Летувет Наталия

Сердце Назиании

Наталия Летувет

Сердце Назиании

От издательства Animedia Company

Уважаемый читатель!

Спасибо, что приобрели эту книгу. Надеемся, что она принесет вам немало приятных минут, ведь в нее вложили свой труд разные, но очень хорошие люди: автор, редактор, дизайнер, верстальщик и многие другие.

У нашего маленького дружного коллектива к вам одна просьба. Если книга вам действительно понравится, но скачали вы ее на “пиратском” сайте, то купите, пожалуйста, легальную копию в одном из магазинов, где ее размещает наше издательство (список вы найдете на странице книги на нашем сайте [битая ссылка] http://animedia-company.cz/ebooks-catalog/serdce-nazianii/). Электронная книга стоит не дороже чашки кофе, но таким образом вы дадите автору стимул и возможность  создавать новые произведения, а издательству их выпускать. Если же вы приобрели книгу легально и хотите поделиться ей с другом, то постарайтесь, пожалуйста, сделать это, не копируя файл и не распространяя его через интернет.

Мы выражаем вам огромную благодарность за поддержку и внимание.

Предисловие

Если взглянуть на Назиáнию сверху, с какой-нибудь особо выдающейся горной вершины, или попробовать отыскать ее на карте, то можно запросто не заметить тут ничего интересного. Подумаешь, еще одна небольшая страна. Несколько лесов, кучка гор да еще река, впадающая в холодное море. К тому же здесь нет ни одного города. Даже самого крохотного. А все потому, что жителям Назиании отчего-то нравится жить в лесу. И дома свои они выращивают прямо из деревьев или, наоборот, выкапывают их в земле, посреди лугов и полян. Чтобы получались многокомнатные, а иногда даже многоквартирные норы. В таких уютных и снабженных всеми удобствами земляных жилищах обычно селятся круглики – вполне разумные существа, похожие на больших длиннохвостых сурков с нежной белой шерсткой.

А в домах из деревьев живут дылдяи и эльва. Хотя дылдяи иногда еще строят для себя шалаши, выбирая для этого наиболее пустынную местность. В этих шалашах дылдяи пытаются отыскать самих себя, так, по крайней мере, они всех уверяют. Но что с них взять, это же дылдяи, они только внешне похожи на людей.

Круглики же, наоборот, терпеть не могут никаких странностей. Сообразительность и расчет – вот девиз настоящего круглика. Главное – это науки. Желательно точные. Чем точнее, тем лучше. Поэтому круглики – хорошие инженеры, строители и ученые.

Магией в Назиании, а точнее ее особой растительной разновидностью, владеют только эльва. При помощи нее эльва создают дома, одежду, еду и множество других необходимых для жизни вещей. И все это они делают из растений! Но на этом странности местной магии не заканчиваются, дело в том, что способности эльва напрямую зависят от цвета их волос. Так зеленоволосые эльва магически связаны с травянистыми растениями, эльва с белыми волосами – с деревьями и кустарниками, а темноволосым подвластны грибы, мхи, лишайники и даже водоросли.

А еще в Назиании есть Цветущая Долина. Долина эта защищена от посторонних глаз горами, заросшими непролазным лесом, а сверху накрыта прозрачным куполом. В Долине обитают Цветы. Цветы – главная ценность Назиании. Не будь их, и Назиании никакой, скорее всего, и не было.

Часть I

На Дрожащих болотах

Болото выглядело невероятно большим. Просто огромным. Оно занимало все видимое пространство. Неверная, вибрирующая под ногами жижа, покрытая сизыми пятнами мха, простиралась до самого горизонта. Да и за горизонтом наверняка тоже было как следует наболочено. Тусклое предзакатное небо, перепачканное дождевыми тучами, которые сгонял к месту событий суровый северный ветер, также не добавляло радости к описанной выше картине. Словом, это было такое место, которое с легкостью получило бы первый приз на конкурсе самых неуютных мест для прогулок. Но тем не менее по грязевой пустыне все же кто-то брел. Два путника, закутанные в длинные плащи с опущенными на глаза капюшонами, упрямо пробирались по скользким желеобразным берегам к какой-то невидимой и только им известной цели. Тем временем солнце уже начинало торопливо прятаться за край земли. Скорее всего, ему тут тоже не слишком нравилось.

– Он там, я его вижу, – путник, идущий первым, остановился, вглядываясь в стремительно темнеющую даль. Высокий и широкоплечий, он даже здесь, посреди моря грязи, умудрялся держаться на редкость заносчиво, а его голос, глухой и рокочущий, звучал так, будто незнакомец вещал в какую-то огромную трубу.

– Острота вашего зрения превыше всех похвал! – голос второго напоминал скрип сухого дерева на ветру. Несмотря на объемный плащ, путник выглядел маленьким и тщедушным. – Если бы не ваша неподражаемая прозорливость, мы бы наверняка уже потеря…

– Умолкни, у меня нет времени на болтовню, – перебил его высокий и прибавил шаг.

И тут луч солнца, вырвавшийся из тисков туч, на мгновение осветил каменистый холм, который, как оказалось, находился прямо перед ними. На вершине холма рос дуб, большой и кряжистый. И что удивительно, дерево, скорее всего – единственное на всей равнине, было зелено, и его листья жизнерадостно шелестели в густой резной кроне.

– Дуб выжил, я так и знал! – воскликнул высокий и не раздумывая полез вверх по крутому склону.

Тщедушный, вздыхая и кряхтя, стал взбираться следом. Когда они оказались на вершине, мир вокруг уже стремительно погружался в темноту. Ветер усиливался. Он хватал незнакомцев за полы плащей, свистел в ушах, сбивал с ног, словно пытался остановить, не дать приблизиться к дереву.

– Руд-дриохт!.. – начал первый. – Уже пора. Копринус, передай мне его! – его трубный голос с трудом перекрывал вой ветра.

– Сейчас, ваше Мрачнейшество, – путник, которого назвали Копринусом, схватился за сумку, болтавшуюся у него за спиной, и дрожащими руками извлек нечто, завернутое в ткань. – Вот!

Высокий в нетерпении выхватил сверток и произнес, повернувшись к дубу:

– Агфас-аннам-инионад!

И сразу ветер обратился в ураган. С дерева посыпались листья. Высокий развернул тряпицу и высыпал что-то на ладонь. Темно-красные искры вспыхнули во тьме. Словно на его руке догорал крохотный костер.

– Агфас-аннам-инионад! – повторил он и бросил содержимое ладони к подножью ствола, туда, где на поверхность выглядывали многочисленные корни. В это время последний, самый слабый солнечный блик на секунду метнулся над холмом, и вся равнина окунулась во мрак.

– Агфас-аннам-инионад!

Багровая недобрая вспышка прокатилась по окрестностям и повисла над холмом светящимся облаком. Земля под деревом зашевелилась, и оттуда полезли бледно-рыжие кривые ростки. Ростки тут же начали стремительно ветвиться, поднимаясь вверх по дубовой коре, оборачивая ствол круг за кругом, постепенно собираясь в плотный кокон, в точности повторяющий форму дерева. И вот уже жадные плети добрались до самых верхних веточек, ломая особо неподатливые, вот уже слетел на землю последний зеленый лист, вот в кроне что-то печально скрипнуло, а потом все стихло.

– Все кончено. Змеиный трутовик справился, – облегченно вздохнул Копринус.

– Ничего не кончено, не придумывай, – возразил высокий. – Все еще впереди.

В этот момент случайный заблудившийся на вершине холма порыв ветра сдернул с головы высокого капюшон. Но незнакомец не стал от этого менее таинственным. Широкие поля оказавшейся под капюшоном шляпы в косую черно-белую полоску продолжали полностью скрывать его лицо.

Планеролет и шляпа

В поселке Вдольречного леса, уютно расположившемся возле широкой реки Тиль, наступило утро. Маленькая зеленоволосая эльва Алáя открыла глаза, потянулась и сладко зевнула.

За окном уже вовсю щебетали птицы. Пора вставать. До завтрака хорошо бы прибраться в комнате, не дожидаясь очередной порции дедушкиных ворчаний. Алая огляделась по сторонам. Занавески точно нужно менять. Уже июнь, а они все еще из ландыша. Лютики или маки? А вот и нет, только незабудки. Она ведь давно их хотела. Тут эльва задумалась, вспоминая нужную тогру. В учебник точно не полезу, решила она. Аи… ати… ну да, точно:

– Атрайг-блатх! – Алая почувствовала как сила, которая до этого, скорее всего, праздно носилась где-то в воздухе, собралась вокруг этих произнесенных, а потому разбуженных слов. Сила и стала словами, достаточная хоть и для небольшого, но изменения мира. Чтобы сотни ландышей на занавесках разом, как по команде, свернули свои лепестки, а потом сразу раскрылись вновь, став уже незабудками. Новые занавески были чудесны, словно гладь лесного озера в жаркий полдень.

Всем известно, что магия возникла потому, что когда-то давным-давно эльва научились по-настоящему пользоваться словами, вкладывая в них силу. Эти сильные слова эльва назвали тограми. Тогры оказались такими удобными, что постепенно эльва позабыли, что могли когда-то обходиться без них. А потом эльва решили, что они самые могущественные и им все можно. Эльва стали воевать при помощи особых боевых тогр, которые они назвали бурыми. Но постепенно бурые тогры превратились в страшное оружие чудовищной силы. Мир древних эльва оказался на волосок от гибели. И если бы не Робиния… В общем, эльва, те, что спаслись, стали бережней относиться к словам. А бурые тогры оказались в Назиании под запретом. Остались только зеленые.

Стол и стулья она решила не трогать, а вот кровать… Маленькая эльва критически оглядела свою белую постельку из воздушных одуванчиков. Мягкая-то она мягкая, но вот только эти милые пушистики уже разлетелись по всему дому, проходу от них нет. Чем бы их заменить? Мхом? Хорошо бы, но я же не черная эльва. Клевером? А вдруг пчелы налетят? Дедушка будет недоволен. Лучше будет вот так:

– Атрайг-дил-ог! – и Алая выпустила на волю следующую тогру.

Все одуванчики тотчас же свернулись в большой полупрозрачный шар, который легко поднялся под самый потолок, а потом вылетел в открытое окно и растаял в воздухе. А на опустевшей кровати начали проклевываться молоденькие листочки, голубовато-зеленые, бархатные. Листья быстро заняли всю постель, а в изголовье даже распустились мелкие розовые цветы, собранные в метелки. Комната наполнялась тонким ароматом, несущим свежесть и прохладу. Мята диванная, лучше всего в жару, отметила Алая.

Что тут еще осталось? Шкаф. Ну, его-то точно нельзя трогать. Он старинный, его еще прабабушка вырастила. Алая остановилась перед огромным зеркалом, оплетенным ветвистой дверью. Мама наверняка в него смотрелась. Тут Алае стало не по себе, будто где-то поблизости от сердца ее пронзила ледяная игла. Да, это правда, она тоскует о маме. Хотя совсем ее не помнит. А все потому, что экспедиция, в которой та участвовала вместе с папой, давно потерялась где-то в Морозном море. Хотя с того момента прошло уже несколько лет, Алая продолжала быть уверена, что ее родители живут где-то на северном острове и строят там новый корабль, чтобы вернуться к дочке.

Отгоняя грустные мысли, Алая занялась прической. Обычно она делала себе три косички, две по бокам и одну – сзади, вплетая в светло-зеленые волосы, цвета майской липы, как говорил дедушка, ромашки или колокольчики. Но сегодня она решила обойтись без цветов. Умывшись в зеленой ванной комнате свежей родниковой водой, поднимающейся в комнату по деревянным трубам, Алая достала куртку и бриджи, натянула мягкие плетеные полусапожки и опоясалась толстым ремнем с привешенной к нему сумкой-торбочкой из травокожи. У всех зеленых эльва были такие сумки. Так принято. Дедушка говорил, что этот обычай пришел из тех времен, когда зеленые эльва носили с собой семена всяческих полезных растений, чтобы повсюду их сеять. Алая еще раз критически оглядела себя. Слегка вздернутый нос, темно-зеленые глаза и губы бантиком. И еще ехидная улыбка, непонятно, откуда она берется, по крайней мере, эта улыбка есть всегда, когда Алая встречается со своим отражением.

Когда Алая спустилась в кухню из своей комнаты, расположенной на самой верхушке дома, то обнаружила, что дедушка Ромáший уже стремительно доедает свою кашу.

Дома, в которых живут эльва, обычно напоминают высокий конус. Они состоят из двух или трех этажей, но встречаются и дома-небоскребы. Небоскребы выращивают из секвойи или из сосны многоэтажной. Дома эти живые, поэтому их не ремонтируют, а подравнивают, подвязывают, а иногда пропалывают и стригут. Называются такие дома домодеревьями.

Дедушка завтракал без нее, и это было странно. Такого не случалось с тех самых пор, как он вышел на пенсию.

– С добрым утром, я очень спешу, потому что уже опаздываю, – скороговоркой сообщил он, торопливо прихлебывая свой лесной чай.

В Назиании очень любят лесной чай, это, пожалуй, самый распространенный здесь напиток. У назианского чая множество разных сортов: опушечный с душицей и зверобоем, полянный из васильков и подорожника, боровой с брусникой или, к примеру, «чай-из-рощи» с чабрецом, цветами земляники и листьями березы.

– Куда это ты опаздываешь в такую рань? У тебя уже года три как никаких важных дел не было.

– А теперь появились, – гордо возразил дедушка, направляясь к выходу. – Я им наконец-то снова понадобился! Я им всем еще докажу!

И выскочил из дома, так и не объяснив, кому и что он собирается наконец-то еще доказать.

На кухне сразу стало непривычно тихо. Алая сварила себе желудевый кофе, придвинула миску с ореховыми хлопьями и рассеянно полила их черничным медом. Обижаться на деда было бессмысленно. Дедушка Ромаший не мог жить, не ныряя с головой в какую-нибудь очередную кипучую деятельность. Он чувствовал себя молодым и полным сил и гордился тем, что в его волосах еще не было ни одного золотистого волоса. А ведь у эльва это как седина у людей – признак надвигающейся старости.

Не успела Алая домыть посуду, как в дверь решительно забарабанили, а потом сразу же, не дожидаясь приглашения, в дом ввалились два круглика. Это были Солнечник и Медляга, приятели-неразлучники и к тому же друзья Алаи. У Медляги за спиной болтался огромный, набитый всякой всячиной, в основном сладостями, рюкзак, а на Солнечнике была его неизменная синяя кепка с козырьком. Солнечник, несмотря на свое имя, не слишком любил солнце. Медляга же придерживался мнения, что еды никогда не бывает слишком много.

– Это наконец случилось! Он уже готов! – с ходу выпалил круглик Солнечник, даже позабыв поздороваться.

– Он его наконец-то доделал, – подтвердил круглик Медляга.

– Кто и кого? – осторожно поинтересовалась Алая.

– Он, – Медляга показал на Солнечника.

– Его, – Солнечник махнул лапкой куда-то себе за спину.

– Понятно, – тут Алая почувствовала, что запас ее вопросов начинает стремительно иссякать. – А зачем? – предприняла она еще одну попытку.

– За березой? – предположил Медляга.

– Нет! – возмутился Солнечник. – Я точно помню, что за елкой его оставил.

– Так! Прямо сейчас прекращайте мне морочить голову и рассказывайте все по порядку! – терпение Алаи оказалось не безгранично.

– Солнечник наконец-то достроил свой планеролет, – сжалился над ней Медляга.

– Я назвал его Птицекрыл. И буду его испытывать. С Сосновой горки. Прямо сейчас.

– И мы все приглашены на испытание, – пояснил Медляга.

Алая решила не возражать и милостиво согласилась отправиться на испытание планеролета. Тем более что день все равно уже потерян. Дедушка Ромаший, который так коварно покинул внучку, еще неделю назад обещал, что именно сегодня научит ее тограм быстрого выращивания на примере редиски и прочих корнеплодов. Это было летним заданием по огородничеству, а Алая, честно говоря, терпеть не могла этот скучный предмет. Все огородные тогры давались ей с большим трудом.

С вершины Сосновой горки можно было хорошо разглядеть поселок – плетеные пирамиды домодеревьев, окруженные хвойным лесом и синей лентой реки Тиль.

Солнечник притащил сюда свой планеролет еще на рассвете и теперь гордо вокруг него расхаживал, бубня под нос о чем-то непонятном из области планеролетостроения. Конструкция созданного кругликом летательного аппарата действительно была необычной. Планеролет Птицекрыл, такое имя дал ему Солнечник, чем-то он напоминал самокат, к которому были приделаны сиденья, крылья и мотор. Особенно удались крылья: слюдяные, а потому прозрачные, словно у стрекозы, со вставками из синего, зеленого, красного и желтого янтаря. Солнечные зайчики так и бегали по ним, постоянно меняя свой цвет. Это было просто завораживающее зрелище.

– …И к тому же мой Птицекрыл очень прост в управлении, летать на нем сможет даже младенец, если он дотянется до руля, конечно… – словно бы издалека донеслись до Алаи слова Солнечника.

– Ну, так как я уже не младенец, то, скорее всего, дотянусь, – вдруг неожиданно для самой себя сообщила она.

– А вот это мы сейчас проверим, давай-ка за руль! – скомандовал Медляга, которому страшно надоело слушать заумные рассказы своего приятеля.

– С удовольствием! – кивнула ему Алая, и не успел Солнечник опомниться, как она уже стояла за штурвалом.

– А теперь жми на газ! – посоветовал ей Медляга.

И Алая нажала. Тут Птицекрыл задрожал, загудел, как майский жук, и… резво покатил вниз по склону, стремительно набирая скорость. Не успела Алая опомниться, как уже парила над верхушками сосен.

– Осторожней, у него руль заедает! – только и успел крикнуть ей вслед Солнечник.

Разумеется, Алая не собиралась никуда улетать. Все произошло совершенно случайно. Когда она поняла, что находится в воздухе, то первым делом страшно испугалась. Она судорожно вцепилась в руль и никак не могла решиться посмотреть вниз. Но потом Алая вынуждена была признать, что чем меньше она будет обозревать окрестности, тем больше будет вероятность, что она улетит куда-нибудь не туда. Стараясь удерживать руль, Алая осторожно огляделась по сторонам. Справа, слева и впереди под планеролетом темнел лес, целое море сосен и елей. И только вдалеке, почти у самого горизонта виднелась светлая полоска речного берега. Надо лететь туда, решила Алая, попробую сесть где-нибудь на пляже. Песок, он же мягкий, это как раз то, что может пригодиться для первой в жизни посадки. И она направила Птицекрыла к реке. Постепенно Алая перестала бояться, и полет ей начал даже нравиться. Она стала с интересом смотреть по сторонам. Не забывая, разумеется, про руль.

Как же это чудесно – лететь высоко-высоко, когда сверху видно все: каждое дерево, каждый куст… Ой, а это что такое? Внизу на полянке она заметила нечто полосатое. Предмет круглой формы, покрытый черными и белыми полосками. Это похоже на шляпу… Нет! Это и есть шляпа. И эта шляпа явно на кого-то надета. Существо в полосатой шляпе посмотрело вверх и сразу же повернуло к лесу. Как будто присутствие планеролета ему чем-то не понравилось. А ведь эта шляпа мне знакома, отметила про себя Алая. Я точно что-то знаю про такую вот шляпу. Только что именно – не помню. Думаю, чтобы вспомнить, мне нужно ее как следует рассмотреть. И Алая направила планеролет вслед за полосатошляпым, совершенно забыв о приземлении на пляже.

И именно в этот момент руль заело. Птицекрыл жалобно пискнул, и Алая в ужасе заметила, как его правое крыло устремляется куда-то вниз. Ноги Алаи заскользили по накренившейся поверхности. Она только и смогла, что посильней вцепиться в неработающий руль, а потом ей пришлось наблюдать как бы со стороны, как Птицекрыл начал выписывать дугу вниз, прямо на верхушки деревьев, устремившихся к ней навстречу с все увеличивающейся скоростью.

Вот уж нет, решила про себя Алая, не стану я в этом участвовать, пусть Птицекрыл без меня выкручивается. И закрыла глаза. Тут же вокруг нее раздался страшный шум, будто заработал огромный пылесос, затем – громкий треск, а потом все разом стихло. Алая еще пару минут раздумывала, так ли ей нужно прямо сейчас на все это смотреть, но потом решилась. Сначала она не заметила ничего необычного, все было как и раньше: внизу – верхушки деревьев, вверху – голубое безоблачное небо. Но что-то все-таки переменилось. Ах, вот оно что – наконец догадалась Алая. Мы уже никуда не летим. И не падаем. А значит, мы уже… упали. И действительно, оказалось, что Птицекрыл приземлился на огромную сосну, прямо на развилку.

Алая вздохнула с облегчением и наконец-то отпустила руль. Оказывается, летать – это даже весело, решила она. Главное – вовремя оказаться на земле. Но что-то мне подсказывает, что лучше я это буду делать одна. Без Птицекрыла. И, кивнув на прощание застрявшему планеролету, она стала спускаться на вниз.

Солнечник был страшно возмущен. Мало того, что ему не удалось самому испытать планеролет, так надо же было такому случиться, что на нем улетела Алая:

– Она его разобьет! Эльва не умеют летать. Это всем известно.

– Вот точно, – согласился Медляга. – Кто плохо летает, тот хорошо разбивает.

– Это все ты, «давай-ка за руль», «жми на газ», без твоих советов она бы до такого вряд ли додумалась!

– А кто решил испытывать планеролет с неисправным рулем? Сам хорош!

Но Солнечник его уже не слушал, он следил за планетолетом, который в это время как раз накренился, а потом начал снижаться, делая круг над деревьями:

– Ой! Смотри-смотри, куда это она? А-а-а! Они же падают!

– Уже упали, – подтвердил Медляга. – Думаю, где-то возле Синей скалы.

– Возле Серых камней, я же вижу, – возразил Солнечник.

– Ерунда! Спорим на твою кепку?

– На твой рюкзак!

– Договорились! – кивнул Медляга. – Ну, я пошел! Когда не найдешь их на Серых камнях, подходи к нам. Мы тебя подождем, – и он устремился вниз по тропинке.

– Вот еще, это мы будем тебя ждать, так уж и быть! – крикнул вслед ему Солнечник и стал спускаться с горы с другой стороны.

В поисках планеролета

Медляга вприпрыжку бежал к Синей скале. На душе у него было легко и радостно. Этот Солнечник, он так любит всех учить. Тоже мне, все-вокруг-знайка нашелся. А в чем он на самом деле разбирается, кроме своих планеролетов и других механических созданий? Вот я, к примеру, тоже много чего знаю и умею, но я же не показываю каждую секунду, какой я умный. Я просто точно знаю, что планеролет упал возле Синей скалы.

Идти было недалеко, впереди между деревьями уже темнела знакомая вершина. А возле горы было заметно какое-то шевеление. Ну вот, там явно кто-то есть, обрадовался Медляга.

В это время Солнечник уже подходил к Серым камням, предварительно обойдя весь лес вокруг. Алаи с Птицекрылом нигде не было. Этих громадных валунов тут так много, что сразу и не разберешь, есть ли кто за ними или нет, успокаивал себя Солнечник. В душе же он надеялся, что планеролет не упал на твердые камни, а оказался где-нибудь в чаще. Будет лучше, если я заберусь на самый большой валун и посмотрю сверху, наконец решил он, устав пробираться сквозь каменные лабиринты. Но и сверху Солнечник увидел только множество дымчато-серых камней. И никакого Птицекрыла.

Ну и ладно, решил круглик, Алая, наверно, действительно улетела к Синей скале. Птицекрыл – он ведь надежный и крепкий. Они обязательно найдутся. А потом вместе с Медлягой найдут и меня. Нужно только их подождать. И он растянулся на прогретом солнцем камне.

Возле Синей скалы стоял дедушка Ромаший.

– Гуляешь? – поинтересовался дедушка Ромаший, когда круглик подошел поближе.

– Угу! – Медляга решил не противоречить его версии происходящего.

– Ты случайно никого здесь не встретил?

– А должен был? – на всякий случай уточнил круглик. А про себя насторожился: неужели он все-таки знает про Алаю? Ай-я-я-я-яй!

– Нет-нет! Никого тут быть не должно, я просто так спросил, – успокоил его дедушка Ромаший.

Медляге показалось, что дедушка Ромаший чего-то не договаривает.

И его опасения тотчас же подтвердились – из леса медленно выехал легкомобиль и остановился на краю поляны. За рулем сидел нескладный дылдяй с таким серьезным лицом, что можно было предположить, что он сейчас вспоминает таблицу умножения, решает логарифмические уравнения или сочиняет симфонию, а может быть, делает все это одновременно. В этом дылдяе Медляга узнал лесогляда садовников Вдольречного леса, Многоума.

– Легкомобили… они такие бесшумные, – дедушка Ромаший зачем-то сообщил круглику этот всем известный факт.

Легкомобиль был изобретен великим механиком кругликом Летягой и называется так потому, что топливом для него служит воздух, а в языке древних эльва слова «легкий» и «воздух» звучат одинаково. Конечно, в легкомобиле присутствует и растительная магия, но ее там немного.

– Точно! – на всякий случай кивнул ему Медляга.

– Вот и ладненько, ну тогда тебе пора! Я здесь постою, на солнышке позагораю, а ты можешь идти гулять куда-нибудь дальше.

Но не тут-то было. Заставить Медлягу сделать то, чего он не хочет, оказалось не под силу даже дедушке Ромашию.

– Не получится, – возразил круглик. – Я всегда только здесь, под Синей скалой, прогуливаюсь.

Дедушка Ромаший посмотрел на Медлягу с некоторой укоризной, вздохнул и, кивнув ему напоследок, поспешил к легкомобилю. На самом деле дедушке Ромашию просто некогда было спорить, а то бы он показал этому зарвавшемуся круглику, кто здесь самый главный упрямец.

Дылдяй поздоровался с дедушкой Ромашием, и они вполголоса начали что-то обсуждать. Медляга был не только вредным, но и на редкость любопытным кругликом. Ему тут же страшно захотелось узнать, о чем это говорят дедушка Ромаший и лесогляд Многоум. К счастью, как раз подул удачный ветерок и донес до круглика часть разговора.

– Как это пропала?! – воскликнул дедушка Ромаший. – Да такого быть не может!

После этих слов Медляга не выдержал. Это же они наверняка Алаю разыскивают. Медляга опустился на все четыре лапки, что круглики делают крайне редко, и хорошенько замаскировавшись в высокой траве, начал пробираться к Ромашию и садовнику. Он понимал, что поступает не слишком красиво, но ничего не мог с собой поделать.

– И все-таки я настаиваю, уважаемый Ромаший. Целая коробка грибного спороха пропала, как будто ее и не было, – услышал он слова дылдяя.

Так это они не про Алаю, облегченно вздохнул круглик, это всего-то и был какой-то грибной спорох. Но отползать обратно он почему-то не стал а наоборот, устроился поудобнее и понезаметнее, продолжая слушать дальше.

– Получается, кто-то пришел к нам… ну то есть к вам, в орденную башню, забрался в хранилище и взял себе немного спороха? Точнее много спороха… Это что это у вас, после того как я на пенсию вышел, так сильно порядки изменились? Всем подряд стали грибной спорох раздавать?

– Грибной спорох у нас по-прежнему под замком. Просто тут особый случай. Поэтому мы и решили к тебе обратиться, как к лучшему специалисту в этой области. И будет хорошо, если мы прямо туда отправимся. На место преступления.

– Так я же давно уже не следогляд, а обычный пенсионер, и в грибном спорохе я не особенно разбираюсь… хотя… – Дедушка Ромаший для вида немного посопротивлялся, но совсем недолго, чтобы Многоум не успел передумать, а потом быстренько и по-молодецки запрыгнул в легкомобиль. – Если я так всем позарез нужен, тогда, конечно же, поехали прямо сейчас на место преступления. Только захватим у меня из дома кое-что. Что-то мне подсказывает, что это кое-что нам обязательно пригодится.

Медляга увидел, как Многоум кивнул, а потом легкомобиль с дылдяем и эльва слегка приподнялся над лужайкой, повернулся вокруг своей оси и, окончательно определившись с направлением, скрылся за деревьями. Вот так-так, ну и дела тут творятся, подумал круглик, нужно срочно рассказать обо всем Солнечнику. И Алае, когда она найдется.

Мох, покрывавший валун, был таким мягким и уютным, а ветви деревьев шелестели так убаюкивающее, что Солнечник и не заметил, как задремал.

– Цветущая Долина… – вкрадчиво проскрипел кто-то совсем рядом. Солнечник повел ухом и перевернулся на другой бок.

– Ты должен туда попасть, – продолжил голос. – Никто, кроме тебя, не сможет этого сделать. Ты должен спасти Назианию.

Солнечник во сне, а ведь это был точно сон, решил, что если все так и обстоит, то он, Солнечник, конечно же, обязательно доберется до Цветущей Долины и спасет Назианию.

– Мы все в смертельной опасности. Сердце Назиании спрятано в Долине, и оно больно. Если его не вылечить, то Цветы умрут. А вместе с ними и вся Назиания.

Тут Солнечник решил, что сон, который ему снится, не так уж ему и нравится. Но он, конечно же, станет героем, если ничего другого не остается.

– Но я не уверен, что смогу это сделать, – возразил скрипучему другой, застенчивый молодой голос.

Солнечник встрепенулся. Разве это я сказал? Странно…

– Милый Хвостокрас, это легче, чем тебе кажется. Ты просто не ценишь свой талант, – возразил скрипун.

Я точно не Хвостокрас, с облегчением отметил Солнечник, но что-то в этом сне не так.

– В твоих рисунках скрыта большая сила, – продолжал скрипучий, – неужели ты еще не догадался об этом? И теперь, когда у нас есть это…

Это – это что? Солнечник во сне задумался.

– …Пока мы оставим это здесь, в пещере, а завтра, завтра ты отправишься в Долину.

Солнечник услышал, как что-то стукнуло, грохнуло и бухнуло, будто кто-то положил куда-то что-то очень тяжелое. Затем зашуршали по траве удаляющиеся шаги, а потом все стихло.

Пожалуй, этот сон уже закончился и мне пора просыпаться, решил круглик. И все-таки что там говорил скрипучий про пещеру? Здесь поблизости тоже есть пещера, совсем рядом, мы ее еще год назад с Медлягой обнаружили.

И он решил на всякий случай проверить. Вдруг этот сон вещий? Да вот же она, пещера – в расселине между валунами. Круглику ничего не оставалось, как туда залезть. Когда глаза Солнечника привыкли к полумраку, он увидел прямо перед собой большущую коробку. На коробке строгими буквами было написано следующее:

«Внимание! Внутри – грибной спорох!

Не открывать, не нюхать, не чихать – опасно для жизни,

и хорошего настроения!»

Любопытство пересилило осторожность – Солнечник снял крышку и заглянул внутрь. Но чихать он не стал, потому что коробка действительно оказалась до краев наполнена грибным спорохом. Так вот о чем говорили те двое!

Это же настоящее сокровище, обрадовался Солнечник. Он снял кепку и извлек из-за ее подкладки небольшой мешочек, сделанный из тончайшей березовой ткани, который он носил с собой просто так, на всякий случай. Осторожно, отвернувшись в сторону, чтобы случайно не вдохнуть, Солнечник отсыпал в мешочек немного спороха. Нужно показать его Алае и Медляге, а то вдруг они решат, что я все это придумал… И тут круглик вдруг понял. Если это был не сон, а ведь это был не сон, то, получается, Назиании действительно грозит опасность! От этой мысли Солнечник пришел в неописуемый ужас. Ему срочно захотелось куда-нибудь спрятаться, например – в уютную родную нору, где он жил вместе с родителями и многочисленными братьями и сестрами.

Ну, или в крайнем случае не выбираться из этой пещеры, пусть неуютной, но тоже достаточно надежной. Но нет, он не может так поступить – у него есть друзья, и им нужно обязательно рассказать о надвигающейся опасности.

И Солнечник, тщательно закрыв коробку, выбрался из пещеры и побежал к Синей скале.

Преступление в орденной башне

Орденная башня – это место в лесу, где находится штаб садовников. Свою организацию садовники называют Орденом. Их задача – следить за порядком и оказывать помощь жителям Назиании.

Больше всего орденная башня похожа на башню. Она многоэтажная и выше всех окрестных деревьев. На каждом этаже у нее по четыре окна, по одному на каждую часть света.

Орденные башни обычно выращивают из яблоневых, грушевых или сливовых деревьев. Весной орденные башни покрываются белыми цветами и издают приятное жужжание. Если, конечно, вам нравится, как жужжат пчелы. Осенью вся земля вокруг башен усыпана спелыми плодами. В это время в меню садовников всегда есть фруктовые пироги.

Орденные башни освещаются живым электричеством. Внутри в них повсюду висят прозрачные банки с электроводорослями.

– Как такое может быть? – удивился дедушка Ромаший, когда они оказались на месте преступления. – Дверь была заперта, а спорох все равно исчез.

Лесогляд в ответ только недоуменно пожал плечами.

– Так-так, – Ромаший уже в третий раз обошел хранилище, – окон нет, замок не взломан, охранник на месте. И потом я не помню, чтобы в Назиании за последние десять лет хоть что-нибудь пропало. И зачем вообще кому-то мог понадобиться этот грибной спорох? Он же такой неудобный в обращении, от него потом еще полдня чихаешь.

– Этот спорох еще к тому же и очень опасный, от него взорваться можно, – напомнил Многоум.

– Ну ладно, пора приступать к работе, – Ромаший потянулся к вместительному чемоданчику, который он привез из дома. – Придется применить мое новое изобретение. Оно очень эффективное, хотя… ни разу еще не опробованное. Гм… и поэтому сейчас все должны срочно покинуть помещение, чтобы не случилось ничего… незапланированного. И дверь за собой закройте! – он строго посмотрел на толпу набежавших со всей башни садовников, с интересом наблюдавших за происходящим.

Выпроводив всех, включая Многоума, из хранилища, Ромаший наклонился над чемоданчиком и скомандовал:

– Реп, выбирайся!

В чемоданчике что-то зашуршало, завозилось, а потом оттуда вылезло небольших размеров существо, отдаленно напоминающее зеленого сухопутного осьминожку. Только вместо щупалец-ног у него было длинные колючие листья, а голова походила на огромный цветок репейника, растущий прямо из желтого туловища-корнеплода. При этом голова «осьминожки» постоянно поворачивалась в разные стороны, а листья-лапы непрестанно шевелились. Казалось, любое пребывание в относительном покое стоит ему огромных усилий.

– Реп, можешь ты остановиться хоть на минуту?! – прикрикнул на него Ромаший. – Постарайся быть внимательным. Ведь это наше первое серьезное дело!

Реп прекратил размахивать листолапами, хотя и с видимой неохотой.

– Вчера в этой комнате была коробка с грибным спорохом, сегодня она пропала. А прямо сейчас мы станем искать похитителя. Ты все понял?

Реп закивал цветоголовой в знак согласия.

– Ну и что ты тут видишь?

Реп покрутил головой по сторонам, а потом застыл, уставившись в одну точку. Казалось, он рассматривает нечто, видимое только ему.

– Много теплых, все кричат, – наконец сообщил репополох. Голос у него оказался шелестящий и негромкий, похожий на шум листвы во время несильного ветра.

– Так, хорошо, это садовники. А что именно они кричат?

– «Здесь была коробка с грибным спорохом! Куда она могла запропаститься?»

– Гм… а ты видишь, кто побывал в комнате до этого?

– Один молодой теплый длинный.

– Он взял коробку?

– Он рисовал коробку.

– Нет, Реп, ты снова позабыл все слова! Коробку не нарисовали, а украли!

– Реп не позабыл слова, Реп помнит, – репополох замотал головой в знак крайнего несогласия. – Одну коробку нарисовали, а другую украли.

– Так, а где же тогда нарисованная?

Реп зачем-то принюхался.

– Нарисованная здесь.

– Ты о чем? Нет тут никакой коробки, ни настоящей, ни нарисованной!

– А вот и есть, Реп покажет! – и репополох ткнул листолапой в сторону стула, стоящего посредине комнаты.

– Это же стул, и он настоящий, – дедушка Ромаший потянулся к стулу и поставил его перед Репом. – Вот, смотри.

Но Реп не смотрел на стул, он смотрел на то место, откуда его только что убрали.

– Коробка с грибным спорохом, – напомнил репополох.

Дедушка Ромаший на всякий случай посмотрел туда же. ТАМ СТОЯЛА КОРОБКА С ГРИБНЫМ СПОРОХОМ.

– Она все-таки нашлась! – обрадовался дедушка Ромаший. – Не может быть!

– Не может быть, – согласился репополох.

Дедушка Ромаший подбежал к коробке и… При ближайшем рассмотрении коробка оказалась… нарисованной прямо на полу, но так виртуозно, что выглядела совершенно настоящей.

– И долго она тут была… такая? – наконец-то обрел да речи Многоум, чем очень обрадовал дедушку Ромашия. Тот было уже начал опасаться за лесогляда, как-то не по-хорошему застывшего над рисунком.

– Реп, ну то есть репополох, говорит, что уже три дня.

– Значит, и спорох украли тогда же. И все это время мы принимали нарисованную коробку за настоящую…

– А потом кто-то передвинул стул, и коробку не стало видно, – кивнул Ромаший. – Реп говорит, что это сделал какой-то молодой дылдяй.

– Украл спорох?

– Нарисовал коробку.

– А спорох?

– Он его тоже нарисовал, – отметил один из садовников. – Даже слишком похоже получилось, я возле этого рисунка чихать начинаю.

– А потом он же эту коробку и украл, – предположил Многоум.

– Не нарисованную, а настоящую, – на всякий случай уточнил дедушка Ромаший.

– Именно!

– Тогда все просто. Реп найдет этого дылдяя, – тут дедушка Ромаший запнулся. – Если, конечно, сможет взять след. Сейчас мы это проверим.

Дедушка Ромаший подозвал к себе Репа, который был занят изучением самого темного угла хранилища.

– Реп, ты должен взять след! След того теплого, длинного, который украл коробку со спорохом, – пояснил он на всякий случай.

– Коробку украл не длинный, а другой. Реп далеко видит.

– Другой?

– Маленький, теплый, в шляпе с ушами.

– Этого еще не хватало!

– Я не совсем еще понимаю этого… ммм… репополоха, – сказал Многоум. – Что значит «в шляпе с ушами»?

– В шляпе с ушами…в шляпе в ушами, – на самом деле дедушка Ромаший тоже не всегда понимал Репа, хотя и с неохотой в этом признавался. – Это он черного эльва имеет в виду. Потому что тот в шляпе. А с ушами, так разве бывают эльва без ушей? Не бывают. У нас, у эльва, уши – ого-го-го, выдающиеся уши, что у зеленых, что у белых, что у черных.

Черные эльва очень любят шляпы, а также шапки, колпаки и иногда шлемы. Некоторые из них даже спят в головных уборах. Говорят, что такая мода у черных эльва появилась из-за их увлечения подземными грибами, когда много времени приходится проводить в мокрых пещерах, с потолка которых постоянно льет вода.

– Выходит, что коробку забрал не дылдяй, а его сообщник – черный эльва небольшого роста и с выдающимися ушами?

– Именно так! И мы их всех обязательно найдем и отберем у них спорох, – к дедушке Ромашию наконец-то вернулась его самоуверенность. – Реп, след! – скомандовал он.

– Реп далеко видит, – напомнил репополох. – Реп видит маленького теплого в шляпе с коробкой и длинного… без коробки.

– Замечательно! – обрадовался дедушка Ромаший. – Репополохи должны, ну, по крайней мере, я их такими представлял… должны видеть объект на расстоянии примерно пятисот сосен. Так что эти злоумышленники сейчас находятся не так уж и далеко.

В Назиании большинство расстояний измеряется в соснах. В метрах это будет примерно так:

1 сосна = 30 метров.

Есть тут и другие меры длины:

1 камыш = 2 метра,

1 травинка = 5 см и

1 мох = 5 мм.

– Мы должны их срочно поймать! Пока они не ушли куда-нибудь подальше. На легкомобиле мы быстро до них доберемся.

– На легкомобиле не получится, – вздохнул дедушка Ромаший.

– Это почему? У нас их тут целых три, все поместимся.

– Дело не в этом. У меня, ну то есть у Репа, остались некоторые недоработки в конструкции. На легкомобиле он обязательно след потеряет. От тряски у Репа чувствительность снижается.

– И что же, нам пешком их разыскивать, что ли? Мы ведь так и до вечера не управимся! – возмутился Многоум.

– У нас нет другого выхода.

– Тогда часть садовников отправится с Репом, Ромашием и мной, а остальные вместе со всем снаряжением поедут за нами на легкомобилях, – решил Многоум. – Очень медленно поедут, чтобы Репу не мешать.

Тут только дедушка Ромаший вспомнил о внучке. Как же она одна, без меня целый день будет? Хотя Алая самостоятельная, справится, успокоил себя дедушка Ромаший.

Преступления множатся

Солнечник даже помечтать особо не успел, как он будет пугать Медлягу таинственной историей, которая с ним приключилась. А все потому, что только он добрался до Синей скалы, как из зарослей можжевельника на тропинку прямо перед ним выскочил жутко взъерошенный круглик и, выпучив глаза, заорал:

– У нас тут преступление случилось! Прямо в орденной башне! – после чего Медляга, а это был он, внимательно посмотрел на Солнечника, чтобы оценить, какое сногсшибательное впечатление он произвел своею новостью.

Но Солнечник совершенно не собирался впечатляться и сногсшибаться.

– Так, значит, еще одно? – совершенно по-будничному уточнил он.

– Еще одно что?

– Еще одно преступление, разумеется – сообщил Солнечник, с таким видом, будто в Назиании это вещь обычная.

– Ну вот, ты все испортил, – огорчился Медляга, но тут же не удержался и полюбопытствовал. – А про что твое?

– Мое преступление Очень Страшное. И еще оно Таинственное, – тут Солнечник перешел на шепот.

И на всякий случай огляделся по сторонам. И Медляга тоже огляделся. Вокруг никого не было.

– Так вот, это преступление, он такое ужасное, что… – продолжил было Солнечник.

Но тут над ними что-то громко хлопнуло, грохнуло и угрожающе зашумело. С дерева, под которым они стояли, на них явно что-то летело. Или кто-то.

Это злоумышленники, подумали круглики, сейчас они нас поймают и совершат еще одно преступление. Третье.

Они еще даже не успели додуматься отбежать от дерева, как прямо им на головы свалился…

– А-а-а! Это же мой Птицекрыл! – завопил Солнечник. И только после этого отскочил в сторону.

– И еще Алая! – уточнил Медляга. И отскочил в другую сторону.

– Он все-таки не удержался! – констатировала Алая, спрыгивая с дерева и одновременно уворачиваясь от крыла планеролета.

– Мой планеролет! – Солнечник бросился к Птицекрылу, приземлившемуся в зарослях дикой малины.

– По-моему, он не особенно рад тому, что со мной ничего не случилось, – отметила Алая.

– Ну, ты же знаешь Солнечника, он хорошо разбирается в механизмах, но ничего не понимает в живых существах. Мы для него слишком сложные.

– Ура! Он невредим! – из малинового куста раздался вопль Солнечника. – Только руль немного подправить и крыло залатать. И можно устраивать новые испытания, – Привет, Алая, ты, надеюсь, не ушиблась? – поинтересовался он преувеличенно заботливым тоном, выкатывая Птицекрыла на поляну.

– Со мной все в порядке. Хотя для этого мне пришлось сильно постараться. И даже научиться управлять планетолетом.

– Ну да, конечно, научиться, – в голосе Солнечника послышалось явное сомнение.

– Летать – это оказалось здорово! И, кстати, пролетая над нашим лесом, я увидела сегодня одного незнакомца. Который показался мне странно знакомым.

– Мы все сегодня увидели и узнали много странного, – отметил Медляга.

– Но на голове у незнакомца была шляпа, – продолжала свой рассказ Алая. – Думаю, она была сделана из кожи тигрового мухомора. И именно такую шляпу носил Лиховред Подземелий!

Кожа тигрового мухомора – особым образом выделанная кожица со шляпок тигрового мухомора, очень редкого в Назиании гриба. По своим свойствам она одновременно похожа и на ткань, и на кожу.

– Может, тебе просто показалось? – предположил Медляга. – Может, это были просто солнечные полосы на шляпе какого-то черного эльва? Всем известно, что Лиховред Подземелий давно погиб на Дрожащих болотах. И никто другой в Назиании не станет надевать такую же, как у него, шляпу. А если и наденет, то сразу же на месте просто умрет от отвращения!

– Нет, я точно видела черные и белые полоски!

– Да ладно, это у тебя просто фантазия разыгралась, – успокоил ее Медляга. – А я вот только что твоего дедушку встретил вместе с нашим лесоглядом.

– Теперь понятно, почему дедушка убежал с утра пораньше. Интересно было бы узнать, зачем это они встречались.

– Зачем-зачем, а затем, что из орденной башни похитили кое-что важное!

– Как это похитили? – не поняла Алая. – Как такое могло случиться? Кто же мог такое сделать?

– Вот и дедушка Ромаший все время повторял: «Как такое могло случиться? Кто же мог такое сделать? Как это смогли целую коробку грибного спороха прямо из хранилища похитить?»

– Коробку какого спороха? – перебил его Солнечник. – Вот такого? – И он продемонстрировал друзьям мешочек со спорохом из пещеры.

– Так это был ты! – завопил Медляга. – Как ты мог! Зачем ты его украл?

– Я?

– Не отпирайся! Мы же видим. Это первосортный грибной спорох. Все улики налицо. – Медляга грозно посмотрел на Солнечника.

– Нет! Ты не правильно меня понял! – возмутился Солнечник. – Ты совсем меня не понял. Я этот спорох не украл. Я его нашел! Там еще почти целая коробка осталась.

– Так ты нашел украденный спорох? – догадалась Алая.

– Получается, что так.

– И где же он сейчас?

– В пещере, под Серыми камнями.

– Его нужно срочно оттуда забрать и вернуть в орденную башню, – сказала Алая.

– А как же те, кто его украл? – напомнил Медляга. – Вдруг они этот спорох караулят?

– Да ерунда, не было там никого, – возразил Солнечник. – Хотя…

– Что значит «хотя»? Давай договаривай! – прикрикнул на него Медляга.

– Дело в том… что возле Серых камней я услышал один разговор. Когда задремал на солнышке. Я сначала решил, что это сон, то есть даже кошмар. Потому что они говорили о жутких вещах, о которых и подумать страшно, а не то чтобы наяву столкнуться.

– О каких таких жутких вещах? Выкладывай по порядку. И помни, что ты у нас под подозрением, – строго сказал Медляга.

– Они говорили, что Сердце Назиании больно, Цветы в Цветущей Долине могут из-за этого погибнуть, а значит, можем погибнуть и все мы… – и Солнечник пересказал друзьям разговор незнакомцев.

– Да не может такого быть, – сказала Алая. – Наверняка тебе все это просто приснилось.

– Не приснилось, – вздохнул Солнечник. – Незнакомцы говорили о спорохе, а потом я его нашел. Наяву.

– Получается, они этот спорох в орденной башне украли? – сказал Медляга. – Нет, не сходится, они не могут быть злоумышленниками!

– Это еще почему? – удивился Солнечник.

– Ну, ты же сам говорил, что они собираются при помощи этого спороха попасть в Цветущую Долину. Чтобы вылечить Сердце.

– А почему тогда они никого не предупредили? – задумалась Алая. – Почему сами решили в Долину отправиться? Что-то тут нечисто.

– Надо рассказать обо всем садовникам, – сказал Медляга. – Пусть они сами разбираются.

– Стойте! – вдруг воскликнул Солнечник. – Мы забыли коробке со спорохом. Он опасен. Его нужно охранять.

– И что ты предлагаешь?

– Я останусь возле пещеры, а вы отправитесь за садовниками.

– Да вот еще! – возмутился Медляга. – Ты будешь преспокойненько охранять чудесный грибной спорох, а мы с Алаей бегать по лесу. Так не пойдет!

– Давайте сначала доберемся до Серых камней, – примирительно сказала Алая, – а потом решим, кто останется возле спороха.

– Хорошо, – согласился Солнечник. – Но только мы должны забрать с собой Птицекрыла.

– Это еще зачем? – спросил Медляга. – Завтра его заберешь. Ничего с ним не случится.

– Ему тут страшно станет, – вздохнул Солнечник. – Птицекрыл не привык быть один. Он стоял в сарае, возле нашей норы, а я всегда был рядом.

– Он неживой, – напомнила Алая.

– Это ты так думаешь. А мне так не кажется. И ему. Так что или мы берем Птицекрыла с собой, или я с ним здесь остаюсь.

– Ну и как мы будем его по лесу тащить? Он же между деревьями застрянет.

– А зачем тащить-то? – удивился Солнечник. – Мы на нем полетим.

– Ну, не знаю, – поежилась Алая, вспоминая свое недавнее приземление. – А ты уверен, что мы все на нем поместимся?

– Поместимся.

– Тогда чего мы ждем? – встрепенулся Медляга, который немного завидовал успевшей полетать Алае. – И я даже согласен поохранять спорох, пока вы с Алаей садовников предупреждать станете.

Садовники идут по следу

– А вот тут они остановились, – Реп сбавил ход, а потом и вовсе замер возле куста можжевельника. Садовники уже почти час плутали по лесным тропинкам и начинали выбиваться из сил. – Разговаривают.

– О чем? – насторожился лесогляд Многоум.

– Реп не всегда знает о чем, – встрял дедушка Ромаший. – Ему словарного запаса не хватает. Но зато видит он замечательно. На несколько суток назад.

– Реп видит! – закивал репополох. – Маленький, ушастый, в шляпе идет к пещере. С коробкой.

– К какой пещере? – Многоум огляделся по сторонам.

Дедушка Ромаший тоже огляделся:

– Это место называется Серые камни.

– Я знаю, но только где же здесь пещера?

– Реп, покажи нам! – скомандовал дедушка Ромаший.

Реп засеменил к валунам. Все отправились следом.

– Тут!

– Действительно пещера, – отметил Многоум и полез вниз вместе с садовниками, на всякий случай вооружившимися палицами.

Но пещера оказалась пуста. Никакого спороха в ней не было.

– Реп, как это понимать? – дедушка Ромаший строго посмотрел на репополоха.

– Много следов. Пришли, поставили коробку, ушли…

– И? Где же спорох?

– …Белый пушистый пришел…

– Круглик? Он тоже соучастник?! – схватился за голову Многоум.

– …Белый пушистый ушел… Снова пришел ушастый маленький в шляпе. Взял коробку. Ушел.

– Значит, мы сюда зря добирались, – вздохнул дедушка Ромаший. – А этот ушастый далеко уже успел уйти?

– Да-да! Дедушка догадливый, – радостно закивал репополох. – Очень далеко!

– Реп! Чему ты радуешься? – возмутился дедушка Ромаший. – Тут огорчаться нужно.

– Огорчаться? Извини, я перепутал, – ответил репополох уже значительно менее веселым тоном.

И они все пошли дальше. По новому следу.

Алая, Солнечник и Медляга

Друзья летели над Вдольречным лесом. Солнечник, счастливый, за рулем и Алая с Медлягой, удобно расположившиеся на пассажирских сиденьях. Полет оказался коротким, хотя Солнечник и сделал лишний круг над лесом. Не успела Алая полюбоваться на реку и краешек родного поселка, как Медляга уже орал, перекрывая свист ветра:

– Глядите-глядите, мы над Серыми камнями! А куда мы будем приземляться? Прямо на валуны?

Или снова на дерево, предположила Алая. Но Солнечник и впрямь оказался хорошим пилотом. Он посадил Птицекрыла ровнехонько на краю поляны, не задев ни одной ветки.

Но в пещере их ждало жуткое разочарование.

– Судя по всему, тут побывала целая банда. Смотрите, как натоптано, – вздохнул Солнечник.

– Ну, и что же нам теперь делать?! – Медляга был безутешен. – Нам же теперь никто не поверит.

– Попробуй теперь докажи садовникам, – согласилась Алая, – что с Цветущей Долиной может приключиться что-нибудь ужасное.

– И вдруг этот Хвостокрас не справится, не сможет спасти Долину? – продолжил Медляга. – И вообще, может, с ним уже что-то случилось, раз уж эта коробка так неожиданно исчезла.

– А все, что у нас осталось, – это немного грибного спороха, – вздохнул Солнечник.

– Да нет же, наоборот! – осенило вдруг Алаю. – У нас есть целый мешок грибного спороха! Значит, мы сами можем попасть в Цветущую Долину. Расскажем обо всем долинным эльва, они наверняка знают, как вылечить Сердце.

– Какая замечательная мысль! – воскликнул Медляга – И почему это не я придумал? Нам нужно отправляться прямо сейчас. Хорошо, что я захватил с собой рюкзак.

– Так мы полетим на Птицекрыле? – с надеждой поинтересовался Солнечник.

– Мы сядем на планеролет, а потом все вместе вдохнем грибной спорох, – решила Алая. – Ну, то есть все, кроме Птицекрыла. Главное – не чихать по дороге.

– Думаю, мы успеем вернуться к ужину, – предположил Солнечник.

Хорошо бы, подумала Алая, а то дедушка волноваться будет.

Длинный и ушастый

– Здесь маленький ушастый остановился. Оглядывается по сторонам. Вот так… – репополох взмахнул листолапами и завертелся на месте, как средних размеров зеленый и колючий вентилятор.

– Эй! Потише можешь? – одернул его дедушка Ромаший. – Зачем нам такие подробности? Нам не нужно знать, как именно он оглядывался. Нам нужно понять, что он вообще тут делал. Хотя мне кажется, твоей сообразительности на это не хватит. Что-то я в тебе недоработал.

– Он ждет другого теплого. Реп сообразительный. Вот, уже дождался. Пришел первый теплый. Длинный.

– Понятно, злоумышленники снова в сборе, – закивал лесогляд Многоум. – Они наверняка снова что-то затевают.

– Реп, что они сейчас делают? – спросил дедушка Ромаший.

– Маленький ушастый поставил коробку. Открыл. Маленький ушастый говорит. Длинный кивает. Все, он пропал. Длинный пропал. Ушастый остался.

– Длинный пропал? Я догадалась, он вдохнул спорох! – встряла в разговор Пушинка, юная садовница-круглик, которая всего лишь пару месяцев назад оказалась в Ордене и до сих пор ужасно завидовала самой себе.

– Да, думаю, так оно было, – согласился Ромаший. – И неизвестно, куда он улетел.

– Но ушастый-то остался, – напомнил Многоум. – Ну, то есть я хотел сказать, черный эльва…

– Что сделал ушастый? – спросил Ромаший репополоха.

– Он закрыл коробку.

– А куда он пошел?

– Он не пошел, он остался. Он снова ждет.

– Ждет длинного, чтобы тот вернулся? – предположила Пушинка.

Реп какое-то время рассматривал невидимую остальным картинку, а потом сообщил:

– Длинный не вернулся. Пришел третий теплый. Реп умеет считать.

– Новый сообщник! – схватился за голову Многоум.

– Получается, – кивнул дедушка Ромаший. – Реп, как выглядит третий теплый?

– Как тот, что с коробкой. Но больше и без коробки.

– Понятно, – сказал Многоум, – он тоже черный эльва.

– Эльва, – подтвердил репополох.

– А особые приметы? – спросил Ромаший.

– Шляпа!

– Это не особая примета, все черные эльва носят шляпы, – напомнил Ромаший.

– Шляпа и черная и белая.

– Как это? – удивился Многоум. – У него было две шляпы? Разве можно носить сразу две шляпы? Это что, новая мода такая?

– Шляпа одна, но она то черная, то белая. На ней, как у осы на брюшке…

– Полоски! – догадалась Пушинка.

– Полоски, – кивнул репополох.

– Странно, – задумался дедушка Ромаший. – А ведь был только один эльва в полосатой шляпе, и это Лиховред Подземелий. Но он уже давно погиб.

– А я ведь тоже принимал участие в той битве, – сказал Многоум. – Мы тогда штурмом взяли Глубинный замок, вотчину Лиховреда, а он сам сбежал от нас на болота. Но когда мы стали его окружать, Лиховред взорвался у нас на глазах. Он, скорее всего, наступил на болотный газовый пузырь. Разлетелся на мелкие кусочки, только ботинки от него остались. Сам видел. А теперь получается, что Лиховред Подземелий может быть и жив?

– По крайней мере, никто другой не станет по доброй воле напяливать на себя такую же шляпу, как у этого чудовища, – ответил дедушка Ромаший. – Но с другой стороны, я своему Репу доверяю. У него фантазии нет совсем. Я ее не запланировал. А значит, про полоски шляпе он придумать не мог.

– Если хотя бы только на минуту представить, – сказал Многоум, – что Лиховред все еще жив, то… то это очень и очень плохо! Этот Лиховред Подземелий, он же может такую отвратительную мерзость сделать, которая другому и в голову даже не придет.

– Да-да! Мы должны поскорее во всем этом разобраться, – вздохнул дедушка Ромаший. – Нужно срочно найти этих эльва и дылдяя. И коробку с грибным спорохом тоже.

Лиховред Подземелий и Копринус

– Дылдяй точно понял, что должен будет сделать? – Лиховред Подземелий смотрел в окно. Из хижины были видны темные замшелые ели с вьющейся между ними едва заметной тропкой и заросший дикими ирисами лесной ручей. Этот вид радовал глаз. Но Подземелий не умел радоваться. Он следил за тропинкой. Хотя особой необходимости в этом не было – хижина пряталась в самой чаще еловой фермы, и никто из местных сюда не забредал, чтобы не мешать расти елям.

– Надеюсь, ты ему все как следует объяснил, – продолжил Лиховред Подземелий. – Он же дылдяй, может и перепутать. Раньше, когда в Назиании был порядок, дылдяи были слугами. И только. И это было правильно. На большее они и не способны. А сейчас… сейчас дылдяи слишком много о себе возомнили и ведут себя на равных даже с эльва!

– Ваше Мрачнейшество, он все понял.

– Повтори, что ты ему сказал.

– Я велел ему подумать о Цветущей Долине, а потом вдохнуть спорох. Оказавшись в Долине, он должен осторожно, чтобы не заметили долинные эльва, пробраться к Цветам. И сделать с ними то, что должен. А после найти Дерево Долины и достать Сердце Назиании… И когда защитный купол исчезнет, мы…

– Хватит, – остановил его Лиховред. – Дальнейшее уже не твоя забота.

– Не моя, – согласился Копринус. – Но, ваше Мрачнейшество, одно мне непонятно… Почему дылдяй поверил, что он спасает Назианию?

– Этот дылдяй слишком доверчив. Все жители Назиании такие. Они живут, как грибы в теплице. В которой давно не было ни ветра, ни мороза. Они уверены, что Цветы защитят их от любого зла. И поэтому защищаться самостоятельно давно разучились. А этот дылдяй к тому же очень талантлив, а значит, любит фантазировать. Он сам додумает эту историю. Про больное Сердце и про смелого дылдяя, спасающего свою страну. Но таланты, они разные бывают. Умение разрушать – тоже талант. И, обладая таким умением, можно многого добиться.

– Но только не в Назиании, – напомнил Копринус.

– Пока это так, но все ведь может измениться, не правда ли?

– Пока Цветы сильны, мы бессильны… – Копринус решился возразить Лиховреду и тут же испугался своей смелости. Но его будто бы прорвало. Слова вырывались сами. – Бурые тогры под запретом по всей Назиании, даже на Дрожащих болотах они почти не действуют. А мы сами не можем попасть в Цветущую Долину, ведь Цветы не пропустят в Долину ни одно существо, задумавшее зло…

Но Лиховред и не думал возражать.

– Ты прав, – кивнул он. – Тяжелые времена наступили в Назиании. Эльва лишились былой силы. И сами этого не понимают. – Лицо Лиховреда скривилось в мучительной усмешке. – Ну, ладно, завтра Слякотун, или как там его, приведет плеснюков к Неприступному лесу. А потом, потом мы все отправимся туда…

– Но, ваше Мрачнейшество, они же ни на что не способны. Плеснюки не могут быть воинами. Они слабы и трусливы. Пока вы не вытащили их с Дрожащих болот, они жили в грязи и запустении, питались отбросами и приходили в смертельный ужас даже от вида собственной тени. Мрачнейшество собирается победить с такой армией? – тут Копринус запнулся и замолчал, онемев от собственной храбрости.

– Только с такой армией я и могу победить. Ты глуп, Копринус, не понимаешь простых вещей. Слабая толпа всегда желает сильного вождя. Ей кажется, что таким образом она становится всемогущей. Плеснюки получат то, о чем из-за своей слабости и трусости они и мечтать не могли – прекрасную страну Назианию. И ради того, чтобы продолжать казаться себе сильными, они пойдут за мной до конца. До победы над всеми эльва, дылдяями и кругликами… Погоди-ка, а кто это вон там, на тропинке?

Копринус подбежал к окну:

– Садовники! Там целый отряд садовников!

– Они нашли нас. Зеленая девчонка, что летела над лесом, рассказала им обо мне… Но ведь этот дом, он же замаскирован?

– Хвостокрас раскрасил его под заросли бузины. Садовники нас не видят, можете быть уверены, ваше Мрачнейшество, – опомнился Копринус. – Мы можем подождать, пока они уйдут. Они могли оказаться здесь случайно.

Недом в чаще

Реп неспешно ковылял вдоль ручья, сплошь заросшего осокой и болотными цветами. Иногда он останавливался и крутил головой, будто к чему-то приглядывался… или принюхивался. За репополохом плелись уже довольно уставшие Ромаший, Многоум и Пушинка. Неподалеку зависли легкомобили.

– Ну, скоро? Они уже близко? – Пушинка начинала проявлять признаки нетерпения.

– Я их вижу, – неожиданно для всех ответил Реп.

– Наконец-то, – вздохнул Многоум.

– Я их вижу, – повторил репополох, уже более настойчиво.

– И что они сейчас делают? – зевая, поинтересовался дедушка Ромаший.

– Они смотрят на нас. Прямо сейчас.

– Как это? А-а-а, я думал, что ты их видишь, а ты их видишь… Ну, то есть по-настоящему. Они здесь? – дедушка Ромаший осмотрелся. – Постой, а почему тогда я их не вижу?

– И я тоже, – отметила Пушинка.

– Мы все их не видим, – уточнил лесогляд. – Кроме Репа, конечно.

– Реп! Как такое может быть? – возмутился дедушка Ромаший. – Где злоумышленники?

– Они в домике.

– Но здесь нет никакого домика. Не обычного, не замагиченного. Растительной магией здесь даже и не пахнет.

– Вот домик, – Реп подошел к большому кусту бузины, росшему на краю поляны. – Это он.

– Это обычный куст, не домодерево, – возразил дедушка Ромаший, – через него даже поляну видно.

– Домик!

– Постойте-постойте, я, кажется, начинаю понимать, – сказал Многоум. – Злоумышленники, умеющие рисовать коробки, неотличимые от настоящих, наверняка могут и дом расписать так, что его будет не отличить от куста бузины.

– Без магии превратить дом в куст бузины? Разве такое возможно? – удивилась Пушинка.

– А вот мы сейчас и проверим! – дедушка Ромаший подошел к кусту. – Ой! Он какой-то странный. На ощупь это больше похоже на дверь. Вот и ручка…

– Стой! Не вздумай ее открывать! – воскликнул Многоум. – Сперва нужно этот куст окружить, а то вдруг они убегут через какое-нибудь невидимое окно.

Садовники высадились из легкомобилей и встали вокруг куста.

– Та-ак, – тут Многоум задумался. – Неправильно как-то получается, мы не можем штурмовать то, что не видим. Может, все же растительную магию применим? – И он посмотрел на дедушку Ромашия.

– Так я же зеленый эльва, а не белый, – напомнил Ромаший, – я с кустами не работаю.

– А ты сделай так, чтобы не с кустами.

– Даже и не знаю…разве что вьюнок какой-нибудь попробовать или плющ.

– Да хоть лиану, главное, чтобы получилось.

– Не, лиану я не смогу, слишком уж она экзотическая. А вот вьюнок… Вьюнок влюбчивый, так он называется. Он и на кустах растет, и на деревьях. Везде растет, а как вырастет, так и не выгонишь его потом. Очень вредное создание.

Дедушка Ромаший отступил от куста на шаг и окинул его внимательным взором:

– Глакагх! – произнес он.

Вокруг куста почувствовалось какое-то невидимое шевеление.

– Глакагх!

Ветки бузины начали обрамляться мелкими листиками. Которых тут только что не было.

– Глакагх!

К листикам добавились цветочки, которые стали активно кудрявиться в разные стороны, покрывая собой, как пледом, все вокруг. Через пять минут перед садовниками уже стояла крохотная лесная хижина с остроконечной крышей. Вся густо заросшая вьюнком.

– По-моему, красиво получилось, – дедушка Ромаший залюбовался своей работой. – Ну что, штурмовать будем?

– Да-да, и чем быстрее, тем лучше, – закивал Многоум.

Когда садовники ворвались в хижину, то обнаружили там двух черных эльва. Один, маленький и тщедушный, судорожно прижимал к груди коробку. Другой, высокий, стоял, отвернувшись к окну, будто совсем и не интересуясь внезапно появившимися садовниками.

– Вы окружены, сдавайтесь! – воскликнул дедушка Ромаший.

Высокий медленно обернулся и…

– Это же… это же Лиховред Подземелий! – удивился Многоум.

– Оказывается, меня здесь еще помнят, – холодно отметил Лиховред. – Популярность – это хорошо, но сейчас мне немного не до вас, меня ждет… Цветущая Долина, – он с легким вызовом взглянул на садовников, а потом кивнул черному эльва. – Копринус!

– Спорох! В этой коробке грибной спорох. Хватайте их! – опомнился лесогляд.

Но было уже поздно. На месте, где только что стояли черные эльва, остались только два полупрозрачных облачка, но подул ветерок, и они тоже пропали.

– Как это Цветущая Долина? – Многоум был в ужасе. – Их нужно срочно догнать.

– Мы не можем их догнать, у нас же нет грибного спороха, – возразил дедушка Ромаший. – А на легкомобилях в Долину так быстро не доберешься.

– Самое плохое – это то, что мы ничего не знаем о планах этого Лиховреда, – вздохнул Многоум. – А он явно что-то задумал. Знаю я его.

– А я вот не верю, что они в Цветущую Долину оправились, – сказала Пушинка. – Лиховред – злодей. А в Цветущую Долину нельзя попасть тем, кто хочет причинить Долине вред. Им даже грибной спорох не поможет.

– Лиховред может попасть в Долину каким-нибудь обманным путем, – предположил Многоум.

– Или он мог просто так про Долину сказать, чтобы отвлечь нас, – сказал дедушка Ромаший.

– Но нам все равно нужно будет туда наведаться, предупредить Дубравия, старшего эльва Долины. И если Лиховреда там не окажется, будем искать его на Дрожащих болотах.

– Почему на Дрожащих болотах? – спросила Пушинка.

– Да потому, что там его замок, – объяснил дедушка Ромаший. – Вот только где точно это лиховредское логово находится, мало кто знает. Замок же весь под землей.

– Это как, башнями вниз? – удивилась Пушинка.

– Именно так, – кивнул дедушка Ромаший. – Башнями вниз, а подвалами наверх. И даже до самых верхних подвалов еще докопаться нужно.

– Ну, замок-то, предположим, мы точно найдем, – успокоил их Многоум. – После битвы на Дрожащих болотах мы место, что над замком, специальным способом отметили.

– Столько времени прошло, может, она и потерялась уже, эта ваша отметка, – засомневалась Пушинка.

– Вот это вряд ли. Не может она потеряться. Она за это время еще заметней стать должна, – сказал Многоум. – Потому что эта отметка – живое дерево. Его белые эльва – садовники вырастили. Но сейчас нас ждет Долина. Всех, кроме Пушинки.

– Вы не возьмете меня в Долину? – огорчилась Пушинка.

– Ты отправишься к Астрагалу

уточнить у автора, куда поставить ударение

, на Круглое озеро. Поедешь на легкомобиле. То, что в наших краях появился Лиховред Подземелий, Астрагал, как сверк эльва и глава Назиании, в первую очередь должен узнать.

Пушинка тут же захотелось исполнить боевой клич кругликов. Причем очень громко. Она еле сдержалась. Это ведь было ее первое самостоятельное задание. И оно оказалось таким важным.

Хвостокрас в Долине

– Почему здесь темно? – Хвостокрас с изумлением смотрел в небо, полное звезд. – Когда я вдохнул спорох, был день, а потом все сразу поменялось. Попробуй разбери, где и когда я сейчас…

Постепенно, после того как его глаза немного привыкли к темноте, вокруг начали проступать какие-то неясные силуэты.

– Деревья? Какие-то они странные.

А потом он догадался.

– Неужели?! Не может быть. Это же ОНИ! Цветы! Хотя почему не может? Я же и отправлялся в Цветущую Долину. Почему тогда я удивляюсь, что действительно в нее попал?

Теперь последние сомнения исчезли – он находится на поляне полной Цветов, тех самых. На что они похожи? Хвостокрас задумался. Больше всего – на огромные, с хорошую сосну подсолнухи. А еще они завораживающе светлые, словно светятся изнутри. Или, может, это от звезд?

Начинать работу придется утром. Когда станет светло. Не забыл ли он чего? Хвостокрас порылся в сумке и достал краски с кисточками. Все на месте. Свои кисточки он всегда делал самостоятельно, выстригая для них самые упругие волоски с хвостов домашних белок. Отсюда и появилось его первое взрослое имя.

У дылдяев часто бывает несколько имен. Одно, детское, дают дылдяю родители. К своему имени молодой дылдяй может добавить еще одно, взрослое. Новое имя обязательно имеет отношение к делу, которому дылдяй в это время себя посвящает. А поскольку у дылдяев не принято всю жизнь заниматься одном и тем же, то и имен у них в итоге набирается по три-четыре, а то и по восемь-девять. В официальных случаях дылдяи любят назвать себя всеми именами сразу, через запятую, а в повседневной жизни они обычно пользуются своим последним именем.

Краски у Хвостокраса тоже были особенными. Состав для них Хвостокрас придумывал целый год.

Эти краски понадобились ему, когда он решил нарисовать бабочек такими настоящими, чтобы на картинах они умели летать.

Тогда, чтобы ему никто не мешал, Хвостокрас поселился в необитаемом лесу, построив там хижину. В этом лесу его и повстречал Копринус. Странный дылдяй заинтересовал черного эльва. К тому времени у Хвостокраса уже многое стало получаться. Нарисованные бабочки, правда, еще не научились шевелить даже усиками, но зато все, что изображал Хвостокрас при помощи новых красок, выходило неотличимым от настоящего.

Из чего были сделаны краски Хвостокраса:

коричневая – из коры крушины,

черная – из коры дуба,

желтая – из листьев березы и толокнянки,

красная – из цветов зверобоя и волчьих ягод,

малиновая – из соцветий душицы и коры терна,

фиолетовая – из ягод черники и ежевики,

зеленая – из крапивы и хвоща,

оранжевая – из травы чистотела,

лимонная – из травы полыни,

темно-синяя – из шалфея,

голубая – из цветов василька и коры ясеня,

серая – из листьев барвинка и корня кувшинки.

И еще был один секретный ингредиент. Хвостокрас добывал его из травы живучки.

– Почему же все-таки нельзя было просто рассказать обо всем садовникам? – спросил себя Хвостокрас.

Этот вопрос уже не первый раз приходил ему в голову. И каждый раз он старался себя успокоить. Вот и сейчас:

– Копринус уже пытался, но садовники ему не поверили. И Дубравий, старший эльва Долины, не захотел его, Копринуса, даже слушать. А это неправильно. И опасно. Значит, я все-таки должен спрятать Цветы. А потом спасти Долину. Никто, кроме меня, этого сделать все равно не сможет.

Тем временем уже начинало светать. Хвостокрас достал из сумки складную лесенку, развел побольше красок, отобрал самые длинные кисти, оглянулся и… замер.

Только сейчас он увидел, какие они, Цветы. Их листья и стебли оказались совсем не зелеными, как должны быть у большинства растений. Они выглядели скорее серебристыми и были покрыты нежным бархатным пушком. Серединки Цветов казались белоснежными, как январский снег на верхушках деревьев, а блестящие, словно лаковые, лепестки были голубыми, розовыми, сиреневыми, а у некоторых Цветов – даже темно-фиолетовыми, почти черными. Цветы стояли на поляне, величественно развернув листья и устремив все как один свои чудесные соцветия навстречу встающему солнцу.

Говорят, Цветы появились тут раньше дылдяев, кругликов и даже раньше эльва, говорят, они были здесь всегда – неожиданно вспомнилось Хвостокрасу.

А ведь сейчас все это великолепие он должен будет безжалостно закрасить, ведь в любой момент здесь могут появиться долинные эльва. Ему стало страшно. Он еще раз вздохнул и взялся за кисть. Обмакнул ее в коричневую краску и провел по стеблю ближайшего Цветка. Добавил золотистого и темно-зеленого. Кажется, у меня получается сосенка, очень похоже получается, решил он. Второй Цветок Хвостокрас расписал под березку. Из третьего получился клен. Часа через два на том месте, где раньше росли Цветы, красовался новый молодой лесок. Работа была окончена. И тут Хвостокрасу стало грустно. Без Цветов Долина выглядела сиротливой, будто бы они и на самом деле пропали.

– Нужно поскорей покончить со всем этим и вернуть Цветам их настоящий облик, – сказал себе Хвостокрас. – А то вдруг Цветы обидятся? Или заболеют?

Хвостокрас развернул карту, которую дал ему черный эльва. От краев Долины к ее середине устремлялось множество дорожек. Цветы же росли на поляне, которая была похожа на полумесяц. От внутренней стороны этого полумесяца дорожки продолжали свой путь к центру. Где-то здесь и находилось Дерево Долины. А возле Дерева обитали долинные эльва. И эти эльва обязательно оттуда уйдут. Как только узнают, что Цветы исчезли.

Хвостокрас, сверяясь с картой, вышел на внутренний край поляны. Любая из дорожек могла привести его к Дереву, но он не знал, какая именно. Само Дерево Долины на карте Копринуса обозначено не было.

И что же ему теперь делать? Хвостокрас неожиданно запаниковал. Одно дело – заниматься любимым делом, а другое – становиться настоящим разведчиком. А вдруг он просто не сможет найти нужную дорожку? Дылдяй почувствовал, что покрывается липким холодным потом.

Но тут он увидел эльва. Эльва шел навстречу Хвостокрасу. То есть прямо туда, где еще несколько часов назад находились Цветы. Хвостокрас в последний момент успел спрятался за кустом. Как он и ожидал, эльва очень скоро вернулся и, громко вопя, убежал туда, откуда пришел.

Этот эльва побежал к другим, чтобы рассказать, что Цветы пропали, решил дылдяй. И если я сейчас пойду по той же тропке, то обязательно выйду к Дереву.

Неприступный лес

Белые эльва создали Неприступный лес специально для защиты Цветущей Долины. Лес этот рос на склонах Сторожевых Столбов. Горы Сторожевые Столбы окружали Долину, скрывая ее со всех сторон.

В Неприступном лесу не было поселков, он совершенно не подходил для жилья. Никаких тропок здесь тоже не было. Все деревья этого леса были переплетены ветвями и вылезшими на поверхность корнями, образуя сплошную стену. Только садовники и долинные эльва знали путь к Долине.

Как только они оказались возле самого леса, Копринус, не дожидаясь приказа, быстренько вырастил для Лиховреда высокое кресло из уютного мха. У кресла получилась такая высокая спинка, что оно больше походило на трон. Сам же Копринус встал рядышком, так и не решившись сделать для себя хотя бы маленький пуфик.

Лиховред разглядывал массивную громаду Неприступного леса и представлял себе, как там, где-то за Сторожевыми Столбами, матовым жемчужным светом мерцает и переливается купол. Защитный купол над Цветущей Долиной. Купол, сквозь который в Долину не может проникнуть никакое зло.

– Ну и где же плеснюки? Куда они подевались? – Лиховред оторвался от своих мыслей и сразу начал раздражаться. – И от твоей сестрицы тоже нет никаких вестей. Я уже начинаю жалеть, что поручил ей такое важное дело. Она ведь, скорее всего, пошла в своего братца.

– Уверяю, ваше Мрачнейшество, моя сестра выполнит любое ваше поручение. И она совершенно на меня не похожа, – добавил он на всякий случай. – А плеснюки… Они давно должны были быть здесь, – Копринус бросил взгляд на дорогу, слабо угадывающуюся в густом утреннем тумане. – Может быть, они заблудились? Или потеряли карту? Или съели ее? Плеснюки ведь так неразборчивы в еде… – Поймав яростный взгляд Лиховреда, он опомнился и замолчал. И снова посмотрел на дорогу. – Да вон же они, – вздохнул он с облегчением.

Туман на дороге начал шевелиться, выбрасывая на поверхность первые шеренги плеснюков. Плеснюки двигались единой серой волной, похожей на шевелящееся море полужидкой грязи. Волна временами вспучивалась новыми округлыми и нечеткими очертаниями, которые лишь отчасти напоминали человеческие фигуры.

Плеснюки приближались. Они тащили с собой тяжелые палицы и треугольные щиты. Но умели ли они пользоваться этим оружием? Возможно, и сами плеснюки этого не знали. Плеснюков становилось все больше и больше. Сначала они заполнили дорогу, а потом и поляну. Незанятым остался лишь небольшой островок, на котором стояло кресло.

Неуклюжие, с грязно-серой мокрой кожей и завернутые в какие-то непонятного цвета балахоны, плеснюки собирались вокруг Лиховреда. Когда у них заканчивалось место, чтобы двигаться вперед, они просто замирали и уже больше не шевелились. Постепенно шевеление прекратилась даже в дальних рядах, и они все застыли, уставившись на Лиховреда Подземелия.

– Ну и кто тут у вас главный? – поинтересовался Лиховред после некоторой паузы.

В толпе плеснюков снова возникло некоторое движение. К креслу Лиховреда ленивой походкой вышел большой и толстый плеснюк, одновременно похожий и на тюленя, и на мешок с картошкой.

– Эта ма-аи плесню-юки. – сообщил он, растягивая слова. – Я у них верху-ушка. А ты кто?

– Как тебя зовут? – свой вопрос Лиховред сопроводил такой гримасой, будто он наступил на гусеницу или на большого жирного жука.

– Ча-а? Слякотун меня зовут. Это все знают. А вот тебя я чо-то не признал. Это ты нам в Долину пу-уть пока-азать должен?

– Да ты забавный, Слякотун, – Лиховред рассматривал плеснюка, словно тот в действительности был каким-то редким насекомым.

– Ча-а-а? Так ты на-адо мной посмея-я-яться реши-ил? Я смешной, получа-ается? – опешил толстый плеснюк, – Да ты… да ты, ты за это ответишь. Взять их! – вдруг скомандовал он.

Несколько плеснюков отделились от общей массы и двинулись в сторону эльва. Стало видно, что многие плеснюки худы, а в их лохмотьях достаточно дырок. Во взглядах плеснюков сквозила пустота и ненависть. И голод.

Лиховред смотрел на приближающихся плеснюков и улыбался. Когда те подошли к нему уже почти вплотную, он неторопливо поднялся со своего мохового кресла, обвел глазами толпу и тихо, насколько ему позволял его не в меру грохочущий голос, сообщил:

– Предлагаю запомнить. Это очень важно. Для вас всех. Итак. Я. Никому. Ничего. Не должен. – Он поднял руку и очертил перед собой круг. – Генагкх! Биес! – Круг вспыхнул багровым пламенем и рассыпался на отдельные искры. Которые, потрескивая в усилившейся тишине, направились прямиком к Слякотуну и вышедшим из толпы. Неспешно кружась, словно ленивые механические мотыльки, они опустились на головы и плечи плеснюков.

– А-А-А-А-А!!!! – тут же разнеслось над поляной. – Помогите!!! А-А-А-А-А!!!!

Слякотун и несколько плеснюков, корчась, рухнули на землю. И тут искры, дружно мигнув, начали раздуваться в прозрачные пузыри, отливающие легким багрянцем. Пузыри пухли и пухли, постепенно сливаясь друг с другом, пока не получился один огромный, поглотивший всех наказанных плеснюков. Видно было, как плеснюки беспомощно барахтаются за холодно поблескивающими стенками, тщетно пытаясь выбраться. Они беззвучно звали на помощь, но ни один стоящий снаружи плеснюк даже не пошевелился. Толпа оцепенело глазела, как пузырь наполняется серой пеной, постепенно скрывая Слякотуна и его помощников. После того как пузырь наполнился, жидкость в нем на мгновение стала темно-красной, а потом он лопнул, оставив вместо себя много грязной воды, которой хватило на большую лужу. Никаких плеснюков в луже не было.

– Советую запомнить этот момент всем тем, кто еще соберется мне перечить, – сообщил Лиховред и как ни в чем не бывало снова уселся в кресло.

По серой массе плеснюков побежала легкая рябь. Казалось, они дрожат всей толпой. Плеснюки были в панике. Нет, они не боялись за свои жизни, этого они делать не умели, просто они совершенно растерялись, потеряв командира.

– Что это была за тогра? – осторожно поинтересовался Копринус. – Я о такой даже и не слышал. Хотя, конечно же, я не слишком разбираюсь в бурых тограх.

– А ты и не мог о ней слышать, – ответил Лиховред. – Потому что она новая. Я назвал ее «Отмывающая-до-смерти». Эта тогра просто идеальна для плеснюков, ведь грязь – их сущность, – добавил он презрительно. – Удали с них грязь, и их самих уже не будет. Но мы отвлеклись, а у нас мало времени. Позови-ка мне вон того, – Лиховред ткнул пальцем куда-то в толпу.

Невероятно тощий плеснюк, слегка пошатываясь, послушно приблизился к креслу и застыл, глядя себе под ноги.

– Назови мне свое имя, – приказал Лиховред.

Плеснюк не пошевелился. И не ответил.

– Говори же! – Лиховред начал злиться. – Ну!

– Я самый младший… в грозди, – почти неслышно прошептал плеснюк и испуганно хлюпнул носом. – Мне нельзя… разговаривать.

– Теперь можно. Я разрешаю. Так как же тебя зовут?

– У меня… нет имени, – плеснюк снова хлюпнул. – Я же самый младший в грозди.

– Ладно, будешь теперь Мелкохлюпом. И да, ты назначаешься главным надо всеми вашими гроздьями. Вроде эта должность у вас называется верхушкой. Все меня услышали? Итак, все плеснюки должны отныне подчиняться Мелкохлюпу. Беспрекословно. А если кто-нибудь из вас вздумает ослушаться… ну… я думаю, вы уже догадались, что тогда с вами будет.

Дедушка Ромаший и черепахи

– И сколько мы еще будем ползти по этому берегу? – не выдержал наконец дедушка Ромаший. – Дурацкие кусты мешают, чащоба вокруг дремучая. Вроде на легкомобили уже пересели, а незаметно совсем. Как будто мы гонки на черепахах устаиваем.

– Черепахи, они тоже разные бывают, есть даже очень быстрые, водяные например, – возразил Многоум.

– Не знаю, мне такие не встречались, – ответил дедушка Ромаший. – Так скоро будет брод или нет?! Может, мы его пропустили?

– Не могли мы его пропустить, – сказал дылдяй Отважнодел, сидевший за рулем. – Тут дальше медовая ферма должна быть, сразу за бродом… Да вон уже клеверные поля начинаются, мы почти на месте.

Вскоре садовники увидели груду валунов, выложенных вдоль тропинки. Внизу под высоким берегом тянулась каменная отмель, ведущая на противоположный берег. Река преодолевала это препятствие с большим трудом, постоянно запинаясь о разбросанные камни и образуя пороги с крохотными водопадами.

Отважнодел перевел легкомобиль на водяной режим и направил машину вниз. Легкомобиль послушно заплюхал по мокрым камням. Вслед за ним заплюхал и второй, который вела зеленая эльва Таволга.

Когда они добрались до середины реки, дедушка Ромаший оглянулся, чтобы посмотреть, как переправляется Таволга с остальными садовниками. Но о ужас! Легкомобиля позади не было.

– Где второй легкомобиль?! – всполошился он. – Они что, утонули?

– Не может такого быть! Тут мелко, – упокоил его Отважнодел.

– Да, но они все же куда-то пропали, – отметил Многоум.

– Их, наверно, унесло течением, – предположил Отважнодел.

– И что теперь делать?

– Сейчас переправимся и поищем, – успокоил их дылдяй.

– Ой! – воскликнул дедушка Ромаший. – Кажется, я уже нашел. Во-он там, в реке, это же точно наш легкомобиль, – и он указал куда-то вверх по течению.

– Это невозможно, там уже глубоко, – возразил Многоум. – Легкомобиль, он же не лодка все-таки, плавать не умеет.

– Я, вообще-то, тоже так раньше думал, – ответил дедушка Ромаший. – Но ты сам посмотри.

– Действительно, это они, – вынужден был согласиться Многоум. – Это наш легкомобиль, и он плывет. Очень быстро плывет… А вернее уплывает… от нас. И как такое может быть?

– Думаю, все дело в черепахе, – предположил Отважнодел.

– Какой такой черепахе? – удивился дедушка Ромаший.

– Вон, видите, они же на панцире у нее стоят. А черепаха вовсю ластами машет-улепетывает. Испугалась она. Не часто на нее легкомобили приземляются. А вообще черепах тут много. Хотя гигантские речные – это для Назиании редкий вид.

– Вспомнил! – воскликнул дедушка Ромаший. – Этот брод ведь так и называется – Черепаший. А я-то еще раньше думал, почему у него такое название?

В это время уставшая от такой непривычной для нее гонки черепаха пристала к берегу. И Ромаший с Многоумом увидели, как легкомобиль съехал с панциря на песок. Черепаха немного подумала и тоже выбралась на песок. И расположилась рядышком.

– Умница какая, она уже начинает привыкать к легкомобилям, – дедушка Ромаший с нежностью посмотрел на черепаху.

Хвостокрас и Сердце Назиании

Дерево Долины Хвостокрас нашел быстро. Не заметить его было бы трудно. Таких огромных деревьев Хвостокрас еще не встречал. Оно точь-в-точь как в книжке, отметил дылдяй. И долинные эльва тоже все тут. Кричат, ругаются, спорят. Эльва, которого Хвостокрас встретил возле Цветов, кричал громче других. Дылдяй решил подождать немного и оказался прав, вскоре эльва надоело спорить, и они все ушли. Искать пропавшие Цветы. А значит, ему пора действовать.

Когда Хвостокрас приблизился к Дереву, то понял, почему оно показалось ему таким странным. Ствол Дерева оказался ровным, без единого сучка или веточки, и блестящим, словно его покрыли темным лаком. Да, именно так – гладкий ствол, устремившийся в небо, и только на самом верху красовалась пышная шевелюра из листьев.

И где же там Сердце Назиании? Хвостокрас вгляделся в зеленую гущу. У него было острое зрение, поэтому он заметил. Вон оно. В плетеной ажурной сеточке из веток. Искрящееся, как драгоценный камень, синее, словно летнее небо сразу после заката. Вот только как же до него добраться? И дылдяй состроил недовольную гримасу самому себе, отражающемуся в почти зеркальной поверхности ствола.

Надо срочно что-то придумать. Времени мало – того и гляди вернутся эльва. Дылдяй сделал шаг назад, чтобы получше рассмотреть Дерево, потом еще один… и вдруг вокруг него струями забила вода, будто он находился в центре фонтана. Хвостокрас так перепугался, что отскочил на самый край поляны. И фонтан тотчас иссяк. Что это было? Кто включил эту воду, а потом выключил? Хвостокрас осторожно огляделся – кроме него вокруг никого не было. Дылдяй снова сделал шаг к Дереву. И вода забила с новой силой. Он еле успел увернуться от брызг. Это система полива такая, предположил Хвостокрас. А включается она… Дылдяй посмотрел под ноги. Этот плоский камень, зачем он здесь? Хвостокрас встал на него и… ничего не случилось. Сначала, а потом над поляной разнеслось: «Карр! Каррр!» Да так громко, что у Хвостокраса заложило уши. Нет, этот точно не тот камень, решил дылдяй, отходя подальше. Карканье сразу прекратилось. Может, так они дроздов отпугивают, чтобы ягоды не клевали? Но мыслю я точно в нужном направлении. Нет ли тут других каких камней? Вот, к примеру, белый. Хвостокрас осторожно тронул его ногой. Так и есть – фонтан сразу же заработал! Хвостокрас задумался. Скорее всего, тут должен быть камень, который… Они же как-то должны забираться наверх. И он снова посмотрел на верхушку Дерева.

Здесь их, камней, много. Просто необходимо найти нужный. В следующие полчаса Хвостокрас обнаружил камень, который распылял удобрения, камень, вскапывающий клумбу и даже камень, который поворачивал зреющие груши незагорелым бочком к солнцу. Но все это было не то. Этот камень должен быть особенным, сказал себе Хвостокрас. Но вот каким? И тут он увидел его. Он был зеленый, цвета искр, что возникают от растительных тогр.

Как только Хвостокрас встал на камень, в кроне Дерева что-то заскрипело, зашуршало, и, не успел дылдяй опомниться, как прямо перед его носом оказалась веревочная лестница, свалившаяся откуда-то сверху. По этой лестнице можно было добраться до самого Сердца.

Когда Хвостокрас вкарабкался наверх, он обнаружил в гуще листьев огороженную перилами площадку. А с этой площадки до Сердца Назиании можно было легко дотянуться. И он это сделал, но сразу же отдернул руку, скривившись от боли. По темнеющей синей глади Сердца побежали грозные оранжевые молнии. А на обожженной руке Хвостокраса начали вздуваться волдыри. Ну и что же теперь делать? Я ведь не желаю зла Сердцу, я просто хочу ему помочь. Я очень хочу ему помочь. Он посмотрел на Сердце. Сердце не отвечало. Хвостокрасу показалось, что оно раздумывает. Я хочу тебя спасти, подумал дылдяй. И, если что, буду защищать тебя. Всегда, что бы ни случилось.

И Сердце ответило. Поверхность его начала меняться, она снова становилось небесно-синей, безмятежной. Хвостокрас рискнул попробовать еще раз. Он протянул руку, и… теплое мирное Сердце оказалось у него в руках. Хвостокрас осторожно положил его в сумку и начал спускаться вниз. Он был так занят Сердцем, что не заметил, как вокруг все стремительно стало меняться.

Лиховред, Копринус и плеснюки

– Нам пора, – сообщил Лиховред Подземелий, посмотрев на небо.

Над Цветущей Долиной зависли облака. Они были похожи на треугольные лоскуты жемчужно-белой ткани. Как будто кто-то взорвал в небе огромное шелковое одеяло.

– Что это там? – спросил Копринус.

– Это купол. Бывший купол. Твой дылдяй справился.

– А как мы пройдем через лес?

– А как обычно ходят через лес?

– Но этот, он же Неприступный. Все ветки там как сеть. Мы завязнем через пару шагов.

– Нет. Все уже не так, – отрезал Лиховред. – Тащи сюда Мелкохлюпа. Плеснюки пойдут первыми.

И плеснюки серой молчаливой массой двинулись вперед. Не выражая ни радости, ни огорчения. Следом за ними, соблюдая дистанцию, шли эльва.

Мелкохлюп уже вовсю входил в роль – строил зверские рожи и прикрикивал на идущих рядом. Плеснюки слушались его беспрекословно. Им было все равно, кто ими руководит. Главное, чтобы хозяин у них был. Предоставленные сами себе плеснюки становились одинокими и потерянными. Они не знали, что им делать. У них не было собственных желаний. Своей была только ненависть. Но даже ей они не смогли бы воспользоваться самостоятельно.

Они вступили под полог Неприступного леса. Затрещали ломающиеся ветки. Серолицая толпа устремилась вглубь казавшейся непроходимой чащи. Но лес не отвечал, оставаясь неподвижным. Он совершенно не препятствовал вторжению. Под напором плеснюков сплетенные стволы и корни разъединялись, давая им дорогу. Плеснюки уходили все дальше в лес, оставляя за собой широкую, хорошо утоптанную тропу.

– Я так и знал, – сказал Лиховред. – Нет больше никакого Неприступного леса. Этот лес стал обычным. Теперь Долина полностью беззащитна. И она… в моей власти.

Когда они вошли в Цветущую Долину, Лиховред разделил плеснюков на два отряда. Один, во главе с Мелкохлюпом, отправился на поиски долинных эльва, а остальные пошли вместе с Лиховредом и Копринусом. Нужно было срочно найти Хвостокраса.

Долинные эльва

– Как такое могло случиться? – Дубравий, старший эльва Цветущей Долины, был крайне озадачен. Можно даже сказать, что белый эльва Дубравий был совершено ошарашен. Да и было отчего.

Он стоял посредине молодого леска, которого еще вчера тут не было. Более того, еще прошлым вечером здесь росли Цветы. А Цветы, они же были тут всегда, это любому круглику известно. Они росли на этом самом месте даже в те времена, когда Долина еще не имела имени. И вот теперь они все вдруг исчезли.

– А может, Цветы просто спрятались за этими деревьями? – предположила Пармелия, черная эльва в кокетливом берете.

– Их там точно нет. Я уже искал – возразил белый эльва Боярышник. Именно ему пришлось первым узнать о пропаже Цветов.

– Ты уверен? А что это тогда вон там, за дальней елкой? – спросил Дубравий.

– За дальней елкой? – Боярышник присмотрелся. – Похоже на лист.

– Это не просто похоже на лист, это лист Цветка.

– Действительно, – Боярышник, подошел к листу поближе. – Ой, а почему тогда он прямо из елки торчит?

Эльва окружили злополучную елку.

– Смотрите, смотрите! Это же не елка! Это Цветок, который зачем-то перекрасили! – в один голос закричали они. – А остальные?

И они кинулись к другим деревьям. Под слоем краски эльва узнавали свои Цветы!

– Ну, вот и замечательно, – с облегчением вздохнул Дубравий. – Теперь нужно все это отмыть… и найти того, кто это сделал. Его ждет самое серьезное наказание! Хотя, признаю, у него получилось очень, очень талантливо. Деревья вышли совсем как настоящие… А это кто такие?

Тут только эльва в ужасе заметили, что они окружены плеснюками, которые подкрались незаметно, почти не хлюпая.

– Взять их всех! – приказал Мелкохлюп.

– Да ни за что! – Боярышник схватил валявшиеся на земле грабли и ударил одного из плеснюков. Плеснюк, плюнув грязью, упал на землю. – Получилось! – обрадовался Боярышник. – Друзья, бейте этих склизких!

– Повилику к бою! – скомандовал Мелкохлюп.

Плеснюки зашевелились, передавая друг другу серо-лиловые шарики, похожие на клубки, скатанные из небольших змей. Казалось, клубки в руках плеснюков тихонечко подпрыгивают, будто им не терпится атаковать противника.

– Пли!

Клубки полетели в эльва, разворачиваясь на лету. Они еще в воздухе выпускали присоски, которые, настигая жертву, безжалостно врастали в тело прямо сквозь одежду. Эльва, настигнутые повиликой, валились с ног, корчась от боли, а потом замирали. Опутанные с ног до головы, они впадали в оцепенение.

– Что вы делаете?! Она же ядовитая! – воскликнула Пармелия, из последних сил пытаясь оторвать от своей шеи душащую ее плеть с присоской.

– Прекратите сейчас же! – Дубравий, которому удалось разорвать путы, кинулся было к плеснюкам, но упал как подкошенный. Яд повилики был молниеносен.

– Соберите всех этих эльва, оттащите вон к тому дереву и привяжите покрепче. Чтобы они уж точно не убежали, если вдруг очнутся, – приказал Мелкохлюп, когда последний пленник затих. – И выдать каждому плеснюку на ужин двойную порцию грязи. Они это заслужили.

Алая, Солнечник и Медляга

Это был очень необычный полет. Ничего не было видно и ничего не было слышно, словно они передвигались в каком-то плотном и слегка пушистом коконе, в который их завернули вместе с планеролетом. А потом они приземлились. И кокон сразу же куда-то пропал.

Они оставили планеролет на полянке и отправились искать кого-нибудь.

– Здесь нет никаких Цветов, – сообщил Медляга, оглядываясь вокруг.

– Может, это вообще не Долина? – предположил Солнечник. – Может, мы заблудились?

– Мне этот ваш спорох сразу показался подозрительным, он ведь даже грибами не пахнет, – проворчал Медляга.

– Надо было по-настоящему на планеролете лететь, – согласился Солнечник.

– Да прекратите вы! – прикрикнула на кругликов Алая. – К нам сюда идут. И сейчас я уж точно уверена, что мы оказались в Цветущей Долине.

– Это почему?

– Да потому, что это Дубравий, старший эльва Долины. Я его узнала. Он к моему дедушке в гости приезжал.

– Да-а, а почему тогда он связан, а вокруг него какие-то грязные оборвыши с дубинами наперевес? – поинтересовался Медляга. – Может, это и Долина, но что-то тут не так.

Алая пригляделась.

– Это плеснюки, – сказала она. – Но ведь они не могли попасть в Долину! Им бы даже грибной спорох не помог. Слишком уж они злобные.

И тем не менее плеснюки приближались.

– Ой! Там и другие эльва есть, связанные, – зашептал Солнечник. – Хорошо, что нас из-за кустов совсем не видно.

– Хорошо, – согласился Медляга. – Мы успеем выбраться отсюда незамеченными, а потом улетим на планеролете.

– На планеролете! – обрадовался Солнечник. – Так это же замечательно!

– Что именно замечательно? – не понял Медляга. – То, что всех долинных эльва во главе с Дубравием захватили эти серые хлюпающие существа?

– Тебе не понять, о чем я, – вздохнул Солнечник. – Забудь, нам действительно нужно поскорее отсюда выбраться.

– Мы не станем этого делать, – остановила их Алая. – Мы должны сперва во всем разобраться. Так что никаких планеролетов. Отправимся на разведку. Вдруг здесь кто-нибудь еще есть. Кроме плеснюков.

– Я тут заметил высоченное дерево с лакированным стволом, – сообщил Солнечник.

– С лакированным стволом? Возможно, это Дерево Долины, – сказала Алая. – Нужно на него взглянуть.

– Ну да, – нехотя согласился Медляга. – Кстати, мы ведь можем кустами к нему добираться, не обязательно по тропинке. Так даже быстрее получится.

Алая не стала с ним спорить.

Возле Дерева Долины

Хвостокрас сидел у подножья Дерева и ждал Копринуса. Сердце сонно мерцало в его сумке. Черный эльва уже должен быть здесь, отметил дылдяй. Копринус обещал разыскать его в Долине. У меня все получилось, подумал дылдяй, он мог гордиться собой. Но на душе у него все равно было как-то неспокойно. Что-то он сделал не так. Вот только что?

– Хвостокрас! – раздался скрипучий голосок за его спиной.

Хвостокрас обернулся.

– Ты достал его? – поинтересовался Копринус.

Хвостокрас молча указал на Сердце.

– Молодец! Давай-ка его мне. У нас мало времени, – и эльва протянул руку к сумке.

– Я понимаю, ты торопишься – вдруг сказал Хвостокрас. – И я отдам тебе Сердце. Как и обещал. Но не мог бы ты сперва ответить на один вопрос?

– Вопрос? Сейчас?

Алая и круглики пробирались сквозь кусты. Им это удавалось с большим трудом. Кусты оказались ужасно неудобными. У них было слишком много веток.

– Стойте! – сказал вдруг Медляга. – Здесь кто-то есть! Слышите? – он выглянул из листвы и осторожно огляделся. – Точно, они возле того лакированного дерева. Черный эльва и дылдяй.

– А вон оттуда за ними наблюдает еще один черный эльва – подхватил Солнечник. – Он в полосатой шляпе. И с ним несколько плеснюков.

– В полосатой шляпе, говоришь? – воскликнула Алая. – Не тот ли это эльва, который, по мнению моих друзей, мне просто померещился?

Кругликам нечего было возразить, и, видимо, поэтому они не возражали. А наоборот, старательно делали вид, что прислушиваются к разговору дылдяя и черного эльва.

– Именно сейчас, – Хвостокрас был непреклонен. – Мне нужно знать, кто возьмется за лечение Сердца. Это должен быть самый лучший специалист по деревьям.

– Ну, конечно же, он и будет самым лучшим! Как иначе? – закивал Копринус. – Давай сюда скорее!

– Как его зовут? Кто будет лечить Сердце Назиании? – не унимался Хвостокрас.

– Его будет лечить… его будет лечить… – замялся Копринус.

– Его буду лечить я! – Лиховред Подземелий вышел из своего укрытия и тоже потянулся за Сердцем. – Отдай сейчас же! – прикрикнул он на дылдяя.

– Ты?.. Но ты не можешь! – воскликнул Хвостокрас. – Сердце Назиании живет в дереве, а значит, спасти его может только белый эльва… А ты ведь черный эльва. Зачем тогда тебе оно?

Хвостокрас и раньше чувствовал, что что-то во всей этой истории неправильно, только объяснить себе не мог. А сейчас это неправильное на поверку оказалось чудовищным и даже непоправимым. Цветущая Долина в руках злодеев – что может быть хуже? Разве лишь то, что этих злодеев в Долину привел он сам.

– А ведь я знаю тебя, – вдруг понял он. – Ты – Лиховред Подземелий. Ты не умер. И ты обманул меня. Но в одном ты просчитался – ты не получишь Сердце!

– Глупый дылдяй, да что ты можешь сделать? – рассмеялся Лиховред. – Схватить его! – приказал он плеснюкам.

– Они же сейчас отберут у него Сердце! – не выдержал Медляга. – Нельзя этого допустить! Ни в коем случае!

– То, что происходит – ужасно, – Алая разозлилась. Очень разозлилась. Она чувствовала, как возмущение переполняет ее.

– А ну сейчас же верни его! – Медляга, сам такого от себя не ожидая, выскочил из кустов и вцепился в Лиховреда, уже успевшего выхватить сумку с Сердцем.

– Ой, что это с ним? – только и мог сказать Солнечник.

Копринус бросился к Медляге. Круглик, отпустив Лиховреда, кинулся Копринусу под ноги, но тот ухватил его за задние лапы, и они покатились по траве.

– Какой наглый круглик, – отметил Лиховред. – Откуда он тут взялся? Схватить и его тоже, – велел он плеснюкам.

И сейчас же Сердце Назиании ярко вспыхнуло, ослепив всех вокруг. А потом свет его замигал и начал тихо гаснуть. Как будто его включили. Без Дерева Сердцу становилось плохо.

Алая даже уже не злилась. Вместе с возмущением в ней росла сила. Сила собиралась вокруг Алаи. Как большая грозовая туча. Маленькая эльва почувствовала ее щекотание в кончиках пальцев. И над головой. Алая ощутила себя легкой пушинкой, которая вмиг может превратиться в чугунную гирю. Или в стальной таран. И тут она поняла, что должна сделать. Прямо сейчас. Алая спокойно вышла на открытое место и, протянув руку к Лиховреду, произнесла тогру:

– Нумп! – И еще. – Нумп! Нумп!

Странным было то, что она точно не знала такой тогры. А еще более странным – что Лиховреда сначала окатило волной ярких искр, а потом он застыл на месте, словно статуя.

Копринус с перепугу выпустил Медлягу, чем тот моментально воспользовался. Круглик подскочил к дылдяю и выхватил его из рук опешивших плеснюков.

– Ну, пошли же! – прикрикнул он на Хвостокраса. – Нам тут делать уже нечего. Все интересное здесь уже закончилось.

Солнечник наконец пришел в себя и побежал в сторону планеролета.

– А как же Сердце? – опомнилась Алая.

Она подбежала к Лиховреду… и тут тогра перестала действовать.

– Попалась! – Лиховред схватил Алаю одной рукой, другой цепко прижимая к себе Сердце. Сердцу было так плохо, что оно даже не сопротивлялось.

– Беги! Беги! – кричал ей издали Медляга.

Алая попыталась вырваться, но Лиховред держал ее крепко. Она видела, как к ней со всех сторон подступают плеснюки.

– Вот и все, – мрачно ухмыльнулся Лиховред Подземелий. – Ты пропала, деточка! – продолжая ухмыляться, он ослабил хватку. Ему захотелось поиграть с Алаей как коту с мышкой. Прежде чем окончательно уничтожить. – Сейчас ты ответишь за то, что посмела применить тогру… против… самого… МЕНЯ! Я превращу тебя в…

Тут Лиховред на секунду задумался. Алая задумалась тоже, несмотря на весь ужас своего положения. Что он говорит? Превращать живых существ нельзя. Для этого ведь даже нет зеленых тогр.

– …В личинку ручейника! – голос у Лиховреда был такой… опасный, что Алая почему-то ему поверила.

Но в этот самый момент по ним всем пробежала какая-то огромная тень.

– Да хватай же ты ее! – закричал знакомый голос откуда-то сверху.

Алая почувствовала, что ее тянут куда-то ввысь. А потом она оказалась на планеролете. Птицекрыл сделал прощальный круг над поляной, набирая высоту, а затем взмыл к облакам, оставляя внизу недоумение и досаду.

– Ну, я от тебя такого не ожидал. Здорово ты его! – похвалил Медляга Алаю. – И ты молодец, справился! – кивнул он Хвостокрасу.

– Ты меня спас! – Алая улыбнулась новому знакомому.

– Да уж, – вдохнул Хвостокрас, – я спас тебя, но, кажется, уничтожил Долину.

– Ты не знал. Тебя же обманули, – возразила Алая. – Мы все слышали.

– Но у них Сердце Назиании!

– Да уж, дружище, попал ты знатно. Нельзя быть таким доверчивым, – кивнул Медляга. – Ты это учти. На будущее.

– Ну и что же мне теперь делать? – дылдяй был безутешен. – Я должен все исправить. Вот только как?

– Нужно рассказать обо всем Астрагалу, – сказала Алая. – Уж он-то наверняка знает. Ты слышал, Солнечник? – крикнула она пилоту. – Мы отправляемся в Тихий лес, на Кувшинковое озеро, и поторопись, пожалуйста.

– Они… они улетели! – Лиховред был в ярости.

– Но ведь ничего страшного не случилось – Сердце Назиании осталось у нас, – напомнил Копринус.

– Эта девчонка меня преследует! Я уже видел ее раньше, на этом самом планеролете. А сейчас она убежала… от меня! От меня еще никто не убегал. Она за это поплатится. И постой-ка, она ведь использовала тогру замирания. Откуда она ее знает? Это очень сильная тогра, с ней не каждый взрослый справится, а не то что маленькая зеленая девчонка. Что-то тут нечисто. И я обязательно с этим разберусь… Но сейчас нам нужно отправляться на Дрожащие болота. Сердце Назиании должно быстрей оказаться на новом месте.

– А что делать с пленными? – спросил Копринус.

– Долинные эльва? Ах да! Эти смелые воины, могущественные добрые волшебники и волшебницы, – в голосе Лиховреда явно слышался сарказм. – А я не стану с ними ничего делать. Ни-че-го! Потому что уже скоро они станут не сильнее и не могущественнее, чем божьи коровки на этой лужайке. Как только Сердце Назиании окажется на своем новом месте, все эльва в этой стране лишатся своей силы. Но, конечно же, если они захотят, то смогут научиться у меня другим, действительно сильным чарам. Настоящим, бурым. Скоро, очень скоро все в Назиании будет совершенно по-другому! Так что пусть эти эльва посидят пока где-нибудь здесь, взаперти, под присмотром плеснюков, а потом посмотрим. Назначаю Мелкохлюпа главным по Долине. Он остается здесь с половиной плеснюков. Будет сторожить ее от глупых, слабых жителей Назиании. А остальные плеснюки отправятся в Глубинный замок вместе с нами.

– Ваше Мрачнейшество, вы уверены, что нам больше ничего не угрожает? А как же Астрагал? Он же сверк эльва, а значит, его силы не зависят от Цветов и Сердца Назиании.

– Неужели ты думаешь, что я позабыл об Астрагале? Совсем наоборот. Но угрожает ли он нам? А вот это еще вопрос.

Тихий лес

Планеролет несся над бескрайним лесом наперегонки с собственной тенью, бегущей по зеленым верхушкам.

– Мы-ы-ы! Мы, между прочим, давно так летим! А Кувшинкового озера все еще не видно-о-о! – Медляга попытался переорать вой и свист усиливающегося ветра. – А это точно Тихий лес?

– Точно-точно, – успокоила его Алая – Если не будем менять курс, обязательно наткнемся на озеро.

– Ага, как же. Может, все же стоит здесь найти того, кто лучше знает дорогу?

– Да нет тут никого, – сказал Хвостокрас. – На то он и Тихий, этот лес. Вокруг деревья одни и поляны… хотя… погодите-ка, а ведь там внизу – легкомобиль!

– Действительно. И этот легкомобиль движется с нами в одном направлении.

– Наверное, они тоже заблудились, – предположил Медляга.

Но тут они услышали радостный вопль Солнечника:

– Ура! Вон оно! Кувшинковое озеро!

И действительно, впереди блеснул зеркальный круг с зеленым островом посредине.

– Да, это оно, – милостиво согласился Медляга. – Его трудно с каким-нибудь другим перепутать. Потому что озеро в Тихом лесу одно.

– Садимся! – крикнул им Солнечник. – Держитесь крепче!

Планеролет начал снижаться, да так резко, что Медляге показалось, что сейчас с него сдует всю шерсть разом. А все оттого, что места для приземления было так мало, что Солнечник всерьез заопасался, что они упадут прямо в воду. Но его опасения оказались бесполезны – они все равно бултыхнулись точно в озеро. К счастью, друзья быстро выбрались, вытащив планеролет на прибрежные камни.

– Мой хвост намок, я заболею! – начал было ныть Медляга, но заметив, что никто на него не обращает внимания, быстренько умолк и уселся сушиться на залитый солнцем горячий валун.

– Птицекрыла нужно снова ремонтировать! – сообщил Солнечник, осмотрев свой планеролет. – У него крыло помялось. Так что я тут с ним остаюсь, чтобы к вашему возвращению успеть его починить.

– Ну и как мы тогда туда попадем? – поинтересовался Медляга. – Почему мы вообще здесь приземлились, а не на острове?

– Это где? На ягодных грядках Астрагала? Не думаю, что он бы этому обрадовался.

– Мы можем туда вплавь добраться, – предложил Хвостокрас. – Вон он, остров, совсем рядом.

– Это не для кругликов, мы – не водоплавающие! – возмутился Медляга.

– Можно сделать лодку, – предложила Алая. – Хотя с ней мы дотемна провозимся.

– А еще можно развести костер, и, бегая туда-сюда по берегу, кричать: «Астрагал! Приплыви к нам, у нас к тебе очень срочное дело, не терпящее отлагательств!» – хмыкнул Медляга.

И тут на берег плавно выехал легкомобиль.

– Всем привет! – крикнула им юная садовница-круглик, сидевшая за рулем. – Вы что, попали в кораблекрушение? Ну, то есть в планеролетокрушение…

– Это все Солнечник, – Медляга ткнул пальцем в своего приятеля. – Я тут совершенно ни при чем. И меня зовут Медляга.

– А я – Пушинка. Кстати, вы случайно не знаете, как тут найти Астрагала?

– А, так ты, получается, заблудилась? – ехидно поинтересовался Медляга.

– Этот лес такой Тихий, что все время в сон клонит. Я давно по нему кружу, – призналась Пушинка. – И вот только сейчас нашла озеро. Вообще-то это мое первое задание. Я совсем недавно в Ордене Садовников.

– Так ты из Ордена? – встрепенулся Солнечник.

Тут только друзья заметили на Пушинке зеленый плащ садовников, а на легкомобиле знак Ордена – веточку шиповника.

– Мой дедушка, пока не вышел на пенсию, тоже был в Ордене, – сказала Алая. – А сейчас он занимается выведением разумных растений. У него даже получился говорящий репополох. Он не слишком, конечно, разумный, но дедушка Ромаший над этим работает.

– Дедушка Ромаший?! – обрадовалась Пушинка. – Так я его знаю. Мы ведь чуть было не поймали самого Лиховреда Подземелия. Оказалось, он совсем не умер, а наоборот, живехонек и замыслил что-то ужасное. Ромаший с Многоумом даже предположили, что он теперь отправился в Цветущую Долину. А потому они, ну, то есть садовники, решили его там поискать. А меня послали к Астрагалу.

– Я всегда догадывалась, что мой дедушка на редкость сообразительный, – сказала Алая.

– А ты знаешь, Пушинка, все эти твои рассказы для нас совсем не новость, – влез в разговор Медляга. – Мы и сами этого Лиховреда видели. И не где-нибудь, а в Долине! Мы там были! И мы от него убежали. Но сначала мы превратили его в статую. Правда, ненадолго.

– Ну, предположим, превратила-то его Алая, – напомнил Хвостокрас.

– Но зато потом мы ее спасли.

– А еще Лиховред выкрал Сердце Назиании, – сказал Солнечник.

– И все это произошло по моей вине, – вздохнул Хвостокрас. – И теперь Долина захвачена. И вся Назиания в опасности.

– Ой! Ой-о-ой-о-о-ой! – только и смогла вымолвить Пушинка

– А сейчас мы не можем попасть к Астрагалу, – сказала Алая. – Птицекрыл поврежден, а у нас нет лодки, чтобы переправиться на остров.

– А вот это как раз не проблема, – сказала Пушинка. – У меня в багажнике есть огромный надувной плот. Из молочая. Мы все на нем поместимся!

– Кроме меня, – напомнил Солнечник. – Я остаюсь с Птицекрылом.

Садовники идут по следу

– Никто не может просто так попасть в Долину, – сообщил Многоум, перешагивая через лужу. – Только некоторые садовники знают, как это сделать… например я. Кстати, мы уже пришли. Неприступный лес прямо перед вами!

– А это точно он? – решил уточнить Отважнодел. – Там впереди какая-то тропинка. И она довольно-таки широкая, прямо просека.

– Действительно, – встрепенулся лесогляд. – Как такое могло случиться? Выходит, сейчас в Долину может попасть кто угодно?!

– Включая Лиховреда, – сказал дедушка Ромаший.

– Мы пойдем в Долину и во всем разберемся, – попытался успокоить себя лесогляд.

– У меня другое предложение. Нужно сначала послать туда Репа. Чтобы разведал обстановку. По-тихому.

– Дельная мысль! – согласился Многоум. – Отправляй своего репополоха. А мы пока тут лагерь разобьем.

Реп вернулся довольно быстро. Садовники только и успели, что поужинать.

– Ну давай, рассказывай! – дедушка Ромаший строго посмотрел на репополоха. – И чтобы со всем подробностями.

– Много серых, мокрых, – начал Реп. – Они спят и едят. И ломают.

– Это же плеснюки! – догадался Многоум. – Совершено безмозглые существа! И недобрые.

– А эльва? Там были эльва? – спросил дедушка Ромаший.

– Эльва? – задумался репополох. – А! Эльва! Эльва были, – закивал он. – Они… они не спали. И они… не ели, – тут он замолчал, разбираясь с тем, что же эти эльва делали. – Они сидели тихо-тихо, потому что были связаны, – наконец сообщил он.

– Долинных эльва взяли в плен! – воскликнул Многоум. – А Цветы? Ты видел там Цветы?

– Цветы? Нет, не видел.

– Кошмар! Они что-то сделали с Цветами! – ужаснулся Многоум.

– Реп, скажи, а там не было каких-нибудь других эльва, не связанных? – дедушка Ромаший продолжил расспрашивать репополоха. – И не видел ли ты там, случайно, на ком-нибудь полосатой шляпы? Такой, как брюшко у осы??

– Все эльва привязаны к дереву. Полосатых шляп нет. Никого больше нет, – вздохнул репополох.

– Он опять нас обскакал, – сказал Многоум. – И совершенно непонятно, что же он на самом деле задумал. Ну что ж, – продолжил он. – Придется нам сейчас совет собрать и как следует все обдумать, а завтра с утра отправиться в Долину.

Глубинный замок

Над Дрожащими болотами летела туча. Эту местность тучами было не удивить. Но эта… в общем, эта ворчала, ругалась и кряхтела. А еще она чихала. Чих становился все громче и громче по мере ее приближения. Толстые жабы, чинно дремавшие возле озерца с темной болотной водой, насторожились. Самая нервная из них встрепенулась, вытянула лапки и, проковыляв несколько шагов, плюхнулась в воду.

У нервной жабы был повод для беспокойства. Потому следом за тем совсем близко в небе что-то резко просвистело, теряя высоту, и на место нервной жабы грохнулся плеснюк.

Плеснюк, хлюпая носом, сел и попытался схватить одну из оставшихся жаб. Но те, уловив маневр, дружно бросились врассыпную. Плеснюк вздохнул и, почесав ушибленные бока, зачерпнул себе горсть грязи. Он не собирался оставаться без ужина. Он был дома.

Остальных плеснюков грибной спорох нес дальше. К тому самому холму, на котором росло единственное в этих местах дерево. На самом деле дерево росло тут раньше, а сейчас на его месте находилось нечто похожее на чудовищных размеров клубок пряжи для вязания. Это был Змеиный трутовик, состоящий из множества жгуче-лимонного цвета грибов, густо переплетенных между собой длинными, похожими на гадюк ножками. В глубине Трутовика виднелась крупная шляпка, изогнутая в виде чаши.

– Змеиный трутовик вырос. Он почти совершенен, – с гордостью отметил Лиховред, когда они оказались на вершине холма. – Но кое-чего в нем все же не хватает. – Лиховред Подземелий достал из сумки Сердце. То почти остыло. Огонек внутри затих. И если бы не слабое мерцание, оно окончательно стало бы похоже на кусок обычного стекла.

На Ягодном острове

Они уселись на пухлый, уютный плот из самонадувающейся молочаевой резины. Не успела Пушинка оттолкнуться от берега, как под днищем тихо заурчало, и плот начал медленно крутиться вокруг своей оси.

– Он ждет приказа, – пояснила садовница. – У него ушное управление. На остров! – скомандовала она.

Плот послушно развернулся и двинулся в нужную сторону, оставляя ребристый след на гладкой воде.

– Остров Астрагала называют Ягодным. Там что, много ягод? – поинтересовалась Пушинка.

– Астрагал увлечен ягодной кулинарией, – сообщил Медляга. – Он выращивает ягоды со вкусом разной еды, и готовить из них можно все что угодно!

– Один раз дедушка привез такие ягоды, – сказала Алая. – Одни назывались «макароны с сыром», а другие – «овощное рагу». Мне первые больше понравились.

– Как интересно! – обрадовалась Пушинка. – Я люблю готовить.

– О, смотрите! Там, на острове, возле берега – лодка, – заметил Хвостокрас.

– И она весельная, а у Астрагала катер, с мотором, – сказала Алая. – Значит, на острове гости. Они переправились на лодке.

Весь остров действительно оказался засажен ягодами. Тут не было высоких деревьев за исключением дома Астрагала. Домодерево маячило вдали, а вокруг были только ягоды. Красные, синие, черные, коричневые, желтые и фиолетовые, круглые, продолговатые или почти квадратные, крохотные и огромные, как арбузы, гладкие, почти мохнатые, ну то есть любые!

– Эти ягоды, они очень аппетитные, – сказала Пушинка – А если я съем одну?

– Да хоть целую горсть, – разрешил Медляга. – Если не боишься.

– Чего это я должна бояться?

– Ну, вдруг тут встречаются невкусные блюда? Или те, которые ты не любишь?

– Например, щавелевый суп? – Пушинка задумалась. – Ладно, потом как-нибудь попробую.

Как только они ступили на мягкую дорожку из ковровой травы, ведущую к жилищу сверк эльва, входная дверь домодерева распахнулась.

– А вон и Астрагал! – обрадовался Медляга.

– Нет, это не он, – возразила Алая. – Ты что не видишь, что это девочка?

– Уже вижу, это белая эльва, – сказал Медляга. Белая эльва тоже заметила друзей и заспешила навстречу. – А вот интересно, – спросил круглик, – почему Астрагал – такой могущественный, а с виду как простой зеленый эльва?

– Ты что думаешь, если он сверк эльва, то сразу светиться должен? – засмеялся Пушинка.

– Я таких глупостей не думаю, – возмутился Медляга. – Я знаю, сверк эльва не светятся.

– Сверкающим может стать любой эльва, – сказал Хвостокрас. – Нужно просто свои способности развивать. Тогда можно управлять любым растением. И сила Цветов уже будет не нужна. Достаточно будет только света. Но это непросто. Астрагал сейчас такой один на всю Назианию.

– Ну, я все понял, – проворчал Медляга. – Эльва можно все. Достаточно как следует потренироваться… бах! И ты уже сверк эльва! А вот круглики и магия – вещи несовместимые… И это, между прочим, несправедливо…

– Меня зовут Омела. Я помощница Астрагала, – сообщила белая эльва, поздоровавшись с друзьями.

Эльва выглядела на редкость милой. Ее белокурые локоны были украшены бледно-зелеными ягодами, а поверх длинного платья цвета лаванды был кокетливо наброшен светло-коричневый плащ. Голос у нее был нежный и сладкий, словно свежайший цветочный мед.

– У нас срочное дело, – сказала Алая. – К Астрагалу.

– Я вам от всей души сочувствую, – эльва состроила печальную гримаску. – Но Астрагала на острове сейчас нет. Он отправился на поиски редкой разновидности желтой ежевики, в Северогорный лес.

– А когда он вернется?

– Не знаю, но точно не скоро, – ответила Омела. – Он собирался прямо там продолжить свои исследования по выведению мангожевики.

– А где именно в Северогорном лесу он находится? – не сдавалась Алая. – Мы ведь можем найти его там.

– Найти? Там? – всплеснула руками Омела. – Но это же невозможно. Северогорный лес такой большой. Но я обязательно расскажу о вашем визите Астрагалу. – И она озарила всех своей очаровательной улыбкой. – Для этого я и здесь, чтобы помогать. Не хотите ли чаю с вареньем? У меня как раз накрыт стол на лужайке.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила Алая. – Но мы торопимся… Идемте же! – прикрикнула она на остальных.

Друзья опомнились и поспешили за ней. А Омела так и осталась на дорожке, задумчиво провожая их взглядом. И очень доброжелательная улыба продолжала трепетать на ее губах. Как бабочка, севшая в лужицу варенья.

– Но чаю-то мы могли попить! Зачем ты нас утащила?! – Медляга, молчавший всю обратную дорогу, выплеснул все свое возмущение почему-то только тогда, когда они уже уплыли с острова и снова оказались в лесу.

– Некогда нам чаи распивать! – отрезала Алая

– Так мы же не просто так бы чаи распивали. Мы бы с толком и с расстановкой рассказали обо всем этой Омеле, – не унимался Медляга. – Она бы передала Астрагалу! Думаю, нам нужно вернуться.

– Не нужно! – возразила Алая. – Потому что… потому что я ей не доверяю.

– Да-да, она действительно какая-то подозрительная, – согласилась Пушинка. – Вот зачем она все время скалилась? Будто собиралась всех нас съесть.

– А я вот думаю, что вы обе так решили, потому что она слишком красивая! – выпалил Медляга.

– Красивой быть никогда не слишком, – возразила Алая. – Но эта Омела какая-то ненастоящая. Она выглядит слишком хорошей. Даже чересчур.

– Именно, – согласилась Пушинка. – И поэтому кажется, что она врет. Хорошему человеку нет никакой надобности выглядеть идеальным. А вот плохому…

– Так, может, Астрагал сейчас вовсе не в Северогорном лесу… – насторожился Хвостокрас.

– А где? – всполошилась Пушинка. – Ты думаешь, его похитили?

– Да запросто. От этих чего угодно ожидать можно, – вздохнул Хвостокрас, вспомнив обманувшего его Копринуса.

– Мы не можем узнать, где находится Астрагал, – сказала Алая. – Но мы сами должны хоть что-то начать делать. Уже завтра может быть слишком поздно… А ведь, если задуматься, – осенило вдруг ее, – мы и сами можем вернуть Сердце Назиании. Раз уж всем остальным это не под силу.

– Ура! – завопил Медляга. – Мы станем героям!

– Если только нас тоже не обманут, – вздохнул Хвостокрас. – А некоторых из нас – уже во второй раз.

– Дедушка Ромаший рассказывал, что где-то Дрожащих болотах находится замок Лиховреда Подземелия, – сказала Пушинка. – А лесогляд Многоум уверял, что Лиховред обязательно должен туда вернуться. Лиховред, наверное, уже там. Вместе с Сердцем Назиании.

– Значит, мы должны отправиться на Дрожащие болота, – сказал Медляга.

– Ну и как мы найдем этот замок? У нас на карте он никак не обозначен, – сказал Хвостокрас. – Хотя, скорее всего, на каких-нибудь других картах он тоже вряд ли имеется. Что-то я не слышал, чтобы к нему экскурсии водили.

Все задумались и замолчали. Положение получалось и в правду какое-то безвыходное.

– А давайте облетим Дрожащие болота на Птицекрыле, – предложил наконец Солнечник. – Дрожащие болота – совершенно пустынное место, там никто не живет, разве что плеснюки на дальнем краю. Замок мы заметим с воздуха. И никакая карта не понадобится.

– Сверху мы его точно не увидим, – возразила Алая.

– Потому что он слишком маленький и незаметный? – предположил Медляга.

– Он сделан из грязи, и его от окружающих болот отличить сложно? – спросил Хвостокрас.

– И не то, и не другое.

– Ну, почему же тогда?

– Подсказываю. Когда что-нибудь как-нибудь называют, это обычно не просто так.

– Глубинный… – Медляга задумался. – Может, этот замок находится на глубине? Под болотами?

– Именно!

– Ну, тогда мы его точно не найдем! – почти обрадовался Хвостокрас. Ему не терпелось вернуться в лес, к своим почти настоящим бабочкам. Хотя, конечно же, в этом он никому бы ни за что не признался. Ведь в том, что случилось в Долине, была и его вина.

– А вот нет, – сказала Алая. – Мы его найдем, по отметке. Которую садовники оставили возле самого входа в замок. Еще во времена битвы на Дрожащих болотах.

– Так когда это было! Эта отметка наверняка давно уже испортилась, – хмыкнул Медляга.

– Некоторым отметкам время нипочем. Они, наоборот, от года к году все заметней становятся.

– Да не может такого быть! – не сдавался Медляга. – Спорим?

– Мне не интересно с тобой спорить, потому что слишком легко у тебя выигрывать, – рассмеялась Алая. – Отметка может запросто со временем увеличиваться, если она – дерево. Тем более – дуб!

Медляга ничего не ответил, он терпеть не мог проигрывать.

– Большой дуб на болотах? Мы его обязательно сверху заметим! – снова воодушевился Солнечник.

– Мне тоже так кажется, – согласилась Пушинка. – Это ты здорово придумал – облететь Дрожащие болота на планеролете. Наверное, летать – это очень здорово.

– Здорово, – закивал Солнечник. – Если хочешь, ты можешь полететь на Птицекрыле вместе со мной. Тем более что у тебя такое имя воздушное… очень подходящее для полетов.

– Если планеролет снова не сломается, – ехидно отметил Медляга. – Прямо в полете. Тогда тебе, Пушинка, уж точно придется только на свое имя надеяться.

Астрагал и Омела

– Мне показалось, или ты с кем-то разговаривала? – спросил Астрагал.

Он был так увлечен пересадкой кустика оладьевых ягод, что даже не сразу заметил подошедшую Омелу.

– Какие-то дети заплыли на остров, – сказала белая эльва. – Они заблудились. Мне пришлось им объяснить, как найти выход из Тихого леса.

– Ну, вот и славно, надеюсь, они отыщут дорогу, – Астрагал приступил к посадке следующего кустика. – Хотя погоди-ка, ты ведь Омела, эльва, которая вчера пришла ко мне, чтобы рассказать о чем-то важном? А почему тогда я до сих пор ничего от тебя не услышал?

– Мы отвлеклись на коллекцию ягод, собранную на острове, – напомнила Омела.

– А ведь точно! Ты еще удивлялась, почему это я почти совсем не пользуюсь растительной магией. Ну, ладно, говори, что там у тебя случилось, – и Астрагал взял лейку, чтобы полить только что высаженную рассаду.

– Дело в том… что у меня похитили брата, – прошептала белая эльва, украдкой смахнув непрошеную слезу.

– Как это похитили? Не может такого быть.

– И тем не менее это случилось… Мой брат, черный эльва, выращивает моховые полотенца и пижамы с подогревом. Мы отправились на Дрожащие болота, там много разного мха…И там мой брат пропал.

– Так, может, он просто заблудился? Дрожащие болота – место пустынное, нелюдимое. Тебе нужно было обратиться в Орден Садовников. Поисковая бригада его сразу бы нашла.

– Он не заблудился. Он пропал в замке.

– Но там нет никаких замков!

– Это был Глубинный замок.

– Замок Лиховреда Подземелия? – Астрагал от удивления даже выронил лейку. По счастью к этому моменту она уже была пустой. – А как он туда попал? Ведь Глубинный замок запечатан. Деревом-печатью. Чтобы туда попасть, нужно быть… как минимум Лиховредом Подземелием.

– А если тот, кто его туда затащил, и есть Лиховред Подземелий?

– Быть такого не может!

– Я сама его видела! Огромный черный эльва в полосатой шляпе выскочил прямо из-под земли и утащил моего брата. И теперь только ты, Астрагал, можешь его спасти, – и она умоляюще взглянула на Астрагала полными чистейших слез глазами. – Да, и кстати, спасать моего брата нужно начинать как можно скорее, завтра может быть слишком поздно, – на всякий случай уточнила она.

– Говоришь, это был Лиховред Подземелий? Который пропал? И он снова похищает жителей Назиании? Ну что ж, нам действительно придется отправиться на Дрожащие болота и узнать, что же там происходит. Видимо, сегодня я уже не успею высадить вторую грядку, – добавил Астрагал с некоторым сожалением.

Садовники возле Долины

Когда садовники собрались в самой большой саморастущей палатке, уже совсем стемнело. Они разбудили жуков в светлячковых лампах и при их дымчатом свете стали обсуждать завтрашний поход в Долину. На складном столе была разложена карта, на которой предстояло изобразить план сражения.

– Так, – сказал Многоум. – Предлагаю окружить Долину и отдельными отрядами, всем одновременно двинуться к центру. Плеснюков захватывать в плен, а эльва – освобождать.

– Хороший план, – согласился дедушка Ромаший. – Был бы. Загвоздка в том, что нас тут – всего двадцать садовников, а плеснюков в Долине, судя по рассказу Репа, несколько тысяч. Они задавят нас одной лишь массой.

– Но ведь наше главное превосходство – это растительная магия, – напомнила зеленая эльва Таволга.

– Долинным эльва магия почему-то не помогла, – отметил дылдяй Отважнодел. – Они все равно оказались в плену.

– Их застали врасплох! – воскликнула Таволга. – А мы застанем врасплох плеснюков. И победим их с помощью магии.

– Сомневаюсь, что у нас это получится – вздохнул дедушка Ромаший.

– Почему это?

– Дело в том… что мне сегодня, после того как Реп доложил обстановку, пришла в голову одна мысль. Что если Цветы пропали, значит, и со всей Долиной могло случиться что-то нехорошее. И я решил проверить. Выбрал тогру самую несложную… и у меня ничего не вышло. Совсем. Даже ни одной зеленой искорки не вспыхнуло. И это возле самой Цветущей Долины! Здесь же магии должно быть больше, чем во всей остальной Назиании.

– Не может такого быть! – возмутился Многоум. – Такого быть просто не должно.

– А если еще раз проверить? – предложила Таволга. – Агфас! – велела она маленькому кустику, торчащему из-под стены палатки.

И ничего не произошло. Ни одна новая почка на кустике не проклюнулась.

– Вот видите, я был прав, – сказал дедушка Ромаший. – Нет тут никакой магии. Но не надо отчаиваться. С вами ведь не кто-нибудь, а дедушка Ромаший! Есть у меня одна идея, как раз подходящая для такого случая. Но расскажу о ней завтра. Потому что сначала мне нужно все как следует подготовить.

Дрожащие болота. Астрагал и Омела

– А теперь куда? – спросил Астрагал.

– Вон за теми тремя кочками налево, а потом все время по прямой, – объяснила Омела.

На болотах Астрагал поставил легкомобиль на надземный режим. И теперь ему не были страшны даже самые слякотные участки и поросшие белесым мхом трясины.

– Замок Лиховреда Подземелия, он глубоко под землей, верно?

– Точно, – закивала Омела. – Он построен из огромных камней, как обычный замок. Но только наоборот, его башни – в самой глубине, а подвалы – возле поверхности. Я, по крайней мере, такое слышала… не помню, правда, от кого. А над замком, ну то есть на холме, что над ним – вход.

– Но он запечатан дубом и таким сильным заклинанием, которое даже мне одному снять не под силу. Странно все это…

– Это был Лиховред Подземелий, он сделал это! Я сама видела.

И она бросила на Астрагала взгляд, до краев полный такого честного возмущения, что тому стало неловко. Как он вообще мог предположить, что она говорит неправду?

– Значит, здесь применили какую-то серьезную магию, – сказал сверк эльва. – А вон, по-моему, уже и холм, – отметил он. – Ох! Что же случилось с дубом? И откуда здесь это желтое безобразие? Ну что ж, будем разбираться, – и Астрагал направил легкомобиль к вершине холма.

– Я такого никогда не видел!

В полном изумлении он обошел Трутовик.

– А это что у него посредине? Что за стеклышко там блестит?

– Это Трутовик. А посредине у него нет ничего интересного, просто большая шляпка, полная дождевой воды. Может быть, ты потом его рассмотришь? – заволновалась Омела. – Нам нужно спасать моего брата!.. Да вон же вход. И он открыт.

И она потащила Астрагала к каменному колодцу, видневшемуся позади Трутовика. Внутренние стенки колодца образовывали лестницу-спираль. Лопасти-ступени так сильно заросли серым мхом, что казались покрытыми старой и изъеденной молью ковровой дорожкой.

– Все это очень странно, – отметил Астрагал.

Возле колодца он заметил осколки круглой гранитной плиты. На самом крупном можно было разглядеть изображение ветки шиповника, символа Ордена Садовников.

– Понятно, это все Трутовик. Он уничтожил дуб и сломал печать… Иди за мной! – велел он Омеле и начал спускаться по лестнице.

Омела наклонилась над колодцем.

– Я ничего не вижу! – крикнула она, и звук ее голоса вместе с эхом начал падать вниз.

– Ах да, я сейчас! – Астрагал провел рукой по стенке колодца. – Что у нас тут? Водоросли? Грибочки? Какие интересные. Думаю, вот эта тогра подойдет. – Он наспех сотворил тогру, и весь колодец сразу же сверху и донизу залился равномерным жемчужным сиянием. – Вот теперь там везде будет светло, – радостно отметил эльва.

Омела смотрела на него во все глаза. Она впервые столкнулась с магией сверкающего эльва. Астрагал обращался с тограми так легко и буднично, что Омела позавидовала и обиделась одновременно. Ну, нельзя так запросто вести себя с магией! Она, Омела, так не может, и это несправедливо. Она ведь, между прочим, потратила огромное количество времени, чтобы научиться всего лишь нескольким тограм.

Но они уже начали спускаться. Омела время от времени останавливалась, спотыкаясь на своих каблучках и испуганно цепляясь за низенькие перила. Ей явно было не по себе – отправляться вниз вместе с Астрагалом ей совершенно не хотелось.

– Ого! А тут коридор в стене! – крикнул Астрагал. – Давай туда заглянем! Твой брат запросто может оказаться где-нибудь поблизости.

– Нет-нет! Моего брата там быть не может! – поспешно ответила Омела. – Когда Лиховред схватил моего брата, он сказал: «Ты отправишься в темницу самой глубокой башни моего замка». Значит, нам нужно добраться до самого дна. Я так думаю.

– Логично, – согласился Астрагал.

И они продолжили спуск. В стенках колодца то тут, то там им попадались горизонтальные ходы-коридоры. Эльва, не обращая на них внимания, спускались все ниже и ниже, но колодец и не думал заканчиваться.

– А может, он бездонный, этот замок? – предположил Астрагал.

И тут колодец закончился. Оказалось, что они стоят на площадке из отесанных камней тщательно подогнанных друг к другу.

– Ну, и где же «самая глубокая» башня? И почему вокруг такая темень? Выходит, тут моя тогра не сработала? Ага, кажется, понял, судя по всему, здесь нет ни одного живого организма, кроме нас с тобой, разумеется.

Омела молчала. Пока Астрагал изучал стены, белая эльва тихонечко, стараясь не издавать лишних звуков, стала подниматься вверх по лестнице.

– Дхнатх! – неожиданно разнеслось по подземелью.

Этот голос принадлежал явно не Омеле. Стены колодца слегка дрогнули. На голову Астрагала начал сыпаться всякий мусор.

– Дхнатх! Дхнатх!

Астрагал в изумлении смотрел на то, как из стен полезли выталкиваемые невидимой силой тяжелые каменные плиты.

– Эй! Что тут происходит? – воскликнул он. – Омела, куда это ты пропала? Здесь, по-моему, точно нет твоего брата!

– Наконец-то ты начинаешь соображать… Брата Омелы тут действительно нет. Это ловушка. И ты, Астрагал, в нее попался, – загрохотал по подземелью голос, поизносивший ранее слова тогры.

Не успел сверк эльва опомниться, как плиты, убыстрив свое движение, неумолимо сомкнулись над ним, оставив его в полной темноте. Астрагал попытался сотворить тогру, но ничего не вышло. Его совершенная магия здесь не действовала!

А на поверхности возникшей над Астрагалом каменной преграды кольцом свернулся черный лишайник, из которого во все стороны торчали длинные колючки. Это он вытолкнул камни из стен.

Лиховред Подземелий, появившись на лестнице, сделал несколько шагов вниз до сомкнувшихся плит. Мгновение он стоял, любуясь своей работой. Затем склонился над лишайником и прошептал слова еще одной тогры. Лишайник разом вспыхнул и тут же опал горсткой сероватого пепла.

– Но это, это же… бурая тогра! – вскрикнула Омела, сверху наблюдавшая за происходящим. – Эти тогры запрещены в Назиании.

– Были запрещены, – уточнил Лиховред. – Но скоро мы тут все исправим.

– Но тогда почему, почему ты…

– Почему я уничтожил всего лишь лишайник, а не Астрагала? Ты это хотела спросить? Одним махом убить поверженного врага – это слишком скучно. Гораздо интересней медленно, шаг за шагом уничтожать все то, что ему мило, наслаждаясь его мучениями. Тем более что Астрагал еще понадобится мне живым.

План дедушка Ромашия

Утром после завтрака садовники собрались на поляне, вооруженные и готовые к бою. Здесь были все. Все, кроме дедушки Ромашия и Репополоха.

– Ну и где они? – поинтересовалась Таволга. – Может, они без нас в Долину отправились?

– Это вряд ли. Ромаший – очень осторожный эльва. Зря рисковать не станет, – покачал головой Многоум. – Думаю, они сейчас будут.

И действительно, через пару минут на поляне показался дедушка Ромаший, толкавший перед собой тележку, доверху наполненную какими-то черными стручками. Сзади ковылял Реп.

– Это что там у тебя? – удивился Многоум.

– Крысиный горошек, растение такое. Его тут много. Реп целое поле нашел. Хороший горошек, уже созрел совсем.

– Зачем нам крысиный горошек? – удивился Многоум. – Грызунов подкармливать?

– И это тоже можно, – согласился дедушка Ромаший. – Крысиный горошек – дальний родственник сон-травы. Только сонности в нем гораздо больше. Крысы от него спят как подкошенные.

– Интересно-интересно, – начал догадываться Многоум. – А скажи, ты, случайно, не знаешь, любят ли плеснюки горошек?

– Они его просто обожают, – заверил его дедушка Ромаший. – Причем любой. Крысиный тоже пойдет. Зная плеснюковые повадки, могу тебя уверить, что они уже сейчас все припасы в Долине сожрали. А в лес за съестным они точно не пойдут, не додумаются. Так что я предлагаю огорошить плеснюков в Долине, потом захватить их в плен и спасти долинных эльва. Это мой план.

– Гм, а не окажутся они, случаем, излишне… огорошены? – поинтересовался Многоум. – Не слишком ли много в этом горошке сонности? Вдруг они не проснутся?

– Чтобы до смерти плеснюка огорошить, нужно его месяц крысиным горошком кормить без остановки, – заверил его Ромаший. – А у нас столько горошка и времени нету. Эти плеснюки просто проведут в беспробудном сне часов этак несколько, а потом обязательно придут в себя.

– Вот и хорошо, – успокоился Многоум.

– Можно сделать горошковые бомбы, – предложила Таволга. – Перемешать горошек с медом и скатать в колобки. А потом каждому плеснюку подбросить.

– Это хорошая идея, – согласился дедушка Ромаший. – Они запах меда точно учуют и такую наживку не пропустят.

Эльва из Западного леса

– А сейчас поворачивай направо! – скомандовал Медляга.

– И не подумаю! – возразила Пушинка, сидевшая за рулем. – Сначала мы до Западного леса доберемся, а уж потом и свернем.

– Но Дрожащие болота-то справа! – не унимался Медляга. – Так короче будет.

– Я этот путь знаю, а если сделать по-твоему, то и заблудиться недолго, – возразила Пушинка. – Скажи ему, Алая!

– Согласна, – кивнула зеленая эльва. – У нас потом еще будет возможность поплутать как следует.

– Ну вот, девочки сговорились, – надулся Медляга.

– Почему это они сговорились? Я, между прочим, с Пушинкой тоже согласен, – сказал Солнечник.

– А ты вообще молчи! – прикрикнул на него Медляга. – Лучше за планетолетом своим следи. Как бы мы его не потеряли. Он у тебя кое-как к легкомобилю прицеплен.

Солнечник в ужасе оглянулся. К счастью, с Птицекрылом было все в порядке.

Хвостокрас не участвовал в споре. Он любовался окрестностями. Мимо них проносились разноцветные поля. Зеленые, желтые, белые и розовые, а местами даже темно-фиолетовые. Вдалеке проплывали высокие строения растительных фабрик. Бледно-голубое небо нежилось в золотистой солнечной дымке. Пожалуй, стоит заняться пейзажной живописью. Вот только как же оживить целый пейзаж?!

– Смотрите-смотрите! – воскликнул вдруг Медляга. – К нам кто-то направляется.

И действительно, кто-то двигался им навстречу.

– Это эльва. На самодвигах, – с уверенностью сообщил Хвостокрас.

Эльва выглядели ужасно расстроенными и напуганными.

– Эй, здравствуйте! – крикнул им Медляга. – Мы так доберемся до Дрожащих болот?

– Доберетесь! – закивали те.

– А вы откуда сейчас? – осторожно поинтересовался один из эльва, зеленый.

– Из Тихого.

– А Астрагала там случайно не встречали?

– Не встречали, потому что его там нет. Он далеко, в Северогорном лесу.

– Ох, – всполошился второй эльва, черный. – Что же нам теперь делать! Мы же без него не разберемся, это уж точно.

– А что у вас случилось? – спросила Пушинка.

– Да у нас… у нас магия закончилась, – с неохотой признался зеленый эльва. – Мы из Западного леса, – пояснил он.

– Я, кажется, догадываюсь, почему она у вас закончилась, – сказала Алая. – Нам бы не хотелось вас пугать, ну, в смысле, еще больше напугать, но это еще не самое страшное из того, что произошло за последнее время.

И тут друзья наперебой начали рассказывать эльва о том, что случилось.

– Какой ужас! – воскликнул черный эльва. – Что же нам теперь делать?!

– Может, вам нужно обо всем рассказать садовникам Западного леса? – предложила Алая.

– А что могут сделать садовники без магии? – вздохнул зеленый эльва. – Никто не сможет без магии справиться с Лиховредом Подземелием.

Алая даже и не знала, как же ей приободрить этих эльва. Попробуй тут кого-то подбодри, если ты и сама жуть как напугана. Главное в этом случае – делать уверенное лицо и говорить спокойным голосом. Без всяких истерик и воплей «все пропало!». Об этом лучше сейчас не думать.

– У нас все получится. Если мы все будем вместе, – сказала она. – В общем, мы ждем садовников Западного леса на Дрожащих болотах. Нам нужна их помощь. И ваша тоже.

Эльва нечем было возразить. Они решили не откладывать дело в долгий ящик и сразу отправиться обратно, за садовниками. Эльва сели на свои самодвиги и, свернув на тоненькую тропинку, быстро затерялись среди густой растительности бескрайних полей.

– Вот не понимаю я, что это они про магию там говорили? – сказал Медляга. – Магия, она же не может просто так взять и закончиться.

– Еще как может, – сказал Хвостокрас. – И я знаю, кто во всем этом виноват.

– Лиховред Подземелий?

– Если бы! – вздохнул Хвостокрас. – В этом виноват я. Магия, она же не только от Цветов зависит с их живой энергией, но и от Сердца Назиании, которое ее по всей стране распространяет. Ну, то есть распространяло до последнего времени. А как только я достал Сердце из Дерева Долины, так вся магия в Назиании и закончилась.

– Странно, а как же тогда Алая? – поинтересовался Солнечник. – У нее же получилось.

– Это случайность – сказала Алая. – Остаточные явления. Просто немного силы в Долине сохранилось неизрасходованной, вот и все.

– А еще может быть это оттого, что ты на самом деле сверк эльва, – хмыкнул Медляга, к нему уже снова вернулись его обычные вредные интонации. – И твоя магия вообще от Цветов не зависит.

– Медляга, – сказала Пушинка, – тебе никто никогда, случайно, не говорил, что ты самый чуткий и воспитанный в мире круглик?

– Нет, не говорил.

– И правильно, потому что такого ужасного вредину я вижу в первый раз! Вот зачем ты сейчас дразнишься? У нас и без тебя проблем хватает.

Алая задумалась. Может, в некоторых местах Назиании еще сохранилось немного силы?

– Будем надеяться, что и Лиховред Подземелий тоже магии лишился, – сказала она вслух.

Садовники в Цветущей Долине

– Вот она, Долина! – воскликнул дедушка Ромаший, когда за сплетенными деревьями они увидели открытую местность. – Как же я давно здесь не был!

– А я тут никогда не была, – сказала Таволга. – Даже и не верится…

– И я! Я тоже никогда! – подхватили садовники.

– Не те сейчас обстоятельства, чтобы радоваться и восторгаться, – осадил их лесогляд Многоум. – Лучше мы сейчас все горошковыми бомбами займемся, – сказал он. – Все, кроме Отважнодела. Который залезет вот на то дерево, оно достаточно высокое… и поищет сверху плеснюков. Все всё поняли?

Отважнодел кивнул. А садовники начали доставать из багажников «бомбы» – кулечки, наполненные крысиным горошком.

– Какие же они серенькие, неказистые, – отметила Таволга. – Я бы на месте плеснюков такую «бомбу» даже и не заметила.

– А ты что предлагаешь? – поинтересовался дедушка Ромаший. – Нам их что, в праздничную упаковку завернуть нужно было? И разноцветными ленточками перевязать? Нате получите подарочек?

– А почему бы и нет? – ответила Таволга. – Цветные ленточки ведь точно заметят. И у меня, между прочим, в легкомобиле таких ленточек несколько мотков, и оберточная бумага есть. От детского праздника остались. Там вроде еще воздушные шарики были…

– Воздушные шарики – это лишнее, – остановил ее Многоум. – А вот идея с упаковкой хорошая, молодец. Мы сейчас так и поступим.

Пока они перевязывали «подарки», Отважнодел изучал окрестности. Оказалось, что на каждой дорожке, ведущей к центру, дежурят плеснюки. Плеснюки эти бродили почему-то парами, наверно, потому, что два плеснюка – это все-таки немного умнее, чем один. Неподалеку как раз начиналась одна из дорожек, и там, в траве, сидела парочка таких плеснюков.

– Они следят за дорожкой, – сообщил Отважнодел. – И обязательно нас заметят, даже если мы попробуем к ним через кусты пробраться.

– Понятно, – сказал Многоум. – И как же мы тогда подсунем им горошек?

– Мы можем использовать Репа, – сказал дедушка Ромаший. – Для отвлечения.

Цветущая Долина. Плеснюки

Мелкохлюп сидел возле Дерева на огромной куче мешков, набитых удобрениями. Рваные пустые мешки, словно гигантские прошлогодние листья, там и сям валялись вокруг. Вся поляна была усердно вытоптана. Трава куда-то попала, зато появились кучи грязи. Из поломанного фонтана слабой струйкой вытекала вода. Рыгающие с перекорму плеснюки валялись возле, лениво черпая из набежавшей лужи мутную жижу.

– Ну все, хватит с них удобрений, – кивнул Мелкохлюп плеснюку Серозему. – Переводи их обратно на грязь. Сытость – она им явно во вред.

Мелкохлюп, кряхтя, попытался устроиться на мешках. Мешки казались страшно неудобными. А еще мешал живот, отросший от стремительно похорошевшей жизни.

– Так, и что у нас нового на сегодня?

– Они съели всю рассаду из теплиц. И пожевали газоны на лужайках. А вокруг Цветов пришлось поставить двойную охрану.

– Они что, и Цветы тоже… едят? – удивился Мелкохлюп.

– Попытались, – ответил Серозем. – Некоторые. Их потом еле оттащили. Цветы отстреливались.

– Как это?

– Неизвестно как. Но ожоги получились сильные.

– Ну, вот и хорошо, что ожоги, – успокоился Мелкохлюп. – Цветы есть нельзя. Это запрещено. Это все? – спросил он с надеждой.

– Не все, еще у нас скоро начнется голод, – сообщил Серозем. – Чернозема дня на два осталось.

– И чего еще у нас осталось? Кроме удобрений, конечно же.

– Ну, камни, щебенка всякая. И эти, как их… эльва остались пленные. Хотя они и невкусные, наверно, потому что тоже голодные.

– Как это эльва? Запомни раз и навсегда – пленных не едят! Это приказ. Это не мой приказ, – уточнил он. – Так велел Лиховред Подземелий. В общем, эльва беречь как зеницу ока. И отправь кого-нибудь посмышленей на разведку. Пусть еды вокруг Долины поищут.

– Слушаюсь! Я тогда Торфоноса пошлю. Он умный, даже слишком, до десяти считать умеет.

– Вот-вот, – закивал Мелкохлюп. – Слишком умного лучше всего куда-нибудь отправить. Чем дальше, тем лучше. Можно даже и в разведку. С ними, с умными, морока одна. Хорошо еще, что среди наших такие выродки – большая редкость.

Когда Серозем ушел, Мелкохлюп задумался. Делал он это нечасто, но сейчас его одолела предобеденная бессонница. Что-то мне во всем этом не нравится, решил он. Что-то тут не так. Хотя все вроде так. Долина захвачена? Захвачена. Цветы охраняем? Охраняем. Долинные эльва сидят в повиликовых путах? Сидят. Никакие садовники на нас не нападают и Долину не отбивают? И это тоже. Значит, все хорошо? А почему же мне так неуютно? Мелкохлюп завертелся на своем бугристом ложе. Ага! наконец-то он догадался! Это ведь все оно. Имя. Оно мне явно не идет. Какое-то оно некрупное, не по рангу. Нужно срочно его менять. И он, кряхтя уже внутри своей головы, попытался придумывать. Но новое имя не получалось. Больше всего мешали всплывающие наставления родителей. Ну вот действительно, плеснюк, который начинает думать, а тем более ПРИДУМЫВАТЬ, закончит свою жизнь очень, очень плохо. Ничего опасней и отвратительней придумывания для нормального плеснюка и быть не может. Мелкохлюпу стало очень-очень стыдно. Тем более что он уже придумал… Жироплюх. Вот как он отныне станет называться. Самое подходящее для него имя, солидное и убедительное. Определившись с именем, Мелкохлюп, ну то есть уже Жироплюх, сразу успокоился. Бессонница тут же покинула его. И он провалился в сладкий и тягучий сон.

Медляга и легкомобиль

Они все мчались и мчались, но поля все не заканчивались.

– Мы, случайно, не по кругу едем? – поинтересовался Медляга, которому жуть как надоело сидеть в тесноте, зажатым между Солнечником и Хвостокрасом.

– Быть такого не может. В Назиании нет круглых дорог, – возразил Хвостокрас. – Уж я-то знаю. Я всю ее испутешествовал с севера на юг и с запада на восток.

– Так ты и на Дрожащих болотах был?

– А там я как раз и не был. На этих болотах же почти ничего нет, сплошь одна пустыня. Хотя близко подходил. Двуозерье все облазил.

– Двуозерье?

– Это два озера так называются. Прямо перед Дрожащими болотами, Левое и Правое. Дорога как раз между ними проходит, по перешейку.

– Вот туда мы и должны свернуть… скоро, – пообещала Пушинка.

– Хочешь, я вместо тебя легкомобиль поведу, – предложил Солнечник. – Ты же, наверное, устала.

– Спасибо, – поблагодарила Пушинка. – Какой же ты внимательный, не то что некоторые.

– Вот я, кстати, невнимательный, – сообщил Медляга. – А то бы давно уже заметил, что впереди у нас озеро.

– Действительно, – согласился Хвостокрас. – это должно быть Левое. Значит, скоро перешеек.

Когда они наконец-то добрались до Дрожащих болот, то обнаружили равнину, белесую от старого мха, всю в темных лужах незасыхающей грязи и обломках неровных камней и расплывшуюся почти до самого горизонта. Ну, то есть до подножья Серебристых гор, серо-голубые полупрозрачные языки которых пытались раствориться в светлом задумчивом небе. А где-то за горами было еще и море.

– Вот так пустынька! – воскликнул Медляга. – Да здесь запросто может затеряться любой замок, ну то есть дуб. Даже самый огромный.

– А мы сами не можем тут заблудиться? – спросила Пушинка.

Еще как можем, подумала Алая.

– Можем, – подхватил ее мысли Медляга, как будто услышал. – Мы даже, скорее всего, именно так и поступим.

– А если мы станем оставлять метки? – предложил Хвостокрас. – А потом по ним возвращаться?

– Что это ты собрался тут метить? – поинтересовался Медляга. – Здесь же только грязь да трясина.

– И камни. На Дрожащих болотах полно валунов. А у меня есть мои краски.

– Хорошая идея, – согласилась Алая, – жаль только, что она нам не подходит. В эти болота опасно далеко заглубляться. Предлагаю остановиться в том месте, откуда еще будет виден край леса, и разбить лагерь. Пока Солнечник будет искать дуб.

– А можно, я на минуточку за руль сяду? – вдруг заканючил Медляга. – Я же еще ни разу по болотам на легкомобиле не ездил.

– Ты разве на нем вообще ездил, в смысле за рулем? – удивился Солнечник.

– А ты что, сомневаешься? – возмутился Медляга. – Я, может, лучше тебя умею легкомобиль водить.

– Ладно уж, – сказала Пушинка. – Садись за руль. Только осторожней.

Медляга кивнул и проворно забрался на водительское сиденье. Все остальные тоже заняли свои места, и легкомобиль двинулся вперед по Дрожащим болотам.

Но далеко он не уехали. Ровной поверхности на Дрожащих болотах оказалось маловато, и Медляга решил перевести легкомобиль на воздушный режим.

– Ой-ой-ой! Ты что это делаешь! Нельзя так резко, – закричала на него Пушинка. – Ты же не планеролетом управляешь.

Но было уже поздно – легкомобиль неожиданно развернулся и поднялся в воздух на высоту средних размеров дерева.

– Сейчас я быстренько все исправлю, – сообщил Медляга и направил легкомобиль вниз.

И не куда-нибудь, а прямиком в огромную грязевую лужу. Куда легкомобиль и плюхнулся, окатив всех брызгами отвратительной жижи. И тут же легкомобиль стало засасывать.

– Это же топь! Спасайся, кто может! – завопил Медляга и выпрыгнул из легкомобиля на сухой и устойчивый каменистый холмик. – Ну и чего вы там сидите? – с недоумением посмотрел он на своих друзей.

– Вытаскиваем вещи и отцепляем планеролет! – быстро сориентировалась Пушинка. – С ним легкомобиль будет тонуть еще быстрее.

– Я бы его в любом случае там не оставил, – заверил ее Солнечник.

Друзья выбрались на берег, захватив с собой сумки-рюкзаки, и начали вытягивать Птицекрыла. Медляга молча наблюдал за ними со своего пригорка. Планеролет удалось вытащить. Пустой легкомобиль стал намного легче, он почти перестал погружаться в трясину.

– Нам его все равно не достать, – вздохнула Пушинка. – Жалко, это был очень хороший легкомобиль.

– Мы можем это сделать! – возразил ей Солнечник. – С помощью Птицекрыла.

Астрагал и Лиховред

Лиховред Подземелий, сидя в своем кабинете, задумчиво перелистывал страницы старинного альбома. На картинках можно было разглядеть реку Тиль, Серебристые горы и Двуозерье, вот только Дрожащие болота здесь почему-то отсутствовали. На их месте раскинулась зеленая, поросшая цветами и плодовыми деревьями равнина. А еще там был город. Город, состоящий из высоких каменных домов под изогнутыми красными крышами. Лиховред вздохнул и с явным раздражением захлопнул альбом. Да так, что пыль с древних страниц мягким облаком поднялась вверх и разлетелась по кабинету.

Надо сказать, что кабинет Лиховреда выглядел почти таким же странным, как и его хозяин. Располагавшийся в самом центре Глубинного замка, кабинет своими размерами более походил на настоящий тронный зал и к тому же имел форму шара. Именно поэтому в нем был очень неудобный пол в форме чаши и такие же округлые потолок и стены. Все пространство кабинета сверху донизу было покрыто серым и черным мхом с там и сям разбросанными по нему шариками-светильниками. Стены кабинета обрамляли черные каменные колонны, делающие помещение немного менее… круглым. Окон в кабинете не было вовсе, да и зачем они были тут нужны, на такой-то глубине.

Посредине кабинета в потолок упиралась еще одна колонна, на которую ближе к полу была нанизана круглая пластина темно-красного мрамора, которая и служила Лиховреду столом. В единственном на весь кабинет кресле сидел сам Лиховред Подземелий.

– Все готово, ваше Мрачнейшество. Мы можем приступать, – неожиданно раздалось у него за плечом.

Лиховред так увлекся своими мыслями, что не сразу заметил вынырнувшего из-за колонны Копринуса.

– Ты опять подкрался ко мне сзади?! Я же предупреждал, что бы ты так не делал… Все готово, говоришь, ты уверен?

– Я целиком и полностью следовал вашим указаниям, ваше Мрачнейшество.

– Ладно, посмотрим, а теперь уходи. Жди меня внизу.

На дне Глубинного замка было не просто темно. Тьма тут была такой концентрированной, что Копринусу стало казаться, что он начинает видеть звуки. Ну, надо же было хоть что-то видеть. Копринус сейчас находился прямо над тюрьмой Астрагала, и от этого ему было крайне неуютно. То, что где-то наверху уже раздавались шаги Лиховреда, спускавшегося по каменным ступеням, не придавало ему уверенности. Даже наоборот. Астрагал, он слишком силен. Его нужно было уничтожить сразу, а не держать здесь, пусть даже в таком прочном каменном мешке. По крайней мере, он, Копринус, так бы и поступил. И непонятно было, что же задумал Лиховред. Это пугало больше всего. Сила сверк эльва, она… Копринус поежился. Лучше об этом даже и не думать.

– Нам что, придется его выпустить на время? – обреченно поинтересовался Копринус, когда понял, что хозяин уже рядом.

– Ты что, так боишься этого сверк эльва? После того, как целый год обучался бурой магии? Неужели все это время, возясь с тобой, я потратил зря?

– Я знаю бурые тогры. Но это же Астрагал, он всесилен…

– Он? Как может быть всесилен тот, кто не в состоянии никому причинить вреда? Ведь без этого невозможна никакая война, а следовательно, и победа. А если не побеждаешь ты, то побеждают тебя.

– Значит, мы его все-таки выпустим?

– Обязательно выпустим. Но только не в этот раз.

Лиховред опять начинал злиться, поэтому Копринус решил промолчать. Лиховред не терпел, когда Копринус ему перечил, для Подземелия это было так же неправильно и неестественно, как если бы его нога или рука начала бы учить его же уму-разуму. Хотя так он относился не только к Копринусу, весь мир обязан был его слушаться, а иначе на Лиховреда сразу же накатывала какая-то необъяснимая тревога.

– А вот сейчас ты и докажешь мне, что знаком с бурой магией. Боевая тогра звука. Примени ее. Астрагал должен меня услышать. И должен меня послушаться.

Это же очень сильное заклинание, пронеслось в голове Копринуса. Он снова меня испытывает. А если я не справлюсь? А если у Трутовика не хватит сил на эту тогру?

Но Астрагал, он же сверк эльва, продолжал размышлять Копринус. Я ведь все равно не смогу проникнуть в его мозг и уж тем более не смогу его подчинить.

– Да не трясись ты так, – услышал он голос Лиховреда. – От тебя требуется только создать и удержать звуковую связь. А все остальное я сделаю сам. Советую приступать прямо сейчас.

Копринус начал без предисловий. Ужас перед Лиховредом пересилил все остальные его страхи. Слова этой тогры вели себя иначе, чем другие, обычные слова. Те неслись по подземелью звонко, наперегонки с собственным эхом, а эти прямо таки отказывались звучать, словно Копринус произносил их шепотом.

– Кхе-кхе, – Копринус попытался откашляться. Ему показалось, что с тогрой что-то пошло не так.

– А ну-ка прекрати кхекать! – прикрикнул на него Лиховред. – Ты мешаешь тогре.

Но тут что-то странное стало происходить со звуками. Неужели у меня получилось? Еще больше испугался Копринус. И действительно, он с изумлением услышал, как где-то высоко по болоту с тихим шуршанием ползет змея, а еще дальше кричит какая-то птица, заблудившаяся в низких серых облаках. А еще… еще внизу кто-то распевает песню. Во все горло:

– Раз ходили за морошкой я и пять моих сестер,

Потеряли на болоте пять лукошек и топор,

Распугали всех на свете

Мы той тогрой от медведей.

– А это… это очень старая песня, – только и мог сказать Копринус.

– Старинная, – подтвердил довольный голос снизу.

– Не смей с ним разговаривать! – зашипел Лиховред, который стал выходить из себя из-за выходок Копринуса. – Твое дело – следить за тогрой. – Тут он перестал шипеть и заговорил своим обычным голосом, оглушительным и грубым. – Астрагал, а ты уверен, что сейчас подходящее время для всяких… дурацких песенок?

– А какое у нас сейчас время? – поинтересовался голос снизу.

– Тяжелое для всей страны.

– Неужели что-то случилось, пока я здесь… пел?

– А разве нет? Иначе как бы ты мог оказаться в этом каменном погребе совсем без магии?

– Как я мог здесь оказаться? Меня сюда заманили. И я думаю, что все это подстроил ты… Лиховред. Если что, я тебя узнал.

– Ты очень проницателен.

– А ты пытаешься меня напугать.

– Нет, не пытаюсь. В Назиании действительно наступают тяжелые времена. И как долго они продлятся, зависит от тебя. Война, разрушения, голод, смерть жителей – всего этого может и не случиться. Если только ты захочешь.

– Я ничего не понял. Откуда, интересно, возьмутся у нас все эти перечисленные тобой напасти?

– От слабости, от вашей слабости… Которую вы называете добротой! Но все можно еще исправить. Я могу помочь Назиании. А ты можешь помочь мне. Мы можем вместе построить новую Назианию. Сильную.

– Мха-ха-ха! – донеслось снизу.

Тут Копринусу показалось, что все пошло не так, как задумано.

Что это? Он смеется? Над Лиховредом?

– Забавно, – сказал Астрагал, когда перестал смеяться. – Ты решил защитить всех нас от слабости, но при этом сам не можешь похвастаться особенной силой. Ты просишь у меня помощи, но продолжаешь держать меня в темнице. Выпусти меня, и мы поговорим. Или ты… меня боишься?

А ведь точно, подумал Копринус.

– Ты все не так понял, Астрагал. На самом деле я… помогаю тебе. То, что ты здесь, – это тоже для блага Назиании. Ты силен, я это признаю. Но твоя сила до этого самого момента, она только вредила Назиании. Из-за твоей силы и из-за Цветов жители Назиании… стали слабыми. Но сейчас ты и я, мы можем все исправить. И тогда все эльва Назиании станут, как в древние времена, настоящими воинами. Мы восстановим нашу старую столицу здесь…

– На болотах? – перебил его Астрагал. – Столица ведь была здесь, на месте Дрожащих болот. Опасно поворачивать время вспять. Наши предки ошибались. Они были сильными, да. Но потом они были разгромлены еще более сильными врагами. И из-за воинственности наших предков эта местность превратилась в выжженную пустыню. И восстановлена Назиания была уж точно не воинами.

– И все равно твоя добрая сила оказалась слабой! Твои Цветы, защита Назиании, уничтожены. Это оказалось даже легче, чем я думал. А твои садовники, они даже не сопротивлялись.

Что он такое говорит? Удивился Копринус. Кажется, тогра начала действовать совсем не на того эльва.

– Так это все ты, Лиховред? Ты сейчас признался, что уничтожил Цветы.

Голос Астрагала продолжал быть спокойным, но от этого его спокойствия Копринусу стало совсем не по себе.

– То, что ты сделал, – раздалось снизу через паузу. – Это ужасно. Ты чудовище. Но ты ошибаешься. Я знаю садовников, я знаю эльва, дылдяев и кругликов. Тебе кажется, что ты их победил, но это не так. А теперь уходи. Я не стану больше с тобой разговаривать. Если только ты меня отсюда не выпустишь. А ты этого не сделаешь, и мы оба знаем почему. Потому что ты…

И тут звук голоса Астрагала начал слабеть, слабеть, пока не пропал вовсе.

– Тогра! – опомнился Лиховред. – Ты не удержал ее. Я так и знал.

Цветущая Долина. Садовники

Реп, размахивая листолапами, гордо шествовал по дорожке. Репополоху нравилось выполнять задания, которые давал ему дедушка Ромаший. Раньше Репу было скучно – он целыми днями сидел в сарае, совсем один, и лишь изредка дедушка Ромаший выводил его в лес, чтобы там тренировать его сенсорно-временные способности. Хотя, конечно же, такого трудного слова, как «сенсорно-временные способности», Реп не знал, ведь он был только растением, хотя и достаточно сообразительным. И очень быстрым.

Впереди у края дорожки Реп заметил две серые кучи. Кучи слегка вздымались, издавая тихое похрюкивание. Плеснюки, догадался репополох. Реп подобрался к одному из них и как следует толкнул. Плеснюк даже не пошевелился. Наверно, ему снится хороший сон, поэтому он и не думает просыпаться. Хорошее и плохое – это совсем разное, напомнил себе Реп. Чтобы не было хорошего, нужно плохое. Плеснюку нужно плохое. Тогда его хороший сон закончится. Репополох огляделся. И увидел брошенные грабли. Грабли оказались тяжелые. Но Реп справился и прогнал сон. Потому что огретый граблями плеснюк наконец-то проснулся. И громко заорал. От его крика проснулся второй плеснюк. Реп на всякий случай, пока плеснюки просыпались и орали друг на друга, оттащил грабли в кусты. И уселся напротив плеснюков.

– Что это было? – подал голос первый плеснюк.

– Я не знаю, – ответил второй. – Но кто-то тут орал.

– Кто бы это мог быть? – задумался первый плеснюк. – Может, вон он?

Второй плеснюк с трудом поднялся на ноги и, переваливаясь, подобрался к Репу.

– Это не он, – заверил он первого. – Это растение. Растения не орут.

– Действительно растение, – согласился первый. – Как ты думаешь, он Цветок?

– Да вроде не похоже.

– И не долинный эльва?

– Точно не эльва.

– Значит, его можно съесть.

– Почему это?

– Потому нам запретили есть Цветы и долинных эльва. А раз он не то и не другое…

– Понял! – радостно закивал второй плеснюк. – Чур, моя половина – нижняя! Люблю корнеплоды, – уточнил он.

Реп решил, что уже пора, и быстро-быстро засеменил прочь. Туда, где на дорожке за пышным кустом оранжевой сирени Таволга аккуратно положила две горошковые бомбы.

– Смотри-ка, а ведь он убегает, – отметил первый плеснюк.

– Растения не умеют бегать, – возразил второй плеснюк.

– Значит, это не растение, – неуверенно предположил первый. – Но это все равно, – после некоторого раздумья решил он, – ведь мы уже с тобой договорились – тебе нижняя часть, а мне – верхняя.

В этот момент Реп уже сворачивал за куст. Нужно было срочно ловить это непокорное, но вероятно очень вкусное существо, и плеснюки побежали вслед за репополохом.

– Что у них там происходит? – поинтересовался дедушка Ромаший

– Все нормально, – ответил Отважнодел, которому вновь пришлось забраться на дерево, чтобы следить за происходящим. – Плеснюки гонятся за Репом.

– А, понятно, – успокоился дедушка Ромаший.

Реп, пропав из поля видимости плеснюков, сразу же устремился в заросли, поближе к лесу. Только его плеснюки и видели. А вернее не видели.

– Он пропал! – догадался первый же завернувший за куст плеснюк.

– Точно! – согласился второй завернувший за куст плеснюк. – А он мог бы оказаться вкусным, – добавил он разочарованно. – Теперь мы снова будем голодать, – он обреченно вздохнул.

– Постой-ка, – сказал первый. – А это что такое? Похоже на две большие конфеты.

– На два кулечка с конфетами, – настроение второго сразу же улучшилось. – Чур, мой с розовой ленточкой!

– Это почему тебе с розовой?

– Да потому что… да потому что… – второй плеснюк схватил пакетик, перевязанный розовым и, даже не разворачивая, целиком отправил его прямо в рот, – А вот пожему! Потому жто ожень вкужно!

Вовремя сообразив, что выбор сладостей стремительно уменьшается, другой плеснюк схватил пакетик, перевязанный желтой ленточкой, и не менее быстро уничтожил его содержимое.

– Ага, вкужно, – согласился он. – Но мало.

– Плеснюки заглотили приманку! – крикнул сверху Отважнодел.

– И как они? – спросил Многоум.

– Да никак. Продолжают препираться из-за ленточек.

– Значит, маловато мы им горошка насыпали, – вздохнула Таволга.

– Нужно подождать. Горошек так быстро не действует, – успокоил ее дедушка Ромаший.

– Плеснюки идут к луже, – сообщил Отважнодел. – Пьют из нее. А сейчас… сейчас. Они падают. Оба. Все, уже даже не шевелятся.

– Ура! У нас получилось! – обрадовалась Таволга.

– Нечего радоваться раньше времени! – осадил ее дедушка Ромаший. – Их сперва оттащить куда-нибудь нужно и спрятать. А потом уже радоваться.

– И не стоит забывать, что у нас такими плеснюками вся Цветущая Долина набита, – подхватил Многоум.

– Хорошо хоть и горошка крысиного у нас тоже много, на всех хватит, – подытожил дедушка Ромаший.

Охота на плеснюков шла успешно. Плеснюки жадно набрасывались на приманку, поедали ее, зачастую даже не разворачивая, вместе с бумагой и ленточками, и сразу же засыпали. Садовники постепенно продвигались вглубь Долины, оставляя за собой тихих, посапывающих во сне плеснюков. Многоуму с дедушкой Ромашием каждый раз приходилось ломать голову, чтобы придумывать места, куда им складывать всех этих огорошенных.

– Как они вообще тут помещались раньше, до нашего прихода? – спросил Отважнодел. – Они что, на головах друг у друга сидели?

– Непонятно, – согласился Многоум.

– А мне понятно. – Дедушка Ромаший показал на валяющийся возле дорожки пустой мешок из-под удобрений. – Они это ели.

– Плеснюки растут от удобрений? – удивился Многоум. – Не может такого быть!

– Плеснюки не растения, они так не могут. Они дальние родственники эльва, к сожалению.

– Тогда при чем тут удобрения?

– Дело не в удобрениях. Ну, то есть не совсем в них. Просто здесь оказалось слишком много еды. Вернее того, что они считают едой. В обычной своей жизни плеснюки – существа хронически недокормленные, а значит, и места занимают немного. Тощие они потому что. Там у них, на Дрожащих болотах, кроме камней, ничего почти и нет. А здесь, в Долине, они отъелись. И места стали занимать больше. Думаю, не приди мы сюда сейчас, они со временем просто перестали бы в Долине помещаться.

– Или тоже превратили бы ее в пустыню, – сказал Отважнодел.

– Хорошо, что мы вовремя успели!

– Погоди-ка, – задумался лесогляд Многоум. – А мы точно успели? Они не могли УЖЕ съесть Цветы?

– Что произошло с Цветами, мы пока не знаем, – дипломатично ответил дедушка Ромаший, но тоже задумался.

Но долго раздумывать им не пришлось, потому что из кустов выскочила Таволга, а вслед за ней – еще два садовника.

– Мы нашли их! – сообщила Таволга.

– Очень хорошо, – с облегчением вздохнул Многоум. – С ними все в порядке?

– С ними не случилось ничего страшного, – заверила его Таволга.

– Это просто замечательно, – обрадовался дедушка Ромаший, – а то мы тут волновались, что плеснюки могли их… хм, повредить.

– Они, правда, с трудом шевелятся и так странно разговаривают, что кажется, что они бредят. Но думаю, это пройдет, это все от голода, – продолжала Таволга.

– Они еще и разговаривают? – удивился дедушка Ромаший. – Я думал, Реп у нас один такой.

– Час от чесу не легче! Цветы бредят и шевелятся, я правильно тебя понял? – наконец-то решил уточнить лесогляд Многоум.

– При чем здесь Цветы? Мы нашли долинных эльва. Всех сразу, вместе с Дубравием. Их повиликой оцепили. И они потеряли много сил.

– Так что вы тогда тут стоите? – возмутился дедушка Ромаший. – Всех долинных эльва нужно в наш лагерь отправить. И лечить срочно.

Алая, круглики и Хвостокрас

– Вытащить легкомобиль при помощи планеролета, как ты себе это представляешь? – поинтересовалась Алая.

– У Птицекрыла есть мотор, – пояснил Солнечник. – И он может взлететь прямо с земли, не разгоняясь. А если мы к нему прицепим легкомобиль…

– Ничего у нас не получится, – вздохнул Хвостокрас. – Планеролет маленький и легкий, а легкомобиль достаточно тяжелый. И уже наполовину завяз в трясине.

– Зато у Птицекрыла мощный мотор, – возразил Солнечник. – Да и ветер…

– А что ветер? – не поняла Пушинка.

– Он усиливается.

– А это хорошо?

– Это просто замечательно, – заверил ее Солнечник.

– Кажется, я поняла, о чем ты, – сказала Алая. – У нас будет мощный мотор и сила ветра против трясины и тяжелого легкомобиля.

– И еще уверенность в том, что у нас все получится, – добавил Солнечник. – Это тоже важно.

– Так давайте скорей его вытаскивать! – воскликнула Пушинка. – Но сначала я веревки из багажника достану.

Она запрыгнула на легкомобиль и стала подбираться к багажнику. Жижа вокруг угрожающе хлюпнула. Как назло, багажник открываться отказывался.

– Давай я тебе помогу! – предложил Солнечник.

– Стой, тебе туда нельзя! – прикрикнула на него Алая. – Пушинка должна одна справиться, она мало весит, а вместе вас может утянуть. Подгони-ка лучше планеролет.

Наконец Пушинка открыла с багажник, достала веревку и прицепила ее к легкомобилю.

– Бросай сюда! – крикнул ей Хвостокрас.

Пушинка мастерски, как и подобает настоящей садовнице, перекинула Хвостокрасу конец веревки и перебралась за руль. А Алая и Хвостокрас привязали легкомобиль к планеролету. И Птицекрыл взлетел. Почти бесшумно, хотя мотор работал. Веревка начала стремительно разматываться, разматываться, пока не закончилась. Планеролет дернулся … и начал падать.

– Ой! – только и мог сказать Медляга, продолжавший наблюдать за происходящим с вершины холма. Ему было ужасно стыдно. Но он отказывался себе в этом признаваться, поэтому слезать с холма он не стал.

Тут налетел новый, особенно сильный порыв ветра, мотор планеролета зашумел сильнее, видимо, Солнечник включил его на полную мощность, и Птицекрыл начал опять набирать высоту. Веревка снова натянулась. Планеролет продолжал упрямо рваться вверх. Наконец легкомобиль шевельнулся и… немного сдвинулся с места. Алая не выдержала и тоже ухватилась за веревку, к ней присоединился Хвостокрас. Непонятно почему, но здесь же оказался и Медляга. И они тянули, тянули, тянули все вместе и из последних сил, пока не услышали уже совсем рядом мерное «чух-чух-чух». Это был легкомобиль. Он выбирался из трясины. Еще немного, еще один рывок, и легкомобиль оказался на суше. Они так устали, что у них даже не хватило сил, чтобы обрадоваться. Они просто сидели на земле возле легкомобиля и отдыхали. А потом подошел Солнечник и тоже присел рядом.

Садовники и долинные эльва

Долинные эльва потеряли много сил. Все это время их не кормили, а повилика, наоборот, ела их, вытягивая все соки. Повиликовые плети разбухли, и кое-где на них даже распустились мелкие, неприятного вида цветочки. Эльва лежали, привалившись к древесным стволам, и не подавали никаких признаков жизни. Их глаза были закрыты, и, если бы не тихое дыхание, можно было решить, что они умерли.

– Здесь даже никакой охраны не было, – тихо сказала Таволга. – Они бросили долинных эльва на произвол судьбы.

– Нужно срочно убрать эту повилику! – воскликнул Многоум. – Эльва могут умереть.

– А ты попробуй с ней справиться, – проворчал дедушка Ромаший. – Она же просто так уже не оторвется. Разве что с куском тела. А если повилику отрезать, то она тут же выпустит в свою жертву такую порцию яда, что наверняка убьет.

– Так что же нам делать? – всхлипнула Таволга.

– Что делать? Даже и не знаю. Про растительную магию можно точно пока забыть.

– А если взять что-то из немагического арсенала садовников? – сказал Многоум.

– Разрыв-траву или жуков-кусачек, – предложил дедушка Ромаший.

– Не пойдет! Эти средства слишком сильные, а эльва уже еле дышат.

– Да, но есть еще усмиритель сорняков! – напомнил дедушка Ромаший.

– Усмиритель сорняков, говоришь, – задумался лесогляд. – А это можно попробовать. По крайней мере, эльва он точно не повредит.

Усмиритель сорняков – гриб-слизевик плакучий, выглядит как нечто среднее между прозрачным желе и слизью. Оказывает на растения сильное успокаивающее действие. Намазанные слизевиком плакучим, они так успокаиваются, что перестают расти, цвести и размножаться. Но если на растение попадает слишком много слизевика, то оно начинает грустить и даже может впасть в депрессию.

Жуки-кусачки – родственники майского жука, обладающие очень развитыми челюстями и постоянной привычкой все перекусывать. Широко используются Орденом Садовников, а также применяются в разных областях хозяйства Назиании, когда появляется необходимость перекусить что-нибудь очень твердое.

Разрыв-трава с давних пор находится на вооружении садовников и обычно используется в спасательных целях, когда нужно кого-нибудь откуда-нибудь достать.

Также разрыв-траву применяют для переработки мусора. Для этого мусор складывают в ямы, а сверху сажают разрыв-траву. У этой травы очень длинные и острые корни, прорастая вглубь ямы, они сначала мельчат мусор, а потом выделают едкий сок, чтобы мусор полностью растворился.

Из лагеря принесли несколько банок усмирителя сорняков, он же – гриб-слизевик плакучий, средства, входящего в спасательный набор садовника. Дедушка Ромаший, вооружившись специальной лопаткой начал осторожно обмазывать этим усмирителем повиликовые стебли на одном из долинных эльва. Это был белый эльва Боярышник. Боярышник так храбро сражался с плеснюками, что на нем оказалось самое большое количество повиликовых пут.

– Между прочим, у нас слизевика не так уж и много в хозяйстве, – ворчал дедушка Ромаший, размазывая неприятную студенистую массу, больше всего походящую на сопли. – На одного такого эльва, целая банка уйдет, не меньше.

Все садовники, включая Многоума, также занялись спасением долинных эльва.

И уже через час повиликовые стебли были полностью обработаны. Несмотря на сомнения дедушки Ромашия, слизевика хватило на всех.

– Кажется, уже действует, – сообщил Многоум, наблюдавший за Боярышником.

Садовники увидели, как стебли повилики на Боярышнике начали вздуваться, словно велосипедные шины, в которые накачивают воздух.

– Ой, а вдруг она его задушит! – испугалась Таволга.

–Не задушит, – успокоил ее дедушка Ромаший. – Это временное явление. Сейчас обратно сдуется. Вон, кстати, и на других эльва повилика зашевелилась.

А со стеблей на Боярышнике начали опадать неприятные цветочки. Хлоп! Это отсоединилась присоска, вросшая в его грудь. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Одна за другой отваливались повиликовые пасти. Сами стебли стали усыхать и уменьшаться в размерах.

– Эти присоски вроде всё, – сказала Таволга. – Может, его нужно уже разматывать?

– Не нужно, – остановил ее дедушка Ромаший.

И действительно, отсоединившиеся присоски начали самостоятельно сворачиваться, давая начало маленьким клубочкам, которые медленно поползли по Боярышнику, наматывая на себя стебли.

– Это она так к побегу готовится, – сказал дедушка Ромаший. – Клубочки нужно потом все переловить, пока по Долине не разбежались.

И тут Боярышник открыл глаза:

– Где я? – спросил он тихим голосом.

– Ты среди друзей! – успокоил его Многоум. – Но Долина, к сожалению, захвачена плеснюками.

– А где остальные долинные эльва?

Боярышник попытался подняться, но оказалось, что он еще слишком слаб. Последние клубки повилики скатились с него в траву, где и были схвачены Таволгой.

– Все долинные эльва здесь, – ответил Многоум Боярышнику. – Они живы. Мы отправим вас в лагерь. Там есть доктор, круглик Полевик. Думаю, вам всем потребуется его помощь.

И тут Боярышник снова потерял сознание.

Друзья на болотах

А потом они стали думать, как им быстрее разыскать дуб, под которым спрятан замок Лиховреда Подземелия. С Медлягой никто не разговаривал, да и он сам старался помалкивать. Из багажника легкомобиля они достали компакт-обеды, которые, к счастью, не пострадали. Там были грибные котлеты с пюре из клубней стрелолиста, ризотто из диких злаков, рагу из корней лопуха и салат из купыря и зелени лесного тмина. Также к обедам прилагалось печенье с шоколадными ягодами и березово-кленовый сок.

Компакт-обеды садовника приготовлены по кругликовской технологии и используются в длительных походах. Очень удобны, так как занимают мало места, почти ничего не весят и их не нужно готовить. Объем такого обеда до вскрытия упаковки не больше лесного ореха. А после обед моментально увеличивается до нормальной порции, одновременно подогреваясь.

– Хорошо, что у нас есть карта, – сказал Солнечник. – Смотрите, она разбита на квадраты. И мы можем облетать один квадрат за другим, по очереди. Пока не найдем этот дуб.

– Нам не нужно облетать все квадраты, – вдруг сказала Алая, заглянув в карту.

– Почему это? – спросил Хвостокрас.

– Вот тут на карте озеро обозначено, там – топь сплошная, а здесь – деревня плеснюков.

– Да уж, – согласился Хвостокрас. – Рядом с плеснюками строить свой дом вряд ли кто станет.

– А это вот что? – спросила Пушинка. – Вроде какой-то холм…

– Интересно, – сказал Солнечник. – Тут вокруг холма сплошные каменные россыпи.

– Сухо и материала для постройки много, – отметил Хвостокрас.

– Подходящее место для замка, – согласилась Алая. – Тем более подземного.

– И мы туда сможем прямо на легкомобиле добраться. Если, конечно, за рулем будет нормальный водитель.

Медляга на всякий случай съежился, ожидая новой порции упреков.

– А как же Птицекрыл? – огорчился Солнечник. – Лучше я сам быстренько туда слетаю, на всякий случай все разведаю и сразу вернусь.

– Не выйдет, – сказала Алая. – У нас нет времени на твое «быстренько».

– Ты в последнее время мне мою учительницу напоминаешь, – вздохнул Солнечник. – Как будто я урок не выучил.

– То, что сейчас происходит, это не какое-нибудь домашнее задание, – возразила Алая. – И впереди нас могут поджидать совершенно реальные, настоящие ужасы. И я не твоя учительница. Мне просто очень страшно, – призналась она.

– Раньше у нас всегда все хорошо было, – кивнул Солнечник. – А то, что сейчас – это все совсем неправильно.

– Не все еще потеряно, – сказала Пушинка. – Наше будущее пока еще в наших лапах! Ну, или руках, – добавила она, посмотрев на Алаю и Хвостокраса.

Лиховред и Копринус в Северогорном лесу

– Из-за этого Астрагала все снова остановилось. И ты тоже хорош, не смог удержать тогру, – Лиховред весь день пребывал в плохом настроении. – И вот теперь я не могу двигаться дальше. Мне срочно нужен третий эльва.

– Но есть еще Омела, – напомнил Копринус.

– Только не она, мне хватает и ее никчемного братца.

– Омела смогла обмануть Астрагала.

– Возможно, в этом она и сильна… но не думаю, что она так же хорошо разбирается в тограх.

– Омела очень старательная…

– Нет. Мы поступим иначе. Грибного спороха хватит, чтобы добраться до Северогорного леса. Там живет одна эльва, Ольха. Она бывшая лесогляда и весьма сильная волшебница.

Они шли по лесной дорожке, ведущей к поселку.

– Белки. Она их очень любит, – неожиданно сообщил Лиховред.

– Белок? – удивился Копринус.

– Да, именно их. А нынешний лесогляд решил бороться с дуплами. И Ольха с ним поссорилась. Ведь без дупл некоторым белкам стало негде жить.

– Вы можете предложить ей сделать дома для белок по всей Назиании…

Лиховред сморщился, будто проглотил горсть клюквы. Копринус часто бесил его, особенно тогда, когда лез с непрошеными советами.

– При чем тут белки? Я просто снова сделаю ее лесоглядой.

– Но она же на пенсии, – не унимался Копринус.

– Зато у нее хорошая наследственность. Ее бабка была дочерью Караганы. Той самой, которая чуть не победила Робинию.

Домодерево, в котором жила Ольха, выглядело совсем древним. Оно напоминало целую охапку деревьев, замысловато соединенных между собой. Копринус с удивлением увидел, что некоторые ветки были заплетены в косички.

– Вот это я понимаю, родовое гнездо, – уважительно отметил Лиховред.

– Да-да, здесь много гнезд, беличьих.

Лиховред не удостоил Копринуса ответом.

Откуда-то сверху на ветку, растущую рядом с входной дверью, спрыгнула тощая серая белка. А глаза-то у нее какие-то недобрые, отметил про себя Копринус. Как будто она хочет нас покусать. Надеюсь, что она не сторожевая.

Лиховред толкнул дверь, и они оказались… в месте, которое совсем не было похоже на дом. Копринус даже сперва решил, что они ошиблись и снова вышли на поляну.

Лиховред и Копринус стояли посреди пышных кустов орешника. Кусты тянули свои ветки до самого потолка и были щедро усыпаны недозрелыми орехами в мягкой белой скорлупе. Под ногами тоже была скорлупа, но только жесткая и коричневая. Она противно трещала при каждом шаге.

– Эльва любят необычные жилища, но это… это, по-моему, вообще не дом, – отметил Копринус.

Лиховред неожиданно, хотя, конечно, и молча, с ним согласился.

И тут из-за орехового куста навстречу им вылетела высокая белая эльва со всклокоченными, покрытыми золотистой сединой волосами.

– Вы же не садовники, – сообщила она вместо приветствия. – Тогда зачем вы здесь? И вы ведь даже не белые эльва, – продолжила она. – И как тогда вы собираетесь все тут исправлять?

– Исправлять? – осторожно переспросил Лиховред.

– Я же им говорила, что у меня пропала магия. Совсем. Орехи не зреют. Вон, смотрите. Мои белки голодные. А у них, между прочим, дети!

– Тут мы точно ничем не можем вам помочь, уважаемая Ольха, – сказал Лиховред. – Растительной магии сейчас не осталось нигде в Назиании.

– Как это не осталось? А куда тогда смотрят садовники?

– Садовники не могут ничего сделать. Потому что Долина, она захвачена плеснюками. И эти плеснюки куда-то запрятали Цветы.

– Этого не может быть! А если может, то что тогда говорит Астрагал?

– Ничего не говорит, он тоже пропал.

– Но это же ужас какой-то! И что же теперь делать?

– На самом деле есть один способ… словом, я знаю, как вернуть магию.

– Ты? А, кстати, кто вообще вы такие? Твоя шляпа кажется мне знакомой, – Ольха ткнула пальцем в Лиховреда.

– Это моя фамильная шляпа.

– Значит, ты из Подземелиев, – догадалась белая эльва. – Древний был род, жаль только, выродился окончательно. Так как вы собираетесь вернуть в Назианию магию? Это ведь невозможно сделать без Цветов.

– Это будет сложно сделать это без Цветов, – заверил ее Лиховред. – Но к счастью, мне удалось спасти Сердце Назиании и перенести его в другое подходящее растение. И осталось еще немного магии возле самого Сердца. К тому же мне известен обряд, который поможет усилить магическое поле, чтобы его хватило на всю Назианию.

– А потом садовники при помощи магии выгонят плеснюков и найдут Цветы! – обрадовалась Ольха. – Но почему тогда вы здесь, а не возле Сердца?

– Дело в том… дело в том, что нам нужен третий эльва. Для проведения того обряда.

– Так в чем же дело? В Назиании полно эльва. Хватайте любого и приступайте!

– Это очень важный обряд, от него зависит будущее Назиании, – напомнил Лиховред. – Далеко не каждый эльва с этим справится. Сперва мы хотели обратиться к Астрагалу… но теперь… теперь вы, Ольха, – наша последняя надежда!

– Ты явно преувеличиваешь, – сказала белая эльва. – Ну да ладно, дело, видать, действительно серьезное. И где сейчас находится Сердце?

– На месте древней столицы.

– Это на Дрожащих-то болотах? Ничего не скажешь, подходящее местечко вы выбрали.

– Местечко на самом деле действительно подходящее, – заверил ее Лиховред. – Ведь там уж точно никто нам не помешает.

– Ладно, – сказала Ольха. – Надо же спасать моих белок. Эти орехи, – она обвела взглядом свою домашнюю рощу, – без магии почти не зреют. Решено, отправляемся на болота. Только вам придется немного меня подождать.

С этими словами Ольха выволокла из-за ближайшего куста внушительных размеров мешок. В мешке оказались желуди.

– Сейчас-сейчас, мои маленькие, – сообщила она.

Копринус догадался, что это она не им, потому что потом белая эльва поднесла к губам серебряный свисток, который до этого висел у нее на шее. И он оказался прав, потому легкий мелодичный свист сразу же отозвался жутким грохотом, как будто сейчас на них на всех откуда-то сверху должна была обрушиться лавина. Копринус почувствовал, как испуганно задрожал пол и совсем как от сильного ветра зашевелились кусты. И тут появились первые белки. Постепенно их становилось все больше и больше. Быстрые рыже-серые ручейки спешили к мешку со всех сторон, включая потолок. Возле мешка зверьки не задерживались и, схватив желудь, а то и два, устремлялись обратно. Детям несут, предположил Копринус.

Эльва стояли поблизости от мешка, поэтому постепенно они оказались в самом центре образовавшегося белковорота. В какой-то момент одна не в меру голодная белка запрыгнула прямо на голову Лиховреда.

– Смотрите, ваше Мрачнейшество, – вскликнул Копринус. – Она грызет вашу шляпу! Наверно, она приняла ее за гриб.

– Моя шляпа и есть гриб, – не прореагировал Лиховред. – Она сделана из мухоморовых волокон.

– Из мухоморовых? Так ты решил отравить мою белку?!

Белка тем временем распробовала шляпу и откусила от той внушительный кусок. И Лиховреду это престало нравиться.

– А ну брысь! – воскликнул он. – Брысь!

И он попытался стряхнуть зверька, висевшего у него прямо перед носом. Но белка не сдавалась. Шансы на спасение шляпы исчезали вместе с самой шляпой.

– Ах так, да я тебя…

Только не это, промелькнуло в голове Копринуса. Он же сейчас все испор…

Белка испугано пискнула и обессилено повисла на шляпе рыжей шерстяной тряпочкой.

По комнате побежали неприятные багровые блики.

– Нет! – попытался крикнуть Копринус, но было уже поздно.

Белки вокруг Лиховреда валились с ореховых деревьев, словно листья глубокой осенью.

– Это вообще что? Магия? Ты используешь бурую магию? – к опешившей Ольхе наконец-то вернулся дар речи. – Ты меня обманул! И ты решил убить всех моих белок!

И, не дав Лиховреду опомниться, чтобы повторить тогру, белая эльва подбежала к нему. Встав на цыпочки, она сначала сняла белку и, убедившись, что та еще жива, бережно положила к себе в карман, а потом со всей силы нахлобучила на Лиховреда, по самый подбородок, остатки его роскошной мухоморовой шляпы.

– Вон отсюда! – голос Ольхи при этом почему-то приобрел знакомые Копринусу громоподобные нотки.

– У меня, в отличие от тебя, нет никакой магии, но зато… – тут она протянула руку и извлекла что-то из-за куста. – Зато у меня есть вот это! – И она продемонстрировала огромных размеров дубовую палицу. – И я отдубасю вас так, что вы и буквы из своих мерзких тогр вспомнить не сумеете!

– Ваше Мрачнейшество! – быстро сориентировался Копринус и, схватив под руку ошарашенного Лиховреда, выволок его за дверь.

Когда они оказалось на поляне, Копринус обернулся к дому и наспех выпустил слова еще одной тогры. И тут же дверь и окна начали стремительно зарастать. Места, где они только что были, выравнивались и затягивались молодой корой. Скоро и следа от них совсем не осталось. Дом Ольхи стал выглядеть как обычное дерево.

– Она еще долго отсюда не выберется. Так что можете быть спокойны, – сообщил он Лиховреду, который к тому времени начал приходить в себя и уже стащил с себя испорченную шляпу. Стало видно, что та скрывала изрядную лысину.

– Мне все равно, выберется она или нет, – холодно отметил Лиховред. – Возвращаемся в замок. Мне срочно нужна новая шляпа.

Непонятная поляна

Когда Многоум и дедушка Ромаший возвращались из лагеря, куда они помогали переносить долинных эльва, им повстречался Отважнодел. Дылдяй так запыхался, что было понятно: он откуда-то очень долго бежал.

– Ну, что еще у нас приключилось? – поинтересовался дедушка Ромаший. – Неужели эти грязные увальни наконец-то нас заметили?

– Нет, плеснюки о нас пока ничего не знают, – успокоил его садовник, с трудом переводя дух. – Просто впереди мы обнаружили какую-то непонятную поляну.

– Вы нашли на ней что-то интересное?

– Ничего мы на ней не нашли. Потому что мы на нее даже проникнуть не смогли – ее взвод плеснюков охраняет. Это-то и странно. С виду поляна совсем обычная. С молодым леском посредине. Но они же ее, наверно, не просто так сторожат? Может, нужно на них напасть и поляну у них отбить?

– Нельзя, – возразил Многоум. – Вдруг кто-нибудь из плеснюков убежит и переполошит всю Долину.

– А если всех плеснюков, охраняющих поляну, для начала собрать в одном месте? – предложил дедушка Ромаший. – Чтобы некому потом было убегать?

– Мы им что, крысино-горошковый бомботорт подбросим? – спросил Отважнодел. – Чтобы сразу на всех хватило?

– Вот еще, – ответил дедушка Ромаший. – Не станем мы с ними всяческую кулинарию разводить. Мы проще сделаем.

Плеснюки, охранявшие поляну, целыми днями играли в свою любимую игру – в «камешки». Хотя, если разобраться, это была единственная игра, в которую они умели играть. Правила других игр казались им слишком сложными. На самом деле плеснюки больше всего на свете любили совсем ничего не делать. И это у них получалось лучше всего. Но в последнее время им урезали питание да еще и запретили все вокруг пробовать на зуб. А ничего не делать на голодный желудок было не слишком весело.

Три плеснюка так сильно увлеклись игрой, что сразу и не заметили, как из кустов на дорожку прямо перед ними выбрался эльва.

– Смотрите, – сказал один из плеснюков. – Это же эльва! Откуда он здесь?

– Как откуда? – ответил второй плеснюк. – В Цветущей Долине живут эльва. Они даже и называются по-особому – долинные.

– Все здешние эльва сидят в повиликовых путах, а значит, разгуливать не должны, – напомнил первый плеснюк.

– Ну, может, этот как-то выбрался? – предположил второй.

– Да и наплевать. Он не на нашей территории, – подал голос третий плеснюк. – Мы только поляну охраняем.

– Ну и что, – возразил первый плеснюк. – Его ведь все равно можно поймать.

– Зачем это? Лишний раз побегать захотелось? – хмыкнул третий. – Его, наоборот, прогнать нужно, пока старший не заметил.

– Как это зачем? – возмутился первый. – Да нам за него двойной паек дадут. Каждому! И, может, даже улучшенный, с удобрениями.

– А-а, так это меняет дело, – сказал третий плеснюк. – Я с вами!

И все трое, переглянувшись, двинулись к кустам, за которыми уже успел скрыться эльва.

Садовник Масленок, а это он был приманкой, удалялся не спеша, чтобы плеснюки случайно его не потеряли. В процессе отступления Масленок обогнул еще одну троицу играющих плеснюков. И вот уже следом за ним, неуклюже пригибаясь, брело целых шесть плеснюков.

А эти последние, решил Масленок, заканчивая обход поляны. Вчетвером играют, вместе со старшим.

Командиру плеснюкового взвода идея поймать беглого эльва тоже понравилась. Поэтому Масленок без труда вывел с поляны всех.

– А почему мы ушли с охраняемого объекта? – неожиданно всполошился один из плеснюков.

– Сейчас главное – поймать убежавшего эльва, – напомнил старший плеснюк. – А с поляной ничего не случится.

– Так почему же мы его до сих пор не поймали?

– Да потому что эльва слишком быстро бегают. Как оказалось.

– Ой, смотрите, там уже не один эльва, а целых три! Может, все же позовем подмогу?

– И поделимся с ними пайками? Нет уж!

Но тут угрожающий треск ломаемых веток раздался прямо за их спинами. Оказалось, что плеснюков со всех сторон окружают садовники.

– Сопротивление бесполезно, лучше сразу сдавайтесь! – сообщил им один из них, пожилой, но крепкий и жилистый зеленый эльва небольшого роста. Это был дедушка Ромаший.

Жироплюх и Торфонос

– Дражайший Мелкохлюп, – донеслось до главного плеснюка сквозь сон. – Это я, Серозем. Вы должны меня выслушать. Срочно. Потом будет слишком поздно.

– Ча-а? Как ты смеешь меня будить? Еще раз вытворишь такое, станешь младшим по грозди! – заревел главный плеснюк. – К тому же я никакой не Мелкохлюп. Мое имя – Жироплюх. Запомни! – сообщив это, он сладко зевнул и снова попытался уснуть. Но это у него не вышло.

– Дражайший Жироплюх. Вам нужно прямо сейчас проснуться. Иначе нам всем грозит беда.

– Ча-а? Какой же ты доставучий! – Жироплюх, кряхтя, приподнялся на своих мешках. – Ты действительно решил стать младшим по грозди? – Он недовольно взглянул на своего подчиненного, но уловил в его лице такое, что окончательно проснулся. – Выкладывай, только покороче.

– Торфонос, ну, тот плеснюк, который умный и который отправился на разведку, так вот, он… вернулся и…

– И ты из-за этого меня разбудил? Меня? Главного?! Чтобы рассказать, что какой-то ничего не значащий плеснюк нашел для других ничего не значащих плеснюков какую-то гадкую и наверняка невкусную еду? Или даже не нашел никакой еды. Запомни раз и навсегда: меня совершенно не волнует, чем вы, никчемные плеснюки, будете питаться. Умрете от голода – сами будете виноваты.

– Но… он нашел не еду. Он нашел садовников.

– Садовников? Где это он умудрился их отыскать?

– Прямо здесь, в Цветущей Долине.

– Садовники в Долине, и мне никто об этом не доложил?

– Я только что доложил, – напомнил Серозем.

– Ах, ну да, – согласился Жироплюх. Иногда ему случалось быть справедливым. Этого качества главный плеснюк очень стыдился. И постоянно работал над собой, чтобы от него избавиться. – Погоди-ка, а как садовники оказались в Долине? У нас же везде расставлены часовые. И патрули тоже есть. А у садовников уже нет никакой магии. Совсем никакой. Они, эти зазнавшиеся эльва, теперь совсем как мы, – добавил он злорадно.

– Садовники захватили наших часовых. Они применили химическое оружие.

– Ча-а? Какое-какое? Что это значит «химическое»? Откуда ты вообще такие слова знаешь? Тоже умный, что ли?

– Я? Умный?! Конечно же, нет! – всполошился Серозем. – Умный это он, Торфонос.

– А, ну тогда ладно, – у Жироплюха отлегло о сердца. – Тащи сюда этого жалкого всезнайку.

– Да он уже здесь, чего его тащить-то, – ответил Серозем. – Эй ты, мозгляка, беги сюда быстро! – крикнул он маленькому плеснюку, скорчившемуся внизу, у подножья кучи.

Существо, представшее перед Жироплюхом, по меркам плеснюков выглядело странным. Его кожа, мышино-серая у плеснюков, казалась почти белой, одежда была подозрительно чистой и почти без заплат. На шее у существа болталась плоская торба из ивовой коры. Из торбы торчал огрызок карандаша и несколько желтоватых листочков покрытой каракулями бумаги.

– Это вот он, Торфонос, – пояснил Серозем.

– Э-ээ, а чего это он такой… белый? Он точно плеснюк? – Жироплюх опасливо скосился на Торфоноса.

– Точно-точно! – закивал Серозем. – Родители у него плеснюки. Сам видел.

– Значит, он выродок. Спроси, где сейчас находятся садовники.

Серозем строго посмотрел на Торфоноса.

– Слышал, о чем тебя Главный спрашивает?

Торфонос кивнул. Видно было, что он совершенно не боится Главного, а наоборот, с интересом его рассматривает.

Точно выродок, подумал Серозем, совсем страха перед старшими не чует. Такие долго не живут. И мрут, только в лучшем случае от голода. Но потомства уж всяко не оставляют.

– Отвечай же, – Серозем строго взглянул на Торфоноса. – И чтоб без всяких словечек заумных, которые приличным плеснюкам знать не стоит. Понял?

Торфонос снова кивнул. И продолжил рассматривать Жироплюха. Тот не выдержал и отвернулся.

– Дражайший Жироплюх ждет, – напомнил Серозем.

– Садовники уже возле Цветов, – наконец-то подал голос Торфонос.

– Не может такого быть! – Жироплюх аж подскочил на своем мешке. – Да я их…

– И они освободили всех долинных эльва.

При иных обстоятельствах плеснюк, перебивший Главного, должен был тотчас казнен. Но сейчас Жироплюху было не до формальностей.

– Как это освободили долинных эльва?

– Садовники сняли с них повиликовые путы, – пояснил Торфонос. – Возможно, они применили разрыв-траву, хотя нет, скорее всего, это было что-то другое…

– Стой-стой! – прикрикнул на него Серозем. – Говори только по делу.

– Всех долинных эльва садовники отправили в свой лагерь, который находится возле Долины, в Неприступном лесу. А сейчас садовники… думаю, они уже должны наткнуться на Цветы. Мне почему-то так кажется.

– Понятно, – вздохнул Жироплюх. – Собирай средних по грозди, – велел он Серозему, – будем держать военный совет.

– А этого куда? – Серозем кивнул в сторону Торфоноса.

– Выдай ему порцию грязи и следи, чтоб он мне больше на глаза не попадался. Выродок.

Глубинный замок. Лиховред, Омела и Копринус

На холме над замком Копринус и Омела ждали появления Лиховреда. Возле Змеиного трутовика плеснюки заканчивали последние приготовления.

– Этот ритуал… ведь это же будет бурая магия, – вдруг заговорила Омела. – Я никогда не имела с ней дела. И потом, она же запрещена… была запрещена, – опомнилась белая эльва.

– Зеленой магии больше нет. И бурые тогры не труднее зеленых. Не волнуйся, все не так уж и сложно.

– Но ведь я… – начала Омела, но тут же смолкла.

Я так хотела когда-нибудь стать настоящей сверкающей эльва, подумала она, а теперь, что мне делать теперь? Хотя… а почему бы и нет? Если я в совершенстве овладею бурой магией, то стану не менее могущественной, чем Астрагал. И к тому же мне не нужно будет постоянно себя ограничивать, раздумывая, как бы не причинить кому-нибудь чего-нибудь плохого, успокоила она себя.

– Мне нравится бурая магия, – наконец сказала она. – Только пообещай, что ты попросишь Лиховреда научить меня всем бурым тограм. Всем-всем, которые он знает.

– Попробую его уговорить, – кивнул ей Копринус.

Тут им пришлось прервать свой разговор, потому что на холме показался Лиховред Подземелий. В его руках был небольшой сундучок. Лиховред отправил в замок всех плеснюков и велел эльва подойти поближе к Трутовику.

Сам же он так и остался стоять на краю холма. Лиховред смотрел вдаль. Казалось, он вслушивается в тишину, разлившуюся над болотами. Тишину такую тихую, что в ней даже ветер, треплющий полы его плаща, и шорох камушков под ногами нервно переступающего с ноги на ногу Копринуса отдавались жутким треском и грохотом.

И все же нужно было уже начинать. Пора. Лиховред вздохнул и направился к Трутовику.

– То, что мы сейчас совершим – очень и очень важно, – начал он. – От того, что мы сделаем сейчас, будет зависеть будущее Назиании… и ваше будущее, кстати, тоже. Надеюсь, мне не нужно никого учить, как обращаться с тограми. Вы же все-таки эльва, хотя и испорченные всякой зеленой белибердой. Вам и нужно только, что повторять все за мной, слово в слово.

Лиховред осторожно извлек из сундучка крохотный гриб, серый и полупрозрачный и молча протянул его Омеле.

– Сей вокруг Трутовика, – зашептал ей Копринус.

Омела замешкалась. Она покрутила в руках гриб. Как это сеять? Он же из камня, а внутри перекатываются какие-то длинные темные штуковины, похожие на еловую хвою.

– Там споры Бледнейшей поганки – снова услышала она Копринуса. – Достань их.

– Беакан! – пророкотал Лиховред и подал знак Омеле.

Омела судорожно схватилась за шляпку гриба. Шляпка похожа на крышку, предположила белая эльва. Ее нужно снять. Но шляпка никак не поддавалась.

– Беакан! Беакан!! – Лиховред выжидающе посмотрел на сестру Копринуса. Было заметно, что он начинает сердиться.

Я сейчас все испорчу, испугалась Омела. Эта шляпка должна как-то сниматься. Омела в ужасе крутила гриб-головоломку. Если я его сейчас не открою, то все испорчу. Я буду во всем виновата. Ее пальцы судорожно заскользили по поверхности. А что это тут за ямка? Омела нажала на углубление, и каменная шляпка отодвинулась в сторону. Внутри оказалась древесная труха, перемешанная со спорами. Омела высыпала содержимое на ладонь. И бросила на землю. У нее поучилось!

– АГФАС! – с облегчением произнесла она.

Лицо Копринуса перекосило от ужаса. Это была ЗЕЛЕНАЯ тогра. Тут только Омела поняла, что сделала что-то не то. Но было уже поздно. Зеленая и бурая магия вступили в противоборство. На миг над холмом взметнулся столб перемешанных багровых и зеленых искр, а затем все замерло.

Все было испорчено. Только по земле вокруг Трутовика редкие зеленые искры носились за последними багровыми змейками.

– Как она могла! – Казалось, Лиховреда сейчас разорвет от ярости. – Отправляйтесь вниз. Оба! – выдавил он из себя. – Я потом с вами поговорю.

Повторять два раза ему не пришлось – Копринуса и Омелу с холма как ветром сдуло.

Лиховред Подземелий остался один.

– Астрагал, Ольха, теперь эти никчемные брат с сестрой… – глаза его смотрели на Серебристые горы, но сам Лиховред не замечал ничего вокруг. – Сплошная пустота. Один. И так было всегда. Никому меня не понять… Впрочем, тем хуже для них.

Этот мир, он несовершенен. Более того, этот мир отвратителен. Тут слишком неуютно. Но он, Лиховред Подземелий, все исправит. Он все равно сделает мир таким, каким он должен быть.

– Бун-ос-кион! – пронеслась над холмом.

– Бун-ос-кион! Бун-ос-кион! – Лиховред почувствовал, как камни под его ногами легонько заколыхались.

Возле Глубинного замка

– Прямо по курсу – холм! Ура! – во весь голос завопил Медляга. Он наконец-то не выдержал своего несколькочасового молчания.

– И на вершине какое-то дерево, – отметил Хвостокрас, у которого, как известно, было очень острое зрение.

– Да нет же, я ошибся! – дылдяй вгляделся как следует. – Это точно что-то другое. И это, другое… оно ужасно!

– Погоди ты, не пугайся раньше времени, – сказала Алая. – Надо сначала как следует все тут рассмотреть.

– Вот да, нам нужно сперва проверить, не дуб это или все же дуб, – подхватил Медляга, обрадованный, что с ним снова разговаривают. – Может, это у тебя просто зрение начало портиться.

– А там что еще такое? – поинтересовался Солнечник. – Возле холма. Быть такого не может!

– Это же легкомобиль! – воскликнула Алая. – Откуда он тут мог взяться?

– И что это у него на боку нарисовано? – Медляга ткнул пальцем в сторону легкомобиля.

– Венок из ягод, – ответил Хвостокрас. – Я где-то совсем недавно видел похожий.

– На острове Астрагала, он там везде нарисован, – напомнила Пушинка.

– Это знак Астрагала, – сказала Алая. – Получается, это его легкомобиль? А где же тогда он сам?

– Это все Лиховред Подземелий! – Медляга аж подскочил на месте. – Это он похитил Астрагала. Вместе с легкомобилем.

– Ну, или Астрагал приехал сюда, чтобы во всем разобраться, – сказала Алая. – Возможно, Лиховред где-то здесь поблизости.

– Странно это все, – вздохнул Хвостокрас. – И то, что находится на холме, это вовсе не дуб. Это скорее похоже на гигантскую семью опят.

Все посмотрели наверх. Действительно, над холмом возвышался чудовищный клубок искривленных желтых грибов, растущих из одного корня.

– По-моему, там кто-то стоит, – сказал Солнечник.

Они начали приглядываться, но тут земля под их ногами закачалась.

– А по-моему, нам нужно срочно отсюда бежать! – заорал Медляга.

И тут их еще раз как следует тряхнуло.

– У этого холма холмотрясение! – в ужасе воскликнула Пушинка.

– Садимся в легкомобили и уезжаем! – скомандовала Алая. – Солнечник, ты за рулем легкомобиля Астрагала.

Они запрыгнули в легкомобили и помчались прочь. А за их спинами холм уходил под землю.

– Холма там уже нет, – заметил Медляга, который продолжал смотреть назад. – Совершенно ровное место получилось. Ой! Ой-ой-ой! Уже снова не ровное. Оно растет!

Когда они отъехали на достаточное расстояние, чтоб чувствовать себя в безопасности, то остановились и стали наблюдать за происходящим.

– Там башни, – сообщил Хвостокрас. – И оно сделано из тесаных камней… Это же…

– Замок!

– Замок Лиховреда Подземелия. И он выглядит… совершенно неприступным.

Садовники на поляне

После того как все плеснюки-охранники были крепко связаны и отправлены к краю Долины, садовники решили исследовать захваченную поляну.

– По-моему, тут нет ничего интересного – сказал Многоум, оглядевшись. – Но проверить все же нужно. Не зря же мы отсюда плеснюков выманивали.

Пока садовники прочесывали окрестности, Многоум с дедушкой Ромашием уселись на солнышке, разложив перед собой карту Цветущей Долины. Карта была не слишком подробной, к тому же она была зашифрована, и даже сами садовники не всегда понимали, как в ней разобраться.

– Я думаю, мы сейчас вот здесь, – лесогляд ткнул пальцем в карту.

– Да нет же, – возразил дедушка Ромаший. – Мы сейчас вот тут. Реп мне про эту поляну рассказывал.

– Да? – задумался Многоум. – Может быть. Кстати, что-то я давно твоего репополоха не видел. Куда это он запропастился?

– Запропастился? Реп? – Было заметно, что дедушке Ромашию совсем не хочется отвечать на этот вопрос.

– Так ты знаешь, где он или нет? – не отступал лесогляд Многоум.

– Да знаю я, знаю, – признался дедушка Ромаший. – Это я его послал. На разведку. Снова. Но давай об этом лучше потом поговорим, когда он вернется.

– Нет, мы об этом прямо сейчас поговорим, – твердо возразил Многоум. – В этом походе главный – я. Если ты об этом еще не забыл, конечно. И на разведку здесь посылают только с моего разрешения.

– Я помню, что ты главный, – успокоил его дедушка Ромаший. – Но я ведь просто помочь хотел. Тут же столько дел: и ловля плеснюков, и спасение долинных эльва… Все это, конечно, очень важно, но мы не должны забывать о главном. О том, ради чего мы здесь. Главное тут – Цветы. А мы до сих пор их не нашли. И кто знает, может, они повреждены или даже завяли… Ведь не просто так все эльва потеряли свои магические способности. Это наверняка с Цветами связано.

– Так ты Репа Цветы отправил искать?

– Их самых! Вот только что-то его слишком долго нет. Я уже опасаться начал, вдруг плеснюки его схватили.

Тут они увидали, как из-за деревьев к ним приближается черный эльва Масленок. Вид у него был крайне озадаченный.

– Нашли что-нибудь интересное? – спросил его Многоум.

– Можно и так сказать.

– А точнее?

– Там репополох плеснюка поймал.

Многоум и дедушка Ромаший переглянулись.

– Как же это Реп мог поймать плеснюка? – удивился Многоум. – Он же маленький, а плеснюк большой.

– Не знаю как. Но только Реп его привел. Сюда, на поляну.

– Плеснюков нам тут и не хватало! Только всю поляну от них зачистили, а он нового притащил, – дедушка Ромаший сделал вид, что он возмущен выходкой репополоха, чтобы скрыть свою радость от того, что тот все-таки нашелся. – Сейчас он у меня получит за самовольство!

– За самовольство много кто тут получить должен, – напомнил ему Многоум. – Думаю, рано на Репа сердиться. Может, этот плеснюк знает что-то важное. Веди их сюда, – велел он Масленку.

Вскоре на поляне показался Реп, как обычно, радостно размахивающий листолапами, а за ним плелся, с интересом рассматривая все вокруг, маленький бледный плеснюк.

– Это мокрый, он другой! – сообщил репополох, когда странная парочка подошла поближе.

– Да уж, это очень необычный вариант плеснюка, – отметил дедушка Ромаший. – Так ты его сюда только из-за странного вида привел?

Реп замотал головой:

– Привел, потому что он знает!

– Плеснюк, который что-то знает, да не может такого быть, – съязвил дедушка Ромаший.

– Подожди, Ромаший, – остановил его Многоум. – Говори, Реп, что он знает?

– Он знает, где Цветы!

Многоум и дедушка Ромаший уставились на плеснюка. Плеснюк в ответ уставился на Многоума и дедушку Ромашия.

– Он другой, – напомнил репополох. – Он умный.

– Да?! – удивился дедушка Ромаший. – Тогда скажи, сколько будет дважды два? – обратился он к плеснюку. – И заодно расскажи, куда впадает река Тиль.

– Я знаю таблицу умножения, – ответил странный плеснюк, как ни в чем не бывало. – И с географией тоже немного знаком.

– Не может быть! – выдохнул дедушка Ромаший. – Но ведь у плеснюков совсем нет книг!

– Я нашел на Дрожащих болотах заброшенную библиотеку, – пояснил плеснюк. – Но вы же не экзаменовать меня собираетесь? Вы же про Цветы узнать хотите?

– Да! – только и смогли ответить Многоум и дедушка Ромаший.

– Кстати, я забыл представиться, – продолжил необычный плеснюк. – Меня зовут Торфонос. И у меня к вам одна просьба. Мне бы хотелось, чтобы вы ее исполнили, после того как я расскажу, где находятся Цветы.

– Обойдешься! Говори так, – возразил дедушка Ромаший, который терпеть не мог плеснюков, как оказалось, даже умных.

Многоум строго посмотрел на дедушку Ромашия и обратился к Торфоносу:

– Думаю, мы постараемся выполнить твою просьбу, если это в наших силах, конечно. И если ты не попросишь ничего такого, что может повредить Назиании или ее жителям.

– Моя просьба никому не причинит вреда, – успокоил его Торфонос. – Мне кажется, что даже наоборот…

– Так где же находятся Цветы? – перебил его дедушка Ромаший.

– Цветы? Ах да, Цветы… На самом деле все просто. Они перед вами!

– Он над нами просто издевается! – завопил дедушка Ромаший. – Говорил же я, что плеснюкам верить нельзя.

Многоум ничего не ответил. Он оглядывался по сторонам.

– Ну чего ты туда пялишься? – прикрикнул на него дедушка Ромаший. – Здесь же ничего нет!

– Здесь есть три молодые березки. И они, между прочим, такой же примерно высоты, какой должны быть Цветы.

– Ну и что?

– А то! Помнишь коробку с грибным спорохом, нарисованную на полу орденной башни? А куст, который на самом деле оказался хижиной? Там явно поработал очень талантливый художник.

– И при чем здесь это?

– А при том, что тот же художник мог и Цветы замаскировать. Под деревья.

– Ну и фантазер же ты, – сказал дедушка Ромаший, но потом на всякий случай присмотрелся к березкам. – Так ты думаешь, что эти березки – на самом деле Цветы? И другие деревья тоже? Не может такого быть!

– Может или не может, это мы сейчас и проверим, – ответил Многоум. – Принесите воды, да побольше! – приказал он садовникам.

Садовники притащили из пруда несколько ведер воды.

– Приступайте. Лейте воду прямо на ветки, – велел Многоум. – Масленок, давай, ты первый.

Садовник Масленок взял ведро и подошел к ближайшей березке.

– Странная она какая-то, – вдруг сообщил он. – Пожалуй, не стану я ее водой поливать.

– Это почему? – спросил дедушка Ромаший.

Масленок не ответил. Он поставил ведро на землю и осторожно дотронулся до ствола березы.

– Ой! Ой-ой-ой! – с воплем отскочил он от березки. – Больно! Она кусается. У меня вся ладонь покраснела и волдырь вздулся.

– Похоже, это действительно Цветы. Только замаскированные, – вздохнул дедушка Ромаший. – Их так разозлили, что теперь они во всех стреляют своей живой энергией. Слишком живой, как мне кажется.

– Да, теперь они нас к себе близко не подпустят, – согласился Многоум. – Ведра с водой отменяются.

– Ну и что ты предлагаешь? Их же нужно срочно спасать, посмотри, как им плохо! А это что еще тут валяется? – Ромаший поднял что-то с земли. – Ну вот, они уже лепестки терять начали, – он показал всем огромный лиловый лепесток, лепесток Цветка.

– Может, стоит обратиться к специалистам по Цветам, к кому-нибудь из долинных эльва? – предложил Масленок.

– А это мысль, – согласился Многоум. – Сбегай в лагерь и приведи кого-нибудь. И заодно доктору покажись, пусть он тебе ожог обработает.

Новый замок

Новый замок Подземелия выглядел настоящей крепостью, защищенной от любого штурма. Его стены были совершенно ровными и гладкими, в них не видно было ни окон, ни других каких-либо других отверстий. Дверей у этого замка тоже не было. Зато было целых шесть остроконечных башен, одна большая – в центре и пять маленьких – по бокам.

– Ну, и что нам теперь делать? – спросил Медляга.

– Как это что? – не понял Солнечник. – Будем штурмовать замок на моем Птицекрыле.

– Как мы внутрь-то попадем? В нем же окон нет, – напомнил Медляга.

– О чем вы сейчас вообще? Вы что, ничего не понимаете, что ли?! – не выдержала Алая. – Лучше подумайте, как этот замок в мгновение ока появился из-под земли!

– Выходит, у них там есть магия, – нахмурился Солнечник.

– А у остальных эльва нет, – сказал Хвостокрас. – Значит, Лиховреда никак не победить. Силы не равны.

– И это еще не все, – сказала Алая. – Вы видели красные искры, которые летели во все стороны? Такое бывает только тогда… когда… – тут Алая запнулась, у нее перехватило дыхание.

– Это была бурая магия? – предположил Хвостокрас.

Алая кивнула.

– Но ведь ее же больше нет, – возразила Пушинка. – Она ведь невозможна в Назиании, как и любое другое зло.

– Была невозможна, – уточнил Хвостокрас. – Пока мы были защищены Цветам и Сердцем. А теперь… Это я во всем виноват! Если бы не моя излишняя доверчивость, Лиховред никогда не смог бы украсть Сердце!

– Ты не знал, тебя обманули, – попытался успокоить его Солнечник.

– Мне от этого не легче.

– Так что же нам теперь делать?! – разом скуксился Медляга. – И куда, кстати, подевались все садовники? Почему они-то ничего не предпринимают?

– Садовники тоже лишились магии, – напомнила Алая. – А Астрагал, он пропал.

– Ну, тогда действительно все… – только и мог сказать Солнечник.

И тут Медляга понял, что у него есть шанс. Шанс загладить вину за тот неприятный случай с легкомобилем. И показать всем, что на самом деле он хороший круглик, да к тому же еще и очень сообразительный. Если уж все так плохо, то пусть хотя бы отдельно взятому круглику, Медляге, будет немного лучше.

– А я, кажется, знаю, как мы можем все исправить, – сообщил он. – Я понял, как мы можем победить Лиховреда и отобрать у него Сердце.

– Ну и как же? – без особого энтузиазма поинтересовался Солнечник, он слишком давно знал Медлягу, чтобы вот так, без оглядки ему поверить.

– Мы должны добыть себе такое супероружие, которое победит Лиховреда Подземелия!

– Супероружие, ну да, конечно, – сказала Алая. – По-моему, сейчас не самое подходящее время для шуток. В Назиании нет никакого супероружия, перестань болтать глупости.

– Такое оружие есть! – возразил Медляга.

– Да? И что это за оружие? – спросила Пушинка.

– Это… это, – тут мордочка Медляги прияла очень таинственное выражение. – Это меч-трава!

– Ну… – огорчилась Пушинка. – Это же оружие из сказки. Меч-травы на самом деле не существует.

– А вот и существует! – воскликнул Медляга.

– Может, он и прав, – вдруг сказал Хвостокрас. – Когда я создавал свои краски, то на Двуозерье мне встретился один зеленый эльва, который про местные травы много чего рассказывал. И не только рассказывал. Он мне тогда помог найти особую кувшинку, серую. Ну так вот, этот эльва говорил, что растет тут за Правым озером и меч-трава, та самая. И она настоящая, не сказочная.

– А почему тогда никто больше об этом не знает, кроме того эльва? – спросила Алая.

– Да потому что тот эльва о меч-траве от своей бабушки слышал, а сам он эту траву не встречал.

– А, тогда понятно все с тем твоим эльва, – огорчилась Пушинка.

– Я все же думаю, что он говорил правду, – возразил Хвостокрас. – Ведь серую кувшинку я все-таки нашел. А эта кувшинка очень редкая.

– Если бы у нас на самом деле была меч-трава… много меч-травы, то мы могли бы вооружить всех эльва Назиании, – задумалась Алая – И мы обязательно победили бы Лиховреда Подземелия…

– Так почему же вы все… кроме Хвостокраса, конечно… Почему вы все мне не верите?! – воскликнул Медляга, который и сам не ожидал, что его фантазия окажется не совсем и фантазией. – Это потому, что я всего лишь один раз оступился? Ну, то есть вляпался легкомобилем в трясину? Это же была обидная случайность, не больше. А когда я предлагаю замечательный способ все исправить, можно сказать, всех спасти, вы и слушать меня не хотите! Да вы просто мне завидуете, потому что… не вы это предложили!

– Стоп! Замолчи сейчас же! – становил его Солнечник. – Пока не наговорил еще чего-нибудь, совсем уж жуткого. Медляга, – сказал он всем остальным, – может, и прав в чем-то. Никто ведь, кроме него, ничего дельного предложить не может. Ситуация у нас действительно безвыходная. А меч-трава, может, она и действительно существует. В общем, я предлагаю отправиться на Правое озеро и попробовать ее там найти.

– Я согласен, – сказал Хвостокрас.

– Сказки все это, – фыркнула Пушинка. – Но, может быть, пока мы эту волшебную траву искать будем, придумаем что-нибудь более стоящее.

Алая тоже согласилась отправиться на поиски меч-травы, хотя и сомневалась, что та существует. Все равно ведь надо было что-то делать. Тем более что ей было очень неуютно жить совсем без магии, как будто она гуляет по зимнему лесу босиком. Растительная магия была для нее чем-то обычным и повседневным, на что и внимания особо не обращаешь. Но вот когда она пропала, мир сразу стал каким-то непривычным и неправильным. Мир стал чужим.

Бледнейшие поганки

После того как замок перевернулся вверх ногами, а точнее башнями, в кабинете Лиховреда мало что изменилось. Магия оставила всю мебель и другие полезные нужности именно в том положении, в каком ими было обычно принято пользоваться.

Но Лиховреду было не до мебели. Лиховред Подземелий был страшно зол. Он так и знал, он предчувствовал, что Омела все испортит. Из-за ее зеленой тогры он лишился Бледнейших поганок. А ведь эти чудесные существа, между прочим, могли бы обладать силой не меньшей, чем у Цветов, только ни в коем случае, разумеется, не доброй. И при помощи этой силы он, Лиховред Подземелий, построил бы мир, в котором ему стало бы наконец-то по-настоящему уютно.

Теперь же споры-семена Бледнейших поганок пропали, уничтожены. Скорее всего, таких спор уже нет нигде в Назиании. Нужно было срочно что-то предпринять, вот только что… Лиховред уже несколько часов не выходил из кабинета, и стражники-плеснюки не впускали к нему никого, даже Копринуса.

Омела тоже заперлась в своей комнате и не подавала никаких признаков жизни. Во всем виноват был, конечно же, ее братец. Не мог как следует объяснить все заранее. А она так старалась! Ну ничего, Лиховред обязательно ее простит. Ведь на нее нельзя злиться. Она же особенная, самая лучшая. И она добилась бы очень многого, если бы не ее отвратительный старший братец, который вечно все портит…

Наконец Лиховред Подземелий смилостивился и приказал позвать Копринуса. Не то чтобы он перестал злиться… просто у него уже не было на это времени.

– Твоя сестра мне страшно навредила, – крайне укоризненно процедил он, стараясь не смотреть на тщедушного эльва.

– Но она ведь это сделала случайно…

– Никогда не смей меня перебивать… Случайно, говоришь? Было бы лучше, если она сделала это нарочно. Тогда бы я просто ее уничтожил. И никаких проблем. Но Омела сделала это, потому что она пустая и самоуверенная девчонка, которая ничего не смыслит в магии. А у меня нет времени на никчемных детей. Как с ней быть, я решу позже. Пусть пока сидит у себя и не показывается мне на глаза. А ты… ты будешь исправлять ее ошибки. Все споры Бледнейших поганок, которые достались мне от моих предков, сегодня были уничтожены твоей сестрицей. А посадить эти споры могут только три эльва, собравшиеся вместе. Только тогда Поганки обретут полную силу и станут настоящими Бледнейшими. Поэтому мне и понадобилась Омела. Кто же знал, что она окажется такой неумехой… Считается, что Робиния, эта отвратительно добрая эльва, где-то, может, даже и не в Назиании, спрятала еще одну шляпку Бледнейшей поганки, в назидание потомкам. Так вот, ты эту шляпку должен найти. Не знаю, как ты это сделаешь, но без нее обратно в замок можешь не возвращаться. И да – в этом случае ты можешь забыть про свою сестру. Она останется здесь пленницей. Навечно.

– Я добуду споры Бледнейшей поганки, ваше Мрачнейшество! – проскрипел Копринус. – Вы можете на меня положиться.

Музыка и Цветы

Вскоре Масленок вернулся на поляну. Он привел с собой долинных эльва, Боярышника и Пармелию.

– А ведь мы уже узнали, что это Цветы перекрашены, еще до того, как нас повиликой оцепили, – сообщил Боярышник, присматриваясь к «березкам».

– Надо было сразу с вами поговорить, а не плеснюков всяких разыскивать, – проворчал дедушка Ромаший, косясь на Торфоноса, скромно стоящего в сторонке.

– Так, может быть, у вас есть идеи, как нам снять с Цветов краску? – спросил Многоум.

– Пока ничего не придумывается, – признался Боярышник. – Ведь раньше мы помогали Цветам только с помощью растительной магии.

– Нужно поскорее вернуть их в нормальное состояние, – сказала черная эльва Пармелия. – А не то они могут заболеть и даже сами себя сжечь от ужаса и печали.

– Этого нельзя допустить, – сказал Многоум. – Жаль только, мы пока не поняли, куда пропала вся магия.

– Скорее всего, что-то случилось с Сердцем, – предположил Боярышник.

– Возможно. Но об этом мы узнаем не раньше, чем освободим всю Долину. А сейчас нужно сосредоточиться на Цветах. И на краске, которой они покрыты.

– Эти краски немагические, я в этом уверена, – сказала Пармелия. – А значит, никакие тогры для их устранения не нужны. Думаю, эти краски можно смыть обычной водой.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался дедушка Ромаший. – Тут одного нашего садовника Цветок, между прочим, чуть не убил, когда тот попытался до него дотронуться.

– Может, палки с привязанными к ним щетками помогут? – предложил Боярышник. – Чтобы издалека достать.

– Так тоже ничего не получится, – возразил дедушка Ромаший. – Я вам сейчас покажу, пойдемте, – и он потащил долинных эльва поближе к замаскированным Цветам. – Нужна какая-нибудь палка подлиннее… Да, эта подойдет. А теперь подносим ее к Цветку… Да гасите же ее скорее! Что смотрите? Вы сейчас тут все вокруг спалите…

Не успел Многоум как следует обдумать, как им решать накопившиеся за сегодняшний день проблемы, раз уж он остался тут в тишине и одиночестве, как почувствовал, что кто-то дергает его за край плаща. Оказалось, это был Реп.

– Мне нужно сказать! – сообщил репополох, покрутив в подтверждение своих слов цветущей головой.

– Да ты уже говоришь, – отметил Многоум.

– Нет, не так. Мне нужно сказать ВАЖНОЕ. Я знаю, как мы можем спасти Цветы.

– И как же мы можем это сделать? – на всякий случай решил уточнить Многоум, учитывая серьезность ситуации.

– Мы можем спросить у того, кто знает, как спасти Цветы.

– А-а-а, так ты об этом! – вздохнул лесогляд. Так он и знал – чуда не случилось.

– Так мы его спросим? – не отставал репополох.

– Ну-у-у, если только ты его приведешь.

– Тогда я его приведу!

– Давай, давай! – закивал Многоум.

Может, хоть так он от меня отвяжется, подумал дылдяй. Итак, что мы знаем о Цветах…

– Я привел его! – в мысли Многоума влез растительно-восторженный голосок.

Многоум нехотя выкарабкался из своих раздумий и снова обнаружил перед собой Репа. И еще плеснюка Торфоноса.

– Это он! – с гордостью сообщил Реп и на всякий случай ткнул листолапой в плеснюка. Чтобы Многоум не перепутал. – Белый знает, как спасти Цветы!

– Ты действительно это знаешь? – спросил Многоум – Ну, в смысле как удалить с них эту жуткую чудо-краску?

– Удалить всю краску, не повредив Цветы и садовников? – уточнил Торфонос. – Да, знаю.

– И… как?

– Нужно спеть им что-нибудь успокаивающее. Лучше всего – колыбельную.

– И это поможет?

– Это уже помогло. Сто восемьдесят лет тому назад. Когда на Цветы напала каменная тля, которая приползла в Назианию из-за Серебристых гор. Цветы так испугались, что атаковали долинных эльва, когда те решили эту тлю с них собрать. И только после того, как кто-то случайно запел песню, Цветы успокоились и позволили эльва им помочь.

– Интересная история, – только и мог сказать Многоум. – А откуда ты ее узнал? Из книги, которую нашел на Дрожащих болотах?

– Нет, я об этом уже здесь прочел, в Цветущей Долине. Здесь тоже есть книги. Я почему-то везде их нахожу.

– Молодец! – только и мог сказать Многоум. – Мы попробуем применить твой музыкальный способ. Кстати, сразу после того, как разберемся с Цветами, обязательно напомни мне о твоей просьбе. Я о ней тоже помню, правда, могу забыть.

В поисках меч-травы

Добраться да Правого озера оказалось совсем непросто. Пространства колышущегося под ногами, неверного мха надежно защищали его берега от нежданных посетителей. Под сочно-зеленым моховым покровом скрывалась глубокая топь. Сухие остовы елей и выглядывающие на поверхность гранитные валуны дополняли хмурую картину. Наконец друзьям надоело безрезультатно колесить вокруг, и они, найдя самое немокрое место, устроились перекусить.

– Здесь не может быть никакой меч-травы, – сказала Пушинка, разглядывая мох под своими лапами. – Тут даже обычной травы нет.

– Тот эльва говорил, что меч-трава растет в месте, откуда видны Серебристые горы, – сказал Хвостокрас. – А здесь гор никаких нет.

– Серебристые горы – они огромные, и их много откуда заметно. Тоже мне ориентир, – возразила Пушинка.

– Да мелочи все это, – сказал Медляга. – Мы сейчас просто найдем какого-нибудь местного жителя и хорошенько его расспросим. Для начала мы узнаем, где здесь такое место, на котором растет хоть какая-нибудь трава и чтобы оттуда было видно горы, а потом…

– У кого это ты спрашивать-то собрался? – поинтересовалась Пушинка. – Здесь же нет никого. Совсем.

– Ну не знаю, если Солнечник облетит все озеро на планеролете… Может, он кого-нибудь и встретит.

– А если это кто-то под деревом сидеть будет? – предположила Пушинка. – Тогда Солнечник его точно не заметит.

– А если на дереве, то заметит, – почему-то сказал Хвостокрас.

– Это ты о чем? – не понял Медляга.

– Дело в том, что у меня очень хорошее зрение, – напомнил Хвостокрас. – И еще в том, что вон на том дереве кто-то есть. Скорее всего, это круглик.

– Действительно круглик, – сказала Алая. – Интересно, что он там делает?

Как оказалось, круглик тоже их заметил.

– Эй вы, там, внизу! – услышали они. – Помогите!

– Помогите? – переспросил Медляга. – Интересно, чем это мы можем ему помочь?

– Наверное, он хочет, чтобы мы забрались к нему на дерево и помогли ему что-то там сделать, – предположил Солнечник.

– Помогите!

– Точно! Ему одному, скорее всего, никак не справиться, – согласился Хвостокрас.

– Интересно, а почему он так странно висит на ветке? – спросила вдруг Алая. – Вниз головой.

– Так висеть опасно, – согласился Солнечник. – Можно ведь и упасть.

– Спасите! Помогите!

И тут ветка под кругликом подозрительно затрещала.

– Ах, вот он о чем! – догадалась Алая. Она огляделась по сторонам. – Ага, есть!

Алая стряхнула посуду с куска тростникового брезента, который они использовали вместо скатерти.

– Хватаемся за края!

И они успели растянуть полотно буквально за секунду до того, как ветка, на которой висел круглик, обломилась, и тот полетел вниз. Прямо в центр натянутого полотна. Они его поймали!

А потом они снова расстелили скатерть и все вместе наконец-то перекусили. Спасенного круглика, которого звали Смелягой, напоили горячим цветочным чаем и угостили земляничными конфетами. Смеляга рассказал, что на дерево он забрался ради тренировок. Он был географом и собирался измерить высоту Серебристых гор.

– Ну, то есть я хотел измерить все-все вершины, – пояснил он. – Но тут у меня возникли некоторые трудности, – Смеляга вздохнул и взял еще одну конфетку. – Оказалось, что я боюсь высоты. Когда я это понял, то сразу решил начать тренировать свою небоязнь высоты. На чем-нибудь не слишком высоком. – И он посмотрел на дерево, с которого только что свалился.

– И что, помогло? – спросил Солнечник.

– Не совсем, но когда я падал, то не испугался, – ответил Смеляга. – Потому что не успел. Но я обязательно натренирую свою небоязнь. А еще мне нужно научиться выбирать крепкие ветки.

– Слушай, а ты, случайно, не знаешь, тут где-нибудь растет меч-трава? – спросил Медляга.

– Меч-трава? А разве она растет? – удивился Смеляга. – Ну, то есть разве она растет просто так, не в сказке?

– Понятно, – сказала Алая. – А может, ты знаешь кого-нибудь, кто живет поблизости? Не может же быть эта местность совсем уж пустынной!

– Может! – ответил Смеляга. – Я тут уже много дней тренируюсь. И здесь никого нет.

– Совсем-совсем?

– Совсем. Мимо меня за это время ни разу никто не проходил. И не проезжал. Вы первые. И даже Киновариум все это время сидел у себя в домике. Носа оттуда не высовывал. Как ему не надоедает работать целыми дням!

– Киновариум?

– Один дылдяй-ученый, который живет возле озера.

– Так ты же только что нам сказал, что тут никого нет! – возмутился Медляга. – А потом оказалось, что здесь живет какой-то Киновариум.

– Ну, он вроде как есть, но его при этом нет.

– Это как?

– Киновариум решил избавиться от всего, что ему мешает, – пояснил Смеляга. – Поэтому он решил вычеркнуть весь мир и забыть о его существовании. У него и на табличке так написало, возле дома. И он ни с кем не разговаривает. Потому что мы, как часть этого мира, для него тоже не существуем.

– А что он ест? – спросила Пушинка. – Или ему и это не нужно? Еда тоже для него не существует?

– Еду ему привозят. Из Вдольречного леса. Хотя, конечно, он делает вид, что все это к нему просто с неба падает, – пояснил Смеляга.

– Небо – это тоже часть мира, между прочим, – отметил Солнечник.

– Мы должны срочно поговорить с этим Киновариумом! – воскликнул Медляга.

– А? Ну давайте, попробуйте. Если вам, конечно, делать совсем нечего.

– Нам есть что делать! – возмутился Медляга. – У нас просто куча самых важных и самых неотложных дел. И одно из них – поговорить с этим дылдяем.

– Может, ты покажешь нам, где его хижина? – предложила Алая.

– Так тут и показывать особо не надо. Видите вон ту одинокую сосну? Сразу за ней и будет домик Киновариума.

Колыбельная Пармелии

– Итак, у нас появилась новая важная информация, – сообщил Многоум, когда все снова вернулись на лужайку после безуспешных попыток справиться с Цветами. – Оказалось, что Цветы любят хорошую музыку.

– Это, наверно, замечательно, – отметил дедушка Ромаший. – Но как нам это поможет?

– Кажется, я начинаю догадываться как – встрепенулся вдруг Боярышник. – И как же я об этом мог забыть! Цветы можно успокоить при помощи музыки, – сообщил он притихшим садовникам. – Много лет назад долинные эльва именно так и поступили.

– Это все, конечно, интересно, – сказал дедушка Ромаший. – Вот только где мы музыкантов тут найдем?

– Я могу попробовать, – сказала эльва Пармелия и достала из-под плаща маленькую, в виде лука арфу.

– Она справится! – подтвердил Боярышник. – Пармелия хорошо играет, и голос у нее чудесный…

– Все равно ничего не выйдет, – заупрямился дедушка Ромаший. – Если мы начнем петь и играть, то сюда со всей Долины плеснюки сбегутся. Тоже мне придумали…

– Не сбегутся, – сказал Торфонос. – Никто эту игру даже не услышит.

– Почему это? – удивился Масленок. – Плеснюки, они что, все глухие?

– Они, ну то есть мы, не глухие. У нас просто нет музыкального слуха. Совсем. И поэтому мы не можем отличить игру на музыкальном инструменте от воя ветра или, например, шума листвы.

– А как же пение? – спросила Пармелия.

– Тогда, разумеется, плеснюки услышат голос.

– Понятно, значит, пение – это лишнее, – сказал Многоум. – А ты сможешь сыграть какую-нибудь колыбельную? – спросил он Пармелию.

– Я знаю несколько колыбельных. Можно вот эту попробовать, – Пармелия пробежала пальцами по струнам.

– Очень хорошо, – похвалил ее Многоум. – Только ты пока не играй. Нам еще подготовиться нужно. Не стоит успокаивать Цветы раньше времени. А то вдруг им потом успокаиваться надоест, – тут он повернулся к садовникам. – Наберите побольше воды, найдите длинные палки и какие-нибудь щетки и ждите моей команды.

– И все это нужно делать как можно быстрее, – проворчал дедушка Ромаший. – А то вдруг эти тугоухие плеснюки все же к нам нагрянут. Мы же вроде как еще не всю Долину у них отбили.

Загадка Киновариума

– А почему ты так уверен, что этот Киновариум что-то знает о меч-траве? – спросил у Медляги Солнечник, когда они все, за исключением Смеляги, который остался тренироваться, пробирались через не очень топкое болотце к дому дылдяя Киновариума.

– Ну, так здесь же больше никого нет, поэтому, – объяснил Медляга. – Если не Киновариум, то кто? Кто еще может знать?

– Никто, – согласился Солнечник. – Если не он, то больше уже и некому.

– Ой, ничего себе! – услышали они изумленный писк Пушинки, которая шла первой.

Когда они подбежали к ней, то увидели такую картину: Пушинка белым столбиком замерла на месте, только хвостик ее от ужаса дергался, а прямо перед ней в воздухе висели буквы. Буквы гласили:

«СТОП! ДАЛЬШЕ ТЕБЯ УЖЕ НЕТ!»

А за этой самой надписью действительно совсем ничего не было. Совсем ничего, кроме плотного сероватого тумана.

– По-моему, нам не нужно идти дальше, – сказал Медляга. – Там может быть опасно.

– А как же меч-трава? – напомнила Алая. – Мы же сейчас спасаем Назианию. А ты решил испугаться каких-то призрачных буковок…

На самом деле ей тоже было страшно. Но это маленькое «страшно» и в подметки не годилось тому огромному и постоянно нарастающему ужасу, который поселился в ее душе, с тех пор как в Назиании появился Лиховред Подземелий. А ее друзьям все происходящее продолжает казаться пусть опасной, но игрой, которую в любой момент можно прекратить, чтобы вернуться в свой теплый и уютный дом. И все станет как прежде.

– Ничего страшного тут нет, – сказала Алая и шагнула вперед. Прямо в воздушную надпись.

Буквы заколыхались, как рябь на воде. И растаяли. И ничего не случилось. Ну, почти ничего, потому что через пару секунд откуда-то сверху раздался недовольный, хотя и достаточно таинственный голос.

– Стойте! Тут вас уже нет! – сообщил голос.

– Это неправда, – ответил Хвостокрас и, сделав шаг вперед, встал рядом с Алаей. – Мы здесь, и мы есть!

Пушинка, Солнечник и Медляга тут же опомнились и присоединились к Алае и Хвостокрасу.

– Мы все здесь есть, и ты, Киновариум, между прочим, тоже, – сказала Алая.

– Да вот еще, – ответил голос. – Если вы тут все все-таки есть, то меня здесь точно нет. И если вы ко мне, то вы не вовремя. Меня нет дома.

И тут они почему-то перестали бояться. Таинственный голос на самом деле был совсем не страшным, а скорее удивленным и даже слегка напуганным.

– Незачем здесь стоять. До свиданья! – продолжил голос. – Приходите через неделю.

– Через неделю мы не сможем, – ответил Медляга. – Через неделю, может, страны такой не будет, Назиании.

– Вот и замечательно! – обрадовался голос. – Чем меньше чего-нибудь будет, тем лучше.

Алая задумалась. Переговоры явно заходили в тупик. Этот дылдяй совершенно непробиваемый. Хотя… попробовать стоит.

– Пойдем отсюда! – сказала она. – Он все равно об этом ничего не знает. Этот Киновариум, он на самом деле ни в чем не разбирается. Где уж ему что-нибудь знать о… растущей тут у озера меч-траве. Ему наверняка и название такое незнакомо.

Молчание пронеслось над поляной. Ага, кажется, он заглотил наживку, предположила Алая.

– Этот вопрос легкий! – голос снова решил объявиться. – Мне ли не знать о меч-траве, растущей тут, у озера. Да я лучше всех об этом знаю!.. Но мне некому об этом рассказать, – продолжил он уже ехидно. – Ведь тут совсем никого нет.

– А я думаю, ты не рассказываешь, потому что на самом деле ничего про эту траву не знаешь, – возразил Медляга. – Ведь если бы ты знал, тогда бы то, что нас здесь нет, тебя бы не остановило.

– Хм, – сказал голос. – Я, конечно же, могу и самому себе об этом рассказать.

– Не сможешь, потому что не знаешь…

– Хватит уже! – перебил его голос. – Рассказываю. Самому себе. Меч-трава растет на поляне с белой землей. Поляна эта возле Правого озера, оттуда еще Серебристые горы видно. Но даже если бы тут кто-то был и меня слышал, то он все равно эту траву не достал бы и не сорвал.

– Это почему? – поинтересовался Медляга.

– Да потому, что старые эльва меч-траву основательно запрятали. Чтобы никто ею не воспользовался. Закрыли ее на замок и стража к ней приставили.

– Стража можно победить, а к замку найти ключ, – сказала Алая.

– Можно, – согласился голос. – Тем более чтобы это сделать, нужно только как следует оглядеться. Все, что нужно, есть на той же полянке. И вода, и дерево.

– А при чем тут вода и дерево? – спросил Медляга.

– Это может понять тот, кто умеет думать, – ответил голос. – А если не умеет, то так ему и надо. Больше я ничего не скажу. Мне некогда. Я новую науку изобретаю. Химиоисторию.

– Да ладно, тебе что, сложно нам все объяснить? – не унимался Медляга. Но голос молчал. – Ну и как хочешь, – вздохнул Медляга. – Мы сами все разгадаем, если ты такой вредный.

Тут Алая вовремя вспомнила, что нужно быть вежливой.

– Спасибо! – крикнула она в самую гущу тумана. Друзья ее поддержали. Все, кроме Медляги, который решил, что благодарить такого вредного зазнайку совсем и не обязательно.

Возвращение Цветов

После того как садовники приготовились, Пармелия вышла на середину поляны и начала играть. Нежная мелодия колыбельной разлилась вокруг. Реп зевнул. А Цветы-деревья наоборот встрепенулись, зашевелились и так гулко зашелестели, словно по ним пробежал сильный порыв ветра. А потом они, окончательно осмелев, и вовсе стали помахивать разрисованными под ветки листьями в такт, словно решили научиться дирижировать.

– Им, кажется, понравилась игра Пармелии, – осторожно предположил Масленок.

– Да уж, еще немного, и они в пляс пустятся, – хмыкнул дедушка Ромаший. – Словно они не Цветы вовсе, а родственники моего репополоха. Не станут они спать, вот увидите.

Цветы словно бы услышали слова дедушки Ромашия и еще яростнее замахали ветками. На землю полетели разноцветные лепестки. Шум от цветочной рощицы шел такой, что уже начал заглушать звуки арфы.

– Вот видите, – закивал дедушка Ромаший. – Как я и предполагал, ничего из этого не вышло.

И тут все Цветы вдруг резко остановились на полувзмахе и… застыли. Совсем.

– И что, теперь они прям так взяли все разом и уснули? – грозно поинтересовался дедушка Ромаший. – Не верю!

Но Цветы не шевелились. Садовники осторожно подобрались поближе.

– Чтобы понять, спят ли они, можно попробовать их разбудить, – предложила Таволга.

– Зачем это? – возмутился дедушка Ромаший. – Тоже обжечься захотела?

– У нас, между прочим, времени мало, – напомнил Многоум. – Берем ведра-щетки-палки и вперед. Только, пожалуйста, без резких движений.

Боярышник первым обмакнул щетку в воду и коснулся ею нижних ветвей ближайшего Цветка.

– И что? – поинтересовался дедушка Ромаший, на всякий случай сделавший несколько шагов назад. – Не реагирует?

– Вроде нет. Совершенно спокойное дерево. Ну, то есть Цветок. Ой, кажется, у меня получается! Я его отмыл.

Садовники тут же сгрудились вокруг Боярышника. И действительно, на месте березовой ветки возник лист. Огромный, серебристо-зеленый. Лист Цветка. Воодушевленные садовники немного полюбовались им, а потом разбрелись по поляне. Уже скоро сквозь деревья то здесь, то там начали проступать силуэты Цветов.

– Боярышник, у вас тут есть какие-нибудь лестницы? – поинтересовался Масленок.

– А как же, – отозвался долинный эльва.

Садовники отправились за лестницами, а потом приступили к высотному мытью. Постепенно над поляной стали появляться прекрасные головы Цветов. За это время Пармелия уже несколько раз повторила колыбельную, а потом – другие колыбельные. Чувствовалось, что она начинает уставать. Но садовники еще продолжали освобождать дремавшие Цветы от краски. Наконец последний Цветок был отмыт и засверкал во всем своем великолепии.

– Все Цветы освобождены, – с облегчением вздохнул Многоум. – Наша работа окончена.

Хотя садовники устали, но никто не расходился. Все любовались Цветами. И только Пармелия продолжала играть. Она боялась остановиться. Многоум дотронулся ее до плеча:

– Пармелия, хватит. Мы спасли Цветы.

И тут на лужайке появился Отважнодел.

– Плеснюки! – воскликнул он. – Они окружили поляну. Их много. И они уже схватили двух часовых.

Кусты на валунах и загадочный грибник

– Вон там, наверху, такое прозрачное, похожее на застывшие облака, это что? – спросила Пушинка.

– Это горы, – ответил Хвостокрас. – Серебристые горы. Они такие высокие, что на некоторых вершинах даже лежит снег.

– Ура-а-а! Горы! Наконец-то! – И Медляга от радости вывалился из легкомобиля прямо на пушистый мох. – Уже скоро мы найдем меч-траву!.. Можно начинать искать прямо здесь.

– Здесь-то зачем, – возразила Алая. – Тут нет никакой белой земли. Одно сплошное болото.

– Зато воды предостаточно, – вспомнил Медляга совет Киновариума. – Вон как под лапами хлюпает. У меня уже хвост весь мокрый. – И он снова забрался на сиденье.

– Нам еще нужно найти деревья, – сказала Алая.

– Так, может, тут-то и пригодится наконец мой Птицекрыл? – спросил Солнечник. – А то он, бедняга, совсем устал передвигаться на легкомобиле. Ему самому полетать хочется. Я могу поискать деревья. А если Пушинка хочет, то она может мне помочь…

– С радостью, – ответила Пушинка. – Я буду во время полета на карте деревья отмечать.

– Тогда отправляйтесь поскорее, – сказала Алая. – А то ветер вон какой нехороший поднимается. Как бы вас не сдуло.

– Да-да, Пушинка, не выпускай из лап карту, держи ее крепче, – хмыкнул Медляга. – И сама с нею вместе не улети. Без планеролета.

Медляге тоже хотелось полетать. Но ему этого почему-то никто не предложил.

Солнечник отвязал планеролет от легкомобиля, устроил Пушинку на сиденье, а потом встал у руля. Птицекрыл сделал заковыристый пируэт над полянкой и, сверкнув разноцветными крыльями, с тихим урчанием скрылся вдали.

– Белая земля, деревья, – Пушинка пыталась перекричать шум ветра. – Где мы их тут найдем? Здесь же одни болота.

– Зато как же вокруг чудесно, – улыбнулся ей Солнечник. – Ты только посмотри. Снизу этой красоты и не разглядеть.

– Это да, – согласилась Пушинка. – И горы, и озеро… они совсем другие… Скажи, а ты научишь меня управлять планеролетом, потом, когда все это закончится?

– Обязательно! Тем более что ты Птицекрылу понравилась. Я это заметил.

– Ой! А это что там такое? Похоже на какие-то кусты. И растут они прямо на валунах. А кусты – это почти деревья. Может, нам нужно вернуться и рассказать о них?

– Можно и вернуться. Тем более что Птицекрылу уже стоит передохнуть.

– Смотри, там кто-то есть! – вдруг воскликнула Пушинка. – По-моему, это какой-то грибник. Неужели здесь есть что собирать?

И действительно, по болоту, перебираясь с кочки на кочку, прыгал черный эльва. В одной руке у него была палка, а в другой – корзина. Эльва внимательно всматривался себе под ноги. Он явно что-то искал.

– Может, спросить у него, не видел ли он тут деревья? – предложил Солнечник.

Но как только они подлетели поближе, эльва заметался между кочками, будто Птицекрыл был не безобидным планеролетом, а огромной хищной птицей, способной причинить ему вред.

– По-моему, он нас испугался! – огорчилась Пушинка. – Теперь точно ничего не расскажет… Смотри-смотри, что это с ним?

Эльва, наконец сообразив, что спрятаться ему некуда, отбросил корзинку и палку и, скрючившись, замер на месте. А потом… потом…

– Ой, от него летят какие-то красные искры! – удивилась Пушинка.

И тут же Птицекрыла начало трясти мелкой дрожью, будто тот простудился и приготовился чихнуть. А потом планеролет жалобно скрипнул и неожиданно так сильно накренился, словно собирался перевернуться в воздухе на спинку.

– Птицекрыл отказывается меня слушаться! – воскликнул Солнечник. – Это похоже на… какую-то странную магию! Срочно улетаем, пока еще чего не вышло.

Солнечник со всех сил навалился на руль, и им удалось повернуть. Птицекрыл вновь взмыл вверх, спасаясь от чар. А эльва так остался стоять посреди трясины, обиженно глядя им вслед.

Садовники в окружении

– Наши силы не равны. В открытом бою нам не победить плеснюков. – Многоум обвел взглядом своих садовников. Те держались мужественно. – И к тому же до сих пор нет никаких вестей от Астрагала. А нам бы сейчас так понадобилась его помощь!

– А мне вот другое интересно, – сказал дедушка Ромаший. – Как эти серые нас обнаружили? Может, им рассказал кто? Какой-нибудь плеснюк, например…

– Это ты на Торфоноса намекаешь? – поинтересовался Масленок. – Не мог он, он же за нас, Цветы вон нашел.

– А зачем? Зачем он их нашел? Может, это входило в его коварные планы?

– Ромаший, ты несправедлив к Торфоносу, – возразил Многоум. – Если бы не он, мы бы никогда не освободили Цветы, ведь это он про колыбельную вспомнил. Подумай сам, зачем плеснюкам подсылать к нам Торфоноса?

– Ну, не знаю. Может, им нужно было Цветы отмыть, а у самих не получалось, из-за их немузыкальности.

– Плеснюки бросили Цветы на произвол судьбы. Им они были совершенно не нужны. Так что отстань от Торфоноса. Сейчас нам нужно придумать, как справиться с плеснюками.

– Вообще-то Ромаший не совсем неправ, – вдруг услышали они тихий голос Торфоноса. – Это я рассказал плеснюкам о том, что вы появились в Долине. И указал, где вас можно найти.

– Ага! – воскликнул дедушка Ромаший. – Я так и знал!

– Но тогда почему ты нам помогал? Зачем подсказал, как спасти Цветы? – огорчился Многоум.

– Да потому, что раньше я много чего не понимал. Садовники были для меня чужими. Как и плеснюки. Всю свою жизнь я думал, что совсем один. Такой. Я рассказал все Жироплюху, потому что мне было все равно. Все равно, кто кого победит. Я думал, что вы такие же, как и плеснюки. Но вы оказались другие. И я решил вам помочь. Получается, я первый раз в жизни чего-то захотел. Я захотел стать таким, как вы. И я раскаиваюсь, что рассказал о вас плеснюкам. Но сейчас этого уже не исправишь… И еще. То, о чем я хотел попросить, Многоум. Это… ну, в общем… я хочу стать садовником.

– Где же это видано?! – дедушка Ромаший аж подскочил на месте. – Сначала он сдал нас врагу со всеми потрохами, а потом просится в садовники?! А знаешь ли ты, – он грозно посмотрел на Торфоноса, – что среди садовников никогда, ты слышишь, НИКОГДА не было плеснюков!

– Остановись, Ромаший! – прикрикнул на него Многоум. – То, что он рассказал все плеснюкам, это, конечно же, очень плохо для нас. Но ведь он и сам плеснюк, он никого в тот момент не предавал и поступил с его точки зрения правильно. Другое дело, что он себя плеснюком никогда не чувствовал. Ему было плохо с теми, кто внешне были такими же, как он. А потом он нашел тех, кто похож на него. Но не снаружи, а внутри, в душе. Постарайтесь это понять, – обвел он взглядом садовников. – Хотя, конечно, это очень и очень сложно. Мой приказ будет таким: Торфонос останется с нами. И я запрещаю упрекать его в том, что он сделал, – тут он строго посмотрел на дедушку Ромашия. – Возможно, когда-нибудь, он и сможет стать садовником. Время покажет. А сейчас нам нужно срочно придумать, как победить плеснюков. Все мы знаем, что помощи нам ждать неоткуда. К тому же часть садовников остались в лагере с больными. И о том, что с Цветущей Долиной случилась беда, никто, кроме нас, скорее всего не знает.

Все молчали. Над поляной нависла тягучая тишина.

В поисках белой земли

– Там такое творится! – воскликнула Пушинка, спрыгивая на землю с только что приземлившегося планеролета. – Мы встретили эльва. И он попытался сбить наш планеролет. При помощи бурой магии!

Круглики, перебивая друг друга, стали рассказывать о том, что с ними случилось.

– Получается, Лиховред начал обучать эльва древней магии, – вздохнула Алая. – Этого еще не хватало. С плеснюками все понятно, они, к счастью, совершенно не способны ни к какому чародейству. А вот эльва… Хотя, конечно, вряд ли у Лиховреда что-нибудь получится. Это кем же нужно быть, чтобы согласиться на такое?

– Один эльва уже нашелся, – напомнил Солнечник.

Алая задумалась. Древняя бурая магия, основанная на страхе и жестокости. Она слышала о ней от дедушки. Старый мир, в котором было много страданий и печали. Мир, основанный на несправедливости. И теперь Лиховред Подземелий хочет вернуть все это…

– Алая, а помнишь, как ты справилась с Лиховредом Подземелием? Тогда, в Цветущей Долине? – услышала она голос Хвостокраса. – Ты переборола его сразу после того, как Долина лишилась Сердца. А ведь уже тогда растительной магии в Назиании не должно было быть. Ты не думала, почему у тебя тогда это получилось?

– Мне тогда не до этого было, – сказала Алая. – Может, немного магии еще оставалось рядом с Цветами?

– Ой! Мы же о главном забыли! – воскликнула Пушинка. – Кусты, мы нашли их там! Хотя это и не совсем деревья, но зато с того места точно видны горы.

– А еще там есть небольшое озеро, – сказал Солнечник.

– Вот прекрасно, – обрадовалась Алая. – Попробуем поискать там белую землю. Хорошо, что у нас есть лопата.

– А пока вы будете копать, – сказал Солнечник, – Я планеролет отмою. Что-то Птицекрыл совсем запылился.

– Я тебе помогу! – вызвалась Пушинка. – Тем более что я в эту самую меч-траву не особо и верю.

Зажигательная музыка

– Скажи-ка мне, милая Пармелия, – вдруг раздался в наступившей тишине бодрый голос дедушки Ромашия, – А ты умеешь играть марши?

– Ты что это, Ромаший, – удивился Многоум, – собрался повоевать под музыку?

– Не совсем. Я хочу опробовать одну штуку, вдруг получится… Так как ты, Пармелия? Сможешь сыграть?

– Я попробую, – ответила Пармелия и снова взялась за арфу.

Дедушка Ромаший какое-то время прислушивался к музыке, пристально глядя куда-то вверх.

– Неплохо, но ты можешь сыграть что-нибудь… более зажигательное?.. Вот-вот, – закивал он, – это лучше.

– Ой, а что это там горит?! – воскликнул вдруг Масленок.

– Что? Где?! – всполошились садовники. – Это плеснюки?

– Нет, – успокоил их дедушка Ромаший. – Это не плеснюки. Просто вон тот Цветок искрить начал… И это очень хорошо.

– Что еще ты задумал, Ромаший?! – схватился за голову лесогляд Многоум.

– Живая сила. Которая производится Цветами. Мы все привыкли к тому, что она добрая. Что она основа нашей зеленой магии. Но мало кто догадывается, что ее можно использовать и как оружие. Мы можем попробовать выгнать плеснюков из Долины.

– Но как же мы это сделаем? – продолжал недоумевать Многоум.

– А вот как. Когда Цветам грозит действительно серьезная опасность, они объединяют усилия для своей защиты. И бьют врага таким мощным лучом… что никому не поздоровится. Это немногим известно. Потому что раньше Цветы никто не злил. Но я вот думаю, что из этого луча может получиться замечательная луче-пушка. Просто нужно научиться наши Цветы правильно злить. Чтобы сами не попасть под раздачу.

– Ну и как же это сделать? – спросил Многоум.

– Да это же просто. Нужно всем, ну, то есть кроме тех, кто мне будет помогать эту луче-пушку делать, собраться в центре поляны, прямо среди Цветов. До того, как мы их злить начнем. Тогда их луч нас не достанет. Разве что пару раз каким-нибудь случайным разрядом кого-нибудь слегка шарахнет.

– Эта твоя идея, она жутко опасная, надо же было вообще такое придумать, – сказал Многоум. – Но с другой стороны… А из чего ты собрался эту пушку делать? И хватит ли у нас времени?

– Пушку будем делать быстро и из подручных средств, – сразу же ухватил быка за рога дедушка Ромаший. – Нам всего-то и понадобится, что несколько наших щитов. Они же гладкие, почти как зеркало. Также могут пригодиться вон те круглые стекла от парников. Это очень хорошо, что плеснюки не все парники разбили. Ну и еще кое-что применим… Что именно, я вам объяснять не стану. Нет у нас времени, чтобы я вам лекцию об лучевых пушках читал. Ах да, чуть не забыл, еще мне помощники понадобятся… четырех садовников, пожалуй, хватит.

– Понятно! – кивнул Многоум. – Отважнодел, Таволга, Масленок и…

– А можно я тоже? – вызвался Боярышник.

– Замечательно! – кивнул дедушка Ромаший. – Эти четверо мне подходят. Пушку мы поставим в самой высокой точке Долины. Главное, нам сейчас из окружения выбраться.

– Самое высокое место – это Дерево Долины, – сказал Боярышник. – Если только его не уничтожили … вместе с Сердцем.

– Ничего они с Деревом Долины не сделали! – сказал Торфонос. – Там у нас, то есть у них, штаб.

– Ну, если это говорит предатель, – скривился дедушка Ромаший, – то ему, конечно, обязательно нужно поверить.

– Ромаший, – сказал Многоум. – Ты это у меня прекрати. Оставь в покое Торфоноса. Ты что – забыл, что плеснюков нанял Лиховред Подземелий, чтобы уничтожить Назианию? И эти глупые плеснюки еще поплатятся за свою подлость. Когда они перестанут быть нужны Лиховреду, он их, не задумываясь, уничтожит… Торфонос, ты тоже пойдешь с Ромашием. Укажешь безопасный путь, чтобы они на патрули не напоролись.

– Ладно-ладно! – замахал руками дедушка Ромаший. – Пусть идет, чего уж там. Только тогда я тут еще немного покомандую, ты уж извини.

Лесогляд молча кивнул.

– Ну так вот, – продолжил дедушка Ромаший, в душе несказанно радуясь возможности побыть им тут всем начальником. – Пармелия, ты играй марши, один за другим, не останавливаясь. И желательно погромче. А вы, все остальные, следите, чтобы Цветы продолжали искрить. Их как следует раззадорить нужно. Это важно. Можно даже палкой пару раз тыкнуть. Если понадобится. А все, кто со мной… за мной! Если что, попробуем разобраться с Сердцем Назиании. Может, его еще починить как-то можно…

– Отправляйтесь, – кивнул Многоум, немного оглушенный напором дедушки Ромашия. – Садовникам – мой приказ: собраться в центре поляны и приготовиться к атаке, если плеснюки сюда вдруг полезут, пока Ромаший будет строить пушку… Кто еще умеет играть на арфе? Ну, или барабанить хотя бы. Возможно, понадобится сменить Пармелию, если она устанет.

Барбарис и источник

Когда друзья добрались до кустов, найденных кругликами, Медляга первым делом начал возмущаться.

– Зачем только они нас сюда притащили! – начал ворчать он. – Вы только гляньте на эти худосочные тростинки, заблудившиеся в осколках битых булыжников! Это же не деревья. Вот, смотрите! – он подскочил к одному из кустиков, растущих вокруг трухлявого пня. – Я же сломаю это ваше «дерево» одной левой задней! – И он ухватился за ветку. – Ой, а это что за запах? Фруктовая карамель? – круглик с удивлением принюхался. – Это… вот от этих плодов. Какие же они аппетитные. Может, это изобретение Астрагала, а семена ветром занесло с Ягодного острова? – Тут он сорвал несколько сочных золотистых плодов и, не особо раздумывая, принялся их уплетать. – Ого, да они просто чудесны!.. Как же я устал от всяких там пешеходных обедов садовника.

– А ты уверен, что их можно есть? – с опаской спросила Пушинка. – Вдруг они ядовитые?

– В любом случае ты опоздала, – отметил Хвостокрас. – Он проглотил уже целую горсть.

– Да нормальные они, – заверил их Медляга. – Не могут они быть ядовитыми, слишком на барбарис похожи, только на очень большой и желтый … Ой… а это что?

– Что? – спросила Пушинка. – Неужели твой железный желудок хоть с чем-то наконец не справился?

– Почти. Тут… какие-то косточки. Они не прожевываются. И с виду похожи на ключи!

– Как это на ключи? – опешила Алая. – Погоди-ка… а ведь я знаю, что это. Это ключевой барбарис. В Назиании он в диком виде не встречается.

– Как оказалось – встречается. Я же его встретил. Надо будет сохранить косточки, очень уж они замечательные. А вы почему этот… ключевой барбарис не пробуете?

– Потому что у нас нет железных желудков, – отрезала Алая. – И тебе уже хватит. Лучше пойди и поищи белую землю.

Медляга почему-то согласился. И даже достал из багажника лопату.

Но заняться делом им не пришлось. Потому что отправившаяся было к озеру вместе Солнечником Пушинка быстро вернулась. Она была очень напугана.

– Там! Солнечник, он застыл!

– Замерз? – предположил Хвостокрас. – Но ведь сейчас же лето.

– Нет. Он не двигается. И молчит. Он там, возле озера, пойдемте скорей!

Алая и Хвостокрас побежали на помощь. А Медляга остался. Ему не хотелось смотреть на застывшего Солнечника.

Солнечник, не двигаясь, сидел на берегу небольшого озерца, погрузив передние лапы в воду. Неподалеку плавало ведерко.

– Эй! Что с тобой? – окликнула его Алая.

Солнечник не ответил. И не пошевелился.

– Он собрался зачерпнуть воды, – пояснила Пушинка. – А потом… потом замер.

Алая дотронулась до Солнечника.

– Он теплый и дышит, – сказала она. – Его нельзя здесь оставлять.

Хвостокрас осторожно приподнял Солнечника и перенес на пригорок.

– Ой, смотрите! – воскликнула Пушинка. – Вон та птичка, она тоже застыла.

Они увидели трясогузку, стоящую на мелководье, погрузив клювик в воду.

– Интересно, – Хвостокрас наклонился и помахал рукой прямо над птичкой. Птичка не пошевелилась.

– Может, ее оттуда тоже достать? – предложила Пушинка.

– В озеро лезть нельзя! – остановила ее Алая. – С этой водой что-то не так.

– Ты думаешь, эта вода какая-то необычная? – спросил Хвостокрас. – Я слышал, что бывают такие источники. Они лишает сил всех, кто соприкоснулся с их водой. Хотя, конечно, есть и другие источники, которые, наоборот, помогают получить новые способности. Но не думаю, что этот из их числа.

Хвостокрас взял длинную палку и, зацепив ведерко за ручку, вытащил его на берег.

– Воды тут еще предостаточно, – сказал он. – Вот только кого бы ею обрызгать? Ради эксперимента.

– Не надо никого брызгать, – сказала Пушинка. – Давайте лучше птичку спасем. И с Солнечником нужно что-то делать. Он уже сколько времени лежит и не шевельнулся ни разу даже.

– Мне тоже эту птичку жалко, – сказал Хвостокрас. И он осторожно, той же палкой, пододвинул трясогузку на сухое место. – Ну, и как мы ее оживлять будем? Есть идеи?

– Ой! – пискнула Пушинка. – Он, кажется, в себя приходит.

Солнечник на пригорке действительно зашевелился, затем перевернулся на другой бок, улегся поудобнее и засопел.

– Да он же спит, – сказала Алая. – Значит, этот источник – сонный.

– Надо его разбудить! – решила Пушинка.

– Интересно как? Он же спит без задних лапок, – напомнил Хвостокрас.

– Кажется, я знаю, – Алая наклонилась над Солнечником и что-то шепнула ему на ушко.

– Что? Как?! Не может этого быть! – Солнечник подскочил, как от будильника. И в недоумении начал оглядываться по сторонам. – Это мне все показалось, что ли? – спросил он, немного придя в себя.

– Показалось, – успокоила его Пушинка.

– Что ты ему сказала? – спросил Хвостокрас Алаю.

– Я сказала, что Птицекрыл улетел. Без него, – ответила зеленая эльва.

Пленники плеснюков

Жироплюх решил сам проследить за сражением. Плеснюки притащили к поляне несколько мешков с удобрениями и сложили их невдалеке, чтобы главный мог с комфортом продолжить накопление своего драгоценного жира. Не то чтобы Жироплюх так уж рвался руководить боевыми действиями, просто он не особо доверял средним по грозди, уж слишком они казались сообразительными.

Поэтому, когда плеснюки поймали двух садовников, тех тотчас же привели к самому Жироплюху.

– Узнай у них, сколько садовников сейчас в Долине, – велел он Серозему.

– Отвечайте! – прикрикнул Серозем на пленников – круглика Ветерка и дылдяйку Милокрою. – Вы слышали вопрос.

– А зачем это вам? – удивился Ветерок. – Если нас окажется слишком много, то вы на нас не нападете?

Не терплю кругликов, отметил про себя Жироплюх. Говорящие животные – это отвратительно.

– Ладно, – кивнул он садовникам. – Это действительно не особо и важно. Нас все равно гораздо больше. Пусть лучше расскажут, расскажут… Серозем, что это там?

– Что? Где? – закрутил головой Серозем.

– Вон там, над поляной. Это же… искры! Говорите! – прикрикнул он на садовников. Сам. Забыв всяческую субординацию. – Что там горит?

– Это, должно быть, Цветы, – предположил Ветерок. – Больше некому.

– Как это Цветы? Не может такого быть!

– А вот и может! Мы эти Цветы так разозлили, когда отмывали, что они начали огнем плеваться. Еле их угомонили, но, видно, не до конца.

– Как интересно, – Жироплюх сразу же успокоился, а затем и обрадовался. Значит, садовники сейчас заперты на поляне вместе с разозленными Цветами? Которым такое соседство совсем не по душе? Очень хорошо. – Серозем! Можешь уводить пленных. Да, и на сегодня штурм отменяется.

Если они проведут ночь в таких салютах, то это будет только нам на пользу, решил Жироплюх. И тут он вспомнил, что сегодня еще не ужинал во второй раз.

Отряд дедушки Ромашия

– Вот здесь, – дедушка Ромаший ткнул пальцем в ствол высокой сосны, – мы установим первое зеркало, ну, то есть щит. Если это, конечно, на самом деле дерево, а не Цветок, который забыли отмыть.

– Нет! Это точно дерево, – успокоил его Боярышник, – оно тут и раньше было.

– А, ну тогда ладно. Разозлившиеся Цветы обязательно должны на этот щит среагировать и ударить по нему своим общим зарядом. Щит ведь большой и блестящий и висеть будет перед самым их носом. Хотя у них же нет никаких носов, – задумался дедушка Ромаший. – В общем, вы меня поняли. Главное, чтобы в нем Дерево Долины отражалось. Тогда отсюда луч будет направлен прямо туда. А там мы второй повесим… Так что давайте, лезьте уже на сосну, – закончил свое объяснение дедушка Ромаший.

На самом деле садовники мало что поняли, поэтому Отважнодел с Таволгой просто забрались наверх и крепко-накрепко прикрутили щит к стволу.

– Молодцы, – похвалил их дедушка. – А теперь вперед, к Дереву Долины.

– А никто не забыл, что поляна, между прочим, окружена? – поинтересовался Масленок.

– Прорываться придется, – сказал дедушка Ромаший. – Другого выхода у нас нет.

– Зачем прорываться, у нас же есть подземный ход, – возразил ему Боярышник.

– Какой подземный ход? – удивился дедушка Ромаший. – Зачем вам тут подземный ход? И почему ты о нем раньше нам не рассказал?

– Ну, на самом деле это не совсем ход, это скорее дорога, но под землей.

– А в чем разница? – спросил Масленок.

– Как в чем? Ход – он для того, чтобы по нему ходить, а по дороге можно еще и ездить. Мы раньше так удобрения к Цветам доставляли со складов, которые находятся как раз возле Дерева Долины.

– Находились, – поправил его Торфонос. – Нет там уже ни удобрений, ни складов.

– Вон там, – показал Боярышник, когда подошли к краю поляны. – Только, по-моему, на нем сидят…

– Кто и на чем? – спросил дедушка Ромаший.

– Видите тот холмик, – сказал Боярышник. – Вокруг него еще много всякого мусора набросано. На холмике два плеснюка сидят, а внизу, прямо под ними – заваленный ход.

– Понятно, – сказал дедушка Ромаший. – Значит, будем брать этих двух. Главное, чтобы они не заорали случайно.

– Не успеют, – успокоил его Отважнодел. – Пойдем, Масленок, думаю, мы вдвоем с ними легко управимся.

– Вот и ладушки. Но мы все равно за вами пойдем, подстрахуем, если что.

Дедушка Ромаший, Боярышник, Торфонос и Таволга уже были возле самого холма, когда услышали вопли плеснюков.

– Эти серые, они сильные и опасные, только если им команду дать соответствующую, – прокомментировал дедушка Ромаший. – Тогда они любого растерзать могут. А этим, видать, забыли объяснить, что они делать должны.

Вскоре появились и Отважнодел с Масленком.

– Вы их хорошо связали? Про кляп не забыли? – спросил дедушка Ромаший. – Ну и молодцы.

Все подножье холма сверху донизу было завалено кусками стекол и обломками рам, а также граблями, лопатами и лейками. Садовникам пришлось попотеть, чтобы все это разобрать. Внизу оказалась двустворчатая дверь, распахнутая настежь, а за ней – подземный ход.

– Да тут светло! – обрадовалась Таволга, заглянув внутрь.

– Здесь везде водорослевые лампы, – объяснил Боярышник. – Правда, их уже давно никто не поливал. Хорошо еще, что тут влажно.

Они шли по прямому как стрела коридору, обходя забытые у стен тележки.

– Все, дальше не пройти, – вдруг сказал Отважнодел, шедший первым. – Тут, наверно, дверь завалена. С той стороны. Ее не открыть никак.

– Действительно не поддается, – дедушка Ромаший еще раз изо всех сил толкнул дверь. – Придется ее разломать.

– Не надо ее ломать, – сказал Боярышник. – Это же просто аварийная система сработала.

– И что нам теперь делать?

– Мы можем ее разблокировать. Надеюсь, здесь все же осталось немного магии.

– Так это магическая система! А вот это плохо, – сказал дедушка Ромаший.

– Все равно придется попробовать. Здесь нет другого выхода, кроме этого хода. Тут где-то должна быть кнопка…

– На этой двери нет ничего, даже ручки. Совершенно ровная она, – возразил дедушка Ромаший.

– Должна быть. Надо ее найти.

Все, включая плеснюка, бросились искать кнопку. Но безрезультатно. Ни на двери, ни на стенах, ни даже на потолке ничего похожего не оказалось.

– А зачем вообще нужна была эта система? Какая напасть ее тут сделать заставила? – поинтересовался дедушка Ромаший, которому эти безрезультатные поиски порядком надоели. – Кроты, землеройки или какие-нибудь более крупные норные животные?

– Ни кротов, ни землероек в Долине нет, – ответил Боярышник. – Они Цветов боятся. А вот змеи…

– Что? – подскочил Отважнодел, он, как и большинство дылдяев, не слишком жаловал змей.

– Змеям Цветы нипочем. Они к ним совершенно равнодушны. И поэтому частенько приползают с гор в Долину. Особенно летом. Перегреваются они там, а потому у нас в Долине места попрохладней ищут. Иногда их столько в этом туннеле набивается, что ни пройти ни проехать. Что с тобой, Отважнодел? Ты их боишься, что ли?

– Я? Змей? Нет, конечно, – ответил дылдяй. – Это вам всем показалось. У них просто шкурки слишком пестрые. У меня от них в глазах рябит.

– А, ну тогда все нормально, – успокоил его дедушка Ромаший. – Тут пестрых нет, в этих местах чаще черные гадюки попадаются.

– Что-то тут душновато стало, – сообщил в ответ дылдяй. И зачем-то уселся прямо на пол. – Ой! – подскочил он, не успев как следует устроиться.

– Что, неужели все-таки змея? – заботливо поинтересовался дедушка Ромаший. – Неужто пестрая попалась?

– Это не змея. Это что-то жесткое. Тут вот, из земли торчит.

– Это вроде шишка сосновая. Да к тому же совсем еще зеленая, – сказал дедушка Ромаший. – Вот только зачем она тут?

– Затем, что это кнопка! – обрадовался Боярышник. – Кнопка в виде шишки. Хорошо, что Отважнодел ее нашел. Тут ведь никаких тогр знать не нужно. Тут даже неэльва справится.

И он как следует нажал на кнопку-шишку. Но ничего не произошло. Дверь не открылась.

– Вот видите, – почти обрадовался дедушка Ромаший. – Не осталось здесь никакой магии. – И он наподдал по шишке ногой. Со всего размаха.

Шишка под его ногой громко треснула.

– Ну вот, она еще и сломалась, – вздохнул Масленок.

Но шишка не сломалась и не развалилась, она просто начала менять цвет, стремительно коричневея, а потом вся ощетинилась и раскрылась. И тут же земля под их ногами тихонько завибрировала. Садовники увидели, как дверь со всех сторон – из стен, пола и потолка – втягивает в себя корни.

– А-а-а, так она на корнях тут держалась, – сообщил дедушка Ромаший и толкнул дверь. На них пахнуло свежим и теплым воздухом.

– Стоп! – воскликнул дедушка Ромаший. – Пока никуда не идем, – и снова закрыл дверь.

– Почему это? – спросил Масленок.

– А ты уверен, что там действительно нет плеснюков? – ответил дедушка Ромаший. Он посмотрел на Торфоноса. – Пойдешь и проверишь. Должна же быть от тебя хоть какая-то польза. А если кто тебя и увидит, то это все равно. Ты же плеснюк.

Торфонос молча кивнул и, приоткрыв дверь, скрылся в тумане. Вернулся он минут через пять, запыхавшийся.

– Там точно никого, – сообщил он. – Я ведь плеснюков не только вижу, но и чую. Они, наверное, ушли садовников ловить.

– Мы тоже садовники, – напомнил дедушка Ромаший. – Собираем тогда оборудование и переносим его к Дереву Долины. Пробираемся по одному, осторожно. Я думаю, все тут знают, как это дерево выглядит. Его сложно с каким-то другим перепутать.

– Оно тут совсем рядом, прямо напротив выхода, – уточнил Боярышник.

– Там более, – сказал дедушка Ромаший. – Отважнодел, ты идешь первым.

Камень с секретом

Когда друзья вернулись на полянку, то с удивлением обнаружили, что вся она аккуратно вскопана. А Медляга сидит с краю на камушке и деловито стряхивает землю с лапок.

– Ты что это, – поинтересовался Солнечник, – картошку собрался сажать?

– Нет, я искал клад, – огрызнулся Медляга. – Зато мы теперь точно знаем, что никакой белой земли здесь нет. Зря вы нас сюда притащили. Твоя идея с планеролетом была неправильная. Столько времени потратили зря.

– А под камнями ты искал? – спросила Алая.

– Это еще зачем? Думаешь, древние эльва камнями меч-траву завалили? Хотя, если вы такие сильные и можете валуны двигать, то давайте, ищите.

– Подождите-ка, – вдруг сказал Хвостокрас, который все это время внимательно осматривал камни. – Вот этот кусок скалы… он какой-то странный.

– А что в нем странного? – сказала Пушинка. – Камень как камень.

– Вот тут, смотрите. Это же не просто трещины. Это рисунок, выбитый на камне, – пояснил Хвостокрас.

– Действительно, это же круг! – воскликнула Пушинка. – А в нем… что это? Неужели замочная скважина?

– Похоже на то, – согласился Солнечник. – Здесь даже отверстие для ключа есть.

– А у меня как раз есть ключ! – сообщил Медляга. – Да нет же, у меня есть много разных ключей.

– Где ты их взял? – спросила Пушинка.

– Это ты сейчас про косточки ключевого барбариса говоришь? – уточнила Алая.

– Про них, и что? Если эти ключи на кусте росли, то они, получается, и не ключи вовсе? А может, они как раз и подойдут. Может, это барбарисовое дерево специально тут посажено. Древними эльва.

– А почему и бы и нет? – согласился с ним Хвостокрас.

– Ладно, давай сюда свои ключи, – вздохнула Алая.

Медляга с неохотой протянул ей всю горсть. Ему и самому хотелось попробовать. Алая выбрала из всех ключей самый большой и спелый, поднесла его к скважине и…

Что-то тут не так. Алая это почувствовала. В камне действительно скрыта магия. Но какая-то незнакомая. С зеленой магией все было просто – только лови лучик силы, идущий от Цветов, и направляй тограми-словами. А потом все происходит само собой, легко и без напряжения. Этими лучиками еще несколько дней назад была пронизана вся Назиания. Пока все не поменялось. А вот то, что скрывается сейчас внутри камня, оно совсем другое. Оно казалось опасным. Оно умело убивать. Алая это почувствовала. И вот сейчас оно изучало Алаю.

– Отойдите все от камня! Быстро! – тихо сказала Алая, не отрывая взгляда от рисунка.

И все сразу поняли, что это серьезно. И сделали так, как она велела.

А что сейчас? – спросила она себя, когда осталась одна. Один на один с заклятьем, спрятанным в камне. Сердце Назиании украдено, напомнила она себе. Зеленая магия мертва, и я не могу ничего сделать. Совсем ничего.

Заклятье словно бы узнало ее мысли и зашевелилось. «Уничтожить! – услышала его Алая. – Уничтожить всех! Уничтожить каждого! Таков был приказ» И в тот же миг эльва почувствовала, как обжигающая металлическая волна с тихим шелестом легко преодолела каменную поверхность и потянулась к ней. И Алая уже словно откуда-то знала, что будет дальше. Волна сомкнется вокруг ее горла. Не позволив ей сделать хотя бы еще один вздох. И это случится очень быстро. Почти мгновенно. Прямо сейчас. Страх парализовал ее.

Остановить! Это пронеслось в ее голове. Не могу. Ответила она самой себе. Я должна. Мне… нам нужно. А иначе всему конец. И она так ясно это все себе представила, что к ней вернулась уверенность. А следом пришла ярость. Ярость сжалась в кулак. Удар. Волна зашипела и сморщилась, как лист фольги.

Неужели это я? Алая успела удивиться. Но волна снова начала накаляться. Отсвет встал вокруг нее. Красный. Цвета запекшейся крови. Волна снова набралась сил. Волна сворачивалась. Пока не стала шаром. Тяжелым и металлическим. Нет! Алая отбила второй удар. И поняла, что ее силы уже на исходе. Шар отлетел и ударился о камень. По камню побежали трещины. Шар остался невредим. Неумолимым маятником он снова летел ей навстречу. Должна! – выдохнула эльва. И тут же ощутила, как где-то глубоко внутри нее вспыхнула искра. Яркая, как самая юная звезда. И тут же пламя, ослепительное, сделавшее все черным вокруг черным, охватило шар. Он полыхнул и обвалился пеплом. В одно мгновенье. Но Алая этого уже не увидела. Она как подкошенная упала на вскопанную Медлягой землю. И вся вселенная пронеслась над ней вверх ногами.

Отряд дедушки Ромашия возле Дерева Долины

– Какое же оно… нескончаемое, – Масленок задумчиво смотрел вверх.

Дерево действительно оказалось неожиданно высоким и не было похоже ни на одно другое. Его кора была такой гладкой, что в нее можно было смотреться, как в полированный шкаф.

– Это зеркальный платан, – пояснил Боярышник. – Его вырастил прапрапрадедушка нашего Дубравия. Этот платан один такой во всей Назиании. Здесь еще лестница веревочная была, – белый эльва обошел кругом ствол, – чтобы можно было на Дерево забраться. Но сейчас ее нет.

Они уже все собрались возле Дерева Долины. Только дедушка Ромаший как всегда опаздывал. Туман вокруг них начинал сгущаться, плавно переходя в вечерние сумерки.

– Что-то нашего дедушки Ромашия нигде не видно, – сказал Масленок, – может, на него плеснюки напали, или он заблудился?

– Я не заблудился! – недовольный голос раздался где-то совсем рядом. – И, между прочим, все слышу. Я просто нашел тут одну подходящую вещь для нашей суперпушки. А эта вещь никак не хочет отламываться… Нет, уже вроде как…

Вслед за этим на поляне что-то грохнуло и раздались возмущенные вопли. А потом появился и сам дедушка Ромаший, волочащий за собой огромную трубу.

– Это от фонтана, – пояснил дедушка, потирая ушибленную ногу. – Хорошо, что она не слишком тяжелая.

– Мы ее что, тоже наверх потащим? – вздохнул Масленок.

– Тоже, – утвердительно кивнул дедушка Ромаший. – А вот ты с плеснюком здесь останешься. Будете следить за обстановкой, а если понадобится, поищете недостающее оборудование. Ой-ой-ой, смотрите-ка, над Цветами уже заполыхало. Ау нас еще ничего не готово. Быстренько надеваем плющевые набашмачники, хватаем вот это все и лезем наверх.

Масленку тоже хотелось наверх со всеми, но он догадывался, что спорить с Ромашием лучше не стоит. Не время.

Что подумал Торфонос, никто так и не узнал.

Цветочный салют

Садовники сидели под Цветами и слушали игру Пармелии. Плеснюки вокруг поляны пока не давали о себе знать, а Цветы лишь слегка искрили, не желая образовывать световой луч.

– Что-то наши Цветы не хотят больше злиться, – сказала черная эльва Волнушка.

– Как только здесь будут плеснюки, так сразу и захотят, – ответил круглик Холмовик.

– Что-то меня это как-то не успокаивает. Может, Цветы посильней еще как-нибудь растормошить? – предложила Волнушка.

– В словах Волнушки есть доля истины, – отметил Многоум. – Ромаший не сможет воспользоваться своей пушкой без луча Цветов. А этого не получится, если Цветы не произведут достаточное количество живой энергии. Нужно их заставить это сделать…

– А нельзя при помощи этой энергии восстановить магические свойства наших эльва? Тогда нам никакая пушка не понадобится, сами с плеснюками справимся.

– Без Сердца не получится, – ответил Многоум. – Ведь именно Сердце и перерабатывает энергию Цветов в магическую. А с Сердцем, скорее всего, какая-то беда приключилась.

– Может, это все оттого, что Пармелия играет недостаточно громко, – предположила Волнушка, – и дальние Цветы ее просто не слышат? Вот если бы звук можно было усилить…

– Реп может! – репополох подскочил к Многоуму и радостно замахал листолапами. – Репа научил дедушка Ромаший.

– Что ты можешь?

– Я могу громкоговорить! Громкоговорить за других.

– Ты можешь сделать так, чтобы музыку стало лучше слышно? – спросила Волнушка.

– Реп сделает очень слышно! – заверил ее репополох.

– Хорошо, Реп, – сказал Многоум. – Давай попробуем.

– Попробуем! – обрадовался репополох и засеменил к Пармелии, которая играла уже два часа без остановки. Реп подошел к юной эльва и осторожно дотронулся до краешка ее арфы. Волна звука тут же взвилась над поляной. Пармелия вздрогнула и перестала играть.

– Продолжай, Пармелия! – крикнул ей Многоум. – Реп тебе помогает.

Пармелия кивнула. Музыка разлилась по поляне с новой силой. Они стала значительно громче. Цветы встрепенулись. По поляне полетели редкие искры. Тут к Пармелии с Репом подбежал круглик Холмовик и, дотронувшись до репополоха, издал боевой клич кругликов. Клич с грохотом прокатился по поляне.

– Я тоже так хочу! – обрадовалась Волнушка.

– Пармелия! Сыграй какую-нибудь известную песенку, чтобы все знали слова, – велел Многоум. – Будем петь все вместе. Пусть плеснюки нас тоже слышат.

Пармелия кивнула и заиграла песню про лопух.

– Из листа лопуха мы построим дом.

Под листом лопуха дружно заживем, –

затянули садовники. Поскольку Реп продолжал всех усиливать, то песня взлетела над полянкой, да так, что не только самые дальние Цветы, но даже все глухари в округе услышали что:

– На парусах из лопуха мы доплывем до моря.

И мир зелено-голубой увидим вместе вскоре!

Цветы зашевелились. Между их листьев побежали яркие молнии-змейки. Искры уже летели во все стороны. Прекрасные головы Цветов начали постепенно наливаться светом. Пухх – это вспыхнула одна из голов, превратившись в ослепительный прожектор. Над ней взметнулся столб искр. Пухх, пухх, пуххх… И вот уже облако разноцветных искр окутало всю поляну. Это было… как метель из салюта. Садовники любовались удивительным зрелищем, не переставая при этом петь. Такого чуда они еще ни разу не видели.

Старая магия и паук

Алая открыла глаза. Над нею склонились встревоженные лица друзей.

– Ты живая? – почему-то шепотом спросил Медляга. – А то мы уже решили, что этот камень тебя убил. Ты даже не дышала.

– Камень, что с ним? – речь Алае пока давалась с большим трудом. Ей все еще было нехорошо. Мир вокруг оказался почему-то как-то странно размазан. Вместо Медляги, к примеру, ей виделось какое-то белое и пушистое пятно. И только по степени ехидности в голосе можно было догадаться, что это именно он.

– Он развалился. На мелкие кусочки, – заверил ее Солнечник. – И ты была права. Под ним оказалась та самая земля. Совершенно белая…

– Да-да, она словно мука, – перебил его Медляга. – Вот только никакой меч-травы там все равно нет!

– Мы так и не поняли, что же с тобой произошло, – сказала Пушинка. – Тебя отбросило так далеко от камня…

– И непонятно, почему он раскололся, – продолжил Хвостокрас. – Признайся, ведь это наверняка была…

– Поговорим об этом после, – остановила его Алая. – Сейчас нам нужно разобраться с белой землей, – ей совершенно не хотелось объяснять всем, что это действительно была магия.

И о том, что заклинание, скорее всего, было создано древними эльва при помощи старой магии, о наличии которой в Назиании уже давно забыли. Как с этой магией справилась она, Алая, было совершенно необъяснимо.

– Вот видишь, – сказал Алае Хвостокрас, – здесь только белая земля. И все.

– Может, трава, которую мы ищем, на самом деле подземная. И ее внизу нужно искать, – предположил Медляга. – Если что, я и за лопатой могу сбегать. Копать я сегодня очень хорошо научился.

– Не стоит тут копать, – остановил его Хвостокрас. – Думаю, здесь по-другому действовать нужно, – и дылдяй вопросительно посмотрел на Алаю.

– Ой, что это там?! – вдруг воскликнула Пушинка. – Земля… она шевелится.

– Наверное, это меч-трава растет, – обрадовался Медляга.

– Непохоже что-то на траву, – возразила Алая.

Они уставились на белую землю, которая неожиданно вся пошла волнами, как будто на ее поверхности намечался нехилый земляной шторм. Белые барханы становились все выше и выше, а потом центр шевеления взял и провалился, образовав глубокий кратер. Со дна кратера взвился земляной вихрь и оттуда показался… паук. Он был огромен, гораздо больше обычных пауков, его темная спинка отливала красным перламутром, а ноги были похожи на циркули.

Паук сразу развил бурную деятельность. Подбежав к одному из каменных обломков, которые во множестве валялись по периметру белой земли, он мастерски накинул на него паутинную петлю и, деловито протащив паутину по поверхности, закрепил ее на другом обломке, лежащем на другом краю. Затем он вместе с разматывающейся паутиной направился к следующему куску камня. Паук повторял свои действия снова и снова, пока над белой землей не нависло нечто, похожее на грязную вязаную салфетку. Друзья как завороженные наблюдали за происходящим.

– Эй, ты чего это делаешь? Ну-ка перестань, нам не нужна тут твоя паутина! – опомнился Медляга. Паук оглянулся на звук и замер, словно бы обдумывая смысл сказанного. А потом в три молниеносных прыжка подскочил к Медляге и выстрелил тому прямо в нос какой-то тягучей, переливающейся на солнце жидкостью.

– Ай-ай-ай! – завопил Медляга. – Больно! Он меня ужалил! Мой нос!

– Бедненький, – пожалела его Пушинка. – Надо твой нос мазью намазать.

– Да-да! – еще громче завопил Медляга. – Тащите мне мазь! Срочно! Я не могу больше терпеть! И еще пару-тройку земляничных конфет захватите. На всякий случай.

Солнечник махнул лапой и направился к легкомобилям.

Тем временем паук, победив Медлягу, как ни в чем не бывало продолжил строительство паутины.

– Мне кажется, или эта паутина напоминает проволоку? – поинтересовалась Алая, заворожено наблюдавшая за происходящим.

– Точно, – согласилась Пушинка.

Эльва наклонилась и дотронулась до паутины.

– Ой! – отдернула она руку. – Жжется.

– Все это нужно срочно прекратить, – сказал Хвостокрас. – Этот паук, он же здесь не просто так. Он от нас меч-траву охраняет.

– А зачем от нас-то охранять? – удивилась Пушинка. – Мы же хорошие.

– Если паук охраняет меч-траву от нас, от хороших, – начал рассуждать Медляга. – значит, охрану поставил кто-то плохой.

– Скорее всего, это были древние эльва, – сказала Алая.

– А давайте мы паука той водой польем, – предложила вдруг Пушинка. – Из источника.

– Угу, – закивал Медляга. – А если вода не сработает и паук на нас набросится? Нет уж, дудки.

– А может, и не набросится. Потому что не успеет, – сказал Хвостокрас. – Но попробовать стоит. Если что, мы его издалека окатим, а потом отбежим подальше на всякий случай. Я сейчас принесу ведерко. В нем еще много воды оставалось.

– Да ерунда, не получится у вас ничего, – сказал Медляга.

– А ты вообще не мешай! – прикрикнула на него Пушинка. – Помоги лучше Солнечнику мазь найти и нос свой лечи. А то из круглика превратился уже в утконоса.

Медляга укоризненно посмотрел на Пушинку и, вздохнув, отправился вслед за Солнечником.

На Дереве Долины

Они добрались до первой развилки и остановились, чтобы перевести дух. Цветущая Долина лежала прямо у них под ногами, но из-за тумана разглядеть ее не получалось, были видны лишь какие-то неясные очертания. Зато Цветы, расцвеченные снопами искр, оказались заметны издалека.

– Ой, а отсюда, оказывается, Пармелию слышно, – обрадовалась Таволга.

– Здорово у нее получается, – сказал Боярышник.

– Вот только луча пока никакого нет, – отметил дедушка Ромаший. – И первого щита отсюда не видно. Так что поднимаемся выше.

Но следующая развилка дедушке Ромашию тоже не понравилась. И они лезли и лезли вверх, пока не добрались до самой верхушки.

– Вот она, площадка, на которой у нас находится Сердце, – сказал Боярышник.

Площадка была сплетена из верхних веток Дерева и напоминала огромную корзину с плоским дном.

– Хорошо, что она так высоко, – сказал Отважнодел, – это значит, плеснюки до Сердца точно не добрались, они для всего этого слишком неуклюжие.

– А Подземелий? – напомнил дедушка Ромаший. – В любом случае сейчас мы точно узнаем, что же приключилось с Сердцем Назиании.

– Ну и где оно? – поинтересовался дедушка Ромаший, первый перешагнувший через плетеный бортик.

– Оно вот тут, – Боярышник указал на необычное сооружение, напоминающее кормушку для птиц на высокой ножке и под крышей. – Должно было быть… но его здесь нет.

– Точно нет, – сообщил дедушка Ромаший, заглянув под крышу. – Да-а-а, ну и дела. Его же наверняка стащил этот Подземелий. И как же он его может использовать? – задумался он. – Ой, я, кажется, догадался! К сожалению… Но тогда все еще хуже, чем нам казалось раньше.

– О чем это ты? – насторожился Отважнодел.

– Да ни о чем, – отмахнулся дедушка Ромаший. – Будем пока считать, что это просто мои мрачные фантазии. Мы обязательно поймаем этого Подземелия и отберем у него Сердце. А сейчас нам пора заняться пушкой… эта площадка как раз для нее подойдет, – сообщил он, оглядевшись по сторонам.

Пушка получалась очень внушительная. И таких размеров, что с трудом помещалась на площадке. Второй зеркальный щит садовники прикрепили к шесту так, чтобы он мог свободно подниматься и опускаться, не мешая самой пушке. На него дедушка Ромаший собирался поймать живой луч.

– Что это у них там происходит? – вдруг встрепенулся Боярышник. – Вы только послушайте. Там не только Пармелия играет, там еще кто-то вопит. Очень громко, между прочим.

– Может, плеснюки? – насторожился Отважнодел.

– Щит! Смотрите, на нем свет! – воскликнула вдруг Таволга. – Какой же он яркий! Даже глазам больно.

– Так и должно быть, – сказал дедушка Ромаший. – Отважнодел, Боярышник, быстренько разворачивайте наш щит так, чтобы луч с того щита попал к нам. А я пока настрою пушку. А ты, Таволга, прекращай на свет смотреть, глаза испортишь. Давай-ка я лучше научу тебя пушкой управлять. Здесь все просто, вот смотри, тут всего два рычага.

– Луч пошел! – воскликнул Отважнодел. – Наш щит, он аж пылает.

– Все правильно, так и должно быть, – успокоил его дедушка Ромаший. – Сейчас пушка подзарядится и начнем.

– А как мы найдем плеснюков? – спросила Таволга. – Их же отсюда не видно.

– А мы и не будем их искать, – успокоил ее дедушка Ромаший. – Зачем нам это? Мы будем их выгонять.

Что могут круглики

Алая и Пушинка наблюдали за пауком.

– Ты только посмотри, – сказала Пушинка. – Он уже всю белую землю оплел. Может, просто взять палку и прогнать его, пока не поздно?

– Он не уйдет, – ответила Алая. Она была уверена, что тут тоже замешана древняя магия. Но объяснять Пушинке не стала. В последнее время Алая вообще старалась не говорить о магии.

– Ну, кто знает, – сказала Пушинка. – А я все-таки попробую.

Но никаких палок поблизости не оказалось. Зато имелась лопата из железного дерева, оставленная Медлягой. Пушинка взяла лопату и нацелилась ею на паука.

– Погоди, – Алая попыталась остановить Пушинку. – Давай лучше дождемся Хвостокраса.

– Да вот еще! Сейчас я его… – И Пушинка, как следует размахнувшись, прицельно ударила по пауку лопатой.

И тут паук взорвался. По крайней мере, так сначала показалось. Над полянкой взвился огненный столб, во все стороны полетела белая земля и куски паутины. Но когда пыль улеглась, они увидели, что паук остался цел. Более того, он успел взобраться на лопату и бежал теперь по ней прямо к Пушинке. А та оказалась так ошарашена его маневром, что даже не додумалась эту лопату от себя отбросить. Тем временем лопата под лапками паука уже вовсю дымилась и потрескивала.

– Бросай! Живо бросай лопату! – крикнула ей Алая.

Но было уже поздно – лопата вспыхнула и загорелась. А паук, скалясь сверкающими металлическими челюстями, прыгнул на Пушинку. Плюх! Ши-и-и-и-и! Паук словно бы застыл в воздухе, а потом тяжело грохнулся о землю. А все вокруг заволокло горячим серым паром. Алая обернулась – Хвостокрас отбросил пустое ведерко и кинулся к Пушинке:

– С тобой все в порядке?

– Вроде бы да, – неуверенно ответила Пушинка, стряхивая с посеревшей шестки черные хлопья гари.

И тут оказалось, что никакой паутины на белой земле уже нет. Алая склонилась над неподвижным скрюченным тельцем паука.

– По-моему, он спит, – сказала она. – Хотя… он же не может спать… ведь он ненастоящий.

Хвостокрас внимательно рассмотрел паука.

– Был ненастоящий, – сказал он. – А теперь – обычный паук. Древние эльва заколдовали его, а вода из источника вернула его в прежнее состояние.

– А как же Солнечник? – встревожилась Пушинка. – Он же тоже в эту воду попал.

– Не волнуйся, с ним ничего не случится, – успокоил ее Хвостокрас. – Солнечник и раньше был настоящий.

– Что вы там всякой ерундой занимаетесь, когда здесь уже меч-трава вовсю растет? – вдруг донесся до них вопль Медляги.

Они обернулись. Посреди белого островка сидел Медляга и старательно выковыривал что-то из-под земли. Рядом стоял Солнечник. И с изумлением рассматривал вылезшие на поверхность толстенькие, остроконечные, темно-зеленые ростки. С виду меч-трава больше всего напоминала лук порей, только с жесткими листьями и без запаха.

– Вот этому я помог, – с гордостью сообщил Медляга, стряхивая с лапок землю. – Ему никак было не пробиться, камень мешал.

– Как их тут много! – всплеснула лапками Пушинка. – Их же на целое войско садовников хватит.

– Только садовников как раз тут и нет, – вздохнул Хвостокрас. – Интересно, что с ними случилось?

– Скорее всего, они уже окружают замок Лиховреда, – сказала Алая.

На самом деле она сильно волновалась за дедушку Ромашия, но решила успокоить своих друзей.

– Тогда нужно собрать побольше меч-травы, чтобы и на всех садовников тоже хватило, – сказал Солнечник.

– Не на всех, а только на эльва, – напомнила Пушинка. – Только эльва могут управлять меч-травой.

– А почему это только эльва? – скривился Медляга.

– Потому что только они знают тогры, – ответила Пушинка. – Ты как маленький, глупые вопросы задаешь.

– А если я выучу тогры?

– Тограми умеют пользоваться только эльва.

– А почему это так? Я тоже хочу научиться.

– А действительно, – задумался Хвостокрас. – По преданию, чтобы управлять меч-травой, нужно просто знать тогры, магические способности не нужны. Магия, правда, небольшая, скрыта в самой траве.

– Значит, я тоже могу? – обрадовался Медляга. – Быстро скажи мне какую-нибудь тогру! – накинулся он на Алаю. – Я буду ее учить. Сейчас, только выберу себе меч-траву поспелее.

Он ухватился за самый рослый побег и дернул. Побег легко поддался, и в лапах Медляги оказался пучок травы, похожий на сложенный зонтик. И было совершенно непонятно, что с этим «зонтиком» нужно делать.

Ночной штурм

Плеснюки, окружившие поляну, ждали приказа. До Жироплюха доносился их выжидательный храп.

– Ну и что там у садовников? – Жироплюху не спалось. Мешки казались такими отвратительно неудобными, словно были набиты камнями. – На мой взгляд, они переборщили с иллюминацией. Как бы всю Долину нам не спалили, Лиховреду Подземелию это точно бы не понравилось, – эта мысль показалась ему опасной, и он, кряхтя, уселся в командную позу. – Та-ак, все меняем, будем захватывать поляну прямо сейчас.

– На ночь глядя? – удивился Серозем. – В темноте же ничего не видно.

– Там у них света предостаточно, – отрезал Жироплюх. – И вообще, что-то ты в последнее время развозражался. Младшим грозди стать захотел? Я приказываю начать наступление прямо сейчас! И брать в плен только тех, кто не сопротивляется.

– А остальных?

– Уничтожать на месте. У нас и так еда заканчивается, зачем кормить кого ни попадя.

Поднятые Сероземом плеснюки вмиг проснулись и двинулись к поляне. Они шли к своей цели напрямик, в ночной тьме ломая по пути оставшиеся кусты и дотаптывая те газоны, которые к тому времени оставались относительно целыми. Они продвигались вперед единой послушной массой, так им было удобней и привычней. Только так они ощущали себя силой.

– Плеснюки! Они идут! – услышали садовники возглас часового.

Охранявшие края поляны сражались храбро, но были сметены в считанные минуты. И уже вскоре первые плеснюки оказались возле Цветов.

– Пармелия, Реп, не останавливайтесь! – воскликнул Многоум. – Остальные ставьте щиты вокруг Цветов! Нам нужно продержаться до того времени, как заработает пушка Ромашия.

Изобретение дедушки Ромашия

А на самой верхушке Дерева Долины дедушка Ромаший ужасно нервничал. Потому что он никак не мог справиться с пушкой.

– Все же нормально! – возмущался он. – Луч вот он. Пушка настроена. Она должна работать! Где же здесь ошибка? – И он снова полез во внутренности пушки.

– Эй!

Дедушка Ромаший почувствовал, что кто-то колотит его по плечу. Обернувшись, он увидел долинного эльва. Взгляд у Боярышника казался совершенно безумным.

– Ну чего тебе, – вздохнул дедушка Ромаший. – Не видишь, я занят. Мне нужно еще раз пушку разобрать, чтобы понять, почему луч такой слабенький. Таким лучом, как сейчас, плеснюков победить нельзя. Разве что пощекотать слегка. Так что приходи где-то через часик. А сейчас отдыхай.

– Не можем мы отдыхать, – выпалил Боярышник. – И нету у нас часа. Там, на поляне… Да ты сам посмотри.

Дедушка Ромаший вгляделся вдаль и схватился за голову:

– Плеснюки! Они атакуют наших. Что же делать? Пушка не работает, времени не осталось совсем. Еще немного, и будет слишком поздно…

Обычно дедушка Ромаший никогда не проигрывал. С ним это происходило впервые. И это так ему не понравилось, что он начал накаляться.

– Да ты! Да вы! Да я… – лицо дедушки Ромашия стремительно становилось малиновым, а движения приобрели угрожающую быстроту. В руках у дедушки Ромашия почему-то появилась огромная кувалда, неизвестно откуда возникшая. – Не получается? Это все она, пушка! Я всем известный изобретатель, а она неправильная! Да я ее сейчас…

Не успел Боярышник опомниться, как дедушка Ромаший подскочил к злосчастной пушке и изо всех сил ударил по ней кувалдой. Пушка тихо взвизгнула и завалилась на бок.

– Держите его! – завопил Боярышник. – Он взбесился!

К счастью, второй удар пушке уже не достался. Подскочивший Отважнодел выхватил кувалду из рук дедушки Ромашия и грудью встал на защиту его неудачного изобретения.

Эльва и дылдяй повисли на дедушке Ромашии и даже начали его связывать, но тут дедушка Ромаший пришел в себя.

– Отпустите меня, – тихо попросил он. – Я больше не буду.

Садовники решили ему поверить, правда, кувалду убрали подальше, на всякий случай.

А дедушка Ромаший как ни в чем не бывало снова направился к пушке. У него появился новый полезный опыт. Он научился одерживать победу над самим собой.

– Кажется, я понял, как тут все исправить, – сказал дедушка Ромаший. – Отважнодел, сейчас же спускайся вниз и приведи сюда этого плеснюка… как его… хм, Торфоноса. А я тут пока кое-что поменяю.

И дедушка Ромаший начал разбирать пушку, которую только что сам и собрал.

– Луче-пушка, это не так интересно, – сообщил он Таволге и Боярышнику. – Я ее сейчас переделываю в гигантскую пугалку, как для грызунов.

– А зачем нам пугалка? – удивилась Таволга. – Тем более гигантская. Ведь здесь же нет никаких грызунов.

– Да затем, что мы ею будем плеснюков распугивать, – объяснил дедушка Ромаший.

Вскоре появился Отважнодел, который тащил на себе ничего не понимающего Торфоноса. Отказалось, что плеснюк панически боится высоты и поэтому наотрез отказался самостоятельно лезть на дерево.

– Ага! – мельком глянув на плеснюка, дедушка Ромаший снова продолжил копаться во внутренностях механизма. – Давай, злись! – велел он Торфоносу. – И старайся при этом не думать ни о чем слишком умном.

– Это как? Я ничего не понимаю! И зачем вы вообще меня сюда притащили! – возмутился Торфонос.

– Молодец! У тебя очень хорошо получилось, – похвалил его дедушка Ромаший. – Ну, у меня все готово, можем приступать, – сообщил он всем. – Хотя погодите, – он протянул Торфоносу какое-то устройство в виде крохотного значка. – Тебе. Это антимаячок. Прикрепи на одежду. Да как следует, если потеряешь, то побежишь вместе со всеми плеснюками прямиком до Дрожащих болот. Ведь ты же не хочешь там оказаться?

Обучение магии

– Ты ее не с той стороны держишь. Переверни, – посоветовал Солнечник.

– Ты-то откуда знаешь, с какой стороны нужно держать меч-траву? – заупрямился Медляга.

– Так тебе будет неудобно, – объяснил Солнечник.

– Мне удобно!

– Но так у тебя точно ничего не получится.

– У меня – получится!

Пока они спорили, Алая размышляла. Круглик хочет учиться магии? Такого еще не было. А с другой стороны, почему бы не попробовать? Раз уж все и так перевернулось вверх тормашками, если эльва лишились магии, то, может, самое время кругликам ей научиться.

– Хорошо, – сказала она. – Вот тебе самая легкая тогра. С ее помощью можно выращивать корни. Произносится она как «фраамхакха аг фас».

– Чего-чего? – переспросил Медляга. – И это ты называешь легкой тогрой? Нормальный круглик не станет ломать свой язык обо всякие… фрамаки!

– Эта тогра простая, потому что на нее тратится совсем немного магической энергии, – сказала Алая. – И поэтому она как раз подходит для меч-травы. Но если ты не хочешь, то можешь и не учиться, тебя же никто не заставляет.

– Никто? – Медляга задумался. – Ладно, ты можешь повторить, что там говорить-то нужно? И покажи мне, наконец, как держать этот жутко неудобный травяной меч!.. Хотя с виду он не на меч похож, а на какой-то дурацкий овощ.

– Как держать? Да я сама не знаю, – Алая задумалась. – Я тоже эту меч-траву первый раз вижу.

– А давайте я попробую, – Солнечник выхватил травяной кустик из лап Медляги. – Что у нас тут? – он разглядывал растение, будто это был какой-то мудреный механизм. – А если вот так? – Солнечник осторожно дернул торчащую из центра пучка метелку.

– Ой, вы только посмотрите! – воскликнула Пушинка.

Метелка, которая только что прочно держалась на стебле, вдруг с громким хлопком улетела куда-то вверх. А следом развалился и весь кустик. В лапах Солнечника остался только стебель. Но это уже был не совсем стебель. Это уже было что-то слегка похожее на стрелку, которую обычно рисуют на указателях.

– Здорово у тебя получилось! Но это я учусь магии, а не ты, – и Медляга отобрал свою меч-траву у зазевавшегося Солнечника. – Так что там сказать было нужно, чтобы корни росли?

– Ну, уж нет! – возмутился Солнечник. – Я тоже буду учиться, – и круглик выдернул из земли еще один кустик меч-травы.

– И я! Я тоже буду! – обрадовалась Пушинка.

– А не попробовать и мне? – задумался Хвостокрас. – Дылдяи и магия. Это может быть опасно… Но с другой стороны, без магии сейчас еще опасней.

– Вы что, все хотите учиться? – ужаснулась Алая.

Она еще никого ничему не учила и поэтому растерялась. А как обращаться с меч-травой, Алая уж точно не знала. Но делать было нечего, и она согласилась.

– Ладно, давайте попробуем. Думаю, травяной меч нужно направлять на тот предмет, который вы собираетесь подвергнуть магическому воздействию. А потом произнести тогру.

– А я ее запомнила! – вдруг сказала Пушинка. – Фраамхакха аг фас! – и она махнула мечом в сторону какой-то былинки. – А-а-ай!

Травяной меч со свистом вырвался из лап Пушинки, а она сама, вопя от ужаса, улетела в противоположную сторону, прямо в заросли ключевого барбариса. Алая успела поймать ее меч. Но удержать его в руках оказалось непросто. Он вырывался.

Сражение на поляне

Садовники очутились в плотном кольце. Плеснюки все сильней давили на выставленные против них щиты, прибывая и прибывая. На поляне, несмотря на наступающие сумерки, было совсем светло – вокруг Цветов образовалось яркое зарево. Цветы перестали искрить, светящий поток сделался более упорядоченным. Он устремлялся к зеркалу на дереве, а потом в виде светового столба уходил куда-то вверх.

– Бей садовников! – пронеслось над поляной. – Расправляйся на раз-два. Победим жалких цветолюбов!

Толпа плеснюков послушно дернулась и, надавив, сомкнулась над садовниками. Палицы обрушились на заградительные щиты. И тут же самые первые плеснюки отлетели прочь, отброшенные ударами сопротивляющихся. Но, волна за волной, плеснюки все равно напирали. Они падали и снова шли вперед по своим же упавшим. Постепенно заградительные щиты оказались полностью погребены под массой плеснюковых тел.

– Ну ничего себе, мы сейчас прямо по горло в плеснюках! – воскликнул Холмовик.

И тут Пармелия перестала играть. Ей для этого больше не хватало места. Садовников крепко сжимало со всех сторон. Еще немного и плеснюки просто завалят их сверху своими телами. И у них не останется воздуха, чтобы дышать.

«А-а-а-а!» – вдруг разнеслось над поляной.

– Это кто, мы или плеснюки? – спросил Холмовик. – По-моему, немного посвободней стало, – отметил он. – Вот я уже и руку могу поднять.

Плеснюки действительно начали шевелиться, разворачиваться и… уходить. Как будто их кто-то позвал.

– Это кто сделал? Наши или пушка Ромашия? – удивился Многоум. – Но я не вижу никакого луча.

– И мы не видим, – заверил его Холмовик. – А плеснюки все-таки уходят. Глядите, они зачем-то побросали свои дубины.

Пугалка для плеснюков

– Эй вы, там! – откуда-то снизу донеслись крики забытого под Деревом Масленка. – У меня здесь нашествие. Это плеснюки. И они какие-то странные. Не такие, конечно, странные как Торфонос, но все же… Они как будто ничего не видят. И куда-то все идут.

– Очень хорошо! – обрадовался дедушка Ромаший. – Значит, плеснюковая пугалка сработала. Теперь эти серые сопливцы должны идти не останавливаясь, пока не доберутся до своего дома. Только там они и успокоятся. Нам остается только ждать.

Они забрали Масленка к себе на Дерево и до рассвета сидели там, наблюдая за неприкаянными плеснюками, которые темными привидениями слонялись по Долине.

– Какие же они тупые, – отметил Масленок. – Даже выход из Долины самостоятельно найти не могут, – он запнулся и виновато посмотрел на Торфоноса. – Ну, на самом деле не все плеснюки глупые, – добавил он.

Круглики-маги и дылдяй-волшебник

Меч бился в ее руках, как живой. Магия, сказала себе Алая. Магия, вызванная тогрой, хочет вырваться наружу. Это нужно как-то остановить.

– Здесь нужна тогра запрета! – догадалась зеленая эльва. – Стоп-а-хор! – приказала она травяному мечу.

Меч еще раз дернулся, а потом послушно замер.

– Видели? – она посмотрела на друзей. – Вам нужно запомнить эту тогру. А потом будем учить все остальные.

– А ты покажешь тогру цветения? – спросил Медляга. – Я хочу научиться розочки выращивать. Они такие милые и так приятно пахнут… – тут он запнулся. – Вы что это так на меня смотрите? Я что, не могу уже и розами интересоваться?

– Да пожалуйста, – успокоила его Алая. – Вот тебе тогра. Повторяй за мной. Только не направляй травяной меч на камень, розам там неудобно будет.

Медляга кивнул, указал мечом на какой-то кустик и с подсказки Алаи выпалил:

– Аг-фас-тордей!

И сразу же листья на кустике стали меняться, ветки – покрываться шипами, а потом на них распустились розы. Бело-кремовые.

– Они такие чудесные! – охнула Пушинка. – И эти розы, они… настоящие!

– Впервые в истории круглик применил магию, – сказал Хвостокрас. – Поздравляю.

– А ты тоже попробуй, – милостиво предложил ему Медляга. – Это так здорово, аж дух захватывает. Если вдруг у тебя почему-то получится, то станешь первым в мире дылдяем-волшебником. Первый в мире круглик-маг, он уже есть, – сообщил Медляга, на глазах раздуваясь от гордости.

– А я… а я… буду первой в мире круглико-волшебницей! – обрадовалась Пушинка. – Я хочу выучить тогру, с помощью которой можно приготовить бутерброды!

– Из чего? – поинтересовался Солнечник. – Из чего ты хочешь делать бутерброды?

Пушинка задумалась.

– Скорее всего, бутерброды можно сделать из чего угодно.

– Все это, конечно, здорово, но от бутербродов, к сожалению, придется отказаться – вздохнул Хвостокрас.

– Почему это? – удивился Медляга. – Розы же вон какие выросли.

– Выросли, – Хвостокрас вздохнул еще печальней. – Но мы не можем тратить мечи на всякие розы и бутерброды. Травяные мечи, они же не особо мощные, в них на все магической энергии не хватит.

– А если мы будем экономить? – предложил Солнечник. – Что скажешь, Алая? Ты у нас единственная эльва и поэтому лучше всех разбираешься в магии.

– В сказках про меч-траву говорится, что ею можно пользоваться раз в полчаса, не чаще, – сказала Алая. – Значит, за это время она успевает восстановить истраченную магическую силу. Но розами действительно не стоит увлекаться. Нам много других тогр выучить нужно, а некоторые из нас больше всего на свете любят лениться, – и Алая строго посмотрела на Медлягу.

Освобождение Цветущей Долины

Плеснюки покидали Цветущую Долину. Они уходили через Сторожевые Столбы и Неприступный лес, напролом, не разбирая дороги. Жироплюх и средние по грозди даже не пытались их остановить. Они вместе со всеми почуяли панику, непрекращающийся ужас, который гнал их прочь из Долины. Плеснюки, все как один, вмиг решили, что им нужно как можно скорее очутиться на Дрожащих болотах, а потом обязательно добраться до своей деревни. А иначе может случиться что-то страшное и непоправимое. Им так казалось.

Садовники собрались возле Дерева. Дубравий и остальные долинные эльва, которых уже поставил на ноги доктор Полевик, тоже были там. Пушка-пугалка дедушки Ромашия продолжала работать, за нею по очереди следили Таволга и Боярышник. Хотя Пармелия давно уже перестала играть и плеснюки убрались не только с поляны, но и из Долины, Цветы продолжали посылать луч на пушку. В чем-то они действительно были разумны. И хотя Сердце Назиании пропало, Долина была снова защищена.

А потом они собрали общий совет и там решили, что долинные эльва останутся охранять Цветы, а садовники отправятся на Дрожащие болота, к замку Лиховреда Подземелия. Отряд снова двинулся в путь.

Часть II

Копринус разыскивает Поганку

Дом белой эльва Робинии находился в Северогорном лесу. И это был не просто дом, а дом-музей, потому что Робиния была не просто эльва, а та самая эльва, которая спасла Назианию. Это случилось очень и очень давно, но жители Назиании продолжали вспоминать ее добрым словом.

Дом Робинии был сложен из лесных камней, которые успели как следует покрыться мхом. Крыша обросла травой, среди которой даже торчала небольшая березка. Дом так старательно пытался слиться с окружающей местностью, что его можно было запросто перепутать с пригорком. Он был бы не заметен не только издалека, но и вблизи. Если б не пышный цветник, разбитый прямо перед входной дверью. Цветник этот напоминал роскошный букет, оставленный кем-то на полянке. Было заметно, что за этими явно не лесными растениями тщательно ухаживают.

За домом и клумбой действительно следили – у жилища Робинии был собственный музейный смотритель. Дылдяй, которого на данный момент звали Сребросказом. Это имя появилось у него недавно, ведь дылдяи любят менять не только профессии, но и имена, подбирая их таким образом, чтобы одно подходило к другому. И действительно, у Сребросказа вместе с новым именем появилось и новое увлечение – он начал сочинять стихи. И хотя стихи у Сребросказа выходили сплошь корявые и неуклюжие, он не унывал. Дылдяй был уверен, что в итоге у него все получится, главное – вовремя поймать рифму.

Вот и сейчас Сребросказ сидел на уютной скамеечке возле клумбы и, любуясь цветами, ловил рифмы:

– Скачет кузнечик с листа на листок.

Песню поет синица на ветке.

О том, что обеда настала пора.

Славный кузнечик, слаще конфетки.

Тут он остановился и задумался.

– Не пойдет. Без кузнечика продолжения уже не будет. К тому же это уже слишком, стих ужасов какой-то получается.

Но тут на клумбу прилетела бабочка.

Сребросказ обрадовался и начал снова:

– Бабочка напала на ромашку

И давай терзать ее, бедняжку!..

Ой, опять. Какая зловредная бабочка. А ну кыш отсюда!

Сребросказ прогнал бабочку и вздохнул. Стихи сегодня просто отказывались получаться. Настроение Сребросказа стремительно ухудшалось. Но он решил попробовать еще раз. Чтобы все было мирно и без терзаний.

– Солнышко светит,

Травка растет,

Эльва усталый

По лесу бредет… –

начал дылдяй.

Откуда взялся этот черный эльва? Но так или иначе он окончательно испортил Сребросказу все его занятия поэзией.

– Добрый день! – сказал эльва, подходя к Сребросказу. – Это дом Робинии, или я заблудился?

Хорошо бы сказать этому эльва, что он заблудился, вздохнул Сребросказ.

– Да, это дом Робинии, – сказал он вслух. – И я прямо сейчас готов провести по нему экскурсию.

– Спасибо, – ответил эльва. – Но ты, я вижу, занят. Я и сам могу все тут осмотреть. Кстати, я хочу полюбоваться на одну древнюю Поганку. Тут же есть такая?

– Ты про Бледнейшую поганку? А зачем на нее любоваться? Она же засушенная.

– Затем, – ответил Копринус, – что я как раз занимаюсь поганками. Готовлю из них разные лекарства. А эта очень редкая. И поэтому ею можно любоваться. Другой такой ведь нет. Уже.

– От каких болезней лекарства? – поинтересовался Сребросказ.

– Лекарства? – Копринус задумался. – От лени, например.

– Да, это очень нужные лекарства, – вздохнул Сребросказ. – Можешь идти в музей. А я … я буду заниматься важным делом. И прошу меня не отвлекать по пустякам.

Копринус кивнул и скрылся за дверью.

Армия травяных мечей

– Та-а-ак, а теперь все вытянули вперед правую руку, или лапу, – сказала Алая. – Ну, в общем, ту, которая с травяным мечом.

Круглики и дылдяй старательно повторяли урок. Всем им, даже Хвостокрасу, понравилось управляться с магией.

– Наводим мечи на травинки и выпускаем тогры.

По поляне разнеслось нестройное бормотание.

Бах! Бабах! Бах-бах-ах! Травинки тянулись вверх, медленно обрастая бутонами, которые распускаясь, становясь розовыми, белыми, синими розами.

Они делают успехи, отметила Алая.

– А теперь делаем взмах вверх и…

– Стоп! – воскликнул вдруг Медляга. – Да остановитесь же!

– Чего тебе? – вздохнула Алая.

– Я знаю, как сделать травяные мечи сильнее. Сделать их такими мощными, чтобы можно было справиться с самим Лиховредом Подземелием.

– Ты знаешь? Ну, и как же? – спросил Солнечник.

– Все просто. Нужно это делать сообща.

– А мы и так все делаем вместе, – напомнила Пушинка.

– Я не об этом. Я вот о чем: если мы все вместе произнесем одну и ту же тогру и все вместе направим мечи на один и тот же предмет, тогда…

– А, я, кажется, понял, – перебил его Солнечник. – Тем самым мы увеличим мощность магического удара. Но тогда… тогда чем больше нас и мечей, тем мы сильнее.

– Да, нам сейчас не помешала бы армия, – согласился Медляга.

– Но армии у нас нет, – напомнила Алая.

– Пока нет, – сказал Медляга. – Но мы можем ее собрать.

– Нужно отыскать садовников, – предложила Пушинка.

– Хорошая идея, – согласилась Алая. – Думаю, нам понадобится вся меч-трава, что здесь растет.

– Соберем ее, – сказал Хвостокрас. – А потом, может, найдется и армия.

В домике Робинии

Это было настоящее жилище древних эльва. Мебель из скрученных корневищ, расписанных яркими узорами. Коврики и занавески, сплетенные из тростника, крапивных нитей и липовой коры. Множество берестяных шкатулочек, баночек из цветного стекла, связок засушенной травы и свернутых в трубочку рукописей, распиханных по полочкам-подвескам из лозы, которыми были заняты все стены. Но присмотревшись, становилось понятно, что это все же музей – каждый предмет, даже самый мелкий, был снабжен своей табличкой.

Но Копринусу все эти редкости были совершенно не интересны. Он, не тратя времени попусту, кинулся искать Бледнейшую поганку. Но ему все время попадалось что-то не то.

– А это вот что? – бормотал он себе под нос, снимая с полки очередную баночку. – Ага, порошок для привлечения пчел. А здесь… понятно, лисье снотворное.

Постепенно круг его поисков сужался, а Поганка все никак не находилась.

– Неужели ее и тут нет?! – Копринус начинал нервничать.

Ее здесь нет. А значит, нет ее и во всей Назиании! А ведь Омела осталась у Лиховреда. И она что угодно может вытворить. Ведь только он, Копринус, в состоянии выносить все ее фокусы. А Лиховред, наоборот, не отличается особым терпением. Если он, Копринус, не найдет Поганку, то запросто может остаться совсем один. Одинешенек. И без семьи, и без хозяина. Таких ужасных мыслей Копринус вынести не мог, а поэтому, сдерживая подкатывающую панику, с новым пылом бросился искать Поганку.

И только после того, как он перерыл весь дом снизу доверху, он ее наконец увидел… Все это время она была совсем рядом. Бледнейшая поганка была подвешена посредине комнаты, под самым потоком. Она находилась внутри прозрачной пирамиды.

Чтобы достать Поганку, как минимум, нужна была лестница. Которой поблизости не оказалось. Зато у Копринуса была бурая магия. Самое время еще раз применить ее на практике.

Большая часть тогр старой магии не были добрыми. Добрые тогры древним эльва казались недостаточно эффективными. Зачем трудиться и что-то создавать, пусть даже и при помощи магии? Если можно просто взять и магическим образом поработить дылдяев, сделав из них послушных слуг. А круглики… из них получились весьма сообразительные домашние животные. Но вся эта счастливая и беззаботная жизнь, с точки зрения древних эльва, конечно, в один момент закончилось. Новые враги оказались слишком сильны. А потом на развалинах страны появилась белая эльва Робиния.

– Булле-сус! – Копринус вытянул руку в сторону пирамиды. Грохот, как от разорвавшегося снаряда, всколыхнул воздух. Но с пирамидой ничего не случилось. Хотя она и должна была развалиться. По крайней мере, об этом было заклинание. Но в реальности только несколько жалких красных искр упали на пол и тут же погасли.

Так он и знал. На домик белой эльва наложено сильное заклятие. Скорее всего, еще самой Робинией. И оно до сих пор действует. Значит, придется искать лестницу. А если заколдована и сама Поганка? Тогда и лестница не поможет.

– Тут что-то упало? – в комнату заглянул встревоженный Сребросказ.

– Ничего тут не упало. Просто Поганка висит слишком высоко. И я не могу рассмотреть ее как следует.

– А! – с облегчением вздохнул Сребросказ. – Так тут все просто.

Он подошел к стене и повернул не замеченный Копринусом рычаг. Пирамида закачалась и начала медленно опускаться. Очутившись вровень с носом Копринуса, она остановилась.

– Так лучше? Эту пирамиду, между прочим, я сам придумал. Она, кстати, еще противоударная, ее никакая магия не берет.

– Так, значит, тут нет никакой магии! – обрадовался Копринус. – А ты можешь эту Поганку оттуда достать?

– А зачем? Ее и так хорошо видно.

– Достань! – эльва начал выходить из себя.

– Ты это чего? – удивился Сребросказ.

– Не задавай мне вопросов, а просто достань мне ее! А иначе тебе станет очень… очень плохо!

– Ты, наверно, перегрелся на солнце, – предположил дылдяй. – Я, пожалуй, перестану тебя слушать. И вообще. Убирайся-ка ты из моего музея!

– Ах так! Тогда мне ничего другого не остается, как… Бве-ина-дреть! – и эльва легонько толкнул Сребросказа.

– Да ты еще и ругаешься? И дерешься?! – возмутился дылдяй. – Чирик-чирррик! Ой, что это со мной? Цетт-цетт-це-е-етт!

Тут Сребросказ замолчал, но зато начал подпрыгивать. И размахивать руками, как будто пытался взлететь. А потом он начал стремительно уменьшаться в размерах, пока не превратился в… пестрого скворца.

– Получилось! – обрадовался Копринус. – А теперь кыш отсюда, – замахнулся он на скворца. – Птицам в музее не место.

И он выгнал бывшего Сребросказа из дома, а потом как следует закрыл за ним дверь.

Пестрый скворец

Друзья собрали всю меч-траву, погрузили ее в легкомобили и отправились назад, на Дрожащие болота. Но далеко они не уехали.

– Кыш! Убирайся, вредная птица! – вдруг ни с того ни с сего заорал Медляга.

– Это кто там у тебя? Скворец? – обернулся к нему Солнечник, сидевший за рулем.

И действительно, на голове Медляги сидел черный в крапинку скворец. А круглик в ужасе махал лапками, безуспешно пытаясь прогнать птицу.

– Он меня сейчас заклюет! Спасите! Помогите, он взбесился! – продолжал вопить Медляга. – Я же птиц боюсь.

Друзьям пришлось остановиться. Все бросились отгонять птицу от Медляги. Но это оказалось непросто. Скворец не собирался никуда улетать. Вцепившись Медляге в шерсть на загривке, он бил его крыльями и что-то кричал по-своему, по-скворцовьи:

– Цетт! Цетт, цеитт!

– Интересно, что ему нужно? – задумалась Алая.

Скворец, услышав слова эльва, вдруг почему-то замолчал и даже перестал бить Медлягу по голове.

– Умный скворец, молодец.

Скворец внимательно посмотрел на эльва сине-черным глазом. И, немного подумав, перелетел на поручень легкомобиля, наконец-то оставив в покое несчастного круглика.

– Цетт! – свистнул он. – Цетт-украллли-цетт!

– Он что, разговаривает? – удивился Солнечник. – Или мне показалось?

– Разумеется, тебе показалось, – хмыкнул изрядно взлохмаченный Медляга, – это гадкий скворец просто так пищит.

– Эльва зловредный

Поганку украл.

Нужно поймать негодяя, –

сообщил вдруг скворец на чистом назианском языке.

– В домик волшебницы

Тайно попав,

Птицею сделал дылдяя, –

продолжил скворец как ни в чем не бывало.

– Ой, говорящая птичка! – растрогалась Пушинка.

– А может, и не птичка, – сказал Хвостокрас. – Вы только послушайте, что он говорит. Какой-то зловредный эльва украл Поганку из дома волшебницы. И превратил дылдяя в птицу…

– А ведь скворец – это же птица, – догадался Солнечник.

– Но тут нет никакого домика волшебницы! – возразил Медляга.

– А вот и есть, – сказал Хвостокрас – Тут неподалеку находится дом-музей Робинии. А Робиния была волшебницей.

– Ну, предположим, что это вот дылдяй, – Медляга покосился на скворца. – Но при чем здесь Поганка?

– Бледнейшая поганка, самый ядовитый гриб в мире, хранится в домике-музее Робинии, вот при чем, – сказал Хвостокрас.

– А зачем зловредному эльва нужна была эта Поганка? – спросил Медляга. – Он что, решил перетравить всю Назианию?

– Кажется, я догадываюсь, зачем, – вздохнула Алая. – С ее помощью можно усилить бурую магию. Эти Поганки, они как Цветы. Действуют по тому же принципу. Возможно, этого эльва сюда прислал Лиховред Подземелий. Может, он хочет распространить бурую магию по всей Назиании. Вместо зеленой. В этой Поганке должны быть споры. А это же грибные семена. Они и прорасти запросто могут. И тогда получится масса таких же Бледнейших поганок.

– Кошмар! – воскликнул Медляга. – Этого еще не хватало!

– Да успокойся ты, – сказала Пушинка, – Ничего такого все равно не случится. Эльва не захотят становиться злыми волшебниками.

– Не захотят, – согласилась Алая. – Эльва добрые.

– А если их заставят? – спросил Хвостокрас. – Например, под страхом смерти?

– Тогда – не знаю, – ответила Алая. – Но многие умрут…

– Надо ее отнять, эту Поганку! – сказал Медляга. – Пока не поздно. Где у вас тут домик Робинии? – обернулся он к скворцу.

Копринус и Поганка

Наконец-то. Вот она, Бледнейшая поганка, за стенкой из прозрачного камня. Но пирамида, она намертво приделана к потолку. Еe следует разбить. Копринус огляделся в поисках что-нибудь тяжелого. Молоток для орехов – то, что надо. Он схватил молоток и ударил по пирамиде. Пирамида осталась целехонька. Эльва ударил снова. Ничего не выходит. В следующий удар Копринус вложил все оставшиеся силы. И опять ничего. И еще, и еще… и еще. Никакого толку. Копринус в сердцах отбросил молоток. Ага, а если так?

– Булле-сус! – и он легонько дотронулся до пирамиды.

Темно-красные искры взметнулись вихрем. Стены домика зашатались. Посуда посыпалась с полок. Но Поганка продолжала оставаться за своими прозрачными стенами. Поверхность пирамиды даже не поцарапалась. Должно же быть какое-то решение у этого ребуса!.. Тот дылдяй, которого он сегодня превратил, очень любил всякие словосложения. Слова! Здесь могут быть задействованы простые слова. Не тогры.

– Пирамида, откройся! – наугад произнес эльва.

Ничего не изменилось.

– Может, тут нужна рифма? – Копринус задумался.

Он попытался придумать какой-нибудь стишок про Поганку и пирамиду, но слова отказывались укладываться. Он ужасно злился и нервничал, а Поганка продолжала призывно висеть у него перед самым носом. И ничего нельзя было сделать!

– Но мне же это необходимо! – эльва совершенно вышел из себя. – Мне это нужней, даже, чем самому Лиховреду! Пирамида, пожалуйста, откройся!!

И пирамида открылась. Все оказалось просто. Без единого звука ее верхние грани медленно разошлись в стороны, а Бледнейшая поганка осталась лежать посредине. Ничем не защищенная. Не верящий своему счастью Копринус потянулся к ней… но тут скрипнула входная дверь, и кто-то нежданный завопил нечеловеческим голосом:

– Вот он! Попался. Я его нашел!

Спасение дылдяя

– Хватайте его, хватайте скорей! – продолжал надрываться Медляга.

Копринус оглянулся и увидел трех кругликов, размахивающих какими-то пучками травы. Эльва выдохнул с облегчением. Кругликов он уж точно не боялся. Но тут один из зверьков ударил по пирамиде этим своим пучком травы, и та начала покрываться листьями.

– Что происходит?! – опешил Копринус. – Это что сейчас было? Круглик – волшебник? Да быть такого не может!

А пирамида тем временем продолжала стремительно превращаться в розовый куст. Сейчас и Поганка тоже станет розой, в ужасе подумал Копринус. Нужно было срочно действовать. Несмотря на то, что он совершенно не верил в происходящее.

Копринус быстренько растолкал кругликов, протянул руку к Поганке… но тут в домик вбежали Хвостокрас и Алая. Над их головами вился возмущенно свистящий скворец. Свистел скворец явно в рифму.

– Нумп! – воскликнула Алая.

Копринус почувствовал, что ноги мгновенно перестали его слушаться, впрочем, как и руки. Он не мог пошевелить даже мизинцем! Почему все это происходит? Ведь в Назиании не должно оставаться никакой зеленой магии! Никакой… и тут Копринус вспомнил. Он и раньше видел эту маленькую эльва. Это же она остановила Лиховреда Подземелия. Эта эльва… она…

– Ура! Мы его победили! – воскликнул Медляга. – Он теперь статуя.

– Здорово получилось. У тебя способности к магии, – отметила Пушинка. – У меня пока так не выходит.

От похвалы уши Медляги моментально зарделись, и он начал раздуваться, как поющая лягушка.

– Ты забыла про меч-траву, – чуть слышно произнес Хвостокрас за плечом Алаи. – Я это видел.

– Тебе показалось, – возразила эльва.

Но ведь она на самом деле обошлась без меча. Откуда же тогда взялась ее магия? Ответа на этот вопрос у Алаи не было. Скорее всего, она, Алая, какая-то неправильная. Со мной явно что-то не так, решила она. Но другим, наверное, об этом лучше не знать.

– Ну, и что мы с ним теперь будем делать? – поинтересовался Солнечник.

Никто ему не ответил. Все молча рассматривали черного эльва.

– А ведь я с ним знаком, – вдруг признался Хвостокрас. – Его зовут Копринус, и он опасный злодей. Именно он обманом уговорил меня украсть Сердце Назиании.

– Я тоже его вспомнил! – воскликнул Медляга. – Он был там, в Долине, вместе c Лиховредом Подземелием.

– Садовники знают, что делать с опасными злодеями, – сказала Пушинка.

Но тут за их спинами захлопали крылья, и на ветку розового куста, совсем недавно бывшего пирамидой, уселся забытый всеми скворец и, издав звонкую трель, сообщил:

– Эльва зловредный

Повержен мечом.

Суд теперь ждет негодяя.

Храбрые круглики

Скоро вернут

Птицу обратно в дылдяя!

– Ах да! У нас же еще дылдяй не расколдованный остался. – Тут Алая задумалась. – Непонятно, как его в дылдяйский вид возвращать, ведь в птицу его превратили при помощи бурой магии. Хотя выбор у нас небольшой. Придется мечами попробовать. Так, становимся все вокруг скворца и направляем на него травяные мечи, – уже привычно скомандовала она. – Будем теперь на скворцах тренироваться. И на дылдяях. Очень хорошо. А теперь все вместе выпускаем тогру превращения.

И тут Копринус понял, что уже может шевелиться. Все были так увлечены спасением Сребросказа, что об эльва совершенно забыли. Копринус осторожно двинулся к бывшей пирамиде, а потом молниеносно схватил Поганку и выскользнул из дома. Его исчезновения никто не заметил.

– Нет, так не пойдет! – возмутилась Алая. – Вы все делаете неправильно. Попробуем еще раз. Соберитесь!

– Цет! – согласился скворец.

Осваивать магию с нуля оказалось непросто, Медляга так вспотел от старания, что стал походить на мокрую речную выдру, только большую и белую. Круглики и дылдяй хором бормотали тогру, размахивали мечами, но скворец и не думал превращаться. Он грустно сидел на веточке. И даже престал читать стихи. Он уже почти смирился с тем, что ему, возможно, никогда снова не стать дылдяем. Он даже начал придумывать себе новое имя. Птичье.

Но тут от мечей побежали первые робкие зеленые искры.

– Ну ничего себе! – пискнула Пушинка. Но Медляга так строго на нее посмотрел, что она сразу же замолкла.

А искр тем временем становилось все больше и больше. Зеленое облако постепенно накрыло скворца вместе со столом. «Цет! Цет! Цет!» – донеслось из облака.

– Снова не получится, – вздохнул Хвостокрас. – Он до сих пор еще птица.

– Цет! – последний раз сообщил скворец, а потом замолчал. И наступила тишина. Никто не знал, что им делать дальше, но все почему-то замерли, боясь пошевелиться. А вдруг это повредит волшебству? А потом зеленое облако наконец-то начало рассеиваться и все увидели… дылдяя, сидящего на столе. Дылдяй был ужасно растрепан и совершенно ошарашен.

– А куда подевался зловредный эльва? – спросил он. – Что-то я его не вижу. Цет!

И тогда они вспомнили об эльва, но было уже поздно. Ни в домике, ни в его окрестностях Копринуса уже не было.

Орденная башня Западного леса

А в это время Цикорий и Моховик, зеленый и черный эльва, находились в самой чаще Западного леса. До орденной башни им было еще ой как далеко. И дело было не только в том, что башня располагалась на самом дальнем лесном краю, просто с ними неожиданно случилось происшествие. Тропинка, весело вьющаяся вокруг сосен, неожиданно закончилась сразу под пригорком. И эльва провалились в глубокую яму, предательски разверзшуюся среди древесных корней. Оба самодвига разбились в щепки, и уже нельзя было разобрать, какие из щепок были раньше самодвигом зеленого эльва Цикория, а какие – самодвигом черного эльва Моховика.

– Раньше тут такого не было, – отметил Цикорий, после того как они с трудом выбрались на поверхность.

– Да я помню, – кивнул Моховик, – с этой стороны холма тоже была тропинка.

– А вон там еще одна яма, правда, не такая глубокая.

Они решили рассмотреть вторую яму поближе.

– Тут на дне большой черный камень, – сказал Цикорий. – Круглый. В нашем лесу таких не бывает.

– Конечно, не бывает, ты приглядись, он же из металла. Думаю, это шаробум.

– Шаробум? Это что еще?

– Такие штуки были у древних эльва, – пояснил Моховик. – Они ими воевали. Раскаленные шаробумы, управляемые бурой магией, обрушивались на врага, разрушая и сжигая все вокруг.

– Но мы же не древние эльва. И ни с кем не воюем.

– Не воюем, – согласился Моховик. – Но если этот шаробум тут недавно, значит, его кто-то сбросил. Сейчас, а не в древности.

– Зеленая магия кончилась, шаробумы появились, садовники пропали, – Цикорий задумался. – Все непонятнее и непонятнее.

Эльва решили двинуться дальше пешком, напрямик по незаселенному лесу. Им даже пришлось переночевать без палатки, поужинав одной черникой. Хорошо еще, что ночь была теплой. К вечеру следующего дня они вышли к орденной башне.

Вокруг башни царил хаос. Двери были распахнуты, повсюду валялись разнообразные вещи, но самих садовников нигде не было.

– Ну все, мы опоздали, – вздохнул Цикорий. – Тут уже побывал Лиховред Подземелий.

– И что? Не думаешь же ты, что он захватил их всех в плен? – возразил Моховик. – Наш Зверобой этого бы не допустил.

– Зверобой, он такой, – согласился Цикорий. – Но тогда куда они подевались?

Как следует прочесав окрестности, они обнаружили садовников на берегу небольшого озера, в которое впадал лесной ручей. Садовники были заняты чем-то странным. Дылдяи и эльва с сачками в руках и в высоченных болотных сапогах бродили по воде, а круглики следили за происходящим с берега.

– Они там что, в водяной хоккей играют? – предположил Цикорий.

– Не слышал о таком виде спорта, – ответил Моховик. – По-моему, они просто кого-то ловят… Ой, смотри, поймал!

– Да это же огромный червь, один в один дождевой. Я думал, таких больших червей не бывает. – Червь действительно был невероятных размеров, толщиной с ногу дылдяя – И потом, эти черви, они же не умеют плавать.

– Не умеют, – согласился Моховик. – Я никогда не мог понять, почему их дождевыми называют, если они воду не любят.

– Да там их целая корзина! И не одна. Посмотри. На берегу полно корзин с огромными дождевыми червями!

Они остановили пробегавшего мимо круглика. Оказалось, что эти черви, гигантские ливневые, были выведены совсем недавно. Первая пробная партия была отправлена на местную червячью мусороперерабатывающую ферму. А потом рядом прорвало плотину и все они уплыли. Эти новые черви оказались водоплавающие. И вот уже третьи сутки садовники Западного леса занимаются их отловом. И никакой магией никто все это время не пользовался, потому что черви – существа нежные и магии страшно боятся.

Круглик отвел их к лесогляду, зеленому эльва Зверобою. Зверобой тоже был занят. Он сортировал червей. Моховик и Цикорий взялись было ему помогать… Но как только Зверобой узнал от них обо всем случившемся, то сразу же выбросил из головы всех червей. И начал думать совсем о другом.

Подземелье Поганок

Лиховред Подземелий уже давно не находил себе места, но Поганка, ну то есть Копринус и Поганка, все никак не появлялись. Поджидая их, черный эльва решил заняться менее насущными вещами. Например, шаробумами. Это оружие древних эльва совершенно отказывалось ему подчиняться. Разрушив пару лестниц и пробив стены замка в нескольких местах, Лиховред убедился, что управлять шаробумами в помещении практически невозможно. И тогда он отправился на болота. Но и там шаробумы сопротивлялись вовсю, ни разу не попав в цель. Эти вредные чугунные создания попросту разлетелись по окрестностям! А два из них умудрились умчаться так далеко, что отправленные на их поиски плеснюки вернулись ни с чем.

Убедив себя, что во всем, и в строптивости шаробумов тоже, виноват Копринус и его взбалмошная сестрица, Лиховред тем не менее велел привести к нему Омелу.

– Ты очень меня огорчила! – сообщил он белой эльва, как только та возникла на пороге. – И твой брат… он тоже меня не слишком радует.

– То, что произошло… это была случайность – пролепетала раздосадованная Омела. Она надеялась, что за это время гнев Лиховреда уже выветрился. – И потом… это все Копринус. Он ничего не объяснил мне. Поэтому я растерялась.

– Твой брат такой же никчемный, как и ты, – кивнул Лиховред.

– В следующий раз у меня все получится. Я не похожа на своего брата! – И она на всякий случай так выразительно захлопала ресницами, что те стали похожи на крылья бабочек, пытающихся улететь.

Лиховред на несколько секунд почти усомнился в ее никчемности. Но потом сразу опомнился.

– Мне надоело слушать о тебе и твоих родственниках, – отрезал он. – У меня есть для тебя задание. Отправляйся к садовникам, в Западный лес. Разведай у них, что они знают о происходящем. И не затеяли ли они чего, чтобы вернуть свою… хм, вегетарианскую магию. Можешь взять с собой плеснюков.

Омела ужасно обрадовалась, хотя и постаралась на всякий случай и дальше выглядеть задумчивой и виноватой. Теперь она им покажет! Она станет самой лучшей! И они все, включая Лиховреда, у нее еще попляшут.

И, несмотря на то, что вечер уже подкрадывался к Дрожащим болотам, белая эльва в сопровождении плеснюков поспешила покинуть замок.

По дороге она не встретила своего брата, хотя могла бы. Копринус уже был здесь. И он очень спешил.

– Неужели! – Лиховред несказанно удивился, обнаружив перед собой Копринуса.

А когда Копринус продемонстрировал Бледнейшую поганку, Лиховред удивился еще больше.

Можно было приступать к ритуалу Трех Эльва. Лиховред приказал срочно вернуть Омелу. Но было уже поздно. Омела словно растворилась в окружающих замок болотах.

– Ты снова. Все. Испортил. – Лиховреду захотелось как следует стукнуть Копринуса чем-нибудь увесистым, но он удержался.

Сейчас было не до развлечений. Ритуал откладывался, и с этим снова ничего нельзя было поделать.

– Ладно, посадим пока поганки, – сообщил Лиховред с явной неохотой. Глаза бы его не видели этого Копринуса.

Они спустились в подвалы замка, которые совсем недавно были на самом его верху. Система подземных залов, где они оказались, выглядела как настоящий, хорошо закрученный лабиринт. Поганки нужно было посеять вокруг Трутовика, который находился где-то здесь, внутри лабиринта. Только Лиховред знал к нему путь. И все равно им пришлось вволю поплутать, пока они его не отыскали.

Гигантский многошляпковый гриб торчал из потолка, словно чудовищная люстра. Копринусу показалось, что Трутовик стал еще больше. В глубине гриба слабо поблескивало пурпуром Сердце Назиании.

– Сердце приживается, – отметил Лиховред. – Было бы жаль, если б оно погибло… Тогда нам бы пришлось его выбросить.

Копринус попытался улыбнуться шутке хозяина.

– Ну ладно, приступим, – Лиховред протянул Копринусу Поганку. Все это время он с нею не расставался. – Ломай. Но только осторожней. Эти кусочки, они бесценны. И потом разбросай их вокруг.

Копринус с сожалением осмотрел сморщенную шляпку, достать которую стоило ему таких трудов, но затем послушно исполнил приказ.

– Начинаем! – напомнил Лиховред. – Эрейм! – пронеслось по лабиринту.

Копринус вторил ему. Каменные стены зашатались. Откуда-то подул ветер. Вокруг них вихрем закружились добытые из небытия багровые искры. Копринус чувствовал, как звук бурой тогры ударяет где-то в голове тысячью тяжелых настойчивых молоточков. Это было больно.

А Поганки тем временем уже начали расти. Белесые и склизкие, они тянулись вверх, извиваясь, словно личинки неведомых жуков. Рост Поганок был чем-то подобен взрыву. Они стремительно набирали высоту. Когда Поганки доросли где-то до плеча Лиховреда, они дружно, с хлопком, будто зонтики, раскрыли свои шляпки. Легкий туман окутал их грязно-серые силуэты. Копринусу показалось, что туман издавал запах стирального порошка.

– Не останавливаемся! – прикрикнул на него Лиховред. – Фэй-Глас!

– Фэй-Глас! – монотонно повторил Копринус.

Сверху раздался грохот, будто кто-то стремительно передвигал жутко массивную мебель. Стены снова зашатались, на эльва посыпался мох и мелкие камни, а потом все стихло.

– Получилось, – удовлетворенно кивнул Лиховред. – Теперь нам никто уже не сможет помешать. Теперь они просто стайка никчемных и беспомощных существ.

Ночное происшествие

Когда они добрались до Дрожащих болот, был уже вечер.

– Предлагаю разбить лагерь прямо здесь, у дороги, – сказала Алая. – И отдохнуть. А завтра будем искать замок.

– А у нас еще остались те пончики из водяного ореха? – поинтересовался Медляга и сладко зевнул.

Все они устали. Столько всего произошло за последнее время. Они уже привыкли ночевать под открытым небом. И засыпать, глядя на звезды.

– Ореховые закончились, – ответил Солнечник. – Но зато есть из луговой гречихи с брусничным вареньем.

– Тоже пойдет, – сказал Медляга. – Давайте уже скорее ужинать.

– Тихо вы! – Хвостокрас перешел вдруг на шепот. – Там кто-то есть. И этот кто-то идет прямо к нам по дороге с болот.

Друзья вгляделись в темнеющую даль.

– По-моему, их там трое, – сказал Солнечник.

– Плеснюки? – предположила Алая.

– Если не кто-нибудь похуже, – ответил Хвостокрас.

– Это кто же может быть похуже? – спросил Медляга. – Хотя я, кажется, догадался.

– Никакого Лиховреда там скорее всего нет, – успокоила его Алая. – Но это могут быть те, кто чего-то о нем знает.

– А давайте возьмем их в плен, – предложила Пушинка.

– Это плеснюки, – сказал Солнечник, прислушиваясь. – Вон как хлюпают. Но что они тут делают на ночь глядя?

– Пушинка права, – сказала Алая. – Мы должны взять их в плен. Всех или хотя бы одного. С плеснюками можно справиться, если применить тогру осушения. Если, конечно, вы запомнили, как правильно держать мечи.

– Да запомнили, запомнили, – проворчал Медляга.

В нем боролись противоречивые чувства. С одной стороны, Медляге не терпелось применить магию, а с другой – вдруг это все-таки Лиховред Подземелий? А еще ему очень не нравилось, как Алая в последнее время постоянно ими командовала. Но тут ничего не поделаешь. Только она из всех них знала зеленые тогры.

– Вы трое обойдете их с тыла, – сказала Алая кругликам. – А мы с Хвостокрасом встретим плеснюков здесь, у легкомобилей. Попробуем их напугать. А потом все вместе применим магию. Как вам такой план?

Круглики поползли к дороге. Травяные мечи были закреплены на их спинах при помощи перевязей, сплетенных из ивовой коры. Перевязь придумал Солнечник, и это было на редкость удобно, меч можно было легко выхватить в любой момент.

– Они приближаются, – насторожился Хвостокрас. – Их «плюх-плюх» становятся громче. А это еще что такое?

«Виу, виу!» – донеслось со стороны дороги. Словно кто-то изо всех сил залаял в громкоговоритель.

– Вы слышите? – Омела дрожащим руками подняла повыше свой гнилушечный фонарик. – Это же боевой клич кругликов.

– На Дрожащих болотах нет кругликов, – возразил один из плеснюков. – Это жабы… или летучая мышь.

– Нет, это точно было «виу», – ответила Омела. – Пойди и посмотри, что там происходит, – приказала она второму плеснюку.

– Но там же болото, а я даже ног своих не вижу, – второй плеснюк, ворча себе под нос, сделал шаг с края дороги.

У него был фонарик, но это все равно не помогало. А с другой стороны, на что можно смотреть на Дрожащих болотах? Тут даже днем не было ничего интересного. Странный звук больше не повторялся, и плеснюк, сбившись с намеченной цели, неожиданно для себя и уж тем более для тех, кто сидел в засаде, вышел к легкомобилям.

– Ого, – сказал Хвостокрас. – А что, если я один попробую с ним справиться?

– Один? – удивилась Алая. – По-моему, он для тебя слишком силен.

– А травяной меч на что?

К этому времени плеснюк подобрался вплотную к легкомобилям. Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп.

– Легкомобили? На Дрожащих болотах? Они же сами не ездят, – плеснюк задумался. – Значит, тут кто-то есть. Вот только никого не видно. Потому что темно. А если посветить фонариком?

И тут он увидел направленный на него травяной меч. И дылдяя.

– Тирим! – Хвостокрас впустил тогру.

– Ах так! – плеснюк замахнулся на дылдяя.

Хвостокрас успел увернуться.

– Тогра не работает! – зашептал он Алае. – Как же так?

– Ты забыл, ее нужно произнести три раза.

– Ну да, точно, как же это я… Тирим! Тирим! Тирим!

Изумрудные искры взвились над кончиком меча, на несколько мгновений осветив дылдяя.

– Так вот ты где! – Плеснюк взмахнул дубинкой и тут же с неожиданным грохотом осел на землю. – Ой!

– У тебя получилось! – обрадовалась Алая.

– Не совсем, – Хвостокрас отбросил подальше увесистый булыжник.

И тут со стороны дороги донесся еще один боевой клич. На этот раз более звонкий и пронзительный. А потом оттуда во все стороны тоже полетели зеленые искры.

– Это Пушинка, – встрепенулся Хвостокрас.

– И меч-трава.

– Скорее туда!

И они поспешили на выручку.

Пленение Омелы

Первый раз в жизни Омела так разозлилась. Ведь то, что случилось сейчас, просто не могло произойти. Потому что такого никак не могло быть. Из темноты выскочили три белых пушистых круглика с какой-то травой в лапах и, не дав ей даже на секунду опомниться, обездвижили ее и охранника-плеснюка. Да не просто обездвижили. У них была магия! И теперь плеснюк валялся на дороге, даже не похлюпывая, потому что к нему была применена тогра осушения, а Омела совершенно не знала, что же ей теперь делать.

Зато круглики знали.

– Это эльва, – задумчиво отметил Медляга. – Тогра осушения тут не подойдет. А вот если попробовать тогру цветения?

– Ты что, собрался сплести для нее веночек? – ехидно поинтересовалась Пушинка.

– Погодите-ка. А я ведь, кажется, ее знаю, – Медляга, разглядывал Омелу в свете фонарика, который он только что подобрал. – Мы эту белую эльва уже встречали. На острове Астрагала.

– Точно, это она! – согласилась Пушинка. – А не кажется ли вам это странным? Что она тут вообще делает? На болотах да еще и с плеснюками?

– Вряд ли она нам об этом расскажет, – отметил Солнечник. – Хотя попробовать стоит.

– Ты чего тут делаешь? – насколько мог вежливо поинтересовался Медляга у белой эльва.

– Я не собираюсь отчитываться перед всякими кругликами! – нежное личико Омелы скривилось в презрительной гримасе. – А ну-ка брысь отсюда! Это все какой-то дурацкий трюк.

– А вот и нет! Это самая настоящая магия! А я… я самая настоящая волшебница, – и Пушинка направила на Омелу свой травяной меч.

– Ты? Милая зверушка, не говори глупостей. Мне, ученице самого Лиховреда Подземелия, достаточно шевельнуть пальцем, чтобы от тебя не осталось и мокрого ме…

– Агфас! Агфас! Агфас! – выпалила Пушинка.

В темное небо взметнулся сноп изумрудных искр.

– А зачем тебе понадобилась тогра роста? – удивился Солнечник.

И тут он понял почему. Длинное платье Омелы, сделанное из дикого льна, зашевелилось. Как живое. И из него полезли корни и стебли. Корни начали немедленно распространяться по земле, намертво врастая в поверхность, а стебли как один стали тянуться вверх, так что скоро Омела оказалась окружена листьями и цветами, как частоколом… или как клеткой. Омела попыталась выпутаться из своего бывшего платья, но куда там. Белая эльва не то чтобы пошевелиться, даже закричать не смогла, потому что противные маленькие листочки набились ей прямо в рот.

– Что тут у вас происходит? – вдруг услышали круглики. – И это что за вертикальная клумба?

Пушинка на всякий случай снова схватилась за меч. Но тут на свет вышли Алая и Хвостокрас.

– Мы ее поймали! – сообщил им Медляга. – Мы поймали Омелу. Она оказалась ученицей Лиховреда. Она сама так сказала.

– А это точно та Омела? – спросил Хвостокрас. – Что-то она не очень на себя похожа. И как вам удалось запихнуть ее в такую… гм… узкую клетку?

– Мы просто немного научились пользоваться травяными мечами, – скромно ответила Пушинка.

– Ну да, конечно, – Алая вспомнила булыжниковую магию Хвостокраса, но решила, что сейчас неподходящее время для споров. – Еще немного поупражняемся и станем настоящим боевым подразделением.

– Вот здорово! – обрадовался Медляга. – Отряд Травяных Мечей. Звучит неплохо.

Но тут Омеле, все это время безуспешно боровшейся с нахальной растительностью, удалось немного ослабить хватку. Она издала громкое мычание и даже попыталась замахать руками.

– Что это с ней? – спросил Хвостокрас.

– Может, воздух закончился? – предположил Солнечник.

Медляга поднес фонарик к лицу белой эльва:

– Да нет. Дышит она нормально. Между прочим, – обратился он к Омеле. – Если ты сейчас нам расскажешь, где находится Астрагал и как пробраться в замок Лиховреда, мы тебя освободим. Ну, то есть уберем все эти листья и ветки, я это имел в виду.

Омела немного подумала, а потом закивала в знак согласия.

– Может, я попробую расколдовать ее платье? – предложил Хвостокрас.

– Не-ет! Лучше я, – Алая решительно перехватила инициативу. – Имион! Имион! Имион!

И только после того, как слова тогры искрами разлетелись в воздухе, она поняла, что снова не воспользовалась травяным мечом. Зеленая магия, которой не было во всей Назиании, продолжала быть ей подвластна.

– Тьфу! – Омела выплюнула несколько самых вредных листьев, а потом хорошенько откашлялась. – Я вовсе не предательница! – сообщила она. – Меня заставили.

– Так мы тебе и поверили! – хмыкнула Пушинка.

– Верьте мне, это так! – не унималась Омела. – А Астрагал сейчас в замке Лиховреда. Вы его там обязательно найдете. Я могу вас туда отвести. Мне совсем не трудно!

– Этого еще не хватало, – сказал Хвостокрас.

Омела тяжело вздохнула, как бы огорчаясь такой их недоверчивости, и продолжила выкладывать секреты. Хотя никто ее об этом не просил.

Когда она рассказала все, что пригодилось бы им, чтобы проникнуть в замок, друзья отошли в сторонку, чтобы решить, как им лучше поступить.

– Вместе с Омелой в замок идти нельзя, она нас в ловушку заведет, это точно, – сказал Хвостокрас. – Но если мы сами туда проберемся, нас тоже схватят. Даже травяные мечи не помогут.

– Нужно сделать так, чтобы они нас приняли за своих, – предложил Медляга

– За плеснюков, что ли? – рассмеялась Пушинка.

Алая задумалась. Очередная безумная идея Медляги. Хотя это с какой стороны посмотреть…

– Скажи, Хвостокрас, твои краски, они действительно живые? Если у тебя Цветы стали точь-в-точь деревья, то почему бы троих из нас не раскрасить под Омелу и двух плеснюков?

Хвостокрас задумался.

– Можно попробовать, – наконец решил он, – вдруг у меня получится. Но только эльва из круглика я точно не сделаю. Тебе, Алая, придется стать Омелой.

– Тогда я буду плеснюком, – сказал Медляга.

– Почему обязательно ты? – возмутилась Пушинка. – Может, мы с Солнечником тоже хотим.

– Я бы тоже не отказался попасть в Глубинный замок, – сказал Хвостокрас. – И сам себя я тоже могу раскрасить.

– Давайте тянуть жребий, – предложила Алая. – Кому достанется короткая соломинка, тот и пойдет со мной в замок.

Они подобрали с земли несколько травинок и стали тянуть.

– У меня короткая! – обрадовался Медляга. – Я же говорил, что все равно пойду!

– И у меня тоже, надо же! – удивился Хвостокрас, который даже и не рассчитывал на такую удачу.

– Ну и ладно, – сказала Пушинка, – Зато мы с Солнечником будем охранять Омелу и плеснюков. Это тоже ответственное дело. Все время нужно быть начеку.

Алая, Хвостокрас и Медляга в Глубинном замке

Краскомаскировка удалась на славу, даже Хвостокрас казался ниже ростом, а Алая выглядела точь-в-точь как белая эльва.

Они отправились в Глубинный замок пешком, без легкомобиля, чтобы его случайно не заметил какой-нибудь вышедший погулять плеснюк.

Вскоре Медляге надоело спотыкаться о кочки и прочие неровности дороги, петляющей среди болот, и он начал ныть:

– Мы все утро потратили на раскраски, я даже позавтракать как следует не успел. А теперь мы бредем по жутким лужам и валунам. Хорошо еще, что я теперь плеснюк, и на мне никакая грязь не заметна.

Заметив, что его вопль не произвел должного впечатления на дылдяя и эльва, Медляга решил по-другому продолжить свое сольное выступление:

– И вообще, здесь так такая ужасная тишина, как будто мы и не на болотах вовсе. Тут же, кроме нас, совсем никого нет! Даже птицы не летают. Да что я говорю, птицы? Тут даже мухи вымерли. Уверен, что со скуки.

– Зато ты орешь очень громко, – отметила Алая. – Так, что тебя на всех вокруг болотах слышно. Ты же можешь нас выдать.

– Ну да, тебе легко говорить. У тебя вон какое платье! И волосы. В этой маскировке ты стала писаной красавицей. Ну, то есть раскрашенной. А я теперь – серый хлюпающий плеснюк.

– Ты же сам хотел пробраться в замок, – напомнил ему Хвостокрас. – А мне вот, кстати, понравилось быть плеснюком. Всегда хотелось попробовать стать кем-нибудь другим… быть дылдяем – это так скучно.

– Между прочим, нам навстречу идут плеснюки, – сказала вдруг Алая. – И, если вдруг забыли, вы – это теперь они.

– Ты сама лучше помни, что должна теперь все время пищать и сюсюкать. И ресничками хлопать, – проворчал в ответ Медляга.

Плеснюки действительно приближались. Они узнали Омелу.

– Госпожа, – самый толстый склонился в приветствии, – хорошо, что вы уже вернулись. Его Мрачнейшество был недоволен. Видеть вас срочно хочет.

– Я обязательно с ним встречусь, – кивнула Алая, стараясь выдавить из своего голоса как можно больше сладости, – скоро. Так ему и передайте.

– А зачем передавать-то? Мрачнейшество этого не любит. Сами и скажете. А мы вас проводим.

Этого еще не хватало! Попадаться на глаза Лиховреду, да еще до того, как они освободят Астрагала и выкрадут Сердце Назиании, уж точно не входило в их планы. Хорошим во всем этом было лишь то, что замаскировались они неплохо, раз плеснюки приняли ее за Омелу и признали в Медляге с Хвостокрасом своих сородичей.

Но делать было нечего, и они отправились к Глубинному замку все вместе – Алая-Омела, а также плеснюки, настоящие и не очень. Когда они оказались возле замковой стены, совершенно неприступной на вид, потому что в ней не было никаких дверей или окошек, толстый плеснюк особым образом постучал по серому, неприметному камню, и часть стены пропала. Просто растворилась в воздухе. А за ней стали видны ворота. Которые были открыты.

Когда они наконец очутились в замке, Алая сообщила толстому плеснюку по возможности строгим голосом:

– Здесь мы уже и сами найдем дорогу. Можете быть свободны.

– Как скажете, госпожа, – поспешно согласился плеснюк, которому не хотелось лишний раз попадаться на глаза его Мрачнейшеству.

Алая небрежно кивнула ему на прощание и величественно прошествовала к первому попавшемуся на пути коридору. Куда и свернула вместе со своими «плеснюками».

– А ты что, знаешь, куда идти? – спросил Медляга.

– Вы же помните, что сказала Омела, – ответила Алая. – Трутовик с Сердцем находится в самом низу, а Астрагал тоже где-то в замке. Сидит в полной темноте.

– Она могла все придумать, – проворчал Медляга. – Про камень-то, которым открывают ворота, она ничего сказала. Хороши бы мы были, если б нам не попались эти плеснюки…

– Может, нам все же стоит спуститься вниз и поискать там Трутовик? – предложил Хвостокрас. – Вдруг он действительно там?

– Ничего другого нам и не остается, – ответила Алая.

– Почему это? – возразил Медляга. – Можно еще узнать дорогу у какого-нибудь из местных. Например, вон у того черного эльва, который бежит нам навстречу.

Садовники на Дрожащих болотах

– Это кто там впереди? – Многоум очень удивился.

Садовники прочесали почти все Дрожащие болота, но никаких следов замка так и не нашли. Собственно, ничьих других следов они тоже не нашли. А тут вдруг им навстречу целая толпа движется.

– Это не плеснюки, – сказал Ромаший.

– Да это же садовники, – воскликнула Таволга. – Вон у них и плащи зеленые.

– На Дрожащих болотах? – не поверил Многоум. – Что это они тут забыли?

– А мы что?

– Мы ищем Лиховреда Подземелия и пропавшее Сердце Назиании… Почему вы на меня так смотрите? Вы хотите сказать, что и они тоже? Но откуда им все известно?

– А вот сейчас и узнаем, – ответил дедушка Ромаший. – Кстати, там впереди не Зверобой ли?

Садовники из Западного и Вдольречного лесов разглядывали друг на друга в полном и молчаливом недоумении.

– Эй вы! – вдруг услышали они возглас откуда-то с пригорка.

Какой-то круглик из-за валунов приветственно махал им лапкой.

– Это хорошо, что вы тут оказались, – сообщил он. – Нам срочно нужна помощь. Наши друзья… их схватили плеснюки и увели в замок.

– В Глубинный замок?

– А другого здесь и нет.

– Ты ли это, Солнечник? – опомнился дедушка Ромаший. – Что ты тут делаешь? Моя внучка тоже здесь?

Солнечник решил не вдаваться в подробности и просто кивнул. Но тут на камни вылезла Пушинка:

– Она тут! Ее вместе с Медлягой и дылдяем Хвостокрасом, который, кстати, и похитил Сердце Назиании, правда, он потом раскаялся, потому что его самого обманули… ну так вот, их всех троих утащили в Глубинный замок.

– Ох! – только и смог вымолвить дедушка Ромаший.

– Понятно, – сказал Многоум, которому на самом деле ничего не было понятно. – Значит, нам нужно срочно их всех спасать. А вы не можете показать этот самый Глубинный замок?

– Да запросто! Он вон на том холме. Красивый. Шпили на башнях такие блестящие…

– Не может этого быть, он же подземный! – возмутился дедушка Ромаший.

– Был. А теперь он очень даже надземный.

– Тогда почему. Мы все. Ничего. Не видим? – Ромаший начал постепенно закипать.

– А мы и не можем его увидеть, – успокоил его Солнечник. – Все дело в точке зрения. Этот замок еще недавно был подземным, но потом перевернулся вверх тормашками. А сегодня… сегодня он стал почти невидимым. Чтобы его разглядеть, нужно подойти совсем близко. Мы с Пушинкой проверяли. И решили, что всему виной бурая магия. Она усиливается.

– Усиливается? – удивился Зверобой. – Она не должна этого делать! Бурая магия запрещена в Назиании.

– Только не для Лиховреда Подземелия, – возразил круглик.

Братец и «сестрица»

Хвостокрас вгляделся в приближающегося эльва.

– Это же тот зловредный эльва, который дылдяев в скворцов превращает! Что делать будем?

– Да ничего не будем, – сказал Медляга, – Потому что он нас не узнает. Ты же сам нас перекрашивал. Забыл, что ли?.. …Э нет, он же наоборот должен обязательно нас узнать, ведь мы сейчас плеснюки и противная белая эльва. В общем, я запутался.

– Сейчас будем распутывать, – сказала Алая. – И помните о травяных мечах. Они могут пригодиться.

Копринус летел на них, смешно размахивая руками.

– Ну наконец-то, Омела! Где ты была, сестрица? Идем же, его Мрачнейшество тебя ждет!

Сестрица! Алая опешила. Омела – сестра Копринуса! Ой-ой-ой!

– Дорогой… братец, – Алая старалась копировать голос белой эльва. – Мне тоже не терпится его увидеть…

То ли из-за таланта Хвостокраса, то ли оттого, что мысли черного эльва были заняты другим, но Копринус не заметил подмены. Он был рад, что Омела наконец нашлась, и, возможно, Лиховред перестанет на него злиться.

А Алае и ее друзьям ничего не оставалось, как отправиться вслед за Копринусом. Прямиком в лапы к Лиховреду Подземелию.

Лиховред пребывал в отвратительнейшем настроении. В последнее время это было его обычное состояние. Все шло совсем не так, как он задумывал. Вечно эти ошибки, неувязки, ему достались ужасные помощники, это уж точно. От них обязательно нужно будет избавиться. Вот только на кого их заменить?

– Где ты была?! – с ходу накинулся он на Алаю-Омелу. – Только не вздумай уверять, что ты выполнила мое поручение. Где сейчас садовники и чем они заняты? Отвечай!

Алая не привыкла к тому, чтобы с ней так разговаривали. Даже дедушка Ромаший себе такого не позволял. И поэтому она растерялась. Но только на мгновенье. А потом сразу же разозлилась.

– Садовники? Да, я все о них узнала, – ледяным тоном ответила она. – Они уже здесь, близко. На подходе к замку. И они хотят отобрать у вас Сердце Назиании.

Вот так тебе. Можешь уже начинать бояться, бегая по окрестным болотам. На войне как на войне. Главное – вовремя дезинформировать противника.

– Стража! – опомнился Лиховред, когда до него дошел смысл сказанного. – Отправить кого-нибудь на болота и посмотреть, нет ли там каких-нибудь садовников. И если их там нет, то ты, Омела, меня очень… разочаруешь.

Разведчики отсутствовали недолго и вернулись ужасно озадаченным.

– Садовники! – доложил он. – Их там целое войско.

«Плеснюки» Медляга и Хвостокрас удивленно переглянулись.

– Но это же невозможно! – Лиховред отказывался верить услышанному. – Никто во всей Назиании не знает, что я жив… никто… кроме той зеленой девчонки. Я понял. Это все она. Если та эльва снова мне попадется, то живой от меня не уйдет! Это уж точно.

Сердце Алаи судорожно екнуло, а затем плавно спустилось на уровень ее башмаков.

– Они не должны были тут оказаться, – продолжил Лиховред, немного успокоившись. – Но если они уже здесь, то тем хуже для них. Все эти садовники будут уничтожены Прямо сейчас. У нас для этого уже достаточно бурой магии. Поганки подросли. И вам, – он посмотрел на Копринуса и Алаю-Омелу, – придется как следует потрудиться.

– Мы всегда готовы служить вашему Мрачнейшеству, – Копринус склонился перед Лиховредом в самом низком поклоне. – Правда, Омела?

– А что именно мы должны сделать? – спросила Алая-Омела. – Вдруг у нас не получится? Даже если мы сильно будем стараться.

– Мне снова нужна сила трех эльва, – Лиховреда аж перекосило от того, что ему приходится что-то объяснять какой-то никчемной девчонке. – Эта сила необходима, чтобы уничтожить Орден Садовников.

– Этого еще не хватало! – послышалось откуда-то из-за колонны.

– Что-что? – Лиховред Подземелий решил, что он ослышался.

– Нам не хватило сегодня обеда, – сообщил один из «плеснюков», незаметно наступая другому на ногу. – Мой товарищ очень голоден и уже не в силах терпеть.

– Я тоже голодна! – опомнилась Алая-Омела. – И очень устала. Сейчас моих сил на Орден Садовников точно не хватит. Сначала мне нужно немного отдохнуть…

Тут Алая вспомнила о своей роли и добавила на всякий случай:

– Ведь сил у меня совсем немного, ваше Мрачнейшество. Я всего лишь маленькая белая эльва.

– Хм, да, пожалуй, тебе действительно стоит немного отдохнуть, – смилостивился Лиховред Подземелий. – А то вдруг ты опять чего-нибудь напутаешь. Отправляйся к себе, а ровно через час я жду вас обоих возле лабиринта… И отныне часы всех садовников сочтены, – ухмыльнулся он. – Ведь им осталось жить ровно час. Ну, или чуть больше.

– Пойдем, Омела, я провожу тебя.

Копринус побыстрей потащил «сестрицу» к выходу, пока та снова что-нибудь не ляпнула. «Плеснюки» двинулись вслед за ними.

Неудавшийся десант

Когда круглики подвели садовников вплотную к замку, те тотчас же его увидели.

– Ну и что делать будем? – дедушка Ромаший, задрав голову, рассматривал неприступные стены.

– А что тут думать, штурмовать надо, – ответил Зверобой. – Прямо сейчас.

– Стоп-стоп-стоп! – осадил его Многоум. – Думать будем как раз сейчас, а штурмовать – потом.

И они вернулись в лагерь. Чтобы разобраться, как им быть дальше.

– А если мы просто пробьем стену? С помощью травяных мечей? – предложил Многоум.

– Ничего не получится, – вздохнула дедушка Ромаший. Травяные мечи дедушке Ромашию очень понравились, и он моментально научился ими пользоваться. – Там стены сделаны из каменного боровика. А его никакая магия не берет. Тем более магия трав мечей.

– Ну да, – закивал Зверобой, – у нас в лесу все мосты грибнокаменные. И они совершенно не нуждается в ремонте. Сами зарастает. Чтобы боровиковый камень повредить – это же как постараться нужно!

– Попасть через ворота тоже не получится. Их там просто нет.

– Это их снаружи нет, – возразил дедушка Ромаший. – Они наверняка невидимые. Это обычное дело в старинных замках. Такие ворота прекрасно видны изнутри. И их можно открыть.

– Ну да, мы так и собирались, – напомнил Солнечник. – Сами знаете, что из этого вышло. Хотя, кажется, я знаю, как мы можем попасть в замок.

– Как?

– По воздуху.

– Не получится, – сказал дедушка Ромаший. – У травяных мечей не хватает сил даже над землей подняться. Я пробовал.

– А при чем тут мечи? Есть же планеролет. Можно приземлиться на одну из башен. Там вокруг них есть открытые террасы, очень удобные. Мы проберемся в замок, откроем ворота и впустим всех остальных. Уверен, что Лиховред Подземелий не ждет нас с воздуха. У нас же нет магии, а значит, мы, с его точки зрения, ни на что серьезное не способны.

– Он ошибается! – взревел Зверобой. – Дайте мне только до него добраться. Я разберусь с ним безо всякой магии.

– Вот-вот, главное сейчас – до него добраться, – согласился Многоум. – Солнечник, готовь свой планеролет.

Обрадованный Солнечник сразу же побежал к Птицекрылу. Пушинка, дедушка Ромаший и Таволга уселись в кресла. В полет рвался и Зверобой, но, оглядев громадного, выше любого эльва лесогляда Западного леса, Солнечник категорически отказался.

Разогнавшись над болотами, Птицекрыл устремился к башням Глубинного замка.

– Он действительно неприступный, – дедушка Ромаший внимательно оглядывал замок. – У них ни одного окошка нет, и стены сплошные.

Планеролет сделал круг над замком и снова ушел в сторону.

– Эй, ты почему не садишься? – возмутился дедушка Ромаший.

– Не получится! Террасы слишком узкие.

– Получится! – возразил Ромаший. – У нас выхода другого нет… точнее входа. Так что давай вперед.

Солнечник вздохнул, жалея своего Птицекрыла, но все же направил планеролет к самой широкой террасе, опоясывавшей центральную башню. И тут он в ужасе заметил, что…

– Ой-ой-ой! – завопил Солнечник.

И вслед за его воплем планеролет резко свернул в сторону.

– Куда это мы летим? – удивилась Пушинка.

– Мы возвращаемся обратно в лагерь, – предположила Таволга.

– Ты что это делаешь! – заорал дедушка Ромаший. – Быстро возвращайся наверх!

Но круглик будто его не слышал. Под нескончаемые вопли дедушки Ромашия он молча посадил планеролет возле лагеря. И только когда садовники обступили неудавшихся десантников, начав заваливать вопросами, наконец-то заговорил.

– Я спас Птицекрыла! – сообщил он. – Этот Лиховред, он очень коварный. Он покрыл края террас кружевной плесенью.

– Кружевами из плесени? – удивился Многоум. – Странный подход к дизайну, согласен. Но при чем тут ваше внезапное возвращение? Тебе что, так не нравятся кружева?

– Там не кружева из плесени, а кружевная или, как ее еще называют, кружащаяся плесень, враг всего, что сделано из дерева, – начал объяснять Солнечник. – Если бы мы подлетели поближе, то эта плесень, среагировав на древесину, из которой выращен Птицекрыл, выпустила б нам навстречу воронку, в которую бы мы и попали…

– И не успели бы мы опомниться, как оказались в воздухе одни, без планеролета, который эта злобная плесень мгновенно бы уничтожила, – продолжил дедушка Ромаший. – Эта плесень одно из давних изобретений Подземелия.

– Понятно. И что же нам теперь делать?

– Может, все же попробуем взорвать стену? – снова предложил Зверобой.

– А если мы не станем приближаться к террасам? – сказала Пушинка. – Если пролетим чуть выше и просто спрыгнем сверху?

– Не получится, – возразил Солнечник. – Чтоб не попасться этой плесени, нужно находиться очень и очень высоко. Вы разобьетесь, даже если не промажете и приземлитесь точно на террасу.

– Хм… а если… если… – Пушинке не хотелось сдаваться. Нужно было срочно что-то придумать. – Чтобы не разбиться, мы должны приземлиться плавно… как белка-летяга.

И она, схватившись за края своего плаща, попыталась изобразить белку-летягу.

– Точно! Плащ! – обрадовался дедушка Ромаший. – Нам помогут наши плащи! Если мы прикрепим их к рукам и ногам, то сможем летать… ну, то есть планировать, точно так же, как белки-летяги. Преспокойненько спланируем на башни, минуя эту вредную плесень, а потом проникнем в замок.

В покоях Омелы

– Можешь отдыхать, – Копринус остановился возле покоев Омелы. – А через час будь у Лиховреда. И забудь ты уже эти зеленые тогры! Тебе больше нельзя ошибаться.

– Но я же не хотела! Это все случайно получилось, – догадалась ответить Алая, она уже немного разобралась в привычках белой эльва. – Больше такого не повторится. Я же на самом деле старательная. Но страшно боюсь этих садовников. Вдруг они отберут у нас Сердце Назиании?

– Не отберут. Ты же сама знаешь, что Сердце надежно спрятано в Змеином трутовике, в подвале. Им до него не добраться.

– А Астрагал?

– Что Астрагал? С ним покончено. Раз и навсегда. Ни один сверк эльва не сможет выбраться из совершенно темной темницы, где нет ни одного лучика света. В полной темноте сверк эльва лишается всего своего могущества. А уж если он заточен в самом центре замка Лиховреда Подземелия, в каменном мешке, то тем более. Можешь о нем не волноваться.

И чмокнув в щечку свою «сестрицу», Копринус убежал прочь.

– Надо же, – удивился Медляга. – Омела на этот раз почти не соврала. Сердце Назиании и Астрагал, они действительно здесь.

– И что мы теперь будем делать? – поинтересовался Хвостокрас.

– Для начала спрячемся в покоях Омелы. И как следует все обсудим, – ответила Алая.

– Ничего себе комнатка! – завертел головой Медляга. – Тут же все фиолетовое. Даже потолок. И фиалками воняет.

– И не только, тут просто туча цветочных запахов. Но как-то тут мрачновато, – Алая критически оглядела комнату.

Она осторожно присела на мягкий пуфик из темно-лиловых гиацинтов.

– У нас времени нет, а вы тут интерьеры разглядываете, – возмутился Хвостокрас. – Нужно спасать Астрагала! Чтобы он потом спас всех нас.

– Да нет же, – возразил Медляга. – Сначала мы должны найти Сердце Назиании.

– Не забывайте, наши уже возле самого замка, – сказала Алая. – Может, и дедушка здесь.

– Ой! А это что тут? – Медляга заметил в углу заманчиво сервированный столик. – Какие аппетитные оладушки! И картофельные, и тыквенные, и яблочные, – и он, схватив самый поджаристый, деловито обмакнул его в ежевичное, тоже фиолетовое варенье.

– Война войной, но обедать мы тоже должны, – согласилась Алая. – Давайте перекусим. Только по-быстрому. Нам нужно убраться отсюда как можно скорее.

Но Медляга и не думал торопиться. Он перепробовал все, что было на столе. Даже лягушачью икру, приправленную зеленой ряской, от которой Алая с Хвостокрасом на всякий случай отказались.

– Ну все, пора уходить! – Алая строго посмотрела на Медлягу. – Тем более что ты уже все равно все съел. И я согласна с Хвостокрасом, сначала нужно найти Астрагала. Без него мы не сможем победить Лиховреда. Магии не хватит.

– А как выглядит каменный мешок, в который запрятали Астрагала? – спросил Медляга, когда они вышли из покоев Омелы. – И где именно он находится?

– Ты же слышал, что сказал черный эльва, – ответил Хвостокрас. – Каменный мешок расположен в самом центре замка.

– А где у замка центр?

– В середине середины?

– Хорошо, в середине так в середине, – закивал Медляга. – Вот только как мы эту середину найдем?

– А мы не станем ее искать, – сказала Алая. – Мы просто пойдем в самое темное место замка. Именно там Астрагала и прячут.

– А как ты узнаешь, что оно самое темное? Тут столько разных мест. И все они не слишком светлые.

– Вход вон в тот темный коридор охраняется плеснюками, – тихо сказала Алая. – А зачем нужна охрана внутри такого неприступного замка?

– Чтобы пленник не убежал? – предположил Хвостокрас.

– Вот именно! Они охраняют Астрагала.

– Если его так строго охраняют, то и нас тоже не пропустят, – отметил Медляга.

– Пусть только попробуют! – Алая решительно направилась к стоящим на страже плеснюкам.

– Приказ Лиховреда Подземелия! – сообщила она как можно более уверенно.

И плеснюки пропустили их всех без возражений.

– Ну вот, а вы сомневались, – с облегчением вздохнула Алая.

И они устремились прямо в зияющую мраком пасть темного коридора.

Плащ-летяга

У дылдяйки Милокрои нашлись нитки с иголкой. Она прекрасно справилась с работой, придумав для плащей особый «летучий» крой.

Дедушка Ромаший решил предварительно опробовать плащ-летягу. Для этого он спрыгнул с отвесной скалы, торчащей посреди болота с пружинистой моховой поверхностью. Испытания прошли успешно – плащ в воздухе надулся, как гриб-дождевик, и дедушка Ромаший плавно сел на землю, словно он был перышком, а не жилистым зеленым эльва.

Садовники решили сбросить на замок три десанта по очереди. Плащей всего сшили десять штук, один, на всякий случай, для Солнечника. В воздушных десантах решили принять участие Масленок, дедушка Ромаший и даже Многоум. Все они вооружились травяными мечами. Хотя Многоум сначала даже прикасаться к этому мечу отказывался. Но когда дедушка Ромаший, сломив его сопротивление, обучил Многоума двум-трем тограм, оказалось, что у дылдяя открылся настоящий талант по выращиванию злаков. Ему удался даже бамбук!

Солнечник, Таволга и Пушинка уже заняли свои места, как вдруг дедушка Ромаший воскликнул:

– Постойте! Остановитесь, я вам говорю! Мы забыли о самом главном! Нам нужно обязательно взять его в замок.

– Не понимаю, – удивился Солнечник. – Главный тут Многоум. И он тоже полетит.

– Да нет же! Мы забыли о Репополохе. Как же мы без него найдем в таком огромном замке нашего Астрагала? Уж не говоря про мою внучку.

– Действительно, как? – согласилась Пушинка.

– Мы его не можем с собой взять, – сказал Солнечник. – Плаща для него нет.

– А зачем ему плащ? – возразил дедушка Ромаший. – Он же в чемоданчике у меня живет. В нем и полетит.

– Главное, чтобы ты его не уронил по дороге, – сказал Солнечник. – А так бери, конечно. Если Реп согласится лететь в качестве багажа.

– Согласится! – заверил его дедушка Ромаший. – А чемоданчик я к поясу привяжу. Крепко-накрепко.

Солнечник направил планеролет вверх, и скоро замок оказался прямо под ними.

– Смотрите! Башни, они совсем как лучи! – воскликнула Таволга. – Замок сверху похож на пятиконечную звезду.

– Или на цветок с пятью лепестками. Или на корону, – подхватила Пушинка.

– Да нет же! – возразил дедушка Ромаший. – Это не звезда и не цветок, и даже не корона, это гриб такой, сфероболюс называется. С него замок скопирован.

– Эй, вы, там! Не отвлекайтесь! – прикрикнул на них Солнечник. – Лучше к десанту готовьтесь. Сейчас я попробую подобраться к центральной башне. Как только дам сигнал, сразу прыгайте. Пушинка – первой, потом Таволга, а последним – дедушка Ромаший со своим багажом.

– Ну да, ну да! – закивал дедушка Ромаший и стал открывать свой чемоданчик.

– Ты зачем это делаешь? – удивилась Таволга. – Реп же выпасть может.

– Я не Репа достаю, а нужное и важное разведывательное средство, – успокоил ее дедушка Ромаший. И продемонстрировал несколько кубиков сжатой древесины, из которой в Назиании выращивают посуду. – Сейчас мы узнаем, где они попрятались.

И он бросил один из кубиков в сторону центральной башни. И тут же навстречу кубику взметнулась, распускаясь словно цветок, хищная воронка. Кубик пропал в ее кружевном нутре, не долетев и до середины. Воронке, по-видимому, понравился вкусный кубик, и она осталась крутиться вокруг своей оси в поисках новой добычи.

– Получилось! – обрадовался дедушка Ромаший и бросил еще кубик в другой угол террасы. Кубик был пойман другой воронкой. Дедушка Ромаший продолжил бросать кубики. Воронки над террасой росли одна за другой. Последний кубик упал на террасу. Воронки кончились.

– Ну вот, теперь понятно, куда планеролету лететь не нужно, – дедушка Ромаший стряхнул с рук опилки.

– Хорошо получилось, – согласился Солнечник и направил Птицекрыла к башне.

– Пушинка, давай! – скомандовал дедушка Ромаший.

Пушинка осторожно шагнула к краю планеролета, тихонько пискнув, растопырила лапки и, прикрыв от ужаса глаза, прыгнула вниз. В свободное от воронок место. Плащ развернулся, словно огромный лист подорожника, а Пушинка повисла в воздухе. И только потом, спустя некоторое время, она медленно спланировала на пол террасы. Совсем скоро рядом с ней оказалась и Таволга.

– Жуть как здорово, – сказала Таволга. – Хорошо быть белкой-летягой.

– Хорошо, – согласилась Пушинка. – Но только где же дедушка Ромаший?

Дедушки Ромашия на террасе не было.

– Он летел рядом, – сказала Таволга. – А потом пропал. И Солнечник уже отправился в лагерь за остальными.

– Ой, тебе не кажется, что тряпка, которая торчит вон из той воронки, напоминает плащ дедушки Ромашия?

– А ведь действительно.

Все воронки были устремлены вверх и только одна, а вернее та ее часть, что была видна садовницам, согнулась, словно под тяжестью какого-то груза.

Таволга и Пушинка подбежали к краю. И увидели дедушку Ромашия, висящего на собственном плаще. Край которого медленно исчезал в хищном жерле.

– Эй, дедушка Ромаший! – закричала ему Пушинка. – Ты зачем это в воздухе повис? Ты же так запросто можешь разбиться!

– Разбиться, ну надо же! Будто я сам об этом не думаю постоянно… вот уже целых пять минут, – донесся до них голос дедушки Ромашия. – Кстати, у меня есть выбор, разбиться или… стать обедом, – и он с ненавистью покосился на воронку. – Хотя я буду казаться ей… не слишком удобоваримым. Я же не из дерева. Но это меня почему-то совершенно не успокаивает.

– Мы сейчас тебя достанем, – сказала Таволга.

– Не достанете. Я уже все просчитал. Вы не дотянетесь, даже если свяжете вместе оба ваших плаща.

В этот момент внутри воронки что-то угрожающе забулькало.

– Это мой плащ, переваривается, – пояснил дедушка Ромаший. – Ой-ой! Я срочно должен что-то придумать!.. Кажется, я пропал.

Но тут чемоданчик, прикрученный к дедушке Ромашию, открылся и оттуда выглянул Реп.

– Я хочу в замок! – сообщил он. – Мне нужно найти ягодного эльва.

– Это он про Астрагала, – пояснил дедушка Ромаший. – Бедняга Реп, он не понимает, в какую жуткую ситуацию мы с ним попали.

– Ну, я пошел, – сообщил Реп, будто бы и не слушая совсем дедушку Ромашия. Репополох зевнул и поднял вверх свои листолапы, которые начали удлиняться, вытягиваясь прямо на глазах. Реп зацепился ими за край террасы, а потом подтянулся к нему вместе с изумленным дедушкой Ромашием.

– Ты пойдешь со мной в замок? – спросил Реп. – Или еще повисишь? Тут красиво. Много неба.

– Я с тобой! – моментально сориентировался дедушка Ромаший.

Пушинка и Таволга помогли дедушке Ромашию забраться на террасу. Воронка с недожеванным плащом потянулась следом.

– Это я, пожалуй, оставлю здесь, – дедушка Ромаший снял плащ, и воронка благодарно заурчала, со свистом заглотив остатки того, что совсем недавно было одеждой садовника. – И как я мог забыть, что Реп может расти по своему усмотрению. Очень удобное свойство оказалось.

В лагере садовников

Когда Солнечник умчал к замку первых садовников, Многоум вспомнил, что должен сделать кое-что важное. У них была ценная пленница, помощница Лиховреда, а ее до сих пор как следует не допрашивали. Когда Отважнодел привел Омелу в палатку, Многоум понял, что разговор будет не из легких. Белая эльва, не раздумывая, сразу взяла инициативу в свои руки:

– Вы ведь хороший и уж точно меня отпустите, – сообщила она, старательно хлопая длинными ресницами. – Не то что эти писклявые круглики и зеленая девчонка с противным дылдяем… – тут Омела запнулась, почувствовав, что сказала лишнее. – Хотя тот дылдяй был неплохой. Все дылдяи неплохие. А некоторые – просто замечательные, – вмиг исправилась она. – И почему вообще все решили, что я на стороне Лиховреда. Я? На стороне злодея?! Да это же невозможно! Я была там, чтобы спасти Астрагала!

– Ты собиралась спасти Астрагала? – удивился Многоум.

– Конечно! Моего брата захватил Лиховред Подземелий, и Астрагал решил мне помочь. Хотя я пыталась его отговорить и даже отправилась вместе с ним. Но все напрасно, и теперь Астрагал в плену.

– А ты почему не в плену?.. Ну, то есть почему Лиховред тебя отпустил?

– Мне пришлось пожертвовать собой… – Омела испустила тяжкий вздох и выдавила парочку слезинок. – Ради моего брата и Астрагала. Мне пришлось прикинуться злой и жестокой. И даже втереться в доверие к Лиховреду. Но на самом деле я его ненавижу… Я его от всей души ненавижу!

Какая искренняя эльва, отметил про себя Многоум.

– Я хочу вам помочь, – продолжала Омела. – Но для этого мне нужно отправиться в замок. Я открою ворота и впущу садовников.

– Но ведь в замке уже есть одна Омела, – напомнил Многоум.

– О, это пустяки! – заверила его белая эльва. – Плеснюки, они просто ничего не поймут. В любом случае я что-нибудь придумаю. Ну, так я пойду, ладно? – на этих словах Омела, продолжая лучезарно улыбаться, развернулась и стремительно выскочила из палатки.

– Эй! Остановите ее! – опомнился Многоум.

– Кого? – удивился Отважнодел, стоявший снаружи. – Отсюда никто не выходил.

Тут только Многоум заметил, что вокруг него вьются несколько подозрительных багровых искорок. Которые, впрочем, тотчас же погасли.

Посадив Птицекрыла, Солнечник отметил, что в лагере творится какая-то неразбериха. Оказалось, все ищут Омелу.

– Хватит заниматься ерундой. Она уже в замке, – признал Зверобой через полчаса поисков. – И уже скоро доложит обо всем Лиховреду Подземелию.

Темница Астрагала

Не успела воронка дожевать плащ дедушки Ромашия, как сверху посыпались новые садовники. Второй, а следом и третий десант. На этот раз обошлось без происшествий. Солнечник наловчился низко зависать над башней. А дедушка Ромаший согнал все воронки в стаю, подманивая их кубиками, словно хлебными крошками.

Под конец Солнечник так расхрабрился, что, показав высший пилотаж и лавируя между воронками, все-таки посадил планеролет на террасу.

– Странно, почему тут никого нет? – поинтересовался Цикорий, оглядываясь.

– А тебе не терпится с плеснюками сразиться? – спросила Таволга.

– Не будет здесь никаких плеснюков, – сказал дедушка Ромаший. – Они высоты боятся, на башню не полезут, разве только их сюда специально не пошлют.

– Не знаю, я вот уже не боюсь, – сказал Торфонос. – Мне высота стала нравиться. Я, наверно, даже Птицекрылом научился бы управлять.

– Можно, конечно, попробовать, – после некоторого раздумья сказал Солнечник. – Если он, конечно, согласится.

Посовещавшись, Многоум решил отправить Отважнодела, Торфоноса и Масленка к воротам, чтобы те отвлекли плеснюков и впустили Зверобоя с садовниками. Всем остальным лесогляд предложил как можно скорее отправиться на поиски сверк эльва.

– Главное, найти Астрагала. Лиховреда Подземелия нам точно искать не нужно, – сказал Многоум. – Он сам отыщется. Благодаря Омеле.

– Благодаря Омеле и тебе, – напомнил дедушка Ромаший. – И вообще здесь еще моя внучка. И круглик с дылдяем.

– Мы их всех сразу искать начнем, – успокоил его Многоум. – На кого-нибудь да наткнемся. Жаль только, что в этом замке никто из нас не ориентируется.

– Кроме Репа, – сказал дедушка Ромаший. – Реп, ты помнишь Астрагала? – спросил он репополоха.

– Много ягод, – закивал тот. – Большой эльва.

– Да-да. Астрагал – большой эльва. И ты должен его найти.

– Ура! – обрадовался репополох. – Я люблю искать.

– Начинать лучше отсюда, – дедушка Ромаший указал на дверь, ведущую с террасы. К счастью, та была не заперта.

Реп кивнул и устремился по наклонному винтовому спуску. Садовникам ничего не оставалось, как отправиться вслед за ним.

Через некоторое время спуск закончился. Реп уверено потащил садовников сквозь хитросплетение коридоров, словно это был его собственный замок и он гулял тут каждый день.

– Пахнет ягодами, – пояснил он. – Большой эльва, он здесь.

– Лиховред явно экономит на освещении, – отметил Многоум. – По-моему, темнее стало.

– Точно, – согласился дедушка Ромаший. Он тщетно пытался разглядеть необъятное мрачное пространство, по которому они сейчас передвигались.

Тут за его спиной раздался грохот, это садовник Масленок растянулся на полу, споткнувшись о какую-то кочку.

– Та-ак, достаем светлячковые лампы, – скомандовал лесогляд. – Надеюсь, они у всех заряжены?

Садовники извлекли из сумок лампы и встряхнули спящих светлячков. Коридор постепенно начал наполняться светом.

– Здесь много дверей. И на всех замки. Там что, за каждой кто-то заперт? – спросил Солнечник.

– Может, там и нет никого… пока. Может, Лиховред их для нас приготовил, – предположил дедушка Ромаший.

– Пахнет ягодами! – напомнил репополох. – Нам нужно быстрее. Идем вверх.

– Как это, опять вверх? – удивился Многоум. – Мы точно не заблудились?

Но репополох уже свернул через неприметную арку на узкую и крутую лестницу. А потом лестница кончилась, и все они оказались на небольшой площадке.

– Здесь, – сообщил Реп.

– Но тут нет ни одной двери! – Многоум огляделся. – Тут одни стены.

– Здесь, наверху! – Реп указал на низкий потолок.

– Потолок состоит из каменных плит, – сказал дедушка Ромаший. – Неужели за ним темница Астрагала? Реп, ты, случайно, не знаешь, где мы можем найти дверь?

– Дверь тут! Ты можешь ее открыть.

– Как я могу найти эту дурацкую невидимую дверь на потолке, если здесь такая темень! – возмутился дедушка Ромаший. – Даже лампы не помогают!

– Тут и должно быть так темно. Ты сам об этом знаешь, поэтому и нечего возмущаться, – возразил ему Многоум.

– Почему тут должно быть темно? – спросила Пушинка.

– Потому что Астрагала можно было запереть только в совершенно темном месте. Куда не проникает никакой свет. Иначе бы у них не получилось, – пояснил Многоум.

– Почему не получилось?

– Да потому, что Астрагал – сверк эльва! – воскликнул дедушка Ромаший. – Он свои силы прямо из света берет. А значит, победить его можно только в полной тьме. И запереть его можно только в таком месте, где нет никакого света. Совсем. А иначе сверк эльва выберется наружу… Хорошо хоть, что у нас свое освещение есть.

Он поднял лампу как можно выше и стал внимательно разглядывать потолок. Все остальные последовали его примеру.

– Ой, а я, кажется, вижу! – воскликнула Пушинка. – Вон там, в плите… это же замочная скважина!

– Ерунда, это просто царапина на камне, – возразил дедушка Ромаший.

– Может, это и царапина, но почему-то она на замочную скважину похожа, – отметил Солнечник.

– Не время сейчас фантазировать, – остановил его дедушка Ромаший. – К тому же никакого ключа у нас все равно нет… Вот если бы этот потолок, ну, то есть дверь, была сделана из дерева, то мы бы ее травяными мечами взломать попробовали. А с камнем такой фокус не пройдет. Тут магия мечей бессильна.

– Говорите, ключа нет? – воскликнула тут Пушинка. – А вот и есть у нас ключ, и именно такой, какой нам нужен! – И она ткнула лапкой в ключик, висящий у нее на шее на тоненьком плетеном шнурочке.

– Каким образом эта бижутерия может нам помочь? – хмыкнул дедушка Ромаший.

– Это никакая не бижутерия, а авторская работа, между прочим, – обиделся Солнечник. – Я сам для Пушинки эту подвеску сделал. Это во-первых.

– А во-вторых?

– Во-вторых, это не просто ключик, это плод ключевого барбариса. Слышали о таком?

– Который можно использовать как универсальную отмычку? – ехидно поинтересовался дедушка Ромаший. – Ключевых барбарисов в Назиании давно нет. Выродились за ненадобностью.

– А вот и есть! – воскликнула Пушинка. – Мы такой куст нашли.

– А как он действует, этот ваш барбарис? – спросил Многоум.

– Очень просто, – ответила Пушинка, снимая ключик с шеи. – Подсадите меня повыше!

Многоум поставил Пушинку себе на плечо и подошел поближе к отверстию.

– Ура! Он подошел! – услышали они радостный вопль Пушинки уже спустя несколько секунд. – Я его повернула!

– Ну и что? – хмыкнул дедушка Ромаший. – Ничего не произошло. Эта плита на потолке осталась такой, как и раньше.

– В прошлый раз там еще магия была. Древняя. Алае повоевать пришлось, – вспомнил Солнечник.

– Тут магии быть не может, это точно, – сказал Многоум. – Вокруг темницы Астрагала они просто обязаны были любую магию устранить.

– Но ключ же повернулся, – возразила Пушинка.

– А СКОЛЬКО раз он повернулся? – вдруг спросил Цикорий.

– Два раза, по-моему, – ответила Пушинка.

– А ты уверена, что два раза – достаточно?

– Не знаю, – растерялась Пушинка. – Но я могу еще раз попробовать.

– Крути до упора, – посоветовал Солнечник.

Пушинка еще раз повернула ключ. И тут в воздухе почувствовалось легкое колебание. Колебание распространялось от двери. Словно за ней сильно испугался средних размеров слон. Тяжеленный потолок задрожал мелкой дрожью. На головы садовников посыпалась пыль, а потом куски мха и мелкие камушки. Плита над ними зашаталась и начала плавно отъезжать в сторону. Щель в потолке увеличивалась. Из-за плиты на садовников смотрела полная темнота. А потом в недрах этой абсолютной, страшной тьмы возник голос. Спокойный и даже слегка обрадованный:

– Ну, наконец-то вы пришли! Как я рад вас всех тут видеть… Ну, то есть как я рад, что могу снова хоть что-нибудь увидеть.

Это был Астрагал. Они узнали его.

Ссорная тогра

Отважнодел, Масленок и Торфонос брели по коридору.

– Спускаемся вниз, – сказал Отважнодел. – Ворота, они же возле поверхности земли. Главное, не промахнуться и не оказаться в каком-нибудь подвале. И не столкнуться с плеснюками.

Они нашли подходящий пологий туннель и двинулись по нему.

– Ну и как мы будем впускать садовников, есть идеи? – поинтересовался Масленок. – Возле ворот ведь наверняка куча плеснюков.

– У нас есть травяные мечи, а у них нет, – напомнил Отважнодел.

– С которыми мы еще не научились как следует управляться… даже у меня, эльва, пока не все гладко выходит.

– Да ладно, мы можем прямо сейчас поупражняться. Ты же можешь научить нас подходящим тограм?

– Наверно, могу, – сказал Масленок. – Но тогда это будут тогры про грибы… или про водоросли.

– Подойдет! – кивнул Отважнодел. – Наверняка ты знаешь какую-нибудь мощную тогру про… плесень, с которой мы сможем победить целый отряд плеснюков.

– Плеснюки любят плесень, – подал голос Торфонос. – У нас она считается деликатесом.

– Можно ли использовать деликатес в качестве оружия? – задумался Масленок. – Что-то я сомневаюсь. А водоросли вы едите?

– Да, и грибы тоже, – отозвался Торфонос.

– А что вы НЕ едите?

Торфонос надолго замолчал.

– Камни, – наконец ответил он. – Мы не едим камни. Считается, что они жестковаты. Правда, из них готовят котлеты… ну, в смысле фарш, а потом котлеты.

– Значит, для плеснюков весь мир – еда, – подытожил Отважнодел. – Что делать будем?

– На самом деле есть одна тогра, – сказал Масленок. – Он старинная, наша, фамильная. Правда, никто ее еще ни разу не использовал…

– Это почему?

– Не знаю, – пожал плечами Масленок. – Может, потому, что моим родственникам не хотелось драться друг с другом?

– Драться из-за тогры? – удивился Отважнодел

– Именно, – кивнул Масленок. – Это специальная тогра, для ссоры.

– А ты уверен, что эта тогра не бурая? – решил уточнить Отважнодел.

– Уверен, – сказал Масленок. – Она такая из-за ссорного лишайника, который от нее вырастает. Лишайник, он же состоит из гриба и водоросли, которые живут в дружбе. Но это у других лишайников, а у ссорного все иначе. Там гриб и водоросль постоянно ссорятся и дерутся. Так и живут все в синяках и ссадинах, бедняги…

– Эта тогра нам подходит! – обрадовался Отважнодел. – Скорее учи нас с Торфоносом!

Солнечник, Пушинка и Реп ищут Сердце

– Мне нужно поговорить с Лиховредом, – сказал Астрагал. – Я хочу знать, зачем ему вообще понадобилось устраивать все это безобразие.

– Ну, это запросто, – заметил дедушка Ромаший. – Нужно пошуметь погромче, и сюда сразу же сбегутся плеснюки. Уверен, они покажут нам дорогу. Правда, нас, скорее всего, еще и свяжут…

– Пусть только попробуют! – возмутился Цикорий.

– А как быть с Сердцем Назиании? – спросил Солнечник. – Омела говорила, что оно где-то под замком…

– Этой Омеле нельзя верить. Вы что, забыли, сколько раз она нас обманывала? – остановила его Пушинка.

– Бедная девочка, – кивнул Астрагал. – Она сильно запуталась… Сердце под замком? – тут сверк эльва задумался. – А ведь, может, так оно и есть. Дуб с холма был убит Трутовиком. Трутовик взломал плиту, которой был запечатан спуск в замок. Замок перевернулся, и Трутовик оказался в самом низу. И еще. Лиховред вырастил Трутовик, не только чтобы проникнуть в замок. Ему понадобилось новое место для Сердца.

– Точно! – воскликнул дедушка Ромаший. – Сердце, оно ведь не только в дереве может жить, а и в каком-нибудь другом большом растении.

– Например – в гигантском Трутовике, – кивнул Многоум.

– Ой! Это же очень плохо, – дедушка Ромаший схватился за голову.

– Нам нужно остановить его как можно быстрее, – сказал Многоум. Судя по голосу, дылдяй не на шутку перепугался.

– Берите с собой Репа и спускайтесь в подземелье, – сказал Астрагал Солнечнику и Пушинке. – Как только отыщете Сердце, срочно извлеките его из Трутовика. Как бы оно там ни прижилось. Это может быть опасно. Сердце нужно срочно вернуть в Долину. Все остальные идут со мной. Разыскивать Лиховреда.

Тогра для Поганок

Постепенно коридор перестал быть горизонтальным. Он гнулся змеей, лавируя то вправо, то влево, но при этом неумолимо уводил их на глубину.

– Кажется, мы заблудились, – не выдержал Хвостокрас. – Думаю, здесь нет никакого Астрагала.

– Впереди светлеет, – возразил Медляга. – Сейчас мы куда-нибудь да выйдем.

– В любом случае возвращаться не стоит, – согласилась с ним Алая. Ей совершенно не хотелось снова попасть в цепкие объятья своего «братца».

Они пошли на свет. И через какое-то время после особенно крутого поворота коридор неожиданно закончился. Они оказались в огромном, ярко освещенном зале.

– Ой! А это что такое? – изумленный Медляга остановился на пороге.

Целое поле огромных, белесых, напоминающих надетых на палки медуз Поганок колыхалось прямо перед ними.

– Да это же те самые Поганки… Бледнейшие, – прошептала Алая.

– А это что за люстра?

Прямо над Поганками с потолка свисало чудовищное переплетение чего-то ядовито-желтого.

– Тут как-то зябко, – сказал Хвостокрас. – Может, пойдем отсюда?

– Погодите, то, что на потолке, это тоже гриб, и он мне кажется каким-то знакомым, – сказала Алая. – Ой! Это ведь Змеиный трутовик, а в нем, внутри… там должно быть Сердце!

– Разумеется, там Сердце, – раздался чей-то низкий грохочущий голос. – А что еще там может быть?

Тут только они заметили, что тень, отбрасываемая Трутовиком, кого-то скрывает. Высокая фигура отделилась от темноты и шагнула на свет.

Перед ними стоял Лиховред Подземелий собственной персоной. Алая, Хвостокрас и Медляга оцепенели от неожиданности.

Поганки за плечом Лиховреда зашевелились, и из-за них показался Копринус.

– Омела, ты уже здесь?! – радостно воскликнул он.

– Хватит болтать, – перебил его Лиховред. – Приступаем прямо сейчас.

Тут только Алая обратила внимание на заполненный багровыми сполохами круг, мерцающий на полу под самым Трутовиком. Круг был подготовлен к ритуалу.

Возразить Алае было нечего. Нужно и дальше прикидываться Омелой, а иначе ее друзьям крышка. И она вступила в пылающий круг вслед за черными эльва.

К счастью, у меня все равно ничего не выйдет, отметила она, я ведь не знакома с их бурой магией. Заклятие точно не сработает. И я никому не причиню вреда. Интересно, а как они вообще справляются без Цветов? Но тут до нее сразу же и дошло КАК. Поганки, все дело в них!

– Сестрица, повторяй за мной. В этот раз у нас обязательно все получится, – приободрил ее Копринус. – Мы сотрем в порошок всех садовников.

Никогда, никогда вы не сможете уничтожить садовников, Алая была уверена в этом. По крайней мере, я уж точно сделаю все, чтобы этого не случилось.

– Дроун-са-свамп! – Алая услышала незнакомую тогру.

Магические слова грозным рокочущим камнепадом покатились по залу. Тут же зашевелились Поганки. Они сами собой начали раскачиваться, будто танцевали какой-то странный танец. Вот только музыки никакой не было. А потом вспыхнуло Сердце. Только что оно скрывалось где-то в толще Змеиного трутовика, и вот сразу стало видно, что оно действительно там. Но что это с ним? Алая не поверила своим глазам – Сердце становилось ЧЕРНЫМ, оно излучало не свет, а тьму. Тьма постепенно окутала Трутовик и теперь устремлялась к Поганкам.

– Дроун-са-свамп! – снова произнес Лиховред и внимательно посмотрел на Алаю.

– Дроун-са-свамп! – повторил за ним Копринус и тоже посмотрел на Алаю.

Они нас всех убьют. Убежать мы не успеем. Но все равно, сейчас я все им сломаю. И она подхватила их бурую тогру.

И тут все случилось. Поганки закрутились, будто поднятые ураганом, и от них к Сердцу полетели темные мерцающие нити. А Сердце стало излучать такую блистающую тьму, что стало больно глазам. Воздух вокруг наполнился багровыми искрами, которые почему-то пахли горелыми листьями.

Я справилась с бурой тогрой, надо же, пронеслось в голове Алаи. Но потом до нее дошло. ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ БУДЕТ С НАШИМИ?!

– Молодец! – милостиво кивнул ей Лиховред. – Еще немного усилий, и о садовниках можно будет забыть. По крайней мере, о тех, что на Дрожащих болотах.

Но тут снова все переменилось.

– Стойте! Остановитесь! Это все обман! Она вам врет! – услышали они вопль откуда-то из волн Поганок.

И тут же с волшебством что-то приключилось. Оно словно бы «сломалось». Остановились Поганки, опали ониксовые нити, а Сердце… Сердце явно посветлело.

А возле светящегося круга стояла Омела. Еще одна.

Плеснюки и ворота

– Тихо, впереди плеснюки! – Отважнодел прислушался. – Они где-то близко.

– А что, мы уже возле ворот? – удивился Масленок.

– Не знаю. Торфонос, может, пойдешь и узнаешь?

Маленький плеснюк кивнул и отважно направился в сторону шума.

Крики плеснюков были слышны еще какое-то время, а потом резко наступила тишина.

– Почему они замолчали? Не к добру это, – сказал Масленок.

– А-а-а-а-а! – донеслось с новой силой. – А-А-А-А-А-А-А!!!!

– По-моему, они бегут к нам, – отметил черный эльва.

– Готовим мечи! – воскликнул дылдяй, – Тогру я помню, если что…

– А-А-А-А!!!! – из-за поворота выскочил Торфонос, а вслед за ним – целая орава огромных плеснюков.

– Вот мы тебя сейчас! – орали плеснюки. – Как ты посмел! Про наше главное плеснюковое блюдо? Ты не плеснюк, если мог такое сказать о вкуснючих каменных котлетках!

– Сколт-алга! – Масленок, взмахнув мечом, встал на пути плеснюков, предварительно пропустив Торфоноса.

– Сколт-алга! – подхватил дылдяй.

И вслед за ними Торфонос тоже повторил слова тогры. И у них получилось!

Бирюзовые искры потрескивали, неумолимо устремляясь к плеснюкам. Пол вокруг них странным образом забугрился и пошел черно-зелеными разводами. К потолку потянулся густой туман, спеленывая плеснюков своими плотными непрозрачными волнами.

– А я ведь знаю, ты, Глиноух, тоже терпеть не можешь каменюжьей кухни, – вдруг сообщил один из них и в подтверждение как следует вдарил дубинкой по своему ближайшему собрату.

– Да ты и сам свежей плесени от прошлогодней травы отличить не сможешь, тоже мне гурман нашелся, – возразил ему тот и ответил не менее сочным ударом.

Вскоре из плеснюков получилась замечательная куча-мала, только дубинки мелькали да слышались звонкие удары и глухие переругивания.

– Теперь мы можем не торопиться. И преспокойно открыть ворота, – сказал Торфонос. – Им еще долго будет не до нас. После каменюжьей кухни хорошая драка – главная гордость любого уважающего себя плеснюка.

– Я давно хотел тебя спросить, – вдруг сказал черный эльва. – Почему у вас, плеснюков, такие имена странные? Грязнуля, Глиноух, Мерзкогляд.

– Почему странные? – удивился Торфонос. – Обычные имена.

– Имя, оно радовать должно, – возразил Масленок. – Вот я, к примеру, в честь замечательного гриба назван. Отважнодел – старинное дылдяйское имя, такое носил один известный мореплаватель.

– У нас очень мало грибов, а мореплавателей нет совсем, – ответил Торфонос. – А вот торфа – более чем достаточно. Вся трясина в округе – торфяная. И грязи с глиной тоже хватает. Даже на имена.

Когда они подошли к воротам, то обнаружили на них огромные засовы. Им пришлось изрядно попотеть, но потом они все же их открыли… и ахнули… Прямо под воротами, как живая, колыхалась трясина. А в трясине барахтались садовники.

– Они же тонут! – воскликнул Масленок. – Их засасывает. Нужно что-то делать!

– А по-моему, не стоит так нервничать – топь успокаивается. И вот, смотрите, она даже обратно уходит, – сказал Торфонос, указывая на болото.

– Некогда ждать, пока она уйдет. Их нужно все равно вытаскивать, – и Отважнодел подхватил под руки одного из садовников.

Алая и Омела

– Копринус, твоя сестра опять все испортила! – зарычал Лиховред Подземелий, казалось, что он сейчас взорвется от ярости.

– Моя сестра? – Копринус перевел взгляд с одной эльва на другую. – Которая из них?

– Так у тебя две сестры? И ты это от меня утаил?

– У него одна сестра, и это я! – воскликнула Омела. – А это… самозванка!

– Ты кто? – Лиховред уставился на Алаю.

– Я Омела, сестра Копринуса, – спокойно ответила Алая. – Ты забыл, что я прямо сейчас справилась с бурой тогрой? Разве кто-нибудь еще в Назиании знаком с древней магией?

– Никто, – согласился Лиховред. – Никто из эльва не управился бы с такой тогрой. Разве что Астрагал… но ты же не он?

– Нет, я точно не Астрагал, – честно ответила Алая.

– Значит, самозванка – это ты! – Лиховред ткнул пальцем в Омелу.

– Копринус! – взвизгнула Омела. – Это же я! Ты мой брат, ты не можешь меня не узнать!

– Действительно не может, – прошептал Хвостокрас. – Он сейчас ее узнает и все пропало. Что же делать?

– Что делать, что делать, какой же ты дылдяй непонятливый! – возмутился Медляга. – А вот что!

И он извлек из недр своего рюкзака, с которым отказался расставаться, даже будучи плеснюком, какую-то флягу. Зажав флягу в зубах и пригнувшись к самой земле, он пополз к тому месту, где стоял Копринус. Со стороны это выглядело более чем странно – плеснюк ведет себя, как настоящий круглик. Но видел это только Хвостокрас. Эльва были слишком увлечены спором, поэтому Медляга беспрепятственно добрался до Копринуса, стоящего к нему спиной. Затем он молниеносно выплеснул ему под ноги содержимое фляги и так же стремительно уполз обратно к Хвостокрасу.

– Ну вот, с ним все! – радостно сообщил он дылдяю.

– Как это все? Чем это ты его полил?

– Той самой водичкой, замораживающей. Я взял себе немного. На всякий случай.

Вода подействовала практически мгновенно. Спорящих стало на одного меньше – Копринус заснул, застыв в странной позе, и поэтому, разумеется, молчал.

– Думаю, он тебя не узнал, – Лиховред Подземелий уставился на спящего Копринуса. – Так ведь, Копринус?

Копринус издал звук, похожий на «фне-е-е-е». Удивительно, но у него получалось спать стоя.

– Ну вот, теперь ты сама слышала, – рявкнул Лиховред на Омелу. – Он подтвердил, что ты не его сестра! А значит, ты – самозванка. И что тогда ты делаешь в моем замке? Ах да, я догадался, тебя подослали садовники! А что из этого следует? Из этого следует то, что я сейчас сотру тебя в порошок!

– Нет, это я ее сотру в порошок! – завопила Омела. Все ее сладкие мурлыкающие интонации разом пропали. Теперь ее голос по резкости и оглушительности мог сравниться разве что с воплем возмущенной сороки.

– Фоцхи-бите! – выкрикнула белая эльва, подскочив к Алае.

Алая увидела, что вокруг начинает собираться какое-то странное облако. Облако подозрительно жужжало. Осы, догадалась она. Омела напустила на меня ос. Ой! Это первая оса спикировала на лодыжку. О-о-ой! Вторая цапнула в плечо. Осы летели как пули и ни одна не промахнулась. Я сейчас покроюсь волдырями, отметила Алая, и тогда уж точно перестану быть похожей на Омелу. Она с трудом согнула стремительно распухающую от укусов руку и достала травяной меч, спрятанный в складках одежды.

– Миль-ан! – выпустила она слова зеленой тогры. В воздухе запахло медом. Сладкий запах явно шел со стороны Омелы. Осы зависли в воздухе. Все как одна. А потом, еще в некоторой задумчивости, они развернулись. И полетели к белой эльва. Омела взвизгнула и замахала руками. Но осы были непреклонны. Они облепили Омелу жужжащим и снующим коконом. Белая эльва вопила и крутилась волчком, еще больше зля вредных насекомых.

Теперь мы с тобой снова практически близняшки, злорадно хмыкнула Алая. Это я хорошо придумала: если кого-то облить цветочным нектаром, то он наверняка будет выглядеть сладким десертом, особенно с точки зрения ос.

Но она рано радовалась – Омела все-таки отбилась. Она применила бурую магию, и мертвые осы осенними листьями осыпались на каменные плиты.

– Она воспользовалась зеленой тогрой! Как же так? – опомнилась Омела – Да у нее же меч-трава! Сейчас я ее…

Травяной меч в руке Алаи вспыхнул багровым пламенем и разлетелся, оставив в ее руке только горсть серых хлопьев.

– А теперь? Что ты будешь делать теперь? – расхохоталась белая эльва. – Самозванка.

А теперь я пропала, отметила про себя Алая. Эта безумная эльва может запросто меня уничтожить. Как тех ос…

– Фос-и-брисан-кростал! – это Омела напала снова.

Алая почувствовала, как вокруг нее начинает искажаться пространство, словно бы она оказалась внутри какого-то прозрачного камня. Алая поняла, что не может пошевелиться. Ее тело оказалось впаянным в кристалл, став с ним одним целым. Она могла только дышать, да и то только потому, что вокруг ее головы осталось еще немного воздуха.

– Кростал-робайл!

Кристалл покрылся тонкой сетью трещин. И затрясся. Алая перестала видеть то, что происходит снаружи. Но хуже того, ей стало казаться, что ее ноги, руки и голова срочно хотят ее покинуть, отколовшись от нее и разбежавшись в разные стороны. Нужно было что-то срочно предпринять… но вот только что?

– Кростал-робайл!

Ну, уж нет, выдохнула Алая. И неожиданно для себя вспомнила одну зеленую тогру, которой когда-то научил ее дедушка. Тогра была про редкую разновидность очитка:

– Агфас-туслайг, – она выпустила тогру. И сразу почувствовала, как та натужно бьется внутри кристалла. Тогра оставалась пленницей. Как и она. Ну вот, кажется, и все…

Но, видимо, она зря не верила в силу дедушкиной тогры, потому что в ту же секунду кристалл, в который была заключена Алая, вдруг оказался весть покрыт ползучими растениями с золотистыми цветочками. Растения какое-то время еще сохраняли форму кристалла, а потом свалились на землю. Потому что сам кристалл исчез, от него осталась только шафранового цвета лужица. А Алая, Алая вновь была свободна.

Очиток растворяющий – на редкость едкое растение. В Назиании его иногда используют в хозяйстве для растворения чего-нибудь. Широко это растение не применяется, потому что его очень сложно выращивать – оно постоянно уничтожает почву, на которой растет. К счастью, к живым существам это не относится. Для эльва, кругликов и дылдяев очиток растворяющий совершенно безвреден.

– Она не могла спастись, – услышала Алая горестный вопль Омелы. – Зеленая тогра без меч-травы… Как такое может быть? Разве только если она… сверк эльва!

– Сверк эльва? – встрепенулся Лиховред, который все это время с увлечением наблюдал за битвой. – Да не может такого быть.

И в этот самый момент неожиданно очнулся Копринус:

– Эта эльва – не моя сестра! – закричал он – Вот моя сестра, – и он указал на Омелу. – А это… это… – Копринус протянул руку и быстро прошептал тогру. На Алаю обрушился поток воды. Краску смыло. И все уставились на зеленую эльва.

– Старая знакомая? – воскликнул Лиховред. – Взять ее!

Алая оглянулась, собираясь отразить атаку плеснюков.

– Ты что, сдурела? – неожиданно подал голос Медляга. – Бежим отсюда быстро!

– И этих тоже взять, – кивнул Лиховред.

Часть плеснюков двинулась к Медляге и Хвостокрасу.

– А если так?! – Медляга направил на плеснюков травяной меч. И тех накрыло горой спелых, краснобоких, душистых яблок. – Ой, откуда тут эти яблоки?! Я не то совсем хотел, – растерялся круглик.

А вот плеснюки совсем не растерялись. Они накинулись на яблоки, заглатывая их сразу по нескольку и не жуя. И не обращая никакого внимания на грозные окрики Лиховреда.

Воспользовавшись образовавшейся неразберихой, Медляга и Хвостокрас схватили Алаю и выволокли ее из зала. Потом они долго куда-то бежали, пока хватало сил. А после оказалось, что за ними никто не гонится.

Карта Лиховреда

– Все-таки зря мы отпустили Репа, – сказал дедушка Ромаший. – Этот замок, он слишком большой. Попробуй, разыщи тут Подземелия.

– Реп нужен сейчас в другом месте, – напомнил Астрагал.

– Да ладно, мы сами со всем разберемся, – успокоил их Многоум.

– Ты сам собираешься найти тут Лиховреда? – поинтересовался дедушка Ромаший.

– Я собираюсь найти его кабинет. Лиховред наверняка там. Мне уже приходилось бывать в этом замке. И, надо вам сказать, планировка тут не такая и сложная…

– Но замок, он же перевернулся. А значит, и кабинет Лиховреда сейчас совершенно в другом месте.

– А вот и нет. Он-то как раз никуда и не делся.

– Не может такого быть.

– Еще как может. Его кабинет расположен на одинаковом расстоянии от верха и низа, в самом центре данного строения. Пол и потолок там, разумеется, поменялись местами, но это и неважно.

– Значит, мы должны найти центр Глубинного замка, – подытожил Астрагал. – Хорошо, сейчас посмотрим, – и он достал из своей поясной сумки какую-то плоскую коробочку. В коробочке оказался старинный компас-маргаритка.

– Ой, компас! – обрадовался дедушка Ромаший. – У меня в детстве был такой. С ним в самом дремучем лесу не заблудишься. Но этот какой-то странный. Я таких не видел. Тут почему-то один лепесток красный, а другой – синий.

– Это горный компас, – пояснил Астрагал. – Я его брал с собой в путешествие по Серебристым горам, а потом забыл выложить из сумки. Этот компас кроме направления еще и высоту показывает. Если ты спускаешься, то лепестки по одному начинают розоветь, а если поднимаешься, то постепенно становятся синими. А еще этот компас может определять середину высоты горы.

– А это еще зачем?

– Как зачем? Чтобы узнать, когда наступило время отдыха и обеда. Тогда все лепестки должны стать белыми. Сейчас я его настрою, – и Астрагал ткнул пальцем в желтую сердцевинку.

Лепестки компаса сильно побледнели, когда садовники оказались возле внушительных размеров двери, рядом с которой слонялись взад-вперед четыре толстых плеснюка.

– Охраняют Лиховреда, – уверенно сообщил дедушка Ромаший и потянулся за мечом. – Сейчас мы их…

– Погоди-ка, – остановил его Астрагал. – Ты что это с ними делать собрался?

– Как что? И ты еще спрашиваешь? Еще немного, и они всю Назианию уничтожат. Если их не остановить. Хорошо, что у нас теперь есть меч-трава. В Долине было сложнее. Мечи, конечно, зеленомагические, но при особом с ними обращении с плеснюками можно много чего сделать…

– Даже убить? – уточнил Астрагал.

– Ну да, – закивали Многоум и дедушка Ромаший.

– Убить, потому что мы защищаем Назианию. Понятно, – сказал Астрагал. – А не напомните ли мне, что говорит закон Назиании об убийстве?

– В Назиании запрещены любые убийства.

– Так как же мы сможем защищать Назианию, если при этом отказываемся от ее законов? Мы не можем их убить, – подытожил Астрагал.

– Законы Назиании могли действовать, потому что нас всегда защищали Цветы, – возразил Многоум. – А теперь мы беззащитны. И если мы не убьем своих врагов сами, то они уничтожат сначала нас, а потом и нашу страну.

– И вы готовы это сделать? – Астрагал прищурившись окинул взглядом окруживших его садовников. – Вы готовы перебить всех плеснюков?

Садовники молчали.

– Ну… у нас нет другого выхода, – наконец ответил Многоум.

– Нет, – кивнул ему Астрагал. – Потому что это не выход. Назиания, она прежде всего в наших душах. Если мы победим, но зло и жестокость поселятся внутри нас, мы не сможем восстановить Назианию. Она уже не станет прежней. Ростки зла взойдут и появятся новые лиховреды. Их будет все больше и больше, и они все равно рано или поздно уничтожат нашу страну. Лиховред Подземелий победит.

– Ну так что тогда нам делать с этими плеснюками? – спросил дедушка Ромаший. Было заметно, что он крайне разочарован. – Предлагаешь раздать им по конфете и отпустить по домам?

– Хорошая мысль! – ответил Астрагал. – Но сначала плеснюки должны будут кое-что усвоить. У меня есть некоторые соображения, как они смогут это сделать. Думаю, тут поможет носолечение и подводная зарядка. А пока мой приказ: берем в плен всех плеснюков, которые нам попадутся. Начиная с этих.

В Назиании возле ее знаменитых Шипучих водопадов есть лечебница, в которой умеют лечить вздорный характер и с легкостью избавляют от плохого настроения, а также от страхов и ночных кошмаров.

Обычно в таких случаях врачи-круглики прописывают курс носолечения, когда пациента здоровят разнообразными запахами, иногда даже не слишком приятными, а также курс подводной зарядки, проводимой прямо под струями минеральной воды, падающей со скал.

Кабинет Лиховреда оказался пуст.

– Это комната-шар, – сказал дедушка Ромаший, осмотревшись. – И поэтому тут такой неудобный пол.

– А это что? – Многоум стоял перед огромной картиной в толстой раме, подвешенной между двух колонн. – Где-то я уже такое видел…

– Это карта, – сказал дедушка Ромаший, – карта Назиании.

– А это точно Назиания? – засомневалась Таволга.

– Да вот же здесь сверху написано.

– Странно. Тут нет ни Долины, ни башен садовников…

– Вот так так… – Астрагал всмотрелся в карту. – Наши лесные поселки здесь тоже отсутствуют. А посредине Дрожащих болот – город.

– Какой-то он мрачный. Не нравится он мне, – отметил дедушка Ромаший.

Снова вместе

Реп шел по следу. След вел к замковым подземельям.

– Далеко еще? – Пушинка уже устала кружить в запутанном клубке каменных помещений.

– Недерево близко, – ответил Реп. – Сердце больное. Бьется тихо.

– Репу сейчас лучше не мешать, – сказал Солнечник. – Он может потерять след. И тогда мы тоже потеряемся.

– Я не пойду к недереву! Я передумал, – Реп вдруг резко притормозил и направился в сторону, противоположную той, в которую они шли.

– Куда это ты?! – возмутилась Пушинка. – Почему ты это делаешь?

– Потому что недерево внизу справа. А нам надо вниз влево, – объяснил репополох.

– А ну стой! – заорала на него садовница.

Репополох не обратил на нее никакого внимания, будто никто и не кричал. И продолжил идти дальше.

– Это бесполезно. Ты его не переспоришь, – сказал Солнечник. – Его же дедушка Ромаший создал, взяв за основу самого себя. А дедушка Ромаший – самый упрямый эльва во всей Назиании. Это тебе не шутки.

И им ничего не оставалось, как отправиться за репополохом.

– Мы уже пришли, – Реп неожиданно остановился. – Надо ждать. Вот сейчас.

И тут вдруг им навстречу, откуда-то из темноты, выскочили… Алая, Медляга и Хвостокрас. Живые и невредимые. На них не осталось и следа чудесной краски. Они всю ее старательно оттерли. И снова стали зеленой эльва, кругликом и дылдяем.

– Ура! Теперь мы снова вместе! – обрадовалась Пушинка.

– Мы искали Сердце, а нашли вас, – сказал Солнечник. – И это замечательно.

– А мы убежали от Сердца. Потому что там был Лиховред, Копринус, Омела и очень много плеснюков, – сообщил Медляга.

– Сердце нужно срочно спасать, иначе уже скоро оно может переродиться. Так сказал Астрагал, – отметила Пушинка.

– Мы нашли Астрагала, – подтвердил Солнечник. – А все садовники, скорее всего, уже в замке.

– Астрагал прав, – сказала Алая. – Я видела, что происходит с Сердцем. Мы должны вернуться.

– Туда сейчас нельзя! – возмутился Хвостокрас. – Мы не сможем его спасти.

– У нас СОВСЕМ не осталось времени, – возразила Алая.

– Реп сможет! – вдруг услышали они. – Реп проведет. Осиная шляпа не заметит.

– Это невозможно, – вздохнула Алая. – Они сейчас все возле Трутовика.

– Я покажу, идите за мной! – репополох замахал листолапами. – Осиная шляпа не заметит, – снова повторил он.

– А может, нужно его послушать? – предложила Пушинка. – Вдруг он действительно что-то знает?

– В любом случае мы ничего не теряем, – кивнул Солнечник. – Хуже ведь все равно уже не будет.

– Будет-будет! – заверил его Медляга. – Если мы сейчас не предпримем чего-нибудь.

– Ладно, – сказала Алая. – Если других предложений нет, то, Реп, веди нас к Сердцу!

– И почему это мы сами до такого не додумались? Получается, мы глупее некоторых растений… – сказал Медляга. – Где-то под нами должен находиться Трутовик и Сердце.

– Да уж, догадаться, что над подземельем еще одно помещение, для нас, видимо, было слишком сложно, – кивнул Хвостокрас. – А Реп понял и нас сюда привел.

– Реп догадливый, – подтвердил репополох.

А в это время Солнечник занимался какими-то сложными вычислениями, отмеряя что-то на полу. Потом он остановился и ткнул вниз:

– Вот тут он и находится. Этот Трутовик. Ну, то есть его ножка.

– Если мы пробьем дыру и спустимся по этой ножке вниз, то сможем достать Сердце, – сказала Пушинка.

– Это должен быть кто-то очень легкий, – отметил Солнечник. – Типа круглика. Чтобы случайно вместе с Трутовиком не свалиться прямо на голову Лиховреду Подземелию.

– Это ты на кого намекаешь? – возмутился Медляга. – Я лично туда не полезу. Я не умею лазить по трутовикам. И потом я не слишком легкий.

– Тебя никто и не просит! – сказала Пушинка. – Я сама туда полезу.

– И я с тобой, – кивнул Солнечник.

– Сначала нужно дыру пробить, – напомнила Алая. – Тут могут пригодиться наши мечи.

– Может, перекусим сначала? – неожиданно предложил Медляга. – Сейчас как раз время ужина… У меня остались картофельные оладушки. Правда, их совсем немного…

– А это же хорошая мысль! – обрадовалась Алая.

– Картофельные оладушки – хорошая мысль? – возмутился Хвостокрас. – Ты как-то не вовремя становишься обжорой…

– Я не обжора, – отмахнулась от него Алая. – Просто эти оладушки подали мне идею. Скоростной одноклубневый картофель. Его в Западном лесу выращивают. У этого картофеля на кустике вырастает только один клубень, зато огромный, больше крупной тыквы. И вырастает он просто стремительно.

– Так мы что, вырастим такой картофель и наконец-то поужинаем? – с надеждой предположил Медляга.

– Нет, – возразила Алая. – Мы не станем его есть.

– Кажется, я догадался, – сказал Солнечник. – Если такой клубень вырастить вот тут, в полу, то пол обязательно треснет.

– А если эту картофелищу потом достать, то получится дыра, через которую мы проберемся к Сердцу, – подхватила Пушинка.

– А картошку потом можно будет все-таки съесть, – сказал Медляга.

Но его уже никто не слушал.

Слова тогры отдавались звонким эхом и улетали под потолок. Пол начал вспыхивать зелеными змейками, а потом пошел каменистыми бугорками, из которых полезли толстенькие, полупрозрачные побеги, развернулись листья и распустились белые мелкие цветы, которые тут же опали, оставив после себя зеленые круглые плоды. Листья кустика стали желтеть.

– Теперь пора, – сказала Алая. И ухватилась за стебли. Все последовали ее примеру.

Они тянули и тянули это крепкое, словно из резины сделанное растение, пока между камней не побежали глубокие трещины.

– Осторожней! – воскликнул Хвостокрас. – Мы можем провалиться.

– А можем и не провалиться, – успокоил его Медляга. – Тем более что я его уже вижу.

Остальные тоже увидели. Из-под пола показался клубень. Он бы розовый, как нос круглика, и огромный, словно гигантский арбуз. Друзья ухватили его за бугорчатые неровности и хотя и с трудом, но вытащили на поверхность. Из-за клубня брызнул свет.

– Дыра сквозная! – и Солнечник, осторожно подобравшись к краю отверстия, заглянул вниз. – Трутовик совсем рядом. Мы запросто можем спуститься по нему прямо к Сердцу.

Солнечник и Пушинка оставили наверху неудобные мечи, и, цепляясь за трутовиковые отростки, полезли вниз.

– Вы там не шумите по возможности, – напутствовал их Хвостокрас. – А то эти, лиховредные… вас заметят.

Круглики спускались по стволу, все ближе подбираясь к Сердцу… И Трутовику это явно не понравилось. Фуррр… фурррр. Грибные плети вокруг них начали тихонечко вибрировать. И шипеть. Словно рассерженные кошки.

– Ой! Он меня сбрасывает! – Пушинка замахала лапками, пытаясь сохранить равновесие.

– Держись! Вон оно, Сердце. Уже близко.

Но тут ветка, на которой стоял Солнечник резко дернулась. И Солнечник с нее свалился. Падая, он в последний момент схватился за какой-то трутовиковый отросток и повис на нем. Но отросток сразу же начал оборачиваться вокруг него, все сильнее сжимая круглика в своих объятьях. Словно настоящий удав.

– Ну-ка отпусти его сейчас же! – и подобравшаяся ближе Пушинка вцепилась зубами во вконец озмеевшую ветку.

Ветка остановилась, ослабляя хватку. Пушинка кинулась к Солнечнику, помогая ему выбраться из цепких объятий. Но тут над кругликами навис новый гриб. Его шляпка раскрылась словно пасть. Которая оказалась полна острых клиновидных зубов.

– Как же я забыла, что Змеиные трутовики ядовитые! – воскликнула вдруг Алая. – Они могут погибнуть. Сейчас он их покусает.

– Ох! Этого не должно случиться. Солнечник – мой друг, – возмутился Медляга. – И Пушинка… тоже, хоть она и вредная.

Медляга думал ровно секунду, а потом, схватив в лапки травяной меч, прыгнул на Трутовик с воплем:

– Я знаю нужную тогру! Мован-мован-мован! – направил он меч на взбесившуюся ветку. Ветка обернулась к новому круглику и зашипела. А потом молниеносным движением вцепилась в его меч. Но Медлягу это не остановило. Он не отпустил меч траву. И снова выкрикнул слова тогры.

– Что это за шум там наверху? – поинтересовался Копринус.

Лиховред даже не успел толком отругать его, как на голову Омелы свалилась трутовиковая ветка, а вслед за ней – три круглика.

– Надо же, – удивился Лиховред, – У нас, оказывается, завелись мыши. Ну, или как эти зверьки называются? Забыл, а впрочем, не важно.

– А можно я их уничтожу? – предложила Омела. Заметив, что Лиховред одобрительно кивнул, белая эльва воодушевилась. – Я их, пожалуй, сожгу. Эта мягкая шерстка, она может так ярко вспыхнуть и гореть, приятно потрескивая. А когда догорит, то получится запеченный круглик. Это наверняка очень лакомое блюдо.

– Это мысль! – к Лиховреду на время вернулось хорошее настроение. – Пора возвращаться к старинной кухне. Поджарь их для нас, Омела.

Круглики замерли, не зная, как им быть дальше. Даже Медляга растерялся.

– Что будем делать? – спросил Хвостокрас.

– Можно сбросить вниз Трутовик, – предложила Алая.

– А круглики? И Сердце может разбиться.

– Ну, тогда я не знаю.

– А я знаю, – неожиданно твердо сказал Хвостокрас. – Ты можешь победить их всех. Одна. У тебя достаточно сил.

– У меня? Откуда? Я же просто маленькая зеленая эльва.

– Да? Уверена? А с тобой, случайно, в последнее время не происходило ничего странного и необычного?

– Со всеми нами в последнее время происходило много странного и необычного.

– А я про тебя спрашиваю. Я же видел. Тебе не нужен травяной меч. Во всей Назиании не осталось зеленой магии. Все эльва ее лишились. Кроме тебя. И Астрагала.

– Но Астрагал, он же сверк эльва.

– А ты?

– Я?

– Спускайся вниз и спаси своих друзей! Ты сможешь.

Битва в подземелье

Алая прыгнула на ствол Трутовика и, ловко съехав по нему, оказалась на полу. Все произошло так быстро, что хищный гриб даже не успел отреагировать.

– Не трогайте их!

– А, это снова ты, маленькая эльва, – Лиховред опять начал раздражаться. – Я почему-то не удивлен. Тебя ведь подослали садовники? Так вот, спешу тебя огорчить: все они прямо сейчас барахтаются в ближайшей трясине. С ними покончено. Астрагал в темнице. Ты осталась одна-одинешенька. Не считая твоих дрессированных зверюшек.

– Ваше Мрачнейшество, – вмешалась Омела. – Мерзкая девчонка уже порядком всем надоела. Давайте я ее прикончу.

– Погоди, – Лиховред остановил белую эльва. – Я отдам ее тебе сразу после того, как кое-что выясню. – Он повернулся к Алае. – Зеленая магия даже без вот этого смешного пучка травы, – он указал на сломанный меч Медляги, – как ты это делаешь? Отвечай!

В громовом голосе Лиховреда Алае послышались неожиданные нотки. Да он же боится. Боится меня. Как такое может быть? Но раздумывать было некогда – нужно было срочно спасать кругликов. Поэтому она просто сотворила тогру.

Эту тогру Алая когда-то нашла в одной из дедушкиных книг. Дедушка Ромаший сказал тогда, что это тогра Робинии. Тогра, которая принесла Робинии победу. А потом о тогре забыли. Потому что никто из эльва, даже если бы захотел, с ней все равно бы не справился. Слишком уж она была сильная.

«Даже Астрагал не справился бы?» – спросила тогда маленькая Алая. «Даже он», – кивнул дедушка Ромаший.

А сейчас древняя тогра ожила, в это не было никаких сомнений, потому что Трутовик перестал шевелиться. Он замер. По его отросткам побежали морозные узоры. На ножках повисли сосульки. Алая сделала шаг и легонько коснулась Трутовика. Звяк. Несколько грибных шляпок ледяными колючими осколками разлетелось по подземелью. Звяк, звяк. Вот оно! Алая успела протянуть руки и поймать, словно спелое яблоко, летящее сверху Сердце.

Ничего себе, пронеслось в ее голове, я справилась с Зимней тогрой! И это оказалось достаточно… просто.

– Вот это да! А я думал, она нас пришла спасать, – выпалил Медляга, который уже немного пришел в себя после жуткого потрясения, которое он испытал, узнав, что может превратиться в аппетитное блюдо.

– Как ты посмела! Зачем сломала наш Трутовик? – возмущению Омелы не было предела. – Да ты у меня тоже сейчас… поджаришься!

Багровые искры разлетелись по залу, но Алая так и осталась стоять на месте. Невредимая. Тогра уже сорвалась с губ Омелы и отпечаталась в ее сердце, но в последний момент Копринус подскочил к сестре и отвел ее руку. Молния пролетела мимо и ударилась об пол.

– Идиотка! Ее сейчас нельзя трогать! – зарычал Лиховред. – У нее же Сердце!

– Да, Сердце Назиании у меня, – кивнула Алая. – И я не позволю ему навредить.

Она была будто во сне. Все вокруг стало совершенно нереальным.

Сердце в ее руках потеплело. Она чувствовала, что ему становится лучше. Оно стало дымчато-серым и казалось тихим и нежным, и спокойным. Похожим на свернувшегося в клубок детеныша какого-то лесного зверька. Оно сейчас спит, и пусть.

Но тут Алая опомнилась – Поганки! Сердце у нее, но Поганки, они полны сил. Сил для бурой магии.

– Сейчас же верни его! А иначе твоим друзьям крышка!

Алая оглянулась. Над бедными кругликам, из-за которых она, собственно говоря, и оказалась здесь, угрожающе навис Лиховред Подземелий.

– Не вздумай его слушать! – Это был Солнечник. – Спасай Сердце.

– Не вздумай, да-да! – Омела расхохоталась и выпустила тогру. Шерстка круглика вспыхнула.

– Нет! – Алая кинулась к Солнечнику. – Усе! – Зеленые искры повисли в воздухе. – Усе! Усе! – Огонь вокруг круглика потух, обуглившаяся местам шкура намокла.

– Хватайте девчонку! – приказал Лиховред. – Пока она не опомнилась.

Алая развернулась, чтобы защищаться, но слова новой тогры замерли, так и не родившись. Она почувствовала, как ее ударили сзади чем-то тяжелым, и она стала терять сознание. Но все равно продолжала сжимать Сердце. Его нельзя отдавать.

– Ее руки не разжимаются! – услышала она.

– Так отрежьте их! Хоть всю ее изрежьте на части, только поскорее отберите Сердце.

Злые голоса все быстрее и быстрее кружились в ее голове. Своего тела она уже не чувствовала. Интересно, меня уже изрезали на кусочки? – почему-то подумала она.

– Стойте. Я передумал. Мы поступим по-другому – целиком отдадим ее Трутовику. Пусть он сам ее переварит и вернет себе Сердце. Это пойдет ему на пользу.

Два неповоротливых плеснюка схватили безжизненное тело зеленой эльва и запихнули в клубок замороженных грибных отростков. Почувствовав лакомство, Трутовик ожил. Его щупальца зашевелились, стряхивая тающий иней. И потянулись к девочке. Кончики ветвей с хлопающим сухим звуком выпускали острые зубы. Они впивались в ее тело, словно тысяча иголок. Змеиный трутовик ядовит, – пронеслось в голове Алаи, – сейчас он выпустит свою отраву. А потом переварит меня, словно паук муху. И вернет себе Сердце, изменив его насовсем.

– Он уже начал ее есть, – удовлетворенно отметил Лиховред. – Эта эльва оказалась тут очень кстати. Она лучше, чем какой-нибудь безмозглый плеснюк или круглик. Трутовик получит силу эльва.

– Но этого делать нельзя, – встрепенулся вдруг Копринус. – Она ведь все-таки эльва. Как мы.

– Она не мы. Мы другие, – остановила его Омела. – Только мы настоящие. Древние эльва были сильны. Были беспощадны к своим врагам. И умели их убивать. Даже если те тоже были эльва.

– Твоя сестра права, – пророкотал Лиховред. – Мы другие. Садовники должны быть уничтожены.

Яд Трутовика растекался по ее телу. Руки и ноги деревенели. Она чувствовала, что уже не может пошевелиться. Боль тысячами обжигающих иголок ползла по ней. Она уже добиралась до головы. И это было самым страшным. Собственная голова не слушалась Алаю. Сознание перестало ей подчиняться. Только не это. Ей нужна тогра. Я должна ее вспомнить. Алая почти никогда не думала о маме. Это было слишком больно. И страшно. Вдруг она ее никогда больше не увидит? И, наверно, поэтому все мамины тогры, которым та ее когда-то научила, Алая из своей памяти старательно стерла. Но сейчас ей нужна эта тогра. Тогра Радости. Та, под влиянием которой никто никому не сможет причинить боль и вред. Она должна ее вспомнить… Алая собрала в пульсирующий горячий клубок все оставшиеся у нее силы и направила их навстречу собственному страху. Страху узнать, что ее матери уже нет больше в живых. Боль потери затопила ее всю. Это было так сильно, что на время он перестала чувствовать яд. Но она должна пробиться. И вспомнить. Паника переполняла ее. Нет! Только не это! Нельзя! Борись, напомнила она себе. Так надо. Ты должна спасти Сердце. И она пошла напролом. Сквозь ужас… Что-то щелкнуло, сломалось у нее внутри, и стало значительно легче. Как будто мешок со страхом разорвался и начал постепенно пустеть. И сквозь него стали проступать слова тогры. Но сил у Алаи уже не оставалось. Губы отказывались шептать тогру, словно чужие. А Трутовик все равно услышал. Он почуял тогру внутри ее головы.

Кольцо ветвей вокруг нее недовольно заколыхалось. По телу Алаи пробежала судорога. Потом еще одна. И еще. Объятья щупалец дрогнули и разжались. Алая почувствовала, что летит вниз.

Она очнулась на полу. Среди Поганок.

– Смотрите, она пытается удрать! – взвизгнула Омела.

К Алае подбежали плеснюки. И Копринус. И Омела. И даже Лиховред, отбросивший всю свою деланную невозмутимость. Они все сгрудились вокруг маленькой зеленой эльва. Молча. Наверное, они снова не знают, что им со мной сделать, – пронеслось у нее в голове. А я вот точно знаю, что бы сейчас сделала. Я бы, пожалуй, вздремнула… И она так и бы поступила, если б не голос. Голос ворвался из ниоткуда и сразу все поменялось.

– Лиховред! Зачем ты схватил эту девочку? И этих юных кругликов? Ты что, собрался воевать с детьми?

Это был Астрагал. А за ним стоял дедушка Ромаший, Многоум и еще много незнакомых садовников. А потом все пропало.

– Алая… Алая!.. Что они с тобой сделали?! – Ромаший склонился над внучкой, распростертой на каменном полу. – Она жива. И нее в руках наше Сердце!

– Оно уже не ваше! – выскочила вперед Омела. – И Назиания тоже не ваша. А сами вы жалкие неудачники. С этими своими игрушечными мечами. За нами древняя магия. Настоящая. И вы все скоро будете раздавлены ее силой. Вот так.

И Омела, прошептав что-то под нос, ткнула пальцем в Многоума. Шипящее, серо-желтое облако окутало лесогляда. Поганки вокруг заколыхались, как от сильного ветра.

– Мне нечем дышать! – Многоум начал оседать, схватившись за горло.

И следом за Омелой, не давая садовникам опомниться, нанес удар ее брат. Над Копринусом взвились багровые искры, соединившись в воздухе в огромный светящийся шар.

– Да это же молния… шаровая! – дедушка Ромаший схватился за меч. – Вот я ее сейчас. – Он размахнулся и выпустил слова тогры. – Усе! – Ливень возник из ниоткуда, из воздуха. Молния зашипела и потухла. – Вот так-то! – обрадовался дедушка Ромаший.

Но тут на него налетели плеснюки. Один из них выбил из рук дедушки Ромашия меч. Безоружного Ромашия оттеснили от внучки. По команде Копринуса плеснюки выстроились, преграждая садовникам дорогу к Алае.

Астрагал бросился к Многоуму и сотворил вокруг него защитное поле из ярко-зеленых еловых веток, которые моментально впитали весь жгучий газ, оставив в воздухе только терпкий запах хвои. Омела кинулась было к Астрагалу, но тот остановил ее одним взмахом руки. Белая эльва отступила за спины плеснюков, которые все тесней смыкали свои ряды, окружая садовников со всех сторон.

Все это время Лиховред молча наблюдал за происходящим, ничего не предпринимая. Казалось, он изучает садовников, словно они были существами из другого мира.

– Вот вы все и попались, – наконец невозмутимо пророкотал он, оказавшись прямо перед Астрагалом. – Вы в моем замке, а значит, у меня в руках. Но не это главное. Яд Трутовика уже в крови этой вашей маленькой эльва. – он посмотрел на Алаю. – Маленькой, но обладающей огромной силой. Она же сверк эльва. А вы этого не знали? И теперь, пока она жива – мои Поганки снабжают всех нас силой. Для настоящей, бурой магии. Раньше я думал, что могу использовать твою силу, Астрагал, потому что решил, что ты один такой в Назиании. Но сейчас ты мне не нужен. Потому что маленькая сверк эльва стала единым целым и с моим Трутовиком, и с Поганками и… с Сердцем Назиании. Пока она жива – я непобедим. А вы все – бессильны. И знаешь, Астрагал, я совершенно спокоен за свое могущество. Ведь ты же добрый. Вы все тут добрые. Садовники не могут быть злыми и жестокими. А значит, никто из вас не покусится на мое могущество. Никто из вас не станет убивать эту маленькую сверк эльва. И не сможет ее спасти, этого я тоже вам не позволю. Ведь мне помогает ее сила. А значит, я уже победил! – И черный эльва счастливо расхохотался. Своим тяжелым громоподобным смехом. Наконец-то к нему вернулось хорошее настроение.

И вот тут-то, в самый этот миг, решающий и трагический, в подземелье стало совершенно темно. И тихо. Было только слышно, как плеснюки, которые все как один боялись темноты, начали встревожено перешептываться.

Минуту до того, как на подземелье обрушился мрак, Хвостокрас находился в полной и непреодолимой панике. Следя сверху за происходящим, он мучился от того, что не может помочь друзьям. Но во время речи Лиховреда его наконец осенило. Если Алая – сверк эльва и все так, как говорит Лиховред, то он знает, как все исправить. Нужно просто выключить свет! Стены и потолок подземелья были покрыты бело-голубыми фонариками подземных орхидей. Других источников света тут не было. Хвостокрас кое-что знал про эти орхидеи. И сейчас это знание оказалось важным. Подземные орхидеи всегда жили одной колонией, срастаясь друг с другом в единую «гирлянду». И все цветы-фонарики такой гирлянды закрывались одновременно, как по команде. Стоило закрыться одному цветку. А закрывшийся фонарик – он ГАСНЕТ! Дылдяй схватил свой меч и, высунувшись в разлом на потолке, нацелился на ближайшую орхидею.

– Дул а чолах! – приказал он. И свет пропал.

– У великого Подземелия закончилась его сила! – наконец раздался в темноте ехидный голос дедушки Ромашия. – Он получал ее от Алаи, а она у меня сверк эльва, как оказалось. И поэтому тьма лишила силы не только ее, но и Лиховреда!

– И меня тоже, между прочим, – огорченно отметил Астрагал.

– Мы можем вытащить оттуда Алаю! – вдруг зашептал уже пришедший в себя Солнечник Пушинке и Медляге. – Пока никто не видит.

И круглики поползли к Алае, стараясь не издавать ни единого звука. Прямо под ногами у плеснюков. Медляга и Солнечник подхватили зеленую эльва, а Пушинка осторожно достала из ее уже ослабевших рук Сердце. Их никто не заметил из-за царящей вокруг неразберихи. И они благополучно добрались до садовников.

Дедушка Ромаший принял свою внучку из лап кругликов. Он бережно обнял ее и попытался привести в чувство. Но все было напрасно. Сознание отказывалось возвращаться к Алае.

– Поднять мечи! – скомандовал опомнившийся Астрагал. – Сейчас я вас научу тогре свечения.

Все мечи вспыхнули изумрудным огнем. Подземелье снова наполнилось светом.

– А где же Лиховред? – удивился Многоум. – И Омела с Копринусом, они тоже куда-то пропали.

– Надо хватать плеснюков! – вскликнул Зверобой. – Пока они тоже не разбежались.

– Да-да, – согласился Астрагал. – Хватать и отправлять на лечение.

Побег Лиховреда

Садовники прочесали весь замок, но так и нашли следов пропавших эльва.

Многоум вспомнил, что в замке где-то был подземный путь, и вел он прямо к подножью Серебристых гор. Но этот туннель садовники так и не обнаружили, а потому отправили в горы отряд во главе со Зверобоем. Лиховреда и там не оказалось. Хотя Хвостокрас, который был там вместе с садовниками, уверял, что заметил далеко-далеко в Морозном море, которое, как известно, расположено прямо за Серебристыми горами, парус, стремительно удаляющийся от берега. И парус этот вроде был в черную и белую полоску. Но дылдяю никто не поверил. Ведь Хвостокрас хотя и имел замечательное зрение, все же был художником. А значит, мог и нафантазировать.

Путь в Долину

Алая быстро выздоравливала. Астрагал сказал, что яда Трутовика в ее крови почти совсем не осталось. По крайней мере, чувствовала себя она неплохо.

А потом они вместе с Медлягой, Солнечником и Пушинкой отправились в Долину. Чтобы доставить туда Сердце. Так велел им Астрагал. Они были ужасно горды этим поручением, хотя и понимали, что заслужили это.

Друзья летели в Долину на планеролете, который вела Пушинка. Самостоятельно. Медляга даже, чтобы досадить Солнечнику, сказал, что Пушинка – лучший пилот. Солнечник почему-то не обиделся, а наоборот, тоже похвалил Пушинку.

Но даже этот факт не омрачил Медляге путь в Долину. Он был совершенно и безоговорочно счастлив. И всю дорогу пел песни. Которые почему-то состояли целиком и полностью из боевых воплей кругликов. И пел он их слишком громко. Но никто не возражал.

А потом они увидели Долину. И Цветы.

– По-моему, они на нас смотрят! – воскликнула Пушинка.

– Точно, а еще они нам кивают, – согласился с ней Солнечник.

А Алая ничего не заметила. Она в этот момент как раз раздумывала над тем, как же все-таки сложно быть сверк эльва.

Animedia Company

[битая ссылка] www.animedia-company.cz

[битая ссылка] facebook.com/animediaco

Если Вы остались довольны книгой, то, пожалуйста, оставьте на неё отзыв.

Letuvet, Natali: Serdce Nazianii,

1. vyd. Praha, Animedia Company, 2016

ISBN 978-80-7499-223-0 (online)

Content

Летувет Наталия Сердце Назиании

Наталия Летувет Сердце Назиании

От издательства Animedia Company

Предисловие

Часть I

На Дрожащих болотах

Планеролет и шляпа

В поисках планеролета

Преступление в орденной башне

Преступления множатся

Садовники идут по следу

Алая, Солнечник и Медляга

Длинный и ушастый

Лиховред Подземелий и Копринус

Недом в чаще

Хвостокрас в Долине

Неприступный лес

Дедушка Ромаший и черепахи

Хвостокрас и Сердце Назиании

Лиховред, Копринус и плеснюки

Долинные эльва

Алая, Солнечник и Медляга

Возле Дерева Долины

Тихий лес

Садовники идут по следу

Глубинный замок

На Ягодном острове

Астрагал и Омела

Садовники возле Долины

Дрожащие болота. Астрагал и Омела

План дедушка Ромашия

Эльва из Западного леса

Садовники в Цветущей Долине

Цветущая Долина. Плеснюки

Медляга и легкомобиль

Астрагал и Лиховред

Цветущая Долина. Садовники

Алая, круглики и Хвостокрас

Садовники и долинные эльва

Друзья на болотах

Лиховред и Копринус в Северогорном лесу

Непонятная поляна

Жироплюх и Торфонос

Глубинный замок. Лиховред, Омела и Копринус

Возле Глубинного замка

Садовники на поляне

Новый замок

Бледнейшие поганки

Музыка и Цветы

В поисках меч-травы

Колыбельная Пармелии

Загадка Киновариума

Возвращение Цветов

Кусты на валунах и загадочный грибник

Садовники в окружении

В поисках белой земли

Зажигательная музыка

Барбарис и источник

Пленники плеснюков

Отряд дедушки Ромашия

Камень с секретом

Отряд дедушки Ромашия возле Дерева Долины

Цветочный салют

Старая магия и паук

На Дереве Долины

Что могут круглики

Ночной штурм

Изобретение дедушки Ромашия

Обучение магии

Сражение на поляне

Пугалка для плеснюков

Круглики-маги и дылдяй-волшебник

Освобождение Цветущей Долины

Часть II

Копринус разыскивает Поганку

Армия травяных мечей

В домике Робинии

Пестрый скворец

Копринус и Поганка

Спасение дылдяя

Орденная башня Западного леса

Подземелье Поганок

Ночное происшествие

Пленение Омелы

Алая, Хвостокрас и Медляга в Глубинном замке

Садовники на Дрожащих болотах

Братец и «сестрица»

Неудавшийся десант

В покоях Омелы

Плащ-летяга

В лагере садовников

Темница Астрагала

Ссорная тогра

Солнечник, Пушинка и Реп ищут Сердце

Тогра для Поганок

Плеснюки и ворота

Алая и Омела

Карта Лиховреда

Снова вместе

Битва в подземелье

Побег Лиховреда

Путь в Долину