Екатерина Шашкова

Тропы Междумирья

Заключительная часть цикла!

Глава 1. Привет из прошлого

'Пойманный дезертир подлежит немедленной смертной казни через повешенье. В исключительных случаях, как то: родство с королевским домом, наличие заслуг перед страной или высокие откупные — эта мера может быть заменена отрубанием головы'.

(Свод законов Западной Предонии)

— Вот же упрямая девчонка! И не поймёт никак, что я ей только добра желаю, — втолковывал командир отряда пузатой чернильнице. Чернильница безмолвствовала. 'Упрямая девчонка', то есть я, тоже. — И ведь полдня с ней бьюсь, уговариваю правду открыть. Чуть ли не на коленях вымаливаю. Так нет же, молчит. Молчит и глазёнками хлопает. Вот видят боги, я много лет прожил, у самого внучка такого же возраста. И к этой приблуде я словно к родной кровиночке отношусь. А она совсем бедного старика не уважает. И за что мне такое наказание?

— За нытьё? — невинно поинтересовалась я.

— О, боги, — простонал эльф, утыкаясь лицом в ладони. Руки у него были худые, с по — старчески вздутыми венами. А сам он казался таким невзрачным и ссохшимся, что у некоторых людей мог бы возникнуть вполне логичный вопрос — как эту престарелую развалину вообще допустили до командования отрядом. У меня вопросов не было. О том, насколько обманчива внешняя хрупкость эльфийского организма, я слишком хорошо знала по себе. Поэтому и на счёт командира заблуждаться не собиралась. А он тем временем продолжал донимать богов вопросами:

— О, многоликие, вы же всё видите, всё знаете. Подскажите мне, тщетному, как вразумить это дитя? Какие слова подобрать?

Но боги советы давать не спешили. Кажется, в этот день они вообще смотрели совсем в другую сторону, предоставив кано Файриану разбираться со всеми проблемами самостоятельно. Что он по мере сил и делал.

— Ладно, в последний раз спрашиваю. Как ты оказалась в Вертском лесу?

— Не помню.

— Что ты делала на человеческой части страны?

— Не знаю.

— Как тебя зовут?

— Не имею не малейшего понятия.

— Издеваешься?

— И в мыслях не было.

— Ты понимаешь, что тебя не вздёрнули на ближайшем суку за дезертирство только потому, что ты ведьма?

— Да.

— У кого училась магии?

— Не помню.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю.

— О, боги!

Диалог этот мы в разных вариациях гоняли по кругу с самого утра. За это время я успела исподволь выведать всё, что остроухий обо мне думает. А думал он, что меня приписали как магичку в один из приграничных полков. Эльфийских, естественно. Откуда я благополучно дезертировала по неизвестным причинам. Вот эти причины, а заодно и название полка, Файриан и пытался сейчас у меня вызнать.

При этом командир даже на секунду не допускал мысли, что я ниоткуда не сбегала. Как с самого начала решил, что перед ним эльфийка, так и продолжал свято в это верить. Видимо, совсем забыл старую истину, что внешность обманчива.

Впрочем, дураком кано тоже не был. Например, амнезию мою он всерьёз принимать и не думал. И правильно делал. Я на его месте в такую чушь тоже не поверила бы, но никакой более умной отговорки при допросе просто в голову не пришло. А говорить правду было нельзя ни в коем случае. Если в отряде догадаются, какое сокровище попало к ним в руки — свихнутся же от счастья. Это какой простор для действия — и шантажировать людских военачальников можно, и обменять меня на какую‑нибудь большую шишку. Да мало ли, что можно придумать, имея на руках такой козырь. Всё же не каждый день племянницы членов Восточного совета в плен попадают.

А если вспомнить рассказ Аллены, то получается, что я Муллену не фиктивная племянница, а родная дочь. Младшая. И он об этом знает. Тогда ситуация начинает здорово отдавать какой‑то дешёвой мыльной оперой, но при этом всё становится ещё хуже. Ведь если подобранной на улице девчонкой можно и пожертвовать ради интересов страны, то своего ребёнка во вражеском лагере не оставишь… Наверное…

Откуда на нашей территории взялся этот самый вражеский лагерь — отдельная история. Из обрывков разговоров я поняла, что отряд сюда переправили через портал для некой миссии и обещали забрать спустя месяц. Положенный срок давно вышел, припасы подошли к концу, воины начали нервничать и злиться, но продолжали упрямо сидеть на месте. А куда им ещё было деваться? На севере густой лес упирался в горный хребет, на западе — в речку Граничную, а с остальных сторон его обрамляли наезженные тракты. Так что куда не сунься — или не пройти, или слишком людно. Вот бедные эльфы и торчали в чаще, с каждым днём всё больше теряя надежду на благополучное возвращение домой.

— Ну что? Не надумала рассказать, как всё было на самом деле? — кано Файриан перешёл с предонского на классический эльфийский. Надо полагать, для разнообразия. Или он всерьёз надеялся, что смена языка помешает мне врать?

— Я же тебе всё уже объяснила, — Эльфы обращались друг к другу на 'ты' невзирая на возраст и звания. И чтобы сойти за свою, мне приходилось постоянно следить за речью. А то 'выкнешь' ненароком командиру — и прощай вся маскировка. Нет уж, пусть лучше дезертиром считают. — Не знаю, как это вышло. Шла я спокойно по лесу, никого не трогала. А тут вдруг выскочил из портала этот белобрысый с мечом, и давай за мной гоняться по всей поляне. Я по мере сил отбивалась, потом он меня чуть не убил, а потом вы подоспели. И я только тогда сообразила, что ничегошеньки о себе не помню. Вот драку — помню, а до неё — как отрезало. Как ты думаешь, это потом пройдёт?

Кано смерил меня хмурым взглядом и чиркнул что‑то на лежащей перед ним бумаге. Мой вопрос он бесцеремонно проигнорировал, предпочтя задать свой:

— А что ему от тебя было надо?

— Да откуда мне знать? Я ведь его первый раз в жизни видела! Или не первый? Не помню!

— И он ничего о себе не говорил?

— Кажется, нет… Знаешь, мне было немного некогда его слушать, я выжить пыталась.

Это была самая слабая часть моей наспех скроенной легенды. Я понятия не имела, наблюдали ли эльфы всю драку, или только её окончание. И если всю — то слышали ли они наши словесные перепалки. И если слышали — что из сказанного поняли.

— А как ты думаешь, малышка, когда тот молодой человек очухается, он подтвердит твой рассказ? Или поведает нам что‑то новенькое?

— Может, и поведает, откуда я знаю. Мне, например, очень интересно было бы послушать, из‑за чего он пытался меня убить. — А ведь чистая правда, между прочим! Я и на самом деле не в курсе, зачем этот маньяк за мной гоняется. — А как он себя чувствует, кстати?

— Как‑как… — Эльф многозначительно развёл руками. — Хэйн, балда, ему какую‑то артерию сгоряча прострелил. Крови вытекло — море. Да ещё пока стрелу доставали, разворотили там всё, что можно. Так что пока без сознания валяется. Иногда приходит в себя, бормочет что‑то, но на каком языке — никто понять не может.

— А можно попробовать с ним пообщаться?

— Чтоб вы за моей спиной заговор устроили? Ну уж нет, малышка, всему есть предел, даже моему расположению. Пусть пока строит из себя несчастного мученика. Ещё пару дней полежит — а потом я сам с ним поговорю, по — своему. Мигом вспомнит даже те языки, которые отродясь не знал.

— Но он же не притворяется, он на самом деле ранен. И ему на самом деле плохо, — рискнула высказаться я.

— Ничего, будет ещё хуже, — 'обнадёжил' меня кано. — Не знал бы, что он маг — давно собственными руками придушил бы, чтоб не выпендривался. Ладно, хватит на сегодня. Эй, заберите кто‑нибудь эту беспамятную. А ты, малышка, хоть имя себе какое‑нибудь придумай, что ли. А то неудобно ведь.

Эльфы подхватили меня под руки и затолкали в ту самую землянку, где я теперь обитала вместе с Ксанкой. Девушка от меня больше не шарахалась, а вот при виде солдат по — прежнему зарывалась в плащ. В остальном же она вела себя совершенно нормально, если, конечно, можно было считать нормальным то, что она меня абсолютно не помнила. И в отличие от моей придуманной амнезии, её потеря памяти была самой настоящей.

Ксанка считала, что родилась и выросла в каком‑то селе. А три года назад, когда её родители умерли, переехала к бабушке — знахарке в небольшую деревеньку на окраине Вертского леса. Жила как все: ловила рыбу, работала в огороде, пасла деревенских коз и не о каких других мирах слыхом не слыхивала. Колдовать её тоже научила бабушка, и она же предупредила, что магией можно пользоваться только в самых крайних случаях. Потом старушка умерла, а на деревню вскоре напали эльфы. Два десятка сонных жителей не сумели дать отпор возникшему из ниоткуда отряду остроухих. Ксанку схватили, остальных — убили. Так девушка оказалась в плену.

Она рассказала мне эту незатейливую историю в первые же минуты нашего нового знакомства. Сразу после того, как объяснила, что я обозналась, и она никак не может быть моей сестрой, потому что у деревенской девчонки Исты никогда не было эльфийской родни.

Да, её звали Иста. Просто Иста, безо всяких титулов и фамилий.

У просто Исты было ксанкино веснушчатое лицо, ксанкины густые рыжие волосы (совсем как у мамы!) — и незнакомый хриплый голос.

Я ничего не понимала, но была твёрдо уверена в том, что не ошибаюсь. Поэтому однажды набралась наглости и попросила девушку показать мне ногу. Настоящая Ксанка когда‑то пропорола ступню велосипедной спицей. Рана затянулась, но шрам остался.

Результаты осмотра укрепили самые худшие мои опасения.

— Прости, Иста. Я, кажется, действительно обозналась.

— Ничего, бывает, — девушка пожала плечами. — А что ты хотела там найти?

— Родимое пятно, — соврала я.

— Нет, у меня только шрам.

— А откуда?

— Да я уже и не помню. Может, собака в детстве цапнула…

— Понятно, — пробормотала я. А Ксанка снова свернулась калачиком под плащом и задремала, оставив меня наедине с неутешительными мыслями.

Как же могло так получиться, что она стала считать себя другим человеком? И что мне теперь делать? Одна я, может, и попыталась бы удрать, но не бросать же в плену едва обретённую сестру?

А рассказывать ей всё с самого начала — не время и не место. Только совсем запутаю бедную девушку. Или она вообще мне не поверит. Зато эльфы очень даже поверят, если подслушают разговор. Значит, придётся молчать. Ну день помолчу, другой… А дальше?

Я раз за разом прокручивала в голове ситуацию, но умных мыслей по — прежнему не возникало. Впрочем, времени для размышлений у меня было предостаточно.

Эльфы тоже использовали антимагический порошок. Причём, в отличие от людей, остроухие растворяли его в воде и заставляли пить получившуюся гадость. Напитком нас потчевали каждое утро, на протяжении недели. И этой недели мне с лихвой хватило на то, чтобы понять — искать меня не торопятся.

Первое время я всё ждала, что в лагерь вот — вот заявится Хозяин во главе небольшой армии, вытащит меня из заточения и торжественно отвезёт домой. Но дни шли за днями, а Муллен не появлялся. И Аллена куда‑то запропала, хотя, кажется, могла бы и попытаться найти бедную — несчастную меня. Да, я шла от Пещеры, не разбирая дороги, но уж следов‑то на влажной земле осталось предостаточно, можно было по ним и прогуляться…

— О чём задумалась? — Ксанка отставила кружку и привычно запахнулась в плащ. Я наконец‑то поняла, откуда у неё эта манера: когда на тебе из одежды только драная полупрозрачная ночнушка, трудно не думать, во что бы укутаться. Моя рубашка, правда, тоже представляла собой живописный набор зелёных лоскутков, но хоть грудь прикрывала. Впрочем, было бы ещё, что там прикрывать!

— Всё пытаюсь понять… Что эльфы забыли в лесу? Отряд слишком маленький и больно уж легко вооружённый для полноценных военных действий. Они и на деревню твою напали, кажется, только потому, что у них припасы закончились, и нужно было найти хоть какую‑то еду.

— Еду они могли и купить. Зачем дома было жечь? — сестра поёжилась. Видимо, вспомнила ту ночь, когда попала в плен.

— А вы бы продали что‑нибудь остроухим? Да ещё весной, когда всё прошлогоднее уже подъели, а новое ещё не выросло?

— Нет, конечно… Слушай, ты же вроде как сама эльф?

— Да, а что? — насторожилась я.

— Тогда почему ты всё время говоришь о них, как о ком‑то чужом?

— Что, серьёзно? Тебе показалось! Эльф я, самый натуральный, честное слово. Видишь, уши какие?

— Да уж, уши твои трудно не заметить. Но за языком тоже следи. А то кто‑нибудь подумает, что…

— Что?

— Что‑нибудь! — девушка улыбнулась. — Но ты не волнуйся, я точно ничего думать не буду. Обещаю.

— И на том спасибо.

Я рассеянно поворошила волосы. Это же надо было, так проколоться. Надеюсь, при Файриане я ничего подобного не сболтнула? Тоже мне, выпускница военной академии. А ведь меня ещё хотели в разведку пристроить. Ух, я бы им наразведовала!

Хотя… если искать и спасать меня не торопятся, почему бы не попробовать внедриться в ряды противника? Тем более что они и так считают меня за свою. Пусть и дезертировавшую.

— Послушай, — Ксанка осторожно тронула меня за плечо, — Как тебя всё‑таки зовут?

— Не помню, — привычно отмахнулась я.

— А сестру свою, значит, помнишь?

— Какую сестру?

— Понятно, — Девушка смерила меня внимательным взглядом. — Значит, тот разговор мне приснился. Знаешь, мне часто снятся всякие глупости, которые выглядят, как реальность. Не зря бабушка говорила, что у воздушных магов в голове ветер.

— А у огненных? — заинтересовалась я.

— У огненных — в душе пламя, у водяных — в крови яд, у земных — каменное упрямство, — заученно перечислила Ксанка. Потом на мгновение задумалась, и добавила: — А сердце некромантов покрыто слоем льда. Но лишь ведьмы ведают истину, а оллы — есть воплощение этой истины.

Я совсем не чувствовала себя воплощением истины. Огненной магичкой — да, вполне, а чем‑то всемогущим и полумифическим — ни капельки.

— Кажется, твоя бабушка не сильно любила водников, — усмехнулась я, чтоб хоть как‑то отреагировать на это заявление.

— Ничего подобного. Она сама была водницей и знала, что говорила.

— А как её звали, кстати?

— Аика. А что?

— Имя себе выбираю. Может, это взять?

— Бери. Хорошее имя. Правда, не эльфийское совсем.

— Ну и пусть. Всё равно больше ничего не придумывается.

На самом деле в голове у меня всё это время вертелись несколько вполне себе эльфийских имён — Канитель, Электродрель и Акварель. Но, кажется, назовись я так, местные бы юмор не оценили.

Стоило нам определиться с выбором, как заскрипел отодвигаемый засов.

— Что, опять допрашивать меня будете? — бесцеремонно осведомилась я у возникшего на пороге молодого (не старше меня) эльфа.

— Нет, — почему‑то смутился остроухий, — Там кано вас обеих видеть хочет. Только руки велел связать, чтоб не сбежали.

— Чтоб не сбежали — надо вязать ноги, — пробормотала я, подставляя запястья. Эльфик добросовестно опутал их верёвкой и переключился на Ксанку.

— Может, не надо? — протянула девушка, крепче вцепляясь в плащ.

— Велели, — прилежный исполнитель всем своим видом показывал, как ему не нравится эта идея, но раз уж так положено…

— Ладно. Сами виноваты, — вздохнула Ксанка, разжимая руки.

Тяжёлая, ничем не закреплённая ткань сразу же сползла на пол, обнажая шикарную фигуру. Эльфик покраснел, как флаг Восточной Предонии, и поспешно отвернулся.

— Вот! А был бы на моём месте какой‑нибудь преступник — он сразу же шарахнул бы тебя затылку, разоружил и связал. Потом вздёрнул бы на ноги, приставил нож к горлу и вышел, прикрываясь твоим телом. И никто бы ему ничего не сделал, потому что твоя жизнь важнее, — прокомментировала я, укутывая девушку обратно. Делать это со связанными руками было не больно‑то удобно, поэтому пришлось потратить некоторое время, чтоб избавиться от верёвки. Кто же тебя, мальчик, учил такие слабые узлы вязать?!

— Но ты же не преступник, — развёл руками незадачливый конвоир.

— Тогда почему меня до сих пор здесь держат?

— Наверное, чтоб не сбежала, — предположил эльфик. — А с чего ты взяла, что моя жизнь важнее?

— Да потому, что раз тебя, такого молодого, взяли на это ответственное задание, то, наверное, ты представляешь какую‑то особую ценность. Правильно ведь?

— А откуда ты про наше задание знаешь?

Ага, значит угадала. Я мысленно похвалила себя за сообразительность. Теперь бы ещё вызнать, что это за задание такое…

— Хэйнар, ты чего там застрял? — раздалось снаружи.

— Иду я! — откликнулся эльфик и подтолкнул нас к выходу. На мои освобождённые руки он даже внимания не обратил, а про несвязанные ксанкины, кажется, просто забыл. Напоминать мы не стали.

На прогретой майским солнцем поляне уже расположился кружочком весь отряд. Лица у эльфов были хмурые и сосредоточенные, будто они прямо здесь и сейчас собирались решать судьбу вселенной. Ну, или, как минимум, троих пленников. Да, троих, потому что раненый блондин находился тут же — сидел, привалившись спиной к дереву, и настороженно следил за собравшимися. Выглядел он не слишком бодро, но и на умирающего не походил. Если бы не рука на перевязи да бледная физиономия — мне бы и в голову не пришло, что у парня что‑то болит. Впрочем, бронзовым загаром и лубочным румянцем он и до ранения не щеголял…

Поймав мой взгляд, белобрысый убийца вопросительно дёрнул бровью. Я в ответ пожала плечами. Мол, откуда я знаю, что здесь происходит. Самой любопытно.

Файриан тем временем оглядел всех собравшихся, на всякий случай сверился с зажатой в кулаке бумажкой и начал:

— Итак, как вам всем прекрасно известно, мы здесь застряли. Я не знаю причин, по которым нас не могут забрать обратно, и это меня, признаться, очень тревожит. Но среди нас есть три мага, которым я хочу задать один — единственный вопрос — можете ли вы переправить отряд через границу?

— Нет, — хором ответили я и Ксанка. Блондин промолчал, делая вид, что всё происходящее его ни капли не касается.

— Точно?

— Точно, — подтвердила я. — Даже если бы я умела открывать порталы, нужно знать ориентиры места назначения. Без них можно и не пытаться.

— А ты не знаешь?

— Если и знаю, то не помню.

— А ты? — эльф повернулся к Ксанке.

— А я если бы и знала — не сказала бы. Делать мне больше нечего, кроме как вам помогать, — моя сестра упрямо вздёрнула подбородок.

— И это после того, как мы тебя практически спасли?! — задохнулся от возмущения кано.

— Кто вам сказал такую чушь? Если меня и надо спасать, то только от вас! Убийцы, грабители и насильники!

— Да тихо ты, успокойся. Никто никого не насиловал, с чего ты вообще взяла эту чушь?

— Ага, и деревню вы не жгли, и людей не убивали.

— Сарай сам загорелся. Может, лампа какая перевернулась, откуда мне знать, — горячо запротестовал Файриан. Потом до него, видимо, дошло, перед кем он оправдывается, и эльф поспешно принял прежнюю горделивую позу. — А если бы не мы, тебя рано или поздно сожгли бы свои. За магию. Или отдали бы инквизиции. А потом — пытки, подвалы, а в конце — всё равно костёр. И скажи, что я не прав!

Ксанка смущённо потупилась. Кажется, командир отряда угадал, и отношения между жителями деревни и молоденькой знахаркой были далеки от идеальных.

— Так вот, — продолжил кано, — в отличие от людей, у нас нет расовых, религиозных или каких либо других предрассудков. Поэтому мы с радостью примем твою помощь, если ты согласишься нам её предложить. Более того, эта помощь будет соответственно оплачена.

— Не нужны мне ваши деньги. Лучше просто отпустите, и всё.

— И куда ты пойдёшь? И далеко ли уйдёшь одна?

Девушка молчала. И зачем она вообще начала этот разговор? С самого начала же было понятно, что не отпустят. Или она переходит на их сторону, или её прикапывают под ближайшим кустиком, ясное дело. Я бы на её месте без колебаний переметнулась к эльфам. Точнее, сделала бы вид… По крайней мере, узнала бы, зачем им человеческие маги. Своих мало что ли?

— Ну, что‑нибудь надумала? — прервал тишину Файриан.

— Я всё равно не умею работать с порталами, — Ксанка сосредоточенно теребила край плаща.

— Не врёшь — и то хорошо. Тогда следующий вопрос опять к вам, дамы. Кто‑нибудь может понять, на каком языке говорит этот молодой человек? — Эльф кивнул в сторону раненого. — Мы выяснили, что он понимает староэльфийский, но очень плохо. Этого явно недостаточно для того, чтоб вести конструктивную беседу.

Белобрысый, словно почувствовав, что говорят о нём, уделил‑таки толику своего внимания происходящему. Ещё бы он не знал классический эльфийский! На нём все маги худо — бедно, но говорят.

А вот отсутствие конструктивной беседы — это, как ни крути, хорошо. А то он наверняка рассказал бы остроухим про меня что‑нибудь интересное. Причём такое, чего я и сама о себе не знаю. Лучше уж пусть молчит.

Только интересно, а на каком же языке я с ним всё время общалась? На русском, что ли?

— Разреши мне попробовать, кано, — обратилась я к командиру. И сразу же перешла на 'великий и могучий'. — Слушай, ты действительно предонский не понимаешь, или притворяешься?

— Больно надо! — сразу же откликнулся раненый.

— Надо! Надо переправить эту остроухую банду к ним на родину. Но ориентиров нет. Можешь?

— Я похож на камикадзе?

— Хоть попытаться… Тогда тебя, возможно, отпустят.

— Сам уйду, как только оклемаюсь. Меч заберу, с тобой разберусь — и уйду. А вообще — я не портальщик.

— А как ты тогда ко мне переносился? — Я старательно пропустила мимо ушей подробности про разборку со мной. Об этом можно будет и потом подумать.

— Помогали.

— Эй, вы на каком языке говорите? — не выдержал Файриан.

— На лёсском, — не задумываясь ответила я. Что‑то я в последнее время стала очень часто и легко врать. Как бы не переборщить с этим делом.

— И что он говорит?

— Говорит, что тоже не спец по порталам.

— Какие же вы после этого маги, — раздражённо махнул рукой эльф. — Ничего не умеете, только остатки продуктов съедаете.

— Можете не кормить, — буркнула Ксанка.

— Ладно, оставим это пока. Переходим к следующему вопросу: если выбраться из леса магическим путём нереально, а сидеть здесь вечно мы не можем, то придётся идти так. Есть предложения по поводу маршрута?

Я задумалась. В принципе, выбор был небольшой — или переправляться через реку, или ковылять по горам. Не одна из перспектив не радовала, потому что и броды на Граничной, и перевалы Пёсьего кряжа охранялись одинаково хорошо.

Эльфы, кажется, пришли к тому же самому мнению, и устроили бурное обсуждение, на тему: что лучше — утонуть или навернуться со скалы. Выходило одно к одному. В качестве аргументов приводились весеннее половодье, опасность горных троп, знание (или незнание) дороги, близость от места отправления… Спор грозил затянуться, и Файриан досадливо морщился. Видимо, понимал, что конечное решение придётся принимать ему.

Кано вытащил из кармана потрёпанную карту, расстелил её на земле и медленно повёл пальцем по предполагаемому маршруту. Я с интересом следила, как командирский перст всё больше смещается в сторону реки, когда в общем гвалте вдруг прозвучало робкое:

— А я плавать не умею.

— Хэйнар, — угрюмо вздохнул кано, отдёргивая руку от карты. — Раньше не мог сказать?

— Я забыл, — виновато улыбнулся эльфик. — Но ведь нам не обязательно придётся плыть, да? То есть, можно же перейти вброд… наверное…

— Значит, идём через горы, — перебил его Файриан. — И тут у нас опять два варианта. Какой выбираем?

— Может, лучше вдоль Задней Лапы? — робко подала голос я. — Так ближе. И склоны там не такие крутые.

На самом деле, у меня был свой интерес к тому, чтоб идти этой дорогой.

Во — первых, я её знала, что значительно облегчало возможность побега (если я всё же решусь бежать).

Ну а во — вторых, если бы нас засекли, осталась бы небольшая вероятность, что стражники с перевала, расквартированные в Мулленовском замке, узнают меня в лицо и не убьют совсем уж сразу.

— Что склоны там пологие, она, видите ли, помнит, а имя своё забыла, — ни к кому особо не обращаясь пробурчал эльф. — Молчи уж, без дезертиров разберёмся. Так, нилде, мы идём через перевал Дамира.

Один из эльфов невольно присвистнул, ещё кто‑то ругнулся сквозь зубы.

Горная тропа, которую Файриан выбрал для нашего похода, пользовалась дурной славой. Её держал Дамир Чёрный, успевший стать легендой ещё при жизни. Говорили, что он форменный псих, и в отряд себе набрал таких же сумасшедших, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Солдаты Дамира не брали пленных и не вступали в переговоры. Поэтому в случае неудачи нас ждала неминуемая и, скорее всего, не слишком приятная смерть.

— А обязательно идти именно туда? — дрожащим голосом спросил Хэйнар.

— Да, — отрубил кано.

— А почему? — не унимался эльфик.

— Потому что нас там не ждут.

— Так нас вроде как нигде не ждут, — встрял в беседу ещё один воин — высокий и совершенно лысый (что для эльфа было более чем нетипично).

— Согласен. Но там нас не ждут особенно. Всё, нилде, идите собираться. Выступаем завтра на рассвете, идём быстро. К темноте мы должны быть на границе леса. Через перевал пойдём ночью. Вопросы?

— Так мы что, пешком пойдём? — На Хэйнара снизошло очередное озарение.

— Нет, персонально тебя понесут на руках! — хохотнул лысый.

— А как же он? — Ксанка, до этого исправно молчавшая, показала на раненого парня, который, кажется, уже успел задремать.

— Спроси, — велел мне командир.

— Эй, ты… как там тебя…

— Чего надо? — белобрысый нехотя поднял голову.

— Отряд завтра выступает. Пешком. Ты идти сможешь?

— А если нет, что тогда?

— Сам понимаешь. Не думаю, что эльфам нужны лишние свидетели их пребывания здесь.

— Значит, смогу, — парень улыбнулся уголком рта.

— Говорит, что будет идти, сколько потребуется, — перевела я.

— Ну и хорошо, — кивнул Файриан. — Всё, расходимся. Эй, ведьмочка, ты чего застыла?

Последний вопрос относился к моей сестре. Она стояла, вцепившись обеими руками в свой плащ, и напряжённо о чём‑то думала. Я поводила ладонью у неё перед глазами, но никакой реакции не последовало. Пришлось нагло дёрнуть девушку за косу.

— Ой, — Ксанка вздрогнула, и от неожиданности всплеснула руками. Плащ слетел. Хэйнар покраснел. Кано тактично отвернулся. Остальные эльфы оценивающе переглянулись. Даже блондин обернулся на звук, скользнул взглядом по фигуре девушки, лениво пробормотал 'Ну, ничего так, сойдёт…' и снова погрузился в дремоту.

Ксанка, обнаружив, что все взоры обращены к ней, хотела было завизжать, но передумала. Просто подняла плащ и замоталась в него, как в паранжу — только глаза в просвете сверкали. Причём как‑то очень уж злобно, и почему‑то в мою сторону.

А чего сразу я? Подумаешь, за волосы дёрнула. Как будто первый раз!

Я демонстративно отвернулась, сунув руки в карманы. И с удивлением обнаружила, что в правом что‑то лежит. На ощупь неизвестный предмет больше всего напоминал мятую салфетку. Но откуда она там взялась?

Карманы всегда были моей персональной чёрной дырой. Я складывала туда все мелочи, которые попадались под руку, а потом часами не могла их найти. Но чаще всего — даже и не пыталась. Перед каждой стиркой я вытряхивала скопившийся хлам наружу, грустно взирала на получившуюся горку барахла и клятвенно обещала себе в ней разобраться. Как‑нибудь потом… Но 'потом' наступать не спешило, содержимое карманов после стирки исправно возвращалось на место, и всё начиналось сначала.

Эльфы меня при поимке, конечно же, обыскали. Сперва я сама покорно выложила перед ними все вещи, которые смогла найти, а потом ещё и тот лысый хорошенько перетряхнул всю мою одежду. А Кано, помнится, долго выспрашивал, зачем мне такое количество ломаных перьев, пучок сушёного укропа, древесная щепка, пустая склянка, пара ржавых кольчужных колец и другой бесполезный мусор. Я честно ответила, что всё это мне абсолютно не нужно, и командир приказал выкинуть хлам куда подальше.

Видимо, выкинулось не всё.

Листок бумаги, затерявшийся в бездонных недрах моего кармана, был до такой степени тонким и размякшим, что я даже не чувствовала его до этого момента. Искушение рассмотреть находку поподробнее было настолько сильным, что я немедленно потянула её наружу. Но потом опомнилась и торопливо затолкала обратно.

Не у всех же на виду, в самом деле! А вдруг там что‑то важное.

Кано тем временем раздавал последние указания насчёт завтрашнего похода. В конце концов длинный перечень того, что необходимо было сделать, подошёл к концу, и командир кивнул на мою сестру:

— И дайте ей уже хоть какую‑нибудь одежду! А то устроили тут публичный дом на выезде!

— Какой же он публичный? Вполне себе частный. Для очень ограниченного круга лиц, — притворно удивился лысый. Но куртку с себя снял и Ксанке пожертвовал.

На том и разошлись.

Как только нас с сестрой заперли в землянке, я первым делом вытащила из кармана сложенный вчетверо листок. Бумага почти протёрлась на сгибах и слиплась от расплывшихся чернил, но текст, как ни странно, ещё можно было разобрать. Я скользнула взглядом по неровным строчкам…

— Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу!

— Чего? — не поняла Ксанка.

— Да так, ерунда, — отмахнулась я, перечитывая такие знакомые, но будто из прошлой жизни пришедшие слова.

'Я, Марготта, княжна айр Муллен, сим извещаю о своём намерении принять участие в турнире, проводимом Таинской высшей военной академией.'

Подпись, дата. Подумать только, прошло меньше двух месяцев — а как будто целая вечность.

И кого же мне благодарить за то, что такой компрометирующий документ не попал в эльфийские руки? Я бы назвала случившееся чудом, если бы верила в чудеса. Но когда постоянно имеешь дело с магией, очень быстро начинаешь искать для любой случайности более или менее логическое объяснение. А если объяснения нет, значит — просто повезло!

Я задумчиво посмотрела на образец своего корявого почерка. Сжечь бы его, но последняя порция антимагического зелья ещё не прекратила действие. И до утра не прекратит, а там и свежая подоспеет. А спичек нет… И выкинуть некуда. Не есть же его, в самом деле!

Так и не придумав, что делать с уликой, я сложила листок по старым сгибам… и только тогда заметила, что с обратной стороны на нём тоже что‑то написано. Пришлось снова разворачивать, с трудом разбирать полустёртые буквы, написанные чужим бисерным почерком… И вот тогда я поняла, что два месяца — это ещё не вечность. Вечность — это три года. Те самые три года, которые прошли с того момента, когда мы с Кьяло по глупости согласились ограбить торговца Котво Роледо.

Тогда мы много чего прихватизировали у старого негоцианта. В том числе — неизвестно зачем — и стопку писем, которые я всё хотела почитать на досуге, но руки не доходили. Вот одно из этих писем я и держала сейчас в руках. Содержание пугало, удивляло, но многое объясняло. В том числе и смерть коммерсанта.

— Да что ты там так сосредоточенно изучаешь‑то? — не вытерпела Ксанка.

— Приветы из прошлого, — вздохнула я, и решительно разорвала листок на мелкие клочки. А потом проковыряла в земляном полу ямку, затолкала в неё обрывки, засыпала землёй и тщательно затоптала.

Если повезёт — не найдут! Потому что таскать это в кармане я больше не намерена!

* * *

— Ну и куда она опять подевалась? — Топиэр Руллип айр Муллен раздражённо мерил шагами собственный кабинет. — Куда они обе подевались? Это у них наследственное что ли, пропадать без предупреждения на неопределённый срок?

— Пап, не психуй, — подала голос Тьяра. Девушка сидела в кресле и листала толстую книгу. — Найдутся они, всё будет нормально. Мало ли, где могли задержаться… может, свернули не туда…

— А куда? Куда можно свернуть на дороге, которая ни разу не разветвляется. Мои люди проехали её всю, до замка и обратно. И ничего. Ни единого следа. Из города они выехали, в Пещеру — заехали, а дальше — как испарились.

— А Костёр снова горит?

— Горит, чтоб его бесы драли. Как ни в чём не бывало. — Мужчина потянулся к бутылке, стоящей на столе, но в последний момент передумал и отдёрнул руку. — А у тебя как успехи? Отыскала что‑нибудь подходящее?

— Нет, — Тьяра покачала головой и отложила книгу. — Вот если бы она умерла — другое дело.

— Тьфу на тебя. Скажешь тоже!

— А я виновата, что некромантские заклинания на поиск живых не рассчитаны?! Пап, а может они обе уже в Альсоро?

— На крыльях перелетели?

— Нет, почему… если Аллену ждал специально заготовленный портал, то…

— Откуда бы он взялся, этот портал? Она же сорвалась с места сразу же, как только прочитала записку. Ни с кем после этого не разговаривала, нигде не останавливалась. Никто не знал, куда она едет, понимаешь?

— Да, тоже верно. А если Аллена… нет, тоже не то…

— Слушай, а почему ты её по имени называешь? Она тебе мать всё‑таки.

— Мать, которая девятнадцать лет где‑то моталась и, объявившись, со мной даже не поздоровалась? И что, я ей на шею с объятьями должна теперь кидаться? Спасибо, перебьюсь как‑нибудь. И вообще, она мне не нравится.

— Тебе и Марго сперва не понравилась.

— Да я к ней и сейчас большой любовью не пылаю. Но она, по крайней мере, меня не предавала. И если Марго делает глупость — она не боится потом в этом признаться, и за свой поступок ответить. А Аллена… Пап, я ей не верю. Не знаю, что она задумала, но не верю. И ты не верь. Она уже не раз тебя обманывала, и ещё обманет.

— А ты, значит, самая умная, да? — Муллен всё‑таки схватил бутылку, ловким ударом вышиб пробку и приложился к горлышку. Дочь посмотрела на него с явным неодобрением.

— Просто пока некоторые напиваются, я пытаюсь рассуждать логически. А с Альсоро никак нельзя связаться? Может, там что знают?

— Бесполезно. Вся почта на остров идёт только через эльфов. То есть сейчас, как ты понимаешь, не идёт вообще, — Мужчина снова сделал жадный глоток.

Тьяра недовольно надулась. И тут в дверь вкрадчиво постучали.

— Господин Муллен, к вам… — робко начала молоденькая служанка.

— Гони к бесам! — не дослушал мужчина.

— Но там же…

— Плевать!

— Но…

— Нет меня, — взревел начальник внешней стражи.

Недопитая бутылка просвистела через весь кабинет, врезалась в дверь и разлетелась фонтаном из прозрачного стекла и мутной жидкости. Тьяра испуганно вжалась в кресло. Она отца, конечно, в разных состояниях видела, но вот посудой он при ней ещё не швырялся.

— Есть ты, есть. Я же слышу, что есть, — раздался из коридора бодрый мужской голос, и в комнату вошёл Сайон айр Нермор собственной персоной.

Муллен уставился на вновьприбывшего с нескрываемым удивлением. В последнее время глава Восточного совета был мрачен и неразговорчив, и это можно было понять. А тут он едва сдерживался, чтоб не разулыбаться во весь рот.

— Чему радуешься? Мы выиграли войну?

— Нет, лучше. — Нермор, не спрашивая разрешения, устроился во втором кресле. — Понимаешь, тут такое дело… Я уже и не верил, столько лет прошло… А вот оно как обернулось…

— Давай ближе к делу, а?

— Топи, у меня сын нашёлся. Старший. Сам явился, когда узнал, что произошло…

— Поздравляю, — хмуро бросил Муллен, доставая из стола очередную бутылку. — А у меня дочь пропала. Младшая. Пить будешь?

— То есть, всё‑таки дочь, а не племянница? — осторожно уточнил глава Восточного совета, старательно игнорируя приглашение к выпивке.

— То есть, — хмуро согласился Муллен.

Тьяра неслышно выскользнула из кресла и, аккуратно переступив через россыпь осколков, вышла в коридор. Во время таких разговоров мужчин беспокоить не рекомендовалось.

Письмо на обратной стороне турнирной заявки:

'Котво, душа моя, спешу сообщить тебе крайне неприятную вещь. Сегодня я общался с неким странным человеком. Он называл себя посредником, и предлагал мне весьма крупную сумму денег за то, чтобы я тебя убил. Да — да, отравил или заколол, или выбрал иной способ по моему желанию. Я ему, конечно, отказал. Хотел схватить и выяснить, по чьему приказу он действует, но мерзавцу удалось скрыться.

Так что, душа моя, заклинаю, будь осторожней. И поскорее возвращайся в Релту.

Очень жду и скучаю, твой Рьен'

Глава 2. Поющие в крапивнике

— А тебе из них кто‑нибудь понравился?

Если что и осталось в Ксанке неизменным, так это её влюбчивость. Общий романтический настрой моей сестры не смогли сломить ни плен, ни очередная порция антимагического зелья, ни многочасовой марш — бросок по пересечённой местности.

Вышли мы, как только рассвело, и шагали практически без остановок. Отряд вытянулся в узкую колонну, вёл которую Файриан. Пленников, естественно, поставили в середину. Связывать не стали, но следили постоянно. О том, чтоб попытаться сбежать, даже и речи быть не могло.

Белобрысый маг поддерживал заданный темп наравне со всеми, но я видела, что каждый следующий шаг даётся ему труднее, чем предыдущий. Ноги ещё не заплетались, но уже спотыкались. Однако парень упрямо молчал и продолжал идти.

При этом майское солнце жарило всё сильнее, и тень от деревьев почти не спасала. Жутко хотелось пить, но вода кончилась ещё полчаса назад. По крайней мере, в той фляжке, которую нам с сестрой выделили на двоих. А делиться с нами никто не собирался, всем и так было мало — шли налегке.

— Вот мне, например, понравился тот скромный эльфик, — не унималась Ксанка.

— Хэйнар что ли?

— Да. У него голос очень приятный, и он так мило краснеет всё время.

— Он же тебя младше лет на… несколько.

— Ну и что? Возраст — чувствам не помеха. А ещё он мне свою запасную рубашку отдал. Разве не лапочка?

Одевали Ксанку, действительно, с миру по нитке. Зато теперь её, обряжённую в разные оттенки зелёного, можно было саму принять за эльфу. Правда, только издалека. Вблизи всё сразу становилось ясно — у эльфиек таких форм отродясь не бывало.

Единственное, что не смогли подобрать — обувь. Запасных сапог в отряде не водилось. Так девушка и топала босиком, изредка шипя сквозь зубы, когда под ногу подворачивался острый камушек или какая‑нибудь колючка.

— А тебе правда ни один из них не глянулся? Ну хоть чуть — чуть?

— Они не в моём вкусе.

— А кто в твоём? Каких ты парней любишь?

— Всяких, — буркнула я, понимая, что отвертеться от разговора никак не получится. Если уж моя сестра начала развивать любимую тему — это надолго. — Но лучше, чтоб был высокий, широкоплечий, с мышцами там разными… и чтоб волосы длинные. И не болтун.

Короче, я честно попыталась описать человека, который меньше всего напоминал бы Флая. В итоге получилось до безобразия похоже на Кьяло. И где он сейчас, интересно? Добрался ли уже до дома?

— А чем тебя тогда этот не устраивает? — Ксанка указала на идущего чуть впереди белобрысого мага. Говорила она нисколько не смущаясь, прекрасно понимая, что даже если парень нас услышит, то всё равно не поймёт ни слова. — Вроде сильный, и даже не слишком худой. А волосы и отрастить можно.

— Он же меня убить хотел!

— Так сейчас же не хочет.

— Ещё как хочет. Просто пока что не рискует.

— Брось! Ты просто не знаешь, как его закадрить, вот и пытаешься мне доказать, что он тебе не нравится. Короче, смотри и учись, как надо с мужиками обращаться.

Девушка развязала ремешок, стягивающий тяжёлую косу, и медные волосы с готовностью рассыпались по плечам. Убедившись, что они легли красиво, Ксанка гордо вздёрнула подбородок и ускорила шаг, устремившись вперёд походкой фотомодели, рекламирующей шампунь. Да так бодро, что я едва подавила желание остановить её и спросить в лоб — откуда деревенской знахарке знать такие секреты обольщения. Общее впечатление портило только то, что девушка была босиком. Ей бы сейчас туфли на шпильках…

Судя по раздавшемуся за спиной хмыканью, шедшие позади эльфы тоже оценили метаморфозу, произошедшую с моей сестрой. А она как раз поравнялась с парнем и на полном ходу 'случайно' задела его бедром.

Однако фокус, который имел бы успех на городской улице в час — пик, в лесу явно не удался. Вместо того, чтоб проводить девушку восторженным взглядом, белобрысый болезненно вздрогнул. Его рука явственно дёрнулась к левому боку, который задела Ксанка.

— С — с — с… смотреть надо, куда прёшься!

— Ой, извини, пожалуйста, — пробормотала моя сестра, которая на такую реакцию, понятное дело, не рассчитывала. — Я не нарочно.

— Слушай, тебя же вроде в руку ранили, — сообразила я. — Причём в правую.

— Ну да.

— А что же ты тогда…

— А это твои остроухие друзья проверяли, действительно ли я не понимаю их язык. И так старались, что я даже почти пожалел, что не понимаю.

— Так они тебя что, пытали что ли? — ужаснулась Ксанка.

— Типа того.

— Но это же больно! А я ничего не слышала.

— И что же ты хотела бы услышать? А ты чего ржёшь?

Последний вопрос относился ко мне. Пришлось быстро спрятать улыбку и заискивающим голосом уточнить:

— Иста, милая, а откуда ты этот язык знаешь?

— Этот… — девушка растерянно захлопала глазами. — Это вот на котором мы сейчас говорим, да? То есть мне не показалось? А то у меня ещё вчера на собрании было такое чувство, что я понимаю, о чём вы говорите. Ну, может, я его просто слышала где‑то…

— Ещё скажи, что от бабушки.

— Вроде нет… Ой, а откуда же я тогда его знаю?

— Тебе виднее.

— Так, колдуны! — раздался сзади голос лысого. — Хватит мне тут сговариваться. Все разговоры — только на предонском, а то мигом рты позатыкаю. А ты — марш вперёд, нечего тут кучковаться. Понятно?

Белобрысый кивнул, без перевода сообразив, что от него требуется.

— Ну что? Закадрила? — хмыкнула я, как только конвоир утихомирился, а наш товарищ по несчастью отошёл на несколько шагов.

— Я просто тебе показывала, что ещё и так можно. А то ничего вы, эльфы, в высоких чувствах не понимаете. Я вот просто не могу расслабиться, когда вокруг столько красивых свободных парней. И Хэйнар, и блондинчик этот. И даже командир ихний ничего так выглядит, хоть и старый уже. Как же на них можно внимание‑то не обращать? Или ты больше по девушкам?

Я едва сдержалась, чтоб не заскулить. И с этим человеком я пятнадцать лет прожила в одной комнате! И как только выдержала?

— Может, угомонишься уже?

— А что? Шагаем и шагаем куда‑то. Скучно! А так — хоть поболтать можно. И ещё… Я тут подумала: раз я этого парня каким‑то странным способом понимаю — может, это потому, что он мне судьбой предназначен? Как думаешь? Мы вместе хорошо смотримся?

— Привал! — прозвучал из головы колонны зычный голос Файриана.

— Наконец‑то, — обрадовалась Ксанка.

— Ага, наконец‑то, — Вообще‑то, в отличие от сестры, я имела в виду не завершение очередного этапа пути, а обрыв неприятного разговора. Но сообщать об этом девушке было совсем не обязательно.

Большая часть отряда тут же разбрелась по лесу, собирая хворост. Кано, присев на пенёк, изучал карту с такой тщательностью, будто видел её впервые в жизни. Хэйнару всучили котелок и отправили искать ручёй, который, судя по всё той же карте, находился где‑то неподалёку. Лысый увлечённо потрошил сумку с остатками продуктов и, кажется, не обращал на пленников совершенно никакого внимания.

То есть все занимались своими делами, но при этом я была абсолютно уверена — стоит мне хотя бы ненароком приблизиться к границе поляны, выбранной для стоянки, как меня спросят, куда это я намылилась. Да, для начала именно спросят. Вежливо.

Впрочем, это какой же нужно быть идиоткой, чтоб попытаться средь бела дня сбежать от десятка вояк, не имея при себе еды, карты и оружия?

За отсутствие оружия было особенно обидно. Мечи у нас с блондином отобрали сразу же, словно почувствовав, что без них мы точно никуда не денемся. Жалко, конечно! А то материализовала бы крылья, взмыла в воздух… может, даже успела бы пару метров пролететь. Этого времени остроухим как раз хватило бы, чтоб утыкать меня стрелами до состояния летучего ёжика. И это только в том случае, если бы крылья вообще соблаговолили появиться. Потому что я понятия не имела, как влияет использование антимагического зелья на взаимодействие с артефактами. Ксанка наверняка знала… когда ещё была Ксанкой. А сейчас?

Я обернулась на сестру. Она стояла, подперев спиной чахлую осинку, и исподволь смотрела на мага, валявшегося неподалёку. Я так и не успела заметить — улёгся парень на травку или повалился, но бледно — зелёный цвет его лица удивительно гармонировал с окружающей растительностью.

— Иста, слушай, а ты случайно не знаешь, вот мы сейчас в таком безмагическом состоянии артефактами пользоваться можем?

— Смотря какими, — немедленно ответила девушка. — Есть ведь зачарованные вещи, которые даже обычным людям подчиняются. Такими можем, конечно. А остальные… смотря, какой у них внутренний резерв, и через что связка идёт. Да и вообще, там очень много нюансов. Если бы ты объяснила, что конкретно тебя интересует…

— Ничего, это я так. Просто подумалось. Теоретически, — пошла я на попятный.

В глазах Ксанки мелькнуло плохо скрываемое разочарование. А она‑то, небось, уже понадеялась, что у меня есть какой‑нибудь зверский артефакт, который осталось только активировать — и будет нам счастье, а эльфам — облом великий.

Ну да, мечтать не вредно! И надеяться, что я однажды выложу всё, что у меня на уме — тоже не вредно. Только вот совершенно бесполезно. Потому что есть такие вещи, о которых лучше молчать.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как в первые же минуты знакомства с Хозяином выложила ему о себе всё, что только можно рассказать: про родной мир, про поймавших нас с сестрой фанатиков, про перемещение через сломанную пентаграмму, про бегство из рабства… Сейчас бы я, конечно, такую глупость не совершила. С другой стороны — может, именно из‑за моего рассказа он и взял меня под опеку? Сопоставил возраст, внешность, характер — и пришёл ко вполне однозначным (и правильным) выводам. Вот и думай после этого, что правильнее — держать всё в себе, или делиться с другими?

Белобрысый тем временем едва слышно застонал, и моя сестра, разом забыв про все магические премудрости, бросилась к нему:

— Тебе плохо?

— Нет, мне просто офигительно хорошо. А что, не заметно? — Парень на мгновение приоткрыл глаза, изучил нависшее над ним лицо и отвернулся. — Иди отсюда, а?

— Я же помочь хочу, — опешила Ксанка. — Может, тебе воды дать?

— А у тебя есть? Или умеешь добывать её из воздуха? — в голосе мага послышалась явная издёвка.

— Нет, но… может, кто‑нибудь поделится. — Девушка растерянно обернулась на лысого, и поспешно отвела взгляд. Такой уж точно не поделится! — А как тебя зовут?

— Тебе какая разница?

— Ну, должна же я к тебе как‑то обращаться?

— А ты не обращайся. И вообще, отстань.

— Прекрати мне грубить!

— Ещё и не начинал.

— Послушай, что я тебе сделала?

— Пока — ничего, — Парень растянул в улыбке бескровные губы. — Разве что просверлила мне взглядом дыру в затылке. И штаны уже мысленно сняла. А они без пуговицы и так еле держатся.

— Идиот! — Ксанка покраснела до корней волос и решительно отмаршировала на другой конец поляны. Я проводила её взглядом, но подходить и утешать не стала. Во — первых, я никогда не любила (да и не умела) это делать, а во — вторых, девушка и сама неплохо справлялась с ситуацией. Даже сейчас, кипя от гнева, она мимоходом успевала строить глазки то лысому, то командиру. Даром, что ни один, ни другой на неё не смотрели.

— Ну и за что ты её так? — поинтересовалась я, присаживаясь рядом с парнем.

— Не люблю рыжих, — буркнул он.

— Почему?

— Какая разница?

— А меня ты за что не любишь? За форму ушей? За цвет глаз? Или тебе религия не позволяет общаться с теми, кто меньше полутора метров ростом?

Взглядом, который достался мне после этого (вполне невинного, с моей точки зрения) вопроса можно было заколачивать гвозди в гранитную плиту. Впрочем, я никаких особых грехов за собой не знала, поэтому нисколько не смутилась. Даже решилась на очередной вопрос:

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— А должен?

— Тебе виднее. Просто мне вдруг подумалось: если ты так меня ненавидишь, что даже убить пытался, то, может, хоть объяснишь, за что?

— Сама не догадываешься?

— Представь себе, нет. И прекрати уже отвечать вопросом на вопрос. Если бы мне хотелось пустой болтовни, то я общалась бы с Истой.

— Значит, рыжая красотка — это Иста, — для разнообразия не спросил, а констатировал парень. — А тебя как зовут?

— Ты что, собирался меня прикончить даже не зная, кто я? — Я едва справилась с нервным смешком.

Вот всё у меня не как у людей. Даже убийца какой‑то неправильный. И отношения у нас с ним тоже неправильные. Где это видано, чтоб несостоявшийся палач и его жертва вели задушевную беседу за жизнь, уютно расположившись на лесной полянке. И при этом находясь в плену у эльфов. Которые, к слову, уже начали неодобрительно на нас, болтунов, коситься.

Впрочем, возможно, всё дело было именно в общем заключении. Совместно пережитые неприятности — они сближают.

— Я знаю, кто ты. Но не знаю, как тебя зовут. Так понятно?

— Вполне. И что же ты обо мне знаешь?

— Ты олла.

— И?

— Этого достаточно.

— Грандиозно! — Я всё‑таки не выдержала и расхохоталась в голос. — И весьма информативно! Особенно учитывая, что сама я об этом узнала где‑то за час до нашей второй встречи. И это все причины для убийства?

— Это повод, а не причина, — чуть поколебавшись, малопонятно объяснил блондин. — В принципе, когда мы первый раз схлестнулись, я не больно‑то хотел тебя убивать.

— Зато потом прямо‑таки жаждал.

— Сама виновата.

— В чём? В том, что олла? Да мне нафиг такая сила не нужна, я ей и пользоваться‑то не умею. И по достоверным источникам, ещё лет двести не научусь.

— И не учись, целее будешь. Только могущество твоё тут не причём.

— А что причём?

Вместо ответа парень поджал губы и уставился куда‑то мне за спину. Я на всякий случай обернулась, но ничего, достойного внимания, не увидела. А белобрысый продолжал упорно молчать.

— Просто скажи, в чём дело, и я от тебя отстану, договорились? Поверь, я действительно не знаю, чем могла тебе досадить.

- 'Досадить' — это мягко сказано, — Маг, наконец, удостоил меня взглядом. И тут же, словно боясь передумать, произнёс: — Вообще‑то ты убила мою мать.

— Чего? — От искреннего недоумения у меня не только слова с языка, но и все мысли из головы исчезли. — Это ты сейчас в переносном смысле говоришь, да?

— Нет, в самом что ни на есть прямом. И не отпирайся, я всё знаю.

— Всё? Вот то есть прямо‑таки совсем всё, да? И как же это произошло?

— Она хотела убить тебя, а получилось так, что ты — её.

— Угу. Вот прямо‑таки злостно растерзала, разрубила на кусочки и бросила на корм собакам, — фыркнула я.

— Не смей так говорить! — Кажется, парень попытался вскочить, но сил у него едва хватило на то, чтоб чуть приподняться, и сразу же рухнуть обратно на траву.

— А ты прекрати нести чушь. И запомни раз и навсегда: я в своей жизни убила одного — единственного человека. И этот человек — ты. Что касается твоей матери, то… — Я старательно вгляделась в лицо мага, пытаясь сообразить, не пересекалась ли я когда‑либо с похожими на него личностями. — …это случайно не такая высокая кареглазая блондинка предпенсионного возраста? Тощая, как вобла сушёная, но не без харизмы. Ходит в красном платье, носит на голове золотую диадему…

— Нет! — Парень скорчил такую физиономию, будто я ему с размаху врезала по раненой руке. Судя по всему, женщину он по моему сумбурному описанию опознал, но ни о каком родстве с ней даже слышать не хотел. — Эту воблу — селёдку я бы и сам с удовольствием в гробу увидел.

— Ну, тогда не знаю, — я демонстративно развела руками. — Больше я никому дорогу не перебегала. И тем более — не убивала. Вот честное слово. Веришь?

Повисла пауза.

Белобрысый старательно пялился мне в глаза, пытаясь углядеть в них хоть какой‑то намёк на ложь. Взгляд я не отводила — покорно ждала, пока насмотрится. А сама тем временем наблюдала за парнем.

Не знаю, какая работа мысли происходила в этот момент в его голове, но выражение лица менялось постоянно: наивный испуганный мальчишка превращался в серьёзного молодого человека, тот, в свою очередь, во взрослого, тёртого жизнью, мужчину — а потом всё начиналось заново. Он вроде бы и хотел поверить мне — но боялся обмануться. Значит, уже обжигался на вранье и, видимо, не раз.

А я всё смотрела и пыталась понять, сколько же ему лет. Слишком непосредственный для взрослого, и слишком усталый для подростка. Усталый не физически, а морально. Словно давно уже повидал на своём пути всё, что только можно, и теперь хочет одного — спокойствия. Странный парень!

— Олег, — внезапно произнёс он и сморгнул. Кажется, моя честная физиономия всё же перевесила весь груз его сомнений.

— Аика, — представилась я чужим именем.

— Это по — эльфийски значит 'смелая', да? — блеснул эрудицией маг.

— Не 'смелая', а 'дерзкая', — машинально поправила я. — И тогда должно быть не 'аика', а 'айка'. Чуствуешь разницу? Ударение смещается, и первая гласная длиннее…

Закончить лекцию по словообразованию мне не удалось — помешал истошный вопль, прокатившийся над лесом.

Сперва мне показалось, что кричала девушка, но Ксанка рта не открывала, а других барышень поблизости не наблюдалось. Да и откуда им здесь взяться?

Но не успела я задуматься над этим вопросом, как вопль повторился. Теперь я смогла разобрать, что голос орущего не столько женский, сколько просто высокий и звонкий.

— Хэйнар! — безошибочно определил лысый и, бросив недорезанную морковку, рванул на звук. Остальные побежали следом.

Поляна обезлюдела (вернее, обезэльфела), в считанные секунды. Только Файриан задержался, недоверчиво оглянувшись на пленных. Оставить нас одних он бы не рискнул, а выставлять в охрану было уже некого. И сам он остаться не мог — командир всё‑таки. И связать времени не было.

Помедлив, кано махнул рукой на все меры предосторожности, и бесцеремонно указал пальцем на меня и Ксанку:

— Вы, обе, за мной, и чтоб ни шага в сторону. И скажи этому… А, ладно, не говори, и так никуда не денется. Всё, пошли!

В конечном итоге мы, конечно, не пошли, а побежали.

Двигался эльф так легко, словно и не было только что многочасового марш — броска под полуденным солнышком. При этом он периодически забывал, что следом поспешаем мы, и небрежно отодвинутые в сторону ветки то и дело норовили садануть меня по лбу. Иногда я успевала прикрыться рукой, но чаще — просто пригибалась. И тогда Ксанка за спиной коротко взвизгивала, получив хлёсткий удар.

Хэйнар больше не кричал, и я невольно поймала себя на мысли, что волнуюсь за молодого остроухого. Что же с ним могло стрястись в двух шагах от основной стоянки? Ладно, пусть не в двух, а в двухстах, но дело это не меняло. Может, споткнулся и ногу сломал? Или встретился с каким‑нибудь хищником? За всё время пребывания в Вертском лесу мне ни разу не попадалось на глаза дикое зверьё, но точно знала, что волки и медведи здесь водятся. Пожалуй, встретиться с ними было бы не очень приятно.

А если кто‑то из них сейчас доедает Хэйнара, а другой уже принюхивается к беззащитному Олегу и оставленным без присмотра продуктам? Ужас какой!

Тут Файриан вдруг резко остановился, и я поняла, что мы прибыли.

Весь отряд собрался на берегу ручья. Точнее, почти на берегу, потому что от вожделенной воды нас отделяла широкая полоса высоченной, метра под два, крапивы. И в зарослях этой колючей пакости что‑то двигалось. Временами движение сопровождалось жалостливыми стонами и поскуливанием. Такие звуки мог бы издавать неупокоенный призрак, решивший настроить против себя всех обитателей родового замка. Или молодой растяпа — эльф, заплутавший в трёх соснах, и при этом нахватавший полные штаны колючек.

— Хэйнар, — гаркнул командир.

— Кано! — незамедлительно откликнулся из крапивника эльфик. — Ты где?

— Здесь. Иди на голос, проклятье великого рода. О, боги, ну за что мне всё это?

Боги на причитания Файриана традиционно не среагировали, зато из зарослей наконец‑то вывалился испуганный и почёсывающийся Хэйнар. Руки он прятал в длинных рукавах, нижняя половина лица скрывалась за поднятым воротником, а на голове эльфика красовался котелок, нахлобученный на манер шлема.

— Это что? — оторопело спросил кано, указывая на посудину.

— А это чтоб по ушам ветками не хлестало. А то оно иначе жгло очень.

— Нет, я имею ввиду, почему он пустой? — наконец‑то совладал с собой Файриан. — Тебя за водой посылали, или я чего‑то не понял?

— Так я и пошёл за водой. Только пришлось сквозь крапиву лезть, иначе же никак. А она колючая, зараза. И в глаза лезет. Ну, я зажмурился, и так пошёл. А потом у меня прямо из‑под ног что‑то как выскочит. Зверёк какой‑то, наверно. Я заорал от неожиданности, в сторону отпрыгнул. Тогда и с дороги сбился… Иду потом, иду — а крапива всё не кончается и не кончается. Тут я со страху второй раз и заорал. А потом и вы подоспели, — охотно объяснил Хэйнар. Командиру осталось только вздохнуть и развести руками. Что он и сделал. Но немедленно прибавил:

— А ну дуй обратно. И чтоб без воды я тебя не видел.

— Это мне опять туда лезть что ли? — паренёк часто — часто заморгал. — Да я и так уже весь чешусь.

— Ну и хорошо. Значит, хуже уже не будет. Вот и вперёд!

Эльфик нерешительно оглядел всех собравшихся, ожидаемой поддержки не нашёл, глубоко вздохнул и решительно шагнул в крапиву. Некоторое время из зарослей доносился только шелест стеблей и тихие причитания, потом послышался плеск воды и радостное 'Дошёл!'.

— Ну и слава тебе, лесная матерь, — в полголоса пробормотал Файриан. — Теперь главное, чтоб это чудо в перьях не утонуло.

— Оно не тонет, — не сдержался лысый. За что сразу же схлопотал осуждающий взгляд кано, — Да я не в том смысле имел в виду. А в том, что с такими растяпами, как правило, ничего и не случается. Дуракам везёт.

— Он, между прочим, плавать не умеет, — вспомнила я.

Командир удивлённо уставился на меня, потом перевёл взгляд на Ксанку. Кажется, он усиленно пытался вспомнить, как мы с сестрой здесь оказались. Однако недурно он испугался за эльфика, если даже такие вещи из головы вылетели.

Смирившись с нашим присутствием, Файриан наконец‑то обратил внимание, что вокруг стоит его отряд в полном составе. И удивлённо заморгал не хуже Хэйнара.

— Нилде, вы что творите, а? Лагерь на кого оставили? А вещи? А пленников? Ну‑ка быстро все марш отсюда. И этих двоих заберите.

Эльфы переглянулись, с улыбкой покосились в сторону злополучной крапивы, и нехотя потащились на родную полянку. Лысый кивнул мне и Ксанке, чтоб шли следом, и тоже поспешил вернуться к морковке. Он единственный при этом не выглядел разочарованным. Остальные же нет — нет, да и поглядывали назад, на оставшегося в одиночестве кано. Видать, жалели, что пропустят знаменательное зрелище, как их командир будет драть уши молодому раздолбаю.

— Набрал! Обратно иду! — звонко возвестил тем временем Хэйнар.

— Значит, без воды мы сегодня не останемся, — улыбнулась Ксанка. — Слушай, вот мы дурные, а?! Надо было ему ещё фляжку в нагрузку дать, чтоб наполнил.

— А если бы он её утопил? — нахмурилась я.

— Тогда я бы его самого утопила. Своими собственными рука…

Договорить девушка не успела, потому что от ручья снова раздался вопль. В этот раз все сразу опознали голос крапивного первопроходца, но на выручку бежать не торопились.

— Если опять заблудился, то я ему голову оторву, — веско бросил лысый, неохотно поворачивая назад. Мы, конечно же, бросились следом. Дружная эльфийская братия — тоже. По крайней мере, попыталась броситься, но напоролась на угрюмый взгляд нашего конвоира.

— Дрова. Костёр. Пленник. И морковка, — чеканя каждое слово перечислил лысый.

Вояки слаженно кивнули. И, выждав время, упрямо двинулись следом за нами. Я просто умилилась от такой дисциплины. И это элитный отряд с важной и секретной (знать бы ещё, какой!) миссией. Если в обычных войсках у них творится такой же бардак, то я удивляюсь, почему наши их до сих пор не разбили.

Файриан тем временем настороженно вглядывался в безмолвствующие заросли.

— Хэйнар, — осторожно позвал он, на всякий случай добавив в голос побольше грозности. — Где ты там опять застрял?

— Кано… — Голос эльфика в этот раз прозвучал очень тихо, почти неслышно за шелестом крапивы и журчанием воды. — Кано, тут змея. И она на меня смотрит!

— Ну и что? Съест она тебя, что ли?

— А вдруг укусит!

— Куда? В сапог?

— А если выше? Кано, сделай с ней что‑нибудь!

— Вот сейчас всё брошу и полезу в крапиву спасать тебя от каждого ужика, — командир выглядел рассерженным и взволнованным одновременно.

— Нет, не надо лезть! — запротестовал Хэйнар, — Если ты полезешь, она испугается и тогда точно меня укусит.

— Тогда сам справляйся.

— Как?

— Попробуй палочкой в неё кинуть. Она испугается и уползёт, — не выдержала я.

— У меня нет палочки, у меня только котелок, — немедленно ответили из крапивы.

— Кинь котелком, — хмыкнул лысый.

— Только потом пойдёшь его обратно набирать, — добавил Файриан.

Эльфик не ответил, и над побережьем повисла тишина. Судя по напряжённым физиономиям окружающих, эльфы пытались сообразить, как помочь парнишке. Как, впрочем, и я. Но все умные мысли дезертировали из головы в неизвестном направлении. Остались только заложенные с детства инстинкты.

Вот что бы я сделала, если бы обнаружила перед собой агрессивно настроенную змею? Да спалила бы её к чертям собачьим, и пошла дальше, как ни в чём не бывало. Реакция у меня всяко лучше, чем у какого‑то ползучего пресмыкающегося.

— Всё‑таки зря ты, кано, заблокировал мою магию. Сейчас всё было бы гораздо проще.

— Думаешь?

— Нет, — честно ответила я, запоздало сообразив, что прежде чем сжечь змею, её надо сначала увидеть. То есть пробраться через крапивные заросли. Или подпалить их. Вместе с Хэйнаром. — Кажется, всё‑таки не проще. Но веселее!

— Она облизывается, — прервал мои пироманские фантазии дрожащий голос эльфика — Смотрит на меня и облизывается.

— Ну и ты облизнись, — посоветовал лысый. — В принципе, если эту змейку поймать, да поджарить как следует… А что, кстати, за змейка‑то?

— Откуда я знаю, — Если бы можно было визжать шёпотом, то сейчас Хэйнар именно это и сделал бы. Но и без того голос его с каждым словом становился выше и тише. Если так дело пойдёт — скоро совсем в режим ультразвука перейдёт. — Серенькая такая, и по спине узор зигзагом.

— Гадюка, — сразу же определила Ксанка, и с волнением покосилась на свои босые ноги. — А вдруг у неё гнездо неподалёку?

— Ага. И она сейчас позовёт всех своих змееродичей, и они дружно набросятся на бедного беззащитного Хэйнара, и обглодают его в мгновение ока. А мы останемся тут, оплакивать его безвременную, но, несомненно, геройскую, кончину.

— Айка! — укоризненно воскликнули сразу несколько голосов, хором сделав одну и ту же ошибку в произношении. Кажется, прозвище уже успело прилипнуть ко мне куда крепче чужого имени.

— Чего? Я же пошутила!

Зато для эльфика моя шутка явно стала последней каплей. Он всё же завизжал, причём далеко не шёпотом. Одновременно с его визгом над крапивной чащей взметнулся, разбрызгивая воду, котелок. Посудина перекувырнулась в воздухе и устремилась к земле. Раздался негромкий хлопок, подтверждающий, что она благополучно приземлилась. А из зарослей тем временем выскочил Хэйнар. Парнишка не переставал визжать и беспорядочно размахивал руками. При этом бежал он с закрытыми глазами и не разбирая дороги, поэтому чуть не врезался в лысого. Тот ловко увернулся, и эльфик, ещё не успевший распахнуть глаза, с размаху заключил в свои объятья Ксанку. Девушка, впрочем, не больно‑то сопротивлялась.

— Тили — тили — тесто… — начала было я, но по бесстрастным лицам окружающих сразу поняла, что шутка не прошла. Пришлось заткнуться.

— А где змея? — осторожно поинтересовалась моя сестра, с явной неохотой отцепляя от себя Хэйнара.

— Где‑то там осталась, — махнул рукой эльфик.

— А котелок? — Файриан довольно успешно скрывал за ехидностью радость от того, что парнишка цел и невредим.

— Там же, — густо покраснело остроухое чудо в перьях. — Только я туда больше не пойду, и даже не просите. Вот что хотите со мной делайте, я на всё готов. Я вам костёр разведу, картошку почищу, и даже комаров буду отгонять, если понадобится. Но в крапиву эту больше не ногой. Пусть кто‑нибудь другой слазает, а?

Кано осталось только вздохнуть. Что он и сделал. Но сразу же взял себя в руки и выжидающе оглянулся на собравшихся.

— Что, так и будем без воды сидеть?

— Да пусть кто‑нибудь смотается быстренько и наберёт. Проблем‑то! — высказалась Ксанка. При этом она явно забыла старую народную мудрость о том, что инициатива наказуема. И очень удивилась, когда все взгляды сразу же обратились на неё.

— Отлично. Вот ты и пойдёшь, — распорядился Файриан.

— А почему сразу я?

— Потому что я так сказал.

— И что с того? Никуда я не полезу, там же змея.

— О, боги! — привычно пробормотал кано, бросив невольный взгляд в небеса. И продолжил уже в полный голос, — Милая, а ты ничего не забыла? Например, что я пока ещё командир этого отряда, а ты вообще‑то пленница, и твои желания здесь не больно‑то кого интересуют?!

— Да мне плевать, как вы относитесь к моим желаниям. Но там змея, а я — босиком. И если эта гадюка меня цапнет, будет у вас не пленница, а хладный трупик. А что‑то мне подсказывает, что если бы вы хотели получить трупик, вы не держали бы меня столько времени взаперти, а потом не тащили бы за собой через весь лес.

— Деревенская знахарка, да? — нахмурился Файриан, выслушав этот монолог. — Что‑то слишком уж ты складно излагаешь, для деревенской‑то.

— А как я излагаю — это, извините, не ваше дело! — запальчиво выкрикнула моя сестра, но я видела, что она изрядно озадачена этим заявлением. Ну и хорошо. Может, сама дойдёт до мысли, что из неё деревенщина — как из меня борец сумо.

— Она ещё и спорит! …Та — а — ак! Есть здесь хоть кто‑то, не боящийся этой треклятой змеи?

Отважные представители элитного эльфийского отряда заметно стушевались. Только лысый беззаботно насвистывал какую‑то песенку. Впрочем, желания лезть за котелком он тоже не проявлял.

— Ну, я не боюсь, — Во мне вдруг проснулось незваное чувство справедливости. — Только в крапиву всё равно не сунусь.

— Почему? — искренне удивился кано.

— Потому что она — крапива, — старательно объяснила я командиру. — Жжётся она, понимаете? А я — девушка нежная, чувствительная и всячески уязвимая, особенно когда дело касается неблагоприятных условий окружающей среды… Ай, отпусти, зараза!

Последний вскрик относился уже к лысому. Эльфу, видимо, так надоела эта перепалка, что он, не переставая насвистывать, схватил меня в охапку и начал примериваться к злополучным зарослям.

— Только не бросай меня в терновый куст, — запричитала я, вырываясь.

Остроухий такого яростного отпора не ожидал, а силу применять не хотел. Кажется, у него были весьма недвусмысленные указания на счёт того, что пленники должны быть не только живы, но и относительно здоровы. А если бы он надавил чуть сильнее, то у меня бы кости затрещали.

Поэтому эльф уже морально дозрел до того, чтоб отпустить на свободу вертлявую меня, но тут вмешались обстоятельства. Обстоятельства приняли облик ещё парочки остроухих, которые, переглянувшись, налетели на лысого сзади и дружно толкнули его в спину.

В итоге в крапиву мы влетели вдвоём, под слаженный хохот остальных. Я едва успела зажмуриться, чтоб не схлопотать колючими ветками по глазам. Зато ушам досталось хорошо.

И кто меня опять за язык тянул?! Молчала бы в тряпочку — может, и не пришлось бы сейчас изучать разведение лекарственных растений в естественной среде обитания. Или пришлось, но хотя бы точно зная направление, где искать пресловутый котелок. А то я так увлеклась борьбой с лысым, что теперь очень смутно представляла собственную ориентацию в пространстве. Шелестящая вокруг крапива напрочь заглушала журчание ручья, и даже небо над головой скрывали сочные зелёные листья.

Оказывается, заблудиться в таких условиях было не так уж и сложно.

— А у вас всегда такая дисциплина? — спросила я, чтоб хоть чем‑то прервать повисшее молчание.

Лысый в ответ забористо выругался на нескольких языках, после чего на удивление спокойно пояснил:

— Они просто устали. Нервы на пределе. Пусть лучше сейчас дуркуют, чем когда через перевал пойдём.

— Тоже верно, — согласилась я. — Котелок‑то как искать будем?

— Да легко, — эльф выпрямился в полный рост и поднял руки над головой. Ладони послушно вынырнули из жгучего зелёного моря. — Кано, ты меня видишь?

— Вижу, — донеслось извне.

— Куда Хэйн котёл уронил, помнишь? Дай направление.

— Попробуй шагов пять вперёд. А потом — три вправо.

Лысый послушно двинулся согласно продиктованному маршруту. Я, почёсываясь, отправилась следом.

Через некоторое время мы действительно обнаружили перевёрнутую посудину. Земля вокруг была влажная, видимо, вода уже успела впитаться. Остроухий потянулся за котелком…

— Стой! — Я вцепилась в его руку. — Смотри!

Эльф взглянул туда, куда я указывала, и присвистнул. Из‑под котелка нахально высовывался кончик серого чешуйчатого хвоста.

— Спасибо, — пробормотал лысый. — И что мы теперь делать будем?

— Может, стоит её как‑то оттуда выманить?

— Каким образом? Дёрнуть за хвост? Чур, ты первая!

— Эй, вы чего там застряли? — поторопил нас снаружи Файриан.

— Кано, ты будешь смеяться, но тут действительно змея.

— Кто‑то грозился её зажарить и съесть.

— Да, но для этого её надо сначала поймать, — Эльф посмотрел по сторонам, будто искал что‑то. Судя по разочарованию, проступившему на лице, не нашёл, и принялся выдергивать из земли ближайшую крапивину. Растение сидело крепко, и покидать родное место категорически не желало. В конце концов в руках лысого оказался колючий стебель, переломленный у самого корня.

Остроухий цыкнул на меня, чтоб отошла подальше, и кончиком стебля аккуратно коснулся змеиного хвоста. Тот немедленно втянулся под котелок. Легче не стало.

— Попробуй его перевернуть, — подсказала я.

— Сам знаю. Не лезь под руку, — отмахнулся эльф, ловко орудуя крапивиной.

Со второй попытки ему удалось подцепить посудину и откинуть её в сторону.

Мелкая серая ящерка, у которой внезапно пропало укрытие, удивлённо уставилась на нас глазками — бусинками, раздражённо махнула хвостом и скрылась в траве.

Некоторое время мы с лысым не мигая смотрели ей вслед. Потом я не выдержала, и хихикнула. Через секунду мы хохотали уже вдвоём, немало не заботясь о том, что подумают другие члены отряда, услышав безумный ржач, доносящийся из крапивы. Да и что они могут подумать? Вот если бы мы блуждали в зарослях конопли — тогда да, подобный истерический смех был бы достаточным поводом для волнений!

Отхохотавшись, я подобрала котелок и направилась за водой.

— Айка, — окликнул меня эльф.

— Что?

— Не туда. Ручей правее.

— Спасибо, — Я подкорректировала маршрут, в очередной раз удивившись, как быстро прилипают прозвища. Стоит один раз кому‑нибудь сказать — и вперёд! А я к стыду своему так и не научилась ориентироваться в многоликой эльфийской массе. Командира, Хэйнара и того же лысого хоть как‑то отличала, а вот остальные запоминаться упрямо не желали. А что поделать — их много, а я одна. — Слушай, как тебя хоть зовут‑то?

— Эларьен, — ответил остроухий, пробивая мне дорогу в крапиве. — Можно просто Эл. А тебя?

Я удивлённо уставилась на него снизу вверх:

— Аика. Я же уже говорила.

— Я настоящее имя имел в виду, — эльф ловко увернулся от очередной колючей ветки.

— Не помню, — картинно вздохнула я. — Что, подловить меня хотел?

— Такую, пожалуй, подловишь! — Вздох Эла, в отличие от моего, был настоящим.

Судьба наконец‑то прекратила ставить нам палки в колёса, и воду мы набрали без проблем. Обратная дорога сквозь крапивные заросли тоже прошла благополучно. Лысый перепоручил полный котелок кому‑то из эльфов, и начал в лицах рассказывать, как мы приняли ящерку за змею.

Смеялись все, кроме Хэйнара. Тот выглядел смущённым и подавленным, а уши у него были подозрительно красные. То ли стыдился своего поведения, то ли огрёб‑таки выволочку от командира, пока нас не было. Если последнее — то мне было искренне жаль, что я пропустила это зрелище.

Так что к стоянке мы подошли весело гомонящей толпой. Но тут Файриан, шедший впереди всех вдруг замер и скомандовал:

— Стойте! Тихо!

Все послушно застыли в тех позах, в которых застал их приказ. Я прислушалась. За кустами, на оставленной без присмотра полянке, что‑то шуршало и урчало. Мне сразу вспомнились давешние мысли о голодных медведях. Вот уж с кем не хотелось бы встретиться…

Кано жестом велел всем оставаться на месте, обменялся парой взглядов с Эларьеном, и они осторожно двинулись вперёд. Сквозь кусты эта парочка не прошла, а будто просочилась, не шевельнув ни одной лишней веточки.

Стоило им исчезнуть из виду, как все поспешили 'отмереть' и принять более удобные позы. Но всё равно старались не шуметь, чтоб не прослушать чего‑нибудь важного. Но до нас не доносилось ни звука, за исключением всё того же урчания, которое только усиливалось. Наконец я, не выдержав, начала потихоньку подбираться к полянке. У меня, конечно, не получилось так беззвучно, как у эльфов, но до кустов я добралась без проблем. Остальные члены отряда смотрели на меня недовольно, но останавливать не спешили.

В кусты я влезла практически ползком. Аккуратно раздвинула ветви и осмотрелась. Справа от моей головы уходили ввысь ноги Файриана, слева — Эла. А посередине открывался замечательный вид на поляну, на которой орудовал таинственный урчатель. В настоящий момент это злобное создание пыталось спереть общественный мешок с продуктами.

Я точно знала, что в нём только овощи, которые хищники вроде как не едят, но у навестившей нас лисицы было другое мнение. Звёрюшка пыхтела под тяжестью непосильной ноши, но упрямо тащила добычу подальше от стоянки. При этом она была так увлечена процессом, что даже не сразу заметила наше появление.

Командир не стал долго наслаждаться зрелищем и негромко кашлянул. Воровка сразу же выпустила мешок и обернулась. На её рыжевато — бурой морде мелькнуло выражение крайнего удивления. Кажется, присутствие на её территории чужих повергло лисицу в глубокий шок.

Впрочем, как следует рассмотреть зверюшку мне так и не удалось. Рыжая встопорщила шёрстку, злобно тявкнула и скрылась в кустах.

И в тот же момент я почувствовала, как меня за уши тянут вверх.

— Я же велел сюда не лезть, — подкупающе — добродушным тоном начал Файриан, ухвативший левое ухо.

— Так ведь ничего же не случилось, — попыталась оправдаться я.

— А если бы случилось? — Лысый, которому досталось правое ухо, в плане нравоучений не отставал от командира. — А если бы тут было что‑то опасное?

— Тогда Олег давно бы заорал, или просто позвал на помощь, — на самом деле я не была так уж в этом уверена, но в качестве оправдания фраза годилась.

— Олег — это третий пленник? — уточнил Эл.

— Да. По крайней мере, он так представился, когда… А кстати, где он?

Эльфы наконец‑то прекратили выкручивать мои уши и принялись озираться. Но блондина нигде не было.

— О, боги, — простонал кано, — И за что мне всё это?

— Кстати, его меч тоже пропал, — после быстрой проверки доложил лысый.

— А мой? — встревожилась я.

— Твой на месте.

…И вот тогда я впервые пожалела, что не осталась сторожить поляну, а побежала вместе со всеми 'спасать' Хэйнара. Хорошо так пожалела. Даже аппетит пропал, что для меня было вообще делом неслыханным.

* * *

— Ваше величество желает что‑нибудь ещё? — Девушка склонилась в подобострастном поклоне.

Мерзавка была самой услужливой из всех. Постоянно подхалимничала и пыталась выслужиться. На что надеялась — непонятно, но всё равно из кожи вон лезла, чтоб угодить госпоже. Арае, к слову, такое поведение служанки льстило. Королеве нравилось, когда перед ней преклоняются. Хотя были моменты, когда даже неукоснительное подчинение вызывало только раздражение. И один из этих моментов наступил именно сейчас.

— Моё величество желает остаться в одиночестве. Всё, иди. И проследи, чтоб меня лишний раз не беспокоили, — лениво бросила властительница Запределья.

— Но я осмелюсь напомнить, что послы из Хлэви…

— Послы подождут!

— Хорошо, ваше величество. Если вам вдруг будет угодно меня видеть, то…

— Вот если будет угодно, тогда и позову.

— Да, ваше величество.

Девушка отвесила несколько глубоких поклонов и исчезла в дверях.

Выпроводив надоеду, Арая Лоо опустилась в глубокое кресло и прикрыла глаза. Настроение, как и все последние дни, было отвратительным.

Выяснилось, что далеко не все мелкие королевства Запределья готовы склониться под властью единой повелительницы. Некоторых приходилось уговаривать, других — покорять силой. А третьи, как те же обитатели Хлэви, принесли вассальную клятву в первые же месяцы нового правления, но теперь хотели расширить свои территории за счёт непокорных и регулярно строчили доносы на соседей. А разбираться во всех этих дрязгах приходилось конечно же ей, Арае.

Королева с каждым днём всё больше ненавидела политику и дипломатию. При том, что в первом она хоть что‑то понимала, а вот со вторым, признаться, всегда возникали проблемы. О своей вспыльчивости и неуступчивости властительница Запределья прекрасно знала. Знала и то, что хлопот от этих качеств больше, чем пользы. Но поделать с собой ничего не могла.

Кроме этого её величество никак не могло понять, куда делся Олег, жива ли малявка, и как Варваре удалось удрать. Арая раз за разом прокручивала в голове варианты, но все они казались ей глупыми и бессмысленными. А докопаться до правды было просто необходимо. Всё‑таки проще присмотреть за врагами заранее, чем потом всю жизнь ждать удара в спину.

Так что хлопот хватало, даже если не считать то дурацкое чувство, которое мучило королеву уже несколько дней. То и дело возникало ощущение, что за ней кто‑то следит. Порой чужой взгляд ощущался даже во сне, заставляя женщину вскакивать с кровати и обыскивать собственную комнату. Но источнику взгляда пока что удавалось оставаться неизвестным.

Пока что! Сегодня владычица Запределья твёрдо решила разобраться с этой проблемой.

— Выходи! — велела она.

В комнате ничего не изменилось. Но Арая знала, что её услышали.

— Выходи, — повторила королева, сжимая рукоять короткого золотого жезла. — Иначе я потеряю терпение, а слугам потом придётся отскребать от стены труп. А они это занятие почему‑то очень не любят. Говорят, на аппетит влияет.

— А ты ничуть не изменилась, кузина, — прозвучал из‑за портьеры знакомый, чуть хрипловатый, голос. — Всё так же любишь угрожать и даже не пытаешься думать.

— И тебе добрый день, Аллена, — королева не без усилия заставила себя быть хладнокровной. Побушевать можно будет и позже. — Не могу сказать, что соскучилась по тебе. Какими судьбами?

Штора шевельнулась и в комнату вступила невысокая темноволосая женщина. Вид у незваной гостьи был усталый, но ничуть не испуганный. Значит, ожидала, что её рано или поздно обнаружат, а то сама к этому стремилась. И даже не пыталась придумать стоящее оправдание своему появлению во дворце:

— Так, мимо проходила. И вдруг подумала, а не заглянуть ли в гости к любимой сестричке.

— Заглянула?

— Как видишь.

— Ну, тогда я тебя больше не задерживаю. Можешь быть свободна.

— Могу и буду! Только сначала ты ответишь мне на один вопрос, — Темноволосая одним смазанным движением перебралась к креслу, и по — простому пристроилась на подлокотнике.

— Я тебе внимательно слушаю, — Арая изобразила вежливый интерес. Впрочем, интерес‑то был самый настоящий. А вот вежливость стоила королеве больших трудов.

— Где моя дочь? — Аллена, в отличие от кузины, не стала изображать излишнюю учтивость. Говорила она всё ещё спокойно, что чувствовалось, что голос готов вот — вот сорваться в крик.

— Понятия не имею, — развела руками властительница Запределья. — Вот веришь, самой интересно!

— Но портал был твой!

— Какой портал?

— В лесу! Она пошла в лес. Не вернулась, я пошла следом. Нашла поляну, на ней куча следов, кровь — и над всем этим твой портал. Почти сросшийся, но я его раскупорила и прошла сюда. Так где моя дочь?

— Кровь, говоришь? — Арая поднялась с кресла и в возбуждении зашагала по комнате. — А чья кровь — не знаешь?

— Не успела проверить, — повинилась Аллена.

— А вот это зря. Это очень даже зря. И всё‑таки, кто же из них кого ранил, а? Как ты думаешь, Ллена, кто из них кого ранил? И куда они оба после этого делись?

— О чём ты? — гостья непонимающе тряхнула головой. — Послушай, я не собираюсь строить пространные умозаключения. Я хочу найти свою дочь. И если ты что‑то с ней сделала…

— Да ничего я с ней не сделала. Пока что. А вот когда найду… Ну‑ка, сестрёнка, расскажи мне всё, что знаешь о своей младшенькой.

— Ничего я тебе не скажу! — взъярилась Аллена.

— Скажешь, родная моя. Всё скажешь, — 'обрадовала' её королева, — Времени у нас более чем достаточно. Меня, конечно, послы из Хлэви ждут, но ради такого дела потерпят. Итак, начнём?

Аллена хотела было упрямо мотнуть головой, но вдруг поняла, что не может двинуться. А её кузина незамедлительно приступила к допросу.

Глава 3. Перевал

Размеренное движение отряда прервал истошный ксанкин вопль:

— Змея! Змея!

— Что, опять? — Файриан даже не обернулся, не говоря уж о том, чтоб остановиться.

— Ну так змея же. Кажется… — девушка боязливо потопталась на месте босыми ногами.

— Где? — сжалилась над сестрой я.

— Там, — Ксанка немедленно указала на траву, росшую вдоль тропинки.

— Да, это очень опасная, и безумно ядовитая берёзовая веточка. Точно так же, как и в прошлый раз.

— В прошлый раз была дубовая! — надулась девушка.

— А до этого осиновая, а перед этим ещё какая‑то, — подхватил идущий следом за нами Эл. — Может, хватит уже шарахаться от каждой подозрительной тени?! Или бери пример с Хэйнара — он хоть и боится, но молчит.

Эльфик действительно молчал. Причём уже довольно давно. Парнишка вообще выглядел грустным и подавленным. Он шёл, понуро свесив голову и небрежно прикрыв растрёпанными волосами пунцовые уши.

Подозреваю, что мои органы слуха, слегка оттрепанные командиром и лысым, были примерно такого же цвета. Да ещё и чесались зверски — путешествие по крапиве давало о себе знать. Впрочем, чесались не только уши, но и вообще всё, до чего сумели дотянуться жгучие ветки, так что чувствовала я себя не больно‑то комфортно. Утешало одно — Эл тоже постоянно почёсывался. Кажется, в его случае больше всего досталось лысине.

— Ему легко молчать. А я босиком, между прочим, — снова завела свою пластинку Ксанка. — Вот если бы кто‑нибудь одолжил мне сапоги, я бы тоже так не боялась.

— Это мы уже проходили, — пробурчал Эл. — Во — первых, лишней обуви ни у кого нет. Во — вторых, свою тебе никто не отдаст. В — третьих, даже если и отдаст — ты из неё вывалишься.

— А может, ты меня тогда на руках понесёшь? — затрепетала роскошными ресницами моя сестра.

— А может, ты просто уймёшься?

Ответ Ксанки я не расслышала, потому что прибавила шагу и сбежала подальше от препирающейся парочки. Хотелось помолчать и подумать. Например, об Олеге.

Я уже всю голову себе сломала мыслями о том, откуда он взялся и почему до сих пор жив. Тогда, в лесу, передо мной был самый натуральный труп. Как бы я не была напугана, но отличить живого человека от мёртвого сумела бы в любом случае. Как минимум — по ауре. Или, в данной ситуации, по её отсутствию.

Парень был мёртв. Мёртв окончательно, бесповоротно и, в отличие от моей блудной мамочки, без применения всяческих некромантских фокусов.

Да, проще всего было бы списать его внезапное возвращение с того света на некромантию… Но мне с детства вбивали в голову, что воскресить человека невозможно. То есть, теоретических выкладок на эту тему существовало множество. Но осуществить такое на практике не удавалось ещё никому, слишком много нюансов накладывалось друг на друга. Самое масштабное, что удавалось некромантам — вернуть душу в свежее тело на пару часов. Да и это считалось высшим классом. Гораздо лучше представителям пятой стихии удавалось умертвление. В этом они действительно были профессионалами. Но одно дело — отнять жизнь, а другое — вернуть её.

Нет, окончательно вернуться с того света пока что никому не удавалось, и это знали все, даже дети. Впрочем, то, что оллов не существует, я тоже с детства знала. А в результате сама оказалась одной из них. Но не может же быть столько исключений из общеизвестных правил! Или может?

Может, тогда и Флая можно как‑то воскресить?

А как? Уж кому бы это знать, как не тому, кто сам воскресал?

Я словно вживую увидела перед собой тонкую, но прочную нить. И немедля ухватилась за неё обеими руками. Я найду этого белобрысого некроманта и вытрясу из него всё, что он знает! Выяснить бы ещё, куда он делся. И каким образом.

В очередной раз воспользовался порталом? Но кто этот портал создал? И как этот кто‑то нашёл парня? Хотя, это как раз не проблема — меня же как‑то раз за разом находили.

Эх, если бы не антимагическое зелье, можно было бы поискать остатки портала и попытаться его восстановить. Но сейчас я не смогла даже почувствовать, применялась ли вообще на полянке магия. А то, может, он просто сбежал? Ножками.

Только вот, боюсь, не в том состоянии он был, чтобы сбегать. Подозреваю, что он и встать бы без посторонней помощи не смог. Да и следов вокруг не было, эльфы всё обшарили и ничего не нашли. Словно парень в воздухе растворился.

Файриан, конечно, долго на всех ругался, что прошляпили пленника. Хотя, честно говоря, виноват в этом был только он. Причём командир сам прекрасно это понимал, но всё равно ругался.

Потом кано что‑то старательно и импульсивно втолковывал Хэйнару. После чего уши у эльфика стали ещё краснее, чем были. Я так и не поняла, что они не поделили, но было похоже, что паренёк действительно в чём‑то провинился. Только в чём? Всяко не в том, что заблудился в крапиве — за это он получил раньше, и вряд ли Файриан стал бы отчитывать несколько раз за одно и тоже.

Так что обед прошёл в задумчивом молчании, а потом мы снова двинулись в путь.

Командир, раздосадованный исчезновением Олега, хотел всё‑таки связать нас с Ксанкой, но Эл его отговорил. Хотя сам упрямо продолжал за нами приглядывать. Даже сейчас, когда эльф был занят переругиванием с моей сестрой, я постоянно чувствовала на себе его взгляд.

Не выдержав, я обернулась через плечо. Так и есть — Эл сразу же отвёл глаза в сторону и притворился, что целиком и полностью поглощён беседой. Чего же ему от меня надо? Если просто следит, так смотрел бы в открытую, чего стесняться‑то?!

— Привет, — неожиданно прозвучал у меня над ухом голос Хэйнара. Оказывается, я незаметно для самой себя поравнялась с ним, и теперь мы шли в ногу.

— Да вроде бы здоровались уже, — я невольно улыбнулась такой неловкой попытке начать разговор. — Хочешь что‑то спросить?

— А как ты догадалась?

— Опыт, сын ошибок трудных, — пожала плечами я. — Так что?

Эльфик склонил голову на бок и посмотрел на меня, как провинившийся ученик на директора школы. Будто не я была пленницей, а наоборот, его судьба каким‑то образом зависела от моего решения.

— Айка, а ты магичка или ведьма?

Вопрос был неожиданный. Обычно существа, далёкие от магии, в подобных терминах разбирались весьма посредственно. Если вообще разбирались. Хэйнар же, по всей видимости, знал, что спрашивать. Это настораживало.

— Магичка. А что? — Я даже не соврала. Ведь если выбирать из двух предложенных вариантов, то на ведьму я не тянула совсем.

— А стихия?

— Огонь. Да в чём дело‑то?

— Просто подумалось… Если бы ты сама могла выбирать стихию, то какую бы выбрала?

— Не знаю. Наверное, такие вещи, как и родителей, не выбирают. Просто надо почувствовать, что это — твоё. И потом использовать на полную катушку.

— А если не получается использовать?

— А что именно у тебя не получается? — машинально спросила я, и сама подивилась собственной проницательности. Как‑то вдруг обнаружилось, что говорим‑то мы вовсе не обо мне, а о самом Хэйнаре. — Какая у тебя направленность?

— Земля, — пробормотал эльфик, и понуро уставился в родную стихию. — Самая бесполезная из всех.

— Почему бесполезная? — удивилась я.

— Ну, даже если и полезная, то я всё равно ей пользоваться не умею. Ни со змеёй этой дурацкой не справился, ни охранный контур на стоянке не поставил как следует.

— Так вот за что тебе от кано влетело? За то, что охранные заклинания на побег пленника не среагировали?

Хэйнар кивнул с таким видом, что мне даже жалко его стало.

— Слушай, а твоя‑то вина тут в чём? Ты же не по всей площади поляны заклинания развешивал, а только по периметру, правильно? А тот, кто забрал Олега, он же на поляну не зашёл, а переместился. То есть изначально оказался внутри контура. А потом также, изнутри, исчез. Он границу не пересекал, понимаешь? Поэтому ты ничего и не почувствовал.

— Ты вправду так думаешь? — воспрянул духом парень.

— Конечно! — заверила его я, тактично умолчав, что на вороватую лисичку заклинание тоже не больно‑то среагировало. — И вообще, ты же ещё молодой совсем. Через несколько лет поднаберёшься знаний, и всё будет в порядке. Я вот контуры вообще ставить не умею, и ничего, живу как‑то. Пользуюсь тем, что есть.

— Тебе легко пользоваться, ты же полукровка!

— Откуда ты знаешь? — удивилась я. И сразу же сообразила, что ни подтвердить, ни опровергнуть его слова я не смогу при всём своём желании. Я же, якобы, ничего о себе не помню. Впрочем, надо будет всё‑таки как‑нибудь подсчитать на досуге, сколько же во мне чьей крови. А то я уже сама запуталась, эльф я или человек. И хорошо, если дело в конечном итоге ограничится только этими двумя расами. А то от таких сумасшедших родителей как Муллен с Алленой можно всё, что угодно, ожидать.

Хэйнар тем временем смотрел на меня и старательно грыз ноготь. Явно хотел что‑то рассказать, но не мог решиться.

— А ты действительно ничего не помнишь? — выдавил наконец он.

— Почему сразу 'ничего', — возмутилась я. — Помню, что вода мокрая, что огонь горячий, и с какой стороны за меч хвататься тоже очень хорошо помню. А вот с чего ты взял, что я полукровка — в упор не понимаю.

— Всё просто — полукровкам легче колдовать.

— Как так?

Подобное я слышала первый раз. Всю жизнь я искренне считала, что предрасположенность к магии у эльфов гораздо выше, чем у людей. И, соответственно, выше, чем у полукровок. А тут вдруг выяснилось, что наоборот.

— Понимаешь, чистокровные эльфы очень сильно зависят от общей концентрации энергии в округе. Мы — магические существа, и не можем без этого. Если, например, меня поместить в мир, полностью лишённый магии, я просто умру. Не сразу, конечно. Может, через год или два — но умру. А люди и в таких мирах живут. Они вообще крайне живучие существа, в отличие от других рас. Ну так вот, в нашем мире сейчас осталось совсем мало энергии… Чего смешного?

Я действительно едва сдержалась, чтоб не расхохотаться. Если это у бедных остроухих называется 'совсем мало', то что они скажут, оказавшись в том мире, где я выросла? Впрочем, ничего не скажут, потому что ни за какие коврижки туда не сунутся.

В мире моего детства магии было в разы меньше, чем здесь. Видимо, именно поэтому ни одного эльфа я там никогда не встречала. Да и с другими существами была напряжёнка. Люди, люди и только люди. Разве что несколько перевёртышей — ниекки, но эти как тараканы — везде водятся. Одна из них даже нашей Верховной была, сразу перед тёть Леной. И отзывались о ней вроде неплохо.

— Нет, ничего, — спохватилась я, усилием воли выбросив из головы отстранённые мысли о прошлом. — Продолжай, пожалуйста.

— Продолжаю! — с умным видом кивнул эльфик. — В прошлом тысячелетии продолжительность жизни эльфа составляла около пяти веков. Сейчас — примерно сто лет, то есть совсем чуть — чуть больше, чем у людей. Если так пойдёт и дальше — мы или совсем вымрем, или окончательно смешаемся с людьми. Даже сейчас найти чистокровного эльфа — большая проблема.

— А ты чистокровный? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — Хэйнар, кажется, нисколько не гордился своей идеальной родословной. — Но проблем от этого в разы больше, чем пользы. Магический резерв у современных эльфов практически сравнялся с людским, а тратим мы его гораздо быстрее. Не на магию — просто на жизнь. На заклинания, стало быть, остаётся самая малость. Вот и всё. Мы, в принципе, и засекли‑то тебя только потому, что я отголоски магии почувствовал. Когда вы с тем парнем дрались, волнения в общем фоне были очень сильные. Эльфы никогда не стали бы так расшвыриваться силой, как вы. Он на вид больше похож на обычного человека. Ну а ты, стало быть, полукровка. Видишь, ничего сложного в таком определении расы нет.

— Да уж, — согласилась я, переваривая свежеполученную информацию. Не забыть бы всё это, если придётся ещё когда‑нибудь косить под эльфа.

Нелегко им, беднягам, живётся на свете.

А вот интересно, можно ли как‑нибудь нормализовать общий уровень магии в мире? Или хоть чуть — чуть приподнять? Видимо, нельзя, иначе это давно бы сделали. Но отчего‑то же такие скачки силы должны зависеть… Любопытно! И ещё…

— Слушай, а людские маги зачем вам… то есть, нам? Бесы с ним, с Олегом, но с Истой вы и обращаетесь хорошо, и вообще пытаетесь всячески склонить на свою сторону. Это чтоб недостаток своих компенсировать?

— В идеале — да. А если не выйдет — то хоть по мере сил лишить людей магического превосходства. Они же идиоты, непонятно о чём думают. Хороший колдун — редкое и ценное оружие. А они их сами же ловят и сжигают.

— Да, неумные создания, — невольно согласилась я. — Так получается, вас сюда переправили, чтоб магов ловить?

— Нет, конечно, — отмахнулся эльфик. — Это так, побочный эффект. Мы вообще не думали, что кого‑то здесь встретим.

— А что вы тогда в лесу делали?

— Это военная тайна! — задрал нос Хэйнар. — Хоть пытай меня, всё равно не скажу!

— Да больно мне надо тебя пытать, — хмыкнула я. Эльф, по мере сил строивший из себя Мальчиша — Кибальчиша меня откровенно смешил. Но зато он был магом. А значит, с ним нужно было поддерживать хорошие отношения. А ещё… Надо бы всё же узнать, зачем отряд остроухих столько времени торчал в Вертском лесу. Узнать, а потом сбежать и доложить об этом нашим!

Стоило мне составить для себя этот нехитрый план действия, как настроение резко подпрыгнуло. Теперь я точно знала, ради чего тащусь с эльфами через границу, попутно строя из себя беспамятную потеряшку.

Вот только что с Ксанкой делать? Ещё непонятно, чью сторону она примет к концу пути. Вдруг остроухие вояки её всё же уболтают?

Ладно, поживём — увидим. А сейчас есть вещи и поважнее. Тот же поход через перевал, например. И почему нельзя в обход перелезть, прямо по скалам? Пусть опасно, зато встречи с головорезами Дамира точно не будет. Так нет же, надо по нормальной тропе идти. Не эльфы, а бараны какие‑то!

— Айка, — отвлёк меня от размышлений Хэйнар.

— Что ещё?

Эльфик робко попытался улыбнуться, но вдруг начал неудержимо заливаться краской. Скоро вся его физиономия была такого же цвета, как и уши.

— А Иста… Она обо мне ничего не говорила?

Я украдкой оглянулась. Ксанка весело болтала с Элом (точнее, она говорила, а он — упрямо отмалчивался, но когда мою сестру это останавливало), не забывая периодически посматривать по сторонам в поиске очередной 'змеи'.

— Кажется, нет.

— Совсем ничего? — Хэйнара можно было использовать как готовую иллюстрацию к слову 'разочарование'.

— Ладно, она сказала, что ты милый мальчик. Только на твоём месте я бы не обольщалась. Я слишком хорошо знаю свою… эм… знаю такой тип характера. Извини за прямоту, но тебе ничего с ней не светит.

— Ей с Элом тоже ничего не светит, — обиженно пробурчал парнишка.

— Почему? — машинально спросила я.

— Да просто я тоже знаю такой тип характера, — Теперь Хэйнар откровенно наслаждался моим непониманием.

— А если серьёзно? То есть я понимаю, что им взаимно друг с другом ничего не светит, но всё равно — почему? У него предубеждения против людей?

— Нет, против женщин, — Эльфик хихикнул, тактично прикрыв рот рукой. А потом наклонился и заговорщицки прошептал мне в самое ухо: — Просто он вообще девушками не интересуется. Ни эльфийскими, ни человеческими. У него немножко другие предпочтения.

— Да ты что? — не поверила я, украдкой разглядывая мужественную фигуру лысого эльфа. Ни его облик, ни поведение с услышанным совершенно не сочетались. — Никогда бы не подумала. А ты откуда знаешь?

— Честное слово! Весь отряд знает. Просто привыкли уже, вот никто внимания и не обращает. Так‑то он нормальный. Когда не злится и не строит из себя самого главного.

— А если он к кому‑нибудь приставать начнёт? Ну, к тебе, например.

— Не начнёт, — легкомысленно отмахнулся парень. — У него там какая‑то давняя любовь с трагическим финалом, из‑за которой он до сих пор страдает.

— Не больно‑то он похож на страдающего.

— А что ему, каждому встречному на жизнь жаловаться? Или ночами в подушку реветь? Тем более в такое время… война же!

Ну да, логично. Я же не реву и не жалуюсь. Как бы ни хотелось…

Стоило солнцу нырнуть за горную гряду, как опушка леса сразу перестала казаться мирным и дружелюбным местом. Одинокие деревца, так приветливо шелестевшие зелёной листвой всего несколько минут назад, превратились в тёмные скрюченные тени. Тропинка, и до того едва заметная, совершенно пропала из виду. А единственный источник освещения — пузатенькую серебристую луну — скрыла огромная туча, приползшая с востока.

Впрочем, последнее было только к лучшему. Не думаю, что кому‑то из эльфов хотелось стать мишенью исключительно потому, что наш марш — бросок через перевал так некстати совпал с полнолунием.

— Я пойду первым. Эл — замыкающий. Остальные в середине, цепочкой по одному. Тихо, осторожно. Никаких разговоров и лишних жестов. Не останавливаться. Если кого засекут — сам виноват. Выручать не будем, иначе все здесь ляжем. Что касается тебя, — Файриан повернулся к Ксанке, — ты, в принципе, свободна. Можешь идти на все четыре стороны. Только учти, что дамировские ребята сначала стреляют, а уже потом смотрят, в кого попали. Особенно ночью.

— Но я же человек, — нерешительно возразила моя сестра.

— Человек. В эльфийской форме. Ночью. На перевале. Без документов. Ведьма. Дальше продолжать?

— Не надо, я поняла. Вы хотите сказать, что мне же будет лучше идти с вами и не рыпаться.

— Умница, рыжая. Ну всё, тогда собираемся с духом — и вперёд.

— Что, прямо сейчас, — поёжился Хэйнар.

— Нет, персонально ты можешь дождаться рассвета.

— Но кано… ты ведь даже не объяснил, куда идти.

— Идти за мной. Что непонятно?

— Вообще‑то Хэйн прав, — вмешался Эл. — Не все знают, как идти. И тем более не все представляют, что нас ждёт. А случиться может всякое. Ты уверен, что без нас с тобой они найдут дорогу?

— Без нас они даже собственные штаны спросонья не найдут. Особенно эта троица, — фыркнул командир. Но всё же расстелил на земле карту и начал торопливо показывать маршрут. — Мы сейчас здесь. Вот тут крепость с кучей солдат. Туда нам не надо, поэтому берём западнее и уже оттуда выходим на дорогу. Примерно досюда можно идти спокойно. Ну, почти спокойно… А вот дальше уже интереснее, потому что где‑то в районе вот этой ложбинки засел Дамир со своими головорезами. К нему нам, опять же, не надо. Но, возможно, придётся.

— Ты что, собрался с боем прорываться? — нахмурился лысый.

— Нет, я просто учитываю все варианты. Попробуем, конечно, обойти их лагерь стороной. Но подозреваю, что ничего из этого не получится. Там всё же не дураки засели. Небось знали, что делали, когда место выбирали. И если вдруг засекут — то ничего не попишешь, придётся драться. Одно утешает — они нас не ждут. И вдвойне не ждут, что мы заползём с тыла. Так что, может, и проскочим.

— А их там много? — уточнила я.

— Не думаю. Они же там сидят не для того, чтоб армию останавливать, а чтоб одиночных перебежчиков отлавливать. Или, в случае реальной опасности — вовремя подать сигнал вниз, в крепость. А для этого большая толпа не нужна. Будут брать не количеством, а качеством. Понятно? Тогда поехали дальше. Преследовать они нас не станут. По крайней мере — не должны. Допустим, что прорвались. Тогда дальше по дороге, проходим вот здесь и поворачиваем к югу — а оттуда уже и Ородрив должен быть виден. Сумеем добраться к утру — будет всем счастье, мягкая постель и нормальная еда.

— А моя что, ненормальная? — удивился Эл, который в отряде помимо всего прочего отвечал за пропитание.

Кано только досадливо отмахнулся, убрал карту и спросил:

— Всё понятно?

— Ага, — привычно кивнула я. Не признаваться же, что даже примерно не разглядела в темноте, куда там командир тыкал пальцем.

Судя по смущённому покашливанию Хэйнара, он понял не больше моего. А Ксанка во время объяснения вообще смотрела не в карту, а на тёмную громадину гор, куда нам предстояло идти.

По правде говоря, назвать Пёсий Кряж высоким — значило сильно погрешить против истины. Насколько я помнила из курса географии, настоящие горы там были разве что в районе 'загривка'. Но всё равно каменистая гряда, именуемая в просторечии Передней Лапой, выглядела внушительно. Особенно в темноте, да ещё при взгляде снизу вверх.

— Интересно, там змеи есть? — наконец поинтересовалась Ксанка, робко переступив с ноги на ногу.

— Нет! — хором рявкнул весь отряд.

— Это хорошо, — улыбнулась сестра.

— Зато там холодно, и много острых камней. Так что на ноги рекомендую хоть что‑нибудь намотать, — посоветовал Эл.

— Да ладно, если змей нет, то и так сойдёт. Я уже привыкла босиком.

— Ну смотри, моё дело — предупредить.

— Кстати, предупредительный ты наш, — обернулся на заместителя Файриан, — ты бы голову прикрыл, а то у тебя лысина аж сияет.

Эл покорно натянул капюшон. При этом он стоял ко мне боком, и на мгновение мне показалось, что где‑то я этот жест уже видела. Именно этот — руки, натягивающие капюшон. Впрочем, может и вправду видела. В последнее время мне везло на людей, пытавшихся таким образом скрыть своё лицо.

Но как следует покопаться в памяти мне так и не дали. Командир махнул рукой и первым двинулся вперёд. Видать, надоело любоваться, как отряд изображает из себя иллюстрацию к поговорке 'Перед смертью не надышишься'.

Мы довольно быстро выбрались на дорогу и некоторое время шли спокойно. Кано периодически уходил вперёд, чтоб разведать обстановку, потом возвращался, потом снова уходил… Когда он в очередной раз сбегал туда — сюда и сообщил, что всё спокойно, я всерьёз задумалась, сколько же ему лет. И с какой скоростью этот престарелый живчик передвигался в молодости, если за ним и сейчас не угнаться.

Спросить, впрочем, так и не решилась. Тем более все разговоры наше неугомонное командование пресекало на корню.

Но Ксанку разве заткнёшь?

— Холодно… — ни к кому особо не обращаясь, пожаловалась сестра. — У меня ноги замёрзли.

— А я предупреждал, — проворчал Эл из хвоста колонны.

— И что мне теперь делать?

— Идти дальше. И думать, что там будет ещё холоднее.

— Если очень уж хочешь, можешь мои сапоги одеть, — разжалобился Хэйнар. За что тут же получил подзатыльник от лысого и гневное порицание от командира:

— Ты ей ещё свой лук предложи. И последние мозги заодно.

— Нет, лук мне не надо, — запротестовала сестра. — Я всё равно стрелять не умею.

— Думаешь, Хэйн умеет? — подмигнул Эл.

— Ну, в Олега он довольно ловко попал, когда вы нас нашли, — припомнила я.

— Ага, только я тогда вообще не в него целился, — смущённо признался эльфик. — Команда была припугнуть, а у меня рука соскочила, и оно как‑то само… Думаешь, легко эту оглоблю в натянутом состоянии удерживать?

Честно говоря, на оглоблю эльфийский лук не походил совершенно. Но я охотно посочувствовала парню, припомнив, как Флай пытался научить стрелять меня. Сам он с тридцати шагов попадал если не в монетку, то в кошелёк точно. А вот у меня с дальнобойным оружием как‑то не сложилось. Стрела, пущенная моей 'меткой' рукой или втыкалась в землю у моих же ног, или летела далеко и быстро… но совершенно не туда, куда надо.

— Зачем вообще нужен лук, когда есть магия? — недоумённо спросила я. — Заклинания и не весят ничего, и за окружающих не цепляются, не ломаются, не теряются…

— Их можно отобрать, — Хэйнар явно намекал на антимагическое зелье.

— Так ведь и лук можно. И любое другое оружие. Меч же вы у меня отобрали. Хотя могли бы уже и вернуть.

— Пленным оружие не положено!

— С пленными и разговаривать не больно‑то положено. Тебя это останавливает?

— Так ведь кано не запрещал.

— Кто не запрещал? — мигом обернулся Файриан. Кажется, у командира была не только батарейка в известном месте, но и глаза с ушами на затылке. — Я вообще велел молчать, пока не перейдём рубеж. Так что цыц всем. Тем более — почти пришли.

— В Ородрив? — с надеждой спросил Хэйн. — А я думал, что раньше утра не доберёмся.

Эл хмыкнул, ещё кто‑то старательно скрыл смех за кашлем.

— Нет, до Ородрива ещё далеко, — терпеливо пояснил кано. — А вот граница уже близко. С этого момента — ни слова. Понятно? Всех касается.

Хэйн обречённо поджал губы, всем своим видом выражая покорность и готовность молчать. Ксанка виновато улыбнулась и пожала плечами, как будто заранее просила прощения за нарушение приказа. Оно и понятно, соблюдать тишину она не умела никогда. Забавно было бы свести их с Риссой и посмотреть, кто кого уболтает. Впрочем, мавка вечно несла чушь исключительно по служебной необходимости. А Ксанкин словесный понос был реакцией на большое количество симпатичных парней. Так что исход дуэли слишком сильно зависел бы от внешних условий.

Тем не менее, когда кано в очередной разведовательный марш — бросок не сбежал, а пошёл на цыпочках, даже моя сестра прониклась важностью момента и не проронила ни слова. А уж когда спустя несколько минут командир вернулся и жестом поманил нас за собой, весь отряд и вовсе превратился в одну молчаливую тень.

Мы крались по тропе друг за другом, стараясь ступать как можно тише. Я всегда считала, что умею двигаться почти бесшумно, но по сравнению с эльфами сама себе казалась подкованным слоном, только что пробежавшим марафонскую дистанцию. В смысле, топала так же громко, и пыхтела так же сильно. Утешало одно — Хэйнар издавал ещё больше звуков. А уж о Ксанке и говорить нечего.

Не знаю, как нас, таких шумных, не услышали ещё на подступах к границе. Разве что у всех обитателей перевала вдруг приключился внезапный приступ глухоты.

Обиталище Дамира возникло перед нами совершенно неожиданно. Просто тропа в очередной раз вильнула, и за поворотом обнаружился не новый участок пути, а стена, возведённая прямо поперёк дороги. Особой монументальностью преграда не отличалась, и сложена была из камней, добытых, видимо, здесь же, в горах.

Проход в стене был, и даже не больно‑то закрытый — ну не считать же серьёзным препятствием толстенное, в два моих обхвата, бревно. Однако желающих подобраться поближе и одним глазком глянуть, что происходит в лагере, почему‑то не нашлось. А я как‑то сразу вспомнила, что мы собирались обходить форпост сбоку.

Ага, собирались… Раньше надо было думать. Сейчас же по обоим сторонам от дороги высились практически отвесные стены, взобраться по которым смог бы разве что человек — паук. (Вот вам и невысокие холмики!) И это сразу же сводило на нет все планы. Какое там 'сбоку'! Либо назад, по той же дороге, по которой пришли, либо вперёд, в гости к гостеприимному стражу перевала — Дамиру. К человеку, которого даже Муллен считал редкостным психом. Миленькая перспектива, нечего сказать.

Охраны видно не было. Но это не значило, что её действительно нет. Это даже не гарантировало, что нас не заметили. Вполне возможно, что именно сейчас кто‑нибудь выцеливал меня сквозь неприметное отверстие в стене. Или внимательно следил со скал.

Я скользнула взглядом по окружающему пейзажу. Нет, вроде всё чисто. Ну и хорошо. А то если свои же ненароком пристрелят — совсем глупо получится.

Кано тем временем поманил к себе Хэйнара и что‑то сказал ему на ухо. Парень кивнул и, наморщив лоб от усердия, забормотал над командиром нудный речитатив, в котором я опознала заклинание отвода глаз. Да, полезная штука для того, кто собрался лезть в самое пекло.

Следующая порция магии досталась Элу. Лысый терпеливо дождался, пока его должным образом укутают колдовскими словами, кивнул командиру и неуловимым движением извлёк откуда‑то нож. Мелькнуло и тотчас же скрылось из виду широкое матовое лезвие.

А мгновение спустя два эльфа уже шагали к преграде.

Хэйнар проводил их усталым взглядом и украдкой перевёл дух. Кажется, он совершенно выдохся с двух простеньких заклинаний. Да, с таким расходом энергии много не наколдуешь. А тут ещё и стихия чужая. Той же Ксанке с воздухом работалось в разы легче. Если бы не проклятое блокирующее зелье, то она, не моргнув глазом, закатала бы в качественную иллюзию весь отряд. Наверное.

Со стороны форпоста раздался тихий шорох. Совсем на границе слышимости. Будто ветер шелестнул сухой травинкой, или мелкий камушек решил скатиться со склона, но замер, не преодолев и пары сантиметров.

В обычное время никто не придал бы этому значения. Но сейчас, когда все стояли напряжённые и даже дышали через раз, этот шорох прозвучал громче набата. Я невольно сжала пальцы на несуществующей рукояти меча. Ногти вхолостую царапнули ладонь. Чёрт! Как же неприятно ощущать себя совершенно безоружной. Особенно в такой момент.

Мой клинок сейчас висел за плечом хмурого темноволосого эльфа. А эльф стоял совсем рядом, мы почти касались локтями.

— Отдай меч, а? — шепнула я. И, подумав, добавила: — Пожалуйста. Я не убегу.

Остроухий ничего не ответил, только качнул головой и приложил палец к губам. Ну да, а я на что надеялась? Что он вернёт мне оружие с громогласными извинениями?

— Хо — о — олодно, — заскулила Ксанка, беззастенчиво нарушая тишину. — Я уже ног не чувствую.

— Потерпи, недолго осталось, — обнадёжил её Хэйнар.

— А серьёзно, сколько нам тут ещё торчать? — спохватилась я.

— Да заткнитесь вы наконец! — прошипел кто‑то из эльфов. — Уже скоро.

Стоило ему это сказать, как в проёме стены показался Файриан. Командир махнул рукой, обращая на себя внимание, и снова скрылся в темноте.

— За мной. Быстро. И тихо, — скомандовал темноволосый и первый метнулся вперёд. Я рванула следом.

Расстояние, отделявшее нас от стены, мы преодолели за считанные секунды. Потом пришлось притормозить, чтоб перебраться через бревно. Правда, эльфы в большинстве своём сиганули через него не сбавляя хода, но у меня подобный прыжок с пунктом 'тихо' никак не согласовался. В итоге в лагере Дамира я оказалась одной из последних, и сразу же принялась оглядываться, оценивая обстановку. Тем более, что луна как раз вынырнула из своего облачного укрытия, и вокруг стало совсем светло.

Больше всего это место напоминало каменную коробку: по бокам высились природные стены, спереди и сзади — рукотворные. Слева притулилось вытянутое, грубо — сколоченное строение, в котором я сперва заподозрила обычный сарай. Потом подумала, и мысленно исправила 'сарай' на 'барак'. В конце концов, это была единственная крытая постройка во дворе, а стражники перевала должны были хоть где‑то жить. Хотя я с трудом понимала, как вообще можно жить в этом кособоком сооружении.

Возле барака стояла объёмистая бочка с водой, на поленнице сушились чьи‑то штаны, тут же неподалёку валялись бесхозные сапоги, в косяке намертво застряла обломленная у самого наконечника стрела. Идиллия.

Проём в противоположной стене закрывали высокие кованые ворота. Видимо, открыть эту махину бесшумно не получилось бы при всём желании, поэтому эльфы проигнорировали официальный выход и полезли прямо по каменной кладке. Благо, с внутренней стороны на ней было полно выступов и неровностей, за которые можно было ухватиться. А с внешней… Ну, в крайнем случае, там со стены можно было и просто спрыгнуть.

Короче, проход был свободен. Во дворе никого не было.

Точнее, людей не было.

Ещё точнее: пара охранников в красно — чёрной форме Восточной Предонии лежала на земле возле ворот, а ноги ещё одного торчали из‑за барака. Но эти трое уже вроде как не считались. Всё‑таки Эл не зря нож доставал.

Я закусила губу, разом вспомнив, что эльфы, какими бы хорошими ребятами они не были, всё же враги. И эти враги только что угробили троих наших. И меня прибьют, как только раскусят. А если и не раскусят — то всё равно прибьют. Вздёрнут за мнимое дезертирство, и не посмотрят, что магичка.

Остаться с отрядом Файриана значило пойти против своих. Но в перспективе — возможность узнать какую‑нибудь важную для людей информацию. Как минимум про то, что остроухие делали в Вертском лесу. Хэйнар точно знает, и рано или поздно выболтает за милую душу. Не мне — так Ксанке, как только она ему улыбнётся. Но, даже имея информацию, от эльфов потом ещё и сбежать надо будет каким‑то образом. Желательно, тихим и не слишком кровавым. Потому как жить очень уж хочется. Только вот получится ли?

В качестве альтернативы — переметнуться к людям здесь и сейчас. Поднять тревогу, разбудить весь лагерь. Рассказать, кто я и каким образом сюда попала. Конечно, не поверят. А скорее всего, даже и не дослушают, просто прибьют на месте за форму ушей и цвет одежды. Но если вдруг произойдёт чудо, и я останусь в живых, то возможность вытянуть из Хэйна полезные сведения навсегда канет в Лету. Вместе с самим эльфиком. Чёрт, жалко парня. И себя жалко. И дамировских ребят тоже жалко, они же работу свою выполняют, границу стерегут. И если они сейчас засекут нас и завяжется драка… Сколько из них погибнет, даже не сообразив, что произошло? Нет, так тоже нельзя. Я ведь, вообще‑то на их стороне. Вот только они этого не знают.

И что делать?

Я стояла на границе. Не на географической границе, проходящей между двумя воюющими странами, а на своей собственной моральной границе. И не знала, куда идти. Оба варианта мне одинаково не нравились. А третьего не было.

— Эй, чего застыла? Марш вперёд! — прошипел мне в спину кано.

Я сморгнула и вынырнула из тревожных мыслей. Пока я перебирала варианты, часть отряда уже успела преодолеть противоположную стену. А командир стоял позади и следил, чтоб никто не отстал и не потерялся. Под его настороженным взглядом я сделала несколько шагов вперёд и обернулась. Кано, не спуская с меня глаз, чуть склонил голову набок и нахмурился. И я поняла, что пропала. У меня только что отобрали даже иллюзию выбора.

Одно подозрительное движение — и остроухий убьёт меня прямо здесь. Быстро и беззвучно. Не знаю как, но он это сделает. Не зря же он за мной так пристально следит…

Лучше бы за Ксанкой следил, ей — богу!

Потому что пока мы с Файрианом пялились друг на друга, сестра тоже решила осмотреться. И углядела‑таки то, о чём так рьяно мечтала весь последний день.

Тоненько взвизгнув, она бросилась через двор и мёртвой хваткой вцепилась в стоящие возле входа в барак сапоги.

Судя по мокрым потёкам, оставшимся на земле, их выставили туда на просушку. Но Ксанку нисколько не волновало, мокрая обувь ей досталась или сухая. На несоответствие размеров она тоже никакого внимания не обращала. Сестра, счастливо улыбаясь, прижала находку к груди и замерла с ней в обнимку.

— Прекрати немедленно, — суровым шёпотом велел кано.

— Сейчас — сейчас, — кивнула Ксанка и начала торопливо обуваться.

— Иста, скорей. Потом оденешь, — поторопила я.

— Легко тебе говорить! А я уже все ноги сбила. И отморозила тоже. Обе две. Ой, там камушек мешается… Сейчас вытряхну, и сразу пойдём.

— Иста! — В этот раз мы с командиром шипели на неё хором. Время поджимало. Почти все эльфы уже благополучно преодолели и двор, и стену. Остались только Хэйнар, который никак не мог подтянуться на одном из выступов, и подстраховывающий его Эл. И мы.

Сестра балансировала на одной ноге и увлечённо трясла сапогом, пытаясь извлечь оттуда камушек. Кано корчил невероятные рожи, беззвучно объясняя, что он с ней сделает, когда перевал останется позади. А я стояла, монотонно считала про себя потраченные попусту секунды и никак не могла отделаться от мерзкого ощущения надвигающейся опасности.

Наконец Ксанка совладала с сапогом, натянула его и встала на обе ноги.

Кано облегчённо выдохнул. Я хотела последовать его примеру, но не успела — дверь барака натужно заскрипела и приоткрылась. Наружу вышел (или, скорее, протиснулся) человек. Ростом он превосходил Кьяло, да вдобавок был в несколько раз шире. К примеру, рука, прикрывшая дверь, была толще моей талии.

А ещё этот бугай был абсолютно гол. И двигался почему‑то с закрытыми глазами и шатаясь из стороны в сторону, как пьяный. Впрочем, почему 'как'? Судя по долетевшему до меня запаху — ни о каком 'как' не могло быть и речи. От мужика разило, как от портового грузчика после недельного запоя.

Я не стала дожидаться, когда бугай разлепит глаза, и сделала пробный шаг в сторону стены. Файриан медленно продвигался в том же направлении. И только Ксанка стояла столбом и во все глаза пялилась на гиганта. Причём не знаю, чего было больше в её взгляде: страха ('Раздавит же, как муху!') или любопытства ('О, голый мужчина!')

Мужик тем временем мотнул головой, словно пытался разогнать витавшие вокруг него алкогольные пары, и нетвёрдой походкой направился вперёд. В неподвижную Ксанку он не врезался только чудом — буквально за полметра до неё его резко повело в сторону. Совершив совершенно невозможный для трезвого человека пируэт и пробежав по инерции ещё несколько метров, бугай споткнулся и чуть не грохнулся. Падению помешала вставшая на пути бочка. Гигант заключил её в широкие объятья, прижался лбом к металлическому обручу и благодарно просипел что‑то нечленораздельное. Потом с трудом выпрямился, скрипнул зубами и погрузил голову в воду. Во все стороны полетели холодные брызги.

Ксанка наконец‑то очнулась от столбняка и, воспользовавшись моментом, во весь опор понеслась к выходу, обогнав даже меня и кано. На стену она взлетела ловчей, чем белка на дерево. Только рыжая коса мелькнула, и сразу же исчезла по ту сторону. А вот мои лазательные навыки в этот раз дали сбой. Почти на самом верху я оступилась и повисла на одной руке, попутно пытаясь найти хоть какую‑нибудь опору или зацепку. И даже нашла. И даже относительно быстро…

Только бугай закончил свои водные процедуры ещё быстрее. Плеск за моей спиной прекратился, и хриплый голос уныло вопросил в пустоту:

— Шай, из чего ты гнал эту гадость? Если я чуть не сдох, то… Шай, ты где? Эй!

Мне не обязательно было оборачиваться, чтоб понять, что гигант наконец‑то разлепил глаза и сейчас старательно оглядывается в поисках товарища.

— Что за?..

Ага, нашёл. Интересно, какое из тел он заметил первым?

— Подъём! Тревога! — Вопль грянул с такой силой, что со склонов посыпались камушки. — А ну стоять!

Видимо, гигант обнаружил не только трупы, но и меня.

Ну и ладно. Оружия у него с собой всё равно нет, а к тому времени, пока он добежит до стены, я сто раз успею оказаться на той стороне. Тем не менее, стоило поторопиться. Я прекрасно понимала, что ещё пара мгновений, и тихий безлюдный перевал превратится в весьма оживлённое место. Из барака уже доносились крики и топот.

На вершине стены я ненадолго замерла, прикидывая, как будет удобнее спуститься… И тут гигант сделал то, что я от него никак не ожидала. Этот маньяк попросту подхватил первое, до чего дотянулся — бочку — и швырнул её в меня через весь двор. И ведь попал, зараза!

К счастью, задело меня лишь краем, зато по затылку. В любом случае, этого вполне хватило, чтоб потерять равновесие и сверзиться со стены хлеще иного Шалтая — Болтая. Утешением служило только то, что приземлилась я снаружи лагеря.

Это я ещё успела понять до того, как отключилась.

Но спокойно поваляться мне не дали.

В ушах ещё не затих грохот от удара головой о камни, а меня уже трясли за плечи. Причём каждый встрях сопровождался надрывным 'Айка, очнись!'

О, это точно Хэйнар! Больше никто не рискнул бы нарушать прямой командирский приказ 'Отставшим не помогать'. Особенно в такой ситуации. А ситуация была, честно говоря, паршивейшая. По крайней мере, для меня.

— Пошли, дурень! Скорее! — А это Эл. Тоже, между прочим, не по уставу действует. Но рисковать ради своего всё же не так преступно, как ради беспамятной магички — дезертира. Только бы у Ксанки хватило мозгов бежать вперёд и не оглядываться. Всё равно без магии в драке от неё никакого толку.

— Быстрей, быстрей. Уходите, я прикрою, — вмешался третий голос. Так, а это ещё кто?

— Сам уходи. И малыша прихвати.

— Я не малыш!

— Марш отсюда! — взревел Эл прямо у меня над ухом.

— Уй — ё, — простонала я, разлепляя глаза. Выныривать из блаженного полузабытья в суровую реальность было тяжело и больно. — Чего же ты так орёшь‑то, лысый?

— Я не… Ты жива? Идти можешь?

Как же я не люблю такие глупые вопросы!

Разве не понятно, что раз шевелюсь и разговариваю, значит — жива. А могу ли идти… Чтоб я знала! Вот сейчас и проверим. И, действительно, побыстрей бы. А то время поджимает.

Я преувеличенно бодро вскочила… и сразу же поняла, что спешить не следовало. Ноги подогнулись, и я точно упала бы, не подхвати меня чьи‑то руки.

— Значит, не можешь, — озвучил очевидное третий нарушитель дисциплины. Я наконец‑то опознала того темноволосого эльфа, чьим заботам вверили мой меч. — Ладно, тогда придётся так.

С этими словами он бесцеремонно взвалил меня на плечо и помчался следом за остальными. Я только поморщилась от безысходности. Ну не вырываться же с воплем 'Сама пойду!' Тем более что идти я, как выяснилось, пока что не в состоянии. Крепко приложилась, однако.

Правда, висеть вниз головой, подскакивая при каждом шаге, тоже было не слишком комфортно. Тем более, что спаситель мой оказался на редкость худосочным. Казалось, что никаких мышц и жира у него нет вообще. Ох уж эти эльфы с их ненормальной физиологией!

— Уй! — невольно вырвалось у меня, когда костлявое плечо эльфа в очередной раз дёрнулось и больно садануло меня по рёбрам, — Аккуратнее, не бревно тащишь!

— Хватит ныть. Глянь лучше, что там сзади, — буркнул темноволосый.

Я кое‑как приподняла голову и нашла взглядом стену форпоста. Как раз вовремя, чтоб заметить, как открываются ворота. Медленно, но неотвратимо.

— Быстрей, они выходить собираются.

— Легко сказать — быстрей, — пропыхтел темноволосый, но скорость прибавил. — Сколько их там?

— Не знаю. Не вижу пока. Сейчас, погоди…

Обитатели лагеря, как назло, медлили и бросаться вдогонку не собирались. А я, ожидая их появления, так старательно пялилась на ворота, что совсем забыла о других источниках возможной опасности. Успела только заметить краем глаза какое‑то шевеление на стене, и блеснувший в лунном свете наконечник.

И в тот же момент в нашем направлении полетела первая стрела.

— Пригнись, — завопила я.

Эльф оказался понятливый, переспрашивать не стал, сразу припал к земле. Да так резко, что я успела только зубами клацнуть. Ладно, хоть язык не прикусила.

Зато стрела прошла как раз надо мной. Не успел бы этот остроухий среагировать — и меня нанизало бы на неё, как поросёнка на вертел.

— Стреляют! — запоздало объявила я.

— Без тебя понял, — рыкнул эльф выпрямляясь.

Вторая стрела тут же звякнула о гарду моего меча, висящего у него за спиной. Удачно! А ведь угоди она чуть левее… или правее… или прямо под лопатку, как третья… Упс!

Когда серое оперенье мелькнуло совсем рядом с моим лицом, я не сразу поняла, что в этот раз лучник таки попал. Осознание пришло только тогда, когда эльф, пробежав ещё пару шагов, рухнул лицом вниз. Вместе со мной.

Те, что караулили за воротами, кажется, только этого и ждали.

Сразу несколько человек выскочили наружу и бросились к нам. Зато стрелок наконец‑то угомонился. Видимо, решил не тратить на меня стрелы. Это он зря. Чтобы свалить меня прямо сейчас, хватило бы и одного точного выстрела. А мечникам надо было ещё добежать.

Бежали они, конечно, быстро, но всё же подарили мне несколько драгоценных секунд свободного времени. Я потратила их на то, чтоб вытащить меч и подняться. Последнее удалось с трудом. Меня шатало, и каждое движение отзывалось в голове глухим звоном.

— Беги… — раздалось где‑то под ногами. Темноволосый был жив, но говорил с явным трудом. — Беги, дура…

— Сам дурак, — откликнулась я, — Ты меня спасал? Теперь моя очередь!

Где‑то на задворках сознания лениво шевельнулся здравый смысл. Он уверял, что защищать эльфа (врага!) — это глупо. А умирать от рук людей (своих!) защищая эльфа (врага!) — глупо вдвойне.

— Ну уж нет, — пробормотала я, отстранённо наблюдая, как трое солдат прямо на бегу заносят свои клинки для удара. — Больше никто не умрёт, пытаясь меня спасти. Хватит одного идеалиста… Хватит, я сказала!

Рукоять меча вдруг резко потеплела. По острию скользнула, и тут же погасла алая искра. А следом за ней ещё одна.

Не успела я удивиться этому, как почувствовала, что антимагическая блокировка на мне трещит по всем швам. Ещё немножко поднажать, и…

…В этот раз искрой дело не ограничилось — всё на миг лезвие вспыхнуло алым, словно отразило внеурочный закат. Незримый щит, покрывавший меня с ног до головы, разлетелся клочьями. Я осторожно, на пробу, шевельнула левой рукой, призывая в неё силу. В подушечках пальцев сразу же знакомо закололо.

Да!

Больше никто не умрёт ради меня!

* * *

— У тебя курить можно?

— У меня всё можно, — Властительница Запределья поудобнее устроилась на троне и прикрыла глаза. Голова была словно чугунная — бессонная ночь давала о себе знать. Впрочем, и день выдался не из лёгких. Сначала выяснение отношений с Алленой, потом длинная беседа с послами, разработка новых указов, пара показательных казней, вовремя обнаруженная попытка отравления, допрос незадачливого отравителя…

А теперь опять Аллена.

Кузина наконец‑то взяла себя в руки, перестала огрызаться на каждое слово и вообще являла собой образец вежливости. Разве что на 'вы' королеву не величала. Видно поняла, что так будет удобнее им обеим.

Так, действительно, было удобнее. Беседа проходила неспешно, без крика и излишнего пафоса. Совсем по — семейному, как много лет назад.

Аллена айр Муллен извлекла из складок плаща трубку, раскурила и бесцеремонно устроилась на подлокотнике трона:

— Так о чём ты хотела мне рассказать?

— Не спеши, — осадила её Арая. — У меня ещё пара вопросов.

— Ещё? Да я тебе уже все последние двадцать лет своей жизни пересказала. Куда уж больше‑то?

— Сущие мелочи. Просто уточнить.

— Ладно, давай.

— Ты на самом деле так паршиво пряталась, или просто хотела, чтоб я тебя нашла?

— Хотела, — улыбнулась женщина. — Поняла, что тайком ничего разведать не получится и решила сыграть в открытую. В конце концов, ведь когда‑то у нас были неплохие отношения. Да и выбора у меня другого не было, честно говоря. Без тебя я всё равно не смогу вернуться в Предонию.

— А ты хочешь вернуться? Что ты там забыла? Ну, кроме детей?

— А детей, по — твоему, недостаточно? Впрочем, ты права, дело не только в них. Я там задумала одну пакость… И будет очень обидно, если я не увижу результат этой пакости.

— А вот с этого момента поподробнее, — королева стряхнула сонное оцепенение и приготовилась слушать. Выработанное годами чутьё подсказывало — сейчас ей расскажут нечто любопытное.

Однако не тут‑то было. Аллена не проронив ни слова занялась своей трубкой.

Сначала Арая терпеливо ждала, демонстративно отмахиваясь от дыма. Потом встала и нервно прошлась по комнате. Затем вернулась на трон и в упор уставилась на кузину. Но та была настолько поглощена курением, что не обращала на королеву никакого внимания. Притворялась, конечно. Она всегда притворялась, с самого детства. Притворялась милой девочкой, далёкой от государственных интриг. Притворялась простой эльфийкой. Любящей женой. Примерной матерью. Инквизитором. И бесы знают, кем ещё. Она любила и умела это делать. А Арая… Арая уже давно изучила все её уловки, и теперь видела насквозь.

— Так что за пакость ты там затеяла?

— Ну уж нет, теперь я буду задавать вопросы. У меня их совсем немного. Когда кончатся — снова наступит твоя очередь. Так будет честнее.

— Ладно, валяй, — нетерпеливо махнула рукой Властительница Запределья.

— Зачем ты затеяла охоту за моей дочерью?

— А то ты сама не знаешь? На трон хотела!

— Это сначала. Но сейчас ты уже на троне. Причём не в Альсоро, а здесь. Чего ещё желать?

— А что, думаешь, нечего? Мне нужны реликвии Уряды.

— Ещё раз и понятным языком, пожалуйста.

— Урядой раньше называли повелителя Запределья. У него был ряд реликвий, олицетворяющих могущество. Трон, вот этот самый, — Арая указала на сидение, — диадема и жезл.

— Но ведь они и так у тебя. Или я чего‑то не понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Фактически — они у меня. Но при этом настроены на твою младшенькую.

— То есть? — Аллена выглядела растерянной. Для разнообразия — на самом деле растерянной.

— Они хранились у неё дома. В том мире, где она выросла. Она брала их в руки, и они помнят её ауру. Не знаю, почему именно её. Другим вообще не позволяют к себе прикасаться. Меня ещё терпят и слушаются, потому что я олла. Но стоило реликвиям оказаться рядом с хозяйкой — и они мигом отказались работать против неё.

— Работать? Так они не просто символы?

— Ллена, ты действительно не знаешь, или опять прикидываешься? В Альсоро столько книг, описывающих действие этих предметов, а я сейчас должна сидеть и объяснять тебе прописные истины?

— Как будто я их читала когда‑нибудь, эти книги. Сама же знаешь, меня немного другая область магии интересует.

— А надо было не с трупами возиться, а кругозор развивать. Ладно, слушай. Жезл позволяет легко перемещаться между мирами. Просто протыкает пространство и переносит тебя куда необходимо. Диадема нейтрализует всю враждебную магию вокруг владельца и усиливает его собственные силы. Трон… не знаю, честно говоря. Думаю, он‑то как раз и есть просто символ. Впрочем, вот эти два камушка тоже заслуживают внимания, — королева кивнула на подлокотники, украшенные крупными алмазами. Левый сиял ровным, льдисто — голубым светом. Правый оставался тусклым. — Это индикаторы состояния мечей… Что, про Стражные мечи ты тоже не знаешь?

— Знаю, но в самых общих чертах. На практике механизм инициации помню, а вот теорию — уже с трудом.

— Ладно, с теорией потом разберёмся. А механизм… Ну да, там же тоже мертвечина, оттого и помнишь. Лунный ты запустила?

— Вот этот что ли? — Аллена бесцеремонно ткнула пальцем в левый камень. — Ну, я. Только не запустила, а завершила. Запускала, по всей видимости, Марго. А я просто не удержалась от эксперимента. Это уже профессиональное, понимаешь. Нечасто такие интересные трупы встречаются. Да и фонил этот парень на всю округу. Если не я — так кто‑нибудь другой наткнулся бы. Хотя, до рассвета бы не нашли, пожалуй. Так он и сгорел бы без толку. А я его практически спасла. Неужели ты не рада?

— Было бы чему радоваться. Этот паршивец удрал вместе с мечом.

— Да? Досадно. А я так хотела его исследовать на досуге. Кстати, я и со вторым мечом хотела провести пару опытов…

— Так ты и его нашла?

— Ну да. Правда, сама до него добраться так и не смогла. Пришлось устроить так, чтоб его выставили в качестве приза на Турнире Равных. Заодно помогла Марго в этом турнире поучаствовать. Ну и упрямая же девчонка…

— Вся в тебя, — не удержалась королева.

— Зато она его выиграла!

— Так Солнечный меч у тебя? Или у неё?

— У неё, она с ним ушла.

— Погоди, так он её слушается что ли? Она же не могла сама его инициировать?

— Нет, никакой инициации не было, это я тебе точно говорю. Я бы поняла. Да и она ведь не может сама себя…

— Я уже сама не знаю, что твоя дочь может, а что нет. С какой стороны не подойду — бред какой‑то получается. Вот зачем она Олега инициировала?

— Не имею ни малейшего понятия, — Аллена развела руками. — Я с ней поговорить‑то толком не успела. Кстати, она ещё и Костёр в Пещере разожгла заново.

— Зачем?

— Замёрзла. Хотя, кажется, она была немного не в себе, когда решила это сделать.

— А она у тебя вообще хоть когда‑нибудь бывает в себе? А то я всё пытаюсь найти в её поступках хоть какую‑то логику, и что‑то никак не получается.

— Да ладно. Я вот в твоих поступках логики тоже не вижу.

— На что ты намекаешь? — удивилась королева.

— Я не намекаю, я открытым текстом говорю. Рая, мы друг друга не один десяток лет знаем. И никогда особой любви друг к другу не питали. Если и общались, то только в силу обстоятельств. Так какие же обстоятельства вынуждают тебя сейчас так мило болтать со мной?

Властительница Запределья довольно улыбнулась. Ей уже порядком надоело это хождение вокруг да около. Хорошо, что кузина первая решила перейти к делу. Теперь главное, чтоб она не отказалась. А то очень неудобно получится.

— Будешь моей советницей?

— Что? — Аллена подозрительно сощурилась. Сейчас она старательно искала подвох в предложении королевы. Искала… и, к счастью, пока что не находила.

— Что слышала. Мало захватить трон, надо его удержать. А толковых соратников у меня мало. Считай, что вообще нет. И если Запределье я ещё могу хоть как‑то контролировать, то остальные миры… Неужели ты думала, что я ограничусь только этим? Нет? Вот и правильно. Ну так что, как тебе перспектива — стать наместницей в одном из миров? Не сейчас, но в самом ближайшем будущем.

— Неплохая перспектива, — усмехнулась некромантка. — Только вот за что мне такое счастье? Как‑то не верится, что в тебе вдруг проснулись родственные чувства.

— Ещё чего! Просто, я подумала… Если у меня никак не получается убить твою дочь… Так может, ты уговоришь её добровольно отказаться от реликвий? Тогда титул Уряды сам по себе перейдёт ко мне. Видишь, ничего страшного я не замышляю.

— Да, звучит заманчиво. Только вот никаких гарантий ты, конечно, не дашь. И что помешает вышвырнуть меня, как только я перестану быть тебе нужной?

— Здравый смысл. Я действительно не удержу трон в одиночку. Даже раньше, в лучшие времена, по обе стороны от Уряды стояли Стражи. С мечами. Хочешь меч?

— Умирать ради тебя? Ну уж нет, на такое я не подписывалась! А вот изучить, как эта штука работает, не отказалась бы. Хм… кажется, мне всё‑таки нравится твоё предложение. Только не считай, что я согласна. Мне нужно время, чтоб подумать.

Арая украдкой перевела дух. Кажется всё. Это, конечно, не полная победа, но уже ощутимый перевес. Древние мудрецы были правы — врагов надо держать под рукой, так гораздо легче их контролировать. И убивать, при необходимости, тоже проще тех, кто рядом. Чтоб не гоняться потом за ними по всем мирам.

— Ладно, думай. Торопить не буду. Только учти, что пока ты прикидываешь варианты, я продолжаю искать твою дочь. Ведь ты пока что не согласилась. Значит, и я не отказалась от планов по её устранению.

— Ага, — небрежно отмахнулась Аллена. Королеве даже показалось, что слова про дочь некромантка вообще пропустила мимо ушей. О Стражных мечах и возможном наместничестве она слушала гораздо более внимательно. — Ух ты! Глянь‑ка сюда!

Арая немедленно повернулась туда, куда указывала кузина — к правому подлокотнику трона — и обомлела. Мутный алмаз медленно наливался алым.

Глава 4. Магия клана Арфеналме

Отмахиваться сразу ото всех было неудобно. Спасало только то, что нападающие никак не могли решить, кто из них достоин зарубить меня первым. Вот и лезли все трое, мешая друг другу. А я крутилась между ними, как комар, за которым охотятся одновременно дед с тапком, бабка с мухобойкой и похмельный сосед со сложенной в трубочку газетой. В такой ситуации не больно‑то покусаешься, в живых бы остаться.

Тем более что кусаться не особо и хотелось. Отвратительное ощущение, что я поднимаю меч против своих, крепло с каждой секундой. Как я не старалась, но у меня совершенно не получалось воспринимать обитателей перевала как врагов. Они были противниками, соперниками… Да, всего лишь соперниками, как на тренировке. А значит — надо было просто блокировать их удары и в нужный момент останавливать свои, не доводя дело до кровопролития. А это совсем не так легко, как может показаться. Честное слово, лучше бы я била всерьёз. Тогда хоть не было бы так обидно, что хороший удар пропадает впустую.

— Эй, хватит выпендриваться, ты, недомерок остроухий. Веди себя как мужик, а не как девка на балу, — проревел один из нападающих.

— А может, он просто хочет, чтоб с ним тоже как с девкой? Разложить посреди двора, да отодрать всем отрядом?

Я нервно сглотнула. Не столько от предложенной перспективы, сколько от осознания того, что у противников ещё были силы болтать. Даже не запыхались, заразы. И плевать им, что я еле стою. Вот сейчас как шиндарахну пульсаром по самой наглой роже…

Пальцы сами сложились в нужный жест, но выпускать магию я не спешила. Такие вещи нужно приберегать на самый крайний случай. А то раскидаю я эту троицу — так со стены меня сразу же расстреляют лучники. Разом и с ведьмой поквитаются, и с нарушительницей расправятся, и за своих отомстят. Нет уж, пусть лучше вокруг меня прыгают мечники, загораживая обзор своим же стрелкам. Ещё пару минут продержусь, а потом…

Неутешительную мысль о том, что произойдёт потом, я додумать не успела. За спиной послышались торопливые шаги, а потом какая‑то возня. Очень хотелось обернуться и посмотреть, что там происходит, но кто бы мне дал. Оставалось только продолжать это дурацкое бескровное сражение и надеяться, что сзади друзья, а не враги.

— Айка, потерпи немножко, у меня есть идея! — прошелестел на самой границе слышимости срывающийся голос Хэйнара. Опять этот ребёнок лезет помогать, когда его никто не просит!

Очень хотелось высказать остроухому недорослю всё, что я о нём думаю, но сил на это уже не было. Я и без того едва успевала следить за противниками. На меня наседали всё яростнее, и каждое столкновение клинков отдавалось в голове тяжёлым гулом. Из‑за этого я никак не могла понять, что творится сзади. А там явно что‑то происходило.

— Хэйн, ты точно справишься? — Сосредоточенное сопение парнишки перекрыл голос Эла. Вот тоже неуёмное создание.

— Всё будет нормально. Уноси Тирена. И подальше.

— Только попробуй тут помереть.

— Не дождётесь! — буркнул эльфик. Но как‑то очень уж неуверенно.

— Хэйн, ты малолетний придурок, — всё же прорычала я сквозь зубы. Не думаю, что кто‑то услышал, но на душе полегчало. Что же этот раздолбай задумал?

Понятно, что парнишка отвёл глаза всем окружающим, иначе их возню давно бы заметили и пресекли. А Эл, находясь под прикрытием заклинания, успел утащить того темноволосого. Ну и уходили бы на пару, а я бы тут как‑нибудь одна… Наверно…

— Айка, ещё чуть — чуть продержись, я почти закончил.

Ага, почти. Я вот тоже почти закончилась. Только кого это интересует…

Удары сыпались беспорядочным градом. Я не то что нападать, даже отбиваться уже нормально не могла. Просто махала мечом наугад, ни на что особо не надеясь. Пока что везло.

За спиной Хэйнар нараспев читал заклинание. Незнакомое.

— Открылся! — вдруг триумфально завопил кто‑то из нападавших. Свист его клинка я ещё услышала, а подставить свой уже не успела. Хотя честно попыталась, даже рукой успела махнуть в нужном направлении. Вот по руке мне и попало.

Боли почти не было, только пальцы почему‑то разжались и меч с глухим стуком отлетел в сторону. А перед глазами всё поплыло, будто на непросохший акварельный рисунок выплеснули стакан воды. Красной.

Я так и не поняла, каким образом сумела удержаться на ногах. Очень хотелось упасть и больше не рыпаться. Но я почему‑то продолжала упрямо стоять. Кажется, даже ровно. Почти.

— Всё, готов, — почти дружелюбно заметил один из солдат. — Даже добивать жалко, совсем ведь ребёнок ещё. Жить бы да жить…

— Сам ты ребёнок, — прохрипела я. И махнула левой рукой, выпуская пульсары. Три штуки сразу, по одному на каждого.

Попал ли в цель хоть какой‑то из них, я уже не видела, потому что отдача сбила меня с ног. В самом прямом смысле. Я проехалась спиной по камню, чудом не врезавшись в Хэйнара. Последние слова своего длиннющего заклинания эльфик торопливо выкрикивал стоя прямо надо мной. Но их значение от меня всё равно ускользало.

Естественно, ни о какой маскировки речи уже не было. Отводящие глаз чары слетели с мальчишки, как пушинки с одуванчика, стоило ему только повысить голос. И теперь нападающие силились понять, откуда здесь взялся ещё один эльф.

Не знаю, сколько времени понадобилось бы моим противникам, чтоб должным образом оценить обстановку… Но, в любом случае, этого времени Хэйн им не предоставил.

Земля задрожала. Сперва едва ощутимо, затем всё чувствительнее. Со склонов посыпались мелкие камушки, откуда‑то сбоку раздался треск и грохот.

— Обвал! — завопил какой‑то любитель объяснять очевидное.

— Землетрясение! — подхватил другой.

На нас уже не нападали. И правильно — в такой ситуации себя бы спасти.

К слову о спасении… Парнишка наверняка не озаботился поставить хотя бы плохонький щит. Значит, и нас вполне может накрыть не в меру ретивым булыжником. Но говорить об этом сейчас было бы верхом бестактности. В конце концов, он же меня спасал.

Я с трудом сфокусировала взгляд на эльфике:

— Ну вот, а ты говорил — бесполезная стихия.

— Ошибался, — пробормотал Хэйнар. А потом закатил глаза и повалился рядом со мной. Всё, отколдовался! Чистокровный, чтоб его!

Земля дрожала всё сильнее. Убраться бы отсюда, пока не поздно. Только как?

Я с трудом перевернулась на живот, потом встала на четвереньки. И тут же упала снова. Левая рука всё ещё гудела от магической отдачи (однако, переусердствовала я с пульсарами), правая просто не слушалась и на каждую попытку движения отзывалась дикой болью.

Вокруг громыхало, трещало и бабахало. Совсем рядом просвистела здоровенная каменюка, а следом за ней ещё одна. Кажется, наш эльфик слегка перестарался.

Паренёк тихонько застонал, словно в ответ на мои мысли. Ну да, я бы от такого тоже застонала. Хотели‑то как лучше. А получилось — как лучше не вспоминать.

— Айка, беги, — прошептало это остроухое недоразумение, не успев толком прийти в себя.

— Ага, вот сейчас брошу тебя здесь и телепортируюсь в неизвестном направлении, — фыркнула я. Не объяснять же ребёнку, что я сейчас вообще никуда бежать не в состоянии. Ни с ним, ни в гордом одиночестве. А вот телепорт… А хорошая идея! Должно же у меня хоть когда‑то получиться. И почему бы не сейчас? Олла я, или кто?!

— Хэйн, обними меня.

— Что? — Я уже почти ничего не видела, но готова была поспорить, что глаза парнишки округлились до предела.

— Обними, говорю. Крепко. Так крепко, как только сможешь.

— Но я же… Ты же…

— Ты что, никогда девушку не обнимал?

— Неа.

— Тогда тем более обними. Надо же когда‑то начинать!

Ладони Хэйнара легли мне на плечи. И это у него называется 'обнять'! Ну да ладно, прорвёмся. И почему меня всегда тянет на какие‑то магические эксперименты именно в тот момент, когда больше всего хочется просто отключится и ни о чём не думать?

Знать бы ещё, что надо делать… Но если колдовство для оллы такой же естественный процесс, как дыхание, то… Никто ведь не учил меня дышать!

— Пошли, Хэйн.

— Куда? Мы же лежим?

— Знаю. Просто пошли. Вперёд.

Я не слышала, сказал ли эльфик что‑нибудь ещё. Я вообще больше ничего не слышала. Все звуки отошли на второй план, а затем и вовсе исчезли. На меня разом навалились тишина и темнота.

Сначала мне показалось, что я падаю в обморок. Потом — что просто падаю. А потом темнота вдруг прорвалась огоньками звёзд, и под моими ногами возникла радужная дорога. И я совершенно точно знала, что она выведет меня туда, куда надо.

…Вывести‑то выведет, но ведь по ней ещё и пройти надо. Желательно — вместе с Хэйном, не терять же парнишку в междумирье.

Вот мы и ковыляли, поддерживая друг друга. Спотыкались, запинались, едва переставляли ноги — но шли. Казалось, этот сюрреалистический марш — бросок растянулся на целую вечность. Однако мы не сделали и десятка шагов, когда разноцветная пульсирующая поверхность треснула, и мы в обнимку выпали в реальный мир. Именно выпали — портал открылся в нескольких метрах над землёй.

Мягкой посадки не получилось: я повторно приложилась затылком обо всё ещё дрожащие камни, мимоходом заставила их успокоиться… И наконец‑то смогла полноценно отключиться.

Может, меня и старались привести в чувство, но попытка успехом не увенчалась. Очнулась я сама, от происходящей неподалёку тихой беседы. Сначала голоса сливались в сплошной монотонный гул, но постепенно в голове прояснилось, и я смогла различить слова.

— …теперь делать? — голос Хэйнара звучал немного неуверенно, но в целом — вполне бодро. Значит, пришёл в себя, колдун недоделанный! Уши бы ему надрать за это землетрясение!

— Откуда мне знать! Я же не врач, — раздражённо буркнул кано.

Ага, так мы всё‑таки догнали эльфов, когда срезали путь через междумирье. У меня отлегло от сердца. Всё же я до самого конца не была уверена в правильности направления. Попробуй‑ка понять, куда идти, когда в мозгах такая каша. Так что с меня сталось бы открыть выпускающий портал где угодно — хоть над лагерем Дамира, хоть в особняке Хозяина. Последнее, конечно, было предпочтительнее… Но тогда я опять потеряла бы Ксанку. Надеюсь, она никаких глупостей не наделала, пока я была в отключке… И сумел ли Эл вытащить моего темноволосого спасителя?

— А Тирен как? — словно прочитал мои мысли Хэйн.

— Спит.

— А с ним точно всё будет в порядке?

— Слушай, что ты ко мне пристал, а? Не знаю! И вообще, иди спать. Нечего тут бегать.

— Не хочу я спать, — вздохнул эльфик. — Да и утро уже скоро. Мы же всё равно дальше пойдём, как только рассветёт?

— Куда мы пойдём? Раненые идти ещё не в состоянии, здоровые — уже не в состоянии. Ты сам‑то как?

— Нормально. Голова слегка кружится, а так — ничего.

— Нормально, значит? Да? — в голосе командира отчётливо послышалась угроза.

— Ой, ухо! Ухо отпусти, кано! Ну чего ты делаешь! — запричитал Хэйн. Кажется, антигуманные мысли о наказании не только меня посетили.

— Я? Это ты что делаешь, неуч малолетний! Кому было сказано — не отставать? Кому было сказано — не помогать? А ещё не своевольничать, не колдовать сверх необходимого и вообще не выпендриваться? Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты в курсе, что этот твой обвал мог не только людей, но и нас засыпать? И тебя заодно. Понимаешь, да?

— Да понимаю я всё… так ведь выхода не было.

— Выхода у него, видите ли, не было! Был у тебя выход. Замечательный. Идти вместе со всеми и не строить из себя великого героя.

— Так ведь не я же один…

— А с теми двумя я ещё поговорю. Потом.

— Может, со мной тоже потом, а?

— Нет уж, с тобой — сейчас. Впрочем, говорить больше ничего не буду. Просто отлуплю так, чтоб неделю сидеть не мог. Потому что иначе ты не понимаешь.

— Не надо, кано. Я больше не буду, честно!

— И не ори, а то остальных разбудишь. Снимай штаны!

— Кано, — я всё‑таки решила вмешаться в процесс показательной экзекуции. Не по доброте душевной, просто очень уж голова болела, а от каждого эльфийского вопля становилось только хуже. Даже говорить получалось с трудом. А глаза открыть и повернуться я вообще оказалась не в состоянии. Все мышцы словно одеревенели. Ну да ничего, переживём. Я же олла, я же всемогущая. Иногда.

— Чего тебе? — угрюмо бросил Файриан, нисколько не удивляясь, что я пришла в себя.

— Отстаньте вы от ребёнка, а? Он же хотел как лучше. А если так не терпится — можете меня отлупить. Во — первых, это всё из‑за меня случилось. А во — вторых, мне сейчас ударом больше, ударом меньше — никакой разницы. Можете оторваться по полной.

— По конвенции двадцать шестого года рукоприкладство по отношению к военнопленным неприменимо. Так что обойдёшься, — хмыкнул эльф. И после затянувшейся паузы всё же спросил: — Как чувствуешь себя?

— Отвратительно, — честно созналась я. Обычно мне надо было просто отлежаться как следует, а организм за это время восстанавливался сам. Поэтому любая болезнь у меня проходила в нудной полудрёме, из которой я выходила вполне готовой к активным действиям. А в этот раз голова болела до тошноты, но заснуть почему‑то не получалось. — Кано, что со мной?

— Я не врач.

— Я знаю. Но хоть примерно…

— Жить будешь.

— Только плохо и недолго, да?

— Молчи, а то накаркаешь.

— Кар — кар! — не сдержалась я.

— О, боги, — привычно застонал командир. — И за что ты только свалилась мне на голову?

— Сами поймали, — напомнила я.

— Это в первый раз поймали. А кто пару часов назад с неба рухнул? А ведь говорила, что порталы делать не умеешь?

— Я и не умею.

— Ну да? Как будто я не видел!

— Так я же нечаянно. Просто вдруг само получилось. В последний момент.

— Да неужто? — Если бы каждая нотка сарказма в голосе кано вдруг стала крупинкой соли, то её хватило бы на засолку целой бочки огурцов. — Я уж думал, начнёшь врать, будто на крыльях прилетела.

— На крыльях я не… Чёрт! — озарение стукнуло меня по голове пудовой кувалдой.

— Что?

— Я меч там забыла.

— Ну и дура.

— Знаю, — уныло согласилась я, втайне уверенная, что 'дура' — это ещё очень мягко сказано. Лучше бы я голову там оставила, всё равно она ничего не соображает и болит. Но меч! Забыть этот крылатый раритет на вражеской территории…

Стоп! Когда это она успела стать вражеской? Совсем мне мозги выбило, что ли? Это же наша территория, людская. А враги — эльфы. А я — отважный разведчик в стане врага. Или что‑то типа… Нет, так больше нельзя. Надо с головой что‑то делать, пока все тайны не выболтала.

— Кано, я посплю, ладно? — спросила я, надеясь, что командир ещё никуда не ушёл и расслышит моё невнятное бормотание.

— Давно пора, — немедленно откликнулся эльф. — И постарайся… Тссс!

— Что? — переспросила я, думая, что не расслышала.

— Тихо. Здесь кто‑то есть.

Я мысленно ругнулась, прощаясь со сном. Неужели нас выследил кто‑то из отряда Дамира? Вот ведь неуёмные ребята. И чего им в лагере не сидится?!

А может, всё не так уж и страшно, и никаких солдат вокруг и в помине нет? А Файриану просто почудилось. Мало ли, ящерка какая проползла, или ветром веточку качнуло… Но не спрашивать же, когда открытым текстом велели молчать.

Командир, как назло, приказ отменять не спешил и вообще признаков жизни не подавал. Я даже начала беспокоиться: а вдруг его уже оглушили и связали? Или даже сразу убили? Правда, я бы тогда услышала хоть что‑то. Возню, шаги… А вокруг стояла полнейшая, беспросветная тишина. Даже птицы не щебетали.

Изнывая от любопытства, я попыталась снова открыть глаза. В этот раз у меня даже получилось. Только это свершение мне никоим образом не помогло — разглядеть в светлеющем предрассветном небе окружающую обстановку не получилось никак. Значит, надо хоть голову повернуть. И желательно — без лишнего шума.

Шея оказалась упрямей, чем глаза, и слушаться меня ни в какую не желала. Даже чуть — чуть. Но в тот момент, когда я почти отчаялась справиться с непокорным организмом, где‑то совсем рядом хрустнула ветка. Звук прозвучал настолько резко и неожиданно, что я вздрогнула всем телом и села, обшаривая взглядом окрестности.

Мы находились на небольшом пологом холмике, поросшем жёсткой травой. Судя по всему, это был самый край Пёсьего Кряжа. Значит, почти добрались до Ородрива.

Эльфы вокруг изображали лежбище морских скотиков. То есть живописно рассеялись по округе в позах из серии 'Как упал — так и уснул'. Бодрствовали только Хэйнар, сидящий на корточках рядом с догорающим костром, и кано, стоявший неподалёку от меня. Я, в свою очередь, сидела (а до этого — лежала) на чьём‑то плаще. Плащ был старый, потрёпанный и щедро украшенный красновато — бурыми пятнами. Кровь, по всей видимости, была свежей. И почти наверняка — моей.

Нервно сглотнув, я скосила глаза на правую руку. Сразу вспомнилось, с какой силой по ней рубанули. В какой‑то момент даже мелькнула дикая мысль, что мне её так и совсем отрубить могли.

Но к счастью, рука была на месте. Судя по всему, удар вообще пришёлся плашмя. Зато теперь моя конечность была надёжно зажата с двух сторон какими‑то палками, и крепко замотана поверх. Сломала я её что ли? Как же некстати‑то! И как теперь фехтовать?

И если кровь не от этого, то… Левая рука поспешно метнулась к голове. Пальцы сразу же нащупали абы как наложенную повязку и слипшиеся волосы. Да, качественно я приложилась. Неудивительно, что башка так трещит.

Больше я рассмотреть не успела, потому что одновременно со способностью двигаться организму вновь вернулась чувствительность. Лучше бы не возвращалась, потому что теперь он болел. Весь. Каждая клеточка. Кажется, даже волосы и ногти каким‑то образом умудрялись чувствовать боль. Застонав, я рухнула обратно на плащ. И зачем только вскакивала… Ах да, ветка!

Я с трудом собрала мысли в кучу и припомнила, откуда шёл хруст. Осталось самое сложное — туда повернуться. С головой, напоминающей чугунную гирю, сделать это было не так‑то легко. Зато когда я наконец‑то совершила этот подвиг, то обнаружила, что народу заметно прибавилось.

Незваные гости появились одновременно со всех сторон, и было их не меньше десятка. Думаю, если бы они хотели прирезать нас прямо здесь и сейчас, то это не составило бы им никакого труда. К счастью, вновьприбывшие нападать не спешили. К тому же все они оказались эльфами. Причём настолько классическими, что, казалось, профессор Толкиен своих остроухих именно с них и писал — высокие, подтянутые, с надменными взглядами. А ещё умытые, причёсанные и в чистой одежде. Короче, по сравнению с нашей побитой компанией они казались практически небожителями.

Главный небожитель вступил на поляну чуть позже остальных. Скорее всего, до этого прятался за кустами. Хотя мне бы и в голову не пришло, что такой может где‑то прятаться. Эльф выглядел так, словно не по взгорью гулял, а на светский приём направлялся. Весь прилизанный, отглаженный и надушенный. Даже военная форма смотрелась на нём как парадный костюм.

— Вот, значит, как, — франт зевнул, деликатно прикрыв рот узкой ладонью.

Не знаю, что он имел в виду, но этих слов хватило, чтоб и Файриан, и Хэйнар дружно вытянулись по стойке смирно. Остальные члены команды вставать не спешили, хотя я видела, что многие из них уже проснулись. Отглаженный эльф тоже обратил на это внимание. Он неторопливо обвёл взглядом засонь, уставших после ночного марш — броска, и лениво бросил:

— Подъём.

Сказано это было тихо и совершенно равнодушно. Однако те, кто был в состоянии стоять, сразу же оказались на ногах. Даже у меня возникло желание вскочить и отдать честь. Впрочем, я его успешно подавила. Не хватало ещё пресмыкаться перед каждой эльфийской рожей.

— Полковник, что ты здесь делаешь? — первым нарушил молчание Файриан.

Дружелюбные слова совершенно не согласовались с настороженной интонацией, с которой были сказаны. Я даже не сразу сообразила, что виной всему дурацкая эльфийская привычка всем 'тыкать'. Отстранённое 'вы' звучало бы здесь более уместно.

— Гуляю, — Брезгливо поджатые губы почти не шевелились. — А ты?

— Я… мы… — кано замялся. Затем, решившись, сделал шаг вперёд и опустился на одно колено: — Полковник Арфеналме, вверенный мне отряд этой ночью совершил прорыв через границу. Эта операция не была согласована с вышестоящим руководством. Более того, она была прямым нарушением приказа, согласно которому нам следовало до последнего оставаться на месте и ждать. Но обстоятельства последних дней вынудили меня принять самовольное решение о прекращении операции и немедленном возвращении. Ответственность за всё происходящее я беру на себя, поэтому…

— Капитан Бронве, что это за комедия? — сощурился полковник.

Ух ты, а у нашего Файриана ещё и фамилия есть. Почему‑то раньше я об этом не думала. Наверное потому, что его и по имени‑то редко когда называли. Но это мелочи, а вот Арфеналме… Если эта разряженная остроухая зараза действительно тот самый полковник Арфеналме, то можно считать, что меня уже повесили. И даже не важно, за что. Этот найдёт. Чёрт, надо было всё‑таки встать при его приближении. На всякий случай.

— Я счёл необходимым ввести тебя в курс дела.

— Отставить. Докладывать будешь в замке и без посторонних. Сворачивайте лагерь.

— Мы не можем так сразу. У нас двое раненых, — признался кано.

— А здоровых сколько?

— Десять.

— Этого вполне достаточно, чтоб транспортировать двоих.

— Да, но среди этих десяти пленная человеческая колдунья, за ней тоже надо следить.

— Вот как… — эльф повернулся к блажено сопящей возле кострища Ксанке, и его холёное лицо впервые за всё время сменило своё брезгливое выражение на вежливую заинтересованность. — Колдунья — это неплохо. А это кто? — Он бесцеремонно ткнул в меня пальцем.

Кано уставился на меня, будто в первый раз увидел. Во взгляде явственно читалось 'О, боги! И за что мне это всё?'

— Ещё одна колдунья, — наконец выдавил он. — Только наша. По всей видимости, пыталась дезертировать.

— По всей видимости? — переспросил Арфеналме.

— А она не помнит. Точнее, говорит, что не помнит.

— Форма наша, — уверенно заявил полковник. А я в который уже раз поразилась, как эти остроухие умудрялись понять, что бесформенная рвань на мне — это именно форма. И почему именно эльфийская? Как будто больше никто зелёное не носит. — Нашивки спороты, но… Ну‑ка дай правую руку.

Я решила не артачиться, и послушно протянула эльфу упакованную в лубки конечность. Он немедленно развернул её ладонь вверх, да так резко, что я заскулила от боли. Экзекутор чёртов!

— Колдунья, значит… А мозоли почему‑то как у мечника. Откуда ты? Под чьим командованием служила?

— Не помню, — сквозь зубы процедила я, с каждой минутой проникаясь к Арфеналме всё большей ненавистью.

— Значит, вспомнишь. А теперь вставай. — Эльф наконец‑то отпустил мою руку. — Ноги у тебя целы, так что нечего тут хворую принцессу изображать,

— Но она же не может… — робко начал Хейнар.

— Может, может. Просто не хочет. А если и свалится, так проще повесить её тут, чем делать носилки и тащить в Ородрив исключительно для того, чтоб вздёрнуть там. Кстати, тебе, рядовой, я настоятельно рекомендую впредь обращаться ко мне как положено.

— Слушаюсь, полковник, — неожиданно громко рявкнул эльфик. И нарочито браво промаршировал через поляну, остановившись почти вплотную к Арфеналме. — Господин полковник, разреши доложить?

— Разрешаю, — несколько удивлённо ответил остроухий.

— Полковник Арфеналме, довожу до твоего сведения, что по закону для суда над магом в военное время необходимо присутствие как минимум трёх офицеров. Здесь и сейчас я вижу только тебя и кано… то есть капитана Бронве. Следовательно, здесь ты Айку даже обвинить как следует не можешь, не то, что повесить. Кроме этого, если ты, полковник, попытаешься нарушить этот закон, или каким‑то образом его обойти, я клянусь тебе, что встану на защиту справедливости с оружием в руках. И, кстати, если ты сейчас думаешь над тем, как меня наказать за эти слова, то напоминаю, что я тоже маг. Поэтому до возвращения в крепость ты ничего мне не сделаешь по той же самой причине. Доклад окончен.

Я улыбнулась, несмотря на боль. А парнишка‑то растёт. Кажется, ночное приключение положительно сказалось на его самооценке. Но ведь нарывается же! В открытую нарывается на неприятности. Нет, мало ему в детстве уши драли, мало.

Арфеналме, впрочем, выслушал весь этот монолог совершенно спокойно. Даже, кажется, не моргнул ни разу. Только медленно стянул с правой руки перчатку, полюбовался на тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями… а затем резко ударил Хейнара по щеке.

— За что? — завопил подросток, толи не успевший, толи даже не попытавшийся уклониться. — Ты не имеешь права. По закону офицер не может…

— Могу и буду. Не как офицер, а как отец. Ещё раз выкинешь нечто подобное — ударю кулаком, и останешься без зубов. Понял, рядовой?

— Да, — понуро кивнул Хейн, разом растеряв весь свой задор.

— Ещё раз!

— Да, полковник Арфеналме.

— Хорошо. А теперь марш собираться. А ты… — остроухий перевёл взгляд на меня, — вставай, хватит валяться. Не сможешь идти сама — этому позору рода придётся нести тебя на руках. А он мальчик слабый: не уронит, так надорвётся. Так что не советую. И, кстати, кто‑нибудь, накапайте им антимагического зелья.

— Обоим? — педантично уточнил один из пришлых эльфов, доставая фляжку.

— Нет, всем троим.

Я мысленно чертыхнулась. Не забыл, скотина разряженная. Даже про Ксанку не забыл. А я так надеялась.

Впрочем, чтобы напоить зельем мою сестру, её требовалось сперва разбудить. А пока что она мирно сопела, свернувшись в клубочек неподалёку от костра. Чтоб вернуть её из царства снов в реальный мир требовалось нечто большее, чем прибытие Арфеналме с отрядом.

Поэтому сперва фляжка с зельем была предложена мне. Я отхлебнула и демонстративно поморщилась. В принципе, жидкость была не такая уж и противная. Скорее, безвкусная, как будто в воде размешали толчёный мел. Но ощущения, возникавшие при питье, были далеки от приятности. Будто в организм проникло нечто чужеродное, противоречащее самой природе. Магическое восприятие отрубало быстро и качественно. Куда качественней, чем при наружном использовании порошка.

Я сразу почувствовала себя ещё хуже, чем раньше. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Но, видимо, всё последнее время я держалась исключительно на пресловутой олльской магии, не дававшей мне совсем уж расклеиться. А как только её не стало — исчезла и сила, удерживающая меня в сознании. Я сморгнула, пытаясь понять, почему вдруг так смазались очертания людей и предметов. Не помогло — деревья, лица, горы и облака окончательно слились в одно целое.

— Да чтоб вас…

— Что такое, милая колдунья? Неужели тебя что‑то беспокоит? — донёсся откуда‑то извне странно искажённый, но от этого не менее противный голос эльфийского полковника. И я вдруг чётко поняла, что эта высокородная скотина всё знает. Знает, что мне плохо. Знает, почему мне плохо. И знает, что я знаю, что он знает… А не знает — так догадывается.

Я кое‑как сфокусировала взгляд на том месте, где, как мне казалось, стоял Арфеналме. Разглядеть его как следует мне так и не удалось, да этого и не требовалось. А вот на то, чтоб глубокомысленно бросить в пространство 'Да пошёл ты…' меня ещё хватило.

Кажется, он даже уточнил, куда следует идти.

А потом… я бы, наверное, упала. Если бы не лежала.

* * *

Утро началось с вопля.

Олег резко сел в кровати, готовый мгновенно подхватиться и прыгать куда угодно — хоть в окно, хоть в портал… Но никакой опасности в пределах видимости не наблюдалось. В пределах слышимости тоже. Разве что пение Варвары наводило на мысли о сигнале противовоздушной обороны. По крайней мере, по ушам било так же, если не хуже.

— Мам, ну я же просил тебя не исполнять при мне ваши национальные напевы. Орёшь, как стая голодных кошек. А если услышит кто‑нибудь?

— Да кто услышит‑то? На этом пепелище даже птиц нет.

— Странные у тебя представления о пепелищах, — пробормотал парень, оглядываясь по сторонам.

Они находились в просторной светлой комнате, большую часть которой занимали огромный стол и печка. То есть исключительно то, что всегда было необходимо Варваре для комфортного существования. Она и сейчас занималась любимым делом — так увлечённо вымешивала тесто в большущей миске, что мука летела во все стороны.

— А с чем пирожки будут, — поинтересовался Олег, подбираясь поближе.

— Для тебя — с мышьяком. Или со стрихнином, на выбор.

— Не понял. Я в чём‑то провинился?

— А ты как думаешь? Ничего не хочешь мне рассказать?

— Ну… Тебе всё подряд, или что‑то конкретное? А то столько всего произошло с того момента, как Арая нас поймала.

— Вот — вот! Можешь начать именно с этого. Или с того, как ты стал её домашней собачкой, выполняющий любые приказы. Хвостом не вилял, нет? А туфли языком не облизывал?

— Мам!

— Да хоть 'мам', хоть не 'мам'. Нашёл, кому служить!

— Я просто не хотел, чтоб она тебя убила. Снова.

— Балда. Во — первых, я ей не по зубам. А во — вторых… даже если бы и убила. Моё время давно вышло, больше бояться нечего. Это тебе надо наконец‑то научиться думать своей головой и заботиться о себе самостоятельно. А то стоит мне умереть, как у тебя срывает крышу. Вот сейчас — сколько тебе понадобилось, чтоб нажить неприятности?

— Да разве это неприятности? Подумаешь, руку прострелили.

— Вчера, когда я тебя вытаскивала, ты не так беззаботно к этому относился. Даже встать сам не мог.

— Мало ли, что было вчера! Сегодня‑то всё в порядке, — отмахнулся Олег. После колдовства Варвары от боли и слабости не осталось и следа, а тонкий, едва заметный шрам можно было рассмотреть, только очень постаравшись. — И вообще, мам, ты кудесница!

— Мог бы и сам вылечиться, если бы хотел, — буркнула ведьма, но было заметно, что похвала ей приятна.

— Как? Нам же заблокировали всю магию.

— Вот учишь тебя непутёвого, учишь… Все блоки такого рода ставятся исключительно на физическом уровне. А магия — понятие нематериальное, она в душе. Как ты предлагаешь душу блокировать?

— Да я вообще ничего не предлагаю. Просто хочу понять, как ты это делаешь. Вот от Араи ты как сбежала?

— А как все сбегают? Сначала ножками, а потом амулет свой забрала — и дальше через портал. Дел‑то на пять минут, подумаешь.

— Если на пять минут, то почему ты там до этого столько времени сидела?

— Наблюдала. Изучала. Думала. И надеялась, что ты в кои это веки выкрутишься самостоятельно. А ты вместо этого во что вляпался?

— Во что? — недоумённо переспросил Олег.

Пока он обдумывал, что ведьма имеет в виду, Варвара вытряхнула тесто на стол и принялась раскатывать. Делала она это вдумчиво и с полной самоотдачей. Казалось, ничего вокруг её больше не заботит. Даже сын.

Олег выждал для приличия несколько минут, но ответа на вопрос так и не дождался.

— Мам, так о чём ты? Что я ещё натворил?

— Это я от тебя хотела бы услышать. Что у тебя с аурой? Она перекручена, как фарш в мясорубке. Узлы какие‑то непонятные, цвет опять сменился. Что это значит?

— Я не уверен, но… В общем, есть одно предположение.

— И?

— Ты только не волнуйся. Понимаешь… — Олег задумался, прикидывая, с чего начать. Общаться с помощью намёков и полутонов он никогда не умел, а говорить такие вещи открытым текстом было чревато. Любимая матушка могла и стукнуть чем‑нибудь в порыве чувств. Впрочем, всё равно же узнает рано или поздно. — В общем, меня тут немножко убили.

— Что значит 'немножко'? — Нет, ведьма не кричала. Но от её шёпота хотелось сбежать на край света, заживая уши.

— Я нечаянно. Так получилось. Тем более, я же потом воскрес.

— Ага, я вижу, как ты воскрес, — кивнула ведьма, взмахивая скалкой. Мучное облако взвилось в воздух, немедленно запорошив всю комнату.

Удар пришёлся прямо по лбу.

— Больно! — пробормотал парень, потирая голову.

— А что делать, если ты по — другому не понимаешь? Рассказывай давай, что стряслось?

— Может потом, а? После пирожков? А то на голодный желудок как‑то не тянет. И всё‑таки, они с чем будут? С капустой, да?

— Какой же ты ещё ребёнок! — невольно улыбнулась Варвара, возвращаясь к тесту.

— На себя посмотри, — парировал Олег, радуясь возможности перевести разговор на другую тему. — Выглядишь, как старшеклассница. И одеваешься также. С какой нимфетки ты сняла эти драные джинсы?

— А что? Хорошие джинсы, удобные. А тело ты мне, между прочим, сам выбирал.

— Я его не выбирал. Какое досталось… Радуйся, что хоть женское. Но всё‑таки… За столько лет оно не постарело ни на год. Как ты это делаешь?

— Должны же у меня быть свои маленькие женские хитрости… В конце концов, я ѓ- ведьма, а не шарлатанка — предсказательница. Так что не забивай себе голову ерундой. Лучше бы подумал, почему сам до сих пор выглядишь как мальчишка.

— Ну почему сразу мальчишка? Лет двадцать с хвостиком мне обычно дают.

— Во — во, двадцать. А тебе сколько? Даже если вычесть те семь, которые ты провёл у Высших? Ну, сколько?

— Э — э — э… — Парень задумчиво потеребил светлую чёлку, попутно пытаясь сопоставить в уме календари разных стран и миров. И, наконец, сознался: — Не помню я. Сколько мы уже по мирам мотаемся? Лет пять?

— Почти двенадцать, — педантично поправила Варвара.

— Серьёзно? Ну, тогда двадцать, да плюс эти двенадцать — это тридцать два года. И плюс ещё те семь, которые не считаются. Правда, я так и не понял, как им удаётся так играть со временем, но в любом случае действие той магии кончилось, как только я удрал от Высших. Слушай, а действительно, почему я не старею‑то?

— Откуда я знаю. Скорее всего, эльфы в роду были. И много.

- 'Скорее всего', — передразнил Олег. — Ты же мать! Давно бы уже выяснила, кто у меня в предках числится.

— Я что, генетическую экспертизу должна была провести? А оно мне надо?!

— Неужели никогда любопытно не было, кого ты подобрала? А вдруг бы я оказался…

— Кем?

— Да кем угодно. Хоть пришельцем с Марса.

— Меньше в компьютерные игрушки резаться надо. Откуда в нашем мире пришельцы, да ещё и с Марса?

— А эльфы откуда? Они же там все поголовно загибаются от недостатка магии.

— Ладно, хватит демагогию разводить. Лучше открой дверь, а то у меня руки грязные.

— Зачем? — не понял Олег, оглядываясь на выход.

— Открой, открой. К нам гости.

Глава 5. Связанные

Мир вокруг меня мягко покачивался. Казалось, я лежу в колыбели, а матрас подо мной такой же мягкий и пушистый, как и плывущие над головой облака. А вокруг птицы щебечут, и свежая весенняя трава пахнет так опьяняюще, что хочется просто лежать и не о чём не думать. Хотя бы несколько минут. А лучше — целую вечность. Или даже две вечности. Эх, романтика…

Нахлынувшее лирическое настроение было резко прервано сосредоточенным сопением где‑то совсем рядом. Я проморгалась, отгоняя сонное наваждение. Облака, перина и птички — это, конечно, хорошо. А вот Хэйн, вцепившийся в меня, как ростовщик в мешок с золотом — уже хуже.

Судя по тому, как покраснело от натуги лицо эльфика, тащил он меня уже давно. И отпускать не собирался. Упрямый остроухий ребёнок. Я, конечно, мелкая, тощая и лёгкая… но всё равно не пушинка ведь.

— Может, помочь? — прозвучал в унисон моим мыслям голос Эла.

— Я сам, — сквозь зубы прошипел Хэйн и перехватил меня поудобнее. Поудобнее для него, естественно.

А вот моему помятому организму смена положения крайне не понравилась. Я дёрнулась, шипя от резкой боли в руке:

— Вот зараза!

— Кто? Я? — опешил эльфик.

— И ты тоже. А если сейчас же не отпустишь — ещё как‑нибудь обзову.

— Куда тебя отпускать, ты же идти не можешь!

— Кто тебе сказал такую чушь? Я всё могу!

— Ну как хочешь, — Хэйнар явно решил, что с идиотами связываться — себе дороже. И покорно разжал руки.

Каким‑то чудом мне даже удалось приземлиться на ноги. Хотя земля, почувствовав, что на ней стою я, сразу же взбрыкнула и попыталась сбежать. Я вцепилась здоровой рукой в плечо Хэйну и зажмурилась, пережидая головокружение. Помогло. Частично…

— Знаете, что во всей этой ситуации самое замечательное?

— А в ней есть что‑то замечательное? — искренне удивился эльфик.

— Несомненно! Например, я сегодня… то есть, уже вчера… не обедала и не ужинала.

— Тошнит? — угадал Эл.

Я хмуро кивнула.

От этого простого движения желудок снова нервно трепыхнулся, а перед глазами потемнело. Так, понятно. Значит, головой лучше лишний раз не шевелить. А ногами?

Пару шагов по прямой организм выдержал достаточно легко. Стало быть, и дальше не развалится. Тем более что идти нам осталось, судя по всему, не так уж и долго, да ещё и под горку. Хэйн, окончательно убедившись, что тащить я себя больше не позволю, галантно предложил мне руку. Я в ответ совсем некуртуазно на ней повисла.

— Зря ты себя так мучаешь, — вздохнул эльфик. — Я бы нормально тебя донёс.

— Не донёс, а дотащил, — поправила я. — Так что хватит строить из себя героя.

— Ты сегодня явно не с той ноги встала.

— Уж с какой получилось, — огрызнулась я. И решительно зашагала следом за отрядом. Мы и так уже изрядно отстали. Но Хэйн был, без сомненья, прав. Зря я начала на него ворчать. — Извини. Просто не хочу, чтоб ты воспринимал меня как своё наказание.

— А вот теперь ты бредишь. Я о тебе забочусь не потому, что отец велел, а просто… ну, просто по — дружески.

— Так он на самом деле твой отец что ли?

— Родителей не выбирают, — развёл руками эльфик.

— Это уж точно, — согласилась я, вспомнив о Муллене. Всяких неприятных слухов о нём ходило уж никак не меньше, чем об Арфеналме.

Но Хозяин при ближайшем рассмотрении оказался совсем неплохим человеком. Хотя я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что он не просто случайный мужчина, волею судьбы спасший меня от работорговцев. Так что как бы хорошо я к нему не относилась, но назвать этого человека папой не получалось даже в мыслях. А уж Аллену мамой — тем более. К ней я вообще относилась крайне настороженно. И никак не могла понять, что из её истории правда, а что она тут же на ходу придумала. А если вдруг не придумала — то почему от её рассказа так явно веет какой‑то фальшью и недосказанностью.

Но эльфийский полковник нервировал меня гораздо больше. С первого взгляда было ясно, что он — расчетливая скотина. И эта скотина, глазом не моргнув, вытрясет из меня всё, что я знаю, и даже чего не знаю. А потом мановением надушенного шёлкового платочка отправит на казнь. Вот так, легко и просто.

— Айка, он тебя повесит, — подтвердил мои мысли Хэйн.

— Угу, — мрачно согласилась я.

— И меня повесит.

— Тебя‑то за что?

— За землетрясение.

— Брось. Твою причастность ещё доказать надо. Делаешь морду кирпичом и уверяешь, что ничего не было, а оно само.

— Я так не умею. Да и не выйдет. Он и так всё знает. Думаешь, с чего он нам на встречу вышел?

— Погоди… хочешь сказать, что он смог почувствовать магическую природу землетрясения сидя в Ородриве? Он что, маг?

— Не совсем. У него есть дар, но посвящения он не проходил. И вообще считает, что магия — это для слабаков. А мужское дело — война. Он и братьев к тому же приучил. У меня их двое, оба старшие, и оба сейчас командуют отрядами. А из меня какой командир? Вот и пристроили к Файриану, чтоб под ногами не путался. Ему как раз маг нужен был.

— Кстати, ты так и не рассказал, что вы в лесу искали?

Теперь главное — не выглядеть слишком заинтересованной. Ну давай же, остроухий, выкладывай, что у вас за тайная миссия… Если вдруг выкарабкаюсь из этой переделки — мне это знание очень пригодится.

Кажется, в этот раз моим надеждам суждено было сбыться. Хэйн немного помолчал, раздумывая, с чего начать, а потом выпалил единым духом, наплевав на всю секретность:

— Пещеру искали.

— Чего? — Я подумала, что ослышалась. На фоне больной головы и не такое приглючиться может.

— Пещеру! — повторил эльфик. — Это место такое. В нём скрыт просто огромнейший магический потенциал и…

— Да я знаю, что такое Пещера. Я в ней даже бывала. Тоже мне, конспираторы. Сказали бы сразу…

— И что? Ты бы тогда показала дорогу?

Нет, конечно! Хотя… Чего там показывать, прогулялись бы по моим следам.

Так они ведь наверняка и прогулялись! Не верю, чтоб не облазили всю округу, выясняя, откуда в лесу взялись я и Олег. И что тогда? Не нашли? Или нашли Аллену, и она отвела им глаза? Или… Вот ведь, хотела получить ответ, а в результате опять одни вопросы. И самой теперь от расспросов не отвертеться.

— Дорогу бы я вам при всём желании показать не смогла, — отмахнулась я. — Я туда оба раза попадала ночью и в дождь, когда не видно ничего. Но, слушай… Неужели правда не нашли за столько времени? Она ведь где‑то совсем недалеко от вашего лагеря была.

— Да я чувствовал, что недалеко. Магия же откуда‑то шла. Сначала слабее, а потом, как раз перед твоим появлением, вообще потоком хлынула. Но точное место засечь никак не получалось.

— А, кстати, вы кроме меня и того парня ни на кого больше не натыкались?

— Неа. Следы только находили возле дороги несколько раз. Но это понятно — там народ то и дело ездит, иногда на ночёвку останавливается.

Всё любопытней и любопытней. Интересное всё же место — Пещера. Не удивлюсь, если тот же Хэйн её неединожды по кругу обошёл и даже холм ногами потоптал, а она ему просто не открылась. Не захотела.

Тьфу, мистика какая‑то получается!

— Айка, — вкрадчиво обратился Эл к моему затылку. Я, признаться, уже и забыла, что он где‑то неподалёку. Больной‑то головой не особо повертишь.

— Да?

— А вот скажи мне честно, что именно из своей биографии ты не помнишь? Ну, кроме имени, военнообязанности и дороги к Пещере?

— Ничего не помню, — буркнула я, чувствуя, как начинают краснеть уши.

Попалась, Марготта айр Муллен! Развели тебя, как блондинку в модном магазине. А всё этот лысый. Вот Хэйн — тот даже внимания не обратил на мои оговорки. А оговорок этих было столько, что только глухой бы не услышал…

Следующие несколько минут я напряжённо ждала продолжения разговора, но оба эльфа молчали, как сговорившись. Поэтому пришлось начать мне.

— Я бы хотела всё рассказать, но…

— Но не можешь, — довершил за меня Эл. — Да, я так и понял.

— Я вам не враг! Мне просто нельзя говорить.

И ведь даже не врала ни капельки. Я действительно испытывала к ребятам из отряда Файриана самые тёплые и дружеские чувства. Если подумать, то за всё время, что я провела среди них, остроухие дурного слова мне не сказали. Но когда‑нибудь это должно было закончиться. Например, после очередной моей глупой оговорки.

— Давай мы обсудим это немного погодя, — спокойно произнёс эльф. — Договорились?

Я кивнула, совсем забыв, что головой лучше не двигать. За что и поплатилась очередной порцией тошноты и головокружения.

В итоге всю оставшуюся дорогу до Ородрива я беззвучно страдала. Причём как физически (а вы попробовали бы в таком состоянии километры наматывать), так и морально. Хотя морально — этические проблемы довольно скоро отошли на второй план. Слишком сложно заниматься самоедством, когда перед глазами всё плывёт и ноги подкашиваются. Так что последние полчаса я шагала как механическая кукла — не разбирая дороги и заваливаясь набок на поворотах. Хэйн исправно меня ловил, возвращал в вертикальное положение и направлял дальше. Но подхватить на руки больше не пытался. Послушный мальчик. И понятливый.

О том, что мы наконец‑то добрались до крепости, я догадалась только тогда, когда отряд ввалился в гостеприимно распахнутые ворота. Тут пришлось разделиться: эльфы разбежались по своим эльфийским делам, а меня и Ксанку запихали в какую‑то комнатушку на первом этаже — да там и оставили, ничего не объяснив. Запереть, правда, не забыли.

— Добро пожаловать в Западную Предонию, — пробормотала я, падая на кровать. Кровать здесь была широкая, но одна. Зато стульев — аж две штуки. А ещё девственно — чистый стол, выцветший гобелен на стене, и даже окошко. Правда, совсем маленькое, и высоко под потолком. Но даже без решётки. То есть на тюремную камеру никак не похоже.

— Это мы теперь здесь жить что ли будем? — уточнила Ксанка, последовательно заглядывая за гобелен, в окошко и под кровать. — А в туалет куда ходить?

— Под себя, — буркнула я, пытаясь аккуратнее устроить голову на подушке, а руку — хоть где‑нибудь. Ни то, ни другое с комфортом устраиваться не желало, а болело так, что жить не хотелось. Может, напроситься на аудиенцию к Арфеналме, покаяться в мнимом дезертирстве — и пусть вешают? Хуже уже не будет…

Так ведь сразу‑то всё равно не повесят. Ещё несколько раз допросят, запрос какой‑нибудь пошлют, кучу бумаг испишут… Эльфы — они, когда надо (а особенно когда не надо), могут быть редкостными бюрократами. А когда вся эта канитель закончится — мне уже и помирать расхочется.

В общем, придётся жить. Значит надо, как минимум, попытаться уснуть. Только разве уснёшь, когда любимая сестра марширует туда — сюда по комнате и громогласно повествует о чём‑то возвышенном и нерушимом. Опять влюбилась что ли?

— Айка, я вообще с кем разговариваю? — Ксанка раздражённо отбарабанила пальцами по столу какую‑то затейливую мелодию.

— А?

— Так я и думала. Рассказываешь ей, рассказываешь… Практически душу наизнанку выворачиваешь… А она даже и не слушает!

— Ну и кто в этот раз самый умный, прекрасный и неземной? — вздохнула я.

— Эльф!

— Вот не поверишь, но они тут все — эльфы.

— Ну тот… с непроизносимой фамилией. Который нас сюда привёл.

— Арфеналме что ли?

— Да, вот он самый! Какой мужчина, а? Всё при нём! Ты его глаза видела?

— Обычные глаза. Как у любого убийцы.

— Тьфу, какая ты! Чуть что — сразу убийца. А он, может, в глубине души нежный и ранимый? Может, ему просто женской ласки не хватает? И только я своей искренней любовью смогу растопить его ледяное сердце… Ну чего ты кривишься? Я серьёзно же! А видела, как он на меня смотрел? Видела, да?

— Как на внеочередную премию. За переворбованную магичку.

— Почему сразу перевербованную? — возмутилась Ксанка. Как‑то очень неуверенно, впрочем, возмутилась. — Я ещё не согласилась!

— Ты уже не отказалась. Остальное — дело техники.

— Да ладно тебе. Это ещё вопрос, кто кого перевербует. Может, он ради моей любви…

— Кса… э — э — э… Иста, слушай! — не выдержала я. — Ты заклинание принудительной немоты помнишь?

— Да. Только оно мало того, что контактное, так ещё и длиннющее. Пока прочитаешь, все разбегутся. Поэтому толку от него — шиш да маленько. А что?

— Наложи его на себя и дай мне поспать!

— Знаешь… — начала было Ксанка, но вовремя поймала мой взгляд и замолчала. Причём без всяких заклинаний. И правильно, потому что я в это время всерьёз раздумывала, а не подпалить ли ей косу. И останавливало меня только то, что под последовавший вопль поспать бы точно не удалось.

Впрочем, и так не удалось.

Едва я закрыла глаза и попыталась отключиться, как в дверном замке заскрежетал ключ. Несколько секунд я ещё надеялась, что гости пожаловали не ко мне. Мало ли… может, еду принесли. Но первый же приказ 'Эй, ты! Вставай!' разрушил все мои надежды. И вскоре я уже покорно шагала по коридору под бдительным взором эльфийских конвоиров. Точнее, это они шагали. А я плелась, едва переставляя ноги. Могла бы и чуток быстрее, конечно. Но куда торопиться‑то? На тот свет всегда успею, а других вариантов пока что не предвидится.

Как ни странно, сопровождающие меня не торопили. Скорее наоборот, заранее предупреждали о поворотах и ступеньках и следили, чтоб не навернулась. Или вид у меня был такой жалкий, или же (что гораздо вероятнее), ребята получили вполне однозначный приказ — проследить, чтоб я не наставила себе новых синяков. Знать бы только, с чего вдруг такая забота?

Запоминать дорогу я даже не пыталась — бесполезно. Любоваться местными красотами тоже не тянуло, хотя в другой ситуации я, может, и остановилась, чтоб внимательнее изучить несколько картин. Сильной тяги к живописи я никогда не испытывала. Но на полотнах, висевших вдоль стены, явно была изображена какая‑то история. Её герои взрослели, старели, развлекались, сражались или гордо позировали художнику… И лишь одно оставалось неизменным — мечи в их руках. Очень знакомые мечи. С крылышками.

Жаль, рассмотреть подробнее не получилось. А уж обдумать увиденное — тем более. Коридор закончился широкой двустворчатой дверью, которую передо мной услужливо приоткрыли. Совсем чуть — чуть, лишь бы можно было пройти. Именно это я и сделала, не дожидаясь вежливого, но от этого не менее ощутимого, толчка в спину.

— А вот и наша забывчивая гостья пожаловала, — громко оповестил всех собравшихся Арфеналме. Отглаженный полковник восседал на большом столе, стоящем посреди круглой залы. Остальные ютились на стульях, расположенных по периметру. Я успела разглядеть в пёстрой толпе кано и пристроившегося почти у самого входа Эла. На коленях лысый держал блокнот, в котором что‑то быстро черкал коротким грифелем. Я заинтересованно вытянула шею, но мои конвоиры в тот же момент встали по бокам, загораживая обзор. Пришлось смотреть прямо. То есть на хэйнаровского папочку. А самого эльфика, кстати, видно не было. Надеюсь, заботливый родитель его не прибил в припадке нежности…

— Итак, юная дева, — нараспев начал полковник, — не порадуешь ли всех собравшихся занимательной историей?

— А что, очень надо? — хмуро спросила я.

Вместо ответа Арфеналме спрыгнул со стола, приблизился ко мне почти вплотную, да так и застыл, словно давая время убедиться, что рубашка у него безупречно чистая и благоухает какими‑то цветами. Этот зараза после прибытия в замок ещё и переодеться успел! От меня же пахло лесом, костром, пролитым на штанину супом и прочими прелестями походной жизни. Не говоря уж про толстый слой грязи, покрывавший меня с головы до пят. В общем, стоя в таком виде рядом с полковником, я смотрелась донельзя нелепо. И это неимоверно злило. К слову, командир и Эл выглядели ничуть не лучше меня. Разве что успели наскоро умыться. Но им выпендриваться было неположено, поэтому остроухие сидели с каменными лицами и делали вид, что всё в порядке. А я злилась и за них тоже. За компанию.

— Как сказать… — наконец подал голос Арфеналме. — Думаю, присутствующие здесь господа собрались не ради того, чтоб посмотреть на тебя. Им гораздо интереснее будет послушать, что ты скажешь. И твоё молчание может их очень расстроить. И даже обидеть. Вот, например, тот юноша в серебристом камзоле… Нет, не оборачивайся, не надо. Он не очень любит находиться в центре внимания. Так вот, отец этого достойного юноши не так давно выказал некое… ммм… несогласие с текущей политической ситуацией. Мол, нарушение границы войсками Восточной Предонии не продуманный политический ход, а просто недоразумение. Случайность. А люди, якобы, не виноваты. И знаешь, что тогда сделал этот юноша? Нет? О, этот достойный наследник своего рода написал донос на собственного отца. Что тот прячет в подвале вражеского шпиона. А самое интересное, что шпиона, вернее, шпионку, действительно обнаружили. Правда, она кричала, что работает в этом доме служанкой уже двадцать лет… но кого это волнует, правда? Естественно, их обоих повесили. И служанку, и её господина. Грустная история, да?

Я машинально кивнула и всё‑таки обернулась, чтоб посмотреть на местного Павлика Морозова. Юноша в серебристом камзоле не представлял из себя ровным счётом ничего интересного. Из толпы его выделяли разве что трусливо бегающие глазки, да миниатюрные, едва заострённые, уши. Судя по последнему признаку, этот борец за чистоту эльфийской расы сам был обычным полукровкой.

— Налюбовалась? — с вежливой улыбкой поинтересовался полковник. — Ну и ладно. А я это всё к чему? К тому, что вот за такое тоже вешают. А за то, что ты натворила — и подавно. Так что теперь я жду от тебя интересную историю. И чтоб не скучней и не короче той, которую рассказал я. Договорились?

— А если бы выяснилось, что твой сын симпатизирует людям или просто не хочет воевать, его бы тоже повесили?

— Непременно. А он симпатизирует?

— Откуда мне знать! — буркнула я.

— Ясно. Пожалуй, надо с ним поговорить на досуге. А ты рассказывай, рассказывай. Мы все ждём.

Больше всего мне хотелось плюнуть этому франту в холёную физиономию. Но я, к сожалению, слишком хорошо представляла, что будет дальше. А жить хотелось. Поэтому я покорно уточнила:

— А с чего начинать?

— С самого начала, — Арфеналме одарил меня ещё одной улыбкой. Ксанка от такой благосклонности давно растеклась бы по полу влюблённой лужицей. А я улыбнулась в ответ и начала рассказывать. Как и просили — с самого начала:

— Давным — давно, в далёкой — далёкой галактике…

* * *

Выглянув наружу, Олег наконец‑то понял, почему Варвара говорила о пепелище. Небольшой домик стоял посреди выгоревшего леса. Непонятно, каким образом деревянному строению удалось пережить немаленький пожар, но оно, кажется, совершенно не пострадало. Чего нельзя было сказать об окрестных деревьях. Запах гари давно выветрился, но чёрные, лишённые листьев, стволы и выжженная земля навевали тоску.

Впрочем, как следует потосковать парню не дали.

Стоявшая на крыльце женщина приветливо кивнула и, не дожидаясь приглашения, вошла в дом. И оттуда сразу же раздалось её удивлённое:

— Это ты? Слушай, предупреждать же надо! Когда мы последний раз виделись, ты была как‑то пониже, порыжее и…

— И постарше, — хмыкнула Варвара. — Ну вот так сложилось, что пришлось сменить шкурку. Зато ты почти не изменилась. Здоровый образ жизни и всё такое?

— Да разве же это жизнь! Сплошная работа без сна и обеда. А вот то, что на крыльце — твоё дитятко?

— А чьё же ещё!

'Дитятко' услышав, что речь зашла о нём, наконец‑то прекратил любоваться пейзажем и вернулся в комнату. Гостья к этому времени уже успела по — хозяйски завалиться на кровать, даже не подумав снять сапоги. Впрочем, вряд ли она вообще могла без посторонней помощи выбраться из таких высоченных ботфорт.

— В общем, знакомьтесь, — Ведьма поставила пироги в печь и довольно улыбнулась. — Этого недоучку зовут Олег. А это — княгиня Вербина айр Астэр. Или как тебя теперь в замужестве принято величать?

— Да никак. Титул у меня после свадьбы отобрали, владения тоже. Так что сейчас я просто Верба, скромная жена простого столичного трактирщика.

— Скромная? — Олег даже не пытался сдержать смех.

— Ну да, скромная, — обладательница сапог лениво поправила обтягивающий кожаный топик. — А если кто не согласен, так это его проблемы.

— Не жалеешь, что так вышло? — Варвара присела на краешек кровати.

— Да ты что! Никогда в жизни! Как представлю, что сидела бы в четырёх стенах целыми днями… Вышитые салфеточки, балы, светские беседы и грязные трусы нелюбимого мужа под кроватью. Тьфу, гадость. А так — дома всегда сготовлено, иногда даже убрано, люди разные интересные приходят, вечерами песни поют, морды бьют, тарелками швыряются… Ещё бы появляться там почаще.

— Совсем забегалась?

— Так война же, а такие вещи без меня не обходятся. А эти идиоты с обеих сторон совсем обалдели. Нет бы собраться в одном месте, дать генеральное сражение — и разойтись по своим делам. Так ведь нет! Они даже подраться нормально не могут. Цапаются по всему фронту мелкими группами. А мне мотаться с донесениями из Тангара в Таин и обратно. Ну и прямые обязанности тоже никто не отменял.

— Может, помочь?

— Чем? Извини, Варь, но это не в твоей компетенции. Да и мир не твой.

— Кстати, о мире! — встрепенулась ведьма. — Я чего тебя звала‑то… Что у вас тут такое странное твориться с энергетикой? И где местная верховная?

— А не знаю, — Верба виновато развела руками. — Как Волчья Тётушка померла, так больше никто и не объявлялся. Видать, или трусит новенькая, или не понимает всей важности вопроса. А мне, честно говоря, искать некогда было. Хотя собиралась, но всё как‑то недосуг.

— Ладно, сама поищу. Уж это‑то как раз в моей компетенции.

— Да, по обучению малолетних ведьмочек ты лучший специалист из тех, кого я знаю. И, кстати, про малолетних. Ты в курсе, что у нас тут настоящая олла бегает? Дурная, необученная и без… — гостья внезапно осеклась и скосила глаза на Олега. — Или уже вполне себе с…

— С чем? Или без чего? — не поняла Варвара.

— Так с этим самым… — Воительница обеими руками изобразила в воздухе нечто, в равной мере похожее на кляксу, свадебный торт и огромную кувалду. Но её собеседница только вопросительно округлила глаза:

— Всё равно не понимаю. Говори как есть.

— Да со стражем же. Инициированным. Ладно, я сразу не обратила внимания. Но неужели ты сама не почуяла?

— Почуяла. Но до последнего надеялась, что ошибаюсь.

— Не ошибаешься. Твоё дитятко очень крупно попало.

— Да, это он умеет. — Ведьма оглянулась на сына. — Это, пожалуй, единственное, что он действительно умеет.

— А чего случилось‑то? — вмешался Олег. — Нет, я понял, что дело в той девчонке. Но я же жив. То есть всё вроде как в порядке, да?

Женщины молча переглянулись.

Потом Варвара, всё ещё не произнося ни слова, подошла к парню и с размаху припечатала его ладонью по затылку.

— Больно вообще‑то! — хмуро сообщил тот.

— А будешь знать, как умирать, когда не просят. Вот и что нам теперь делать?

— Ты сначала объясни, что стряслось. А потом я подумаю…

— А ты умеешь? — сощурилась ведьма. И повернулась обратно к Вербе: — Объясни толком, что там за девчонка?

— Девчонка как девчонка. Молодая, наглая, эльфа — полукровка, зовут Марго. И она, кстати, из вашего мира. То есть родилась‑то здесь, а росла у вас где‑то. Не знаю уж, каким ветром её туда занесло…

— Зато я, кажется, знаю, каким ветром, — задумчиво пробормотала Варвара. — Тем самым, которым меня в своё время по асфальту размазало. Надо же, как забавно судьба выворачивается.

— То есть получается, здешняя олла — это и есть тот ребёнок, который на нас тогда из портала вывалился? Её ещё потом тёть Таня удочерила? Да, точно, Арая же ещё тогда её прибить хотела, но не получилось, — сообразил Олег.

— Выходит, что так. Ладно, как‑нибудь разберёмся. Знать бы ещё, где она сейчас.

— Ещё вчера была там же, где и я, — усмехнулся парень.

— Где? — женщины снова проявили исключительную солидарность. Верба даже с кровати вскочила.

— Да у эльфов же! Нас же в лесу обоих тогда сцапали. А сейчас они должны были уже дойти до этого… как его… Эльфийского замка какого‑то, в общем. Прямо сразу за перевалом.

— Ты имеешь ввиду Ородрив? — уточнила Верба.

— Да, вот он самый. И если её ещё не убили…

— Не убили! Ты ведь жив.

— В смысле?

— В прямом. Ты — её страж. Вы связаны с того момента, как она вонзила клинок тебе в грудь. И теперь твоя жизнь принадлежит ей и зависит от неё. Целиком и полностью. Если её убьют — ты умрёшь вместо неё. И в этот раз — окончательно.

Олег поворошил волосы, обдумывая услышанное. Звучало это всё не слишком‑то правдоподобно, и оттого почти не страшно. Но мать и непонятная гостья, кажется, знали, что говорили. И встревожены были не на шутку.

— В общем, надо вытаскивать девчонку из этого эльфятника, — вздохнула Варвара.

— Надо, — согласилась Верба. — Тем более, если с ней что‑то случится, её папаша меня прибьёт.

— Не прибедняйся. Не так‑то легко тебя прибить.

— Ничего, этот сможет. С него станется ради такого дела помирить людей с остроухими. Война кончится, я останусь без работы и умру со скуки.

— А он знает, кто ты?

— Я — самый быстрый способ доставить письмо в другой конец страны. Этого вполне достаточно. И, к слову, мне пора. Так что придётся вам пока что самим справляться. Ищите Марго, ищите верховную. Если вдруг что‑то срочно понадобиться — зови. Всё равно за мной ещё должок.

— Забудь. Дело давнее.

— И не подумаю. Я тебе обязана. Это не обсуждается. И, кстати… не хочу показаться навязчивой или бесцеремонной, но не кажется ли тебе, что существует одно обстоятельство нашей встречи, о котором ты напрочь забыла. Меж тем ещё немного, и оно сыграет роковую роль в хронологии сегодняшнего дня, потому что это скромное жилище станет на шаг ближе к пейзажу, его окружающему.

— В смысле? — нахмурилась Варвара.

Олег, который уже несколько минут подозрительно принюхивался к доносящимся из печки запахам, сообразил первым:

— Пироги, мам!

Ведьма всплеснула руками и бросилась вытаскивать подгоревшее печево. А когда закончила хлопотать — обнаружилось, что гостьи и след простыл.

Парень тем временем цапнул с противня наименее пострадавший пирожок, и уже почти собрался в него вгрызться, когда вдруг обнаружил полнейшее отсутствие аппетита. Казалось, организм просто не в состоянии переваривать одновременно и информацию, и еду. Пришлось ограничиться первым.

— Слушай, а что это за тётка‑то?

— Да так, одна старая знакомая.

'Старая', судя по всему, означало, что непонятная воительница родом из тех времён, когда Варвара была верховной ведьмой в родном мире. Давно, значит… А выглядит Верба подозрительно молодо. И знает очень уж много. Хоть и не ведьма, и даже не магичка.

— Мам, я правильно понимаю, что эта твоя знакомая не совсем человек? А даже, в некотором роде, Баськина коллега?

— Умница, Олежек. Только не надо об этом на каждом углу рассказывать, хорошо?

— Ещё чего! Вот сейчас напишу метровыми буквами транспарант и буду всем желающим его демонстрировать!

— А, это на здоровье. Можешь начинать. Эх, такие пирожки загубила…

— Да брось. Чего сразу загубила‑то? Вполне съедобно, — в подтверждение своих слов Олег откусил полпирожка разом и принялся старательно жевать.

Возможно, они действительно были вкусными. В конце концов, и подгорели‑то совсем немножко. Только вот вкуса парень совершенно не ощущал. Беспокоило его другое:

— То есть я действительно могу умереть в любой момент? И единственный способ этого не допустить — найти остроухую малявку и держать её под присмотром, сдувая пылинки? Так?

Ведьма кивнула. И тоже взяла себе пирожок.

Хотя Олег готов был поспорить, что ей сейчас точно так же не до еды. Или даже ещё хуже.

Глава 6. Память

Рассказать про далёкую — далёкую галактику не получилось. Всё‑таки дураком Арфеналме не был. Он с первого же предложения понял, что я намереваюсь нести чушь, и смерил меня таким взглядом, что осталось только одно — поспешно заткнуться. Что я и сделала.

В зале повисла тишина, прерываемая лишь скрипом грифеля по бумаге, да чьим‑то сдавленным кашлем.

— Ладно, — сдался полковник. — У тебя осталась последняя попытка. Итак, кто ты, откуда, и как оказалась посреди леса?

— Не помню.

— А если подумать?

Я честно задумалась, но ничего нового в голову не пришло. Правду говорить нельзя, это понятно. Врать — бесполезно, всё равно раскусят. Вот и остаётся ничего не помнить и надеяться, что всё необходимое кто‑нибудь умный додумает за меня сам.

— Нет, всё равно не помню.

— Хорошо. Тогда я пока что озвучу то, что ты обязана помнить, а окружающим было бы неплохо знать. — С этими словами Арфеналме взял со стола стопку бумаги и начал читать вслух, неторопливо вышагивая по помещению в такт словам.

Сердце глухо бухнуло о рёбра. Почему‑то сразу подумалось, что сейчас будет обнародовано полное досье на меня, добытое невесть каким способом. Явки, пароли, Муллен, Ксанка, Флай, драконы…

Но с первых же слов стало понятно, что беспокоилась я зря. Бумаги содержали доклад, в котором кано подробно описывал, как отряд наткнулся на меня и Олега, и что за этим последовало. Сначала я пыталась найти в тексте какой‑нибудь подвох, но Файриан изображал события настолько беспристрастно, насколько это вообще было возможно в его случае. То есть ничего нового я о себе не услышала. Зато заметила одну любопытную вещь в поведении полковника.

Доклад был длинный, на нескольких листах. Арфеналме читал его долго, неспешно — и всё это время старательно щурился. Казалось, ему очень хочется поднести бумагу поближе к глазам, но останавливает исключительно привычная манера поведения.

Значит, у отглаженного полковника проблемы со зрением… Тогда понятно, как он мог спутать мою одежду с эльфийской. А остальные и не подумали усомниться. Раз начальство сказало — значит так и есть.

Но это касается только тех эльфов, которые встретили нас за перевалом. А отряд Файриана? Ведь у них‑то была прекрасная возможность разглядеть, что никакими споротыми нашивками на моей драной форме и не пахло. Они же меня обыскивали! Эл лично всё переворошил в присутствии командира… Тем не менее, кано в своём отчёте упрямо писал, про форменную куртку и вероятное дезертирство по невыясненной причине. Странно…

На фоне всего этого затерявшееся в кармане письмо вдруг начало казаться не счастливой случайностью, а закономерностью. Лысый не мог его проворонить. Я — могла, он — нет.

Лысый. Эл. Эларьен. Письмо.

На задворках сознания шевельнулась какая‑то мысль, практически озарение. Но раскрыться во всей своей красе это озарение не успело, потому что Арфеналме закончил чтение, отложил доклад в сторону и внимательно посмотрел на меня.

— Итак, юная дева, желаешь ли ты что‑либо добавить?

— Да там нечего добавлять. Так всё и было.

— И больше ты ничего не помнишь?

— Ага.

— А вы, господа, что скажете? — В этот раз взгляд полковника был обращён к собравшимся. Причём — ко всем сразу.

Не знаю, как у него получалось так смотреть, но даже сидевшие по краям невольно поёжились. Чувствовалось, что Арфеналме побаиваются даже свои. И, видимо, небезосновательно.

Кто‑то, возможно, и рад был бы высказать своё мнение, но опасался, что если оно вдруг не совпадёт с начальственным, то ничем хорошим дело не кончится. А предсказать, о чём думает начальство, было решительно невозможно. Чуть сощуренные серые глаза не выражали ничего, кроме презрения к окружающим.

— Ты, — Полковник бесцеремонно указал пальцем на кого‑то за моей спиной. — Говори.

— Слушаюсь. Э — э — э… Я… э — э — э… так думаю, что не стоит делать ведьме поблажки только потому, что она ведьма. Если положено дезертиров вешать, так и давайте её… э — э — э… повесим. Чтоб всё по закону. А то если она один раз предала… э — э — э… то и другой предаст. Так что уж лучше пусть сразу помрёт. Чтоб… э — э — э… у других не возникало желания сбежать. Вот.

Я не сдержалась, и всё же глянула украдкой через плечо. Уж больно любопытно было, кто там такой умный. Оказалось — тот самый 'Павлик Морозов' в серебристом камзоле.

— То есть, по — твоему выходит, что казнив её, мы разом решим все проблемы? — улыбнулся Арфеналме. — Так?

Полукровка торопливо кивнул. Потом наконец‑то почуял подвох в словах полковника, и энергично замотал головой. Никакой реакции на его жесты не последовало, поэтому парень, окончательно запутавшись, просто вытянулся по стойке смирно и, затаив дыхание, ждал вердикта.

Но вместо него последовало равнодушное:

— Кто‑нибудь ещё хочет высказаться?

— Если позволишь.

Я вздрогнула, узнав голос Файриана.

— Конечно, капитан. Неужели ты решил что‑то добавить к своему докладу?

— В общем‑то, нет. Скорее, разъяснить. Видят боги, ситуация складывается не в пользу этой девочки. Но заметь, за всё то время, что она провела в моём отряде, она вела себя на редкость прилично. То есть… понимаешь, у неё ведь была возможность сбежать, и не один раз. Но она даже и не подумала ей воспользоваться. Она могла помешать нам прорваться через перевал, но не сделала этого. Она могла сдаться людям, но вместо этого прикрывала наше отступление. А после этого она могла исчезнуть в неизвестном направлении — а вместо этого вернулась в отряд, да ещё и притащила с собой твоего сына. Она спасла твоего родного сына, полковник!

— Мой сын — размазня и тряпка. А все её благие поступки не отменяют предыдущих прегрешений. Тем более что мы не знаем, чем она руководствовалась, совершая их.

— Вот именно! Мы не знаем! Мы не знаем, почему она дезертировала, мы не знаем, откуда она дезертировала. И именно поэтому я считаю, что нельзя её казнить… Как минимум, до того, как всё выяснится, — Кано шумно выдохнул. Я тоже. Слышать от него такую эмоциональную поддержку было непривычно… и даже, пожалуй, приятно. В его изложении все мои глупости действительно выглядели очень положительно.

— Говори проще — тебе её жалко.

— Да, мне её жалко. И я считаю свою жалость достойной причиной для того, чтоб не принимать решение сгоряча. Заметь, я не прошу для Айки помилования. Только отсрочки для выяснения всех обстоятельств.

— На отдых тебе пора, капитан. Поливать в саду цветочки и разнимать подравшихся внуков. Ещё мнения?

Больше желающих высказаться не нашлось. Эльфы напряжённо молчали и изредка переглядывались между собой. Казалось, они волнуются куда больше меня. А я… я будто следила за событиями со стороны, безучастно и отстранённо. Слишком много сил уходило на то, чтоб просто стоять. А приходилось ещё и слушать, что говорят окружающие. И изредка отвечать. Желательно — в тему. При таком раскладе бояться уже не получалось.

— Ну что же… — Арфеналме картинно вздохнул. — Если больше никто не желает озвучить свою точку зрения, то я, пожалуй, поделюсь с вами некоторыми соображениями. Наш дорогой господин Орине, несомненно прав в том, что закон един для всех, и любого дезертира ждёт смертная казнь, независимо от его социального положения и магических возможностей.

Обладатель серебристого камзола шумно выдохнул и неуверенно улыбнулся. Кажется, последние несколько минут он вообще не дышал. Аж покраснел от натуги, бедняга.

Полковник тем временем продолжал:

— Однако капитан Бронве тоже высказал весьма здравую мысль о том, что у нас острая нехватка информации. Мы до сих пор не знаем, откуда взялась девушка, называющая себя Айкой, и это весьма досадно. Пожалуй, я бы даже согласился с капитаном и предложил отложить казнь до того момента, когда мы будем знать, кого именно казним. И за что. Но, к сожалению, мы весьма ограничены во времени. У нас тут, видите ли, война. А значит — нет возможности рассылать письма с подробными разъяснениями и описаниями, а затем месяцами дожидаться ответа. Но этого и не требуется. Есть более лёгкий и быстрый способ. Правда, несколько болезненный.

Арфеналме едва заметно кивнул стражникам, и те незамедлительно подхватили меня под руки. И вот тогда мне наконец‑то стало страшно. Очень страшно, до дрожи. Я не знала, чего именно боюсь, хотя примерно представляла, что задумал этот остроухий начальник… в конце концов, его хитрющая улыбка никак не могла предвещать что‑то хорошее.

Он всё продумал заранее, задолго до этой пародии на суд. Он прекрасно знал, кто и что скажет. И что он ответит. И что за этим последует. И как я буду себя вести.

Я, конечно, вся такая гордая и непоколебимая, как партизан на допросе. И я буду молчать сколько смогу. Но не одно молчание не бывает бесконечным. Муллен в такой ситуации махнул бы рукой и лениво бросил 'Да ладно, и не таких раскалывали'.

Раскалывали, ага. А методы у обоих враждующих сторон, похоже, сходятся. Да и с чего бы им разниться? Главное — это результативность.

— Ну что? Ничего не хочешь сказать, пока есть возможность? — Полковник снова подошёл ко мне почти вплотную.

— Я никогда не была в пыточной, — тихо созналась я.

— О, к тебе уже начала возвращаться память? Так это же просто великолепно! Надеюсь, через некоторое время ты излечишься окончательно. — Арфеналме 'заботливо' похлопал меня по плечу. Конечно же, правому. Рука немедленно отозвалась такой вспышкой боли, что в глазах потемнело. — В подвал её. А я зайду через… некоторое время.

Подвалы в замке Ородрив были глубокие. Меня вели какими‑то лестницами, закоулками и коридорами, всё время вниз, и казалось, что этот путь никогда не закончится. В какой‑то момент я даже начала думать, что это и есть первая пытка — идти в темноту, за тусклым светом чадящего факела, и всё больше ощущать, как над тобой нависает толща земли и камня.

Каждый шаг разносился по подземелью гулким эхом. Где‑то вдали мерно капала вода. И всё, больше никаких звуков. Вообще. Попытка разговорить охранников ни к чему не привела. Они молчали, даже когда дорогу нам преграждала очередная запертая дверь. По ней стучали, дверь открывалась с натужным скрипом, потом закрывалась за нашими спинами — и маршрут снова продолжался в полнейшей тишине.

Новая дверь ничем не отличалась от предыдущих. За одним маленьким исключением — в ответ на стук с той стороны раздалось ленивое:

— Чего надо?

— Пошевеливайся, жирная скотина! — буркнул один из моих конвоиров. И наподдал по двери сапогом, для верности.

— С ума сойти, как вы тут все друг друга любите, — вполголоса проворчала я. К счастью, меня или не услышали, или просто не среагировали. Но факт оставался фактом — вокруг не наблюдалось никакой эльфийской вежливости, велеречивости и изящества. В лесу я списывала простоту нравов на походное житьё — бытьё, и всерьёз думала, что уж в замке‑то всё будет по — другому. К сожалению (а может, и к счастью), струящиеся одежды, гордые взоры и мудрые речи остроухих обитателей Западной Предонии существовали только в моём воображении. Единственным эльфом, которые оправдал мои ожидания, пока что оставался полковник Арфеналме. Но о нём я даже вспоминать не хотела.

'Жирная скотина', неохотно распахнувший дверь, на канонического эльфа походил ещё меньше, чем все, встреченные до этого. Совершенно круглое существо с носом — картошкой, пальцами — сардельками, и без шеи. Зато уши сделали бы честь любому потомственному дворянину. Я украдкой вздохнула. Хэйн был прав, чистокровных эльфов на западе можно было по пальцам пересчитать. И я со своим запутанным происхождением на их фоне выглядела достаточно прилично.

— Только детей мне тут не хватало, — пробасил толстяк, увидев меня. — Совсем обалдели там, наверху?

— Ты погромче возмущайся, мигом без работы останешься, — хмыкнул один из стражников. — Запри её где‑нибудь до прихода начальства, а потом ему все претензии и высказывай.

— Это кому? Лапочке что ли?

— Ну да. Он же сейчас за главного.

Я не удержалась и хихикнула. Обозвать заразу — полковника Лапочкой — это надо было умудриться. Хотя, Ксанка бы с этим определением, пожалуй, согласилась.

— Смейся — смейся, — зевнул толстяк, запирая двери за моими конвоирами. — Сейчас можно. Про запас. А то потом не до того будет. Куда бы тебя… Ага! Сюда иди. Да иди, иди. Никто там тебя не съест. Чтоб съели — это в соседнюю камеру надо, там крысы уже несколько дней не кормлены.

Я обречённо заглянула в тёмный проём. Из камеры тянуло холодом и сыростью. Входить внутрь не хотелось, но мужчина настойчиво подтолкнул меня, заставив переступить порог.

Каменные стены, каменный пол, каменный потолок — вот и всё, что здесь было. Некоторое время я ещё пыталась глазеть по сторонам, а потом тяжёлая железная дверь захлопнулась, и вмиг стало темно. Совершенно, беспросветно. Ни щёлочки, ни узкого оконца, через которое в камеру проникал бы свет, здесь тоже не было.

Вентиляция, впрочем, была. Откуда‑то явственно тянуло сквозняком, но источник свежего воздуха найти так и не удалось. Хотя я добросовестно пыталась — несколько раз обошла помещение по периметру, наощупь исследуя стены.

А потом уселась в углу и принялась ждать.

Да и что мне ещё оставалось?

Обещанное полковником 'некоторое время' тянулось и тянулось, а кончаться так и не думало. Сперва я ещё прислушивалась к звуку шагов, изредка долетавшему из коридора, и пыталась представить, что будет дальше. Вот войдёт Арфеналме… И что он скажет? Или спросит? И что я отвечу?

Голова работать отказывалась, глаза слипались, а дверь так и оставалась запертой.

Ну не забудут же меня здесь, в самом‑то деле!

Эльфам нужна информация. Я — её источник. Значит, рано или поздно из меня начнут эту информацию добывать. Хорошо бы — гуманными методами, так у меня хотя бы шансы есть. А то пытки — это весьма неприятное развитие событий. И без того всё болит так, что палачу даже стараться особо не придётся. Я, конечно, буду терпеть, пока смогу, но… Муллен, помнится, говорил, что сломать можно любого. А он в этом деле разбирается куда лучше меня.

С такими невесёлыми мыслями я и заснула. А проснулась от скрипа открываемой двери.

Сколько времени прошло с того момента, как меня заперли — я не знала. Вокруг было всё так же темно, холодно и мерзко. Никакого облегчения сон не принёс. Наоборот, от того, что спала, скукожившись на холодных камнях, ныло всё тело. Хотелось вскочить и хоть немного размяться. Но на пороге стоял разряженный пуще прежнего эльф, поэтому я позволила себе лишь слегка потянуться и протереть глаза. А потом ещё раз протереть, в этот раз — безо всякой наигранности. Потому что из‑за спины Арфеналме выглядывала Ксанка. Причёсанная, умытая и, наконец‑то, прилично одетая. Даже в туфлях. В одной руке девушка держала масляную лампу, а в другой — странный свёрток из ткани и деревянных реек. И, похоже, пленницей себя совершенно не чувствовала. Наоборот, вся светилась от счастья, что может находиться так близко к очередному предмету воздыхания.

Впрочем, сам предмет воздыхания обращал на неё не больше внимания, чем на свою собственную тень. Мной он и то интересовался больше — секунды три. Потом вытащил из кармана небольшую фляжку, взвесил её в руке и небрежно швырнул в меня.

Попал.

Точнее, почти промахнулся, но в последний момент я вытянула руку в сторону и схватила летящую мимо посудину. Успела даже порадоваться тому, что рефлексы возвращаются, но довольная улыбка полковника почти сразу же свела всю радость на нет. Он же специально кинул её чуть в сторону, зараза такая! И теперь нет никакого смысла изображать бледную немочь, всё равно не поверит.

— Как спалось? — с деланной вежливостью поинтересовался Арфеналме.

— Лучше некуда! — соврала я.

— Ну и замечательно. Поговорим? — И полковник кивнул Ксанке. Та с готовностью опустила на пол свёрток, оказавшийся складным стульчиком. На котором эльф и расположился. Девушка застыла за его плечом, готовая с радостью выполнить любое указание.

Я осталась сидеть на камнях. На душе кошки не просто скребли, а, похоже, устроили районные соревнования по заточке когтей. От собственной сестры я такой подлянки не ожидала! Знала, что она, когда влюбляется, совсем мозг теряет. Но чтоб настолько…

Впрочем, это она мне сестра. А я ей кто? Случайная знакомая, коллега по несчастью, да ещё и эльфа. Вот ведь гадство!

Ксанке, похоже, никакого дела не было до моих душевных метаний. Она не сводила глаз с Арфеналме и лишь изредка украдкой вздыхала, и тогда пламя лампы колыхалось, отбрасывая на стены причудливые тени. Я бы подумала, что проклятый полковник её загипнотизировал… Но, к сожалению (или к счастью?) гипноз на мою сестру не действовал.

Пауза затягивалась. Я молчала и искренне надеялась, что хотя бы со стороны выгляжу суровой и непреклонной. Эльф откровенно зевал, но разговор начинать не спешил.

— Уже утро? — не выдержала я.

— А какая разница? Ты всё равно ещё долго отсюда не выйдешь.

— Почему?

— Неужели непонятно? Потому что ты намерена молчать. Как только расскажешь всё, что необходимо — дверь откроется.

— Угу. И меня отсюда вынесут вперёд ногами.

— Может и так. Но если всё равно вынесут, то к чему страдать? Мёрзнуть? Голодать? Или… — полковник наклонился почти вплотную ко мне, разве что носом не уткнулся. И перешёл на шёпот, — …или ты кого‑то покрываешь?

Я моргнула.

Не в подтверждение его слов, и не в отрицание. Просто моргнула. Но выглядело это почему‑то так, словно я проиграла необъявленную игру в гляделки.

Арфеналме удовлетворённо кивнул и вернулся в прежнюю небрежную позу:

— В общем, выбирай. Чистым способом будем работать или грязным?

— А какой из них какой?

— Так я тебе и раскрыл все военные тайны. Радуйся, что даю свободу выбора. А то ведь могу и просто монетку подбросить. Что скажешь?

— Давайте чистым, — решила я. Грязи вокруг и так было достаточно, добавлять не хотелось.

Кажется, я выбрала наиболее предпочтительный для полковника и менее приятный для себя вариант. Потому что эльф сразу же сменил фальшивую улыбку на естественную и удовлетворённо кивнул.

Кивнул, впрочем, не мне, а Ксанке. Но об этом я догадалась, только когда девушка, подчиняясь приказу, поставила лампу на пол и опустилась на корточки рядом со мной. Тонкие пальцы легко коснулись моей головы, немного поворошили волосы в поисках более подходящего места и, наконец, замерли на висках.

— Не — е — ет, — обречённо протянула я. — Иста, не надо. Тебе же потом плохо будет.

— Тебе тоже, — резонно возразила девушка.

— Да мне и так не больно‑то хорошо.

— Вот и замечательно! — Арфеналме прямо‑таки лучился счастьем. — Значит, всё уже понятно? Объяснять ничего не придётся?

Я хмуро кивнула.

Ксанке всегда хорошо удавались ментальные заклинания: иллюзии, манипуляции с памятью, телекинез… и, конечно же, чтение мыслей. Последнее, правда, было крайне тяжёлым занятием. За копание в чужой голове маги расплачивались дикой мигренью длиной до нескольких суток. И это только в том случае, если жертва не сопротивлялась. А если на пути чтеца пытались воздвигать блоки, то мысленное сражение могло окончиться чем угодно. Даже смертью кого‑нибудь из участников. А то и обоих сразу.

Блоки я ставить не умела.

И, пожалуй, была сейчас этому даже рада.

Что бы я выбрала, если бы могла сопротивляться: здоровье Ксанки или жизнь Муллена? От одних только мыслей о такой альтернативе захотелось завыть в голос.

Неожиданной защитой от ментального вторжения могло послужить антимагическое зелье, но Арфеналме не зря столько времени мариновал меня в камере. Этот мерзкий тип всё рассчитал — действие порошка почти иссякло. Не настолько, чтоб я смогла сыпать заклинаниями во все стороны, но достаточно для того, чтоб обеспечить Ксанке свободный проход в мой мозг.

Но в одном полковник не обманул — способ действительно был чистым. Для него.

Можно было бы, конечно, испачкать.

Прямо сейчас оттолкнуть Ксанку, броситься вперёд, влепить пульсар прямо в самодовольную эльфийскую рожу… Или хоть кулаком от души шарахнуть. Потом, конечно, вбежит охрана и размажет меня в лепёшку. Зато информация умрёт вместе со мной.

Не самая приятная перспектива.

И вытащить сестру тогда уж точно не получится.

Надо искать другой способ, и быстро, пока я ещё в состоянии соображать.

Пальцы на висках усилили нажим. Глаза словно сами собой закрылись, вдруг стало тепло и почти спокойно. Это обманчивое спокойствие отбивало любое желание сопротивляться.

Да я и не собиралась.

Наоборот, услужливо пускала Ксанку всё глубже и глубже. Кому нужны недавние события? Лучше посмотри, что было три года назад. Пять. Десять. Пятнадцать. Да, пятнадцать — вполне подойдёт.

Перед мысленным взором возникла новогодняя ёлка и коробка со стеклянными игрушками, вытащенная из кладовки накануне праздника. Затем мелькнула спина Глюка. Тогда он ещё был псом. Большим и умным псом, с которым так весело играть в лошадку. Мы и играли. Я была наездником. А Ксанка, уже слишком рослая для того, чтоб сидеть верхом на собаке, изображала сурового тренера и давала команды:

— Прыгай!

Глюк резво скакнул через подставленную палочку. Я кубарем скатилась с него, врезавшись лбом в ножку стола. Того самого, на котором стояла коробка. Грохот в голове и звон падающих игрушек прозвучали удивительно синхронно. Но и то, и другое заглушил истошный вопль сестры, которая машинально отскочила в сторону, опасаясь осколков, но зато свалила на себя ёлку.

От родителей досталось обоим. В смысле, Ксанке с Глюком, как самым старшим и сознательным. Меня в тот раз пожалели. Решили, что столкновения со столом было достаточно.

Вот так я получила своё первое сотрясение мозга.

…Ксанкин вопль повторился, на этот раз в реальности. Я вздрогнула, разлепляя глаза. Девушка лежала на полу и… нет, уже не кричала. Скорее, надрывно скулила на одной ноте, царапая пальцами каменную кладку.

Чем глубже зарываешься в чужие мысли — тем мощнее откат. А я показала сестре самые дальние уголки, давным — давно скрытые под толстым слоем пыли и паутины. И в голове у неё взорвалась информационная бомба. Даже две, потому что под натиском общих детских воспоминаний, её собственная память наконец‑то заработала на полную катушку. Не самый приятный метод лечения амнезии. И крайне болезненный. Но другого способа выжить я не видела.

Эльф наблюдал за мучениями девушки совершенно спокойно, даже несколько лениво. Он наверняка предполагал, что я буду сопротивляться, и поэтому ничуть не удивился результату.

С другой стороны, если бы я действительно сопротивлялась, то выглядела бы сейчас не лучше Ксанки. Так что я старательно перетерпела желание обнять и успокоить сестру и со стоном привалилась к стене. Даже притворяться особо не пришлось, чувствовала я себя и правда паршиво. И если к физической паршивости можно было хоть как‑то притерпеться, то моральная боль терзала всё сильнее. Последние несколько лет я так старательно бегала от прошлого, что почти поверила в его отсутствие. Моей семьёй стал Хозяин, родиной — Предония, а желание вернуться домой посещало всё реже и реже.

Но показав Ксанке детство, я словно бы вернулась в него сама. На пару секунд, но этого хватило, чтоб в душе разом проснулись все тщательно задушенные чувства. И теперь меня разрывало на части. Беспечной пацанке Марго безумно, неудержимо хотелось домой, в маленькую квартирку на окраине Астрахани. Обнять родителей, обоих сразу — и никогда не отпускать. А ещё мороженого, кататься на роликах и в интернет. И всё это одновременно.

Княжна Марготта айр Муллен была взрослее и сознательнее. Она многое видела, многое испытала, сражалась и рисковала. И сейчас от её действий зависела… нет, не судьба страны, конечно. Но, как минимум, адекватность одного из членов совета. Если только… Мысль, не дававшая мне покоя уже две недели, царапнула словно когтями по стеклу: если только ему не всё равно. Если ему вообще есть до меня хоть какое‑то дело…

В общем, княжна Марготта была такой же дурой, как и дворовая пацанка Марго. Ей просто хотелось, чтоб её существование имело хоть какой‑то смысл. Только в детстве для этого приходилось драться с мальчишками и бить школьные стёкла, а сейчас — сидеть в эльфийском плену.

Я бессильно скрипнула зубами и поняла, что ещё немножко — и от безысходности начну подвывать Ксанке. Но Арфеналме деликатным покашливанием прервал мои душевные метания:

— Достаточно. Иста, я всё ещё жду твой отчёт.

— Да, полковник, — совершенно безжизненным голосом отозвалась девушка, даже не подумав открыть глаза или пошевелиться. — Я вас слушаю.

— И?

— Я заглянула в её воспоминания.

— И? — с нажимом повторил эльф.

— Она… Айка… она ничего не помнит. Действительно ничего не помнит.

И тут Арфеналме впервые на моей памяти изменила выдержка. Полковник вскочил, с размаху шарахнул стульчиком об пол и с рычанием выскочил из камеры. Даже лампу забыл. Дверь, правда, захлопнул.

Некоторое время мы молчали.

Я не знала, с чего начать разговор, а Ксанка, похоже, всё ещё переваривала свалившуюся на неё информацию. Не шевелясь и в полнейшем молчании.

— Могла бы и просто рассказать, — пробормотала она спустя несколько минут.

— Во — первых, долго. Во — вторых, могли подслушать. А в — третьих, неужели ты бы поверила?

— Я и сейчас не совсем верю. И не понимаю… Такая каша в голове, ужас просто. Выходит, мы теперь обе в плену?

— Мы и до этого были в плену.

— Да, но… В том плену хоть кровать была. И окно, — Ксанка вздохнула и осторожно приподнялась. — Может, он за мной ещё вернётся? Остынет немножко — и вернётся? Не может такой красивый человек быть таким злым…

— Он не человек, — обрубила я. — Тебе очень больно? Я старалась аккуратнее, но…

— Терпимо, — отважно соврала сестра, прижимаясь ко мне. — Просто домой хочу. И так мерзко от того, что память оказалась поддельной…

— Кто это тебя так, кстати? Только не ври, что головой ударилась, всё равно не поверю.

— Это… знаешь… — девушка смущённо потеребила косу. — Если честно, то… я сама.

* * *

На десятый день пути широкий наезженный тракт превратился в ухабистую дорогу, которая попетляла немного по ничейному полю, а затем резко свернула к лесу. Не было никаких приграничных столбов, досмотров и въездных пошлин. Но когда над головами путников зашелестели ветви столетних дубов, Рисса не выдержала и спрыгнула с седла:

— Наконец‑то! Я уж думала, что мы никогда домой не попадём.

— До дома нам ещё дня три, а то и четыре, — пожал плечами Кьяло.

— Это до Свети три — четыре. А мне и тут родина. Деревья зелёные, кустики, цветочки. Чем не дом?

В подтверждение своих слов мавка стянула туфли и с наслаждением поворошила траву босой ногой.

— Спать тоже под кустом будешь? — проворчал парень.

— А что тебя смущает? Слушай, а может и правда, на свежем воздухе заночуем? Заодно и деньги сэкономим.

Кьяло задумчиво коснулся кошелька. Он заметно полегчал ещё на выезде из Тангара, когда друзья, торгуясь на все лады, приобрели пару низкорослых тонконогих лошадок. Первое время берсерк всерьёз опасался, что невзрачные коняшки не выдержат долгого пути, но дни шли за днями, а животные и не думали падать от усталости.

Гораздо больше проблем возникло с ночёвками. Столичные жители, заслышав о войне, толпами повалили на восток, подальше от границы, и цены в придорожных гостиницах взметнулись до небес. Пару раз Риссе удавалось уболтать хозяев на маленькую комнатку с одной колченогой кроватью, но большую часть ночей путники провели в конюшнях или на сеновалах.

По мере продвижения вперёд поток беженцев слабел, но стоимость комнат и не думала падать. Наоборот, теперь владельцы гостиниц вцеплялись в редких клиентов словно голодный клещ, и не собирались отпускать, пока не насосутся вдоволь. А других возможностей для ночёвки в этих местах попросту не было. Небольшие страны, заполнившие собой всё пространство между двумя гигантскими державами — Предонией и Лёссой — поделили каждый клочок доступной земли. Любое поле, озеро или чахлое деревце в лесу здесь кому‑то принадлежало. И случайная остановка в неположенном месте грозила неприятностями: от штрафа до долгого и нудного разбирательства с местным князем, герцогом или ещё каким‑нибудь напыщенным землевладельцем. Поэтому за время пути друзья останавливались исключительно под крышей. Что, с одной стороны, давало возможность помыться и нормально выспаться, а с другой — изрядно истощило кошелёк.

— Звери нас не тронут, дождя сегодня не будет, — продолжала перечислять Рисса, прыгая босиком по тропинке. — Воду в ручье наберём, тут неподалёку один есть, я точно знаю. Еда вроде ещё оставалась… А можно вообще охоту устроить. Подбить кабана, зажарить мяса…

— У меня из оружия только нож, а с ними я против кабана не пойду, — подумав, сообщил Кьяло. Хотя в остальном идея ему скорее нравилась, чем нет. Кажется, воздух Лёссы, совершенно опьянивший мавку, подействовал и на берсерка. Парень спешился возле толстенного, в пару мужских обхватов, дуба и провёл рукой по сухой шершавой коре. Дерево на прикосновение не среагировало, даже случайный ветерок ветвями не шелестнул, и Кьяло тут же отдёрнул руку, устыдившись собственной мимолётной сентиментальности.

Это Риссе можно радоваться каждой травинке, вопить от восторга и охапками рвать огромные жёлтые одуванчики. А царевич должен в любой ситуации являть собой образец благоразумия. Во всяком случае, при подданных. Наверное…

— А ещё, небось, стричься придётся… — припомнил парень ещё одну причину, по которой возвращение домой хотелось отложить как можно дольше.

— Это ещё зачем? — фыркнула мавка, шутливо дёргая спутника за кончик длиннющего, свисающего ниже пояса, хвоста.

— Не знаю. Помню, отец всегда с короткими волосами ходил. И старшие тоже.

— Так это просто им так нравилось. Никто же не заставлял. А потом Бронислав себе такую шевелюру отрастил — закачаешься. Как головой тряхнёт — все окрестные девки сразу его. Но теперь ты его затмишь, конечно. У тебя ж не только причёска, а ещё и мышцы, и рост, и романтический ореол дальних странствий. И ещё лицо такое…

— Какое?

— Ну, такое героическое, и при этом неуверенное… Как у котёнка, которого на весь день дома заперли, и он стоически охранял хозяйские тапки от мышей и тараканов, а потом так наохранялся, что сам же в них и заснул. А теперь вот проснулся и не знает, успел ли его кто‑то заметить спящим, или он всё ещё герой. И зря ты на меня так смотришь. Во — первых, у тебя всё равно не получается злобно щуриться, а во — вторых, девушки же таких любят — домашних, заспанных, но героических.

— Это точно! — звонко подтвердил куст дикого шиповника, росший неподалёку.

Кьяло всем телом развернулся к растению, попутно вытаскивая нож, и уже приготовился отбить любую атаку, но нападения не последовало. Кто бы ни прятался за кустом, вылезать наружу он не торопился.

— Эй, а ну выходи, — гаркнул парень. — А то сам подойду и вытащу, сколько бы вас там не сидело.

Рисса тем временем тихонько присела на корточки и, перехватив рассыпающийся букет из одуванчиков одной рукой, вторую прижала ладонью к земле. Короткие крепкие пальцы зарылись в почву, и мавка замерла, прислушиваясь к чему‑то, недоступному обычным людям. Её рука впитывала информацию, как дерево влагу — жадно, но аккуратно, пытаясь не упустить ни капли.

— Он там один, — наконец шепнула она своему спутнику.

— Вообще‑то, нет! — Немедленно отреагировал куст. — Как минимум, двое: я и арбалет.

— Тогда выходите оба, или я за себя не отвечаю! — рыкнул Кьяло.

— А если я выстрелю?

— Тогда и за тебя тоже не отвечаю!

Арбалета Кьяло не боялся. Хорошего стрелка, конечно, стоило опасаться. Но берсерк всерьёз считал, что хороший не стал бы прятаться за кустами. А густая листва, так надёжно скрывшая арбалетчика от посторонних глаз, почти наверняка мешала ему целиться.

Да и вообще, ситуация совершенно не казалась блудному царевичу серьёзной. Шестнадцать лет мотаться по миру, ввязываясь в неприятности, и не нажить ничего, серьёзнее синяков и ссадин, чтоб потом вернуться домой — и в первый же день получить стрелу в грудь… Бред же!

Риссе, однако, так не казалось. Оказавшись на родной территории, она наконец‑то решила всерьёз приступить к своим обязанностям телохранителя. Одуванчики рассыпались по траве неровным веером, а левая рука мавки вгрызлась в землю рядом с правой.

А потом блондинка тихонько запела.

И только тогда Кьяло подумал, что неплохо бы начать бояться. За жизнь нападающего, конечно.

Молодой дубок, росший сразу за кустом, едва слышно шелестнул ветвями и вдруг резко склонился к земле, будто превратившись в плакучую иву. Правда, выпрямился он почти сразу же. Но к этому времени в нём уже мало что осталось от прежнего дерева. Ствол раздался вширь, но стал заметно короче; тонкие ветви и листья исчезли, уступив место пяти сучковатым ответвлениям, напоминавшим короткие пальцы. И в этих пальцах вопил и извивался грозный стрелок. Не выпуская, впрочем, арбалета.

Выглядела эта жертва взбесившегося дерева типично для здешних мест: круглая веснушчатая физиономия, русые волосы стянуты кожаным ремешком, одежда обильно украшена вышивкой по вороту и рукавам. Разве что росту в арбалетчике было даже чуть меньше, чем в Риссе.

Кьяло все соплеменники почему‑то помнились исключительно высокими и широкоплечими. Видимо, из‑за того, что и сам он с детства был рослым, и братья постоянно тянулись вверх словно наперегонки друг с другом. Разве что Ярка всегда была мелкой, ну так она девчонка, ей можно.

Кстати, о девчонках…

Царевич присмотрелся к стрелку повнимательнее и, хмыкнув, убрал нож.

Несколько лет назад он без сомнений решил бы, что перед ним мальчишка. Но общение с сумасбродной эльфой и три года в военной академии научили берсерка нехитрой истине — девушки тоже иногда носят штаны и сапоги. А парни, вися в цепких объятьях магического дерева, обычно не верещат, как резаные, и не пытаются заслонить грудь от случайной ветки.

— Отпускай её, Рис. А то так общаться неудобно, даже у меня шея затекает.

— Как скажете, Ваше Высочество, — Мавка медленно, будто нехотя, вытащила из земли руки.

Дерево сразу же встрепенулось и моментально вернулось к прежнему, ничем не примечательному облику. Тонкие ветви обросли листвой и раскинулись в стороны, а пацанка, ничем более не удерживаемая, с визгом рухнула вниз.

Кьяло даже успел испугаться, что она сейчас расшибётся, когда визг вдруг прекратился, и девчонка зависла в воздухе в полуметре над землёй. Дальнейший спуск получился плавным и тихим.

— Ну предупреждать же надо! — буркнула арбалетчица, грозно потрясая оружием.

— Извини, — развёл руками Кьяло. — Так ты ведьма, что ли?

— Ага! — легко подтвердила девчонка. Несмотря на пребывание в древесном плену, она выглядела странно довольной. Будто только что подшутила над кем‑то, а этот кто‑то до сих пор не в курсе происходящего. — Удивлён?

— Ещё чего! Что я, ведьм не видел?

— У — у — у… Так ты меня не узнал, что ли?

— Неа, — и не подумал отпираться берсерк. — А мы знакомы?

— О да. И довольно близко.

Кьяло попытался прикинуть сколько этой ведьмочке может быть лет, но довольно быстро понял, что это бесполезно. Человек, владеющий магией, полтора десятка лет назад мог выглядеть как угодно. И хорошо, если вообще человек.

Видимо, эти размышления как‑то отразились на лице парня, потому что хитринка в глазах арбалетчицы разгоралась всё сильнее. Да и Рисса, похоже, о чём‑то догадалась и начала сдавленно хихикать.

— Ну чего? — не выдержал берсерк. — Объясните же!

Вместо ответа девчонка подошла к Кьяло почти вплотную и, задрав голову, посмотрела ему в глаза. И парень не смог придумать ничего более умного, чем уставиться на неё в ответ.

— Ниже надо смотреть, — шепнула ведьмочка.

Кьяло послушно перевёл взгляд с круглых голубых глаз на курносый и слегка кривоватый нос. Кажется, когда‑то в прошлом его ломали. А то и не один раз.

— Ещё ниже.

Губы… обычные такие губы. Нормальные. Щель между передними зубами чуть шире, чем надо, но общий облик совсем не портит. Шея, пожалуй, слегка коротковата. А вот грудь, как и у большинства лёсских девушек, крупная и красивая.

— Промахнулся. Чуть выше.

Рисса уже не хихикала, а хохотала в голос.

Кьяло окончательно растерялся. Он никак не мог сообразить, что имеют в виду девчонки. А те явно поняли друг друга без слов и теперь откровенно наслаждались ситуацией. И если терпеть такое отношение от неизвестной ведьмы было просто слегка обидно, то поведение мавки удивляло своей нелогичностью. Обычно она готова была на лоскутки порвать любого, кто хотя бы косо посмотрит на её господина. А тут…

— Вышивка, — сжалилась, наконец, Рисса, словно подслушав мысли парня. Хотя, могла и подслушать, с неё станется. — На рубашке.

Берсерк немедленно уставился на ворот рубахи… И тут же мысленно обозвал себя последним идиотом. Или даже первым. В Предонии он так привык судить о людях по богатству одежды, по количеству украшений, громким словам и набитому кошельку, что совсем отвык от домашних обычаев. А ведь именно на родовые знаки нужно было обратить внимание в первую очередь. Такие знакомые, такие понятные — как раскрытая книга.

— Здравствуй, Михай, — улыбнулась пацанка, убедившись, что до него наконец‑то дошло.

— Здравствуй, Ярка, — пробормотал парень. — Я… Вот теперь я действительно удивлён.

Глава 7. У меня есть план!

— Пить хочется, — в который уже раз пробормотала Ксанка.

Я задумчиво посмотрела на фляжку, оставленную Арфеналме. Разглядеть её содержимое через узкое горлышко не получалось, запаха жидкость не имела, а пробовать на вкус мы пока не рисковали. Хотя явно становились всё ближе к тому моменту, когда жажда одержит верх над здравым смыслом.

— А вдруг там антимагичка?

— Наверняка она, — согласилась сестра. — Но у меня в горле уже всё пересохло.

Напоминать, что я здесь сижу без еды и воды куда дольше, мне не хотелось. Кто его знает, кому на самом деле хуже. Теоретически — должно быть мне. Но я же сильная, неубиваемая и всемогущая. А Ксанка, даже прожив несколько лет в какой‑то заброшенной деревне этого мира, умудрилась остаться городской неженкой. Жажда цивилизации явно терзала её куда сильнее, чем желание напиться. Даже сейчас она старательно переплетала косу, попутно выбирая из волос запутавшиеся в них веточки.

— Слушай, Ксан…

— Иста, — поправила сестра, оборвав меня на полуслове.

— Почему? Ты же вспомнила всё?

— Потому что до тех пор, пока мы отсюда не выберемся, я — Иста, а ты — Айка. И никак иначе. Не важно, одни мы при этом или нет. В любой момент, даже спросонья, под пытками и под зельями. Поняла?

Я кивнула. К счастью, кроме изнеженности и цивилизованности, у Ксанки были весьма неплохие мозги. Правда, в момент очередной патологической влюблённости они имели тенденцию отключаться напрочь. Но сейчас явно работали на полную катушку. В отличие от моих.

Мысли путались, глаза закрывались, по голове методично били чугунным молотом, а руку словно грыз невидимый крокодил. Причём, изнутри. Очень хотелось снять повязку и посмотреть, что под ней творится. Но я пока не рисковала, вдруг потом обратно забинтовать не получится. Оставалось надеяться, что сломанные кости мне сложили правильно. А то срастутся под каким‑нибудь хитровывернутым углом, а мне потом с этим жить. А в идеале — ещё и фехтовать.

Короче, думать в таком состоянии было сложно. А по делу — ещё сложнее.

— Ладно, Иста — так Иста. Ты лучше скажи, как магия?

— Паршиво, — вздохнула Ксанка. — Такими темпами я помру, а она так и не восстановится. А что ты хочешь, больше двух недель на антимагичке!

— А как же ты тогда меня сканировала?

— Так ментальные чары прямого воздействия не блокируются.

— Серьёзно?

— Да. А ты не знала? Я сразу заметила. Подозреваю, через это можно и основное действие зелья как‑то обойти, но пока не знаю, каким образом. Думать надо. Ты сама‑то как?

— Получше, — призналась я, прислушавшись к себе.

Кажется, я уже была в состоянии намагичить что‑нибудь простен6ькое. Только вот обычных, физических, сил на это совсем не было. Но Ксанке об этом знать не обязательно, а то может и не поддержать мою гениальную идею.

Честно говоря, я сомневалась не только в гениальности этой идеи, но даже просто в её адекватности. Но выбирать было не из чего, а вынужденное бездействие изрядно задолбало. Поэтому я гордо провозгласила:

— У меня есть план!

— Может, не надо? — осторожно спросила сестра.

— Да ладно, не трусь! Хороший план! Значит так: ты сейчас начнёшь орать, и как можно громче. Тот толстый надсмотрщик сунется сюда, чтоб посмотреть, что произошло, и я двину его по затылку стулом. И мы сбежим.

— Ага, до ближайшей запертой двери. А дальше?

— А дальше что‑нибудь придумаем! — Я как можно беспечнее пожала плечами.

— Нет уж, давай сначала придумаем, а потом я буду орать.

— То есть орать ты не против, и первую половину плана можно считать утверждённой?

Ксанка в ответ только отмахнулась и вдруг замерла, уставившись на дверь:

— Слышишь?

Я прислушалась, пытаясь отделить гудение в голове от внешних звуков, но получалось плохо. Эх, такие уши вымахали, а толку‑то от них…

— Что там? — одними губами спросила я.

— Шаги вроде, — прошептала в ответ сестра, на всякий случай отползая к дальней стенке.

Я, наоборот, сразу же подхватила с пола складной стульчик и пристроилась сбоку от двери. Главное — ударить посильнее. А кого именно, и что делать дальше — разберёмся по ходу дела.

Шаги становились всё громче, теперь я тоже их слышала и даже могла опознать. Тяжёлые, чуть шаркающие — это наш тюремщик. А вот торопливый стук каблуков по каменному полу — похоже на очень спешащего Арфеналме. Соскучился, что ли? Или решил стульчик забрать? Ничего, сейчас я им устрою воссоединение.

Скрежетнул ключ в замке, и дверь медленно, со скрипом, поползла наружу. Я поудобнее перехватила своё импровизированное оружие (левой рукой бить не так удобно, но выбора‑то нет) и застыла, дожидаясь, когда эльф переступит порог. И в тот же момент со всего замаха ударила его по голове. Точнее, попыталась. Но дорогой гость каким‑то неведомым образом умудрился уклониться. Я даже не заметила, как он это сделал, а стульчик, не встретив ожидаемого сопротивления, уже вписался по инерции в толстого стражника, стоящего позади Арфеналме.

Очень удачно вписался, прямо в лоб.

Лоб‑то выдержал, а вот лёгкие дощечки, из которых был сделан стульчик, с треском разлетелись в разные стороны.

— Вообще‑то, больно, — грустно сообщил тюремщик, потирая место удара.

— Извините, — виновато пробормотала я, пряча за спину чудом уцелевшую ножку от стула.

Если вдуматься, толстяк‑то мне ничего плохого не сделал. Просто неудачно подвернулся под руку. Поэтому мне было даже немного стыдно перед ним. И ещё больше — перед собой. Тоже мне, всесильная и всемогущая! По основной мишени промазала, дополнительной разве что синяк небольшой поставила, да ещё и единственное оружие сломала!

Арфеналме на эту сцену, кажется, вообще внимания не обратил. Только перевёл взгляд с меня на Ксанку и без тени эмоций сообщил:

— Вы идёте со мной.

Не спросил, не приказал. Просто в известность поставил.

После чего развернулся и вышел из камеры, ни секунды не сомневаясь, что мы последуем за ним как послушные собачки. Даже охрану с собой не взял, зараза самоуверенная.

Я взвесила в руке остатки стульчика, примериваясь к аккуратному эльфийскому затылку…

— Жить надоело, что ли? — добродушно спросил тюремщик, взирая на меня с отеческой укоризной.

— Простите, привычка, — вздохнула я.

И покорно отбросила деревяшку подальше. Не тащить же её с собой. Да и твёрдую эльфийскую черепушку так, видимо, не пробить. Тут что‑нибудь покрепче надо: трубу металлическую или монтировку. Но где я в здешних средневековых подвалах монтировку найду?

Ксанка тем временем встала, по стеночке добрела до дверей и теперь украдкой посматривала на меня. Мол, мы идём, или как. Впрочем, особого выбора у нас и не было. Я понятия не имела, зачем мы понадобились Арфеналме, и куда он нас поведёт, но любое место казалось лучше тюремной камеры. Главное, чтоб прогулка не закончилась на эшафоте. А то очень обидно будет.

Я кивнула сестре и услужливо предложила ей руку для опоры. Хотя кто на кого в итоге опёрся — тот ещё вопрос. Со стороны мы, наверное, смотрелись очень забавно. Как два алкаша, цепляющиеся друг за друга в безуспешной попытке дойти до магазина за добавкой.

Разве что вместо магазина на нашем горизонте маячила безупречно прямая спина полковника. А двигался он довольно быстро. Пришлось догонять.

Сзади лязгнула дверь, отделяя нас от камеры и толстого тюремщика. И я искренне понадеялась, что мы никогда больше не встретимся. Разве что лет через пятьдесят, если я вдруг решу написать мемуары и отправлюсь по местам боевой славы, дабы освежить воспоминания.

Дожить бы!

Вокруг ничего интересного не было, только скучные однообразные коридоры, поэтому я от нечего делать изучала спину Арфеналме. И чем дольше изучала, тем более странной она мне казалась. Какой‑то неестественной, напряжённой. Хотя обычно движения полковника, напротив, отличались обманчивой мягкостью и плавностью. Странно…

— Куда мы идём? — не выдержала я.

Эльф вздрогнул, как будто я его ткнула пальцем под лопатку, и резко обернулся. Я поспешно изобразила максимально невинное выражение лица.

— Куда надо — туда и идём! — буркнул Арфеналме.

— Просто ты какой‑то дёрганный сегодня. Вот я и подумала — может, заблудился?

Из‑за дурацкого эльфийского 'тыканья' фраза прозвучала очень фамильярно. Наверное, поэтому полковник сразу же наградил меня гневным взглядом. Но поспешно взял себя в руки и прибавил шагу. Видимо, надеялся, что на такой скорости я болтать не смогу.

Зря, конечно.

— Нет, правда, — продолжила я, но уже шёпотом и на ухо Ксанке. — Ты его хоть раз видела таким нервным?

— Неа… — сразу же отозвалась сестра. И задумчиво добавила: — А ещё он не пахнет.

— В смысле?

— Духами. До этого всегда пах.

Я принюхалась. От полковника пахло костром, землёй и какими‑то травами… Как, впрочем, и ото всех нас после лесной жизни. Такие запахи очень сложно вывести, они буквально въедаются в кожу и волосы и сопровождают тебя ещё несколько дней, даже если ты каждое утро отмокаешь в ароматной ванне.

Одна проблема — Арфеналме не было с нами в лесу. Всё это время он пробыл в замке.

К тому же Иста была права, до этого момента эльф всегда благоухал, как парфюмерная фабрика. Видимо, показаться на людях ненадушенным, для него было сродни позору.

Да и эта совсем не характерная для него дёрганность…

А вот шаги похожи. Разве что более торопливые, чем обычно. Взрослые степенные эльфы так не ходят. А вот подростки — вполне!

Ну конечно! А я ещё удивлялась, как это полковник умудрился уклониться от моего удара, входя в камеру. А он и не уклонялся. Просто стул прошёл сквозь иллюзию, аккурат над головой того, кто под ней скрывался.

— Хэйн! — окликнула я.

Наш конвоир нервно обернулся, и облик Арфеналме пошёл волнами. На мгновение точёное лицо полковника исчезло, сменившись на испуганную физиономию его сына.

— Ты ещё громче крикни! Вдруг не все слышали! — вполголоса проворчал Хэйнар, усилием воли возвращая иллюзию на место. — Там, за углом, вторая линия охраны, между прочим!

— Извини, — смутилась я.

— Ой, как я рада тебя видеть! — немедленно вклинилась в разговор Ксанка. — А куда мы идём? Ты выведешь нас отсюда?

— Только из тюремного крыла. Из замка не смогу. Но у меня есть план.

Эльфик говорил торопливо, отрывисто. Видимо, слишком много сил уходило на поддержание чужого облика. Поэтому я решила лишний раз его не дёргать. План — так план. Какой бы ни был, лучше действовать, чем сидеть и ждать у моря погоды.

Ксанка со мной не спорила. Точнее, она вообще ничего не говорила, только глуповато улыбалась и машинально пыталась пригладить растрёпанную причёску.

— Нет, — оборвала я её невысказанные мысли.

— Ну почему? — наивно удивилась сестра. — Ты представь: он и так симпатичный. А потом вырастет, будет внешне на отца похож… А?

— Пусть сначала вырастет.

К счастью, Хэйн уже ускакал почти до поворота и не слышал этого диалога.

Зато явно услышал что‑то другое, потому что вдруг развернулся и помчался к нам. Молча, но с таким лицом, будто пытался передать нам новости телепатически. Или с помощью тайной эльфийской методики общения бровями. Сомневаюсь, что такая когда‑либо существовала, но если и нет — её стоило придумать. Причём прямо сейчас.

Брови Хэйна прыгали вверх независимо друг от друга, то левая, то правая. А иногда, в приступе синхронности, вставали домиком над выпученными глазами. На точёном лице Арфеналме это смотрелось забавно.

— Быстро назад! — прошипел эльфик, добежав‑таки до нас.

— Куда именно? В тюрьму, что ли? — уточнила я, останавливая разогнавшегося парнишку.

— Нет… Или да… Я не знаю!

— Тихо, тихо. Выдыхай, — Я попыталась изобразить спокойствие и рассудительность. Именно изобразить. Сама‑то ни тем, ни другим особо не страдала. — Просто скажи, кто там за углом.

— Эларьен. И он идёт сюда. Если он вас увидит…

— Не увидит, — оборвала я. — Ксанка, к стене. И ко мне, вплотную. Не шевелиться, не дышать, не чихать. Хэйн, расслабься. Нас тут нет, а ты просто идёшь мимо.

Сестра покорно прижалась ко мне, как утопающий к спасительному бревну, и замерла. Задерживать дыхание, конечно, не стала. Наоборот, несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, подстраиваясь под мой ритм. Даже глаза закрыла, чтоб ничего не отвлекало.

Умница, сразу поняла, что я задумала. Всё‑таки годы тесного общения просто так не проходят.

'Годы общения', да… Не родства, как выяснилось. Просто общения.

А ведь она же понятия не имеет, что мы не родные сёстры! Я пустила её в самые старые воспоминания, обойдя вниманием свежие. И, наверное, правильно сделала. Там слишком много такого, чего я и сама вспоминать не хочу.

Но теперь Ксанка знать не знает, что произошло со мной за последние несколько лет… А я не знаю, что случилось с ней. Вот придумала глупость — сама себе память стирать! От очередной безответной любви страдала, что ли? Хотя нет, вряд ли. До такого маразма у неё даже в самых тяжёлых случаях не доходило.

Значит, причина действительно серьёзная.

И сейчас она эту причину вспомнила. Что из этого следует?

А что угодно. Но как минимум то, что нам надо поговорить об этом. Обязательно надо.

Потом. Когда выберемся.

А сейчас я одной рукой приобняла сестру, второй оперлась о стену и изо всех сил постаралась с этой стеной слиться.

Сил, конечно, маловато, на двух отдельных человек заклинания может и не хватить. А вот на двоих, которые ведут себя как один, чувствуют как один, дышат как один…

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Тихо. Медленно. Синхронно.

Нас тут нет.

Хэйн поспешно отвёл глаза, а потом и вовсе отошёл подальше, чтоб не испортить нам маскировку. Хороший мальчик. Главное, чтоб сам справился. Иллюзии — совсем не его стихия, и сил, должно быть, отнимают немеряно. Но ничего, держится.

Надеюсь, Эл не станет его обнюхивать!

Интересно, зачем он вообще сюда пожаловал? Надеюсь, не к нам в гости. А то как‑то нехорошо получится: он придёт, а нас дома нет. В смысле, в камере…

Эл тем временем стремительно вывернул из‑за угла, но заметив лже — полковника, притормозил и вежливо поздоровался. Хэйн ответил коротким кивком, и эльфы благополучно разошлись в разные стороны. Идиллия!

Я украдкой выдохнула и приготовилась снимать заклинание, как только лысый эльф отойдёт достаточно далеко. Но тут Хэйнар вдруг резко обернулся и крикнул:

— Погоди!

Вышло не совсем по — арфеналмовски, но Эл сразу же остановился и слегка встревожено посмотрел на вышестоящее начальство. Начальство талантливо изобразило ленивую паузу и только потом небрежно поинтересовалось:

— А ты куда это?

— Плановая инспекция тюремного персонала, — почти без запинки ответил Эл.

Вот это 'почти' его и выдало.

Будь вопрос праздным, никто даже внимания не обратил бы на секундную задержку. Но мы так напряжённо ждали ответа, что эта секунда показалась чуть ли не вечностью. Ксанка едва заметно сжала мою руку, Хэйн нахмурился, а я старательно вгляделась в эльфа. Выглядел он как обычно — разве что форму надел чистую, а то и вообще новую. Зато плащ остался старый, ещё из леса. Даже травинки, прилипшие к подолу, не счищены.

Зачем тебе плащ в помещении, зануда бритоголовая?

И куда ты вообще собрался?

Я искренне пожалела, что нельзя телепатически передать свои мысли Хэйну. Но тот, кажется, тоже заподозрил неладное и просто так отвязываться от Эла не собирался.

— Не помню, чтоб я отдавал распоряжения о подобном, — Эльфик явно вошёл в роль. Папочкины интонации получались у него всё лучше и лучше.

— Так ведь плановая. Дополнительных распоряжений и не нужно.

— И с каких пор ты проводишь инспекции?

— Клист попросил подменить его. Он приболел немного. А мне не трудно.

— Клист, значит… Что ж, можешь считать, что ты выполнил его просьбу. Инспекция окончена. Благодарю за служебное рвение.

— Но я не все посты ещё обошёл, — попробовал возразить Эл, но ответом ему был только взгляд, полный ледяного презрения.

Смотрелось эффектно. Ксанка восхищённо вздохнула мне в ухо, чуть не сбив всю маскировку. И ведь даже не шикнуть на неё, тогда точно чары слетят.

— Инспекция окончена. Можешь возвращаться к своим обычным обязанностям, — с нажимом проговорил Хэйн и отвернулся, давая понять, что решение окончательное, обжалованию не подлежит.

— Как скажешь, полковник, — ответил Эл начальственному затылку. А потом вдруг виновато улыбнулся, выхватил из‑за пояса нож и двинул лже — Арфеналме рукояткой по этому самому затылку.

Не попал, конечно.

Это мы с несчастным стульчиком уже успели выяснить, что через иллюзию предметы проходят беспрепятственно, а Элу только — только предстояло это узнать. А пока что он с сомнением смотрел на собственную руку, едва чиркнувшую Хэйна по макушке.

Сам эльфик даже понять толком не успел, что произошло, а Ксанка уже бросилась его защищать. Наплевав на всякую конспирацию. Впрочем, что Элу до нашей конспирации, если он тут только что покушение на самого Арфеналме организовал. Неудавшееся, но что с того?

В общем, лицо эльфа надо было видеть. Сперва точный и выверенный удар не попадает в цель, потом вдруг откуда‑то возникает Ксанка с воплем 'Не смей трогать ребёнка!' (да, вопль был тихий, на грани шёпота, но эффект от этого хуже не стал), затем полковник обиженно бормочет голосом Хэйна 'Да вы задолбали уже меня бить!'.

Честное слово, у меня от восторга даже голова кружиться перестала. Ненадолго, правда. Но чтоб отлипнуть от стенки и нормально подойти к остальным — вполне хватило.

А там можно и на Эле повисеть, почти в упор наблюдая, как хвалёное эльфийское самообладание постепенно берёт верх над офигением.

— Очаровательно, — выдохнул эльф после недолгой паузы. И, кажется, это было единственное цензурное слово, которое он смог вспомнить.

— Что именно? — немедленно уточнила я.

— Всё вокруг. Что мне теперь делать прикажете?

— А что ты вообще собирался делать? Особенно после того, как двинул Арфеналме по затылку?

— Связать его, конечно, — пояснил Эл таким тоном, будто говорил о чём‑то само собой разумеющемся. — В идеале, ещё рот заткнуть, затащить в какой‑нибудь тупик и надеяться, что подольше не найдут. А потом вывести вас из камеры, прикрываясь его приказом, и раствориться в ночи.

— А там ночь? — удивилась Ксанка.

— Два часа до рассвета. В самый раз для побега.

Около четырёх часов, значит. А в тюрьму меня засадили днём. Этим днём? Или прошлым? Чувство времени отказывало напрочь.

Есть не хотелось, но на фоне сотрясения это совершенно ничего не значило.

Пить хотелось безумно. Но и это не значило совершенно ничего.

Сколько там человек может прожить без воды?

А эльф?

А теоретически — всемогущая олла?

Проверять на собственном опыте не было никакого желания.

— Эл, у тебя вода есть?

Эльф вытащил из‑под плаща фляжку и протянул мне. Кажется, я ополовинила её одним глотком и почти прикончила вторым. И только потом виновато посмотрела на владельца.

— Допивай, у меня ещё есть, — отмахнулся тот. — Иста, ты будешь?

Ксанка торопливо кивнула и вцепилась во вторую фляжку.

Зато сразу стало понятно, зачем Элу плащ. Чтоб не бросилась в глаза все эти фляжки, свёртки и оружие. Кажется, он действительно всерьёз собирался сбегать. Причём вместе с нами.

И если появлению Хэйна я даже почти не удивилась, то Эл… Эл, собирающийся дезертировать ради спасения двух приблудных магичек — это что‑то новенькое.

— Зачем? — пробормотала я, не особо уточняя смысл вопроса. Но эльф меня, кажется, и без того понял.

— Мне нужны ответы.

— Какие ещё ответы?

Эл посмотрел на меня, как на идиотку.

Точнее, его взгляд расшифровывался примерно так: 'Неужели ты до сих пор не догадалась? Ведь всё было очевидно с самого начала'. А идиоткой я уже сама себя благополучно почувствовала, потому что так и не поняла, что он имел в виду.

— Может, мы это обсудим чуть позже? — вклинился Хэйн. — А то нам ещё пару постов пройти надо, а маскировки у меня хватит минут на пять.

— А куда мы, кстати, идём? — спросил Эл. Его 'мы' мне понравилось. 'Мы' — значит он не бросит нас прямо сейчас посреди коридора и не сгинет в неизвестном направлении. Было в присутствии лысого эльфа что‑то надёжное и успокаивающее. А ещё у него вода, еда и множество других полезных вещей — вон как плащ топорщится.

— Не беспокойся, у меня есть план! — гордо улыбнулся эльфик.

— Вот этого‑то я и боюсь, — пробормотала Ксанка. Не забыв, впрочем, одарить паренька милой улыбкой.

План, на самом деле, был отличный.

Под прикрытием отцовской личины Хэйн без проблем вывел нас из подвалов. Никто даже не рискнул спрашивать, куда Арфеналме тащит пленных и почему у этих пленных руки не связаны.

Оставался главный вопрос: как выбраться за пределы замка. Потому что за ворота нас не выпустили бы даже со лже — полковником. Эл хотел задействовать какой‑то тайный ход, но Хэйн заверил, что его идея намного лучше и начал что‑то быстро объяснять. Смысл объяснений я из‑за больной головы прослушала, но лысый эльф план одобрил. После чего остался погулять по подземельям, чтоб никто не связал его с нашим исчезновением, и обещал присоединиться чуть позже.

А Хэйн потащил нас за собой в восточное крыло замка, где свернул в неприметный коридорчик, пробежал его до самого конца и торжественно распахнул перед нами массивные двустворчатые двери.

Если бы дело происходило в фильме, то на этом месте обязательно играла бы пафосно — возвышенная музыка. Чтоб все прочувствовали важность момента.

Но музыки не было, и важность я оценила далеко не сразу. Сначала зашла в помещение, устало прислонилась к стенке… да так по этой стенке и сползла, сообразив, где нахожусь.

Эльфик завёл нас в круглую комнату размером со школьный спортзал. Не самый грандиозный размах, тренировочный зал в Таинской Академии был намного больше. Но эта комната заворожила меня вовсе не размером. И не огромными витражными окнами, не куполообразным сводом потолка, не белыми, украшенными резьбой колоннами и даже не блестящим мраморным полом.

А тем, что на этом самом полу была выложена кроваво — красными камнями пятиугольная звезда. Идеально ровная, целая… и такая манящая.

— Пентаграмма, — всхлипнула Ксанка, от переизбытка чувств обнимая ближайшую к входу колонну.

Кажется, будь у неё чуть больше сил, она бросилась бы целовать эти камни.

Да что там Ксанка, я сама едва не кинулась их щупать, проверяя на реальность. А может, и кинулась бы, но тут линии пентаграммы вдруг начали наливаться светом. Одновременно с этим раздалось тихое гудение, а в центре звезды стал медленно проявляться человеческий силуэт.

— Да чтоб вас всех! — ошарашено пробормотала я. Вот уж не вовремя — так не вовремя.

Бежать из комнаты было поздно. Даже пытаться встать было поздно. Поэтому я привычно вжалась в стену и накинула на себя чары, отводящие глаза. А что ещё делать‑то?

Ксанка, наверное, ещё могла бы успеть метнуться ко мне, чтоб скрыться под заклинанием, но вместо этого затаилась за колонной. Благо, та была достаточно широкой.

Хэйн обречённо стиснул зубы и подновил свою личину. И я даже предположить не могла, сколько ещё он способен её удерживать. Минуту, две… А дальше?

Смутный силуэт в центре пентаграммы становился всё более чётким. Совсем скоро я уже могла разглядеть перемещающегося человека. Или эльфа? А судя по росту — так и вовсе какого‑нибудь гнома. В общем, вопрос о расе незваного гостя оставался открытым, потому что подробностей внешности под плащом всё равно не видно. А в плащ незнакомец был закутан добротно, одни глаза сверкали. К счастью, не на нас, а будто бы сами по себе. Побочный эффект от магического перемещения, наверное.

Стоило действию пентаграммы завершиться, как взгляд сразу же стал нормальным. Ровно до того момента, пока перемещенец не сфокусировался на лже — Арфеналме. Тут его словно током шарахнуло, аж передёрнулся весь.

Причём Хэйн ничего не делал, просто стоял и пристально смотрел на незнакомца, не проявляя никаких признаков волнения. Я‑то знала, что у него просто сил ни на что нет, кроме как стоять бревном и молча пялиться. Но тип в плаще моей осведомлённостью не обладал, поэтому явственно занервничал.

Нервничал он как‑то очень знакомо. Я напрягалсь, вспоминая, где могла видеть эти бегающие глазки и подрагивающие руки. Причём сами руки скрывались под плащом, но я всё равно была уверена, что они там дрожат. Не могут не дрожать.

Вот сейчас этот тип подбежит к Арфеналме и попытается своей дрожащей рукой схватить эльфа за его иллюзорную. Да, нехорошо может получиться… Но откуда я это знаю?

Меж тем, всё именно так и происходило. Разве что хватания за руки удалось избежать. Пальцы незнакомца почти вцепились в кружево иллюзорной рубашки, но в последний момент отдёрнулись. Похоже, он уже пытался проворачивать такое с настоящим Арфеналме и реакция последнего его не обрадовала. Ну и хорошо, меньше проблем.

— Крайне удивлён видеть вас здесь, многоуважаемый господин. Но как же хорошо, что не придётся искать вас по замку. У меня весьма важные новости и очень немного времени для беседы, — затараторил незнакомец.

И тут же незнакомцем быть перестал.

Опознала я его даже не по голосу, а просто по интонации. Точно такими же вкрадчивыми монологами обрабатывал меня тот коротышка, что предложил деньги за проигрыш в турнире.

В прошлый раз разглядеть я его толком не успела, да и не особо стремилась. В этот раз он хранил инкогнито ещё старательнее. Хотя, казалось бы, от кого здесь прятаться, кроме Арфеналме.

'Арфеналме', к слову, молчал.

А что ещё в его положении оставалось делать? Только многозначительно корчить пафосные рожи.

— Так вот, касательно нашей сделки, — продолжал знакомый незнакомец, — Дело в том, что я проведал в лесу этот ваш отряд. Со всеми мерами предосторожности, не подумайте чего. Никто меня не видел. Но, господин Арфеналме, дело не в том, что я такой хороший маг, а в том, что там и некому было меня видеть. Понимаете, да? Их там не было. Следы стоянки были, а эльфов ваших не было. Вы, достопочтенный господин, несомненно спросите меня, куда же они могли деться? Но, видите ли, я не имею об этом ни малейшего понятия. Я маг, а не следопыт. Но птички нашептали, что есть некоторая вероятность… Только вероятность, понимаете? Небольшая, почти несущественная вероятность, что они вернулись в Ородрив. 'Как же так', — подумал я. — 'Ведь господин Арфеналме лично обещал мне, что всё пройдёт хорошо! А господин Арфеналме — человек слова'. И вот я бросился сюда, чтоб немедленно прояснить ситуацию. Я чту условия нашего договора и стремлюсь максимально быстро выяснить все нестыковки. Так проясните же мне свою часть.

Болтливый маг наконец заткнулся и выжидательно уставился на Хэйна.

Тот помолчал ещё немного и, наконец, со старательным безразличием выдавил:

— Они здесь.

— Здесь? Здесь — это в замке? Но разве мы об этом договаривались? Вспомните‑ка, господин Арфеналме. Ну же! — его голос становился всё менее дрожащим, словно с каждым словом коротышка набирался уверенности в себе. — Я переправил ваш отряд на территорию людей? Переправил! Я придумал им достойное занятие на пару недель? Придумал! Найти Пещеру сами они не могли, мои чары были качественными. Значит, должны были сидеть в лесу и искать. За какими бесами ваши подданные пренебрегли приказом и вернулись домой? Я что, зря убеждал Восточный Совет устроить в лесу зачистку? То, что ваши ребята самовольно напали на деревню — это прекрасно, просто отлично. Но их должны были поймать! Поймать и допросить! А не обнаружить холодные угли в заброшенном кострище!

— Хммм, — выдавил из себя Хэйнар.

'Ух ты!' — подумала я.

Получается, можно было никуда не торопиться и торчать в лесу сколько угодно. Рано или поздно нас бы всё равно спасли, не Муллен, так кто‑нибудь другой. То есть, спасли бы меня и Ксанку. И, может, того белобрысого мага (где бы он сейчас ни был). А вот эльфам пришлось бы несладко. Фактически, мы бы просто поменялись местами.

Интересно, полезла б я тогда вытаскивать их из плена, наплевав на мнение Хозяина?

Вот совсем не факт.

А Эл полез. Зачем? Явно же не из врождённого гуманизма. И Хэйнар тоже полез. Назло воле Арфеналме. Да ещё и в его личине, чтоб подставить мимоходом. Интересные у них в семье отношения.

Кстати, Арфеналме своего сына, выходит, ещё круче подставил. Он же знал, что отряд не вернётся. Знал — и отправил Хэйна на верную смерть. Или того хуже — на долгое мучительное прозябание в застенках Восточного Совета.

Своего собственного сына!

Даже мне было жутко это осознавать, а уж каково пришлось от таких новостей Хэйну — осталось только догадываться. Я отчётливо представила, как он сейчас стоит и изо всех сил пытается сохранять хладнокровие. Потому что стоит дать волю эмоциям — и прощай, чужой облик. Который, к слову, и так вот — вот разлетится клочьями. Затылок, вон, уже просвечивает. Интересно, это как‑то связано с тем, что туда дважды били?

— План сорвался по независящим от меня причинам, — осторожно подбирая слова проговорил Хэйнар. — Отряд вернулся в Ородрив самостоятельно и вопреки приказу. Непосредственные виновные будут наказаны. На данный момент это всё, что я могу сказать.

Я мысленно поаплодировала. Молодчина!

— То есть сейчас, многоуважаемый господин Арфеналме, вы предлагаете мне поверить, что в случившемся нет вашей вины? Что срыв плана — всего лишь досадная случайность?

— Именно так.

— А что я, по — вашему, должен передать ланье?

— Это и передашь. И, кажется, ты торопился.

Коротышка слегка поморщился от фамильярности. Да, с эльфами в этом плане общаться тяжело. Никогда не поймёшь, то ли по привычке 'тыкают', то ли неуважение к собеседнику проявляют. А скорее всего — и то, и другое.

— Ещё бы не торопиться! Утром заседание Совета, и нужно как‑то донести до господ управителей, что облава в лесу уже не нужна. А перед этим доложить ланье о вашем самоуправстве, и ещё миллион дел. А я, между прочим, посредник, а не мальчик на побегушках!

Слово 'посредник' меня царапнуло.

Да, он и в прошлый раз так представлялся. И я тогда не придала этому значения, мало ли, какая работа у человека. Но потом было ещё что‑то… Кажется, даже важное.

Но что именно?

'Арфеналме' промолчал.

В принципе, ему и не обязательно было говорить, коротышка прекрасно справлялся сам. Он ещё немного пожаловался в пространство на свою нелёгкую долю, а затем торопливо вбежал в пентаграмму, запустил её и почти мгновенно переместился.

Ксанка шумно выдохнула.

Я с наслаждением развеяла заклинание и отлепилась от стены.

Хэйн постоял ещё немного, безучастно глядя в пространство, а потом вдруг пошатнулся и рухнул на пол. Уже в своём привычном облике.

* * *

Арфеналме не спалось.

Такое с ним случалось нечасто. Обычно он легко засыпал и легко просыпался в любое время. Нетрудно было и провести пару ночей вовсе без сна, если того требовала необходимость. Жалобы на бессонницу или, наоборот, чрезмерную сонливость, казались ему пустым нытьём. Или же признаком болезни. Ко второму следовало бы отнестись серьёзно, но сейчас за своё здоровье Арфеналме был вполне спокоен.

Нет, тут другое. И если перестать ворочаться, ловя ускользающий сон, и спокойно проанализировать ситуацию, то не так уж и сложно понять, что именно.

Позапрошлой ночью он точно также проснулся без видимых причин и некоторое время лежал без движения, оценивая собственные ощущения. На первый взгляд, всё было в порядке. Ритмичные шаги ночного караула в коридоре, тихие голоса за стеной, стучащие в окно ветви дерева — привычные звуки ночного Ородрива. Ни один из них не мог стать причиной внезапной побудки.

Что тогда?

Арфеналме встал с кровати и отхлебнул воды прямо из кувшина. Каменный пол неприятно холодил босые ноги… и слегка подрагивал. Мелко — мелко, совсем незаметно для обычного эльфа или, тем паче, человека. Но уж обычным‑то Арфеналме себя никогда не считал, и расслышать отголоски далёкого землетрясения мог с детства.

Впрочем, если Пёсий Кряж и тряхнуло, то довольно далеко или не слишком сильно. Дрожь едва ощущается, замку ничего не грозит. Значит, эти отголоски не стоили того, чтоб просыпаться среди ночи.

Вернее, не стоили бы. Если бы к ним не примешивалась самая толика магии. Очень знакомой магии.

Сам Арфеналме колдовать не умел и учиться не собирался. Текущее положение вещей нравилось ему гораздо больше: врождённый дар, не нашедший выхода при Посвящении, многократно усилил чувствительность к малейшим колебаниям магического фона. Это существенно облегчало жизнь. Как минимум, делало более продуктивным и безопасным общение в высших кругах западнопредонского общества. А для всего остального существовали мозги, физическая подготовка и чувство собственного достоинства. То есть то, что магия дать не может, как ни старайся.

Вот в Восточной Предонии, например, магов вообще нет. По крайней мере, так считается на официальном уровне. Арфеналме уточнил бы, что нет официально признанных и хорошо обученных магов, но в данной ситуации это не имело практического смысла.

В любом случае, среди людей нет почти никого, способного на заклинания такой силы, чтоб дотянулись с гор до Ородрива. А среди эльфов — есть. Один малахольный подросток, который вечно лезет не в своё дело. И который сейчас должен сидеть в Вертском лесу и даже носу оттуда не высовывать.

Так за какими бесами его понесло в горы? И что там могло случиться такого, ради чего стоило бы швыряться заклинаниями такой мощи?

Через полчаса небольшой отряд, возглавляемый лично Арфеналме, вышел из Ородрива и двинулся в направлении предполагаемого источника магии. И, как выяснилось впоследствии, решение было верным и своевременным.

Это было позавчера. Весь вчерашний день строптивое дитятко в наказание и назидание просидел на антимагичке. И вёл себя при этом тише воды, ниже травы. А сегодня, значит, отживел и даже попытался что‑то наколдовать. Не такое мощное, как в горах, но вполне достаточное, чтоб разбудить отца.

Ну что ж, посмотрим…

Арфеналме прикрыл глаза, расслабился и попытался уловить, откуда идёт магия. И почти сразу удовлетворённо хмыкнул. Ну конечно, из подвала. Можно было догадаться, что при первом же удобном случае сынок побежит к новоявленным друзьям. Вот ведь спаситель угнетённых и обиженных!

Торопиться было некуда. Не испарятся же эти герои из подвала, в самом деле. Так что пусть общаются, жалуются друг другу на судьбу, на жизнь, на злобного полковника Арфеналме. А злобный полковник тем временем умоется, оденется и спокойно отправится пресекать нарушение дисциплины.

На самом деле Арфеналме себя злобным не считал. Просто он делил людей на два типа: тех, кто действует, и тех, кто плывёт по течению. И себя, понятное дело, относил к первой группе. Естественно, не все его поступки нравились окружающим. Честно говоря, проще перечислить те, которые не вызывали бурного протеста. Может, штук пять — шесть и наберётся.

Но главное — Арфеналме делал дело. Да, порой его планы были далеки от морали, воплощать их в жизнь было неприятно и неэтично… Но главное — они работали, и работали хорошо. И с этим не мог поспорить никто из аморфных болванов, плывущих по течению.

Поэтому за глаза аморфные болваны могли сколько угодно величать полковника злобным, или жестоким, или даже мерзким. Но в лицо они предпочитали заискивающе улыбаться и со всем соглашаться. Потому что им нечего было противопоставить его выверенным действиям, приносящим результат.

А больше всего раздражало то, что младший сын тоже предпочитал улыбаться и мягко уходить от любого конфликта. Читал себе книги, занимался магией, поступки отца не одобрял, но вслух никогда не спорил. До недавнего времени.

Арфеналме сам ещё не до конца понимал, нравятся ли ему произошедшие с Хэйнаром изменения. С одной стороны, сын наконец‑то перестал мямлить и шарахаться от любого резкого слова. С другой — теперь он осмелел настолько, что начал ругаться с отцом в открытую.

Случайного подчинённого Арфеналме за такое поведение отправил бы под трибунал, а с этим недорослем как быть? И ведь совсем никак не реагировать тоже нельзя, свои же засмеют. Те самые болваны, которые ничего не делают, но очень любят злословить за спиной начальства.

От подобных мыслей настроение стремительно портилось. Ведь если Хэйнар прямо сейчас попадётся на попытке чего‑нибудь незаконного, то придётся как‑то действовать. А вариантов для действия не так уж и много. Нарушение прямого приказа об отсутствии контактов с заключёнными, плюс, возможно, организация побега, и всё это в военное время — как ни крути, почти дезертирство. А с дезертирами разговор простой. И никакие магические способности не спасут, разве что приговор отсрочат.

Поэтому Арфеналме не торопился.

Он тщательно привёл себя в порядок, вышел из комнаты, с невозмутимым видом пообщался с караульными, спустился в подземелье, там тоже обсудил с охраной какие‑то незначительные мелочи… Охранники смотрели на него недоуменно и явно ждали подвоха, но на вопросы вежливо отвечали, а шуткам с готовностью улыбались. Попробовали бы не улыбнуться!

Только попавшийся на полпути Эларьен в первый момент повёл себя странно: весь напрягся, дёрнулся в сторону, но быстро взял себя в руки, поздоровался и даже сам завёл пространный разговор о графике дежурства и дальнейших заданиях. О пленниках он не заговаривал, поэтому Арфеналме охотно поддержал беседу. Почему бы и нет, если этому бритоголовому так хочется потянуть время. Но не до бесконечности же его тянуть. Так что пора прекратить этот бессмысленный разговор и посмотреть, что неугомонный сыночек сотворил с пленниками. Должно быть, что‑то интересное, раз даже Эларьен его старательно покрывает. Не могла же ночная встреча с бритоголовым типом быть случайным совпадением. Кстати, о бритоголовости!

— К слову, как долго ты будешь тянуть этот бессмысленный траур по старой любви?

Эларьен в ответ глаза не выпучил только потому, что совершенно одеревенел. Пару лет назад такая реакция казалась бы понятной, но сейчас — раздражала и наводила на мысли о смутных психических отклонениях. Не каждая вдова будет столько времени скорбеть по безвременно почившему супругу, пусть даже и любимому. А уж такой демонстративный траур эльфа по человеку — это вообще нечто выходящее за рамки здравого смысла.

Да и человек‑то был, прямо скажем, так себе. Вредный, эгоистичный, да ещё и немолодой. И, как водится у чистокровных людей, возраст его отнюдь не красил. Однако же Эларьен что‑то в нём нашёл, и страдал совершенно искренне. Хоть и чрезмерно. Например, обрил голову и вернулся в армию. Впрочем, во всех остальных сферах он оставался полностью адекватным, и Арфеналме был вполне доволен своим новым (или, если уж совсем точно, старым) офицером.

Старый новый офицер тем временем наконец‑то обрёл дар речи. И не преминул немедленно им воспользоваться, причём в весьма гневном тоне:

— Полковник, прости, но я не намерен обсуждать этот вопрос. Это моё личное дело и останется таковым. Могу я идти?

— Да, конечно, — великодушно взмахнул рукой Арфеналме. Всерьёз допекать подчинённого он не планировал. А для своевременного завершения затянувшегося разговора одной фразы было вполне достаточно.

А беседа свернулась как раз вовремя. Не успел Эларьен отойти и на пару шагов, как Арфеналме вздрогнул, уловив новый магический всплеск. Точнее, даже два — оба сильные и, что хуже того, из разных источников.

Первый он опознал достаточно легко — в восточном крыле активизировалась перемещающая звезда. Наверняка посредник, будь он неладен. Вот ведь принесли бесы, и как всегда не вовремя. Неужели нельзя было до утра потерпеть?

Второй всплеск оказался чуть слабее первого, и неизвестного происхождения. Но зато источник его находился гораздо ближе. И волновал полковника гораздо больше.

Арфеналме снова помянул бесов и заторопился к камере с пленниками, едва сдерживаясь, чтоб не сорваться на бег. Посредник подождёт, не развалится. А вот если с девчонками что‑то случится — неудачно получится.

Охрана, словно чувствуя настроение начальства, действовала на удивление безукоризненно: двери отпирались быстро и беззвучно, чтоб сразу же сомкнуться за спиной полковника. Все, кроме самой последней.

Толстяк — тюремщик с видимой неохотой оторвался от потрёпанной книжки и ворчливо осведомился:

— Забыл чего, что ли?

— Прости? — переспросил Арфеналме. Фраза прозвучала небрежно, но в душе зашевелилось неприятное подозрение. — Мне нужны пленницы. Немедленно.

— Вот и я говорю, что забыл. Сам же их забрал, часа не прошло как. Если кто‑то должен был обратно доставить, так не обессудь, полковник, загулял этот кто‑то.

Подозрение развернулось во всю ширь.

Впрочем, уже не подозрение, а самая настоящая уверенность. Опоздал! Так старательно откладывал встречу с сыном, что пропустил всё самое важное.

— Я, говоришь, забрал? Сам, лично?

— Самоличностней не бывает.

Арфеналме сощурился, разглядывая щекастую физиономию тюремщика. Ничего нового, разумеется, не обнаружил. Ни тени вранья, ни толики раскаяния. Ну да, чего ему раскаиваться. Всё сделано по уставу, комар носа не подточит. Ну, сынок, ну удружил!

Ситация требовала хоть что‑то сказать, но нужные слова, вопреки обыкновению, не шли на ум.

— Открой‑ка камеру.

— Зачем? Там же нет никого.

— Твоё дело — выполнять. Так что открывай немедленно.

— Да, откройте, пожалуйста, — внезапно раздалось из‑за запертой двери. — Нам, конечно, и тут неплохо, но хочется прояснить пару моментов.

Голос был женский и, определённо, незнакомый, поэтому Арфеналме изобразил вежливое удивление. Удивление же тюремщика было крайне невежливым, громогласным, да ещё и весьма нецензурным. Не переставая костерить всех магов, а также их родню до десятого колена, толстяк отпер дверь, распахнул её и торопливо откатился в сторону, чтоб не мешать начальству созерцать.

А созерцать было что.

В камере находились двое: девушка и юноша. На вид оба были чуть старше Хэйнара, но интуиция упрямо подсказывала, что не всё так просто. С магами вообще не бывает просто. А уж о том, что незваные гости были магами, обострённое чутьё просто вопило. И если по поводу возраста и возможностей юноши ещё могли быть сомнения, то от девушки сила била таким напором, что хотелось инстинктивно преклонить колени. Ведьма, и не из слабых.

Хотя выглядела она более чем затрапезно: растянутая серая кофта, драные штаны, широкие кожаные браслеты на обеих руках, и высокие ботинки, явно видавшие лучшие годы. Довершали образ тёмные волосы, небрежно перехваченные на затылке ярко — зелёной верёвкой. Несколько прядок выбилось из хвоста, но девушку это, кажется, нисколько не заботило. Арфеналме внутренне поморщился от такого пренебрежения к внешнему виду. И на колени, разумеется, падать не стал. Но кивнул как можно учтивее.

Девушка кокетливо улыбнулась и привычным жестом подставила руку для поцелуя. Арфеналме галантно коснулся губами кончиков пальцев и невольно улыбнулся — от незнакомки вкусно пахло свежими пирогами.

Этот совершенно бытовой запах, одежда, причёска (точнее её отсутствие), ведьминская аура и придворные манеры никак не хотели складываться в одну картину, отчего полковник чувствовал себя крайне неуютно. Он привык моментально составлять мнение о каждом новом собеседнике, складывая его из мелких, порой незначительных деталей. Но сейчас детали не стыковались. Категорически. Не было никакого мнения, только смутное ощущение, что с гостьей лучше не ссориться. А ещё лучше — вообще не встречаться. Но открутить время назад не смог бы даже самый могущественный маг. Поэтому пришлось разбираться здесь и сейчас.

— С кем имею честь?

— Честь — это хорошо, — мурлыкнула себе под нос ведьма и обернулась к своему спутнику, зачем‑то перейдя с предонского на староэльфийский: — Учись! Вот так надо держать лицо и общаться с дамами!

— Я знаю, как общаться с дамами, — буркнул тот, недовольно зыркнув совершенно чёрными глазами из‑под светлой чёлки. По поводу умения держать лицо, впрочем, не спорил. Хотя Арфеналме всерьёз подозревал, что оно ему и не надо. Всё равно под такой чёлкой лица толком не видно.

— Варвара, — выдержав паузу, сообщила ведьма. — А вас как называть, господин неизвестный?

— Полковник Лайниль Арфеналме. К твоим… — Арфеналме слегка запнулся. Ведьма, судя по всему, была человеком. А значит, и правила приличия надо было соблюдать человеческие. — К вашим услугам, госпожа Варвара.

— Отлично! Услуги мне понадобятся. Так что предлагаю сразу к делу. Ваши владения? — девушка неопределённо махнула рукой в сторону. Жест мог с равной вероятностью относиться и к камере, и к замку, и к окрестным землям, поэтому Арфеналме предпочёл сформулировать ответ как можно точнее.

— Вы находитесь в крепости Ородрив, это один из форпостов Западной Предонии. Я не владелец этого замка, однако в настоящий момент являюсь старшим по званию среди всех присутствующих здесь офицеров, поэтому все имеющиеся вопросы можете смело адресовать мне.

Если уж на то пошло, Арфеналме и сам был не прочь засыпать гостью вопросами, начиная с того, как она сюда попала, и куда делись пленницы. Но ведьма явно не хотела отвечать, она хотела спрашивать. И, как ни прискорбно было это признавать, имела полное право.

— То есть вы здесь главный по всему подряд? Замечательно! Тогда где ваши заключённые?

— Прошу прощения?

— Пока не за что. Но это же тюрьма, верно? Тюрьмы служат для того, чтоб запирать в них разных неугодных личностей. Вот в этой камере совсем недавно сидела девчонка. Возможно, две — но вторая мне не нужна, можете оставить себе. А вот мелкую эльфу придётся отдать. Вам она всё равно без надобности. Так где она?

— Видите ли, госпожа Варвара…

— В том‑то и дело, что не вижу, — сощурилась девушка.

Арфеналме с тоской осмотрел пустую камеру. Ситуация становилась всё паршивее.

Девчонки куда‑то делись, сын тоже. Эларьен, похоже, покрывает эту весёлую компанию. Наверху томится посредник, и неизвестно, насколько ещё у него хватит терпения. А прямо здесь и сейчас проклятая ведьма устраивает полноценный допрос, от которого не отвертеться. Да ещё и охранник с любопытством на всё это взирает.

Впрочем, проблема с охранником, в отличие от всех остальных, решалась довольно легко. Конечно, тёмные коридоры не идеально место для светской беседы, но всяко лучше, чем решать важные вопросы на пороге тюремной камеры.

— Прогуляемся? — Арфеналме галантно предложил госпоже Варваре руку, и та с готовностью её приняла.

Юноша последовал за ними в полном молчании. За всё время беседы он никак себя не проявил, а предонского, похоже, вообще не знал. Оставалось только догадываться, с какой целью девушка взяла его с собой. Явно не телохранитель, и на подчинённого не похож. Разве что ученик… Но тоже сомнительно. Ведьмами бывают только женщины, так что была бы ученица.

— Не представите меня вашему спутнику?

— Нет. И хватит тянуть время, я не собираюсь до утра с вами развлекаться. Где девчонка?

— Сам хотел бы знать, — решился‑таки на правду Арфеналме. — Пару часов назад была в камере. Потом её оттуда вывел… некто. Охранник уверяет, что я. Но я в это время был в другом месте.

— Иллюзия? Брат — близнец? Чары, наложенные на охранника? Подозреваемые есть? Куда они могли пойти? — немедленно накинулась с вопросами ведьма.

— Куда угодно. Но если я прямо сейчас начну расспрашивать стражу о том, куда я же увёл пленниц, это будет выглядеть не самым лучшим образом.

— Ещё немножко — и вы сами будете выглядеть не самым лучшим образом, — прошипела девушка, вонзая ногти в руку Арфеналме. — Мне нужна эта девчонка! Срочно!

— Кстати, вы так и не объяснили, зачем. Видите ли, она военнопленная, и при всём уважении я не могу отпустить её просто так.

— А у вас выбора нет. Тем более, вы её уже прошляпили. А я — ещё нет. Олег, ищи.

— Я тебе овчарка, что ли? — огрызнулся юноша. Но послушно прикрыл глаза и медленно повёл рукой по воздуху. — Думаешь, получится?

— Должно. Ты на неё завязан. Эх, зря меч не взяли. Была бы тебе дополнительная антенна — оллоуловитель.

— А я предлагал.

— Сначала ножны под него заведи — а потом предлагай. Не в руках же таскать эту железяку. Ещё порежешься.

— Мама, прекрати! Хватит уже со мной как с ребёнком!

Арфеналме невольно усмехнулся. Мама, значит. А внешне совсем не похожи. Тем более ведьма — человек, а в парне явно чувствуется примесь эльфийской крови. Хотя, кого сейчас смущают такие мелочи.

— Нашёл! Она где‑то там. Недалеко. — Юноша уставился в потолок, словно надеясь просверлить в нём дырку. Его мать довольно улыбнулась… и вдруг резко изменилась в лице. Да Арфеналме уже и сам почувствовал отголоски магического перемещения этажом выше.

— Почему вы не сказали, что у вас есть работающая пентаграмма? — накинулась на него ведьма.

— Звезда? Не думал, что это важно… Ох, бесы! Если они сейчас там…

Последнюю фразу Арфеналме договаривал уже на бегу. И какая разница, что бегущий полковник выглядит недостаточно эстетично и в ближайшую неделю станет главной темой для обсуждения среди солдат. Главное — успеть!

Госпожа Варвара с сыном рванули следом.

— Мам, а телепортом не быстрее?

— Махнуть с наскоку незнакомое место, где сейчас все преломления сбиты нафиг активированной пентаграммой? Рехнулся, что ли?

— Да, глупость сморозил… Но она там, зуб даю. Ещё там! Господин эльф, вы не можете бежать быстрее?

Арфеналме стиснул зубы и ускорил шаг.

Глава 8. Эльфийский синдром

Торопливые шаги в коридоре раздались ровно в тот момент, когда Хэйнар наконец‑то шевельнулся и открыл глаза. Судя по блуждающему взгляду, он ещё не вполне осознавал, где находится, и что вообще произошло. Зато Ксанка буквально за пару мгновений успела обрадоваться тому, что эльфик очнулся, испуганно взглянуть на дверь, с надеждой — на пентаграмму, вопросительно — на меня… И я прекрасно поняла каждый её взгляд. Чего ж тут не понять.

За дверью мог оказаться кто угодно, а удирать надо было как можно быстрее. Но не бросать же Хэйна в таком состоянии. Совесть потом загрызёт. Если во мне ещё осталось что‑то непогрызенное.

Поэтому я виновато пожала плечами и склонилась над эльфиком. Выглядел он, прямо сказать, неважно: бледный аж до зелени, зато глаза красные от полопавшихся сосудов. Из носа шла кровь, из прокушенной губы — тоже. В общем, можно было смело заворачивать парня в белую простынку и отправлять на кладбище, пугать вандалов и сатанистов. Как только хоть немножко очухается.

— Айка… — прошептал этот хладный трупик, кое‑как фокусируя на мне взгляд, — А он ушёл?

— Ушёл, ушёл. Всё нормально. Точнее, не совсем всё… В общем, сейчас ещё кто‑то придёт.

Кто‑то в этот момент уже уверенно толкал дверь.

Ксанка тихо ойкнула и зачем‑то зажмурилась. Хэйн попытался подняться, но смог только слегка оторвать голову от пола, да и то я сразу же заставила его улечься обратно. Сердце от волнения колотилось так, что я даже не слышала вялых возражений парня и тихого скрипа двери.

И того, что сказал эльф, возникший на пороге, тоже сперва не расслышала. Слишком велика была радость от того, что это всего — навсего Эл, и можно расслабиться, никуда не бежать, не придумывать глупые объяснения и…

— …И он идёт сюда, — продолжил тем временем лысый. — Так что хватит лыбиться. Поднимайтесь и валите уже. А с этим что?

— Кто идёт? — запоздало среагировала я, поспешно стирая с лица дурацкую улыбку.

— Арфеналме. Старший. С младшим, говорю, что?

— Да ничего страшного, отлежаться только надо. Наколдовался слишком. И перенервничал. Посредник — зараза! Нашёл же время появиться!

— Кто? — резко переспросил Эл. И, кажется, слегка побледнел.

А вот это было уже интересно. И мы, конечно, очень торопились, но, видя такую реакцию, я просто обязана была сделать маленькую театральную паузу. Совсем небольшую. Долго я и сама бы не выдержала, слишком уж любопытно было, почему эльф вдруг так изменился в лице. Поэтому спустя пару секунд я сжалилась над несчастным:

— Посредник. Так он себя называет. Такая мелкая скотина для особых поручений при какой‑то тётке…

— В плаще? Болтливый?

— Ну да. Вы знакомы, что ли?

— Сталкивались. — Это слово эльф почти прорычал. Судя по всему, если бы несчастный Посредник наткнулся не на нас, а на Эла, то живым бы он с этой встречи не выбрался. Интересно, что они не поделили? И когда успели? Эларьен же милейшей души человек, когда не занудничает. И готовит вкусно…

И тут у меня в голове внезапно сошлись разрозненные детальки мозаики. Не из‑за готовки, конечно. Из‑за имени.

Эл. Эларьен. Рьен.

Рьен — секретарь и нотариус Роледо, который писал ему письмо с предупреждением. Как раз про Посредника и писал. Потом был труп Роледо, и его же кружевная рубашка, и его же весьма неоднозначные эротические предпочтения. И тот самый секретарь, на которого попытались повесить убийство. Потому что эльф, а эльфы всегда во всём виноваты.

Секретарь тогда удрал. Видимо, успел перебраться через границу и подался к соплеменникам. А ещё — обрил голову и вступил в армию. Неплохо так сменил имидж!

И если всё действительно складывается именно так, то та самая давняя и трагическая любовь Эла — это Роледо, что ли? Да ну, не может быть! Он же старый, противный и вообще! Или Эл тоже не слишком‑то молодой? Сколько ему лет вообще?

Чёртовы эльфы, по ним же не поймёшь нифига!

Кажется, что‑то из этого я произнесла вслух. Или лысый просто очень хорошо угадывал мысли по выражению лица. В общем, он даже прекратил злобно сжимать кулаки и насмешливо фыркнул.

— Без волос ты выглядишь совсем по — другому, — пробормотала я.

— Я знаю, — кивнул он.

— Извини, что сразу не узнала.

— И хорошо, что не узнала. А то растерялась бы, перепугалась, начала нести фигню… Впрочем, ты и так несла фигню. Второй раз тебя встречаю, и второй раз ты при первых же признаках опасности врёшь, что потеряла память. Самой‑то не надоело?

— Неа. Оно удобно. Хотя да, глупо получилось. И всё равно никто не поверил.

— Причём оба раза.

— Так вы что, знакомы, что ли? — опешила Ксанка.

— Нуу, если это можно назвать знакомством… — протянула я. — Потом расскажу, длинная история. А у нас времени в обрез. Эл, ты присмотри тогда за этим болезным, ладно? Ксан, погнали!

— Домой? — неуверенно уточнила сестра.

У меня внутри всё оборвалось. Кажется, даже сердце биться перестало.

Я ждала этого вопроса с того момента, как увидела пентаграмму. Ждала — и боялась собственного ответа. Пентаграмма действительно могла отправить нас домой. Совсем домой. Туда, где мы родились и даже почти успели вырасти.

'Ты родилась в Альсоро, дурёха', — ехидно буркнуло подсознание. И радостно сложило мне в голове очередной паззл из осколков местной истории и географии. Очень вовремя!

— А напомните мне кто‑нибудь, что означает слово 'ланья'?

— Обращение к женщинам королевской крови в Альсоро. — немедленно отозвался Эл. — А что?

— Посредник называет свою госпожу 'ланья'. Ты много людей знаешь, к которым можно так обращаться?

Эльф округлил глаза. Дошло, значит.

— Их же всех того… — блеснул эрудицией Хэйнар, слегка приподнимаясь. — Весь королевский дом перебили лет двадцать назад.

— Чуть меньше девятнадцати, — педантично поправил Эл. — И не всех. Арая Лоо до сих пор официально считается пропавшей без вести. И дочка Муллена тоже относится к королевскому роду, хоть и без права наследования. Впрочем, если у девочки фамильная тяга к интригам…

— Тьяра тут не причём, — уверенно перебила я.

В душе никакой уверенности, правда, не ощущалось. Сестрёнка — та ещё хитрюга. И, кстати, если я правильно поняла объяснения Аллены, то право наследования Тьяра обрела одновременно с магическими силами. Другое дело, что про её некромантскую ипостась мало кто знает. Надеюсь.

— Тебе виднее, — легко согласился Эл. — Думаешь, это Арая проявилась?

Думаю? Да ничего я не думаю. Я хочу домой, подальше от всех этих разборок. Но если сейчас сбегу, пустив всё на самотёк — смогу ли когда‑нибудь простить себе такую трусость?

Да и Хозяин, наверное, огорчится…

А если останусь в этом мире, то огорчатся родители. Те, другие, которые… Которые? Настоящие? А которые из них настоящие? Те, которые остались дома? Где он вообще, мой дом?

Мыслей в голове было слишком много для того, чтобы быстро принять решение. Но, кажется, мне и вечности не хватило бы, чтоб прийти в согласие с самой собой. Оба варианта казались неправильными. Правда, один из них был ещё и трусливым.

А Эл всё так же спокойно смотрел на меня, ожидая ответа.

— Да, может быть Арая, — согласилась я. — Или Аллена айр Муллен. Она жива, кстати.

Наверное, это была тайна. Опасная тайна. Но мне почему‑то показалось, что всем присутствующим можно доверять.

Присутствующие важность момента не оценили, Аллена была для них просто именем в длинном списке высокородных жителей Альсоро и обеих частей Предонии. Никто понятия не имел о наших сложных внутрисемейных отношениях.

— Выяснишь, кто?

Я непонимающе подняла глаза на эльфа.

— Сможешь выяснить, кто на самом деле убил Роледо? — терпеливо повторил Эл. — Наверняка именно твой хозяин занимался этим делом. Если знаешь даже тайны про его жену, сможешь выяснить и подробности убийства. Я точно знаю, что Посредник в этом как‑то замешан. Он искал исполнителя, и даже предлагал мне им стать. Но он именно посредник, не крайнее звено цепочки. Нужны имена заказчика и убийцы. Только имена, дальше я сам.

Я нервно сглотнула.

Вот как чувствовала три года назад, что эта история меня ещё догонит.

И сбежать‑то можно, даже есть куда. До пентаграммы рукой подать. Но…

— Ты ради этого нам помогаешь? Чтоб я в обмен нашла для тебя объект мести?

Отпираться Эл не стал. Только совсем уж тихо пробормотал:

— Пожалуйста.

И я поняла, что не смогу отказать.

— Но… мы же домой, да? — Ксанка с робкой надеждой тронула меня за плечо.

— Ты… — Я замялась. — Ты отправляйся домой одна, хорошо? У меня здесь есть ещё дела. Только объясни, как запускать пентаграмму, и оставь координаты. А я обязательно вернусь, как только всё закончится.

— Координаты… — нахмурилась вдруг сестра. — А я же их не знаю.

— Как это?

Вместо ответа Ксанка нервно накрутила на палец кончик косы, а потом размотала обратно. И так несколько раз.

— Ну? — поторопила я. — Сюда вот — вот завалиться Арфеналме, а ты не можешь запустить эту долбанную звезду?

— Запустить могу. А вот дальше… Мы же дома всегда пользовались относительными координатами, потому что перемещение шло в пределах одного мира. А для прыжков между мирами нужны абсолютные данные на обе взаимодействующие пентаграммы, причём с векторами. Я не знаю здешних координат!

Голос Ксанки нервно дрожал. Идеальный план разваливался на глазах. А ведь так хорошо всё начиналось!

— Ладно, спокойно… Сейчас что‑нибудь придумаем. Хэйн?

— Нет, — мотнул головой эльфик. — Даже здешних не знаю, только относительные на столицу. В смысле, нашу столицу. Но вам они вряд ли пригодятся.

— Угу. Только эльфийской столицы нам для полного счастья и не хватало. Так, господа маги, а что мы вообще можем сделать без координат? Просто слинять отсюда в никуда и надеяться на удачу?

— Один раз уже понадеялись, — буркнула Ксанка, явно припоминая наше опрометчивое перемещение через нестабильную пентаграмму. — Я могу подхватить координаты предыдущего перемещения, тогда мы отправимся вслед за этим Посредником. Но точка выхода может оказаться где угодно. Мы же не знаем, куда он отправлялся.

— На совет, — припомнил Хэйнар. Парень оживал на глазах и даже переполз в сидячее положение.

— Точно! Он торопился на заседание Восточного Совета. Совет заседает в Тангаре. Идеально! Ксанка, работай!

— Ножик есть?

— Зачем?

— Затем! Это ты уже оклемалась, а я до сих пор под антимагичкой. Связь снова придётся устанавливать через кровь.

Эл без лишних слов протянул девушке нож. Она нервно повертела его в руках и передала мне:

— Сама режь, я боюсь. Только не как в прошлый раз! Пару капель достаточно.

Я проверила лезвие, ухватила Ксанку за руку и осторожно кольнула в палец. Сестра удовлетворённо кивнула и помчалась к пентаграмме. Я слегка замешкалась, чтоб вернуть Эларьену нож, но тот только головой покачал.

— Оставь себе. Мало ли, куда вас занесёт. Удачи.

— Спасибо. Тебе тоже. Присмотри за Хэйном.

— Не надо за мной присматривать, — отмахнулся эльфик, и даже попытался встать в доказательство своих слов. Безуспешно.

— Береги себя.

— Да уж как‑нибудь. Айка, а можно один вопрос?

— Только быстро.

— Как тебя на самом деле зовут? Понятно, что ты не из наших, но я никому не скажу. Честно.

— Быстрее! — крикнула Ксанка, уже занявшая место в центре пентаграммы. Камни медленно наливались алым. Я немедленно бросилась туда. Не хватало ещё застрять тут по собственной глупости.

— Так как? — не унимался парень.

— Марго. Марготта айр Муллен.

Наверное, можно было ограничиться только именем. Наверное, нужно было ограничиться именем. Но мне почему‑то показалось, что присутствующие заслужили немного откровенности.

Эларьен почти не изменился в лице, а вот глаза Хэйна явственно округлились от удивления:

— То есть Муллен… Это тот самый Муллен? Он же… Он тебе кто?

— Родителей не выбирают, — хмыкнула я, стараясь не думать, как на это откровение среагирует Ксанка, и какую по счёту тайну я только что выболтала. — И, заметь, я же не спрашиваю о твоих интересных отношениях с отцом, хотя очень хочется.

— А я не спрашиваю, откуда ты родом, — парировал Хэйн. — Откуда, кстати?

Ну да, после разговора про координаты только идиот бы не догадался о межмировых перемещениях. А уж идиотом‑то эльфик точно не был.

Пентаграмма тихо гудела, и всё вокруг постепенно становилось нереальным, будто призрачным. Оба эльфа следили за перемещением не отводя глаз, и для них, наверное, именно мы теперь казались призраками.

— Я из Альсоро, — ответила я, и сама не поняла, зачем. Наверное, просто хотелось произнести это вслух.

К счастью, никто меня не слышал.

А в следующую секунду мне в горло хлынула вода. Много воды.

Ощущение было такое, словно меня неожиданно швырнули в бассейн и забыли предупредить, что надо задержать дыхание. Впрочем, почему 'словно'? Примерно так оно и было.

Меня окружала вода. Она была везде: сверху, сбоку, впереди, сзади. И даже немножко внизу. А ещё там же, внизу, медленно гасли камни пентаграммы. Судя по водорослям и мелким рыбёшкам, бросившимся врассыпную при нашем появлении, это был всё‑таки не бассейн, а как минимум пруд. Или речка. И вода в этой речке была не просто холодная, а прямо‑таки ледяная. И это в мае — месяце.

Я рванула на поверхность, искренне надеясь, что до неё не слишком далеко. Чуть впереди довольно уверенно всплывала Ксанка. В отличие от меня, она умела плавать как надо, а не как придётся.

Впрочем, даже в режиме 'как придётся' я всего через пару гребков вынырнула наружу. Даже воды нахлебалась не слишком сильно.

— Берег, — указала Ксанка. Пока я отфыркивалась, она уже успела осмотреться и, кажется, была вполне довольна обстановкой. Мне же осталось только удивлённо присвистнуть при виде открывшегося пейзажа.

Пожалуй, в нём не было ничего примечательного. Раскидистая ива у самой воды и узкая полоса песка, сразу за которой начинался небольшой лесочек. Но именно это побережье я, кажется, узнала бы из тысячи. Даже без сидящей под деревом никсы. А она не просто сидела, но и внимательно за нами наблюдала. И не пыталась стереть с лица ехидную улыбку.

— По крайней мере, мы попали куда надо, — вздохнула я.

— Вы попали, — подтвердила никса.

Сегодня её волосы были короткими, едва прикрывающими заострённые уши, а по цвету напоминали зеленоватую бирюзу. Выглядело красиво, но по ощущениям почему‑то напоминало предупреждающую окраску у ядовитых хищников. Кажется, речная ведьма была не в духе.

— Здрасьте, — На всякий случай я решила быть вежливой. Мало ли что.

Ответом мне было гордое молчание.

Да, точно не в духе!

— Я так понимаю, вы знакомы, — Ксанка первая выбралась на берег и начала отжимать косу. — Марго, признайся честно, есть в этом мире хоть кто‑то, кого ты не знаешь?

— Конечно! Но поимённо не назову, я же их не знаю. Короче, знакомьтесь. Ксанка, это госпожа Соланж Оре, живёт в этом ручье, но тусить предпочитает в светском обществе Тангара. Инкогнито, конечно. Чтоб не сожгли ненароком. Госпожа Оре, это Ксанка, моя… эээ… старая знакомая.

Ксанка удивлённо посмотрела на меня, но уточнять на счёт 'знакомой' не стала. Только вежливо улыбнулась и поздоровалась.

— Очень приятно, — мурлыкнула в ответ никса. И, кажется, ей действительно было приятно. Но отнюдь не потому, что она так по мне соскучилась, или Ксанка с одной улыбки завоевала её расположение. Нет, никса искренне наслаждалась нашим потрёпанным видом и какими‑то своими мыслями. Что ничуть не отменяло её плохого настроения и многозначительной ухмылки.

— Чего смешного‑то, — немедленно уточнила я, прыгая по берегу, чтоб согреться.

— Не прими за издёвку, малышка, но мне действительно любопытно: ты каждый раз случайно сюда вываливаешься, или специально подгадываешь место и время, чтоб меня навестить?

Хороший вопрос! Я тоже очень хотела бы знать на него ответ. Естественно, с поправкой на то, не подстроила ли наши встречи сама никса.

Когда мы впервые встретились, она выловила бессознательную меня из воды. Во второй раз я прилетела на драконе, с Флаем. Точнее, с его телом. И снова наткнулась на речную ведьму. Сейчас вот пентаграмма. И ведь зелноволосая же знала, что она здесь есть! Знала — и ни слова мне не сказала. Хотя я, кажется, и не спрашивала. Но череда совпадений действительно получилась интересная.

— Это судьба, — картинно вздохнула я. — А вот скажи, тут незадолго до нас коротышка такой не перемещался случайно?

— Случайно перемещался.

— И?

— И что?

— Ну, что ты можешь о нём сказать? Кто он вообще? Местный?

— Уточняю вопрос: и что мне за это будет?

Я украдкой поморщилась. Нет уж, больше никаких сделок, выливающихся в кражи малопонятных артефактов. Я законопослушная дочь начальника Внешней стражи, и этот начальник мне голову отгрызёт за то, что я невесть где шляюсь.

И будет абсолютно прав в этом жестоком деянии. Так что, наверное, пусть отгрызает. Главное, чтоб сначала выслушал и поверил!

Но прежде всего надо разобраться с вредной меркантильной водяницей.

— Ничего тебе за это не будет. В том числе не будет упоминаний о твоей истиной сущности перед лицом Восточного Совета.

Никса довольно сощурилась. Кажется, её искренне забавляла эта беседа.

— Шантаж, значит? А о твоей сущности упоминать можно? Ведь если меня поймают и допросят, будет нелегко это скрыть. Придётся рассказать всё, что я о тебе знаю. А знаю я, поверь, не только про ушки твои эльфийские. Ну что, олла, такие условия тебя устраивают?

Вот ведь… ведьма! И откуда только узнала? Хотя у нелюдей свои способы получения информации. И чутьё.

— Что вы хотите? — вмешалась в разговор Ксанка. В этот раз она на меня вопросительно коситься не стала. Или пропустила 'оллу' мимо ушей, или (что более вероятно) мысленно вписала в длинный список 'Спросить, когда появится возможность'. У меня на её счёт такой список тоже был. И, думаю, ничуть не короче. Так что потенциальный разговор грозил быть интересным. Но это когда‑нибудь потом.

А сейчас никса пожала плечами.

— Да ничего особенного. Просто поймайте этого гада.

— Того мелкого? — недоверчиво уточнила я.

— Да — да, именно его.

— А тебе‑то он чем насолил?

— Ещё спрашиваешь! — картинно всплеснула руками госпожа Оре, и её глаза мигом сменили цвет с болотно — зелёного на изумрудный. — Он меня подставил, и очень крупно. И тебя, кстати, тоже. Историю с жемчужиной помнишь? Ну вот! Это же он обещал, что забрать камень будет легче лёгкого. Мол, все будут спать.

— Так все и спали, — припомнила я. — Только проснулись в самый ответственный момент.

— Вот — вот! Проснулись — и застали тебя над трупом Роледо. А должны были застать меня. Застать и поймать. И заодно раскрыть истинную сущность. Хорошо, что я решила подстраховаться и тебя отправить.

— Чего уж тут хорошего? — Я вспомнила суматошное бегство из особняка и не удержалась от нервного смешка.

— А хорошего тут то, что ты успела удрать, причём вместе с камнем. Я бы не смогла. А плохо то, что этот мелкий поганец подставил нас обеих. Да ещё и Роледо прибил, о чём вообще уговору не было. И, несмотря на всё это, он осмеливается мотаться туда — сюда через мой портал, и я уже который раз не успеваю его поймать.

— Вряд ли он сам убил Роледо, — заметила я.

— Да, похоже, что он действительно только посредник, — согласилась Ксанка. — А нам бы заказчика и исполнителя найти.

— Плевать, — прошипела никса. — Притащите мне этого гада, и я выбью из него всю нужную информацию, вам даже руки марать не придётся. Согласны, а?

Мы переглянулись.

Не знаю, о чём думала Ксанка, но в моём случае всё было довольно просто: информация нужна Элу (для мести) и Муллену (для того, чтобы понять, кто спровоцировал войну). Значит — информация нужна мне. Значит — мы идём ловить посредника!

И я даже знаю, куда!

— Во сколько начинается заседание Восточного Совета?

Никса сперва недоуменно нахмурилась, но потом сообразила, что это означает моё согласие, и просияла:

— Да кто их знает… Часов в девять, наверное.

— Тогда мы пошли.

— Куда?

— В город.

— Какой город?

— Как это какой? Тангар!

— Да я не о том, — хмыкнула речная ведьма. — Во — первых, до открытия врат ещё не меньше часа. А во — вторых, ты на себя в зеркало когда в последний раз смотрела?

— Давно, — честно призналась я. — Я вообще ни одного зеркала недели две не видела.

— Оно и заметно. Полюбуйся‑ка! — Никса лёгким взмахом руки соорудила над рекой здоровенное зеркало. Сделано оно было из воды, поэтому изредка покрывалось рябью, но в целом отражало довольно хорошо.

Я покорно подошла поближе и уставилась на своё отражение. И внутренне содрогнулась. Попадись мне на пути такое чудище, я бы приняла его за особо буйного попрошайку. Возможно даже больного чем‑нибудь заразным.

Грязь двухнедельной давности, покрывавшая меня с головы до ног, от короткого купания в реке не смылась, а лишь слегка размазалась, и теперь стекала бурыми ручейками. На щеке и шее запеклась кровь. Повязка, когда‑то закрывавшая ссадину на затылке, сбилась на бок и висела бесполезной тряпочкой на одном ухе. Вторая повязка, собранная из обрывков чьей‑то рубашки и случайных палочек, мокро облепила руку и теперь явно больше мешала, чем помогала. Тем более, что под неё уже успел набиться песок, тонкие водоросли и какой‑то головастик.

Одежда была под стать внешнему виду. Форменная рубашка академии, когда‑то зелёная и парадная, теперь напоминала грязно — серую наволочку эльфа Добби, обильно покрытую травяными и кровавыми разводами. Штаны выглядели не лучше. Короче, пригодными для дальнейшей носки у меня оставались только сапоги и ремень. Да и то после хорошей чистки и просушки.

Ксанка выглядела заметно чище (умудрилась же как‑то!), но её одежда пестрила эльфийской вышивкой. Смотрелось великолепно, но пройти в таком виде в город мимо стражи было бы затруднительно.

— Госпожа Оре, у вас же есть какое‑нибудь лишнее платье? — заискивающе начала я. — А лучше два.

— Есть, — кивнула никса. — И не два, а гораздо больше. Но мои платья прилично смотрятся только на мне. На вас они превратятся в то, чем являются на самом деле.

— То есть в водоросли, — догадалась Ксанка.

— То есть в водоросли, песок и речную гальку. А вот жемчуг, кстати, настоящий, но в один жемчуг одеться сложно. Так что платья я вам не дам. А вот пара мужских костюмов найдётся. Оставил тут один… Ну да неважно. Умывайтесь пока, а я сейчас принесу одежду. И скажешь Муллену, что он теперь у меня в долгу.

— Почему он, а не я?

— Потому что ты и так уже давно мне задолжала. А два должника лучше, чем один.

С этими словами никса без единого всплеска нырнула в воду и сразу же ушла на глубину. Обратно она вернулась через несколько минут, почему‑то со стороны берега, зато со стопкой чистой (и сухой!) одежды в руках. А следом за ней, слегка приволакивая крыло, вышагивал крупный ворон.

— Глюк? — каким‑то чудом опознала его Ксанка. — Это правда ты?

Ворон клацнул клювом в знак приветствия и, внимательно осмотрев нас обеих, сообщил:

— Крррасота!

Фраза казалась форменным издевательством, потому что я в это время пыталась хоть как‑то разодрать слипшиеся от крови волосы. Делать это одной рукой было крайне неудобно, поэтому я срезала с правой повязку и осторожно покрутила кистью. Вроде всё, что должно было двигаться, двигалось нормально, опухоль спала, и даже боль слегка поутихла. Давно бы так!

Жалко, что я в детстве не могла с такой скоростью травмы залечивать, вечно ходила с ног до головы в синяках и ссадинах. Только вот интересно, если я добровольно захочу себе сделать, например, татуировку — она тоже бесследно рассосётся, или всё‑таки останется?

С двумя руками дело пошло веселее, и спустя полчаса я выглядела почти нормальным человеком. Точнее, эльфом. Осунувшееся лицо, синяки под глазами — это всё мелочи. Пообедаю, отосплюсь — и будет как раньше.

'Не будет', — тут же буркнуло злобное подсознание.

'Нет, будет!' — упрямо подумала в ответ я. А вслух пробормотала как можно более легкомысленно:

— Прикиньте, у меня тут внутренний голос прорезался.

— Лучше бы у тебя зубы мудрости прорезались! — хмыкнула Ксанка, переплетая косу.

Если бы не эта коса, то в мужском костюме она выглядела бы как героиня старого исторического фильма или ещё более старого спектакля. Про то, как отважная девица в одежде старшего брата убегает из дома, или едет спасать своего жениха, и при этом выдаёт себя за юношу. И все вокруг ей верят, несмотря на откровенно женское лицо, фигуру и голос.

На самом деле, конечно, спутать такую девушку с мужчиной может разве что полный идиот. Это таких, как я, путают сплошь и рядом. Хотя…

Я задумчиво повертелась перед зеркалом. Вроде бы ничего внешне не изменилось: волосы всё такие же короткие, фигура совершенно мальчишеская, черты лица тоже не слишком женские. Но общее впечатление совсем другое, незнакомое. Как будто я смотрю на невысокую худенькую девушку, которая зачем‑то напялила на себя мужскую одежду, да ещё и не слишком подходящую по размеру.

И глаза у этой девушки очень грустные.

А вот это уже совсем никуда не годится!

Я вызывающе улыбнулась собственному отражению. Улыбка получилась кривоватая и не слишком приятная. Похожа на хищную ухмылку Аллены. Чтоб ей пусто было!

— И давно? — с любопытством поинтересовалась никса.

— Что? — не сразу поняла я.

— Внутренний голос.

— Не знаю. Неважно.

Судя по всему, никса была со мной не согласна, но смолчала. Я тоже предпочла тему собственных глюков не развивать. Вполне хватит одного: того, что сейчас путается под ногами и явно требует, чтоб его взяли на руки.

Ксанка первая сжалилась над несчастным вороном. Хотя я готова была поспорить, что крыло у него в норме, и лететь он может, просто не хочет. Наглый ленивый птиц. Который на самом деле, как выяснилось, мой… Кто? Если Аллена — племянница покойного короля Альсоро, а Глюк — его сын, то сам Глюк мне… эээ… Двоюродный дядя? Жесть какая! И зовут его на самом деле Гил. И он человек, который последний раз был в человеческом облике в трёхлетнем возрасте, а с тех пор сменил штук пятьдесят звериных шкурок. Это какая же каша у него в голове творится, должно быть.

Я почувствовала, что моя собственная голова тоже вот — вот взорвётся. Слишком много информации, которую надо хоть с кем‑то обсудить. Хоть кому‑то проговорить вслух, лишь бы не сойти с ума. А Кьяло уехал, и Флая нет.

— Спасибо за всё, госпожа Оре, но нам, наверное, пора, — торопливо произнесла я, чтоб хоть что‑то сказать вслух.

— До свидания, — поддержала меня Ксанка.

— Заходите ещё, — ответила никса. — Одежду вернуть не забудьте. И, кстати, мелкая, уши‑то спрячь. Сейчас ими щеголять стало ещё опаснее.

Я торопливо прикрыла уши заклинанием, махнула напоследок водянице и направилась к городу, оставляя на песке цепочку мокрых следов от непросохших сапог. Но простуда мне, похоже, не грозила, так что можно было не волноваться.

К воротам мы подошли как раз перед открытием, но народу с наружной стороны стены, вопреки ожиданиям, было немного. Никаких торговцев, загулявших парочек и не успевших до темноты скоморохов. Только пара хмурых наёмников и какой‑то разряженный франт с выводком охраны.

— Нет, без документов я вас пропустить не могу, — устало объяснял стражник. — Особое распоряжение Восточного Совета в связи со сложившейся ситуацией.

— Что за самоуправство? Меня никто не предупредил! — кипятился франт, нервно переминаясь с ноги на ногу. В ярком камзоле, расшитом драгоценностями, он был похож на раскормленного петуха.

— Вы можете отправить записку в город. Если внутри найдётся заслуживающий доверия человек, который может подтвердить вашу личность, то мы вас немедленно пропустим.

Стражника завали Риш. Я помнила его ещё с первого моего дня в Тангаре и точно знала, что уговаривать его бесполезно. Все распоряжения начальства он выполнял безукоризненно. Вплоть до того, что и само начальство (то бишь Муллена) периодически отказывался пропускать в город во внеурочное время.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Госпожа Марготта, — искренне удивился Риш, толкая в бок задремавшего после ночной смены напарника. — Как хорошо, что вы вернулись! А то ваш дядя уже всю внешнюю стражу на уши поставил. Да и внутреннюю тоже.

— Внутренняя ему не подчиняется, — отмахнулась я.

— А когда ему это мешало? — резонно возразил стражник. — Не будь войны, он бы весь Восточный Совет припахал к вашим поискам, даже Нермора. Кстати, про Нермора новость хотите?

— Не сейчас, — Новостей мне хватало и своих, чужие просто в голову бы не влезли. Даже если они про Нермора. Особенно про Нермора! — В город‑то пропустишь? А то с документами у меня тоже не очень, честно говоря.

— Сегодня пропущу. Но впредь лучше с собой носите, мало ли. А девушка с вами?

— Да. Но тоже без документов.

— Ну я запишу, для отчётности, — Риш вытащил из кармана мятый листок и обломанный кусок грифеля. — Как звать, откуда родом? Зачем в город?

— Звать Истой. Из Серого Лога, — Ксанка довольно удачно изобразила деревенский выговор, хотя я так и не поняла, зачем.

— Это не та деревня, которую эльфы спалили? — вмешался в разговор второй стражник.

— Та самая. Потому и пришла.

— Беженка, значит.

— Нет! Вести у меня важные!

— В общем, нам срочно к Муллену, — подытожила я, пытаясь аккуратно обогнуть загородившего дорогу франта. Но тот сердито уткнул пухлые руки в бока, отчего стал занимать ещё больше места.

— Почему это им можно без документов, а мне нельзя?

— Потому что госпожу Марготту я знаю лично, она здесь живёт. А за девушку она ручается, — терпеливо объяснил Риш. — Найдите человека из города, который за вас поручится, и тоже сможете пройти.

— Зачем искать? — запетушился франт. — Пусть вот она меня и проведёт! А то вся такая гордая стала, будто первый раз видит. Госпожа нашлась, тоже мне! Раньше‑то, небось, не так смотрела.

— Простите, вы, кажется, обознались, — как можно безразличнее произнесла я, попутно пытаясь вспомнить, не могли ли мы действительно где‑то встречаться.

Лицо у крикуна было щекастое, но бледное, с почти белёсыми бровями и ресницами, волосёнки светлые и жиденькие, и весь он напоминал рыхлое дрожжевое тесто, пытающееся сбежать из кадушки. В роли кадушки выступал костюм: слишком яркий, слишком помпезный. За таким костюмом его обладателя было практически не видно. Если он и раньше ходил в чём‑то подобном, то я скорей запомнила бы именно костюм, а не лицо.

Кстати, дикое сочетание цветов действительно выглядело знакомо. Господин Филак, Таинский градоправитель, помнится, любил так одеваться. Но уж его‑то я опознала бы без проблем, да он и старше. А этому типу было едва ли больше двадцати.

— Ну да, конечно, строй из себя светскую даму, — продолжал кипятиться он. — Но я то всё помню! Уж больно у тебя рожа приметная.

Я скрипнула зубами от безысходности. Очень хотелось вмазать кулаком прямо по щекастой физиономии, но не затевать драку прямо перед городскими воротами. Особенно когда у противника отряд телохранителей, а у тебя ворох срочных дел и свежих травм.

Ксанка, верно угадав мои эмоции, ухватила меня за руку и осторожно потянула за собой. Глюк пока не вмешивался, но наблюдал за происходящим с любопытством. Риш нахмурился и демонстративно положил руку на рукоять меча.

— Вот же прицепился к девушке, павлин ряженый, — пробормотал вполголоса его напарник.

И тут я вспомнила.

Точно, павлин! Я же сама его так и прозвала в нашу первую встречу.

Тогда я нечаянно угадила в рабство к Роледо, и тот решил продать меня своему знакомому торговцу. У торговца был внук — вот этот самый разряженный тюфяк. И как раз для внука меня и покупали. Но я в тот момент не вглядывалась в лица потенциальных покупателей, а думала, как бы от них сбежать. И ведь сбежала же! Прямо в разгар сделки и сбежала.

А Павлин меня, значит, запомнил. Как же некстати‑то!

Ксанка снова дёрнула меня за руку, на этот раз сильнее, и я покорно прошла за ней через ворота.

— Кстати, про ручного ворона надо записывать, или это вроде как личное имущество? — шёпотом уточнил Риш у второго стражника, как только мы отошли подальше.

Глюк насмешливо щёлкнул клювом и поудобнее устроился на руках у Ксанки.

— Ты‑то его вспомнил? — Я небрежно поворошила птичьи перья.

— Ка — арнечно.

— Так вы действительно знакомы? — удивилась Ксанка. — А кто это?

— Да ещё один привет из прошлого. Такое чувство, что их магнитом ко мне притягивает. Или меня к ним. Сначала Эл, потом Посредник, теперь вот этот тип. Никсу уже даже не считаю. Знаешь, столько всего случилось за то время, пока мы не виделись…

— Расскажешь?

— Да, конечно. Просто не знаю, с чего начать.

На самом деле рассказывать не хотелось. Точнее, хотелось, но кому‑нибудь другому. Тому, кто точно всё поймёт правильно. А Ксанка, конечно, родной человек, но отчего‑то мне казалось, что её моя новая личность не обрадует. Поэтому я торопливо предложила:

— Может, ты первая?

— Да у меня‑то всё просто. Выпала из портала в огороде деревенской ведьмы, помяла ей все помидоры. Кое‑как на ломаном эльфийском она мне объяснила, что колдовать прилюдно нельзя, можно на костёр угодить. А местным сказала, что я её внучка. Ещё предонскому языку меня учила. Потом она умерла, а я осталась. А потом эльфы на деревню напали и взяли меня в плен. Вот и вся история.

— А память ты себе зачем стирала?

— Неважно.

— Нет уж, рассказывай! Сейчас‑то всё вспомнила!

— Потом, ладно? — Ксанка посмотрела на меня такими глазами, что я сразу поняла: ни слова из неё вытянуть не получится. По крайней мере, сейчас.

— Ладно. Но не думай, что я об этом забуду. И не делай больше таких глупостей. Ты сейчас‑то как себя чувствуешь?

— Ну как тебе сказать… Кажется, у меня стокгольмский синдром.

Мы с Глюком недоуменно переглянулись. Я смутно помнила, что это понятие из прошлой жизни. Но смысл ускользал.

— Это когда заложники после освобождения пытаются защищать и оправдывать тех, кто держал их в плену, — пояснила сестра. — Мне всегда казалось, что это глупость и так не бывает. Но сейчас я уверена, что эльфы ни в чём и не виноваты. Они даже ничего плохого нам не сделали.

— Ага, сущие мелочи. Например, пытались залезть в мою память с твоей помощью. И вообще, это тогда не стокгольмский синдром получается, а эльфийский.

— Ну пусть эльфийский, — покорно согласилась Ксанка. — Так ведь им надо было узнать, кто ты.

— Обойдутся как‑нибудь без моей биографии.

— А я?

— Что ты?

— Я тоже обойдусь?

— Ксан, ну… Просто, понимаешь, это очень долгая и странная история, — вздохнула я.

— Ничего страшного, я готова слушать, — упрямо мотнула головой сестра.

И я, поколебавшись, всё‑таки начала рассказывать. Стараясь не думать о том, что сама Ксанка скрывает от меня что‑то очень важное.

* * *

Наблюдать за эльфом было забавно.

Внешне он казался холодным, слегка отстранённым занудой. Ленивые движения, взгляд свысока, пренебрежение к окружающим и много — много пафоса. Наверное, сам он думал, что прекрасно справляется со своей ролью. Или даже считал, что это никакая не роль, а самая настоящая внутренняя сущность.

Но Олег‑то прекрасно видел, что больше всего сейчас местному хозяину хочется побегать кругами, вырывая себе волосы из всех доступных мест. Или побиться головой о стенку. Или немедленно найти виновника всего происшедшего и побить головой о стенку уже его.

Вместо этого эльф сидел с каменной рожей и учтиво подливал им с Варварой вино. Вино, кстати, было кислое. То есть наверняка какое‑нибудь очень дорогое, редкое, многолетней выдержки и с превосходным вкусовым букетом… но всё равно же кислое! Лучше бы пивом угостил, хрыщ остроухий!

Но пива в помещении с пентаграммой не было. Нормальной еды, кстати, тоже. Разве что фрукты в вазочке. Сама вазочка стояла на круглом столике, а столик располагался в неприметной нише сбоку от входа. Арфеналме пригласил туда незваных гостей почти сразу же после того, как они влетели в комнату и никого там не застали.

В воздухе носились отголоски чужой силы, на полу медленно остывала пентаграмма, а Варвара вела с эльфом неторопливый разговор об общественно — политической ситуации в стране и мире, попутно выискивая общих знакомых.

Ночная беседа плавно переходила в утреннюю.

Олег легонько пнул ведьму под столом, намекая, что пора закругляться, но та настолько увлеклась светским общением, что в ответ лишь укоризненно нахмурила брови, а не наступила сыну каблуком на ногу, как это обычно бывало.

Сын демонстративно зевнул в ответ на такую перемену в характере. По его мнению, мать слишком увлеклась. И ладно бы выуживанием информации, это ещё можно было бы понять. Но нет, Варвара явно заинтересовалась самим эльфом. Было бы чем там интересоваться: сплошные кружева и пафос. Ну и волосы ещё длинные. Тоже, что ли, отрастить…

Обиднее всего было то, что разговор вёлся на местном языке, из которого Олег понимал на слух разве что отдельные слова. Поэтому он снова зевнул, уже ненарочно, а потом и сам не заметил, как задремал в уютном кресле. Проснулся только когда Варвара начала громко и крайне импульсивно ругаться по — русски.

— Долбанные дети! Малолетки сумасшедшие! Пороть их некому, и мне некогда!

— Я не виноват, — на всякий случай пробормотал парень, потому что обычно размышления на тему 'пороть некому' относились в первую очередь к нему.

— Да это не ты, это Танька неизвестно чему детей учила!

— Какая Танька?

— Да рыжая же. Ну, то есть Трофимова. Неужели не помнишь?

— А, — выдавил Олег. Рыжую тётю Таню он, конечно, помнил, но спросонья не представлял, как увязать её с пентаграммой и этим миром. — А в чём проблем‑то?

— Проблема в том, что твоя олла удрала через пентаграмму. Но переместиться следом мы не можем.

— Почему? Подхватить последние координаты…

— А нет координат! Вообще никаких. Видимо, они сами шли по чужим. И сейчас могут быть где угодно. Даже ты не почувствуешь, небось. Или как?

Олег старательно сосредоточился и попытался подхватить невидимую нить, связывающую его с оллой, но малявка, видимо, действительно забралась слишком далеко от эльфийского замка.

— Бесполезно. Надо возвращаться за мечом.

— Погоди, это ещё не все. Есть и хорошая новость: вторая девчонка при запуске пентаграммы оставила кровавый след и теперь я знаю, кто она.

Варвара выглядела настолько самодовольно — загадочной, что Олег не удержался и предположил самое, на его взгляд, неправдоподобное:

— Местная верховная ведьма?

— Нет, гораздо веселее: Ксанка Трофимова, Танькина дочка.

— Ого! — только и смог выдавить Олег.

Ксанку он помнил трёхлетней рыжеволосой крохой в розовом платьице с оборками. И даже предположить не мог, что из неё вырастет такая шикарная девица, как магичка Иста. Он‑то, дурак, ещё думал, с чего вдруг она русский понимает.

Ощущение времени шарахнуло по затылку пудовой гирей. Вот ты мотаешь по мирам, забыв про часы и календари, застряв в одном возрасте и внешне, и, похоже, психологически, а где‑то совсем близко Ксанка уже успела повзрослеть. А как же Ленка, которая дома стала верховной после Варвары? Тоже, небось, уже совсем взрослая. А Баська? Хотя нет, вот уж кому старость не грозит, так это ворчливой кошке. Но всё равно интересно, где она сейчас…

— Эй, ты чего завис? — Варвара шутливо ущипнула сына за руку.

— Домой хочу, — неохотно признался Олег. — Соскучился.

— Отставить скучать. Сначала надо с делами разобраться. Тем более, ты ещё не все новости слышал. Угадай‑ка, кого я ещё нашла?

— Местную верховную, — повторно буркнул парень. Всё равно ничего более умного в голову не лезло.

— Эээ, так не интересно! Может, зря ты некромантией занялся? Надо было талант к предсказаниям развивать? Ну да ладно. Прогуляемся?

Ведьма хихикнула и провела рукой по воздуху, выискивая одной ей ведомые магические направляющие. Стоящий неподалёку Арфеналме заметно оживился. Суть разговора он вряд ли понял, но по смыслу, видимо, догадался, что сейчас произойдёт что‑то интересное.

А Варвара тем временем с обманчивой небрежностью раскрыла портал и кивнула на него Олегу.

— Эй, а меч? — заволновался парень.

— Да ничего ему не сделается, потом заберём, если припрёт. А сейчас навестим местную власть, пока она так великодушно швыряется заклинаниями, что я даже тут отголоски чувствую. Дело‑то минутное.

— А вдруг именно в эту минуту кто‑то попытается убить мою оллу? Мам, я жить хочу.

— Смирись, сынок, — ведьма ухмыльнулась, но глаза при этом остались подозрительно серьёзными. — Тебе теперь всю жизнь этот страх в себе носить. Страх, что с этой девчонкой что‑то случится, и ты этого не переживёшь. Я вот тоже боюсь, что ты без присмотра загнёшься, но не хожу же за тобой хвостом. Так что брысь в портал. А я тут пока с господином Арфеналме попрощаюсь.

Глава 9. Фамильное сходство

Особняк Муллена встретил нас тишиной и запустением. И, собственно, Мулленом. Бледным, хмурым и помятым Мулленом, который сидел на лестнице между этажами с ворохом бумах. Он даже пытался их читать, но получалось, кажется, не очень.

— А почему не в кабинете? — спросила я после минутного молчания. В конце концов, надо же было хоть как‑то привлечь к себе внимание.

— Душно там, — ответил мужчина, тряхнув головой. С волос полетели капли, размазывая чернила на официальных и, наверняка, очень секретных документах. Видимо, незадолго до этого была попытка умыться. В семь утра.

Хозяин был беспробудной совой, и вставать в такую рань даже ради важных бумаг не стал бы. Возможно, сделал бы исключение ради действительно важных, но их бы он читал прямо в спальне. Или в кабинете, каким бы душным он не был.

Значит, просто не ложился. И, судя по синякам под глазами, это была не первая бессонная ночь на неделе. На фронте всё настолько плохо? Или в Совете проблемы?

Мысли пронеслись в голове очень быстро, за те несколько секунд, пока Муллен буравил взглядом меня и застывшую за моим плечом Ксанку с Глюком на руках. Не знаю, как остальным, а мне под этим взглядом хотелось немедленно сжаться в маленький комочек и закатиться в щель между половицами.

— Нагулялась? — наконец выдавил Хозяин, закончив с осмотром.

— У меня важная новость, — Я решила начать с места в карьер.

— Я спрашиваю, нагулялась?

— А я говорю, что у меня важная… Две важных новости! И вы должны узнать их до сегодняшнего совета. Потому что на совет вы должны прийти заранее. Поэтому вам придётся выслушать меня прямо сейчас, а нотации оставить на потом. И давайте не будем обсуждать военные тайны посреди лестницы, хорошо?

— В кабинет, — бросил Муллен, стремительно поднимаясь.

— Там же душно, — не сдержалась я, но всё‑таки поспешила за ним. Судя по стуку каблуков, Ксанка шла за мной след в след.

Дышать в кабинете действительно было сложно. Но не из‑за духоты, а от висевшего в воздухе густого перегара. Осторожно переступая через валяющиеся на полу бутылки и осколки, я пробралась к подоконнику и уселась прямо на него, уступив Ксанке гостевое кресло. Правда, она предложением не воспользовалась — так и застыла возле двери, испуганно уставившись на Хозяина. Я невольно хмыкнула. Было бы, чего бояться! Подумаешь, ночной кошмар всех магов страны с похмелья и недосыпа. Это далеко не самая страшная его ипостась!

— Ну? — хмуро спросил ночной кошмар, явно намекая на продолжение разговора.

— Весь конфликт спровоцирован третьей стороной, — выпалила я.

— Доказательства? — моментально сменил тон Муллен.

— Есть человек, который ещё три года назад этим занимался, и до сих пор занимается. Правда, я не совсем уверена, что он человек… В общем, он договорился с Арфеналме, они запихали в наш лес группу эльфов, чтоб обставить это как вторжение на нашу территорию, но эльфы сбежали. А войну они давно готовили. Убийство Роледо, помните? И когда на нас давным — давно в лесу напали какие‑то утупки, косившие под эльфов? И все остальные преступления, в которых якобы виноваты эльфы. Тот инцидент в Релте и… и Таинская бойня тоже, наверное.

— Доказательства? — повторил Хозяин. При этом он вообще не казался удивлённым. Подозревал такое развитие событий, что ли?

— Да я своими глазами видела. Ну, этого типа.

— Толку‑то от твоих глаз. Письменных свидетельств, конечно, нет.

— Так возьмите с него эти свидетельства. Он сегодня будет на совете! И до этого тоже, вроде, был. Уговаривал отправить наших солдат прочёсывать Вертский лес. Вы вообще в ратуше появляетесь?

— Иногда, — уклончиво ответил Муллен и… не покраснел, конечно, но явно слегка смутился. Кажется, пока меня не было, он вообще из особняка не больно‑то выходил.

— А надо бы! А то все заговоры прошляпите такими темпами!

— Тоже мне, великий знаток заговоров, — поморщился Хозяин. — Ладно, пойдёшь сейчас со мной и ткнёшь пальцем в этого типа. Только ради всего святого, не тарахти так. И представь мне девушку, пока она тут концы не отдала от ужаса. Я что, такой страшный?

— А вы себя в зеркало видели?

— Кто бы говорил!

— Да я‑то всё утро носом в зеркало провела! Знали б вы, как я до этого выглядела… Ну так вот, девушка. Это Оксана, моя сестра из того мира. Помните, я рассказывала, что мы сюда вместе попали? Ну так вот, я её нашла.

— Сестра, значит? — Муллен повернулся к девушке и даже слегка улыбнулся. — Ну здравствуй, Оксана.

— Здравствуйте, — пролепетала Ксанка. Её волнение начало настораживать. Сколько можно трястись от страха, в самом‑то деле? Ладно, местные от Хозяина шарахаются. Но она‑то цивилизованный человек. Влюбилась опять, что ли?

— И где ты её отыскала? — В этот раз вопрос относился ко мне.

— А… ну, в плену у эльфов.

— И что ты там делала, позволь спросить?

Хозяин недобро сощурился и почему‑то стал похож на приготовившегося к атаке дракона. Разве что струйки дыма из ноздрей не выпустил. Наверное, зря я ему про эльфов сразу в лоб заявила. Надо было сначала намекнуть, подготовить почву… Но что уж теперь.

— А что можно в плену делать? Сидела я там. Иногда стояла.

— Замечательно! Я её ищу по всей стране, а она у эльфов прохлаждается!

— Ну а что? Между прочим, Понжер меня сам просил втереться к ним в доверие и немного пошпионить.

— Втереться в доверие и попасть в плен — это разные понятия, понимаешь ты, недоразумение ушастое? Ты вообще представляешь, чем это могло закончиться?

Я только вздохнула.

С одной стороны, весь этот диалог казался совершенно бредовым. Я чудом сбежала из плена, попутно выведав планы противника — и меня же за это отчитывают. Обидно!

С другой стороны, а чего я ожидала? Сама удрала из дома без разрешения, значит и последствия должна разгребать сама. И наказание принимать с гордо поднятой головой. Которая, к слову, всё ещё болит.

— Так, ладно, — хлопнул ладонью по столу Хозяин. — Про плен — это и есть вторая новость?

— Неа.

— Тогда вторую тоже озвучь, а то знаю я тебя.

— Вторую… — Я помялась. Вот дёрнуло же меня за язык. — Как вам сказать… Для вас‑то оно не новость, наверное. Но Аллена мне всё рассказала. В смысле, кто она. И что она моя мать. И что вы, видимо… ну, вроде как мой отец. Так, получается?

— Получается, — неуверенно пожал плечами Муллен.

— И когда вы собирались мне об этом сказать? Вы вообще собирались мне об этом сказать?

Повисла неловкая пауза. Вдвойне неловкой она была ещё и потому, что Ксанка и Глюк старательно делали вид, что их нет в кабинете, но из‑за этого только сильнее бросались в глаза.

— Аллена хотела переправить тебя в Альсоро. Подальше от военных действий, — наконец выдавил Хозяин.

- 'Аллена хотела'! — передразнила я. — А вы? Вы чего хотели?

— Чего бы я точно не хотел, так это продолжать беседу здесь и сейчас, поэтому…

— Да не будет никакой беседы, — оборвала его я. — По крайней мере, в ближайшее время. Всё понимаю, осознаю, мы торопимся, воюем, мир на грани катастрофы и всё такое. Короче, вам не до разговоров о личном, и уж подавно не до моей тонкой душевной организации. Собирайтесь, нам надо успеть на Совет. Подробности расскажу по пути.

Стоило мне спрыгнуть с подоконника, как Ксанка сразу же выскользнула за дверь. Будто всё время только и ждала возможности сбежать из кабинета. Нет, не влюбилась. Тут что‑то другое. Но не пытать же её, если говорить не хочет.

— Марго, — оклик Муллена застал меня на пороге. И был он на удивление тихим, и даже почти ласковым. — Ты не права. Мне всегда есть до тебя дело. И я волновался.

— Я знаю, — ответила я. А что я ещё, в самом деле, могла ему ответить.

— И, кстати! Откуда у тебя моя старая рубашка?

В городской ратуше я оказалась впервые в жизни — до этого как‑то повода не было. Муллен и сейчас порывался оставить меня дома, но нарвался на пару непробиваемых аргументов. Во — первых, только я знала Посредника в лицо. В принципе, он и без лица прекрасно опознавался — по росту, например. Но мало ли.

Кроме того, Посредник был магом, и в критической ситуации явно не погнушался бы воспользоваться своими силами. Значит, попытки поймать его для обычных людей были заведомо провальными.

Хотя была в этом деле и обратная сторона.

Посредник и сам знал меня в лицо. А пользоваться магией Хозяин мне строго — настрого запретил. Потому что центр города, куча свидетелей, и далеко не все эти люди лояльно относятся к магам. Большинство так и вовсе по первому же обвинению в колдовстве готовы на костёр отправлять. Причём не только меня, но и самого Муллена. Потому что знал, но скрывал.

И почему при этом самым жестоким человеком считают именно его? Подумаешь, прибил собственную жену. Так это было, во — первых, давно, а во — вторых, неправда!

Поэтому в качестве предосторожности мы сидели за балюстрадой второго этажа и поглядывали на главный вход сверху. А по холлу слонялись несколько ребят из внешней стражи в штатском. Ещё парочка тусила у чёрного входа. Вроде даже в глаза особо не бросались.

— Ты уверена, что он придёт? — в который уже раз уточнил Хозяин.

— Ну не на крыльях же ему прилетать.

— Да я не про способ появления. Про сам факт.

— Должен. По крайней мере, собирался. И очень боялся опоздать. Так что если его ничего не спугнёт, то явится как миленький. В любом случае, ещё пару часов назад он был недалеко от города.

— Описание я своим людям роздал. Если заметят поблизости — сообщат.

— Если госпожа Оре не соврала, что видела его, конечно.

При упоминании никсы Хозяин ожидаемо дёрнулся. Кажется, теперь я нашла замечательный способ ненароком поддевать его.

— Госпожа Оре красивая одинокая женщина, я тоже одинокий мужчина. Нет в этом ничего такого…

— А чего вы оправдываетесь‑то? Действительно, ничего такого. Встретились два одиночества, полюбовались на закат над рекой. Потом один из этих одиночеств забыл у другого рубашку. Бывает. А штаны точно не ваши?

— Марго! — рыкнул Муллен. Кажется, это означало 'нет'. И ещё 'заткнись'. Но последнее было выше моих сил. Потому что сидеть в засаде было неимоверно скучно.

— А вы в курсе, что она речная ведьма? То есть я имела в виду, вам нормальные женщины в жизни просто не попадаются, или вы сознательно магичек и нелюдей выбираете?

В этот раз Хозяин рычать не стал, сразу перешёл к воспитательным подзатыльникам. Точнее, попытался. Даже замахнулся, но в последний момент передумал. Толи пожалел, толи понял, что бесполезно.

— Да ладно вам, — примирительно улыбнулась я. — Мне просто любопытно, чьи тогда штаны.

— Доченька, не нарывайся! — с чувством проговорил Муллен. — Я тебя породил, я тебя и убью!

Я подавилась беззвучным смехом.

Видимо, Хозяин какой‑то другой реакции ожидал, поэтому посмотрел на меня с недоумением.

— А откуда вы эту фразу взяли? — спросила я, как только смогла хоть что‑то выговорить.

— Льёни постоянно своих отпрысков ей стращает.

— А он её откуда знает?

— Да сам придумал, наверное. А что такого?

— Ничего особенного, просто цитата из книжки.

— Не читал, — равнодушно пожал плечами Муллен.

— Конечно. Эта книжка из моего мира. Ну, то есть из того, в котором я выросла. Поэтому и любопытно, откуда…

Договорить и даже додумать мысль я не успела, потому что внизу началось ощутимое шевеление. Парень, дежурящий у окна, кивнул второму, тот махнул рукой третьему. Муллен тоже заметил сигнал и весь подобрался, готовый сорваться с места в любую секунду. Я проверила в кармане своё секретное оружие и мысленно возблагодарила Арфеналме за то, что он так легко разбрасывается ценными вещами.

А потом двери главного входа распахнулись.

На улице было намного светлее, чем в здании, поэтому я не сразу сообразила, кто возник на пороге. Разглядела только три силуэта, два покрупнее, один поменьше. А затем двери захлопнулись, силуэты обросли подробностями, и нам с Мулленом осталось только недоумённо переглянуться. Потому что по бокам маленького суетливого Посредника (да, это несомненно был он, наблюдатели опознали верно!) вышагивали Павлин и его султаноподобный дедушка собственной персоной.

— Эти‑то что здесь делают? — недовольно пробурчал Хозяин. Уж он‑то моей забывчивостью не страдал, и сразу же узнал обоих.

— Павлин… тьфу, младший утром приехал. Я его у городских ворот видела.

— А он тебя?

— Тоже. И вспомнил сразу же. Кажется, до сих пор обижается, что вы меня увели у них из‑под носа.

— Час от часу не легче. Нет, с этими лучше пока что не связываться. Давай‑ка я их немного отвлеку, а ты бери этого недоросля на себя. Только осторожно. Помнишь, что я говорил? Никакой магии!

Я сразу же почувствовала себя героем детектива. Молоденьким стажёром, которому доверили задержание опасного преступника. Только по законам жанра стажёр теперь просто обязан был это важное задание завалить. И такая перспектива меня не прельщала.

— Может, наоборот? — торопливо прошептала я, видя, что Муллен собирается вставать. — Пусть они на меня отвлекутся.

— На тебя не только они, но и Посредник отвлечётся. Так что давай, не трусь. Ребята тебе помогут. А я пошёл.

С этими словами он покинул наблюдательный пункт за балюстрадой, натянул на лицо радушную улыбку и завопил:

— Господин Пафрин, сколько лет сколько зим! Какими судьбами в наших краях?

Я невольно хмыкнула. Надо же, действительно почти Павлин.

При виде Хозяина толстощёкие лица обоих Пафринов вытянулись от удивления. А Посредник и вовсе отчётливо побледнел и шарахнулся в сторону. Знает, зараза, кому лучше на глаза не попадаться.

Пока мой покровитель торопливо спускался на первый этаж, старший Павлин успел прийти в себя и приветственно распахнул объятья.

— Господин Муллен! Не думал, что вы почтите своим присутствием сегодняшнее заседание. Говорят, вы не большой любитель пустых обсуждений.

— Да вот, решил немного развеяться и заодно уладить несколько дел. Кстати, не представите меня вашему спутнику?

— А вы не знакомы? Тогда простите мою оплошность, господа. Итак, разрешите представить: Топиэр Рулипп айр Муллен, глава внешней стражи Тангара. А это господин Шан Витаро, мой давний приятель по торговым делам. Между прочим, выступал на прошлом совете. Вы представляете, этот прохиндей откуда‑то получает сведения о передвижении эльфийских войск, но не признаётся, откуда. Говорит, военная тайна!

— Военные тайны — это безумно интересно, — заверил Муллен. Со своего места я видела только его затылок, но готова была поспорить, что Хозяин улыбается той особой улыбкой, от которой собеседников бросает в дрожь.

Посредник на улыбку среагировал как положено: нервно сглотнул и пролепетал что‑то неразборчиво приветственное. Младший Павлин даже до этого не снизошёл, так и стоял с надутым видом. Видимо, умение вежливо улыбаться даже злейшему врагу ему от дедушки в наследство не досталось.

— Простите, господин Витаро, — начал тем временем Муллен, — не уступите ли вы мне ваших товарищей? Очень надо перемолвиться с ними по одному делу. Обещаю вернуть обоих через несколько минут в целости и сохранности. Было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся.

— Да, несомненно, — наконец‑то справился с собственной речью Посредник. — Очень рад встрече, и буду безмерно счастлив, если в следующий раз она не будет такой короткой.

— О, это я вам гарантирую, — многозначительно хмыкнул Хозяин. После чего демонстративно подхватил под руки обоих Пафлинов и потащил в тёмные боковые коридоры, на ходу рассуждая о повышении цен на товары первой необходимости и возможность введения акцизов на некоторые из них. Старый торговец прилежно внимал.

Стоило им отойти на приличное расстояние, как я осторожно высунулась из укрытия. Посредник всё ещё стоял посреди холла, и нужно было действовать, пока в здание не нагрянул кто‑нибудь ещё. Посторонних должны были осторожно придерживать у входа ребята из внешней стражи, но с некоторыми пафосными вельможами могло и не сработать.

На самом деле я не собиралась нападать на Посредника лично. Для того, чтоб его скрутить и утащить в глухие подвалы, существовала стража. Я же должна была лишь дать отмашку к началу операции и подстраховать ребят от враждебной магии. Не колдуя при этом сама. Та ещё задачка.

Первые несколько секунд всё шло по плану. Я махнула рукой, стражники резко перестали изображать праздношатающихся и начали осторожно, с нескольких сторон подбираться к Посреднику. Он их приближение, конечно, заметил, но виду сперва не подал. Только застыл, напряжённо вглядываясь в стену.

Я тоже на всякий случай обернулась посмотреть, нет ли там чего‑то интересного, но стоило мне на секунду отвести взгляд от Посредника, как события посыпались одно за другим.

Один из стражников подобрался к магу чуть ближе остальных и попытался навалиться на противника и прижать его к полу. Но Посредник внезапно исчез, и парень только неловко грохнулся на колени. Ещё один по инерции налетел на него и повалился следом с воплем: 'Долбанные маги!' И я была с ним совершенно согласна.

Я была готова к фаерболам, молниям и другим боевым заклятиям, но мне даже в голову не пришло, что мелкий проныра просто исчезнет. А ведь он уже делал так раньше во время разговора со мной.

Тем не менее, это была не телепортация; та выглядит по — другому и делается намного сложнее. Нет, обычная иллюзия вкупе с невидимость. То есть всё это время стражники подкрадывались к неподвижной копии, а невидимый оригинал пытался сбежать. Дверь не открывалась, окна не хлопали, шаги на лестнице я бы услышала. Летать он, надеюсь, ещё не научился. Значит, остаётся первый этаж!

Действовать пришлось очень быстро, и основную часть плана я додумывала уже в воздухе. Не бежать же по ступенькам в самом деле, спрыгнуть — гораздо быстрее.

Ноги ещё не перестали гудеть от удара о мраморный пол, а я уже достала из кармана фляжку с антимагичкой (ещё раз спасибо, дорогой полковник Арфеналме!) и начала раздавать указания:

— Всем заткнуться и слушать внимательно. Он не испарился, просто стал невидимым. Перекрыть лестницу, проверить ближайшие коридоры. Следите за дверями. Слушайте любые шорохи.

Вероятность того, что мне беспрекословно подчиняться, была небольшая, но ведь подчинились же! Вояки без пререканий разбежались по разным углам холла. Только один замешкался, боязливо глядя на пустое место, где только что стоял Посредник.

— Выполнять! — гаркнула я.

И откуда только командирский тон прорезался.

Парень мигом прекратил изображать статую и отправился проверять, не притаился ли невидимый враг за шторами и гобеленами. Тоже хорошее дело.

А сама я первым делом метнулась к той стене, в которую Посредник так напряжённо вглядывался перед тем, как исчезнуть, и угадала — она ещё хранила слабые остатки его ауры. Я никогда не была сильна в пространственном поиске, но уж отголоски активного заклинания на небольшом расстоянии почувствовать могла. Следы вели в один из боковых коридоров и становились слабее с каждой секундой. Надо было торопиться.

В коридоре было темно, но тратить время на поиск светильника я не стала. Всё равно шла больше по чутью, как ищейка, и очень надеялась, что Посредник сам себя загонит в какой‑нибудь тупик. Впрочем, глухая комната без окон тоже идеально подошла бы.

Как назло, коридор заканчиваться тупиком не желал. Наоборот, после резкого поворота я обнаружила себя в проходной комнате без мебели, зато с целой вереницей открытых окон. Правда, окна эти были высоко под потолком, а лестницы поблизости не наблюдалось, но мало ли. А самое паршивое, что, даже не считая окон, из комнаты было целых два выхода, и ещё маленький балкончик на двухметровой высоте. Зачем нужен балкон, выходящий не на улицу, а внутрь помещения, я так сходу придумать не смогла, поэтому списала всё на извращённую фантазию местных строителей.

В общем, комната, несомненно, была крайне интересным образцом средневековой архитектуры. Только следов Посредника здесь не было.

По крайней мере, магических. Кажется, он наконец‑то догадался замаскировать собственную ауру. Или я прибежала слишком поздно, и все отголоски магии уже выветрились.

Тем не менее, мелкий прохиндей всё ещё оставался обычным существом из плоти и крови. А значит, оставлял отпечатки не только в магическом смысле, но и в реальном.

Судя по всему, комнатой почти не пользовались. С потолочных балок свисала паутина, а пол покрывал слой пыли и нанесённого с улицы песка. Мои следы на нём отпечатывались довольно чётко. А вот Посредник явно пытался свои замести, и теперь посреди комнаты была чистая проплешина, как если бы сверху ударил порыв ветра. Но не прямо с потолка, а слегка по диагонали. Вот как раз оттуда, с балкончика.

Разбежавшись, я подпрыгнула, ухватилась за балконную плиту и уже почти подтянулась, как вдруг что‑то тяжёлое ударило меня по пальцам. Не слишком сильно, я даже руку разжала больше от неожиданности, чем от боли. Так и осталась висеть на второй, мимоходом отмечая, что всё не так уж и плохо.

Во — первых, невидимый Посредник сейчас находится совсем рядом со мной и теперь‑то уж точно никуда не денется.

А во — вторых, он явно не собирается меня убивать или даже калечить, иначе не прошляпил бы такой идеальный шанс.

Значит, надо хватать прямо сейчас, пока он не передумал!

Продолжая висеть на одной руке, я вытащила из кармана фляжку, зубами выдернула пробку и щедро плеснула жидкостью через перила балкончика. Результат последовал сразу же: сперва капли антимагички зависли в воздухе, обрисовав контур плаща, а затем впитались в него — и ткань моментально стала видимой. Потом какое‑то время ничего не происходило. Я даже подумала, что промахнулась, и зелье попало только на плащ, но тут процесс наконец‑то развернулся во всей красе. Сначала неравномерными пятнами проявилась одежда, а затем стал виден и сам Посредник. Коротышка вжался в стену подальше от перил, но бежать было некуда — балконная дверь, куда бы она ни вела, была заперта.

Я наконец‑то спрыгнула на пол и закупорила фляжку. Кажется, в ней даже что‑то осталось. Это хорошо, пригодится!

— Спускайтесь, господин Витаро. Если вас, конечно, действительно так зовут. Хватит там торчать, как невинная дева в ожидании серенады. Я, конечно, могу и спеть, но вы вряд ли мои музыкальные вкусы оцените.

Посредник нерешительно отлип от стенки, но продолжал молча буравить меня взглядом. Дар речи, что ли, потерял вместе с магией? Или просто никогда под действие этой гадости не попадал?

Зелье отключало только магию, но с непривычки могло показаться, что тебе разом отрубили все чувства, включая вестибулярный аппарат. Очень мерзкое ощущение. Но не настолько, чтоб не суметь самостоятельно слезть с балкона.

Из коридора раздались торопливые шаги. Видимо, ребята из внешней стражи наконец‑то закончили обшаривать свою территорию и поспешили мне на помощь. Давно пора! А то если Посредник продолжит изображать статую, снимать его придётся вручную.

— Доброе утро, княжна, — внезапно прозвучало у меня за спиной. И это точно были не стражники.

Голос звучал знакомо.

Голос звучал приветливо и даже доброжелательно.

Голос принадлежал Сайону айр Нермору, и у меня не было никакого желания оборачиваться. Да проще было провалиться под землю, броситься с крыши, сгореть от стыда и развеяться по ветру, чем посмотреть в глаза этому человеку. Человеку, который из‑за моей глупости потерял сына. — Госпожа Марготта, я пытался объяснить, что у нас тут задержание, но они…

А вот это уже стражник. Кажется, тот самый, который пытался искать Посредника за гобеленами. Стражник — это хорошо, это совсем не так страшно, как глава Восточного совета.

Я кое‑как взяла себя в руки и повернулась к парню:

— Ничего страшного, теперь этот тип никуда не денется. Просто спусти его вниз и свяжи покрепче, хорошо? Здравствуйте, господин Нермор.

Хитрость была в том, чтоб выпалить всё это на одном дыхании и не сбиться в конце на маловразумительный лепет.

У меня даже получилось. Стражник направился к балкончику, а я наконец‑то набралась смелости взглянуть на Нермора.

Мужчина не выглядел раздавленным или убитым горем. Правда, чересчур счастливым тоже не выглядел, хоть и вежливо улыбался. Кажется, он был действительно был не против со мной пообщаться. И это было невыносимо. Лучше бы сыпал проклятьями и пытался меня растерзать, это было бы честнее и легче, чем стоять вот так, мучительно подыскивая слова.

— Ты меня боишься, что ли? — мягко спросил Нермор.

— Извините, — не совсем в тему брякнула я и всё‑таки не выдержала, отвела взгляд от его лица. И увидела Флая.

Сначала я подумала, что схожу с ума.

Потом — что это последствия очередного сотрясения, и надо было отлежаться дома, а не носиться по ратуше за Посредником.

Потом я просто ни о чём не думала и, кажется, не дышала. Только оперлась о стену, чтоб не упасть. Сверху что‑то тихо зашуршало, с окна посыпался песок и какие‑то мелкие ветки. Это меня и спасло. Я мотнула головой, стряхивая с себя мусор, и мозги наконец‑то заработали в нормальном режиме.

Конечно, рядом с Нермором стоял не Флай. Но кто‑то, безумно на него похожий. Такого же роста (может, самую чуточку выше), с той же осанкой, теми же русыми волосами… Вот только глаза были совсем другие. У Флая они были голубые и круглые, будто у ребёнка, увидевшего новую игрушку. А у этого человека глаз был серый и слегка прищуренный. И всего один. Второй скрывался под чёрной, совершенно пиратской, повязкой, из‑под которой на щёку спускались шрамы от старого ожога.

'Трёхлетней давности', — подсказал внутренний голос. Как будто без его помощи я бы не догадалась.

— Это мой старший сын, Итьер, — кивнул на своего спутника Нермор.

Если бы я умела красиво падать в обморок в любой сложной ситуации, то, наверное, сделала бы это. Но этим полезным талантом природа меня обделила, поэтому пришлось выдавливать из себя подобающее 'Приятно познакомиться'.

— Взаимно, — улыбнулся брат Флая. Улыбка у него была недобрая, хоть и красивая. — А вы, я так полагаю, та самая Марготта айр Муллен?

— Не знаю, насколько 'та самая', но вроде бы да.

— А не уделит ли мне госпожа Марготта несколько минут для приватного разговора?

Голос и манера вести беседу у него тоже были в точности как у Флая. Наверное, в таком сходстве между родными братьями не было ничего удивительного, но сейчас их похожесть пугала меня до смерти.

Неизвестно, чем мог бы закончиться этот дурацкий диалог, но с окна снова посыпались мелкие камушки. Я вскинула голову, надеясь увидеть на подоконнике воробья или голубя, но получила только порцию песка в глаза. А затем снаружи раздался глухой удар, будто кто‑то спрыгнул с большой высоты, и быстрые удаляющиеся шаги.

Стражник на эти звуки встрепенулся и недоверчиво перевёл взгляд с меня на Посредника. Тот всё ещё стоял на балконе в той же самой позе.

Чёрт!

До меня наконец‑то дошло. Я схватило первое, что попалось под руку — фляжку с антимагичкой — и швырнула в мелкого гада. Прямо так, не открывая. Но стоило ей коснуться фигуры Посредника, как он моментально испарился. Остался только плащ, да и тот сразу же потерял форму и опал на пол рыхлыми складками. Сверху со звоном грохнулась фляжка.

Всё‑таки первое впечатление оказалось верным: зелье действительно попало только на плащ. Посредник просто притворился, что угодил под его действие, а потом выждал момент, снова стал невидимым и удрал через окно, оставив нам вместо себя иллюзию. А я, как последняя дура, попалась дважды на одну и ту же уловку.

— Муллен нас убьёт, — пробормотал стражник, но вдогонку не бросился. Бедняга тоже сообразил, что искать невидимого коротышку в огромном городе практически бесполезно, а значит, торопиться уже некуда. Можно просто стоять и размышлять о бренности бытия.

Правда, лениво стоять ему довелось не очень долго.

— Сползай за фляжкой, — попросила я. — А потом найди господина Муллена и приведи сюда. Объяснюсь я с ним сама.

Парень посмотрел на меня с уважением, как на героя, добровольно приносящего себя в жертву, чтоб спасти окружающих. Ну, хоть кто‑то запомнит меня хорошим человеком!

— Я так понимаю, с приватным разговором придётся подождать? — с приторной вежливостью уточнил брат Флая.

— Можем перенести на вечер, — охотно согласилась я. — Главное, чтоб я до него дожила.

— Ну что вы, княжна, — усмехнулся старший Нермор. — Господин Муллен, конечно, иногда бывает чрезмерно резок, но собственную… племянницу убивать не станет.

— Да, с него и убитой жены хватит, — вполголоса пробурчал стражник.

— Ещё одно слово, и я тебя сама пришибу без суда и следствия, — не оборачиваясь буркнула я. И подумала, что мне срочно нужны планы на вечер. И на весь завтрашний день. И на ближайшую неделю. Совершенно неотменяемые, очень важные, и совершенно не сочетающиеся с Итьером айр Нермором.

Потому что я слишком хорошо понимала, что именно он мне скажет.

Но понятия не имела, что ответить.

Наверное, у каждого есть воспоминание, от которого хочется избавиться.

Ты стараешься не думать о нём, засовываешь в самый дальний угол подсознания, убеждаешь себя, что дело прошлое, и теперь это не имеет никакого значения — но в один прекрасный момент оно вдруг выплывает из небытия, и ты понимаешь, что дальше бежать некуда. Надо как‑то учиться с этим жить. Срочно. Прямо сейчас.

Я не знаю, что за история терзала Ксанку, но она поступила радикально — стёрла себе память.

У Муллена таких историй, кажется, был целый ворох — и он периодически пытался запить их алкоголем.

Мой же случай был прост и незатейлив, и произошёл почти три года назад. Я тогда ещё ничего не знала об этом мире, только что познакомилась с Мулленом, впервые села на лошадь… Да что там, я даже настоящий лес увидела первый раз в жизни. И совсем не ожидала, что в придачу к нему идут настоящие лесные разбойники.

Дальше всё было банально: разбойники нападали, мы отбивались, в процессе я засветила одному из них в глаз пульсаром. В некотором роде, это его и спасло: остальных Муллен прирезал в драке, а добивать раненого никто не стал.

В наследство от грабителей нам достались их лошади, в том числе и Глазастый. Потом выяснилось, что он и не лошадь вовсе, а заколдованный парень по имени Флайяр айр Нермор. А тот самый разбойник, которому я подпалила рожу — его родной брат Итьер, поругавшийся с отцом, удравший из дома и связавшийся с плохой компанией.

Как только в простой истории про разбойников появились имена, она сразу стала гораздо сложнее. Флай брата откровенно недолюбливал, но никогда не рассказывал, почему. Да я и не настаивала. Домой Итьер так и не вернулся. Мы знали, только то, что он жив. Но догадывались, насколько он 'благодарен' мне за изуродованное лицо. Лично я искренне мечтала никогда с ним не встретиться. На самый крайний случай оставалась надежда, что он меня не запомнил и не узнает.

Видимо, недооценила я собственную приметность. Узнал, причём сразу же.

— Я тебя сегодня не узнаю, эльфёныш. Что случилось? — Муллен приоткрыл двери ратуши, выпуская меня на улицу.

Солнце висело высоко над головой, башенные часы методично отбивали полдень. Заседание совета уже закончилось. Меня на него даже пустили, но без права голоса. Таких бессловесных там было довольно много: в основном дети и родственники членов Совета. Всем хотелось получить самые свежие вести с фронта.

Новости, к слову, не радовали. У нас было ещё почти тихо, а вот ближе к югу эльфы всё сильнее теснили людей вглубь страны.

В разгар собрания объявилась Верба, бухнула на стол пачку писем и донесений, ещё несколько вручила некоторым из присутствующих лично в руки и умчалась в неизвестном направлении. Муллену тоже досталась парочка, и он, не откладывая, погрузился в чтение. Казалось, происходящее на совете его не слишком волнует. Хотя я подозревала, что на самом деле он внимательно слушает все обсуждения, просто ему удобнее делать это уткнувшись носом в бумаги.

Сначала я тоже пыталась вслушиваться в длинные и ветвистые речи докладчиков, но быстро заскучала. Пока обсуждали военные действия и смежную политику, было ещё ничего, но когда перешли на поставки зерна, налоги и таможенные пошлины, я уже откровенно зевала. Ночью‑то поспать так и не удалось.

В принципе, зал советов был не самым худшим местом для сна, поэтому я немного поёрзала в большом кресле, устраиваясь поудобнее… и поймала краем глаза взгляд Итьера. Он тоже был здесь, сидел рядом с отцом и, нисколько не стесняясь, изучал меня.

Сон как рукой сняло. Я придвинулась почти вплотную к Муллену, чтоб укрыться от чужого внимания за его плечом, но помогло мало. Итьер не мог меня видеть, но ощущение, что меня внимательно изучают, только нарастало.

Оглядевшись, я заметила ещё одного наблюдателя: с другой стороны зала на меня пялился Павлин. Именно пялился. Если Итьер смотрел так, будто читал важный договор перед подписанием, то младший Пафрин словно картинку с голой девушкой разглядывал. Я запоздало порадовалась тому, как удачно удрала от него в своё время. Ведь не для того же он меня покупал, полы мыть и разноцветные камзолы гладить. Для этого и обычные служанки сгодятся, а от нелегально добытых эльфийских рабынь хотят другого.

Спать расхотелось окончательно, поэтому остаток заседания я провела старательно слушая доклады, частенько перетекающие в споры. Под конец даже начала понимать общую ситуацию. И ситуация эта мне совсем не понравилась. Эльфы побеждали не потому, что так распорядилась судьба, а потому, что жители Восточной Предонии почти ничего не могли им противопоставить. Не хватало денег, оружия, провианта, солдат. Таинская военная академия ежегодно выпускала из своих стен новых офицеров, но в большинстве своём это были неопытные мальчишки, понимавшие в военном деле примерно столько же, сколько и я. Не очень много понимавшие, в общем.

А ещё на стороне эльфов были маги. В том числе и человеческие. И это было существенное подспорье для остроухих. И большая проблема для нас.

Настроение главы Совета, старшего Нермора, стремительно портилось. Муллен вынырнул из своих бумажек, но только для того, чтоб начать что‑то быстро черкать на обратной стороне одной из них. Я успела разобрать что‑то про Таин и возможность атаки с моря, но тут заседание наконец‑то кончилось.

В итоге из зала советов я выходила с одной мыслью: управлять государством очень сложно. По словам Аллены выходило, что я законная наследница трона Альсоро, но именно сейчас я чётко поняла, что не хочу ей быть. Не хочу принимать решение за целый народ. Я с собственной жизнью‑то разобраться не в состоянии, какая уж тут королевская власть.

А кроме этого, я всё ещё чувствовала затылком сразу два взгляда. Один вызывал панический страх, а второй — омерзение. И я не могла понять, который из них беспокоит меня больше.

Но не описывать же всё это Муллену. Поэтому я беспечно улыбнулась и пожала плечами:

— Да всё нормально. Просто спать хочется.

— Тогда сейчас вернёмся домой — и быстро спать. Завтра с утра ты мне понадобишься.

— Зачем? — заинтересовалась я.

— Поедем на перевал Дамира. Покажешь тропу, по которой вы шли с эльфами. И лично ткнёшь пальцем в тех, кто прошляпил ваш отряд.

— Не получится. Их же Эл с командиром сразу прирезали.

— Это‑то меня и беспокоит! Два каких‑то случайных эльфа ночью без единого звука прирезали караульных Дамира. А если бы это был не отряд лазутчиков, а вражеская армия?

— Армия подошла бы с другой стороны. И всю армию не закрыть отводящим глаза заклинанием.

— Вот и объяснишь ребятам, как работают эти заклинания и что можно сделать, чтобы им противостоять. То зелье у тебя ещё осталось?

— Антимагичка? Не очень много.

— А ещё как‑то её наколдовать можно?

— Понятия не имею. Я думала, у вас она есть. Один таинский священник был весь ей обсыпан, — припомнила я. — То есть он, конечно, всё отрицал и уверял, что его заклинания не берут потому, что он весь такой благочестивый. Но на самом‑то деле нет.

— Священник, значит. Нет, эти точно не поделятся! — Муллен досадливо пнул подвернувший под ногу камешек. — Ладно, оставишь себе немножко на всякий случай, а остальное отдай Тьяре. Она любит со всякими эликсирами возиться, вот пусть и разбирается.

Возиться с зельями Тьяра, может, и любила, но к предложению прямо сейчас бросить все дела и синтезировать антимагичку отнеслась не слишком радостно.

— Вот так я и знала! — пробурчала она, обличающее тыкая в меня пальцем. — Стоит тебе появиться, как всё встаёт с ног на голову. Заметь, всё началось с твоего рождения! Или даже нет, раньше. С твоего зачатия. А до этого у меня была нормальная семья из двух любящих друг друга родителей. И замок в горах.

— Замок до сих пор на месте, — ответила я. С остальным поспорить было трудно. — Ну так что скажешь?

Тьяра потрясла фляжку, внимательно вслушиваясь в плеск, словно пыталась разгадать рецепт зелья по звуку.

— Не знаю. Думать надо. Экспериментировать. И ещё как минимум одного мага в помощь, чтоб смотреть динамику. Не на себе же я колебания силы замерять буду.

— Я могу помочь, — раздался совсем рядом голос Ксанки. Я даже не заметила, как она подошла.

Сестра, судя по внешнему виду, спать тоже ещё не ложилась. Зато раздобыла где‑то неброское серое платье. Видимо, одолжила у служанки, потому что в одежду Тьяры она бы просто не поместилась — мулленовская дочка была ненамного выше меня.

Что, в общем‑то, логично — мы же были родными сёстрами.

Почему‑то раньше наше сходство не бросалось мне в глаза, но теперь отрицать его было бессмысленно. Мы безумно походили друг на друга — и на Аллену. Неудивительно, что Муллен, увидев меня в первый раз, не смог пройти мимо.

Правда, раньше Тьяра всячески подчёркивала своё сходство с матерью, даже одежду носила такую же, чёрно — серебряную. Поэтому сегодня я искренне удивилась, увидев её в зелёном платье. Но значения особого не предала, были дела поважнее.

— Ну так что Хозяину передать? Сможете разобраться?

— У меня есть некоторые догадки, — задумчиво проговорила Ксанка. — Если состав не отсекает ментальную составляющую, значит можно принять её инертность за основу, это сильно сузит круг предполагаемых компонентов.

Тьяра посмотрела на неё с одобрением. В отличие от меня, она явно поняла смысл сказанного.

— В общем, если разберёмся до вашего возвращения, то пошлём на первал Глюка с известиями. Будет у нас почтовый ворон. И, кстати, давно хочу спросить: почему ты называешь отца хозяином?

— А как мне его называть? Когда мы познакомились, он выкупил меня у рабовладельца. Было логичным обращаться к нему именно так. Потом он велел называть его дядюшкой. А сейчас… сейчас ничего не велел. Наверное, его всё устраивает. А вот как Аллену называть — вообще не знаю. Она же мне никто.

Тьяра фыркнула.

— Что? — не поняла я.

— Хоть в чём‑то мы похожи. Я тоже не могу назвать Аллену мамой. Мама — это портрет в спальне. Кольцо на папином пальце. Чёрное платье в шкафу. Аллена — не моя мама.

Тьяроника айр Муллен показательно одёрнула платье отцовских цветов.

Ксанка нервно дёрнулась и торопливо отвернулась.

Я так и не поняла, на что она среагировала, но думать об этом сейчас было выше моих сил. Вот о кровати думалось отлично. О хорошей кровати с мягкой периной, высокой подушкой и лёгким одеялом.

Кровать ждала меня в соседней комнате, и я так спешила на встречу с ней, что нечаянно прошла прямо сквозь зависшую в проходе нянюшку.

— Никакого уважения к старшим! — добродушно возмутилось приведение.

— Угу, — согласилась я. На большее сил уже не хватило.

* * *

Рикардо Пафрин медленно, красуясь, выложил на стол королеву мечей и довольно улыбнулся. Исход партии был предрешён.

Итьер на улыбку не среагировал. Он с самого утра был не в настроении, от вина отказался и даже в карты играл неохотно, без огонька. Вот и сейчас вместо того, чтоб разозлиться на проигрыш или предложить реванш, одноглазый хмуро уставился на предъявленную карту.

— Не краплёная, даже не думай! — сразу же сообщил Рикардо.

— Я не о том. Похожа же…

Рикардо не сразу понял, на что может быть похожа карта, но затем вгляделся в изображённый на ней женский профиль и хмыкнул:

— А ведь и правда! Разве что у нашей эльфы волосы короче. Зато уши точно такие. Как увижу эти уши, так сразу хочется схватить их покрепче, и… Эх, как же я ей в тот раз упустил‑то! До сих пор жалею. Такая она вся была маленькая, тоненькая.

— Да она и сейчас не больно‑то большая. Даже ухватиться не за что.

— Так за уши же! Представь, что в самый интересный момент ты её цепляешь за уши и…

— Избавь меня от своих эротических фантазий, Рик! Я не собираюсь с ней спать, я хочу её просто убить.

— Скучный ты, — искренне возмутился Рикардо. — Зачем сразу убивать, если можно сначала трахнуть? Так же интереснее! Ощущения острее будут. Или там она тебе тоже что‑то подпалила?

— Нет, — Итьер задумчиво повертел в руках карту и вернул её на стол. — Хотя, знаешь, мне начинает нравиться эта идея. Так что ты прав, убью я её не сразу. Сперва, действительно, трахну. А потом заставлю пройти через такое, что даже у такого извращенца, как ты, волосы на спине будут топорщиться от ужаса.

— У меня нет волос на спине. Но если действительно соберёшься это провернуть, то зови в гости. Не присоединюсь, так хоть полюбуюсь. Только боюсь, не выйдет ничего.

— Думаешь, я шучу?

— Думаю, что мы не в Релте, и тут на такие вещи смотрят куда строже. Да и Муллен её опекает, а с ним лучше не связываться даже тебе.

— О, если всё получится так, как я придумал, то Муллен мне её передаст из рук в руки, и ещё благодарен будет. Вот увидишь!

Улыбка Итьера напоминала оскал крупного хищника, и Рикардо невольно поёжился. Он уже давно понял, что ссориться с этим человеком чревато. Ровно как и пытаться отговорить его от очередной безумной затеи. Впрочем, чаще всего даже самые безумные планы одноглазого воплощались безупречно. Может, и в этот раз стоило довериться старому знакомому. Особенно если тот пообещает поделиться эльфой. А потом пусть делает с ней, что хочет.

Не то, чтоб Рикардо желал зла этой девчонке… Нет, совсем наоборот, он влюбился в эти уши как только их увидел. Но эльфа сначала оскорбила его своим бегством, а сегодня у городских ворот даже не узнала. Это было крайне обидно, ведь он‑то вспоминал её все эти годы.

Как выяснилось, не он один. И, пожалуй, у Итьера претензии к осторухой были гораздо серьёзнее.

— Так что ты задумал? — нетерпеливо спросил Рикардо. — Выкупишь её у Муллена? Но эта зараза даже рабское клеймо как‑то свела.

— Нет — нет, никакого рабства. Она станет моей собственностью добровольно и по закону. Эх, жалко ты не видел сегодня её лица, когда мы столкнулись в ратуше.

— Она удивилась?

— Это мягко сказано! Смотрела на меня, как на приведение. Видишь ли, мы с младшим братцем были очень похожи. А она, насколько я понимаю, общалась с ним довольно тесно. А потом он умер у неё на руках. Слёзы, сопли, разбитое девичье сердце. Понимаешь, к чему я клоню?

— Пока не совсем.

— Я на ней женюсь! А потом 'случайно' обнаружу, что моя жена — ведьма. И вот тогда сделаю с ней всё, что захочу. И никто слова не скажет. Даже Муллен ей не поможет, ведь он сам точно так же поступил сколько‑то лет назад.

— О, — только и смог выдавить Рикардо.

И подумал, что главный извращенец в этой комнате вовсе не он.

Правда, при взгляде на дерзкую эльфу, щеголяющую в мужской одежде, мысли о разбитом девичьем сердце приходили в голову в последнюю очередь. Но если Итьер так считает… Что ж, ради таких ушей стоит рискнуть.

Глава 10. Ночь была душной

Май в этом году, кажется, решил считать себя летним месяцем. Жара начиналась с рассветом, набирала силу к полудню и начинала спадать только с наступлением темноты.

До той самой спасительной темноты было ещё долго, поэтому я невольно поймала себя на мысли, что вспоминаю об эльфийских подземельях с ноткой тоски. По крайней мере, там было прохладно!

Когда мы подъезжали к лесу, я ещё тешила себя надеждой, что тень от деревьев хоть немного укроет от вездесущего солнца. И она действительно закрыла от прямых лучей. Зато подарила замечательный эффект парилки: воздух под деревьями был тёплый, влажный и такой густой, что его, казалось, можно было резать на ломтики. Комарам и мошкаре такая атмосфера нравилась, а вот мне не очень. Да и лошади тоже. Бедное животное то и дело фыркало, мотало головой и хлестало себя хвостом. У меня хвоста не было, приходилось отмахиваться руками.

А Муллен всё ехал и ехал вперёд и останавливаться в ближайшее время не собирался.

— Может, в Пещеру заедем? — осторожно начала я.

— Нет.

Судя по категоричному тону Хозяина, дальше упрашивать было бесполезно, но я всё‑таки попыталась:

— Почему?

— Потому что когда ты в последний раз поехала в Пещеру, то пропала на две недели.

— Так ведь я не нарочно. Тем более, сейчас вы за мной присмотрите. И лошадям нужно передохнуть. А нам — перекусить.

— Нет.

Я украдкой вздохнула. Видимо, с магическими экспериментами придётся подождать до более благоприятного момента. Но молчать всю дорогу было скучно, поэтому я решила ещё немного потормошить Муллена:

— А вы мотивы Посредника хорошо понимаете?

— Что ты имеешь в виду? — мужчина чуть придержал коня, чтоб я могла поравняться с ним, а не задавать вопросы в затылок.

— Вот смотрите, что он делает! Сначала нападения фальшивых эльфов, потом появление настоящих в нашем лесу, смерть Роледо, сваленная на его нотариуса, городские беспорядки и всякое такое. Думаю, для эльфов он тоже устраивал нечто подобное, но там виноватыми выходили, наоборот, люди. Смысл всего этого — перессорить две страны, так?

— Видимо, да.

— Тогда зачем он дал мне деньги?

— Какие ещё деньги?

— Те самые, которые я использовала как вступительный взнос для турнира Равных. Он предложил мне их за проигрыш в показательном турнире. Я ещё думала, что это Флай пытается так обеспечить себе победу. Но он был не причём. Так зачем?

— Чтоб ты в следующий раз думала, прежде чем брать деньги у кого попало, — хмуро бросил Муллен, но довольно быстро сжалился и продолжил: — Ладно, давай разберёмся. Посредник сказал, что даст тебе деньги, если ты проиграешь академический турнир. Так?

— Так. Но я же не собиралась проигрывать. То есть я не поддавалась Флаю, просто так случайно получилось. Но деньги он мне всё равно дал.

— Погоди, не торопись. Просто следи за моей мыслью. Ты проигрываешь показательный турнир, получаешь за это деньги и тратишь их на участие в турнире Равных. Всё верно?

— Да.

— А если ты выигрываешь показательный турнир?

— Тогда взнос за меня платит Академия, и я всё равно участвую в турнире Равных. Значит, ему нужно было моё участие в большом турнире? — сообразила я.

— Похоже на то.

— А зачем?

— А зачем вообще участвуют в турнирах? Чтобы выиграть! Ты победила, взяла главный приз, и Посредник от тебя сразу же отстал. Значит, всё дело в награде, в том мече. Где он, кстати?

— Где‑то на перевале. Потеряла, когда прорывались. Надеюсь, он вообще цел, а то там землетрясение же было.

— Думаю, цел. Если верить слухам, то ему столько лет, что уже без разницы, землетрясением больше, землетрясением меньше… А теперь главное — почему этот меч, с точки зрения Посредника, должен был достаться именно тебе? Что в нём такого особенного? Есть идеи?

Идеи у меня были, и много.

Клинок обжигал всех, кто рисковал к нему прикоснуться, но для меня оставался просто тёплым. Ещё он таинственным образом нейтрализовывал действие антимагички. А крылья, которыми была украшена рукоять, могли исчезнуть с неё, но появиться у меня за спиной. Здоровенные такие, огненно — алые крылья.

И главное — человек, убитый точно таким же мечом, каким‑то образом воскрес. И, да, мечей было два. Два совершенно одинаковых, но при этом абсолютно разных меча.

Из длинного списка фактов было сложно выбрать что‑то одно, поэтому я просто ответила:

— Потому что он мой. Сложно объяснить. Спишите всё на магию, ладно? Но я точно знаю, что этот меч — мой.

— Ладно, — легко согласился Муллен. — Но Посреднику‑то откуда было об этом знать?

— Он нёс какую‑то околесицу про судьбу, — припомнила я. — Такую, знаете… Очень многозначительную, но непонятную. И всё напирал на то, что это не его инициатива. Мол, на то он и посредник, чтоб чужие приказы выполнять.

— Вот тут мы и подходим к главному! — Муллен воодушевлённо хлопнул себя по колену. Заодно комара прибил. — Чей был приказ?

— Видимо, его госпожи. Той самой, которую он называет 'ланья'. То есть получается, что это или Арая, или Аллена.

— На Араю не похоже, она же тебя убить хочет, а не вооружить. И если это от неё подарочек, то лучше бы тебе к этому мечу лишний раз не прикасаться. А если Аллена, то… да то же самое, наверное. На всякий случай. И, кстати, я бы поставил на Аллену. Тем более, что она была в академии во время турнира.

— Но зачем ей это? Меч — пустяки, но война‑то зачем?

— Не знаю, эльфёныш, — Хозяин пожал плечами. — Я бы понял, если бы она лично мне мстила. Но месть всей стране — это слишком даже для неё.

Звучало вполне логично, но почему‑то образ Аллены у меня в голове плохо сочетался с логикой. Видимо, потому, что она была моей матерью, а сама себя я нормальной отнюдь не считала. Да и Тьяру с её сектами и некромантией было сложно назвать полностью адекватной, хотя она и старалась изображать приличного человека. И если наше сходство распростронялось не только на внешность, но и на характер, то от Аллены айр Муллен можно было ждать всё, что угодно.

А что бы я сделала на её месте? Стала бы мстить мужу (возможно, любимому мужу), который попытался убить собственную жену, уличив её в ведьмовстве?

Нет, вряд ли. Скорей, я попыталась бы сделать так, чтоб подобная ситуация больше не повторилась. Никогда, ни в одной из семей. А для этого надо просто вернуть магам официальный статус.

Сначала я попыталась бы переубедить священников. Осторожно, исподтишка, чтоб саму не сожгли.

Аллена несколько лет была инспектором инквизиции. Возможно, эта должность помогала ей иногда спасать магов от церкви. Потом их надо было переправить в безопасное место. Альсоро — слишком далеко, до эльфов ближе, да и затеряться там проще. Вот откуда столько наших магов, воюющих за остроухих. А воюют они потому, что у Аллены не получилось договориться с церковниками миром. Она убедилась в бесперспективности этой идеи и решила зайти с другой стороны. Действовать силовыми методами.

— Она не мстит стране! — быстро проговорила я, боясь упустить собственную мысль. — Она спасает её. Как умеет — так и спасает. Пытается разрушить систему, убрать церковь, вернуть магию.

— Совсем рехнулась, — пробормотал Муллен, не уточняя, кого он имеет в виду — меня или собственную жену.

Но я знала, что он мне поверил. Поверил сразу же.

Когда мы наконец‑то выехали из леса, уже основательно стемнело, но дорога к перевалу была чётко видна в лунном свете. Хорошая расчищенная дорога, достаточно широкая, чтоб на ней разминулись две повозки.

Муллен оглянулся на меня:

— Насколько я понимаю, шли вы не здесь?

Я приподнялась в седле, отыскивая знакомые элементы пейзажа. Темнота иногда сильно меняет очертания ориентиров, но сейчас она была мне только на руку — ведь эльфийский отряд тоже шёл через перевал ночью. И пара горных склонов на горизонте выглядела весьма знакомо.

— Нам туда! — уверенно показала я. — Кано ещё говорил, что нужно свернуть к западу, чтоб не нарваться на какую‑то крепость. Здесь есть гарнизон?

— Да, и довольно большой. Можем даже переночевать там, если хочешь. Но я предпочёл бы добраться до перевала именно вашей тропой. Она длинная?

— Не очень. Но вот лошади, боюсь, не пройдут.

— Значит, бери с собой только то, что можно унести, и пойдём пешком. Надеюсь, тебе не нужен комплект из трёх платьев на каждый день?

Я только фыркнула в ответ.

Вся моя одежда осталась а академии, поэтому утром пришлось одолжить у Тьяры дорожный костюм. Естественно, со штанами. Платьев у меня вообще не было, и Хозяин прекрасно об этом знал.

Так что путешествовала я налегке. И беспокоило меня совсем не то, что придётся тащить что‑то с собой, а то, что придётся оставить здесь. Я уже начала привыкать к невысокой серой лошадка, и меня совсем не радовала перспектива оставит её на опушке на съедение волкам и мошкам.

— Да ничего с ней не случится, — отмахнулся Муллен, выслушав мои опасения за судьбу лошади.

— Но мы же её бросим!

— Мы бросим, другие подберут. Давай, вылезай из седла. А ты — и кустов.

Последнее было обращено вроде бы никуда конкретно, но заросли дикой малины в ложбинке горного склона тихонько шевельнулись и наружу выбрались нечто. Если бы дело происходило в том мире, в котором я выросла, то я без сомнения назвала появившееся человека спецназовцем в засаде. Маскхалат 'Леший', веточки на шлеме, лицо, измазанное чёрным и зеленым… Разве что вместо винтовки из‑за плеча торчит приклад арбалета, да грудь закрывает не бронежилет, а лёгкий кожаный доспех.

Пока я с неприкрытым интересом разглядывала этого странного типа, пытаясь определить если не возраст, то хотя бы расу, незнакомец подошёл поближе и начал что‑то негромко обсуждать с Мулленом. Как назло, именно в этот момент моя лошадь решила что‑то громогласно профыркать мне в ухо, и весь короткий разговор я пропустила.

А непонятный человек (конечно, человек! Не эльф же с нашей стороны границы мог в камуфляже по кустам ползать) подхватил под уздцы обеих лошадей и бодро зашагал в сторону гор. Я едва успела вещи свои подхватить. И запоздало поинтересовалась:

— Что это сейчас было?

— Разведчик из замка. Или ты думала, что подходы к перевалу вообще никак не охраняются?

— Судя по тому, как мы легко прошли в прошлый раз, так оно и есть.

— Вам просто повезло, — запртестовал Хозяин.

— Или эльфы слишком хорошо знают все места, где могут сидеть наблюдатели.

— Или. В любом случае, это повод лишний раз обсудить фортификацию перевала с местным командиром и Нермором.

— А он‑то тут причём? — ухватилась я за знакомую фамилию. Конечно, Сайон айр Нермор, как глава Восточного совета, был в стране вообще при всем. Но не состыковывать же с ним каждое место для наблюдения.

— Как это причем? — удивился Маллен. — Его же замок.

Почему‑то такое простое объяснение не приходило мне в голову. Хотя информация, наверняка, была общеизвестный. Да и если подумать головой: у представителя одной из древнейших семей Предонии наверняка были владения не только в столице, но и за её пределами. Дома, поля, охотничьи угодья и прочие штуки, привычные для местного средневекового менталитета. И если замок Мулленов располагался возле одного из перевалов Песьего Кряжа, то почему бы родовому гнезду Нерморов не находиться неподалёку от второго. Тем более, что в родословных обеих семей здорово наследии эльфы, а здесь до них было совсем недалеко.

— Так что за лошадьми в замке присмотрят, а мы на обратном пути их заберем.

Я в ответ только кивнула. От разговоров о любом из Нерморов у меня в последнее время предсказуемо портилось настроение, а близость их замка только усиливала это ощущение.

— Неужели тебе настолько не хочется идти пешком? — неверно истолковал хозяин мою грустную физиономии. — А ну, выше нос! Показывай ваши тайные эльфийские тропы. Если и был в Предонии человек, о котором рассказывали больше страшных историй, чем про Муллена, то это, несомненно, был Дамир Чёрный.

Задолго до войны всю его семью вырезали эльфы, после чего мужик ожидаемо проникся к остроухим жгучей ненавистью и добровольно завербовался в армию. Проявил там себя личностью крайне неуживчивой, регулярно ругался с однополчанами и командирами и буквально на все имел свою точку зрения. При этом приказы исполнял безупречно, тут придираться было бесполезно. В итоге Дамира даже повысили, но при этом записали охранять один из горных перевалов — подальше от прежних сослуживцев, поближе к вожделенным эльфам. Там он неожиданно прижился, собрал вокруг себя пачку отборных головорезов с тёмным прошлым и затребовал для своего отряда разрешение носить отдельную форму — не красно — золотую, а красно — чёрную. В знак траура по погибшей родне. За это его Чёрным и прозвали.

На этом более или менее официальная информация заканчивалась, и начинались слухи пополам с домыслами. Фигурировали там и ожерелье из эльфийских ушей, которое Дамир, якобы, носил не снимая, и особые испытания, которым подвергались все желающие вступить в его отряд. А еще говорили, что черная у него не только одежда, но и кожа, и что не берет его никакая магия.

Не знаю уж, что там с магией, но никакого ожерелья из ушей у военного точно не было. По крайней мере, я его не видела. И кожа была вполне обычного для здешних мест цвета, не темнее моей. А короткие всколоченные волосы и вовсе были русыми пополам с сединой.

И даже одежду его сложно было с чистой совестью назвать чёрной. Возможно, когда‑то она такой и была, но сейчас Дамир был одет в серые от пыли штаны, обильно покрытые зелеными травяными разводами. А больше ничего на нём и не было, даже обуви.

В общем, обычный мужик лет сорока. Единственное, что отличало его от остальных — это рост. Не меньше, чем у Кьяло, а то и побольше. Правда, в случае с Дамиром, к двухметровой высоте не прилагалось богатырской комплекции. Местный командир был худой, как жердь. И нависал надо мной, изогнувшись вопросительным знаком, сонный и хмурый.

Наверное, если бы меня среди ночи выдернул из постели начальник внешней стражи, я бы тоже особой радости не испытала. Но хоть раз‑то можно было улыбнуться. Или поздороваться, например.

Но нет, вместо приветствия на меня уставились сверху вниз и уверенно заявили:

— Ага, она.

— Кто? — недоуменно переспросил Муллен.

Он тоже был далек от приветливости, потому что мы только что прошли по эльфийской тропе, успешно избежав по пути всех наблюдательных пунктов. Одного этого было бы достаточно, чтоб Хозяин начал всерьёз беспокоиться за безопасность перевала, но мне показалось мало. Поэтому я прикрыла нас заклинанием отвода глаз и провела Муллена прямо на Дамировскую территорию, мимо стражи. К чести караульных — они не спали, а деловито пялились в темноту: двое следило за эльфийской стороной, ещё один за нашей. Но толку‑то от их бдения, когда в игру вступает магия. Не самая сильная, к слову.

Единственным зданием на перевале был небольшой барак. Видимо, именно там и обитали те, кто не нёс караул. Я хотела честно постучать, но Хозяин вошёл во вкус и предложил продолжить диверсантскую деятельность. Провести эксперимент — насколько близко мы сможем подобраться к местному командиру.

Дверь была приоткрыта, так что попасть внутрь не составило никакого труда.

В бараке пахло табаком и перегаром, причём в такой концентрации, что я едва удержалась от кашля. Что же там творилось, если бы дверь была заперта! Но местных отсутствие кислорода, кажется, нисколько не смущало: они мирно спали на деревянных нарах, расположенных вдоль всех стен, кроме одной — на которой висела большая красочная карта обеих Предоний и окрестностей. Рядом стоял кособокий стол, залитый чернилами и свечным воском. Стульев не было. Лавок тоже. Зато нашлось несколько деревянных ящиков, заполненных бутылками, пустыми и полными вперемешку. Рядом грудой лежали сомнительной чистоты миски.

Судя по всему, здание совмещало в себе функции общей спальни, столовой и штаба. И ещё оружейной. Оружие здесь было везде — лежало возле нар и под ними, висело на стенах, стояло в углу, кокетливо выглядывало из‑под соломенных тюфяков, заменявших матрасы и подушки.

Муллен с улыбкой кивнул на одного из солдат. Тот спал в обнимку с тяжёлым двуручником, обнимая его нежно, словно невесту в первую брачную ночь.

Сам Дамир подобной сентиментальностью не страдал, хотя кинжал под рукой держал. Причём без ножен.

Хозяин попытался аккуратно отодвинуть его, не разбудив спящего, но мужчина внезапно открыл глаза и моментально сграбастал своё оружие, безошибочно направив его в нашу сторону. Дальше таиться смысла не было.

Вот так и получилось, что разбудили Дамира не его люди, а начальник внешней стражи собственной персоной. Я тенью маячила за спиной Хозяина. Он строго — настрого велел мне вперёд него не лезть, в разговоры не встревать, уши прикрыть и вообще как можно меньше привлекать к себе внимание.

С ушами не сложилось.

Нет, я честно навесила на них необходимые чары, но когда Муллен будил командира перевала, то общее заклинание отвода глаз пришлось снять, а маленькое, закрывавшее кончики ушей, слетело с ним за компанию. Поэтому первое, что увидел Дамир, открыв глаза, была столь ненавистная для него эльфийская физиономия.

К счастью, сразу он убивать меня не стал. Сперва встал, широко зевнул, потянулся, а затем уже обратил внимание на мою скромную персону. И подтвердил очевидное:

— Эльфа. Я ж говорил — девка. А они заладили: пацан, пацан. Только зря ты ей руки не связал. Сбежит ведь. Где поймал?

Голос у Дамира был зычный, командирский. Если бы такой прямо сейчас гаркнул мне над ухом любую из строевых команд, я бы выполнила её не задумываясь. Вот и Муллен, услышав вопрос, честно ответил:

— Дома. Сама пришла.

— Что она там забыла?

— Живёт она там.

Дамир удивлённо выпучил глаза, но быстро спохватился и вернул лицу прежнее суровое выражение. Этой заминки Хозяину хватило, чтоб наконец‑то прийти в себя и вспомнить, кто тут кем командует. Официально, конечно, никто и никем, но влияния у члена Восточного Совета в любом случае больше, чем у солдата с перевала.

Прятаться за спиной Муллена смысла уже не было. Да он и сам вытолкал меня вперёд и гордо провозгласил:

— Представляю тебе мою племянницу, Марготту, княжну айр Муллен. Выпускница Таинской академии. Внедрилась в эльфийский отряд, чтобы разведать обстановку в Ородриве. Приносит свои искренние извинения за то, что не могла препятствовать проходу эльфов через перевал, но того требовали обстоятельства.

— Врёш — ш — шь, — немедленно среагировал Дамир, впиваясь в меня взглядом.

Я отшатнулась. Сложно не отшатнуться, когда на тебя шипит человек, который эльфов не выносит. А вдруг откусит что‑нибудь?

Но дальше Дамир повёл себя вполне адекватно. Поизучал меня ещё немного, затем перевёл взгляд на Хозаина и уже нормальным голосом, без шипения, повторил:

— Врёшь ты всё, Муллен. Не племянница.

— Ладно, поймал, — покорно признал Хозяин. И, как мне показалось, слегка смутился. — Дочка. Только не говори никому.

Особого смысла в этой просьбе я не видела. Большинство обитателей барака давно проснулись, разбуженные нашим разговором. Одни, убедившись, что никто чужой на их территорию не проник, тут же попытались заснуть обратно. Другие с любопытством разглядывали Муллена и меня. Самое странное, что я не замечала в их взглядах откровенной неприязни, хотя некоторые лица были знакомые. Вот те трое нападали на меня с мечами. А тот огромный мужик швырнул в меня бочку.

Я прекрасно помнила боль от удара и падение со стены, но не могла заставить себя сердиться на этого человека. Он выполнял свою работу, охранял перевал. Видимо, вояки, глядя на меня, думали о том же самом. Фраза 'внедрилась в эльфийский отряд' многое объясняла. В конце концов, главная обязанность разведчика — не вызывать подозрений.

Но мне всё равно было стыдно перед местными.

Хозяину тоже. Но за то, что пришлось так внезапно признать наше с ним родство.

— Другое дело, — самодовольно хмыкнул Дамир. — Ещё раз соврёшь — пожалеешь. А теперь выкладывай, за какими бесами припёрся посреди ночи, да ещё эту сдыхоть эльфячью притащил? И не тушуйся ты так, тут все свои. У меня от них тайн нет.

И Муллен рассказал. Всё, по пунктам и без утайки. Про мой плен и мою же магию, про тайные эльфийские тропы и наши пробелы в обороне, про высокую вероятность нападения…

Судя по всему, врать Дамиру было бесполезно. То ли врождённое чутьё у него было на это дело, то ли с годами натренировался, но мужик смело мог работать детектором лжи.

Как позже объяснил Хозяин — именно за это его на перевал и выслали. Чтоб не портил жизнь вышестоящим чинам своей прямотой и принципиальностью. А нелюбовь к эльфам — это так, лишний повод.

Зато к магии Дамир относился неожиданно спокойно. Не пугался, не морщился, не пытался тайком перекреститься. Я не удержалась и пощупала осторожно его ауру. И даже не удивилась, почувствовав лёгкий отклик. Нет, магом хозяин перевала не был, но определённым потенциалом обладал. Может, от какой‑нибудь пробабки толика силы перепала, кто знает. Видимо, и умение распознавать ложь — оттуда же.

Пока я размышляла, мужчины перебрались к карте. Увлечённо тыкали в неё пальцами, обсуждали маршруты передвижения войск и особенности фортификации, продумывали план обороны. Те из солдат, что решили не засыпать обратно, подобрались поближе, чтоб ничего не упустить. Я слушала вполуха, потому что большую часть всего этого мы с Хозяином успели обговорить ещё по пути.

— Скукотища! — авторитетно заявил чемпион перевала по метанию бочек и, поманив меня за собой, вышел за дверь.

Признаться, я этого гиганта слегка побаивалась. Вдруг решит довершить начатое и утопит меня в той же бочке. Или в какой‑нибудь другой. Всё‑таки эльфы в ту ночь троих его сослуживцев убили.

Я на всякий случай покосилась на Муллена, но тот, увлечённый разговором, и не думал меня останавливать. В итоге победили любопытство и жажда свежего воздуха. Всё‑таки два десятка немытых и не слишком трезвых мужиков, собранных в одном помещении — это не самый лучший источник кислорода.

А на улице было хорошо: лёгкий ветерок шевелил ветки невысоких местных деревьев и приносил долгожданную прохладу. Небо на востоке уже начало светлеть, и можно было без труда разглядеть вдали очертания замка.

— Нермор, — подтвердил гигант мои мысли. Он ждал меня у дверей.

Караульные покосились на меня с интересом, но так ни о чём и не спросили. Наверное, кто‑то уже успел ввести их в курс дела: кто я, откуда взялась и что здесь делаю. Или сами подслушали.

— Они там, небось, спят и в ус не дуют, — гигант всё ещё говорил про замок. — И едят нормально. А нам присылают то, что осталось. Несёшь, значит, службу, торчишь тут денно и нощно, как пробка в ж… в бутылке… А тебя не ценят. Ох, не ценят.

— Сайон айр Нермор — хороший человек, — заступилась я за отца Флая. — Если вы ему скажите, что у вас с едой проблемы, то он обязательно разберётся.

— Хороший‑то он, может, и хороший. Но где он — и где мы. Он же тут годами не появляется, всё в делах, в заботах. Вот отец твой — он мужик стоящий. Никому не доверяет, всё сам делает. За это наш его и ценит. Другого уже прирезал бы за ту побудку, что вы тут устроили.

— Извините, — потупилась я.

На самом деле стыдно мне не было. Подумаешь: зашли, разбудили. Хотя профессиональная гордость охранников с перевала, наверное, от этого пострадала весьма существенно.

— Да ладно, чего уж теперь. Я чего тебя позвал‑то… Сам ведь извиниться хотел. Я ж не знал, что ты наша, да ещё и из академии. Не сильно зашиб тогда, бочкой‑то?

— Неа, — ответила я, машинально потирая затылок.

— Врёш — ш — шь! — зашипел мужик, явно передразнивая своего командира. — Ну не сердись, а! Вот видят боги, мне потом так стыдно было. Думал уже: убил мальчонку, а ему бы ещё жить да жить. Потом вроде как понял, что не убил… Не обижайся, княжна, но уж больно ты на парня смахиваешь, особенно если издалека да спросонья, немудрено и передумать. Тебе годочков‑то сколько?

— Восемнадцать.

— Вот и я говорю, жить да жить. Веришь, нет, но детей бить — нехорошо это. Пусть и эльфовских. Простишь, а?

— Да чего прощать‑то… Я и не сердилась. Работа такая, понятно же.

— Ну и слава богам, — обрадовался здоровяк.

— Не богам, а богу, — педантично поправил один из караульных. — Хоть при княжне бы постеснялся.

— А чего мне стесняться! Я своей веры не стыжусь.

— Поэтому тут и торчишь десятый год.

— Поэтому и торчу, — охотно и даже как будто радостно согласился солдат. — Лучше тут, но живым, чем в столице, но жареным. Скажи‑ка, княжна, как у вас там? Жгут ещё нашего брата — язычника?

— Не знаю, — созналась я. — Я три года в Таине проторчала. Там не жгли вроде бы. А вы правда в прежних богов верите?

До этого я местных язычников встречала всего один раз, и были они больше похожи на сектантов, причём свихнувшихся на магии. Гордо называли себя Орден поклонников Старых Богов и творили чёрт знает что. Ну и ещё эльфы верили во что‑то своё, но подробностей нам в академии не преподавали, она вообще была заведением совершенно светским.

Так что в вопросах местной религии я до сих пор плавала. А тут такая возможность для просвещения.

— Я не только в старых, я во всех верю! — охотно рассказал гигант. — Никак в толк не возьму, с чего святоши решили, что если один сильный пришёл, то остальные сразу уйти должны. Они ж испокон веку в наших землях жили. С чего им уходить‑то? И куда? Я так думаю, до сих пор гуляют где‑то неподалёку да смеются над нами.

— Прямо‑таки сами гуляют? — удивился караульный, опередив меня.

— Сами, да не совсем. Бабка говорила… Она умная была, бабка моя. Настоящая ведьма. За то и сожгли, упокой Хранитель её косточки. Ну так вот, она говорила, что сами боги к нам не сходят, слишком велики они для нашего мира. Но дарят некоторым людей при рождении толику своей силы. И люди эти вроде ничем от других не отличаются, той же жизнью живут, только знают больше, да умения у них есть особые. И могут они богов слышать, волю их исполнять, да до них наши мольбы доносить. И числом их всегда четверо, как и богов. Как только один помрёт, так ему на смену сразу другой рождается.

Рассказывал громила красиво. При этом не убеждал, не уговаривал окружающих разделить его веру, а словно легенду вслух зачитывал. Я и слушала как легенду, не особо примеряя на реальность. В богов я, честно говоря, не верила ни в каких: ни в старых, ни в новых, ни в этом мире, ни в каком другом.

Но всё равно любопытно было послушать. Тем более, что никто, похоже, не собирался немедленно писать в город кляузу на проклятых вероотступников. Здешним ребятам было совершенно наплевать, какой ты веры и владеешь ли магией. Да и на уши мои никто кроме самого Дамира косо не смотрел. Это было внезапно и непривычно, но крайне приятно.

— А символ их прежде был точно такой, как священники новому богу нарисовали — крест, значит, — продолжал тем временем гигант. — Потому и четыре конца у него, что богов старых четверо. Первый — это Разящий, что заведует войнами, и искать его посланника надо там, где мечи звенят да кровь рекой. Есть также Музыкант, что за мирную жизнь отвечает, за семейный достаток да за сытный обед, рядом с его посланником нет места грусти и печали. Ещё Праматерь есть. Эльфы её Лесной матерью величают, но то неправда, не лесная она, а всеобщая. Без её ведома ни одно существо в мире не родится, и ведомы её посланнику многие тайны природы, ибо она есть воплощение самой жизни. А последний — это Хранитель. Он сторожит врата в царство мёртвых и в назначенный час провожает туда смертных. Раньше, говорят, не только провожал, но и порой и выпроваживал. Редко, но бывало. Но давно уже о таком никто не слышал.

— А его посланника как узнать? — заинтересовалась я. Есть боги или нет — не так уж и важно. А вот подробностей про местную загробную жизнь хотелось. Мало ли что…

— Его посланника, говорят, сложнее всего найти. Таится он от людей. И то правда: сложно, небось, не таиться, если видишь, когда у кого жизнь оборвётся. Так и совсем затворником сделаться недолго.

— Но если его найти, он может человека выпустить из царства мёртвых?

Гигант задумался. Видимо, припоминал бабкины рассказы. Или тут же, на месте, их выдумывал.

— Сам‑то нет, пожалуй, не сможет. Бога своего спросит, это Хранителя, значит. А уж согласится тот или нет — как угадать? Но неужели ты, княжна, задумала кого с той стороны врат вернуть?

— Нет, конечно, — поспешно отмахнулась я.

— Ну и верно. Нечего такими глупостями голову забивать.

— Сам же и забиваешь, — хмыкнул разговорчивый караульный. — Вы, княжна, ему не верьте. Если кто умер, лучше в храм сходите да помолитесь, а не байки чужие слушайте. Мало того, что враньё, так ещё и опасное.

Ничего опасного я в истории о богах не видела. Разве что перспективу сгореть на костре, если инквизиция узнает про такие крамольные разговоры. Но для этого надо, чтоб кто‑то ей рассказал. А воякам с перевала я почему‑то верила.

— Может, ещё что узнать хочешь? — прозорливо спросил здоровяк.

— Ага. Зовут‑то вас как?

— Ты это выканье‑то прекрати. У нас здесь по — простому, все свои.

— Да вроде неловко как‑то.

— Чего же тут неловкого, если я сам предложил? А если хочешь этих ваших дворянских вежливых расшаркиваний да правил приличия, так ты и по происхождению старше меня, и по званию. У меня‑то ни того не другого вовсе нет. Да и имени, считай, не осталось. Здесь Тихоней кличут, и ты так зови. Договорились?

Я кивнула. Тихоня — так Тихоня. Интересно, кто его так прозвал‑то? И за что? Уж тихим‑то громила точно не был. Да и слишком громким тоже. Большим он был. Возвышался, как скала, а при разговоре приходилось настолько задирать голову, что у меня начала уставать шея.

— А скажите, после того, как мы тут с эльфами прошли, вы меч случайно не находили? Где‑то там, — я кивнула в сторону ворот.

— Да нам как‑то не до чужих мечей было, свои бы не потерять. Как горы затряслись — тут всё ходуном ходило. Думали, до рассвета не доживём. Но нет, пронесло. В лагерь разве что мелкие камушки попадали, а вот с эльфийской стороны… Да чего описывать, лучше сама глянь.

И я глянула.

Ворота ради меня, конечно, отпирать никто не стал. Пришлось вскарабкаться по стене и разглядывать пейзаж оттуда. А он заметно изменился. Раньше здесь была ровная и широкая дорога. Сейчас же почти всё пространство за стеной было завалено булыжниками разных размеров. Кое — где между ними змеились трещины. Самая глубокая проходила как — раз в том месте, откуда Хейнар творил свое суровое заклинание. Меч должен был остаться неподалёку. Только бы никуда не провалился…

— Ваша работа? — спросил всё тот же разговорчивый караульный. В отличие от Тихони, он высокородной княжне айр Муллен 'тыкать' не спешил.

— Нет, один из эльфов постарался. Я так не умею. И что вы теперь делать будете?

— Да пока вроде наш сказал не трогать. Если б до войны дело было, то уже всё расчистили бы, а сейчас… чего стараться‑то? Видать, сама природа нам решила дополнительную стенку поставить.

На стенку завал, конечно, не тянул, но застопорить проход чужих войск вполне мог. Да и беззвучно прокрасться ночью по таким валунам было вряд ли возможно. Зато ногу в темноте сломать — раз плюнуть.

А ведь если хочу свой меч обратно, то мне придётся туда залезть. Не думаю, что Дамир отправит своих людей искать оружие, потерянное какой‑то остроухой девчонкой. Пусть даже эта девчонка — дочка 'стоящего мужика' Муллена.

— Марго, где ты там? — гаркнул из барака 'стоящий мужик', словно почуяв, что я о нём думаю.

Я торопливо спрыгнула со стены во двор. Ровно в тот момент, когда Хозяин в сопровождении Дамира и ещё нескольких мужиков вышел туда же.

— Ну, как тебе здесь? — осторожно начал Муллен.

— А что? — напряглась я.

Вопрос был явно с подвохом. Хозяин крайне редко интересовался моим мнением. Даже в Академию запихнул, не спросив согласия, просто перед фактом поставил. Что уж говорить о каком‑то перевале.

— Да мы тут с господином Дамиром проанализировали возможное развитие событий…

На 'господина' местные дружно заухмылялись. Сам же Дамир скорчил презрительную рожу, по которой окружающие сами могли догадаться, что он думает обо всех этих сословных вежливостях. Я зевнула. Не специально, просто недосып решил проявить себя именно в этот момент. Не зажимать же себе рот обеими руками, в самом‑то деле. Вроде не на светском приёме.

Муллен вздохнул, поскрёб заросший щетиной подбородок и предпринял вторую попытку:

— Значит, так, Марго. С этого дня поступаешь в распоряжение Дамира. Будешь ползать по окрестным скалам и искать всякую магию.

— В смысле, остаточные следы? Или источники невиданной силы? А то за последним — это вам в Пещеру.

— Нет, источники не надо. Следы, или знаки какие‑нибудь. Скрытые от людских глаз тропы. В общем, всё, что тебе покажется подозрительным. Ищешь, отмечаешь на карте, докладываешь, ищешь дальше.

— А с найденными что делать?

Хозяин с Дамиром переглянулись. Такой простой вопрос им, кажется, в голову не приходил.

— А что можно? — уточнил мой новый командир.

— Метки можно снять. Или хотя бы попробовать снять, — уточнила я, вспомнив про свою сомнительную магическую квалификацию. — Можно оставить как есть, но перенастроить. Например, изначально закрыта тропа от людей, а открыта для эльфов, а я векторы меняю — и получается наоборот. Или не получается, это уж как пойдёт.

— Сначала доложить, потом по обстоятельствам, — решил Дамир.

— Ладно, — согласилась я. Всё равно же собиралась меч искать. Заодно и в магическом поиске попрактикуюсь. У Ксанки бы, наверное, лучше получилось, но кто ж виноват, что она там с Тьярой антимагичку на молекулы разбирает.

Муллен явно обрадовался моей покладистости:

— Тогда удачи. А я пошёл. Ещё в замок заскочить надо, прежде чем домой возвращаться.

И тут до меня наконец‑то дошло…

— Так вы меня тут бросаете, что ли?

— Нет, почему сразу бросаю? Оставляю… на время…

— На какое именно время? — не отставала я.

— От обстоятельств зависит. Может, через неделю вернусь. Может, чуть позже. Сама только без разрешения никуда отсюда не сбегай, а то знаю я тебя. Покинешь пост — под трибунал отправлю!

— То есть я должна тут жить, что ли? — Я выразительно посмотрела на барак.

— А что не так? — Дамир, кажется, ничего необычного в происходящем не видел. — Мы даже крышу починили недавно. Теперь не протекает почти.

У меня аж дар речи пропал.

Да, я могла без проблем питаться неведомой фигнёй неаппетитного вида, и даже умела сама эту фигню сготовить. Да, я спокойно спала в эльфийской землянке или в эльфийском же подземелье, и меня не выводили из равновесия походный быт и типично — средневековая антисанитария. И три десятка полуграмотных мужиков в качестве компании практически не смущали. Если поотдельности. Но не всё это вместе!

— Тут даже туалета нет! — высказала я первое, что оформилось в членораздельную фразу. — И шоколада!

С шоколадом в этом мире вообще было туго. Местный аналог какао выращивали далеко на юге, привозили редко и ценили очень дорого. В богатых домах это лакомство ещё можно было встретить, а вот многие люди рангом пониже его и в глаза не видели.

В стандартное меню академии шоколад, понятное дело, не входил, но Флай несколько раз доставал его откуда‑то, чтоб сделать мне приятное. Знал, зараза, чем подкупить.

Правда, ели драгоценные конфеты мы всё равно на троих — не оставлять же Кьяло без сладкого.

— Хорошо, когда вернусь, привезу тебе шоколад, — радостно ухватился за идею Хозяин.

— Не надо, — отмахнулась я. — Растает же по дороге. Лучше пусть дома лежит. Или Ксанке скормите, она его тоже любит. Может, хоть после этого бояться вас перестанет.

— Так… — не слишком осмысленно пробормотал Муллен, вглядываясь в моё лицо.

Уж не знаю, что он там нашёл такого интересного, но после непродолжительного осмотра взял меня за руку и потащил за барак, подальше от людских глаз.

И уже там устроил допрос. Мягкий такой, без пристрастия.

— Марго, сделай милость, объясни, на что ты обижаешься?

— Я не обижаюсь! — заявила я, и только тогда сообразила, как обиженно это звучит со стороны.

— Тогда в чём дело? Извини, но я в жизни не поверю, что тебя отсутствие шоколада смущает. А уборная тут, кстати, есть. Вон, висит.

Я обернулась в указанном направлении. Лагерь Дамира был удачно втиснут в узкий прогал между двумя горными склонами. Вот на одном из этих склонов и располагался кособокий деревянный туалет. Нет, он там не стоял. И даже, вопреки словам Хозяина, не висел. Скорее, лепился прямо к скале, как кособокое ласточкино гнездо, возвышаясь над крышей барака на добрых пять метров.

Судя по тому, как густо поросла травой тропинка, ведущая к этому шедевру архитектуры, пользовались им крайне редко. Если вообще пользовались.

Хотя вид оттуда, наверное, открывался прекрасный. И на эльфийские земли, и на наши. И на замок Нермор во всей его красе.

— Насколько я тебя знаю… А я знаю тебя достаточно хорошо, уж поверь мне на слово… Так вот, ты сейчас должна бы прыгать от радости, что тебе официально разрешили перевернуть вверх дном все окрестности и поупражняться в фехтовании с незнакомыми противниками. Характер у Дамира, конечно, не сахар, и спать до обеда он тебе не даст, но и в платьях ходить не заставит. И инквизиция сюда вряд ли доберётся. И война ещё нескоро докатится. В чём проблема‑то?

Я уже почти решилась вывалить на Хозяина весь свой список претензий, но в последний момент передумала и решила сказать правду. То, что на самом деле беспокоило меня гораздо сильнее плохой еды и общей антисанитарии:

— Просто вы меня опять отсылаете. Когда я была в плену, я думала, что вы будете за меня волноваться. И сама за вас беспокоилась. Но не успела вернуться, как вы сразу же запихали меня сюда — и сбегаете. И в академию так же до этого запихали — и сбежали. Если я вам мешаюсь, то скажите уже это открытым текстом!

— Я сбегаю? — оторопел Муллен. — Да я, чтоб ты знала, никогда ещё не бегал!

— Даже на соревнованиях в академии?

— Не ёрничай! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!

— Вот именно, — ухватилась за фразу я. — Я всегда понимаю, что вы имеете в виду. И сейчас понимаю, что просто мешаюсь вам, путаюсь под ногами. Да, я не люблю платья и притягиваю неприятности, и у меня эльфийские уши, и я упустила Посредника… Это всё — достаточный повод для того, чтоб снова отправить меня подальше. Это ведь гораздо проще, чем признать уже перед всеми, что я ваша дочь!

— Дура ты, а не дочь! — вспылил мужчина. — И истеричка, вся в мать!

— Она мне не мать! — буркнула я. И добавила в порыве злости: — Да и вы мне не отец!

Внешне почти ничего не изменилось: Муллен относился к той редкой категории людей, которые умеют злиться благородно, не брызжут слюной, не покрываются красными пятнами, даже кулаками не трясут. Ничего не изменилось, но я почувствовала, что Хозяин доведён до белого каления.

Он даже говорить ничего не стал, просто развернулся и зашагал к выходу из лагеря. Дамир проводил его сочувствующим взглядом. Конечно, он всё слышал. Все слышали, мы же не шёпотом ругались.

Ну и что!

Мне даже стыдно не было. Первые пять минут.

Но почему‑то я всё равно неотрывно смотрела, как мужчина размашисто шагает по направлению к замку.

Что ещё мне крайне не нравилось на перевале — так это родовое гнездо Нерморов под боком. Хотя, с другой стороны, Итьер‑то всё равно остался в столице. А сам замок мне ничего плохого не сделает. Разве что на горизонте помаячит.

* * *

Ночь была душной.

Ксанка ворочалась в постели, пытаясь если не заснуть, то хотя бы задремать. Но одновременно с этим панически боялась закрыть глаза.

Память вернулась, а вместе с ней вернулись и страхи.

Днём было ещё ничего, девушка вполне успешно изображала прежнюю себя, улыбалась, шутила. А ночью зажигала в комнате все свечи и мечтала, чтоб поскорее наступил рассвет. Но ускорить течение времени было невозможно, минуты тянулись одна за другой, складываясь в ещё более длинные часы ужаса и одиночества. Ночь казалась бесконечной.

У Ксанки было несколько лет свободы: без лишних мыслей, без страхов, без тоски по дому. Несколько лет счастливой жизни в облике деревенской девчонки Исты. Случались, конечно, и неприятности, как же без них. Бабка ругалась за неправильно сготовленное зелье, куры удирали со двора через неплотно закрытую калитку, солнцем пересушивало драгоценные целебные травы… Всякое, в общем, бывало. И люди смотрели косо, сторонились ведьму. Сторонились — но не трогали. Пока ещё не трогали. Жители Серого Лога были довольно терпеливыми. В отличие от тех, первых…

Первым оказалось достаточно одного — единственного проявления магии, чтоб принять решение. А Ксанке тогда не хватило буквально пары секунд, чтоб навсегда исчезнуть из этого мира.

Первые… Первые люди, встреченные девушкой в этом мире. Сначала она называла их так, потому что верила — будут другие, вторые или третьи, культурные и образованные, которые помогут юной магичке вернуться домой. Но надежда с каждым днём таяла, а название оставалось.

Хотя, если смотреть на вещи объективно, с высоты полученного за последние годы опыта — не так плохо всё и складывалось. Могло быть намного хуже.

Началось, конечно, страшновато: с кладбища.

Нет, не с того кладбища, на котором их с Марго запихали в пентаграмму и чуть не сожгли. Тогда и страха‑то толком не было, только чувство бредовости происходящего. Как будто это шутка, дурацкий розыгрыш однокурсников, друзей, или даже Витька, решившего отвадить сохнущую по нему девчонку.

Слишком быстро всё случилось, слишком спонтанно.

Нестабильная пентаграмма, перемещение… и, словно в продолжение глупой шутки, ещё одно кладбище, уже местное. Рыхлая земля, кресты, надгробные камни — и рыдающая на свежей могиле женщина.

Увидев Ксанку, женщина не испугалась, даже не отшатнулась. Наоборот, вскочила со своего места, забыв отряхнуть испачканные землёй колени, схватила девушку за руку и потащила за собой, быстро тараторя на незнакомом языке.

Ксанка не сопротивлялась, она и сообразить‑то толком ничего не успела. Активированная с помощью её крови пентаграмма выпила из девушки все силы, так что после перемещения она даже идти нормально не могла, постоянно запиналась. А мыслительный процесс казался чем‑то безумно сложным, временно недоступным. Да и не слишком нужным. Всё происходящее воспринималось отстранённо, как во сне. Наверное, это и был сон.

Кладбище располагалось на окраине посёлка. Именно там, в посёлке, жила подобравшая Ксанку женщина. Была она женой местного старосты, поэтому дом, куда привели девушку, был самый большой во всей деревне. Впрочем, Ксанка тогда этого не знала, поэтому жилище показалось ей маленьким, тёмным и душным. Ещё душнее стало, когда встречать гостью высыпали все домочадцы, а было их немало: сам староста, его брат, жена брата, четверо их детей, двое маленьких внуков неопределённого пола, собака, кошка и ящик с цыплятами. Цыплята пищали, малыши галдели, взрослые размахивали руками и перебивали друг друга, собака путалась под ногами, кошка под шумок подбиралась к ящику, чтобы выхватить оттуда особо привлекательного птенца. А посреди этой какофонии стояла Ксанка, и мысль у неё была только одна — как бы в обморок не упасть.

Обошлось.

Женщина наконец‑то договорилась о чём‑то с родственниками, разогнала всех спать, а Ксанку увела в другую комнату, усадила на лавку, сунула в руки кружку с парным молоком, присела рядом и принялась деревянным гребнем вычёсывать ксанкины волосы, что‑то негромко при этом напевая. Иногда она прерывала пение, чтоб задать очередной вопрос, но девушка не реагировала. Ведь во сне не обязательно отвечать, особенно если спрашивают на незнакомом языке.

На улице грохотал гром, дождь барабанил по крыше, гребень легко скользил по волосам, молоко в кружке остывало, и очень хотелось спать.

В доме доброй женщины Ксанка пробыла около недели.

Этого времени хватило для того, чтоб понять — женщина была не только добрая, но и сумасшедшая. Не буйная, не психопатка, просто слегка не в своём уме. И стала она такой не слишком давно.

До этого они прожили с мужем лет двадцать, причём душа в душу. Разве что детей завести никак не получалось. Все уже считали, что и не получится, но тут Лия (так её звали) наконец‑то забеременела и благополучно родила девочку. Пополнение в доме старосты праздновали всем селом, родители в малютке души не чаяли, но счастье было недолгим. Через год девочка умерла.

При средневековом уровне медицины такое случалось чаще, чем хотелось бы, так что никто особо не удивился. Староста погоревал немного, а потом смирился и отвлёкся домашними хлопотами. А у Лии отвлечься не получалось. Каждый день ходила она на кладбище, на могилу дочери, и просила там всех богов, и старых и новых, чтоб вернули её ребёнка.

Боги, понятное дело, на зов не отвечали. Год не отвечали, другой…

Но однажды прямо перед глазами молящейся женщины возникла Ксанка. В не слишком здоровом мозгу Лии что‑то щёлкнуло, и она сочла незнакомую девушку своей воскресшей дочерью. И разница в возрасте её нисколько не смущала.

Остальные члены семьи на 'дар свыше' смотрели настороженно, но особо не вмешивались. В волшебное появление они не верили, с тихим сумасшествием своей родственницы давно смирились, а подобранная на кладбище девица была, похоже, тоже немного не в себе, да ещё и предонского языка не понимала. Но вела себя смирно, улыбалась, смотрела грустно и растерянно. Не выгонять же приблуду. Дом большой, места хватает, год был урожайный — авось не объест. А там, глядишь, и сама куда‑нибудь уйдёт.

Но уйти у Ксанки не получилось.

Однажды ночью она почувствовала, как тянется к ней тонкая ниточка из родного мира. Выбежала на крыльцо, на воздух — почему‑то ей казалось, что без крыши над головой будет проще, хотя что значит для мощного межмирового поиска какая‑то крыша.

И вот она уже ухватилась за эту ниточку и даже начала перемещаться в пространстве, ничего не замечая вокруг себя… Но тут Лия проснулась, выскочила из дома и увидела, как её драгоценная 'доченька' растворяется в ночном воздухе.

Второй раз терять ребёнка женщина не собиралась. Её дочь должна была остаться дома, любой ценой. Наверное, можно было попытаться ухватить исчезающую девушку за руку или за край длинной ночнушки, но Лия почему‑то твёрдо знала — это не поможет. Поэтому она схватила лежащее на крыльце полешко — и двинула Ксанку по затылку.

Нить, натянутая от сознания к сознанию, тут же оборвалась. Девушка кубарем скатилась с крыльца. Правда, она почти сразу пришла в себя, причём окончательно. Словно очнулась от дурацкого сна. Или поняла, наконец, что это не сон. Это реальность, и в ней надо вертеться и выживать, а не сидеть смирно на лавке, дожидаясь, пока тебе подадут кружку с парным молоком.

Но, как для любой магички, 'жить' для Ксанки означало в первую очередь 'колдовать'. Обнаружив, что на неё несётся Лия, всё ещё не выпустившая из рук полено, девушка просто взмахнула рукой, и женщину порывом магического ветра впечатало в стену дома. Не сильно, даже бережно. Но для любопытных соседей, подглядывающих в окна, этого хватило.

Спустя всего несколько минут на Ксанку уже набросился разбуженный односельчанами люд. Бежать было некуда, сопротивляться — бесполезно. Их было много, слишком много, и наступали они с разных сторон. А в первых рядах ощерившихся вилами и косами деревенщин шли староста и жена его, Лия, готовые испепелить 'доченьку', оказавшуюся не божьим подарком, а дьявольским отродьем.

Но прежде, чем жечь проклятую ведьму, следовало сперва проучить её. Связать покрепче, заткнуть рот, да избить, чем придётся: дубьём или ногами.

Первые удары были резкими и болезненными, но очень скоро чувствительность странным образом притупилась. Теперь болело всё тело, но кричать уже не хотелось. Или просто сил не осталось.

С каждым ударом Ксанка удивлялась, почему она до сих пор в сознании, но очень быстро списала происходящее на шутку мироздания. Был в этом какой‑то особый извращённый юмор: неделю провести в тепле и сытости, но на грани безумия, а потом наконец‑то прийти в себя и не суметь отключиться, когда тебя методично бьют. И, главное, за что? За один случайно вырвавшийся порыв ветра?

Это было до слёз обидно.

Но ещё обиднее было то, что заправляла толпой экзекуторов та, которая до этого расчёсывала тебе волосы и увивала косу атласными лентами. И её удары были больнее всего.

Ксанка не сразу поняла, что удары стихли, а толпа расступилась. Сквозь толпу деревенщин пробился всадник. Был он явно не из местных: статный, красивый мужчина в дорогом камзоле из зелёного бархата. Девушка сама не знала, как ухитрилась так внимательно рассмотреть его и запомнить. Но успела. И даже подумала отрешённо, что если бы он сейчас её спас, то она бы в него, пожалуй, влюбилась.

Мужчина резко спросил, что здесь происходит.

Спросил, разумеется, на местном языке, но угадать смысл было несложно.

'Ведьму поймали', — ответили местные. Это слово Ксанка уже успела освоить. Ведьма. Сорсьер.

Мужчина даже спешиваться не стал. Присмотрелся повнимательнее к лицу Ксанки, убеждаясь, что девушка ему не знакома, а потом бросил в толпу что‑то типа: 'Хорошо, продолжайте', — и уехал по своим делам.

Обида захлестнула Ксанку с новой силой.

Ведь местные слушались этого человека, кланялись ему. И если бы он велел прекратить — прекратили бы в тот же миг.

Он мог спасти её — этот статный, красивый всадник. Мог, но не спас, потому что ему не было никакого дела до проклятой ведьмы. И Ксанка ненавидела его, проклинала его, желала, чтоб он испытал то же самое, что и она, только стократ сильнее. И чтоб она могла прекратить его муки — но не стала бы, прошла мимо.

Правда, для исполнения проклятия ей надо было пережить эту ночь. А для этого требовалось чудо.

И чудо произошло.

Не успели местные разразиться новой партией ударов, как в небе загрохотало, чёрные грозовые тучи закрыли луну и звёзды. Сумасшедший порыв ветра сшиб с ног людей, вырвал с корнем несколько молодых деревьев. С крыш полетела черепица. Со стороны леса раздался дикий волчий вой.

Те из деревенщин, что не упали от ветра, попадали на колени сами, вопя и трясясь от страха. Потому что из туч вылетела ведьма. В этот раз — самая настоящая. И, судя по силе — Верховная.

Древняя старуха кругами носилась над деревней, восседая на здоровенной сучковатой коряге, и сыпала во все стороны молниями и проклятиями. Убедившись, что местные окончательно оцепенели от ужаса, она метнулась к земле, легко подхватила Ксанку и взгромоздила её на свою корягу.

Дальнейшее девушка помнила смутно, потому что всё‑таки отключилась.

А в себя пришла в огороде бабушки Аики.

Бабушка Аика была водяной магичкой, деревенской знахаркой. Местную Верховную лично не знала, и понятия не имела, за что ей привалил такой подарочек. Но Ксанку исправно лечила, а попутно учила языку и премудростям сельской жизни. А ещё успокаивала по ночам, когда девушка кричала от ужаса, всё глубже увязая в кошмарах.

Ксанка не знала даже названия села, где жили те, первые. И по имени никого, кроме Лии, не знала. Но они приходили к ней в сны, хватали руками, опутывали верёвками, били и смеялись. А потом, под конец кошмара, приезжала всадник, красивый и статный — и девушка просыпалась в холодном поту, сама не своя от ужаса.

Память не давала ей покоя.

Память требовалось уничтожить, пока она не уничтожила саму Ксанку.

И однажды, дождавшись, пока бабушка Аика уйдёт в лес за целебными травами, Ксанка села перед зеркалом и торопливо начала читать нужное заклинание.

Глава 11. Миллион алых роз

На третий день пребывания на перевале я нашла возле своей палатки розу.

В палатку я перебралась накануне, исключительно с целью самосохранения. В принципе, в бараке тоже можно было жить. Но ценой неимоверных усилий.

Каждый вечер стражи перевала, наплевав на все должностные инструкции, упивались какой‑то местной бормотухой, которую сами же и гнали. Я побоялась спрашивать, из чего. Судя по запаху — из тухлой рыбы и несвежих портянок. Нет, те, кому ночью предстояло стоять в карауле, не пили. Но в общем веселье принимали самое непосредственное участие, поэтому к отбою нанюхивались настолько, что от выпивавших коллег ничем уже не отличались.

А Дамир, кажется, вообще не просыхал. Причём спорить с ним по этому поводу было бесполезно. Я один раз попыталась: не спорить даже, а робко намекнуть, чтоб хоть перед дежурством пил поменьше.

Командир размашистым жестом отставил в сторону кружку, выпрямился во весь свой немалый рост, а затем сложился под прямым углом, нагнувшись ко мне.

— Думаешь, я пью, потому что мне нравится? — рыкнул он.

Я пожала плечами. Логика подсказывала, что если бы не нравилось, не пил бы. Но внутренний голос велел молчать и со всем соглашаться. Этот самый голос иногда говорил вещи не совсем приятные, но правильные, поэтому я предпочитала слушаться.

— А вот и нет! — продолжал Дамир. — Я пью, чтоб им меньше досталось. Они же не успокоятся, пока бочонок не прикончат. Вот я и помогаю. Быстрее закончат — быстрее спать лягут. Они же мои люди, я должен о них заботиться!

Перед таким доводом моя логика спасовала. Может, доля здравого смысла в нём и водилась, но пьяного пафоса было гораздо больше. Но переубеждать командира было всё равно бесполезно.

Оставалось надеяться, что если эльфы захотят напасть на перевал, то отложат своё появление хотя бы до обеда. К обеду местный гарнизон обычно начинал ходить на двух ногах и говорить членораздельно.

Мне очень не хотелось становиться невольным участником этих алкогольных баталий, поэтому на следующий день я отправилась выпрашивать у Дамира отрез ткани для тента. Командир к моей идее отнёсся на удивление благосклонно, но ткань не дал. Вместо этого внезапно извлёк из‑под стола видавшую виды палатку и свёрнутое в рулончик одеяло.

Одеяло было самым обычным, шерстяным и колючим, а вот палатка поразила меня до глубины души. Потому что она тоже была обычной. Классическая такая брезентовая двухместка, тяжеленная, неудобная, с оборванными растяжками и без колышков. У нас дома такая лежала в кладовке. Мама постоянно порывалась её выкинуть, но папа уговаривал оставить, а вдруг понадобится. Как по мне, понадобиться это чудо могло разве что музею, готовящему экспозицию о нелёгких буднях советских туристов, но годы шли, а палатка продолжала ждать своего звёздного часа.

— Откуда у вас эта… штука? — спросила я, с любопытством ощупывая иномирский артефакт.

— Да пили с одним типом, он и подарил. Сказал, вдруг пригодится. Я его и в лицо‑то уже не помню, а подарком, бывало, пользовался. Только мне оно неудобно, коротковато, ноги не помещаются. А тебе в самый раз будет.

Мне палатка была не просто 'в самый раз', там и ещё три таких же Марготты поместилось бы без особых хлопот, поэтому я с энтузиазмом кинулась обустраивать своё новое жилище. И ночью смогла наконец‑то выспаться в тишине, покое и на свежем воздухе.

А утром выползла наружу, умылась, поболтала с караульными, полюбовалась на окрестные виды, вернулась в палатку за своей миской — и уткнулась взглядом в огромную алую розу на длинном шипастом стебле.

Я недоверчиво потрогала цветок носком сапога, потом всё‑таки подняла и повертела в руках. Выглядел он уже основательно подвявшим: видимо, срезали ещё вчера, а о воде не позаботились. Сколько он провалялся возле палатки, оставалось только гадать.

Караульные уже сдали смену и завалились спать, но я распинала всех троих и призвала к ответу. Точнее, попыталась. Мужики явно знали, от кого мне привалило такое счастье, многозначительно хмыкали и переглядывались, но откровенничать не желали. Желали они спать, причём весьма недвусмысленно.

— Вот подмешаю вам в кашу зелье правды! — пустила я в ход самую страшную угрозу, какую смогла придумать.

— А где ты его возьмёшь? — резонно спросил Тихоня (он был один из тех, кто стоял ночью в карауле). После чего перевернулся на другой бок и немедленно захрапел. Нары жалобно поскрипывали в такт его дыханию.

На следующее утро роз было уже две.

Ещё через день — три. Причём вылезая из палатки, я нечаянно опёрлась о стебли, и потом целый час выколупывала из ладони обломившиеся шипы и зализывала ранки. После этого шутка перестала казаться смешной. Я носилась по перевалу, потрясая букетом, и требовала возмездия. Солдаты отшучивались или отмалчивались в зависимости от характера и настроения, но тайну хранили крепко.

Я прислушивалась к чужим разговорам, вглядывалась в лица, пыталась строить сложные гипотезы — но логика пасовала. Подозреваемых было тридцать человек — и никого конкретного.

Все обитатели перевала были основательно старше меня, большинству из них я годилась в дочери. Примерно так они ко мне и относились: покровительственно, почти по — родственному. Глазки никто не строил, сальных шуточек не отпускал, за задницу не щипал. Или Муллен оставил по этому поводу чёткие распоряжения, или у мужиков прорезался инстинкт самосохранения. А может, и то, и другое.

Но ежеутренние розы явно подразумевали какую‑то романтическую цель. Или нет?

Отчаявшись вычислить цветочника, я решила устроить засаду. Прятаться в кусты, конечно, не стала. Просто спать не пошла. Всю ночь бродила по территории, приставала к караульным с глупыми вопросами, утащила из барака свечку и письменные принадлежности и, устроившись прямо на камнях, возобновила свои дневниковые записи. Благо, мыслей и событий скопилось более чем достаточно.

Отлучилась я только один раз — до висевшего на склоне горы деревянного строения.

А когда вернулась — возле палатки лежали четыре розы. Караульные неприкрыто ржали. Я чертыхнулась и ушла к себе, надеясь, что к утру роз не станет больше.

Не стало. Зато меня посетило гениальное озарение: в горах цветы не растут. По крайней мере на нашем перевале. Здесь из культурных растений вообще ничего кроме укропа не было, да и тот использовался не как приправа, а как закуска.

А цветы, да ещё такие здоровенные, могли попасть сюда только извне.

Солдаты с перевала не отлучались, я бы заметила. Зато раз в несколько дней приходила подвода из замка: с едой и свежими новостями. Иногда новости прибывали и чаще, с мальчишкой — посыльным. Мог ли он таскать заодно и розы? Да запросто!

Отоспавшись после ночного бдения, я объявила охоту на засланцев из замка. Ждать пришлось недолго, мальчишка прибежал уже к вечеру, притащил какую‑то очень важную записку для Дамира. Обратно он надеялся успеть до темноты, поэтому очень торопился, но я всё‑таки перехватила его на выходе.

Спустя несколько минут я знала всё: что зовут его Люс, он сын кухарки из замка, знает, как написать своё имя, ему десять лет и за эту длинную и богатую на события жизнь он аж три раза видел господина Сайона айр Нермора, причём один раз — вблизи. Только вот про розы он ничего не знал.

Да, конечно, в Нерморе они росли, несколько кустов во внутреннем дворе и ещё сколько‑то в горшках по всему замку, для красоты. Сорвать мог кто угодно, принести на перевал — тоже.

— Значит так, — начала я, выслушав сбивчивую, многословную, но совершенно бесполезную речь Люса, — Последи‑ка несколько дней за кустами и выходом из замка. Если кто‑то понесёт сюда розы — скажешь мне. Справишься?

— А что мне за это будет? — резонно спросил мальчишка.

Я машинально полезла в карман за мелкой монеткой, но остановилась на полпути. Денег у меня с собой не было. Вообще. Уезжала ведь на пару дней, да ещё и с Хозяином. Даже в голову не приходило, то могут понадобиться.

Интересно, а мне жалованье положено за то, что на перевале торчу? Или надо говорить спасибо хотя бы за то, что кормят?

Пока я размышляла, мальчишка сбежал, так ничего и не пообещав. Подводы в тот день не было.

Но на следующее утро рядом с моим жилищем лежало уже пять роз.

Солдаты стояли вокруг и хохотали. Такое чувство, что они специально проснулись пораньше, чтоб увидеть моё лицо, когда я выползу из палатки. И, судя по всему, моя реакция их не разочаровала.

— Следующему, кто попробует надо мной поржать, я эти розы в глотку запихну! — буркнула я, отодвигая с дороги проклятые цветы.

— Вот объясни, чего ты злишься? — примирительно спросил Тихоня. — Неужели цветы не любишь?

— Нет, я люблю цветы, только не такие, — машинально процитировала я. Впрочем, здесь классику русской литературы всё равно не читали, так что вполне сошло за объяснение.

На самом деле к цветам я относилась по — разному, в зависимости от ситуации. Если они росли в лесу, в саду или на подоконнике, то чаще всего это смотрелось вполне симпатично. А вот платье в мелкую ромашку или приколотая к воротнику гигантская хризантема меня обычно раздражали.

Флай периодически таскал мне букеты по праздникам или просто так. Причём он прекрасно знал, что я не буду ставить эти цветы в вазу и вздыхать, разглядывая их долгими зимними вечерами. И засушенные лепестки между страниц дневника прятать не буду. Знал, но всё равно дарил. А я в ответ на это ворчала и фыркала, но на самом деле, конечно, не злилась. Невозможно на него было злиться.

От тех цветов мне почему‑то было радостно и смешно.

А от этих утренних роз — жутковато и неприятно.

Пока мужики ржали над впечатлительной девчонкой, я прокручивала в голове варианты, и ни один из них мне не нравился. Кто это делает? Зачем? Что ему надо? И сколько это ещё будет продолжаться?

Наверное, что‑то подобное чувствуют люди, которым неизвестный названивает каждый день в одно и то же время, чтоб просто подышать в трубку. Окружающим, может быть, и смешно. А у несчастной жертвы приключается истерика от одного только звука телефонного звонка.

До истерики мне было ещё далеко, но алые розы я, кажется, уже успела возненавидеть на всю оставшуюся жизнь. И с этим явно надо было что‑то делать.

Идея пришла внезапно, когда я в очередной раз скакала по камням вокруг лагеря в поисках секретных тропинок и меча. Поиск шёл с переменным успехом: клинок найти так и не удалось, зато троп обнаружилось аж две штуки, и обе были прикрыты довольно хитрым заклинанием отвода глаз. Если бы не искала специально, прочёсывая окрестности чуть ли не по миллиметру, то в жизни бы не заметила.

К счастью, основа у заклинания была знакомая, а всякие дополнительные навороты служили скорей для красоты, чем для функциональности. Нет, тропы не искрились в лунном свете и не сияли при появлении врага. Просто решётка заклинания выглядела как ажурное кружево. Как будто в момент военных действий кто‑то её разглядывать будет, решётку эту.

Чтоб снять эту красоту хватило бы одного точного удара, но мне почему‑то захотелось распутать заклинание целиком. Времени было — завались, возвращаться в лагерь не хотелось, поэтому я неторопливо расплетала сложные узоры, подмечая особенно интересные моменты… и тут меня осенило. Ведь я такое и сама сплести могу. Может, не такое красивое, зато функциональное. Смешать одно с другим, развесить вокруг палатки — и можно спокойно ложиться спать в ожидании результата. Кто бы ни подбрасывал розы, он в любом случае попадётся в ловушку.

Главное, чтоб этим не занимался сам Дамир. А то с его неоформленным магическим даром можно ожидать любой подлянки. Вдруг учует! Над заклинанием, а точнее сплавом из нескольких видов чар, я корпела весь вечер. Мало было придумать эту адскую смесь, надо было ещё и воплотить её как следует, а то вдруг один из компонентов откажет в самый неподходящий момент или сработает вхолостую, среагировав на какую‑нибудь птичку или мышку. Компоненты, к счастью, были все, как на подбор, знакомые и много раз проверенные в самых разных условиях, включая боевые. Всё тот же отвод глаз, плюс чары неоткрываемости. Ментальная сигнализация у меня никогда не получалась, поэтому сейчас я и пробовать не стала, заменив её обычной бечёвкой, привязанной к пальцу.

И ушла спать, вполне довольная собой.

Как оказалось, одного я всё‑таки не учла.

В горах было чуть прохладнее, чем в городе, но ночи всё равно стояли довольно жаркие, и в закрытой палатке уже спустя несколько часов становилось душно. Поэтому спала я в тонких коротких панталончиках, которые здесь заменяли трусы, и в ещё более тонкой рубашке (не ночной, а обычной, мужского покроя). А иногда и без неё. Для местных подобный вид приравнивался к полнейшему разврату, поэтому прежде чем вылезти утром из палатки приходилось натягивать штаны и методично застёгиваться на все пуговицы.

Но когда бечёвка среди ночи резко дёрнула меня за палец, отсутствие одежды волновало меня меньше всего. От малейшего рывка сон слетел, будто бы его и не было. Я вскочила и с довольным 'Попался!' вынырнула наружу.

И сразу поняла, что ловушка сработала как‑то неправильно.

Расчёт был на то, что неизвестный даритель подойдёт к палатке и традиционно положит возле неё розу. Для этого ему придётся наступить на расстеленную перед входом мешковину, скрытую от чужих глаз заклинанием. На мешковине, в свою очередь, лежали хорошенько переработанные чары неоткрываемости в активном состоянии. Этакий магический клей, рассчитанный исключительно на определённый вес и объём. В итоге муравьи к ткани не приклеивались, мелкие травинки тоже, а вот человеческая нога влипала намертво. После чего незваный гость дёргал ногой, ткань тянула за собой привязанную ко мне бечёвку, я выскакивала из палатки…

Вот примерно до этого момента всё шло по плану.

А дальше получилось как‑то сумбурно. Потому что оказавшись на улице я никого не увидела. Кроме, разумеется, караульных. А караульные, в свою очередь, заметили меня — в панталончиках и задравшейся до подмышек рубашке.

И всё бы ничего, но дежурили в эту смену те самые три мечника, которые пытались поймать меня в ночь прохода эльфов через перевал. Внешне их можно было принять за братьев, но, как я успела выяснить у Тихони, на самом деле они даже родственниками не были. Просто в какой‑то момент встретились, познакомились и решили дальше идти по жизни вместе. Дошли не больно‑то далеко, до релтийского тракта. Пограбили там купцов, затем попались страже, загремели в тюрьму, а с началом войны получили предложение отсиживать свой срок не в четырёх стенах, а в тесных рядах действующих войск.

На перевале новичкам особо не обрадовались, но дисциплину (или её местное подобие) мужики не нарушали, приказы выполняли, вели себя прилично, так что остальные вскоре смирились пополнением отряда. Даже прозвища новобранцам выдали — Старший, Младший и Средний. Что, по здешним меркам, было явным признаком вступления в коллектив.

Тем не менее 'братцы' были единственными людьми на перевале, общения с которыми я старалась избегать. Ну не нравились они мне. Причём, взаимно. Не то мужики до сих пор злились, что не смогли втроём одолеть раненую девчонку (так ведь вроде не больно‑то и пытались), не то их бесила моя родословная и ночёвки в отдельной палатке, не то уши раздражали… В любом случае, эта троица терпела меня явно через силу.

И уж кому я точно не хотела бы показаться в полуголом виде, так это им.

Однако же пришлось.

Рубашку‑то я одёрнула, а вот закрывать ноги было уже поздно, да и нечем. Разве что валяющейся на земле мешковиной…

Я ухватила конец ткани и попыталась натянуть на себя, но тут же влипла рукой в собственное заклинание. На то, чтоб его снять, ушло почти полминуты (вот ведь накрутила в порыве вдохновения), и всё это время 'братцы', забыв про должностные обязанности, пялились на мои голые коленки. Не то, чтоб их вниманию предстал совсем уж стриптиз… В прошлой жизни‑то я, бывало, шорты носила короче, чем здешние панталончики — и ничего, даже люди на улицах не оборачивались. Но средневековый менталитет диктовал свои порядки.

Заклинание наконец‑то развеялось, я снова дёрнула мешковину, но тут обнаружился ещё один подвох — на ней кто‑то стоял. И от резкого рывка этот кто‑то чуть не грохнулся. Но, судя по звуку, на ногах удержался, разве что ругнулся вполголоса. По ругани я его и узнала: не столько по голосу, сколько по простому русскому мату. Не так много в этом мире было людей, ругавшихся на великом и могучем.

— Ага, — глубокомысленно сказала я, снимая заклинание, скрывавшее незваного гостя.

— Привет, — откликнулся белобрысый маг. — Как дела? — Нормально. Как рука?

— Зажила.

Разговор всё больше напоминал беседу двух старых знакомых, случайно столкнувшихся на улице. Причём особых тем для общения у собеседников не было, и после традиционного обмена приветствиями они должны были бы разойтись по своим делам… Только вот отпускать парня без объяснений я не собиралась.

— Так это ты мне розы таскал?

— Какие ещё розы? — не понял тот.

Я на всякий случай обошла его по кругу в поисках спрятанного за спиной букета. Но цветов у блондина действительно с собой не было. А вот меч — был.

— Ясно, не ты. А что тогда? Снова убивать меня будешь?

— Перебьёшься! Мне прошлых попыток хватило выше крыши. И вообще, обстоятельства изменились немного. Так что живи пока.

— Мог бы и извиниться перед девушкой, раз обстоятельства изменились.

Парень недовольно поморщился. Извиняться он явно не хотел, да и вообще виноватым себя не чувствовал.

— А чего тогда припёрся? — не сдержалась я.

Олег замялся, будто его поймали на месте преступления.

— Так, просто… Проведать захотел. Слушай, а можно как‑то без свидетелей поговорить? А то терпеть не могу, когда в затылок смотрят.

Я наконец‑то вспомнила, где мы находимся. И что совсем неподалёку стоят 'братцы'. И, действительно, смотрят: на мага, на его меч и, украдкой, на мои коленки. Вот дались они им!

— Спокойно, ребята, это свой! — начала я, пока мозг у мужиков не переключился из режима 'Вау, женские ноги!' в режим 'Посторонний на перевале!'.

Одно не учла: перейти с русского на предонский забыла. Поэтому фраза вызвала ровно тот эффект, которого я пыталась избежать. Пока Средний и Младший пытались хоть что‑то сообразить, Старший заорал‑таки то самое: 'Посторонний на перевале!'. И ещё, почему‑то 'Засада!'.

— Кажется, ты не слишком удачно выбрал время для похода в гости, — с чувством произнесла я, загораживая мага от трёх любителей помахать мечами. Эти самые мечи они уже вытащили и угрожающе направили в нашу сторону.

Стоять с пустыми руками было как‑то неловко, поэтому я поспешно выхватила клинок из‑за пояса Олега.

— А твой где? — немедленно среагировал он.

— Потеряла.

— Совсем дура, что ли? Он же артефактный!

— А будешь ругаться, ещё и твой потеряю!

Я легонько перебросила меч из правой руки в левую и обратно. От моего он отличался разве что тем, что рукоять была прохладненькая. Удобно им фехтовать, наверное — ладонь не потеет!

— Ты зачем шпиона защищаешь? — недовольно спросил Старший. Напасть на меня 'братцы' так и не решились. Пока что.

— Ребята, вы чего! Какой из него шпион! Так, в гости зашёл. Олег, ну скажи ты им сам!

— На каком языке? — хмыкнул маг.

— Тьфу, точно. Выучи уже местный, раз всё равно в этом мире тусуешься.

— Я не тусуюсь. Я по делу!

— И тут мы возвращаемся к главному: что ты вообще тут забыл?

Олег выразительно закатил глаза к небу. Объяснять что бы то ни было он явно считал ниже своего достоинства.

— Княжна, свали в сторону, или я вас обоих порешу! — рыкнул Старший, так и не дождавшийся внятных объяснений.

Выглядел он, надо сказать, жутковато: здоровый мужик с перебитым носом и зловонным дыханием, всколоченный, злобный, невыспавшийся и — самое страшное — трезвый. Встреть такого в тёмном переулке — и сразу поймёшь, что он тут не просто так гуляет, а исключительно в поисках лёгкой наживы. А тут ещё и два 'братца' за спиной маячат и повторяют каждый жест, как сложная система зеркал.

В общем, бывший уголовник вполне осознавал, что он собой представляет. Олег даже осторожно тронул меня за плечо и едва слышно шепнул:

— Ты бы не связывалась с ним, а?

До этого я действительно не собиралась связываться. В конце концов, ничего противозаконного не случилось. Белобрысый маг к эльфам не имеет ни малейшего отношения, надо просто внятно это объяснить.

Но после фразы Олега на меня накатила злость пополам с азартом. Раскомандовались тут всякие!

— Порешишь? Да ты меня даже не поцарапаешь!

— Тебе прошлого раза мало было, хамка малолетняя?

Прошлого раза мне хватило с лихвой, сломанная рука до сих пор периодически напоминала о себе противной ноющей болью. А будь я обычным человеком — до сих пор ходила бы с гипсом. Если бы вообще могла ходить.

Но плачевный опыт поединка с 'братцами' меня не останавливал. Наоборот, я жаждала реванша, и как можно скорее.

Старшему, видимо, тоже давненько хотелось дать выход энергии. Поэтому увидев, что я настроена решительно, он без лишних слов вытащил свой меч и легонько, на пробу махнул в мою сторону. Это был даже не удар, а детская разминка. Я отбила, одновременно чуть сместившись в сторону, чтоб не запнуться за растяжки собственной палатки.

Олег дёрнулся было следом, попутно концентрируя между ладоней что‑то тёмное и злое, но я жестом велела ему прекратить. Сама справлюсь!

— Не вмешиваться! — в тот же момент велел своим 'родственничкам' Старший. Те недовольно поморщились, но спорить не рискнули.

В следующий раз мечи столкнулись гораздо сильнее. Клинок загудел от удара, рука солидарно заныла. Я запоздало вспомнила, что после перелома ещё ни разу не фехтовала с реальным противником. Надеюсь, кости повторно не хрустнут. Иначе очень неприятно получится. Очередной удар подтвердил мои опасения. Противник бил не слишком метко, но со всей силы. Убивать он меня явно не собирался. Даже если в глубине души и хотел, то прекрасно понимал, что Дамир его за такое по головке не погладит. А вот проучить нахальную эльфу, чтоб не выпендривалась — другое дело. Погонять по лагерю, показательно отлупить при свидетелях…

Ну — ну, мечтать не вредно! Мы ещё посмотрим, кто кого отлупит!

Подставлять меч под прямые удары я больше не рисковала. Старалась уворачиваться или, если уж совсем не успевала, спускать вражеский клинок по своему как можно мягче. Это было не так уж и сложно: Старший бил ритмично, с широким замахом, и мне осталось только подстроиться под этот ритм и не мешать ему до поры до времени. Мужика, кажется, вообще не смущало, что я ушла в глухую оборону и даже не пытаюсь атаковать сама. Конечно, чего взять с глупой девчонки. Даже если она победительница Турнира Равных.

Кстати, а противнику‑то моему кто‑нибудь об этом сказал?

Видимо, нет.

Потому что когда я внезапно перешла в нападение, он искренне удивился. Кажется, и сообразить‑то не успел, что произошло. Купился на простейшую обманку, дёрнулся вслед за моим клинком сначала в одну сторону, затем в другую, и в итоге решающий удар ожидаемо проворонил. И сразу же замер, скосив глаза на мой меч. Кончик лезвия упирался Старшему в кадык. Несильно, едва касаясь кожи, но сомнений в моей победе не оставалось.

В какой‑то момент мне даже стыдно стало. Наверное, стоило предупредить мужика, чтоб не делал скидок на пол и рост. Может, второй шанс ему дать? А то я даже размяться толком не успела, весь поединок занял едва ли пару минут.

Олег нервно выдохнул и наконец‑то развеял заклинание, готовое в любой момент сорваться с рук. Волновался он за меня, что ли? С чего бы это?

Со стороны барака раздались размеренные хлопки.

— Ну, допустим, браво, — Обнаружив, что я заметила его присутствие, Дамир сразу же прекратил аплодисменты и подошёл поближе. — И что это вообще сейчас было?

— Эльфийский шпион! А она его покрывает! — немедленно объявил всем собравшимся Старший, на всякий случай отступив на шаг назад — подальше от меня и меча.

Народ тем временем подтягивался во двор. Кажется, от наших разборок проснулись все обитатели перевала, невзирая на количество выпитого накануне.

— Да не шпион он! — вмешалась я. — По крайней мере, не эльфийский. Просто зашёл ко мне в гости и…

— Стоп! — резко оборвал меня командир. — Во — первых, оденься. Во — вторых, я сам с ним поговорю.

Спорить с Дамиром, когда он говорил таким категорическим тоном, было бесполезно. Я нырнула в палатку, боясь даже представить, до чего они сейчас договорятся. И на каком языке.

— Итак, — многозначительно прозвучало снаружи.

— Да не эльф я, не эльф! — огрызнулся Олег. Что характерно, по — эльфийски. Потом, видимо, осознал, как это звучит со стороны и торопливо поправился: — Ладно, на сколько‑то процентов эльф. Может, даже на половину. Не смотрите на меня так, точнее сам не знаю. Но я на них не работаю!

Снаружи повисла пауза.

Я сражалась с пуговицей на штанах и в красках представляла, как Дамир, сурово сдвинув брови, смотрит на мага сверху вниз. Только бы Олегу хватило терпения выдержать этот взгляд не огрызаясь. А то…

А то что?

Препираться с хозяином перевала, не имея за плечом моральной поддержки типа Муллена, было опасно. Да я и с поддержкой не рисковала. Но Олег, кажется, особой сговорчивостью не отличался и ляпнуть мог что угодно. А я почему‑то чувствовала за него странную ответственность. И ещё — любопытство.

Если он вдруг передумал меня убивать и пришёл поговорить, значит, произошло что‑то важное. Но если Дамир спросонья решит выпендриться и прирезать 'эльфийского шпиона' прямо здесь без суда и следствия, то я это важное рискую никогда не узнать.

Или, может, я всё‑таки преувеличила опасность? За всё то время, что я проторчала на перевале, здесь ещё никого не зарезали, не повесили и даже не задушили. Регулярно грозились пристукнуть ночью Тихоню, чтоб не храпел, но дальше угроз дело не заходило.

С другой стороны, посторонних в лагере за это время тоже не появлялось.

Штаны наконец‑то застегнулись, а сапоги можно было надеть и прилюдно, поэтому я торопливо высунулась из палатки. Снаружи всё было точно так, как я представляла: Дамир смотрел угрюмо и сверху, Олег — нахально и исподлобья. И пока что никто никого не убил.

— Ты как сюда попал? — 'родил' наконец‑то Дамир на эльфийском, но с ужасающим акцентом.

— Через портал, — не стал отрицать очевидное парень.

— Ты же их ставить не умеешь! — не подумав, брякнула я.

— Спасибо за напоминание, — сквозь зубы прошипел Олег по — русски, испепеляя меня взглядом.

М — да! Язык мой — враг общественный.

— Так откуда взялся портал? — заинтересовался командир.

— Появился.

— Слушай, парень, давай без вот этих вот экивоков. Мы же все здесь не идиоты и понимаем, что настоящие шпионы так бездарно не засвечиваются. Поэтому сейчас быстренько объясняешь мне, как сюда попал — и валишь на все четыре стороны.

'Братцы' недовольно переглянулись. Их подобный исход явно не устраивал. Такой был повод выслужиться, а тут пришло начальство и всё испортило. Ну и я помогла, конечно.

— Мы можем поговорить наедине? — сдался Олег.

— Нет. Итак?

Маг нахмурился, но, поколебавшись для приличия, всё‑таки снизошёл до объяснений. И первым же делом кивнул на меня:

— Я переместился к ней. Хотел просто убедиться, что всё в порядке, и её жизнь вне опасности. Поэтому и пошёл ночью. Думал, посмотрю — и тихонько уйду. Кто ж знал, что этот ушастый параноик тут всё заклинаниями завесит!

— Сам ты параноик, — запротестовала я, но очень неуверенно. Потому что именно в этот момент у меня вдруг появилось совершенно чёткое ощущение чужого взгляда в спину.

Я нервно обернулась, но никого не увидела. Точнее, позади меня стояла толпа народу, с интересом следившая за допросом 'шпиона', но их случайные взгляды не вызывали такого нестерпимого свербежа между лопаток.

Но не могло же мне просто показаться!

— Что‑то случилось? — сразу же среагировал Олег, будто почувствовав моё беспокойство.

— С чего ты взял?

— Кстати, да! — вмешался Дамир. — С чего ты вообще взял, что её жизнь в опасности и надо устраивать проверку?

— Она нервничала, — просто ответил парень. — Вот как сейчас.

Отпираться и кричать, что вовсе я не нервничаю, было, видимо, бесполезно. Я не просто нервничала, я почти психовала. И сама не могла понять, отчего.

— С каких это пор тебя беспокоят мои чувства? И как ты вообще их определяешь?

— С тех самых, как ты меня убила. Сначала были только слабые отголоски, но в последнее время связь стала намного сильнее.

— Очаровательно! — нахмурилась я. Известие о том, что кто‑то улавливает мои эмоции на любом расстоянии, настроение не улучшило. — Мысли, надеюсь, не читаешь?

— Нет. Пока что.

— А в будущем?

Парень в ответ самодовольно ухмыльнулся, и трактовать это можно было как угодно.

Я ощутила стойкое желание побиться головой о стенку. Желательно — головой Олега.

Но на нас всё ещё с любопытством смотрел весь отряд во главе с Дамиром, поэтому пришлось взять себя в руки и облечь свои мысли в слова. После того, как я усилием воли выкинула из получившейся фразы всю нецензурщину, вслух осталось произнести одно единственное слово:

— Почему?

— Наедине объясню. Если будешь вести себя хорошо.

— Поверь, если я буду вести себя плохо, ты уже никому ничего не объяснишь.

— Ой, какие мы грозные!

— Ой, какие мы самоуверенные! А меч твой, кстати, всё ещё у меня.

— И что? Помог он тебе в прошлый раз?

Я уже почти придумала достойный ответ, но тут Дамир не выдержал и заржал. И ржал довольно долго. Мне хватило времени заткнуться, отдышаться и даже слегка устыдиться. Чего это мы, действительно? Сцепились из‑за какой‑то ерунды, да ещё и прилюдно, как депутаты в Госдуме… Я ведь совсем не собиралась спорить с Олегом. Это он зачем‑то решил поскандалить, а я будто перехватила его желание.

То есть теперь не только он мои эмоции считывает, но и я — его? Весёленькое дело!

— Значит, так, — отсмеявшись, начал командир. — Идите, секретничайте. Но к утру чтоб я этого белобрысого тут не видел. Понятно?

Я торопливо закивала. Олег на мгновение задумался о чём‑то своём, но затем опомнился и тоже кивнул. Под взглядами возвращающихся в барак солдат, я утащила парня в глухой закуток за палаткой, плюхнулась прямо на чахлую местную травку и приглашающе хлопнула по земле рядом с собой.

Место было уютное и скрытое от посторонних глаз: с одной стороны скала, с другой — стена, с третьей — палатка. Да ещё и луна шла на убыль, и света от тоненького серпа не хватало на облюбованный мной закоулок, так что 'братцы' со своих караульных позиций нас даже не видели. А подслушать разговор обитатели перевала не смогли бы при всём желании — для этого им пришлось бы выучить русский.

— Опять мама будет ворчать, что я джинсы испачкал, — вполголоса пробормотал маг, устраиваясь поудобнее.

— Та самая, за убийство которой ты пытался убить меня?

— Ну да. — Парень поворошил рукой волосы, смахнул с глаз чёлку и многозначительно добавил: — Сложно всё.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнула я. — Но, кажется, грязные джинсы — это наименьшая из наших проблем.

— А проблемы уже 'наши'?

— Если эмоции общие, то и проблемы общие. Так что объясняй.

Объяснения пришлось подождать. Олег ещё немного поёрзал на траве, окончательно приговорив джинсы к стирке, задумчиво попялился на луну, отобрал у меня меч и немного попялился на него тоже… и, наконец, доверительно сообщил:

— Я идиот.

— Самокритично.

— Зато правда. Я же тебя давно знаю, практически с рождения. Точнее, с того момента, как ты вывалилась в наш мир. Ты и ещё щенок какой‑то.

— Глюк.

— Нет, правда, был щенок! Я его видел!

— Да зовут его так — Глюк!

— А… Ладно, не перебивай. А то я и так не знаю, с чего начинать.

— С начала, — логично предложила я.

— Так вот я с начала и… Заткнись уже, короче. Дай с мыслями собраться.

Я послушно замолчала, после чего Олег педантично повторил ритуал с ёрзаньем и внимательным изучением любых предметов, подвернувшихся под руку. И, наконец, продолжил: — Когда ты к нам попала, совсем мелкая ещё, Арая пыталась тебя убить. И нас заодно: меня, маму, Ленку с Муськой… Не знаю уж, какая вожжа ей под хвост попала. Может, климакс просто… Или обиделась, что мы ей не даём в чужом мире хозяйничать. В общем, мы её тогда в междумирье вышвырнули, но мать она в итоге всё‑таки убить успела, и мне резко стало не до тебя. Знал, что тёть Таня удочерила, но без подробностей. Я понятия не имел даже, как тебя зовут. А потом и вовсе из мира свалил. Нашёл одно любопытное место типа магического университета. Не то, чтоб мне знаний не хватало, но лишних же не бывает. Да и с ресурсами у них неплохо дело обстояло. Всё‑таки дома на некромантию косо смотрят, а там ничего, в порядке вещей. Подобрал труп подходящий, свеженький. Воскресил маму… Тебе это, наверное, не слишком интересно. Но просто если уж объяснять, то по порядку.

Мне, наоборот, было очень даже интересно. Всё, связанное с воскрешениями, меня с недавних пор интересовало даже чуть больше, чем надо, но признаваться в этом было страшновато. Даже самой себе. Поэтому я просто слушала.

— Потом появились слухи, что Арая нас ищет. Точнее, маму. Узнала, что та жива, и решила довершить начатое. Маме повторно умирать не хотелось, поэтому какое‑то время мы перебирались с места на место, пока не осели в Запределье. Я там даже успел у одного королька придворным магом поработать. Забавно было. Но тут эта зараза нас всё‑таки догнала. Но убивать не стала. Наоборот, сказала, что отпустит маму, если я убью какую‑то девчонку. Вот этим вот мечом.

Олег щёлкнул пальцами по клинку и тот отозвался тихим звоном. Я вдруг резко затосковала по своему. Надо его всё‑таки найти, пока не поздно!

— А дальше начались странности. Ты меня заколола, и я вроде как умер, но потом выяснилось, что не умер. Начал чувствовать меч, хотя до этого даже прикоснуться к нему не мог. И тебя тоже начал чувствовать. Не сразу, конечно, а постепенно. Но зато всё чётче и чётче. В общем, как мне потом объяснили, между нами образовалась прочная магическая связь. Кстати, теперь я при необходимости могу пользоваться твоей силой.

— А ничего не слипнется?

— Да ты же олла, у тебя её много!

— Наверное, — Я пожала плечами, потому что так и не придумала, как сходу измерить уровень силы и с чем его сравнить. — Но как‑то это нечестно получается. Я тебе силу, а ты мне что?

— Жизнь, — невесело улыбнулся парень.

Прозвучало это совсем не пафосно, и оттого как‑то особенно трагично.

— Объясни! — потребовала я.

— Фактически, я уже умер. Ну, в ту ночь. Ты оживила меня, накачав собственной энергией. Теперь я должен тебе жизнь. Я — твой Страж. Один из двух. И если тебя вдруг убьют, то я умру вместо тебя. Точнее, не 'если', а 'когда'. Судя по всему, Стражи своей смертью ещё никогда не умирали.

Удивиться у меня не получилось. Новая информация легла в мозг так легко, словно там для неё был заранее заготовлен специальный слот. Осталось только спросить:

— И что теперь делать?

— Наверное, искать второго.

— Чтобы он тоже умер?

— Чтобы вероятность того, что умру я, стала вполовину меньше. Да и в любом случае, меча‑то два. И охранять тебя легче вдвоём.

— А если я не хочу?

— Не хочешь, чтоб тебя охраняли?

— Не хочу обрекать на это ещё одного человека.

— Смирись. Ты же олла, у оллы должны быть Стражи. Не решишься сама, так судьба что‑нибудь придумает. И получится как со мной, например. Тем более, ты даже не знаешь, что это будет за человек!

— Догадываюсь, — нехотя призналась я. — Если ты говоришь, что видел меня, когда я впервые переместилась в ваш мир, значит, перемещалась я именно к тебе. Неосознанно. Междумирье само вывело, потому что мы связаны. А потом, уже в этом мире, меня несколько раз выкидывало к другому человеку. Я её почти не знаю, но ведь связь‑то есть!

— А точно это выяснить как‑то можно?

— Теоретически — да. А на практике — кто ж его знает.

Как там Кимура говорила? Спросить, что было в даты моих Посвящений? Да вспомнить бы их ещё, эти даты… Воздух‑то, предположим, захочешь — не забудешь. А были ли другие? Вот, например, когда Хэйнар землетрясение устраивал, я тоже что‑то странное почувствовала. Хотя могло и показаться.

— В общем, я теперь за тебя вроде как отвечаю, — хмыкнул маг. — Поэтому решил проверить, всё ли в порядке.

— И тут мы подбираемся к главному! Как ты сюда попал‑то?

— Да легко! Меч — он как стрелка компаса, всегда знает, где ты находишься. И может переместить прямо через Междумирье на любое расстояние.

— Круто! А обратно как?

Олег погрустнел. Настолько резко и явственно, что даже комментариев не потребовалось. Обратный путь меч прокладывать не умел.

— Ты идиот, — заключила я.

— Так я с этого и начал. Ладно, надеюсь, моя прекрасная матушка меня утром хватится и заберёт. У неё‑то с порталами проблем нет.

— А где она сейчас?

— Да в лесу каком‑то торчит. Отыскала там местную новую Верховную, и теперь учит её уму — разуму. А та совсем девчонка ещё, твоя ровесница. Но вроде ничего, соображает. Хотя наблюдать за ними прикольно. Страна явно другая, язык похож на какую‑то смесь польского со старославянским. А мать с ней общается то на русском, то на эльфийском. Говорит, для магии так полезнее. В итоге такой кошмар лингвиста получается, что я даже не пытаюсь вслушиваться. Хотя этот ваш предонский обе прекрасно знают, но переходят на него только в самом крайнем случае.

— Мог бы и сам уже его выучить.

— Успеется. Лучше расскажи, чего ты так распсиховалась, что я через полмира почувствовал? — сменил тему Олег.

— Да у меня тут какой‑то странный поклонник завёлся, — не стала я увиливать от ответа. — Оставляет цветы каждую ночь, а сам не появляется. Бесит неимоверно! Я на него ловушку смастерила, а попался ты.

— И всё? — не поверил парень. — Чтоб такая боевая девица, как ты, нервничала из‑за какого‑то анонимного воздыхателя?

— Представь себе, — вздохнула я.

Сейчас, когда я произнесла это вслух, страхи вдруг стали выглядеть совершенно беспочвенными. Оказалось, мне просто надо было выговориться.

Восточный ветер принёс толику вожделенной прохлады, и я с наслаждением подставила ему лицо. Говорить больше ни о чём не хотелось, хотя общение с Олегом получалось удивительно лёгким. Не знаю уж, был ли это эффект от прорезавшейся двухсторонней эмпатии, или просто в этот раз нам не приходилось думать, как убить друг друга. Скорее всего, и то, и другое.

— А это случайно не твой тайный поклонник? — шепнул вдруг парень, пихая меня в бок.

Я всмотрелась в темноту.

По лагерю шёл человек. Открыто, ни от кого не таясь. Приветливо махнул рукой ночной страже, поудобнее перехватил букет из шести роз и уверенно направился к палатке. Нас, затаившихся в тени, он пока что не видел. Зато я отлично разглядела его даже в тусклом лунном свете.

Лучше бы не разглядывала.

* * *

— Ты чего орёшь? — хмуро спросила Тьяра.

Ксанка вздрогнула, всем телом рванулась вперёд, пытаясь выскочить за пределы очередного липкого сна, и только тогда поняла, что действительно спала. Задремала, сидя на стуле, сжимая в одной руке карандаш, а в другой — листок с недописанной магической формулой. Сейчас и то, и другое валялись на полу, а то, что вслед за ними не рухнула сама магичка, можно было считать маленьким чудом.

Хотя, может, и лучше, если бы рухнула. Зато проснулась бы раньше, не дожидаясь, пока разбудят.

Сердце колотилось, как бешеное, тело ещё помнило прикосновение чужих рук и боль от ударов, но страх медленно сменялся облегчением от того, что на самом деле всё это давным — давно в прошлом. По крайней мере, до следующей ночи.

— Ну? — Тьяра и не подумала растаять в воздухе подобно персонажам давешнего кошмара.

— Ерунда. Плохой сон приснился, — отмахнулась Ксанка, разминая затёкшую шею.

— Судя по всему, хорошие тебе вообще не снятся, — заметила хозяйка дома.

Может, по местным законам девушка и не считалась владелицей особняка, но заправляла здесь всем именно она. Муллен этому не препятствовал: ругаться на слуг он ещё успевал, а вот отдавать им распоряжения — уже нет. Тьяру это вполне устраивало, а Ксанке было удобнее и приятнее считать себя гостьей молодой некромантки, а не её отца.

— Ты когда в последний раз спала нормально? — с подозрительной заботой поинтересовалась Тьяра и, не дожидаясь ответа, распахнула шкафчик и бодро зазвенела склянками. По воздуху поплыл немного резковатый, но, в целом, довольно приятный травяной запах. Ксанка без труда опознала валериану, мелиссу и ромашку — и этого было достаточно, чтоб догадаться о назначении спешно смешиваемого зелья.

— Не надо!

— Ещё как надо! Вот у себя дома можешь орать по ночам сколько угодно. А я, знаешь ли, предпочитаю в это время суток спать. Так что пей!

Тьяра поставила перед гостьей кружку, в которой плескалась густая тёмно — зелёная жидкость. Со дна медленно всплывали мелкие пузырьки, и когда они лопались, запах усиливался.

— Похоже на болото, — поморщилась Ксанка.

— Ты не глазей, а пей. Результат гарантирую, на отце проверяла.

Ксанка опасливо всмотрелась в кружку, но потом всё‑таки решилась и залпом влила в себя её содержимое. На вкус зелье оказалось терпким, немного вяжущим, но не таким противным, как опасалась девушка. Может, и впрямь поможет? Выспаться бы действительно не помешало.

— Когда оно подействует?

— Примерно через полчаса. Как раз успеешь объяснить, что ты делала ночью в моём кабинете.

На самом деле кабинет, где Тьяра хранила ингредиенты для зелий и занималась опытами, давно уже успел стать общим. Обе девушки приходили сюда с первыми лучами солнца и порой, увлёкшись, забывали не только про обед, но и про ужин. Ксанке нравилось разбираться в длинных формулах, которыми описывались магические свойства эликсиров. Тьяра предпочитала практику, несмотря на то, что из‑за её экспериментов уже основательно закоптился потолок, прогорела столешница, разбилось бессчётное количество пробирок из дорогого алийского стекла, и исчез в неизвестном направлении стул.

Хотя в последнем виноваты были обе магички. И обе — косвенно. Причём никто так и не понял, что привело к такому результату. Просто компоненты заклинаний, над которыми они работали независимо друг от друга, внезапно вступили в реакцию, и небольшой участок пространства провалился куда‑то в недра Междумирья. И всё бы ничего, но на стуле в это время лежал тонкий серебряный стилет, который Тьяра во время работы приноровилась использовать вместо шпильки для волос. Вот стилет было жалко, и его хозяйка в порыве скорби раздолбала о стену ещё пару пробирок.

Так или иначе, рецепт антимагического зелья девушкам пока не давался, хотя обе были уверены, что правильная формула где‑то совсем рядом. Поэтому Ксанка решила немного поработать ночью, надеясь, что это поможет не заснуть. Надежда не оправдалась, но перед тем, как вырубиться, магичка как раз успела записать одну идею…

Точно, была же идея! Только бы не приснилось!

Ксанка нырнула под стол за улетевшим листком, бегло проглядела записи, дописала пару символов и предъявила Тьяре. Та сперва посмотрела на очередную формулу с сомнением, но потом дочитала её до конца и разве что не запрыгала от восторга.

— Ты гений! Это обязательно должно сработать! Посвети‑ка мне, сейчас проверим!

— Может, до утра подождать? — предложила Ксанка, перехватывая подсвечник. Ей не очень нравилась перспектива химичить незнакомый эликсир в полутёмной комнате по непроверенной формуле.

— А чего тянуть‑то? — Тьяра вывалила на стол гору склянок и пакетиков и принялась за работу.

Рецепт оказался не таким уж и сложным, все необходимые ингредиенты были под рукой, поэтому совсем скоро раствор в большой колбе поменял цвет с коричневого на голубоватый, а потом и вовсе обесцветился.

— Ну вот! Если всё правильно, то через пару часов осадок выпадет, мы его процедим, высушим… Или в разведённом виде оставить?

— Думаю, лучше и так, и так. На всякий случай. Но ты уверена, что оно работает?

— А почему нет? — Тьяра пожала плечами. — Выглядит так же, как образец. Ничем не пахнет.

— Всё равно, проверить‑то надо.

— Надо, — согласилась некромантка. — Наколдуй что‑нибудь простенькое, а?

Колдовать Ксанке не хотелось: глаза отчаянно слипались, и казалось, что сейчас девушка заснёт прямо там, где стоит. Но у Тьяры ассортимент заклинаний был крайне специфический, так что выбора не было.

Через пару секунд в раскрытом окне повисла наспех состряпанная иллюзия, больше всего напоминавшая клок сладкой ваты ядовито — зелёного цвета.

Окно выходило во внутренний двор, любопытных взглядов ночных прохожих можно было не опасаться, но Тьяра всё равно удивлённо спросила:

— А чего не в комнате‑то?

— Чтоб ни на кого не попало неча… янно… — последнее слово почти целиком поглотил зевок.

Некромантка в ответ тоже зевнула, за компанию, и потянулась за колбой. Горлышко у неё было широкое, поэтому зелье плеснулось щедро, гораздо больше, чем планировалось.

— Кар — рдуете? — поинтересовался Глюк, приземляясь на подоконник прямо сквозь иллюзию.

Порция свежесостряпанной антимагички тут же окатила его с головы до лап.

— Кх — ха? — фыркнул ворон, удивлённо наблюдая, как тает вокруг него зелёное облако.

— Упс, — пробормотала Тьяра.

Ксанка успела подумать, что этот 'упс' некромантка явно позаимствовала у Марго; и что незачем было тратить на эксперимент столько драгоценного продукта, хватило бы нескольких капель; и что некоторым не в меру разумным животным следовало бы думать, прежде чем неожиданно возникать в окне, особенно когда туда сейчас польётся непроверенное зелье…

Но сказать это вслух она уже не успела. Только ещё раз зевнула, покачнулась — и начала оседать на пол, заснув раньше, чем Тьяра успела её подхватить.

В какой‑то момент девушке показалось, что вместо ворона на подоконнике сидит растрёпанный человек… Но, наверное, это уже был сон.

Глава 12. Посторонние на перевале

Итьер айр Нермор никуда не торопился. Цветы на землю он опустил так медленно и торжественно, будто стоял не возле палатки, а перед могилой. Выражение лица при этом у него было соответствующе мрачное.

— И число цветочков чётное, — шепнул Олег, поймавший, видимо, ту же самую ассоциацию.

— Здесь нет такой приметы, — ответила я.

Кажется, это прозвучало чуть громче, чем следовало, потому что Итьер вздрогнул и всмотрелся в темноту единственным глазом. Нас он заметить никак не мог, но я всё равно схватила Олега за рукав, ища поддержки. Тот удивился, но руку выдёргивать не стал.

'Братцы', о чём‑то негромко переговаривавшиеся возле ворот, разразились громким хохотом. Итьер злобно зыркнул на них, но смех и не думал затихать.

— В чём дело?

— Извиняй, парень, но тут такая штука… Попался ты! — отхохотавшись, сообщил Старший.

Итьер изобразил на лице вежливое недоумение, которое я посчитала абсолютно лишним. Ясно же, что он всё прекрасно понял.

— Кажется, эти гады тебя только что рассекретили, — пробормотал Олег.

Я кивнула. И, поколебавшись пару мгновений, встала и вышла из своего укрытия. Всё равно же придётся рано или поздно, так чего время тянуть?

— Здравствуйте, господин Нермор.

— Здравствуйте, госпожа Марготта, — Если Итьер и удивился моему появлению, то вида не подал и совладал с собой довольно быстро. Сейчас он не казался даже мрачным — сплошная приветливость и радушие. — Неужели ради того, чтоб подкараулить мою скромную персону, вы не спали целую ночь?

— Как ни прискорбно это сознавать, но ваша персона мне не настолько дорога, и разбудили меня отнюдь не вы, — Я выдавила положенную по случаю улыбку, в душе надеясь, что светская беседа не слишком затянется. Подобный стиль общения хронически выводил меня из себя. В отличие, например, от Тьяры, которая могла гнать подобную велеречивую лабуду километрами. — Могу я поинтересоваться, что всё это значит?

— Что именно?

— Вот это, — Я показала носком сапога на рассыпанные по земле цветы.

— Ах, это! Всего лишь символ моего к вам отношения.

— Вам настолько хочется возложить их на мою могилу? — озвучила я свои траурные ассоциации.

— Что? — Сквозь напускную светскость Итьера наконец‑то проступили нормальные человеческие эмоции. В данном случае — удивление.

Я плюнула и решила пойти ва — банк и высказать всё начистоту. А то если мы так и будем ходить вокруг да около, то разговор до утра затянется. Причём до следующего.

— Да признайтесь уже, и разойдёмся по своим делам. Зачем этот фарс с розочками? Вы же меня терпеть не можете, я вам всю жизнь испортила. Хотите набить мне морду — набейте. Правда, предупреждаю: я буду сопротивляться!

Незванный гость слегка отшатнулся назад под моим напором.

— Княжна, вы меня неправильно поняли! Я не собираюсь бить вам… лицо. Я просто хочу, чтоб вы приняли эти цветы в знак моей искренней симпатии. Вы не похожи ни на одну из девушек, которых я когда‑либо видел. Да, было время, когда я ненавидел вас, но оно давно прошло. Потом был период, когда я недоумевал, что нашёл в вас мой брат, и даже обвинял вас в его гибели. Но все сомненья разрешились, как только я вас увидел. Марготта, вы необыкновенная. Пожалуйста, не отталкивайте меня и мои подарки. Дайте мне шанс. Выслушайте меня!

Я слушала, но не вслушивалась.

Слова лились сладким потоком, из одного уха в другое минуя мозг. Флай делал точно так же. Девушки в академии млели и шли за ним следом, как крысы за сказочным музыкантом. На меня не действовало, ни тогда, ни сейчас.

Но если раньше слова Глазастого я воспринимала как шутку, то его брат меньше всего походил на шутника. Он говорил совершенно серьёзно, всю душу в это признание вкладывал. И всё равно я ни слову не верила.

Просто не могла понять, чего он от меня хочет!

Не любви же, в самом деле?!

А что, если именно её?

Да нет, быть не может!

За палаткой раздалось едва слышное шуршание. Олег всё ещё сидел там и, наверняка, следил за мной. Мне нестерпимо захотелось сбежать под его защиту, но это означало повести себя как девочка — истеричка. Нет, нельзя засмеёт же! А сам он мне на помощь не выйдет. Вот Кьяло бы вышел, а этот не выйдет, потому что с его точки зрения мне никакая помощь не требуется. Подумаешь, два человека разговаривают. Просто разговаривают.

Тогда почему мне так страшно‑то?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Прикрыла глаза, чтоб не видеть перед собой такое чужое и, при этом, такое знакомое лицо. Стало немного легче.

Соберись, тряпка!

Это не Флай! Это просто человек, который что‑то от тебя хочет. Совершенно посторонний человек.

'Посторонний на перевале!' — хмыкнул внутренний голос, и от этих слов меня резко выдернуло в реальность. Действительно! Вот что меня сейчас должно волновать! Не какого чёрта он мне цветочки таскает, а кто вообще разрешил ему это делать?!

— Кто пустил тебя на перевал? — как можно строже спросила я.

— Дамир, — Итьер слегка пожал плечами, будто не понимая, почему меня это волнует. — Я объяснил ему, в чём дело. Спросил разрешения. Он ответил, что не имеет ничего против, и что это должно быть забавно.

Забавно ему, как же! Юморист нашёлся!

Но зато командир чувствует ложь. И если он поверил Итьеру, значит или тот говорит правду, или…

— Ты общался с ним лично?

— Нет, написал письмо, — одноглазый ещё не понял, в чём дело. Или делал вид, что не понял.

— Пойдём к нему. Прямо сейчас!

Я первая направилась к бараку. Итьер покорно шёл следом. Кажется, он даже не волновался, хотя мне всегда казалось, что перед встречей с Дамиром не волнуются разве что трупы. Даже Хозяин слегка нервничал.

А уж если речь шла о том, чтоб разбудить суровое начальство второй раз за ночь…

Будить не пришлось. Едва я подошла к койке Дамира и вежливо кашлянула на пробу, как мужчина сразу же открыл глаза и сурово воззрился на меня. Чего, мол, надо? Вставать или делать какие‑то другие телодвижения он явно не собирался, поэтому пришлось общаться как есть:

— Могу я спросить, что он тут делает?

— Можешь, — буркнул командир.

— Вот я и спрашиваю.

— А чего меня‑то? Его спрашивай.

— Я и хочу его спросить. Но при вас.

Дамир понял, что быстро от него не отстанут, и всё‑таки сел. Недовольно посмотрел сначала на меня, потом на Итьера и широко зевнул.

— Валяй, допрашивай. Только быстро.

— Зачем ты приносил мне цветы? — начала я.

— А зачем девушкам цветы носят? Чтоб им было приятно.

Командир даже не моргнул.

— Почему ты хотел, чтоб мне было приятно?

— Княжна, ну вы как вчера родились. Хотел понравиться.

— Зачем?

— Затем, что… — Итьер замялся.

Детектор лжи в лице Дамира по — прежнему безмолвствовал и бездействовал, но за ходом разговора явно следил.

— Так что? — поторопила я. — И только попробуй соврать!

— Хотел, понравиться вам, потом сделать предложение и жениться. Но, Марготта, бесы вас дери, предложение делают наедине, в романтичной обстановке, стоя на одном колене и протягивая кольцо. А не под взглядом кучи солдат, которые безуспешно делают вид, что всё ещё спят!

— Ничего, потерпишь, — фыркнула я. — Я же терпела, когда все эти солдаты ржали надо мной из‑за цветов.

А теперь, наверное, будут ржать ещё больше, но я просто обязана была удостовериться, что Итьер говорит правду.

— Всё? — хмуро спросил Дамир.

— Нет! — торопливо крикнула я. Впереди был самый сложный вопрос, ради которого всё и затевалось. — Господин Нермор, а вы меня вообще любите?

— Встреча с вами изменила мою жизнь, — медленно, старательно подбирая слова, проговорил допрашиваемый.

— Это я и так знаю! Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

Брат Флая поморщился, как будто у него разом заныли все зубы. Командир с любопытством подался вперёд. Я пыталась сохранить непроницаемое выражение лица, хотя сердце колотилось всё сильнее и сильнее. В голове вертелась одна единственная мысль — 'Пусть он скажет, что нет. Пожалуйста, пусть выяснится, что нет!'

Итьер не сказал ни да, ни нет. Он просто схватил меня за руку, достал из кармана маленькую плоскую коробочку и с силой впихнул её мне в ладонь. После чего наклонился к самому уху и злобно зашептал:

— Это нашли в кармане брата, когда его тело привезли домой. Мамино обручальное кольцо, которое он взял для тебя. Отец хотел видеть тебя своей невесткой, и до сих пор надеется, что так и случится. Ты отобрала у него младшего сына. Рискнёшь отказать старшему?

У меня внутри словно оборвалась натянутая струна. Будто вдруг исчезло всё, что делало меня мной.

Марготта айр Муллен никого и ничего не боялась, делала то, что считала нужным, и не подчинялась ничьим приказам. Марготта айр Муллен знала только один ответ на такое предложение — дать предложившему в морду, добавив к выжженному глазу сломанный нос и выбитые зубы. Но в этот раз Марготта айр Муллен стояла и ничего не делала. Совсем ничего.

Так или иначе, но смерть Флая была на моей совести. Если бы он в ту ночь не пошёл за мной в город, то был бы сейчас жив и здоров. Если бы я не отказала ему, то мы вернулись бы в академию раньше, или остались сидеть на берегу, или придумали что‑нибудь ещё. Но всё кончилось бы по — другому. Совершенно точно — по — другому!

Его смерть — моя вина. И если я ничего не могу исправить, то должна хотя бы понести заслуженное наказание.

— Так что, госпожа Марготта? Выйдете за меня замуж?

Итьер смотрел на меня, не скрывая самодовольства. Он знал, что я отвечу. Я тоже знала. Но никак не могла найти в себе силы произнести нужное слово вслух.

Снаружи раздался не слишком разборчивый вопль, а затем ещё один. Дамир настороженно покосился на дверь, словно размышляя, можно ли ещё немного посидеть, или надо срываться с места и лично проверять, что стряслось.

Меня проблема выбора не волновала. Я готова была оказаться где угодно, лишь бы подальше от Итьера, поэтому ухватилась за вопль как за путеводную нить и рванула к дверям. Не тут‑то было. Брат Флая всё ещё держал меня за руку, и держал крепко.

— А вы, княжна, оказывается, трусиха, — хмыкнул он. — В лицо мне смотреть боитесь, отвечать за свои проступки боитесь…

— Ничего я не боюсь!

— Тогда я жду ответа. Прямо сейчас.

Я затравленно огляделась по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. На меня вообще никто не смотрел: к уличным воплям добавился отчетливый грохот, и все поспешили наружу. Внутри шевельнулось беспокойство. Что же там стряслось?

— Княжна! — с нажимом произнёс Итьер.

— Да… — выдавила из себя я.

— То есть вы согласны?

— Да! — Я наконец‑то вырвалась из стальной хватки новоиспечённого жениха, но уронила при этом коробочку. От удара она раскрылась, и тонкое золотое колечко заскакало по полу.

Пока я, как завороженная, следила за его маршрутом, Итьер успел перехватить меня за запястье. После чего спокойно подобрал украшение и, не особо нежничая, надел его мне на палец.

Кажется, даже впору пришлось.

— Вот и всё, — спокойно заключил жених, отпуская мою руку. — Завтра напишу отцу, пусть порадуется. И начнём приготовления к свадьбе. Думаю, из вас получится красивая невеста. А уши веночком прикроем, чтоб избежать лишних расспросов.

Я рассеянно кивнула и дотронулась до кольца. Оно было довольно простое: тонкий ободок с одиноким красным камушком. Наверное, половина незамужних девушек Восточной Предонии удавили бы вторую половину ради этого незатейливого украшения. А мне больше всего хотелось сесть на пол посреди барака и позорно разреветься.

Спас меня от этой глупости повторившийся грохот. Одна из стен ощутимо дрогнула — кажется, в неё врезалось что‑то тяжёлое. Или кто‑то.

Истерика отошла на второй план. Больше никем не удерживаемая, я бросилась наружу, успев в красках представить себе всё, что угодно: от внезапного нападения эльфов до ещё более внезапного извержения вулкана. И плевать, что вулканов среди гор Пёсьего кряжа отродясь не водилось. Всякое бывает!

Оказалось, дело было не в вулкане, а в Олеге. И в 'братцах'. Не знаю уж, что у них произошло, пока меня не было, но сейчас троица вояк в едином порыве наседала на парня с явным намереньем нашинковать того, как капусту. Некромант отбивался довольно ловко, причём, насколько я могла судить, до заклинаний дело пока не дошло. Хотя основную работу меч Олега, кажется, выполнял без участия хозяина. Тому оставалось лишь крепко держаться за рукоять, да иногда поворачиваться в нужную сторону.

На первый взгляд, ничего опасного в ситуации не было. Обитатели перевала, высыпавшие на звук, не помогали ни одной из противоборствующих сторон, но и прекращать драку не торопились. Дамир так вообще искренне любовался представлением.

Ну да, телевизоров‑то нет, так хоть какое‑то развлечение.

Заметив меня, Олег взмахнул свободной рукой и крикнул:

— Эй, Марго, а у меня для тебя сюрприз!

Какой именно — парень пояснить не успел, потому что почти сразу пригнулся, пропуская над головой клинок Старшего. Младший при этом рубанул понизу, и если бы он был хоть немного проворнее, то Олег имел весьма реальные шансы остаться без ноги. Но в одном неразлучная троица вояк была солидарна: сильный удар они ценили гораздо выше, чем точный или быстрый, поэтому у некроманта было несколько мгновений, чтоб среагировать. Парень подпрыгнул, едва не зацепив кроссовкой вражеский меч, и в это же время двинул Младшего своим клинком по хребту. Плашмя. Хотя мне показалось, что Олег удержался от рубящего удара в самый последний момент, и это стоило ему некоторых усилий.

Средний братец таким гуманизмом не обладал и, подкрадываясь к магу со спины, жалеть того не собирался.

— Сзади! — крикнула я ровно в тот момент, когда чужой меч, сверкнув в лунном свете, обрушился парню на затылок. И внезапно наткнулся там на услужливо подставленную крылатую гарду. Клинок моего стража опять среагировал быстрее владельца.

Оставшиеся вояки, впрочем, не дремали. Пока Олег соображал, что же он только что сделал и чего избежал, 'братцы', переглянувшись, снова бросились в атаку. И в этот раз отбить чужие удары крылатый меч точно не успевал — он накрепко сцепился с оружием Среднего. Уйти вбок тоже возможности не было, нападающие подступали к парню одновременно с двух сторон.

Одного 'братцы' не учли: Олегу не надо было прорываться через них, чтоб выйти из окружения. У него остался ещё один путь — вверх. В тот момент, когда Дамир уже подался вперёд, готовясь прекратить несанкционированный бедлам, крылья на рукояти стражного меча коротко сверкнули и исчезли. Но лишь затем, чтобы сразу же возникнуть за спиной некроманта.

Нападавшие отшатнулись — то ли от неожиданности, то ли от ветра, поднятого первым же взмахом. Олег взмыл в воздух, описал над лагерем круг почёта и торжественно приземлился на крышу барака. Та недовольно заскрипела, но выдержала.

— Идиот, — сквозь зубы прошипела я. Если обитатели перевала прощали магию мне, это не значит, что они готовы закрыть глаза на незнакомого колдуна. Особенно, если он ещё и летает. Да ещё и в присутствии сына Главы восточного совета.

Вряд ли Олег понимал все тонкости местной политики, поэтому, стоя на крыше, он выглядел вполне довольным жизнью и драку продолжать не спешил. А 'братцы', может, и рады были бы продолжить, да разве теперь этого крылатого типа достанешь?

— Угомонились? — хмуро рыкнул Дамил. ѓ- Тогда объясните, за какими бесами вы тут носитесь? Я же приказал парня не трогать!

— Он пытался перелезть через стену, — многозначительно пояснил Старший от лица всей троицы. — К эльфам хотел удрать, гад!

Я подумала, что если бы Олег вдруг решил сбежать к эльфам, то не торчал бы сейчас у всех на виду, как топ — модель на подиуме, а просто перелетел бы через горы. Дамир, видимо, решил так же, потому что немедленно уточнил у парня:

— На кой тебе стена?

— Вид оттуда хороший, — Маг взмахнул мечом, но не угрожающе, а слегка растерянно. Будто просто не мог придумать, куда его запихнуть, чтоб не мешался, а из рук выпускать не хотел. — Хотя отсюда тоже ничего так. А вообще, я одну штуку проверить собирался. Хотите посмотреть?

Разрешение Олегу явно требовалось чисто номинальное. К тому моменту, когда Дамир опомнился и коротко кивнул, парень уже раскинул руки в стороны и замер, словно распятый на невидимом кресте. На фоне отцветающей луны его силуэт казался неожиданно тёмным, только по лезвию меча изредка скользили светлые искорки. Их становилось всё больше и больше, совсем скоро уже весь клинок сиял холодным льдисто — голубым светом.

— Ну так вот, Марго, сюрприз! — Олег резко взмахнул своим оружием, со свистом рассекая воздух.

Одновременно с этим за стеной раздался грохот, будто бы с эльфийской стороны кто‑то перекатывал огромные каменюки. Земля под ногами дрогнула раз, другой. С полноценным землетрясением, устроенным здесь не так давно Хэйном, эта дрожь, конечно, ни шла не в какое сравнение. Но людям хватило и отдалённого сходства для того, чтоб начать нервно озираться по сторонам.

Первым не выдержал Старший:

— Колдун проклятущий! — заорал он, выхватывая что‑то из‑за голенища сапога.

— Стоять! — гаркнул Дамир, но было уже поздно.

Фехтовал бывший бандит так себе, а вот ножи метал, как выяснилось, неплохо. В воздухе словно серебристая молния сверкнула.

Я инстинктивно вытянула вперёд руку в попытке если не остановить нож, то хоть немного отклонить его с курса с помощью магии, но почти сразу же поняла — не успею. Слишком быстро всё произошло, слишком стремительно.

Олег стоял, направив меч в сторону стены, и словно не замечал летящего в него оружия. Как будто то, что творилось там, на западе, было для него намного важнее происходящего здесь.

А с эльфийской стороны действительно что‑то творилось. Грохот закончился так же резко, как и начался. Я почувствовала лёгкое, как весенний ветерок, дуновение магии — и над стеной вдруг пронеслась ещё одна молния, только побольше и побыстрее. Крылья на гарде трепетали, как живые. В отличие от ножа, меч летел рукоятью вперёд, зато с такой целеустремлённостью, что я не позавидовала бы несчастному, рискнувшему встать у него на пути.

При этом направлялся он не к магу, а ко мне. Как раз ровнёхонько в мою вытянутую руку. Вот только Старший, торчавший посреди двора, всё портил.

Отклоняться с намеченной траектории клинок не стал. Просто с разгону врезался прямо в висок вояке, слегка дёрнулся, потеряв скорость, — и медленно, с чувством выполненного долга, полетел дальше.

Старший беззвучно осел на землю. Нет, даже сознание не потерял и кровью не истёк. Видимо, голова у мужика была по — настоящему дубовая. Так что он просто плюхнулся на задницу, растерянно морщась и пытаясь сфокусироваться хоть на чём‑то, кроме собственного носа.

К сожалению, на траекторию брошенного им ножа это уже никак не влияло.

Олег наконец‑то заметил, что в него летит оружие. Вздрогнул, рванулся в сторону, но слишком медленно. То есть на самом деле, конечно, очень быстро, но время, как это обычно бывало со мной в напряжённые моменты, словно затормозило. Секундная стрелка невидимых часов не двигалась с места, будто застряла в чересчур густом воздухе.

Маг в отчаянном рывке пытался уклониться, но почти не двигался с места. Нож перестал казаться серебристым бликом, сейчас я могла разглядеть мельчайшую его деталь, от острия до рукояти. Он не летел, а полз, как ленивая улитка. Но при этом всё равно двигался быстрее Олега.

Я с трудом подавила инстинктивную попытку зажмуриться, чтоб не видеть, как оружие найдёт свою цель.

И тут время вдруг взбрыкнуло, словно норовистая лошадь — и понеслось вскачь, чуть ли не быстрее, чем обычно. Мимо меня со свистом пронёсся небольшой круглый предмет. Двигался он настолько стремительно, что я обнаружила прикосновение ветра к своей щеке только тогда, когда неизвестный метательный снаряд уже врезался в нож, резко сбивая его с траектории. Прямо перед носом Олега.

При этом лезвие ножа пропороло оболочку снаряда, которая оказалась неожиданно тонкой. Наружу посыпались мелкие золотистые кругляши.

До меня запоздало дошло, что спасительный предмет — чей‑то кошелёк, а посыпавшиеся из него непонятные штуки — монеты. Предонские золотые, словно крупные градины, барабанили по крыше барака, отскакивали от неё, скатывались на землю…

Никто не торопился их подбирать.

Над перевалом повисла тишина. Люди замерли бессловесными истуканами и, кажется, пытались понять, что сейчас вообще произошло. Тем более, что всё действо едва ли заняло несколько секунд.

— Между прочим, это ваше жалование за последний месяц, — разорвал молчание резкий женский голос. — Меня попросили завести. Всё равно, говорят, по пути.

Я обернулась и почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке. Верба стояла чуть позади меня, такая же гордая и насмешливая, как и всегда. Разве что короткую юбочку и легендарный бронелифчик сменила на обычную дорожную одежду.

— Приветствую, — кивнул Дамир так буднично, словно встретился с воительницей на светском приёме. — Решила не смущать моих ребят голыми ногами?

— Комары тут у вас, — женщина поддёрнула рукава рубашки. — У меня срочные новости. Наедине озвучивать или при всех?

Командир только руками развёл. Какой, мол, смысл уединяться, если всё равно узнают.

— Таин сдали.

Дамир не проронил ни слова, только щека нервно дёрнулась. Зато у меня внутри всё сжалось и перевернулось. Таин — третий по величине город Восточной Предонии, крупнейший порт и…

— Академия, — прошептала я и тут же по — детски зажала себе рот обеими руками. Но в полнейшей тишине слово всё равно прозвучало слишком громко.

— Академию захватили очень быстро. У эльфов был свой человек внутри, он и открыл ворота.

— Кто?

— Повар. Говорят, не по своей воле. Был заколдован. Не знаю, не проверяла.

— А как же ученики? Они живы или…?

Пусть думают про меня, что хотят! Может, это всё глупости, и у Дамира есть более важные вопросы, но я провела там почти три года. Я имею право знать!

— У меня нет информации о них, — ответила Верба. — Был бой. Несколько человек вырвались из окружения, у них с собой было письмо от Понжера. Он остался там. Сказал, что свою школу не бросит. В общем, вовремя вы, ребята, оттуда сбежали.

Я не знала, соглашаться с этим мнением, или нет. С одной стороны — да, вовремя. С другой — может, именно нашей помощи не хватило защитником академии, чтоб отстоять замок.

Хотя нет, вряд ли. Если повар действительно открыл ворота изнутри, то присутствие нескольких человек ничего не изменило бы.

Кстати, повар… По доброй воле он бы такую глупость точно не совершил, академия была для него родным домом. Значит, действительно заклятьями опутали. А ведь Вальфиха своего мужа давно в чём‑то подозревала! И чуть ли не нечистью его считала, соль вдоль порога сыпала. Почему я раньше на это внимания не обратила? Ведь тогда, возможно, всё сложилось бы иначе…

Но кто мог его заколдовать, если Вальф не то, что за пределы замка, из кухни‑то не выходил? Из всех, так или иначе связанных с магией, в академии этой весной были только я, Рисса и Лавянки.

Или нет? Ещё Аллена!

Вызнала всё, что хотела, зачаровала повара, уехала за несколько часов до начала городских беспорядков… Да, она могла!

Ну, спасибо, мамочка! Удружила!

Наверное, выражение лица у меня было крайне многозначительное, потому что Олег сразу же слетел с крыши и приземлился рядом.

— Что‑то стряслось?

Я в двух словах обрисовала ему ситуацию. Правда, так и не придумала, как объяснить ощущение от того, что сейчас в твоей школе, успевшей стать вторым домом, хозяйничают враги. Но парень, кажется, и так всё понял, даже крыльями нервно задёргал. Нечаянно задел по уху стоящего неподалёку Тихоню, опомнился, и наконец‑то вернул себе нормальный облик.

Громила со вздохом потёр ухо и смерил Олега долгим укоризненным взглядом. Я на всякий случай придвинулась поближе к парню, чтоб в случае чего защитить его от общественных нападок, но притеснять мага больше никто не пытался. Всем было не до того.

Эльфы в Таине!

До этого война шла на уровне бюрократии и пограничных стычек. Честно говоря, я надеялась, что этим она и закончится. Даже побывав в плену у остроухих, я верила, что противоборствующие стороны пободаются, как два быка на слишком узкой дороге, потом заключат какой‑нибудь косо слепленный договор, обменяются парой спорных территорий — и всё. Не будет сожжённых деревень, разграбленных городов, братских могил, беженцев. Не будет настоящей, всамделишной войны.

А сейчас эльфы в Таине!

Пока Дамир вытрясал из Вербы остатки информации, остальные постепенно отходили от ступора и, разбившись на кучки, обсуждали новость.

Мнения разделились. Некоторые считали, что если основные боевые действия сосредоточены на юге, то нам ничего не грозит и можно расслабиться. Другие же думали, что после неприступного замка остроухие вполне могут нацелиться на непроходимый перевал, а значит — надо быть вдвое осторожнее.

Дамир, насколько я могла понять, был сторонником второго варианта.

Опыту командира я верила. Тем более что, выслушав Вербу, он немедленно развёл вокруг себя бурную деятельность. В основном она заключалась в сочинении десятков писем. Причём написать их требовалось все одновременно и обязательно прямо сейчас, хотя воительница однозначно заявила, что можно не торопиться, до утра она с перевала никуда не двинется.

— До утра я планирую ещё и поспать, — хмуро ответил Дамир, корябая очередную записку. Почерк у него был отвратный, зато стиль радовал: 'Усиливаем оборону нужна помощь вооружение люди еда вода ты тоже'.

— Тчк, — машинально подытожила я.

Дамир уставился на меня так, словно впервые увидел. Я уже начала придумывать, как объяснить, что ничего плохого не имела в виду, но командир очухался и сунул мне в руки пачку бумаги:

— Ты же у нас грамотная, да? Тогда не отвлекайся, пиши отцу, чтоб срочно мотал в свой замок и там приводил гарнизон в боевую готовность. А потом пусть дует сюда. Нечего в столице прохлаждаться!

— Как будто он сам не догадается, — хмыкнула Верба. — Может, он уже туда едет. Новости я ему ещё час назад занесла.

— Догадается, не догадается — его дело. А я написал — и совесть чиста, — Дамир потряс в воздухе очередной запиской, дожидаясь, пока высохнут чернила. Его, похоже, нисколько не беспокоило известие о том, что Верба каким‑то чудом умудрилась добраться из Тангара до перевала всего за час.

С какой же скоростью она передвигается?!

— А когда именно Таин захватили? — осторожно уточнила я.

— Прошлой ночью, — ответила воительница.

При этом она совсем не походила на человека, который весь день по жаре скакал через полстраны, чтоб доставить печальное известие в столицу. Да и не существовало лошади, которая преодолела бы за такое короткое время трёхдневный перегон между городами.

— Чего застыла? — оборвал мои размышления Дамир. — Приказ был? Марш выполнять! Закончишь с этим письмом, скажу, что дальше делать.

Писать Муллену отчаянно не хотелось.

Во — первых, Верба была права — Хозяин и сам прекрасно знал, что ему делать. Чужие приказы он терпеть не мог. А уж выполнять что‑то, написанное моей рукой, не стал бы просто из принципа. Так что с него сталось бы вообще не появляться на перевале ещё неделю.

Во — вторых, всё могло получиться ровно наоборот, и он примчался бы на следующий день — но только для того, чтоб забрать меня из потенциальной горячей точки и заслать куда‑нибудь ещё. Тоже не сильно приятная перспектива.

И, в — третьих, было бы глупо писать Муллену — и при этом не сообщить адресату о своём грядущем замужестве. Всё равно ведь узнает, так лучше от меня. Но этого не хотелось ещё больше.

Вот ведь засада.

В итоге я набросала что‑то очень похожее на телеграфный стиль Дамира, разве что с расставленными запятыми. Про Итьера и свадьбу не было ни слова. Ну и ладно, потом расскажу!

Закончив с письмом, я огляделась в поисках Вербы и с удивлением обнаружила её в обществе Олега. Воительница нависала над парнем, уперев руки в бока, и почти рычала:

— Ты что тут забыл?

— В гости зашёл. К ней вот, — Олег кивнул на меня.

— Мать в курсе?

— Ну — у — у… — Маг попытался с безразличным видом засунуть руки в карманы, но в правой он всё ещё сжимал меч, так что жест не удался.

— Ясно, — хмыкнула Верба. — Она с тобой поседеет когда‑нибудь. Стой здесь, никуда не уходи.

Женщина отошла в сторону, напоследок одарив нас суровым взглядом. Особенно много внимания досталось почему‑то мечам. Свой я так и таскала теперь в руке, боясь отпустить даже ненадолго. Десять дней, проведённые под завалом, клинку нисколько не повредили: не появилось ни ржавчины, ни новых царапин. С другой стороны, старые тоже никуда не делись.

— Могла бы и поблагодарить, кстати! — бросил Олег, заметив, как я вцепилась в меч.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Как ты вообще смог его достать?

— Да просто подумал, что если мой клинок притягивается к тебе, то, может, он и к своему близнецу притянется. Ну и вот! Думаю, ты и сама смогла бы его вытащить, если бы захотела. А эти сразу забегали: магия, колдовство, ужас — ужас! Да если бы я хотел им настоящий ужас устроить, они бы даже вякнуть не успели!

— А ты можешь? — спросила я прежде, чем вспомнила, что мой собеседник всё‑таки некромант, а эти парни уж точно в ужасах разбираются.

В итоге Олег окинул меня таким пренебрежительным взглядом, что я поспешила перевести тему:

— А Вербу ты давно знаешь?

— Второй раз в жизни вижу. Неординарная тётка! А что?

— Да просто любопытно, как она умудряется с такой скоростью по миру мотаться. Если где‑то что‑то происходит — она сразу тут как тут.

— Тоже мне, страшная тайна! Она же…

Договорить Олег не успел.

Воздух перед нами пошёл рябью, а затем пространство словно раздалось вширь, образуя проход. С той стороны пахнуло лесом и свежей травой. Я радостно вдохнула прохладный утренний воздух. На фоне местной духоты это выглядело так, будто открылась дверь из парилки на улицу.

Да, там уже наступило утро. Розоватые рассветные лучи плясали по стволам деревьев и по лицу ведьмы, открывшей портал. Ничего страшного в гостье не было, но Олег при виде неё изменился в лице и сделал отчётливую попытку спрятаться за моей спиной. Верба, всё ещё стоящая неподалёку, ухмыльнулась.

Всё это я отмечала краем глаза. Гораздо больше меня интересовали те, кто стоял по ту сторону портала позади ведьмы.

Там, всего в нескольких метрах (и в паре часовых поясов) от меня, Рисса что‑то оживлённо обсуждала с Кьяло. Точнее, она говорила (как всегда, много и торопливо), а он вяло отмахивался в ответ. Вокруг них нарезала круги незнакомая девушка. Причём в её случае 'вокруг' простиралось не только вширь, но и вверх. Через каждые несколько шагов незнакомка плавно взмывала в воздух, проплывала несколько метров над головами собеседников, а затем возвращалась обратно на землю. Кажется, ей просто скучно было стоять на одном месте.

Именно девушка первая заметила в портале меня. И тут же подлетела ближе, по пояс высунувшись из пространственного разрыва. Могла бы и целиком вылезти, но испугавшая Олега ведьма, схватила юную коллегу за пояс и втянула обратно. Та обиженно буркнула что‑то неразборчивое… И только тогда Рисса наконец‑то соизволила посмотреть в нашу сторону. И даже замолчала от удивления.

Кьяло среагировал на её молчание не сразу. Некоторое время он ещё кивал в такт прервавшемуся монологу, затем обнаружил, что беседует с пустотой и обернулся узнать, на что уставилась мавка.

И бросился к порталу с воплем голодного медведя, увидевшего бочку мёда:

— Марго!

Ведьмы едва успели отскочить в стороны, иначе их просто снёс бы разогнавшийся берсерк. Я среагировать не успела, поэтому через мгновение уже болталась в объятьях Кьяло. Рёбра ощутимо трещали.

— Задушишь же, — прохрипела я, слегка отстраняясь.

— Ничего, переживёшь. Ты бы знала, как я соскучился! Уже хотел плюнуть на всё и вернуться. Но эти все вцепились мёртвой хваткой. Давай, мол, сперва до дому доберёмся, ты же слово давал. А я им в ответ, что обещал до Лёссы доехать, а не до столицы. Кстати, это Ярка, сестра моя. Ярослава, значит. Очень хотела с тобой познакомиться! А ты как? Всё в порядке? Успела дневник свой спрятать от Аллены?

Дневник… Про дневник я совершенно забыла. Причём не потому, что удачно сбагрила его в другой мир, а из‑за других, более насущных проблем.

Говорить о проблемах не хотелось совершено. Разве что наедине, в тихой и спокойной обстановке — а не на глазах у всех обитателей перевала. Которые, кажется, за эту ночь окончательно разучились чему‑то удивляться.

На портал, конечно, пялились во все глаза, но уже без паники и стремления немедленно поубивать всех действующих лиц. Дамир порывался немедленно допросить новоприбывших, но его перехватила Верба. Причём сама воительница явно знала, что здесь происходит. Судя по тому, как она перемигнулась с создательницей портала, именно она ведьму и вызвала.

Зато сразу же стало понятно, почему от гостьи так шарахнулся Олег. Мамочка пожаловала! Сейчас будет нотации читать!

Пока, правда, с нотациями никто не спешил. Ведьма была гораздо больше занята отловом девчонки, всеми силами стремившейся перебраться через портал вслед за братом. Который продолжал бомбардировать меня вопросами, так и не опустив на землю.

— Ты болтливостью от Риссы заразился? — ответила я ему, чтоб хоть что‑то ответить.

— С кем поведёшься, — улыбнулся берсерк. — Рис, да иди ты сюда, хватит там столбик изображать!

Мавка действительно пыталась слиться с окружающим миром. Она явно жалела, что заметила меня на другой стороне портала, и я её понимала. Так стараться увести Кьяло подальше — и такой облом.

В итоге Рисса всё‑таки перебралась поближе к нам, но с видимой неохотой. Приветствие её тоже радушностью не отличалось:

— Не могу сказать, что в восторге от этой встречи. Но рада, что ты ещё жива.

— Твоё 'ещё' меня немного смущает.

— Не обращай внимания, — вклинился Кьяло, — она просто вредничает.

— Ты бы тоже вредничал, если бы был вынужден приглядывать за таким остолопом. — пробурчала Рисса. — Может, всё‑таки вернёмся домой, а?

Последняя фраза относилась почему‑то ко мне. Как будто моё мнение здесь что‑то решало.

Честно говоря, я и сама была бы не против отправить друга восвояси. Одно дело — вместе шляться по городу, болтать о пустяках, ввязываться в приключения и прогуливать занятия в академии. И совсем другое — торчать на границе между двумя воюющими странами. В этот раз всё всерьёз.

— Кьяло, — осторожно начала я, — Я очень рада тебя видеть, но, может, ты действительно вернёшься? А я потом в гости приеду. Улажу тут все дела — и приеду.

— Ты… меня прогоняешь, что ли? — Парень наконец‑то разжал руки, выпуская меня из объятий.

— Нет… Не совсем. Просто после того, как ты уехал, произошло слишком много всего, и мне надо разобраться. Самой разобраться. Извини.

— То есть прогоняешь…

— Так, граждане! — прервала нас ведьма. — Я сколько ещё должна портал держать? Давайте разбирайтесь уже, кто куда.

— Да — да, мы уже разобрались, мы уже идём обратно, — зачастила Рисса, цепляя Кьяло за руку.

— Не разобрались, — обрубил берсерк. — Я никуда не уйду, пока мне внятно не объяснят, в чём дело.

— Даю пять минут. Олег, марш сюда.

— Ты ещё 'к ноге' скомандуй. Или 'место', — проворчал парень. И, после короткой паузы, добавил: — Мам, я остаюсь здесь.

— С ума сошёл?

— Кто‑то не так давно предлагал мне смириться и не ходить хвостиком за человеком, о котором волнуешься. Ну так вот, смирись и перестань ходить за мной хвостиком. Я никуда отсюда не денусь. Разве что вместе с Марго.

— Так давайте мы просто заберём её с собой, — вмешалась юная ведьмочка. И, пользуясь всеобщим замешательством, всё‑таки проскользнула через портал. И тут же принялась с любопытством глазеть по сторонам.

— Ярка, вернись немедленно! — прикрикнула мать Олега.

— Да ладно вам, тёть Варь! — отмахнулась девчонка. — Я серьёзно, кстати! Если парни хотят остаться здесь только ради этой эльфы, то давайте просто утащим её в Лёссу — и всём будет проще.

Олег задумался. Его всерьёз волновала сохранность моей жизнь, а на фоне возможных военных действий Лёсса явно представлялась более безопасным местом, чем Предония.

Кьяло идея тоже понравилась. Причём настолько, что он немедленно схватил меня в охапку и направился к порталу.

С какой стороны не посмотри, решение, подсказанное ведьмочкой, было идеальным. Никой войны, никакой свадьбы, никаких разборок с Мулленом. Пара шагов — и я в Лёссе.

'Я в Лёссе' звучало так же притягательно, как детское 'я в домике'. Замечательный способ избавиться от всех проблем. Спрятаться. Сунуть голову в песок, как страус!

— Нет! — извернувшись, я выскользнула из объятий Кьяло. — Я никуда отсюда не пойду! — Нет! — извернувшись, я выскользнула из объятий Кьяло. — Я никуда отсюда не пойду!

Лицо берсерка удивлённо вытянулось. Точно так же, как и у его сестры. Эти двое вообще были поразительно похожи. С поправкой на пол, возраст и габариты, конечно. И если образ мысли совпадал у них так же сильно, то будущее виделось мне весьма однозначно: сейчас меня снова схватят и запихают в портал силой, не слушая никаких возражений.

— У вас осталось две минуты! — поторопила ведьма, демонстративно встряхивая часы.

— Простите, я, кажется, пропустил самое интересное. Две минуты на что?

Я не слышала, как Итьер подошёл к месту действия, поэтому дёрнулась от его голоса как ужаленная. Чёрт! И чего ему не сиделось тихо где‑нибудь в недрах барака?

— Так что здесь происходит? — продолжил мой жених. — Впрочем, неважно. Прощайтесь, госпожа Марготта, мы уходим.

— Как это уходим? Куда?

— В замок, конечно. Или вы думали, что я оставлю вас и дальше наслаждаться солдатским обществом? Приличной незамужней девушке крайне не рекомендуется оставаться наедине с посторонними мужчинами. Замужней, впрочем, тоже.

…А портал так близко, так заманчиво близко. Буквально рукой подать.

— Я, между прочим, тоже солдат и нахожусь в распоряжении командира. И он пока что никуда меня не отпускал!

Дамир и Верба одобрительно хмыкнули в унисон. Они следили за происходящим, как за спектаклем: не отвлекаясь, но и не вмешиваясь.

Зато Кьяло не вмешаться просто не мог.

— Марго, а что это вообще за хмырь? — спросил он, вклиниваясь между мной и Итьером.

— Это… ну… Это Итьер айр Нермор. Старший брат Флая. Мой жених.

— Жених… Ага… Жених, значит, — задумчиво пробормотал мой лучший друг. А затем резко, почти без замаха двинул Итьеру кулаком в лицо. Прямо во второй, целый глаз.

Парня мотнуло в сторону, но на ногах он устоял. И даже не сбежал. Но и в драку не полез, только посмотрел исподлобья и недобро улыбнулся. Фингал под глазом медленно наливался бордовым.

— А с кем, простите, имею честь общаться?

Светские беседы Кьяло не любил ещё больше, чем я. Да и вообще на вежливости настроен не был.

— Слушай сюда, жених! Будешь выпендриваться — вообще слепым сделаю!

— Прекрати немедленно, — подоспевшая Рисса повисла на руке Кьяло. — Ты сюда зачем явился? Граждан чужого государства калечить?

— Да помню я, помню. Политический прецедент и всё такое. Только мне, знаешь, как‑то по барабану. Я понятия не имею, что происходит, и останусь здесь, пока не разберусь. А ты можешь идти, куда хочешь.

— Никуда я без тебя не пойду, сам знаешь.

— Минута! — бесстрастно объявила ведьма. Я начала всерьёз завидовать её выдержке.

— А я тогда тоже здесь останусь! — провозгласила ведьмочка Ярослава.

— Нет! — отрезал Кьяло.

— Как это нет? Почему тебе можно, а мне нельзя?

— Потому, что я — твой старший брат, и я так решил. Немедленно иди домой.

— И не подумаю!

— А меня вообще кто‑нибудь спросит? — включился в разговор Дамир.

— А вы кто? — дружно развернулись к нему брат с сестрой.

— Командующий третьим гарнизоном Северной армии, на территории которого вы, собственно, сейчас и находитесь.

— Здрасьте, — опешила Ярослава.

Кьяло промолчал, но вытянулся по стойке смирно, как на торжественном построении в академии. Рисса побледнела. Ведьма не среагировала никак, разве что на часы мельком глянула.

Я уже успела отвыкнуть от того, что они могут быть такими маленькими. Впрочем, и без них было понятно, что сейчас около пяти утра. Первые рассветные лучи ползли по горам и солнечные зайчики скакали по башням виднеющегося на востоке замка. Кажется, я ошиблась, и второй выход из портала находился от нас не в нескольких часовых поясах, а немного ближе.

Рассвет заметила не только я. Почти все обернулись посмотреть, как восходит солнце, и над перевалом повисла спонтанная торжественная тишина.

Поэтому деликатный стук в ворота показался неожиданно громким.

Вообще, идея стучать в штурмовые ворота казалась несколько бредовой. В них обычно или кулаком барабанят, или сразу тараном.

Судя по удивлённому лицу Дамира, он с подобным тоже сталкивался впервые. Но всё равно немедленно гаркнул:

— Кого там принесло?

Кого могло принести с эльфийской стороны в военное время, я даже представить боялась. Хотя с Арфеналме, например, сталось бы именно так постучать.

С его сына, как выяснилось, тоже.

* * *

Катриона:

Вот всегда так!

Составляешь гениальный план, учитывающий всё, что только можно, и даже немножко то, что нельзя; поднимаешь на уши всех знакомых, чтоб узнать нужный адрес; потом всю ночь сканируешь толстенную стопку бумаги, чтоб оставить себе хотя бы такую копию; выходишь из дома в пять утра, тащишься пешком через полгорода подгоняемая комарами и адреналином; тяжеленная сумка оттягивает плечо, потому что средневековая бумага весит ощутимо больше, чем современная…

Короче, ты терпишь немыслимые беды и лишения — и всё это только ради того, чтоб упереться носом в запертую дверь, снабжённую домофоном.

На просьбу наколдовать какую‑нибудь алохомору Багира только фыркнула и предложила мне разбираться своими силами.

Естественно, эта чёрная зараза потащилась следом за мной. И именно она настояла на том, чтобы провернуть всё в такую несусветную рань. Мол, прохожих на улицах не будет, собак тоже, всё пройдёт тихо и спокойно, просто оставим бумаги в почтовом ящике — и отправимся домой досыпать.

Да — да, почтовый ящик тоже был её идеей! Почему‑то кошка очень не хотела, чтоб я контактировала с другими городскими колдунами. И учить меня магии тоже отказывалась.

В общем, её послушать — так лучше бы я вообще сидела дома и не высовывалась никуда дальше магазина и института.

Но после экспресс — курса 'Выучи старофранцузский за двадцать дней по чужим мемуарам' у меня прорезалась совесть. Совесть уверяла, что родители Марго, которые свою дочь не видели почти три года, имеют право на то, чтоб получить от неё весточку. По крайней мере, будут знать, что она жива.

Подсовывать под дверь записку 'Марго просила передать, что у неё всё в порядке' казалось глупостью. Во — первых, не просила. Во — вторых, судя по всему, не больно‑то она в порядке. Поэтому я решила отдать родителям весь её дневник целиком. Пусть сами разбираются. Может, даже найдут в тексте какую‑нибудь подсказку о том, где искать дочь. А если повезёт — то и обеих.

Короче, намеренья у меня были самые благие. И все они разбились о дверь.

Несколько минут я просидела на лавочке у подъезда, надеясь, что наружу выскочит ранний собачник, но счастье мне так и не улыбнулось.

Кошка была только рада, и всем своим видом намекала, что пора двигать в обратный путь.

Не то, чтоб мне не хотелось домой… Хотелось, и очень. Завалиться на диван и проспать как минимум до полудня. Но ведь совесть же!

— Точно дверь не откроешь? — уточнила я на всякий случай.

— Не в моих правилах расходовать магию на то, что можно сделать руками.

— Ну, как хочешь… Руками — так руками!

Наверное, руками можно было сделать очень многое, но моей фантазии с недосыпу хватило только на одно — нажать на кнопку домофона. Ответили, как ни странно, почти сразу:

— Кто там?

— Почта, — брякнула я. И даже не соврала ведь. Почта и есть. Принесла посылку от вашей девочки.

Замок пиликнул, открываясь.

Кошка, успевшая задуматься о чём‑то своём, совершенно пропустила момент, когда всё пошло не по плану, и едва успела заскочить в подъезд следом за мной.

Подъезд был типичный — ступеньки с отколотыми краями, обшарпанные стены и перегоревшая лампочка под потолком. Стандартная пятиэтажка. Почтовые ящики в стандартной пятиэтажке тоже были стандартные — то есть наполовину выломанные. А уцелевшая половина щеголяла распахнутыми дверцами. Так что запихать туда толстенькую стопку бумаги не получилось бы при всём желании.

На втором этаже щёлкнул дверной замок, и знакомый по домофону женский голос спросил:

— Это вы звонили?

— Да, — не стала отпираться я и заторопилась вверх по лестнице.

Кошка изобразила лапой выразительный фейспалм, но поспешила следом и даже обогнала меня на верхних ступеньках. Поэтому именно ей и досталось первое приветствие:

— Здравствуйте, миледи. Честно говоря, не ожидала вас увидеть.

— Все благодарности к ней, — кивнула на меня Багира. — Претензии тоже.

Я поняла, что отпираться поздно и вежливо поздоровалась. Женщина ответила кивком и посторонилась, пропуская нас в квартиру. То есть вариант быстренько отдать 'посылочку' и сбежать уже вроде как и не рассматривался.

— Кофе?

— Не… — начала кошка.

— Не откажусь, — нагло брякнула я, проходя на кухню следом за хозяйкой квартиры.

На самом деле кофе я не любила. Точнее, вкус не любила, зато нюхать его могла бесконечно.

Но пока женщина готовила, я могла беспрепятственно наблюдать за ней. Интересно же! Настоящая магичка!

Выглядела настоящая магичка совершенно обыденно — ситцевый халатик, домашние тапочки, рыжие волосы небрежно заколоты на затылке. И при этом — точёная фигура, безупречная осанка, правильные черты лица. И совершенно неуместные на таком лице синяки под глазами.

В общем, очень красивая женщина. Была бы. Если бы выспалась.

С другой стороны, если бы не явные проблемы со сном — фиг бы она мне в такую рань дверь открыла.

— Кофе! — объявила магичка, выставляя на стол две чашки и одно блюдце — для Багиры. Кошка благосклонно улыбнулась. Она любила, когда о ней помнят и относятся с уважением.

Женщина, кажется, об этой стороне кошачьей натуры знала, поэтому сделала всё возможное, чтоб четвероногой гостье было удобно. И только после этого обратила внимание на меня.

Разглядывала она меня ненавязчиво, но внимательно. И, кажется, слегка удивлённо. Как будто видела в моём лице что‑то знакомое. Обычно после такого взгляда начинались выяснения, сколько лет моей маме, или где работала бабушка.

— Кем ты Варваре приходишься? — не выдержала магичка.

— Правнучкой, — ответила за меня кошка, пока я пыталась понять, кто такая эта самая Варвара. Лично я знала только ту любопытную из стишка, которой на базаре нос оторвали. С ней‑то мы явно были в родстве! Но речь всё‑таки шла о ком‑то другом.

— Вы похожи, — улыбнулась женщина. — Я догадывалась, что у неё были родные дети и когда‑нибудь они объявятся. К сожалению, ничем не могу помочь. Если Варвара где‑то и хранила свои записи и артефакты, то не у меня. Так что за наследством — это к Олегу. Хотя его уже сколько лет никто не видел. Даже не знаю, жив ли.

Наследство? Какое ещё наследство?

Я отхлебнула кофе, надеясь, что хоть так голова заработает. Но никакого понимания происходящего на меня не снизошло.

Кто такая Варвара, какой ещё Олег, и как это связано с тем, что я, по заверению кошки, не человек?!

Багира при этом спокойно лакала из блюдечка, словно разговор не имел к ней никакого отношения. Ну погоди, зараза блохастая! Я до тебя ещё доберусь!

Показываться себя перед магичкой совсем уж дурой не хотелось, поэтому я решительно отодвинула чашку и хлопнула на стол свою 'посылочку'.

— Да я, в общем‑то, не за этим пришла. Наоборот, вам принесла кое‑что. Оно ко мне случайно попало, и… Сами читайте, в общем.

Долго себя уговаривать женщина не стала. Подтянула бумаги поближе, пробежала глазами одну страницу, вторую. Затем решительно выпрямилась и посмотрела на меня:

— Это Марго тебе передала?

— Да.

— Лично? Ты её видела?

— Да.

— Давно? С ней всё в порядке?

Чувствовалось, что вопросов у магички ещё примерно тысяча, если не больше. Но она усилием воли заставляла себя выдавать их дозировано.

— На майских праздниках. Жива — здорова. Да вы читайте, там всё написано. А я пойду, наверное. Не буду отвлекать.

— Стой, — женщина разве что мёртвой хваткой в меня не вцепилась. — Погоди, посиди ещё немного. Сейчас я с мыслями соберусь… И мужа надо разбудить… И…

— И, Танюш, можно мне ещё кофе? — мурлыкнула кошка. — Я так полагаю, беседа будет долгая.

Магичка кивнула.

С места, правда, так и не двинулась.

Глава 13. Сонное царство

Никогда не понимала, как можно заснуть по команде. Даже в детском саду, когда всех в обязательном порядке укладывали в кровати, я просто лежала и думала о своём. О том, как бы залезть на крышу дворовой беседки, или развинтить вон тот здоровенный игрушечный грузовик, или подкараулить на прогулке Сашку и дать ему по носу. И плевать, что он на год старше и в два раза крупнее.

Эх, мне бы сейчас те проблемы!

К сожалению, грузовики и Сашка давно канули в прошлое, а на смену им пришли война, свадьба, Хэйнар и прочие взрослые неприятности.

Причём Хэйн пришёл в самом прямом смысле. Ногами.

Картина Репина 'Не ждали'.

Я понятия не имела, что он у нас забыл, но когда эльфик просочился в приоткрытые специально для него ворота, вид у него был скукоженный и несчастный, будто его не к адекватным людям занесло, а в медвежью берлогу.

Я ободряюще улыбнулась, чтоб немного поддержать парнишку. А потом перевела взгляд на Дамира — и все мысли об адекватности разом вылетели из головы.

Потому что командир действительно ненавидел эльфов.

За последнее время я совсем забыла об этом его пунктике. Со мной‑то он вёл себя вполне по — человечески, несмотря на форму ушей и изрядное количество эльфийской крови. Но на Хэйнара подобная благосклонность не распространялась.

Дамир выглядел, как пресловутый бык, увидевший красную тряпку. Жилистый такой бык, двуногий, безрогий, но от этого не менее смертоносный.

Эльфик совсем ссутулился, вжался в стенку — но упрямо продолжал смотреть хозяину перевала прямо в глаза. А тот направлялся к парнишке стремительным размашистым шагом, рыча сквозь зубы. Разве что дымом не пыхал.

Захотелось быстренько схватить Хэйна за шкирку и отшвырнуть подальше от командира. Услать обратно за стену, в Ородрив, а то и вообще в другую страну. Но портал ведьма уже закрыла. Как и обещала — ровно через пять минут. Сама, кстати, осталась на перевале.

Вопреки ожиданиям, набросился Дамир первым делом не на эльфа, а на запирающего ворота Младшего.

— Вы совсем рехнулись, что ли? Все трое!

— Ну а чё? — неуверенно переступил с ноги на ногу караульный. — Не надо было открывать, что ли? Так ведь стучал. Без оружия. С белым флагом.

— С каким ещё флагом?

— А вот! — ткнул пальцем мужик.

Из кармана Хэйнара действительно торчала какая‑то светлая тряпка, но счесть её флагом можно было только при большой фантазии. По — моему, это был носовой платок, причём не слишком чистый. Подтверждая мои опасения, эльфик красноречиво шмыгнул носом.

— Да что ты мне мозги пудришь? — взъярился командир. — Цель ночного караула какая? И вообще караула?! Заметить подход врага! Заблаговременно! А не калиточку перед ним открывать! Как вы армию будете отслеживать, если одного эльфа прошляпили?

— Армию легче, она большая.

Что возразить против такой железной логики, Дамир не нашёл. Поэтому просто рявкнул:

— Вон с глаз моих! Хотя нет, стой на месте, у тебя смена ещё не кончилась. Достоишь — марш ко мне, скажу, что дальше делать. И дружков твоих это тоже касается. И чтоб больше тут ни один комар незамеченным не проскочил. А то устроили проходной двор!

— А это и есть проходной двор. Ну, то есть проходная тропа. Единственный перевал на всю округу же, — резонно возразил подкравшийся сзади Тихоня.

— Ты хоть заткнись. Свяжи лучше этого… — командир кивнул на Хэйнара. Тот понял, что прямо сейчас его убивать не будут, и слегка расслабился. Носом, правда, шмыгать не перестал.

Я следила за происходящим, старательно сливаясь с окружающим пейзажем. За спиной привычно и надёжно сопел Кьяло, Олег чуть поодаль что‑то импульсивно втолковывал матери. Итьер стоял ещё дальше, делая вид, что вся эта суматоха его нисколько не касается. Вот и хорошо, вот и пусть не вмешивается!

Тихоня наскоро обмотал запястья Хэйнара верёвкой и подтолкнул эльфа поближе к командиру.

Дамир за это время немного совладал с собой и уже не походил на человека, готового разорвать голыми руками любого остроухого, попавшегося на его пути. Теперь он привычно напоминал колодезного журавля, склонившегося над источником.

— Чего припёрся‑то?

— У меня для вас важное сообщение, — залепетал источник. — Делайте со мной, что хотите, только дайте сказать сначала. Я предупредить пришёл. Наши готовят наступление. Ночью, в новолунье. Вот.

— И почему я должен тебе верить?

— Я говорю правду! Честное слово!

— А я разве сказал, что ты врёшь? Но почему я должен верить тебе — вражескому ублюдку? Тут, видишь ли, два варианта. Или ваши готовят какую‑то ловушку, и ты собираешься меня в неё заманить. Или ты просто перебежчик. Предатель. Изменник.

— Коллаборационист, — ввернул Тихоня.

— И это тоже. Так с чего я должен верить предателю?

Хэйнар с предательством у меня никак не ассоциировался. Конечно, он уже один раз пошёл против своих, когда помог нам с Ксанкой спастись из плена. Но мне и в голову не приходило, что следом он сбежит сам.

Разве что с отцом опять поругался и решил удрать, чтоб тому насолить? Вот это уже больше похоже на правду! Но, как бы ни складывались взаимоотношения между представителями клана Арфеналме, рассказывать об этом эльфик не спешил. Пока что все его речи сводились к пропаганде пацифизма:

— Да просто я не хочу, чтоб вы все погибли! И чтоб наши погибли — тоже не хочу. Я вообще не хочу, чтоб кто‑то погибал! Понимаете? Наших больше, у нас армия — а вас тут небольшой отряд. Они положат вас всех. Ну и вы, наверное, тоже кого‑то успеете убить. А там мои друзья, я не хочу, чтоб они умерли. И войны этой дурацкой не хочу!

— Ага, за мир во всём мире, значит, — хмыкнул Дамир. — Понятно, бывает. С возрастом проходит. Ладно, чего ты не хочешь — мы поняли. А хочешь‑то чего?

— Уходите. Оставьте перевал — и уходите. До новолуния ещё целых два дня. Затеряетесь в горах, вас не тронут… все выживут…

С каждым словом голос Хейна становился всё слабее. Наверное, удирая из Ородрива, он искренне верил в свою идею. Верил, что конфликт можно решить миром, вывернуть ситуацию так, что никто не пострадает. О том, что после этого эльфийское войско стальным катком прокатится по Тангару он, видимо, не подумал. Или надеялся, что вся столица тоже успеет сбежать и спрятаться?

Дамир бегать и прятаться не умел. Малейшее предположение о том, что он мог бы так поступить, было для него жесточайшим оскорблением. Я не видела лица командира, но даже его напряжённого затылка вполне хватило для того, чтоб понять — мужчина едва сдерживается, чтоб не прибить тупого эльфа прямо сейчас.

Одно случайное слово — и…

— Извините, — пробормотал Хэйн.

Пружина лопнула.

К счастью, меч Дамир вытаскивать не стал, ограничился кулаком. Эльфик сложился пополам от удара в живот и осел на землю.

Кьяло дёрнулся, будто это его ударили. Мы с Риссой сразу же вцепились в берсерка с двух сторон, хотя прекрасно понимали: захоти он вмешаться — всё равно не удержим. А зная его обострённое чувство справедливости в духе 'слабых надо защищать' — вмешиваться он полезет непременно, не дожидаясь объяснений, кто здесь прав, а кто нет.

— Всё нормально, — Хэйн с трудом улыбнулся, почти сразу же закашлялся, но всё‑таки нашёл в себе силы повторить громче. — Нормально. Я сказал всё, что хотел.

— Идеалист, — вздохнул Тихоня.

Командир промолчал, но, судя по всему, он в своём поступке не раскаивался и собрался добавить парнишке ещё и ногой.

— Стойте, — крикнула я быстрее, чем сообразила, что делаю. А потом отступать было уже поздно. — Стойте! Его нельзя трогать!

— Почему это?

— Он может оказаться полезным.

— С чего вдруг?

Врать Дамиру смысла не было, всё равно раскусит. А Хэйна надо было спасать. Иначе как‑то совсем не по — человечески получится. И даже не по — эльфийски.

Парнишка явно сообразил, как именно я обираюсь его выручать. И, кажется, предполагаемый вариант спасения испугал его куда больше, чем смерть от руки Дамира.

— Айка, не надо. Молчи…

Ну уж нет, балбес остроухий! Ты меня вытащил — и я тебя вытащу. А потом уже думай, что хочешь.

— Он сын Арфеналме. Младший. Можно оставить его как заложника и потом обменять на кого‑нибудь важного. Или ещё что‑нибудь придумать.

— Как заложника, говоришь? — Дамир поскрёб щетинистый подбородок. — Это можно. Хотя у меня есть идея получше. Тихоня, запри‑ка где‑нибудь этого недомерка.

— Может, лучше в Нермор его отправить? Там хоть подземелье есть.

— Вот ещё, таскать его туда — сюда. Ничего, за пару дней и здесь не сдохнет. Главное, чтоб не орал, а то выспаться надо. Рот ему заткни, короче. И свяжи покрепче.

Насколько я знала Хэйна, поднимать крик ему бы и в голову не пришло. А вот для заклинаний голос и свободные руки не помешали бы. Значит, придётся пробираться и развязывать.

Ладно, прорвёмся! Знать бы ещё, куда именно прорываться?!

Со свободными помещениями на перевале было туго. Кроме барака хоть какой‑то крышей и стенами обладали погреб, моя палатка и туалет. Я была категорически против использования моего жилища в качестве карцера, Тихоня питал аналогичные чувства к погребу, так что судьба пленника была решена не самым гуманным образом.

Но непохоже, чтоб это кого‑то всерьёз взволновало. У всех нашлись более важные дела, чем оплакивать судьбу несчастного эльфа. Надо было готовить перевал к обороне, снова писать письма — в этот раз более конкретные, приводить в порядок оружие, стягивать войска…

Вместо этого Дамир отправил всех спать.

Наверное, в этом была некая логика. Ночь выдалась богатой на происшествия, поэтому сейчас все были заняты в основном тем, что пытались не зевать слишком уж сильно. Ни о какой бурной деятельности даже речи быть не могло. А до новолуния оставалось ещё целых два дня.

Или всего два?

Если просто сидеть и ждать, то два дня — это очень долго. Даже два часа — безумно долго. Именно столько я пыталась заснуть, но только глубже тонула в собственных мыслях. А за пару суток и вовсе свихнуться можно!

С другой стороны, за два дня к нам даже нормальное подкрепление не успеет дойти, разве что подтянутся гарнизоны из Нермора и Муллена. И если эльфы действительно повалят всей толпой, то нас будет мало, слишком мало. А ведь у них ещё и маги. В первые же минуты наступления нас просто сметут.

Всего через два дня!

И как прикажете спать в такой ситуации?

На душе было неспокойно, в палатке — душно, сбоку сопел двухметровый обогреватель в лице Кьяло, с другой стороны от него притулилась Рисса, а рядом с ней дремала юная ведьмочка по имени Ярослава. Под кем‑то из них пряталась моя сумка.

Я шевельнулась, пытаясь хоть немного отодвинуться от вспотевшего берсерка, но тут же получила тычок сквозь стенку палатки — с той стороны прикорнул Олег. Выбрал, зараза, место на свежем воздухе.

Чертыхнувшись вполголоса, я полезла наружу.

Во дворе стояла какая‑то непривычная, почти траурная тишина. Никто не галдел, не бегал, не тренировался и не спотыкался о пустые бутылки. Да и бутылок‑то не было.

Караул усилили — на стене торчали сразу четверо, причём 'братцев' среди них не было. Пятый засел на скале, безуспешно пытаясь спрятаться за чахлым кустиком. Впрочем, с эльфийской стороны могли и не заметить. Ещё один стражник слонялся возле противоположного входа, изредка вглядываясь в дорогу. Хотя я очень смутно представляла, что с той стороны можно караулить? Там и ограда‑то была чисто символическая — бревно на подпорках, местный вариант шлагбаума. Зато обзор хороший. Если кто по дороге идёт — сразу видно.

В этот раз от замка к перевалу приближалось разноцветное пятно.

Я проморгалась — и пятно распалось на отдельные составляющие: зелёный камзол, розовые панталоны и голубой шейный платок. Яркие цвета смотрелись в горах вычурно и неуместно, а уж от подобного сочетания и вовсе глаза слезились.

Караульный тоже проникся, даже товарищей крикнул полюбоваться на это чудо. Чудо сопровождал тот самый мальчишка, которого я допрашивала на днях. Впрочем, провожатый совершено терялся на фоне разряженного франта.

— Этот‑то что здесь забыл? — невольно пробормотала я.

— Знаешь его? — поинтересовался ближайший стражник — смешливый мужик из ближнего окружения Дамира. И, судя по тону вояки, знакомство с подобной личностью слегка уронило мой имидж в его глазах.

— Лучше б не знала. Рикардо Пафрин, внук релтийского купца.

— Большая шишка?

— Скорей, дорогая. А висит низковато, — пояснила я. И малодушно попросила, — Если он будет меня искать, то пусть подольше не найдёт, а?

— Не успеешь спрятаться‑то!

— На что спорим? — улыбнулась я, накидывая на себя отводящее глаза заклинание.

Стражник понимающе хмыкнул и повернулся к шлагбауму, за которым остановился незваный гость. Но, вопреки опасениям, искал Павлин вовсе не меня.

— …Вот сюда господин Нермор и ходили каждую ночку, — рассказывал мальчишка, нарезая круги вокруг неторопливо вышагивающего франта.

— А то я не знаю, куда он ходил! Меня больше интересует, почему в этот раз не вернулся.

— Видать, задержался маленько.

— Задержался! Тут к нему лучший, можно сказать, друг приехал, терпел по пути немыслимые страдания, с прошлого дня не мылся. А он задерживаться вздумал. Эй, ты… — последнее относилось уже к стражнику, — позови‑ка сюда Нермора.

— Извините, не могу оставить пост, — демонстративно зевнул караульный.

— Ладно, — Павлин поморщился. — Тогда хоть скажи, где он, дальше я сам найду.

— С командиром общается. Но я вас туда не пущу.

— Это ещё почему?

— А у нас военное положение. С сегодняшнего дня вход на территорию лагеря только по разрешению Дамира.

— Так спроси у него разрешение!

— Не могу. Для этого мне пришлось бы оставить пост.

— Ты издеваешься надо мной, что ли? — Лицо Павлина, и до того не слишком бледное, пошло красными пятнами.

— Никак нет. Исполняю служебный долг.

— Плевать я хотел на твой долг!

— А это вы зря. Так как я представитель действующей армии, то, наплевав на меня, вы тем самым выказываете неприязнь всем действующим войскам государства. Что в военное время чревато весьма неприятными последствиями.

Павлин рассеянно заморгал. Краснота на его рыхлом лице из отдельных пятен превратилась в сплошной монолит и даже переползла на шею. Выглядел он при этом как избалованный карапуз, которому в магазине не купили яркую игрушку. Казалось, сейчас откроет рот, и как завопит…

— Нермо — о — ор! — действительно завопил Павлин.

Караульный только безмолвно руками развёл. Мол, ну ладно, дальше сам выкручивайся как хочешь.

Дверь барака резко распахнулась и в дверях, заслоняя их, возник Тихоня.

— Ну чего орёшь? Здесь люди спят, между прочим. Давай потише, а?

— Нермо — о — ор! — по инерции повторил Павлин, но, действительно, ощутимо тише. Почти шёпотом.

— Да, вот так лучше, — серьёзно кивнул гигант. — Только всё равно не докричишься. Дрыхнет он.

— Вы уж определитесь, дрыхнет или с командиром общается.

— Так они общались. Две бутылки заобщали, а может и больше. Теперь до вечера лучше не трогать.

Тихоня шагнул в сторону, открывая дверной проём. Наружу вырвался уже привычный запах перегара, зато сразу стало понятно, насколько плодотворным было 'общение'. Дамир сидел за столом на ящике, опустив голову на руки. При этом ящик поскрипывал в такт его дыханию и упрямо кренился набок. Стол тоже готов был вот — вот завалиться в сторону, причём в другую. А под столом, свернувшись калачиком, сопел Итьер. В сонном виде он выглядел совершенно безобидно и даже мило. Видно, снилось моему жениху что‑то хорошее — цветочки, хомячки, отцовское наследство.

У меня даже мелькнула безумная надежда, что он напился до такой степени, что забыл про меня. Хотя… Сам он, конечно, до потери памяти вряд ли допьётся. Но можно же и помочь!

Я метнулась к палатке, забыв про всякую маскировку. Павлин проводил меня недоумённым взглядом, но вдогонку ничего не крикнул. Видимо, весь запал истратил на воззвания к Нермору. Риссу пришлось вытаскивать из палатки за ногу. Сперва она даже не сопротивлялась, опомнилась только тогда, когда на лицо упал солнечный свет.

— Вот ты засоня, — фыркнула я, наблюдая, как мавка протирает глаза. — Пошли, работа есть.

— Какая ещё работа?

— Важная! Предотвращать очередной политический прецедент.

— Что этот балбес опять натворил? — С девушки мигом слетели остатки сна.

— Пока ничего, — я выразительно покосилась на сапоги Кьяло, торчащие из палатки. — Но обязательно натворит, если срочно не отменить свадьбу.

— Какую свадьбу? — не сообразила Рисса, но я уже тащила её по направлению к бараку, решив, что проще всего будет объяснить ситуацию на месте. Но на пороге мавка вдруг резко затормозила.

— Ты чего? — удивилась я.

— Пригласи меня.

— Куда?

— Внутрь! Я же нечисть! Мне нужно приглашение, чтоб войти.

— Ну… Эм… Разрешаю тебе войти в это жилище, — церемонно произнесла я. — Так сойдёт?

— Да, вполне, — серьёзно кивнула девушка и переступила порог.

К счастью, никто не обратил внимания на нашу заминку. Все взгляды были обращены на Лайса, который успешно пудрил мозги Павлину, не пропуская его на территорию. Не наёмник, а просто какой‑то профессор риторики. А ещё музыкант, писаный красавец и, наверняка, обладатель множества других достоинств. Какое счастье, что Ксанки здесь нет, а то наверняка влюбилась бы.

Пока мы топтались на пороге, Итьер слегка сменил позу и наполовину выполз из‑под стола. Но для моего плана так было даже удобнее.

— Вот, — кивнула я на пьяное тело. — Можешь стереть ему память?

— Целиком? — ужаснулась мавка.

— Нет, конечно. Только то, что касается меня.

— Издеваешься? Для того, чтоб отыскать все упоминания о тебе, придётся ему мозги наизнанку вывернуть! Он же окочурится! Тем более, что я даже маячков на него не ставила.

— Ну хоть чуточку. Хоть последние часы. Пусть забудет, что предложение мне сделал.

— Ага, он забудет, а весь перевал, значит, пусть помнит. Не поможет, Маргош. А чего ты за него замуж‑то не хочешь? Красивый же парень. По крайней мере, если слева смотреть. Не знаешь, кто ему так мордашку подпортил?

— Я… Давно… — И тут меня осенило: — Рис, не надо выискивать все упоминания. Сотри пятнадцатое июля сорок первого года. Сможешь найти? Там всего‑то полчаса получится.

— Думаешь, у него там всё по датам расписано, как в амбарной книге?

Рисса всё ещё ворчала, но я видела, что в глубине души она уже согласилась. Хотя бы попробовать. Конечно, копаться в мозгах пьяного — сомнительное удовольствие, но на что не пойдёшь ради дружбы!

Хотя назвать наши с ней отношения дружбой можно было только с очень большой натяжкой. С другой стороны — как их тогда назвать?

Мавка опустилась на колени рядом с Итьером, прижала пальцы к его вискам и негромко запела. Я старалась не вслушиваться. Да слов в песне и не было, только неразборчивое мычание. Впрочем, довольно мелодичное.

Магия нечисти сильно отличалась от человеческой, поэтому я даже не пыталась понять, что она делает. Оставалось только сидеть рядом и надеяться, что всё получится. Судя по сосредоточенному выражению лица, получалось плохо. Рисса смотрела перед собой невидящим взглядом и нервно обкусывала губы. Минуты тянулись мучительно долго и я начала всерьёз волноваться, как бы нас не засекли. Но вокруг все продолжали спать, как по заказу. А может, действительно по заказу. Интересно, могла ли мавка усыпить весь отряд?

От тягучей и заунывной мелодии меня и саму начало клонить в сон. Глаза закрывались… и, наверное, закрылись бы совсем, если бы за спиной не скрипнула дверь. Я резко обернулась, пытаясь прикрыть собой мавку, но опоздала. Павлин всё‑таки прорвался через Лайса и на всех парах влетел в барак.

— Ух ты! А что это вы здесь делаете?

Рисса моргнула, выходя из транса, и поспешно отодвинулась от Итьера. Я мысленно сжалась в комок, прощаясь со всеми планами и даже с жизнью. На всякий случай. Но, вопреки ожиданиям, купеческий внук не стал углубляться в допросы, а вкрадчиво улыбнулся мавке:

— Откуда ты здесь, прелестное создание?

На мой взгляд, назвать Риссу прелестной мог только человек с абсолютно павлиньим чувством вкуса. Нет, уродиной она не была. Но гримасу деревенской дурочки освоила в совершенстве. Вкупе с очередным розовым платьем и дурацкими блондинистыми кудряшками зрелище получалось душераздирающее. — Ой, а вы правда считаете меня прелестной? Правда — правда? Знаете, мне так давно не говорили комплиментов. А вы такой видный мужчина. Сразу видно — настоящий кавалер, который знает, как сделать приятное даме, — затараторила мавка, старательно уходя от темы вопроса.

Павлин, не переставая слащаво улыбаться, обошёл её по кругу и зачем‑то дёрнул за волосы.

— Ух, какие кудряшки! Знал я одну такую же овечку…

— Сам ты барашек, — брякнула я.

Если Рисса мне не нравится, это не значит, что остальным можно её оскорблять.

— Милочка, угомонись — недовольно поморщился Павлин. — Или ты меня ревнуешь к этому розовому закатному облачку? Если так, то не волнуйся, твои великолепные ушки затмят красоту любого заката.

Я так и не поняла, комплимент это был или завуалированное оскорбление. В любом случае, фраза мне не понравилась, но что ответить на неё, я не знала. Поэтому решила действовать по любимому методу Кьяло: 'В любой непонятной ситуации — бей кулаком в рожу'.

Не успела. Стоило мне только подумать о нападении на Павлина, как Рисса вклинилась между нами и зашипела:

— Спаааать!

Чары скользнули по лицу морским бризом — и мне сразу же неумолимо захотелось зевнуть. Но, кажется, не от заклинания, а от общего недосыпа. Магия мавки на меня всё‑таки не действовала.

На Павлина, как выяснилось, тоже. Вообще. Он, в отличие от меня, даже зевать не стал, только самодовольно улыбнулся и подбоченился, откровенно наслаждаясь произведённым эффектом.

Рисса удивлённо пискнула и спряталась за меня. Нашла универсальный щит, тоже мне!

— Ну что вы как дети, а? Сказал же, что знал когда‑то одну такую овечку. Было бы странно, если бы мне от этого знакомства ничего не перепало, — Павлин извлёк из кармана белокурый локон — точь — в — точь как у Риссы — и демонстративно помахал им в воздухе.

Мавка забористо выругалась. Сперва по — предонски, а потом и на родном языке.

Это было что‑то новенькое! Болтала‑то она постоянно, а вот на ругань перешла чуть ли не впервые. А затем и вовсе набросилась на Павлина с кулаками:

— А ну отдай немедленно! Где ты это взял?

— Рис, успокойся, — Теперь настал мой черёд выступать в роли миротворца, хотя удержать мавку от рукоприкладства оказалось не так‑то просто.

— Не успокоюсь! Даже и не подумаю! Пусть сперва объяснит, где взял оберег!

— А то ты не знаешь, откуда такие штуки берут, — фыркнул Павлин. — От таких вот заблудших овечек. Между прочим, совершенно добровольно. Всё как положено, услуга за услугу, и приятный бонус в довесок.

— Где она?

— Кто? А, та девица? Да померла давно. А чего ты так разволновалась? Кто она тебе? Мать? Дочь? Ах, да, наверное, сестра!

— Мы все сёстры!

— А как вы тогда размножаетесь?

Вместо ответа Рисса так рванулась к Павлину, что удержать её у меня уже не получилось. Но тут разбушевавшуюся мавку перехватил появившийся невесть откуда Кьяло.

— Чего разорались?

— Ничего, — Говорливая нечисть мигом утихла, но продолжала буравить Павлина злобным взглядом.

— Ты, овечка, пыл‑то поумерь. Всё равно ничегошеньки мне не сделаешь. А будешь так нарываться, расскажу здесь всем, кто ты есть.

— Им плевать, — ответила я вместо растерявшейся мавки.

— Не всем, — франт кивнул на Нермора. — И, кстати, тронешь его хоть пальцем — останешься без руки. Так что смотри, а то знаю я ваше племя.

— Сейчас ты сам у меня без руки останешься! Или без головы, — вмешался Кьяло.

— А всяким деревенщинам слова не давали.

— Кто деревенщина? Я? — с искренним удивлением уточнил берсерк.

На городского жителя он и в самом деле не слишком походил: в длинных волосах запутались травинки, подбородок скрывала небольшая, но густая бородка, потрёпанная рубашка явно нуждалась в стирке, а изначальный цвет штанов и вовсе невозможно было разобрать. Заподозрить в этом оборванце лёсского царевича мог только человек с очень богатой фантазией. Но с фантазией у Павлина, видимо, было примерно так же, как со вкусом и осторожностью. То есть примерно никак.

— Так это твоя овечка, что ли? То‑то я гляжу, затихла сразу. Молчит, с хозяином не спорит. Ну и правильно, со мной тоже скоро спорить не будет. Ты, пацан, погуляй пока, а с мы с девушками тут поговорим о том, о сём. Ну, что застыл? Иди, иди. Возвращайся в тот овраг, из которого выполз.

— Можно я его стукну? — спросил Кьяло, демонстративно отвернувшись от собеседника.

— Нет, — вздохнула я.

— Почему?

— Потому что прибьёшь нечаянно, а меня потом совесть будет мучать.

— Да ну брось! Пока что никого не прибил.

— Просто повода не было.

— Вас не смущает, что я здесь стою? — распетушился Павлин.

— Нет, — призналась я. — Мы давно друг с другом не виделись и хотим пообщаться. А вы, господин Пафрин, нам мешаете. Так что, боюсь, это вам придётся уйти.

Рикардо Пафрин распавлинился пуще прежнего, явно готовясь сказать что‑то язвительное, но тут меня осенило:

— Хотя нет, стойте. Один вопрос! Та ваша… ммм… овечка… Прости, Рис! Так вот, три года назад та девушка уже служила вам?

Павлин задумался: или высчитывал даты, или просто не мог решить, надо ли отвечать. Наконец, желание похвастаться всё‑таки взяло верх:

— Да, примерно тогда мне её и подарили. Дедушка всегда знал, как угодить. Впрочем, она мне быстро наскучила. Слишком безотказная была.

— Вы же ей сами, небось, запретили вам перечить! — буркнула Рисса.

— Конечно, запретил. Иначе она бы меня прибила к бесам первой же ночью. А мне жить пока не надоело!

Я вспомнила, как сама чуть не оказалась на месте бедной девушки, и передёрнулась от омерзения. Противно было даже просто разговаривать с Павлином и ловить на себе его взгляды. А если бы он попробовал ко мне прикоснуться… Нет, о таком лучше вообще не думать, иначе слишком велик соблазн прибить этого извращенца прямо сейчас.

— Господин Пафрин, вы точно не хотите отсюда выйти?

— Я не затем сюда добирался пешком, чтоб выполнять твои приказы, детка!

— Отлично. Тогда уйдём мы. Ребята, пошли, надо кое‑что обсудить.

И я решительно шагнула к выходу из барака.

Павлин потоптался на месте, но следом не пошёл. Решил сначала распинать Итьера, но тот продолжал дрыхнуть сном пьяного младенца.

Снаружи тоже было сонное царство. Солдаты дремали прямо на своих местах, ничуть не смущаясь неудобных поз. Разве что Лайс с трудом, но сопротивлялся чарам и остервенело тёр глаза кулаками.

— Да уж, Рис, действуешь ты с размахом. Могла бы хоть караульных пощадить.

Мавка остановилась, будто наткнулась на невидимую стену:

— Это не я.

— Тогда кто?

— Я думала, ты.

— Да я даже заклинаний таких не знаю!

Над перевалом повисла тишина. Нехорошая такая, напряжённая.

— Я не совсем понимаю… — признался Кьяло.

Я, честно говоря, тоже не понимала. Спали все, кроме нас троих — и Павлина. Допустим, от него чары отводит локон, доставшийся от неизвестной мавки. Кьяло проклятый, да ещё и под опекой Риссы. Сама Рисса — нечисть. Я, как выяснилось, обладаю врождённой защитой, поэтому некоторые враждебные заклинания могу даже не почувствовать.

Но кто эти заклинания наложил?

Кому понадобилось усыплять весь перевал?

Вариант ответа был только один, и он мне категорически не нравился.

— Рис, можешь снять эти чары? — крикнула я и рванула к стене. Забраться на неё было секундным делом.

— Со всех — вряд ли, слишком много. Разве что выборочно.

— Тогда быстро буди всех, на кого сил хватит. Сначала командира, потом Тихоню… Лайсу ещё помоги, а дальше до кого дотянешься. Итьера не трогай!

— Да уж как‑нибудь догадаюсь, — буркнула мавка, ныряя в барак.

Кьяло рванулся за ней, но почти сразу вернулся, взвешивая в руке чей‑то меч:

— Марго, объясни толком, кого бить‑то будем?

— Эльфов, — вздохнула я, вглядываясь в горизонт.

С запада по горной тропе двигалась армия. Никого не боясь, ни от кого не скрываясь, чеканя шаг и поблёскивая доспехами на солнце.

Остроухие не стали ждать два обещанных дня.

Они даже темноты ждать не стали.

* * *

Разморенные жарой лошади плелись еле — еле, словно везли не повозку с четырьмя людьми, а груз свинца с рудников. На середине пути Тьяре начало казаться, что пешком было бы быстрее. Спустя несколько часов она даже рискнула проверить своё предположение и некоторое время шла вровень с упряжкой, но потом начала отставать. Пришлось срочно залезать обратно.

Отец не высказал по этому поводу ничего ехидного исключительно потому, что преспокойно спал. Его можно было понять — всю ночь разгребал документы, пока не заявилась Верба с новостями. После чего начальник Внешней стражи выскочил из комнаты, как ошпаренный, и объявил, что немедленно отправляется в горы. Тьяре осталось лишь потрясти бутылочкой со свежеприготовленным зельем и напроситься туда же. Всё веселее, чем торчать в особняке.

О повозке речь в тот момент ещё не шла, но тут в разговор встрял Глюк. После стольких лет в зверином обличье, говорил он ещё не очень хорошо, ходил тоже не слишком уверенно, но оставаться в замке не желал категорически. Так и сказал:

— Вдруг я опять того… когда зелье кончится. Не хочу. Человеком хочу. И штаны.

Со штанами вышла проблема, потому что человек из бывшего ворона — коня — крыса получился слегка шарообразный. Он и в зверином обличье стройностью не отличался, но под шерстью или перьями это не так бросалось в глаза. Тьяра не поняла, откуда взялись после превращения недостающие килограммы, но было их изрядное количество. Штаны Муллена и слуг из особняка на несчастную жертву вражеских чар не налезали, поэтому парню пришлось ехать замотанным в простыню. Впрочем, не сказать, чтоб он сильно комплексовал по этому поводу: во — первых, любая одежда была лучше, чем звериная шкура, а во — вторых, он тоже довольно быстро уснул.

Четвёртым пассажиром стала Ксанка. Сама она никуда не напрашивалась, но исключительно потому, что тоже спала. Тьяра была уверена: стоит гостье проснуться и обнаружить, что хозяева особняка уехали на перевал, и она помчится туда же. Даже лошадь из конюшни взять позабудет, так пешком и побежит, дурында рыжая.

Дорога через горы была довольно извилистая, но без ответвлений и перекрёстков, можно было не бояться, что кони свернут куда‑то не туда. Тьяра и сама не заметила, как начала задрёмывать в такт покачиванию повозки и сопению спящих пассажиров.

— Не нравится мне это, — пробормотал совсем рядом старушечий голос.

Дремоту как рукой сняло.

— Нянюшка? — осторожно спросила Тьяра, пытаясь понять, откуда идёт звук.

— Кто ж ещё! — прошамкало невидимое в солнечном свете привидение. — Вы бы, ланья, ушки‑то навострили. И глазки разули. И коней, кстати, попридержали.

Коней придерживать не пришлось, спустя несколько шагов они сами встали, как вкопанные, боязливо выпучив глаза в пустоту прямо перед собой.

Тьяра попыталась углядеть впереди хоть что‑то подозрительное, но горизонт оставался чист и безлюден.

— Что случилось? — спросил из недр кареты отец, разбуженный резкой остановкой.

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Но, кажется, здесь какая‑то магия.

На слово 'магия' встрепенулся Глюк. Выглянул наружу, принюхался по — собачьи, но ничего не учуял и огорчённо вздохнул:

— Зверем быть проще.

— Кстати, ты же лошадью раньше был! — вспомнила Тьяра (на перечисление того, кем парень успел побывать за свою жизнь, ушла добрая половина ночи).

— Был.

— Вот и скажи тогда, на что они могут так реагировать.

Кони, как по заказу, нервно замотали головами.

— Что‑то большое и магическое. Прямо поперёк дороги.

— Но я ничего не вижу.

— Они видят. И дальше не пойдут.

— А если туда антимагичкой плеснуть?

— Ты всё равно не знаешь, куда лить, так что не трать зря. Лучше мне дай, а то уши чешутся. Вдруг опять переклинит? Не хочу обратно!

— Вот когда переклинит — тогда и дам. Сам же сказал зря не тратить. А ты не окончательно расколдовался, что ли?

— Не знаю. Видимо, нет.

— Тогда тем более, надо время засечь, насколько хватит действия.

Одна из лошадей не стала ждать окончания беседы и попятилась, увлекая за собой и товарку, и карету.

— Давай назад! — велел Муллен. — Отъедем подальше, там разберёмся.

Тьяра натянула повод, разворачивая упряжку. Кони мигом прекратили дёргаться и больше не артачились, торопясь как можно быстрее убраться подальше от заколдованного места.

— И что это было? — спросила некромантка, остановив повозку за ближайшим поворотом. Вопрос был произнесён в пространство, хотя девушка надеялась, что нянюшка соблаговолит на него ответить. Но приведение безмолвствовало. Зачем тогда увязалась следом, старая ворчунья?

В карете зашуршало, затем весь экипаж тряхнуло, и одновременно с этим раздался женский вопль, полный ужаса. А сразу за ним — мужской.

Тьяра спрыгнула с козел и распахнула дверцу: Ксанка, вжавшаяся в подушки сидения, тут же заткнулась и смущённо потёрла кулак. Муллен, сидевший напротив, осторожно щупал челюсть, проверяя, будет ли синяк.

И только Глюк всё ещё голосил.

— Молчать! — велела некромантка. — Чего орёшь‑то?

— За компанию, — вздохнул парень. — Звериные инстинкты. Дай зелья, а?

— Перебьёшься. А вы что творите?

— Я нечаянно, — пробормотала Ксанка.

— Я тоже, — развёл руками Муллен. Оправдываться он не любил и не слишком умел. — Плед ей хотел поправить, он сполз. А эта бесноватая сразу вопить начала и кулаками махать.

— Опять кошмар приснился, что ли?

— Нет, ничего не снилось. Просто я глаза открыла, а он надо мной… Извините…

— Напомни чуть позже, я тебе от нервов что‑нибудь намешаю, когда приедем.

— Не надо, я в порядке. А куда мы, кстати, едем?

— На перевал, к сеструхе твоей… моей… нашей, короче. Тьфу, нашлась родственница на мою голову! Правда, сейчас мы стоим, потому что прямо по курсу какая‑то магическая ерундовина.

— Да? Можно посмотреть? — Ксанка с готовностью полезла наружу, хотя Тьяре показалось, что магичка просто искала повод сбежать подальше от Муллена. — Ничего не вижу…

— Потому что не туда смотришь. В другой стороне.

Девушка обернулась — и застыла с открытым ртом.

— Мать вашу, — пробормотала Тьяра.

Над дорогой медленно проявлялся портал. Невероятно огромный, занимавший всё пространство от одной обочины до другой.

— Человек десять ставили, — прикинула Ксанка.

— Или не человек.

— Или.

Портал тем временем выровнялся, перестал колебаться и выпустил наружу первую партию пришельцев, которые оказались эльфами. Остроухие шли ровным строем, чеканя шаг и гордо вперившись взглядом в горизонт, как на параде. К счастью — направлялись они на запад, так что за безопасность кареты можно было не опасаться. Но Муллен всё равно отвёл лошадей подальше за поворот, подальше от чужих глаз. Потом спокойно вернулся и замер, прикидывая масштаб трагедии:

— Как много народу можно переправить через эту штуку?

— Как повезёт, — пожала плечами Ксанка. — Зависит от того, как хорошо маги синхронизированы между собой и насколько им хватит энергетической подпитки. Если не жалко тратить резерв, то можно целую армию провести.

— Вряд ли им понадобится целая армия. Не на Тангар же идут.

— А действительно, куда они собрались‑то? — удивилась Тьяра.

— Думаю, туда же, куда и мы — к перевалу. Или в Нермор. Зайдут не с той стороны, с которой их ждут, сорвут привычный план обороны, перебьют наших, как котят… Вот и всё, в общем‑то. Потом развернутся и пойдут обратно, к Столице, не беспокоясь за тылы. Умно!

Первые ряды эльфийской колонны уже скрылись за горной грядой, а новые гости всё появлялись и появлялись.

— Там же Марго! Надо что‑то делать, — пробормотала Ксанка.

— Надо, — согласился Глюк.

— А ты кто вообще?

Тьяра хихикнула, запоздало сообразив, что расколдованную зверюшку девушке так и не представили. Сам Глюк, правда, ничего смешного в вопросе не увидел.

— Ну вы даёте, Оксана Николаевна! — напыжился он. — Живёшь с вами бок обок, заботишься, ночей не спишь, оберегаешь, не доедаешь…

— По тебе и видно, что не доедаешь! — хмыкнул Муллен.

— Да много ли мышке надо?

— Глюк? — наконец‑то сообразила Ксанка. — Вот человеком я тебя почему‑то совсем не представляла. Ты надолго в этом облике?

— Судя по всему, не очень, — толстяк остервенело почесал сначала одно ухо, потом второе. — Дайте зелья, а?

— Нет уж! Экспериментировать — так до конца, — категорично решила Тьяра. — Мне, кстати, интересно, ты вернёшься в прежний облик, или во что‑то новое превратишься.

— Лучше бы в прежний, — поскрёб шетину Муллен. — И будет у нас почтовый ворон со срочным письмом до перевала. И в Нермор по пути залетишь, кстати. Там как раз успеют к подходу эльфов подготовиться. Хоть немножко.

— Не — е — ет… — Глюк подтянул простынку повыше, словно надеясь за ней укрыться. — Нет, нет, нет, я не хочу никуда лете — е — е…

Конец фразы утонул в хриплом карканье. Трансформация прошла почти мгновенно, спустя долю секунды из‑под простынки уже вынырнул растрёпанный ворон.

— Вот так‑то лучше, — обрадовался Муллен, быстро нацарапывая короткие записки. — Смотри, ту, что я привязал к правой ноге, отдашь Дамиру, ту, что к левой — кому‑нибудь в Нерморе. Дальше по ситуации. Понял?

— И вот ещё! — Тьяра повесила на ворона меленький флакон с антимагичкой. — На всякий случай. Но лучше так возвращайся, здесь расколдовываться безопаснее.

Глюк недовольно зыркнул на всех собравшихся, но покорно взмыл в небеса и помчался вслед эльфийской армии. Поток которой, кажется, наконец‑то иссяк. Хвост колонны втягивался за ближайший поворот, портал заметно потускнел, края начали расплываться и таять.

— А мы что теперь делать будем? — спросила Тьяра, подбираясь поближе к отцу.

Тот задумчиво посмотрел на девушек, затем на карету и наконец, на небо, прикидывая время.

— Лично я сейчас выпрягаю лошадь и еду в Муллен. Верхом, потому что так быстрее. Забираю оттуда армию — и мы мчим к перевалу и изо всех сил надеемся, что успеем до того, как… Ну, до того, как.

— Не успеешь, — вздохнула Тьяра.

— Если не успею спасти, так хоть отомщу. А вы обе возвращаетесь в Тангар, гоните в Совет и рассказываете там всё, что знаете. А потом собираете вещи и уходите из города. На восток, как можно дальше. Поняли меня?

— Я бежать не собираюсь! — нахмурилась Тьяра. — По крайней мере, без тебя! И я никуда из города не уйду, пока ты не вернёшься.

— Да я, может, вообще не вернусь!

— Тогда я вообще не уйду!

— Ой, детки, какие же вы смешные, — раздалось прямо между спорщиками. От переизбытка чувств приведение даже проявилось чуть ярче обычного. — Ругаются, спорят, доказывают. Только время теряют. В Муллен я пойду, своими путями. Через пару минут уже там буду. Они же меня знают там все, хоть в трезвом виде и не встречали. Ничего, договоримся. Так что диктуй, что передать воякам твоим. А потом они сами письмо в город отправят, с голубем каким. Всё быстрее выйдет, чем девчонок гонять против их воли по бездорожью.

Муллен вместо ответа вытянул перед собой руку и помахал ею внутри приведения.

— Молодой человек! — возмутилась нянюшка, — Это сейчас очень невежливо было. В следующий раз следите за руками, когда женщин щупаете.

— Так… Вслух диктовать, да? — пробормотал мужчина, скорее себе, чем окружающим. И, наконец‑то справившись с эмоциями, начал быстро и чётко отдавать распоряжения. После подробного описания всего необходимого привидение сделало неуклюжий реверанс, приподняв полы ночной сорочки, кокетливо хихикнуло и испарилось.

А Муллен ещё какое‑то время пялился на пустое место, не моргая и, кажется не дыша.

— Пап, ты чего застыл? — осторожно подёргала его за рукав Тьяра.

— Так я ж её в трезвом виде тоже никогда не встречал. Пару раз натыкался в замке, было дело. Но думал, что спьяну привиделось.

— Пить надо меньше, — сурово бросила Ксанка.

— Брошу! — горячо пообещал мужчина. — Если все переживём эту войну — точно брошу!

Тьяра недоверчиво покачала головой, но спорить не стала. По её прикидкам, не было ни единого шанса, что три десятка солдат, сидящих на перевале, каким‑то образом переживут наступление эльфийской армии. Но людям нужно во что‑то верить. Даже вопреки здравому смыслу.

Глава 14. Запах магии

— И чего ж вам, ребята, дома‑то не сиделось? — почти добродушно спросил Тихоня у эльфов.

Те, конечно, не ответили. Да что там, они и вопрос‑то не услышали, потому что первые ряды остановились на приличном расстоянии от нашей стены и теперь ждали, когда подтянутся остальные.

Выглядели остроухие внушительно — высокие, красивые, в сверкающих доспехах. Ну прямо как в киноверсии 'Властелина колец'. При этом я прекрасно помнила, что далеко не у всех эльфов модельная внешность. Попадались среди них и полноватые, и мелкие (типа меня), и просто несуразные. Но в авангард, видимо, брали исключительно по фейс — контролю.

— Они нас убьют? — не выдержала я. Вопрос звучал по — детски, но очень уж хотелось услышать ответ. Желательно правдивый. А ещё лучше — обнадёживающий.

— Не говори глупостей, малышка. Они, конечно, попытаются. Вот как только подберутся чуть ближе — так сразу и попытаются. Но мы их стрелами встретим, и ещё пару сюрпризов подготовили. И за подкреплением в Нермор уже послали, так что скоро подмога подойдёт. А будут совсем наседать — просто уйдём.

— Сбежим?

— Отступим по стратегическим соображениям. В прямом соответствии со служебными инструкциями.

— То есть так можно?

— И это, заметь, говорит одна из лучших выпускниц академии! — хмыкнул подкравшийся со спины Дамир. — Что же тогда от худших ждать?

— Худшие бы отсюда уже давно сами отступили по стратегическим соображениям. Не дожидаясь приказа, — ответила я. — То есть в бой мы вступать не будем?

— А тебе так хочется?

Самому Дамиру, кажется, хотелось. Он злился за подлянку с усыпляющим заклинанием и жаждал отомстить. Но при этом командир казался неожиданно весёлым, словно предвкушал шикарное развлечение.

Мне, честно говоря, тоже немного хотелось подраться. Хотелось адреналина, воплей, лязга мечей — и, желательно, чтоб никто при этом не умер. Как на учебном турнире, в общем. Но то, что намечалось на перевале, от учебного турнира отличалось примерно так же, как кованые сапоги от бальных туфелек. И я не была уверена, что эти сапоги моего размера.

Эльфов было, по всей видимости, несколько сотен. Не так уж и много, кстати. Да и зачем много, если ожидалось, что весь перевал во время атаки будет сладко спать? Мы старались не разочаровывать остроухих в этом заблуждении: не высовывались из‑за стены, разговаривали шёпотом и не особо лязгали дверью.

Но нас было всё‑таки меньше. На порядок меньше, даже если считать неожиданное усиление из Вербы, Олега с матерью и Кьяло с сестрой. Риссу я в расчет не брала — после работы будильником она еле стояла на ногах. Зато остальные пребывали в полной боевой готовности.

— Давай сразу договоримся — в рукопашную я тебя не пущу, а то меня Муллен потом со свету сживёт. Можешь со стены из лука пострелять, но только по моему сигналу, не раньше.

— Не умею я из лука.

— Ну не знаю тогда… Попробуй вычислить вражеских магов и тихонько с ними разобраться.

— Не надо, — К нам присоединилась Варвара. Она выглядела собранной и спокойной, будто полжизни провела на войне. Хотя, может, так оно и было… — Магами я сама займусь. Именно потому, что там надо 'тихонько', а молодёжь к этому органически неспособна.

— А можно я помогу? Можно — можно — можно? — запрыгала вокруг Ярослава. Юная ведьмочка ни на шаг не отставала от своей учительницы.

— Органически не способна, — с нажимом повторила мать Олега. — Яра, тебе будет особое задание: сидеть смирно и держать щит над лагерем. Помнишь, как я тебя учила?

— Помню. Но тогда у меня не получится атаковать. А я же могу, вы знаете! Я сильная.

— Ты очень сильная, детка. Именно поэтому будешь держать щит. И не вздумай отпустить, пока я не скажу. А атаковать будет вот она, — Ведьма бесцеремонно ткнула в меня пальцем. — Но не выходя за границы щита. Понятно?

Я кивнула. План выглядел довольно логично. Оставалось как‑то утрамбовать в него мой лимит в три косых фаербола. Или наконец‑то убедить себя, что я способна на большее.

— А мне что делать? — встрял в разговор Олег.

'Идти домой, запереться на все замки и не высовываться оттуда, пока всё не закончится', — явно хотела сказать Варвара. Настолько явно, что я почти услышала её голос, произносящий эту фразу.

— Делай, что хочешь, — решила женщина. — Только постарайся не умереть, ни за себя, ни за… кого‑нибудь другого.

Под кем‑то другим подразумевалась, видимо, я. Чёрт! Придётся действительно смирно сидеть под щитом и отступать по команде, а то если убьют меня, а умрёт Олег — очень нехорошо получится. Мягко говоря.

Зато Кьяло никто не опекал, и он носился по всему лагерю в надежде, что ему дадут какое‑нибудь крутое задание. Например, ворваться в ряды врага и покрошить всех в капусту. А потом всем рассказывать, что он сражался бок обок с самой Вербой!

— А где Верба, кстати? — удивилась я.

— Ушла с Лайсом к роднику за водой, — объяснил Дамир.

— Без фляжки, — ехидно уточнил Тихоня.

— А давайте без намёков! У них не те отношения, о которых вы думаете, — заступилась за воительницу Варвара.

— Я всё правильно думаю! У них именно те отношения, чтоб уйти вдвоём за водой без фляжки, а потом внезапно возникнуть в тылу врага и навести там шороху.

Я вспомнила, как Лайс и Верба сражались на турнире, и подумала что гигант, скорее всего, прав. Если кто и мог такое провернуть безо всякой магии — то только эти двое.

— Ох уж эти наёмники, — обречённо вздохнул Дамир. — Никакой дисциплины!

Я вспомнила ежевечерние местные попойки, потом эльфийское раздолбайство, и подумала, что наёмники тут вообще не причём. Кажется, отсутствие дисциплины было слабым местом обеих предонских армий.

Вот и сейчас в дальнем конце лагеря раздался неясный шум и крики, вопреки приказу сохранять тишину.

— Кому там неймётся, — пробормотал Дамир, оборачиваясь — и тут ему в грудь с разгона влетел крупный чёрный ворон. Перехватить его командир не успел, птица сразу же метнулась в сторону, неловко обогнула Тихоню, чуть не врезалась в Олега, пролетела между обеими ведьмами — и, наконец, рухнула прямо мне в руки.

— Глюк? — удивилась я, приглаживая встопорщившиеся перья неожиданной добычи.

— Кар — раул! — выдохнула в ответ птица. — Кош — мар — р!

— В чём кошмар‑то? Отдышись и объясни спокойно.

— Ой, у него к лапе что‑то пристало, — заметила Ярослава.

Я торопливо нащупала и отцепила футляр с письмом. Неровный почерк Хозяина не предвещал ничего хорошего. Особенно учитывая, что обращался он напрямую к Дамиру. Я даже читать не стала, сразу передала командиру.

Потом любопытство, конечно, взыграло, но было поздно — вокруг клочка бумаги сразу же столпилась куча желающих приобщиться к новой информации. И, судя по вытянувшимся лицам, информация эта их совершенно не обрадовала.

— Меняем план, — резко скомандовал Дамир. — Четверть остаётся на стене, Тихоня за старшего. Остальные укрепляют тыл. Чем хотите, хоть казарму на доски разбирайте, всё равно она нам уже не понадобится. Что застыли? Выполнять! Терри, проследишь. Лайс, дуй вперёд до… А, бесы б драли этого наёмника, нашёл время для самоволки. Так, пацан, иди сюда. Как звать?

— Кьяло, — с готовностью гаркнул мой друг, радуясь, что на него обратили внимание.

— А на самом деле? — сощурился командир.

— Михай, — потупился парень.

— Вот сразу бы так. Бегаешь быстро? Тогда гони вперёд по дороге. Посмотри, на каком расстоянии от нас эльфы — и назад. Только очень аккуратно, там наверняка впереди дозорные идут. В поединки не вступать и вообще никак себя не выдавать. Всё, пошёл!

Я так офигела от того, что Кьяло на самом деле вовсе не Кьяло, что смысл приказа дошёл до меня не сразу, а только тогда, когда парень с готовностью раванулся его выполнять. Пришлось ловить за хвост.

— Погоди! Командир, один вопрос. На востоке, что, тоже эльфы?

— Тоже эльфы. Идут сюда. И мне очень надо знать, когда дойдут. Нет, тебя не пущу проверять, даже не упрашивай.

— Зачем меня? Глюк же над ними летел, он всё видел и покажет.

— Он… разумный, что ли?

— Кар — р — нечно!

— Маги, вы меня задолбали! — рыкнул Дамир. Но немедленно бросился к бараку, отдирать от стены карту. Саму стену в это время уже почти разобрали на запчасти.

Солдаты работали сноровисто, очень скоро тыловая сторона лагеря перестала напоминать шлагбаум и стала похожа на косой, но довольно крепкий заборчик. Правда, как этот заборчик сможет спасти нас от второго эльфийского войска, я представляла довольно смутно. Мы и против одного‑то не выстояли бы.

Глюк клювом тыкал в карту, временами снабжая действия ёмкими комментариями. Из них я поняла, что гарнизон из Нермора на помощь нам не придёт. По крайней мере, не раньше, чем они отобьются от своей порции эльфов. Если вообще отобьются.

— Мы можем уйти через портал, — подсказала Варвара, заметив, что Дамир и ворон закончили манипуляции с картой.

— Вы можете, — кивнул командир. — Я никуда отсюда не уйду.

— Но почему? Тут же нет ничего, что стоило бы защищать! — нахмурилась женщина.

— А как же отступление по стратегическим соображениям в прямом соответствии со служебными инструкциями? — влезла я. — Вы же сами говорили…

— Лично я ничего не говорил. И никуда отступать не собирался. Остальных — да, сам выгоню, как только жарко станет. Но бегать от каких‑то эльфов не буду! Это моя земля, и она останется моей.

— Они же вас убьют!

— Ну и что? Я успею убить больше! А вы можете уходить, хоть все сразу. Никого не держу.

— Псих, — вполголоса пробормотала ведьма. — Но если передумаешь — я к твоим услугам.

— А к моим? — подкатился к Варваре Павлин. В планы боевых действий он разумно не вмешивался, но как только речь зашла о том, как удрать, немедленно появился. — Уважаемая ведьма, я не хочу ждать, пока станет жарко. Можно как‑то убрать меня отсюда прямо сейчас?

— Лес возле вашей столицы подойдёт? Только осторожно, там волки до сих пор бегают.

— А нельзя куда‑нибудь без волков?

— Можно. В Лёссу. Правда, тоже в лес. Но волков я там не видела. Медведя один раз видела, и бобров.

Судя по выражению лица Павлина, бобры его тоже не устраивали.

— Извините, молодой человек, на этом лимит известных мне координат этого мира исчерпан. Хотя нет, есть ещё замок. Довольно уютный, и хозяин ничего так, симпатичный. И отсюда недалеко. Правда, на эльфийской территории.

Замок на эльфийской территории (когда это ведьма успела там побывать, да ещё и хозяина разглядеть?) прельщал Павлина ещё меньше.

— Смирись, пацан, — похлопал его по плечу Дамир. — Бегство с поля боя — дело нелёгкое.

— Да вроде боем пока не пахнет, — в голосе Ярославы слышалось сожаление.

— Пахнет, — неожиданно для самой себя ответила я.

Если бы меня спросили, как пахнет магия, то я, наверное, не сразу сообразила бы, что ответить. Магия пахла как морские волны, бьющиеся о каменистый берег лунной ночью. Как остывающие угли костра. Как земля после дождя. Как бег по зимнему лесу. Как всё это вместе, и ещё нечто неуловимое, но очень — очень важное.

Чувствовать этот запах я начала совсем недавно, но при этом меня не покидало ощущение, что он был вокруг меня всегда.

А сейчас его стало гораздо больше, будто в воздух вдруг взметнулись сотни заклинаний одновременно.

— Быстро все на выход! — скомандовала ведьма, сооружая портал. Она тоже почувствовала.

Первым в разрыв пространства прыгнул Павлин. И он же первым из него выпал, всего в двух метрах от точки входа.

Варвара мрачно выматерилась по — русски.

— А я знаю, это называется 'коробочка', — невесть чему обрадовалась Ярослава. — Я тоже такую ставить умею.

— Лучше б ты её снимать умела, — вздохнула старшая ведьма. — Чтоб их, этих эльфов…

— То есть уже никто никуда не бежит? — на всякий случай уточнила я.

— Магическим путём — нет. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, как снять эту штуку. Если вообще будет время разбираться.

— Зашибись, — резюмировал Олег.

Павлин тихонько всхлипнул и на четвереньках пополз под стол, к мирно спящему Итьеру. Видимо, это место казалось ему самым безопасным. Остальные просто замерли, выжидающе глядя на Дамира. А тот, как назло, уставился в карту с совершенно отсутствующим выражением лица, и признаком жизни не подавал.

Так продолжалось несколько мучительно — долгих секунд. Можно было делиться впечатлениями, помогать укреплять наш 'шлагбаум', изобретать план побега, расшифровывать элфьийское заклинание, блокирующее порталы, или просто в панике носиться по остаткам казармы. Вместо этого все почтительно молчали и ждали приказа.

— Хрен они нас отсюда выкурят! — произнёс, наконец, командир.

Приказом это не было, но у меня немножко отлегло от сердца. Насколько это вообще было возможно в такой ситуации.

А ситуация была, прямо говоря, паршивая. Мы торчали в самом узком месте перевала, с запада проход перекрывали войска противника, а с востока подбиралась ещё одна армия. При этом эльфов было много, они были сильны, подготовлены, вооружёны, в том числе и магически… И, наверняка, выспались. В отличие от меня!

— Ладно, девочки и мальчик, — Варвара нашла глазами свою ученицу, меня и Олега. — Действуем по плану, в бой не лезем, силы вхолостую не тратим. А я пойду прогуляюсь.

— Будь осторожна, мам, — попросил Олег.

Ведьма самодовольно ухмыльнулась и выскользнула за дверь.

Саму дверь, впрочем, давно уже сорвали с петель и утащили. Стену тоже разобрали, одна дверная коробка осталась, так что покинуть казарму ведьма могла совершенно в любом месте.

Честно говоря, мне не очень верилось, что все эти приготовления как‑то помогут. Но даже такая защита лучше, чем никакой. Тем более, у Дамира явно был какой‑то план. По крайней мере, я надеялась, что он был: командир вертелся посреди двора, раздавая приказы, и угомонился только с началом наступления.

А я его даже не заметила. Трубы не гудели, барабаны не стучали, и никакими другими способами эльфы атаку тоже не обозначили. Видимо, они уповали на надёжность своего заклинания и до сих пор были уверены, что на перевале все спят. И будить никого не собирались.

Поэтому в один прекрасный момент разведчики остроухих тихонько выдвинулись к стене и даже успели тихонько на неё взобраться. Тут наши их тихонько поймали и пристукнули.

И всё. С этого момента на первале стало громко, будто кто‑то вдруг врубил звук на максимум. Основным местом действия была стена, но и в стороне от неё было неспокойно. Вокруг меня кричали, бегали, таскали стрелы и копья, снова кричали. Беспорядочно метался туда — сюда Глюк, будто не ворон, а какая‑то курица — наседка. Сверху, чудом никого не зашибив, свалилась огромная каменюка. Странно, ведь катапульт у эльфов вроде бы не было. Не успела я подумать, откуда тогда взялась эта штука, как прямо надо мной в воздухе материализовалась ещё одна.

— Ой, — пискнула Ярослава, вспомнив, что её обязали держать щит над лагерем.

К счастью, соображала ведьмочка быстро и булыжник, не успев долететь до земли, наткнулся на магическую преграду, спружинил в сторону и развеялся в воздухе.

Я уважительно присвистнула. Заклинание было не из лёгких, но девчонка справилась с ним играючи. Я за это время даже векторы наметить не успела бы. Тоже мне, олла, венец творения!

— Вот поэтому она и отвечает за защиту, а ты — за атаку, — Олег нахально щёлкнул меня по носу.

И только тогда я вспомнила про эту самую атаку.

Для того чтоб наслать на эльфов хоть какое‑нибудь заклинание, требовалось сначала их увидеть. А как тут увидеть, если все точки, откуда можно наблюдать или стрелять, уже заняты нашими? Или не все?

Я торопливо огляделась, хмыкнула — и полезла вверх по склону. Может, висящий на скале туалет и не задумывался строителями как наблюдательный пункт, но для моих целей вполне годился: крыша плоская, сидеть удобно, видно далеко.

* * *

Отсюда, сверху, побоище возле стены смотрелось детской вознёй, как штурм ледяной крепости во дворе. На самом деле, я никогда в жизни не участвовала в такой забаве, потому что выросла на юге, где погода редко баловала снегопадами. В Предонии зимы тоже были мягкими, никаких трескучих морозов и пушистых сугробов. Поэтому вместо детской тренировочной войнушки судьба услужливо подкинула мне настоящую, где мечи — острые, луки — боевые, кровь — настоящая, а участники после окончания битвы не пойдут вместе кататься с горки или отпаиваться горячим чаем. Большая их часть вообще уже больше никуда не пойдёт.

Я пробежалась взглядом по толпе. Пока что наши держались хорошо. По крайней мере, все они были живы, хотя несколько человек уже успели получить незначительные ранения. Эльфы наконец‑то догадались стрелять навесом, и теперь на лагерь падали не только магические булыжники, но и вполне материальные стрелы, которые ведьмовский щит не тормозил. Кьяло прикрывал от них сестру, которая из‑за собственного заклинания не могла даже двинуться, не то, что уйти с линии огня. Для непоседливой девчонки это, наверное, было настоящей каторгой.

— Ладно… — пробормотала я, переводя взгляд на эльфов. — Погнали!

Чем хороши военачальники, так это тем, что их видно. Они, может, и хотели бы спрятаться, да должность не позволяет: надо находиться достаточно близко к месту действия, чтобы лично следить за ситуацией, но при этом стоять слегка на отшибе, чтоб свои же в пылу боя не затоптали.

Арфеналме был хорошим военачальником — он нашёл прекрасную точку обзора на горном уступе и теперь возвышался там памятником самому себе. Разве что мишени на груди не хватало. Но наши в эльфа стрелять не торопились. Пару раз попробовали, убедились, что далековато, да и траектория неудобная — и перестали тратить стрелы понапрасну.

Траектория меня не смущала, пульсарам вовсе не обязательно было летать исключительно по прямой. А вот дальность надо бы проверить. Сосредоточиться, собрать в руке сгусток силы, размахнуться и запустить эту штуку прямо в лоб эльфийскому полковнику.

На самом деле, можно было не замахиваться и вообще не двигаться, инерция магического удара от движений физического тела почти не зависела. Объясняли мне это ещё в детстве, долго, старательно и с примерами, но привычка была неискоренима, и руками я махала от души. В итоге фаербол отправился в полёт довольно резво, по крутой дуге, но в верхней точке заметно побледнел, потерял скорость, а затем и вовсе испарился.

Арфеналме потенциальную угрозу даже не заметил.

— Лучше камушками из рогатки постреляй. Больше толку будет! — прокомментировал снизу Олег. — Снять тебе этого чувака, что ли?

— Не надо, я сама. А то знаю вас, некромантов, ещё убьёшь его ненароком.

— А ты его, можно подумать, по головке гладить собралась.

Я задумалась. Эльф, конечно, был заносчивой скотиной и вообще идейным врагом, но убивать его не хотелось. Особенно вот так, из засады и практически в спину. Да, сам он в подобной ситуации скорее всего прикончил бы меня не моргнув глазом. Но, видимо, именно это меня от него и отличало.

— М — да, не выйдет из тебя снайпера, — Олег вскарабкался ко мне и устроился рядышком, бесцеремонно сдвинув меня на самый край. — Хочешь остаться вся в белом?

— Ты ведь не чистоту моей рубашки имеешь в виду?

— Твоей рубашке слово 'чистота' вообще не знакомо. А ты прекрасно поняла, о чём я, так что прекрати строить из себя дурочку. Это война, и без крови ты её не выиграешь. А чью кровь тебе жальче — нашу или эльфийскую — это уж смотри сама.

Самое обидное было то, что некромант говорил правду. Шуточки закончились, внизу кипела битва, и она не становилась менее опасной оттого, что я смотрела на неё издалека. Нужно было действовать, причём немедленно.

Я вздохнула и снова замахнулась фаерболом.

— Стоп! — Олег ловко перехватил мою руку. — Не так же! Кто тебя вообще учил?

— Какая разница?

— Большая! Расслабься. Ещё. Мышцы отключи, вообще отключи, ты не ими работать должна, а душой, сердцем.

— Сердце — тоже мышца!

— Не придирайся. Лучше послушай, что тебе умные люди говорят.

— Тебя‑то кто учил, такого умного? Ты вообще к другой стихии относишься!

— А я теоретик, — не смутился парень. — С мамой моей поживёшь — ещё и не такому научишься. Так что не спорь, а выполняй, иначе никогда до этой эльфийской рожи не дотянешься. Закрой глаза.

Я поворчала для вида, но указание выполнила. Олег знал, о чём говорил, и его голос звучал ровно и уверенно. Только очень тихо, и иногда его заглушали звуки сражения, доносящиеся от стены. Чёрт, надо торопиться!

— Не думай об этом, — немедленно среагировал на моё волнение некромант. — Расслабься, дыши спокойно. Представь, что ты хочешь сделать. Не сам бросок, а конечную цель, результат.

Если б я знала, чего хочу!

Точно я была уверена только в одном — убивать Арфеналме нельзя. Да и сильно калечить нежелательно. Но при этом надо сделать так, чтоб он не мог командовать армией. Вычеркнуть из битвы.

Несмотря на попытки расслабиться, огонь во мне разгорался всё сильнее, я чувствовала жар каждой клеточкой своего тела, и этот жар требовал выхода. Срочно! Сейчас!

— Марго, стоп! — рявкнул Олег, но было поздно.

Вокруг Арфеналме взметнулся столб пламени высотой в два человеческих роста, по скалам заплясали алые отсветы. Те, кто стоял неподалёку от полковника, в ужасе отшатнулись, молодой пацан (видимо, адьютант) даже глаза руками закрыл, не то от жара, не то от ужаса.

Мне, честно говоря, очень хотелось сделать то же самое, но от стыда. И ещё от паники: зажигать огонь я умела, а вот гасить — нет. Надо было расслабиться, срочно как‑то расслабиться…

Олег с размаху влепил мне затрещину. От неожиданности я лязгнула зубами, чуть не прикусила язык — и наконец‑то выдохнула. Пламя сразу же опало, оставив на память только выжженный круг на скале. В центре круга стоял целый и невредимый полковник Арфеналме. Абсолютно голый. И очень злой.

— Ну… ничего так, эффектно получилось, — подытожил Олег. — И не смертельно, и из колеи ты его явно выбила на какое‑то время.

— Не сглазь.

— Тьфу — тьфу, — некромант демонстративно постучал по деревянному настилу.

— Кто там? — сонно отозвалось из недр туалета.

— Хэйн! — воскликнула я, и полезла вызволять эльфика. Дамир бы меня за такое самоуправство по головке не погладил, но он о пленнике, кажется, совершенно забыл. Да что там, я и сама забыла. А парнишка, видимо, вместе со всеми попал под действие сонного заклинания и только сейчас очухался.

Выглядел он совсем неплохо для пленника — вот что значит хорошенько выспаться, пусть даже и не по своей воле.

— Что ты там про пару дней говорил? — бросил Олег, пока я распутывала верёвки.

— Наступление будет…

— Любуйся тогда на ваше наступление.

Эльфик так бодро оттеснил меня в сторону, что чуть наружу не вывалился. Пришлось ловить.

— Да аккуратней ты, тут же всё на честном слове держится. Сюда вот прыгай, на уступчик.

Хэйнар моих объяснений, кажется, не слушал. Так и застыл в дверях, вглядываясь в битву круглыми от ужаса глазами.

— Но отец же сказал… через два дня…

— Кому сказал?

— Мне.

— А вот остальным он, видимо, назвал другую дату.

— Развёл он тебя, как младенца, — подтвердил Олег.

— Он не мог… — начал было эльфик, но вдруг запнулся, прикусил губу и посмотрел на меня совсем другими глазами, ясными и злыми. — Он мог!

Все, не сговариваясь, обернулись на полковника. Тому уже притащили чей‑то плащ, но накинуть не успели. Арфеналме собственной наготы, кажется, вообще не замечал, как ни в чём не бывало раздавая приказы. Разве что команды отдавал чуть резче, чем раньше. Солдаты мельтешили вокруг, как ужаленные — пытались выслужиться. Как же так, прохлопали покушение на главнокомандующего. Магические удары усилились. И вражеские волны стали накатываться на стену с удвоенной яростью. Эльфы даже таран откуда‑то достали и теперь пытались подтащить его поближе к воротам.

— Кажется, плохая была идея, — вздохнула я.

— А… почему он голый? — смущённо спросил Хэйнар.

— Знаешь, что я думаю… — вместо ответа начал Олег, но заканчивать фразу не стал, только задумчиво потеребил длинную чёлку. Но я и без того догадалась, о чём он хотел сказать, просто не стал озвучивать при Хэйнаре.

У нас был отличный шанс убить полковника. Я этот шанс бездарно упустила. И сейчас эльфийские маги навертят вокруг командира многослойную защиту, а сам он, во — первых, поймёт, что на человеческой стороне тоже кто‑то колдует, а во — вторых, прикажет этого кого‑то найти и уничтожить. Отсюда вопрос: дотягивается ли магическая защита юной ведьмочки до туалета?

Я принюхалась. Пахло чем угодно, только не магией. Плохо!

— Быстро все вниз! — только и успела крикнуть я.

В тот же момент над нашими головами пронеслась ледяная стрела. Воткнулась в скалу и со звоном разлетелась на мелкие кусочки. Следующая выщербила камень у моих ног, заставляя отпрыгнуть в сторону. Правда, когда ты стоишь на узком горном уступе, сторон вокруг тебя остаётся не так уж и много, поэтому точкой опоры послужил злополучный туалет. Прыжок получился неловкий и тяжёлый, хлипкое деревянное строение такого надругательства не выдержало и с треском сорвалось с креплений. Хэйн, всё ещё находившийся внутри, даже пикнуть не успел. Я — успела: и пикнуть, и матюгнуться. И ещё успела подумать, что мы сейчас проломим крышу барака. Только после этого пришло осознание, что проламывать‑то там уже нечего, всё разобрали на укрепления.

В общем, грохнулись мы прямо на стол. Стол по крепости своей находился в одной весовой категории с туалетом, так что треск они издали примерно одинаковый, и сложились на землю тоже однообразной бесформенной кучей.

Я, к счастью, оказалась сверху. Хэйн — в середине но, вроде бы, не пострадал. По крайней мере, из обломков он выбрался вполне бодро. А вот чья‑то нога, торчащая из‑под кучи ломаных досок, только слабо подёргивалась.

Сапог на ней был хороший, из мягкой кожи с тисненым узором по голенищу и блестящей пряжкой. Ходили в таких только богатые горожане, вояки с перевала предпочитали обувь подешевле и попрактичнее. Зато ножи за голенище любили пихать и те, и другие — чего я категорически не понимала. Мешается же!

Нога снова дёрнулась. Под рёбрами мерзко заскреблась совесть, и я, вздохнув, начала выколупывать Итьера из‑под обломков. Гуманист Хэйн, конечно, сразу же бросился помогать.

— Сама себе жизнь усложняешь! — В отличие от нас Олег со склона не упал, а спланировал на крыльях, поэтому мог позволить себе покровительственную интонацию. — Плюнула б ты на этого урода.

— Да не такой уж он и урод, — поспорила я. — Разве что моральный.

— О том и речь.

— И чем я буду лучше, если брошу его под завалом? Вдруг он там помрёт?

Некромант задумчиво прикрыл глаза, вслушиваясь во что‑то, и вынес вердикт:

— Не, не помрёт. По крайней мере, не от этого.

На этом разговор пришлось прервать: сверху спикировала ещё одна ледяная стрела. Ударилась о магический щит, но прорвать его так и не смогла, хотя здорово прогнула. Я нашла глазами Ярославу: ведьмочка сидела посреди двора с закрытыми глазами, бледная и сосредоточенная. Остальным приходилось её оббегать, но недовольных не нашлось, а если бы таковые вдруг появились, то сразу огребли бы от хлопотавшей вокруг девчонки Риссы. Видимо, мавка уже достаточно оклемалась. Зато Кьяло куда‑то сбежал.

Настоящим стрелам на магическую защиту было наплевать, они мелькали над перевалом практически без остановки. Те, кому не хватило места на воротах, подбирали их и передавали нашим стрелкам. Лучники с обеих сторон уже давно перестали обращать внимания, где чьи, и брали любые подходящие.

Одна из стрел воткнулась у ног сидящего неподалёку Павлина. Тот даже не пытался увернуться, лишь смотрел пустыми глазами прямо перед собой и тихонько подвывал, отказываясь реагировать на что‑то помимо собственной паники. Свихнулся от страха, что ли?

Я потеребила его за плечо:

— Господин Пафрин, не хотите присмотреть за своим другом?

Модник бросил быстрый взгляд на Итьера и покорно сдвинулся поближе к нему. Сантиметров на десять. Подвывания не прекратились, только стали ещё жалобнее.

— Кончай скулить, — бросил Олег.

— Нас всех убью — у — ут!

— Если не заткнёшься, будешь первым.

Со стороны ворот раздался оглушительный 'бам', сопровождаемый треском и руганью. Видимо, таран через завал всё‑таки перетащили.

— Хэйн, посиди тут, присмотри за этими двумя краем глаза, — попросила я, убедившись, что добиться чего‑то более внятного от Павлина не получится. — Только в битву не лезь, умоляю. Зашибут же ненароком.

Эльфик покорно кивнул.

А я сразу же выбросила из головы Итьера, рванула к стене и попыталась найти свободное место. Воткнулась удачно, между Тихоней и Дамиром. Как раз успела увидеть, как командир махает рукой, подавая сигнал солдатам, засевшим на склонах. Те синхронно кивнули, перерубая канаты — и на тропу посыпался град из булыжников. Очень скоро под ними оказался и таран, и не успевшие удрать эльфы, а камни всё катились и катились, разбивая нападавшим головы, ломая руки и ноги.

Всё происходило с таким грохотом, что дрожал, кажется, весь горный хребет, хотя закончилось очень быстро. В воздухе повисло облако каменной пыли, но едва она начала оседать, как наши сделали пару залпов по уцелевшим — и эльфийская волна снова откатилась назад.

Ворота перевала остались неприступными. Но сколько мы ещё сможем продержаться?

— Брысь отсюда! — Командир наконец‑то заметил моё присутствие, схватил за шкирку и отшвырнул подальше во двор.

— Варвара сказала, что я отвечаю за магические атаки! — буркнула я, чтоб хоть что‑нибудь сказать.

— Успеется.

Я вздохнула и попыталась стереть с лица каменное крошево, но, кажется, только размазала. На зубах хрустел песок, во рту было мерзко, а на душе и того хуже. И даже вода в бочке почти закончилась, ни умыться, ни напиться. И это в такую жару!

У нас вообще запасы воды есть, интересно?

Родник был совсем близко, две минуты по дороге на восток. Правда, вряд ли меня кто‑то выпустил бы сейчас из лагеря, даже за водой, потому что где‑то там шла в нашу сторону вторая армия эльфов… Но ведь ещё не дошла! И, если вести себя тихо и не забывать смотреть по сторонам, то не пропущу же я целую армию.

Не пропустила.

И даже из лагеря для этого выходить не пришлось. Стоило мне развернуться к нашей импровизированной баррикаде, как над ней с карканьем пронёсся Глюк. Привычно спикировал мне на руки, выдавил из себя 'каррамба' и попытался изобразить обморок. Я, может, и поверила бы, если бы он при этом глазами по сторонам не лупал. А так — просто сгрузила ворона на землю и бросилась смотреть, что его так испугало.

Хотя, вариантов было не слишком много. Но вдруг на том конце дороги не эльфы, а, например, замаскированная под них армия алиев на боевых слонах.

Народ у заграждения сгрудился не так плотно, как перед воротами, так что место мне нашлось без проблем. Кьяло, обнаружившийся здесь же, даже подсадил меня повыше, чтоб лучше видно было. А посмотреть было на что.

Встречи с боевыми слонами не случилось, незваные гости оказались самыми натуральными эльфами. Разве что, может, не такими отборными, как подошедшие с запада. Те брали пафосом, выправкой и харизмой. Эти просто шли, даже строй не слишком соблюдали. Да и какой может быть строй на горной тропе?!

Один заметно выдвинулся вперёд. Вроде солдат как солдат, но в глаза сразу бросилось отсутствие перчаток или латных рукавиц. Бросилось — и загорелось в мозгу красной предупреждающей лампочкой. Хотя чего волноваться‑то? Совершенная мелочь, если подумать. Если этот тип хочет остаться в бою без пальцев — его право. Или, может, ему перчатки чем‑то мешают.

Мне вот тоже мешают, когда колдую.

Хм…

Я пригляделась к эльфу повнимательнее, и с удивлением обнаружила, что эльфом там и не пахло. Совершенно человеческое лицо, даже с небольшой бородкой, чего у остроухих отродясь не водилось. И смутно знакомое. Где‑то я его видела, но давно, несколько лет назад. В Убежище, что ли? Вполне возможно, что именно там. Значит, действительно маг.

В последнее время людские маги толпами бежали в Западную Предонию, часть из них с началом войны присоединилась к эльфийской армии.

Ну, здравствуй, перебежчик!

Солдат небрежно тряхнул руками и ускорил шаг. Магией от него разило так, что я почувствовала её даже на таком приличном расстоянии. И сразу же завопила, наплевав на всякую субординацию:

— Стреляйте! Стреляйте в него!

Две стрелы одновременно промелькнули мимо меня, но в полуметре от цели вдруг вильнули в стороны, вопреки всяким законам физики. Перебежчик и бровью не повёл: был совершенно уверен в защищавшей его магии. Ладно, теперь я попробую.

Экспериментировать, как с Арфеналме, времени не было, поэтому начала я традиционно — с фаерболов. Первый расплескался по невидимому щиту, второй вильнул в сторону и подлетел к магу со спины. Там защита тоже была, но послабее и, кажется, дырку в ней я всё же наметила.

Теперь попасть бы в неё, в эту дырку.

Я размахнулась…

— Расслабься, — гаркнул над ухом Олег. Нормального человека от такого кондрашка бы хватила, но я уже успела привыкнуть к внезапным появлениям некроманта. Тем более, что он был прав: надо расслабиться, а не изображать катапульту.

Огненный шар стартовал медленно и плавно, но быстро набрал скорость, приближаясь к цели. Навстречу ему с рук мага скатилось ещё два таких же. Даже, пожалуй, побольше. И чем ближе они подлетали, тем больше становились.

— Ух ё, — вырвалось у меня. Ведьмовская защитная сфера была вполне в состоянии выдержать такой удар, но я всё равно машинально отшатнулась назад… и обнаружила границу магического щита вровень со своим затылком. Ярка выдохлась и область, на которую хватало заклинания, заметно уменьшилась. Короче, нас не защищало ничего!

Я представила, как сгусток огня врезается в баррикаду, как вспыхивают сухие, прогретые солнцем доски, как эльфы сметают остатки нашей защиты, врываются в лагерь… Много чего успела представить, в общем. Причём последние яркие картинки вытрясала из головы уже в прыжке.

Прыжок был небольшой, с баррикады вниз, чтоб успеть вклиниться между вражеским фаерболом и нашими укреплениями. При этом я не имела ни малейшего понятия, что буду делать дальше. В итоге просто вскинула руки, заслоняя лицо от огненного шара, зажмурилась и, кажется, взвизгнула. Визг потонул в грохоте. Судя по звукам, фаербол оказался, по меньшей мере, ядерным зарядом и взорвался, оставив меня, ослепшую и оглохшую, в центре радиоактивной воронки.

Глаза я открывала со страхом и моральной готовностью увидеть всё, что угодно, в том числе и собственные руки, обгоревшие до костей. Но руки были на месте, баррикада тоже. Не было только фаербола: он отскочил от меня, как надувной мячик, и врезался в скалу, отколов от неё нехилый кусок.

Точно, Аллена же говорила, что враждебная магия на меня не действует! Ух, как же приятно‑то!

Я обернулась в поисках второго огненного шара, но Олег с ним уже разобрался- просто разрубил мечом. Несмотря на бредовость действия — сработало.

— Мы круты! — возвестила я.

— Идиотка, — припечатал меня некромант, не дав порадоваться. — А если бы он тебя спалил?

— Так не спалил же, — легкомысленно отмахнулась я. И осеклась, сообразив, как, должно быть, перепугался бедный парень, когда я с голыми руками рванула наперерез огню. Небось, уже мысленно похоронить меня успел. И себя заодно. — Прости, пожалуйста.

— Марш за стену. Щиты ставить умеешь?

— Нет.

— Плохо. Ладно, тогда будем разбираться моими методами. — Олег нехорошо усмехнулся.

Уточнять особенности методов я не рискнула.

— Марго, ты вообще думаешь когда‑нибудь? Я чуть не помер, когда ты туда сиганула! — ворчал Кьяло, помогая мне перебраться обратно через баррикаду. Я запоздало сообразила, что можно было и перелететь, но решила не шокировать лишний раз обитателей перевала, им и Олега за глаза хватало.

Некромант тем временем провёл кончиком меча тонкую линию поперёк дороги и начал выписывать над ней какие‑то вензеля. Делал он это старательно и со вкусом. Чувствовалось, что парень может возиться над заклинанием довольно долго. Только вот лишнего времени у него не было — эльфиская армия никуда не делась и сейчас пёрла на нас ещё быстрее, чем раньше. Но магов больше вперёд не выставляла — защиту перебежчика я всё‑таки пробила, и он откатился в сторону, с воплями сдёргивая с себя горящую одежду. Нет бы порадоваться, что жив остался. Я же могла и погорячее сделать!

Были среди нападавших и другие маги, но те предпочитали действовать исподтишка. Да и результат их деятельности не так уж впечатлял: подумаешь, соткался вдруг из воздуха огромный тигр. Даже, кажется, саблезубый. Ну, сразу же понятно, что иллюзия! На что эльфы вообще надеялись? Что наши бравые вояки при виде этой зверюги побросают мечи и разбегутся врассыпную? Да им после третьей бутылки местного самогона и не такое являлось, так что привыкли уже.

После первого же попадания из лука тигр исчез так же внезапно, как и появился, зато горная тропа вдруг дрогнула и пошла волнами. На полноценное землетрясение, устроенное Хэйном, это не тянуло, но наши хлипкие укрепления могли и не выдержать. А волны подбирались к ним всё ближе и ближе.

За защитный купол заклинание проникнуть не могло, а вот его отголоски — вполне. Их‑то Хэйн и почувствовал. Эльфик даже с места сходить не стал, только припечатал землю ладонями, словно успокаивая — и всё кончилось. Я благодарно кивнула. Парень так и не определился, на чьей он стороне в этой войне, поэтому упрямо оставался на своей собственной, пацифистической. Но нам сейчас это в любом случае было на руку.

Олег наконец‑то закончил своё странное заклинание и торопливо сиганул в укрытие. Эльфийский авангард был уже совсем близко, буквально в паре метров от проведённой некромантом черты.

— Не смотри, — шепнул он.

Я послушно закрыла глаза, и почти сразу же по ушам резанул многоголосый вопль, полный ужаса и отчаяния.

— Мать вашу, — с чувством произнёс Кьяло. — Я же теперь не засну!

— Сказал же: не смотри, — буркнул некромант.

— Ты ей сказал, а не мне.

В неравной битве осмотрительности и любопытства последнее ожидаемо победило, и глаза я всё‑таки приоткрыла. Зрелище оказалось не для слабонервных: несколько эльфов, поймавших на себя заклинание, катались по земле, пытаясь выцарапать из‑под доспехов что‑то невидимое, но явно очень болезненное. Настолько болезненное, что все остальные ощущения для них ничего в этот момент не значили. Один в попытках разорвать кольчугу скрёб её голыми руками, до крови обдирая пальцы. У другого хватило самообладания снять доспех, но затем выдержка ему изменила и он, как и предыдущий солдат, принялся выцарапывать из себя источник боли. Прямо из груди. По рукам эльфа стекала кровь, лицо скривилось от боли и ужаса, но кричать он больше не мог, только рычал и хрипел. На губах пузырилась кровавая пена.

Остальные солдаты замерли перед чертой, не решаясь повторить подвиг соратников и не в силах ничем помочь им.

Наши тоже оцепенели, по мере возможности отодвинувшись подальше от Олега. Я и сама едва переборола желание спрятаться от некроманта за спиной Кьяло.

— Что застыли, как шлюхи вдоль дороги? — голос Дамира, раздавшийся со спины, заставил вздрогнуть. — Луки на изготовку. Цельсь. Залп!

Стрелы дружно взмыли в воздух и устремились к цели. Эльфы так же дружно обстреляли нас в ответ, но слегка сдвинулись назад.

— Так‑то лучше, — бросил командир. — А то расслабились тут без присмотра!

С запада что‑то громко и отчётливо долбанулось в ворота.

— Да мне что, разорваться, что ли? — буркнул Дамир и умчался на звук, оставив окружающих гадать, это эльфы первый таран из‑под завала откопали или у них ещё один в запасе был.

Те остроухие, что наседали с нашей стороны, заслышав грохот, немного пришли в чувство и вытолкнули вперёд ещё парочку магов — разбираться с тем, что наворотил перед баррикадой Олег. Щитов на колдунах висело — будь здоров. Небось, всей толпой ставили. В итоге, пока я пыталась справиться хоть с одним, второй всё‑таки совладал с некромантским заклинанием, и наступление продолжилось с новой силой.

Олег набросал пальцем в пыли какую‑то многоступенчатую формулу, прикинул результат, поморщился — и жахнул по эльфам огромной чёрной сетью. Я приготовилась к новой порции паники и воплей, но в этот раз все, попавшие под действие заклинания, падали молча. И сразу замертво.

Я успела выпустить ещё пару пульсаров, но тут эльфийская волна добралась до наших укреплений и началась такая толкучка, что от магии было больше вреда, чем пользы. Но стоило потянуться за мечом, как меня сразу же оттеснили назад. Шовинисты, чтоб их!

Сзади продолжало методично громыхать. Ворота дрожали, воины обеих враждующих сторон орали, стрелы летали, мечи стучали, душный воздух пах кровью, потом и магией.

— Ребята, я всё, — едва слышно прошептала Ярослава и развеяла своё заклинание. Рисса едва успела подхватить теряющую сознание девчонку.

И сразу же треснули ворота. Резко, по всей высоте. Как будто до этого их тоже держала ведьмочка. А может, так оно и было.

Ещё пара ударов, и створки распахнулись. Эльфы рванулись в открывшийся проход, сметая защитников перевала одного за другим. Кособокая баррикада каким‑то чудом всё ещё держалась, но её падение было исключительно делом времени.

И вот тут мне стало страшно.

Действительно страшно.

* * *

Пробуждение было тяжёлым. Сон казался липкой ловушкой, не хотевшей выпускать свою добычу наружу. Наверное, стоило трепыхаться сильнее, карабкаться, ползти, стряхивая с себя мутное оцепенение — но как же тяжело было даже просто думать, не говоря уже о том, чтоб пошевелиться.

— Аы — ы — ы — ы! — надрывно выли на одной ноте над самым ухом. Очень знакомо выли.

Итьер с трудом повернул голову и попытался рассмотреть источник звука. Так и есть, выл Пафрин. Сидел, сжавшись в комок и запихав голову между собственных колен ѓѓ- и выл. Каждый звук отдавался в голове чугунным колоколом, мешая расслышать что‑нибудь ещё. И чего эта трусливая скотина испугалась в этот раз?

Ответ скрывался за плотной пеленой, застилавшей всё вокруг. Очертания предметов расплывались, наслаивались друг на друга и изгибались самым причудливым образом. Кое‑как сфокусироваться можно было только на том, что находилось ровно напротив. То есть сейчас — на Пафрине. Для всего остального требовалось встать, или хотя бы приподняться, а к этому Итьер был пока что не готов.

— Айка, он вроде в себя пришёл, — раздалось из глубин реальности.

— Точно, очухался! — В поле зрения бесцеремонно влезла чумазая эльфа, неопределённо помахала руками перед лицом Итьера и заключила в пространство: — Ничего, жить будет.

— Да прибей ты этого урода, чтоб под ногами не путался, — вмешался в разговор ещё один мужской голос.

На лице эльфы отразилась весьма сложная гамма эмоций. Чувствовалось, что ей очень хочется последовать совету, но что‑то мешает. Совесть, что ли?

— Негуманно, — наконец пробормотала она. — Он и так сортиром ушибленный, так что временно вне игры. Ладно, пошли попробуем к стене прорваться, а то там всех без нас победят.

— Это ещё вопрос, кто кого победит.

— Так я поэтому и не уточняла, кто именно.

В ответ на этот сумбурный диалог в голове Итьера наконец‑то зашевелились мысли. Ощущались они странно, словно находились не на своих местах. Он пытался думать об одном, но в результате натыкался на что‑то совершенно другое, не имеющее сейчас никакого значения.

Например, лицо эльфы выглядело очень знакомо, но где и при каких обстоятельствах Итьер её видел, вспомнить никак не получалось. Лишь одна эмоция возникала при взгляде на это лицо — ненависть. Впрочем, это было легко объяснить. Эльфы — те ещё мрази, так что даже не важно, кого из них ненавидеть — всех скопом, одну конкретную девчонку или её невидимого собеседника.

Почему эльфы — мрази?

Думать было тяжело, но одно слово тянуло за собой другое, и цепочка потихоньку раскручивалась.

Эльфы — мрази и сволочи, потому что воюют с людьми. Вот прямо сейчас воюют. Даже хотели его, раненого, добить. Он же ранен? Что там было про сортир? Впрочем, неважно. Главное: откуда здесь вообще взялись эльфы?

И 'здесь' — это где?

Да, точно, перевал. Это перевал Дамира. Он пришёл сюда… зачем? Просто гулял? Нет, для прогулок можно было найти место поприятнее. Что‑то важное хотел сделать?

Провал в памяти.

Неважно.

Эльфы на перевале!

Эльфы уже почти захватили перевал.

Они убьют всех! Или возьмут в плен! Или сначала в плен, а потом убьют!

Надо что‑то делать.

Надо бежать!

Хаотичное мельтешение в голове наконец‑то оформилось во что‑то конкретное. Бежать отсюда, и срочно.

Итьер с трудом сел, затем героическим рывком вздёрнул себя на ноги и, пошатываясь, побрёл к выходу с перевала. Правда, он не был уверен, что выход именно в том направлении, но в противоположном гремело, гудело, стучало и вопило гораздо яростней. Туда княжич совершенно точно не хотел.

Неразборчивый вой Пафрина прервался и сменился на визгливое: 'Стой, стой, стой!'

— Эй, ты куда это? — встревожилась эльфа. Оказывается, она всё ещё была неподалёку, или успела вернуться, услышав крик. — Хэйн, уложи этого деятеля.

Ещё один эльф беззвучно возник рядом и бесцеремонно ухватил Итьера за плечи. Такой наглости себе мало кто позволял, а уж мерзким остроухим трогать княжеские плечи и подавно было не положено! Да ещё и этот приказ — 'уложи!' — некстати напомнил недавнее 'Добей'.

Итьер дёрнулся, но эльф держал крепко, хоть и как‑то неловко. И сам он был какой‑то неловкий, нескладный, как подросток, который за лето вымахал на полголовы, но ещё не вполне понял, как жить с новым ростом. Слабак, справиться с которым совсем не сложно, даже если ты сам еле стоишь на ногах.

Княжич качнулся вперёд и опёрся руками о колени, будто пережидая приступ головокружения. Притворяться было легко: голова кружилась на самом деле. Только Итьер не собирался дожидаться, пока мир перестанет вращаться. Уловил момент, когда недотёпа — эльф ослабит хватку, выдернул из сапога нож, крутанулся в сторону — и через мгновение уже поменялся местами с остроухим. Острие ножа упёрлось пленнику в спину. Лучше бы в горло, конечно, но для этого раздолбая и так сойдёт.

А вот теперь можно и дух перевести!

* * *

Глава 15. На закате

Окружающий мир напоминал хаос. Кровь, пот, страх, все бегут, вопят, падают, поднимаются — и снова бегут.

Эльфы наседали со всех сторон, наши защищались по мере сил, но этих самых сил становилось всё меньше. В землю врезались магические снаряды и втыкались стрелы, тяжело бухали друг о друга мечи, приказы, крики и стоны слились в один бессвязный многоголосый вой.

Единственной неподвижной точкой в мельтешении и грохоте были глаза Хэйнара, казавшиеся неожиданно огромными на худом лице. Эльфик был в панике. Видимо, ножом в него до этого никогда не тыкали.

Но я, кажется, испугалась даже больше, чем он сам.

Будь на месте паренька кто угодно из моих друзей — и ситуация из трагической резко превратилась бы в комическую. Шатающийся полуобморочный Итьер не выглядел страшным или опасным, одолеть его смогли бы даже Тьяра и Рисса.

Но не Хэйн. Он, кажется, сделал всё, чтоб противнику было удобно: даже плечо в сторону отвёл и шею под захват подставил. Домашний мальчик.

— Дайте пройти, — сквозь зубы процедил Итьер, подталкивая свою жертву вперёд. Куда именно предстояло идти он, кажется, и сам ещё не понял. И вообще вряд ли что‑то понял.

Лицо у него было как у человека, который весь день провалялся в постели с температурой под сорок, а как только она спала до тридцати девяти, подхватился и рванул на работу. И ему наплевать, во что он одет, сколько сейчас времени, рабочий день или выходной, и есть ли у него вообще работа. Просто где‑то в подсознании вдруг щёлкнуло категоричное 'надо идти' — и он пошёл.

А вокруг кипел бой. Защитникам перевала было не до наших разборок, им бы ворота отстоять. А эльфом больше, эльфом меньше — какая разница. Приходилось выкручиваться самой.

— Стой! — попыталась я воззвать к разуму Итьера. — Отпусти его, он не враг.

— Брысь с дороги, эльфийское отродье. Или я твоему дружку почки продырявлю.

— Что? — не сразу сообразила я. Потребовалось время, чтобы осознать: его слова относятся ко мне. Именно я — эльфийское отродье. И это значит… — Ты меня не помнишь?

— Делать мне нечего, кроме как помнить каждую эльфийскую шлюху!

Значит, у Риссы всё‑таки получилось!

Она действительно стёрла меня из памяти жениха. И можно радостно выдыхать, снимать кольцо с пальца, прятать его в карман и делать вид, что ничего не было… Но как же тогда Хэйн? То, что Итьер меня не помнит, это прекрасно, но как же, чёрт побери, не вовремя!

— Послушай, ты не так всё понял. Я своя, местная, с перевала. Он тоже. Отпусти парня, а!

Я пыталась говорить спокойно, но получалось плохо. Когда вокруг такой бедлам — как‑то не до спокойствия и размеренности. Приходилось перекрикивать шум и постоянно озираться по сторонам, чтоб не попасть под случайный удар. Достоверности сказанному это не прибавляло.

— Хватит врать, девка! С дороги! — Итьер сделал неуверенный шаг вперёд, пошатнулся и, чтоб не упасть, сильнее навалился на Хэйна. Вместо с ножом. Эльфик болезненно дёрнулся. Кажется, его всё‑таки зацепило лезвие. Надеюсь, неглубоко…

Дальше так продолжаться не могло, надо было срочно что‑то делать.

Я мысленно прикинула расстояние и силу удара, тихонько создала плотный миниатюрный пульсар… и сразу же его развеяла. Итьер был откровенно не в себе, предсказать его поведение сейчас было совершенно невозможно. Я даже примерно не могла предположить, что он сделает в следующую секунду и в какую сторону шатнётся, получив огненный шар в лицо. Тем более, лишать его второго глаза всё‑таки не хотелось.

— Помочь? — шепнул Олег, как всегда оказавшийся неподалёку.

— Только не убивая, — сразу же уточнила я.

Некромант всерьёз задумался. Видимо, смертельных вариантов он знал не в пример больше. Наконец пришёл к какому‑то выводу, тихонько взмахнул руками, разминая пальцы…

— А ну стоять! — немедленно рявкнул Итьер, плотнее прижимаясь к Хэйну. — Одно движение — и ему не жить! Я не шучу!

— А с тобой никто и не шутит, — вполголоса огрызнулся Олег, но руки опустил. Продолжая выписывать ногой в пыли вереницу символов. Вот прохиндей!

— Освободите дорогу!

— И куда ты пойдёшь? Мы в окружении, балда!

Видимо, слово 'окружение' было сейчас для Итьера слишком сложным и он, наплевав на предупреждение, снова двинулся вперёд, подталкивая перед собой Хэйна. Эльфик не проронил ни звука, но глаза молили о помощи.

Некромант с готовностью отшагнул назад, попутно обозначая последнюю точку в своём заклинании.

Надпись коротко сверкнула, Итьер застыл на середине шага, слепо уставившись перед собой. Хэйн тоже замер в крайне неудобной позе.

— У нас минуты две — три, — крикнул Олег, бросаясь к заколдованным. — Надо их растащить.

Я с готовностью бросилась на помощь.

Итьер держал своего заложника крепко, фиг отцепишь. Я попыталась осторожно отклонить руку с ножом, но та двигалась тяжело и неохотно, словно мой жених превратился в каменную статую.

— А когда время выйдет, они обратно оттают?

— Ага. Посмертно.

— Рехнулся? Я же просила не убивать!

— Если я сотру заклинание раньше, то никто не умрёт. Тащи давай этого малахольного, он вроде полегче!

Я обхватила Хэйна обеими руками и дёрнула. Олег одновременно со мной потянул на себя Итьера. Помогло: захватчик и его пленник наконец‑то расцепились и теперь изображали статуи независимо друг от друга.

— Всё, теперь можно снимать чары, — Олег оттащил Итьера подальше. Я украдкой выдохнула и обернулась к начертанному на земле заклинанию…

И упёрлась взглядом в Арфеналме.

Остроухие всё‑таки прорвались!

По крайней мере, их часть.

Эльфийский полковник выглядел неожиданно растрёпанным: из идеальной укладки выбилось две прядки, верхняя пуговица была расстёгнута, а на левой перчатке темнело едва заметное пятнышко. Да, на нём снова была одежда (запасной комплект с собой притащил, что ли?), но не было даже намёка на доспехи. Хотя меч он в руке держал, и в боевых действиях явно участвовал наравне со всеми.

Я невольно почувствовала к эльфу уважение. Участвовать в штурме, ворваться на чужую территорию в первых рядах и при этом не дать себя ранить и даже почти не запыхаться — это уметь надо!

Остальные эльфы своего командира, конечно, прикрывали. Сейчас они старательно теснили наших солдат подальше от ворот, расчищая центр лагеря. На нас внимания почти не обращали. Видимо, решили, что полковнику ничем не навредят мелкая эльфа, бледный парень, и две безжизненные статуи.

Чёрт! Статуи!

Надо же срочно стереть заклинание, пока время не истекло. Знать бы ещё, когда оно истекает. 'Две — три минуты' — это всё‑таки ближе к трём или к двум? И сколько из них уже прошло?

Арфеналме, как назло, замер аккурат между мной и магическими символами.

Между мной — и жизнью собственного сына.

Олег тоже это заметил, но предусмотрительно не рыпался. Конечно, ему‑то какая разница, он всех этих людей впервые в жизни видит!

Я так спокойно стоять не могла, поэтому рванулась вперёд, на бегу огибая полковника — и замерла, чуть не напоровшись на кончик его меча.

— Что ты делаешь? — спросил Арфеналме, глядя сверху вниз со снисходительностью главврача психбольницы. Мне, по всей видимости, отводилась в этом диалоге роль пациента. А счёт явно шёл на секунды.

— Оживляю Хэйна, — ответила я, пытаясь всё же протиснуться к надписи.

— Или убиваешь, — бесстрастно заметил эльф, хладнокровно пресекая мои попытки проскользнуть.

— Я не вру! Пропустите меня!

— С чего бы это?

— Иначе придётся вас убить, — Я бросила безуспешные попытки азминуться с эльфийским клинком и демонстративно достала свой.

— Не сможешь. Не доросла ещё.

— Не смогу, — не стала спорить я. И кивнула на Олега. — Зато он сможет.

Некромант перехватил мой взгляд, ухмыльнулся и сжал кулак. Арфеналме резко побледнел, покачнулся, но не упал. Из последних сил рванулся ко мне, замахиваясь мечом, но было заметно, что он еле держится на ногах.

Я увернулась, метнулась к надписи и мазнула по ней рукой, стирая символы. Но закончить мне не дали. За спиной свистнул чужой клинок, пришлось резко оборачиваться и перехватывать удар. И ещё один. Это остальные эльфы заметили, что с полковником творится что‑то неладное, и поспешили ему на помощь. Их здесь только не хватало!

— Идиоты, я же вашего мальчишку спасаю! — гаркнула я, пытаясь перекричать окружающий шум, но остроухие даже внимания на это не обратили. Видимо, у них был чёткий приказ: защищать командира. Тогда зачем нападать на меня? Я‑то его даже пальцем не тронула!

Хотя нет, краем глаза я успела заметить, что на Олега тоже наседает пара эльфийских воинов. Заклятье с Арфеналме некромант тут же снял, но всерьёз с эльфами связываться не захотел, поэтому ушёл от драки проверенным способом — распахнул крылья и взмыл вверх. Я мысленно обозвола себя идиоткой и последовала его примеру. Во второй раз это оказалось гораздо проще, чем в первый. Боли в спине уже не было, из стороны в сторону меня не болтало. Взлёт вышел стремительным и чётким.

Но прежде, чем я успела набрать высоту, остатки надписи снова тускло сверкнули.

Время вышло. Два одеревеневших тела разом обмякли и опали на землю.

Дышало только одно из них.

Я понятия не имела, как смогла разобрать это издалека. Возможно, это было вовсе не моё знание, а Олега — уж последствия собственных чар некромант должен был почувствовать.

— Сбить их! — раздалось снизу.

Рядом со мной сразу же свистнула стрела, пришлось заложить резкий вираж. Даже слишком резкий. В глазах на мгновение потемнело, и я, наверное, врезалась бы в скалу, не подхвати меня Олег.

— Убери руки, — буркнула я, отстраняясь. — Убийца!

— Работа такая, — мрачно отшутился парень. — Чёрт, я… Я ведь правда думал, что мы успеем.

В глубине души я знала, что он прав. Наверное, у меня не было права обвинять его в том, что произошло. Как минимум потому, что моя вина была ничуть не меньше. Но во мне кипели злость, стыд, обида… и ещё какое‑то странное чувство, которому я даже определение подобрать не могла. И весь этот безумный коктейль из эмоций требовал выхода.

— Идиот! Как вообще можно разбрасываться такими чарами? А если бы… если бы я нечаянно стёрла другую половину надписи? А если бы я вообще не успела её стереть.

— Было бы два трупа. Осторожней!

Олег дёрнул меня в сторону, и две стрелы прошили воздух вхолостую.

— Всё, Марго! Истерить будешь потом. А сейчас надо валить отсюда, пока не завалили.

— Нет!

Я развернулась и, едва успев уклониться от ещё одной стрелы, спикировала вниз.

— Стой, дура! — крикнул Олег, но последовал за мной, как привязанный. Впрочем, в некотором смысле, он и был ко мне привязан.

А я была привязана к людям, оставшимся на перевале: к Кьяло, к Риссе, к Дамиру, к Тихоне и ко всем остальным. Без чар, без заклинаний, просто и по — человечески — я не могла бросить их здесь.

Поэтому спокойно приземлилась посреди лагеря и приготовилась защищаться. И защищать тело, если понадобится. У меня были на него планы.

Я поразилась тому, как цинично эта мысль прозвучала в моей голове. Если бы умер кто‑то другой… Если бы действие этих дурацких некромантских чар не пережил Хэйн — что бы я делала тогда?

Но эльфик был цел и невредим, он уже поднялся на ноги, получил затрещину от отца и теперь стоял с глазами нашкодившего первоклашки. Остальные эльфы рассредоточились по нашему лагерю: после взятия стены битва для них не закончилась, а просто перешла на другой уровень. Даже пропустив захватчиков внутрь, солдаты с перевала продолжали защищать свою территорию до последней капли крови.

Я нашла глазами Дамира — учитывая его рост, это было не так уж сложно. Лицо командира было залито кровью и походило на маску воинственного божества: страшное, но одухотворённое. Помощь ему вроде бы не требовалась. По крайней мере, прямо сейчас.

Троица 'братцев' дралась умело и слаженно. Героями они не были и даже притворяться не собирались, поэтому эльфов забивали по одному. Выбирали цель, окружали, валили, переходили к следующей жертве. Ну а что, тоже тактика!

Тихоня, потеряв где‑то меч, подхватил створку ворот, и теперь вдохновенно размахивал ей, снося врагов одного за другим. Остроухие уже поняли, что завалить такого громилу в ближнем бою не получится, но стрелять из луков не стали — в общей свалке слишком легко было попасть в своих же соплеменников. Которых, впрочем, оказалось не так уж и много. Кажется, к нам в гости просочилась не вся армия, а лишь малая её часть. Остальные же в распахнутые ворота лезть не спешили.

Интересно, почему?

Может, с той стороны стены в бой наконец‑то вступили Верба и Лайс?

Нет, вряд ли. Эти двое были отличными воинами, но даже они не смогли бы в открытом бою остановить целую армию. Разве что слегка задержать.

Я вгляделась в створ ворот, надеясь разобрать, что там происходит — и в тот же момент с той стороны перевала пахнуло магией. Громыхнуло так, что со склонов снова камни посыпались. Благо, некрупные. А над стеной на мгновение мелькнула женская фигура, вопреки всем легендам и законам физики летящая на лопате. Отсутствие метлы Варвару нисколько не смущало.

Я хотела броситься на подмогу ведьме, но тут сзади раздался визг. Совершенно поросячий и крайне неуместный. Верещал, конечно, Павлин. Больше никто на перевале не орал бы так пронзительно и бесцельно.

Оказалось, на безоружного модника налетел один из эльфов. Остроухий уже занёс меч над головой толстяка, я едва успела броситься наперерез и подставить свой. Оружие звякнуло, эльф удивлённо уставился на возникшую помеху и переключился на меня. Я справилась с ним за пару ударов, но тут меня заметили ещё двое. Впрочем, Олег тоже не ворон считал и сразу же возник рядом, готовый помочь. И заодно одарить свежей порцией ворчания:

— Нашла кого защищать! Он же тряпка бесполезная.

— А остальных защищать не обязательно, сами справятся.

— Тоже верно.

Удивительным образом болтовня драке практически не мешала. Дыхание сбивалось, конечно, но то ли из эльфов воины были так себе, то ли меч направлял мою руку лучше, чем я сама. А может, то и другое разом.

Этих эльфов сменили следующие, а за ними ещё и ещё. Искать противников не приходилось, они сами возникали неподалёку, полные решимости и боевого азарта. И череда их никак не кончалась. Больше не было времени на болтовню. Я не могла даже найти секунду, чтоб обернуться и посмотреть, это всё те же, из первой партии ворвавшихся на перевал, или кто‑то ещё пролез?

Я бегло нашла взглядом стену, но ничего нового не увидела. Зато со стороны баррикады раздался треск, хруст ломающихся досок — и мгновение удивлённой тищины. Прорвали, что ли?

Оглянувшись, я поняла, что действительно прорвали, но не с той стороны.

Всё пошло наперекосяк, когда вражеская стрела царапнула Кьяло. Не сильно, едва задела, но разгорячённому парню и этого было достаточно, чтоб сущность берсерка вновь вырвалась на свободу.

Не знаю, насколько он себя при этом контролировал, но направление движения выбрал верное — к эльфам. Только вот перелезть через баррикаду поленился, прошёл её насквозь. Я зажмурилась, чтоб не видеть, как эльфийские лучники нашпигуют парня стрелами со всех сторон…

Но в этот момент клинок в руке дёрнулся, в безуспешной попытке отразить вражеский удар.

Чёрт, слишком отвлеклась!

Я распахнула глаза — для того, чтоб увидеть стремительно опускающийся на меня меч. Слишком быстро, слишком сильно, слишком поздно. Такой удар почти невозможно отбить.

Но Олег всё равно попытался. В последний момент вклинился сбоку, принимая вражеский клинок на свой. Немножко не дотянулся, лезвие скользнуло по лезвию, не останавливая удар, а лишь слегка сбивая его с траектории. Подальше от меня.

Не знаю, был ли эльф таким гениальным фехтовальщиком, или ему просто повезло. Почувствовав, что меч заносит не туда, куда надо, эльф не стал останавливать удар. Наоборот, довёл его до самого конца, стремясь разрубить всё, что попадётся на пути.

Попалась рука Олега.

Острие вспороло кожу, кровь разлетелась алыми брызгами, меч выпал, звякнул о камни крыльями гарды. Некромант шатнулся в сторону, взмахнул уцелевшей рукой. Эльф выпучил глаза, захрипел и схватился за горло.

Мне уже не хотелось напоминать Олегу, чтоб обошёлся без убийств. Ничего уже не хотелось.

Слишком устала, слишком мало было нас, и слишком много остроухих. А из меня словно батарейку вытащили. Я вдруг поняла, что перевал уже не защищается, а просто слабо трепыхается, зажатый в клещах эльфийских армий. Как курица, которой отрубили голову, но она продолжает бегать по двору, не зная, что уже умерла.

Мы все уже умерли.

Словно почувствовав пораженческие настроения, на меня набросилась ещё пара эльфов. Удары пошли двух сторон, я едва успевала отбиваться. Олег на помощь не спешил: его меч всё ещё валялся у меня под ногами, а самого парня оттеснили в сторону. Это было плохо.

Он, конечно, мог подобрать чужое оружие, их теперь по всему двору было разбросано с избытком. Но с обычным, не волшебным клинком, фехтовальщик он был так себе. А уж раненый в руку — и подавно. А магия… Да толку‑то с этой магии?! Пока он будет выплетать одно заклинание, его десять раз зарубят. Паршиво!

У меня дела тоже шли всё хуже и хуже. Пока пыталась сдержать двоих, откуда‑то выполз ещё один и попытался достать меня со спины.

Мне отчётливо не хватало запасной руки, чтоб отбиться, пришлось пользоваться крыльями. На земле от них толку практически не было, больше мешались, чем помогали, поэтому я материализовала их всего на мгновенье — махнула, отгоняя навязчивого эльфа, и сразу же убрала снова. Не рассчитала только, что от небрежного взмаха меня саму снесёт в сторону и кувырнёт в воздухе. Кувырнуло неудачно: я впечаталась в землю локтями и коленями, прикусила губу и получила эльфийским сапогом под рёбра. И ещё чем‑то тяжёлым и твёрдым по спине.

Не зевают, гады!

Меня всегда пугали такие драки — когда один валяется на земле, а остальные скачут вокруг и дубасят его, чем придётся. Тут уже наплевать, гениальный фехтовальщик ты, или великий маг. Шансы выбраться целым из этой кучи — малы — минимальны.

Хотя один раз уже выбралась. По иронии судьбы, тогда меня били за то, что эльф. Сейчас — за то, что человек.

— Отставить! — грозно рявкнуло сверху. — Брысь все! Сам разберусь!

Я сперва даже ушам своим не поверила. Не мог спокойный и доброжелательный Эларьен так орать, влёгкую перекрывая шум битвы.

Как выяснилось, очень даже мог. Ещё и добавил веско:

— У меня с ней старые счёты.

Дубасившие меня эльфы послушно переключились на кого‑то менее везучего. Значит, Эл‑то по званию старше их будет. И как же приятно, что он цел! А то мог ведь после нашего суматошного побега попасться под горячую руку Арфеналме.

— Старые счёты? — переспросила я, с трудом поднимаясь на ноги. — Ничего умнее придумать не мог?

— Мог. Но на это требовалось время, а я не хотел, чтоб тебя убили раньше, чем ты принесёшь мне обещанные ответы на вопросы.

— А можно я тогда вообще ничего не скажу и буду жить вечно? — Я потёрла ноющую спину. Ох, и синячище будет!

— Айка!

— Что Айка? Ладно. Вон твои ответы ползают, — я указала глазами на Павлина. Ползал он, к слову, исключительно вокруг Итьера. Точнее, вокруг его тела. Не то посмертно защитить пытался, не то сапоги стянуть. Не знаю уж, что этих двоих связывало. Видимо, всё‑таки своеобразная дружба. В какой‑то момент я даже прониклась к франту сочувствием. Съездил, называется, к другу в гости. Впрочем, если моя догадка была верна, то сочувствия он не заслуживал.

Эл подобной сентиментальностью явно не страдал. Не вдаваясь в подробности, он сцапал Павлина за воротник, вздёрнул на ноги и даже, кажется, слегка приподнял над землёй.

— Ты это сделал? Отвечай!

Выглядел эльф жутковато: форма драная, весь с ног до головы в пыли и кровище, только глаза недобро сверкают в лучах заходящего солнца. Неудивительно, что Рикардо Пафрин от такого зрелища совсем дар речи потерял.

— Отвечай, кому сказано! — гаркнул Эл, встряхивая свою жертву.

— Я ничего не делал, — заскулила жертва, суча ногами. — Я ни в чём не виноват. Я ей зла не желал, это Итьер всё придумал!

— Что придумал? Кому зла не желал? — насторожилась я, но лысый раздражённо цыкнул в мою сторону и поспешил уточнить вопрос.

— Ты убил Котво Роледо?

— Что? Кого? Нет!

— Айка?

— Врёт, — буркнула я, озираясь по сторонам.

Мне совсем не хотелось наблюдать за допросом и показывать всем окружающим, что вот с этим конкретным эльфом я не сражаюсь, а мирно беседую. Я надеялась, что Эл как‑нибудь справится без моего участия, а я тем временем побегу искать уцелевших. Тем более, что на перевале вроде бы стало потише. Вся возня снова сосредоточилась возле ворот и на обломках баррикады. Причём над обломками громоздилась ледяная стена, которую поддерживала Ярослава. Вовремя в себя пришла девчонка!

И с неба чужие заклинания уже не сыпались. Интересно, Варвара убила всех вражеских магов, как‑то нейтрализовала, или они сами выдохлись?

— Жить хочешь? — не унимался тем временем Эл.

— Да, — обречённо хныкнул Павлин.

— Тогда говори правду. Ты убил Котво Роледо?

— Нет! Не я. Не сам.

— По твоему приказу?

— Да… Нет… Чего вы пристали, это же давно было! Я не виноват, мне просто предложили. Если бы я отказал, согласился бы кто‑нибудь другой. Так какая разница? Да и он же старый был, сам бы скоро помер. Ой, нет, не бейте меня!

Бить хныкающего толстяка Эл не собирался, только тряхнул посильнее. В итоге получил очередную порцию сбивчивых 'Я не виноват' и 'Это не я придумал'.

— Айка, — повернулся ко мне эльф, — объясни, пожалуйста, каким образом вот это умудрилось убить Роледо? И зачем? — Чужими руками, понятное дело. Если я правильно поняла, у него была мавка, выполнявшая все его приказы. Вот она всё и сделала: пришла в дом во время приёма, усыпила гостей и прислугу, заколола Роледо и спокойно вышла. Саму мавку, кстати, можешь не искать, она умерла. Так что свидетелей нет.

— Вот именно! Никто не видел, никто не докажет! Так что это всё неправда, ты всё врёшь, не можешь знать, это всё эльфы сделали, проклятые эльфы! — затараторил Павлин.

— Дурак, — фыркнула я. — Я ж с ней там столкнулась сразу после убийства, просто значения тогда не придала. А с причинами всё просто. Во — первых, Посредник наверняка за это заплатил, или предложил взамен какую‑нибудь услугу. А во — вторых, Пафрины же с Роледо всегда конкурировали, если я правильно помню. Так что, Эл, тебе виднее, могла ли такая конкуренция закончиться убийством.

Эльф молча кивнул, не то подтверждая, что могла, не то просто давая понять, что он мои аргументы услышал и принял к сведению. После чего наконец‑то выпустил Павлина и брезгливо вытер руки о куртку. Чище они от этого не стали, но, видимо, о физической чистоте речь и не шла.

Павлин, почувствовав свободу, сразу же отполз на пару шагов назад и уже оттуда заявил:

— Эй, а я же тебя узнал! Ты же тот эльф, ну… Его секретарь. Его лю…

Эларьен коротко взмахнул мечом.

Я вздрогнула, представив, как от удара щекастая голова Павлина срывается с туловища и летит в неведомые дали… Но нет — острие лишь слегка оцарапало шею толстяка.

— Ещё раз услышу хоть слово — отрежу язык. Медленно. По кусочкам. Понял?

Павлин торопливо кивнул и нервно одёрнул камзол, пытаясь прикрыть штаны. Штаны были отчётливо мокрые.

Эльф вздохнул, убрал меч. Постоял немного, внимательно разглядывая Павлина. Тот замер, боясь пошевелиться. По щекам катились крупные слёзы, но отпираться он больше не пытался. Эларьен поморщился, снова вздохнул, плюнул толстяку под ноги и, развернувшись, быстро зашагал к воротам.

Я бросилась следом:

— Я думала, ты его убьёшь!

— Я тоже так думал.

— А почему передумал?

— Ты заказчика нашла? — вопросом на вопрос ответил эльф.

— Да, но… Эл, там всё сложно. Если я правильно поняла, никто не собирался убивать конкретно Роледо. Цель была — в очередной раз выставить эльфов в дурном свете. Тебя, то есть, выставить. А он просто под руку попался.

— Хочешь сказать, что в случившемся виноват я?

— Нет! Виноват заказчик. Во всём, что происходит. Во всём, что происходит прямо сейчас.

— Отлично. Тогда назови имя — и я убью его.

— Её, — машинально оправила я. — Это женщина. Но ты её не тронешь. Я не позволю!

— Почему?

— Потому что… — Я колебалась всего мгновенье. Да и ладно, рано или поздно все узнают! — Потому что она — моя мать.

— Это не аргумент, — эльф, кажется, даже не удивился. — И хватит уже за мной идти.

— А куда ты?

— Сама послушай.

Я замерла, вслушиваясь. И не сразу смогла выловить из общего шума заунывный, протяжный гул трубы. Горнист раз за разом играл одну и ту же простенькую мелодию, короткий сигнал.

К отступлению.

Эларьен уже просочился за ворота. Туда же постепенно стекались и остальные эльфы. Те, кто держался на ногах, выводили и выносили тех, кто сам идти уже не мог. Их никто не останавливал.

Я стояла посреди лагеря и смотрела вслед уходящим. Смотреть на оставшихся не хватало духу. Я не могла заставить себя даже под ноги посмотреть: казалось, что стою по щиколотку в крови.

Всё вокруг было залито красным. И никак не получалось убедить себя, что это всего лишь неожиданно яркий закат. Потому что — нет, это был не только закат.

Эльфов было несколько сотен. Перевал защищало чуть больше тридцати человек.

Но мы выстояли!

Ведь выстояли же, правда?

* * *

— Пятнадцать! — гордо провозгласила Тьяра, ныряя под спасительную сень заклинания.

Ксанка машинально проверила чары, но те пока что держались крепко.

Эльфийские разведчики уже не раз проходили мимо замаскированной повозки, но так ничего и не заподозрили. Первое время девушка всем телом вздрагивала, заслышав шаги солдат, идущих по тропе, но потом пообвыклась и почти перестала на них реагировать.

Да и сами остроухие появлялись всё реже и реже. Это в самом начале, когда портал только закрылся, казалось, что они заполонили всю дорогу. Но потом армия разделилась на части: меньшая отправилась к перевалу, большая свернула в Нермор, а жалкие остатки отправились патрулировать территорию. Пришлось срочно убирать повозку как можно ближе к обочине и вспоминать отводящее глаза заклинание. Впрочем, с ним у Ксанки проблем никогда не было.

Если о чём и следовало волноваться, так это о том, чтобы лошади не выдали себя ржанием в самый неподходящий момент. Правда, пока что они крепко спали — Тьяра опоила их очередным зельем из своих бескрайних запасов.

В общем, сперва всё складывалось неплохо. Если это слово вообще применительно к ситуации, когда ты торчишь в тылу эльфийской армии в компании небритого алкоголика и cвоенравной некромантки.

К сожалению, сидеть на месте и спокойно дожидаться развития событий Муллен не умел. Он всё время порывался выскочить из укрытия и попытаться пробиться сквозь эльфийский строй напрямую к перевалу. Расстаться с этой самоубийственной идеей мужчина согласился только после того, как Тьяра пригрозила усыпить его вместе с лошадьми. Тем же зельем. В той же дозировке.

Муллена хватило на полчаса, не больше. После этого он объявил, что вечно отсиживаться в укрытии всё равно не намерен. Так что попробует хотя бы осторожно подобраться к эльфам с тыла, прирезать парочку и удрать.

В его исполнении это звучало как описание лёгкой послеобеденной прогулки, хотя на самом деле, конечно, было сродни самоубийству.

— Хорошо, — неожиданно согласилась с отцом Тьяра. — Но только если Ксанка сделает так, чтоб тебя никто не заметил. Она это лучше умеет.

Ксанка ничего делать не хотела. Даже просто находиться рядом с Мулленом было для неё тем ещё испытанием. А уж что‑то там над ним колдовать, прикасаться, делиться частичкой собственной души… бррр!

С другой стороны, если он отправится в эту свою вылазку и оттуда не вернётся — это, наверное, будет приятно. Это будет даже честно. Он же оставил её умирать, значит, и она имеет полное право отправить его на смерть. Тем более, если он так рвётся.

А заклинание отвода глаз ведь и развеяться может. В самый ответственный момент. Разумеется, совершенно случайно. И никто ничего не заподозрит. Никому даже в голову не придёт…

Мысль была злая и стыдная. Ксанка попыталась прогнать её подальше, но та всё равно вертелась в голове, не давая покоя. Такая идеальная возможность исполнить собственное проклятие нескоро ещё представится.

— Хорошо, я наложу на вас чары, — решилась девушка. — Давайте руку.

Муллен торопливо протянул ладонь, Ксанка вложила в неё свою и замерла, подстраиваясь под чужой ритм.

Синхронизироваться удалось на удивление легко. Да и прикосновение вышло неожиданно приятным, тёплым и… каким‑то добрым, что ли. Магичка так удивилась, что от неожиданности даже дочитала заклинание до конца, без запланированных ошибок и погрешностей. И облегчённо выдохнула, отдёргивая руку.

Значит, если и случится что‑то непредвиденное, то не по её вине.

— И что, я теперь невидимый?

— Нет, просто незаметный, — объяснила Тьяра. — Так что сильно не нарывайся и на глаза эльфам не лезь.

— А если я в таком виде прямо до перевала…

— Нет! — хором перебили девушки.

— Ты видел, что там творится? — продолжила некромантка. — Тебя зашибут не глядя, если не эльфы, так свои же. Так что не вздумай лезть в толпу. И вообще, пара минут — и назад!

— Ворчишь, как старая вредная жена, — фыркнул Муллен. И немедленно выскользнул из убежища.

— Идиот, — буркнула Тьяра, провожая отца взглядом. — Ну прирежет он двух — трёх. И что? Их же сотни! Это капля в море! Но нет, надо обязательно быть в центре внимания. А то вдруг кто‑нибудь потом скажет, что начальник внешней стражи отсиживался в укрытии, пока остальные воевали! Да он же скорее сам на эльфийский меч кинется, чем такие слухи допустит! Придурок самовлюблённый!

— Ты действительно ворчишь, как жена, — хихикнула Ксанка.

— А что делать? Кто‑то же должен! И, кстати… можешь и на меня такое же заклинание набросить?

— Зачем?

— Пойду за ним. Помогу немножко. Уж убивать‑то я умею не хуже!

— Ты же только что говорила, что это бесполезно!

— Говорила. Но кто‑то же должен!

Руки Тьяры были холодные и едва заметно подрагивали. Она боялась. Очень боялась, но всё равно уходила.

Потом возвращалась, чтоб подновить заклинание и перевести дух — и уходила снова.

Раз за разом. Боялась — но почему‑то всё равно уходила.

Ксанка боялась гораздо больше.

Боялась, снова и снова накладывая чары. Боялась, отпуская отца с дочерью в очередную самоубийственную вылазку. Боялась, когда оставалась одна и могла только ждать, считая бесконечно долгие секунды. Боялась, когда горное эхо доносило звуки близкого сражения. Боялась не за себя, а за Марго, за Тьяру, за весь перевал, и за весь осаждённый замок Нермор, в котором происходило вообще неизвестно что. И за Муллена, чёрт бы его побрал с этим безумным героизмом, почему‑то боялась тоже.

— Ну пятнадцать же! Юбилей! — настойчиво повторила Тьяра, возвратившись из седьмой вылазки. Или восьмой? Ксанка сбилась со счёта. Только удивлённо спросила:

— Ты что, их считаешь?

— Ага. А что такого?

— Они же живые люди!

— Во — первых, не люди. Во — вторых, уже не живые. В — третьих, это война. Лучше я буду их считать, чем они меня.

Ксанка промолчала. Спорить было сложно. С одной стороны — некромантка во всём права. С другой… А есть ли она вообще, эта другая сторона?

Заклинание, прикрывающее повозку, едва заметно дрогнуло, пропуская внутрь Муллена.

— Четырнадцать! — В голосе мужчины звучала явная гордость. — И, заметьте, никто даже ухом не повёл!

— А у меня на одного больше! — не сдержалась Тьяра.

— Это не считается! Ты магией пользуешься, а я — только руками.

Вот уж действительно, яблоко от яблони!

— Нашли, чем меряться, — возмутились совсем рядом.

Муллен молниеносно обернулся, вытаскивая меч. Тьяра сплела пальцы, подготавливая заклинание. Ксанка так быстро реагировать не успела, поэтому просто вздрогнула и бросилась проверять защитные чары.

Они были в полном порядке. Но женщина, вошедшая под своды укрытия, словно бы вовсе не заметила препятствия.

Первым опомнился Муллен:

— Соланж?! За какими бесами ты сюда припёрлась?!

— Если это — проявление гостеприимства, то не хотела бы я услышать, как ты общаешься с врагами, — речная ведьма кокетливо заправила за ухо бирюзовый локон. Ухо было отчётливо острое — никса даже не пыталась казаться человеком.

— С врагами я предпочитаю не общаться. Убивать удобнее молча.

— Да — да, я слышала. Четырнадцать загубленных эльфийских жизней. Предлагаю не продолжать эту тему, во избежание возможных конфликтов.

— Только не говори, что тебе их жалко.

— Если тебе так хочется, то не скажу, — надула губки женщина. — Кстати, здравствуйте, девушки. Рада вас видеть.

— Взаимно, — пробормотала Ксанка. Она всё ещё не могла понять, как речной ведьме удалось так легко обнаружить их, несмотря на отводящие взгляд чары. И откуда она вообще взялась посреди дороги?! Тем более что уставшей никса не выглядела.

— Добрый вечер, госпожа Оре, — церемонно кивнула Тьяра. Разве что реверанс не сделала. — А действительно, что вы здесь делаете в такое неспокойное время?

— Иду туда, — никса кивком указала на запад.

— Зачем?

— Надо.

— Никому сейчас туда не надо, — обрубил Муллен, словно забыв, что сам он именно к границе и стремился попасть последние несколько часов. — Там, видишь ли, война.

— Да, я знаю. Мне сказали.

— Когда успели? Или Верба мимо проезжала?

— Не проезжала. Но, знаешь, если написать письмо, засунуть его в бутылку и кинуть в горную речку, рано или поздно оно доберётся до адресата, — малопонятно объяснила никса. — В общем, вы как хотите, а я пошла. Меня дела ждут.

— Какие дела, ненормальная? — Муллен фамильярно схватил женщину за руку.

— Важные дела, друг мой. Очень важные. И отпусти мою руку, воду так не удержишь.

— Вода! — Ксанка наконец‑то сообразила, откуда никса взялась на тропе. — Здесь неподалёку есть речка?

— Речка — это громко сказано. Так, ручеёк маленький, — улыбнулась никса. — Зато берёт начало из родника совсем рядом с перевалом.

— Точно, ты же перемещаешься по воде! — Муллен тоже заулыбался, словно услышал хорошую новость. — Значит, сможешь и нас туда провести!

— А ковровую дорожку вам не расстелить? Или почётный эскорт организовать?

— Эскорт не надо, сами справимся.

— Вот и я справлюсь сама!

— Соланж, хватит выпендриваться! Мне надо на перевал! Очень надо! А от родника до него два шага пройти, я помню. Даже не буду спрашивать, что ты сама там забыла. Вообще ничего спрашивать не буду. Только проведи.

— Вообще ничего не спрашивать, говоришь? Ладно, меня устраивает. Хотя, признаться, я уже устала считать, сколько ваше семейство мне задолжало.

— Выпиши счёт. Потом, если выживу.

— О, дорогой мой, это будет очень длинный счёт!

— Я тоже с вами иду, — вмешалась Тьяра.

— И я, — неожиданно для себя добавила Ксанка.

— Ну вот, счёт стал ещё длиннее! Рыжая… как там тебя… ты им точно не родственница? А то такая же сумасшедшая! — притворно удивилась никса.

Сумасшедшей Ксанка себя не чувствовала. Она прекрасно сознавала, куда направляется и насколько это опасно. Но там, на перевале была Марго. А снова оставаться одной и маяться от неизвестности и неопределённости, гадая, живы ли остальные… Нет, лучше уж перебороть страх и пойти вместе со всеми.

— Ладно, так уж и быть, всех проведу. Я сегодня добрая. Собирайтесь. Только вот это придётся снять, — никса указала бирюзовым коготком на штаны Муллена.

— Соланж, ну не здесь же! Дети смотрят!

— Идиот! Пряжка железная. Всё железо долой! Меч тоже.

— Как это? Без меча я не могу!

— Не можешь — значит, не идёшь!

— Да я же без него как голый! Лучше действительно штаны снять.

— Штаны твои мне без надобности, — фыркнула никса. — А закон един для всех.

— Между прочим, это не железо, а лучшая алийская сталь, — проворчал Муллен, но уже не ради спора, а просто по привычке.

— А серебро можно? — уточнила Тьяра, безропотно расставаясь с кинжалом.

— Можно.

— Вот гадство. Всё из‑за тебя! — некромантка ткнула Ксанку локтем.

Девушка посмотрела на неё с недоумением:

— В чём я, по — твоему, в этот раз провинилась.

— А из‑за кого мой любимый стилет исчез? Сейчас бы не пришлось оружие сдавать.

— Твоё оружие — магия. И кстати, твоя магия твой стилет и угробила. Так что хватит валить на меня собственные косяки.

— Девушки, если будете пререкаться, то останетесь здесь, — строго перебила спорщиц никса. — Так что можете продолжать ругаться, мне же проще. Да и сами целее будете. И, кстати, рыжая, туфли тоже снимай! На них пряжки. И каблуки подкованные.

— Не — е — ет, только не это — простонала Ксанка.

Опять ходить босиком не было никакого желания. Ноги ещё помнили прошлое путешествие через перевал. Но речная ведьма была непреклонна. Да Ксанка и сама понимала, что упрашивать бесполезно, это же не блажь, а суровая необходимость.

Но оставалась ещё одна проблема:

— А что делать с повозкой?

— Лошади проспят ещё несколько часов, если не будить, — ответила Тьяра.

— Значит, пусть спят, — решил Муллен. — Может, мы к их пробуждению уже вернёмся.

— Если вообще вернёмся, — мрачно добавила некромантка. И первая вышла на дорогу вслед за никсой.

В отводящих глаза заклинаниях необходимости не было, речная ведьма благополучно справлялась с чужими взглядами сама, причём делала это совершенно машинально. Наведение иллюзий было для неё таким же привычным занятием, как дыхание.

Совсем рядом прошёл эльфийский патруль, но никто из остроухих даже не посмотрел в сторону Соланж и её спутников. Гораздо больше солдат занимала сама дорога и маячащий вдалеке силуэт замка Нермор. Отсюда было совершенно невозможно разобрать, что там происходит, и кто побеждает. Но флаги на башнях были совершенно точно красные, восточнопредонские. Пока что.

Неглубокий, но удивительно бурный ручей обнаружился совсем недалеко. Бурлящий поток выныривал из горной расщелины, огибал здоровенный булыжник и снова нырял под скалы.

Ксанка осторожно потрогала воду пальцем ноги:

— Холодная!

— А ты надеялась на парное молоко? — проворчала никса. — Так, все быстренько взялись за руки, меня в серединку — и дружно шагаем туда. Не болтаем, руки не разжимаем, мальков ртом не ловим, дышим нормально. Кто отцепится — сам виноват! В общем, на счёт три. Раз, два…

На счёт три Ксанка подумала, что они не учли очень важную вещь — как потом вылезать. Не из воды на берег — это‑то понятно, никса выведет. А вот дальше, на берегу что делать? Здесь, на дороге, эльфов не так уж и много, можно спокойно разминуться с ними, пользуясь защитой чар. А там?

Проход через горы довольно узкий, а остроухих там собралось немало. Значит, если перевал каким‑то чудом ещё не взяли, то весь этот перешеек сейчас забит сражающимися. А родник…

Где же там родник? В любом случае, где‑то снаружи. А если снаружи — значит, и там будут толпиться эльфы, они же тоже хотят пить. И надо будет пройти через них, потом через осаждающих… Для такого понадобится не невидимость, а по меньшей мере бестелесность!

Поделиться сомнениями с остальными девушка не успела. Шаг — и ледяная вода захлестнула её с головой, хотя Ксанка совершенно точно помнила, что глубины в ручье было едва по пояс.

Никса потянула за собой, и Ксанка послушно двинулась вперёд, хотя каждый шаг в толще воды давался с огромным трудом. Бурное течение било в лицо, трепало косу, полоскало подол платья, но почему‑то совсем не пыталось вытолкнуть на поверхность. Да и была ли она здесь, эта поверхность? Открыть глаза и посмотреть, что происходит, не хватало духу. Сделать первый вдох тоже было нелегко, девушка сдерживалась, сколько могла, но потом всё‑таки неуверенно втянула воду сквозь сжатые зубы. Во рту оказался воздух. Обычный, чуть солоноватый морской воздух.

Откуда соль в горном ручье? Видимо, оттуда же, откуда и глубина выше человеческого роста.

Ксанке понадобилось три вдоха, чтоб приноровиться к подводному дыханию. И ещё один — чтоб добраться до места. Встречное течение внезапно ослабло, тонкая прохладная ладонь никсы выскользнула из руки — и девушка обнаружила, что стоит в маленькой родниковой заводи, по колено в воде. Остальные были здесь же: переминались с ноги на ногу, удивлённо осматриваясь. Пока, наконец, не остановили взгляд на берегу. А там…

Нет, опасения Ксанки не оправдались — эльфов вокруг родника не было. Совсем. Абсолютно. Словно кто‑то скрыл от них узенькую тропку, ведущую от дороги к водоёму. Кто‑то из двоих, сидящих на берегу и непринуждённо коротающих время за игрой в карты.

Картёжникам, казалось, вовсе не мешал шум битвы, доносящийся из‑за поворота. Они и на никсу со спутниками обратили внимание только потому, что Муллен при виде этой картины выдал длиннющую матерную тираду, в которой особое внимание уделялось дурному нраву и длине юбок предонских воительниц. Ксанка, правда, так и не поняла, к чему относилось упоминание юбок. Потому что воительница (а женщина, увешенная оружием с ног до головы, могла быть только воительницей) носила совершенно обычные, слегка потёртые штаны.

— Ух ты! А у нас гости! — расплылся в улыбке второй картёжник.

Ксанка немедленно улыбнулась в ответ, потому что не улыбнуться этому красавцу было невозможно. Выглядел он как типичный прекрасный принц: высокий, статный и златокудрый. Ещё и флейта из кармана торчит.

Невообразимо притягательно!

— Вот этого только не надо, — воительница шутливо щёлкнула флейтиста по лбу. — Отключай своё обаяние, а то всё Литке расскажу. Ты зачем их привела? — последнее относилось уже к никсе.

— Просились очень, — развела руками водяница. — Не могу отказать, когда об одолжении просит красивый мужчина!

— Да что вообще происходит? — Муллен наконец‑то вспомнил несколько цензурных слов и даже смог составить из них связное предложение. — Почему вы здесь прохлаждаетесь, когда там битва идёт?

— Ты обещал ничего не спрашивать! — улыбнулась никса.

— А я у тебя и не спрашиваю. Но, Верба, ты же взрослый серьёзный человек! Так объясни мне, ради бога…

— Ради бога, — спокойно и даже будто бы торжественно кивнула воительница.

— Что? — нахмурился Муллен.

— Я здесь ради бога. Только прошу тебя, не уточняй, ради какого. Ты же не настолько глуп, правда? И вылезай уже из воды, простудишься.

Муллен послушно выбрался на берег. Девушки, переглянувшись, последовали за ним.

— Ты что‑нибудь поняла? — шёпотом спросила Ксанка, отжимая подол. Всё остальное чудесным образом осталось сухим.

Тьяра среагировала не сразу. Сначала посмотрела на воительницу, на её спутника, на никсу. Что‑то посчитала в уме. И только потом тихо ответила:

— Боюсь, что поняла.

— А чего боишься‑то?

— Боюсь того, что заставило этих троих собраться вместе.

— Радуйся, что не всех четверых, — буркнул Муллен. В отличие от дочери, он и не подумал понижать голос. Наоборот, выпрямился, привлекая к себе всеобщее внимание. — Это что получается, теперь перед вами надо на колени вставать, дары подносить и всячески уважать? Или договоримся по — дружески?

Ксанка всё ещё не понимала, что происходит, но эта показная бравада пугала её гораздо больше, чем тихое признание Тьяры.

Когда Марго чего‑то боялась, она всегда начинала говорить громко и даже немного хамовато. Дома грубила учителям, здесь — эльфийским солдатам.

Видимо, в этом они с отцом были похожи.

Муллен так старательно хорохорился, что сразу становилось понятно — он панически боится. Только вот чего? Или кого?

— Персонально тебе дарую разрешение вести себя по — прежнему, — расхохоталась Верба. Всё равно ты тут с одной пил, с другой спал, с третьим… Лайс, а вы раньше не пересекались?

— Очень мимоходом, — легкомысленно отмахнулся флейтист. — Кстати, слышите? Эльфы отступление трубят!

— Наконец‑то! Я уж начала бояться, что они и ночью продолжат!

— Да не, Арфеналме же не идиот, чтоб своих в темноте гробить. Так что перерыв до утра! Ещё немножко — и можно будет идти. Ну что, гости дорогие, партию в дурачка, чтоб скрасить ожидание?

Никса в ответ скорчила такую физиономию, что все присутствующие сразу поняли — она выше этого. Зато Муллен и Тьяра неожиданно согласились. Ксанка, подумав, тоже подсела к играющим. Она всё ещё ничегошеньки не понимала, а объяснять никто не торопился. Но надо же хоть чем‑то занять руки и голову!

Глава 16. Ничего удивительного

Стремительно темнело.

Солнце укатилось за горизонт удивительно быстро, словно не хотело больше смотреть на одинокий перевал, затерянный в каменистых изгибах Пёсьего Кряжа.

Я тоже не хотела.

Пока шло сражение, всё было просто и понятно: отбиваешь чужие удары, бьёшь сама, снова бьёшь — и так до тех пор, пока один из вас не упадёт. После чего надо просто найти следующего противника и повторить все действия с самого начала. И повторять до тех пор, пока ни единого врага не останется рядом. Или пока не убьют.

Меня не убили. Повезло, наверное.

Но что делать дальше — я не знала.

Точнее — знала, но никак не могла решиться подойти к Олегу и сказать… попросить… намекнуть…

Олег подошёл сам.

— И долго ты ещё будешь стоять посреди лагеря?

— Где хочу — там и стою, — огрызнулась я. — Дамир сказал, что помогать не нужно.

На самом деле, помочь, наверное, всё‑таки стоило. Командир и остальные уцелевшие сейчас сновали по лагерю в попытках отделить эльфийские тела от человеческих, а раненых — от окончательно мёртвых.

Мёртвых уносили в погреб, где было хоть немного прохладнее.

Над ранеными хлопотали ведьмы, причём Варвара попутно объясняла Ярославе лечебные заклинания. Юная ведьмочка прилежно повторяла за наставницей, но временами отвлекалась, чтоб в очередной раз поругаться с братом. Потому что Кьяло раненым себя не считал, смирно лежать не желал и постоянно рвался куда‑то бежать и что‑нибудь тащить. Со сломанной ногой получалось плохо.

Я привычно подавила желание подойти и угомонить берсерка собственноручно. Сначала, когда ведьмы только начали над ним колдовать, я не совалась, чтоб не мешать. А потом подумала, что если мы сейчас начнём общаться — Кьяло ведь может и угадать, что я задумала. А если угадает — примется отговаривать, переубеждать.

Нет, лучше уж постоять в сторонке, наблюдая, как он вытаскивает из‑под обломков постанывающего эльфа.

Эльфов, независимо от состояния, выкидывали за стену, и там остроухие собратья тихо их подбирали и утаскивали с собой. Наши в них не стреляли. Я так и не поняла, был ли ночной договор о ненападении заключён официально, или все просто настолько навоевались за день, что теперь были просто не в силах поднять оружие. В любом случае, до утра можно было рассчитывать на шаткое перемирие. За это время предстояло сделать ещё очень и очень много.

Посчитать потери, восстановить ворота, подлатать стену и баррикаду, придумать план дальнейших действий… Или даже поспать.

Не знаю, как остальные, а я едва держалась на ногах от усталости. Даже мысли в голове двигались медленно — медленно, едва переползая с одного место на другое. Именно поэтому говорить я старалась быстро, чтоб не вырубиться на середине фразы. И не растерять остатки решимости.

— Олег, мне нужна твоя помощь!

— Всё, что угодно в пределах здравого смысла и уголовного кодекса.

— Можешь воскресить человека?

— Рехнулась? — Некромант отшатнулся от меня, словно я сказала что‑то неприличное или запретное. Возможно, так оно и было. Но мне в тот момент было наплевать. Я всё‑таки решилась.

— Нет, серьёзно! Я же знаю, что ты можешь! Поэтому просто ответь, что для этого надо. Насколько я понимаю, нужно относительно неповреждённое тело, правильно? Так вот, оно у нас есть, но надо торопиться, пока не начало разлагаться на жаре.

— Хочешь воскресить этого? — Олег презрительно кивнул на Итьера. — Ты же его терпеть не можешь. Да и, между нами девочками, тебе заметно полегчало, когда он помер. И не вздумай отпираться, я всё чувствую, если не забыла.

— Не забыла! А если чувствуешь — так врубай свою эмпатию и чувствуй по полной. Потому что как тебе объяснить словами, я не знаю! Не его я хочу воскресить, не его! Другого человека, но в этом теле. Хорошее же тело! Подумаешь, одноглазое немножко. Зато в остальном вполне подходит. Ему понравится, я знаю. Даже к отражению в зеркале привыкать почти не придётся. И подмены никто не заметит. А здешние будут молчать, они умеют молчать, я всё улажу! — Я захлёбывалась словами и, кажется, несла совершенную чушь, но не могла остановиться.

Олег слушал мой монолог отстранённо и даже несколько брезгливо. И ни слова не говорил.

И без слов было понятно, что он против. Несмотря на всю эмпатию — против.

— Почему ты не хочешь мне помочь? Что не так?

— Потому что ты ведёшь себя так, будто у тебя крыша поехала на нервной почве. Посмотри, что вокруг творится! Тут кровищи по колено, неупокоенные ордами шастают и вопят так, что у меня уши сводит, ты сама на труп похожа, я на ещё один труп похож, утром новое наступление будет… Бардак, короче! А ты просишь воскресить какого‑то типа, которого я даже не знаю, в теле чувака, которого я первый раз сегодня увидел.

— Это важно? То, что одного не знаешь, а другого знаешь недостаточно?

— Важно. Твой покойник может вообще на мой зов не откликнуться. Или откликнется, но… как сформулировать‑то… враждебно, в общем, откликнется. И это при условии, что я вообще до него докричусь. Я же про здешний загробный мир ничего не знаю. Вдруг его просто… ну, не выпустят!

— А кто должен выпустить? Боги? — ухватилась за мысль я. То, что Олег перестал отказываться и начал перебирать варианты, внушало надежду. Небольшую, но всё же.

— В том числе и боги. А их здесь что, ещё и несколько?

— По разным версиям, или один — или четверо. Очевидцев нет, показания верующих расходятся.

— Вообще зашибись! Хотя… подожди, как это очевидцев нет? А как же Верба? — О, так ты не в курсе! — почему‑то развеселился Олег. — Что, серьёзно, не в курсе? Никаких подозрений? Да ты только посмотри на неё! Она же вообще не скрывается! Посмотри, посмотри!

Сам некромант при этом смотрел мне за спину, поэтому пришлось обернуться.

Как раз вовремя: Верба легко преодолела нашу полуразрушенную баррикаду и теперь стояла, спокойно рассматривая картину побоища. На мой взгляд — слишком спокойно для человека, который всё сражение попросту прогулял.

— Где вы были?! — набросилась я на неё. — Как вы могли просто уйти, когда тут такое творилось?!

— Как видишь, могла. И не смотри на меня так сурово, это совершенно бесполезно.

— Я же вас ждала! Я верила, что вы в самый нужный момент появитесь и поможете! Вы же любите сражаться! И умеете! Вы могли просто появиться и всех здесь раскидать! А вместо этого вы… Где вы вообще были?

— На роднике. Я же, вроде, всех предупредила, — воительница легкомысленно пожала плечами.

— А Лайс? Вы же вместе ушли!

— Он скоро подойдёт.

— Но почему? — Не унималась я. Со стороны это, наверное, выглядело так, будто маленький ребёнок пристаёт к взрослой тёте с требованием дать ему конфетку. Восьмую за час. Но принять всё как есть я просто не могла. Нужен был ответ.

Верба, видимо, тоже поняла, то просто так я не отстану.

— Да потому, что я не имею права вмешиваться в такие конфликты! — чётко проговорила она и ещё раз повторила с нажимом: — Не имею права, понимаешь? Если я встану на сторону людей — победят люди. Встану на сторону эльфов — победят эльфы. Но я не имею права сама выбрать сторону.

— Вы же всегда плевали на законы! Никто не смеет вам запрещать!

— Ох, детка, смеют! Ещё как смеют! А теперь извини, мне нужно переговорить с Дамиром.

И воительница, отодвинув меня с дороги, отправилась к командиру.

Мне осталось только повернуться к Олегу и признаться:

— Я не понимаю. Совсем ничего не понимаю.

— Это нормально, — улыбнулся некромант. — Просто ты не привыкла думать такими категориями. Но я верю, ты сможешь. Ну, давай, сопоставь факты.

Я честно попыталась припомнить всё, что знаю о Вербе, но в голову упорно лезла всякая бессмыслица, типа фамильного рецепта пирожков из 'Полной тарелки'.

— Верба, урождённая княжна Вербина айр Астэр — лучший фехтовальщик из всех, кого я видела. Каким‑то образом почти моментально перемещается с места на место, и всегда оказывается там, где война. Но тут вот ударилась в какой‑то дурацкий нейтралитет! — добросовестно начала перечислять я. Вслух думалось легче. — Ещё она знает больше, чем говорит. Намного больше. Иногда мне кажется, что она знает вообще всё. Но она не ведьма, не магичка, я в ней вообще никакой магии не чувствую.

— Я же говорю, это не магия. Это другая категория. Вспомни, о чём мы только что говорили!

— Хочешь сказать, что она — богиня? — Предположение звучало так бредово, что я нервно расхохоталась. — Этого не может быть, она же живой человек, у неё муж, дети…

— Нет, не богиня, — тряхнул чёлкой Олег, — Скажем так, глашатай высших сил. Что‑то типа пророка или жреца, пользующего особой благосклонностью своего покровителя. А уж какие тут у вас покровители могут быть — это я не в курсе.

— Разящий, Музыкант, Праматерь и Хранитель Врат, — перечислила я, вспомнив лекцию Тихони. — Война и мир, жизнь и смерть. Думаешь, Верба — война?

— Да уж явно не мир!

— Мир тут, насколько я поняла, скорей в значении 'быт'. Обычная жизнь. Может наёмник быть воплощением обычной жизни, если он по совместительству ещё и менестрель? Ведь не зря же она именно с Лайсом ходила!

— Сама же сказала — Музыкант. Так почему бы и не менестрель! Но если на самом деле хочешь потягаться с загробным миром, тебе остальные двое нужны. Те, которые отвечают за жизнь и смерть. Есть идеи, кем они могут быть?

— Издеваешься? Я же не могу знать всех! Или, думаешь, все здешние боги в один прекрасный момент выстроились в колонну и пошли со мной знакомиться?

— Зря ты так! Я бы пришёл, если бы узнал, что по моему миру олла бегает. Так что думай и вспоминай.

— А если вспомню — ты мне поможешь?

— Марго! — Олег поморщился, осмотрелся, выбирая местечко почище, и в итоге уселся на торчащую из баррикады доску. Кивнул, приглашая меня устроиться рядом. И только после этого продолжил. — Ты не понимаешь, о чём просишь. Это же не просто заклинание, которое произнёс — и дальше побежал. Это обряд, который готовится несколько дней, а то и месяцев. Подгадывают фазу луны, какое‑нибудь равноденствие, или знаковую дату для воскрешаемого. Составляют звёздные карты, ищут подходящее место. Пытаются хоть как‑то предварительно наладить связь с той стороной. Некоторые медитируют, или просто зельями накачиваются до состояния полутрупа. В общем, дофига работы. А ты мне предлагаешь этим заняться прямо сейчас и без подготовки. Я, между прочим, от этого умереть могу!

— Если будем ждать — тело испортится!

— А если ждать не будем — испорчусь я. С чего ты вцепилась именно в это тело? Тут и других подходящих полно. Раны заштопать — и можно эксплуатировать.

Я украдкой посмотрела на труп Итьера. Выглядел он как живой: ни ран, ни ссадин. Как будто спит. А если смотреть сбоку, то не видно закрытый повязкой глаз и можно представить, что это Флай. Очень легко представить, особенно в темноте.

— Это его брат, — произнесла я. Почему‑то шёпотом. — А тот, которого надо вернуть, мой жених.

— Этот — тоже в некотором роде жених.

— Ну да. Сложно всё. Но мне тот нужен.

Олег ничего не ответил. Закрыл глаза и сидел так несколько минут, сосредоточенный и бледный. Даже чуть более бледный, чем обычно.

— С тобой всё в порядке? — наконец решилась прервать молчание я.

— Да, в норме, — Судя по голосу, нормой там и не пахло. Так же отрывисто и хрипло он разговаривал в эльфийском плену, когда раненый шёл по лесу.

Ну точно! Я мысленно назвала себя идиоткой! Он же нарвался на меч, когда полез меня защищать от того эльфа…

— А ну руку покажи! — велела я. Олег лениво шевельнул правой. Нормально поднять он её толи не хотел, толи уже не мог.

В темноте кровь, стекающая по предплечью, казалась почти чёрной. И не особо отличалась на вид от той смеси чужой крови и местной пыли, которой были с ног до головы покрыты мы оба. Неудивительно, что я не сразу заметила тонкий, но довольно глубокий порез!

— Ты с ума сошёл? Почему сразу не сказал?

— А что говорить‑то? Подумаешь, поцарапали слегка. От этого не умирают. Сейчас ведьмы наши освободятся — посмотрят. Лучше ответь пока на несколько вопросов. Братья родные были?

— Да.

— Когда тот, первый, умер?

— В этот Белльтейн. Ночью.

— Ну хоть что‑то. Смерть, я так понимаю, насильственная? От чужой руки? Последние слова были?

— Угу.

— И? Из тебя что, клещами всё вытягивать?

Я поёрзала на доске. Говорить было нелегко, каждое слово вызывало перед глазами волну воспоминаний. Воспоминаний, которых я так старательно загоняла поглубже, чтоб не мешали жить. А они всё‑таки выползли, гады.

— Он дурой меня назвал.

— О, мне уже нравится этот парень! А что‑нибудь посущественнее было? Предсмертные клятвы там, проклятья, обещания?

— Ну… он сказал, что будет любить меня до смерти. Это считается?

— Лучше бы, конечно, и после смерти. Но, в общем, неплохо. Есть с чем… работать.

— Так ты мне поможешь?

— Попробую. Одно условие…

Олег завис, не договорив фразу. Я хотела шутливо пихнуть его в бок, чтобы поторапливался, но заметила, как он судорожно цепляется здоровой рукой за доску, чтоб не упасть. И всё равно заваливается назад.

— Идиот! — буркнула я, пытаясь удержать парня от падения. И уже открыла рот, чтоб позвать кого‑нибудь из ведьм, но тут помощь пришла сама, причём совсем с другой стороны.

— Ну разве можно себя до такого доводить? — ласково укорила никса, подскакивая к Олегу. Я ещё не успела понять, откуда она взялась и как на это реагировать, а водяница уже пробежалась чуткими тонкими пальцами по руке некроманта, ощупывая рану и одновременно стирая грязь. — Совсем с ума сошёл! А если заражение?

— Нет там заражения, я проверил, — буркнул Олег. Впрочем, вырываться из рук неожиданной помощницы он не спешил. Или просто сил не было.

Никса, продолжая ворчать сквозь зубы, свела пальцами края раны, которая тут же начала затягиваться. Через несколько секунд от пореза остался только тонкий красноватый шрам.

— Вот и всё. Уж потерю крови сам как‑нибудь восстановишь, не маленький.

Олег недоверчиво покрутил рукой и перевёл взгляд на речную ведьму:

— Спасибо. Это было круто!

— Обращайся, если что. Хотя нет, лучше не надо. А то к хорошему слишком быстро привыкают, — никса откровенно наслаждалась произведённым эффектом.

— Не знала, что вы умеете лечить! — удивилась я.

— Если бы не умела, ты бы здесь сейчас не сидела.

— В смысле?

— А кто тебя полумёртвую из речки вытащил три года назад, а?

Я задумалась. Вытащить‑то она меня, конечно, вытащила, было дело. И даже честно караулила, пока я не пришла в себя. Но ни о какой полумёртвости тогда речи не шло. В воду меня бросили два местных уголовника, пытаясь избавиться от ненужного свидетеля. И я всегда думала…

— …Я думала, они меня… ну, усыпили просто…

— Усыпили, как же! Траванули какой‑то ядрёной гадостью, как таракана. Я еле откачала. А ты даже спасибо сказать поленилась!

— Ну спасибо, — пожала плечами я. С того момента я столько раз бывала на волосок от смерти, что чувство благодарности за чудесное спасение немного притупилось.

— Ну и пожалуйста! — в тон мне ответила никса. — Вот и выхаживай их после этого!

— Опять ворчишь? Я даже отсюда вижу, как ты ворчишь! — раздался из‑за баррикады голос Лайса. Судя по синхронно скрипнувшим доскам, он как раз перебирался к нам.

Я обернулась, готовясь встретить божественного посланника и забросать его вопросами, но над заграждением внезапно возникла голова Тьяры.

Удивляться я уже устала, поэтому просто сказала:

— Привет.

— Эй, кто‑нибудь, помогите нам эту рыжую растяпу перетащить! — вместо приветствия попросила Тьяра.

Под 'кем‑нибудь' отчётливо подразумевался мужчина, но Олег всё ещё пошатывался даже сидя, а остальных дёргать не хотелось. Поэтому я полезла сама.

Рыжей растяпой оказалась Ксанка, которую почему‑то держал на руках Лайс. Стоящий рядом Муллен внимательно следил, чтоб девушка не прижималась к менестрелю слишком уж сильно, и украдкой поддёргивал штаны.

Мой встроенный удивлятор сломался окончательно.

— В чём проблема? Ксан, ты ходить разучилась?

— Я босиком, — угрюмо объяснила сестра. — А тут везде кровь, какие‑то ошмётки, деревяшки и гвозди!

— Опять босиком? Я тебе на день рождения подарю туфли и приклею их намертво, чтоб не теряла!

— Да ладно! Что ж я, девушку не донесу, что ли! — примирительно улыбнулся Лайс.

— Ага, а Литка тебя потом скалкой. Или сковородкой. Ладно, подсади её наверх, я тут перехвачу.

Вдвоём мы кое‑как перетащили Ксанку через баррикаду и она тут же устроилась на доске рядом с Олегом, боязливо поджав ноги.

— Могли бы и помочь, — буркнула я, как только Муллен тоже перебрался в лагерь.

Вместо ответа он молча шагнул вперёд и прижал меня к себе. Бережно, как хрустальную.

— Живая!

— Конечно, живая. Что мне сделается?

— Я беспокоился о тебе, — сознался Хозяин. — А помочь не мог. Ксана, кажется, не любит, когда я к ней прикасаюсь. Прости, что так получилось.

Извинение явно относилось к нашей последней беседе, а не к переправке Ксанки через баррикаду.

— Ладно, проехали, — примирительно махнула рукой я. Разве можно всерьёз сердиться на человека, который ради меня пробрался на осаждённый эльфами перевал?!

— Дамир в порядке? Мне с ним кое‑что обговорить надо.

…А может и не ради меня.

Я махнула рукой в сторону командира, который как раз бурно обсуждал что‑то с Вербой. Голова у Дамира была наспех перебинтована, одежда живописно разодрана и пропитана кровью, но мужчина держался вполне бодро. И, кажется, в очередной раз объяснял, что никуда с перевала не двинется. Разве что в гробу.

Мысль о гробах вернула меня к неоконченному разговору с Олегом.

— Так что за условие? Ты ведь так и не сказал!

— Потом объясню, — Некромант покосился на Тьяру и Ксанку. Те, в свою очередь, заинтересованно переглянулись и даже не попытались сделать вид, что заняты чем‑то другим. Кажется, за то время, пока я торчала на перевале, мои сёстры успели удивительным образом сдружиться. Даже во взглядах у них появилось нечто похожее.

А ещё к ним сразу же присоединился Глюк.

Я понятия не имела, где ворон отсиживался всю битву, но стоило девушкам появиться в лагере, как этот сумасбродный птиц начал увиваться вокруг них. Причём он явно нацелился на сумку Тьяры. Вкусняшку там заметил, что ли? Я бы тоже не отказалась. Потом, когда со всем насущным разберусь.

— Что вы здесь делаете? — наконец‑то спросила я. — И как вы вообще сюда попали?

Девушки снова переглянулись. Потом посмотрели на никсу. На Лайса. Снова на никсу.

Лайс заржал.

Ржал он так искренне и непрекрыто, что я почувствовала себя полной дурой. Зато сразу вспомнила, что собиралась пристать к нему с глупыми вопросами о божественных сущностях и посмертии этого мира.

Потом тоже посмотрела на никсу.

Специалистом по нелюдям я, конечно, никогда не была. Но базовых знаний вполне хватало для того, чтоб уверенно утверждать: лечить речные ведьмы не умеют. Особенно так быстро, так качественно… и совершенно без запаха магии.

Ну да, всё верно. Никакой магии. Могла бы и сразу сообразить!

Война — воюет. Мир — ржёт, как идиот. Жизнь — лечит. Смерть…

Нет, смерть не убивает. Она просто следует за тобой шаг в шаг, дышит в затылок, и если обернёшься и встретишься с ней взглядом — протянет руку и уведёт за собой. Туда, откуда не возвращаются.

Смерть не убивает. Она уводит… уносит… уносит в небо…

Это было похоже на наваждение. Сперва слова звучали только в моей голове, а затем я, кажется, начала проговаривать их вслух.

— Марго, — Олег осторожно тронул меня за руку. — Очнись. Что с тобой?

Я тряхнула головой, и наваждение исчезло. А вот понимание осталось.

— Ты был прав. Они все приходили ко мне знакомиться. Я знаю, кто четвёртый!

Остальные посмотрели на меня с неприкрытым любопытством. Даже никса и Лайс.

— Ну, продолжай, — улыбнулась речная ведьма. — Нам тоже интересно.

— Как будто вы сами не знаете!

— Представь себе, нет. Это существо от нас прячется.

— Тогда с чего вы взяли, что это — существо? — влез Олег.

— Да просто человек такое не выдержит. И эльф тоже. Нужен кто‑то более высокого порядка.

Я кивнула. И ещё раз сопоставила в голове факты. Действительно, существо более высокого порядка. Которое, к слову, на мой призыв может и не откликнуться. Но это не повод не попробовать.

— Извините, — робко вставила Ксанка. — Вы тут все такие умные и так прекрасно друг друга понимаете. Но, может быть, мы начнём уже говорить открытым текстом? А то я чувствую себя пятиклашкой на паре по матанализу.

— Согласна! — кивнула Тьяра. — Или вы нормально объясняете, что здесь происходит, или мы просто уйдём, чтобы не мешать вам обмениваться намёками.

— Кар! — подтвердил Глюк.

Олег вопросительно посмотрел на меня. Оба воплощения божественных сущностей посмотрели на меня. Все почему‑то посмотрели на меня, как будто сами никак не могли принять решение.

Я оглянулась на Муллена. Он был поглощён беседой с Вербой, Варварой и Дамиром на другом конце лагеря и, кажется, вообще забыл о моей скромной персоне. Кьяло спал, привалившись к стене (кажется, это была заслуга его сестры. Сам бы он не угомонился). Ярослава и Рисса в обнимку дремали там же (уже обычным, не магическим сном. Просто умаялись за день).

В общем, все, кто мог помешать моим планам, были далеко. Поэтому я вдохнула поглубже — и начала рассказывать.

Слушали молча, не перебивая.

И когда я закончила — тоже какое‑то время молчали.

Потом Ксанка задумчиво потёрла одну ногу о другую и решительно сказала:

— Мне нужна обувь!

— Прямо сейчас? — удивилась Тьяра.

— Конечно. Не то, чтоб мне не нравилось, когда носят на руках… Но сейчас я лучше пойду своим ходом.

— Куда это ты собралась? — Я пододвинулась поближе к сестре, перекрывая ей путь к отступлению. Пусть только попробует сбежать!

— Обратно к роднику. Вы же не здесь, на глазах у всех, будете ритуал проводить? А там, мне кажется, достаточно укромное место.

— То есть ты не собираешь меня отговаривать?

— Конечно, нет! — Ксанка всплеснула руками. — Я столько лет ждала, когда же ты хоть в кого‑нибудь влюбишься! И вот этот момент настал! Да я зубами вцеплюсь в каждого, кто попытается помешать тебе бороться за собственное счастье!

Олег изобразил выразительный фейспалм. Остальное просто изо всех сил постарались сохранить серьёзные выражения лиц. Получилось не у всех. — Кстати, про твоё условие! — напомнила я некроманту.

Честно говоря, очень хотелось обойтись без этого, но увести разговор подальше от моего предполагаемого счастья хотелось ещё больше.

— А, тут всё просто. Сейчас же вызываешь себе второго стража! Вот прямо сейчас, пока я занимаюсь подготовкой к обряду. И я надеюсь, он сможет за тобой присмотреть, потому что я в ближайшие несколько часов буду не в состоянии.

— Она, — поправила я. — Если я правильно догадалась, то это девушка. Одна рыжая ведьма.

— Час от часу не легче!

— Ты что‑то имеешь против девушек?

— Нет, но я много чего имею против рыжих ведьм! — буркнул Олег и почему‑то посмотрел на мать.

Варвара рыжей не была. По крайней мере, во втором из своих воплощений. Но требовать объяснений и вдаваться в подробности я не стала. Слишком много всего происходило вокруг, чтоб забивать себе голову ещё и этим. Поэтому я просто спросила:

— И как ты предлагаешь её искать? Мы вроде как в разных мирах находимся!

— Да точно так же, как я искал тебя. С помощью мечей. Мечи притягиваются к олле, стражи притягиваются к мечам. Думаю, должно получиться. По крайней мере, ты обязана попробовать.

Я подумала — и кивнула.

Втягивать постороннего человека в наш дурдом не хотелось совершенно. Обрекать этого человека на сомнительное счастье быть моим стражем хотелось ещё меньше. Но Олег был прав — я обязана была попробовать. А она…

Она ведь не обязана соглашаться!

* * *

Катриона:

Опустившаяся на город темнота принесла с собой долгожданное спасение от ночной духоты. Домой идти не хотелось, поэтому я просто сидела лавочке у подъезда, привычно колупала ногтём заплатку на джинсах и думала.

Наверное, Багира была права — надо было запихать бумаги в почтовый ящик (и пофиг, что не влезают! Сильнее пихать надо!) и удрать оттуда со всех ног. А не пить с матерью Марго утренний кофе, потом полуденный кофе, потом 'Ой, ты же, наверное, голодная!', потом ещё перекус и ещё один кофе…

Я никогда в жизни не пила столько кофе, и сейчас он, кажется, плескался во мне на уровне глаз. Теперь не засну!

Хотя и без него бы не заснула. Слишком много информации вывалили на меня магичка Татьяна и её муж, присоединившийся к нам чуть позднее. Воспоминания про Марго и Ксанку потянули за собой разговоры о магии и магической иерархии, о моей предполагаемой родственнице и бывшей верховной ведьме Варваре, о мирах открытых и закрытых…

Открытыми считались миры, описанные в специальном реестре. В том же реестре хранились абсолютные и относительные координаты всех действующих пентаграмм, способы связи с местной магической диаспорой и другие полезные сведения для путешественников. Впрочем, для такого путешествия в любом случае требовалось специальное разрешение, что‑то типа международной визы. И веский повод. Так что большинство местных магов никогда за пределы родного мира не высовывались, да и не особо от этого страдали.

Странные люди! Как можно знать, что другие миры существуют — и не хотеть туда попасть?! Хотя бы в какой‑нибудь из открытых!

Марго, конечно, угодила в закрытый, координаты которого никто не знал. Переместиться в такой можно было только с помощью специального заклятия, устанавливающего связь напрямую. Вот тут‑то и началось самое интересное.

Связь с Ксанкой разорвалась в самый важный момент.

Связь с Марго спустя несколько дней сработала и даже позволила Татьяне переместиться к дочери. Но тут вмешалась та самая ведьма, которая убила Варвару и охотилась за Марго. Гостей из нашего мира вышвырнуло домой, и сколько они не бились — снова наладить контакт с дочерьми так и не получилось. Мир словно захлопнулся изнутри, задраил все двери и окна и не намеревался никого пропускать внутрь. Как и выпускать наружу.

— Тогда как Марго смогла переместиться ко мне? — вслух спросила я.

— Вы связаны, — малопонятно объяснила кошка.

Выпрашивать у неё подробности было бесполезно, поэтому я приняла этот факт как данность. Связаны. Окей. И что дальше с этой связью делать?!

А в том, что необходимо что‑то делать, я теперь не сомневалась. Смутное беспокойство, мучавшее меня с самого утра, всё нарастало. Я была уверена, что Марго нужна моя помощь.

Да и вообще… Я только что пообщалась с двумя магами, узнала о своём происхождении, освоила мимоходом несколько простеньких заклинаний и напилась кофе — после всего этого невозможно просто так сидеть на лавочке и ничего не делать!

Поэтому я встала.

Потом снова села.

Снова встала.

— Шило в одном месте засвербело? — ехидно поинтересовалась Багира.

— Шило — это мой внутренний стержень! — привычно отмахнулась я. — Ты не замечаешь ничего странного?

— Более странного, чем рыжая девица, которая не в состоянии усидеть на месте?

— Более странного, чем рыжая девица, разговаривающая с кошкой.

— Фонарь мигнул.

Я хотела ответить, что в мигающем фонаре нет ровным счётом ничего необычного, если только ты не в мистическом сериале про двух братцев, разъезжающих по миру на раздолбанной машине… Но тут фонарь мигнул снова.

И одновременно с этим в воздухе прямо передо мной возникло светящееся пятно. Сперва небольшое — с ладонь величиной — оно постепенно разрасталось вширь, и вскоре стало напоминать овальное ростовое зеркало, разве что не прозрачное, а затянутое мерцающей плёнкой. А потом плёнка прорвалась, и из разрыва вынырнул меч. Вынырнул — да так и остался висеть в воздухе передо мной.

Я не сразу сообразила, что висит только остриё, а рукоять крепко сжимает моя остроухая знакомая, стоящая в полумраке на той стороне портала.

— Легка на помине! — хмыкнула я. — Значит, долго жить будешь!

— Да, пару тысяч лет, если раньше не прибьют.

— Внушительный срок, — присвистнула я, попутно обдумывая, стоит ли прямо сейчас передать эльфе привет от родителей или лучше немного подождать. — В гости не зайдёшь?

— Не сегодня. У меня к тебе одно предложение…

— От которого я не смогу отказаться?

— Типа того, — Марго устало улыбнулась. Выглядела она так, будто весь день вагоны разгружала. Впрочем, моё решение от её внешнего вида не зависило.

Кошка предупредительно встопорщилась и боднула меня в ботинок, но я решительно отодвинула её в сторону.

— Отлично, я согласна!

— Ты даже не спросила, что я хочу тебе предложить.

— Слушай, у меня дома четыре шкафа фэнтезийных книжек, дюралевый меч, сувенирная катана, метла в углу и плакат с Тардис на стенке. Я всю жизнь мечтала, чтоб со мной случилось хоть что‑нибудь необычное! Так что забирай меня скорей, увози за сто морей и делай всё, что заблагорассудится!

— Нельзя так легкомысленно к этому относиться, — в голосе эльфы послышалось осуждение. — Я всё объясню и дам тебе время подумать.

— Четыре книжных шкафа, Марго! Я всё обдумала ещё тогда, когда их было два!

— Но ты же ничего обо мне не знаешь!

— Я читала твои дневники. И вообще, ты сюда пришла меня отговаривать или уговаривать?

Марго помялась. Видимо, и то, и другое.

— Ты нужна мне, — наконец выдавила она, старательно избегая моего взгляда. — Но это может быть очень опасно. И я не могу гарантировать, что… ну… например, что ты сможешь вернуться домой.

— Четыре книжных шкафа! — напомнила я, старательно пряча страх за широкой улыбкой идиотки.

Страшно было до панических воплей, сердце стучало, как бешеный дятел по баобабу. Но я не могла отказаться. Просто не могла, иначе никогда бы себе не простила.

— Учти, я не смогу последовать за тобой, — мурлыкнула Багира. — Я — часть этого мира. Так что поосторожней там, котёнок.

— Нормально всё будет. Не скучай тут. Итак, что нужно делать?

Марго вздохнула так тяжко, будто только что вколотила последний гвоздь в крышку моего гроба. И протянула мне руку.

Глава 17. По ту сторону

Ночь в горах была практически безлунной, но очень звёздной. Небо казалось таким близким, что в него хотелось немедленно улететь. Просто вызвать крылья — и сбежать от всех этих проблем, хлопот, войны, крови и гнетущей атмосферы смерти.

В итоге я действительно сбежала, но не очень далеко — к роднику. Струйка кристально — чистой воды перекатывалась по камням с мелодичным журчанием, щебетали в кустах ночные птицы, лёгкий ветерок сдувал густой летний зной.

Атмосфера смерти, впрочем, никуда не делась, потому что все остальные перебрались туда же.

Олег чуть поодаль что‑то быстро черкал на бумажке, изредка уточняя у Тьяры данные по этому миру. Божественные посланники обсуждали городские слухи и сплетни. Ксанка, не в силах выбрать между Олегом и Лайсом, строила глазки то одному, то другому.

Я с трудом подбирала слова, чтоб объяснить своему второму стражу ситуацию. Она прилежно слушала. Настолько прилежно, что я начинала всерьёз сомневаться в её нормальности. Девушка не сомневалась, не удивлялась и, похоже, вообще не видела в происходящем ничего странного. Как будто её по несколько раз в день утаскивают в другие миры без гарантии возвращения. Спокойно сидела на камушке, дисциплинированно сложив ручки на коленях. Кисти и запястья у неё были удивительно тонкие, а ногти — длинные и разноцветные. Как она с таким маникюром собирается управляться с мечом, было совершенно непонятно.

— Фехтовать умеешь? — напрямик спросила я.

— У меня десять лет ролевого стажа! — гордо заявила ведьма. И торопливо добавила: — Конечно, нет.

— А придётся, — я протянула ей клинок.

Девушка с готовностью схватилась за рукоять, но сразу же с кошачьим шипением отдёрнула руку. Меч упал на землю.

— Предупреждать надо, что он такой горячий!

— Упс! — выдавила я и позвала в темноту: — Олег, можно тебя на секундочку!

— Просил же не отвлекать! — проворчал некромант, но подошёл почти сразу. И замер при виде ведьмы, будто врезался в невидимую стену. Даже листок с расчётами выронил. В долетевших до меня эмоциях радость узнавания смешалась с паническим страхом. Словно призрака увидел!

Так вот, значит, какое у меня было лицо, когда я впервые столкнулась с Итьером! Да, стрёмное выражение.

Девушка в ответ рассматривала Олега с вежливым интересом, как любого другого незнакомца. Я видела, как она отмечает взглядом разодранную футболку, джинсы и кроссовки, резко контрастирующие с моей одеждой. Словно галочки в списке ставит. Но, по — прежнему, ни тени удивления на лице.

— Олег, познакомься, это… — Только тут я сообразила, что понятия не имею, как зовут моего второго стража.

— Катриона, — представилась ведьма, правильно угадав мою заминку. — Нет, в паспорте написано не так. Но зовут — так.

Некромант сдавленно промычал что‑то, с натяжкой напоминающее приветствие. И не поменял выражение лица даже после того, как я старательно наступила ему на ногу. Пришлось объяснять, как есть, и надеяться, что он услышит и поймёт сказанное несмотря на ступор.

— В общем, проблема такая: меч жжётся. Он обжигает всех, кто к нему прикасается. Кроме меня. Твой, насколько я понимаю, морозит. Опять же — всех, кроме меня. И кроме тебя. Это нормально?

— Да, — Олег тряхнул головой, взъерошил чёлку и, кажется, вернулся в реальность. И то хлеб!

— Тогда в какой момент он начал тебе подчиняться?

— После того, как ты меня убила.

— Упс! — На языке вертелось нечто гораздо более матерное, но пришлось ограничиться этим. — То есть полноценным стражем можно стать только после этого? А по — другому никак нельзя?

— Насколько я знаю — нет, — пожал плечами некромант.

— И что мы будем делать?

— Я бы предложил вернуть девушку туда, откуда ты её взяла. Но подозреваю, что это невозможно. Так что решать тебе.

— Как это вернуть? — опешила я. — А кто только что меня уговаривал её сюда притащить?

— Виноват, был не прав! — Судя по лицу Олега, виноватым он себя ни капельки не чувствовал. Но на ведьму пытался не смотреть. Что же он в ней такое углядел? — В общем, разбирайся сама. Я, если ты забыла, немножко занят.

— Но хоть поделись жизненным опытом! Ты же лучше в этом разбираешься! Вот когда я тебя убила — и? Дальше что было?

— Дальше ничего. В смысле, я умер — а потом утром встал живой и здоровый, даже шрама не осталось, только меч в руке. Как это получилось — я не в курсе.

И Олег, не дав мне даже возразить, сбежал обратно к трупу Итьера. Рыжая ведьма Катриона проводила его долгим внимательным взглядом. За время нашей беседы она не проронила ни слова.

— Вы раньше нигде не встречались? — не сдержалась я.

— Вроде бы нет. Но у меня плохая память на лица, — девушка с деланным безразличием пожала плечами и сменила тему: — Итак, если я правильно поняла, тебе придётся убить меня, чтобы инициировать. Поскольку жить мне пока что не надоело, предлагаю вспомнить все факторы, сопровождавшие инициацию моего коллеги и постараться их соблюсти.

Кажется, у меня в глазах отразилось всё, что я думаю по поводу этого предложения. Сама мысль об убийстве ведьмы казалась мне дикой и выходящей за границы здравого смысла.

— Я не буду тебя убивать!

— Будешь. Иначе зачем я здесь?! Так что давай, рассказывай, как всё было.

— Ну… — Я прикрыла глаза, вспоминая. — Была ночь, лил дождь. Мы были в лесу, неподалёку от кладбища. Дрались. В какой‑то момент я ударила его мечом в сердце, и он умер. Я офигела, конечно. Вроде бы даже поистерила немножко… А потом почти сразу уснула. Думала, что от усталости вырубилась, но сейчас уже не знаю. А на рассвете меня разбудила Рисса, вопила что‑то про идущие через меня потоки силы. Рисса — это…

— Я знаю, кто это. Я же читала твои записи. И момент этот помню, просто без подробностей. Значит, на рассвете. Подозреваю, что вот как раз на рассвете Олег и воскрес. Кстати, он сказал, что меч был у него в руке.

— Да. Кажется, это я его вложила. Не знаю, зачем. Показалось, так будет правильно.

— Значит, мне тоже вложишь. Ну всё, можно приступать!

— Прямо сейчас?

— А что тебя смущает? До рассвета всего несколько часов. Дождь за это время вряд ли начнётся, до ближайшего леса и кладбища добраться тоже не успеем. Так что будем надеяться, что это не имело значения.

— Хм… — Лайс кашлянул, привлекая внимание. И только тогда я поняла, что они с никсой уже давно закончили свой разговор и теперь внимательно вслушиваются в наш. — Дождь могу вызвать. Не думаю, что это важно, но могу.

— Не откажусь. А если ещё и посоветуешь что‑нибудь умное…

— Вряд ли. То, что вы собираетесь сделать, находится за пределами моего… или даже нашего влияния. А девчонка вообще не принадлежит этому миру.

— Зато я могу посоветовать, если хочешь, — вмешалась никса. — Не наслаивайте ритуалы друг на друга, а то мало ли что. Пусть сначала некроманты закончат.

Я кивнула. Пусть закончат.

Все вокруг говорили об этом так буднично, словно воскрешение мёртвых было ежедневным занятием. Даже когда Олег пытался меня отговорить, он не упоминал о морали или этике. Просто не хотел без веской причины выполнять сложную, смертельно — опасную работу.

Для меня всё происходящее выглядело иначе, и чувствовалось иначе, но я не находила слов, чтоб описать это чувство. Те, которыми пользовалась Ксанка, говоря про любовь, казались слишком глупыми, смешными, поверхностными. Но других я подобрать не могла.

— У меня вопрос! — Катриона подняла руку, как прилежная школьница на уроке. — Каким образом мы друг друга понимаем, если говорим на разных языках?

До меня только сейчас дошло, что девушка и Олег говорят по — русски, остальные — на предонском, а я вообще мешаю оба языка как придётся — и никто не обращает на это внимания. Я озадаченно посмотрела на местных богов, но те только руками развели.

— Даже не думай сваливать на нас собственные достижения, — добавил Лайс. — Сама намагичила — сама и объясняй.

— Но я понятия не имею, как это получилось! Наверное, просто захотела взаимопонимания. Я когда в этом мире впервые оказалась — язык тоже непонятно как выучила. И, кстати… — Я повернулась к Катрионе. — А как же ты тогда мои записки читала?

— С помощью интернета, двух словарей, интуиции, говорящей кошки и какой‑то матери. Там же в основе старофранцузский, толкиеновкий эльфийский и латынь. Что не могла перевести — додумывала по смыслу. То, что не могла прочитать — тоже. Почерк у тебя ужасный, кстати! Но теперь очень любопытно, откуда такое сходство. Ты не в курсе, в других мирах языки тоже совпадают?

— Понятия не имею, — честно ответила я. До этого я даже не пыталась сравнивать местные языки со знакомыми. Хотя Олег же вроде говорил, что в Лёссе что‑то славянское.

Некромант словно почувствовал, что я о нём думаю, и махнул рукой, привлекая внимание:

— Марго, давай поближе. А остальные или валите вообще отсюда, или хотя бы отойдите подальше и сделайте вид, что вас тут нет. Не кричать, не рыпаться, что бы ни происходило.

— Даже если тебя утащит на ту сторону в качестве платы? — хмыкнула Тьяра.

— Если утащит — кричать и рыпаться будет уже поздно.

— Что за плата? — нахмурилась я.

— Ещё раз: всем молчать и рта не раскрывать без разрешения. Если что понадобится — я сам скажу. Встань сюда и замри.

Я послушно заняла указанное место возле головы Итьера. Олег встал напротив и нервно облизнул губы. Меня окатило волной его страха. Вдруг разом вспомнились все истории о неудачных воскрешениях — их было множество. Кончались они по — разному — взрывами, спонтанными порталами, оторванными конечностями, потерей памяти. Чаще всего — смертью или безумием неудачника — некроманта. А вот историю с удачным воскрешением я знала всего одну. И — да, это пугало!

Может, зря Олег согласился мне помочь, и стоит прекратить это всё, пока не поздно?! Хотя бы до тех пор, пока он не оправится от раны. То, что от неё даже шрама не осталось, не гарантировало идеального самочувствия, уж это‑то я знала совершенно точно.

— Молчи, — огрызнулся маг, заметив мои метания. И закрыл глаза.

Повеяло холодом.

Не было никаких пентаграмм, зажжённых свечей и магических символов.

Не было тяжёлых гримуаров в кожаных обложках и золотых чаш, наполненных кровью.

Не было длинных заклинаний на неизвестных языках.

Возможно, было что‑то ещё более сложное и глубокое, но внешне оно не проявлялось никак.

Олег простёр руку над телом Итьера и застыл. Какое‑то время ничего не происходило, и только подбирающийся со всех сторон могильный холод давал понять, что некромант не просто так здесь стоит.

А потом он открыл глаза.

Зрачки, сливающиеся с совершенно чёрной радужкой, и раньше меня пугали, но сейчас они казались чем‑то совершенно неестественным: двумя чёрными дырами, порталами в бесконечность, тоннелями на ту сторону.

Вода в роднике взбурлила, выплёскиваясь на берег. По траве и кустам прошла рябь. Стало ещё холоднее.

'Кто взывает ко мне?' — раздался прямо в голове раскатистый голос.

Олег молчал. Я, помня о предупреждениях, тоже.

'Кто осмелился потревожить мой покой?' — не унимался голос. Был он совершенно безликим — ни пола, ни возраста не определить, — но звучал очень внушительно. И одновременно с этим — очень знакомо.

'Последний раз спрашиваю, кому там неймётся?'

— Кому надо — тому и неймётся! — Наконец‑то ответил некромант. — Твоя обязанность — являться по вызову, так что давай, являйся. Я уже задолбался тут стоять, как пугало в огороде!

'Хам и наглец!' — сообщил голос, в котором внезапно прорезались человеческие нотки.

— Зато специалист хороший. С первого раза докричался.

'Ну берегис — с — сь, специалис — с — ст', — просвистело в голове.

И всё вокруг вдруг оказалось залито ослепительно — белым светом. Вспышка длилась всего долю секунды, но яркие цветные пятна перед глазами плавали ещё долго. А когда они наконец‑то поблекли, и я обрела способность видеть, то за спиной Олега уже стоял алый дракон. Вернее, драконица.

— Здрасьте, — сказала я, совсем забыв о том, что надо молчать. — Зачем так в глаза‑то светить? Вы же умеете без спецэффектов являться, я видела!

— А зачем ко мне взывать среди ночи? Да ещё так настойчиво? Могла бы и просто по имени позвать!

— Во — первых, я не была уверена, что правильно догадалась. А во — вторых, вы же грозились больше на мои вызовы не реагировать. Пришлось вот так.

— Вредная малявка! А это, я так понимаю, и есть тот самый специалис — с — ст, — драконица заинтересованно придвинулась поближе, раздвоенный язык скользнул вдоль щеки Олега. Некромант нервно сглотнул. — Да расслабься ты, дитя. И руку опусти, устал же небось. И расскажи, кто тебя учил хамить высшим сущностям?

— Мама. Она всегда говорила, что больше всего таким, как вы, не хватает простого человеческого общения, зато пафосные воззвания надоели хуже горькой редьки. Так что если говорить не по учебнику, а как придётся, то вероятность отклика выше.

— Умная у тебя мама, — драконица присела на землю, по — кошачьи обвив лапы хвостом. — Вкладывай, зачем звал.

— Она просила — пусть сама и объясняет, — Олег кивком головы указал на меня.

— Ну, — сощурилась Кимура.

— Верните Флая, пожалуйста, он мне очень нужен, — на одном дыхании оттараторила я.

Драконица ухмыльнулась всей своей внушительной пастью. Затем встала, обошла вокруг Итьера, внимательно вглядываясь в его лицо. Принюхалась.

— Ловко, ничего не скажешь, — наконец сообщила она. — Хорошую тушку подобрала. И мальчик твой действительно специалист.

— Он не мой.

— Да — да, я помню. Твой помер. Только с чего ты взяла, что я соглашусь его вернуть?

— Потому что вы на самом деле добрая и хорошая, — предположила я.

У драконицы аж глаза расширились от удивления.

— Моя добрость и хорошесть, малявка, закончились тогда, когда я дала вам проститься. Кстати, если ты не заметила, это именно я дала вам проститься. Так что не пытайся давить на жалость.

На что ещё можно надавить здоровенному крылатому ящеру, я не знала. Поэтому пришлось импровизировать:

— Но вы же по вызову пришли не потому, что мы знакомы, да? То есть мы в любом случае можем попробовать провести ритуал на общих основаниях?

— Можете. Но не гарантирую, что у вас получится.

— Почему это? — удивился Олег. Видимо, слова Кимуры задели его профессиональную некромантскую гордость. — Даже месяца ещё не прошло. Независимо от того, как оно тут в вашем мире устроено, вряд ли он за этот срок успел далеко уйти. Ещё у нас в активе всякие клятвы в вечной любви, последние слова и прочие связующие нити. Тело, как вы заметили, очень подходящее. И, кстати, ваша коллега со стороны Жизни согласна принять этого парня, когда вы его отпустите.

— Эй, я этого не говорила! — сурово воскликнула никса.

— Но вы же знали о нашем плане и не возражали. Значит, согласны.

Речная ведьма насупилась, но смолчала. Лайс традиционно заржал.

— Самое главное забыл, специалист, — оскалилась драконица. — Что мне за это будет? Я не могу выпустить душу без платы! По правилам, я даже уйти не могу без платы! Думаю, такой умный мальчик, как ты, должен об этом знать. Итак, что ты дашь мне взамен?

— Его! — Олег указал глазами на Итьера. — Точнее, его душу. Она всё ещё там, заперта внутри. Один из побочных эффектов заклинания. Могу в любой момент выпустить. Махнёмся?

Кимура наклонилась, обнюхивая тело. Широкие ноздри трепетали, втягивая воздух и выпуская взамен облачка пара.

— Хитро придумано, — отметила драконица, закончив осмотр. — Тебе почти удалось выкрутиться. Но нет, его душа мне не подходит.

— Почему? — удивился Олег.

— Не в моём ведении. Не ко мне попадёт — не мне и забирать.

— Но ведь его брат у вас! А с этим что не так?

— Один верил в одно, другой в другое. Так случается, и довольно часто. Придётся поискать другую жертву. Как думаешь, кто бы это мог быть?

— Что‑то мне лень думать. Может, сами расскажете? — Безразличное выражение лица далось Олегу с огромным трудом.

— Хорошо держишься, — похвалила Кимура. — Поэтому, так уж и быть, расскажу. Проще всего, конечно, было бы твою собственную душу взамен забрать. В надзидание, так сказать. Но есть загвоздка — душа твоя принадлежит не тебе, а этой вот остроухой малявке. Которая слишком совестлива для того, чтоб обменять стража на жениха. Верно я говорю? Или нет?

Вопрос относился ко мне.

Но я не знала, что ответить.

Если поставить рядом Флая и Олега и предложить мне решить, кому из них жить, а кому умереть — кого бы я выбрала? Кого бы спасла? Того, кто уже умер из‑за меня, или того, кто когда‑нибудь, возможно, за меня умрёт? Но без одного из них я не могу жить, а второй доверился мне и решился на этот чёртов обряд. Зачем он вообще согласился, если знал, что придётся платить?

— Идиот! — буркнула я.

— Тебе решать, — некромант засунул руки в карманы, что в его случае означало крайнюю степень волнения.

— А нельзя взамен что‑нибудь другое? Не его душу?

— Можно, — благодушно разрешила драконица.

— Что, например?

— Например, чью‑нибудь другую душу. Только не смотри на меня такими глазами, раньше надо было думать! Не смотри, сказала! И даже не надейся, твою всё равно не возьму. Сдалась ты мне! Так что или разрешаешь забрать мальчишку, или я выбираю кого‑нибудь другого. Ну?

Я стояла, не в состоянии даже пошевелиться.

Только сейчас до меня в полной мере дошло, что Кимура не шутит. Что она действительно может забрать в обмен на Флая любого из присутствующих, кроме, разве что, своих божественных коллег. Может — и заберёт. И не из вредности, а потому, что подчиняется определённым правилам и законам. На соблюдение которых мы так нелепо посягнули.

— Почему… не меня? — наконец выдавила я.

— Тебя слишком много. Неравноценный обмен получится. А я предпочитаю играть честно. Так что решай. До бесконечности я тут стоять не буду.

— Марго, отдай уже меня и не мучайся, — влез Олег. — Мой косяк — мне и исправлять. Я знал, на что шёл. А стража себе другого найдёшь. Если они так часто помирают, то новые тоже должны откуда‑то появляться. Только… маме не говори, что я опять облажался.

— Не пущу! — прошептала я, сжимая кулаки.

Интересно, можно ли убить дракона, если он воплощение Смерти? И что произойдёт, если я это сделаю?

Мысль была дурацкой и возникла только от безысходности. На самом деле убивать Кимуру я, конечно, не собиралась, да и вряд ли смогла бы. Но ведь надо же было что‑то делать!

— А что это…? — начала Катриона с дальнего конца полянки.

— Ты‑то хоть не лезь, — отмахнулась я.

Но слова относились вовсе не ко мне. Просто в девушку врезалось полупрозрачное серебристое облачко, примчавшееся со стороны перевала.

Покружившись вокруг ведьмы (которая с интересом потыкала в непонятную субстанцию пальцем), облачко сориентировалось в пространстве — и метнулось к роднику, замерев аккурат над трупом Итьера. И немедленно оформилось в кругленькую старушку в ночной сорочке.

— Да вы что творите, олухи! Я вас ищу, с ног сбилась, а они тут ритуалы городят! — Приведение обращалось вроде как ко всем, но смотрело при этом исключительно на Кимуру. И пальцем грозило.

На драконьей морде застыло вежливое удивление:

— С кем, простите, имею честь?

— А на кой оно тебе, имя моё? Я не княжна, не королевишна, не олла. По особому реестру не прохожу. Поэтому так…

Приведение обернулось ко мне, повисело немного, раздумывая, и вдруг сорвалось с места и, колыхая призрачными оборками, понеслось к Тьяре. И уже возле неё продолжило:

— Так, значит. Лучше тебе скажу. А то младшая что не забудет, то перепутает. В общем, отцу передай: замок Нермор отбился пока. Кое‑как, но выстоял. Наши из Муллена им подмогу отправили. Из города тоже армия вышла. Первые верховые к утру сюда доберутся. Эльфы, правда, тоже сюда идут. Не те, которые через портал проскочили. Обычные, шагом идут, много. Завтра, думаю, доберутся. Так, с этим всё. А матери, как увидишь, скажи: дура она. Пусть бросает свои интриги и вертает домой. Больше толку будет. Всё запомнила?

Тяра коротко кивнула.

— Ну и молодец. Будь счастлива, ланья, магию не бросай. И жениха себе найди приличного! А то где это видано: третий десяток девке пошёл, а она всё не замужем. Нехорошо!

— Нянюшка… ты что, собираешься…

— Цыц! Что я собираюсь — то моё дело! — приведение метнулось обратно, мимоходом чмокнуло меня в лоб и снова застыло перед драконицей: — Всё, я готова.

— К чему, позвольте спросить? — сощурилась Кимура.

— А как будто непонятно?! Я всегда говорила, что эти королевишны меня в гроб загонят. Не конкретно эти, а вообще. Я их много повидала, чтоб вы знали. Ну и вот, видимо, срок пришёл. Да и давно пора, чего уж. Подзадержалась я на этом свете явно дольше положенного. Но вот, пришла. Сама. Добровольно. Забирайте в обмен на мальчишку.

— Что ж… — Кимура задумчиво посмотрела на нянюшку.

А я — прямо сквозь нянюшку — на Кимуру.

Драконица тряхнула головой, облизнулась…

Дальше всё случилось очень быстро и очень внезапно: я не успела даже сообразить, надо ли что‑то сделать или сказать, что вообще происходит, и как так вышло, что происходит именно это. А нянюшка уже исчезла. Просто исчезла, как клок тумана тает на рассвете под жарким летним солнцем.

— Не забудь старую душу из тела выгнать. Пусть дальше идёт своей дорогой, — шепнула Кимура — и тоже исчезла. Без вспышки. Олег покорно вытащил руку из кармана и небрежно махнул в сторону. Что‑то прозрачное, неуловимо быстрое, мелькнуло перед глазами прежде, чем раствориться в небытии.

А затем Итьер открыл глаза. Точнее, глаз. Глаз был по — прежнему один и по — прежнему серый. Но это совершенно точно был глаз Флая.

— А остаться и познакомиться, что, ниже её достоинства? — обиженно протянула никса, разбивая повисшую в воздухе тишину.

— Помолчала б ты, — шикнул Лайс.

Но я была благодарна речной ведьме за слова. За хоть какие‑то звуки, за которые можно ухватиться, на которые можно опереться и вернуть себя в реальность. Осознать, что произошло и какой ценой.

— Это кто сейчас вообще был? — ошарашенно спросил Олег.

— Нянюшка. Фамильное приведение наше.

— Боевая старушенция.

— Угу.

Возможно, именно из‑за своей бестелесности нянюшка казалась мне чем‑то незыблемым. Она была всегда, и не было никаких сомнений, что будет ещё очень и очень долго. Бессменная воспитательница наследников престола Альсоро.

Просто пришла и отдала свою жизнь, не спрашивая нашего мнения.

А я ведь даже имени её не знала.

Тьяра, до этого стоявшая с каменным лицом, уткнулась в Ксанку и разрыдалась. Та неловко погладила её по спине и тоже начала всхлипывать. Вокруг них с горестным кряхтением скакал Глюк.

У меня слёз не было. Только пустота.

— Сигарет тут нет, да? — вздохнул Олег.

— Ты разве куришь? — удивилась я.

— Вообще‑то нет. Но сейчас почему‑то очень хочется. А выпить есть?

— Разве что в лагере.

— Ага. Тогда я туда, — некромант сделал пару неуверенных шагов в противоположном направлении и непременно грохнулся бы, если бы я не подхватила.

— А ну стоять! Или лежать, — рявкнула я, помогая ему опуститься на землю. Олег не сопротивлялся, просто не мог. Его била дрожь, футболка была влажной от пота. — Опять скажешь, что всё в порядке?

— Ничего, пройдёт. Отходняк просто. Первый раз было хуже, тогда я вообще вырубился.

Мне показалось, что он и сейчас очень даже не прочь вырубиться. Держался только на собственной гордости.

— Сумасшедший! Не воскрешай больше никого!

— Ты ж сама просила.

— Да, но… Я не знала, что всё будет так. И что понадобится плата. А если бы она тебя забрала?

— Так не забрала же! И вообще, хватит меня лапать. У тебя, вон, парень очнулся, и ему сейчас ничуть не лучше. Почему ты его не лапаешь?

— Боюсь, — созналась я.

При этом вряд ли я смогла бы внятно объяснить, чего именно боялась. Но даже в бою мне не было так страшно, как сейчас.

— Не дрейфь, нормально всё будет. Давай — давай, вали к нему, а я тут полежу пока.

— Иди, я за ним присмотрю, — шепнула Катриона.

Она подошла совершенно неслышно, как кошка. И вид у неё был точь — в — точь как у взъерошенной любопытной кошки.

— Нет, только не ты, — простонал Олег, отворачиваясь. — У меня от твоих рыжих косм в глазах рябит.

— Ночью все кошки серы. Так что заткнись и расслабься. Мне тут утром одно заклинание показали, как раз от нервного перенапряжения.

— Эй, не надо на мне экспериментировать!

— Да успокойся, нормально всё будет. Я видела, как его применяют. Мельком, правда.

— Отвали, рыжая, а то хуже будет.

— Меня зовут Катриона. А будешь рыпаться — дам по лбу. Всё равно ты сейчас не в том состоянии, чтоб отбиваться.

Они продолжали препираться за моей спиной, но дальше я уже не слушала. Потому что смотрела на Флая.

Сходство между братьями и раньше было поразительным, но теперь стало ещё более заметным. Это был Флай, совсем — совсем Флай, его лицо, его мимика, его взгляд — испуганный и растерянный.

— Марго, я ничего не понимаю, — пробормотал он.

— Ты только не волнуйся, — Я опустилась возле него на колени. — Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

— Ага, я вот прямо так и слышу по твоему голосу, как всё замечательно. А ну‑ка ответь, когда ты последний раз ела?

— Не помню. Кажется, вчера, — Вопрос был настолько не в тему, что от удивления я даже не подумала соврать.

— То есть всё настолько плохо? — Флай приподнялся на локтях и тут же обессилено рухнул обратно, — Ох, бесы. Неслабо мне по голове прилетело. До сих пор мутит. И глаз один как‑то странно…

Он потянулся к повязке, но я торопливо перехватила его руку:

— Просто лежи, хорошо. Потом всё объясню. А сейчас скажи, что ты помнишь? Ну, последнее. Перед тем, как по голове…

Парень задумался на мгновенье, и вдруг лукаво улыбнулся.

— Помню, как ты мне отказала. Кстати, зря. Второй раз предлагать не буду. По крайней мере, на этой неделе. Потом мы влипли в драку посреди Таина. Дальше не помню. А, нет, ещё дракона помню. Мы куда‑то летели на драконе, или мне приснилось?

— Летели, — кивнула я.

— И куда прилетели?

— Сложно объяснить.

— А ты попробуй.

Легко сказать 'попробуй', когда для него полёт на драконе и Таинская бойня были вчера, а для меня — почти месяц назад. И за это время произошло столько всего, что в двух словах не объяснить.

— В общем, сейчас мы на перевале Дамира, и тут война полным ходом. И нас окружили эльфы. Мы весь день от них отбивались, сейчас вроде как затишье, но с утра, наверное, снова начнётся.

— А просто улететь мы отсюда не можем? Так же, как прилетели.

— Теоретически — можем, — Я не стала объяснять, что снова просить помощи у Кимуры я отважусь ещё очень и очень не скоро. Но улететь, тем не менее, действительно было можно. Не на крыльях, так на лопате. — Но куда? Домой, в столицу? Так войско оттуда сейчас всё равно идёт сюда, сражаться. А просто сбегать, чтоб прятаться в безопасном месте, я не стану. Лучше уж сидеть здесь. Зато в самой гуще событий!

— Отлично! Мы в центре военных действий. Всегда мечтал помереть за правое дело! Судя по интонации, это была шутка. Но у меня она вызвала строго противоположную реакцию. Дыхание перехватило, в глазах защипало.

— Марго, ты что? Боишься, что ли? — Флай успокаивающе погладил меня по руке. И дёрнулся, наткнувшись пальцами на обручальное кольцо. — Что это?

Я торопливо сунула руку за спину, но от этого стало только хуже. Флай подозрительно сощурился, сразу же став похожим на своего брата.

В итоге объяснение продолжилось совсем не так, как я планировала.

— Сейчас ты меня выслушаешь. Потом скажешь всё, что хочешь, и всё, что думаешь. Но сначала просто выслушаешь, молча и до конца. Договорились?

— Ладно, слушаю, — покорно согласился парень.

Я задумалась, прикидывая, как бы потактичнее сказать человеку, что его только что воскресили. В голову, как назло, ничего умного не приходило. И всё отвлекало.

Над ухом зудел комар. Лайс наигрывал на флейте тягучую заунывную мелодию. Ксанка успокаивала Тьяру и, кажется, пыталась увести её обратно в лагерь. Катриона без устали терзала Олега вопросами:

— Почему дракониха предлагала тебя забрать? Не убить, а именно забрать? Она разве могла? Ведь твоя душа не может быть в её ведении, ты вообще не отсюда!

— Эльфийские корни, наверное.

— Серьёзно? Ты же на эльфа совсем не похож! Правда, я других эльфов кроме Марго никогда и не видела. Но на неё точно не похож! А что ты в прошлый раз отдал в качестве платы?

— Отстань, рыжая.

— Ну серьёзно! Если не себя, то что?

— Уймись уже, а?

— Но мне же интересно!

Мне тоже было интересно, но некромант явно не горел желанием выкладывать подробности своей биографии.

А Флай всё ещё ждал, молча вглядываясь в моё лицо. И снова я едва успела перехватить его руку, потянувшуюся к повязке.

Так мы и замерли: я, вцепившаяся в его запястье, и он, разглядывающий кольцо на моём пальце.

Кольцо он, конечно, узнал. И сразу же полез свободной рукой в карман, проверять. Кармана на привычном месте не нашлось.

— Марго, а где мои штаны? И чьи на мне?

— Ты обещал выслушать молча.

— Так ведь ты же не говоришь ничего!

— Не знаю, с чего начать, — созналась я.

— С конца. Так быстрее будет.

— Хорошо, — Я глубоко вдохнула и начала перечислять. С конца, с начала, с середины… всё подряд. — Мы тебя воскресили, потому что на самом деле ты умер. Там, в Тайне. Когда получил по голове. Но сейчас конец мая, твоё тело давно похоронили, поэтому мы воскресили тебя в другом. И… в общем, это тело Итьера. Он тоже умер. Сегодня. А до этого сделал мне предложение. Не то, чтоб предложение… Скорее, ультиматум. В общем, теперь я его невеста. Но так как он — это теперь ты, то получается, что я — твоя невеста. И штаны на тебе его. И ещё у тебя теперь вроде как глаза нет. Или есть, я не знаю, под повязку не заглядывала. Это я ему тогда, в лесу, когда мы с тобой познакомились. Помнишь? Ну вот… это если вкратце…

Я выпалила всё это на одном дыхании и выжидающе уставилась на Флая.

Он молчал.

Молча высвободил свою руку из моей, молча сел, молча ощупал повязку и шрамы от ожога.

Молча встал.

— Скажи что‑нибудь, — попросила я, поднимаясь следом.

Он мрачно посмотрел на меня:

— Спасибо, что в этот раз не в лошадь.

Я хихикнула.

— Не смешно, — неожиданно жёстко огрызнулся Флай. — С отцом всё в порядке?

— Да. По крайней мере, когда мы виделись в последний раз, был в порядке. Радовался возвращению Итьера.

— Как он умер?

— Итьер? Во время боя, — уклончиво ответила я. — Попал под заклинание, поэтому внешних повреждений нет. Никто не догадается, что ты — уже не он. Если только сам не расскажешь. Разве что господин Нермор, может, раскусит…

— Не бойся, не раскусит. Я домой не вернусь.

— Как это не вернёшься? — встрепенулась я. — С ума сошёл?

— Нет, это ты с ума сошла! Как я могу в таком виде вернуться? Как тебе вообще мог прийти в голову подобный бред: выдать меня за Итьера? И вообще, зачем было меня воскрешать? Умер — и умер. Всё, точка. Умер, между прочим, почти счастливым. Как же, такой отважный герой! Защищал любимую девушку от головорезов! Любимую, чтоб вас всех, девушку. А тут пришёл в себя: и девушка уже не моя, и лицо не моё, и даже штаны не мои. И что я, по — твоему, должен делать? Радоваться? Плясать от счастья? Зачем ты так со мной, Марго?

Я потупилась, не зная, что ответить.

Он имел полное право думать обо мне что угодно. А я не могла с ним спорить. Пусть ругается. Пусть говорит, что хочет. Пусть ненавидит. Лишь бы жил.

— Знаешь, парень, я на твоём месте сначала напился бы, а уже потом права качал. Потому что на трезвую голову ты всё это сейчас переварить не в состоянии. Уж поверь моему опыту, — посоветовал Олег, радуясь возможности отвлечься от бесконечных вопросов Катрионы.

Флай вздрогнул, запоздало сообразив, что мы здесь не одни, но быстро взял себя в руки:

— И напьюсь. Было бы чем.

— О, этого добра тут навалом. Погнали в лагерь, — некромант довольно бодро вскочил на ноги. Видать, уже достаточно отлежался. — Заодно твои рефлексы проверю.

— Какие рефлексы? Ты вообще кто?

— Ангел — хранитель. Видишь, какие крылышки? — Крылышки были немедленно продемонстрированы.

— Беру свои слова назад, — вздохнул Флай. — Лучше бы в лошадь. Лошадью быть проще.

— Пошли, пошли, — поторопил Олег. — Обсудим всё без девочек, как два серьёзных человека.

— Я с вами! — отложил флейту Лайс. — Соображать, так уж на троих!

Похоже, идею с «напиться» мужское население приняло всерьёз. По крайней мере, в лагерь они действительно двинулись втроём и довольно бодро.

Только пройдя несколько шагов Флай обернулся и посмотрел на меня холодным и пустым взглядом:

— Кстати, чуть не забыл. Пожалуйста, отдай кольцо.

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— Это мамино кольцо. Когда‑нибудь оно достанется моей невесте. Ты — не моя невеста. Пожалуйста, верни его.

Вот так. Хрустальный замок, выстроенный внутри моей головы, разлетелся на осколки, оставив только звенящую пустоту.

Я сдёрнула кольцо с пальца и запустила во Флая:

— Да подавись ты им!

Давиться парень не стал. Легко поймал украшение в воздухе и сунул в карман.

— Судя по всему, с рефлексами полный порядок! — хмыкнул Олег.

И все трое направились подальше от родника.

Я смотрела им вслед, но видела почему‑то очень расплывчато. В глазах щипало, в горле першило. В голове всё ещё стоял хрустальный звон разбитых надежд.

— Марго, — Катриона мягко тронула меня за плечо.

Я обернулась, но вместо девушки увидела только размытое пятно в медно — рыжем ореоле волос.

— За что он так со мной? Я же хотела как лучше!

— Он просто ещё не до конца пришёл в себя. Такое сложно принять сразу. А сейчас ребята его напоят, успокоят… Всё будет хорошо, вот увидишь.

— Не будет, — всхлипнула я. — Я никогда его таким не видела. Он раньше всегда улыбался. А сейчас он меня ненавидит. Я сама себя ненавижу.

Слёзы всё‑таки прорвали невидимую плотину и хлынули потоком. Щекам сразу стало мокро и горячо.

— Ничего, всё наладится, — проговорила Катриона, неуверенно похлопывая меня по спине. — Марго, я понимаю, что тебе сейчас очень плохо. Но мне нужна помощь. Ты должна кое‑что сделать, помнишь?

Я торопливо вытерла глаза рукавом (слёзы течь не перестали, но зрение стало немного чётче) и удивлённо посмотрела на девушку. Она указала на меч.

— Что, прямо сейчас? — устало спросила я.

— Ночь не бесконечна. А тебе хуже уже не будет.

Я не была в этом так уверена. Я вообще не была ни в чём уверена, но покорно подняла оружие и приставила острие к груди Катрионы. Она одобряюще улыбнулась. Сумасшедшая!

— У меня такое чувство, что ты просто хочешь умереть. И нашла удобный способ самоубийства в моём лице.

— Я очень хочу жить! — заверила Катриона. — И именно поэтому пытаюсь закончить с этим побыстрее. Мне очень страшно, Марго. Поэтому сделай это прямо сейчас, пока у меня ещё есть силы стоять перед тобой и улыбаться. Иначе просто сбегу.

Говорила она совершенно серьёзно и, кажется, искренне.

Я кивнула.

Ладонь вспотела от волнения, рука дрожала. А ведь надо ударить точно в сердце. Один удар. Всего один. Я смогу. Надо просто держать крепче и…

— Всё будет хорошо, — шепнула Катриона.

И шагнула вперёд, насаживаясь на меч.

С улыбкой.

* * *

Обычно Арая Лоо просыпалась поздно, а вставала ещё позднее: долго нежилась в кровати, прокручивая в голове осколки снов или строя планы на грядущий день.

К сожалению, в последнее время поваляться вдоволь удавалось всё реже и реже. Заветные слова «Королева изволит почивать» перестали быть аргументом для гонцов, послов и всяческих просителей, жаждущих монаршей справедливости. Владычица Запределья нужна была всем и каждому, очень срочно, очень важно, и почему‑то чаще всего именно с утра.

Но в этот раз Арая проснулась сама. Ещё до рассвета.

День обещал быть насыщенным, интересным и, без сомнения, праздничным. День, когда её власть признают не только обитатели Запределья, но и жители окрестных миров.

Для начала — одного мира. Но ведь это только для начала.

План, который Арая вынашивала уже около месяца, был прост и гениален одновременно.

Жители Хлэви уже давно грезили о расширении территорий, заваливая королеву то жалобами на соседей, то богатыми дарами. Одним из даров внезапно оказался целый выводок драконов.

Точнее, это местные называли их драконами — за умение летать и дышать огнём. На самом же деле зверюги напоминали гигантскую помесь ящерицы и мошки: плотная чешуйчатая кожа, извилистый хвост, зубастая пасть, мельтешащие крылышки и непроходимая тупость. Дрессировке звери не поддавались, хозяев не узнавали, управлялись исключительно магией, летали стаей и жрали всё, что найдут.

И жили чуть больше месяца.

Под конец этого периода, перед смертью самки откладывали в прибрежный ил несколько яиц, из которых весной вылуплялись новые дракончики. Сперва совсем маленькие, чуть больше кошки размером. Но если их как следует кормить…

Кормила Арая хорошо, и сейчас каждый из её драконов был размером с племенного быка. Прожорливого летающего быка, готового поджарить всё, что движется. Хорошее подспорье для молниеносной атаки.

На местных, конечно, не подействует — у них от этой напасти давно заклинания и ox — ранные чары заготовлены. Да и все знают, что хлэвские драконы — явление сезонное. Зато иномирцы, впервые столкнувшись с огнедышащей заразой, скорее всего испугаются и разбегутся. И правильно сделают.

А завоёванные земли можно будет отдать тем же Хлэви. Пусть живут, раз уж своей территории не хватает. И Аллену над ними поставить наместницей, так уж и быть. Если не сбежит, узнав, какую судьбу королева уготовила её дочери.

В тронный зал владычица Запределья спустилась в крайне благодушном настроении. И очень удивилась, застав там кузину. Некромантка сидела на полу перед троном и внимательно вглядывалась в алмазы на подлокотниках.

Алмазы мигали. Оба.

— Что там у твоей дочурки опять случилось? — небрежно поинтересовалась королева.

Главное, не проявлять излишнего интереса. Пусть допрос выглядит как простое проявление вежливости.

— Не знаю, — Аллена пожала плечами. — Ещё вчера заметила активность, но так, без крайностей. Мечами пользуются, ничего необычного. А сейчас вот такое светопредставление началось. Не знаешь, что бы это могло означать?

Арая, покачала головой, хотя, к сожалению, догадывалась. Видела уже подобное хаотичное мигание. Правда, тогда был задействован всего один камень и, соответственно, один меч. А сейчас с ума сходили оба.

Но даже появление у малявки второго стража не могло испортить королеве настроение и сорвать планы. Наоборот, появился лишний повод спровадить кузину в Предонию.

— Если хочешь, можешь посмотреть, что там творится. — великодушно предложила королева.

— Что, вот так просто отпустишь меня?

— А что такого? Думаю, ты вернёшься. Сама не захочешь там оставаться дольше необходимого. А здесь никто на тебя не охотится, никуда не гонит. И книги по некромантии прятать не надо. Тебе же хочется повидать дочь, я знаю. И заодно посмотреть, во что вылились твои грандиозные планы с противостоянием людей и эльфов. Угадала?

И без подтверждающего кивка было ясно: угадала. Причём эльфийско — людская заварушка манила Аллену явно сильнее, чем родная кровь. Ох, интриганка! Ну ничего, и не таких уламывали!

— Так что, я ставлю портал? — уточнила Арая.

— Буду очень благодарна. Прямиком к Марго?

— Да, между вами хорошая связь, так что окажешься совсем рядом с ней. Обратно заберу завтра, в том же месте, в то же время. Договорились?

— Я буду ждать, — заверила некромантка.

Королева улыбнулась и лёгким движением жезла наметила разрыв в пространстве.

Счастливого пути, дорогая кузина. И спасибо за то, что выводишь прямиком к девчонке. Возвращаться не обязательно.

Глава 18. Воздушная тревога

Рассвет неотвратимо приближался.

Возможно, он даже начался. Определить точно было невозможно — всё небо обложили плотные грозовые тучи, готовые вот — вот пролиться дождём. Ещё вчера я бы радовалась этому дождю, как спасению от злополучной духоты.

А сегодня мне было наплевать. Я ревела.

Ревела самозабвенно, от души, будто все слёзы, скопившиеся у меня за несколько лет, вдруг решили выплакаться одновременно. Сперва я пыталась их вытирать, но рукава рубашки быстро вымокли насквозь, и теперь годились только для того, чтоб размазывать по лицу кровь, грязь и не успевших увернуться комаров.

Руки были в крови, рубашка была в крови, меч был в крови, ладонь Катрионы, в которую я вложила рукоять, теперь тоже была в крови. На саму девушку я пыталась не смотреть. Безмятежная улыбка на бледном, застывшем лице выглядела непередаваемо жутко. Глаза с расширенными от страха зрачками смотрели в небо, я так и не решилась их закрыть.

Ведь она же не умерла!

Не должна была умереть!

Она же обещала, что всё будет хорошо…

Но время шло, а ничего не происходило. Мне даже спать не хотелось. В прошлый раз с Олегом всё было не так, совсем не так.

Мы что‑то сделали неправильно. Я что‑то сделала неправильно. И никого, совершенно никого не было рядом, чтоб объяснить, в чём именно я ошиблась. Все меня бросили, оставили здесь одну. И боги, и мои собственные стражи. И Флай.

Сзади пахнуло магией.

Я обернулась, постаравшись придать лицу чуть более приличное выражение, чем было до этого. В итоге замешкалась и успела заметить лишь абрис закрывающегося портала. И стоящую возле него Аллену.

Ей хватило нескольких мгновений, чтоб сориентироваться. Беглый взгляд на меня, на Катриону, на меч, на восток…

— Сколько до рассвета? — спросила некромантка, бесцеремонно отодвигая меня в сторону и склоняясь над девушкой.

— Не знаю. Несколько минут.

— Плохо. Запоминай, пригодится.

Что надо запоминать, я не поняла. И вообще, кажется, соображала не слишком хорошо. Просто смотрела, как Аллена ведёт раскрытой ладонью над телом, вызывая проекцию ауры… У меня так быстро и так чётко никогда бы не получилось. Да что там, у меня вообще ни разу в жизни такое не получалось!

Аура у Катрионы была яркая, разноцветная, и у меня немного отлегло от сердца. Значит, ещё жива!

— Сюда смотри! — женщина ткнула пальцем в чёрное пятно в области груди, как раз там, где была рана. Затем указала на меч: — А теперь сюда.

У меча тоже была своя аура. Такая же яркая, как у девушки. Только какая‑то бестолковая. Сгусток энергии метался по клинку, не в силах принять нужную форму и найти себе место.

— Это называется разделение, — пояснила Аллена. — Её часть перешла в оружие. А теперь ты должна заделать дыру.

Я ошалело уставилась на чёрную пробоину. Как её заделать‑то? Не изолентой же заклеивать?!

Осторожно протянула руку и попыталась накрыть черноту ладонью. Обрывки ауры брызнули из‑под пальцев, словно юркие мальки в пруду.

— Не так! — одёрнула Аллена. — Пользуйся силой, у тебя же её много. И не надо никаких заклинаний. Помнишь, как Костёр зажигала? Тогда смогла, значит, и сейчас сможешь. Аккуратно связь протягиваешь — и вперёд. Только в этот раз, умоляю, оборви её сама и в нужный момент.

Честно говоря, поджигание Костра я помнила очень смутно. Зато отлично знала, как мне потом было плохо. Повторения не хотелось.

Но, кажется, от моих желаний сейчас мало что зависело.

Ладно, рискнём.

Сила пульсировала во мне огромным огненным шаром. Если представить, что это клубок, то можно ухватить ниточку… вон ту, тоненькую… медленно потянуть, высвобождая необходимую длину, осторожно подцепить разорванные ошмётки чужой ауры, и заштопать эту прореху, как дырявый носок.

Вот так!

Получилось на удивление хорошо, будто я всю жизнь только этим и занималась. Даже не забыла оборвать свою нить сразу же, как закончила. Но связь всё равно осталась — крепкая, надёжная, хоть и невидимая. Точно такая же, как между мной и Олегом.

Я гордо посмотрела на Аллену.

— Неплохо, — сдержанно похвалила она. — В следующий раз справишься без меня.

— Надеюсь, следующий раз будет очень и очень не скоро. В тогда, значит, ты сама это всё сделала? Тогда почему сейчас меня заставила? А если бы я не справилась?

Некромантка указала на восток. Там из‑за пелены туч проглядывали первые лучи восходящего солнца.

— Время поджимало. У меня бы ритуал занял не меньше получаса. Ты закончила за несколько минут. И, кстати, лучше сядь. Или даже ляг. Сейчас отдача пойдёт.

Я прилежно опустилась на землю, успев за мгновение до того, как она начала уходить из‑под ног. Перед глазами всё поплыло.

— Расслабься, — прозвучал на границе сознания голос Аллены. — Представь, что ты спишь. Будет легче.

Мне даже представлять не нужно было. Я и так чувствовала себя как во сне. Причём в очень старом сне. Я шла…

…шла по родному городу, сверху немилосердно жарило солнце, под ногами мягко проминался подплавленный асфальт. Я шла и ревела так, как может реветь только первоклашка, полчаса выпрашивавшая деньги на мороженое, а потом потерявшая их из‑за дырки в кармане. Особенно учитывая, что дырку эту я сама же и проковыряла. Как‑то случайно так получилось.

Мороженого хотелось нестерпимо. Купить его было не на что. Возвращаться домой с пустыми руками — стыдно.

Поэтому я бесцельно бродила по закоулкам, всхлипывая и пиная камушки, пока на меня внезапно не налетела женщина. Или это я на неё налетела?

Женщина была похожа не то на цыганку, не то на бомжиху. Или даже на цыганку- бомжиху. Смуглая, чумазая, в непонятном рванье и с дикими, совершенно безумными глазами. И руки у неё были грязные, и ногти обломанные.

Руки я запомнила особенно чётко, потому что в правой незнакомка держала^ золотую палку. Металл на солнце сиял так, что глаза слезились. Я даже замерла, разглядывая непонятную штуковину. Интересно, где эта странная тётка её спёрла?

Вторая штуковина была у тётки на голове: золотой обруч с красными камушками и зубцами, типа короны. Красивый!

Наверное, надо было извиниться и убежать. Или просто убежать. Но корона и палка меня заворожили. Я стояла, не в силах отвести взгляд от золотого сияния. И опомнилась только тогда, когда женщина протянула мне грязный тряпичный свёрток и залопотала на непонятном языке.

— Не понимаю, — честно ответила я, отскакивая подальше и, на всякий случай, пряча руки за спину. — Что вы хотите?

— Это тебе, — легко перешла на русский незнакомка. И швырнула свёрток мне под ноги. Внутри что‑то звякнуло. — Твоё. Возьми, спрячь и никому не отдавай. Никому не показывай. Запомнила?

Я кивнула. Чего ж тут непонятного: взять и спрятать.

— Молодец, — похвалила женщина.

А потом сверкнула зелёными глазищами и исчезла. Просто растаяла в воздухе, оставив меня наедине со свёртком и мыслями.

Мыслей было не так, чтоб очень уж много. И все они вертелись вокруг моего приобретения.

Вдруг там бомба? Или котёнок? Или деньги? Или целое ведро мороженого?!

На мысли про мороженое я сдалась и осторожно тронула свёрток. Ткань легко распахнулась, открывая содержимое.

Передо мной лежала золотая палка и обруч — корона. Точно такие же, как на той цыганке.

Или даже те же самые…

— Марго, ты опять фонишь на всю округу! — вопль Риссы резанул по ушам не хуже самого лучшего будильника. Сон как рукой сняло.

Но я ещё некоторое время пролежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственным ощущениям: можно вставать — или лучше не надо? Мавке на мои ощущения было наплевать. Не переставая голосить, она начала теребить меня за плечи и, кажется, всерьёз собиралась влепить пощёчину. Пришлось срочно возвращаться в реальный мир и перехватывать занесённую руку.

Успела.

— Очнулась наконец‑то! — пробурчала Рисса ни капли не смутившись. — От твоих эманаций у всех окрестных магов мигрень будет!

— Ну и отлично! — Меньше всего меня сейчас волновали окрестные маги. — Может, без магической поддержки эльфы передумают на нас нападать!

— Ладно бы эльфы! А своих тебе не жалко?

— А свои сейчас в таком состоянии, что хуже им уже не будет.

— Если бы! Некромант твой там вообще в обморок грохнулся. Правда, может, напился просто, я не проверяла. Сама только проснулась.

Наверное, мне стоило хоть немного побеспокоиться об Олеге, но почему‑то не получилось. Я чувствовала, что с ним всё в полном порядке. Он просто спал — точно так же, как только что спала я. Видимо, после инициации второго стража связь с первым стала ещё чётче и крепче, чем раньше.

И, кстати, о втором…

Я приподнялась на локтях, осмотрелась. Неподалёку в луже крови лежал меч. Его новой владелицы не было.

— А где Катриона?

— Кто?

— Ведьма рыжая. Лохматая такая. Должна быть где‑то тут.

— Не лохматая, а кудрявая, — немедленно донеслось из кустов. — Уже и отлучиться нельзя не две минуты. Ты как?

— Это я у тебя хотела спросить!

— Да что мне сделается. Жив, цел, орёл, — Девушка наконец‑то выбралась из своего укрытия, на ходу поддёргивая штаны. Выглядела она вполне бодро. — Вот джинсы теперь, наверное, выкидывать придётся. Кровь же плохо отстирывается. А они мне дороги как память о бесцельно прожитых годах.

— Можно попробовать холодной водой застирать, — посоветовала Рисса, с любопытством разглядывая ведьму. Я ожидала, что сейчас последует сто тысяч вопросов без остановки, но мавка в этот раз решила побыть сдержанной. Лишь внимательно посмотрела на девушку, принюхалась, смешно наморщив нос, и осторожно поинтересовалась: — Случайно не родственница Варвары?

— С чего ты взяла? — заинтересовалась я.

— Запах похож. И штаны. И… сложно объяснить. Просто чувство такое.

Я ничего особенного не чувствовала, но сомневаться в словах мавки не стала. Зато сразу вспомнила выражение лица, которое было у Олега, впервые увидевшего рыжую ведьму. Да и, в конце концов, они же из одного мира. И даже из одного города. Всякое может быть!

— Стойте, вы о которой Варваре? Которая наша прошлая верховная ведьма? Но она же умерла давным давно! — опешила Катриона.

— У вас это, видимо, семейное, — хмыкнула я. — Ты ведь тоже умерла. И Олег. И ничего, ходите, разговариваете.

— Олег… Погоди, так Олег — это её сын, что ли?

— Ага!

— Ёшкин кот, ну и Санта — Барбара! Сплошные родственники. И… Ох, вот это я растыка! Совсем забыла рассказать! Я же общалась с твоей мамой. Так что тебе привет.

— Точно, тут же ещё Аллена была! — вспомнила я. — Она‑то куда запропала?

— А она тут причём? — удивилась ведьма.

И только тогда я поняла, что она не знает про мою настоящую родню! Об этом не было в дневнике. Значит, Катриона имеет в виду…

— Ты видела маму? А папу? Они в порядке?

— Обоих видела. Всё у них нормально. Ну, относительно нормально. По вам с Ксанкой тоскуют очень. Ждут, что вы вернётесь. Вы же вернётесь?

Вопрос повис в воздухе.

Вернёмся ли мы?

Вернусь ли я?

Хочу ли я возвращаться?

Чего я вообще хочу?

Прямо сейчас я хотела загнать обратно в глаза очередную порцию слёз. Так и стояла, запрокинув голову и изучая затянутое тучами небо. И делала вид, что всё в порядке. Хочется мне вот так стоять и любоваться пейзажем. И нечего на меня смотреть с такой жалостью. Отлично у меня всё. Отлично!

По щеке скатилась первая крупная капля. Не слёзы, всего лишь дождь. Всё‑таки начался.

За первой каплей последовала вторая, третья… И вот уже тучи окончательно прорвались ливнем, пытаясь оправдаться за трёхнедельную жару. Потоки воды барабанили по плечам, бурлили в роднике, бежали вниз по горным тропкам весёлыми бурными ручейками. Сразу захотелось спрятаться под крышу, но крыши не было — барак разобрали на укрепления ещё вчера.

Небо наискосок расчертила длинная ветвистая молния. От раскатов грома заложило уши.

— Что это? — с трудом перекрикивая шум дождя, спросила Катриона, указывая вверх. И она явно имела в виду не тучи, а то, что внезапно начало вырисовываться прямо в их толще.

— Портал, — первая сообразила Рисса.

— Очень большой портал, — поправила я, глядя, как прямо в небе, высоко над нами трескается пространство. — Эльфы что, вконец отмороженные, в такую погоду воевать?

Но из портала появились не эльфы.

Как только проход открылся окончательно, из него вынырнуло странное существо, похожее на крылатую блоху — переростка. Только почему‑то с хвостом.

А самое странное — верхом на этом существе сидел человек. По крайней мере, выглядел всадник как человек: щуплый и низкорослый, по глаза заросший курчавой бородой, закутанный в развевающуюся разноцветную хламиду.

Попав под дождь, блоха обиженно загудела и рванулась обратно к порталу, но наездник выкрикнул заклинание — (слов я не разобрала, но магическую отдачу почувствовала совершенно точно) — и несчастное животное вернулось на прежний курс.

— Ёкарный бабай! — пробормотала Катриона. — Это что ещё за недостающее звено эволюции?

— Тихо, — шикнула я, наколдовывая заклинание отвода глаз и пытаясь растянуть его сразу на троих. Получилось не идеально, но дождь скрыл недостатки и заглушил сбившееся от волнения дыхание.

Странная зверюга и её всадник нас, кажется, так и не заметили. Блоха сделала круг почёта над родником, а затем медленно, но уверенно, полетела к перевалу.

— Мне это совсем не нравится, — проворчала Рисса.

— А мне вот это не нравится! — Катриона указала взглядом на портал.

Тот и не думал закрываться. Наоборот, слегка раздался вширь — и выпустил в небо целый рой таких же блох. Всадники были не на всех, но это и не требовалось — твари следовали за самой первой как привязанные.

— Возвращаемся в лагерь! Срочно! — крикнула Рисса и первая устремилась на перевал. Катриона рванула за ней.

Я осталась.

Обогнать рой мы бы всё равно не смогли. Блохи летели медленно, но по прямой, а тропинка к лагерю постоянно петляла. Поэтому вместо того, чтоб нестись следом, я прикрыла глаза и вызвала в мыслях образ Олега. Почти не надеясь на результат, но попробовать‑то стоило.

«Мама, отстань, мне ко второй паре», — буркнул парень, неохотно ворочаясь в моей палатке. Кажется, он нашёл единственное сухое место на перевале!

«Подъём!» — мысленно гаркнула я. — «Воздушная тревога! Пинай там всех!»

Некромант наконец‑то проснулся окончательно, понял, что я не шучу и полез наружу. Связь прервалась.

А я побежала догонять девчонок.

Когда мы добрались до лагеря, все, кто мог хоть как‑то держаться на ногах, уже пялились в небо. Таких оказалось неожиданно много — все, кто пережил эльфийское наступление.

Кроме Флая. Его вообще видно не было.

Зато проснулся Кьяло. Перелом, даже залеченный с помощью магии, срастись ещё не успел и болел, видимо, немилосердно. Но парень, сжав зубы, опирался на чьё‑то копьё и всем своим видом выражал готовность прямо сейчас ринуться в бой. Остальные же, судя по лицам, хотели исключительно выспаться. Желательно — в сухом и уютном помещении.

Но мечты откладывались на неопределённый срок, потому что над перевалом кружили блохи. С нудным гудением они нарезали круг за кругом, то снижаясь, то взмывая вверх и скрываясь за пеленой дождя. Нападать пока что не спешили. А может, и вообще не собирались.

В конце концов, с чего мы вообще взяли, что это — враги? Может, торговое посольство из какой‑нибудь глухомани!

— Что это вообще за хренотень? — хмуро спросил Дамир, напряжённо вглядываясь в небо.

— Так называемые драконы из Хлэви, — поморщилась Варвара. — Мерзкие твари. Если будут атаковать, стреляйте в наездников; зверей всё равно не собьёте, у них панцирь.

— А без наездников они атаковать не будут?

— Без наездников они нас уже давно бы сожрали.

— Тогда в чём смысл?

Ведьма пожала плечами и поудобнее перехватила лопату, всё ещё выполнявшую роль помела.

Катриона вытащила из кармана телефон и попыталась сфотографировать пролетавшего мимо зверя. Из‑за дождя запечатлеть удалось только размытое тёмное пятно на грязно — сером фоне облаков.

— Ты бы ещё селфи с ними сделала! — фыркнул Олег.

— Не люблю селфи, я не фотогеничная, — безмятежно отозвалась девушка. — А почему они — «драконы»? Совсем не похожи ведь!

— Огнём дышат, — лаконично сообщила Варвара. После чего неожиданно тепло улыбнулась и добавила: — Если собираешься лезть в драку, то лучше прими клановую форму. Легче будет.

— А это как? — удвилась Катриона.

Я заинтересованно подобралась поближе.

Со всей этой беготнёй у меня совершенно вылетело из головы, что Варвара была не человеком, а перевёртышем — ниекки. По крайней мере, в прошлом своём теле. А правнучка, значит, в неё удалась. И сейчас представится редкая возможность посмотреть на настоящее превращение! Или узнать хоть что‑нибудь из тех внутренних тайн, которые ниекки так ревностно охраняют.

Но мечтам моим не суждено было сбыться. Тайны Варвара раскрывать не спешила. Только нахмурилась:

— О, так ты не в курсе? Узнаю Муськины методы воспитания! Ладно, котёнок, тогда ничего пока что не делай и держись поближе ко мне.

— Лучше я буду держаться поближе к ней, — Катриона кивнула на меня. — Мне так спокойнее. А можно спросить?

— Валяй! — разрешила ведьма.

— Вы действительно моя прабабушка? Тогда почему я — ведьма, а остальные мои родственники — нет. И почему я о вас узнала только вчера, да и то случайно? Вы не хотели, чтоб я с вами общалась?

— Я всегда хотела с тобой пообщаться, котёнок. Но сначала ты была слишком маленькая, а потом я — слишком мёртвая. Но ты всегда была под присмотром Муськи. Или как её в этот раз зовут?

— Багира.

— Да, тоже неплохо. А что касается твоих родственников: они и сами ничего не знали. Они не маги, и давным — давно забыли о своём происхождении. У ниекки магическую силу наследуют только женщины, мужчины лишь передают ген дальше, да и то не всегда. А если эти мужчины поколение за поколением разжижают кровь, выбирая себе в супруги не соплеменников, а людей, то вероятность твоего появления… хм… Генетику в школе учила? Вот и считай сама, какова вероятность, что ты через столько лет унаследуешь не только магическую силу, но и клановые особенности.

Считать Катриона даже не пыталась, сразу же задала новый вопрос:

— Если мужчины не обладают силой, то почему Олег — колдун?

— Он приёмный. И человек. Ну, как минимум, наполовину.

— Интересно, это моя лучшая половина или худшая? — хмыкнул некромант.

Я наблюдала за их беседой со смесью умиления и завести. Умеют же люди решать семейные вопросы тихо, без истерик, скандалов и трагических воспоминаний о прошлом. Правда, в напряжённом ожидании блошиной атаки. Но почему‑то я была уверена: этот разговор выглядел бы точно так же в любой ситуации — хоть дождливым вечером в креслах перед камином, хоть в лесу у костра, хоть на кухне пятиэтажки за чашкой чая.

Честность — вот что в нём было. Честные ответы на честные вопросы.

А меня всегда окружала ложь. Мои родители притворялись моими родителями, Муллен притворялся посторонним, Аллена вообще кем только в своей жизни не притворялась.

Почему нельзя было просто сказать мне правду? Сразу, с самого начала?

Может быть, тогда мне было бы легче говорить правду самой себе?

И где, чёрт возьми, Флай?!

Кажется, я подумала слишком громко и чётко. Олег и Катриона разом прервали разговор и обернулись ко мне. Девушка обеспокоенно завертела головой, а некромант пожал плечами:

— Извини, меня срубило под утро. Не знаю, куда он мог деться. Может, пошёл куда- нибудь.

— Куда? Со всех сторон эльфы! А Лайс куда смотрел?

— Его ещё до того Верба отозвала поговорить.

Я нашла глазами воительницу. Лайс и сейчас стоял рядом с ней. Более того, они бурно обсуждали, куда лучше бить огнедышащих блох, и как это сделать, если твари всё время в воздухе.

— Вы что, всерьёз собрались с ними сражаться? — удивилась я. — А кто говорил, что не имеет право вмешиваться в битву и влиять на её исход?

Верба посмотрела на меня сверху вниз, как на неразумного ребёнка. Но вокруг так слаженно замолчали, что стало отчётливо понятно — ответ ждут все. Всем нужно знать, не сбежит ли воительница снова.

— Не имею права вмешиваться в конфликты внутри мира, — старательно подбирая слова, пояснила Верба. — Но эти существа пришли не из нашего мира. И если они нападут, я убью столько, сколько смогу. Обещаю.

— Побереги себя, госпожа. Ты же не бессмертная, — добродушно пробасил Тихоня.

Обе ладони у гиганта были перевязаны: я вспомнила, как во время битвы он хватал эльфийские клинки прямо за лезвия и выдёргивал их из рук ошалевших владельцев.

— Столько, сколько смогу! — упрямо повторила женщина. И с вызовом посмотрела в небо.

Видимо, блохи и их наездники восприняли этот жест как призыв к действию. Или им просто надоело бесцельно кружить над лагерем. Рой внезапно рассыпался на три сурово жужжащих стаи: одна устремилась на восток, вторая — на запад. А третья немедленно спикировала на нас.

Дышать огнём они, к счастью, не спешили, но на перевале и без этого сразу стало очень жарко.

* * *

Полковник Лайниль Арфеналме проснулся точно на рассвете, за несколько мгновений до того, как к нему в палатку сунулся встревоженный адъютант с известием:

— Господин полковник, там лазутчика поймали!

Арфеналме поморщился.

Что поймали — это, конечно, хорошо.

Но неужели нельзя было разобраться самостоятельно, не привлекая командира? Или хотя бы доложить чуть позже, давая возможность нормально умыться, одеться и собраться с мыслями? А не торопливо плескать в лицо водой, чувствуя затылком взгляд адьютанта.

И отослать этого исполнительного подлизу сложно. Как минимум потому, что имя напрочь вылетело из головы ещё вчера, и вот уже второй день полковник маялся, пытаясь его вспомнить. Спросить напрямую было неловко. Спросить у кого‑либо постороннего — неловко вдвойне.

Разве что у Хэйнара поинтересоваться…

— Сын мой проснулся? — небрежно спросил полковник, когда с умыванием было покончено, и осталось лишь застегнуть все двадцать восемь пуговок на рубашке, включая четыре на каждой манжете.

— Кажется, даже не ложился.

— Кажется — или не ложился?

— Виноват, не уточнил. Если господин полковник позволит, я сейчас же… — заторопился мальчишка.

— Отставить, — велел Арфеналме. — Он ел?

— Нет.

— Что‑нибудь говорил?

— Нет.

— Обижается, значит.

Это не было вопросом, отвечать не требовалось, но адьютант всё равно торопливо закивал. На всякий случай.

Хороший мальчишка, бойкий. Далеко пойдёт.

Хэйнар таким бойким не был. Даже сейчас, сидя под стражей, он не спорил, не оправдывался, не доказывал свою правоту. Просто дулся на весь белый свет, и в первую очередь — на отца. Дулся молча, неумело и бестолково. И, наверняка, планировал очередной побег.

Сам Арфеналме на его месте точно планировал бы.

С другой стороны, сам Арфеналме не брезговал бы едой. На сытый желудок бунтовать гораздо удобнее.

Есть, к слову, хотелось очень. С ужином накануне не сложилось, потому что полковнику основательно подпортили аппетит усталость и злость на Дамировских вояк. Он, признаться, был уверен, что перевал эльфийское войско возьмёт сходу, не затратив на это ни сил, ни времени. Но проклятые человеки сопротивлялись, как безумные, разве что зубами нападавших не рвали. Да ещё и магов себе где‑то на подмогу раздобыли, причём неслабых.

В итоге к вечеру солдаты с ног валились от изнеможения, колдуны наперебой уверяли, что израсходовали весь резерв, войско потеряло около десяти процентов убитыми и в три раза больше — ранеными, а вышибить защитников с перевала так и не удалось.

Сколько их там осталось‑то, этих защитников? Едва ли больше десятка!

Хэйнар мог бы сказать точнее. У него явно было время заранее осмотреться, пересчитать обитателей перевала, а то и запомнить их по именам. Зря, что ли, его туда заранее заслали!

Но малолетний балбес почему‑то обиделся на отцовский обман.

Да разве ж это обман? Обычная военная хитрость!

Надо всё же попытаться разговорить отпрыска, пусть расскажет, откуда у Дамира взялось неожиданное подкрепление и стоит ли ждать нового подвоха. Но это немного погодя. А сейчас…

— Показывай, где там твой лазутчик, — велел Арфеналме.

Адъютант с готовностью выскочил из палатки и вприпрыжку помчался к восточному краю лагеря. Пришлось поспевать следом.

При виде того, кого караульные приняли за лазутчика, полковник позволил себе холодную усмешку. Во — первых, пленник был эльфу знаком. А во — вторых, он был откровенно пьян, даже на ногах едва держался. Если бы не поддерживающие с двух сторон солдаты — давно свалился бы.

— О, какие гости! — ухмыльнулся Арфеналме.

Пленник — совсем ещё молодой парень — угрюмо уставился на него единственным глазом. Второй был скрыт плотной повязкой. Если бы не эта запоминающаяся деталь, полковник мог допустить, что плохо разглядел чужое лицо в горячке боя. Но сейчас память ему явно не изменяла.

Арфеналме мысленно возблагодарил всех богов за отточенное годами умение держать лицо. Очень пригодилось. А вот допрос начать издалека не получилось, слишком уж любопытно было:

— Юноша, простите мою прямоту, но что вы здесь делаете? Вы же умерли.

— Откуда вы знаете? — растерялся парень.

Полковник недоумённо вскинул брови. Он был почти уверен, что сейчас неудавшийся лазутчик начнёт оправдываться, уверять, что Арфеналме почудилось, списывать всё на результат неизвестного заклинания, или ещё какое‑нибудь объяснение придумает. Но одноглазый и не думал юлить. Он просто удивился, причём совершенно искренне. И полковник не придумал ничего лучше, как ответить так же искренне:

— Я же своими глазами видел.

— Вы что, были в Тайне? — начал пленник, но вдруг осёкся, подобрался, и даже, кажется, слегка протрезвел. — А, вы про вчерашнее… Ну да, вроде как умер. Но не совсем. И не совсем я. В общем, ненавижу долбанных магов!

С последним утверждением Арфеналме был совершенно согласен. Если в деле замешаны маги — то обычный человек вряд ли разберётся. По крайней мере, спьяну. Да и есть ли смысл разбираться в колдовских перипетиях, если главный вопрос состоит совсем в другом:

— И что вы забыли на нашей территории, юноша?

— Не знаю, — парень пожал плечами, насколько позволяли верёвки, стягивающие руки за спиной. — Просто шёл. Не думал, что вы так близко.

Лагерь эльфы действительно разбили совсем недалеко от Дамировского, за ближайшим поворотом, чтоб не выпускать противников из поля зрения. А караульные посты выставили и того ближе, сразу за россыпью каменных глыб, оставшихся после землетрясения. Видимо, там парня и схватили.

— Зачем вы вообще сюда шли? Зачем покинули свой лагерь в военное время?

— Гулял.

Арфеналме с неохотой признался самому себе, что находится в некотором замешательстве. На настоящего лазутчика пленник не походил совершенно: не зыркал на эльфов, как на смертных врагов, не грозил страшными карами, не старался разведать диспозицию (хотя какая может быть диспозиция при ширине дороги в десять шагов?), не пытался вырываться или грубить.

И не боялся. Словно не вполне понимал, что с ним произошло, и чем это грозит.

Не похоже, чтоб первопричиной этого непонимания был алкоголь. Парень был в своём уме. Просто ему было наплевать.

На востоке загрохотало. Арфеналме поднял лицо к тёмному, затянутому тучами небу и недовольно поморщился. Пахло дождём. Вряд ли солдаты обрадуются перспективе штурмовать перевал в такую погоду. Да только выбора у них нет. Надо выбить Дамира из его логова, пока к людям не подоспела подмога.

Впрочем, ещё немного времени в запасе есть.

— Проводите молодого человека в карцер, — велел полковник.

— Так ведь там же… — неуверенно начал один из солдат.

— Именно. Хочу поговорить с ними обоими. Одновременно.

Как такового карцера в лагере не было. Была одиночная палатка на отшибе, довольно просторная, напоминающая скорее шатёр, и не вызывающая никаких ассоциаций с тюрьмой. Арфеналме с тоской подумал, что тёмные и мрачные подземелья Ородрива сгодились бы для его планов гораздо лучше. Но не возвращаться же в замок из‑за такой мелочи.

Пленника втолкнули в палатку, даже не подумав развязать руки. Арфеналме проследовал за ним. Стража, подчиняясь приказу командира, осталась снаружи.

Единственный обитатель карцера удивлённо поднял глаза на вошедших — и сразу же вскочил с подстилки, на которой до этого сидел. Испуганно вытаращился сперва на одноглазого, затем на полковника. И сложно сказать, кто пугал его больше.

Одноглазый при виде заключённого никаких эмоций не выказал. Зато очень обрадовался подстилке. Слегка пошатываясь, он двинулся к освободившемуся месту и немедленно туда уселся.

— Знакомьтесь, мальчики, — душевно улыбнулся Арфеналме. — Впрочем, вы уже встречались.

— Разве? — искренне удивился одноглазый.

Хэйнар промолчал, но на всякий случай отшагнул подальше.

— Ладно, — с нарочитой ленцой протянул полковник. — Давайте договоримся так: или вы оба общаетесь со мной по — хорошему, или я общаюсь с вами по — плохому. Как с двумя дезертирами.

— Я не дезертир! — хором ответили пленники. И недоумённо уставились друг на друга.

Арфеналме вновь позволил себе улыбку.

— Не дезертиры, значит? Насколько я помню, ты, — обратился он к сыну, — накануне самовольно покинул Ородрив. Причём отправился не куда‑то, а прямиком к людям, выдавать наши планы относительно наступления.

— Фальшивые планы! — сквозь зубы прошипел Хэйнар. — Ты меня обманул!

— Дезинформация — отличный способ вычисления шпионов. И перебежчиков. Так что в этот раз ты допрыгался, маленький паршивец. Трибунал по тебе плачет. И это я, заметь, ещё ни словом не обмолвился о твоём участии в побеге двух заключённых.

— А я ни словом не обмолвился о том, что ты продажная скотина! Сколько тебе предложили за то, чтоб отряд Файриана сгнил в лесу? Ну, сколько?

Арфеналме недоверчиво посмотрел на сына. Неужели деточка всё‑таки решилась в открытую показать зубы? Да только ради этого стоило устраивать войну!

На западе снова громыхнуло, по крыше палатки забарабанил дождь.

Пожалуй, штурм придётся всё‑таки немного отложить. Мокрые поддоспешники, хлюпающая в сапогах вода и грязные лужи — не лучшее подспорье в битве.

Полковник задумчиво посмотрел на ручеёк, подтекающий из‑под стены. Карцер стоял на небольшой возвышенности. Если вода добралась даже сюда, то что творится на более низких участках дороги? И это стихия ещё не разгулялась как следует. Что же дальше‑то будет? Затопит же весь лагерь к бесам!

Между тем, Хэйнар всё ещё ждал ответа. Арфеналме, впрочем, на бредовые обвинения отвечать не собирался.

— Стены здесь, кстати, тонкие. А у входа стоит стража. Так что будь так любезен, сынок, говори тише.

— Боишься, что они услышат всю правду о тебе?

— Боюсь, что ещё немного, и мне захочется всыпать тебе ремнём, как в детстве. Ты, конечно, начнёшь вырываться и рыдать, и тогда солдатам придётся стать невольными свидетелями твоего позора. Неприятно получится.

Мальчишка стиснул кулаки, но промолчал.

Вот так, значит! Огрызаться научился, а кусаться всерьёз пока боится. Жаль…

— Я вам не мешаю? — вклинился одноглазый. — А то, может, пойду ещё немного погуляю? Ну, чтоб не становиться свидетелем чьего‑нибудь позора и ваших внутренних разборок?

— Ничего страшного, юноша. Живым вы всё равно отсюда не выйдете, так что никому о наших внутренних, как вы выражаетесь, разборках, не расскажете. Так что сидите спокойно, до вас тоже очередь дойдёт. Впрочем, если хотите, можем начать беседу прямо сейчас. С чего‑нибудь несложного. Например, с вашего имени.

Парень молчал. Не так демонстративно, как Хэйнар. Просто молчал.

— Неужели такой сложный вопрос? — удивился Арфеналме.

— А какая вам разница, как ко мне обращаться, если всё равно убьёте?

— Но надо ведь и на надгробии что‑то написать, верно?

— Судя по процентному соотношению ваших и наших, надгробия вряд ли понадобятся. Скорее братская могила.

— И вот тут мы подходим к самому интересному! Сколько же осталось на перевале тех самых «ваших»? — поинтересовался Арфеналме, мысленно отмечая оборот про процентное соотношение. Лазутчик‑то попался образованный!

— Не считал, — признался образованный лазутчик.

— Как же так?

— Да как‑то случай не представился. Так что извините, глубокоуважаемый эльф, но допрашивать меня об этом бесполезно. Можно считать, что меня и на перевале‑то не было. Так, мимо проходил.

— Случайно проходили мимо враждующих армий, попутно чуть не убили моего сына… тоже, разумеется, случайно, и попали под действие некоего заклятия. Потом немного выпили, чокаясь с зеркалом (потому что больше, судя по рассказу, никого не встретили) и совершенно внезапно наткнулись на наш лагерь. Я ничего не упустил из вашей бездарной сказки?

Одноглазый молчал, едва заметно улыбаясь.

Всё ещё не боялся.

Зря.

Арфеналме знал, как разговорить любого, даже того, кто не боится. Потому что на любого бесстрашного найдётся слабохарактерный трус, готовый бояться за двоих.

А ещё Арфеналме знал своего сына.

Поэтому когда он приставил клинок к горлу одноглазого, категоричное «Говори!» было адресовано Хэйнару.

Отпрыск удивлённо захлопал глазами, потом с трудом взял себя в руки и выдавил:

— Мне безразлична жизнь этого человека. Он меня чуть не убил.

— Не было такого! — запротестовал одноглазый, пытаясь тихонько отстраниться от лезвия.

— Было, — спокойно подтвердил Арфеналме. — Но дело в другом. Видишь ли, Хэйнар, как бы то ни было, этот человек тебя не убил. Зато ты сейчас можешь очень легко лишить его жизни, своими собственными руками. Точнее, словами. Хочешь этого?

— Мне всё равно, — задрал нос к потолку мальчишка, но дрожащий голос выдавал эмоции с головой.

— Тебе не всё равно, потому что ты трус. Итак, первый вопрос: как так вышло, что когда я тебя нашёл, ты был не только не связан, но даже без присмотра? Сомневаюсь, что Чёрный так просто позволил тебе разгуливать по лагерю. Он бы скорее руку себе отрубил.

Вопрос был лёгкий, Арфеналме и сам прекрасно знал ответ. По крайней мере, догадывался. И никаких военных тайн за ним не скрывалось.

По крыше палатки барабанил дождь. Ручеёк, подтекающий под стену, уже почти добрался до подстилки, на которой сидел одноглазый. Тот на ручеёк не смотрел, кончик меча, царапающий кадык, занимал его гораздо больше.

Хэйнар упрямо молчал.

— Между прочим, я всё ещё жду ответа, — поторопил Арфеналме.

— Айка… — наконец выдавил мальчишка. — Та полукровка. Это она меня выпустила.

— Очень хорошо. Заметь, я не спрашиваю, как она выбралась из Ородрива. Но как попала на перевал? Что она вообще там делала, и почему у Чёрного не сводило зубы при виде её ушей?

— Не знаю.

Клинок в руке Арфеналме чуть заметно дёрнулся. Хэйнар вздрогнул всем телом, как будто угрожали ему, а не второму пленнику, и торопливо продолжил:

— Честное слово, не знаю! Когда я пришёл, она уже была там. И, кажется, давно. Дамир знал, что она эльфа. Знал, что она магичка. Ему было плевать на это.

— Это она сняла сонные чары, которые наши маги наслали на лагерь?

— Кажется, нет. Кто‑то другой.

— Кто? Сколько всего магов в подчинении у Дамира?

Мальчишка жалобно покосился на одноглазого, сморщился, напыжился, шмыгнул носом — и снова принялся играть в молчанку.

— На это вам и я могу ответить, — внезапно прервал паузу второй пленник.

— Вот как? — Арфеналме посмотрел на него с интересом. Хэйнар — с ужасом.

— Ага. Ни одного.

— Что это значит? — нахмурился полковник. В ответе явно чувствовался какой‑то подвох.

— То и значит. В лагере нет магов, подчиняющихся Дамиру. Они сами себе хозяева.

— Неудачная шутка, юноша.

— Какие уж тут шутки! Вы бы видели этих магов!

Арфеналме магов видел. По крайней мере, некоторых из них.

Так запавшая Хэйнару в душу полукровка Айка была среди них, пожалуй, самой бесполезной, да и орудовать она предпочитала мечом, а не чарами. Блондинистый парень внушал гораздо большие опасения. В том числе и потому, что вряд ли мамочка отпустила бы его на войну в одиночестве. Значит, где‑то неподалёку ошивается сильная и опытная ведьма. А то и не одна, если верить донесениям штатных магов.

Вот тут‑то и возникал главный вопрос: сколько же всё‑таки ведьм и магов на перевале? И как, бесы их дери, все они там оказались накануне наступления, о котором никто не знал!

Полковник очень хотел получить ответ на этот вопрос, и надеялся, что хоть один из пленников может его дать.

Но тут Хэйнар вдруг дёрнулся, округлил глаза и обернулся к востоку, словно пытаясь высмотреть нечто неизвестное прямо сквозь стены палатки. Самого Арфеналме ощущение чуждой магии догнало мгновением позже, но так чётко, что даже между лопатками засвербело. Полковник нервно передёрнул плечами, опустил меч и замер, пытаясь определить, что произошло.

Одноглазый парень непонимающе переводил взгляд с одного эльфа на другого. Он не был магом, ничего не знал, ничего не понимал. Но почему‑то именно он первым подхватился с места, забыв о связанных руках и стоящих у входа солдатах.

Солдаты его, конечно, сразу же перехватили. Но даже не врезали для острастки, потому что были слишком поглощены зрелищем.

Посмотреть было на что!

Даже Арфеналме, выглянувший наружу следом за пленником, на миг остолбенел, не веря своим глазам. С возвышенности, на которой стояла палатка, было прекрасно видно верхний край человеческих укреплений. И нависшую над ними чёрную тучу.

Туча была явно живая, двигалась хаотично. Если как следует присмотреться, можно было разглядеть чёрные точки, из которых она состояла — словно стая мошек подкараулила жертву и теперь без устали вьётся вокруг неё.

Поковник сощурился, мысленно проклиная не слишком идеальное зрение. Требовательно протянул руку, и мальчишка — адьютант немедленно вложил в неё подзорную трубу. Стало намного удобнее.

Понятнее не стало.

Мошкара, увеличенная с помощью хитрой системы стёкол, мошкарой быть не прекратила, разве что обзавелась хвостами и — Арфеналме едва поверил собственным глазам — наездниками.

Полковник успел насчитать девятерых всадников, когда один из них махнул рукой, явно подавая сигнал остальным, ещё двое ответили — и стая разделилась на три части, одна из которых направилась к эльфийскому лагерю. Летучие звери двигались медленно и натужно, зато гудели так, что заглушали даже барабанящий по камням дождь.

— Это… какое‑то людское заклятие? — ошарашено пробормотал стражник.

— Не похоже, — нахмурился Арфеналме и перевёл взгляд на адьютанта: — Всех поднимай. Лучников и магов в первую очередь. Боевая тревога.

Мальчишка кивнул и умчался.

С перевала снова пахнуло магией. В этот раз понятной, человеческой.

Откуда бы ни взялись мошки, чего бы ни желали их наездники, люди Дамира совершенно точно появлению этих существ не обрадовались и даже активно воспротивились.

Арфеналме перевёл взгляд на отколовшуюся часть стаи.

Мошки заметно приблизились. Для того, чтоб их разглядеть, больше не нужна была подзорная труба. Выглядели твари устрашающе: мощное короткое тело и небольшую круглую голову покрывали глянцево — чёрные пластины, на передних лапах топорщились волоски, две пары задних были снабжены мелкими зубчиками, а крылья мельтешили так быстро, что их невозможно было толком разглядеть.

Некоторые из всадников были вооружены короткими луками, и явно намеревались применить их в самое ближайшее время.

— Ой — ёй, — пробормотал выглянувший из палатки Хэйнар.

Стражники хотели запихать его обратно, но Арфеналме остановил их коротким жестом.

— Знаешь, что это? — спросил он у сына.

— Первый раз вижу.

— Ну и какой тогда от тебя толк? Ладно, значит, придётся искать слабые места этих существ наугад. Где опять всех магов носит? Лучники здесь? Стрелять по готовности!

— Отпустите меня, — неожиданно попросил одноглазый.

Вырываться из цепких рук стражников он даже не пытался, силы были заведомо неравны. Но было в голосе парня нечто такое, что Арфеналме отвернулся от крылатых тварей к пленнику. Тот не смотрел ни на приближающихся мошек, ни на полковника; взгляд был прикован к лагерю Дамира, то и дело озаряемому магическими вспышками.

— Отпустите, — повторил он. — Мне надо туда.

— Об этом, юноша, надо было думать до того, как идти к нам в гости.

— Я сделал глупость. И должен быть там.

Арфеналме хмыкнул. Фраза про глупость явно относилась не только к попытке прогуляться по эльфийской территории. Одноглазый что‑то натворил у Дамира, и теперь рвался обратно. Мысленно он уже был там, уже сражался наравне с солдатами перевала. А на самом деле — всё ещё стоял на месте, нервно дёргая связанными руками.

А ещё — он боялся. Наконец‑то боялся, но не за себя, а за кого‑то, оставшегося в осаждённом лагере.

Вот балбес! Думать надо в первую очередь о себе, свою жизнь беречь! А здесь, под защитой армии, шансы выжить, как ни крути, гораздо выше, чем у горстки людей, окружённых со всех сторон.

Первую партию мошек эльфийские лучники встретили залпом ещё на подлёте. Снесли нескольких наездников, но сами твари, кажется, даже не заметили обрушившегося на них града стрел. Стальные наконечники выбивали искры из твёрдых панцирей или застревали между пластинами, не причиняя животным (или, скорее, насекомым) никакого вреда.

У магов дело пошло немногим лучше: огненные шары, молнии и порывы ветра замедляли стаю, сбивали тварей с курса, но те, немного поплутав по округе, всё равно возвращались обратно, как привязанные. С громким гудением кружили над лагерем, высматривая себе подходящую жертву — и нападали, резко пикируя вниз.

Пасти у мошек были круглые, с острыми зубами по всему периметру. Арфеналме мог бы, пожалуй, даже сосчитать эти зубы, когда очередная тварь вдруг промчалась совсем рядом и без особого труда откусила голову одному из лучников. Кровь брызнула на дорогу, и потекла по ней бурными ручьями, смешавшись с дождевой водой.

Кто‑то заорал, Арфеналме побледнел, адьютант позеленел, впечатлительный Хэйнар закатил глаза и сполз в обморок. Одноглазый пленник нервно сглотнул, поспешно отвёл взгляд от безголового тела и неожиданно трезво произнёс:

— Не хотите отпускать, так хотя бы руки развяжите и лук дайте.

Здравый смысл подсказывал, что давать оружие врагу — не самый умный поступок для командира. Но когда над тобой кружат невесть откуда взявшиеся гигантские насекомые, которые запросто откусывают солдатам головы и даже шлем не выплёвывают, начинаешь слушать не здравый смысл, а интуицию. Тем более, что интуиции своей Арфеналме привык доверять.

— Развязать, — коротко приказал он.

Стражники удивились, но послушались.

Освободившись от верёвок, одноглазый быстро растёр запястья, подхватил лук обезглавленного солдата и его же стрелы, сноровисто оттянул тетиву и досадливо поморщился. Морщиться было от чего — лук оказался дешёвый, типовой и изрядно потрёпанный.

Когда Арфеналме перед наступлением увидел, что привезли в Ородрив снабженцы, то тоже долго морщился, но выбирать было не из чего. Пришлось идти на войну с тем, что есть.

Может, будь оружие чуть лучше, с Дамиром удалось бы расправиться ещё вчера. Но что уж теперь жаловаться.

Очередная (а может, та же самая) мошка тяжело развернулась в воздухе и снова рухнула вниз, раззявив пасть. Войско лишилось ещё одного солдата.

Арфеналме задумался. Летали твари медленно, но при этом были практически неуязвимы для дальнобойного оружия. Атаковали, напротив, настолько быстро, что жертвы даже уклониться толком не успевали, не то, что перейти в наступление.

И что с ними тогда делать? Что вообще делают с насекомыми?

Полковник привычно нашёл глазами адьютанта:

— Тащи сюда магов. Тех, что посообразительнее. Лучше воздушников.

Мальчишка бросился выполнять приказ.

Одноглазый всё ещё возился с луком: перетягивал тетиву, не обращая внимание на творящийся вокруг хаос. Работал он быстро и уверенно, явно понимал, что делает. Наконец, результат парня устроил, и он перешёл к осмотру стрел. Выбрал из россыпи несколько штук, выглядящих более прилично, придирчиво исследовал наконечники, расправил оперенье.

У типовых эльфийских стрел перья были выкрашены в зелёный, а у этих — в чёрный. Значит, вчерашние подарочки от Дамира. Арфеналме поморщился, недовольный тем, что чужие солдаты вооружены лучше. И чуть не прозевал очередную мошку, бросившуюся в атаку.

В этот раз тварь неслась прямо на него, а он даже мечом взмахнуть не успевал.

Освобождённый пленник оказался гораздо быстрее: стрела с чёрным оперением сорвалась с тетивы и вонзилась прямо в распахнутую пасть гигантского насекомого. Тварь дёрнулась, ушла вбок, едва задев Арфеналме крылом, рванулась вверх в безуспешной попытке набрать высоту, и, наконец, рухнула на дорогу. Ещё какое‑то время скребла задними ногами грязь, но вскоре затихла. Из пасти сочилась густая грязно — бурая жидкость.

— Первый готов! — гордо возвестил одноглазый, выцеливая следующую жертву.

— А ты хорош, — невольно признал Арфеналме.

— Господин полковник, я магов привёл! — доложил вернувшийся адъютант.

Магов набралось пятеро, причём выглядели они так, словно исполнительный мальчишка вытащил их прямо из палаток, даже не подумав предварительно разбудить. Мятые рубашки, растрёпанные волосы, заспанные лица. Один — так и вовсе босиком. Арфеналме сгорел бы со стыда, если бы пришлось появиться в таком виде перед старшими по званию. Перед младшими, впрочем, тоже.

Однако сейчас было не до придирок.

— Доброе утро, господа маги. Ловили ли вы когда‑нибудь бабочек? — без долгих предисловий начал полковник.

Ответом ему было настороженное молчание и удивлённые взгляды. И вот как с такими работать?

— Ну? — поторопил молчунов Арфеналме.

— В детстве, — дрожащим голосом призналась молоденькая колдунья. Судя по двум косичкам, украшенным разноцветными ленточками, детство у неё закончилось буквально вчера.

— Отлично! Вот вам, юная дама, бабочки, а вот сачок, — Арфеналме указал поочерёдно на мошек и на палатку — карцер, хлопающую дверью на ветру. — Цель: поймать «бабочку» и притянуть как можно ближе к земле, чтоб здесь наша доблестная армия могла рубить её мечами и тыкать копьями. Справитесь?

Девчонка кивнула и взмахнула руками, посылая в сторону палатки магический импульс. Ткань задёргалась, рванулась вверх, но почти сразу же застыла. Тросы, связывающие её с землёй, натянулись до предела. Ещё рывок — колышки выскользнули из размокшей почвы, и «сачок» грациозно взмыл в небо.

Деревянный столб — подпорка грохнулся поперёк дороги, едва не придавив Хэйнара. Тот поспешно откатился подальше. Видимо, надоело валяться в луже, изображая бесчувственную дамочку.

Тем временем юная магичка довольно ловко накинула палатку на ближайшую мошку. Та сопротивлялась изо всех сил, пытаясь улететь вместе с «сачком», но солдаты ухватились за тросы, помогая спустить добычу вниз. А как только она оказалась на земле, в ход сразу же пошли копья, камни и даже подкованные сапоги.

Дело наконец‑то сдвинулось с мёртвой точки!

— А вы что застыли? — прикрикнул Арфеналме на оставшихся магов. — У нас что, одна палатка на весь лагерь?

— Так ведь, господин полковник, не все телекинезом владеют, — смущенно признался пожилой колдун в вышитых тапочках и ночном колпаке.

— Можно сплести сеть из энергетических потоков, — предложила магичка, ловко вытряхивая из палатки раздавленную мушиную тушку и готовясь закинуть «сачок» снова. — Или заключить зверя в водяной пузырь. Воды вокруг хватает, и если они дышат кислородом, то наверняка сдохнут.

— Напомните мне, юная дама, вы у нас вообще кто? — заинтересовался Арфенаме.

— Иннис.

— А полностью?

— Ой, извините, господин полковник! — смутилась девчонка, — Иннис Арно, рядовой третьего отряда магической поддержки.

— Лейтенант Арно, проследите, чтоб ваши коллеги — маги занимались делом, а не тем, чем они сейчас занимаются.

— Слушаюсь, господин полковник, — пискнула новоявленный лейтенант, боевито тряхнув косичками. И тут же накинула «сачок» на новую жертву.

Адьютант, не дожидаясь приказа, сделал в блокноте пометку о повышении в звании.

Полковник улыбнулся. Всё‑таки и среди подрастающего поколения попадались достойные и самостоятельные личности. Не то, что недотёпа — сынок.

Сынок тем временем окончательно пришёл в себя и теперь задумчиво пялился в небо, с выражением вселенской тоски на бледном лице. То, что этого малохольного до сих пор не сожрали, можно было объяснить разве что чудом. Или стоящим неподалёку одноглазым лучником, который приноровился сбивать атакующих мошек, всаживая им стрелы в основание крыльев. Видимо, в этих местах естественная броня была чуть тоньше.

— Господин полковник, — осторожно начал адъютант, — разрешите высказать предположение?

— Разрешаю.

— Эти существа… они теснят нас на восток. Хотят прижать к людям.

Арфеналме осмотрелся. Действительно, мошки нападали исключительно с запада, заставляя войско постепенно отступать под натиском. До начала сражения карцер стоял на восточном краю лагеря. Сейчас же он оказался в самой гуще битвы.

Те, кто отступал наиболее рьяно, сейчас уже почти вплотную подобрались к стене Дамира. Впрочем, толку от этого было немного — за стеной творилось ровно то же самое.

Видимо, хозяева мошек пытались согнать эльфов и людей в одну кучу, заперев с двух сторон. Чтобы…

— Зачем, как ты думаешь, они это делают? — обратился полковник к мальчишке.

Тот сперва неопределённо пожал плечами, но всё же решил высказаться:

— Они же ничего не просят, не предъявляют ультиматум, не выдвигают требования. Просто убивают. И если хотят собрать нас всех в одном месте, значит, так им будет легче нас уничтожить. И нас, и людей — всех.

Арфеналме кивнул. Глупо спорить с логичными выводами, когда и так всё ясно.

Да непонятным врагам даже делать ничего не придётся, люди с эльфами при встрече сами благополучно разорвут друг друга на части. Если только кто‑нибудь из командиров не рискнёт предложить…

Додумать полковник не успел, совсем рядом грохнулась очередная мошка с отстреленным крылом. Тварь была ещё жива, беспорядочно дребезжала оставшимся крылом и пыталась ускакать на тонких, разъезжающихся в грязи, лапах. Но самое главное — она была осёдланная. При падении наездник вылетел из седла и перекувырнулся через голову, но совершенно точно был жив. Он беспомощно озирался, глядя на подбегающих солдат, и даже не пытался сопротивляться.

— Брать живьём! — скомандовал Арфеналме, уже предвкушая допрос, и направился к пленнику.

Тот вскинул руки, показывая, что безоружен, и что‑то неразборчиво залопотал.

Полковник вздрогнул, словно в него ударила молния. Да по ощущениям примерно так оно и было. Он не понимал слов, которые произносил наездник, но чувствовал, что это не мольба о пощаде, а заклинание, причём весьма мощное. Чужеродные чары метнулись от всадника к его мошке…

И ничего не произошло.

Арфеналме был совершенно уверен, что чужак что‑то сделал, но не мог сообразить, что именно. Новое крыло у мошки под действием заклинания не отросло, и рога не прорезались.

Хэйнар, тоже почувствовавший движение магии (уж на это‑то у балбеса умения хватило) заинтересованно подобрался поближе к гигантскому насекомому. Пожалуй, даже слишком близко. Тварь была всё ещё жива и всё ещё опасна. Клыкастая пасть распахнулась — но кусать, вопреки ожиданиям, не стала. Наоборот, раздалась ещё шире, словно бы в зевке, и наружу показалось нечто, напоминающее язык. При тщательном рассмотрении «язык» оказался серой трубочкой, широкой и гибкой.

Чужак торопливо выкрикнул ещё одно слово. В этот раз оно было не заклинанием, а обычной командой, коротким приказом. Мошка напыжилась, содрогнулась всем телом. Один из солдат, уже замахнувшися на неё мечом, в испуге отскочил.

Хэйнар, напротив, с любопытством разглядывал происходящие с насекомым метаморфозы и даже не думал отойти подальше.

Мошка пыжилась.

— Назад, балбес! — рявкнул Арфеналме, на мгновение забыв о субординации и правилах приличия.

Сын нехотя обернулся к нему:

— И не подумаю. Я же не трус. Может, хоть так ты поверишь, что я не трус.

«Ты не трус, ты — идиот!» — хотел буркнуть Арфеналме, но не успел. Мошка закончила пыжиться, злобно выпятила трубку в сторону Хэйнара и плюнула из неё огненной струёй.

Хэйнар на атакующее насекомое даже не смотрел, он был очень занят — буравил отца суровым взглядом.

Отец же успел за доли секунды подскочить к нему, резко сдёрнуть с места, уронить в лужу, упасть сверху, заслоняя и оберегая от огня…

И ещё успел обречённо подумать, что заботиться надо в первую очередь о себе, а не о всяких неблагодарных балбесах. И что сам он, наверное, тот ещё балбес.

После чего мир вокруг окрасился всполохами пламени и взорвался шипящим паром. Из лёгких разом вышибло весь воздух. По спине пронёсся огненный смерч. Волосы на затылке скукожились от жара. Запахло палёным. И мир погрузился в блаженную темноту.

Из забытья Арфеналме выдернул истеричный визг. Полковник приподнялся на руках. От малейшего движения спина отозвалась вспышкой дикой боли, как будто с неё только что содрали кожу, а теперь сыпанули сверху пару горстей соли. И заботливо растёрли.

Эльф ругнулся сквозь зубы, но поборол желание ничком рухнуть обратно, приподнялся ещё немного и осмотрелся.

Визжала, захлёбываясь слезами, лейтенант Арно. Не забывая при этом выкручивать в воздухе палатку, внутри которой слабо трепыхалась очередная пойманная мошка. Адъютант с маниакальным упорством кромсал мечом огнедышащую тварь, не замечая, что солдаты уже успели нанизать её на копьё.

Хэйнар смотрел на отца испуганными глазами и, кажется, всерьёз собирался в очередной раз упасть в обморок. Ситуация осложнялась тем, что падать было некуда — он всё ещё лежал в луже, придавленный Арфеналме.

В общем, судя по всему, времени прошло совсем немного.

Кто‑то осторожно тронул полковника за плечо.

То есть пытался, наверное, тронуть осторожно. Но то, что осталось от спины после встречи с огнём, даже от лёгкого прикосновения взорвалось новой порцией боли.

— Пшли прочь, — прорычал Арфеналме.

Выдавить из себя что‑то более многословное было невозможно. Подняться тоже казалось сродни невыполнимому подвигу, но эльф стиснул зубы и каким‑то чудом вздёрнул себя на ноги.

В глазах потемнело, но ухватиться вокруг было не за что, а рухнуть обратно не позволяла гордость. Пришлось просто застыть, пережидая боль, и молча надеяться, что в крайнем случае кто‑нибудь догадается его подхватить.

— Прошу прощения, господин полковник, — затарахтели над ухом. Арфеналме опознал по голосу того мага, что был в ночном колпаке и тапочках. — Я лекарь. Если позволите, нужно осмотреть рану… Такое чудо, что сейчас дождь. В сухую погоду вы бы вспыхнули, как спичка.

Арфеналме и сейчас чувствовал себя спичкой, которая уже прогорела и теперь может рассыпаться от любого неосторожного движения. Но он был всё ещё жив. Хотя палёным пахло нестерпимо. Кажется, причёске пришёл конец. А ведь так старательно отращивал!

— Господин полковник меня слышит? Осмотреть бы…

— Смотри, — великодушно разрешил Арфеналме. Как будто у него был выбор. — Только обезболь сначала.

— Конечно — конечно! Непременно!

По спине разлилась магическая прохлада. Легче стало почти мгновенно. Даже в глазах слегка прояснилось. И сразу стало видно, что вокруг полукругом столпились солдаты. На грязных лицах отражались сострадание, испуг и злорадство в различных пропорциях.

— Чего уставились, других дел нет? — буркнул Арфеналме, разгоняя зевак.

Но самых злорадных запомнил. Надо будет поговорить с ними с глазу на глаз, когда закончится вся эта свистопляска. Если закончится.

— Ожоги в основном от пара и кипящей воды, — бормотал маг, срезая с пострадавшей спины остатки рубашки. Новой, между прочим! — Очень повезло нам всем с погодой, очень! При должном уходе через неделю даже следов не останется, даю слово. Я сейчас же наложу мазь и повязки…

Арфеналме нашёл глазами адьютанта. Тот уже отстал от мошки и теперь стоял неподалёку, озираясь вокруг, чтоб не пропустить новую атаку.

— Принеси свежую рубашку, — велел мальчишке полковник. И, убедившись, что врач не слышит ничего вокруг, занятый своим делом, обратился к сыну:

— Так и будешь там лежать?

Хэйнар торопливо вылез из лужи и посмотрел на отца так, будто тот его не спас, а наоборот, сам под струю пламени подставил.

— Зачем ты меня заслонил? Ты же меня ненавидишь! — насупилось дитятко.

— С чего ты взял?

— Да потому что ты… Ты же всегда меня ненавидел! Всегда унижал! Высмеивал перед всеми! И в лес сослал, чтоб я оттуда не вернулся. Наш отряд… мы не должны были оттуда вернуться. Нас бы схватили люди. Не отпирайся, я всё знаю.

— Балбес! — рявкнул Арфеналме, чувствуя, что начинает злиться. От запаха палёных волос болела голова, и это неимоверно раздражало. Кажется, даже сильнее, чем нытьё Хэйнара. — Я сослал тебя, недоумка, в лес, чтоб уберечь от войны. Чтоб ты не участвовал в битве. Посредник обещал, что проследит, чтоб тебя захватили живым и содержали в комфорте. А потом мы бы заняли Тангар, и ты вышел бы на свободу, цел и невредим.

Мальчишка удивлённо распахнул глаза. Кажется, до него наконец‑то начали доходить простые истины.

— То есть ты… Ты хотел, чтоб я был в безопасности?

Арфеналме кивнул, отмечая мимоходом, как натянулась при этом кожа на затылке. Боли не было, заклинание работало хорошо. Но, кажется, лучше было лишний раз не шевелиться.

Хэйнар всё ещё переваривал новость. Неужели действительно думал, что его отец не предусмотрел все нюансы?

Был у него в запасе и ещё один вариант, даже более вероятный (и, что уж скрывать, более удобный): обменять пленного мальчишку на пару людских узников, томящихся в подземельях Ородрива. Один из которых был уже давно и успешно перевербован лично полковником.

Но не объяснять же недорослю все политические тонкости…

— Пап… — смущённо пробормотал Хэйнар. — А ты знаешь, что у тебя волосы обгорели?

— Заткнись.

— Ну… на самом деле я хотел сказать спасибо. За то, что заботился, и сейчас, и вообще

— Заткнись, и без тебя тошно — повторил Арфеналме, хотя в глубине души он чувствовал себя на удивление хорошо.

На тело, правда, хорошее самочувствие не распространялось. Несмотря на ворох лечебных заклинаний, полковника мутило, перед глазами всё плыло, а голова была неимоверно тяжёлой.

Однако необходимость немедленных действий это не отменяло.

К сожалению.

Глава 19. Как в кино

Всё было гораздо хуже, чем накануне.

Да, тогда эльфы пёрли с двух сторон, кровь текла рекой, пот застилал глаза, стена дрожала под ударами тарана… В общем, сражение шло своим чередом. И именно в этом было главное отличие.

Эльфы с нами сражались.

А блохи нас убивали.

Небо казалось чёрным от проклятых насекомых, которых почти не брало ни оружие, ни магия. И то, и другое хорошо работало на наездниках, но те старались лишний раз под удар не подставляться, держались повыше, управляя остальными издалека.

Олег пытался добраться до них прорвавшись сквозь рой — не получилось. Однако отступать парень не привык и продолжил метаться посреди стаи, обрубая насекомым крылья и выкалывая глаза. То, что сам он при этом оставался цел и невредим, можно было списать разве что на чудо. И, возможно, на бдительность Варвары.

Она на своей лопате носилась там же, только орудовала в основном заклинаниями, после которых на перевал падали обгоревшие или разорванные на части тушки. Воняли они ужасно. Но живых блох меньше не становилось.

Ярослава и Катриона летали чуть ниже, перехватывая насекомых, рискнувших пойти в атаку. Таких было немало, но девчонки каким‑то образом ухитрялись остановить или хотя бы замедлить почти всех.

Оставшихся добивали с земли те, кто летать не умел.

В том числе и я. Бесхозным ржавым полуторником, подобранным тут же. Кажется, меч был эльфийского производства, но громкое происхождение никак не сказалось на его фиговом балансе, отвратительной заточке и шатающейся рукояти.

Но проблема была не только в чужом мече.

Отдав свой Катрионе, я лишилась крыльев. Осознавать это было странно и немножко обидно. Как же так, я такая великая и всемогущая, а в небе парят другие!

Как назло, искусство полёта давалось рыжей ведьме очень легко, будто она всю жизнь только этим и занималась, и к моей обиде добавилась толика зависти. Я так и не научилась нормально обращаться с крыльями. А они, предатели, сменив владельца, сразу же поменяли цвет и теперь переливались всеми оттенками перламутра.

А вот с фехтованием у Катрионы явно были проблемы. Била она слабовато и не очень метко, меч скользил по броне насекомых, оставляя лишь тонкие царапины. Гораздо лучше получалось, когда моя стражница не пыталась управлять клинком, а позволяла ему действовать самостоятельно. Кажется, она даже глаза во время удара закрывала, чтоб не отвлекаться. А потом открывала снова, чтоб посмотреть на последствия. Выглядело это забавно, будто девушка подмигивает всем окружающим.

— Дождь вот — вот закончится, — крикнул Лайс.

Я знала об этом и без его замечаний. Тучи заметно посветлели и поредели. Ливень иссяк, превратившись в мелкую морось.

Блохи загудели с удвоенным энтузиазмом.

— А вот теперь они будут жечь! — резюмировала Варвара, приземлившись посреди лагеря. — Ярка, хватит их дубасить, спускайся на грешную землю и ставь щиты. Остальные готовьтесь. Температура пламени у них не очень большая, дальность тоже с настоящими драконами не сравнится. В небе пусть пыхают сколько хотят, а тех, кто подберётся поближе, возьмём на копья.

Копья были длиннющие и тяжеленные, штурмовые. Наши вчера сбивали ими эльфов, когда те пытались забраться на стену или приблизиться к баррикаде.

Чтоб нормально управляться с такой штукой, нужно было иметь приличный рост и вес. В общем, Дамир, Тихоня и прочие мужчины восприняли предложение с энтузиазмом. Верба тоже. А я со всем своим полутораметровым ростом осталась вроде как и не у дел. Смотрела, как остальные готовятся к решающей битве — и чувствовала себя маленькой, глупой и никому ненужной. Никто не обращал на меня внимания, даже Кьяло сурово потрясал копьём и кричал в небо что‑то угрожающее. Друг, называется! Лишь бы подраться!

Флай так и не появлялся, и я уже не знала, что думать. В голову упорно лезли мысли о том, что будет, если он столкнётся один на один с огнедышащей блохой. Или даже с двумя.

От таких мыслей хотелось сесть прямо на землю и реветь от безысходности. Я ненавидела себя за это желание, за бездействие, за глупость — и ничего, совершенно ничего не могла с этим поделать.

Пока чья‑то рука не опустилась мне на плечо осторожно, но твёрдо.

— Флай! — обернулась я.

Но это был не он. Передо мной стояла Аллена: угрюмая, нервная и слегка расплывающаяся. Судя по всему, расплывчатость была вызвана отводящим глаза заклинанием, потому что никто вокруг не обращал на женщину внимания. Кроме меня.

— Тебе надо уходить, — без предисловий начала Аллена. — Вы не справитесь, драконов слишком много и они не успокоятся, пока не истребят всех, кого найдут. Людей, эльфов. Всех.

— С чего ты взяла?

Женщина посмотрела на меня с укором. Мол, я всегда всё лучше всех знаю. Но заметив, что я всё ещё жду ответа, неохотно призналась:

— Это я привела их сюда. Точнее, Арая отправила их по моим следам. Каюсь, я её недооценила.

— Так ты была у неё всё это время? — Кажется, я это не сказала, а прокричала, но в общем шуме никто даже не обернулся.

— Тише, — шикнула Аллена. — Прикройся заклинанием и пошли со мной. Объясню по дороге.

Я с сомнением оглянулась на битву. Все отлично справлялись без меня, и были настолько увлечены сражением, что не заметили бы моего отсутствия и безо всяких заклинаний. Конечно, уходить вот так, никого не предупредив, было неправильно, но Аллене удалось меня заинтриговать. Вдруг удастся вытащить из неё важную информацию!

Поэтому я послушно поплелась следом, изредка царапая землю кончиком полуторника. Нормальный клинок мог бы от такого обращения заржаветь или затупиться, но этому уже давно не грозило не то, не другое.

Мысли текли неожиданно медленно — видимо, сказывались усталость и недосып. Но всё же, если Аллена прибыла прямиком от Араи, то что она там у неё делала? Сидела в плену? Тогда как выбралась? И как туда попала? Или они вообще заодно?

Некромантка, похоже, не жаждала сразу раскрывать все подробности. Начала с конца, как только мы миновали баррикаду.

— Твоя свихнувшаяся тётушка решила, что целого Запределья ей мало, надо захватить ещё парочку миров для коллекции. И начать, конечно, решила с родного. Но мир большой, людей в нём много, а ты — одна. И ты единственная, кто может ей противостоять. Поэтому у всадников чёткий приказ: убить тебя. Точнее, убить всех, кто будет находиться в месте открытия портала. А портал открылся рядом с тобой. Я сделала ошибку, когда попросила переместить меня. Но я всё исправлю. Выведу тебя из окружения. Мой друг ждёт неподалёку, он поможет переправить тебя на Альсоро.

— Твой друг — это тот самый коротышка в плаще? Посредник? — уточнила я.

Она кивнула.

За нашими спинами грохнуло, будто рухнуло здоровенное дерево, или во что‑то ударила молния. Вот только дождь почти закончился, а высоких деревьев на перевале не было, одни кусты. Я нервно обернулась в сторону лагеря, но на первый взгляд ничего нового не заметила.

Не обращая внимания на странный звук, Аллена ухватила меня за руку и настойчиво потянула за собой. Мне осталось только понадеяться, что ничего страшного в лагере не случилось, и продолжить прерванный разговор:

— И что я буду делать на Альсоро? Прятаться? А остальные? Те, кто останется здесь?

— Я же сказала, у всадников приказ — убить всех.

— Тогда я никуда не пойду! — решила я, и немедленно развернулась обратно. — Пусть убивают вместе со всеми. А то, может, ещё и прорвёмся!

— С ума сошла? От драконов практически нет спасенья! И их не станет меньше, так и будут прибывать, пока Аллена держит портал открытым. Она от своего не отступится.

И тут меня осенило:

— Но ведь она охотится именно за мной, так?

— Да, — кивнула Аллена, ещё не понимая, к чему я клоню, но на всякий случай заранее напрягаясь.

— Отлично! Тогда мы идём к роднику!

— Зачем?

— Там портал, через который прилетают долбаные блохи, — объяснила я. — Открытый портал к Арае! Я проберусь к ней и… Ну, в общем, я с ней разберусь. Как‑нибудь. Ты же сама сказала, что только я могу ей противостоять! Вот я и пойду. Только портал висит в небе, и надо, чтоб меня кто‑то туда подбросил. Ты летать не умеешь, случайно?

— Я — нет. Ты и сама умеешь. Ты же олла и можешь всё, не забывай об этом. Вот только ни в какой портал ты не пойдёшь! Не пущу!

— И что ты мне сделаешь? — невольно улыбнулась я. — Как остановишь, если я олла и могу всё?

— Да будь ты хоть тысячу раз олла! Я, между прочим, твоя мать!

И вот тут я не выдержала:

— Да какая из тебя мать? Ты же убийца! Пытаешься защитить меня, но при этом обрекаешь на смерть кучу народа, оставшегося в лагере. И, кстати, своего мужа тоже. И Тьяру. Ты вообще помнишь, что она тоже твоя дочь? Или она недостаточно могущественна для твоих планов? Если суть твоего материнства состоит исключительно в том, чтоб усадить меня на трон в Альсоро, а самой втихаря там править, то я отказываюсь считать тебя своей матерью. Не нужны мне ни ты, ни трон! Ну, что молчишь?

Аллена не отвечала, просто мрачно смотрела на меня. Я не придумала ничего лучше, чем уставиться на неё в ответ.

Некоторое время мы играли в гляделки, буравя друг друга взглядами. Аллена очень хотела казаться суровой и значительной. Очень хотела быть главной, остаться при своём.

Даже, возможно, хотела спасти меня.

Но в тот момент, когда я уже почти сдалась и поверила, что наговорила ерунды, она вдруг отвела взгляд.

— Хорошо, иди. Если считаешь, что так надо, что так будет правильно — иди. Только не надо лезть в тот портал, слишком много народу с той стороны толпится. Я открою другой. Тот, через который пришла сама. Он всё ещё здесь, надо только распечатать. Ведёт прямиком в тронный зал.

— Отпускаешь? — не поверила я.

— Отпускаю. Не понимаю, что ты задумала и на что рассчитываешь. И, честно говоря, не совсем верю, что у тебя получится. Но, если ты считаешь, что так правильно — иди. И, пожалуйста, постарайся выжить.

— Спасибо, — Я не сдержалась и порывисто обняла Аллену.

Несмотря на то, что я только что высказала, она всё же была моей матерью, хоть я и не могла до сих пор понять, как к ней относиться. Возможно, она наделала в жизни кучу глупостей, но где гарантия, что на моём счету их меньше? В конце концов, яблоко от яблони…

До родника мы добрались без проблем. Первое время я постоянно оглядывалась, чтоб проверить, не заметили ли в лагере моё исчезновение, но там, похоже, не обратили бы внимания даже на бегемота, танцующего канкан. Блохи атаковали, наши защищались, огненные вспышки и магические разряды освещали склоны Пёсьего кряжа на много метров вокруг, и я начала всерьёз беспокоиться, как бы эти спецэффекты не вызвали новое землетрясение.

У эльфов ситуация была ещё более плачевной. По крайней мере, у тех, которые накануне так безрезультатно ломились с тыла в нашу баррикаду. Далеко в горы они после битвы отползать не стали, временный лагерь можно было разглядеть уже от поворота к роднику. Блох над ними кружило не меньше, чем над нами, и огненные вспышки появлялись так же часто. Только вот магические ответы на них раздавались всё реже и всё слабее. Кажется, бедных остроухих там уже дожигали и дожирали.

Я не чувствовала по этому поводу никакого злорадства, только горечь и сожаление. Ещё вчера мы были врагами, но появление блох превратило нас если не в закадычных друзей, то хотя бы в союзников. Пусть даже и временных.

Аллена нащупала остатки портала, произнесла заклинание, открывая разрыв. И посмотрела на меня с затаённой надеждой — вдруг передумаю.

Я не передумала.

Я боялась Араю до дрожи, я понятия не имела, как с ней справиться и можно ли вообще это сделать. Но поступить по — другому просто не могла. Я должна была встретиться с ней лицом к лицу, посмотреть в глаза — и будь, что будет.

— Возвращайся, — тихо попросила Аллена.

— Вернусь, — пообещала я, хотя на самом деле была совсем не уверена, что смогу выполнить обещание. — А ты пока что присмотри тут за всеми, ладно? За отцом, за Тьярой, и за остальными. Хватит уже убегать.

Аллена кивнула.

Наверное.

По крайней мере, мне хотелось верить, что она кивнула. Но на самом деле я этого не видела, потому что уже шагнула в портал.

Перемещение было быстрым и резким. Выход из портала находился ощутимо ниже Пёсьего кряжа, от перепада высоты и давления сразу же заложило уши. Впрочем, для того, чтоб понять какую глупость я совершила, иметь слух было вовсе не обязательно. Вполне хватало глаз.

Я оказалась в здоровенном помещении, похожем на тронный зал из исторического фильма: высокие потолки, огромные витражные окна, шпалеры, лепнина, золочёные (или даже золотые) канделябры, отполированный до зеркального блеска мраморный пол — словом, роскошь и понты. И, конечно, трон. Здоровенное кресло с высокой спинкой, причудливо изогнутыми ножками и широкими подлокотниками, обитыми красным бархатом.

На одном из подлокотников возлежала бледная рука с тонкими длинными пальцами. Острые алые ногти методично постукивали по обивке, но ткань глушила звук. Или у меня всё ещё были заложены уши.

Рука принадлежала, конечно, Арае. Именно она сидела на троне — гордая, царственная и жуткая.

И снова, как и три года назад, она показалась мне очень красивой. Светлые волосы были аккуратно уложены и убраны под золотую диадему, длинное платье сидело идеально, макияж подчёркивал то, что надо подчеркнуть и скрывал то, что надо скрыть, карие глаза смотрели пронзительно и насмешливо.

Настоящая королева.

Стоя перед ней, я чувствовала себя уличной бродяжкой, которая нашла в помойке драные штаны и натянула их на себя, даже не подумав постирать или подогнать по размеру. Дождевая вода, грязь, человеческая и блошиная кровь стекали с меня в мои же сапоги и растекались лужицей по идеальному полу.

И на всё это любовалась как минимум сотня человек, находившихся здесь же. Кажется, я вломилась в тронный зал в разгар приёма. Или, скорее, военного совещания, потому что практически все собравшиеся были мужчинами и носили форму. У некоторых она была вполне европейского образца, другие — сплошь щуплые и темноволосые — были обряжены в разноцветные халаты, перетянутые яркими вышитыми поясами. Нашивки на халатах и узоры на поясах были точно такие же, как и у заявившихся на перевал блошиных наездников.

Блохи, кстати, на совещании тоже присутствовали. Две здоровенные твари смирно стояли по обеим сторонам одного из халатоносцев и буравили собравшихся выпуклыми фасеточными глазами. Сам халатоносец тем времен докладывал Арае об успехах на фронте.

По крайней мере, мне так показалось по его самодовольному виду.

Но в первые же секунды после моего появления рассказ оборвался и все присутствующие уставились на меня. Блохи тоже.

— Надо же, кто к нам пришёл! — пропела Арая. — Ты даже не представляешь, милочка, как я рада тебя видеть!

— Здрасьте, — кисло улыбнулась я, поудобнее перехватывая рукоять полуторника. До трона было метров десять. Успею добежать, или нет?

Не успела.

Даже с места двинуться не успела.

Не переставая одной рукой отбивать беззвучную дробь по подлокотнику, Арая шевельнула другой. Меня отшвырнуло назад, протащило по полу и звучно впечатало затылком в колонну. Меч выпал из руки и грохнулся неподалёку.

Я потянулась за ним, но обнаружила, что не могу двинуться с места. Невидимые, но очень ощутимые магические путы накрепко примотали меня к колонне.

— Чувствуешь разницу в весовой категории, да? — улыбнулась Арая. — Даже не пытайся шевелиться, я всё равно тебя держу.

Я, конечно, попыталась. И с удивлением обнаружила, что шевелиться очень даже могу. Сдерживающие меня путы оказались крепкими, но довольно эластичными. Их было бесполезно рвать, но вполне возможно немного растянуть.

Видимо, тот неведомый закон природы, благодаря которому на оллу не действовала враждебная магия, давал мне маленькую фору даже против другой оллы. Интересно, знала ли об этом Арая?

— Что, не получается? — Королева насмешливо улыбнулась, глядя на мои ёрзанья. Отвечать я не стала. Вот ещё, силы тратить!

— Оставьте нас, — скомандовала Арая.

Все собравшиеся беспрекословно потянулись к выходу.

Все, кроме одного.

— Я не оставлю ваше величество без защиты, — пафосно провозгласил блохастый халатоносец.

Арая растянула губы в холодной, отрепетированной улыбке:

— Достопочтенный Хуглан, уверяю вас, мне ничего не грозит. Я очень ценю вашу заботу, но сейчас прошу дать нам с этой милой девушкой возможность пообщаться наедине.

Халатоносец Хуглан смерил меня презрительным взглядом, сплюнул на идеальный пол и провозгласил:

— Драконов оставляю вашему величеству!

И гордо удалился, не слушая возражений.

Арая недовольно посмотрела на блох, лениво шевелящих хвостами, на след от плевка — и поморщилась.

— Вот видишь, с кем приходится иметь дело! Необразованный мужлан — а всё туда же, во власть. Ещё и свататься ко мне надумал, представляешь? А ты прекрати уже дёргаться. Сказала же: я сильнее. Не надейся, не отпущу.

— Один раз я с тобой уже справилась. И справлюсь снова! — Я рванулась особенно сильно. Путы растянулись ещё немножко.

— Когда это? — Арая недоумённо нахмурилась, а затем вдруг расхохоталась. — А, когда мы в прошлый раз встретились в лесу?! Считаешь, это называется «справилась»? Да ты меня даже не поцарапала, просто вытолкнула из мира и запечатала проход. И даже на это у тебя сил не хватило: свои закончились, пришлось забирать напрямую из Костра, причём всё, что там было. Истратила такую кучу энергии на ерунду! И, кстати, перестаралась — заблокировала мир целиком, не только от меня, но и вообще от любых перемещений. А потом удивлялась, почему это тебя родные не забирают, да? Удивлялась, я знаю! Страдала, скучала. А ведь это ты сама натворила! Сама закрыла им путь!

— Неправда! — огрызнулась я. — Всё вы врёте!

— Неужели?

— Да! Ведь Олег же как‑то перемещался! Когда он пытался меня убить, то появлялся через портал. Значит, можно было пройти!

— О да! Лазейки есть всегда. Я специально искала этого мальчика, потому что он был связан с тобой, предназначен тебе в стражи. Я использовала вашу связь, чтоб провести его к тебе через междумирье. Отличный был план! Пока ты этого балбеса не инициировала.

— А блохи? Ну, то есть эти ваши драконы? — не унималась я. — Если мир закрыт, то как они туда попали?

— Ты и этого не знаешь? — удивилась Арая. И, похоже, удивление было искренним. — Мир открыт уже почти месяц. Ты сама сняла блокировку, когда заново разожгла костёр.

— А… — начала я. И закрыла рот, так и не придумав, что можно ещё сказать.

В конце концов, я же не за длинными разговорами сюда пришла! И пока мы тут болтаем, там огнедышащие насекомые сжигают дотла наш лагерь!

Одной из блох как раз надоело сидеть на одном месте. Она распустила прозрачные крылья, взмыла в воздух и с громким гудением сделала круг по тронному залу. Благо, высота потолков позволяла.

— Тупые — жуть! — сообщила Арая, проследив мой взгляд. — Если снять заклинание подчинения, сожрут нас обеих и не подавятся. А если не снимать, то только тебя. Так что можешь начинать морально готовиться, ты достанешься им в любом случае.

Судя по довольному лицу королевы, я от такой перспективы должна была прийти в полный восторг. Но у меня получилось только возмутиться:

— Почему вы меня так ненавидите? Что я вам вообще сделала?

— О, ты многое успела сделать! Например, сломала все мои планы!

— Когда это я успела?

— Да как только родилась! Я должна была стать королевой и править в Апьсоро. Я готовилась к этому всю свою жизнь! Всё продумала! Но тут вдруг появилась ты, малявка с потенциалом. Сначала родилась, а затем ещё и забрала реликвии, чтоб я не смогла ими воспользоваться!

Кажется, Арае настолько хотелось высказать всё, что накипело за долгие годы, что во время монолога она совсем перестала себя контролировать. Красивое лицо исказилось, губы скривились, на щеках проступили красные пятна — и королева вмиг стала похожа на плохо просушенную мумию.

Эта метаморфоза так меня поразила, что я даже не сразу вникла в смысл последнего предложения. Пришлось переспрашивать:

— А реликвии‑то тут причём? Они же у вас! Я к ним даже не прикасалась!

— Они были у тебя! Они настроены на тебя!

— Да, но… — Я осеклась на полуслове.

Не было никакого желания рассказывать Арае, что диадему и жезл мне в глубоком детстве отдала незнакомая женщина в переулке. Почему‑то это звучало как оправдание. И вряд ли свихнувшуюся на власти тётку заинтересовала бы эта история. Для себя она уже чётко решила, что виновата я. И продолжала с пеной у рта доказывать:

— Я собственными глазами видела, как ты забирала их из хранилища!

— Какое хранилище, вы о чём вообще?

— Королевское хранилище в Апьсоро!

— Вы рехнулись, что ли?! Я даже никогда не была в этом вашем Апьсоро! Ну, разве что когда родилась. Но тогда мне точно было не до реликвий. Да они мне и сейчас не нужны!

— Забавно, — оскалилась Арая. — Не нужны, говоришь? Значит, можешь от них отречься в любой момент?

— Ещё чего! — фыркнула я.

— Между прочим, мы с твоей матерью заключили соглашение, — рассказывала тем временем королева, осторожно снимая диадему и пристраивая её на подлокотнике трона. Рядом лёг жезл. — Она тебе не говорила? Суть в том, что она уговаривает тебя отречься, а я оставляю тебе жизнь. Так вот, это соглашение всё ещё в силе. Поверь, деточка, у меня нет никакого желания тебя убивать.

— С чего бы это? Родственные чувства прорезались?

— Нет, просто слишком много найдётся желающих за тебя отомстить. Мне их попытки, конечно, не повредят, но отдел отвлечь могут. Нет у меня сейчас лишнего времени, чтоб возиться с наёмниками и заговорщиками. Так как, не хочешь решить дело миром?

Вместо ответа я мотнула головой, одновременно разминая шею и ещё немножко растягивая магические путы. Оставалось совсем чуть — чуть.

Я не имела ни малейшего понятия, зачем Арае эти раритетные безделушки, но точно знала — отдавать нельзя. Ни к чему хорошему это не приведёт! Если сейчас она собирается сжечь обе Предонии с помощью блох (от которых можно хоть как‑то отбиваться), то заполучив полную власть — сделает это собственноручно, одним щелчком пальцев. И вот тогда нам точно придётся несладко.

— Кстати, — продолжила Арая, — ты не забыла о стражах? У тебя, деточка, два инициированных стража. И прежде, чем ты окончательно расстанешься с жизнью, они оба умрут. Ты ведь знаешь об этом, да?

Я знала.

Перед тем, как уйти с перевала и шагнуть в портал, я сделала всё возможное, чтоб эти двое не уловили мои эмоции и не подумали меня остановить. Или того хуже — пойти со мной. Там, в битве с блохами, от ребят была ощутимая польза, а против Араи у них шансов не было.

Хотелось бы верить, что у меня они всё ещё были.

— Ну что? — поинтересовалась Арая после недолгой паузы. — Так и не надумала отдать мне реликвии добровольно?

— Перебьётесь! — буркнула я, делая очередной рывок. Путы ощутимо затрещали. Настолько явно, что королева наконец‑то заметила мои попытки освободиться. Но заново связывать меня заклинанием не стала. Наоборот, слегка отклонилась назад, любуясь мной с вежливым интересом.

— Да ты молодчина! — улыбнулась она и даже немного поаплодировала. — Всего пятнадцать минут потратила на то, чтоб ослабить заклинание, которое я наложила за доли секунды. Возможно, в следующий раз справишься гораздо быстрее. Скажем, за четырнадцать с половиной. Хочешь попробовать?

В новый рывок я вложила всю свою силу, и связующие чары наконец‑то развеялись. Я вскочила, подхватила меч, широко замахнулась — и словно всем телом ударилась о кирпичную стену. А в следующее мгновение уже летела обратно, и снова затылком об колонну.

В голове хрустнуло и загудело. По шее и спине потекла горячая струйка.

А вот это уже совсем нехорошо…

— Глупая маленькая девочка! — усмехнулась Арая. — Ты же ничего не умеешь! Убери ножик, порежешься!

— Между прочим, я три года училась фехтовать! И победила в Турнире Равных, — ответила я, упрямо выпрямляясь. Гладкий мраморный пол вдруг стал очень скользким, ноги разъезжались.

Ничего смешного я вроде бы не сказала, но Арая зашлась долгим злым хохотом. Я почувствовала себя идиоткой.

— Три года училась фехтовать. О, несомненно, это очень долгий срок. Но я, видишь ли, сорок лет училась быть оллой и готовилась занять трон. И, кстати, фехтование к моим навыкам тоже относится.

Я так и не поняла, как она это сделала. Вскочила с трона, молниеносно преодолела разделяющее нас расстояние, выхватила меч прямо из воздуха и резко, без замаха или разворота, взрезала им воздух. Меня бы взрезала тоже, но в последний момент я успела подставить свой клинок. Лезвие ещё дрожало после столкновения, а Арая уже снова била. В этот раз — в голову.

Каким‑то чудом я снова успела поставить блок, но на этом волшебство закончилось. Ржавый полуторник от удара с треском развалился на две части: рукоять осталась у меня в руке, а лезвие отправилось в свободный полёт, напоследок звезданув меня по лбу.

Задело не сильно, я даже боли не почувствовала. Тряхнула головой, отбрасывая лезущую в глаза чёлку — и с удивлением уставилась на брызнувшие во все стороны алые капли. Чёрт, всё‑таки рассекла кожу! Как же некстати!

Без меча я осталась перед Араей совершенно беззащитна, но добивать она меня почему‑то не стала. Только посмотрела свысока и продолжила, будто и не отвлекалась от разговора:

— Что же касается Турнира Равных, то все твои победы не имеют никакого значения по одной простой причине: мы с тобой, детка, далеко не равны. Как я упоминала в самом начале разговора — у нас разная весовая категория.

Я молчала. Просто стояла и чувствовала, как кровь стекает со лба на щёку, затем ниже, и потихоньку начинает заливать рубашку. Пыталась убедить себя, что безвыходных положений не бывает. Сейчас… вот прямо сейчас мне придёт в голову гениальная мысль, я вдруг найду слабое место Араи и разделаюсь с ней одной левой.

Время шло, гениальные мысли не появлялись, рубашка всё больше пропитывалась кровью, как будто до этого была недостаточно грязной и мокрой.

Арае первой наскучило молчаливое стояние друг напротив друга.

— Я так понимаю, это конец? — спросила она. Вопрос, похоже, относился не ко мне, потому что выдержав театральную паузу, королева сама же на него и ответила: — Ну и отлично! Тогда заканчиваем! Ребята, теперь ваша очередь. Приятного аппетита!

Блохи, до этого смотревшие на происходящее с философским пофигизмом, заинтересованно подползли поближе. Ползли они медленно и неуверенно, но взлетать не спешили. Видимо, специально оттягивали нападение, выжидая, когда я окончательно ослабею от кровопотери и отупею от страха.

Я облегчила им задачу — отупела почти сразу же. Теперь было не до гениальных идей, я бы обрадовалась любой, даже самой бредовой. Но в голову не забрела ни одна.

— Помогите, — прошептала я, сама толком не понимая, к кому обращаюсь.

— Даже так? — искренне удивилась Арая, возвращаясь на свой трон. Видимо, наблюдать издалека ей нравилось больше, чем непосредственно участвовать в событиях. — Можешь, кстати, не шептать. Давай, кричи в полную силу! Зови! Моли! Всё равно никто не услышит, это место заблокировано от любого постороннего вмешательства. Не хочу, чтоб меня отвлекали в такой ответственный момент.

* * *

Катриона:

Страха почему‑то не было. Совсем. Абсолютно.

Было как в кино: будто ты сидишь в кресле, лопаешь поп — корн, лайкаешь чужие фоточки в телефоне и изредка поглядываешь на экран. А там, на экране, не ты — а кто‑то другой. Кто‑то другой бегает, прыгает, летает (Мать вашу, я летаю! И даже метла не нужна!). У кого‑то другого кружится голова от немыслимых кульбитов, сводит пальцы, чересчур сильно вцепившиеся в рукоять меча, и сердце колотится, как безумное. И ни одной мысли в голове, всё на инстинктах: поднырнуть, уклониться, ударить, врезаться коленкой в невесть откуда вынырнувшую крылатую тварь, отсечь ей крыло, оттолкнуться от неё же, перескочить к следующей — безумный круговорот, который никак не мог происходить со мной.

Наверное, если бы я хоть на секунду остановилась, выдохнула и сказала себе, что всё это — реальность, что я не сплю и не сижу в кино, что всё вокруг происходит на самом деле… Наверное, тогда я не смогла бы сделать и половину из того, что делала.

Но в тот момент я, совершенно не боясь, смотрела на себя со стороны — и этот безумный крылатый ураган мне очень даже нравился.

Хотя отмываться, пожалуй, придётся долго!

В какой‑то момент хаотичное мельтешение закончилось — меня вынесло вбок, за пределы стаи. Существа (Марго называла их блохами, Олег — драконами, а мне они больше всего напомнили бегемошек из «Алисы в стране чудес», разве что плотоядных) деловито жужжали, примериваясь к тем, кто остался на земле.

Дождь почти закончился, Варвара сигналила, что мне тоже надо спускаться, если не хочу через несколько минут превратиться в шашлык. Бегемошки уже начали сердито пыхтеть, разогреваясь изнутри. Из оскаленных пастей временами вылетал лёгкий дымок.

А в небе было хорошо. И видно далеко. Оглядевшись напоследок, я заметила, как с запада к нашей стене тянется эльфийская армия, подгоняемая роем насекомых. Причём на ворота эльфы смотрели не как захватчики, а как беженцы, ищущие спасения.

Что не помешало тем, кто шёл впереди, выбить эти самые ворота первым же^ ударом.

Не то, чтоб удар был такой уж сильный. Просто накануне, во время штурма, их один раз уже выломали, а обратно приладить не успели. Прислонили к стене, с мыслью, что и так сойдёт, но ничем не закрепили, не навесили на петли, или что там ещё нужно было сделать с гигантскими двустворчатыми воротами, чтоб они встали как влитые.

В итоге от первого же вежливого удара рукоятью меча одна створка рухнула внутрь лагеря, только чудом не зашибив никого из наших. Бегемошек, к сожалению, не зашибла тоже. Но грохот был знатный. Кажется, даже горы содрогнулись.

Я заинтересованно подлетела поближе. Как раз вовремя, чтоб застать самое начало местной встречи на Эльбе. Правда, в отличие от оригинала, особой радости при виде друг друга стороны не испытывали.

С эльфийской стороны шествие возглавлял высокий красавец, державшийся неестественно прямо. Точнее, красавцем он, судя по всему, был пару часов назад, а сейчас внешность была ощутимо подпорчена. По обеим сторонам лица длинные светлые волосы лежали ровными прядками, зато сзади их опалённые собратья едва достигали шеи. Из‑под ворота рубашки виднелась покрасневшая, явно обожжёная кожа. Или мужик неудачно поиграл с петардами, или бегемошки решили протестировать на нём огневую мощь.

Чуть позади эльфа держались двое парнишек, похожих на мокрых встрёпанных воробьёв. Только один воробей был серьёзный, сосредоточенный и с блокнотом, а второй большеглазый, нервный и с носовым платком.

А за ними внезапно обнаружился Флай. Живой, здоровый, да ещё и с луком в руках.

У меня отлегло от сердца. Не то, чтоб я так уж волновалась за человека, с которым познакомилась только этой ночью. Но за него всерьёз беспокоилась Марго, и её беспокойство эхом отдавалось во мне.

И исчезать почему‑то не желало. Словно эльфа до сих пор была не в курсе, что её благоверный нашёлся.

Я осмотрелась сверху, насколько хватало взгляда — Марго нигде не было.

Закрыла глаза, концентрируясь на мыслях и ощущениях внутри себя, — Марго не было и там тоже.

Её вообще не было в этом мире!

Я сложила крылья и метнулась к земле. Как оказалось — одновременно с Олегом. Мы и приземлились одновременно, неподалёку от Варвары, словно надеясь на то, что уж она‑то непременно всё разрулит. Но её сейчас гораздо больше волновала беседа эльфийского командира с человеческим.

Причём командовал‑то солдатами вроде как Дамир, но он при виде эльфов скорчил такую брезгливую рожу, что Муллен поспешно оттёр его в сторону и полез общаться сам.

— Временное перемирие? — переспросил он с таким видом, словно это была последняя фраза только что рассказанного анекдота. Очень смешного анекдота.

Обгорелый эльф кивнул, медленно и важно. Чувствовалось, что ради того, чтоб предложить это самое перемирие, пусть даже и временное, он только что наступил на горло самомнению и героически превозмог гордыню. А над ним тут ржут.

— Если вас, господин Муллен, чем‑либо не устраивает это предложение, — выдавил эльф с постной миной, — то я вынужден откланяться и оставить ваш маленький отряд самостоятельно справляться с этой летающей проблемой. Прошу прощения, что отнял у вас несколько минут времени.

— Постойте, Арфеналме, — Отец Марго наконец‑то отхохотался и примирительно поднял руку. — Вы неправильно меня поняли. К бесам временное перемирие. Предлагаю заключить постоянное.

Дамир от такого заявления обалдел не меньше, чем эльф. Кажется, заранее они с Мулленом такого не обсуждали.

— Но я не уполномочен… — начал было Арфеналме.

— Да плевать, — оборвал его Муллен. — Забудьте хоть на мгновение о субординанции и подумайте своей головой. Наверняка в вашем Совете, так же как и в нашем, отношение к войне спорное. Вся эта канитель даром не сдалась ни вашим, ни нашим. И вы не хуже меня знаете, что этот высосанный из пальца конфликт — просто результат провокации. Вся эта война — работа одной злопамятной стервы и её приспешников. Вы же понимаете это, да, полковник?

— Да, — спокойно кивнул эльф.

По живости мимики он напоминал каменную статую. Не вздрогнул даже тогда, когда Дамир вдруг вскинул лук и молниеносно всадил стрелу в левый глаз бегемошки, нацелившейся на парламентёров. С другой стороны в правый глаз насекомого вонзилась стрела Флая.

Ослепшая мошка беспорядочно заметалась, сбила наземь вторую створку ворот, наугад выдохнула слабенькое облачко пара — и тут подоспевший Кьяло пригвоздил её копьём к земле.

Заняло всё считанные секунды. Командиры даже диалог не прервали.

— Тогда за какими бесами вы влезли в это дело? — не отставал от эльфа Муллен. — Зачем связались с Посредником? Что этот скользкий тип вам наобещал?

— Наши с ним договорённости сейчас не имеют никакого значения, господин Муллен. Я поддержал решение о начале военных действий исключительно по личным причинам и не считаю необходимым их озвучивать. Но если вам так хочется услышать из моих уст признание, то сообщаю: сейчас я считаю, что совершил ошибку. Войну начинать не следовало.

— Да неужто! Опомнился наконец‑то!

— Господин Муллен, не сочтите за грубость, но ещё пара фраз в таком тоне, и я вынужден буду повторно изменить точку зрения. И то, что вы, по всей видимости, пьяны, нисколько не оправдывает вашего хамского поведения.

— Да это разве пьян? Два глоточка всего! Эх, полковник, не видел ты меня пьяным! Ладно, если тут пошли официальные разговоры и всё такое… — Муллен задумчиво поскрёб щетину на подбородке, подобрался и продолжил совсем другим тоном: — Господин Арфеналме, в связи со сложившимися обстоятельствами от лица Восточного Совета я принимаю ваше предложение о временном перемирии и совместной борьбе против общего противника. Идеи есть?

Про идеи я слушать не стала, потому что до нас наконец‑то добрался встревоженно озирающийся Флай. И первым делом, конечно, спросил:

— Где Марго?

— Интересный вопрос! — пробормотал Олег, задумчиво вертя в руках меч. — Подозреваю, что ускакала куда‑то причинять добро и справедливость. Ты сам‑то где был, герой — любовник?

— Гулял, — отмахнулся Флай. — Не во мне дело. Зная эту остроухую дурынду, сбежать из битвы она могла только на ещё более серьёзную битву. Поэтому боюсь даже представить, куда эта сумасшедшая отправилась.

— Она тебе действительно дорога, — неожиданно для самой себя отметила я.

— К сожалению, да, — не стал спорить парень. Смотрел он на меня с подозрением, видел‑то всего один раз, да и то мельком. Но выговориться, видимо, хотелось очень, поэтому он торопливо продолжил: — Глупость я сделал с этим кольцом. Она мне и так не больно‑то верила, а теперь…

— Это она себе не верила. А тебя — с того света достала. Так что, как только всё закончится, берёшь это остроухое недоразумение в охапку и тащишь под венец, не слушая никаких возражений. Она сама же тебе спасибо скажет. Когда‑нибудь. Лет через двадцать. Если повезёт.

— Заканчивай сеанс психоанализа, рыжая, — оборвал меня Олег. — Я, кажется, нащупал направление, но сигнал уж больно слабый. Так что меч в зубы — и погнали на выручку, пока она там не померла.

— Там — это где? — немедленно уточнил Флай.

— Понятия не имею, — сознался некромант.

— Тогда я с вами. Сейчас, только лук нормальный найду. Смотреть больше не могу на эту эльфийскую рухлядь.

— А ты не смотри. Стреляй вслепую, — хмыкнул Олег, но парень уже умчался искать местный арсенал.

Мы переглянулись. Мне, честно говоря, тащить с собой Флая совсем не хотелось. Стрелял парень отлично, без сомнений. Но логика подсказывала: умение стрелять — последнее, что понадобится там, куда удрала Марго.

Судя по лицу некроманта, он бы и меня здесь оставил с превеликим удовольствием. Но я его мнения спрашивать не собиралась.

Пока мы перемигивались, приковылял, опираясь на копьё, Кьяло:

— Если вы за Марго, то я с вами!

— Только через мой труп! — быстро перехватила очередного спасателя Рисса. — И только после того, как нога заживёт!

— Вот именно! Грубая сила сейчас нужнее именно тут! — неуверенно поддакнул Олег.

Неуверенность объяснялась тем, что по сравнению со здоровенным берсерком некромант (далеко не хрупкий, между прочим!) выглядел маленьким мальчиком. А я и подавно чувствовала себя Дюймовочкой.

По записям Марго, конечно, понятно было, что габариты у её друга весьма внушительные, но реальность превзошла все ожидания. Кьяло напоминал былинного богатыря, который легко мог свалить лошадь ударом кулака.

— Да вы издеваетесь! — обиженно прогудел этот Илья Муромец. — Почему одноглазому можно с вами идти, а мне нельзя? Откуда он вообще выискался? Тоже мне, жених нашёлся!

Я украдкой хихикнула. Похоже, о ночном воскрешении бедному парню до сих пор никто не рассказал, и теперь Кьяло искренне не понимал, что происходит. Но спасать подругу рвался всей душой.

«Надо линять отсюда, пока ещё какие‑нибудь добровольцы не набежали», — прозвучал в моей голове голос Олега.

Ощущение было странное, будто чужие слова попали напрямую в мозг, минуя уши. Я даже не сразу сообразила, как ответить. Но изо всех сил сосредоточилась, зажмурилась и старательно подумала: «Открывай быстрей портал!».

Судя по ответному шипению «Не ори!», стараться можно было и поменьше. Я так смутилась, что даже не сразу заметила, что шипение было двухголосым.

Нет, Марго в эфире не прорезалась. Она по — прежнему игнорировала все мои беззвучные вопли или просто не слышала их. Второй голос принадлежал Риссе.

«Валите быстрее, я его задержу», — мысленно велела мавка.

В этот раз мы решили обойтись без переглядывания и перемигивания.

Олег взмахнул мечом, взрезая пространство. Я ожидала, что стоит только подцепить, а дальше уже разрыв поползёт сам, как стрелка на колготках, но у некроманта почему‑то получалось медленно, словно воздух стал густым и тягучим.

— Ого! Да там защита! Помоги‑ка мне, рыжая.

Я понятия не имела, что и как надо делать, но меч подсказал сам. Я воткнула его рядом с клинком Олега, и мы налегли на оружие с двух сторон. Дело пошло, но ощущение всё ровно было такое, будто мечи воткнулись не в воздух, а в толстый слой резины, который мы резали, пилили и кромсали изо всех сил. Со стороны, наверное, смотрелось странно, но бегемошки как раз устроили очередной артналёт, и на нас почти не обращали внимания.

Наконец пространство поддалось, и перед нами открылась узкая тёмная щель.

— Погнали! — скомандовал Олег, и первый нырнул внутрь, подавая пример. И исчез.

Из щели повеяло холодом. И вообще она была очень уж неуютная, зловещая, пугающая, совсем не такая, как остальные виденные мной порталы.

Но выбора не было, и я отважно полезла следом.

Кьяло рванулся за мной, но Рисса крепко обхватила его вокруг пояса и застыла, как вкопанная. Здоровенный берсерк дёргался изо всех сил, но вырваться из объятий своей телохранительницы не мог. Я ещё успела подумать, что с мавками лучше не ссориться…

…и тут вокруг меня схлопнулась темнота. Резко оборвалось жужжание бегемошек; исчезли обиженные вопли Кьяло, который пытался высвободиться из объятий Риссы; остался далеко позади крик Флая «Не вздумайте уходить без меня!»…

…а в следующую секунду мы вывалились в огромный зал.

Прямо на ползущую по полу бегемошку.

То есть сперва на неё грохнулся Олег, затем я, и самым последним — внезапно — Флай в обнимку с луком. Успел‑таки протиснуться в портал до закрытия.

Приземление было какое угодно, только не мягкое. Я отбила всё, что только можно, о крепкую хитиновую броню, получила локтём Олега под рёбра и луком по уху. И уже потом, скатившись на пол, приложилась коленями о холодный мрамор и едва не напоролась на собственный меч.

Гигантское насекомое встряхнулось, обиженно дёрнуло помятым крылом, распахнуло пасть и двинулось на нас, коротко попыхивая. Всего несколько часов назад я при виде такого чуда — юда обалдела бы от страха и резко захотела обратно, а сейчас только отстранённо прикинула, куда эту тварь сподручнее ударить.

Впрочем, пока я примерялась, Олег уже подрубил бегемошке тонкие передние лапы, а мгновением позже Флай всадил ей стрелу прямо в пасть. Зверюга захрипела, дёрнулась и завалилась набок.

— Счёт один — ноль в пользу нас, — объявила я, чтобы хоть чем‑то разбавить молчание.

— Я бы не была так уверена, — с приторной вежливостью заметил женский голос позади меня.

Голос был неприятный — резкий и высокомерный. Как, впрочем, и его обладательница.

— Здрасьте, — пробормотала я, оборачиваясь.

— Добрый день, — холодно ответила высокая блондинка в красном, вольготно развалившаяся на троне.

Можно было даже не уточнять, кто передо мной, вариантов было не так уж и много. Аж целый один.

— Всё хорошеете, ваше величество. Магия или пластическая хирургия? — выдал Олег вместо приветствия.

— Где Марго? — одновременно с ним начал Флай, вытаскивая новую стрелу.

— Я тоже искренне рада всех вас видеть, — Арая растянула губы в улыбке. — Но, к сожалению, вы зашли ко мне не в самое удачное время. Практически вломились в запертую дверь. Это было не очень вежливо с вашей стороны.

— Отдайте Марго — и мы уйдём, не причинив вам вреда! — выкрикнул Флай.

Кажется, парню было плевать, куда он попал и кто перед ним стоит. Главное, чтоб девушку вернули. Всё‑таки влюблённые — странные люди!

Я ожидала, что Арая в ответ на это заявление расхохочется, как и положено стереотипной злодейке. Но она просто махнула рукой вглубь зала и сообщила:

— Забирайте, если хотите. У меня всё равно нет никакого желания возиться с её телом.

Мы дружно посмотрели в указанном направлении.

Зал был огромный. Переднюю его часть, где стоял трон, ярко освещал свет из витражных окон, а дальняя почти целиком скрывалась в тени.

Именно там, в дальней части, обнаружилась Марго. Она стояла, прислонившись спиной к широкой мраморной колоне, и лицо у неё было такого же цвета, как эта колонна, — серовато — белое. На нём ярким пятном выделялась кровь — свежая, пронзительно — алая, стекающая из раны на голове.

А напротив эльфы застыла, изготовившись к атаке, ещё одна бегемошка.

Марго на неё даже не смотрела. Она вообще никуда не смотрела. Не видела ни мошки, ни нас. Просто пялилась пустыми глазами перед собой и не шевелилась.

Бегемошка, к счастью, не шевелилась тоже.

Флай, конечно, сразу же рванулся туда.

— Что вы с ней сделали? — рявкнул Олег, оборачиваясь к Арае.

— Да ничего особенного. Просто на время затормозила обеих, чтоб не мешали нашему разговору. Теперь можно и продолжить, — женщина небрежно взмахнула рукой.

Мне снова показалось, что я в кино: Марго и бегемошка разом ожили, словно фильм, до этого стоявший на паузе, наконец‑то пошёл с нормальной скоростью. Даже, пожалуй, чуть быстрее, чем я ожидала.

Марго вскинула руки, выпуская в мошку два фаербола. Пламя на миг окружило крылатую тварь огненным ореолом, но сразу же погасло. Насекомое шарахнулось назад, недовольно махнуло башкой, но, похоже, просто от неожиданности. Огонь не мог причинить вреда созданию, которое само прекрасно умело им плеваться.

Зато эльфа явно истратила на заклинание последние силы. Она покачнулась, побледнела ещё больше, закатила глаза и начала оседать на пол. Мошка, завидев такое дело, радостно бросилась в атаку. Я наконец‑то вспомнила, что в этом фильме являюсь не зрителем, а участником, вызвала крылья и метнулась туда.

Флай успел раньше.

Стрелять он не стал. Может, не успевал прицелиться, или не видел уязвимого места, которое можно было бы поразить одним ударом. Или слишком торопился оказаться поближе к Марго.

В любом случае, парень просто со всего разгона врезался в бегемошку плечом, сбивая с траектории. Мне показалось, что я слышу хруст ломающихся костей, и вряд ли этот звук издал хитиновый панцирь.

Был бы на его месте Кьяло — насекомое снесло бы к соседней колонне. А так Флай упал рядом с Марго, корчась от боли, а мошка лишь шарахнулась вбок и почти сразу же взлетела. Высоту набрать не успела, потому что тут до неё наконец‑то добралась я. Меч свистнул, обрубая мельтешащие крылья. Получилось не очень удачно: одно из них угодило мне прямо в лицо, закрывая обзор и мешая нанести следующий удар.

Мошка грохнулась на пол, но вопреки ожиданиям не угомонилась, а рванулась обратно к Марго, быстро перебирая тонкими лапками. Я ожидала, что сейчас её добьёт Олег, но с удивлением обнаружила, что его нет поблизости. Парень всё ещё не добрался до нас — почему‑то он не летел, а шёл, причём неуверенно, пошатываясь.

Сначала мне показалось, что его удерживает Арая, но она спокойно сидела на троне, наблюдая за происходящим с плохо скрываемым азартом.

И тут до меня начало доходить. Традиционно — с опозданием.

Марго вздрогнула, вдохнула. Щёки у неё порозовели, в глазах появилось осмысленное выражение. Ещё несколько секунд — и она бы окончательно пришла в себя. Но этих секунд у неё не было.

Мошка прыгнула, лязгнула зубами.

Эльфа схватила лежащий неподалёку обломок меча, неуклюже выставила перед собой. Остриё воткнулось между двумя хитиновыми пластинами, с трудом, но всё же прорвало толстую кожу. Грязно — коричневая кровь потекла по лезвию на сжимающие его руки.

Бегемошка дёргалась и хрипела, беспорядочно махала обрубками крыльев, била хвостом, но только глубже насаживалась на обломок.

Марго вдруг вскрикнула и удивлённо посмотрела на свои руки. Красной крови на них было не меньше, чем коричневой. Обломок был острым с обеих сторон, и пока на одном его конце корчилась гигантская мошка, второй всё глубже втыкался девушке под рёбра.

Я попыталась оттащить брыкающееся насекомое, Флай с трудом поднялся и принялся мне помогать. Одной рукой. Вторая оставалось неподвижной. Видимо, хруст костей мне всё‑таки не почудился.

Вдвоём нам кое‑как удалось откатить мошку в сторону вместе с засевшим между пластинами осколком меча.

Марго не шевелилась, только смотрела на нас испуганно и дышала часто и прерывисто. Вся рубашка была залита кровью, я даже не могла понять, куда именно и насколько сильно вонзился осколок.

— Держись. — Флай опустился на колени рядом с эльфой, сжал её руку в своей. — Держись, слышишь?! Не вздумай умирать!

— Я… не умру… — прошептала Марго и закашлялась. Изо рта потекла струйка крови.

— Конечно! Всё будет хорошо! Мы сейчас что‑нибудь придумаем, только держись!

Придумывать предлагалось, видимо, мне. Флай держался на одном только энтузиазме, Олегу осталось до нас несколько шагов, но я не была уверена, что он сможет пройти их сам. Я бросилась к нему, подпёрла плечом. Он вцепился в меня, как в спасательный круг, бездумно и судорожно. Пальцы были ледяные, в чёрных глазах плескался ужас.

— Ты не понял… — Марго снова закашлялась, но упрямо договорила: — Я не умру. Умру… не я.

Олег ослабил хватку, рухнул на меня всем весом. Удержать я его не смогла, только чуть смягчила падение, уложила на пол, прислушалась к дыханию. Парень был ещё жив. Шевелил губами, что‑то говоря, но у меня сердце так колотилось, что заглушало все звуки. Я нагнулась к нему, пытаясь разобрать слова.

— Не реви, — прошептал он.

И только тогда я заметила, что действительно реву. Навзрыд. Слёзы падали Олегу на лицо, смывая грязь и копоть.

— Не реви, — повторил он. — Выше нос, рыжая. Радуйся, что зацепило не тебя.

Не знаю, на что он рассчитывал, но после этого заявления я разревелась пуще прежнего. Потому что всё вдруг стало совсем не как в кино.

Глава 20. Старые счёты

Я чувствовала себя странно. Двояко.

С одной стороны, почти физически ощущала, как жизнь покидает меня. Вытекает, вместе с кровью. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, в груди было горячо и тяжело, дышать получалось еле — еле, говорить не получалось почти совсем. В общем, я, кажется, умирала.

С другой стороны, всё ещё не умерла. И всерьёз подозревала, что не умру, потому что извне ко мне тянулась крепкая энергетическая нить, подпитывающая меня посторонней силой. С каждой секундой я чувствовала, как кровотечение прекращается, раны затягиваются, разорванные внутренние органы восстанавливаются. Мне становилось лучше.

Олегу — хуже.

Я чувствовала, как он умирает. И от этого умирала сама.

— Марго, держись, — шептал Флай. — Ты же сильная. Самая сильная!

Я не знала, как он сюда попал, но очень хорошо представляла, каково ему сейчас. Совсем недавно я сама была на его месте, он умирал у меня на руках.

Да что же это за жизнь такая ненормальная? Почему кто‑то обязательно должен умирать?! И, главное, ради чего? Ради того, чтоб Арая потешила своё самолюбие и объявила себя королевой мира?

И что она будет делать, если я прямо сейчас воскресну? Убьёт меня ещё раз, в счёт жизни Катрионы? А потом ещё раз, уже окончательно?

Да пусть подавится! Я сказала, что больше никто не умрёт ради меня — значит, никто не умрёт!

Злость каким‑то чудом придала мне сил, будто открылось второе дыхание. Я знала, что надо делать. И знала, что делать это придётся быстро, пока Олег ещё жив. Значит, плевать, что я не могу даже на ногах стоять. Как мы недавно выяснили, проваливаться в междумирье можно и лёжа. А там будет легче. Я олла, это моя стихия. Мне должно стать легче!

— Флай, — прохрипела я. — Где сейчас Арая?

— На троне, — ответил парень, украдкой обернувшись. — Глазеет, зараза. Расселась, как в театре.

— Реликвии у неё? Диадема, жезл?

— Да, рядом. Марго, пожалуйста, лежи спокойно. Тебе сейчас нельзя шевелиться.

— Мне нужно… — дыхание перехватило, пришлось сделать паузу прежде, чем продолжить, — …нужно двигаться. Держись за меня. Не отпускай. У меня есть план!

Знать бы только, почему гениальные планы приходят мне в голову только после того, как по ней хорошенько настучали?!

Наверное, от сотрясения мозга у меня слетают все привитые с детства ограничения, и я наконец‑то перестаю вести себя как магичка и начинаю действовать как олла. Или как сумасшедшая.

Да и пофиг, лишь бы сработало!

Я закрыла глаза, как можно ярче представила, кто где находится, и сделала первый шаг. Двигаться было тяжеловато, ведь в этот раз я вела за собой не одного человека, а сразу нескольких. И, кажется, полудохлую блоху. Вот ведь привязалась!

— Прекрати немедленно! — взвизгнула Арая, от неожиданности цепляясь за подлокотники трона. Пришлось тащить и трон тоже. Благо недалеко.

Междумирье встретило меня радужными переливами. Всё здесь искрилось, появлялось и таяло, перемещалось во времени и пространстве, каждое мгновение меняя форму, плотность и вес. Пола или земли здесь не было, только туманная дымка, застилающая нечто, мягко пружинящее под ногами.

И, кстати, я стояла на ногах. Слегка пошатывалась, придерживалась за плечо Флая, но стояла. Отлично! Долой законы физики!

— Это что за предсмертный бред наркомана? — удивилась Катриона, изумлённо оглядываясь.

— Внутренности портала, — объяснила я. — Междумирье — место, через которое происходят все перемещения. Отсюда можно отправиться куда угодно.

— И куда мы теперь?

— Никуда. Мне и здесь неплохо! — хмыкнула я, осторожно потягиваясь.

Дышать стало легче, и голова почти не кружилась. Надеюсь, это влияние места, а не результат того, что я выкачала из Олега слишком много сил. Главное — успеть до того, как они в нём закончатся.

В междумирье магия проявлялась иначе, чем в обычном мире — более зримо, более ощутимо. Здесь было чётко видно, что меня и некроманта связывает плотный серебристый шнур, или даже шланг, по которому его энергия перетекает ко мне. Я попробовала зажать канал пальцами, но ничего не получилось.

Надо было торопиться!

Арая уже достаточно пришла в себя и поняла, куда я её затащила.

Теоретически, её способности были точно такими же, как мои, да ещё и помноженными на опыт. Никто не мешал ей сейчас же сбежать обратно в тронный зал или куда‑то ещё. Но я знала, что она не побежит. Предпочтёт разобраться со мной здесь и сейчас.

Она считает, что со мной легко будет справиться, я же такая маленькая дурёха, ещё и раненая в придачу. Но она не понимала одного — я не собираюсь умирать. Мне есть, что защищать. И кого защищать.

«Жить хочешь?» — мысленно обратилась я к Катрионе. Она торопливо кивнула. — «Тогда слушай, что нужно сделать…»

Это даже разговором не выглядело, я передавала девушке не слова, я картинки, образы, действия. Она внимательно слушала, лицо всё больше озарялось надеждой. Теперь главное, чтоб у неё получилось. И чтоб мне удалось отвлечь Араю и продержаться до нужного момента.

— Эй, ваше величество, — крикнула я, делая шаг в сторону, подальше от Флая и моих стражей. — Я требую реванша!

— Как вижу, тебе полегчало, — улыбнулась королева. Здесь, в междумирье, её улыбка напоминала оскал дикого зверя. — Понравилось умирать?

— Не дождётесь. Я ещё жива!

— Ты же понимаешь, что это ненадолго? — Арая поднялась с трона и выхватила из воздуха меч, золотистый и длинный.

Доставать оружие из ниоткуда я не умела, обломки ржавого полуторника остались в тронном зале, поэтому пришлось импровизировать. Я протянула руку, пытаясь мысленно подтянуть поближе к себе меч Олега, ему всё равно в ближайшее время не понадобится. Но крылатый клинок остался на месте, никак не реагируя на мои призывы. Зато из радужного марева вдруг вынырнул и ткнулся рукоятью мне в ладонь тонкий серебряный стилет.

Я присмотрелась к неожиданному приобретению и хмыкнула — это был любимый кинжальчик Тьяры. Или, по крайней мере, нечто очень на него похожее.

Я бы, конечно, предпочла что‑нибудь подлиннее. Раза так в четыре. Но выбирать не приходилось, осталось только мысленно поблагодарить междумирье за неожиданный подарок.

Арая не стала дожидаться, пока я разберусь с благодарностью, вихрем налетела на меня, вращая мечом. И даже узкое платье ей нисколько не мешало.

Двигалась она нечеловечески быстро, но в этот раз я сумела разглядеть вихрящиеся вокруг женщины магические потоки. Она использовала какое‑то заклинание для увеличения скорости. И мне нужно было просто дождаться, пока его действие иссякнет.

Отбиваться кинжальчиком было сложно, но каким‑то чудом пару блоков я поставить сумела. И в этот раз в моих руках ничего не сломалось и по лбу не двинуло. Уже хорошо.

Сам поединок я запомнила плохо — слишком была занята тем, чтоб не только устоять на ногах, но и увести Араю подальше от трона.

Ускоряющее заклинание ослабло довольно быстро, движения королевы замедлились. Она не устала и не сдалась, просто стала внимательнее присматриваться к моим действиям, пытаясь найти слабое место. Лично я этих мест видела вагон и маленькую тележку, но не подсказывать же противнику. Поэтому я тоже никуда не торопилась, выжидая, пока Арая сделает хоть какую- нибудь ошибку. И она её сделала.

Перехватив меч обеими руками, королева подняла его высоко над головой, замахнулась…

О, здравствуй, любимый удар, который с моим ростом и комплекцией практически невозможно отбить. Зато его можно избежать. Если, конечно, повезёт.

Я нырнула под клинок, даже не пытаясь поставить блок. Всё, что у меня было, — это скорость. Быстрее! Ещё быстрее!

Я выскользнула из зоны удара за мгновение до того, как меч со свистом рассёк воздух. Арая ругнулась вполголоса… и вдруг удивлённо уставилась на собственный бок, рассечённый кинжалом. Кровь была незаметна на красном платье, но я знала, что она есть.

Впрочем, рана была недостаточно глубокой, чтоб остановить оллу.

А вот разозлилась она всерьёз. Игры закончились. Королева шевельнула бровью — и стилет сразу же вывернулся из моих пальцев и отлетел далеко в сторону, почти под ноги Флаю.

Затем Арая раскинула руки, призывая себе на помощь неизвестные мне чары. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас меня просто снесёт и развеет на клочки. Но вместо этого услышала лишь счастливый визг Катрионы, раздавшийся прямо надо мной. И на меня сверху грохнулась диадема. Прямо на голову, неприятно саданув по ушам.

Следом под ноги упал жезл.

Глаза Араи расширились то ли от удивления, то ли от злости. Но обрывать своё заклинание она не стала. Вокруг неё клубилась магическая сила, словно женщина стала эпицентром гигантского тайфуна. И, повинуясь её желанию, весь этот тайфун понёсся на меня, окружил беснующейся сферой — и схлынул. Я даже всерьёз испугаться не успела, только почувствовала, как по диадеме прошёл лёгкий электрический разряд. Уши защипало.

Я нагнулась, подняла жезл. Он тоже слегка покалывал ладонь электричеством и едва заметно пульсировал, как будто я сжимала в руке не металлическую палку, а живое сердце.

Арая смотрела на меня со странной смесью злости и страха. Против реликвий она была безоружна, любые её чары разбились бы о мою защиту. А я могла раздавить её одним пальцем.

Она знала это.

И я теперь знала тоже.

— Отдай, это моё! — прошипела бывшая королева, протягивая руку.

— Неправда. — Я поправила диадему. Выглядела я в ней, наверное, как идиотка, но зеркала, чтоб проверить, под рукой не было. — Неправда. Это — моё! И вы сами не раз об этом говорили. Поэтому хватит на меня так пялиться. Убирайтесь отсюда. Возвращайтесь к себе, управляйте Запредельем, выходите замуж за того стрёмного типа в халате или ещё чем‑нибудь там занимайтесь. Только, пожалуйста, делайте это так, чтоб я вас не видела. А ещё лучше — чтоб я никогда про вас даже не слышала.

От мысли, что я не собираюсь её убивать, Арая, кажется, слегка расслабилась. Даже натянула на лицо очередную улыбку — оскал.

— Глупая слабохарактерная девочка. Ты же понимаешь, что я этого так не оставлю!

Я, конечно, понимала. Но одновременно с этим точно знала, что не смогу убить эту мерзкую тётку, как бы я к ней ни относилась. Во время боя — ещё куда ни шло. Но вот так, своими руками — нет. Не смогу.

— Марго, давай быстрее! — крикнула Катриона.

Я обернулась — девушка склонилась над Олегом. Тому было совсем плохо, а я так заболталась, что даже не обратила внимания, насколько мне хорошо. Нужно было срочно сваливать отсюда и приводить в действие вторую часть моего плана.

Однако Арая просто так сдаваться не собиралась. Стоило мне выпустить её из поля зрения, как женщина взмахнула мечом, целя мне в спину. Я услышала свист, почуяла движение воздуха — но повернуться и отбить уже не успевала. Наверное, никто бы не успел. Просто люди с такой скоростью не двигаются, даже если они эльфы и оллы.

Флай не был ни эльфом, ни оллом, просто он всё это время не отводил от меня глаз, а значит и нападение Араи заметил первым. Тетива щёлкнула, стрела свистнула — я даже разглядеть её не успела, только звук услышала.

Арая позади меня резко выдохнула, сложилась пополам и выронила меч, который немедленно растворился в воздухе.

Флай тоже выронил лук, схватился за плечо и заскрежетал зубами от боли. Я вообще не представляла, как он в таком состоянии умудрился выстрелить, да ещё и попасть. Но останавливаться и спрашивать «Как ты себя чувствуешь?» было уже совсем некогда. Я с разгона вцепилась в Катриону, та без лишних слов ухватила обоих парней — и разноцветная сюрреалистическая круговерть вокруг нас начала таять, готовясь выкинуть нас туда, куда я пожелаю. Жезл искрился в моей руке, диадема прижимала уши — и теперь я точно знала, что могу отправиться куда захочу и когда захочу.

— Стойте! — крикнула Арая.

Она была ещё жива. Стояла на коленях в разноцветном тумане и протягивала к нам руку. Не то просила помощи, не то пыталась наслать проклятие. Но из‑за блохи об этом так никто и не узнал. Она тоже была ещё жива, упрямо ползла к своей хозяйке, оставляя за собой грязно — коричневые потёки из распоротого брюха. Магический поводок, до этого контролировавший её, заметно ослаб. Некому было решить, что ей следует делать, а сама блоха хотела только одного — жрать.

И за мгновение до того, как мы покинули междумирье, она из последних сил скакнула вперёд — и одним движением откусила Арае голову.

— Упс, — сказала я, закрывая глаза.

Жалости не было. Да, я не смогла бы убить Араю собственноручно.

Но и оплакивать тоже не собиралась.

На перевале, куда мы вывалились через мгновение, всё ещё было шумно, людно и очень — очень жарко. Жарило солнце, парила вода в лужах, плевались огнём блохи, баррикада догорала вместе с окрестными кустами.

Я чертыхнулась. Почему‑то казалось, что стоит победить Араю, как все остальные проблемы решатся сами собой. Как бы не так!

Впрочем, теперь — с жезлом и диадемой — нашествие гигантских насекомых и проблемой‑то не казалось. Более того, я поняла, что и раньше могла с ними справиться. Просто не знала, как. А сейчас словно кто‑то вложил эти знания в мою голову, да ещё и попрыгал сверху, утрамбовывая. В итоге вся информация перепуталась, и когда я тянула за нужную ниточку, вместе с ней выдёргивался ворох разноцветных лоскутков — красивых, но совершенно в данный момент не нужных.

— Пожалуйста, быстрее, — всхлипнула Катриона, вцепившись в Олега.

Наше появление уже заметили, к нам уже бежали и летели, готовясь лечить, тащить и защищать, но жизнь некроманта всё ещё зависела от меня. А мне всё ещё нужны были мои — и его — силы.

— Пять секунд! — крикнула я.

Уложилась в четыре с половиной.

Порывом ураганного ветра мошек снесло в сторону, смяло в один огромный скрежещущий и гудящий шар, протащило до родника и вышвырнуло обратно в портал, из которого они появились. Лёгкое движение руки — и проход закрылся, будто его никогда и не было.

Всё!

— Антимагичка у кого‑нибудь есть? — заорала я. И только тогда с ужасом поняла, что может ведь и не быть. Она всегда обнаруживалась у моих врагов, но почему‑то никогда не появлялась у друзей.

— Ты ранена? — Ксанка и Муллен подскочили ко мне с двух сторон одновременно. И, наверное, хорошо, что подскочили, и ещё лучше — что успели подхватить, а то я непременно грохнулась бы. Оказывается, всё это крутое и могучее колдунство за считанные секунды отбирало огромное количество сил.

— Мне срочно нужна антимагичка! Пожалуйста, скажите, что она хоть у кого‑то есть!

— Хоть бы раз ты мне что‑нибудь взамен дала, — проворчала подоспевшая Тьяра, протягивая мне стеклянный пузырёк.

Я сразу же вспомнила про оставшийся в междумирье стилет. Протянула руку, вытаскивая его в нашу реальность, и отдала обалдевшей девушке. А потом выдернула зубами пробку из бутылки и сделала щедрый глоток. Брызнула зельем на лицо, растёрла по груди. С каждым действием мне становилось хуже, силы таяли вместе с магией.

Значит, всё правильно.

Канал, связывающий меня с Олегом, совсем истончился. Ещё пара капель — и окончательно растаял.

Я знала, что это не навсегда. Как только кончится действие зелья — связь появится вновь. Но, надеюсь, мы оба успеем к этому времени достаточно восстановиться. Или хотя бы он.

Варвара уже хлопотала над сыном, никса склонилась над шипящим от боли Флаем. Катриона металась от одного парня к другому — сама она почти не пострадала, разве что любимые джинсы угробила окончательно.

Ярослава осматривала меня с почтительного расстояния. Дотрагиваться до кожи, облитой зельем, ведьмочка боялась. Да и правильно делала. Её сила ещё была нужна для других раненых.

— И как теперь тебя лечить‑то без магии? — растерянно пробормотала она.

— Так и лечить, руками! — оттёрла девчонку в сторону Аллена. И крикнула в толпу: — А ты чего застыл? Тащи мою сумку! Быстро, быстро!

Краем глаза я успела заметить невесть откуда возникшего Посредника, бросившегося на помощь некромантке.

И тут меня вырубило окончательно. В глазах потемнело, ноги подогнулись, и оставалось только надеяться, что Муллен успеет меня подхватить. А даже если и не успеет, то какая разница? Синяком больше, синяком меньше…

* * *

Иногда бывает период, когда тебе нужно сделать очень много важных и сложных вещей за очень маленький промежуток времени. И тебе некогда размышлять, сомневаться, бояться. Кажется, даже дышать некогда. Просто берёшь и делаешь. Или бежишь и делаешь. А потом снова бежишь и делаешь ещё что‑то, и ещё, и ещё… И так до бесконечности, пока не упадёшь. Или пока кто‑то не скажет: «Стоп!».

И вот тогда ты наконец‑то замираешь, с осторожностью вдыхаешь воздух, оглядываешься вокруг и начинаешь понимать, что, собственно, произошло. Время наконец‑то начинает идти с нормальной скоростью, появляются запахи, звуки, цвета, ощущения и мысли. Твои собственные мысли. И твои собственные эмоции, которые до этого успешно заглушал гул толпы.

Примерно так почувствовал себя Эларьен в тот момент, когда мошки вдруг исчезли. И он был более чем уверен, что окружающие испытывают то же самое. Только проявлялось это у всех по — разному: Хэйнар стоял с раскрытым ртом, огромный мужик с забинтованными руками рыдал от счастья, пожилой эльфийский маг в ночном колпаке обнимался с Вербой, совсем ещё юная девочка с косичками порывисто целовалась с адъютантом полковника

Самого полковника видно не было, а жаль. Эларьен не отказался бы посмотреть, удалось ли тому сохранить невозмутимый вид после всего произошедшего. А произойти успело немало: неожиданная гроза, нашествие огнедышащих

насекомых, спонтанное и вынужденное объединение враждующих армий, появление сумасбродной девчонки, которая лёгким движением руки вышвырнула нападавших невесть куда… В общем, лимит по странным и непредсказуемым событиям был исчерпан, и Эларьен искренне верил, что в этот день его уже вряд ли что‑то сможет удивить.

Верил ровно до того момента, когда совсем рядом, задев эльфа краем плаща, пронёсся Посредник. Собственной низкорослой персоной.

Эларьен почесал затылок. Он давно собирал информацию об этом типе и знал, что за коротышкой водится привычка возникать на пустом месте и исчезать в неизвестном направлении. Но всё равно его появление произошло настолько неожиданно, что эльф не сразу нашёл в себе силы сорваться с места и броситься вдогонку. И уже на бегу задумался, что дальше‑то с мерзким колдунишкой делать.

Накануне Эларьен заметно вспылил, вышел из себя и чуть не прибил того разряженного толстяка. Впрочем, вокруг кипела битва, и вряд ли кто‑то придал бы значение очередному убийству. Мертвецом больше, мертвецом меньше.

Но для самого эльфа важно было в первую очередь посмотреть мерзавцу в глаза. Потому что речь шла не об убийстве, а о суде. И для вынесения адекватного приговора пришлось взять себя в руки.

В итоге толстяк отделался лёгким испугом. Прикасаться к нему было противно даже мечом.

Но к Посреднику Эларьен не собирался проявлять подобную мягкость. По крайней мере, пока не догнал и не разглядел, чем он занимается.

Коротышка ассистировал при операции. И даже магией при этом не пользовался. Как обычно — болтал и суетился, но при этом что‑то подавал, придерживал и всячески помогал темноволосой женщине, которая склонилась над кем‑то, лежащим на условно чистом плаще.

Эларьен вгляделся и невольно присвистнул. В роли пациента оказалась та самая девчонка — Марго. Или Айка, как он изредка называл её по привычке.

Малявка была вся в крови, без сознания, и если ещё дышала — то только благодаря исключительной живучести. Или умелым рукам лекарки.

Лекарки, которую Посредник называл ланьей.

Так вот, значит, как выглядит его госпожа. Та, по чьему приказу действовал коротышка. Та, кого Эларьен так хотел найти — и убить.

Рука сама дёрнулась, сжалась на рукояти меча, но эльф усилием воли разжал пальцы.

Не сейчас! Её надо убить, и он убьёт, но, бесы вас всех дери, не сейчас же!

— Если с ней хоть что‑нибудь случится… — угрожающе прошипел Муллен, стоящий тут же, неподалёку.

Прошипел, конечно, не Эларьену. Эльфа он даже не заметил, обращался исключительно к той самой лекарке.

— Всё, что могло, уже случилось. Поэтому сгинь в туман и не мешай мне работать, — бросила в ответ женщина.

— И не подумаю. Это ты здесь специалист по сгинанию… сгинению… Тьфу!

— Сбеганию, — подсказала рыженькая магичка Иста. Или как там её на самом деле звали?

Конечно, она тоже была здесь. Вообще народу вокруг собралось немало, и знакомого, и не очень. Одни поглядывали друг на друга с интересом, другие — с опаской. Люди, эльфы, и даже зеленоволосая девица из речного народа. Каким чудом всё это сборище выдерживал Дамир, оставалось непонятным, однако он тоже был тут и бросаться с оружием на остроухих гостей, похоже, не собирался. Видимо, слухи о кровожадности местного командира были немного преувеличены.

— Так, хватит уже меня отвлекать. А ну брысь все отсюда! — женщина раздражённо мотнула головой, откидывая волосы, и Эларьен увидел по — эльфьи заострённое ухо.

— Никуда я не пойду, — на удивление спокойно возразил Муллен. — Я тебя, дорогуша, достаточно хорошо знаю. Стоит мне сейчас отвернуться, и ищи потом вас обеих по свету. Нет уж, лучше тут постою.

Эларьену тоже уходить не хотелось. А то ведь действительно — где её потом искать‑то?

— А я сказала — брысь! — не унималась женщина. — Скажешь ещё хоть слово — и это будет самой большой ошибкой в твоей никчёмной жизни. Возможно, даже последней! Испепелю, так и знай!

Муллен промолчал. Не потому, что принял угрозу всерьёз. Просто не считал нужным спорить. Зато вперёд вдруг вылезла Иста:

— Ничего вы ему не сделаете! Вы же в антимагичке по уши. Разве что ногтями поцарапаете.

— Ты ещё кто такая? — скорее удивилась, чем обиделась лекарка. — Его новая любовница, что ли?

— Нет, я… — Иста покраснела до корней волос. Как у всех рыжих, это получилось у неё очень быстро и совершенно неконтролируемо. — Я просто… Если хотите знать, я его вообще терпеть не могу. Но это же не повод обижать человека!

— Конечно! Это повод обижать меня, — беззлобно фыркнула женщина.

Кажется, вся её агрессия была направлена исключительно на Муллена. К остальным лекарка относилась довольно снисходительно.

— Глубокоуважаемые дамы, прекращайте‑ка вы спорить, — неожиданно вмешался Арфеналме. И галантно предложил Исте руку: — Не хотите прогуляться до моей палатки, госпожа магичка? Как бы странно это ни выглядело в свете последних событий, но я всё ещё хочу обсудить с вами возможность взаимовыгодного сотрудничества. Поверьте, такой способной девушке гораздо удобнее дружить с эльфами, чем с людьми.

— Нет, — замотала головой Иста и неожиданно для всех (а больше всего — для самой себя) нырнула за спину Муллену, словно ища там защиты.

— А, ну если так… — протянул Арфеналме таким понимающим тоном, что девушка снова покраснела. — Хорошо, в таком случае приглашаю вас обоих. Господин Муллен, я обдумал ваше предложение о перемирии и предлагаю обсудить его за бокалом вина. Сколько можно украдкой хлебать из фляжки, в самом‑то деле!

Муллен добродушно хмыкнул.

— Что, полковник, сумеете убедить Западный совет в необходимости мирного договора?

— Смог навязать им войну — смогу и склонить к миру, — Арфеналме пожал плечами и тут же поморщился от боли. Видимо, обожжённая спина досаждала ему, несмотря на все лечебные заклинания.

— Вот смотрю я на вас — и не понимаю, — вздохнул Муллен. — Вроде же умный человек! Ну, то есть эльф. Так за какими бесами вам всё‑таки сдалась эта война, а?

— Я же говорил, по личным соображениям, — полковник помялся, но в итоге решил, что это не такая уж и тайна. — Когда‑то люди убили мою жену.

— О боги, какая редкая и необычная история! А у него вот жену эльфы убили, — Муллен указал на Дамира. — И ничего, живёт как‑то.

— Конечно, господин Муллен. Вам‑то плевать на такие истории. Вы, насколько я помню, придумали вариант поинтереснее и убили жену собственноручно, — с медовой улыбкой заметил Арфеналме.

Эларьен внутренне сжался. Судя по тому, что говорили про Муллена, за такие слова он мог запросто наброситься на собеседника с кулаками, а то и с мечом.

Но мужчина лишь бесцеремонно схватил полковника прямо за обожжённые плечи и развернул в сторону лекарки:

— Дурак ты, хоть и эльф! Жена моя вон там стоит, живее всех живых. И ещё нас обоих переживёт, с неё станется.

Арфеналме выдержал паузу — не то обдумывал сказанное, не то пережидал, пока утихнет боль в потревоженной спине. А затем обернулся в сторону Эларьена и произнёс, как ни в чём не бывало:

— Эл, выпьешь с нами?

Подобная фамильярная просьба от всегда сдержанного командира выглядела подвохом. Или он настолько задолбался, что решил на время отказаться от привычной чопорности?

Эларьен задумчиво почесал затылок. Волосы начали отрастать, приятно щекотали ладонь. Снова отрастить, что ли?

А то ведь действительно, сколько можно топтаться на месте и жить прошлым?

— Охотно составлю компанию, полковник.

— Вот и отлично, — кивнул Арфеналме. И дождавшись, когда Эларьен приблизится, добавил свистящим шёпотом: — Руку с меча убери, придурок! Мы тут, видишь ли, мирный договор заключаем. Так что давай без самоуправства.

Глава 21. Уроборос

Я пришла в себя на закате.

Даже успела посмотреть, как последние солнечные лучи подсвечивают горные склоны всеми оттенками красного и розового. Красиво здесь всё‑таки! А ещё тихо и спокойно.

Журчала в роднике вода, едва слышно шелестели кусты, чирикали ночные птички, радуясь, что жара наконец‑то спала. И больше вокруг не было никого. Даже вездесущие комары куда‑то подевались.

Очень хотелось найти того, кто отнёс меня к роднику и оставил в одиночестве — и сказать этому человеку (или, возможно, не человеку) огромное спасибо. Именно это мне сейчас было необходимо: тишина и покой. Собраться с мыслями, вспомнить, что произошло, и понять: всё наконец‑то закончилось или ещё только начинается? Или одно без другого просто не бывает?

На потемневшем небе зажглись первые звёзды. Луны не было. Что бы там ни говорили о мистических значениях полнолуний, новолуния всегда удивляли меня больше. Луна, каждую ночь висевшая на своём месте, вдруг исчезала — и появлялось странное чувство, будто из жизни пропало что‑то важное, незаменимое. Ненадолго, всего на несколько часов — но исчезло. И теперь нужно как‑то научиться с этим жить.

Я ещё немного повалялась на траве (точнее, на плаще Аллены, пропахшем местным куревом и каким‑то зельями), вдумчиво и осторожно потянулась, проверяя, как чувствует себя организм. Ничего не болело, не ныло и даже не чесалось.

Видимо, пока я спала, хвалёная олльская регенерация работала в полную силу. Те, кто днём намотал на меня километры бинтов, явно перестраховались. Сейчас под окровавленной тканью даже шрамов не осталось, поэтому я размотала повязки и отбросила их в сторону. Ворох тряпок приземлился неподалёку от реликвий, заботливо разложенных на куске дерюги.

Отлично, их‑то мне и надо. Хоть рассмотрю нормально!

Не то чтоб я их до этого не видела. Конечно, видела — и разглядывала, и изучала, и пыталась понять, что это такое и зачем нужно. Но каждый раз в голове билась только одна мысль: эти вещи принадлежат мне, но никто больше их видеть не должен.

Сейчас всё воспринималось совсем по — другому. Будто я наконец‑то доросла до необходимого уровня, или неведомая сила, дремавшая в реликвиях, сочла меня достойной.

Теперь я знала, что это, как работает и почему слушается именно меня. Точнее, одна часть меня знала, а вторая офигевала от обилия информации и отчаянно трусила при мысли о том, что ей придётся сделать рано или поздно.

Или даже прямо сейчас. Ну а что? День как день. Точнее, ночь как ночь. Новолуние, опять же. Самое время закончить всё, что необходимо.

Я нацепила на голову диадему, крутанула в пальцах жезл и подцепила им кусок дерюжки. Обычная тряпка — грязная, рваная, ничем не примечательная и, вместе с тем, удивительно знакомая. Пригодится.

Кусты за моей спиной зашуршали. Тот, кто ломился через них, не пытался подкрасться незаметно. Наоборот, специально шумел, давая мне время подготовиться к разговору. Только я не хотела ни с кем разговаривать. По крайней мере, до того момента, пока не разберусь с делами.

Ладно, поехали!

По жезлу пробежала искра, ладонь кольнул слабый электрический разряд, диадема сдавила голову — и я исчезла, чтобы мгновение спустя появиться в совсем другом месте. И, если я ничего не перепутала, совсем в другом времени.

Здесь пахло морем. Я почувствовала это ещё до того, как смогла осмотреться и понять, куда попала.

Судя по всему, комната, в которой я оказалась, находилась в башне: каменная стена явственно закруглялась в тех местах, где я могла её разглядеть. Мест таких было ровно два — в одном находилась дверь, в другом — узкое окно, больше напоминавшее бойницу.

Вдоль остальных участков стены громоздились деревянные ящики и стеллажи, заполненные разнообразным хламом. Здесь были канделябры, статуэтки, часовые циферблаты, скатанные в рулон ковры, чеканные металлические блюда и битые чашки, рамы без картин и картины без рам, и даже кринолин на металлических дугах, весивший, наверное, целый центнер. В Предонии такие уже лет сто не носили.

До перемещения я думала, что окажусь в сокровищнице, но, кажется, попала на склад. Или реликвии в Апьсоро не ценили, или наоборот, старательно прятали. Но они были здесь, это я чувствовала совершенно точно.

Это было очень странно: ощущать их в двух местах одновременно — на себе и где‑то поблизости. Ладно, будем искать.

Я пошла вдоль стены, чувствуя себя игроком в «Горячо — холодно». Магический радар, обосновавшийся в голове, исправно сигнализировал, куда двигаться дальше; мне оставалось только следовать его указаниям. Два шага вперёд, теперь влево, и ещё немножко вперёд… отодвинуть тяжеленную мраморную вазу… Где‑то здесь!

Снаружи раздались шаги. Я замерла, надеясь, что нарушитель спокойствия пройдёт мимо, но звонкий цокот каблуков прервался точно возле двери. И сразу же заскрипел отодвигаемый засов.

— Упс! — пробормотала я, протискиваясь к здоровенному ящику, битком набитому хламом. То, что я искала, было в нём.

Перебирать вещи, вытаскивая их по одной, времени не было. Я запустила в ящик обе руки (жезл для этого пришлось заткнуть за пояс) и попыталась пробиться сквозь толщу барахла.

Реликвии лежали на самом дне и, судя по ощущениям, сверху их покрывали стеклянные осколки, ржавые лезвия, подушечки для булавок (вместе с булавками) и один бешеный и очень когтистый кот.

Дверной засов заклинило: он скрипел и лязгал, но не поддавался. Женский голос за дверью ругался сквозь зубы и нервно притоптывал каблуком. Я, обдирая руки, тянула наружу реликвии, совершенно забыв, что с помощью магии могла бы просто грохнуть злополучный ящик об пол и спокойно вытащить всё, что надо.

Вопреки моим ощущениям, когда я наконец‑то вытащила жезл и диадему из колючих объятий гипотетического кота, руки оказались не изодраны в клочья, а всего лишь украшены нескольким тонкими царапинами.

Чтоб не перепутать одни реликвии с другими, я вытащила из кармана дерюжку и замотала в неё вытащенные из ящика артефакты. Теперь можно было отправляться дальше.

Тут засов наконец‑то поддался и дверь со скрипом распахнулась. На пороге стояла Арая. Почти такая, какой я её запомнила, — светлые волосы, алые губы, красное платье, презрительный взгляд. Разве что слегка моложе, но не настолько, чтоб это бросалось в глаза.

То, что в комнате оказался кто‑то незнакомый, женщину, кажется, не слишком удивило. Зато явно разозлило.

— Что здесь происходит? Немедленно отдайте мои вещи! — воскликнула она.

— Не отдам, — улыбнулась я. — Потому что это мои вещи!

Вокруг меня резко и болезненно сжалось чужое заклинание, и я машинально смахнула его в сторону. Ближайший стеллаж обрушился вместе с содержимым.

Арая изумлённо уставилась на меня, считывая ауру. Не знаю, что она там вычитала, но аж позеленела от злости. И, кажется, испугалась.

Порыв ветра, ворвавшийся сквозь окно, принёс с собой запах воды и соли. Я с наслаждением вдохнула его, показала женщине язык — и исчезла. Общения с Араей (точнее, с более поздней её версией) мне и без того хватало выше крыши.

Следующей остановкой стал небольшой астраханский закоулок. Я хотела появиться чуть пораньше, чтоб морально подготовиться к будущей встрече, но не сложилось. Не успела я прийти в себя после перемещения и осмотреться, как в меня неожиданно врезалась… я.

Я была смешная: мелкая, зарёванная, чумазая и обиженная на весь свет. Как же, лишилась мороженого из‑за собственной глупости. Помню — помню!

Мелкая я настороженно зыркнула на взрослую меня изумрудными глазищами и намертво залипла на реликвии, как сорока на блестяшку. Я смотрела на неё в ответ и не могла разобраться в ощущениях. Смотреть вот так на саму себя было неимоверно сложно. Хотелось столько всего сказать этому маленькому трогательно — ушастому созданию… Подбодрить, дать совет. Но ведь нельзя же, наверное?

Мысли путались, обрывались, перескакивали с одного на другое. Вспоминались какие‑то страшные истории про машины времени, временные парадоксы и, почему- то, чёрные дыры. Оказалось, что два комплекта реликвий у одной меня — это не так уж страшно. А вот два комплекта у двух меня — самый натуральный взрыв мозга.

— Ладно, ребёнок. — Я решительно протянула себе свёрток с реликвиями, утащенными из‑под носа Араи. — Держи подарок. Только не спрашивай, что это такое. Не бойся, не бомба. И не котёнок. Вырастешь — сама поймёшь!

— Не понимаю. — Мелкая я отшатнулась от подарка, даже руки на всякий случай за спину спрятала. — Что вы хотите?

Я мысленно выругалась. Ну конечно она не понимает, когда к ней обращаются на предонском. Пришлось переключаться на русский.

— Это тебе. — Я положила свёрток перед девочкой. — Твоё. Возьми, спрячь и никому не отдавай. Никому не показывай. Запомнила?

Она кивнула. На место настороженности пришло любопытство.

— Молодец, — улыбнулась я, хотя очень хотелось дать мелкой дурище подзатыльник и напомнить, что нельзя брать вещи у незнакомцев, особенно если они внезапно натыкаются на тебя в тёмном переулке.

Много что ещё хотелось сказать. Но пришлось быстро сматываться, чтоб не сболтнуть лишнего. В конце концов, зачем слова и объяснения, если я точно знаю, что у девчонки… что у меня всё будет хорошо.

Ведь, если вдуматься, всё уже хорошо.

Я возникла на прежнем месте спустя секунду после исчезновения.

— Что это было? — удивился Флай, закончив свой громкий марш — бросок через кусты.

— Что? — переспросила я, оборачиваясь.

— Ну… ты словно бы пропала, а потом опять появилась.

— Не обращай внимания, сбой в матрице.

Парень улыбнулся, хотя вряд ли понял смысл сказанного. Так и замер, с улыбкой глядя на меня.

Я уставилась на него в ответ.

Наверное, надо было сказать что‑то умное, или что‑то важное, или просто хоть что- нибудь сказать. А я просто стояла и смотрела. Не могла насмотреться. И не могла понять, кого вижу перед собой.

Перед глазами у меня было одно лицо, в мыслях — другое, хоть и очень похожее. И, накладываясь друг на друга, эти образы давали очень странный эффект, словно я вижу не только человека, но и его внутреннюю сущность.

Внутренняя сущность была мягче, светлее и доброжелательнее, внешняя — жёстче, мрачнее, без левого глаза и с рукой на перевязи.

— Жалкое зрелище, да? — по — своему истолковал мой взгляд Флай. — Сначала я из глазастого превратился в одноглазого, а теперь стал ещё и одноруким.

— Прости, пожалуйста, — смутилась я. — Это я во всём виновата…

— Ой, да ладно тебе! — фыркнул парень. — Подумаешь, ключицу сломал. Срастётся, никуда не денется. Там маги уже малость поколдовали, просто велели пока что сильно не прыгать и руками не размахивать. А глаз… Я почти привык уже. Даже целиться удобнее стало! Да улыбнись ты наконец, Марго! Хватит стоять как скорбная статуя. И сними, пожалуйста, эту штуку с головы, а то ты в ней сама на себя не похожа. И я тут, вообще‑то, пытаюсь посмотреть на тебя, а получается почему‑то на неё.

— Ну и правильно, нечего на меня смотреть. Я грязная, некрасивая и вообще… — пробормотала я, но диадему всё‑таки сняла.

— Кто тебе сказал такую чушь? Ты даже не представляешь, насколько красива! А что чумазая, так это дело поправимое. Воды — полный родник. Иди да умойся.

Наверное, это был дельный совет от чистого сердца. Умыться действительно бы не помешало. Но вместо этого я упрямо осталась стоять.

— Нам нужно поговорить, да? — вздохнул Флай.

— Да.

— Ладно. Я, в общем‑то, за этим и пришёл. Предлагаю забыть всё, что случилось этой ночью. Всё, что произошло, вся эта магия, и моё воскрешение, и что я потом сказал и сделал — это очень важно, очень сложно, очень трудно принять, и мы обязательно это когда‑нибудь обсудим. Но не сейчас. Сейчас я всё равно не смогу найти нужных слов, чтоб объяснить, что творится у меня в голове. Но в любом случае официально заявляю: я повёл себя как идиот и наговорил всяких глупостей. Имеешь полное право наговорить мне каких‑нибудь глупостей в ответ и…

— Погоди! — перебила я и прислушалась. Кусты еле заметно шелестели. И это в безветренную‑то погоду! — Госпожа Соланж, а вы можете не подглядывать? И, желательно, не подслушивать!

— Дожили, уже мимо пройти нельзя! Отовсюду гонят! — проворчала никса, но смиренно удалилась.

По крайней мере, мне хотелось верить, что она именно удалилась, а не стала невидимой. И ещё — что рыжий проблеск в противоположных кустах мне только почудился.

— Я продолжу? — смиренно спросил Флай и, дождавшись моего кивка, вернулся к извинениям. Честно говоря, мне казалось, что извиняться за всё произошедшее должна как раз я. Но если ему так хочется высказаться первым, то пусть говорит. — В общем, можешь меня как‑нибудь обидно обозвать. Или даже поколотить, только не сегодня и не очень сильно. И ещё можешь выйти за меня замуж, но это уже крайняя мера. Если вдруг ты очень — очень обиделась! Если не очень — можешь не выходить, разрешаю.

— Ты сумасшедший! — невольно хихикнула я. — Ну зачем я тебе, а? Ты же видел, что я такое!

— Именно потому, что я сумасшедший! И ты — точно такая же. Поэтому смирись, Марго. Смирись — и прими уже, наконец, предложение. Я всё равно не отстану.

— Ты же говорил, что второй раз на неделе предлагать не будешь!

— Когда я это говорил, на моём внутреннем календаре был ещё Бельтейн. А он был явно не на этой неделе. Ещё возражения будут? Ну, давай, придумывай! В прошлый раз ты особенно напирала на то, что такой знатный дворянин, как я, не может связать жизнь с фиктивной племянницей Муллена. Сейчас, небось, скажешь, что всё поменялось, и теперь какой‑то там предонский княжич явно не пара для законной правительницы Альсоро?

— Упс! — сказала я.

Потому что про законную правительницу до меня дошло только сейчас.

Нет, я об этом давно знала и помнила, но в фоновом режиме. А тут вопрос вдруг стал насущным.

И осознание этого меня не обрадовало.

Флай, видимо, всё понял по моему лицу:

— Вот тебе и упс. Но, знаешь, у меня тоже нет никакого желания становиться принцем — консортом. Поэтому, если ты решишь принять корону, я, наверное, передумаю на тебе жениться.

— Только попробуй сбежать! — фыркнула я.

— Ага, то есть предложение ты принимаешь?

— Я… ну…

Я почувствовала, как начинаю заливаться краской не хуже Ксанки. Щёки горели, сердце колотилось, как эльфийский таран в ворота. Почему в битвах всё так легко, а в жизни — так сложно? Даже если всё очевидно, и надо произнести одноединственное слово, я стою, туплю и боюсь всё испортить. И что он только во мне нашёл?!

— Давай, Марго! — не унимался Флай. — Ты же такая смелая девочка! Хватит искать отговорки, скажи всё открытым текстом. Ты меня любишь?

— Да, — выдохнула я, уставившись в землю.

— А замуж за меня выйдешь?

— Да. Только…

— О боги, опять какое‑то «только»!

— Да нет, я… Ну… Надо просто понять, выхожу я замуж за Флайяра или за Итьера. Мне без разницы, как ты теперь будешь себя называть, но людям же не объяснишь. Я не хочу, чтоб вместо первой брачной ночи нас сожгли на городской площади.

— Что‑нибудь придумаем, — беззаботно отмахнулся мой… теперь уже, наверное, жених. И достал из кармана всё то же многострадальное кольцо: — Давай палец, чудо ты моё остроухое. А если волнуешься за первую брачную ночь, то её можно и прямо здесь отрепетировать.

— Эй, кому‑то же запретили руками размахивать! — шутливо возмутилась я.

— Я, возможно, открою тебе страшную тайну, но это делают не руками!

Флай обхватил меня за талию, прижал к себе и легонько поцеловал в нос. А потом просто поцеловал. Я послала к чёрту все свои страхи — и ответила на поцелуй.

Кусты тихонько шелестели.

А потом был семейный совет.

Точнее, из‑за моего запутанного происхождения, их было несколько.

Да и «потом» случилось не следующим утром и не через несколько дней, а спустя почти месяц после битвы с блохами.

Весь этот месяц я отсыпалась, отъедалась и просто наслаждалась жизнью.

Муллену пришлось гораздо тяжелее: он постоянно пропадал в ратуше или мотался по стране, появляясь дома исключительно для того, чтобы проверить, не попали ли в какую‑нибудь передрягу его неугомонные дочери. По документам я всё ещё считалась племянницей, но слухи по Тангару уже поползли.

К счастью, их затмевала более важная информация — сперва о перемирии, а затем и о полном прекращении войны. Хозяину и Арфеналме всё‑таки удалось официально подтвердить свой негласный договор в обоих Советах — Западном и Восточном. И не похоже было, чтоб остальные члены местного парламента слишком уж активно сопротивлялись. Нермор, например, если и не прыгал от радости, то исключительно потому, что статус и возраст не позволяли.

Мы с Флаем так и не рассказали главе Совета, что случилось с настоящим Итьером. Сперва не до того было, а потом духу не хватило. Но Нермор — старший, кажется, ничего не заподозрил: Итьер не так много общался с отцом, чтоб тот знал его как облупленного, а любые внезапные изменения в характере и вкусах можно было списать на участие в битве на перевале. Война с людьми и не такое творит.

Известию о нашей грядущей свадьбе Нермор искренне обрадовался, и теперь при каждом удобном случае звал меня дочкой. Мой собственный отец меня так, что характерно, не называл.

В общем, когда Муллен объявил, что нужно собраться в кабинете и всё обсудить, я подумала, что речь пойдёт именно о свадьбе. Но на семейном совете помимо него и Аллены присутствовали ещё Тьяра и Глюк, причём в человеческом обличии. Вот тут‑то я и заподозрила, что дело не в личной моей жизни, а как раз таки в общественной.

Собрались мы в кабинете. Муллен восседал за своим столом и лениво потягивал из чашки что‑то непривычно безалкогольное, я привычно забралась на подоконник, остальные расположились в креслах.

С улицы возмутительно вкусно пахло жареными семечками, отчего мне сразу же захотелось есть. К сожалению, обед уже закончился, а до ужина было ещё далеко. В «Тарелку» заскочить, что ли…

— Нам надо решить, что делать дальше, — с места в карьер начала Аллена, и она имела в виду вовсе не еду. — Я не могу до бесконечности считаться регентом в Альсоро. То есть могу, но… Марго, ты уже давно совершеннолетняя и имеешь полное право занять престол.

— Ни за что! — торопливо перебила я, не дожидаясь, пока начнутся воззвания к моей совести и долгу.

Я сама к ним достаточно взывала, когда крутила эту ситуацию так и этак. И каждый раз выходило, что в роли королевы я себя совершенно не представляю, да и заниматься этим не хочу. Политика, экономика и прочая бюрократия вызывали у меня глубокое отвращение, а ответственность за целую страну и вовсе воспринималась не как великая честь, а как худшее из наказаний.

Даже в детстве, когда другие девочки наряжались принцессами, я играла с мальчишками в войнушку. И всерьёз намеревалась продолжать в том же духе. А Аллена пусть ищет другого козла отпущения!

— Марго, ты не понимаешь! Ты рождена, чтобы править! — не унималась блудная матушка.

— Он наследник королевской семьи — вот пусть он и правит. — Я ткнула пальцем в Глюка.

В человеческом облике неведома зверюшка смотрелась странно и непривычно. Ему и самому, кажется, в таком виде было не слишком уютно. Особенно раздражала необходимость носить обувь. Но возможность есть нормальную еду и общаться словами искупала все неудобства.

Правда, сейчас ему шанс поговорить не предоставили. Глюк даже рот открыть не успел, а Аллена уже вскочила с категорическим протестом.

— Это невозможно! У него нулевой магический потенциал; соответственно, по закону он не имеет прав на престол!

— Тебе самой‑то не надоело это зигзагообразное престолонаследие? — спросила я.

— Надоело, — созналась Аллена.

— Так отмени!

— Не имею права. Я же не королева, только регент.

— А если бы была королевой? Давай мы меня быстренько коронуем, и я отрекусь в твою пользу? Так можно? Ты же магичка, значит можешь править!

— Могу, но… — В глазах Аллены мелькнул алчный огонёк, который нелегко было спрятать за нерешительным тоном. И я быстро передумала:

— Или нет, ещё лучше! Коронуем меня, и я отменю этот бредовый закон о престолонаследии. И с чистой совестью отрекусь в пользу Глюка. Он тогда станет законным королём, законнее некуда!

— Исполнение некоторых королевских обязанностей в торжественные даты подразумевает наличие у монарха хотя бы минимальных магических способностей,

— не унималась Аллена.

— Значит, я отменю и эти обязанности тоже. Или введу должность придворного мага. Во всех приличных странах есть придворный маг!

— У нас нет! — не сдержалась Тьяра. До этого она вела себя тише воды, ниже травы, словно боясь, что на неё тоже могут спихнуть королевский титул.

— Так у нас и короля нет! — парировала я.

— А маг, кстати, есть, — ухмыльнулся Муллен. — Правда, официально он зовётся иерофантом и всю эту магическую ересь терпеть не может. Но это не мешает ему приколдовывать, когда никто не видит.

— Значит, всё решили! Я побуду пару дней королевой, подпишу все нужные указы и сразу же отрекусь, хорошо?

— Думаешь, это так легко? — возмутилась Аллена.

— Да уж явно легче, чем всю жизнь сидеть на троне!

— А моего мнения вы спросить не хотите? — наконец‑то сумел пробиться сквозь наш спор Глюк.

— Неужели ты против? — улыбнулась племяннику Аллена. — Не бойся, ничего страшного в этих королевских обязанностях нет, и кормят вкусно. А придворным магом, если хочешь, стану я. Заодно и подскажу, если что понадобится. В обиду не дам.

— Ну что вы со мной как с ребёнком‑то, — надулся Глюк. — Ещё слюнявчик повяжите на шею и кормите с ложечки!

— Извини, — смутилась женщина.

Медлительного увальня, каким Глюк выглядел в человеческом обличии, легко было заподозрить в глупости или инфантилизме. На самом деле дураком он не был. Наоборот, львиная доля его медлительности происходила от того, что он обдумывал различные варианты действий вместо того, чтобы суетиться попусту.

— Так вот, я не против, — продолжил потенциальный король Альсоро. — Но мне понадобятся все документы, списки обязанностей, традиций, сводки законов, перечень придворных должностей… В общем, всё, что может пригодиться. И это до того, как вы начнёте свои махинации с коронациями и отречениями. Во избежание.

— Спасибо! — я соскочила с подоконника и бросилась Глюку на шею. — Я знала, что ты меня выручишь!

— Да я всю жизнь занимаюсь тем, что тебя выручаю. Привык уже, — вздохнул он. Но от объятий уклоняться не стал.

На этом судьбу трона Альсоро можно было считать решённой. И я уже почти собралась помахать всем ручкой и отправиться на поиски еды, но оказалось, что это ещё не все вопросы, которые нужно обсудить.

— Марготта, сядь, пожалуйста, — воззвал ко мне Муллен. — Раз ты не собираешься жить в Альсоро, то у меня есть для тебя предложение… Пока на уровне идеи…

— Опять хотите меня куда‑нибудь сослать?

— Нет, наоборот. Предлагаю работу здесь, в Тангаре, под моим непосредственным руководством. Я тут пообщался с эльфами в неформальной обстановке. Ты знаешь, что у них в столице есть целый отдел стражи, занимающийся магическими преступлениями? А у нас нет. Хотя маги среди наших преступников встречаются не реже, чем у остроухих. И, я так думаю, кто‑то должен их ловить.

— Как‑то у меня в прошлый раз не слишком хорошо получилось, — смутилась я, вспомнив попытку поймать Посредника.

— Ничего, наловчишься со временем. Подберёшь себе ребят по вкусу.

— Да нас сожгут за одну только попытку открыто нанимать на службу магов! Ещё несколько лет назад вы бы первый факел бросили!

— Несколько лет назад — возможно, а сейчас — не думаю. Церковь понимает, что инквизиция отжила своё. Магия — такая же опора государства, как и религия, и то, что произошло на перевале, — прямое тому подтверждение. Так что надо перестать всех подряд сжигать и научиться использовать. И контролировать. Вот этим ты и займёшься.

Я представила себе магическую полицию. Представленное, как ни странно, радовало.

— Хорошо, согласна. То есть, согласна попробовать. Но мне понадобится помощь Тьяры!

— Зачем? — удивилась некромантка.

«Будешь патологоанатомом», — хотела сказать я. Но всё‑таки поправилась:

— Зелья исследовать. У тебя хорошо получается!

— А я? — раздался за окном обиженный голос Флая.

— А мы? — поправил чуть менее обиженный голос Кьяло.

Муллен поперхнулся и чуть не уронил чашку. Я перегнулась через подоконник и выглянула наружу.

На широком карнизе, нисколько не смущаясь, сидели мой лучший друг и мой жених. И грызли семечки, как какие‑то гопники в подворотне.

— Могли бы и поделиться! — возмутилась я.

— Только после того, как запишешь нас в доблестные ряды магической стражи.

Я перевела удивлённый взгляд с одного на другого:

— Ладно этот берсерк неприкаянный, он просто ищет повод с кем‑нибудь подраться! Но ты, сын главы Восточного совета! Надежда и опора династии!

— Вот не надо тут про династию, — хмыкнул Флай. — Сама только что отреклась от престола, а других попрекает. Или тебе так нужен муж — политик?

— Мне нужен муж, который не пожалеет для жены семечек! А ты, жадина, до сих пор даже не предложил!

— Держи, вечноголодное создание.

Я с готовностью подставила ладони и только после этого поинтересовалась:

— Что вы тут вообще делаете?

— Подслушиваем, — даже не попытался отпираться Кьяло.

— И прячемся от Пафрина, — вздохнул Флай. — Этот разряженный индюк жаждет общения с Итьером. Итьер в моём лице не жаждет.

За моей спиной прогрохотал отодвигаемый стул.

— Ну, мы пойдём, а вы дальше сами разбирайтесь, — Муллен поднялся из‑за стола. — Если будешь вылезать через окно, не забудь его запереть, а то в шкафу важные бумаги.

Второй семейный совет состоялся вскоре после первого. На самом деле, можно было и раньше, но я тянула до последнего, собираясь с духом.

Когда‑то я думала, что стоит возможности попасть домой хотя бы забрезжить на горизонте — и я ломанусь туда, сшибая любые преграды на своём пути. Но как только эта возможность возникла на самом деле, сразу же появились очень важные причины задержаться в Предонии ещё немножко… а потом ещё немножко… Пока в один прекрасный день Катриона не припёрла меня к стенке и не заявила, что мы отправляемся домой. Пить чай. И чайник уже на плите.

Оказалось, что не только чайник на плите, но и торт на столе. А вокруг стола — куча народу, кое‑как разместившаяся на кухне панельной хрущёвки.

Кроме моих родителей здесь собрались ведьма Варвара, поглаживающая сидящую у неё на коленях чёрную кошку, Олег, о чём‑то спорящий с Катрионой, и, конечно, Ксанка. Её‑то я отправила домой сразу же после битвы.

Я поймала себя на мысли, что уже успела отвыкнуть от таких тесных помещений с низкими потолками. В особняке Муллена даже кладовка была просторнее.

Но шоколадные конфеты искупали любые неудобства! Как же я жила‑то без них всё это время!

— А вот это её парень, — рассказывала тем временем Катриона, показывая всем желающим фотографию на телефоне.

Мама с любопытством уставилась на фото, но сразу же перевела взгляд обратно на меня, словно боясь, что стоит ей отвернуться — и я тут же исчезну.

Исчезать я не собиралась. По крайней мере, в ближайшие несколько часов.

— Но ты точно решила, что останешься жить там? — на всякий случай уточнил папа.

— Понимаешь… — Я попыталась хоть как‑то сформулировать словами всё то, что творилось у меня в голове. — Я вас с мамой очень люблю. И я скучала по вам, очень — очень. Честно. Но там тоже люди, которых я люблю. И я привыкла уже ко всему. А здесь мне что делать?

— Жить, — предположила мама.

— Просто так, ничем не занимаясь? Я же помру со скуки!

— Так займись чем‑нибудь. В институт поступи, работу найди.

— Какую работу? Уборщицей? Мам, у меня даже школьного аттестата нет, только диплом об окончании военной академии в другом мире.

Мама вздохнула. Она всё прекрасно понимала, но всё равно продолжала упрямо надеяться.

— Я буду в гости приходить. Часто! Обещаю! И вас в Предонию могу переместить, на сколько хотите. Хоть на несколько дней, хоть навсегда! А ещё вам Ксанка останется.

— Почему‑то у меня такое чувство, что она тоже не останется.

Мама задумчиво посмотрела на Ксанку, которая как раз отобрала у Катрионы телефон и влюблёнными глазами пялилась на очередную фотку. Я понадеялась, что на ней окажется хотя бы Хэйнар, но, как оказалось, зря.

— Ксан! — возмутилась я, разглядев, на кого нацелилось это неугомонное создание. — Он же старый! Ну, то есть для тебя старый!

— Зато красивый, — томно вздохнула моя сестра.

— Ну да, — невольно согласилась я. И вспомнила, как сама умудрилась влюбиться в Муллена несколько лет назад, когда мы только познакомились. Кто бы знал тогда, чем всё закончится…

«Впрочем, мне всё чаще казалось, что некоторые истории просто не умеют кончаться. Они перетекают одна в другую, изменяются, сливаются и разветвляются, преобразуются, каждая новая становится продолжением предыдущей — но в какой‑то момент она неизбежно возвращается в ту точку, с которой всё началось. Как змея, кусающая себя за хвост».

Я подумала немного и пририсовала рядом змею. Для наглядности.

— Что это? — немедленно спросила Катриона, нависая над моим плечом.

Она снова возникла непонятно откуда и подкралась совершенно неслышно. Закрывать от неё написанное было бесполезно, всё равно прочитает, если захочет. Не на бумаге, так в моих мыслях.

— Уроборос, — объяснила я. — Змея, кусающая себя за хвост. Символ цикличности. И, как недавно выяснилось, герб королевской семьи Альсоро.

— Да я не про змею! На чём ты рисуешь? Очередной дневник? Дай посмотреть!

— Эй, отдай! — Я едва успела выдернуть бумаги из цепких рук рыжей ведьмы.

— Да ладно тебе стесняться. Покажи, а? Ну пожа — а-алуйста! Мне очень надо!

— Зачем?

— Книжку напишу, — неожиданно серьёзно ответила девушка. — По мотивам реальных событий. Правда, реальность у нас очень уж нереальная, поэтому придётся сказать, что это фэнтези.

— Вот делать тебе нечего, — фыркнула я.

Но дневник всё‑таки отдала.

Перечитывать я его всё равно не собиралась. А все предыдущие записи Катриона уже видела, так что вряд ли найдёт в новых что‑то неожиданное.

Ведьма прижала бумаги к груди, как самое ценное из сокровищ, и исчезла в портале.

Варвара всё‑таки начала учить правнучку магии, причём не только общепринятой, но и их внутренней, клановой. В итоге девушка приноровилась прыгать по мирам с такой лёгкостью, что даже я не понимала, как она это делает. Она честно пыталась мне объяснить, но в итоге махнула рукой и призналась, что у кошек свои дороги.

К счастью, оллы прекрасно умели ходить даже по бездорожью.

Я скакнула в междумирье следом за ведьмой и успела выловить её почти на выходе в родной мир.

— Слушай, ты, писатель! Хоть имена измени, что ли!

— Зачем? — удивилась Катриона. — Это же сказка! В неё всё равно никто не поверит! И в этом она, несомненно, была права.

Я и сама не совсем верила…

Конец.

Content

Екатерина Шашкова
Тропы Междумирья

Глава 1. Привет из прошлого

Глава 2. Поющие в крапивнике

Глава 3. Перевал

Глава 4. Магия клана Арфеналме

Глава 5. Связанные

Глава 6. Память

Глава 7. У меня есть план!

Глава 8. Эльфийский синдром

Глава 9. Фамильное сходство

Глава 10. Ночь была душной

Глава 11. Миллион алых роз

Глава 12. Посторонние на перевале

Глава 13. Сонное царство

Глава 14. Запах магии

Глава 15. На закате

Глава 16. Ничего удивительного

Глава 17. По ту сторону

Глава 18. Воздушная тревога

Глава 19. Как в кино

Глава 20. Старые счёты

Глава 21. Уроборос