Так точно, — ответил Культаран. — Есть слабый сигнал. Прикажете связаться со штабом?

— Действуй, — кратко ответил Тилиан, неустанно наблюдая за творившимся на горизонте кровавым сабантуем. Эти секунды, что оператор орудия потратил на установление связи с полком, показались молодому командиру нескончаемыми световыми годами; Тилиан понимал, что каждая секунда промедления — это чья-то жизнь, что те помехи в связи, через которые голос оператора орудия отчаянно пытался протиснуться, возможно в эту самую секунду уносят душу превращённого в порошок бойца, у которого где-то далеко — Юпитере, Марсе, Венере, Нептуне — осталась семья, родные близкие, пусть даже собака, верно ждущая хозяина на пороге. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сдержать нахлынувшие в его душу отчаяние и напряжение, сравнимое лишь с готовящимся извержением вулкана. Наконец, его чуткий слух услышал радостный возглас оператора орудия:

— Есть связь, командир!

В ту же секунду перед командиром появилась довольно четкая картинка из взъерошенного взрывами бруствера, на которой появилось изуродованное кровоточащими осколочными ранами грязное лицо усатого унтер-офицера, на котором выделялась пара темно-карих глаз, выглядывавших из-под слегка помятого армейского шлема. Отдав честь и в ту же секунду укрывшись от взрыва, унтер-офицер громогласным приветствием начал разговор с Тилианом:

— Здравия желаю, господин старший офицер! Говорит капитан от инфантерии Эмирель. Наши радары зафиксировали ваше появление. Вы даже не представляете, как мы рады вас видеть!

— Взаимно, господин капитан, — улыбнулся Тилиан. — У вас там жарко, я смотрю. Нам приказано произвести срочную эвакуацию Вашего подразделения. Сколько человек осталось в полку?

— Пятьдесят человек личного состава, господин старший офицер! — отрапортовал Эмирель.

— Повторите! — приказал Тилиан, не в силах поверить услышанному.

— Пятьдесят человек, господин старший офицер! — вновь отрапортовал Эмирель.

— Из тысячи двухсот… — сокрушенно прошептал Культаран. — Пресвятые предки…

— Понял Вас, капитан, — сказал Тилиан. — Готовьте подразделения к транспортировке. Ждите шесть танков. Повторяю! Ждите шесть танков.

— Так точно! — принял приказ капитан. — Конец связи.

Как только связь с командиром полка прервалась, командир головного «Громовержца» переключился на связь между экипажами и приказал:

— Так, ребята, действуем согласен плану. «Алботрин-4» и «Альботрин-6», отвлеките внимание этих тварей, остальные — за мной! Или грудь в крестах, или голова в кустах!

— Так точно, господин старший офицер! — прогремел громогласный хор в эфире.

Взревели моторы. Лязг гусениц огласил пустынные окрестности Новольдорасского посада. Экипажи многотонных монстров активировали щиты, и над танками-одиночками в доли секунды зажглись невероятной красоты голубые купола, засверкавшие посреди вечернего полумрака, словно частички яркой звезды Альдебаран. Отважное звено «Альботрин» ринулось навстречу врагу, вспенивая разлохмаченный взрывами грунт Земли и утюжа гусеницами молчаливые останки подбитых истребителей. Танки неслись на всех порах, словно окрылённые каким-то невиданным духом отваги и доблести; перепрыгивая ухабы, разрушенные окопы, брустверы и воронки, железные монстры неслись в пекло назревающего сражения. Боевая машина Тилиана двигалась в авангарде, пробивая себе путь сквозь руины. В какой-то момент от звена отделились два танка и, перепрыгивая ухабы с помощь железных лап, устремились навстречу чёрным силуэтам огромных паукообразных тварей. Доля секунды, и мощные плазменные орудия «четвёртого» и «шестого» громогласным залпом разрезали бархатистую ткань робкой тишины, заряды которых, освещая, словно яркие кометы, отчуждённые окрестности, ринулись в сторону Арахнорумов. Секунда — взрыв! Закатная пора ослеплена ярким светом взорвавшегося сгустка плазмы. И снова вдарили танки! И снова попадание! Багрится пламя на железной шкуре Арахнорума.

Маневрируя среди обломков и уклоняясь от взрывов, командир «шестого» сквозь грохот взрывов запустил свои отрывистые речи по тонкой струне связи с танком Тилиана:

— «Альботрин-1»! Ведем бой! Мы постараемся их удержать. Ведите танки к окопам и забирайте солдат. Поторопитесь! Не ждите нас.

— Понял вас, «Альботрин-6». Удачи! — ответил командир «Альботрина-1» и, переключившись на связь с остальными, приказал: — Пятый, третий и второй — за мной. Держите ушки на макушке!

— Есть, господин старший офицер! Ведите!

— Вальтраен, — обратился к механику-водителю командир «Громовержца», — давай на всех порах к окопам! Не попадись под взрывы этих членистоногих, а то я тебя сам на ремне придушу.

— Есть «на всех порах», старший офицер Тилиан! — ответил Вельтраен и что есть силы понёсся к рубежу обороны. «Громовержец» взвыл и, утюжа попадающиеся на пути его широких гусениц обломки истребителей и остовов бронетранспортеров, ринулся на всех порах к изуродованному абнестовому брустверу. За ним, объезжая обломки одиноких домишек, выдвинулись пятый, третий и второй «Альботрины». Механик-водитель напрягал все свои силы, чтобы маневрировать меж многочисленных воронок и уворачиваться от редких выстрелов Арахнорумов — из его носа текла кровь, в ушах стоял свист и грохот, голова дергалась взад и вперёд от редкий попаданий по щиту плазменных зарядов, глаза мозолил дым и яркий свет от полыхавшей земли на голографическом экране. Но не сдавался Вельтраен: все ближе и ближе на картинке одинокий бруствер. Промелькнула мысль: «Поворот. Вправо. Торможение», — и огромный железный монстр, застопорив правую гусеницу, резко, изрыв толстый слой земли перед собой, затормозил перед покалеченной линией обороны, неподвижно застыв на месте на глазах у собравшегося полка. Вслед за экипажем Тилиана к месту назначения прибыли пятый, третий и второй «Альботрины».

— Молодчина, Вальтраен! — похвалил мехвода отважный командир. — Активировать транспортный модуль.

— Есть, командир! — ответил водитель и стал перебирать какие-то комбинации на экране. — Транспортный модуль активирован.

— Всем экипажам, активировать транспортный модуль! — отдал приказ Тилиан, переключившись на связь между танками. Приказ пришёл в исполнение почти сразу: на визуальном сканере пространства было видно, как из бортов вверенных командиру боевых машин выдвигаются бронированные «люльки», рассчитанные на шесть человек каждая. Переключившись на связь с пехотным подразделением, Тилиан дал чёткие инструкции командиру: — Капитан Эмирель. Говорит командир Тилиан. Начинайте погрузку подразделения в танки. По шесть человек в одну кабину. Повторяю — начинайте погрузку.

— Понял Вас, господин старший офицер, — донёсся благодарный голос Эмиреля.

— «Альботрин-4», доложите обстановку, — переключился на канал связи подразделения командир головного «Громовержца».

— У нас тут жарко, командир, — раздался сквозь помехи и отчаянные крики голос командира четвёртого танка. — Щит то и дело отключается. Нельгерд ранен-ему осколок в голову попал. Поторопитесь: нужно уходить отсюда как можно скорее.

— Понял тебя, Шентур, — ответил Тилиан. — Мы только что завершили погрузку. Выдвигаемся к вам. Держите курс на населенный пункт Бурьврат. Он находится в нескольких километрах отсюда. Говорят, там сейчас более-менее спокойно. Мы едем за вами.

— Так точно, командир, — принял приказ Шентур, и командир «Альботрина-1» увидел, как танки его подразделения один за другим, ведя беглый огонь из плазменных орудий и пулеметов, быстро отдаляются от места сражения, уходя от выстрелов Арахнорумов.

— Ну, ребята, — обратился к командирам экипажей пятого, третьего и второго «Альботринов» отважный старший офицер, — пора драпать отсюда ко всем чертям! Заводи моторы!

Реакция экипажей не заставила себя долго ждать: удостоверившись, что все датчики сердцебиения в капсулах работают и что весь состав полка рассортирован, механики-водители завели моторы и на всех парах понеслись на северо-восток, маневрируя среди разрывавшихся осколками почерневшей земли попаданий Арахнорумов и наблюдая за тем, как малиново-алый Гелиос уносит в своей златогривой колеснице слепящий взор небесного светила. Танки неслись на всех порах, вспенивая пропитанный кровью и оплавленный металлом грунт израненной земли, все быстрее испаряясь в лёгкой дымке очередного вечернего кровавого сабантуя. Шли минуты, часы, место брани уже давно исчезло за горизонтом, на кромке которого все ещё вальяжно бродили пожиратели людских душ, летели мгновения скудной экипажной жизни, а танки, сверкая искореженными боевой закалкой сухими кобылями, стройно маршировали навстречу всеобъемлющей ночной мгле, потихоньку аннексировавшей пышущие светом территории дневного государства. Путь до ближайшего перевалочного пункта был довольно-таки долгим: Культаран заметил еле различимые очертания разрушенного посадского посёлка только когда место солнцу уступил яркий, манящий спокойствием и безмятежностью сыровидный полумесяц.

— Командир, — прервал гробовую тишину, царившую внутри бронекапсулы, оператор орудия, — вижу населённый пункт. По всей видимости, это Бурьврат.

— Подтверждаю, — вступил в разговор мехвод, аккуратно поворачивая танк вправо. — Вижу населенный пункт. Это действительно Бурьврат. Вернее то, что от него осталось…

— Красивое же раньше было место… — ностальгически вздохнул командир танкового соединения и отдал приказ: — Просканировать местность. Там могут быть враги.

— Сию минуту, господин командир, — чинно ответил оператор орудия и активировал локатор. Прошли какие-то доли секунды, и радар выдал сообщение, что никаких враждебных объектов не было обнаружено. — Докладываю: никаких признаков врага не замечено. Местность чиста.

— Хорошо, — решил командир «Громовержца», — следуем к населённому пункту. Вальтраен, давай на полную.

— Есть, господин старший офицер, — отчеканил мехвод и что есть силы рванул к отчуждённому месту.

— Звено «Альботрин», — обратился к экипажам Тилиан, — проследовать к населённому пункту Бурьврат. Там осуществим необходимый ремонт и поведём диагностику основных систем. Выдвигаемся завтра утром в основной лагерь. Вопросы есть?

— Никак нет, господин старший офицер, — хором ответили «Альботрины».

— Тогда слушай команду: в колонне, маршем — вперёд!

— Так точно, — послышался громогласный ответ, и грязные боевые машины, гремя многотонными гусеницами, устремились к «незнакомому посёлку на безымянной высоте», чтобы хоть ненадолго сомкнуть глаза и забыть все пережитые ужасы войны.

* * *

В освещённом тусклым пламенем костра разрушенном населенном пункте, встречавшем ночную пору, горевшую блеском тысяч ярких звёзд бесконечной космической скатерти-самобранки, вновь зародилась тонкая ниточка некогда бурлившей в нем жизни. На пятой линии третьего прошпекта, где ещё до неожиданно нагрянувшей войны только что попрощавшиеся с жёнами и детьми работники городских компаний читали свежие новости в ожидании прилета транспорта, расположилось все звено «Альботрин», танки которого молчаливо стояли неподалёку, гордо возвышаясь над покорёженными руинами, и пристально наблюдали зоркими червями дул за пламеневшими обломками сгорающих в атмосфере Земли комических кораблей, тоскливо обливаясь грязными слезами. Рядом с «Громовержцем» под номером три горел разведённый с помощью плазменной капсулы крошечный костерок, вокруг которого сидели отдыхавшие танкисты и пехотинцы, изредка вздрагивавшие от громыхавших вдалеке взрывов. Над танковым соединением витал дух отчаяния и безысходности, захвативший каждую клеточку души уставших солдат. Каждый из них тосковал по дому: для кого-то это был небольшой домик на Семдване у никому неизвестной речки, кто-то вспоминал просторную квартиру на пестревшем зеленью и светящимися кольцами Уране, кого-то прельщали воспоминания о суровом холодном климате далекого Плутона… Но всех их объединяло то, что все они — пехотинцы, танкисты, пилоты, офицеры, лейтенанты капитаны и простые рядовые — сражались за своё будущее и знали, что в скором времени весь этот кошмар, творившийся вокруг, все те тёмные силуэты огромных пауков, бродивших по выжженным землям, исчезнут, и на многострадальную эпоху человечества опустится время долгожданного мира, о котором в глубине души мечтал каждый из бойцов.

Наблюдая за грустными выражениями лиц своих боевых товарищей, Тилиан не мог оставаться равнодушным. Он чувствовал переживания каждого из них, чувствовал их тоску, скорбь и отчаяние, которые с каждым секундой выжигали последние капли рассудка. «Нет! — подумал отважный командир. — Так продолжаться не может! Хватит этих траурных физиономий на сегодня!» Он встал, демонстративно стряхнул с себя какие-то песчинки дорожной пыли и бодро, сопровождаемый изумлённым взглядом солдат, направился к танку. Копошился Тилиан в просторной бронекапсуле недолго: вскоре бравый лейтенант вылез из узкого люка, держа над головой старую лакированную гитару, доставшуюся ему ещё от дедушки. Он всегда брал её с собой. Эта реликвия была для него своего рода талисманом, хранившем его в трудные минуты и озарявшим даже самый непроглядный мрак существования тёплым светом надежды. Инициатива Тилиана была встречена солдатами благосклонно: собравшиеся вокруг костра народ оживился и принялся оживлённо наблюдать за действиями командира батальона, который, тем временем, настроив гитару и обхватив её гладкий гриф, зажал лады и приготовился играть. Все как один замерли в ожидании чуда: кто-то, расплывшись в улыбке, оперся подбородком о руки и в предвкушении уставился на командира; кто-то скрестил руки на груди и молча обратил взгляд на инициатора; кто-то же продолжал заниматься своим делом, изредка поднимая глаза на танкиста. Тилиан прокашлялся, вздохнул и начал медленно водить по тонким струнам грифа, играя всем знакомую мелодию. Как только прошло волшебное по звучанию вступление, из уст командира полилась известнейшая песня, так горячо любимая всеми военными Империи Солнечной системы:

Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…

В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.

Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,

Как я хочу к ним прижаться сейчас губами…

Темная ночь разделяет, любимая, нас,

И тревожная черная степь пролегла между нами.

Верю в тебя, дорогую подругу мою,

Эта вера от пули меня темной ночью хранила.

Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,

Знаю, встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось.

Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи,

Вот и теперь надо мною она кружится…

Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь,

И поэтому, знаю, со мной ничего не случится!

Песня лилась свободно и неустанно, словно бурный горный ручеёк. Ничто не могло остановить её течения: ни шагавшие по выжженным равнинам Арахнорумы, ни страх, ни смерть, ни отчаяние, ни приглушенная мрачной рутиной боль утраты родных, близких, родного дома и сгоревшей в пламени Отчизны. В тот самый момент в каждом из солдат зажегся пламенеющий огонь памяти — огонь культа предков, ставшего за все годы существования Империи не просто статьёй Конституции, но священной, неприкосновенной ценностью каждого жителя Солнечной системы. Никто не посмел прервать исполнение Тилиана, ни один не проронил ни слова, так как каждый из солдат прекрасно понимал ценность этих нескольких выстраданных временем строчек; каждый из них знал и верил, что где-то далеко-далеко в эту «тёмную ночь» у «детских кроваток тайком» из любимые жены вспоминают их и свято верят в то, что в один прекрасный день их мужья вернутся домой, крепко обнимут их обсыпанными пеплом войны руками и больше никогда не отпустят от пышущих любовью сердец. Каждый из них, тех, кто с доблестью в сердце единым щитом встал на защиту будущего Млечного пути, тех, кто не побоялся грудью встать перед непобедимым врагом, знал, что с верой в своих любимых подруг с ними «ничего не случится».

Глава IX

Картина, представшая глазам ошарашенных бойцов отряда спецназначения, будоражила воображение: вокруг них, в не имеющем конца бесформенном черном пространстве, сверкали миллионы ярких звёзд и сказочных созвездий, а над их головами висели, словно покрытые блестками ёлочные игрушки, сотни тысяч планет и галактик, опоясанные великолепной красоты разноцветной бахромой; на фоне пестривших бесчисленным множеством красок туманностей медленно вращались многочисленные планеты-гиганты и их крошечные спутники, кружившие задорный хоровод по никому не известному маршруту. Под ногами не чувствовалась земля: каждый из наших героев ощущал странную легкость, будто сотни нитей держали их над непроглядной пропастью из звёзд и планет.

— С ума сойти… — восхищённо прошептал Норвин, тщетно пытаясь дотянуться до казавшихся столь близкими прекрасных звёзд. — Что это за место?

— Не думаю, что кто-то знает ответ на этот вопрос, Норвин, — сказал Эронс, робко продвигаясь вперёд. Вдалеке, на фоне туманностей и галактик, стали отчётливо видны очертания огромных городов, полей, статуй, которые некогда принадлежали римлянам, грекам, египтянам и другим цивилизациям людей, а также оркам, эльфам, гномам. На широких брюхах лежали космические корабли, линкоры Имперского флота; вокруг них ютились крошечные танки и самолёты, истребители и бомбардировщики разных эпох и цивилизаций. По мере продвижения вглубь неизведанного мира, нашим героям стали открываться все новые и новые странности: за городами, селениями и домами, вереницы которых затмевали необъятную гладь чудесного места, возвышались горы, пенилась вода, бурлили странные реки и водопады, не имевшие ни начала, ни конца. Мимо отважной семерки пролетали птицы, насекомые, рои мух и пчёл; в небе кружили птеродактили, а где-то вдали грозным воем ревели тиранозавры и диплодоки, мирно расхаживавшие по несуществующей поверхности; мамонты убегали от пещерных людей, гнавшихся за ними с копьями наперевес. Никто не мог проронить ни слова: все увиденное казалось какой-то бессмыслицей и несуразицей, совершенно невообразимым зрелищем, которое разум отказывался принимать за действительность. Вскоре на горизонте показались большие скопления каких-то существ, собиравшихся в большие группы и вальяжно расхаживавших вдоль давно канувших в лету улиц и проспектов разрушенных городов и селений.

Они были совершенно идентичны людям, оркам, гномам и эльфам из разных эпох существования этих рас: одежда, предметы, транспорт — всё это было точь в точь, как на картинках из прошлого, как в воспоминаниях дракона, который не мог поверить своим глазам и потрясенно молчал, продвигаясь все дальше и дальше по своеобразному кладбищу Вселенной.

— Нам нужно найти Кроноансестеров… — холодно сказал Ширланд, в смятении озираясь по сторонам. — Вероятно, они совсем недалеко отсюда. Нужно поторопиться.

— Вы правы, капитан, — согласился Айнон. — Только вот где их искать?

— Давайте поступим так, — предложил Эронс. — Разделимся и попробуем найти кого-нибудь из них по-одиночке. Так у нас больше шансов на успех. Связь, вроде бы, здесь работает.

— Хороший план, офицер, — подметил Ширланд. — Так и сделаем. Если кто-нибудь найдёт то, что нам нужно, пусть свяжется с остальными. Ориентироваться будем по зданиям и каким-нибудь приметным объектам: статуи, театры, музеи, руины — всё, что более-менее заметно. Всем всё ясно?

— Да, господин капитан, — ответил дракон. Остальные молча кивнули.

— Что ж, друзья, удачи, — сказал Ширланд. — Берегите себя.

С этими словами наши герои направились в разные стороны на поиски таинственной цивилизации Кроноансестеров, пробираясь сквозь толпы давно исчезнувших из Галактики существ.

* * *

Отдалившись от своих товарищей по оружию, Эронс безмятежным шагом пошёл по огромным кварталам какого-то города, составленного из нескольких разрозненных сегментов: здесь были и роскошные районы Нового Эльдораса и губернских столиц, и уютные улочки посадских городов, и отдельные загородные резиденции богатых граждан, уничтоженные кровавым походом Арахнорумов. Все эти места пробуждали в душе офицера трогательные моменты счастливой и безмятежной жизни, которую он успел прожить счастливо и радостно в окружении двух самых любимых людей во всей Галактике. На секунду остановившись около магазина одежды, чтобы шутливо полюбоваться собой, Эронс остолбенел: в отражении витрины позади него стояли его жена и сын, молча улыбаясь и с ожиданием наблюдая за его удивленной реакцией. Холод… Холод пробежал по телу офицера. Об ошибке не могло быть и речи — это были его сын и горячо любимая жена. Она выглядела точно также, какой он запомнил её в день расставания: лёгкое атласное платье жёлтого цвета, опоясанное кожаным ремешком, на утонченных ножках — зеленые туфли, не шибко гармонировавшие с нарядом, бриллиантовая подвеска на тонкой шее, на которой в день расставания остался отпечаток его грубых офицерских рук; все тот же глубокий взгляд темно-карих глаз, гармонировавший с шелковистыми каштановыми волосами, завитые кончики которых свисали почти до плеч. Сын… Горячо любимый офицером сын, которого он холил и лелеял ещё с пелёнок, стоял, вжавшись маленькими ручонками в шелковистое платье матери, изредка робким взглядом поглядывая на отца. Офицер обмяк. Ноги подкосились, в душе пробежалась тонкая полоска эйфории, словно гром ударившая в разум.

Обернувшись назад, он ещё раз убедился в том, что увиденное им не было оплотом простого воображения: жена и сын все ещё стояли на прежнем месте. Слова огромным валуном застряли у Эронса в горле — он не мог вымолвить и крошечного звука. Солёные реки слез полились по щекам офицера, задевая ухоженные усы; дыхание участилось, стало прерывистым, пульс взлетел до небес. Руки не слушались его, мозг отчаянно отказывался воспринимать увиденное. Внезапно, казалось, давно забытый мягкий женский голос оглушительным громом раздался в его голове:

— Здравствуй, дорогой. Ты не рад меня видеть?

Эронс не мог ничего ответить: пот застилал глаза, в горле застрял ком, солёные слёзы выжигали щеки, сердце в груди сжалось до атомов и застыло, как вкопанное. В голове пронеслись сотни обрывков воспоминаний, сотни кусочков пазла счастливой семейной жизни: свадьба, рождение сына, первый поход в парк, детский сад, школа, последний день перед войной… А затем… Эронс не хотел это вспоминать. Последней каплей стал голос его сына: «Пап, что с тобой?» В этот момент измученный переживаниями офицер крепко обнял своих родных и сквозь слезы, выступивших на его покрасневших глазах, тихо прошептал: «Всё в порядке, сынок. Всё хорошо…» Продержав сына в объятиях, офицер вдруг услышал мягкий, ласкающий душу голос своей жены:

— Мы так долго тебя ждали… Ты тоже умер? Почему ты здесь?

— Нет, Нилея, — с тяжестью на сердце ответил офицер. — Я ещё жив. Я здесь по заданию. Нам нужно остановить войну. Мы ищем тех, кто смогут нам помочь.

— Я видел их, пап, — вдруг раздался тонкий детский голосок. — Они такие странные. Как можно жить с треугольной головой?

— Не знаю сынок, — усмехнулся Эронс. — Некоторые и без головы жить умудряются.

Вслед за изречением офицера последовал звонкий детский смех. Он так давно его не слышал… Так давно, что почти забыл усладу его мелодичного звучания. Тоска нахлынула на душу Эронса. Чёрная-чёрная тоска…

— Тольмир, сынок, ты знаешь, где их искать? — спросил Эронс, не в силах сдерживать слезы от счастья. — Покажешь папе дорогу?

— Конечно, пап! — ответил Тольмир и быстро побежал в сторону какой-то странной угловатой возвышенности. — Догоняй! Догоняй!

— Сейчас, сынок! — засмеялся офицер. — Только с мамой поговорю, — посмотрев сквозь стекла шлема в глубокие темно-карие глаза своей возлюбленной, Эронс спросил: — Я получил похоронку от Ширланда перед отправлением… Нилея, как же так? Почему? Почему ты не эвакуировалась из Тенгоронского посада? Системы оповещения работали исправно, правительство предоставило транспортники, убежища и…

— Мы не успели, Эронс, — прервала мужа Нилея. — Как только сработала система оповещения, я принялась собирать все самое необходимое, как ты учил. Но… — она потупила взгляд вниз. — Нас накрыло выстрелом одного из пауков, когда я спускалась вниз. Я забыла взять идентификационную карту, поэтому не выбежала сразу. А Тольмир… — она посмотрела на стоявшего вдалеке сына и тяжело вздохнула.

— Ты не представляешь, что бы я отдал за то, чтобы мы снова были вместе, — прошептал офицер, наклонившись к левому уху жены. — Каждый день я думал о тебе, каждый день я хранил поделку нашего сына, чтобы вы всегда были вместе со мной. Я вспоминал вечера, проведенные с тобой, и я до сих пор виню себя за то, что не был с тобой в тот день, что не позволил полететь на Сорижель…

— В этом нет твоей вины, дорогой, — ответила Нилея, проведя тонкой, легкой ладонью по шлему офицера. — Ты не мог знать об этом… Никто не мог.

— Чёртова война, — сквозь скупые слёзы промолвил офицер, ещё крепче обняв жену. — Если бы только можно было повернуть время в спять… Мы бы снова были вместе, как раньше.

— Ты пережил многое, Эронс, — успокаивающим тоном пролепетала Нилея. — Но твой путь ещё не закончен. Ты должен закончить эту войну. Ради нас, ради своего сына. Помни-мы всегда будем рядом с тобой. Всегда… — в этот момент она обернулась и резко переменила тему: — Нам пора. Пойдем. Многое нужно успеть.

С этими словами Нилея нежно взяла скрытую под прочной броней скафандра ладонь Эронса и лёгкой, воздушной походкой повела его за собой в неизвестное место. Офицер, не проронив ни слова, направился следом за ней, все ещё не в силах поверить случившемуся.

* * *

Ширланд, упорно не замечая шедших ему навстречу людей, орков, гномов, эльфов и других известных и неизвестных ему существ, пробирался сквозь огромную толпу, желая побыстрее добраться до места назначения. Протискиваясь сквозь поток рас различных эпох существования мира, он не заметил, как наткнулся на какого-то старого бородатого мужчину, что-то упорно объяснявшему другому, более молодому. На нем были одеты парадный мундир военно-морского флота Империи Солнечной системы и капитанская фуражка, обрамлённая золотыми вензелями-символами ВМФ.

— Что вам нужно?! — возмутился старый капитан, бросив взгляд на Ширланда. — Аккуратнее надо быть! Тут вам не…

В эту секунду командир «Гиперборея» застыл на месте, как вкопанный. Ответ оборвался на полуслове, словно тонкий волосок. Огромный ком застрял в горле, помешав ему вымолвить и крошечную дольку предложения. Он узнал этого капитана. Узнал его форму, его лицо, его громогласный, охрипший тембр, прерываемый жутким кашлем, вызванным лунной чахоткой. Узнал чуть подрумяненное лицо, впалые скулы, старческие морщины, добрые, но строгие глаза, небритую щетину на подбородке, широкие ухоженные усы и взгляд… Неприступный, жесткий, но полный доброты взгляд, пробуждавший в душе только самое светлое и доброе. Сомнений не осталось — это был Маринс. Взгляды двух боевых товарищей встретились. Долгие речи были не нужны: оба все поняли без слов.

— Маринс… — робко начал Ширланд, потупив взгляд вниз. — Так много не сказано, так много не сделано. Я не успел…

— В этом нет твоей вины, Ширланд, — сказал капитан погибшего «Адмирала Валемора».-Я сам знал, на что иду. Моя команда — тоже.

— Но как? — с недоумением спросил капитан «Гиперборея».-Неужели никто не пришёл на помощь? Неужели никто не выжил?

— Нет, друг мой, — с каменным спокойствием ответил Маринс, положив руку на плечо своему старому товарищу. — Когда сдетонировали резервуары с плазмой, энергия направилась во все стороны: в трюм, на корму, нос, палубу… Изуродованное осколками тело Колчита пригвоздило к потолку балкой, Нельтора выкинуло из каюты на подводные скалы, его обгоревший труп с несколькими оторванными конечностями сейчас лежит у скалы Шквала на глубине пяти метров. Некоторых просто перерезало осколками вспоротых бортов. Кому-то повезло больше: тела остались относительно целы — кому-то меньше: их даже по кусочкам не соберешь. Моё лежит на дне пятого отсека. Даже не спрашивай, как меня туда закинуло…

— Ты с таким спокойствием рассказываешь о своей смерти… — с недоумением подметит капитан «Гиперборея».-Почему?

— Как видишь, Ширланд, — продолжил капитан «Адмирала Валнмора», — смерть — это не конец. Всё возрождается здесь. Звезды, планеты, галактики… Даже такие ничтожные существа, как мы. Кстати, я совсем забыл тебя спросить-как поживает мой любимый внук? И… Зачем ты здесь? Что привело тебя сюда?

— Мы ищем Кроноансестеров, — пояснил Ширланд. — Они могут помочь нам победить Арахнорумов. Ты знаешь, где их искать?

— Да, друг мой, — улыбнулся капитан. — Я проведу тебя к ним. А по пути ты мне расскажешь про Мировинга.

— Идёт, — усмехнулся капитан «Гиперборея» и, похлопав своего старого боевого товарища по плечу, направился вперед.

* * *

Дракон, не обращая внимания на ерзавшего на его плече лиса, который пристально высматривал каждый уголок потрясшего его воображение места, неуверенно и осторожно шёл вперёд, рассматривая огромные сооружения, не похожие ни на одни, которые он когда-либо видел. Они отдалённо напоминали те, что ему приходилось встречать на Педанторе, но все же отличались по строению и форме: это были колоссальных размеров чёрные башни, многочисленные гладкие тетраэдровидные углы-отростки которых пронзали подсвеченные яркими звёздами глубины потрясающего воображение мира. На каждом из этих отростков красовались причудливые узоры невиданной красоты, точь в точь как те, которые дракон когда-то давно видел на воротах Стумертрада и которые ещё несколько часов назад светились на его чешуйчатом теле. На секунду остановившись перед архитектурными сооружениями, дракон стал пристально их разглядывать, словно пытаясь вспомнить что-то, достать из тёмных отголосков своей памяти нечто важное, нечто, способное помочь ему в поисках ответов. Лис, сгорая от нетерпения раскрыть все загадки нового мира, обратился к дракону с просьбой:

— Дружище, я, конечно, все понимаю, но у нас время как бы поджимает. Ты не мог бы оставить осмотр достопримечательностей на потом и вернуться к поискам этих треугольноголовых?

— Как раз это я сейчас и делаю, — ответил дракон, подойдя к объекту вплотную и коснувшись его лапой. — У меня возникает ощущение, что я уже видел эти символы. Давным-давно…

— О-о-о… — застонал лис, спрыгнув с плеча своего чешуйчатого напарника и махнув лапой. — Это, похоже, надолго. Эм-м… Я, пожалуй, осмотрюсь тут быстренько, а ты пока постой, помозгуй. Времени-то у нас навалом, конечно!

Не дождавшись ответной реакции на свою саркастическую тираду, лис недовольно прорычал, взмахнул лапами и, размахивая хвостом, направился в сторону широкого зеленого поля, не имевшему ни начала, ни конца. Решив, что за это время можно было бы немного передохнуть, наш герой бодро направился туда с мыслями, что лучшего места для непродолжительного отдыха ему не найти. Изредка восхищённо кружась в длинных стеблях трав, лис был на седьмом небе от счастья: ему было так хорошо, так спокойно, так бесконечно радостно и беззаботно. На мгновение он совершенно забыл о трудной миссии: о Кроноансестерах, об артефактах, об Арахнорумах и обо всем плохом, что творилось в галактике. Наш герой задорно вертелся в одиночном хороводе и смотрел в звёздное небо, пропитанное разноцветными планетами и тысячами созвездий, и делал это до тех пор, пока от этого развлечения у него окончательно не закружилась голова. Остановившись, лис со смехом упал на траву и лёг в её шелковистые объятия. На секунду закрыв глаза, пушистый напарник дракона хотел было немного вздремнуть, как вдруг его безмятежное состояние транса прервали стройный топот и звонкий гогот, которые доносились откуда-то со стороны. Лис насторожился: шаги становились всё отчётливее и громче, а гогот постепенно дробился на отдельно-различимые голоса. Вскочив с земли, наш герой обернулся и обратил свой испуганный взор на горизонт.

Его удивлённым глазам предстало поразительное зрелище, введшее его в полное оцепенение: прямо на него, оттарабанивая синхронным топотом сапог, сандалей и ботфорт походный марш и придерживая лошадей, бизонов и слонов, шли стройными колоннами какие-то еле различимые фигуры, над порядками которых извивались знамёна и штандарты разных цветов и мастей. За ними тащились обозы, пушки, телеги с фуражом… Наш герой не мог поверить своим глазам: эти люди выглядели, как настоящие, как только что сошедшие с рисунков и фотографий, которые ему показывал дракон. Этим колоннам не было конца: из-за горизонта вырастали все новые и новые порядки, над которыми возвышались знамёна, штыки от высоко поднятых винтовок, копья, флаги, алебарды, антенны… Проведя в ступоре несколько мгновений, лис не заметил, как толпа солдат уже вплотную приблизилась к нему и теперь осторожно обходила его маленькую фигуру, словно бурный речной поток, разрезаемый вековой скалой. Перед ним мелькали солдаты всех времён и народов: орки, эльфы, шедшие наперевес с ружьями гномы, викинги, легионеры, сарисофоры, гоплиты, дружинники, кирасиры Наполеона, драгуны Кутузова, гренадёры Петра I, пехотинцы англичан, солдаты Первой мировой французской, русской, английской армий, тянувшие за собой пулеметы, стрельцы, ополченцы Пожарского и Трубецкого, французские рыцари, английские лучники, солдаты Ротипельской эпохи… Все они улыбались и по возможности приветствовали неожиданного попутчика. За ними, радостно смеясь и громко разговаривая, шли солдаты Второй Мировой и Великой Отечественной войн. Один из них, английский солдат, случайно задел плечо лиса, и наш герой с ужасом почувствовал, как его шлем начинает раскрываться, освобождая голову из плена. На секунду растерявшись, лис вдруг понял, что может свободно дышать, и чувство паники мгновенно улетучилось из его головы. Все, кто видел его истинное обличие, до этого скрытое скафандром, удивлённо улыбались и гладили его пушистую шерстку, чем очень радовали его. А между тем, солдаты все шли и шли: погибшие в Польше, Бресте, в небе над Британией, под Ржевом, Москвой, Сталинградом, замёрзшие в Арденнах, навсегда забытые в полях под Курском. Танкисты, летчики, связисты, водители, моряки и морпехи — все норовили потискать появившегося из неоткуда пушистого незнакомца. Лис не мог пошевелиться, двинуться с места; ему казалось, что его дыхание остановилось, что лапы сами собой тянутся к рукам славных воинов прошлого. Казалось, это будет продолжаться вечно. Но вдруг чьи-то крепкие руки схватили его и перенесли в сторону от потока. Немного растерявшись, лис встрепенулся и поднял глаза вверх.

Перед ним стояли три солдата, двое из которых были одеты совершенно идентично: те же выцветшие светло-зеленые гимнастёрки, опоясанные ремнями с золотыми бляхами с выгравированными звёздами; те же мешковатые шаровары, те же крепкие чёрные кирзовые сапоги, отдававшие ярким блеском. Единственное различие в одежде между ними было в том, что на одном из солдат была одета каска, а на втором — пилотка с красной звездой по центру. Третий же, подошедший справа и скрестивший руки на груди, был одет по-другому: на нем была одетакаска, обитая маскировочной сеткой, лёгкая полевая куртка, на плече которой красовалась нашивка «Airborne», мешковатые брюки, белые парусиновые гетры и крепкие кожаные ботинки, слегка заляпанные грязью. Солдат в гимнастёрке с каской вышел вперед и, погладив лиса по голове, улыбнулся и радостно воскликнул на непонятном лису языке:

— Ишь ты какой чудной! Это ж с каких пор «патрикевны» стали так наряжаться да на двух лапах ходить? Цирковой что ли, малец?

— То же мне… «Цирковой»! — покачал головой его товарищ. — Где ж ты цирковых в таких костюмах видел? Да ты на взгляд его посмотри! Во, — солдат повёл пальцем перед глазами у лиса. — Э-э-э! Гляди-ка какой смышленый! И глаза умные! Тебя как звать-то, боец?

— Well, obviously, he's anthropomorphic, — сказал третий, подойдя к нашему пушистому герою и осмотрев его передние лапы.-But I bet I've never seen him 'ere before. He looks pretty smart… May be we should ask his name?[23]

— Так а я о чем! — воскликнул солдат с пилоткой. — Серега, может он нас не понимает?

— Когда это звери человеческий стали понимать? — усмехнулся тот, кого назвали «Серегой».-Я даже не знаю, как с ним поговорить-то теперь…

Дракон, наблюдая за этим действом со стороны, долго не мог решить, как ему поступить. Жуткая дилемма разрывала его душу надвое: он боялся показываться своим старым товарищам в своём истинном обличии, так как знал, что это может вызвать недоумение у его бывших боевых товарищей; но с другой стороны, он хотел открыть им всю правду, все то, что утаивал от них все это время, все, из-за чего они отдали свои жизни, все, из-за чего им пришлось пережить весь ужас войны. Дракон тяжело вздохнул. Он не знал, что ему делать. В итоге, он принял решение, которое посчитал верным: сняв с себя костюм, наш герой принял обличие Михаила Морозова — альтер-эго, сопровождавшего его на протяжении всей Примитивной эпохи. Взглянув на свои слегка бледные руки, дракон усмехнулся. Ничего не изменилось за те несколько сотен тысяч лет: он был так же молод, так же бодр, так же свеж и полон сил. Вдохнув полной грудью, наш герой поправил гимнастёрку, задорно стукнул сапогами, поправил пилотку и бодро зашагал навстречу старым боевым друзьям. Сердце в груди колотилось, как бешеное, руки дрожали, в горле пересохло от волнения, пальцы не слушались команд мозга и хаотично ёрзали вверх-вниз, зажимая друг друга. Уже желая окликнуть своих старых боевых товарищей, он вдруг остановился, как вкопанный: взгляд троих бойцов быстро переметнулся на его фигуру, пробудив в душе невольный трепет. Ультрамариновые глаза растерянно смотрели на погрузившуюся в гробовое молчание троицу, обступившую, словно стена, погрязшего в недоумении хвостатого друга дракона. Они смотрели друг на друга с безмятежными выражениями лиц, не решаясь вымолвить ни слова. Хранитель Добра, выдерживая на себе прожигающий, закрадывавшийся в душу взгляд его бывших товарищей, чувствовал, как в его душе пробуждаются все страдания, все несчастья, вся горечь утрат и потерь трёх воинов. Мурашки пробежали под его гладкой чешуёй… Наконец, длившееся несколько мгновений гробовое молчание было прервано вырвавшимся из глубины души дракона шёпотом:

— Ребята… Я… Я не знаю, как обьяснить вам, почему я оказался в этом месте намного позже, чем мне следовало. Но, мне кажется, что это не то, что вы хотели бы от меня сейчас услышать. Я лишь хотел сказать, что…

— Мы всё знаем, — ответил Булатов, вплотную приблизившись к дракону и положив руку ему на плечо. — Пришла пора снять маски, Хладокрыл…

Дракон на мгновение остолбенел. Он понял, что утаивать своё истинное обличие больше не имеет смысла. Тяжело вздохнув и кивнув головой, наш герой в мгновение ока принял своё истинное обличие, явив своим старым боевым товарищам острые когти, зубы, чешую, широкие крылья и яркие рептильи глаза цвета ультрамарин, засверкавшие на ярком свете звезд. Подняв пропитанные стыдом глаза на души трёх солдат, Хранитель Добра был готов увидеть отвращение и испуг в их глазах, но вместо этого его встретили добродушные улыбки и одобрительные взгляды доблестных защитников человечества.

— Now you look much better! — засмеялся Кайл Макловски, похлопав дракона по чешуйчатому плечу. — Well, I guess, there are no secrets between us left, right?[24]

— Indeed, — ответил дракон, засмеявшись. Все хором подхватили реакцию Хранителя Добра и с необычайной теплотой принялись шуточно пытаться помериться с ним силами, на что дракон отвечал лёгкими тычками когтей и уклонениями. Лис не решался вмешиваться в этот процесс, пока голос Булатова, звавшего его к себе, не заставил его расплыться в счастливой улыбке:

— А ты чего стоишь, как истукан? Дуй сюда!

Лис кивнул и радостно присоединился к общему обмену любезностями. Дракон ещё никогда не был так счастлив: прощение за все те несчастья, что он причинил своим верным товарищам, было, наконец, даровано ему. Ему было отрадно видеть, как улыбки на лицах его верных боевых товарищей вновь сияют ярче света сотен звезд, что их души теперь навеки обрели покой и благодать. Но вечно продолжаться эта дружеская встреча не могла-дракон замер на месте и с необычайной серьёзностью обратился к приостановившим дружескую беседу солдатам:

— Ребята, я благодарен вам за то, что приняли меня таким, какой я есть. Но кое-что все ещё должно быть сделано. Я должен попросить прощения за то, что не смог предугадать и остановить ту трагедию, которая обрушилась на вас и разрушила ваши мечты, судьбы, начинания. Каждый день я проклинаю себя за то, что не удержал войну в узде и позволил ей собрать новый урожай…

— Все твои промахи и неудачи окупились сполна, — сказал Сергей. — Мы сражались за мир и до последнего вздоха верили, что наши дети, дети их детей обретут спокойное и чистое небо над головой. Благодаря тебе моя дочка выжила и смогла стать почётным доктором медицинских наук; она спасла тысячи жизней, сделала счастливыми сотни людей…

— My son, who had been born after the week of my arrival to US, became a politician, governor of Virginia. He improved its facilities, brought industry, built hospitals, kindergartens, parks and valleys… — сказал Кайл.-He made life of thousands happier than it used to be. It wouldn't have happened, if you didn't save my life that day… And that's why I'm very grateful for your deeds. There's no point in blaming you, my friend…[25]

— Ты рисковал жизнью ради того, чтобы ничто не могло помешать торжеству мира на Земле, — добавил Булатов, посмотрев дракону прямо в глаза. — Я видел того солдата на крыше. Он бы застрелил меня, и знамя, прошедшее столь долгий и опасный путь, упало бы на глазах у всех тех, кто боролся за счастье и будущее человечества. Мы все в долгу перед тобой и будем рады помочь. Вы ведь пришли сюда не просто так, верно?

— На наш мир вновь обрушилась трагедия, — начал объяснять дракон. — Трагедия, которую не одолеть никаким оружием. Наши армии бессильны, погибли миллионы… Мы ищем Кроноансестеров — единственных, кто может остановить закат нашей цивилизации. Вы знаете, где их искать?

— Да, друг, знаем, — ответил Сергей, указав на странный, огромных размеров объект вдалеке, представлявший из себя выстроенные в ровный круг пирамидообразные колонны с высокими заострёнными вершинами, которые тянулись высоко-высоко вверх, пронзая идеально ровными макушками красочный звёздный небосвод. — Там находится их святилище — место, где можно найти ответы на все вопросы, все загадки, которые хранит наш мир. Только там ты узнаешь, как закончить войну.

— Не подведи нас, — сказал Булатов, посмотрев прямо в глаза дракону. — Сделай так, чтобы наши правнуки больше никогда не познали горечь утрат и не увидели пламени войны вовеки веков. Как когда-то это сделали мы.

— Я закончу эту войну, — решительно сказал дракон, обратив взгляд на огромный объект вдалеке. — Раз и навсегда, — оторвав взгляд от острых колонн, наш герой обратится к лису: — Иди. Мне нужно кое-о-чем поговорить с друзьями.

— Как скажешь, — ответил лис и, махнув на прощание трём защитникам мира, бодро побежал к огромным обелискам. Проводив радостным взглядом быстро отдалявшегося напарника, дракон вновь повернулся к старым боевым товарищам, чтобы сказать нечто важное, но к удивлению они уже были на достаточном расстоянии от него. Последним в тройке шёл Кайл, радостно осматриваясь по сторонам. Дракон понял — это шанс.

— Kyle! Wait! — окликнул старого боевого друга дракон. Солдат остановился и обернулся, готовый выслушать старого напарника. Нагнав сержанта, наш герой на секунду потупил взгляд, затем посмотрел в глаза улыбающегося товарища и продолжил: — Listen… I'm not sure, if I'm allowed to do that, but… can I ask you for a favour?[26]

— Sure! — ответил Кайл, улыбнувшись. — I'm at all ears[27].

— Well… You are pretty aware that I value the friendship with that fuzzy lad and I'm always ready to sacrifice myself for him…[28]

— I see that. That's one of everlasting friendships I've been told about in childhood, — понимающе ответил сержант, взглянув на отдаляющегося лиса.-I have never believed in stuff like that until now. What exactly do you want me to do?[29]

— I want all of you to protect him, — попросил дракон.-He does not deserve the fate he's going to face. He's too young to die… He has colorful and eventful life ahead, and I don't want it to end in this war. I've lost too many friends and I don't want any further victims to come up.[30]

— Don't worry, — сказал Кайл, положив руку дракону на плечо. — I'II do everything in my power. Like you did in 1945[31].

— Thank you, — поблагодарил сержанта дракон и, пожав ему руку на прощание, отправился вслед за лисом. А сержант, простояв на месте несколько мгновений, поправил каску, развернулся и направился вслед за Булатовым и Сергеем, уходившими стройной колонной за пределы сказочного мира исчезнувших реликвий мироздания.

* * *

Шорган, Норвин и Айнон первыми добрались до странного сооружения, представлявшего из себя некое подобие Стоунхэнджа. Вблизи оно выглядело ещё более вычурным, чем издали: на вытянутых вверх пирамидах были выгравированы символы и узоры, очень похожие на те, которые красовались на колоннах в Мильтельпаласской пещере, бортах корабля, утопленного в океане Йольнира, Контериуне и крошечном камешке, отобранном у доктора Вальмерта. В центре этого круга возвышался небольшой алтарь параллелепипедной формы, по середине которого различался крошечный острогранный тессеракт, ежесекундно причудливо изменявший свою форму.

— Смотрите-ка! — воскликнул Айнон, указав пальцем на необычный объект. — Вот это штуковина!

— Не стал бы я трогать её, — с подозрением сказал Шорган, вплотную приблизившись к артефакту. — Чудная вещица. Бьюсь об заклад, что это именно то, что мы ищем. Надо бы дождаться остальных.

— Долго ждать не придется, — сказал Норвин и указал на шедших вдалеке лиса и дракона. — А чего это они без шлемов?

— По всей видимости, без них пока можно обойтись, — предположил эльф и, убрав сдерживающее замки, аккуратно снял шлем с головы. Его примеру последовали остальные. — Кто-нибудь видел Эронса? Или Ширланда?

— Соскучились, бандерлоги? — раздался знакомый голос позади собравшихся товарищей. Сомнений не было — хозяином тембра был офицер. Прибывший в распоряжение отряда Эронс прикрепил шлем к бедру и продолжил: — Несказанно рад вас видеть. Как прогулка?

— Очень насыщенная, — сказал Айнон, оглянув живописные окрестности. — Круче любого музея. Вся история мира как на ладони.

— Эронс, ты не видел капитана? — спросил Норвин.

— Не-а, — развёл руками офицер. — Где-то бродит ещё, наверное. Осматривается.

— А вот и он, — вдруг произнес Шорган, повернувшись в противоположную сторону от сооружения. — Как говорится, лёгок на помине.

— Как Вы, капитан? — окликнул спешившего к месту встречи Ширланда Айнон. — Нашли кого-нибудь из наших?

— Нет, — раздался громкий ответ капитана, снявшего свой шлем. — Похоже, почти все в сборе. Вам тоже указали на это строение?

— Так точно, господин капитан, — ответил Эронс, встречая подоспевшего к месту сбора Ширланда. — Здесь действительно хранятся очень интересные штуки. Поскорее бы их исследовать…

— Этим мы сейчас и займемся, — вмешался в разговор только что подоспевший дракон. — Рад видеть вас всех.

— Вы даже не поверите, что мы видели! — воскликнул лис, спрыгнув с плеча дракона и начав рассказывать об увиденном, активно помогая себе жестами: — Там были солдаты. Куча солдат, которые шли в колонне! Потрясающе зрелище.

— Охотно верю, — усмехнулся Ширланд. — Что теперь?

— Эм-м… Мы тут кое-какую штуку нашли, — добавил Норвин. — Вам стоит на неё взглянуть. Пойдемте-я покажу.

— Любопытно, — сказал дракон, последовав за гномом. Быстро поднявшись по ступенькам, наши герои вплотную подошли к месту, о котором говорил Норвин. Увидев светящийся тессеракт, оживлённо менявший свою форму, лис восхищённо ахнул.

— Вот это да… — шёпотом пробормотал он. — Это круче всех безделушек, что мы нашли, вместе взятых.

— Твоя правда, — согласился Айнон, осматривая необычный артефакт и боясь прикоснуться к нему рукой. — И что с ним делать?

— Погодите-ка, — воскликнул лис. — Я вспомнил! Тот громила со странным именем… Эх… Ну как его?

— Кортак-Арол? — уточнил дракон.

— Во-во! В десятку! — выпалил его пушистый напарник. — Он когда на тебя ещё посмотрел, таким безумным, страшным голосом сказал: «Кальона нашла избранного!» А потом ты ещё на этом поле засветился… Конечно! Да это очевидно даже для такого балбеса, как я! Хватай эту штуковину!

— Что?! — удивился Норвин. — Хвостатый, ты совсем сдурел? А если все это место к чертовой матери полетит? Да… Да я даже не понимаю, что это, а ты его хватать хочешь!

— Ну… Даже не знаю, — задумчиво сказал Шорган. — Другого выхода у нас все равно нет.

— Поддерживаю предыдущего оратора, — сказал Айнон. — Пусть дракоша попробует.

— Конечно, Айнон! Легко говорить, когда это делает кто-то другой, — возмутился Эронс. — А если он… того?

— Чего «того»? — недоумевающе уточнил Шорган.

— Ой, тугодум… Ну… Ласты склеит, предположим, — объяснил офицер. — Ты представь, что будет, если народ узнает, что Хранитель Добра умер? Для всей галактики — это все равно, что смерть всей надежды. Удар прямо в сердце!

— Риск есть, — сказал Ширланд, — Этот предмет может хранить такую силу, о которой мы даже не подозреваем. Я, как и вы все, конечно, не в праве распоряжаться судьбой Хранителя Добра, но мне кажется, он — единственный, кто сможет обуздать эту энергию.

— Довольно споров, друзья, — вступил в разговор дракон, бросив взгляд на лучезарный тессеракт. — Я сделаю это. У меня нет другого выхода.

Наступила гробовая тишина. Все понимающе кивнули. Еле слышно вздохнув и на секунду потупив взгляд вниз, наш герой спокойно отдал шлем лису, который растерянно заморгал глазами от неожиданного появления волюнтаризма со стороны его лучшего друга, подмигнул ему и уверенно и непринуждённо подошёл к все так же неустанно менявшему свой облик таинственному артефакту. Протянув к нему сокрытую прочной тканью скафандра лапу, дракон на мгновение остановился. Привычное чувство дежавю вдруг посетило его ясный разум, вскрыв очередную комнатку памяти: чешуйчатый борец за мир в галактике вспомнил, что в тот день, у источника в Лориэльском лесу, его посетили те же самые ощущения — тот же лёгкий трепет, та же робость, неуверенность и крошечные крупицы страха, осевшие в разуме. Нет! Довольно шаткости в решениях! Быстрое движение лапы… Яркий, режущий глаза свет озарил пустынные углы пространства погибших миров. Тессеракт на доли мгновения застыл на месте, чуть приоткрыв завесу своего причудливого строения. В тот же миг глазам изумлённых бойцов спецотряда предстало изумительное зрелище: фигура начала раскладываться на несколько правильных объемных многоугольников, становившихся все крупнее и крупнее с каждой секундой и принимавших формы каких-то странных пик и пирамид; осколки вертелись в бешеном хороводе, становясь чем-то целостным и принимая облик неких существ, имевших антропоморфное строение тела. Остроконечные ноги, руки, зеркально-гладкая поверхность тел и большие тетраэдровидные головы, казалось, лишь чудом державшиеся на тонких, почти невесомых шеях — всё это, безусловно, пробуждало чувство тревоги и удивления в сознании бравых вояк. Наконец, когда трансформация была полностью завершена и последний геометрически-правильный микрон занял свою нишу в отполированных телах, перед опешившими от удивления друзьями предстали три высоких, словно лучезарные Лимейские ивы, гуманоидных существа, взгляд ярко-голубых глаз которых закрадывался глубоко в души окаменевших от удивления героев Млечного Пути. Сомнений не осталось — это были Кроноансестеры, те, кого наши герои искали вот уже несколько недель.

— Чтоб меня наизнанку вывернули… — шёпотом произнес потрясённый Шорган.

— По-осторожнее с желаниями, дитя, — раздался чей-то странный голос, эхом разнесшийся по в миг умолкнувшему пространству. — Ибо всё, что не подвластно в вашем мире, осуществимо здесь.

Шорган нервно сглотнул ком, застрявший у него в горле. Остальные не рискнули прокомментировать неожиданное появление трёх незнакомцев. Следом за орком, сняв с себя оковы оцепенения и решительно шагнув вперёд, в диалог с чужакамивступилдракон:

— Приветствую вас, великие творцы галактик и миров, туманностей и созвездий! Мы безмерно благодарны вам за то, что дали нам шанс существовать и развиваться в мире, любезно созданном для безмятежного бытия. Но…

— Не нужно пламенных речей и лестных слов, потому как не заслужили мы их. Тем более от старых друзей, — чей-то спокойный и глубокий, словно марсианская впадина, голос нарушил пламенную вступительную тираду дракона. Последний остолбенел — дракон не мог поверить своим ушам. В голове нашего героя эхом пронеслись слова того самого старца, друида-отшельника, который провёл его к источнику.

— Не может быть… — тихо прошептал дракон, не в силах осознать, что слова Лориэльского старца были правдой. — Так Вы не шутили…

— В моих словах не было ни капли лжи, мой старый друг. Моё настоящее имя — Аер Ариш. Мы рады видеть вас, сыновья, и одновременно опечалены вашим визитом, ибо знаем, что ваши миры опустошают наши великие творения.

— «Великие творения»?! — воскликнул Эронс. — Вы называете тех, кто стирает в порошок планеты и кто погубил вас самих, «великими творениями»? Да как вы…

— Успокойтесь, офицер, — вмешался в разговор капитан Ширланд. — Проявите уважение. В конце концов, гости здесь мы, а не они.

— Как нам остановить их? — спросил дракон. — Вся наша военная мощь бессильна: Арахнорумы восстают из пепла, словно феникс, продолжая собирать кровавый урожай. Погибли миллионы, тысячи продолжают погибать… Аер Ариш, прошу Вас, от лица каждого жителя Млечного Пути, помогите нам. Вы — наша единственная надежда.

— Если Арахнорумы пробудились от вечного сна и уничтожают все сотворенное вашими народами, это может означать только одно — какая-то другая, по истине великая сила завладела их ненасытным разумом, — сделал вывод Кроноансестер. — И она не желает останавливаться на достигнутом. Следовательно, у вас есть только один шанс победить-искоренить эту самую силу из железных чрев наших творений и вновь заточить их в глубинах космоса, чтобы никто и никогда не смог использовать их в своих целях.

— Как нам это сделать? — спросил Ширланд.

— Одну великую силу может искоренить только другая великая сила, — объяснил Аер Ариш. — В жилах одного из вас течёт древний источник дара созидания, с помощью которого мы создавали другие миры. Именно она и поможет остановить Арахнорумов.

— Что ж, похоже дракоше снова придётся спасать мир, — подметил Эронс, по-дружески похлопав дракона по плечу. — Почему-то я не удивлён.

— Но как мне проникнуть в чрева этих созданий? — озадачился дракон. — Их броню невозможно пробить ни одним из наших вооружений.

— Тебе и не придётся этого делать, — сказал Аер Ариш. — Мы поможем тебе. Тот тессеракт, который вы нашли, — это своего рода тропинка между материальным и рациональным. Только он может быть унесён из нашего мира. Его активация возможна только при мощном воздействии извне. Когда ваш корабль окажется на Земле, ты должен находится вне его и держать тессеракт при себе. Затем необходимо произвести выстрел из орудия точно в артефакт. Он вызовет активацию граней и высвободит сокрытую в тессеракте энергию пустоты, которая преобразует тело носителя Кальоны в чистый рацио, барьеры для которого будут полностью открыты. Иными словами, ты окажешься внутри Арахнорумов и сможешь взаимодействовать с ними.

— И тогда я смогу остановить их? — с надеждой спросил дракон.

— Именно, — ответил Аер Ариш. — Если победишь другой разум. Тогда ты сможешь полностью захватить контроль над Арахнорумами и управлять ими.

— Он ведь сможет вернуться назад, правда? — робко спросил лис.

— Никто ещё не проделывал такое прежде… — задумался предводитель Кроноансестеров. — Последствия предсказать трудно. Но это единственный шанс остановить наши ненасытные творения. Если попытка окончится неудачей — ваш мир ждёт такая же судьба, как и наш…

— Что ж… Хм… Это весьма рискованное дело. То, что мы собираемся сделать, — это чистой воды безумие, — подметил капитан Ширланд. — С другой стороны, тот факт, что мы находимся здесь, уже не влезает ни в какие рамки здравомыслия. Если нам даётся шанс что-то изменить-нужно использовать его.

— Вы чертовски правы, капитан, — сказал Эронс. — Мы проделали путь в тысячи космомиль, сражались с бог весть какими тварями, теряли близких товарищей и родных, проливали кровь и пот. Все это ради того, чтобы оказаться здесь. Черта с два я просто так развернусь и уйду с пустыми руками. Что я скажу тем, кто ещё сражается на Земле, Лимее, Биртране? Что я струсил и позорно бежал с поля боя? Ну уж нет… Если уж и придётся помереть, то я сделаю это с честью! Или не видать мне петлиц офицера, как своих ушей!

— Думаю, среди нас нет ни одного, кто думает иначе, офицер, — согласился со словами Эронса Норвин. — Мы все будем биться до конца, плечом к плечу, как бились наши предки.

— Земли Эльдораса и Кельтера священны для каждого из нас, — добавил Айнон. — Наши народы сделают все, чтобы остановить их осквернение.

— Мой славный предок погиб, сражаясь за то, чтобы я появился на свет и смог доказать свою доблесть и отвагу в бою за счастливое будущее моих детей, — сказал Шорган. — Было бы преступлением позорно отступить и ждать своей смерти, как крыса, загнанная в угол. Или я вернусь как герой, со щитом, или же приму славную смерть, и моё тело принесут на щите. Только так и не иначе! И будь я трижды посрамлён, если не исполню клятву.

— Когда-то я не утруждал себя вопросами о доблести и чести, — сказал лис. — Мне были чужды отвага, скорбь, дела тех, кто совершенно не играет в моей жизни никакой роли. Но увидев, как все, чем я дорожил, рискует исчезнуть навсегда, я обрёл уверенность в том, что буду защищать свой мир до последнего вздоха. И не бывать мне достойным гражданином Империи и другом Хранителя Добра, если хоть одна капля подлости и желания спасти собственную шкуру забрезжит в моей душе.

— На моей совести висят миллионы погибших душ, — со скорбью сказал дракон. — Если судьба даёт мне шанс остановить войну, я сделаю все, что в моих силах. Даже если на кону будет стоять моя жизнь.

— Ваши слова достойны самых высоких похвал, — ответил Аер Ариш. — Я вижу перед собой достойных занять наше место и вести мир к процветанию и гармонии. Вы оправдали наши надежды. Возьмите же тессеракт и остановите пожар хаоса, охвативший ваши миры. Исправьте наши ошибки и не допустите, чтобы они повторились снова.

С этими словами три Кроноансестера соединили руки, и через мгновение прямо за спинами наших героев показался сияющий ослепительным голубым светом портал, непроглядная глубь которого нещадно поглощала необъятные глади кладбища миров. Бросив взгляд на появившийся выход, Ширланд надел шлем и, в последний раз тоскливо оглядев окрестности потрясающего воображения места, первым шагнул за пограничную черту и исчез. За ним, изредка оглядываясь на Аер Ариша, последовали Шорган, Айнон, Норвин и Эронс. Последний, бросив взгляд на дракона, надел шлем, сказал на прощанье: «Ты это… Не чеши языком много. Мало ли что случится», — и в тот же миг скрылся за гранью, соединявшей два чудных по красоте мира. Дракон уже хотел было последовать примеру товарищей по команде, как вдруг громогласный голос предводителя Кроноансестеров остановил его:

— Не спеши уходить, мой друг. У нас есть для тебя кое-что важное, нечто, что под силу понять только тебе.

— А я? — возмутился лис, недоверчиво взглянув на своего чешуйчатого напарника. — Меня уже за личность не считают что ли? Да я, между прочим…

— Послушай, дружище, — прервал своего друга дракон, аккуратно сняв того с плеча и поставив на невидимую поверхность, — Аер Ариш вовсе не хотел тебя оскорбить. Он это делает для того, чтобы важная информация не навредила другим. У меня нет для тебя секретов и никогда не было. Скажи, врал ли я тебе когда-нибудь, м?

— Ну-у… — задумался лис. — Нет, наверное.

— Вот! — улыбнулся дракон, присев на уровне глаз лиса. — Поэтому сможешь простить мне всего лишь один ма-а-аленький, — в этот момент дракон показал когтями образный размер тайны, — секретик, лады? Как друга прошу.

Лис недоверчиво посмотрел на дракона.

— Да ладно тебе! Чего ты ёрничаешь? Не будь занудой, в конце концов! — усмехнулся Хранитель Добра. — Я тебе столько раз жизнь спасал, а ты…

— Ну ладно, ладно — всё! — махнул лапой лис, развернувшись к порталу и закрыв шлем на голове. — Мне аж тошно на твою милую мордашку смотреть! Жуть какая!

— Да брось дуться! — усмехнулся дракон, провожая взглядом торопливо уходившего лиса. — Чего ты как баба базарная?

— Да мне вообще все равно, о чем вы там чесать языками будете, — с плохо скрываемым разочарованием ответил лис. — Давай-ка лучше поскорее с этим заканчивай. Нам ещё мир спасать надо.

— Эй, погоди! — голос дракона заставил лиса обернуться. В тот же момент последний с удивлением обнаружил в лапах переданный точным броском тессеракт. Дракон улыбнулся и продолжил: — На вот — отдай Ширланду. Он найдёт, куда её деть.

— Слушаюсь и повинуюсь, — заёрничал лис, шагнул за грань и был таков. Дракон с улыбкой помотал головой. Прокашлявшись и переложив шлем в другую лапу, наш герой вновь обратился к Аер Аришу:

— Так что вы хотели мне показать?

— Точнее, познакомить, — загадочно ответил предводитель Кроноансестеров, двинувшись в неизвестном направлении. — Пойдем — скоро все узнаешь.

Реакция дракона не заставила себя долго ждать: подавив рвавшееся наружу чувство любопытства, он подозрительно огляделся по сторонам и молча направился вслед за проводником. Спустя непродолжительный промежуток времени, в ходе которого никто не проронил ни звука, Аер Ариш привёл дракона к выделявшейся на необъятном пустынном пространстве крошечной деревушке, обнесённой редким деревянным частоколом. Из выглядывавших из-за макушек кольев каменных труб лёгкими крошечными колечками выходил дым, слегка затмевавший блестевшие вдали звезды. Из открытых настежь железных ворот изредка выходили люди, нёсшие на плечах серые мешки с зерном и длинные деревянные коромысла, на концах которых слабо раскачивались ведра, выплёскивая на космический небосвод капли текучей воды. Кроноансестер остановился и спросил своего спутника:

— Что ж — вот мы и пришли. Тебе знакомо это место?

— Кажется, нет, — неуверенно ответил дракон, безуспешно пытаясь разглядеть в деревушке хоть что-то знакомое. — Я никогда не видел его раньше.

— И не должен был, — загадочно сказал Аер Ариш. — Эта деревня существовала на вашей планете ещё до твоего рождения. Она принадлежала владениям Пендратона II. Тогда Стумертрадом правил твой отец — Хладокрыл I, а народы Терры ещё только начинали враждовать между собой, можно сказать, настраивать дипломатические отношения.

— Почему именно она? — с недопониманием спросил дракон. — В чём её важность?

— С политической точки зрения — никакой, — спокойно ответил Аер Ариш. — Но для победы её значение огромно.

— И какое же? — все продолжал добиваться ответа дракон.

— Ответ на этот вопрос ты должен узнать сам, — сказал правитель Кроноансестеров. — Найди главу деревни, и ты узнаешь, как остановить Арахнорумов.

— Ясно… — недоверчиво сказал дракон, взглянув в сторону деревушки. — И что мне у него спросить?

— Как только ты узнаешь, кто такой глава деревни, вопрос созреет тут же, — ответил Аер Ариш. — В ту же секунду придёт и ответ. Иди-не бойся. Они не смогут причинить тебе вред.

— Что ж — это… обнадёживает, — усмехнулся дракон и, собравшись с духом, спешно направился к населённому пункту. Путь до цели прошёл совершенно незаметно: в считанные минуты наш герой очутился у широких распахнутых деревянных ворот, около которых играли одетые в обтрёпанные крестьянские робы детишки. Стараясь не замечать удивлённых взглядов со стороны жителей, наш герой робко протиснулся сквозь толпу крестьян и беспрепятственно вошёл внутрь. Населенный пункт ничем не отличался от тех, что дракон видел в Ротипельскую эпоху: те же крошечные каменные домики, покрытые сверху связанными пучками желтой соломы, та же обшарпанная площадка для ордалия и вече, те же землянки, укрытые тугим слоем брёвен, небольшие, но довольно ухоженные загоны для свиней и крупного рогатого скота… Одним словом, деревня ничем не отличалась от других, что дракон успел повидать на своём веку. Единственное, что смущало нашего героя, — так это пристальные взгляды жителей, с отвращением озиравших его фигуру с лап до кончиков крыльев. Было очевидно — объектом ненависти был ни кто иной, как он сам. Озираясь по сторонам, дракон не заметил, как его груди коснулся чей-то булатный клинок, в момент заставивший его остановиться на месте. Слегка отпрянув назад, дракон с удивлением увидел перед собой стройного бородатого мужчину, на вид так лет сорока, крепкого телосложения, который озлобленным, прожигающим насквозь взглядом пожирал остолбеневшего гостя. Рядом с ним, в окружении нескольких подданных, стояла гордая, чуть не плачущая от горя и ненависти женщина, одетая в роскошное бирюзовое платье. Дракон опешил от такого «радушного» приема: он ведь ничего не сделал этим людям, не тронул и крошечно волоса на их головах. Почему они столь враждебно приняли его? Гробовое молчание, изредка нарушаемое возмущёнными возгласами горожан, нарушил голос седовласого старого мужчины, неожиданно появившегося из толпы с обнаженным булатным мечом:

— Ты… Жалкий пособник ледяных детоубийц, чьи сердца так же холодны, как вода реки Стикс! Как жаль, что мой сын не прикончил тебя раньше, тогда бы наши души были отмщены.

— Кто Вы? — с недоумением спросил дракон, невозмутимо продолжая стоять на месте. — Я впервые Вас вижу. Я не причинил Вам и капли зла!

— Как смеешь ты отрицать свою вину, негодяй! — продолжал неистовствовать старец. — Ну ничего… Кровь моих родных на твоих чёрных когтях и поломанная судьба моего сына все искупится, когда мой клинок пронзит твоё брюхо!

Старец гневно закричал и уже было хотел нанести решающий удар, как вдруг громкий, строгий женский голос остановил его замахнувшуюся длань:

— Остановись, Телиус! Твоё безумие не затмит всю боль. Если ты хочешь лишить мира единственного шанса на спасение — воля твоя. Но ты будешь трижды глупцом, если сделаешь это, ибо не его это вина.

— Да как смеешь ты, женщина, защищать потомка убийцы нашего рода! — воскликнул тот, кого назвали Телиусом. — Того, кто осквернил разум нашего сына?!

— Я буду защищать его, будь он хоть порочным сыном Зевса! И не его вина в том, что обезумел наш сын, и не судить тебе его до тех пор, пока он не осознаёт своей вины! Да и не нам его судить, ибо он-живое воплощение порядка во Вселенной! Опусти свой меч, Телиус! Грехи его отца — не его пороки…

— Кто вы? — в шоке от произошедшего спросил дракон женщину, наблюдая за тем, как Телиус недовольно убирает меч в ножны. — В чём я виноват перед вами? Пожалуйста, объясните…

Наступило гробовое молчание. Дракон застыл на месте, как вкопанный, дожидаясь ответа русоволосой женщины. Та, бросив на дракона сожалеющий взгляд, промолвила:

— Меня зовут Мельнея. Когда-то давно, во время правления второго короля людей, рядом с Эльдорасом, на противоположном берегу реки Эльдотур, существовала крошечная деревня — Брантор, обеспечивавшая зерном крупную феодальную вотчину. Телиус и я работали на пашнях, днём и ночью вспахивая рыхлый чернозём и засеивая пшеницу. Вскоре мы стали близки друг другу, стали чаще проводить вместе время, убегали от гневавшихся родителей на мельницу и смотрели на звёзды, мечтая о свадьбе. В конце концов, наши отцы и матери дали добро, и в тот же день мы обвенчались в крошечном храме Афродиты. Через год у нас родился сын. Прекрасный сын, чьи крохотные глазёнки жадно познавали окружающий мир. Мы назвали его Тейнорусом…

Как гром среди ясного неба прозвучали последние слова Мельнеи в голове дракона. Сердце екнуло, лапы онемели, под холодной чешуей пробежали мурашки. В его сознании все перепуталось, все завертелось и полностью искрошило прежнее представление о своём враге.

— Он… Он ваш сын? — слегка заикаясь от потрясения переспросил дракон. Лапы его дрожали, когти передних лап невольно заерзали от нервного перенапряжения.

— Именно… — спокойно ответила Мельнея, продолжив свой рассказ. Дракон от потрясения свалился на землю. — Наш мальчик с детства проявлял интерес к магии: когда приезжали торговцы-алхимики, он собирал всю найденную в городе мелочь и обменивал её на снадобья, зелья, посохи, амулеты… В нашем доме была куча всяких безделушек. Его сила с каждым годом все росла и росла, он становился умнее, начитаннее; Тейнорус закончил академию магов, излечил многие болезни. Мы гордились своим сыном и верили в его светлое будущее. Мы были уверены, что всё сложится хорошо… — в этот момент слезы покатились по щекам матери Тейноруса. — В один погожий день к нам приехал королевский гонец. Он объявил, что казна пустует и король повышает налоги. Мы отнеслись к этому с недовольством. Вскоре нас стали обирать почти до нитки… На Статут было всем плевать. Еды не хватало… Пришла зима. Люди стали умирать от голода. И вот — бунт… Народ пошёл громить имения феодалов, устраивать поджоги и саботажи. Творился полный хаос. Король не хотел пачкать руки и собственноручно подавлять восстание, поэтому он попросил твоего отца и других королей драконов о помощи взамен на какое-то вознаграждение. К нашему несчастью, они согласились… Утром следующего дня на нашу деревню обрушился шквал огня и льда. Твой отец собственноручно превратил в окровавленные осколки льда моего мужа и разорвал меня когтями на глазах у Тейноруса. К нам никто не пришёл на помощь: ни орки, ни эльфы, ни гномы — все были в союзе с Пендрагоном и не хотели портить дипломатические отношения. В считанные часы Брантор был сожжен и опустошён до тла… Никто не выжил. Кроме Тейноруса, которого не заметили под обломками. С того дня он поклялся отомстить всем, кто бросил его и всех нас на произвол судьбы. Так он встал на путь чёрной магии.

Дракон не проронил ни слова. Схватившись лапами за голову, он покачнулся и упал на землю, не в силах поверить в сказанное Мельнеей. Всё, что он знал о собственном отце, было ложью. Все рассказы и представления о невинности Ледозуба III, великом короле ледяных драконов, о котором наш герой вспоминал с гордостью, в миг испарились из перевернувшегося с ног на голову разума.

— Как же так… — пробормотал он, вскочив с земли и с наивным взглядом уставившись в очи матери Тейноруса. — Это… Я не верю…

— Верить в правду всегда труднее, чем в ложь, — сказал Телиус, положив ладонь дракону на плечо. — Но именно она помогает сделать правильный выбор. Наш сын многое потерял, и никто не оказался рядом, чтобы помочь. Только ты сможешь его остановить. Ради будущего. Ради мира во Вселенной.

— Я… Я сделаю все, что в моих силах, — в этот момент дракон на мгновение потупил взгляд в землю. Над сердцем висел острый Домоклов меч, меч вины и сожаления. — Грехи отцов… Надо же. Я бы никогда не догадался о причине и…

— Ну ладно. Погоди каяться, — сказала Мельнея. — Тебе ещё нужно спасти мир.

— Поторопись, — сказал Телиус. — Передай нашему сыну, что мы всегда любили его и никогда не желали никому зла. Так пусть и он усмирит свой пыл: месть лишь разрушает, а не создает. Удачи тебе, Хранитель Добра.

— Спасибо, — сказал дракон на прощание. — Обещаю — я остановлю эту войну.

С этими словами наш герой перевёл взгляд на мерцавший вдалеке портал, рядом с которым его уже ждал Аер-Ариш, гордо смотревший на горизонт. Дракон еле слышно вздохнул, ещё раз оглянул деревню и её давно исчезнувших из памяти народов жителей и заторопился к мерцавшим ярким светом вратам в родной мир. Путь, проведённый в раздумьях, пролетел быстро: дракон даже не заметил, как перед ним оказалась высокая фигура предводителя Кроноансестеров.

— Узнал ли ты все, что требуется, носитель Кальоны? — спросил Аер-Ариш.

— Кажется, да, — ответил дракон. — Никогда бы не подумал, что мне придётся расплачиваться за грехи своего отца. Так… Неожиданно.

— Иногда то, что кажется хаосом, есть порядок, а порядок становится хаосом, — сказал Аер-Ариш. — Без одного не существует другого. Вместе они поддерживают целостность Вселенной, помогают зарождаться жизни, не дают мирозданию пасть в пучину небытия.

— И что мне делать? — спросил дракон. — Как мне остановить Тейноруса? Его ведь не берет никакое оружие.

— До того, как мы стали «чистыми» и отделились от наших братьев, ещё в те времена, когда лишь двадцать тысяч лет прошло с тех пор, как мы родились из хаотично витавших в галактике камней и сгустков энергии Предтечного Взрыва, наш народ следовал одной очень простой, но важной идее, помогавшей нам с уверенностью идти к вершинам развития и познания Вселенной, — начал монолог Кроноансестер. — Я расскажу её сущность на понятном тебе языке. Согласно легенде изначально наш мир был разделён на подданных двух мудрых и великих монархов. Один из них был любим народом и всячески одаривал последователей благами: строил школы, дома, университеты; другой же управлял державой жёсткой рукой, делая жизнь народа трудной и порой невыносимой во время мирной жизни, однако, когда приходил роковой час и казалось, что государство падет, его подданные сплачивались в единый кулак и отражали любые угрозы. И вот однажды цари столкнулись в тяжелой и кровопролитной битве. Причиной сражения были плодородные земли, которые были способны на долгие годы вперёд обеспечить процветание каждому из королевств. Они были намерены биться до конца. Никто не хотел отступать. С каждым днём битва становилась все ожесточённее, с каждым днём на поле боя уходили все новые и новые полки, готовые умереть за своих королей; и в те же дни, на закате, монархи слышали, как плачут вдовы убитых мужей… На третий день сражения, когда первые лучи солнца озарили пламенным рассветом прекрасные земли, правители, уже было желая вновь повести свои полки в бой, вышли из своих шатров, чтобы гордым и целеустремленным взором оглядеть окрестности своих будущих владений. Но их ждало лишь разочарование: вместо плодородных земель и цветущих полей они увидели лишь полностью выжженную землю, перерытую копытами лошадей и усеянную воронками от снарядов катапульт. Все, за что они боролись, все, за что были принесены в жертву сотни жизней, растворилось в тени их гнева и ярости. И поняли короли, что вместо того, чтобы привести свои народы к благу, они разрушили всё, что когда-то приносило им счастье.

— Значит я должен… — начал дракон, но Аер-Ариш тут же перебил его, окончательно уверив в правильности извлеченной морали:

— Именно так, друг мой, именно так. Теперь ступай — задерживаться здесь тебе более нет смысла. Мы верим в вас.

— Но что мне делать с Арахнорумами? — спросил дракон перед тем как уйти за черту портала.

— Я уверен, что ты сам найдёшь ответ на свой вопрос, — ответил Аер-Ариш. — Распорядись ими мудро. Так, как полагается истинному носителю энергии порядка.

— Что ж… Спасибо Вам за все, Аер-Ариш, — сказал дракон. — Прощайте.

С этими словами наш герой одел на голову шлем, шагнул за границу между двумя мирами, и в мгновение ока его глазам предстал успевший стать родным унылый пейзаж искореженного многовековой гражданской войной Педантора. Многих кораблей уже не было на поверхности: они ждали «Гиперборей» на орбите, готовые выдвинуться на помощь Земле в любой момент. Планета была окутана гробовой тишиной — лишь редкие звуки всплесков бежевой вулканической магмы нарушали безмятежность этого оправившегося от ярости Ареса мира. Эта тишина, это маленькое дарование Эйрены, богини мира, во все времена была для дракона самым дорогим сокровищем, о котором он мог только мечтать. Она была отдушиной, незыблемым постулатом его спокойствия и счастья.

— Что ж, носитель Кальоны, узнал ли ты, что нужно? — знакомый тембр прозвучал в голове нашего героя, словно гром среди ясного неба, заставив его встрепенуться и быстро повернуться на голос. Глазам дракона предстал Кортак-Арол, который, лёгким движением правой руки закрыв врата в реальность Кроноансестеров, пламенеющим взглядом уставился на него.

— Кажется, да, — ответил дракон, робко посмотрев на правителя педанторцев. — Но даже имея всю эту информацию, я до сих пор не могу представить, как мне удастся провернуть… такое.

— Наша Вселенная — это результат простой случайности, — ответил Кортак-Арол, последовав по направлению к ожидавшему возвращению дракона «Гиперборею» и стоявшему неподалёку от него педанторскому флагману. — Наше существование — не исключение. Мы не знаем, каким образом появилась Вселенная. Единственное, что нам известно, — это то, что наши тела образовались из первых кусков застывшего звёздного вещества, а разум и душа — из неизвестной энергии. Поэтому удача — это неотъемлемый элемент успеха. Не было бы её, не было бы и нас.

— То есть, мне нужно полагаться только на милость судьбы? — с недоумением спросил дракон.

— Я не говорил этого, — усмехнулся Кортак-Арол. — Я лишь говорил о том, что её нельзя сбрасывать со счетов. В нашем распоряжении величайшие силы галактики, но даже они могут быть бессильны без помощи удачи. Именно она, зачастую, решает судьбы миров.

— Надеюсь, в этот раз она встанет на нашу сторону, — усмехнулся дракон, посмотрев на прогревающий двигатели «Гиперборей».

— Я не сомневаюсь в этом, — ответил Кортак-Арол, на мгновение замерев на месте. — Пусть же она будет с тобой в решающий час.

— Спасибо, — лаконично ответил дракон и, кивнув на прощание, быстро направился к кораблю. Около блестевшей на лучах яркой звезды обшивки его уже ждал лис, чуть не валившийся с ног от скуки. Скрестив лапы на груди, он то и дело пытался выполнить какой-то непонятный дракону трюк, попытки успешного выполнения которого казались все более тщетными с каждым разом.

— А чего ты внутрь не заходишь? — спросил дракон, заставив своего пушистого напарника оторваться от увлекательного дела. — Встречать меня было совсем не обязательно.

— Да я так… — замялся лис, неспешно подойдя к дракону. — Внутри как-то не особо весело. Шпыняют, говорят: «Уйди — мешаешь». Вот я и подумал: «А не постоять-ка мне немного на свежем воздухе?»

— Аргон свежим воздухом назвать — это, конечно, круто, — усмехнулся дракон, взбираясь по трапу к гермодвери. — Волнуешься?

— Есть немного, — признался лис, пристроившись позади своего чешуйчатого друга. — Не особо хочется умирать. Пёс его знает, что сейчас на Терре творится. Там просто сущее пекло.

— Как-то раньше тебя эти мысли не шибко заботили, — усмехнулся дракон, приложив лапу к сканеру. — В чем причина такой резкой апатии?

— Знаешь, пройдя все эти испытания, я понял, что мне есть, что терять, — признался лис. — Раньше я совершенно безответственно относился к жизни, а после того, как тот мужик вдавил мне кадык по самые гланды, я стал ценить каждую секунду, каждый миг. Мне страшно, дружище… Очень.

— Нам всем страшно, — сказал дракон, войдя внутрь воздушного шлюза и закрыв за собой гермодверь. Как только процесс фильтрации был завершен, он снял шлем и, присев на уровне глаз своего товарища, продолжил: — Но единственный способ победить — это откинуть прочь свои самые потаенные боязни и очистить разум для чувства долга, доблести и отваги. Помни — всегда слушай то, что находится здесь, — дракон коснулся когтем левого края торса лиса, — и здесь, — коготь легонько прикоснулся ко лбу пушистого напарника.

— Что ж, буду иметь это в виду, — сказал лис.

— Не унывай, дружище, — улыбнулся дракон и, почесав макушку своего пушистого друга, направился к командному центру. — Скоро эта война закончится, и ты будешь жить припеваюче.

— Мы, — недоверчиво сказал лис.

— О чем ты?

— Мы будем жить припеваюче, верно? — с подозрением переспросил лис.

— Само собой, — ответил дракон, неискренне улыбнувшись. — О чем речь!

Он понял, что рыжехвостый друг не поверил его словам: слишком слаба в этот раз была попытка скрыть ложь за пеленой улыбки и крепким щитом восклицательных предложений. Однако пушистый напарник дракона не стал заводить скандал: он понимал, что на данном этапе лучшим решением было бы промолчать и оставить все внутренние переживания глубоко в душе. Напряжённое молчание продолжалось недолго: как только Хранитель Добра вошел в оперативно-командный центр, его встретили бурные овации солдат и матросов, с восхищением аплодировавших объединителю могущественной цивилизации и победителю миллиардолетней смуты. Дракон не знал, что ему делать. Безусловно, наш герой привык к такого рода церемониям и никогда не позволял ступору охватить над ним контроль перед публикой, но в этот раз он почему-то замешкался и теперь стоял посреди зала, как вкопанный, словно до этого ему никогда не доводилось бывать в окружении большого количества людей. Выйти из слегка неловкой ситуации помог Ширланд, который как нельзя кстати присоединился к поздравлениям:

— Матросы! Солдаты! Защитники Млечного Пути! Друзья… Этот путь был труден для всех нас. Вместе мы преодолели тысячи космических миль, видели сотни пылающих звезд и десятки планет, проносившихся перед иллюминаторами. «Гиперборей» без устали вёл нас от одной системы к другой, сверкая своей белоснежной обшивкой, и ни разу не подвёл нас в трудную минуту. Я благодарен всем вам, в особенности тем, кто рисковал своими жизнями ради надежды на спасение от того всеразрушающего гнева, что преподнесла нам вселенная. Теперь же я с гордостью могу сказать, что наша миссия успешно завершена, — капитан выдержал крошечную паузу. — Господа! Мы возвращаемся домой! Слава Союзу Империй!

— Слава! — раздалось громогласное ликование экипажа.

— Всем занять свои места! — приказал капитан, заняв место у мостика. — Кортенс!

— Жду Ваших приказаний, господин капитан, — ответил на обращение Ширланда корабельный штурман.

— Свяжитесь с флотом Кортак-Арола и силами Союза. Скажите, что миссия успешно выполнена и мы держим курс на Терру. Координаты гиперпрыжка: двести сорок шестой сектор Галактического квадранта B56, орбита Марса.

— Слушаюсь, — ответил Кортенс и принялся налаживать связь. Капитан устало облокотился на поручни мостика и тяжело вздохнул, обратив свой взор на стоявших рядом с ним дракона и лиса:

— Думаю, теперь мы должны полагаться только на неимоверную удачу. Силы слишком неравны. Подумать только… — капитан усмехнулся. — Это самая безумная идея, с которой мне приходилось иметь дело. Неужели кому-то и впрямь придётся стрелять в Вас, Ваше Добродеятельство? Бред… Сущий бред! Что я скажу императору, в конце концов?

— Он будет присутствовать на встрече? — с удивлением спросил дракон.

— Господин капитан! — прервал беседу Кортенс. — Его Величество Циальфор MMMMMMMCMXCIV на связи.

В этот момент перед приосанившимися капитаном и драконом и снявшими головные уборы офицерами и матросами, появилась четкая проекция императора человечества, на котором был одет белоснежный военный мундир и полностью закрывавшая правое плечо темно-синяя накидка, на которой красовалась роскошная золотая брошь в форме Солнечной системы. Внешность Циальфора как нельзя кстати подходила под образ великого правителя — для своих шестидесяти восьми лет он выглядел великолепно: на слегка смуглой коже не было ни одной морщинки, которая смогла бы подпортить его по-настоящему сияющий вид; гладкие, ухоженные каштановые усы прекрасно сочетались с излучающими твердость, решительность и справедливость темно-карими глазами; на вьющихся русых волосах не прослеживалось ни одной сединки. Одним словом, император выглядел под стать своим славным предкам. Все как один с нескрываемым почтением приклонились перед правителем империи человечества. Но торжественное приветствие продлилось недолго — Циальфор нарушил молчание своим внушающим уверенность громогласным обращением:

— Встаньте же, офицеры и матросы славного «Гиперборея». Новости о том, что отважный экипаж «Корабля Доброй надежды» — именно так вас прозвали в Млечном Пути — цел и невредим и на всех парах мчится на помощь уже облетела всю Галактику. На истерзанной войной Земле, на выгоревшей до тла Лимее, на Милеаре, Ордтримине, Мальтреаре, Биртране, Милаоне, Цифее, Дильтраире, Юпитере, Сатурне, Меркурии, Непутне и Плутоне — везде вернулась уверенность в победе. Союзники высылают лучшие соединения к Марсу для решающего сражения. Новость о том, что на нашей стороне теперь одна из сильнейших цивилизаций галактики воодушевила всех. Мы в долгу перед вами. От лица всего человечества и рас Млечного Пути выражаю вам искреннюю благодарность! Слава Союзу Империй!

— Слава! — раздался радостный, единодушный клич команды «Гиперборея». После торжественной речи Циальфора все члены экипажа разошлись по своим местам, приготовившись к взлёту. Не прошло и нескольких минут, как пилотируемый Мировингом белоснежный красавец загудел двигателями, мягко оторвался от перепаханной взрывами земли и под восторженные крики оставшихся на планете педанторцев стремительно ринулся ввысь, орошая ярко-голубым свечением двигателей тёмную поверхность столицы новой великой империи Млечного Пути.

На орбите корабль Ширланда уже ждал огромный, насчитывавший тысячи кораблей флот Кортак-Арола, собранный со всех уголков системы Фернан. Это были причудливые, сотканные из множества кусков наикрепчайшего металла судна, рядом с которыми корабль людей казался крошечной песчинкой. Как только «Гиперборей» поравнялся с флагманом педанторской армады, последовал приказ активировать модуль для пространственного прыжка. Через несколько мгновений, огласив стройным гулом орбиту Педантора, огромная флотилия пронзила тонкую нить космического пространства и со сверхсветовой скоростью ринулась на помощь Солнечной системе. До самой грандиозной и ожесточённой битвы в истории Млечного Пути оставались считанные часы.

Глава X

Покрытая мраком ночи восточная часть Марса озарялась яркими вспышками апогея ожесточённой борьбы человечества за выживание. Многие города и посады, в том числе и столица этой прекрасной губернии Империи — ясноликий Арс — лежали в руинах. Однако дух защитников родного дома был не сломлен: марсиане ожесточенно сопротивлялись Арахнорумам с первого дня войны, особенно широко используя свой огромный морской флот, база которого была тщательно замаскирована в прибрежной зоне Панфиловского посада. Главное морское сражение в битве за колыбель военно-морского флота человечества произошло именно здесь, двенадцатого июня. В час тридцать девять по галактическому времени флотилия адмирала Гульена вышла по тревоге к месту дислокации главных сил ВМФ губернии. Матросы ещё не знали, что за ужас их ожидал… После ожесточённого боя шестьсот тридцать девять кораблей из выделенных тысячи были отправлены на дно. Адмирал Гульен и оставшиеся в живых корабли были вынуждены отступить в верфи Жуковского посада, который стал ремонтной верфью, обслуживавшей десятки кораблей ежедневно. Это событие вошло в историю ВМФ Империи, как «Фиаско Гульена». С того самого дня, понеся жестокое поражение, терзаемый вихрем войны Марс с надеждой каждую свободную минуту смотрел в звёздное небо и ждал. Ждал долгожданного возвращения «Гиперборея».

И вот, когда казалось, что вся надежда улетучилась, население Марса и всей Солнечной системы воспрянуло духом: девятнадцатого июля, в двенадцать часов утра, ровно в полдень, на орбите Фобоса из «кротовой норы» показался первый корабль флота Союза Объединенных империй — героический «Гиперборей», за которым последовали многочисленная армада военных судов флота Кортак-Арола. За ним, с интервалом в доли секунды, один за другим выпрыгивали корабли людской, орочьей, эльфийской и гномьей флотилий. Последним к армаде примкнул вошедший в состав армады людей корпус доктора Вальмерта, насчитывавший десять десантных кораблей. Общему ликованию не было предела: такого скопления союзнических войск Солнечная система не видела очень давно. Дредноуты, линейные крейсеры, десантные корабли, сотни истребителей — все они единым нерушимым строем медленно двигались к конечной цели, коей в это час выступала голубоглазая Земля. Здесь были и «обкусанные» и «шершавые» металические исполины орков, ощетинившиеся плотным строем перехватчиков, и симметричные, ровные, гладкие фрегаты эльфов, тонкие плазменные орудия которых не находили себе равных по пробиваемости, и широкие, неповоротливые, напичканные множеством передовых плазменных турелей и орудий большого калибра линкоры гномов. И, бесспорно, одно из ключевых мест в этом скоплении занимали эсминцы людей, сквозь светящиеся биополя которых можно было разглядеть великолепную комбинацию военной мощи и безмерной красоты. За ними, плотным строем, в окружении истребителей, неспешно гудели мощными двигателями неповоротливые десантные корабли, нёсшие на борту лучшие наземные силы Союза.

Для координации военной операции была организована встреча на главном эльфийском фрегате, название которого — «Пельин» — как нельзя кстати подходило к предстоящей операции. Ведь именно это имя носила звезда в Ротипельскую эпоху, на которую Хранитель Добра вместе с бесстрашным Эзраэлем Кельтерийским ориентировались в процессе поисков Элберской пещеры. Как только пять челноков, прибывшие с флагманов флотов Союза, состыковались с выделявшимися на белом корпусе зелеными вензелями «Пельином», лучшие члены экипажа судна выстроились с винтовками на карауле возле пяти главных входов на левом борту. Не прошло и пяти минут, как семь ключевых фигур предстоящего сражения: старший адмирал Империи людей Кентрис, адмирал эльфийского флота Лейниромен, адмирал орочьей армады Грутгор, старший адмирал девятого гномьего флота Крильвин, Кортак-Арол и Хранитель Добра — вошли в пропитанную напряженностью ожидания атмосферу корабля и собрались в специально подготовленной совещательной комнате, в которой их уже ждала подробная карта будущего плана сражения. Она представляла из себя довольно подробный план квадрата, в котором находилась Земля, с обозначением находившимися на её орбите огромными скоплениями космических сил Арахнорумов. На легенде карты располагались голографические разноцветные маркеры союзных сил. Выстроившись вокруг карты и с почтением поприветствовав друг друга, в особенности высказав слова благодарности Хранителю Добра и Кортак-Аролу, адмиралы выставили маркеры своих флотов на позиции карты.

— Господа, — начал старший адмирал Кентрис, — согласно нормам Галактического дипломатического и военного этикетов предлагаю дать первое слово Хранителю Добра.

Все молча согласились и, приосанившись, с присущей им выдержкой уважительно обратили взгляд в сторону дракона. Наш герой сосредоточился на своих мыслях, вздохнул и перешёл к изложению плана:

— Уважаемые адмиралы. Благодарю вас за оказанную честь открыть военный совет. Если вы не против, мы опустим все формальности: сейчас они совершенно не к чему. Времени у нас катастрофически мало.

— С Вами не поспоришь, Ваше Благодеятельство, — согласился адмирал Лейниромен. — Нам известно о Тессеракте. Все то, что передал нам капитан Ширланд, звучит, как чистой воды бред сумасшедшего. Я правильно понял — «Гиперборею» придётся стрелять в крошечный объект из плазменной пушки, притом, что Вы будете нестись с огромной скоростью?

— Так и есть, — хладнокровно и со всей серьёзностью ответил дракон.

— Вздор! — воскликнул адмирал Крильвин и ударил жёстким кулаком по столу так сильно, что многочисленные награды на его бордовом мундире затряслись, как липовые листья на ветру. — Это чистой воды безумие! А если мы попадём в Вас? Ваше Добродеятельство, при всём уважении, риск просто огромен!

— Это единственный возможный способ переместить сознание носителя Кальоны в Арахнорумов, — сказал Кортак-Арол.

— Но ведь у наших кораблей есть система автонаведения, — подметил адмирал Лейниромен. — «Гиперборей» не является исключением. Единственное, что нужно сделать, — это правильно обозначить цель.

— Почему именно «Гиперборей»? — поинтересовался адмирал Грутгор. — У нас есть множество кораблей, которые превосходят его по огневой мощи и бронированию.

— В этом-то и заключается проблема, — сказал адмирал Кентрис. — Наши корабли неповоротливы и станут легкой мишенью для этих тварей. «Гиперборей» слабо вооружен, но его лётные характеристики превосходят любое из наших судов. Только ему под силу прошмыгнуть сквозь скопления врага на поверхности Земли.

— Что ж, иными словами, мы должны сдержать флот Арахнорумов и пропустить «Гиперборей» и наши десантные корабли на Землю, я прав? — уточнил Крильвин.

— Так и есть, — подтвердил дракон.

— Что ж, в таком случае, нам нельзя терять ни минуты, — сказал Лейниромен. — Предлагаю поступить таким образом, — эльфийской адмирал приблизил орбиту Луны, возле которой крупным планом показались силы Объединенных Империй и силы Арахнорумов, проекции которых оранжевыми огоньками светились огромным роем на орбите Земли. — Нам нужно проделать в строе противника брешь, чтобы десантные корабли вместе с «Гипербореем» смогли беспрепятственно войти в квадрат Нового Эльдораса. Для этого наши флотилии должны выстроиться клином, чтобы образовать дыру в линии противника: с левого фланга мы поставим силы флотов адмиралов Кентриса и Грутгора, с правого — мои фрегаты и линкоры Крильвина. Как только силы Арахнорумов будут оттеснены, «Гиперборей» и силы доктора Вальмерта вместе с нашими транспортами возьмут курс на Землю и устремятся в образовавшийся коридор. Далее наши наземные силы соединятся и будут делать все возможное, чтобы отвлечь внимание врага, пока Ширланд будет выполнять возложенную на него миссию.

— Великолепный план! — воскликнул Грутгор. — Только одно мне непонятно — как Хранитель Добра сможет отдалиться от «Гиперборея» на расстояние выстрела? Необходима просто сумасшедшая скорость!

— Наши инженеры об этом позаботились, — гордо сказал Крильвин и, достав из внутреннего кармана мундира голографический планшет, вывел на карту проекцию довольно большого устройства. Оно представляло из себя увесистый реактивный ранец с массивными турбинами, которые были в половину роста дракона. — Все очень просто: агрегат присоединяется к спине Хранителя Добра с помощью нейрошипов и активируется только по команде мозга носителя. Он поможет развить нужную скорость.

— Это впечатляет! — восхищённо сказал дракон, пристально рассматривая модель.

— Рад, что он пришёлся Вам по душе, Ваше Благодеятельство, — улыбнулся гном, убрав проекцию. — Норвин соединил его со скафандром и, должен сказать, получилось нечто умопомрачительное.

— Что ж, друзья, времени на пустую болтовню у нас нет, — подытожил адмирал Кентрис. — Дорога каждая секунда. Флотилии готовы — пора возвращаться на свои места. Да помогут нам сегодня духи предков. Слава Союзу!

— Слава! — единогласно воскликнули адмиралы и, попрощавшись друг с другом, принялись расходиться по своим флагманам. Вскоре на борту «Пельина», в опустевшей комнате для переговоров остались только дракон и адмирал Кентрис. Свернув карту, главнокомандующий силами флота Империи Солнечной системы отпрянул от стола и полным решимости взглядом посмотрел в глаза Хранителя Добра.

— Ваше Благодеятельство, — спокойным тоном обратился к дракону адмирал, — позвольте задать один вопрос. Он не был предназначен для обсуждения на совете, поэтому я счёл нужным задать его именно сейчас — что именно управляет Арахнорумами? Что это за сила? Вы действительно сможете их остановить?

— Не знаю, господин адмирал, — признался дракон. — Не могу быть в этом уверен. Я знаю, кто управляет ими, но я не знаю, удасться ли мне одержать над ним победу. Кроноансестер сказал мне, что только соединив хаос и порядок воедино можно остановить этих существ.

— То есть мы действуем на удачу? — с хорошо скрываемой дрожью в голосе спросил Кентрис. Дракон молча кивнул в ответ. Адмирал вздохнул, на мгновение потупил взгляд в пол и вновь посмотрел на Хранителя Добра. — Все ждут Вашего обращения. После него мы начинаем операцию.

— Спасибо, адмирал, — сказал дракон и, пожав Кентрису руку, неспешно отвёл взгляд, приосанился и уверенным шагом направился к капитанскому мостику. Открыв гермодверь в оперативно-командный центр, он обнаружил стоявших в ряд офицеров флагмана космического флота Империи Солнечной системы. Не успел наш герой сделать и шаг, как все они одновременно исполнили команду «равнение на мостик» и сняли фуражки. Осознав, что в этот самый момент все внимание тысяч солдат, офицеров, матросов и обычных людей: детей, стариков, беженцев и иждивенцев — приковано к нему, к его вот-вот собиравшейся начаться речи, дракон окинул взглядом офицерский состав и обычным, уверенным шагом направился к месту адмирала. Нельзя сказать, что в его душе царило каменное спокойствие: все его предыдущие речи меркли с той, которую ему предстояло сказать. Наш герой чувствовал себя, как в тот самый день, второй день обороны Эльдораса. Только теперь, вместо кучки жителей и оборванного ополчения, его слушали миллиарды отчаявшихся граждан и тысячи ожидающих кровопролитного сражения солдат. Собравшись с мыслями, дракон подошёл к мостику, включил связь и начал свою полную твёрдости и уверенности речь:

— Жители Млечного Пути! Я, Хранитель Добра, обращаюсь к Вам с борта флагмана Императорского флота «Пельин». Когда-то давно, ещё во времена правления Пендрагона, Грышнака, Ультера и Луминеля, на Кельтерийских равнинах мы показали то, насколько сильным может быть единство. Вместе мы вели наши народы к процветанию и строили счастливое будущее без войн, потрясений и катаклизмов. Когда образовался новый Союз и завершились все междоусобицы и распри, я вновь поверил в то, что наконец наступила эпоха вечного мира. Но я ошибся… Сегодня мы вновь стоим вместе, плечом к плечу, нерушимым щитом перед врагом, которого не смогли одолеть могущественнейшие расы. Ещё никогда Земля не собирала столь много отважных воинов. Но ещё никогда мы не сталкивались с таким сильным, жестоким и кровожадным врагом. Сегодня я призываю вас сражаться, как ваши предки: бить врага так, как они на равнинах Кельтера, стоять насмерть так, как стояли защитники Штормграда, верить в победу так, как верили в осаждённом Эльдорасе. Да — план безумен. Но зачастую именно такие планы и проводят к победе. И сегодня мы докажем это! Вместе!

С этими словами дракон отошёл от мостика и под бурные овации экипажа «Пельина» направился к выходу на «Гиперборей». Первым нашего героя встретил лис, который, резко выпрыгнув из-за угла, радостно кинулся в обнимать своего горячо любимого напарника.

— Дружище! — воскликнул лис, забравшись на плечо дракона. — Это была просто потрясающая речь! У меня аж мурашки по коже пробежали! Я половины, правда, не понял, но мне сразу захотелось пойти дубасить железные паучьи морды!

— Неужели? — усмехнулся дракон. — Значит, я хорошо постарался.

— Не то слово, дракоша, — усмехнулся неожиданно подошедший со спины Эронс. На удивление Хранителя Добра, на нем красовался парадный офицерский мундир, а вместо привычной снайперской винтовки в руках светился голографический планшет с системами турелей корабля. — Мы все тут чуть дар речи не потеряли.

— На вас мундир… — немного ошарашенно сказал дракон, разглядывая темно-синий офицерский наряд с золотыми петлицами.

— Ага, — улыбнулся Эронс. — Ширланд велел мне оставаться на корабле. Говорит, что моя помощь гораздо нужнее на борту, чем на Земле. Я ведь не только стрельбами в академии занимался. Кстати, тебя уже ждут в ангаре — там кое-что есть. Успей попробовать, прежде чем полетишь: высадка будет не очень-то мягкой.

— Спасибо, офицер Эронс, — улыбнулся дракон. Собеседник ответил тем же. — Думаю, пришла пора прощаться.

— Ну-у… Тоже мне! — усмехнулся офицер, похлопав дракона по плечу. — Нюни тут распускать. На тебя вся галактика смотрит, между прочим. Ещё увидимся и обязательно отметим победу! — Эронс переметнул взгляд на лиса и подмигнул ему. — Верно, пушистик?

— Ещё спрашиваете! — возмутился лис, забравшись дракону на плечо. — Мы так отметим, что Новый Эльдорас будет три дня оправляться!

Все дружно засмеялись.

— Ну ладно — побалакали, и хватит, — сказал Эронс. — Было безумно приятно служить с вами.

— Нам тоже, офицер Эронс, — ответил дракон и пожал руку собеседнику. Тот еле-еле улыбнулся, и в этот момент лис заметил, как скупая слеза покатилась по щеке офицера. В ту же секунду бывший «Харимец» совершенно неожиданно кинулся обнимать дракона со всей силы, не в силах сдержать слезы. Прощание продлилось недолго, но от этого оно не стало хуже. Наоборот — в эти наполненные молчанием несколько минут, по-настоящему трогательных минут, друзья вспоминали, как эти тяжёлые военные дни сплотили их, словно сотканные вместе ячейки крепкой кольчуги. Лис, не желая мешать дружескому прощанию, хотел было пойти пошататься по кораблю, как вдруг крепкая рука Эронса, который сказал: «А ну-ка иди сюда! От меня так просто не отвертишься!» — схватила его за шкирку и притянула в теплый товарищеский круг. Ослабив хватку и напоследок пошерудив рыжий мех стройной спины лиса, Эронс вздохнул, вытер навернувшиеся слезы и, улыбнувшись, сказал прощальное слово:

— В добрый путь, ребята. Пусть сила предков будет биться сегодня в ваших сердцах!

— Спасибо, офицер Эронс, — попрощался с боевым товарищем лис, забрался на плечо дракона и, поправив кожаную пилотскую шапку с очками, отдал честь надежному другу. Последнее, что увидел лис перед закрытием двери лифта, — улыбающееся лицо ворчливого офицера, подмигнувшего на прощание. Кто бы мог подумать, что это был последний раз, когда наш пушистый герой встречался с ним лицом к лицу.

* * *

Сражение на орбите Земли началось ровно в восемнадцать часов по земному времени, когда гордость флота Империи орков — дредноут «Дорутар» — дал залп по скоплению черных кораблей-скорпионов, которые слепили аккуратно ведших корабли Союза пилотов ярким зеленым светом. Не успели огромные сгустки плазмы скорострельных спаренных орудий гиганта разнести в пух и прах захваченную цель, как следом за ним по порядкам врага дали залп эльфийские фрегаты «Кельенор» и «Луминель», разорвав в клочья авангард левого фланга флота Арахнорумов: на «Кельеноре» поднялся гвалт восторга, когда огромный корабль-скорпион после пяти попаданий орудий главного калибра развалился на части, изредка изрыгая потоки ярко-красных бесформенных сгустков светящейся жидкости из металического чрева. Порядки Арахнорумов, рассеявшись по полю битвы, дали беспорядочный ответный залп из сотен светящихся кислотным цветом зарядов. Первой жертвой залпа стал линейный крейсер флота людей «Эльдотур»: не выдержав пяти попаданий в правый борт, корабль поддержки, озарив окрестные корабли предсмертным плазменным фейерверком, разлетелся на обгрызанные разрушительным взрывом металические куски, оставив после себя лишь погасшую носовую часть. Следом за ним завершил свой боевой путь линкор «Ультер», успевший уничтожить пять кораблей противника: взрыв в центральной палубе навсегда похоронил отважный экипаж одного из мощнейших флагманов флота гномов, оставив его безжизненные обломки летать на орбите Земли. За ними прекратили существование ещё четыре больших корабля поддержки.

Однако горечь утраты не сломила боевой дух сражавшихся: звено юрких истребителей эльфов, прорвав скопления Арахнорумов, дали дорогу увесистым и неповоротливым орочьим уничтожителям линкоров. Залп фотонных торпед шести массивных кораблей превратил трёх скорпионов в груду витавшего в вакууме металла. Так был даже старт жесточайшему сражению за судьбу народов Галактики. Усеянный бесчисленным количеством блёсток-звёзд шелковистый космический наряд Солнечной системы то и дело переливался короткими вспышками уничтоженных кораблей и изящными узорами хаотично витавших плазменных зарядов. Истребители, преследуя перехватчики Арахнорумов, казались надоедливыми мошками, витавшими между исполинскими кораблями основных сил флотилий, обрушивавших свой губительный огонь на неприятеля. Котёл битвы разгорался все сильнее, по мере того, как мощный клин флотилий Союза медленно разрезал густые порядки флота бессмертного врага: взрывы учащались, орудия главного калибра все чаще и чаще обрушивали губительный огонь на противника, и какова же была радость экипажей, когда на их глазах разламывался на куски очередной корабль-скорпион.

Но секундные эйфории сменялись разочарованием и отчаянием: с каждым мгновением с карты командиров флотилий гасли светлячки-дредноуты, павшие в неравном бою с бессмертным врагом; спасательных капсул, достигавших других, ещё не повреждённым кораблей, было катастрофически мало; счёт на потери эсминцев и дредноутов переходил на сотни — сквозь иллюминаторы остававшихся в строю единиц боевого флота с болью в душе наблюдали, как гаснет свет на ещё секунду назад ожесточённо сражавшихся суднах, в миг превращавшиеся в безмолвные братские могилы, витавшие на орбите Земли, словно крошечные лодочки Харона в водах черноликой реки Стикс. Однако многочисленные жертвы флотилий не были напрасны: вскоре оставшиеся в строю корабли под адмиралов Союза выполнили свою задачу — клин разрезал порядки противника и образовал достаточно широкий коридор для прохода «Гиперборея» и десантных кораблей.

Ширланд, с напряжением ожидая команды от флагманов Союзного флота, нервно скрёб поручни капитанского мостика, прикусывая нижнюю губу. Пот застилал глаза, нервный тик, полученный во время прохождения экзамена на капитана, снова дал о себе знать. Уставшие глаза уставились в карту, наблюдая за тем, как в рядах Арахнорумов дюйм за дюймом образуется долгожданный проход. И вот, наконец, вожделенная ниточка эйфории пробежала по жилам старого капитана — голос Кортенса радостно объявил:

— Капитан! Проход свободен!

— Отлично, Кортенс! — радостно похвалил информатора Ширланд. Быстро переключившись на внутреннюю связь, он радостно приказал пилоту: — Мировинг! Курс на Новый Эльдорас!

— Вас понял, капитан! — воскликнул от счастья молодой пилот. — Как же долго я ждал этих слов!

С этими словами он запустил двигатели на полную мощность, отдал компьютеру команду следовать в Новый Эльдорас и задал координаты посадки, обведя зону на голографической карте. «Гиперборей» загудел преобразователями и, набрав скорость, на всех порах помчался в сторону Земли, лавируя посреди многочисленных обломков уничтоженных судов и испепеляя скорострельными пушками одинокие перехватчики. Вслед за ним, изрыгая из огромных сопл ярко-синий свет, устремились огромные транспортники Союза Объединенных империй, неся в своих толстых чревах сотни танков, орудий и солдат. Крупнейшее наземное сражение в истории рас Млечного Пути уже ждало своего часа и норовило в любой момент выскочить из цепких рук войны.

* * *

Ангар «Гиперборея», изредка сотрясаясь от тарабанивших по обшивке взрывов, встретил дракона и лиса безмолвной тишиной, нарушаемой металическим клацанием и эхом еле слышимых разговоров Шоргана, Норвина и Айнона, которые доносились со стороны дальнего тёмного угла, освещенного лишь тусклым светом флюоресцентных ламп.

— Как-то мне не по себе, дружище, — внезапно прервал напряженную тишину в общении с драконом его пушистый товарищ. — Я нутром чую, что с тобой случится что-то плохое. Мне страшно за тебя…

Дракон тяжело вздохнул, на секунду замерев на месте, и повернул голову в сторону елозившего на наплечнике лиса, который с ярым волнением и режущим душу напряжением метал взгляд из стороны в сторону.

— Послушай, друг, — почти шёпотом начал наш чешуйчатый герой, посмотрев в ярко-изумрудные глаза своего напарника, — ты же знаешь, что иначе никак.

— Да знаю я, знаю… — махнул лапой лис, отвернувшись в сторону и уставившись на молчаливые стены ангара. — Там же чертова бойня внизу! А если ты… — лис на мгновение замялся, не в силах произнести страшного слова, вертевшегося на языке, — того, а?

— Не бойся — всё будет в порядке, — ответил дракон, взяв маленькую правую лапу лиса в большую когтистую пятерню. — Мы с тобой столько всего повидали, через столько всего прошли. Сам посуди — всё не может закончиться настолько глупо.

— А ведь и правда, — согласился рыжехвостый напарник дракона, оскалив свои зубы в весёлой улыбке. — Мы с тобой ещё столько не успели сделать.

— Ну вот — ты всё прекрасно понимаешь. Зачем просто так кипеш поднимать? — засмеялся дракон, наконец добравшись до слабоосвещённого дальнего угла ангара. Там наших героев уже ждал героический взвод в полном составе: одетый в толстую абнестовую броню Шорган, который, сидя на пустом ящике с боеприпасами, молча вставлял в обойму бомбомёта причудливо переливавшиеся синим светом колбы с плазменными зарядами; Айнон, который, раскладывая обоймы для пистолетов-пулемётов по патронташам на груди, изредка тяжело вздыхал и поглядывал на выставленную перед собой голограмму любимой девушки. И, наконец, Норвин, который, не обращая внимания на своих товарищей, практиковался в стрельбе по мишеням. Первым почувствовал присутствие Хранителя Добра и его верного спутника эльф. Отвлёкшись от подготовки к операции, он отложил в сторону оставшиеся обоймы и спокойным тоном поприветствовал новоприбывших:

— Рад вас видеть, ребята. Милости прошу к нашему шалашу. Как обстоят дела?

— Мы взяли курс на Землю, — ответил дракон, присев на ближайший ящик с оружием. — Силы союзных флотилий проделали брешь в блокаде, и теперь десантные корабли движутся на Новый Эльдорас.

— А где Эронс? — спросил закончивший вооружаться Норвин, подоспев к назревающему диалогу. — Он ведь должен был пойти вместе с нами.

— Капитан приказал ему остаться на корабле, — сказал лис, спрыгнув с наплечника дракона и взяв в лапу светящийся шарик, лежавший неподалёку от бомбомёта Шоргана. — Он сказал, что его помощь гораздо нужнее здесь.

— Струхнул, видать, — усмехнулся Норвин. — Не хочет свой мундир пачкать в грязи.

— Бедняга… — вздохнул Айнон, еле удержавшись на ногах от неожиданной встряски. — У него ведь никого в живых не осталось. Каково это, интересно, возвращаться домой, зная, что тебя там никто не ждет?

— Да и дома-то у него нет… Некуда возвращаться, — горестно добавил Шорган. Наступила гробовая тишина. Каждый задумался о своих семьях, родных, близких, которые в тот самый момент ждали их, где-то там, далеко-далеко, на Биртране, Лимее, Ордтримине…

— Ладно, друзья, — вмешался в атмосферу уныния дракон. — Перейдём к делу. Норвин, Ширланд сказал, что ваши инженеры кое-что приготовили для меня.

— А я уж думал, ты не спросишь, — с гордостью улыбнулся гном. — Пойдём. Тебе этот сюрприз точно понравится.

Дракон, обменявшись с лисом недоумевающими взглядами, с неподдельным интересом последовал за гномом. Остальные, закивав в ответ на таинственную улыбку Норвина, пристроились позади, почти шёпотом обмениваясь догадками по поводу реакции Хранителя Добра на неожиданный подарок. Как только пятеро товарищей миновали несколько стендов с оружием и добрались до закрытой капсулы черного матового цвета, гном подошел к сканеру и прикоснулся к нему своей грубой маленькой ладонью. Держатели замка тут же ослабили хватку, и открывшаяся внешняя сторона модуля явила глазам дракона по истине потрясающее зрелище, на мгновение лишившее его дара речи: насыщенным синим глазам Хранителя Добра предстал великолепный бронированный глянцево-чёрный скафандр, над обитым броней шлемом которого возвышался небольшой кусочек странного модуля, прикрепленного к спине между чехлов для крыльев; на его рукавах ощетинились скорострельные пехотные плазменные пулемёты, шесть стволов которых грозно смотрели на своего хозяина. Прикоснувшись к эмблеме империи гномов на левой стороне костюма, дракон восхищённо прошептал:

— Пресвятые предки… Это что — мне?

— Ты же не думал, что полетишь в бой на своих двоих? — усмехнулся Шорган, расправив правое крыло дракона.

— Нравится? — довольно улыбнулся гном, вытащив костюм из капсулы и проведя пальцем по ярко-светящейся синей линии вдоль правой лопатки. В ту же секунду крепкие замки на спине и всей задней части скафандра раскрылись, странный модуль убрался в сторону, и дракон изумленными глазами увидел роскошный внутренний «салон» своего подарка: датчики сердцебиения, голографический экран управления полетом, гироскоп, автоматическая система стабилизации в случае падения и многие другие устройства, разноцветное сияние которых будоражило его воображение. Лёгкая эйфория восторга пробежала по его груди.

— Ничего себе подарочек! — радостно засмеялся дракон. — Можно я примерю?

— Нужно! — ответил, улыбнувшись, гном слегка подтолкнув дракона вперёд. Наш герой на секунду замялся, но чувство нахлынувшего вожделения взяло верх: опустив задние лапы в обитые изнутри эластичной и прочной тканью штанины и просунув передние лапы в обитые броней рукава, он попросил Норвина надеть на крылья чехлы и помочь закрыть скафандр.

— С радостью! — ответил гном, просунув широкие крылья дракона в эластичные пазы и закрыв замки нового военного наряда своего чешуйчатого напарника. Костюм был довольно-таки тяжёлым: увесистый модуль на спине заставлял дракона прилагать усилия для удержания баланса. Налюбовавшись своим новым образом, дракон спросил усмехавшегося от восторга Норвина:

— А для чего этот ранец сзади? Он довольно-таки тяжёлый.

— Это самый главный сюрприз, — ответил гном, потирая руки. — Но обо всем по порядку. Как ты можешь заметить, у тебя на предплечьях закреплены два пулемёта.

— Пока вроде зрение меня не подводит, — сказал дракон.

— Вот это да! — еле сдерживая себя от восторга воскликнул лис, крутанув один из пулеметов. — А где у него боеприпасы?

— Заряды формируются сами в следствие энергии трения, — гордо ответил Норвин, показав кубовидный модуль, установленный на предплечье скафандра прямо у основания пулемета. — Наши инженеры на Рогнезоре открыли новый тип преобразователя плазменной энергии: они взяли два куска лорнисентра, приделали их к ускорителю частиц, и вуаля — лорнисентр создаёт модную отдачу своих молекул при вращении, а ускоритель преобразует из в заряды.

— Это же по сути бесконечная энергия! — воскликнул от восторга Айнон. — Ну вы даете!

— Не совсем так, Айнон, — поправил эльфа гном. — Лорнисентр, конечно, камешек крепкий, но он нестабилен и имеет свойство изнашиваться. Но в наших условиях это мелочи.

— Это здорово, Норвин! — восхищённо сказал дракон. — Спасибо.

— Носи на здоровье, — усмехнулся бородатый вояка и похлопал Хранителя Добра по плечу.

— Жаль прерывать нашу беседу, — вмешался в разговор Шорган, посмотрев на мигающий передатчик, — но похоже её придётся отложить. Нас вызывает Ширланд. Мы входим в воздушное пространство Нового Эльдораса. Надо поторопиться — скоро бой.

— Шорган прав, — сказал дракон. — Вам пора идти. Я позабочусь о Тесеракте. Передайте Ширланду, что я жду его распоряжений и готов начать операцию в любой момент.

— Сделаем, — кивнул Айнон.

— Заметано, друг, — похлопал дракона по плечу Норвин.

— Я не знаю, что со мной случится и выберусь ли я после этой заварушки целым и невредимым, — сказал дракон, — но одно я знаю точно: сегодня мы с вами навсегда закончим чехарду войн и кровопролития. Что бы ни произошло, какие бы враги ни встретили вас на Земле, я прошу об одном — бейтесь так, чтобы ваши предки гордились вами. Пусть сегодня ляжет на ваши плечи длань удачи. Берегите себя.

— Удачи тебе, чешуйчатый! — сказал Шорган, пожав дракону лапу на прощание. — Мы не посрамим честь наших предков. Слово воина!

— Приходи на нашу с Нельтеей свадьбу, — попросил дракона Айнон, обняв его и похлопав по спине напоследок. — Я буду очень рад тебя видеть в качестве свидетеля.

— Да и мою семейку навестить не забудь, — добавил Норвин. — Моя жена отлично печёт гренлики. С мясом… Просто пальчики оближешь!

— Обязательно, друзья, — уверенно ответил дракон, по очереди обняв каждого из боевых товарищей. Лис в этот момент лишь молча стоял в стороне, дожидаясь своей очереди, немного стесняясь идти вместе с товарищами по команде. Прощание было недолгим: как только последнее напутственное слово бесстрашному защитнику мира было сказано, Норвин, Айнон и Шорган пожелали дракону удачи и поспешили к лифту, чтобы поскорее добраться до пятого этажа полюбившейся альма-матер. Приняв во внимание тот факт, что лис остался с ним, дракон усмехнулся и, пошерудив его рыжую шерстку, спросил:

— А ты чего застыл, как истукан? Мы же уже с тобой все обговорили.

— Я знаю, — чуть не всхлипывая, ответил лис. — Я уже два раза видел, как ты умираешь. Я не привык видеть смерть, как ты. У меня нет таких крепких нервов. Я не видел расчленёнки, взрывов, как кишки на гусеницы наматывают. Мне страшно… Мне до жути страшно!

— Спокойно, друг, спокойно, — оборвал тираду своего друга дракон, присев на уровне его глаз. — Нам всем сейчас страшно.

— Врешь! Врешь! — воскликнул лис, вытирая крохотные слёзы с глаз. — Как ты вообще…

— А ну прекратил распускать нюни! — неожиданно огрызнулся дракон, чем сразу поставил лиса в ступор. Затем, снова добродушно улыбнувшись, мягким голосом сказал: — Я понимаю, что внизу идёт война, что там смерть, взрывы, кровь и грязь. Выслушай меня внимательно: не тот герой, кто ничего не боится, а тот, кто сумел побороть свой страх и выйти победителем. Запомни: выигрывает не тот, у кого мощнее оружие, не тот, у кого много мышц, но тот, кто сумел всем сердцем поверить в победу и вселить эту уверенность в сердца других. Понял?

Лис молча кивнул. Дракон вздохнул, присел на уровне глаз лиса и сказал:

— Ну, полно нравоучений. Давай-ка обнимемся напоследок.

Его рыжехвостый друг, еле сдерживая слезы, в ту же секунду вцепился крошечными лапами в шею дракона, положив голову ему на плечо. Грудь сдавливало желание плакать, лить слезы ручьем, но какое-то мощное, странное чувство не давало ему этого сделать. Он хотел выглядеть в глазах дракона мужественным, стойким, решительным и ответственным. Пройденные испытания закалили характер лиса, преобразили его до неузнаваемости: все то, что так хорошо читалось в нем в первый день пребывания на «Гиперборее», исчезло в нем, как сдутая крошка ластика с белоснежного листа бумаги. В эти несколько прощальных минут он вспомнил все счастливые моменты, проведённые с драконом, и он был уверен, что после войны их станет ещё больше. Трогательное прощание оборвал голос капитана Ширланда: «Внимание всем членам экипажа! Мы заходим в воздушное пространство Новоэльдорасского посада, квадрат H34. Всем бойцам проследовать к главному выходу на пятой палубе! Повторяю…»

— Ну, друг, беги! — сказал дракон, отпустив лиса. — Не подведи всех!

— До встречи! — окликнул своего друга на прощание лис и, перебирая крошечными задними лапками, устремился к лифту. Дракон встал, ещё раз проверил пулемёты и собрался было уже идти к десантному шлюзу, как вдруг эхо чьего-то знакомого голоса остановило его: «Не волнуйся — мы защитим его!» Улыбнувшись и отогнав от себя все тревожные мысли, дракон подошел шлюзу, встал на раздвигающиеся пластины и начал ждать своего часа.

* * *

Бруствер пятой линии обороны Новоэльдорасского посада, в которой укрепился полк 563-ей посадской лейб-гвардии, сотрясался от ни на секунду не умолкавших взрывов губительного плазменного шквала Арахнорумов. Огневые точки с артиллерийскими орудиями и вкопанными в грунт самоходками не прекращали автоматический скорострельный огонь по сеявшим смерть и опустошение смертельным детищам Кроноансестеров. Впереди лежали многочисленные почерневшие и покрытые грязью останки уничтоженных скорпионов, которые свидетельствовали о том, что боевое соединение удерживало данный плацдарм довольно длительное время.

Пробираясь сквозь толпу схоронившихся за мощными металическими укрытиями солдат, которые изредка поднимали головы и отстреливались короткими очередями из плазменных винтовок, младший поручик Лемарен нёс, всеми силами прижимая к груди, увесистый железный футляр, испачканный в буро-малиновых пятнах засохшей венозной крови. Он вынес его из уничтоженного командного блиндажа, в котором находился главный командный пункт рубежа обороны. Обходя нёсших боеприпасы роботов-помощников, поручик без устали бежал к заветной цели, возвышавшейся над ровной линией глубокого окопа. Наконец, достигнув второго блиндажа и ворвавшись в командное помещение, боец вытянулся и, вытерев кровь со лба, отчеканил:

— Господин генерал от инфантерии Кутбар! Младший поручик Лемарен по Вашему приказанию прибыл!

— Докладывайте, — спокойно ответил на приветствие солдата генерал. — Почему нет связи со штабом?

— Господин генерал, штаб полка уничтожен, — ответил поручик. В этот момент снаружи раздался взрыв, и чёрная земля крохотными песчинками посыпалась из потрескавшегося потолка. — Теперь Вы командуете. Какие будут приказания?

Генерал облокотился на окаёмку голографической карты и тяжело вздохнул. «Катись ты к черту со своими приказаниями», — хотел было ответить Кутбар, но передумал и после минутной паузы спросил:

— Передатчик у Вас?

— Так точно, господин генерал! — только и успел ответить Лемарен, как очередной взрыв потряс тяжелобронированный блиндаж. Стряхнув с себя пыль, Лемарен приосанился и спросил: — Прикажете наладить связь?

— Выполнять, — сказал генерал Кутбар и, устало простонав, облокотился на командный стол с картой местности.

— Слушаю-с, — отдал честь поручик и принялся распаковывать футляр. Наблюдая за действиями солдата, генерал поправил полевой мундир с золотыми петлицами, снял покрытую сажей синюю фуражку с эмблемой пехотных войск, представлявшую из себя два поставленных крест-накрест золотых штыка, и сполоснул лицо из стоявшего рядом резервуара с водой.

— Пресвятые предки, дайте сил выстоять до прилёта «белого лебедя»… — прошептал Кутбар и закрыл глаза, как вдруг он краем уха услышал еле слышный сигнал входящего звонка по Единой военной сети. Слух не подвёл его — через несколько мгновений Лемарен подтвердил его догадки:

— Господин генерал, танковое звено «Альботрин» на связи! Прикажете ответить?

— Пёс с Вами, поручик! — радостно выругал подчинённого генерал Кутбар. — Конечно!

— Так точно, Ваше благородие! — отдал честь Лемарен и ответил на сигнал. На карте показался район, откуда доносится сигнал и изображение его передававшего. На экране появилось покрытое копотью лицо танкиста в черном шлемофоне, глаза которого скрывал экран состояния основных боевых систем. Сквозь темноту бронекапсулы лицо его можно было разглядеть только в общих чертах: жесткая щетина на смугловатой коже, ровные белые зубы, выделявшиеся на покрытом сажей лице, черные волосы средней длины, секущимися кончиками выглядывавшие из под шлемофона и голубые радужки, выделявшиеся на ярко-белых глазных яблоках. На вид танкисту было не больше тридцати.

— Здравия желаю, господин генерал! — поприветствовал Кутбара танкист. — Говорит лейтенант Тилиан, командир тяжёлого бронетанкового звена «Альботрин». Разрешите обратиться!

— Разрешаю, лейтенант, — еле сдерживая бившее ключом счастье, ответил генерал.

— «Громовержцы» прибыли в распоряжение пятого полка 563-ей посадской лейб-гвардии по приказанию генерала Марьена! — отчеканил Тилиан. — Прошу разрешения проследовать в вверенный Вам квадрат.

— Разрешаю, лейтенант, разрешаю! — чуть не прыгая от радости, ответил генерал. — А я уж думал не дождусь! Ориентируйтесь по термолокаторам.

— Вас понял, господин генерал! — ответил Тилиан. — Выдвигаемся! Конец связи!

Не успел генерал Кутбар нарадоваться неожиданной милости судьбы, как вдруг очередное, ещё более радостное известие из уст Лемарена потрясло его до глубины души:

— Господин генерал! Капитан Ширланд с «Гиперборея» на связи.

— Ай да Лемарен, ай да молодец! — захохотал, как сумасшедший, Кутбар, принявшись обнимать связиста. — Расцелую! Принимай вызов, чего ты ждешь!

— Слушаю-с, — счастливым голосом ответил генерал Кутбар. В ту же секунду перед отдавшим честь главнокомандующим северным рубежом обороны появилась проекция Ширланда. Капитан скрестил руки за спиной и радушно поприветствовал генерала Кутбара:

— Господин генерал! Говорит капитан Ширланд! «Гиперборей» и десантные корабли Союза движутся в Ваш квадрат для временного базирования и подготовки к операции. Запрашиваю разрешение на посадку.

— Разрешаю, господин капитан! — полным счастья голосом ответил Кутбар. — Наша артиллерия обеспечит Вам безопасную посадку.

— Принято, — ответил Ширланд. — Ждите нас с минуты на минуту. Конец связи.

Сжимая пальцы от нетерпения, Кутбар вскочил с места и пулей выбежал в бруствер, сообщая радостную весть отчаявшимся солдатам. Как только все солдаты были подняты по команде, генерал созвал всех офицеров и громко приказал:

— Полк! Смирно! Круго-о-ом — марш!

Солдаты, как один сплочённый механизм, чётко исполнили команду генерала. Кутбар встал рядом с офицерским составом и молча уставился на горизонт, дожидаясь прибытия долгожданных подкреплений. Вскоре в небе появился клин огромных десантных кораблей с белоснежным красавцем-«Гипербореем» во главе, который, стремительно пронзая небесную гладь, очернённую непроглядными клубами дыма, шёл на посадку в сторону одной из утопленных в земле взлётных площадок. Не прошло и нескольких минут, как звездолет-легенда, выпустив из своего чрева посадочные опоры и сбавив обороты двигателей, успешно приземлился на указанное место. Его примеру один за другим последовали неповоротливые десантные суда Союза Объединенных империй. Вместе с ними, буквально через десять минут после приземления, прибыло звено «Альботрин», появление огромных «Громовержцев» которого вызвало волну бурного восторга среди бойцов. Когда в бруствере показались бойцы легендарного «Взвода Отважных» (так уже успели прозвать Шоргана, Норвина, Айнона, Эронса, лиса и дракона), генерал Кутбар громогласно приказал:

— Полк! Равнение напра-а-во!

Солдаты, все как один, приосанились и повернули головы вправо, еле сдерживая радость предстоящей встречи с великими героями галактики, в особенности, конечно, с Хранителем Добра. Одни за другим шли отважные воины между запачканных кровью стенок укреплений и боялись даже подумать о том, сколько доблестных сынов человечества оставили здесь свои жизни в эти ужасные, жестокие, кровопролитные дни. Поворачивая за угол окопа, лис краем глаза уловил зрелище, от которого шерсть на его спине встала дыбом: чуть поодаль, в огромной чёрной воронке, стояли в ряд воткнутые в землю палки, на которых, понурив свои выцветшие козырьки, висели каски убитых в мясорубке битвы за Землю бойцов, для которых чернозем Новоэльдорасского посада стал последним пристанищем. У основания этих жутких монументов стояли голографические таблички с именами павших защитников любимого Отечества, которые, словно светлячки, разбавляли. «А сколько же их еще, этих самых табличек?» — подумал лис, вздрогнув только от одной лишь мысли об их точном количестве.

Прогулка по окопу длилась недолго: через несколько метров доблестных воинов встретил генерал Кутбар, который, отдав честь и крепким рукопожатием поприветствовав всех поочерёдно, сказал:

— Мы несказанно рады вас видеть, славные герои Союза. Я генерал Кутбар. Мне сказали, что вас будет шестеро. Но я вижу только четверых. Где же Хранитель Добра и офицер Эронс?

— Офицеру было приказано остаться на корабле, — ответил Айнон. — Хранитель Добра готовится к предстоящей операции. Господин генерал, Вам известны детали плана?

— Безусловно, лейтенант Айнон, — ответил Кутбар. — Артиллерийские расчёты и звено «Альботрин» готовы взять удар на себя. Каждый из моих солдат будет стоять насмерть, — бросив взгляд на окрестности, он увидел как в брустверы заходят солдаты доктора Вальмерта вместе со старыми друзьями лиса: вот в окопе показался Форт, за ним, пытаясь протиснуться сквозь толпу солдат с ящиком плазменных зарядов, — Эрарт, позади него — Фултон с крошечным пистолетом-пулемётом, рядом с ним — держащий в большущих лапах пулемёт Форт. Замыкающим в колонне был доктор собственной персоной. С улыбкой смотря на реакцию солдат на антропоморфных зверей, занимавших позиции в строю с обычными бойцами союза, Вальмерт подошел к генералу Кутбару, отдал честь и доложил о своём прибытии:

— Господин генерал, военный врач Керринс Вальмерт прибыл в Ваше распоряжение.

— Вольно, — ответил на приветствие генерал и пожал руку доктору. — Рад, что Вы снова на нашей стороне.

— Для меня честь сражаться за будущее Галактики, — приосанился Вальмерт, наблюдая за тем, как БТР-ы, выехавшие из его десантных кораблей, занимают позиции рядом с «Громовержцами», «Тургерами», «Льенториенами» и «Ультерами», а солдаты становятся в ряд с силами Союза. Вдруг позади собеседников раздался жуткий грохот, как будто огромная скала разломилась на тысячи бесформенных мелких кусочков. Обернувшись, оба увидели перед собой огромного педантоца, позади которого стояли большие орудия, сформировавшиеся из тел его подчиненных, и державшие наготове магмовые пушки обычные солдаты. Педанторец присел на колено перед генералом Кутбаром и представился:

— Я Кортак-Арол, правитель единого педанторского народа. Мы здесь по просьбе Хранителя Добра. Для нас честь сражаться сегодня бок о бок с великими народами Млечного Пути.

— Взаимно, — робко ответил Кутбар, стараясь не подавать виду, что ему немного не по себе от вида этого исполина. — Что ж, я вижу, все в сборе?

— Какова конкретно наша задача, господин генерал? — задал вопрос Шорган. — У нас не так много времени. Каждая секунда промедления — это чья-то жизнь.

— Безусловно, — согласился главнокомандующий. — Задача проста, как никогда, — мы должны отвлечь внимание Арахнорумов от «Гиперборея», пока Хранителю Добра не удасться прорваться к этим тварям. Если Ширланда уничтожат на подлёте — надежды больше не останется. Весь огонь нужно сконцентрировать на этих членистоногих.

— А дальше? — спросил Вальмерт.

— А дальше, друзья, нам придётся уповать только на чудо, — ответил Кутбар, посмотрев на часы и тут же переведя взгляд на огромные тени Арахнорумов, которые без устали продолжали сеять хаос в руинах некогда цветущей столицы Империи людей. — Пора! Артиллерия — к бою! Ориентир — квадрат N7. Беглым! Огонь!

Наступила секундная пауза. Казалось, все вокруг — глухие отголоски взрывов, гул двигателей, металический лязг конечностей Арахнорумов, тихиемолитвы иперешёптывания солдат — замерло в вязкой петле времени, замерло в последних секундах перед решающим сражением за будущее Галактики, в последних секундах перед той мясорубкой, что постигнет эти молчаливые окопы. Казалось, сама Земля умоляла войну продлить ей те прекрасные мгновения тишины. Но тщетны были отчаянные мольбы первой: оглушительная канонада сотен противотанковых плазменных орудий вдребезги разбила хрупкую вазу умиротворенности. Одни за другим вылетали снаряды из глоток скорострельных богинь войны, обрушивая на черные очертания порядков Арахнорумов свой губительный обстрел. Вспышка, вспышка, ещё одна, одна за одной — казалось, эти красочные огоньки, возникавшие на чёрной металической шкуре чёрных вестников хаоса были прекрасными праздничными гирляндами, украшавшими лёгкий вечерний полумрак пригорода Нового Эльдораса.

Сидевшие в брустверах бойцы Союза, с напряжением сжимая в руках плазменные винтовки и прикрывая глаза от ярких вспышек на горизонте, полными от страха глазами смотрели на ударяющиеся о железную плоть колоссов плазмиды, тщетно пытавшиеся пробить крепкую цельнометаллическую шкуру кровожадных детищ Кроноансестеров. Среди небольшого скопления солдат орков, гномов, эльфов и людей, на дне окопа трясся от страха лис, который, безрезультатно пытаясь себя успокоить, изредка выглядывал в крошечную щель от отколовшегося куска металической стены. И вот, метнув в очередной раз быстрый взгляд в сторону разрушенных небоскрёбов Нового Эльдораса, наш герой обомлел от нахлынувшего чувства ужаса: на него смотрели сотни ярко-красных огоньков-глаз Арахнорумов, пушки которых уже нацеливали свои бездонные дула в сторону позиций оборонительных сил Союза. Холод… Пробирающий до кончиков костей жгучий холод пробежал под рыжей шкуркой ближайшего напарника Хранителя Добра, длинный пушистый хвост встал дыбом, лапы непроизвольно затряслись в беспорядочной конвульсии, сердце забилось, как сумасшедшее — животный страх обуял его с лап до кончиков ушей.

Не успел он тихо пробормотать самопроизвольно выдавившееся из глотки доселе неизвестное его жаргону простое, лаконичное слово: «Мама…» — как его чуткий слух уловил тяжёлую поступь пауков-великанов. Ещё секунда — и его барабанные перепонки его рыжих ушей-треугольничков разрезал дружный, оглушительный залп колоссальных орудий кошмарных детищ Кроноансестеров. От первого попадания наш герой почувствовал, как под его лапами задрожала земля, словно вот-вот готовая к извержению огромного марсианского вулкана. Свист — удар… Свист — удар… Свист — ещё удар… Земля обсыпала рыжую шкурку с ног до головы. В голове смешалось все: крики, приказы, пискливые очереди плазменных пулеметов, гул выстрелов танков, артиллерии, тысяч автоматов и винтовок. Он хотел было встать и оглядеться по сторонам, как вдруг новый взрыв потряс многострадальный окоп. Снова перед глазами металическое дно траншеи. Подняв голову вверх, лис увидел жуткое зрелище: перед ним, уходя вглубь линии обороны шла жуткая тропинка, усеянная кровью, обуглившимися внутренностями, изуродованными мертвыми телами без рук, ног, с размозженными осколками отколовшегося металла головами… Мимо него пробегали солдаты, расчёты техников и пулеметные взводы, менявшие позицию скорострельных гранатометов. В пылу боя наш герой не заметил, как к нему подбежал какой-то полевой офицер и принялся отдавать приказания:

— Боец! Слушай приказ — беги в медсанчасть и возьми полевой медицинский комплект. Так от тебя будет больше пользы! Выпол… — только и успел сказать офицер, как его жизнь в миг оборвалась взрывом турели. Яркая артериальная кровь хлынула из разрубленной напополам головы ещё секунду назад живого солдата, окатив морду лиса горячим фонтаном. Опешив от увиденного зрелища, лис на несколько секунд застыл в ступоре, наблюдая за тем, как ярко-красная жидкость струйками несется по засыпанному грязью полевому укрытию. На его глазах только что превратился в безжизненное тело ещё секунду назад дышавший полной грудью человек. Лису казалось, что с момента начала боя прошло пару часов, хотя в действительности атака Арахнорумов длилась всего несколько минут. Оставив тело офицера, он вытер с морды кровь и, поправив кожаную пилотскую шапку, со всех лап ринулся в полевую медсанчасть, над которой реяло темно-синее знамя с символом белого голубя.

* * *

Капитан Ширланд, облокотившись на спинку кресла пилота, пристально вслушивался в оглушительную свистопляску разгоравшегося сражения и изредка поглядывал на экран связи. Мировинг, тем временем, перебирая многочисленные комбинации на трёх экранах, потихоньку запускал двигатели, готовя родной альма-матер ко взлёту. Вскоре, как только нарастающий гул мощных ускорителей огласил молчаливую взлетно-посадочную площадку, пилот поправил фуражку и с холодной армейской вежливостью обратился к Ширланду:

— Капитан, все системы функционируют бесперебойно. Корабль готов ко взлету.

— Отлично, Мировинг, — похвалил лейтенанта старый командир. — Нужно действовать быстро. Истребители поддержки прикроют нас во время маневра. Где Эронс?

— Он настраивает главное орудие, — ответил пилот. — Как думаете, у нас получится провернуть такой манёвр?

— У нас нет другого выхода, Мировинг, — вздохнул Ширланд, похлопав лейтенанта по плечу и направившись к огневой точке в зале оперативно-командного центра. — Либо пан, либо пропал. Будь на связи — я скажу, когда взлетать.

— Слушаю-с, — отдал честь пилот и вернулся к приборам. Ширланд приосанился и вышел в зал оперативно-командного центра. Быстрым и уверенным шагом миновав мостик, он подошел к мобильной огневой точке, возле которой возился Эронс. Заметив краем глаза прибытие капитана, Эронс резко повернулся, встал в стойку «смирно» и поприветствовал Ширланда, отдав честь правой рукой.

— Вольно, офицер, — приказал капитан. — Как обстоят дела с огневой точкой?

— Стволы откалиброваны, система наведения функционирует отлично, сбоев в подаче зарядов не обнаружено, — отрапортовал Эронс. — МБО готова к стрельбе, господин капитан.

— Вы лучший стрелок, Эронс, — сказал Ширланд, положив морщинистую руку на плечо офицеру. — Осознаете, какая ответственность лежит на Ваших плечах?

— Так точно, Ваше благородие, — лаконично ответил офицер. — Без права на ошибку.

— Это верно, — ответил капитан. — Мы взлетаем через несколько минут. Наладьте связь с Хранителем Добра и займите пост у орудия. Приказ понятен?

— Так точно, Ваше благородие, — ответил офицер. — Да не покинут Вас сегодня великие предки.

— Их помощь нам сегодня не помешает, — ответил Ширланд, направившись к капитанскому мостику. Дойдя до Кортенса, который занимался диагностикой внешней среды, капитан, приняв во внимание молчаливое военное приветствие офицера, сказал: — Кортенс, доложите о внешней обстановке.

— Воздушное пространство над полем боя занято противником, — информатор увеличил карту местности и показал на большое скопление красных точек, хаотично витавших в небе. — Истребители и артиллерия отвлекут внимание врага и обеспечат нам проход, после чего Мировинг направит корабль к ближайшему Арахноруму. В этот момент Хранитель Добра высадится из грузового шлюза и пойдет на обгон «Гиперборея». Выстрел должен быть произведён точно в Тесеракт. Думаете Эронс справится?

— Он «Харимец», Кортенс, — уверенно ответил Ширланд. — Для него нет невыполнимых задач. Если уж он в фисташку попадал с километра, то по такой здоровенной бандуре уж точно попадёт.

— Никогда не слышал, чтобы Хранителя Добра так называли, — засмеялся Кортенс. — Так вот почему у Вас по риторике проблемы были.

— Мой язык слишком груб для красноречия, — подхватил смех капитан. — Именно поэтому я и пошёл на флот. Ладно, Кортенс, — пора действовать. Авось ещё свидимся.

— Обязательно, капитан, — отдал честь информатор. — Удачи!

— И Вам, офицер, — ответил Ширланд и поспешил на капитанский мостик. Вновь оказавшись на привычном месте, старый космический волк схватился за поручни и, выведя на личный экран табло связи с Хранителем Добра, активировал передатчик: — Ваше Добродеятельство, Вы готовы?

— Так точно, господин капитан, — послышался сквозь нотки внутренней связи голос дракона. — Открывайте шлюз, как только будете готовы.

— Хорошо, — ответил Ширланд и на мгновение притих, собираясь с мыслями. — Тессеракт у Вас?

— Да, — ответил дракон.

Тяжело вздохнув и ещё крепче вжавшись в поручни, старый капитан прокашлялся и спокойным, полным выдержки голосом сказал:

— Для меня было честью познакомиться с Вами лично, Ваше Добродеятельство.

— Не меньше чем мне стать другом лучшего капитана галактики, — ответил добрый, полный живительной энергии голос дракона.

Ширланд был больше не в силах сдерживать слёзы:

— Ах, чтоб Вас, Ваше Добродеятельство. Умеете же растрогать.

— Хладокрыл, — послышался ответ дракона. Ширланд немного остолбенел от услышанного.

— Прошу прощения? — переспросил капитан.

— Моё настоящее имя — Хладокрыл, — пояснил дракон. Ширланд вытер скупую слезу, покатившуюся по щеке, и ответил:

— Немельтор. Немельтор Ширланд.

— Что ж, капитан, — сказал дракон. — Думаю, пора.

— Конечно, Ваше Добродеятельство, — согласился капитан. — Удачи.

— И Вам, господин капитан, — ответил дракон. Ширланд убрал панель связи и вновь переключился на волну Мировинга.

— Да, капитан? — последовал ответ пилота.

— Заводи двигатели. Мы взлетаем.

— Слушаюсь, — ответил пилот и провёл пальцами вверх по панели. Двигатели «Гиперборея» завыли, и все члены экипажа почувствовали, как белоснежный красавец, сияя лучезарной обшивкой на лучах яркого владыки дня, отрывается от земли, готовясь отправиться в своё самое важное путешествие. Дракон, держась за рукоятку грузового люка, одел шлем и активировал полетный модуль. Затем, взяв в правую лапу Тессеракт, он ощутил лёгкое покачивание грациозного гиганта, успевшего стать ему родным домом. Множество мыслей терзало его голову в те минуты: что ожидает его после столь чудесного превращения в чистый рацио? Сумеет ли он вернуться? Закончится ли сегодня война? Успокоив себя тем, что сейчас узнать ответы на эти вопросы не предоставится возможным, наш герой выкинул тревожные мысли из головы и сосредоточился на операции.

Тем временем, «Гиперборей» оторвался от земли и, собрав всю мощность своих двигателей, стремглав понёсся в сторону огромных сеятелей хаоса, разрезая стройными белоснежными крыльями чёрные клубы беспроглядной дымовой завесы.

* * *

Шорган, укрывшись за чёрной от копоти стены бруствера и опустив дымящийся бомбомёт, гневно простонал и схватился за правое плечо: осколок оторвавшегося укрытия пронзил плечевой сустав, и теперь густые потоки артериальной крови, хлеставшие пульсирующими выбросами из пробитого наплечника крепкой трилитовой брони. Выглянув из облитого кровью бруствера, орк громко выругался: прямо на стоявший неподалёку расчёт плазменного орудия, прикрываясь искореженными основаниями подбитой бронетехники, нёсся огромный скорпион, клацая мощными клешнями и пронзая ярко-красным светом глаз-бусинок беспроглядную чёрную дымку.

— Ну уж нет, паскуда! — огрызнулся орк, высунувшись из-за укрытия и поймав в прицел бомбомёта страшную машину. — Черта с два я дам тебе так просто уйти.

Лязгнул спусковой крючок, и светящаяся синим светом колба устремилась в сторону скорпиона. Заряд достиг существа как раз в тот момент, когда его страшные клешни приготовились искромсать на мелкие кусочки опешивший от неожиданного появления врага расчет. Скорпион покачнулся и мгновенно повернулся в сторону Шоргана, обнажив острые орудия убийства.

— О духи! — воскликнул орк и принялся пускать заряды в сторону быстро приближавшегося врага. Но снаряды не достигали цели: скорпион, извиваясь из стороны в сторону, приближался к брустверу. Решивший помочь Шоргану взвод пехотинцев-эльфов кончил плачевно: едва они успели сделать несколько выстрела, как острое жало исполина пронзило грудную клетку одного, а железные клешни разорвали двух оставшихся бедолаг напополам, испачкав орка в их искромсанных окровавленных внутренностях. Покончив с сопротивлением, скорпион вновь переключился на Шоргана. Взяв в руки бомбомёт, орк хотел было нашпиговать тварь хорошей порцией плазменного варева, но писк индикатора пустого магазина крайне разочаровал его. Осадок отчаяния и безвыходности осел в душе вояки. Скорпион все ближе и ближе подходил к отважному воину, готовясь обагрить свои клешни в ярко-алой крови. Но судьба смилостивилась над орком: удар железной руки экзоскелета подоспевшего на помощь Норвина повалил безжалостное существо на дно бруствера. Не дав возможности скорпиону оклематься, гном схватил его клешню и, чудом увернувшись от острого жала, нанёс удар железным кулаком прямо в центр жуткой морды. Враг отпрянул, но удержался на тонких лапках, приготовившись вновь нанести смертельный удар.

Поединок разыгрался ни на шутку: гном вновь и вновь уворачивался от ударов жала, осыпая скорпиона шквалом плазменных пуль. В самом разгаре поединка Норвин подставил руку, чтобы не дать твари добраться до головы. Острые клешни в ту же секунду смяли руку экзоскелета, как картонную коробку. Пулемёт перестал функционировать, огромная рваная рана на предплечье, не давала гному продолжать схватку. Вовремя среагировав на удар жала, Норвин схватил его острый конец свободной рукой, чудом избежав неминуемой смерти. Отчаянно борясь за жизнь, гном всеми силами пытался скинуть врага в себя, осыпая скорпиона многочисленными ударами железных кулаков и щедро угощая новыми порциями горячего плазменного варева. Но скорпион был куда сильнее гнома: почувствовав, что гном ослабевает хватку, тварь, клацая острыми жвалами, намеревалась перекусить скрытую бородой шею отважного бойца. И в тот момент, когда острые, как бритва отростки уже намеривались превратить горло гнома в кровавое месиво, смерть даровала Норвину второй шанс: в самый последний момент голова кровожадного жнеца душ разлетелась на маленькие кусочки несколькими точными выстрелами из дробовика. Огромная металическая туша, пару раз клацнув клешнями, безжизненно осела на экзоскелете чуть было не распрощавшегося с жизнью бородатого вояки.

Переведя дух, гном с неимоверным усилием отодвинул тушу от себя и тут же увидел перед собою Шоргана, который протягивал ему свою мускулистую зеленую руку.

— Похоже, нам друг без друга никак, а, бородатый? — съязвил орк, оскалив в улыбке свои клыки.

— Я… просто… отдыхал! — в смятении ответил орк, встав с земли.

— И как отдохнул? — с ехидной улыбкой спросил орк.

— Прекрасно! — ответил гном, с беспокойством озираясь по сторонам. Заметив вдали новые полчища монстров, он вновь обратился к Шоргану: — Продолжим?

— Только после Вас, — ответил орк, перезарядив бомбомёты. Норвин улыбнулся и вновь принялся осыпать плазменным дождём несметные вражьи полчища. И много врагов полегло в тот день у их ног…

* * *

«Гиперборей», проносясь сквозь скопления врагов в окружении союзных истребителей, стремительно нёсся по направлению к огромному Арахноруму, ежесекундно обрушивавшему опустошительный огонь на позиции защитников Млечного Пути. Увиливая от выстрелов и маневрируя между черными восьмилапыми металическими телами, белоснежный звездолет неумолимо приближался к заветной цели.

Ширланд, еле удерживаясь на ногах, стоял рядом с Мировингом, наблюдая сквозь иллюминаторы за хаотично менявшейся картиной воздушного боя. Он не ощущал качки и всех тех пируэтов, что вытворял «Гиперборей»: внутренний корпус не был полностью скреплён с обшивкой и при необходимости совершения многочисленных маневров мог быть отделен от креплений, чтобы не подвергать перегрузкам экипаж. Таким образом, внешняя оболочка вращалась вокруг своеобразной капсулы, в которой находились все главные палубы огромного корабля. Но для высадки Хранителя Добра было необходимо зафиксировать корпус, чтобы дать открыться десантному люку. Это было очень рискованным решением, которое могло погубить экипаж, но Ширланд знал, что это был единственный выход.

— Мировинг! — приказал капитан. — Закрепить внешний фюзеляж!

— Но господин капитан — мы не сможем маневрировать. Станем легкой мишенью для врага… — неуверенно ответил на распоряжение пилот.

— А Хранителя Добра ты как будешь сбрасывать? — огрызнулся Ширланд. — Выполнять!

— Слушаю-с, — ответил Мировинг и активировал захваты внутренней капсулы.

— Так… — выдохнул Ширланд. — Половина дела сделана. Теперь свяжись с нашим десантником.

— Так точно, господин капитан, — принял приказ Мировинг и быстрым движением руки нажал на экран и вызвал на связь дракона. Долго ждать не пришлось: на экране перед Ширландом появилась закованная в прочный шлем морда дракона.

— Капитан! Рад вас слышать! — сказал дракон, изредка покачиваясь из стороны в сторону от внешней тряски. — Как обстановка?

— Скверная, — ответил капитан. — Тут такое пекло, что Солнце бы позавидовало. Мы почти у цели. Тесеракт у Вас?

— Так точно, — ответил дракон. — Когда высаживаемся?

— Через две минуты, — доложил капитан. — Приготовьтесь!

— Понял Вас, — сказал дракон.

— Берегите себя, Ваше благодеятельство. Пусть удача будет на Вашей стороне.

Дракон, выслушав последнее напутственное слово капитана, схватился за поручень и приготовился к прыжку. Он был охвачен твёрдой решимостью положить конец всем мировым бедствиям и конфликтам в это день, в этот самый час, в эти самые минуты. Наш герой знал, что тирании Тейноруса, его безумной жажде мести нужно положить конец. Единственное, что до сих пор оставалось неясным, — это как он собирался одержать верх над чистым зло. Как правильно последовать совету Аер-Ариша и объединить хаос и порядок? Мысли вертелись в голове, словно бурный торнадо, терзающий густой лиственный лес. Сердце колотилось, как бешеное. Но эти секунды ожидания оборвались, как тонкая нить шелкопряда: люк раскрылся, и наш отважный чешуйчатый герой вылетел из просторного ангара «Гиперборея», подхваченный мощными потоками ветра.

Проносясь сквозь толщи облаков в свободном падении, дракон наблюдал сквозь узкие прорези шлема, как внизу кипит бурное жаркое варево апогея войны: Арахнорумы опустошительным огнем сметали линии укреплений и превращали в чёрный бесформенный пепел ряды сопротивлявшихся солдат и скопления бронетехники; дым затмевал обзор, и лишь тонкие лучи закатного солнца освещали ему полный опасности путь. Гироскоп автоматически развернул дракона в правильном положении, и наш отважный герой, активировав мощные двигатели реактивного ранца, с бешеной скоростью понёсся сквозь ряды исполинских пауков. Маневрируя между гигантских железных лап и уничтожая появлявшихся на пути перехватчики, дракон неумолимо несся к ближайшему металическому гиганту. Внезапно, на пути нашего героя показались одинокие перехватчики, которые во что бы то ни стало намеревались сбить живой символ последней надежды Союза. Но эта угроза была быстро устранена: Эронс мгновенно среагировал на появление противника и меткие залпы скорострельных защитных пушек устранили потенциальную угрозу. Под драконом проносились бесконечные вереницы брустверов и укреплённых точек, воздух сотрясался от бешеного урагана канонады, огонь битвы пылал, словно таежный лесной пожар. Наконец, когда искомая цель была в нескольких сотнях метров, дракон перевернулся мордой к обшивке и вытянул перед собой Тесеракт.

— Стреляйте, офицер Эронс! — закричал наш герой и с напряженным ожиданием стал смотреть в сторону Арахнорума, быстро разворачивавшего свои орудия в сторону «Гиперборея».

— Не могу прицелиться… — дрожащим голосом прокричал офицер, пытаясь поймать в прицел артефакт. — Система автонаведения не работает!

— Переходите на ручное управление! — ответил дракон. — Быстрее! У нас несколько секунд!

Эронс всеми силами пытался захватить в прицел крошечный предмет в лапах дракона, но компьютер упрямо не желал видеть его. Тогда офицер пошёл на отчаянный шаг: убрав режим контроля ИИ, он нацелил дрожащими руками стволы мощного орудия на крошечный Тесеракт и приготовился стрелять. Сердце колотилось, как бешеное, руки не желали слушаться мозг, пот непроглядным занавесом застилал глаза. «А что если промахнусь? — побежали тревожные мысли в голове Эронса. — Что если убью?» И вот, в прицеле на секунду показался этот микроскопический кубик, причудливо вращавший свои острые грани. Время повернулось вспять… Вдох-выдох… Вдох-выдох… Спусковой механизм наготове… Стуки сердца отдают прямо в мозг… Выстрел! Офицер закрыл глаза, приготовившись к худшему. «Не попал! Убил!» — пронеслись мысли в голове офицера. Но радостный крик экипажа разрушил все его сомнения: попадание было произведено с ювелирной точностью.

— Попали, Эронс! Попали! — раздалось ликование Ширланда в переговорном устройстве. — Вот это я понимаю — настоящий Харимец!

Счастью офицера не было предела: посмотрев в прицел, он увидел, как дракон, затмеваемый ярким свечением тесеракта, несется прямо в чрево Арахнорума. Через мгновение, оставив за собой ярко-синюю кольцевидную вспышку, затмившую свечение тысяч солнц, Хранитель Добра исчез из поля зрения Эронса. Чуть не прыгая от переполнявшей душу радости, ликующий от восторга офицер выскочил из огневой точки и кинулся в объятия экипажа, принявшегося осыпать его многочисленными похвалами.

— Эронс, вы — самый лучший снайпер, которого я когда-либо знал! — воскликнул Кортенс, который первым принялся обнимать светившегося от счастья офицера.

— Этот выстрел точно войдёт в историю! — похвалил Эронса Ширланд, связавшись с ним по переговорному устройству. — Отличная работа!

— Спасибо, господин капитан! — только и успел ответить наш герой, как вдруг страшный взрыв на корме потряс объятый пламенем ликования «Гиперборей». Тщетно попытавшись удержаться на ногах, офицер рухнул на пол, ударившись головой о кресло одного из диагностиков. Заревели сирены. Система монотонным голосом неумолкаемо заговорила, как попугай: «Внимание! Критическое повреждение двигателей. До столкновения с поверхностью — десять минут».

— Проклятье! — выругался Ширланд, закрывая окровавленный лоб. — Что произошло?

— Попадание в корму, господин капитан! — ответил внезапно появившийся главный техник. — Отказ питания двигателей.

— Починить сможете? — спросил капитан, ухватившись за поручни мостика. Корабль начал стремительно терять высоту.

— Никак нет, — ответил техник, пытаясь перекричать приказы офицеров и отголоски взрывов на нижних палубах. — Слишком мало времени, господин капитан.

— Что со спасательными капсулами? — продолжал расспрашивать Ширланд.

— Во время взрыва сработали системы экстренной эвакуации… — ответил техник.

— Чёрт побери! — Ширланд ударил кулаком по поручням. Прикусив нижнюю губу вытерев покрывшийся потом лоб темно-синим рукавом, капитан тяжело вздохнул, приосанился, поправил чуть обгоревший мундир и приказал: — Займите свой пост, матрос.

— Слушаю-с, — отдал честь техник и вновь ринулся к отсеку с двигателями. Ширланд понял — это конец: никто за такое время не смог бы починить двигатели столь большого корабля и уж тем более выровнять его для мягкой посадки на скорости в несколько сотен миль в час. Эта простая истина была известна каждому первокурснику. Капитан снял покрывшуюся копотью фуражку и, потупив усталый взгляд в пол, лаконично отдал приказ стоявшему рядом Эронсу:

— Займите пост в огневой точке!

— Слушаю-с, — чинно кивнул головой Эронс и, спотыкаясь об обломки металических перекрытий, устремился к турели.

— Какие будут приказания, капитан? — спросил все ещё стоявший у столика Кортенс, стараясь скрыть гримасу боли на лице: из его правого бедра торчал кусок оторвавшийся обшивки, по которому крошечными каплями из бедренной артерии стекала алая кровь.

— Соедините меня с экипажем, Кортенс, — приказал Ширланд, вытерев оставшиеся тёплые струйки алых ручейков, сочившихся из-под его слегка поседевших русых волос.

— Так точно, господин капитан, — ответил сквозь зубы офицер и, превозмогая боль от тяжёлого ранения, активировал внутреннюю связь между уровнями.

Ширланд сосредоточился на словах и, немного отдышавшись, с холодной честью в голосе обратился к экипажу:

— Господа! Матросы… офицеры… техники… пилоты… Говорит капитан. Я обращаюсь к вам с этого мостика в последний раз. Я помню тот день, когда наш дружный экипаж принимал торжественную клятву на Педрагоновом поле. Я помню присягу каждого из вас. Вы клялись быть верными Отечеству, долгу, справедливости до конца своих дней, до своего самого последнего вздоха, до последней ниточки пульса, которая пробежит по венам. Вы обещали хранить мир и покой в галактике покуда будут биться ваши сердца. В глазах каждого из вас я видел стойкость, мужество, уверенность и готовность отдать всё что угодно, все самое сокровенное за мир, справедливость и счастливое будущее ещё не родившихся поколений. В них горел огонь чести, достойной лишь офицерских погон. Мы не увидим, как родятся дети наших внуков, не увидим завтрашний рассвет, не увидим, как заря новой эры восходит над зелеными равнинами, как цветут сады, как бурлят океаны. Но мир не забудет наш подвиг, как не забыли мы славные деяния наших предков. Для меня было честью служить вместе с вами, господа! Капитан Ширланд, конец связи.

Эту речь слышали все: Линориус, который, лёжа в холодной воде бассейна, со слезами на глазах вспоминал счастливые мгновения, проведённые с лисом; Саритор, успокаивая перепуганного хомячка своего сына и вспоминая любимого внука, приговаривал: «Не волнуйся, сынок! Скоро мы с тобой увидимся. И заживём, как прежде.

Как в старые добрые времена: ты, я и Йуркен. Ты… я… Йуркен»; доктор Аморис, который, облокотившись на операционный стол, еле сдерживая режущие щёки слезы, смотрел на фотографию своего возмужавшего сына-танкиста, с которым ему больше не удасться поговорить о славных экипажах прошлого; молодой матрос Ротмир, который, прижимая фотографию с отцом к груди, всеми силами старался не думать о том, как будет горевать Колчит, когда увидит своего сына рядом с собой; Мировинг, который полными отчаяния глазами, чуть не плача навзрыд, без конца повторял: «Прости, деда, прости! Я подвел тебя, деда. Я подвел…»; Эронс, который, сидя в кресле огневой точки и смотря куда-то в пустоту, открыто улыбался и все без конца повторял: «Я иду к вам, родные. Уже скоро, совсем скоро свидимся — подождите ещё немножко…»; Кортенс, который в последние минуты своей жизни простил все грехи своего старого врага — Вальмерта: смерть сына, причинённые боль и страдания, страшные рубцы на тёплом отцовском сердце.

Ширланд же, в ту самую секунду, когда жестокое пламя смерти вот-вот готовилось поглотить по крошечным кусочкам плоть и дух его отважного экипажа, просил прощения у Маринса: «Прости меня, друг. Прости, что не уберег». Через мгновение объятый пламенем «Гиперборей», символ лучезарной надежды и искрящейся ярким светом веры рухнул на выжженные равнины пригорода Нового Эльдораса, заглушив предсмертные мольбы его благородного экипажа, отдавшего свои жизни за счастливое и безмятежное будущее народов Млечного Пути. Пройдут года, искорёженные пламенем обломки уже разберут на металлолом и поставят в музеи, личности превратятся в пиксели на информационных стендах, а предсмертные слова отважных матросов будут всё нестись и нестись сквозь пространство и время, огибая галактики и миры, звёзды и туманности, являя молчаливому космосу великий подвиг героев, принёсших в жертву свои души ради того, чтобы спустя годы, когда спадёт скорбь великой войны и новые травы взойдут на обгоревших полях, взошли новые ростки обычной мирной жизни. И долго ещё слезы Земли будут оплакивать их полные отваги и безмерной доблести души…

* * *

Лис краем глаза уловил яркую вспышку, когда его крошечные лапки были уже на пороге медицинского блиндажа. С тревогой метнув взгляд ярко-зелёных радужек на горизонт, он был не в силах поверить случившемуся: белоснежный корабль со знакомыми очертаниями обтекаемого фюзеляжа, объятый ярко-красным, словно бутон розы, пламенем пожара, с огромной скоростью, будто испытавший на себе ярость Бога падший ангел, стремительно сближался с тёмной землей.

Промелькнули сотые доли отчаянных мгновений, и статный, гордый, сиявший ярким светом надежды «Гиперборей» рухнул на молчаливые руины опустевшего уезда. Еще секунда, и в ушах потрясённого лиса раздался отголосок далёкого красноликого взрыва, озарившего мрачные окрестности Новоэльдорасского посада пёстрой палитрой искр смерти. Холод… Обжигающий, пробирающий до кончиков хрящей морозный холод пробежал под вставшей дыбом шерстью.

Сердце сжалось, словно высушенная в печи морская губка, стало трудно дышать, на глазах стали наворачиваться слезы. Лис, чуть не спотыкаясь, попятился назад и, как только его рыжешёрстная спина ощутила холодное прикосновение покрытой копотью брустверной стенки, медленно сполз на окроплённое грязью дно, налитыми отчаянием глазами уставившись в кипевшее войной небо. Горло сдавливалось страхом, неудержимым ужасом и трепетом; лапы тряслись, как весенние листья на жгучем горном морозе, а сознание то и дело вздрагивало от очередных предсмертных воплей, врезавшихся в мозг, словно таран в крепостные ворота. Но наш герой знал, что не время опускать лапы — его ждали люди, его ждали воины, которым была нужна помощь. Медлить было нельзя! Смахнув с век солёные капли, лис вскочил с земли и ворвался в распахнутую дверь медблока.

Внутри пахло смертью. В тускло-освещаемых уголках, в которых молчаливо стояли кушетки с ранеными и умирающими, слышались хриплые вздохи последних мгновений жизни раненых защитников Млечного Пути. Кто-то просил у медицинских роботов воды, кто-то, в порыве бреда, называл их именами своих родственников, кто-то же, бездонным взглядом прожигая сотрясавшийся от взрывов тёмный потолок, всё повторял и повторял еле различимые словосочетания и лаконичные фразы, всё ещё делая безнадёжные попытки удержаться на тонкой ниточке рассудка. Вдруг, совершенно неожиданно, до боли знакомый жесткий, чёрствый, но очень слабый голос всколыхнул травинки чуткого слуха рыжехвостого героя, заставив его посмотреть в темноту:

— Эй, рыжий! Подойди-ка сюда!

Лис узнал этот таинственный, пронизанный нотками коварства голос, который потихоньку терял своё некогда яркое пламя жизненной силы. Метнув взгляд в тускло освещённый уголок, хвостатый напарник Хранителя Добра увидел двух людей, один из которых был врач, второй же — солдатом, по всей видимости, не самого низкого ранга, о чем свидетельствовали блестящие точечки погон. Каково же было удивление нашего героя, когда, приблизившись к парившей в воздухе кушетке, он встретил сразу двух знакомых личностей: лежавшим был никто иной как доктор Вальмерт, чёрными обожжёнными руками державшийся за торчавший из пробитой грудной клетки металический штырь, врачом же — знакомый лису полевой хирург, которому он неделю назад помогал оперировать раненых.

— Доктор Шенрис? — робко обратился к лекарю наш герой, миновав несколько стендов с медицинскими аппаратами.

Врач удивлённо обернулся на знакомый голос и, увидев перед собой запачканную в крови знакомую пушистую мордашку, дрожащей рукой положил на приступку лазерный скальпель. Его тёмно-серые глаза скрывались за огромными тёмными мешками; молодое, некогда пылавшее живительной энергией юности лицо было похоже скорее на безжизненную физиономию векового памятника ацтеков, затерянного в густых джунглях. Но в этот самый момент на нем вновь зажегся огонь радости и небывалого энтузиазма, которым оно неделю назад поразило нашего пушистого героя.

— Пресвятые предки… — только и успел пробормотать пораженным от счастья голосом Шенрис, как вдруг лис, без единой секунды промедления, кинулся в объятия старого друга. — Я уж и не думал, что доживу до этого дня. Как… Как ты возмужал. Ты очень сильно изменился с момента нашей последней встречи.

— Бросьте, доктор, бросьте, — засмеялся лис, посмотрев прямо в глаза сиявшего от счастья военврача. — Всего-то семь суток прошло.

— Ты даже не представляешь, какими долгими они были для меня… — спокойным, как вековая скала, счастливым голосом сказал Шенрис, проведя грубой окровавленной рукой по испачканной в засохшей крови морде пушистого героя Союза. — Как ты здесь оказался?

— Мне приказали, — сухо ответил лис. — Сказали, что мне лучше перевязывать раненых.

— Рыжий… — раздался сиплый, клокочущий подступавшей к горлу кровью голос. Лис, увидев, как дрожащая рука Вальмерта тщетно пытается дотянуться до него, недолго думая, пулей подбежал к доктору, обхватив крошечными лапками его окроплённые тёмно-вишневой венозной жидкостью пальцы. Он был совсем плох: вместо ровного дыхания из трахеи раздавались лишь какое-то сиплое шипение; в покрасневших от полопавшихся капилляров глазах читались невыносимая боль и еле различимые угасающие ниточки отчаянной борьбы за жизнь. С трудом впустив в пробитые лёгкие крупицу пропитанного смрадом смерти кислорода, Вальмерт из последних сил прохрипел:

— Возьми… Возьми знамя… Оно… Оно в углу, там… — доктор сумел пошевелить лишь пальцем правой руки, указав на дальний, заставленный ящиками с медикаментами угол, в котором гордо возвышалось свернутый воинский штандарт. — Времени мало…

— Доктор Вальмерт… — в голосе лиса послышались нотки страха. Второй раз на его покрасневших от подступавших слез глазах умирал человек.

— Я причинил тебе много боли, — сквозь кашель продолжил хрипеть умирающий ученый, — и не прошу за это прощения. Я сполна получил за свои грехи, и вот пришёл тот час, когда мне нужно расплатиться по счетам. Я не замечал в тебе личность, считал лабораторной крысой, на которой можно было безвозмездно проводить опыты. Но увидев в тот день, в лаборатории, как ты с отчаянием в глазах пытался поднять Хранителя Добра, я понял, насколько ошибался… — Вальмерта снова потряс жуткий кашель. — Я счастлив, что ты нашёл своё место в жизни. Ведь именно это и была та истинная радость, на которую я упорно закрывал глаза. И поплатился за это…

— Доктор… — с дрожью в голосе, хотел было перебить Вальмерта лис. Слёзы текли ручьем из его ярких изумрудных глаз, обжигая солью шерсть.

— Я горжусь тобой, — из последних сил выдавил три еле слышимых слова окровавленный учёный, и лис чуткими ворсинками барабанной перепонки уловил холодный предсмертный выдох, всколыхнувший мягкие шерстинки на его рыжей морде. Вальмерт закатил глаза, опустил налитые свинцом веки и больше не проронил ни слова, застыв на операционном столе, словно выпущенная из рук марионетка. В блиндаже наступила гробовая тишина… Это было последней каплей в переполненной отчаянием и скорбью душе лиса. Еле сдерживая слезы, он развернулся и уткнулся мордой в халат хирурга, разрыдавшись, словно тяжёлый ливень в пасмурную погоду:

— Доктор Шенрис… Доктор Шенрис… Почему? Почему? За что?…

— Это ничего, пушистик, — ответил Шенрис, поглаживая шерстку на затылке лиса и тяжёлым взглядом созерцая результат страшного юбилея — тысяча пятисотого человека, распрощавшегося с жизнью на его операционном столе. — Бывает, что и герой плачет. Да ведь что поделаешь! На то война…

— И что мне теперь делать? — лис поднял голову и полными отчаяния глазами посмотрел на врачевателя. — Все погибли… Всех убили… Я не могу, не могу больше. Будь проклято это всё!

— Соберись! — оборвал истерику лиса доктор Шенрис. — Не время распускать нюни! На тебя солдаты смотрят, ты — герой, ты должен быть примером для них!

С этими словами, отойдя от в миг собравшегося с духом лиса, военврач подошел к ящику с медикаментами, вытащил оттуда полевую санитарную сумку с эмблемой белого голубя на боку.

— Ты теперь боец! Рядовой Ракун! — сказал военврач, вручив лису в лапы полевой медкомплект. — Солдат четвёртого медицинского батальона.

— Но как Вы… — оторопел от неожиданности лис, приняв неожиданный комплект снаряжения.

— Разговорчики, рядовой! — громогласно оборвал речь лиса Шенрис. — Привести в порядок снаряжение!

Лис беспорядочно начал поправлять кожаную шапку и укорачивать ремень сумки.

— Смирно! — скомандовал Шенрис. Лис послушно выпрямился перед командиром. Доктор взял флагшток со знаменем, древко которого было запачкано в крови доктора Вальмерта, и вновь обратился к новоиспеченному солдату: — Рядовой Ракун! Клянётесь ли Вы мужественно, без страха и сомнения, нести службу Империи и всему Млечному Пути?

— Клянусь! — инстинктивно ответил лис, опешив от столь неожиданного вопроса.

— Клянётесь ли Вы защищать своё Отечество в любое время года, дня, суток, отдать за него жизнь, если того потребует обстановка?

— Клянусь! — с большей уверенностью ответил лис.

— Клянётесь ли Вы быть примером доблести, отваги и бесстрашия перед лицом опасности, дабы не опозорить честь и славу великих предков?

— Клянусь! — твёрдо и решительно ответил наш пушистый герой. Шенрис кивнул головой и, опустившись на колено, вручил лису священное знамя Империи Солнечной системы. Лис с трепетом обхватил его древко и, проведя лапой по лакированному покрытию, вновь посмотрел на Шенриса.

— Береги его, как зеницу ока, — прошептал доктор, положив грубую ладонь на плечо новоиспеченного солдата. — Держи его высоко, когда поведёшь бойцов в атаку. Они будут смотреть на него. И на тебя. Не показывай страх. Верь в победу, во что бы ни стало. И раненым помогай.

— Так точно, — дрожащим от эйфории голосом ответил лис, с ещё пущей силой обхватив древко. Шенрис кивнул головой и крепко обнял хвостатого солдата грубыми, умытыми в крови руками.

— Ну, друг, — сказал Шенрис на прощание, — ни пуха, ни пера! Пусть сила предков будет с тобой. А теперь иди!

Лис молча кивнул, в последний раз посмотрел на бездыханное тело Вальмерта, развернулся и быстро побежал из блиндажа навстречу огненному сабантую старухи-войны, крепко сжимая в лапах древко священного знамени.

* * *

Медленно открыв глаза, дракон понял, что находится в объятом пламенем поселении, вереницы крошечных деревянных домов которого пылали, словно брошенные в костёр спичечные коробки, до отвала набитые серой. Скафандра, как такового, на нем уже не было: он растворился в мощном энергетическом шаре, образовавшемся в результате взрыва. Как и его физическая плоть, принявшая лишь привычное для разума иллюзорное состояние. На узких улочках этого ужасного места лежали изуродованные страшными широкими рубцами люди в крестьянских одеяниях, застывшие в жутких предсмертных позах. Где-то вдалеке высился стройный деревянный столб, на котором были повешены тела четвертованных мужчин, женщин и детей.

По дорогам текли реки крови, горячими тонкими притоками-струйками обходя задние лапы-скалы нашего героя. Все эти ужасы были привычными для дракона: он повидал много таких деревень — выжженных до тла, заброшенных, население которых нашло своё последнее пристанище в широких, пропитанных трупным смрадом ямах. Единственное, что смущало дракона и наводило в его душе беспокойство, — это тёмная фигура в балахоне и острой конусовидной шляпе с красной ленточкой, сидевшая напротив центрального столба и вращавшая лёгкими взмахами посоха колесо для четвертования. Скрип этого колеса, нарушавшего гробовое безмолвие вымершего населенного пункта, нарушал безмятежность крепкого духа Хранителя Добра, открывая крошечные норки для червей страха. Тем не менее, наш чешуйчатый герой пересилил себя и, вспенивая взъерошенную землю острыми чёрными когтями задних лап, направился в сторону молчаливого человека. Когда до его местоположения оставалось чуть меньше семи шагов, знакомый, бездонный, полный внутренней злобы и каменного спокойствия голос остановил дракона:

— По правде сказать, я не ожидал твоего появления в столь ранний час. Что ж, раз уж ты удосужился почтить меня визитом, с моей стороны будет крайне невежливо начать нашу встречу с кровавой битвы не на жизнь, а на смерть. В конце концов, мы так давно не виделись.

— Зачем ты начал это, Тейнорус? — спросил наш герой, остановившись позади него в пяти полных шагах.

— Я? — волшебник засмеялся, слегка повернув свою голову влево. — О, нет! Первым подбрасывать палки в костёр начал отнюдь не я. Ты же всё прекрасно понимаешь: не надо строить из себя дурачка. Ты опускаешься в моих глазах.

— Скажи мне, — продолжил дракон, заметив, как Тейнорус крепче сжал свой посох, — зачем ты устраивал все эти жестокие конфликты, пытался вбить клин между расами, топил человечество в кровавых ваннах более двухсот тысяч лет?

— Знаешь, на протяжении всего своего бессмертного существования, получив весь богатый опыт, я наконец понял, в чем кроется самый страшный изъян всех живых созданий Вселенной, — Тейнорус встал с покрытой копотью скамьи и, взмахнув ярким балахоном, повернулся своим бледным бородатым лицом к дракону. — Есть какие-нибудь догадки, дорогуша?

— Тейнорус, я пришел, чтобы…

— Так и знал! — оборвал дракона маг, махнув морщинистой рукой. — Ты никогда не умел отгадывать загадки, даже когда я посылал тебе бесчисленное количество подсказок. А ведь ты мог спасти тысячи, миллионы жизней… Так что, мой извечный оппонент, сдаёшься?

Дракон промолчал.

— Эх ты, — усмехнулся Тейнорус. — Деревенщина! А ведь всегда ко всем войнам люди и другие союзнички приходили сами. Всегда! И моя вина здесь минимальна. Все проблемы гуманоидных существ мира кроются лишь в одной простой вещи. Вещи, которую под силам понять и узреть даже муравьям, но которую все так упорно не желают вдолбить в свои тупые головы! Ну ладно — ты пока думай, а я, пожалуй, найду нам с тобой развлечение.

С этими словами, маг взмахнул посохом и отправил мощный огненный шар в сторону дракона. Наш герой, еле избежав испепеляющего пламени, взмахнул крыльями, оторвался от земли и сильным ударом в нос в момент мощного рывка повалил Тейноруса на землю. Проехавшись спиной по почерневшему от золы гравию, маг, заметив летящего на него дракона, в доли секунды взмахнул посохом и откинул противника в близстоящее здание, объятое ярким пламенем огня. С ухмылкой пронаблюдав, как дракон проламывает крышу и лестничные перелеты, волшебник поправил шляпу и направился в сторону дома, откуда вот-вот должен был появиться его заклятый враг.

* * *

Лис вышел в траншею как раз в тот момент, когда очередное попадание Арахнорума уничтожило окопавшийся орочий танк. На его глазах яркий поток всевыжигающего синего пламени плазмы выбросил многотонную башню железного монстра высоко вверх, опустив завесу чёрных клубов дыма на пехотные траншеи. Собравшись с духом и отбросив в сторону все тревожные мысли, наш пушистый герой обхватил знамя и ринулся сквозь толпы солдат, спотыкаясь о ещё не убранные трупы и пригибаясь под лихорадкой плазменных попаданий. Интенсивность ураганного огня увеличивалась: теперь лису приходилось сокращать время перебежек и все чаще падать ниц, укрывая телом знамя.

Во время очередной перебежки наш герой не успел пригнуться — взрыв застал его как раз в тот момент, когда он собирался помочь раненому бойцу гномов. Сотрясаясь от кашля и схватившись за гудевшую монотонным свистом голову, лис упал на дно бруствера и оперся спиной на металическую стенку. Было страшно: отовсюду доносились крики убитых и раненых, взрывы колыхали укрепления, словно морские волны рыбацкое суденышко. И ещё этот свист… Жуткий свист, затмивший сознание. Лишь стук сердца разбавлял безмолвие разума, наполненного пустотой и непроглядной пеленой тумана. Но внезапно монотонный гул в голове был нарушен мягким, спокойным голосом, доносившимся, казалось, из самых глубин сознания: «Ты должен победить свой страх. Ведь именно он и препятствует победе». Лис на мгновение опешил. Открыв глаза и подняв голову вверх, он обомлел.

Перед ним стояли три высоких фигуры, образы которых прочно отпечатались в его голове: одетый в выцветшую гимнастёрку со слегка великоватой каской на голове улыбающийся Сергей, державший в руках ППШ-41, поправлявший темно-зеленую пилотку с яркой красной звездой легендарный знаменосец Григорий Булатов и, конечно же, державший в руках Томпсон десантник Кайл Макловски, который целеустремленно всматривался вдаль. Заряды не причиняли им никакого вреда — они просто проходили сквозь них, ударяясь в землю. Первым нарушил секунды молчания голос Сергея, который, присев напротив съёжившегося от страха лиса, сказал:

— Мы пообещали охранять тебя, что бы ни случилось. Сегодня мы исполним свой долг.

— Но как вы… — только и хотел спросить лис, как вдруг в разговор вмешался Кайл:

— These soldiers need someone to lead them. Someone to pour courage into their bold hearts. Someone, who can overcome fear and struggle till imminent victory[32], - Кайл жестом приказал лису идти в атаку.

— Я… Нет! Ни за что! — дрожащим от страха голосом ответил лис, ещё сильнее вжавшись в стенку бруствера. — Меня же убьют! Мокрого места не оставят.

— Когда я вместе с твоим другом пробирался к Рейхстагу, мне тоже было страшно, — вмешался в разговор Григорий Булатов, присев на уровне глаз новоиспеченного героя. — Я так же, как и ты, нёс знамя и знал, что мне нельзя его опускать. За мной шли мои товарищи, я был для них верой в победу. Мне нельзя было отступать. Сегодня ты должен стать для них примером мужества и храбрости, как я в тот самый день.

— Но меня же убьют… — ответил лис.

— Если не пойдёте в атаку, рано или поздно вас всех перебьют, как неподвижные мишени, — объяснил Сергей. — Будете маневрировать — больше шансов остаться в живых. Более того, вы поможете Хранителю Добра.

— Не бойся, — сказал Булатов. — Мы не дадим этому знамени опуститься, как не дали нашему в тот день. Вперёд — мы за тобой!

Лис молча кивнул головой. Покрепче обхватив штандарт и развернув его яркое полотно с гербом Империи Солнечной системы, он встал в полный рост и выглянул из-за стенки бруствера. Арахнорумы стояли на месте и обстреливали схоронившихся в укрытии солдат Союза. Наш герой, на мгновение загнав чувство страха в самый дальний угол своей души, поднял знамя над головой и, даже не обратив внимания на разорвавшийся неподалёку плазменный заряд, что есть мочи закричал:

— Вперед, ребята! За наше будущее! В атаку! За мной!

В этот момент чувство полной эйфории восторга заполонило его разум и сердце, сковавший тело ужас улетучился из переполненной отвагой души. Полными радости глазами увидев, как из окровавленных брустверов за ним поднимаются с возгласами призывающими идти в атаку офицеры, а за ними — лейтенанты, поручики, ефрейторы и рядовые, лис обхватил древко знамени и что есть мочи понёсся в сторону врага. Он слышал, как загудели моторы сотен танков, как завыли протяжным гулом истребители, как загромыхали экзоскелеты гномов, как раздался воинственное акапелло криков орков, эльфов и людей, как за ними ринулись в смертельный бой солдаты Вальмерта вместе с его старыми друзьями. За его спиной бежали Норвин, Айнон, Шорган, Форт, Фултон, Эрарт, Неор, Трумдот, Порнет и Кан. Он уловил воинственный клич Кортака-Арола, который повёл в последнюю славную битву своих бойцов-педанторцев, которые тут же начали обрушивать губительный огонь на мчавшихся в атаку скорпионов.

Наш герой все бежал и бежал, и ничто не могло остановить его отважное сердце: ни страх, ни взрывы, ни смерть, ни огонь, ни дыхание отчаяния и горечь утраты. Ни капли сомнения не осталось в его душе. И забрезжил в тот день в нем луч отваги всесильной, и воспылал в его сердце новый, доселе не багрившийся дух, способный сломить горы, дубравы, стихию и смерть, и не осталось уж более прежнего лиса, не осталось того эгоистичного, надменного, напыщенного маргинала, живущего только ради своего блага, но пробудился в нем тот, кто будет новое поколение своим примером воспитывать, тот, кто будет память о предках великих хранить, тот, кто более честь свою не будет позорить, тот, кого народы будут в пример приводить. Перед ним взрывались заряды, танки, БТР-ы, корчились в предсмертных муках убитые, а он все бежал и бежал, зная, что нельзя опустить ему знамя. Во имя Ширланда, Мировинга, Эронса, Кортенса, Амориса, Вальмерта и других славных героев, отдавших свои жизни ради спасения мира.

Но не один он был впереди воинства всесильного. Вместе с ним мчались великие герои ушедших эпох, великие предки, питавшие силой каждого защитника Млечного Пути: здесь были и Ультер IV, и Грышнак III, и король Пендрагон, и князь Луминель, и герои Сталинграда, Курска, Иводзимы, Бородино, Ватерло, и погибшие под Зееловом, и сложившие головы под Фермопилами, Москвой, Каннах, Ржевом, Вязьмой, Арденнах, отравленные под Осовцом, сражённые на Куликовом поле, убитые в Верденских траншеях, оставшиеся на пляже Омаха, участники штурма Берлина, Кенигсберга — все они рвались в бой вместе со своими потомками, гордые их сильным духом и честью, брезжившей в жилах. И не было силы той, которой подвластно было остановить сие воинство славных предков и их доблестных потомков, ибо пока связь эта между ними светилась, ни одной мощи, способной их сокрушить, не явилось.

Воодушевляя солдат призывами идти в атаку, лис вдруг краем глаза уловил вступившее в бой звено «Громовержцев», на которое Арахнорумы сконцентрировали очень сильный огонь. Несколько танков уже пылали ярким, пожирающим крепкий трилитовый метал пламенем, а из них превозмогая боль от жутких ожогов, выползали танкисты туша горящую на комбинезонах плазму. У лиса не было ни капли сомнения, что он должен был делать. Передав знамя пробегавшему солдату из 456-го пехотного полка, он, не мешкая ни секунды, ринулся на помощь раненым, спотыкаясь о воронки и куски обуглившегося метала.

* * *

Оператор орудия «Альботрина-1» Культаран вёл точный и быстрый огонь по атаковавшим порядки бронетранспортёров скорпионам. Каждое попадание «Громовержца» по врагу, который, как правило, больше уже не поднимался с земли, сопровождалось его полным радости и восторга криком. Зарядив плазменным зарядом в голову раскромсавшего БТР скорпиона, оператор орудия засмеялся и обратился к следившему за полем боя командиром:

— Попадание, господин лейтенант! Ох и отделаем мы их сейчас!

— Прекратить разговоры! — отрезал командир экипажа Тилиан, высматривая на экранах следующую цель. — Прицел на координаты F678. Цель движется быстро. Взять упреждение.

— Есть взять упреждение, — ответил Культаран и, повернув головой вправо, нажал на панель выстрела. Заряд вылетел из резервуара и устремился к очередному врагу. Ещё секунда — оператор орудия вновь вопит от счастья, как сумасшедший. Тилиан, заметив свечение ярких красных лазеров в объектив, лаконично отдал приказ мехводу:

— Вельтраен, резко влево!

— Так точно! — ответил мехвод, и в ту же секунду, чудом увильнув от выстрела, направил железного монстра в сторону. И вновь продолжается жаркий бой! Земля встаёт на дыбы, гудят взрывы, обзор затрудняет дым от пожаров и подбитых боевых машин, пот застилает глаза. В танке становится невыносимо жарко, будто капсула находится в нескольких метрах от Бетельгейзе. Непрекращающийся гвалт основного орудия, град осколков, тарабанящих по щит, рёв мотора, лязг гусениц и рикошеты от щита — все эти звуки слились в один громкий оркестр, разрывавший в клочья барабанные перепонки. Жара такая, что плавятся крошечные ремешки на огнеупорных комбинезонах, тряска такая, что с разбитого лба кровь разлетается в стороны, напряжение такое, что ноги ходуном ходят, а глаз дергается, как сумасшедший. Но не сдаются отважные танкисты, всё рвутся в бой они, расчищая проход атакующей пехоте и помогая ей броней. Строчит плазменный пулемет, гремит орудие. Тилиан, руководя действиями экипажа, сквозь страшный гвалт уловил пробирающее до костей сообщение системы: «Внимание! Щит отключён! Устраните поломку в указанной точке». Лезть под днище — самоубийство. Что же делать?

— Вельтраен, маневрируй! Щита нет! — приказал мехводу Тилиан, вновь прильнув к экрану внешней обстановки. Танк заходил ходуном влево-вправо, маневрируя среди воронок. Осколки всё с пущей силой стали тарабанить по броне. Строчит пулемёт, грохочет орудие… Внезапно командир ощутил, как машина закрутилась на месте, словно автомобиль на летней резине в Примитивную эпоху, и через мгновение неподвижно застыл.

— Командир, гусеницу сбили! — доложил Вельтраен.

— «Богомольи лапки» — живо! — скомандовал Тилиан и повернулся к оператору, всё ещё управлявшему орудием: — Культаран, стреляй, пока не починимся! Никого не подпускай, слышишь?

Бой накалялся с каждой секундой. Танк стал прекрасной мишенью. Тилиан это понимал, поэтому всячески поторапливал мехвода с ремонтом. И вот, наконец, когда «богомольи лапки» окончательно вцепились в грунт и почти приподняли танк над землей, страшный взрыв потряс огромную боевую машину. Попадание Арахнорума вспороло правый борт и уничтожило резервуар с плазмой, распространив всевыжигающее пламя по разорванной в клочья капсуле. Вельтраен даже не успел ничего сообразить: окроплённые пламенем массивные осколки обшивки почти разрубили его напополам: металическая обшивка перерубила первую руку и ногу, другой её кусок раздробил кости грудной клетки, полностью разорвав правое легкое, разрезав сердце и перерубив трахею. Он скончался в ту же секунду, заливая яркой кровью пламеневший фюзеляж и место водителя.

Тилиана подбросило вверх, как в бочке с сельдью. Он больно ударился головой, разбив лоб. Но это была лишь малая часть всего ненастья, что его ожидала: не успел он и оправиться от встряски, как горящий кусок обшивки с огромной скоростью врезался в него, перемолов ноги в бесформенные кровавые ошметки плоти и костей и превратив правое плечо в болтающуюся красную культяпку. Истошно закричав и сжав зубы от нестерпимой боли, командир танка ухватился за крышку капсулы, чуть приподняв себя над объятым пламенем основанием. Огнеупорный комбинезон был разорван в клочья, поэтому жгучие языки горячего багрянца сдирали с танкиста черневшую с каждой секундой кожу, причиняя адскую боль. Тилиан слышал шипение крови, стекавшей на раскалённые куски обшивки. Посмотрев на сидевшего рядом Культарана, танкист ужаснулся: оператора орудия пригвоздило к месту кусками корпуса и креплениями плазменного резервуара, прошив насквозь грудную клетку, от чего тот сотрясался от жуткого кашля и выплевывал окровавленные куски альвеол.

— Идите, командир, — сквозь зубы прохрипел еле живой танкист, махнув вперёд лишившейся кожи правой ладонью. — Я уже не жилец.

— Культаран, я не могу, — корчась от боли, пробормотал Тилиан. — Мы выйдем отсюда вместе.

— Меня не вытащить без посторонней помощи, — прошипел сиплым голосом оператор орудия. — А Вы может еще доберётесь до спасательной команды. Идите, командир. Кто-то из нас должен вернуться домой.

Тилиан молча кивнул головой и, сказав на прощание: «До встречи, Культаран» — пополз к пробоине в борту. Цепляясь оставшейся рукой за жгучие ошметки брони, он медленно, превозмогая невыносимую боль от ран и ожогов и еле слышно сипя, дюйм за дюймом пробирался к спасительному выходу. Он знал, что должен был вернуться, знал, что не имеет право умереть здесь, в этом огненном аду, пожирающем его изорванную в клочья душу, знал, что где-то там, в цветущем Багратионовском посаде, ждёт она, любовь всей его жизни, которая стоит сейчас на крыльце большого красивого дома и полными ожидания глазами смотрит на горизонт, в надежде увидеть знакомую фигуру в военной форме, блестящих орденах и ярко-синих погонах, готовая тут же кинуться в его тёплые объятия. Именно эта вера помогла танкисту добраться до рваного отверстия в броне, из которого черными столбами валили огромные клубы дыма. Вдохнув полной грудью чистый воздух, он почувствовал, как чья-та мягкая, крошечная рука схватила его за ладонь и всеми силами принялась тащить наружу, спасая от огня.

Перевалившись через край, Тилиан медленно сполз на изрытую взрывами землю и тут же увидел маленькие чёрные лапки, которые всеми силами волокли его в сторону от металической могилы. Подняв ослабшие зрачки вверх, танкист увидел перед собой лиса, который, упираясь лапами в изрытый, обуглившийся грунт, напрягал все свои силенки, чтобы оттащить его изуродованное тело в сторону от пробоины. В тот момент лис показался старшему офицеру какой-то странной проекцией солдата, которую его слегка контуженный мозг успел воспроизвести. Но когда хвостатый спаситель приволок его тело к правому переднему углу догорающего танка, заботливо уложил спиной на покрывшуюся копотью бортовую броню и нечаянно коснулся хвостом почерневшей от сажи щеки, танкист понял, что спаситель действительно был никем иным, как самым настоящим лисом. Тяжело дыша и слегка недоумевающими глазами наблюдая за хаотичными действиями пушистого спасителя, достававшего из сумки стягивающие имплантанты и противоожёговые жидкости, Тилиан слабо улыбнулся и хриплым голосом спросил:

— Ты кто, рыжик? Хм… Мне кажется, я тебя уже где-то видел…

— Потерпите, дяденька, — нервно ответил лис, пытаясь улыбаться. — Сейчас я Вас подлатаю как следует. Где же повязка, где же эта чертова повязка…

— А ты случайно не с моим отцом на корабле служил? — прокашлявшись подступившей к горлу кровью, спросил Тилиан. — Он врачом был, кажется.

От неожиданности лис выронил имплантант и посмотрел прямо в глаза танкиста:

— Так это Вы Тилиан? Сын доктора Амориса?

Танкист, собрав в кулак усилия, оставшиеся в выжженных лицевых мышцах, слабо улыбнулся и коротко ответил:

— Ага. Он самый. А ты, как я понимаю, «Безбашенный лис»?

— Все верно, дяденька, — ответил лис, продолжив перевязывать танкиста.

— Да что ж ты заладил: «дяденька, дяденька»… Не по уставу это, — отшутился Тилиан, чувствуя, что силы покидают его и времени остаётся мало. — Господин лейтенант я.

— И-извините, господин лейтенант, — опешил от неожиданности лис.

— Вот. Так-то лучше, — засмеялся Тилиан, в ту же секунду закашлявшись кровью. Он был совсем слаб, и никакие повязки и сшиватели бы его уже не спасли. — Слушай, а ты бывал когда-нибудь на Юпитере?

— Никак нет, господин лейтенант, — ответил лис, начав подозревать что-то неладное.

— Вот и славненько, — улыбнулся Тилиан, обнажив окропленные алой кровью ровные зубы. — Могу я попросить тебя об одной услуге? Не как рядового, а просто так, как челове… лиса.

— Да… Вернее, так точно, господин лейтенант, — со всей серьезностью ответил лис. — Какие будут приказания?

— Можешь одному человечку безделушку передать? — спросил Тилиан, засунув уцелевшую руку в нагрудный карман разорванного в клочья комбинезона. Вытащив оттуда золотое свадебное кольцо с бриллиантом, он медленно вложил его в правую лапу лиса, который с любопытством принял его.

— Красивое, — сказал наш герой, рассмотрев предмет со всех сторон.

— Это свадебное кольцо, — ответил Тилиан. — Я его хотел женушке отдать, но, по всей видимости, уже не придется…

Лис испуганно посмотрел на Тилиана:

— Н-нет… Нет, нет, нет! Даже не смейте думать об этом! Вы сами принесёте его домой и…

— Да куда ж я пойду, дурачок, — ответил танкист. — У меня и ног-то нет! Запомни адрес: Юпитерская губерния, Багратионовский посад, Давыдовский уезд, улица Раевского, дом шестьдесят три. Понял?

— Ага. Юпитерская губерния, Багратионовский посад, Давыдовский уезд, улица Раевского, дом шестьдесят три… — закивал лис в знак понимания.

— Молодец, — похвалил нашего героя Тилиан. Силы уже почти покинули его: в глазах начало мутнеть, расширившиеся зрачки почти не фокусировались на одной точке, а рука совсем чуть-чуть слушалась приказаний мозга. — А теперь — последняя просьба.

— Говорите, господин лейтенант, — чуть не плача, сказал лис.

— Твоя шёрстка такая мягкая, шелковистая, — начал лейтенант. — Сразу мне волосы моей любимой напомнила. Раз уж мне не удасться её больше повидать, можно я тебя поглажу?

— Конечно, господин лейтенант, — ответил лис, не в силах сдержать солёные слезы, ручьем сползавшие по мягкой рыжей шкурке. Он молча сел рядом с танкистом и положил голову ему на грудь. По рыжим ворсинкам заходили мягкие прикосновения грубой солдатской ладони. С каждой секундой они становились все интенсивнее и интенсивнее, а рука сжимала шерсть все сильнее и сильнее по мере того, как сердцебиение танкиста учащалось. И вот, когда стуки сердца достигли апогея частоты, Тилиан что есть силы сжал клочок шерсти, словно отчаянно пытаясь ухватиться за исчезающую на горизонте перелетную птицу земного существования, и, еле слышно издав короткий, полный отчаяния стон, медленно испустил дух. Последнее, что он видел в своей короткой жизни, — это образ мягкого румяного личика своей невесты, слегка закрытого густой прядью светлых, словно дневное солнце в лучезарном зените, волос, образ которого предстал перед темнеющим взором на покрытом мерцавшими звёздами-бусинками вечернем небе. Крошечная слеза в виде падающей звезды прорубила рваную борозду по душе доблестного воина, пожертвовавшего своим светлым будущим ради того, чтобы сотни таких же молодых ребят, как он, смогли пожениться, родить детей, завести семьи, исполнить все ещё неосуществлённые мечты и прожить жизнь в мирное, счастливое время, не боясь того, что завтрашний день может стать последним…

Так, ровно в двадцать сорок пять по земному времени, за будущее всего Млечного Пути отдал жизнь последний представитель никому неизвестной семьи военных, чьё имя будет затем высечено нефритами на памятнике «Героям Юпитерской губернии, отстоявшим Млечный Путь в тёмное время войны». Пройдут года, танк отремонтируют, водрузят на постамент, тело героя будет погребено в центре столицы, над могилой поставят роскошный памятник. Но каждый год заросшие высокой зеленой травой равнины Новоэльдорасского посада будут чувствовать мягкую поступь маленьких ножек его невесты, которая уже к тому времени выйдет замуж и будет ходить с двумя очаровательными малышами-карапузами. И каждый год она будет оплакивать последнее пристанище героя, словно слепо веря в то, что её любимый появится из неоткуда, тёплой улыбкой озарит её печальный взгляд и обнимет грубыми танкистскими руками, глядя в глубокие ласковые глаза. Но этого никогда не случится: встречать невесту придет лишь быстрый и стремительный ветер, который будет всеми силами сминать яркую зеленую траву, но предельно нежно и с неподдельной любовью ласкать её волосы, губы и шелковистое лицо, шепча на ухо тоскливые любовные песни, которые не успел когда-то исполнить.

* * *

Дракон успел подставить лапы как раз в тот момент, когда Тейнорус с налитыми яростью глазами готов был нанести удар острым концом посоха точно в переносицу и пробить голову. Обхватив конец обеими лапами, дракон напряг все свои силы и отшвырнул мага в деревянный уличный фонарь, который тут же переломился напополам от мощного броска.

— Так что же это за вещь, Тейнорус? — спросил дракон, наблюдая, как его противник медленно поднимается с земли. — Что же, по-твоему, является самымстрашным изъяном всех живых созданий Вселенной?

Маг обхватил свой посох руками, прокашлялся и громко захохотал:

— Ты так и не сумел до этого додуматься. Что ж, хорошо — я открою тебе секрет. Самая страшная вещь во Вселенной — это безразличие. Полное, всеобъемлющее наплевательство, равнодушие ко всему, что происходит вокруг. Даже Вселенная действует по принципу симпатии или антипатии, позитивного и негативного: вещество и антивещество, добро и зло, доблесть и коварство, страх и отвага. Понятия равнодушия не существует в природе! — дракон опустил лапы и стал внимательно вслушиваться в слова волшебника. — Я разочаровался в разумных существах уже давно. Они стали действовать только ради своих интересов, не обращая никакого внимания на просьбы о помощи, содействия, утешения. Безразличие губит великие цивилизации, целые миры, галактики! Такое же наплевательство погубит и сегодняшнее общество. Взгляни хотя бы на своего пушистого дружка.

— Что ты имеешь против него? — спросил дракон.

— Против него — совершенно ничего, — ответил Тейнорус. — А вот против тех, кто проходил мимо всякий раз, когда он просил помощи, умирал, голодал — очень даже. Любопытный факт: ты был первым, кто не выгнал его на улицу и любезно пригласил в дом. Но мы с тобой прекрасно понимаем, что ты не совсем обычное существо, не так ли? Как говорится, вот тебе и наглядное пособие. От безразличия погибли многие города, деревни, Штормград, Эльдорас…

— Брантор, — оборвал Тейноруса дракон. Маг остолбенел — это название погремело в его голове, словно артподготовка перед широкомасштабным наступлением. От раздавшегося в голове знакомого слова, извечный противник дракона запнулся и впал в ступор. Правый глаз стал слегка подергиваться.

— К-кто? К-к-кто сказал тебе это название? — с бессильной злобой произнес Тейнорус. — Ни один живой человек не помнит этого имени… Ты просто не мог его знать!

— Я — нет, — спокойно ответил дракон. — Мельнея и Телиус рассказали мне обо всём случившемся. Ты не дал мне договорить в начале нашей встречи.

По щеке тёмного мага впервые за несколько сотен тысяч лет покатилась скупая слеза оттаявшей души. В нем вновь забрезжило что-то человеческое, что-то светлое, нечто давно забытое, скрытое под толстым слоем злобы, ненависти и жажды мести.

— Так зачем же ты пришел? — с любопытством спросил Тейнорус, всеми силами стараясь скрыть проснувшийся в душе ручеёк добра острыми шипами ненависти.

— Я хотел попросить прощения за содеянное, — ответил дракон, протянув оппоненту лапу. — Ты мог бы стать великим волшебником, спасти многие жизни, привести мир к процветанию. Но наше общество породило монстра в твоей душе, разрушило многообещающую судьбу и утратило, возможно, одного из самых выдающихся гениев, которых когда-либо знал мир. Я готов взять на себя грехи своего отца и простить все злодеяния, что ты совершил. Готов ли ты простить мои и взять на себя свои?

В этот момент все тёмные занавесы души Тейноруса разбились, словно хрупкий королевский хрусталь. Он вспомнил ласковые прикосновения матери, её нежные густые волосы и красивые-красивые, словно океанская гладь, полные заботы глубокие голубые глаза. Вдруг он почувствовал, как тонкий ручеёк добра начинает струиться сквозь покрытые непроглядной чернью чакры души. Тейнорус стал вспоминать детские годы: как он учился магии, лечил больных, раненых, помогал нуждающимся, бросал монетки нищим, поливал поля водой из реки, грациозно водя посохом по небу; помогал материи с домашними делами, пас в полях скот, ходил на рынок в Эльдорас вместе с отцом. Он вспомнил тот последний день перед кровавой бойней: вспомнил, как мать читала ему старую книжку по магии, а он, вслушиваясь в мелодичные нотки её мягкого голоса, смотрел в небо и был абсолютно счастлив. Вспомнил её нежные прикосновения, её мягкие пальцы и полные заботы глаза, сиявшие от счастья при каждом взгляде на ненаглядного сына.

Смахнув с лица скупую слезу оттаявшей души, Тейнорус шмыгнул носом и, гордо выгнув спину, впервые в жизни сказал полные теплоты добрые слова:

— Я прощаю тебя. И пусть все мои злодеяния останутся со мной. Навсегда. Вот только меня смущает один вопрос…

— Какой же, Тейнорус? — поинтересовался дракон.

— Что ждёт нас после всего этого?

— Этот мир уже больше не нуждается в наших силах и наставлениях, — ответил дракон. — Мы наверняка покинем его, а там уж — кто его знает, какие галактики откроют нам двери.

— Что ж, звучит не очень-то и трагично, — усмехнулся маг. — Вот только одно непонятно — что мы будем делать с Арахнорумами?

— Аер-Ариш сказал, что их можно использовать во благо, — ответил дракон. — Все зависит от намерений тех, кто ими управляет. Мы можем все исправить, Тейнорус: восстановить города, озеленить парки, отстроить дома, небоскребы. Но для этого нам нужно соединить силы хаоса и порядка. Но для этого нам нужно объединить силы.

— Хм… Звучит, по-моему, неплохо, — подметил волшебник, отшвырнув посох в сторону, и протянул дракону бледную морщинистую ладонь, усеянную многочисленными холмами-морщинами. — Давай-ка закончим все это побыстрее.

— Охотно, — сказал дракон, улыбнувшись Тейнорусу на прощание. — В таком случае, до встречи?

— До встречи, мой дорогой друг, — кивнул волшебник.

И вот, когда длани двух вечных противников, наконец, сошлись в перекрестном рукопожатии, когда бурное биение их сердец слилось в гармоничный горизонт, великие силы хаоса и порядка достигли долгожданного равновесия. Они не чувствовали ни боли, ни страха, ни ненависти, ни отчаяния, ни сожаления, ни непреодолимой жажды мести. Лишь всеобъемлющее, небывалое ощущение легкости, невесомости и вселенского покоя окутывали два великих духа мироздания. Вот уж исчезли острые когти, зубы, покрытые ультрамариновой чешуёй мощные лапы, растворился в пространстве длинный хвост, канули в небытие широкие синие крылья; рассыпались лоскуты красной мантии, испарились шершавый дубовый посох, густая чёрная борода крошечными нитками, кружась, играючи разлетелась по разным уголкам, растворились глубокие морщины на бледной коже. В тот самый момент, когда от двух величайших личностей истории всех народов остались лишь два бесформенных потока синей и зеленой энергий, противники в последний раз посмотрели друг на друга ещё не успевшими померкнуть глазами. Но лишь на мгновение, чтобы запомнить свои прежние образы, которые навеки отпечатаются в памяти будущих обличий. В ту же секунду две вечных энергии хаоса и порядка закружились в бешеной ураганной вьюге и устремились прочь из ненавистных тюрем разума.

* * *

Ожесточённый бой в районе Новоэльдорасского посада был прерван несчетным количеством ярких сине-красных вспышек, устремлённых в покрытое непроглядным смрадом войны небо, ослепляющий свет которых закрался даже в самые дальние уголки покрытых мраком разрушения окрестностей. На удивление всех, именно в этот момент ещё секунду назад сеявшие смерть пушки Арахнорумов прекратили ураганный огонь, которые застыли на месте, словно вкопанные. В их ярко-красных устрашающих глазах, чей прожигающий насквозь взгляд внушал ужас в защитников Млечного Пути, теперь яркой синевой блестели искорки океанской лазури. Стрельбу прекратили и защитники: когда последний выстрел плазменной винтовки вырвался из покрасневших дул, все как один с неподдельным удивлением и настороженностью уставились на обездвиженных паукообразных железных исполинов. Никто не мог понять, что произошло. По невидимым струнам связи войск поползли взволнованные донесения командиров частей, батальонов, флотилий и взводов, которые были не в состоянии объяснить случившееся: в донесениях проносились лишь предположения, догадки и рациональные выводы, касающиеся странного поведения врага. Но ни одно из них, сколько бы растерянных слов не было произнесено, не содержало и капли истины.

Кортак-Арол был единственным, кто понял суть случившегося. Убрав магмовую пушку и с облегчением присев на останки уничтоженного скорпиона, он еле слышно пробормотал сквозь удивлённые возгласы его подчинённых и командиров частей союза радостным шепотом: «Наконец-то». Для остальных же поведение Арахнорумов показалось, по меньшей мере, странным. В том числе и для лиса, которого это по истине необыкновенное явление застало возле сгоревшего танка. Озадаченный внезапным окончанием канонады, он вскочил с земли и посмотрел в небо. Опешив от удивления, наш пушистый герой не проронил ни слова — на его глазах отовсюду тонкими ровными линиями стекались яркие красно-синие ниточки энергии, образуя огромную спиралевидную фигуру над молчаливыми окрестностями Новоэльдорасского посада, становившуюся все больше и больше с каждой секундой. Лис никак не мог понять, что произошло. Победа? Поражение? Где дракон? Его голову терзали множество вопросов.

Но не только его. Не менее озадачены были и оставшиеся в живых «гиперборейцы»: ни Норвин, ни Шорган, ни Айнон, ошеломлённые внезапно-прекращенным сопротивлением Арахнорумов, не смогли найти внятную причину столь пугающего явления.

— Что за чертовщина? — с нотками недоверия в голосе удивился гном, все ещё целясь в застывших на месте скорпионов. — Как это понимать?

— Я думаю, мы не из тех, кто сможет дать тебе внятный ответ, Норвин, — ответил Айнон, растерянно озираясь по сторонам. — Интересно, это только у нас так?

— Чую пятой точкой, что это затишье перед бурей, — лаконично сказал Шорган, взведя плазменный дробовик. — Приготовьтесь — сейчас будет…

Но не успел орк закончить цитату, как вдруг Арахнорумы, к полнейшему недоумению всех бойцов Союза, начали отрываться от земли и, кружась в хаотичном разноцветном танго, словно подхваченные мощным торнадо, устремились к спирали, увеличившейся к тому времени в несколько десятков раз. Один за одним, стекаясь со всех концов планеты, они занимали четкую позицию на её острых хвостах. Что было ещё более странным, это событие не носило локальный характер: о похожих явлениях сообщали и правительства эльфов, гномов и орков, губернаторы Марса, Юпитера, Сатурна, Меркурия, Нептуна, Плутона. Вражеские корабли с орбит также прекратили сопротивление и, к полнейшему недоумению адмиралов объединённого флота, стали выстраивать ровные цепи между планетами разных систем. Многие жители Млечного Пути, отважившись выйти из укрытий после прекращения стрельбы, с неподдельным напряжением и закравшимся в сердца страхом неизведанного наблюдали за причудливым ритуалом смертельных врагов.

И вот, как только последние лучи закатного солнца скрылись за стройными столбами обкусанных небоскрёбов, когда свет тысяч ярких звёзд готовился озарить необъятные просторы восточного полушария Земли и коснуться заснеженных Ротодорских вершин, мощные пушки застывших в воздухе Арахнорумов издали дружный яркий залп, ослепив перепуганных горожан ярким лучезарным сине-красным свечением. Однако страх сменился радостным изумлением, когда огромная волна пёстрой световой волны, никому не причиняя вреда, стала творить потрясающие воображение вещи: на глазах у солдат везде, где проходило мощное энергетическое цунами, вновь начинала зеленеть трава, сожжённые деревья покрывались яркой листвой, небоскребы и дома собирались по кусочкам, вновь пронзая высокими шпилями очищенное от смрада войны небо, дома покрывались новым слоем солнечных батарей, парки и скверы снова начинали пестреть тысячами ярких красок, являя оправившемуся от войны миру новую страницу счастливой и беззаботной жизни.

И понёсся свет, пожары тушащий, через планеты и системы, и понёсся свет, дома и города из руин отстраивающий, по пёстрым мирам через цепи арахнорумские, благодать единства хаоса и порядка сея; и не было ни одной травинки, что вновь зелёным багрянцем бы не забрезжила, и ни одного дома не было, где бы очаг давнего уюта вновь не запылал. И не был обделен ни один разрушенный дом, ни один цветок, ни одно дерево забыто не было. И лицезрели все, как огромная спираль, продолжая бешено вращаться в небесах и разгоняя пёстрыми хвостами чёрные смрадные тучи, устремилась ввысь, и лицезрели все, как понеслась она прочь через туманности и созвездия, планеты и метеоры огибая, исчезая в небытии холодного космического холста, и лицезрели все, как махнула она на прощание своими хвостами, растворившись в безмолвии Вселенной, и устремилась на поиски новых миров, где очаги добра и зла должны были вот-вот запылать, чтобы дать возможность родиться новой жизни. Жизни, что ещё нуждалась в наставлении и заботе, жизни, что ещё не познала гармонию хаоса и порядка, жизни, которой ещё предстояло достигнуть высших точек Вселенской гармонии и пройти первую ступень на пути к ней, как прошли в тот день народы Млечного Пути.

А могучие творения Кроноансестеров, выполнив возложенную на них задачу, навсегда утратили заложенную в них вселенскую силу: яркий огонь погас в грозных глазах, и все жители Нового Эльдораса увидели, как ненасытные, кровожадные существа, ещё несколько минут назад терзавшие народы Млечного Пути, аккуратно опустились на свои массивные железные лапы и безжизненно рухнули на выжженную пламенем войны землю. В двадцать одну ноль два по земному времени самый разрушительный конфликт в истории всех рас галактики, унёсший десятки миллионов жизней всего лишь за одну неделю, подошел к победному концу.

На окрестности Новоэльдорасского посада опустилась долгожданная благодать тишины, и только лишь оправившиеся от пожара жестокой войны певчие птицы нарушали её прекрасную бесшумную симфонию. Айнон, оглянув неподвижные железные тела грозных врагов, засиял от восторга: в ярких радужках глаз вновь засверкал неповторимый, полный оптимизма романтической души блеск радости, на лице заиграла ровная белоснежная улыбка, а на умытых грязью щеках вновь забрезжил яркий мальчишеский румянец. Отбросив трясущимися руками в сторону пистолеты-пулемёты, эльф радостно засмеялся и, озарив радостным взглядом покрытые копотью пожаров лица опешивших солдат ровной белоснежной улыбкой, со слезами на глазах воскликнул: «Ребята, победа!» Повторяя одну и ту же фразу, раз за разом, он ходил среди ещё не в силах осознать случившееся солдат Союза, зажигая в каждом из них искрящийся фейерверк восторга и непомерного счастья. Цепная реакция не заставила себя долго ждать: от бойца к бойцу, от спешившегося танкиста к танкисту, от санитара к санитару, от орка к человеку, от человека к гному, от гнома к эльфу, от эльфа к орку искрился фитиль эйфории, зажигая так давно забытый и такой вожделенный уголёк победы. Вскоре атмосфера Тенгоронского поля в считанные мгновения изменилась до неузнаваемости: тихие рукопожатия переросли во всеобщие братания с неумолкаемыми ни на секунду криками восторга и возгласами: «Победа! Победа!». Отдельные голоса слились в один большой гвалт, словно на выжженном поле расположился огромный восточный рынок: все смеялись, обнимались, подкидывали друг друга вверх; кто-то звонко смеялся, кто-то был не в силах сдержать слезы и утыкался в форму близстоящего товарища, кто-то просто стоял и молчал, тихо и скромно улыбаясь. За акапеллой счастливых возгласов последовал салют из плазменных винтовок, ярко-голубые сгустки которых затмили усыпанный звездами-блёстками необъятный космический небосвод. К столпившимся на поле солдатам начали стекаться растерянные мирные жители ближайших округ: ясноликие девушки, выбегая из крепких укрытий на освещённую пламенем победы поверхность, со слезами счастья на глазах без разбору кидались в объятия победителей, не взирая на то, будь то орк, эльф, гном, человек или даже обладатель пушистого меха.

К общей радости присоединились и педанторцы: Кортак-Арол, собрав всех своих бойцов, от чистого сердца поздравил свой народ с победой над врагом и пообещал умело руководить им до скончания своих веков. Его обещание было встречено бодрым возгласом: «Слава верховному мра'алу!», после чего в небо Нового Эльдораса понеслись сотни ярко-голубых магмовых зарядов, подчеркнув великолепие праздничной ночи. Вскоре на поле было уже не протолкнуться: казалось, все жители Земли собрались в тот день на нем, встречая победителей, однако в действительности там была лишь самая малая часть всех тех, кто в тот самый день не мог нарадоваться приходу долгожданного мира.

Но лишь крик одной души добавлял крошечную нотку печали во всеобщее ликование. Лис неподвижно сидел рядом с бездыханным телом Тилиана и пустым взглядом пялился в выжженную всепожирающим пламенем землю. В его ярких изумрудных глазах, некогда пестривших ярким багрянцем детскости, беззаботности и полной отрешенности от дел других горел вулкан страха, скорби, горести, злобы и отчаяния, который был готов вот-вот вспыхнуть и разлить магму эмоций по ещё не оправившемуся от войны миру. «Что мне теперь делать? Как дальше жить? Куда мне идти?» — вопросы пульсировали в голове, словно кипящий котёл с мазутом, разрываясь воспалённое войной сознание. На его глазах погибли многие близкие друзья, с которыми он даже толком не успел попрощаться: Эронс, Ширланд, Мировинг, Кортенс, Линориус, Ротмир, Саритор, Аморис, Митролас… Все они в одночасье превратились лишь в незримый пепел, кружившийся в игривых прибрежных бризах.

Но самой последней каплей для израненной души стала мысль о том, что дракона — его самого близкого друга, самого надёжного товарища, того, кто воспитал в нем честь, достоинство и мужество, того, кто впервые в жизни дал ему кров, тепло, накормил, приласкал, того, кто несколько раз спасал ему жизнь, того, кто успел стать для него семьёй и надёжным, как скала, другом — больше нет. Лис что есть силы сжал зубы, обхватил голову лапами и, не в силах сдержать веками жалящие капли слез, зарыдал, как белуга. Он драл когтями землю, жевал выдранные клочья земли, катался по траве, как сумасшедший, пачкая рыжую шубку и всё плача и плача навзрыд, роняя солёные капли слез на огромное чёрное огниво. Лис чувствовал, будто от его души оторвали огромный кусок, который некогда заполнял её по истине прекрасными моментами: знакомство с драконом в парке, ужин у него дома, тот самый день, когда он в первый раз сел к дракону на плечо, случай с девушкой в лифте, спасение от смерти на Йольнире, их частые совместные обеды — всё это теперь осталось лишь в воспоминаниях без всякой надежды на повторение. Все эти мысли разрывали последние капли рассудка в бесформенные куски безмерной скорби, затмившей в тот самый час воспалённый разум «Безбашенного лиса». И никто из собравшихся вокруг него товарищей: ни Фултон, ни Эрарт, ни Форт, ни Неор, ни Трумдот, ни Порнет, ни Кан — не посмел прервать ту нить скорби, что в тот самый момент нашла ещё одно звено, на котором она могла бы перевести дух перед тем как отправиться в дальний поход по мирам Солнечной системы. И много ещё горьких слез было пролито в тот день… Так закончилась многовековая война между добром и злом, собравшая свой последний кровавый урожай, которая больше никогда не посмеет проткнуть своими черными когтями полотно безмятежности. Так началась новая мирная эпоха, эпоха синтеза хаоса и порядка, которая приведёт народы галактики к новым, по истине великим горизонтам.

Но сколько бы дней ни прошло с тех пор, сколько бы великих героев былых времен ни растворилось на страницах истории, спасённый мир будет навеки помнить тех, кто отдал свою жизнь за то, чтобы в галактике вновь воцарился долгожданный покой, ставший твёрдой основой для великого расцвета рас Млечного Пути, — доблестных солдат последней войны. И пока жива будет эта память, пока будет помнить каждый предков своих, пока будет живо учение о том, что гармония хаоса и порядка есть катарсис разума и путь к процветанию, народы Млечного Пути будут уверенно идти по тропе долгой и счастливой жизни. И на том стоит, стояло и будет стоять величие истинных властелинов Вселенной.

Эпилог

Весть об окончании войны облетела галактику в считанные часы. На зажегшуюся искрящимся багрянцем праздника и всеобщего ликования Землю стали прибывать корабли с орбиты и других систем, подконтрольных эльфам, гномам и оркам. Под вечер, когда победные гуляния были уже в самом разгаре, в районе Новоэльдорасского посада приземлились корабли с правителями четырёх союзных государств: Циальфора MMMMMMMCMXCIV, Ультера MMCCCCCCCCLVI, Грышнака МММСССССXXXXVI, Луминеля MCCCCCCCLXXXXIII. Дипломатическая встреча была организована на наспех сооружённом подиуме; в ходе неё монархи торжественно объявили об окончании боевых действий и поздравили всех жителей Млечного Пути с победоносным завершением войны. После этого императоры отправились в Новоэльдорасскую резиденцию Циальфора, чтобы обсудить план восстановления основных механизмов функционирования государств Союза, обозначить основные цели внешней и внутренней политики и подготовиться к торжественной церемонии награждения героев Млечного Пути, которая должна была состояться во дворце императора Солнечной системы. На заседание был также приглашён новый член Союза, кандидатура которого была рассмотрена в срочном порядке, — Кортак-Арол. В тот же день состоялось торжественное подписание педанторцем галактического договора и последующее включение его государства в Союз Объединенных империй.

В тот день секретариат, Имперская Служба безопасности и прислуга императора работали бесперебойно: первые составляли протоколы о награждении, вторые — проверяли каждые углы дворца правителя человечества на предмет возможной террористической атаки, третьи — украшали молчаливые стены хоть мало-мальски торжественными декорациями, которые не успели сгореть в огне войны. Вслед за ними к месту проведения церемонии подоспели и репортеры главных новостных каналов Млечного Пути, которые чуть ли не дрались за лучшее место для съемки предстоящего праздника. Наконец, когда все подготовительные мероприятия были завершены и слегка преобразившийся дворец был готов принять гостей, к нему потянулись транспортные колонны с первой группой солдат, офицеров и пилотов союзных государств, которым в тот день должны были вручать награды. Их встречали, как истинных героев своей эпохи: не успели ветераны ушедшей войны выйти из своих машин, как их тут же принялись топить в тёплых объятиях и целовать благодарные граждане, которым в тот день посчастливилось очно побывать на величайшем празднике в истории Союза. Над виновниками торжества кружился бешеный хоровод тысяч лепестков роз, которые медленно оседали на выглаженных парадных костюмах. Воинам вручали цветы, подарки, им махали руками радостные дети и их счастливые родители, над их головами проносилось дружное и громогласное: «Спасибо!», а их лица то и дело расплывались в улыбке, когда прорвавшиеся сквозь толпу детишки вручали цветы и, смотря прямо в уставшие глаза своими растерянными глазенками-бусинками, звонко смеялись и звонкими голосками благодарили их за мирное небо над головой. Примерно такой же случай произошёл с генералом Кутбаром: проходя мимо столпившегося народа, он вдруг заметил перед собой маленькую девочку, лет пяти-шести на вид. Она смотрела на него блестящими глазёнками-бусинками и застенчиво улыбалась, держа в руках разноцветный букет цветов. Генерала охватило умиление. Не в силах сдержать радостные эмоции, вот-вот готовые выплеснуться наружу, Кутбар радостно воскликнул, схватил на руки звонко засмеявшуюся девчушку и принялся осыпать её мягкие румяные щечки нескончаемым градом поцелуев. Писк планшетного фотоаппарата — и молчаливый герой в ту же секунду оказался на первой полосе завтрашних газет.

Но настоящий ажиотаж в толпе начался в тот момент, когда из двух последних прибывших транспортников, гордо и с особой статью держа голову, на украшенной причудливыми вензелями ярко-лазурную ковровой дорожке появились герои легендарного взвода спасения. Первым вышел еле сумевший слезть с застывшего над землёй транспорта Норвин, который, повернувшись к толпе, радостно засмеялся и принялся одаривать приветствиями рукоплещущий народ. На его выглаженном белоснежном парадном костюме, предоставленном императорским ателье, переливались роскошные золотые пуговицы; на офицерских погонах, украшенных строгими изумрудными орнаментами, красовались серебряные эмблемы Империи гномов — скрещённые молоты Ультера IV, выставленные на фоне кузницы; темно-синие брюки прекрасно сочетались с вычищенными черными ботинками; в свободной руке он держал белоснежную офицерскую фуражку, над козырьком которой была протянута блестящая золотая петлица. Постукивая лакированными туфлями по дорожке, он уверенно шёл вперед, принимая поздравления от счастливой толпы.

Вслед за ним вышел Айнон. Его наряд подчёркивал особую стать и лёгкую помпезность: лесной цвет опрятного парадного костюма, сочетавшегося с черными ботинками, олицетворял цвет Лориэльского леса, память о котором все ещё хранилась в сердцах эльфийского народа. Серебряные погоны с вензелями князя Ротипельской эпохи — Луминеля — отдавали ослепительным блеском пестрого солнечного света. На груди эльфа, чуть правее сердца, искрилась золотая брошь в форме листа Лориэльского ясеня. Ровная счастливая улыбка Айнона сияла ярче всех, подчёркивая длинные, прямые космы золотистых волос.

Немного погодя, из транспорта показался широкоплечий орк, с благодарностью начавший кланяться ликующей толпе. Шорган, как и все представители его расы, не любили роскошные наряды. Однако в этот раз портные постарались на славу: черно-бордовый мундир нашего зеленокожего героя подчёркивал рельефность фигуры и орочьей мощи; на широких плечах переливались великолепные погоны старшего офицера, украшенные орнаментом двух скрещенных топоров; в руках герой держал широкую остроносую фуражку, выполненную под стать шлему Грышнака III. И хоть улыбка Шоргана и не была эталонной для первых полос газет, она все также излучала радость и вызывала бурный восторг у столпившегося возле парадного входа во дворец народа.

Когда в поле зрения толпы показался последний транспорт, медленно подъезжавший к главным воротам резиденции Циальфора, народ начал ликовать пуще прежнего. Улыбнувшись реакции народа и бросив взгляд в сторону последней машины, Айнон остановил своих товарищей и кивнул на открывающуюся дверь, из которой вот-вот должны были показаться последние торжественные гости:

— О! Смотрите-ка — неужто аристократы пожаловали?

— Бьюсь об заклад, что наш лисеныш не удосужился надеть костюм, — усмехнулся Норвин, поправив смявшуюся петлицу. — Да-а-а… Думаю, голым во дворце Императора ещё никто до этого не появлялся.

— Ну-у-у… — возразил Шорган, достав из кармана десять цифеев. — Спорим, что он сейчас будет в своей шапке с очками?

— Да быть такого не может! — воскликнул Норвин. — Ему собственноручно сшил костюм придворный портной. Он не посмеет явиться во дворец голым да и ещё в своей шапке с очками!

Все надежды гнома разлетелись в прах, когда из последнего автомобиля показались совершенно обнаженные лис, Эрарт, Фултон, Форт, Неор и Порнет, задорно махавшие лапами ликующей толпе. И на голове первого, как и предполагал Шорган, красовалась все та же самая кожаная шапка с пилотажными очками. Досадно проворчав, гном достал из кармана камзола дистанционный кошелек и, введя необходимую сумму и счет получателя, отправил деньги еле сдерживавшему себя от смеха орку.

— Лопух ты, Норвин, — усмехнулся Шорган, наблюдая за раздосадованным выражением лица бородатого вояки. — Хорошо, что ты ещё бороду свою не поставил. А то б пришлось тебе домой возвращаться с младенческой мордашкой.

— Ладно, ладно… — прокашлялся гном, посмотрев на орка таким взглядом, будто тот отсудил у него все имущество. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Ещё поквитаемся…

— А вот и наши хвостатые! — воскликнул Айнон, поприветствовав подоспевших гостей. — Как я рад, что вы живы и здоровы!

— Не все, к сожалению… — ответил басом Форт, пожав руку эльфу и кивнув головой Шоргану и Норвину. — Как видите, нас теперь только шестеро.

— Да уж… — вздохнул гном, покачав головой. — Как же вы их не уберегли?

— Трумдоту прям передо мной осколком голову раскроило, — сухо ответил Неор, завиляв пушистым серым хвостом из стороны в сторону от нахлынувших тревожных воспоминаний. — Ему уже и помогать-то нечего было. Так и лежал на дне бруствера. Пока его не забрали медики…

— А от Кана и вовсе ничего не осталось, — грустно промурлыкал Порнет, пошевелив длинными усами. — Я с ним рядом сидел, отстреливался из пулемета. А потом раз — и всё. Перед глазами только угольки остались.

— Я Эрарта еле вытащил из под обломков, — сказал Форт, показав изувеченную правую лапу. — Пока вытаскивал, мне два когтя плазмой выжгло. Но это я ещё легко отделался. Ты на Фултона посмотри.

— Пресвятые предки… — ужаснулся лис, увидев искалеченное тело барсука: на шерсти виднелись сотни шрамов, левого уха как будто и не было вовсе; вместо правой передней лапы шевелилась крошечная культяпка, которая некогда была здоровой конечностью. — Не уберёг ты себя.

— Да кто ж знает, как оно сложится, Ракун, — ответил барсук, тяжело вздохнув. — Как видишь, перемолола меня судьба так, что не ахти. Где я теперь такой нужен?

— Ты что, Фултон, офонарел так говорить?! — воскликнул Неор. — Радоваться надо, что жив остался. А место в жизни уж точно найдёшь! Вон — рыжий-то нашел. И ты тоже не пропадешь.

— Хотелось бы верить, — ответил барсук, подавленно усмехнувшись.

— Ой, ребята, не хотелось бы прерывать нашу дружескую беседу, но нас все-таки ждут, — вмешался в разговор Айнон, показав кивком на стоявших у ворот швейцаров. — Надо бы поторопиться.

— Полностью согласен, — поддержал эльфа Шорган, продолжив подниматься по лестнице. — Ещё успеем наговориться. Негоже императоров задерживать.

— Да… — вздохнул лис. — Это точно.

— Не горюй, приятель, — засмеялся Порнет, подмигнув своему рыжехвостому товарищу. — У нас ещё вся жизнь впереди! Ладно ты тут развлекайся, а нам в другое место надо. Нас в Большой зал зовут.

— А почему вы не с нами? — удивился рыжехвостый собеседник.

— А леший его знает, — пожал плечами Форт. — Скажут, наверное, что-то. Может поесть дадут.

— Что ж, — замялся наш герой, в смятении пошевелив рыжими ушами, — тогда до встречи после церемонии?

— А как же! — сказал Порнет. — Мы ещё повеселимся так, что этот город нас навсегда запомнит.

С этим словами, попрощавшись, друзья разошлись. Лис, пропустив вперед толпу своих товарищей, громко обсуждавших свои планы на будущее, замер на месте и на секунду задумался. Сняв с головы свою кожаную шапку, он достал из крошечного кармашка на внутренней стороне синюю чешуйку на веревочке, причудливо переливавшуюся на ярком солнечном свете. В голове, словно кадры пленочного фильма, понеслись вереницы счастливых воспоминаний. Лис вспомнил, как дракон приютил его у себя дома и накормил наивкуснейшим мясом, которое его пушистое брюхо когда-либо пробовало; вспомнил, как дракон несколько раз спасал его от неминуемой гибели; вспомнил, как они вместе пробирались сквозь выжженные педанторские скалы; вспомнил, как рассказывали друг другу истории из своей жизни; вспомнил головокружительные полеты по оживлённым улицам Нового Эльдораса. Смахнув подступившие к глазам солёные капельки слез, наш герой надел крошечную чешуйку на шею и припустил вслед за остальными.

Минуя роскошно украшенные золотыми вензелями стены главного коридора, на которых висели помещённые в тиковые рамы портреты династии Циальфоров, лис спешил вслед за своими боевыми товарищами, с каждой минутой сокращая отрыв. Наконец, последняя арка оказалась позади, и наш герой очутился в роскошном тронном зале, украшенным чистым золотом со сверкавшими на стенах яркими разноцветными самоцветами. Потолок главной резиденции представлял из себя огромное полотно с изображением одного из самых главных событий истории человечества — коронации первого правителя Империи Солнечной системы, получившего имя Циальфор I. По стенам тронного зала были развешаны сотни портретов великих правителей прошлого: представители династии Пендрагонов, Рюриковичей, Людовиков, Тюдоров, Романовых; рядом с ними висели президенты, премьер министры, губернаторы и реформаторы ушедших эпох. Их огромные портреты выглядели величественно и излучали какую-то неописуемую энергию, от чего у лиса непроизвольно подкашивались лапы. Посмотрев вниз, чтобы хоть как-то перевести дух от увиденного, наш герой потерял дар речи: на огромном мраморном полу красовалось великолепное генеалогическое древо, ветви которого занимали чуть ли не всю необъятную плоскость зала. Корень брал начало у входа, а заканчивался только у самой кромки трона. Сказать, что лис был поражён великолепием главного дворца императора, значит ничего не сказать: восхищение пробирало его от кончиков когтей до ворсинок шерсти. Ему казалось, что этой красотой можно будет любоваться веками, рассматривая каждый вензель, каждый мазок на портрете великих государственных деятелей человечества. Так бы, наверное, и произошло, если бы наш герой не услышал, как его шепотом зовёт Норвин, который уже стоял вместе со всеми у трона, где уже находились все приглашённые герои войны, склонив головы перед императорами. Циальфор, Грышнак, Ультер и Луминель тем временем совершали обряд поклонения предкам ушедших эпох. Кортак-Арол присоединился к четверке лидеров в последний момент — ему необходимо было отправить Карствара и Трудора в систему Фернан для начала работ по восстановлению разрушенной гражданской войной инфраструктуры.

Ощутив всю неловкость ситуации, лис съежился и, стараясь не привлекать внимание правителей государств Союза, быстро протиснулся сквозь ряды солдат и занял место справа от Айнона. Эльф, недоуменно покосившись на опоздавшего товарища, скорчил гримасу недовольства и шепотом проворчал:

— Где тебя носило?! Ты совсем офонарел что ли — как можно опоздать на церемонию вручения галактических наград?

— Я… упал, — попытался отмазаться лис. — На картины засмотрелся и грохнулся.

— Ну ты даешь… — усмехнулся Шорган. — Неужели никогда картин в живую не видел?

— Представь себе, нет! — шепотом воскликнул лис.

— Тише вы! — огрызнулся Норвин. В этот момент правители государств Союза уже закончили обряды и повернулись к приглашённым солдатам. По обоюдному согласию первое слово решили дать императору Луминелю MCCCCCCCLXXXXIII. Чинно склонив голову перед своими союзниками, эльфийский император подошел к громкоговорителю и обратился к собравшимся в зале героям:

— Граждане Союза Объединенных империй! Ветераны Последней войны. Когда-то давно, ещё во времена правления первых королей, наши народы существовали в пучине раздора, мрака и нескончаемой ненависти друг другу. Это были тяжёлые времена, сопровождавшиеся нескончаемыми бедствиями и трагедиями. Но все изменилось, когда в один прекрасный день на нас не сошла благодать появления того, кто уничтожил последние капли раздора в нашем несокрушимом союзе, того, кто сплотил наши сердца крепкой нитью товарищества и вселил в нас веру в победу над любым врагом. Наши предки показали, насколько мощным может быть единство, какой сокрушительной силой обладает оно в борьбе с любыми невзгодами и преградами. Прошли сотни тысяч лет, наши народы потерпели колоссальные потрясения, но вековая сплоченность, чувство братской поддержки и веры в наших великих предков помогли нам довести последнюю войну до победного конца. Мы благодарны вам, защитники Млечного Пути, за смелость, мужество и отвагу, что ни на секунду не утихала в ваших доблестных сердцах. Встаньте же с колен, друзья мои, ибо сегодня наши народы должны преклоняться перед вашей доблестью. Слава Союзу Империй!

— Слава! — раздался громкий, дружный ответ тысяч ветеранов великой битвы за Млечный Путь. Император человечества отошёл от громкоговорителя, передав слово Луминелю. Эльфийский монарх ответил лёгким поклоном головы и, поправив микрофон, перешёл к церемонии вручения наград:

— Пользуясь оказанной мне честью, я хотел бы сказать, насколько важен был подвиг каждого из солдат Союза. Война разорила наши миры, унесла жизни лучших представителей наших рас. Но мы смогли выстоять, обрести новых союзников и добиться долгожданного мира, который теперь, я уверен, будет царить в Млечном Пути ещё долгие годы. Наверное, не для кого не секрет, что очень важную роль в победе над кровожадным врагом сыграли герои, чьи подвиги вдохновляли каждого из нас в тяжёлые дни войны, — Луминель дал знак Грышнаку, и орочий монарх, подойдя к заранее подготовленному столику с медалями, взял высшую награду Союза, орден Бессмертной Галактической славы, и вновь вернулся к эльфийскому правителю. — Я говорю о тех, кто, скитаясь по неизведанным уголкам галактики в поисках спасения наших цивилизаций, вселял в наши сердца неугасаемую надежду, тех, кто под угрозой жизни искал артефакты, которые помогли выиграть войну, тех, кто навеки послужит нам примером стойкости, решительности и непоколебимой веры в победу.

— За проявленную отвагу в бою, преданность кодексу офицерской чести, образцовое несение боевой службы, — начал зачитывать преамбулу Луминель, — неоценимый вклад в победу над врагом офицеру Айнону присуждается звание «Героя Союза Галактических империй»!

Еле сдерживая переполнявшие горячее сердце радость и непомерную гордость, Айнон под бурные аплодисменты встал с великолепно украшенного золотыми вензелями тикового стула и, бросив взгляд в строну одобрительно кивавших товарищей, приосанился, выгнул ровную спину и гордо направился к императору. На него смотрели миллиарды глаз со всех уголков галактики, и это чувство разжигало в его душе пламя неописуемого счастья. В момент преодолев несколько метров мягкой ковровой дорожки, украшенной переплетающимися хвостами орбит девяти губерний Солнечной системы, он учтиво поклонился всем императорам, затем подошёл к Луминелю и приготовился к вручению ордена. Эльфийский правитель посмотрел в глаза Айнону, улыбнулся и прикрепил сияющую ярчайшим блеском золотую награду у сердца отважного разведчика.

— Поздравляю, — улыбнулся Луминель и пожал руку старавшемуся выглядеть серьёзно герою.

— Служу Союзу Объединенных Империй! — ответил эльф, отдав честь своему правителю. С этими словами, он поклонился Ультеру, Циальфору и Грышнаку и поспешил занять положенное место среди своих боевых товарищей.

— Ничего себе! — шепотом восхитился лис, не в силах оторвать глаз от украшенного самоцветами ордена. — Вот это да… Дашь поносить?

— Ещё чего! — усмехнулся Айнон. — Может тебе ещё фуражку с галстуком дать, голодранец?

— Эй! — возмутился лис. — Я же только…

— За неоценимую помощь в наземных операциях, смелость, мужество, готовность сражаться до победного конца и беспощадность к врагу, — продолжил Луминель, — присвоить офицеру Шоргану звание «Героя Союза Объединенных империй»!

Орк, неуклюже приподнявшись со стула и случайно задев локтем впередисидящего гостя, извинился и со слегка неуклюжей походкой поспешил сократить расстояние между его местом и императорами. Обернувшись на тихий смех троицы героев, Шорган нахмурил брови и острым оскалом шуганул сразу же притихнувших товарищей. Представ перед вышедшим навстречу Грышнаком, орк вытянулся во весь рост и приготовился к вручению долгожданной награды. Орочий правитель, взяв мускулистыми зеленокожими руками орден, прикрепил его к петлице героя и гордо произнес:

— Духи предков гордятся тобой, сын воина. Ты не посрамил свой род и свою Отчизну в бою. Да прибудет с тобой вечная слава!

— Служу Союзу, Ваше превосходительство! — ответил орк, и тут же оба удивили всех присутствующих: император отломил свой нижний клык, хруст которого порядком напугал гостей, и вручил его Шоргану. Радостный орк учтиво поклонился правителям и поспешил обратно к товарищам. Лис, нервно сглотнув застрявший в горле ком, наклонился к уху Норвина и недоуменно спросил:

— Что это было?

— Традиция такая, — ответил гном, поддерживая бурные аплодисменты. — Ещё со времён Ротипельской эпохи. В случае какой-то крупной победы вожди племён отдавали самому прославленному воину свой самый большой клык. Таким образом они наделяли солдата силой, которая была подвластна только вождю. Времена ушли, а обычай, как видишь, остался.

— Смотрите и завидуйте! — радостно воскликнул Шорган, присев рядом с остальными, показывая окровавленный зуб императора. — Я теперь самым прославленным воином в полку буду. А жена-то как обрадуется! Целый зуб!

— Это… Впечатляет, Шорган, — нервно усмехнулся Айнон, чрезмерная воспитанность которого не позволила ему дать волю чувствам. — Только, ради предков, убери его. Пожалуйста.

— А чем он тебе так не понравился-то? — недоуменно спросил орк.

— О! Кажется, Норвина вызывают! — встрепенулся лис, попытавшись как-то разбавить назревающий конфликт. Он был прав. Луминель, проводив взглядом императора Ультера, взявшего орден со стола, начал зачитывать положение о награждении бородатого героя:

— За несгибаемую волю, верность и преданность своему делу, точность и профессионализм присвоить офицеру Норвину звание «Героя Союза Галактических империй»!

Бородатый виновник торжества встрепенулся, засуетился и, спрыгнув со стула, мелкими шагами заторопился к монархам. Со стороны это выглядело довольно забавно, и Айнон, наклонившись к лису, еле сдерживая смех, сказал:

— Смотри — сейчас наступит на бороду и покатится кубарем, как мячик.

К счастью, в такого рода неловкое положение гном не попал. Благополучно достигнув алтаря, Норвин поправил выглаженный камзол и встал напротив Ультера, ожидая того момента, когда сияющая награда украсит его белый парадный костюм. Правитель гномов, аккуратно приняв орден из рук Луминеля, не скрывая радостных эмоций, посмотрел на вытянувшегося офицера инженерных войск. Норвин сиял от счастья, как никогда. Он уже представлял, как придёт домой и гордо покажет награду своей горячо любимой семье. Ультер аккуратно обхватил орден двумя руками и со странной нежностью прикрепил его к белоснежному камзолу гордого гнома.

— Поздравляю, господин старший офицер! — не скрывая радостных эмоций, улыбнулся Ультер.

— Служу Союзу, Ваше благородие! — ответил счастливый гном. Окончание награждения Норвина было довольно-таки забавным: в завершение встречи император Ультер и Норвин вытянули пуза и что есть силы столкнулись между собой, чуть не отскочив в сторону, словно каучуковые мячики. Что поделаешь — таким было официальное приветствие гномов на протяжении более миллиона лет. От традиций, как говорится, не отступишься. Обменявшись с императором дружескими рукопожатиями напоследок, Норвин поклонился остальным монархам и поспешил удалиться со сцены. Встретив гнома дружеской похвалой, лис демонстративно стукнул крошечными ладошками по рыжим коленкам и тихо сказал:

— Ну что, ребята, всех героев Союза наградили, теперь и отпраздновать можно.

— Да погоди ты со своим отпраздновать! — возмутился гном. — Нам же с семьями повидаться надо. Меня, вон, жена ждёт. Шоргана дома — ещё и дочка. Айнона девушка дожидается. Что ты как, я не знаю!

— Ну и зануда же ты, Шорган! — буркнул лис, отвернувшись от улыбавшихся товарищей. — А вот, Эрарт, между прочим, не был бы против.

— Ну и дурень ты, хвостатый, — усмехнулся Шорган. — Он же тебя чуть не пришил на Курвисанте.

— Ну и? — недоумённо спросил хвостатый герой. — Это не значит, что мы не сможем нормально провести время.

— Сразу видно — алкоголик со стажем, — улыбнулся Айнон. Разговор товарищей внезапно прервало завершающее обращение Циальфора, который что-то прятал за спиной и загадочно улыбался:

— Друзья! Вот и подошла к концу церемония награждения легендарного взвода. Однако на моей примете есть кое-кто ещё, полноправно заслуживающий нашего безмерного уважения и почёта всех граждан Млечного Пути, — в этот момент все с ни с чем не сравнимым удивлением увидели, как из широкого проёма одного из залов императорского дворца медленно выходит правитель педанторской расы, великий Корат-Анрит, который, поклонившись присутствующим, встал рядом с несущей колонной главного купола. — Он был тем связующим звеном, той самой клейкой лентой, соединявшей команду «Гиперборея» и привносившей радость в атмосферу жуткой скорби и напряжения. Насколько мне стало известно, он всегда был рядом с Хранителем Добра и даже несколько раз спасал ему жизнь. Именно он добыл один из артефактов, совершив погружение в глубины Йольнира, именно он не дал умереть Хранителю Добра на Педанторе. Именно он отважно защищал нас всех на Сорижели, когда мне и моим союзникам грозила смертельная опасность.

— Не может быть… — потрясённо прошептал лис. Он чувствовал, как его лапы начинают трястись от волнения, словно осиновые листья на холодном осеннем ветру.

— За безмерную отвагу, мужество, профессионализм, личные качества, самоотверженность и поддержание боевого духа Отряда Спасения, а также нескончаемый оптимизм и стойкость орденом «Героя Союза Галактических империй» награждается рядовой пятого медицинского батальона Ракун!

Лис остолбенел. Его дурацкая кличка прозвенела в голове, словно городской набат, собирающий вече. Воздух застыл в груди, больно сжимая сердце, яркие изумрудные глаза растерянно забегали по сторонам, в надежде найти хоть кого-нибудь из присутствующих, кто бы засмеялся или счёл сказанное императором шуткой. Но нет — все как один с безмерным уважением и серьёзностью смотрели на него, ожидая триумфального шествия к вожделенной награде. Наш герой не мог вымолвить ни слова — они застряли в его груди, словно большой снежный ком. Растерянно прокашлявшись, лис спрыгнул с просевшего стула и под бурные аплодисменты, стараясь не встречаться взглядами с участниками церемонии, быстро засеменил к алтарю, нервно хлеща себя по бокам пушистым рыжим хвостом. Быстро вскочив на последний ярус лестницы, наш герой нервно выдохнул и посмотрел на императора Циальфора. Тот уже держал яркую, блестящую награду в своих руках и свысока смотрел в красивые изумрудные глаза пушистого героя.

Лис не знал, что ему делать. Дыхание участилось. Лапы тряслись, как колышущийся на ветру осиновый лист. Уши-треугольнички то и дело вздрагивали при малейшем шорохе со стороны зала. Из ступора его вывел Циальфор, с которым лис неожиданно встретился взглядом: монарх присел на корточки, чтобы пушистый герой союза чувствовал себя более комфортно. Аккуратно прикрепив специально подготовленный для пушистого бойца орден на липучке на сторону сердца, император человечества улыбнулся сквозь густые заросли гладких усов и сказал:

— Поздравляю!

Лис от растерянности потерял дар речи. Он не знал, что ответить Его Величеству. А тут ещё и аплодисменты нагрянули… Сглотнув застрявший в горле ком, наш герой тихо прошептал:

— Ваше Превосходительство, спасибо Вам огромное. Я… Я не заслуживаю этого ордена.

— Вы заслуживаете его гораздо больше, чем можете представить, господин Ракун, — улыбнулся Циальфор, погладив лиса по голове. — Без веры в Ваш с Хранителем Добра великолепный дуэт, я бы нигде не смог найти пример настолько крепкого единства, способного сплотить наши народы.

— Но я же просто лис, Ваше Превосходительство… — замялся наш пушистый герой.

— Что Вы, голубчик, — усмехнулся Циальфор. — Нет. Вы личность.

В этот момент на рыжей морде лиса заиграла радостная улыбка, глаза засияли неповторимым блеском, а длинный рыжий хвост непроизвольно заходил из стороны в сторону.

— Может желаете что-нибудь сказать в завершение церемонии? — улыбка Циальфора пробилась сквозь густые ухоженные усы.

— Если можно, конечно, Ваше превосходительство, — застенчиво потупил взгляд в пол лис.

— Конечно, — улыбнулся Циальфор и попросил микрофон у Луминеля. Вручив его лису, император погладил пушистого героя по голове и отошел в сторону, оставив рыжешерстного прохвоста наедине с публикой. Наш герой долго не мог собраться с мыслями: волнение переполняло его с ног до головы, совершенно испепелив всю уверенность, словно рваные листочки бумаги. Но, в конце концов, ему-таки удалось пересилить свою робость и новоиспечённый герой Союза начал завершающую речь:

— Граждане. Я не мастак толкать праздные монологи да и образован я довольно-таки скудно, поэтому простите заранее за столь грубый слог. Вы знаете, сейчас, стоя здесь, на главном подиуме Империи с орденом на груди, я бы хотел вспомнить великую личность, благодаря которой я сегодня нахожусь в этом зале среди самых высокопоставленных личностей галактики. До встречи с ним я был никчёмным маргиналом, который жил только ради себя и… прожигал свою жизнь бессмысленным существованием. Да, не спорю, у меня были просмотры в сети, подписчики, но это было ничто — я был отбросом общества, который жил только сегодняшним днём и не имел никаких планов на будущее. Но случайно пересекшись с этим гражданином за день до начала войны, я обрёл веру в себя и… получил стимул жить дальше. Он воспитал во мне нравственность, мужество, закалил мой характер, очистил моё сердце от равнодушия и научил видеть в людях только хорошее. Этот парень не раз спасал мне жизнь, вытаскивал из самых безвыходных ситуаций и поддерживал в трудную минуту. Я до сих пор удивляюсь, как ему удалось сохранить такой оптимизм после всех бед, что ему довелось пережить. К большому сожалению, мой друг не дожил до этого момента. Он не увидел всех нас в таких роскошных нарядах, медалях, орденах. Я буду благодарен ему до конца своих дней и буду помнить не только, как героя и защитника отчаявшихся, но как хорошего друга, верного товарища и великолепного собеседника, с которым мне всегда было приятно находиться рядом. Единственное, что от него осталось, — это чешуйка, которую он дал мне на удачу, — с этими словами лис снял кожаную шапку и достал из кармашка подарок дракона. Лис повернулся к Циальфору и, еле сдерживая слезы, передал ему последнее, что осталось от великого героя сотен эпох. — Ваше Величество, примите этот подарок. Пусть память о нем останется в надёжных руках.

Речь лиса никого не оставила равнодушным — на зал опустилось гробовое молчание, которое никто не посмел нарушить. Все, как один, вспоминали образ великого миротворца, который не раз спасал народы галактики от многочисленных невзгод и ненастий, терзавших Млечный Путь на протяжении нескольких сотен тысячелетий. Лис, еле сдерживая слезы, уже было собрался уходить с алтаря, чтобы раствориться с погрузившейся в гробовую тишину толпой, как вдруг его остановило поражающее воображение зрелище: вся публика в зале встала на колени и склонила головы, отдавая память великому Хранителю Добра, отдавшему свою вечную жизнь ради счастливого и беззаботного существования народов Млечного Пути. Церемония награждения героев подошла к концу. В галактике наступила новая эра расцвета, которая продолжится ещё долгие годы.

Послесловие

Что ж, дорогой читатель, вот и подошла к концу заключительная часть большой эпопеи «Ледяной коготь». Я от всей души хочу поблагодарить тебя за то, что прошёл весь мой творческий путь от первого рассказа до огромной заключительной части тетралогии. Выводя последние строчки романа, я с болью в сердце расстаюсь с главными персонажами, успевшими стать мне родными. Но, к большому сожалению, у каждой истории, насколько бы дорогой она для тебя ни была, должен быть свой конец. Возможно, ты будешь карить меня за то, что я убил многих персонажей, успевших полюбиться тебе во время прочтения. Знай — я не сочту это за оскорбление, ибо мне тоже было крайне тяжело это сделать. Вспомни строчки из песни Тилиана: «а на войне, как на войне…» К сожалению, они как нельзя точно показывают, почему умерли главные герои. Война — это самое страшное бедствие, что когда-либо испытывала наша цивилизация. Она перемалывает судьбы людей, словно гигантская мясорубка, лишая их самого дорогого в жизни: мечт, семьи, планов на будущее… И именно это послание я и хотел донести до тебя, дорогой читатель, чтобы ты сделал все возможное, чтобы не допустить очередного пиршества кровожадного Ареса.

Наверное, будет не совсем правильно закончить повествование, не рассказав о том, как сложилась дальнейшая судьба главных героев романа. Начну, пожалуй, с трёх отважных героев «Взвода Спасения».

После церемонии награждения, все бойцы обмыли свои награды в лучшем заведении на окраине Новоэльдорасского посада. Лис, Шорган, Айнон и Норвин помянули павших товарищей и сполна насладились радостной атмосферой победы, царившей на оживленных улицах. Когда день на Земле уже подходил к концу, неразлучная троица попрощалась с лисом и разлетелась по своим мирам. Каждый из них мечтал как можно скорее вернуться домой и жаждал встречи с горячо любимыми родственниками. Но, вопреки ожиданиям, не всех дома ждала радость…

Айнон вернулся на родную Лимею только под утро: гражданские транспорты были переполнены — эльфу пришлось ждать несколько часов, пока в последнем звездолёте не оказалось свободного места. Полёт занял не так много времени, поэтому по прибытии в столицу эльфийского государства эльф по-прежнему чувствовал себя бодрым и весёлым. Благодаря финальному выплеску энергии Арахнорумов, родной Эльмеон встречал героя великолепными небоскрёбами, похожими на сказочные деревья-великаны; над улицами летали редкие вереницы машин, разбегавшиеся в разные стороны по своим делам, словно стайки мелких пугливых рыбок. Увидев огромную очередь у 543-го транспортника, Айнон помотал головой и усмехнулся: «Да уж… Ничего не изменилось». Эльф вздохнул, достал из кармана голографический планшет, чтобы вызвать частный автомобиль, как вдруг его окликнул чей-то задорный голос: «Уважаемый! Вы случайно не Айнон, тот самый герой?» Эльф убрал планшет, поднял глаза и увидел перед собой застывший в воздухе автомобиль, водитель которого восхищённо рассматривал блестевшую на груди награду. «Да, это я, — ответил наш герой. — А что собственно случилось?» Таксист усмехнулся: «Вот так удача! Сегодня первый героя повезу! Садитесь, платить не надо». Айнон с благодарностью кивнул и быстро сел в машину, сказав адрес: «Элендильский феод, шестой сектор, дом три». Водитель кивнул и, заведя машину, молниеносно ринулся в небо, пронзая пушистые перистые облака.

Дорога пролетела довольно-таки быстро: Айнон был поглощён наблюдением за проносившимися автомобилями и мыслях о встрече с возлюбленной. Он знал, что она обязательно будет ждать его на крылечке дома своих родителей и блестящими от счастья глазами смотреть на горизонт в ожидании своего любимого. Как только машина зависла над остановкой и мягко села на парковочное место, эльф поблагодарил водителя и с нетерпением вышел из такси, чтобы поскорее ворваться в дом своей любимой и обнять её, как ещё никогда не обнимал. Тёплый весенний ветер охватил его прямые светлые кудри, играясь с лоскутами статного парадного мундира. Увидев знакомый дом с тёмно-синей крышей и широкими окнами-вензелями, эльф улыбнулся и поспешил к родной двери. Вытерев ноги о мягкий шерстистый коврик, Айнон поправил парадный костюм и легонько постучался в дверь. Внутри дома послышались быстрые, лёгкие шаги женских туфелек, игриво цокавших каблучками по лакированному полу. Эльф узнал эти шаги сразу же. Сомнений не было — это она. Шаги вот уже совсем у двери… Звуки набора комбинации открытия двери, быстрые и лёгкие, словно ласковый океанский бриз. Дверь отворилась, и на пороге показалась та самая, ради которой наш герой облетел десятки планет, пролетел сотни космомиль, совершил дюжину подвигов, та, что грела его душу преданной и верной любовью до самого победного конца, та, чей нежный взгляд ласкал воспоминания эльфа-романтика все эти ужасные дни войны, — любимая, ненаглядная красавица-Нельтея, которая была не в силах поверить, что её заботливый Айнон наконец вернулся домой, как и обещал ровно одну неделю назад.

— Вернулся… — чуть не плача радостно прошептала Нельтея, вытирая платочком подступившие к покрасневшим глазам слезы счастья. Эльф улыбнулся и хотел было что-то сказать в ответ, как вдруг его невеста, словно голодный лев, ринулась к нему в объятия и утопила в бесчисленном море мягких поцелуев. Так, на зло всем смертям и невзгодам, любовь скрепила сердца двух влюблённых нерушимой цепью, которую не разорвёт ни одна война, ни одна катастрофа и ни одна буря невзгод и несчастий. Через месяц Айнон и Нельтея поженятся, построят новый дом на щедрые денежные подарки сватов и других многочисленных родственников, остепенятся, у них родятся три прекрасные дочки, глядя на которых уже повзрослевший Айнон будет думать: «Что ж я не так сделал? Может надо было девочек просить? Авось бы наоборот сработало…» Но это всё потом. Сейчас же эти мысли и не затрагивали эльфа-романтика: был только он, она и мирное небо над головой.

* * *

Норвин прибыл на родной Биртран, когда у Айнона уже вовсю бушевала ночь. На Элберский дистрикт ещё только-только начинали опускаться сумерки, обагряя урбанизированные просторы с огромными фабриками и заводами малиновым светом яркой звезды Галактического квадранта H54. Транспортник сел рядом с Арнерским полисом, что ничуть не удивило гнома: тридцать шестой все время останавливался как раз у его дома. Отблагодарив водителя за бесплатный проезд и напоследок помахав счастливому народу, спешившему куда-то по своим делам, Норвин спрыгнул с небольшой приступочки и оказался на оживленном тротуаре, пестрившем гномами-солдатами, вальяжно щеголявшими со своими жёнами и семьями по чистым, выхоженным мостовым. Вдохнув полной грудью родной воздух, он быстрыми, короткими шажками засеменил к повороту на улицу академика Крильвина, располагавшемуся на перекрёстке проспекта генерала Адронда. Быстро завернув за угол, гном что есть мочи ринулся к своему дому, чтобы утопить в объятиях воспылавшей любви свою жену.

Вот — первый дом, второй, третий, четвертый… Аккуратные домики мелькают то слева, то справа, выставляя напоказ свои белые номера. Вот уже и десятый позади. Не обращая внимания на недоумевающих прохожих, Норвин нёсся по улице, как бешеный, ловко обходя пешеходов и зазевавшиеся молодые парочки. Ему было все равно, что ему кричали вслед обидные слова, что его ругали старушки и мамочки с детьми. Для него была только одна цель — родной дом, крыша которого уже мелькала вдалеке посреди многоэтажных высоток. И вот оно — место его счастливых грёз и снов. Пестрящий красками, слегка неказистый, уютный милый дом! Засмеявшись от радости, Норвин вскочил на крыльцо и решительно вломился в свежевыкрашенную белой краской автоматическую дверь. Оказавшись в прихожей и включив яркий свет, гном широко улыбнулся и радостно прокричал: «Нирмая, я дома! Где же ты, любимая?» Но никто солдату не ответил… Наш герой, заподозрив что-то неладное, закрыл за собой дверь и медленно направился вглубь дома. Вся мебель, все вещи, даже оставленный завтрак в день вторжения стоял на своём месте, как ни в чем не бывало. Это показалось Норвину очень странным и слегка пугающим. В доме царила гробовая тишина, словно его только что сдала в пользование строительная компания.

Обойдя все комнаты, обшарив все углы своего жилища, гном так и не нашёл своей любимой супруги, не услышал её голоса, не увидел и крошечной пряди её длинных шелковистых волос. Не зная, как поступать дальше, Норвин ринулся обратно в прихожую, чтобы позвонить родственникам Нирмаи, узнать, где она и всё ли с ней в порядке. Уже почти схватив голографический планшет, чтобы сделать звонок, он вдруг краем глаза увидел электронное объявление, мерцавшее надписью: «обязательно прочесть». Это весьма озадачило гнома, и тот с подозрением перешёл в раздел входящих сообщений. От того, что было в нем написано, у ветерана последней войны по коже побежали мурашки:

«Уважаемый Норвин Керпанский,

С превеликой скорбью мы вынуждены сообщить Вам, что Ваша жена, Нирмая Керпанская, погибла под завалами этого дома 16 июля 1000034 года. Похороны будут проведены двадцать третьего июля на Картинском кладбище в двенадцать часов дня.

С уважением,

Имперский Секретариат».

Бедный Норвин не мог поверить своим глазам. Каждый день мысль о Нирмае не покидала его, поддерживала в трудную минуту, когда душу наполняло отчаяние, страх, невыносимая скорбь и скребущееся на душе уныние; гном шёл к ней семь долгих дней, мечтая о прогулке по Траинскому парку вдоль Ультерского канала, где именно в это прекрасное время года начинают оживать красочные бутоны янешов, бирюзовые клумбы которых медленно качаются на тёплых струйках мчащегося вдаль лёгкого степного бриза. Теперь же все эти мечты навсегда растворились в памяти об ушедшей эпохе, оставив нашего героя наедине с опустевшим домом, некогда брезжившим ни с чем не сравнимым уютом, который теперь заменила вселенская тоска, заполнившая облезлый чан стойкой и непоколебимой души бородатого вояки. Гном тяжело вздохнул, отложил обмякшими руками планшет и не спеша вышел на улицу.

Лёгкий звёздный свет ласкал его грубую кожу теплотой дневной поры. Вокруг пылал неугасаемый праздник долгожданной победы, которому, казалось, суждено было багриться вечно. Но Норвин не собирался присоединяться к всеобщему торжеству. Присев на излучающие лёгкий холодок тени ступеньки, он молча уставился на окна дома напротив, где счастливая семья праздновала возвращение с войны долгожданного бойца.

«Грустил солдат, слеза катилась, слеза потери роковой, а на груди его багрился великий орден фронтовой…»

* * *

Прибытие Шоргана в Галактический квадрант D69 ознаменовалось ярким всплеском празднования недавней победы. Хоть Мордорин был уже несколько часов назад как покрыт мраком ночи, торжество не утихало ни на мгновение: огромные неказистые небоскребы, возвышавшиеся над широкими проспектами, освещались пламенем сотен разноцветных огоньков, проливавших пёстрый, режущий глаза свет на переполненные народом улицы; в небе проносились ярко-красные звездолеты, оставляя за собой броские хвосты из распыляемых люминесцентных красок и добавляя щепотку восторга в бурный котёл всеобщего ликования; здоровенные бугаи в военной форме обменивались зубами и сталкивались украшенными многочисленными шишками лбами, поддерживая весь этот странный процесс раскатистым хохотом.

Естественно, нашего героя тоже не обделили вниманием: после нескольких десятков разбитых носов и полученных в ответ шишек орк чуть ли не светился от восторга, норовя показать полученные шрамы больше, чем висевшую на груди высшую галактическую награду. В конце концов, разбив все повстречавшиеся ему на пути лбы и носы, наш герой все-таки добрался до опустевшей остановки пятого транспортника. На ней не было ни души — лишь инженер Дорутарского танкового завода, державший в руке небольшой голографический планшет, на котором мелькало сообщение о переходе предприятия на штатный режим, уныло смотрел куда-то вдаль, изредка ковыряясь в длинных клыках нижней челюсти. Встретившись взглядом с отвлекшимся работником, Шорган улыбнулся и кивнул головой, на что инженер с почтением поклонился в ответ. Долго ждать транспортника не пришлось: через несколько минут из-за поворота на Логскую улицу появился гудевший большими антигравитационными двигателями неуклюжий автобус, яркий свет фонарей которого слегка ослепил нашего зеленокожего героя. Не дожидаясь полной остановки вверенной машины, водитель на ходу открыл двери, поправил головной убор, достал из кармана обезболивающее и ловким движением широких пальцев закинул его в широкий клыкастый рот. Проследив за тем, чтобы стоявший первый в очереди орк оплатил проезд, он на мгновение остановил Шоргана и, продемонстрировав герою дружелюбный оскал, сказал:

— Платить не нужно. Садитесь рядом — героям Союза проезд бесплатный.

— С каких это пор? — поинтересовался наш герой, присев на удобное пассажирское кресло.

— А-а-а, Вы, наверное, ещё не в курсе, — усмехнулся водитель, закрыв двери и поставив транспортник на автопилот. — Вчера Палата Старейшин внесла новый законопроект в Совет Шаманов. Он, насколько я помню, «Указ о ветеранах Последней войны» называется. В общем и целом, там о льготах героям Союза говориться. Бесплатный проезд — одна из них.

— Хм, — усмехнулся Шорган, вальяжно оперевшись на спинку кресла. — Все-таки у войны есть свои крошечные плюсы.

— Да уж — это точно. Хотя мне ли это говорить? — замотал головой шофер. — Господин офицер, разрешите спросить?

— От чего же нет-то? — вдруг оживился доблестный Герой Союза. — Спрашивайте.

— Я слышал, Хранитель Добра погиб, — опечаленно переменил тему разговора собеседник Шоргана. — Вы ведь были с ним знакомы?

— Да, — тяжело вздохнул орк, поправив слегка смявшийся мундир. — Хорошим парнем был… Сквиг его знает, где он теперь. Жаль, что я не познакомился с ним раньше. До того как эта чертова заварушка началась…

— С ним ведь ещё лис был какой-то, разве нет? — поинтересовался пилот, свернув на Логскую улицу. — Я его частенько по ящику видел.

— Да, да, — закивал Шорган. — Славный малый, на самом деле. Но недотепа…

Оба засмеялись, обменявшись радостными взглядами. Осторожно облетев указатель, пилот отпил из стоявшего рядом стакана бодрящий шлор и, удовлетворенно выдохнув, оживлённо продолжил разговор:

— Скажите, Вы ведь на улицу Грышнака I заворачиваете?

— Обижаете, — усмехнулся водитель. — Я двести семьдесят четвертую консорцию, как свои пять пальцев знаю! У Вас частный дом?

— Ага, — подтвердил орк. — Шестьдесят пятый.

— Там остановка неподалёку, — ответил шофёр и прибавил скорости, виляя между медленно плетущимися гравитационными машинами. — Думаю, будем на месте через пару минут, если не меньше. А Вас ждёт кто-нибудь дома?

— А как же! — усмехнулся Шорган. — Целое семейство: жена и дочка.

— О-о-о! — расхохотался шофёр. — Вот же обрадуются, когда кормилец с гостинцами вернётся! — на секунду замолчав, орк-водитель вдруг оживился, словно вспомнив нечто очень важное: — Скажите, а каково это быть вдали от дома, зная, что в этот самый момент его терзают враги?

Шорган на секунду задумался:

— Ну-у… Разный мысли приходят в голову, конечно. Чувство, что ты не можешь ничем помочь своей семье удручает. Меня только каждодневные тренировки и спасали. Я старался отстранять от себя подобные мысли. А к чему это?

— Да нет — особо-то ни к чему, — отмахнулся водитель. — Я просто когда боеприпасы возил для артиллеристов, частенько разговаривал с командирами расчётов. Вы же знаете — их всех с Ароста присылали. Так среди них один гном-эксперт был. Его по обмену направили. Жизнерадостный мужик был… Так он когда узнал, что его маленького сына скорпион растерзал, на следующий день застрелился. Выходит, он не справился с испытанием?

— Каким? — удивился Шорган.

— Грядущего дня, — пояснил орк. — Потомственный шаман мне однажды сказал, что каждого из нас ждёт «испытание грядущего дня». В любой день судьба может предоставить нам своеобразный ухаб, который мы обязаны будем преодолеть. Это своего рода проверка нашей готовности.

— К чему? — с любопытством спросил наш герой.

— Ну-у… — задумался водитель, заворачивая на улицу Грышнака I.-К дальнейшему существованию. Таким образом судьба проверяет нас, хотим ли мы жить дальше и есть ли в этом мире то, ради чего мы хотим бороться. Мой дед говорил мне: «На войне погибает тот, кто не придумал, ради чего ему жить».

— Мудро… — ответил орк, озадаченный точностью высказывания. Он хотел было продолжить разговор, но голос водителя опередил его:

— Так — а вот и шестьдесят пятый! Почти приехали.

Шорган с нетерпением вскочил с места и бросил взгляд в сторону своего большого, красивого кирпичного дома, неказистость строения которого по людским меркам превышала все мыслимые планки: шершавые, похожие на необтесанный кусок скалы стены; крыша из древних солнечных батарей, от которых в Союзе отказались ещё сто тысяч лет назад; неказистые полукруглые окна; неровный металический забор, казалось, возведённый сломанным роботом — все это внушало любому незнакомому с культурой орков гостю лёгкую неприязнь и отторжение. Но только не Шоргану — этот дом возбуждал в его сердце лёгкую эйфорию неописуемого счастья: в ту самую минуту наш зеленокожий герой впервые расплылся в улыбке искренней радости. Он наконец-таки вернулся домой.

— Что ж, господин офицер, мы на месте, — улыбнулся пилот, открыв гермодверь. — Идите — вас уже поди заждались.

— Вот дурень! — досадно воскликнул Шорган, схватившись за голову. — Про подарки-то я забыл! Где ж я теперь в такую темень магазин найду?

— Думаю, господин офицер, Вы уже сделали им подарок своим возвращением, — улыбнулся водитель транспортника. — Удачи Вам!

Наш герой ничего не ответил. Он лишь обнажил большие клыки нижней челюсти в тёплой искренней улыбке и, отдав честь, поспешил выйти из душного средства передвижения. Лёгкие наполнил пропитанный тропической свежестью ночной воздух, лёгким бризом круживший вокруг ярких петлиц парадной униформы. Шорган не стал долго ждать: мельком окинув взглядом «знакомый дом» и «зелёный сад», переливавшийся пёстрой палитрой всевозможных цветов и оттенков, он обогнул пышный куст ярко-фиолетовой сирени и быстро зашагал к двери, через стекла которой на площадку перед домом падал уютный блеклый свет домашнего очага. Вытерев крупные ботинки с помощью машины для чистки обуви, счастливый семьянин прислушался к голосам внутри. Он был слегка удивлён, различив среди стрекота своих двух самых любимых на свете женщин мягкий весёлый бас какого-то незнакомца. Непомерные возмущения и злоба в миг захлестнули нашего героя. «С моей дочкой заигрываешь, сквигский потрох?! — подумал орк, скрепя острыми клыками. — Да кто ты такой, чтобы являться в мой дом?» Еле удержавшись от необдуманного поступка, Герой Союза отдышался и приложил руку к сканеру открытия двери.

Шоргана встретил знакомый вид широкого коридора, на толстых белых стенах которого красовались ярко-красные вензеля шаманских рисунков. Изредка узоры разбавлялись одинокими картинами живописных планетарных пейзажей и семейными фотографиями, сделанными ещё до начала войны. Чуть не задев стоявший около шкафа цветок, орк настроился на серьёзный разговор с дочерью и уверенно направился в просторную светлую гостиную, окна которой проливали блеклый свет на ухоженную лужайку с роскошными пёстрыми клумбами. Встав в дверном проёме, Герой Союза был одновременно неописуемо счастлив и озадачен: в просторной гостиной, украшенной многочисленными искусственными шкурами и военной атрибутикой Ротипельской эпохи, рядом с трещащим искусственными угольками камином был накрыт большой праздничный стол, на котором красовались шикарные блюда из мяса. Шорган сразу различил кулинарные почерки Оранды и Берильды: его жена всегда готовила быстро и аккуратно, так как обладала намного большим опытом в сфере кулинарии — это подтверждал красиво украшенный овощами жареный крамин, стоявший в центре стола; дочь же была менее опытной — слегка небрежно приготовленная отбивная с оставшимися после прожарки косточками указывала на это. Его глаза мозолило лишь одно блюдо, никогда не присутствовавшее на столе — салат из свежих овощей. Недовольно прорычав, Шорган неспешно подошел к столу и стал дожидаться появления своих ненаглядных женщин и таинственного третьего кулинара.

Долго ждать не пришлось: Оранда и Берильда, оживлённо треплясь о бытовых делах и назревающей свадьбе, вышли из кухни через несколько минут, не подозревая о появлении долгожданного главы семейства. Первой пала жертвой восторга лапочка-дочка: оторвав взгляд ярко-фиолетовых глаз от матери, Берильда застыла на месте, как вкопанная, не в силах проронить ни слова. После минутной паузы, вскинув руки вверх и выронив увесистую тарелку с марсианской рыбой, она, чуть не разрыдавшись от восторга, с радостным криком: «Папа!» — ринулась в объятья счастливого отца, словно мотылек, летящий на тусклый свет ночника. Шорган не мог сдержать радостного смеха: скованные движения одетых в прекрасное бежевое платье нежных рук нежно ласкали крепкую шею, а частые прикосновения тёмных, слегка шершавых губ оставляли на грубых щеках следы дорогой помады.

— Я так рад тебя видеть, доченька! — ласково произнес счастливый отец, лаская грубыми руками тёмные косы взрослого ребенка. — Как же я соскучился по тебе.

— Ах ты, печень сквигская! — радостно воскликнула Оранда, кинувшись целовать ненаглядного мужа. — Ты что — совсем с катушек съехал?! Почему не писал домой, голова опилочная? Ох, не будь у нас гостей, я бы тебя заставила моей маме крышу заделывать!

— Что там опять не так, Оранда? — удивился глава семейства.

— Да когда кончилось все, дорогуша, оказалось, что на её дом упал осколок корабля, не успевшего сгореть в атмосфере, — ответила жена.

— Пресвятые духи… — отчаянно вздохнул Шорган, не отрывая взгляда от кухни.

— Ну полно вам, — улыбнулась Берильда, приглашая отца за стол. — У нас уже еда стынет. Мы с Оргальдом так старались…

Лицо Шоргана в ту же секунду перекосилось от гнева. Атмосфера тёплой встречи грозилась улетучиться так же быстро, как появилась. Оранда, осознав, в чем дело, хотела было начать оправдываться, но Шорган, чуть не рыча, первым начал разговор и раздраженно пробормотал сквозь зубы:

— Кто такой Оргальд?!

— Папа, это мой… — в замешательстве начала оправдываться Берильда, как вдруг громкий твёрдый голос со стороны кухни прервал её:

— Это я, господин офицер.

Метнув взбешенный взгляд в сторону дверного проема, наш герой увидел молодого сержанта-лётчика, одетого в чёрную униформу с серебряными пуговицами в виде клыков вепря. На груди красовались несколько боевых медалей «За храбрость» и парадные нашивки в виде узоров шаманских отметин. Сам молодой солдат был статен и горд: ровная осанка, твёрдый взгляд, невозмутимое лицо — все это подчеркивало тот факт, что воин был если не первым в рядах лучших, то уж точно не последним. На жёстком зеленокожем лице виднелись боевые шрамы, полученные в ходе боевых действий на орбите Мордорина. Шорган медленно подошёл к сержанту и принялся осматривать его с ног до головы. Поймав в поле зрения черные в маленькую белую крапинку погоны на мундире, наш герой посмотрел в глаза сержанта и строгим голосом спросил:

— Летчик?

— Так точно, господин офицер, — отчеканил Оргальд, вытянувшись перед строгим отцом. — Шестьсот семидесятый истребительный полк, командир шестого звена.

— Как давно знаком с моей дочерью?

— Четыре дня, три часа, пятнадцать минут, — летчик бросил взгляд на часы, — тридцать шесть секунд, господин офицер.

Шорган закивал головой. Оранда и Берильда с напряжением продолжали смотреть на мужчин. Наш герой продолжил расспрос:

— При каких обстоятельствах познакомились?

— Господин офицер, — начал рапорт Оргальд, — четырнадцатого июля в пятнадцать сорок две мой звездолет потерпел крушение возле Вашего дома. Меня зажало обломками, что воспрепятствовало срочной эвакуации. Ваша дочь оказалась рядом по счастливой случайности и позвала на помощь. Я обязан ей жизнью, господин офицер.

— Любишь её? — все с таким же строгим тоном спросил Шорган, продолжая смотреть в глаза гостя.

— Люблю, господин офицер, — ответил Оргальд.

— А ты? — Шорган обратился к Берильде, испуганно глядевшую на отца из-за спины матери. — Любишь его?

— Да, — уверенно ответила дочь, гордо вскинув голову. Шорган нахмурился. Все присутствовавшие притихли, ожидая ответа главы семьи. Герой Союза вновь взглянул на Оргальда, все также продолжавшего стоять в стойке «смирно». Напряжение окутало комнату вязкой паутиной. Все понимали значимость слова отца дочери: именно оно было решающим для утверждения будущей помолвки. Наконец, наш герой усмехнулся и строго приказал суженому Берильды:

— Ну смотри, если у кострища назад побежать вздумаешь, лучше не останавливайся! И чтоб ни один волос с её головы не упал! Я лично прослежу за этим.

— Папа! — радостно воскликнула дочь Шоргана и принялась восхищенно, с безумной девчачьей радостью обнимать раскатисто засмеявшегося отца.

— Вот голова деревянная! — воскликнула Оранда, скрывая нахлынувшую радость безобидными упреками. — Ты меня так до могилы доведешь! Мне еще, между прочим, внуков нянчить! Ух, огрела бы я тебя сковородкой как следует! Проказник! Солдафон!

— Спасибо, господин офицер, — радостно сказал Оргальд, отдав честь счастливому главе семейства. — Обещаю — я не брошу Вашу дочь.

— Полно формальностей, Оргальд, — усмехнулся офицер и, убрав руку будущего суженого от фуражки, крепко пожал её. — Мы теперь с тобой далеко не чужие люди.

— Ой и напугали вы меня, мальчишки! — засмеялась Оранда, обнимая счастливую дочь. — За это я вас сейчас до смерти накормлю. А ну-ка — марш к столу! Оранда, садись рядом с Оргальдом, а я уж с этим шутником отмучаюсь.

— Папа, я даже не знаю, как отблагодарить тебя… — застенчиво обратилась к Шоргану Берильда, весело наблюдая за творившейся около стола суетой.

— Золотце, — ласково обратился к своей дочке Герой Союза, — самая главная благодарность для меня — это твоё счастье. Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива замужем. Я всегда хотел, чтобы рядом с тобой был тот, с которым ты бы чувствовала себя, как за каменной стеной. Оргальд — как раз тот, кто тебе нужен. Твоё сердце не ошиблось.

— Ну, долго мне ещё вас ждать? — возмущённо воскликнула Оранда, накладывая салат суженому Берильды. — Шорган, сейчас же всё остынет!

— Идём, идём! — засмеялся бравый вояка и, проводив дочку до места рядом с будущим женихом, уселся во главе стола.

Дом окутала праздничная суета, заполонившая каждый уголок большого, просторного дома. Шорган еле сдерживал себя от смеха, когда вслушивался в бесконтрольный словесный понос своей жены, без умолку твердившей о планах заказать ресторан, пригласить всех родственников (о некоторых Шорган слышал в первый раз), сшить платье, арендовать робота-фотографа, шикарный транспорт, и столь же быстро хмурился, подсчитывая расходы на организацию этого торжества. Но это все были мелочи: бравый офицер был счастлив вновь оказаться в тёплом кругу своей семьи и был уверен в том, что следующий день будет только лучше прежнего. Теперь, когда «он прошёл все бои и войны», его «любимый город мог спать спокойно» и «видеть сны», и «зеленеть среди весны».

* * *

Что ж, дорогой читатель, теперь пришло время рассказать о главном герое этого долгого повествования. После церемонии награждения лис отметил победу в душевной компании своих верных друзей, а затем проводил каждого из них до космопортов. Естественно, он дал огромное количество обещаний Шоргану, Айнону и Норвину встречаться каждый год на Кладбище Героев Прошедших Эпох и поминать тех, кому было не суждено вернуться с войны, но в душе понимал, что часто видеться с ними ему не придется. Его друзья по несчастью — Форт, Эрарт, Фултон, Неор и Порнет — в память о всех, кто сгинул в пожаре ушедшей войны, организовали собственную музыкальную группу и с той поры выступали на множествах концертов на годовщины победы в Великой войне. Их песни очень часто крутили по волнам информационных станций, особенно такие, как: «Я вернулся, я пришел», «Под небесами Хаидогена, в степях Гилроера…», «Пересмешница», «Над танком багр реет…» и многие, многие другие. В том числе, в их репертуар входили и песни предков из ушедших времен. Они стали довольно-таки популярными, и вскоре их песни услышала вся галактика.

Лис, как ни странно, не пожелал присоединиться к ним: ещё слишком сильна была боль утраты своего самого лучшего друга, который так быстро испарился из его жизни. Наш рыжехвостый герой возложил на себя бремя, которое сотни тысяч лет нёс на себе дракон: он решил во что бы то ни стало проведать дома всех его знакомых, что погибли на войне, и сохранить память о всех, кто был ему дорог. Первым делом он вызвался поучаствовать в поисково-спасательной операции по подъёму тел матросов с «Адмирала Валемора». Вместе с известнейшими специалистами-спасателями он проработал на малой глубине несколько часов, ища среди обломков гиганта изуродованные останки тел отважных героев. Гидрокостюм не спасал: после нескольких часов лису приходилось подниматься наверх, чтобы отогреться. На второй день поисковых работ, опустившись почти на самое дно, лис заплыл в пятый отсек, где к своему ужасу обнаружил изуродованное взрывом тело: выпученные белки глаз и ярко-красный рот выделялись на почти полностью выжженном лице; ошметки парадного мундира висели на покорёженных балках и останках водонепроницаемых отсеков; из тела сочились крошечные капельки венозной крови. Лиса вырвало прямо под водой. Он еле смог поднять тело наверх, где его опознали — это был капитан Маринс. Затем на капитанском мостике он наткнулся на изъеденное рыбами тело офицера Колчита, которого удалось поднять только с помощью остальных спасателей. Последним со дна подняли Нельтора. Он находился в нескольких десятках метров от развалин «Адмирала», у скалы Шквала, поэтому на поиски его останков затратили намного больше времени.

После окончания спасательных работ лис отправился в Уранскую губернию, чтобы навестить дом Эронса. Наш герой знал, что офицер проживал в Кожедубском посаде, а вот названия уезда, улицы и дома оставались для него тёмным пятном. Ответ нашёлся в Главном управлении МВД Империи Солнечной системы по Уранской губернии. Работник второго отделения ответил, что дом офицера находится в Талалихинском уезде по адресу: улица Макгуайера, дом тридцать восемь. Лис не стал ждать ни минуты: быстро купив цветы на оставшиеся после празднования цифеи в ещё не закрывшемся ларьке и запрыгнув в шестьдесят второй транспортник, он устремился к опустевшему дому-мемориалу, где когда-то жила счастливая семья, которая теперь растворилась в беспощадной тени времён. Дорога заняла чуть больше часа — лис аккуратно сошёл со ступенек машины и, отблагодарив водителя, направился к голографической карте уезда, которая ярко-синим светом мерцала на выделявшимся на затемненной улице информационном стенде. Улица Макгуайера находилась почти в шаговой доступности от местоположения нашего героя, поэтому дорога до тридцать восьмого дома заняла не так много времени. Отыскать его тоже не составило большого труда: дом Эронса был единственным неосвещённым зданием в округе. Лишь яркий огонек какого-то странного значка горел на просторной лужайке перед роскошным особняком. Тяжело вздохнув, лис не спеша прошёлся вдоль невысокого «зелёного» забора и, лёгким движением лапы открыв калитку, оказался возле светящейся таблички, на которой ярко-голубыми буквами было выгравировано: «Здесь, под завалами этого дома, погибла семья офицера Эронса Вельварского, Героя Союза Галактических империй. Память о вашем подвиге будет храниться вечно!»

Невыносимая тоска опустилась на душу лиса, вновь открыв ещё не зажившие раны. По ворсинкам памяти побежали отрывки воспоминаний — тёплых моментов, проведённых вместе с доблестным офицером: их частые перепалки, разговоры по душам, по-настоящему дружеская поддержка и множество историй, рассказанных друг другу за парой слов. Все это теперь осталось здесь — в этом самом доме, недвижимом, беззвучном мемориале, который теперь будет вечно хранить память о счастливой семье, которую впереди ждала жизнь, полная красок и запоминающихся событий. Но вместо этого семью Эронса посетили две неразлучные спутницы хаоса, — смерть и война — жадно перемоловшие судьбы ни в чем не повинных людей. Смахнув навернувшуюся одинокую слезу и тяжело вздохнув, наш пушистый герой аккуратно положил четыре ярко-красные гвоздики на мемориальный камень, ошпаривший его лапы своим пропитанным смертью холодом. Летний ветер ласкал пышную листву близстоявших ив и дубов-великанов, непоседливо шумя и играясь с высокой травой нестриженого газона. Наш герой больше не мог находиться здесь: каждая секунда резала душу, словно острый охотничий нож, вскрывая старые раны.

— Прощайте, офицер Эронс, — тоскливо выдавил из себя лис, отдаляясь от пропитанного запахом тоски и скорби места. — Надеюсь, Вы сейчас счастливы.

Никто не ответил рыжехвостому герою — лишь шорох дубов проводил его тихой серенадой скорби, зашуршав на прощание зелеными листьями-барашками, как бы благодаря одинокого путника за столь тёплый визит. Окинув напоследок грустным взглядом тёмные окна тридцать восьмого дома, лис вытер скупые слезы с глаз и быстро направился к остановке транспортника, чтобы продолжить своё горевестническое путешествие. Путь его лежал в Юпитерскую губернию — туда, где жила молодая невеста офицера Тилиана, днями и ночами смотревшая на горизонт в надежде увидеть своего ненаглядного суженого, несущего в нагрудном кармане долгожданный подарок.

* * *

Объявление о прибытии на Юпитер раздалось для лиса, словно гром среди ясного неба. Поездки от губернии к губернии малость утомили его: разница во времени на планетах, даже после нескольких попыток ускорить их вращение вокруг Солнца, все-таки ощущалась — на уменьшенной в несколько тысяч раз планете, некогда носившей название «газового гиганта», уже вовсю бушевал день. Протерев заспанные глаза и пригладив отлежавшуюся шерсть на морде, наш герой снял шапку и достал из маленького кармашка на внутренней стороне свадебное кольцо, которое Тилиан передал ему перед смертью. Повертев его в маленьких лапках, лис усмехнулся и посмотрел в окно. Яркий свет солнца прорезал огромные кудрявые облака, озаряя транспортник блеском прекрасной летней поры. Это время года было идеальным для посещения этого субъекта Империи: как раз летом расцветали неописуемой красоты заповедники, в которых содержались редчайшие звери самых разных пород и видов; именно летом каждый год проводился фестиваль «Звёздных фейерверков»: в тот день лучшие пилотажные группы Империи Солнечной системы показывали на всеобщее обозрение фигуры высшего пилотажа, а под вечер озаряли небо Юпитера красочным фейерверком из тысяч ярких цветов и оттенков. Именно летом открывались роскошные изумрудные пляжи этого оазиса Солнечной системы, которые могли тягаться с пляжами Венеры и Меркурия.

Но цель визита лиса была совершенно иной. Он должен был сдержать обещание, данное офицеру Тилиану в последние мгновения его короткой жизни. Как только транспортник миновал мыс Стумер и пролетел несколько уездов Гилроерского посада, лису открылся необыкновенной красоты вид на главный город этой жемчужины владений Императора — Гилроер. В первые же секунды наш пушистый герой был поражён потрясающим великолепием мегаполиса. В нем сочетались все достоинства морского и сухопутного центра губернии: огромные порты, разделённые на просторные гавани, манили своим очарованием колоссальные океанские лайнеры, на всех порах мчавшиеся навстречу родному дому, разрезая пенистые клубы лазурных волн; над огромными небоскребами, пронзавшими причудливыми остроносыми шпилями лазурный небосвод, пролетали заходившие на посадку транспортники из других губерний и планет Млечного Пути; по просторным проспектам под руку с крепкими, гордыми кавалерами вальяжно расхаживали ясновласые дамы в длинных светлых платьях, изредка приподнимая козырьки широких шляп, чтобы насладиться великолепием погожего летнего дня; между причудливых стеклянных высоток бурным потоком неспешно мчались машины, водители которых наслаждались долгожданной мирной порой. Наш пушистый герой с нетерпением маленького ребёнка ждал приземления транспортника: он никогда ещё в своей жизни не был в Юпитерской губернии и думал, что уже никогда не побывает, так как финансовое положение в довоенные годы позволяло ему разве что раскошелиться на переезд из пригорода Новоэльдорасского посада до центра столицы.

Нетерпеливое детское ожидание лиса длилось недолго: транспортник быстро миновал два-три проспекта и завершил путешествие на вокзале межпланетных перелетов. Дождавшись открытия дверей, пушистый Герой Союза пулей выскочил из звездолета и жадно стал усердно изучать живописные окрестности мегаполиса. От обилия новых впечатлений у него кружилась голова: на каждом углу виднелись парки, скверы, отели, дорогие бутики и магазины; по улицам ходили туристические группы из орков, гномов и эльфов, жадно фотографировавших прекрасные водные фонтаны и монументы. Около одного из них — памятника Гилрою Эльдорасскому — стояла молодая девушка-экскурсовод и оживлённо рассказывала о прошлом этой по истине легендарной исторической личности. Засмотревшись на живописный вид курортной столицы Солнечной системы, лис вдруг вспомнил о завещании Тилиана.

Встрепенувшись, он принялся бешено искать глазами свободный частный транспортник. И вот — чудо: последний ярко-зелёный стоял как раз на остановке для малогабаритных автомобилей, а его водитель о чем-то оживлённо болтал с собеседником по единой сети. Засияв от восторга, наш герой быстро ринулся к пилоту, маневрируя среди ног неспешно прогуливавшихся туристов, норовивших сбить его с лап. Пробравшись сквозь толпу народа, все ещё поглаживая хвост, на который уже успели наступить несколько раз, лис подбежал к водителю и громко обратился к нему:

— Ямщик, до Багратионовского посада не подбросишь?

Пилот обернулся на голос и, увидев перед собой Героя Союза, радостно воскликнул и восхищенно пробормотал:

— Не может быть! Это Вы? Тот самый…

— Ага, — ответил лис, гордо показав награду на груди. — «Безбашенный лис» собственной персоной!

— Какими судьбами Вас занесло в наш далёкий край? — радостно продолжил расспросы водитель.

— Нужно одному человеку кое-что передать, — с искромётной улыбкой на лице ответил лис. — Она как раз в Багратионовском посаде живёт. Далеко это отсюда?

— Плюхать прилично, — замялся водитель, проводив лиса до передней двери. — Часика два где-то.

— Сойдет, — отмахнулся наш пушистый герой, закрыв дверь.

— Какой адрес? — спросил водитель, заведя двигатель и активировав навигатор.

— Давыдовский уезд, улица Раевского, дом шестьдесят три, — тихо ответил лис, вспомнив слабый предсмертный голос Тилиана.

— Понял, — весело ответил пилот, введя координаты места назначения. — Ну что ж, господин «Безбашенный лис», держитесь!

С этими словами пилот провёл правой рукой вверх по экрану управления, и транспортник, загудев двигателями, оторвался от земли и задорно устремился к Багратионовскому посаду, маневрируя среди оживленного потока машин. Лис, пристегнув ремень и вальяжно откинувшись в кресле, взял в руки кольцо и стал пристально рассматривать его, очищая его от крошечных капель крови, оставшихся от ран Тилиана. В голове вновь возник тот самый момент: Тенгоронское поле, горящий остов танка, вокруг кровь, война, смерть, и он, сидящий напротив умирающего молодого танкиста, не успевшего насладиться жизнью… Крошечные капли слезы невольно начали опускаться по рыжим шерстистым щекам, падая на пол салона такси. Чтобы не отвлекать водителя от дороги, наш герой уставился в окно, наблюдая, как мимо окон проносятся вереницы просторных равнин и уютных уездов Багратионовского посада. Так, увлечённый дорогой и собственными переживаниями, наш герой не заметил, как автомобиль пролетает надпись: «Добро пожаловать в Давыдовский уезд!»

— Почти приехали! — радостно воскликнул водитель, бросив взгляд на лиса. — Вы какой-то грустный… Случилось что?

— Да вот… Фактически похоронку везу. Не знаю, что и сказать-то девушке друга. Они пожениться хотели, а буквально в последний день этот человек прямо у меня на глазах… того…

— Да-а-а… — вздохнул водитель, заворачивая на улицу Раевского. — Непростая ситуация. Даже не знаю, что Вам посоветовать. У самого-то всё в порядке…

— Не утруждайте себя, — улыбнулся лис. — Это ведь не Ваша вина.

— Наверное, Вы правы, — усмехнулся пилот, замотав головой. — Какой там дом, говорите?

— Шестьдесят третий, — уточнил наш пушистый герой, собираясь с мыслями. — Даже не знаю, что и сказать-то ей… Прямо в дрожь берёт.

— А Вы не говорите ничего, — посоветовал пилот, плавно останавливая машину около нужного дома. — Просто отдайте похоронку. Без лишних слов. Она поймёт.

— Вы правы, — согласился лис, на мгновение метнув взгляд в сторону пункта назначения. Вздохнув и крепко сжав в лапе обручальное кольцо, наш герой вздохнул и, открыв дверь, вышел из машины. — Спасибо за совет.

— Не за что, — усмехнулся шофер. — Вас подождать?

— Да, если можно, — попросил лис, направившись к одинокому бежевому дому, выделявшемуся среди остальных пёстрыми флагами Империи Солнечной системы, украшавшими строгий фасад. Миновав калитку и ровную серую дорожку, разрезавшую подстриженный зелёный газон, наш герой быстро поднялся по ступенькам и очутился возле гидравлической двери, украшенной цветочными лианами и многочисленными пёстрыми венками. По всей видимости, невеста Тилиана была очень хорошим садоводом: ни один цветок в летнем саду не выглядел зачахшим или увядавшим от летней жары; на клумбах стояли подпорки для вьющихся растений, в ящике лежали различные удобрения и семена, а в утилизационной машине виднелись остатки перемолотых сорняков. Потоптавшись на месте, лис бросил растерянный взгляд в сторону таксиста. Тот уверенно кивнул головой.

Согласившись с решением водителя, лис дотянулся лапой до дверного звонка и приложил указательный коготок к сканеру. Внутри раздалось пение птиц, за которым тут же последовали быстрые шаги хозяйки дома. «Да, да? — раздался её звонкий нежный голосок сквозь толщу металической двери. — Открываю, открываю!» Лис сосредоточился и заблаговременно поднял голову вверх, чтобы сразу обратиться к невесте Тилиана. Как только металическая дверь с гидравлическим гулом убралась в сторону, лис был поражён очарованием молодой красавицы: аккуратное подрумяненное личико, нежные маленькие губки, длинные золотистые волосы, свисавшие почти до лопаток, и яркие зеленые глаза, в которых лис утонул при первом же взгляде. На мгновение потеряв дар речи, лис был приведён в чувство нежным, мелодичным голосом хрупкой девушки:

— Здравствуйте. А! Я Вас узнала. Вы, кажется, тот самый лис, что ходил вместе с Хранителем Добра, не так ли?

— Да, это я… — замялся наш герой, тут же осознав, что нарушил совет таксиста. — Послушайте, Вы ведь Квилея, верно?

Девушка остолбенела. На её лице заиграло чувство непомерной тревоги. Нежные ручки сцепились друг с другом, глаза заморгали, улыбка сразу сменилась подозрительным удивлением.

— Да, верно, — робко пробормотала красавица, нервно убрав кудри назад. — Откуда Вы знаете моё имя?

Лис не решался сказать правду. На морде заиграли нервы, пушистый хвост непроизвольно начал хлестать бока, уши виновато опустились назад. Квилея, почувствовав неладное, присела на корточки на уровне глаз лиса и тихо спросила:

— Что случилось? Зачем Вы сюда пришли?

— Ваш… суженый, — начал наш герой, подбирая слова, — Тилиан… Он попросил меня передать Вам это.

С этими словами лис снял шапку, разжал лапу и протянул Квилее красивое обручальное кольцо, на котором ещё остались крошечные следы запёкшейся крови. Радость тут же испарилась с красивого нежного личика: девушка побледнела, руки затряслись от переполнившего её душу страха и отчаяния; в душе будто проснулся вулкан скорби и непомерной кручины, готовой извергнуть пламя великой горести. На глазах навернулись горькие слезы, обжигающими потоками соли терзавшие яркий багрянец на молодых щеках. В какой-то момент предел прочности ранимой души был достигнут, и Квилея разрыдалась горькими слезами, вскочила с места и, пряча заплаканное лицо в нежных ручках, убежала в тёмную прохладу дома, упав перед последней совместной фотографией, сделанной накануне войны. Она рыдала и рыдала, заливая горькими, солёными каплями ярко-зеленое платье, буквально утопая в слезах тяжёлого женского горя: горя матери, не дождавшейся своего сына, горя сестры, не дождавшейся брата, горя супруги, не дождавшейся мужа, горя любимой, не дождавшейся суженого… И слился тот скорбный плач с горем миллионов жён, матерей, невест и дочерей, и пронёсся он набатом траурным, набатом звонким, набатом твердым по полям широким, по равнинам пестрым, по морям бурным да по домам одиноким; и не было семьи на всём ковре галактическом, где бы горечь войны не познали, где бы плач Квилеи услышан не был. И всколыхнул тот плач могильную траву, где тело Тилиана когда-то лежало, и остался рваный след великой женской скорби на полях, где склонили головы отважные солдаты Союза, защитившие Родину в роковой час. И понял в тот момент лис, что испытывал дракон, когда относил бесчисленные похоронки по домам солдат, не успевших избежать роковых молотилок войны. Наш герой хотел было начать длинную утешительную речь и обнять Квилею пушистыми лапами, чтобы хоть как-то заглушить боль утраты.

Но лишь сухое: «Извините», — вырвалось из пересохшей глотки, всколыхнув пропитанный духом трагедии воздух. Герой Союза поклонился, надел шапку и, развернувшись, быстро направился к калитке, сгорая от стыда. Но не успел он и положить лапу на калитку, как приближающийся женский голос окликнул его:

— Подождите! Стойте!

Лис потрясенно обернулся как раз в тот момент, когда мягкие женские руки обхватили его пушистую рыжую шею и золотистые шелковистые волосы защекотали его чёрный влажный нос. Сказать, что наш герой остолбенел от удивления, — ничего не сказать. Он не понимал, что произошло в тот момент, почему её настроение переменилось так быстро. Все стало ясно, когда чуткие ворсинки левого уха услышали мягкий, нежный шепот: «Спасибо». Лис смахнул скупую слезу, закивал головой и обнял Квилею в ответ. Так и стояли они, две обездоленных души, потерявших самое дорогое, что было в их жизни, и крепко обнимали друг друга, не в силах разорвать крепкий круг душевной поддержки, которой сейчас так не хватало многим. А над ними шумела мягкая ива, щебеча ласковой листвой, будто подзывая в мир новую пору радости и вселенской беззаботности…

Вот так закончилась война для верного напарника дракона — бесстрашного, весёлого, местами наивного и непутевого лиса. Сейчас он живёт в выделенной императором квартире, летает по разным планетам, снова выполняет опасные трюки, ходит на концерты, изредка встречается со своими товарищами. Он посетил свадьбу Айнона, пришёл на рождение их первого с Нельтеей ребёнка.

И каждый год он обязательно приходит на Новоэльдорасское Кладбище Героев, чтобы возложить цветы тем, кто отдал свои жизни за мирное небо над головой миллиардов граждан Млечного Пути. Он обходит все могилы своих друзей, каждый год видит Квилею, стоящую над могилой Тилиана, видит Форта, Эрарта, Фултона, Неора и Порнета, поминающих ушедших друзей, видит мать Мировинга, жену Вальмерта, вдову Ширланда и многих других знакомых. И каждый год он кладёт ярко-красные цветы возле огромного памятника, возвышающегося над холмами и величественными небоскребами.

Памятник этот могуч и велик. Две статуи стоят на его постаменте. Одна добро олицетворяет, что драконом зовётся, другая — зло, что магом кличется. И сжимают длани они в знак примирения хаоса с порядком, и говорят в назидание они поколениям грядущим: «Выбирайте мудро, народы галактики, ибо от ваших решений зависит будущее ваше. И пусть стоит и стоять будет на том ваше бытие». Лис кладёт цветы в ряд с другими. Они ложатся, словно капля в бурном море. Но не уходит наш герой. Стоит и смотрит на колоссов истории. А за ним молча наблюдают великие духи предков, замыкая единство вековое, единство нерушимое. Наблюдают, присматривают за ним и радуются новой эре, взошедшей над волнообразными хвостами Млечного Пути.

* * *

Спасибо, дорогой читатель, что уделил внимание этому большому послесловию. Ты прошёл очень длинный путь вместе с героями, что были мне дороги. Надеюсь, ты извлёк что-то полезное для себя во время прочтения и у тебя нет ощущения, что ты потратил время зря. Надеюсь, у нас с тобой не осталось чувство чего-то недосказанного, и я буду счастлив, если так оно и есть. На этом завершается противостояние Тейноруса и Хранителя Добра. Но кто знает — может быть новые герои этой книги вновь дадут о себе знать? Что ж — покажет время.

Отдельную благодарность выражаю иллюстраторам: Lightning (http://vk.com/amperage), Акемии Капустиной (Wiera Skydream): http://vk.com/artakemyafox, Валерии Шепель (Dragonis Lera): http://vk.com/drgnslr, Nickname Here: http://vk.com/n1cknamehere, Анна Ястребова (Ame Tanami): http://vk.com/ametanami. Без вас тетралогия не обрела бы новых красок.

Не хочу оставлять без внимания и проект «Перекрестки миров» (http://vk.com/perekrestki_mirow) и его создателя — Когана Мстислава: http://vk.com/id192064964. Спасибо за то, что пролил новый свет на моё творчество.

Также хочу отблагодарить моих отца, мать и сестру — Демченко Юрия Павловича, Демченко Людмилу Ивановну и Шептаеву Анастасию Юрьевну — за поддержку моих творческих начинаний. Без них я бы мои произведения возможно никогда бы не увидели свет.

Ну а я прощаюсь с тобой, дорогой читатель. И пусть над тобой всегда веет мирное небо!

Примечания

1

См. Конституцию Империи Солнечной системы, раздел I, гл. 1, ст.1.

2

Англ.: «Спасибо!»

3

Англ.: «Вкусно! Вкусно!»

4

Англ.: «Сержант Макловски. Можно просто Кайл».

5

Исп.: «Никаких проблем, паренек!»

6

Нем.: «Сдохни, русская свинья!»

7

См. статью 31 пункт 2 Конституции Империи Солнечной системы.

8

Англ.: «Улыбочку, сукин ты сын!»

9

Прим. автора: трилит — очень редкий и очень прочный метал.

10

Прим. автора: название в имперском словаре северо-восточной Азии.

11

См. Конституцию Империи Солнечной системы (ст. 9, ч.1).

12

Нем.: «Проклятье! Черт побери!»

13

Прим. автора: Кольвана — новое название Африки на имперском диалекте.

14

Прим. автора: Зегнезен — название Антарктиды на имперском диалекте.

15

Прим. автора: Вариен — столица Меркурия.

16

Прим. автора: Горенгрон — огромная сеть тоннелей, город под материком, построенный на случай сильных штормов.

17

Прим. автора: Кольматран — столица Венеры.

18

Педант.: «Ты сгинешь в небытии, предатель! Навеки-вечные!»

19

Педант.: «Только когда Арахнорумы будут у нас!»

20

Педант.: «Руки вверх! Пушки на землю! На землю!»

21

Педант.: «Пошел! Пошел! Жалкий слизняк!»

22

Педант.: «Пошел, червяк! Вперед!»

23

Англ.: «Очевидно, что он антропоморфный. Никогда раньше таких не видел. Умняха какой… Может спросим, как зовут?»

24

Англ.: «Вот теперь ты выглядишь намного лучше! Ну теперь-то между нами нет секретов?»

25

Англ.: «Мой сын родился в Верджинии после недели с момента моего прилета. Он стал известным политиком и сделал многое для нашего штата. Он сделал жизнь многих счастливее. Этого бы не произошло, если бы ты не спас меня. За это я тебе благодарен. Мне не в чем тебя винить».

26

Англ.: «Послушай… Я, конечно, не в праве этого делать, но можно попросить тебя об услуге?»

27

Англ.: «Конечно! Я весь во внимании!»

28

Англ.: «Ты, наверное, понимаешь, что я очень ценю дружбу с этим шерстяным комочком. Я за него жизнь готов отдать!»

29

Англ.: «Так это та самая вечная дружба, о которой мне в детстве рассказывали! Я никогда не верил в нее. Что ты хочешь?»

30

Англ.: «Я хочу, чтобы вы защитили его. Он не заслуживает смерти. Я не хочу, чтобы еще кто-то из моих друзей погиб».

31

Англ.: «Не волнуйся. Я сделаю все, что в моих силах. Как ты в 1945-ом».

32

Англ.: «Эти солдаты нуждаются в том, кто смог бы повести их в атаку. В том, кто смог бы наполнить их сердца отвагой. В том, кто сможет побороть свой страх и биться до победного конца!»

Content

Артём Демченко
ЛЕДЯНОЙ КОГОТЬ: ИСПЫТАНИЯ ГРЯДУЩЕГО ДНЯ

Пролог

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

«На поле танки грохотали…» Сон Хранителя Добра

Глава V

Письмо с передовой

Глава VI

Последний бой «Адмирала Валемора»

Глава VII

«Последний бой, он трудный самый…» Второй сон Хранителя Добра

Глава VIII

В бой идут «Громовержцы»

Глава IX

Глава X

Эпилог

Послесловие

Примечания