Анна Велес

Зов в сумерках

Все события и персонажи являются вымыслом, схожесть с реальностью случайна.

Глава 1

Заказ

Елена ненавидела деревню. Весь этот сельский быт: бревенчатые домики, нелепые белые тряпки на крохотных окнах, ставенки и крылечки с дурацкой резьбой и кучей заноз, жаждущих крови своих неосторожных жертв, вечно блеклые обои на стенах, вязанные из лоскутков и старых колготок половички. Русская баня, которая всегда выглядит такой грязной, что и заходить туда опасно, не то чтобы мыться в ней. Огороды — мазохистская забава, узкие тропки которых даже канатоходец отказался бы патрулировать. И конечно, хозяева этой «райской земли», беспардонно сующиеся в душу, в полной уверенности, что у них есть на это право, потчующие тебя бесконечными пьяными байками и отвратным домашним самогоном.

Но, как истинная патриотка, Елена обожала просторы и красоты родной страны, могла часами бродить по лесу, жить несколько дней в палатке, променяв городской комфорт и все современные удобства на ровную гладь реки и ароматный сон в объятиях луговых трав. А вот стоило ей только взглянуть на деревенский домик, как в душу тут же вползало какое-то глухое унынье, одна мысль о ночлеге в избе вызывала неудержимое желание выть от тоски на луну.

В общем, перспектива провести в деревне неделю, а то и две точно ее не радовала. Но Елена хорошо понимала, что отказаться от этого заказа не сможет. И дело было даже не во внушительной сумме гонорара, написанной на маленькой бумажке, которую она в данный момент держала в руках, а в мужчине, который с этим заказом обратился.

Елена подняла глаза на Андрика и тяжело вздохнула, понимая, что не сможет сказать ему «нет». К сожалению, Андрик был мужчиной ее мечты вот уже пять лет. Ей нравилось в нем практически все. И мужественное красивое, по ее стандартам, лицо, и умные глаза цвета шоколада, и аккуратные ямочки на щеках, и черные коротко стриженные волосы с благородной сединой на висках, и фигура спортсмена-самбиста. Кстати, Андрик был мастером этого вида спорта и кажется, когда-то даже завоевал титул чемпиона страны. Высокий, с красивыми мускулами, выпирающими в меру и где положено. Нравилась ей и его элегантно-небрежная манера носить вечную униформу бизнесменов — костюмы. Тоже, кстати, Андрикова профессиональная привычка. Он как раз и принадлежал теперь к этому самому бизнес-классу. А лет двадцать до этого проработал в охране. Естественно, не рядовым сторожем. Он охранял нескольких «звездочек» отечественной эстрады, каких-то политиков, а потом, когда надоела столичная жизнь, работал телохранителем у местных особо важных дельцов. А вот теперь сам стал одним из них. Елену это не удивляло.

Андрик был парнем умным, получил два высших образования, обладал тонким чувством юмора, безграничным терпением, вытренированным за годы работы, и главное, в его обществе любой чувствовал себя легко и комфортно. Но больше всего Елене нравилось, что она рядом с ним могла ощущать себя женщиной — капризной, вздорной, желанной. Андрик умел отлично флиртовать. А за счет его тонкой словесной игры Елена ощущала себя еще и необыкновенно умной.

Елена замечала за собой, что легко перенимает богатую мимику Андрика, некую ленцу и плавность его движений. В общем, с ним было хорошо и весело, подобное общение льстило ее самолюбию.

Елена давно хотела переспать с ним. Да все как-то не складывалось, то времени не было, то настроения. Хотя он на словах всегда был «за». Так пять лет они и ждали «удобного случая», давно превратив ожидание в тему для шуток.

— Ну? — спросил Андрик, небрежно открывая об ящик своего рабочего стола бутылку пива. В неформальной обстановке, после работы, он снимал с себя маску делового человека, превращаясь в простого парня, который имеет привычки, больше подходящие братку девяностых годов, нежели интеллигентному бизнесмену.

Елена еще раз тяжело вздохнула. Отодвинула в сторону бумажку с заманчивой цифиркой обещанного гонорара и приняла у него бутылку.

— Слушай. Я же в отпуске. — Она сверилась с часами в углу компьютерного монитора. — Уже два часа. А мы с моими собирались на юг. К морю…

— Куда именно?

— Не знаю. Может быть, в Ялту. Или Сочи.

— А если так? Твоя мать с Иришкой едут в Анапу. Адресок дам. Их там встретят как родных. Да еще и пара моих ребят, бывших коллег, за ними присмотрят. Устрою. Все ненавязчиво.

— Естественно. — Елена ехидно усмехнулась. — А мне, значит, моря не надо?

— А солнце? У кого-то от него глазки болят. И вездесущий песок кто-то не любит. — его кривая усмешка сводила ее с ума.

— Ладно. Черт с тобой. — она отсалютовала пивом. — Так. Теперь с гонораром. Половину вперед.

— И торг здесь не уместен? — Андрик улыбнулся. На этот раз искренне и от души. Елена старалась не задумываться, что его на это сподобило — ее согласие или выпитое пиво.

— Естественно. Не уместен. — деловой разговор следовало вести по его правилам. Пока везло. — Оборудование, знаете ли, купить надо.

— Какое?

— Ну… В общем. По большей части оружие.

Он потянулся за листком бумаги. Плавным, ленивым движением. Которое ей так нравилось и которое наверняка было хорошо отточено заранее.

— Уже лучше, — прокомментировала Елена. Этого она и добивалась. Бегать по городу самой и напрягаться ради его задания не хотелось. — Значит, так. Пистолет. Лучше всего «ПМ». Калибр хороший. Глушитель. Пара обойм к нему. Обычных. И еще две… нет, три с серебряными пулями.

— Даже так? — Опять эта кривая усмешка.

— Именно. У нас все, как у больших. Еще арбалет, — продолжала она перечислять. — Стрелы с теми же драгметовскими наконечниками. Сами болты из осины соответственно.

— И где я тебе столько серебра наберу?

— Приборы столовые, знаешь ли, из этого металла делают. Пары наборов на двенадцать персон хватит.

— Издеваешься? — кажется, она наконец-то его озадачила. Причем серьезно.

— Ни в коем разе. Так… Ну вот! Чуть не забыла. — У Андрика было непередаваемое выражение лица, кажется, он уже слегка паниковал, но Елена продолжала: — Стилет мне нужен. Сталь с напылением. Угадай, каким?

— Спасибо, догадался. Столовое серебро опять? — он кисло улыбнулся. — А разрешение на оружие у тебя есть, охотница за привидениями?

Она потянулась за своей сумочкой, точно копируя его движения. Вытащила необходимые бумаги и, мило улыбаясь, подала через стол, при этом, наклонившись вперед так, чтобы хорошо просматривалась канва кружевного лифчика в вырезе. Это, что называется, для профилактики. Сработало. Андрику сразу похорошело.

— Ствол получишь завтра. А все остальное к концу недели, — сообщил он.

— А я надеялась, что дней десять протянешь, — призналась Елена.

Опять любимая кривая ухмылка.

— Времени нет. Сезон пройдет.

— Ах да! — она театральным жестом подняла бутылку и стала разглядывать ее на просвет. — Этот твой новый проект меня просто умиляет. Надо же додуматься! Только с твоим непередаваемым чувством юмора, дорогой! Люди платят бешеные бабки, чтобы пожить на лоне природы без каких-либо удобств. В бывшем пионерском лагере. Или и того хуже, в палаточном городке. И все в восторге! И все бы хорошо, если бы не одно «но». Люди у тебя, Андрик, пропадают, а трупы появляются. Так?

— Угу. — Он смотрел на нее, как на маленького, не в меру разрезвившегося ребенка, шаловливого, но любимого. По ее мнению, это было хуже любых обид и скандалов.

— А может, ты зря психуешь, — продолжала она, чтобы подразнить, потому что знала — Андрик никогда не психовал. — Убийства — это тоже лихой русский экстрим. Кстати, почему ты вообще решил, что это по моей части?

— По твоей, — спокойно ответил он и протянул через стол пачку фотографий. При этом ему почему-то пришло в голову начать ее рассматривать. Он часто так делал, говорил, что любуется. Елена верила. Так спокойнее.

Пока его взгляд блуждал по ее груди, обтянутой черной блузкой, по вытянутым ногам, красиво скрещенным в лодыжках, Елена изучала фотки, удивляясь стойкости собственного желудка, который даже не подумал выплеснуть все выпитое ею за вечер назад. На фотках были трупы.

— Итак, видимых серьезных повреждений, смертоносных колотых и резаных ран на телах не обнаружено, — прокомментировала она сухо. — Крови в жертвах тоже не обнаружено. Ну что ж… Голливуд в восторге — вампиры существуют! Пошли пару картинок Френсису Копполе.

Андрик радостно хмыкнул, кивнул, наконец-то возвратившись взглядом к ее лицу.

— Сколько всего жертв?

— Около пятнадцати за полтора года. — Андрик стал очень деловым и серьезным. На его лице появилось болезненное выражение, будто он только что разжевал таблетку анальгина.

— Все трупы обескровлены? — продолжала Елена допрос. — Пропавших без вести нет?

— Вроде нет.

— Возраст? Семейное положение? Национальности?

— Все молодые. До тридцати. Только двое были у нас с семьями. Все русские. Только раз американец попался.

— Поразительная осторожность, — съехидничала она. — Трупы находили на территории лагеря?

— Нет. Всегда в лесу. Но в разных местах.

— Только гости?

— Были и из обслуживающего персонала.

— С аборигенами говорили? В деревне подобное случалось?

— Не знаю.

— Ну молодец, Андрик! — опять съехидничала Елена. — А может, это у них там норма жизни. Постоянно кого-нибудь едят. Может, они сами девственниц в полнолуние в лес отводят. Вся округа в курсе, а ты и спросить не удосужился.

— Удосужился, — в тон ей ответил Андрик. — Про девственниц ничего не знаю. А об этом говорят, что ничего такого не было. Да и не поймешь у них там ничего. Вроде и на охоте люди пропадали, и так помирали, пойди узнай, по каким причинам.

— Понятно. Одно радует, — она злорадно улыбнулась. — Оборудование я заказала в тему. А ведь хотела просто разжиться впрок за твой счет.

Андрик опять улыбнулся милой завлекательной улыбочкой. С ямочками на щеках. Елена стойко подавила в себе желание кинуться ему на шею.

— Ладно, — нарочито серьезно заметила она. — Скажи-ка мне, а укусы на телах были? На шее, на руках, в паху?

— В паху? — его взгляд тут же метнулся к краю ее короткой юбки.

— Именно, дружок. И туда кусают.

— Нет. — Андрик даже как-то огорчился. — Не было укусов. Только маленькие порезы. На руках. И у одного-двух на шее.

— Так я и подумала.

— Зачем тогда спрашивала? Особенно про пах?

— Люблю, когда ты на меня пялишься.

Он рассмеялся.

— В общем, весельчак, поеду я в следующее воскресенье.

— Тогда постреляем в субботу?

— Да, — согласилась она. — Надо бы руку набить. Так, значит, моих отправишь?

Он кивнул.

— Оборудование добуду. Твоих отправлю. В тир тебя отвезу. Что еще?

— Еще две, нет, лучше три бутылки вина. Красное, сухое, Франция. Это с собой. И литр водки на всякий случай. — она загибала пальчики на правой руке, заодно проверяя маникюр. — Далее, белый «Мерседес», замок в Шотландии и тебя в придачу.

— Выпивкой обеспечу. Машину я тебе давно предлагал, так ты водить не умеешь. С замком, извини, накладочка. А что касается меня… — Та же улыбочка, только еще шикарнее раза в два. — Вот с делами разберемся…

— Не трави душу, — шутливо взмолилась Елена. — Ты с делами уже пять лет разбираешься.

Она красноречиво взглянула на правую руку Андрика — на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо.

Глава 2

Стая товарищей

Прямой автобус до лагеря по расписанию отправлялся в воскресенье в семь утра. Естественно, Елена, как нормальный человек, вставать в несусветную рань в выходной день не собиралась. В десять ее разбудил телефонный звонок. Мама сообщала, что они с Иринкой добрались до места, устроились с удобствами, и еще в поезде очень удачно познакомились с двумя мужчинами, которые теперь составят им компанию на пляже и в прогулках по городу. Елена подавила завистливый вздох. Море она любила, да и двое мужчин на пляже… Просто мечта.

В полдень она садилась в обычный рейсовый «пазик». Народу в салоне было мало, но духота все равно стояла ужасная. Елена сняла куртку, аккуратно сложила ее, чтобы, не дай бог, никто не заметил пистолет, который удобно устроился в специальном внутреннем кармане.

За окном мелькали характерные для средней полосы леса. Русские березки с изумрудной листвой, высоченные сосны и разношерстный подлесок, лениво обнимающий красноватые стволы хвойных великанов. Изредка древесный хор сменяли поля. Кое-где виднелись деревни. Весь этот знакомый до боли пейзаж навевал сон. Однако Елена решила не поддаваться — до пункта назначения ехать оставалось всего сорок минут.

Ее и еще троих упарившихся в автобусе граждан высадили посередине огромной деревни, около длиннющего сарая с нецензурными граффити на облупившихся стенах. Местные гордо именовали это строение клубом. Напротив, через дорогу, высилась полуразвалившаяся колокольня. Среди обступивших ее тополей мелькали кресты. Кладбище.

«Значит, нам туда дорога». Натянув куртку, Елена отправилась к колокольне и крестам. Спешить было вроде бы некуда, да и разведать обстановку стоило.

Свежих могил оказалось много. Однако это еще ничего не значило. Елена не стала читать имена усопших и высчитывать, сколько было отпущено прожить каждому из них. Рассудила, что при необходимости сюда можно вернуться. Все-таки кто знает, ведь «Бешеному упырю и десять верст не крюк», вспомнилась Елене слышанная однажды присказка.

Она подобралась ближе к колокольне. Здесь еще сохранились могилы аж с позапрошлого века. Благородные серые камни, поэтичные эпитафии, буквицы с «ятями». Елена присела на край одного из надгробий, как раз под сломанным крылом печального каменного ангела, огляделась вокруг. Шумели травы на ветру, солнце подглядывало за миром из-за тополиных стволов, утренняя роса еще блестела на листьях земляники. «Сорви себе стебель дикий и ягоду — ему вслед. Кладбищенской земляники крупнее и слаще нет». Елена не любила Цветаеву, но тут с поэтессой трудно было не согласиться.

Решив, что при необходимости посетит кладбище еще раз, Елена выбралась на дорогу и пошла дальше. До Андриковой базы было километров пятнадцать. Деревня казалась нескончаемой. Пару раз дорогу перебегали заполошные куры, бросаясь почти под ноги. Елена легко согласилась с мнением, что это самые глупые птицы на свете. Потом попались коровы. К своему стыду, коров Елена боялась. Даже появилась идея пальнуть в буренок пару раз, чтобы убрались. Но когда на обочине показался бык, Елена передумала и лишь ускорила шаг.

По дороге она успела рассмотреть деревенскую школу, больницу, аптеку, маленькую действующую церквушку, два магазина и целых пять ларьков с пивом, сигаретами и водкой сомнительного производства. И всюду сновали люди, а многие из селян, не скрывая любопытства, пялились на нее из окон.

Елена вздохнула свободнее, когда наконец-то показался лес. Пусть давно мертвый, загаженный пустыми пластиковыми бутылками, банками из-под пива, бычками и пакетиками от фисташек и семечек, но все же лес. Асфальтированная дорога здесь заканчивалась. Теперь хорошо утрамбованную землю пересекали две глубокие колеи, оставленные базовским автобусом. Справа за деревьями мелькнула река, за поворотом лес поредел и вскоре сменился полем. Естественно, незасеянным. Посредине поля торчала разрушенная ферма и ржавые останки трактора. Очень по-русски. Вдалеке чуть клонились от ветра кусты и высокие, примерно по пояс, травы. Там давала о себе знать незримая река.

Опять появились деревья. Все те же сосны, но уже без вкраплений березняка, с редким, болезненным подлеском. Среди них прятались недостроенные коттеджи. Будущие хоромы богатеев. А дальше опять кресты. Елена свернула на чуть заметную тропку. Это кладбище было заметно меньше предыдущего и не могло похвастаться древними благородными надгробиями. Зато новеньких могилок оказалось много. И опять же это еще ничего не значило. Однако Елена достала блокнот и начала переписывать «мертвые души». Большей частью умирали за последние года два старики. Что было вполне естественно. Наверняка и пустых домов в деревеньке обнаружится немало. В прессе уже не первый год кричали о вымирании родной глубинки. Около десятка могил стали последним приютом для довольно молодых жителей этого «благословенного» края. Умирали и мужчины, и женщины. Причин на надгробиях не писали, конечно. Елена сделала пометку — это следовало выяснить, как и число пропавших в лесах за последние два года. Закончив досмотр, она выбралась на дорогу и направилась в показавшуюся впереди деревню.

Эта деревня, как и ожидалось, оказалась меньше предыдущей. Но заброшенных домов было также прилично. Зато в оставшихся кипела жизнь. Здесь обитали только постоянные жители, дачники так далеко не забирались. Скотина паслась за огородами. Селяне особенно по сторонам не смотрели, занятые хозяйством. У одного из аборигенов, самого смурного, Елена спросила дорогу. Оказалось, еще километра два через очередной лесок, потом по мосту на другую сторону реки, а оттуда уже и базу видно, которую в деревне важно величали заграничным словом «кемпинг».

Лесок, светлый и невысокий, был таковым только с краю, а дальше густел, темнел и превращался в настоящий дремучий лес из народных сказок. Мост недавно подновили. Свежеокрашенные перильца сверкали на солнце. У Андрика все должно быть идеальным, даже в мелочах. От реки и правда хорошо просматривались крыши строений базы. Кое-где к берегу подходил темный высокий забор. Ближе к мосту его не было, и здесь городские граждане добрались-таки до чистой речной воды. Слышался смех и радостные крики. Кто-то плескался в реке. Мелькали цветными пятнами расстеленные на земле покрывала и полотенца. Елена ускорила шаг. Особенно светиться раньше времени ей не хотелось.

Ворота лагеря были распахнуты. Над ними красовалась растяжка. Красным по белому жизнеутверждающе: «Добро пожаловать! Оцените очарование «Российской глубинки»!». Елена усмехнулась.

Сразу за воротами располагался аккуратненький беленький домик с открытой террасой. Вывеска, прибитая к столбу, гласила: «Администрация лагеря «Российская глубинка». Елена поднялась по ступенькам. Пол террасы был покрыт красной дорожкой, в углу напротив двери стоял стол, белый, пластиковый. На нем в вазе букет цветов. «Дары полей» слегка обтрепались ветерком и почти завяли от жары. Ежесекундно какой-нибудь лепесток плавно опускался на белую гладь стола. Молодой человек с унылым видом методично собирал их в раскрытую ладонь.

Елена его узнала. Еще год назад этот поэтичного вида аккуратненький человечек с вечными красными пятнами на пухлых щеках работал у них в редакции водителем. Его звали Петр. Тихий, мирный парнишка. С виду среднестатистический инженер какого-нибудь НИИ. Короткая стрижка, очечки, чуть полноват, вечно сутулится. Одевался Петя в светлые тона и выглядел всегда удивительно опрятно. Елена вспомнила, как однажды его желтая «буханка» встала посреди города. Петя полез под машину. Копался в механизме часа полтора и умудрился вылезти оттуда почти таким же чистеньким, как и заползал. Эта почти маниакальная тяга к опрятности Елену слегка настораживала. Как и все, что бывает чересчур. Петя был неизменно дружелюбен. Эдакая маска, доброжелательная улыбка, навечно приставшая к лицу. Однако Елена почему-то не хотела узнавать, что скрывается за ней на самом деле. Наверное, потому, что в общем и целом Петька ей нравился. Общались они редко, но когда приходилось, это не напрягало и поводов для ссор не имелось. Был ли смысл копаться? Она даже жалела, когда Петька вдруг уволился. Так что сейчас Елена в принципе обрадовалась его увидеть.

— Здравствуй, Петенька, — сказала она, чуть растягивая слова и лениво улыбаясь.

— Здравствуй, Леночка. — Он оживился, увидев ее. Бросил лепестки в урну, встал, засуетился. — А мы тебя давно ждем. Шеф уже звонил. Беспокоится.

— Можешь ему перезвонить и сказать, чтобы перестал, — все так же лениво продолжала она. — А ты неужели теперь здесь трудишься?

— Да, водителем. И в офисе помогаю.

— Душевно, — одобрила Елена. — Скажи-ка, а как мне повидаться с местным начальником охраны?

— А устроиться? — Петька сразу начал слегка нервничать. Ему, видимо, было велено встретить гостью, приветить, устроить и так далее. А она сбила планы.

— Успею. — Елена перестала улыбаться. — Так что начальник охраны?

— Но… В общем, ладно. — Он смирился. Как всегда. Как в старые добрые времена. На своем Петька никогда не настаивал. Не получалось. Елена знала, что он живет с весьма требовательной и волевой дамой. Вот оттуда, видимо, и взялась эта привычка не настаивать, носить маску, смиряться. Внешне. А что там на самом деле, кто знает? — Тебе туда, через дорогу, — продолжал Петька. — Третий домик. Проводить?

— Не стоит. — Елена повернулась, чтобы уйти, но в последний момент передумала: — Как ты все же здесь оказался?

— Так получилось. — Петька снова заулыбался. — Я же развелся. В городе жить негде. Андрей Сергеевич взял на работу. Вот я и здесь…

— Нравится?

— Нормально.

Эмоциональных и решительных оценок от Петьки она никогда не слышала. И это тоже настораживало. Как и то обстоятельство, что этот милый «вьюноша» физически был довольно сильным парнем, что никак нельзя было сказать по его виду. Во всем-то он казался тихим. Из-за этого невольно вспоминалась поговорка про омуты и их обитателей. Хотя раньше Елена о подобном не задумывалась. Видимо, рабочая паранойя нагнала ее только сейчас. Но пока она от этого ощущения отмахнулась.

— Ну ладно, Петенька, еще свидимся. — Теперь она точно собиралась уходить. — Все же хорошо, что мир тесен.

— Это точно, — он закивал и улыбнулся, как будто с облегчением, но вместе с тем вроде бы искренне.

Да в общем-то что взять с маленького человечка. Живет своей жизнью. И что к нему лезть?

Ряд белых домиков вдоль ограды явно был административного характера. В первом располагался какой-то склад, во втором — лицензионный контроль для любителей охоты. Из помещения охраны доносились звуки музыки. Что-то очень знакомое, почти родное, душевное.

Елена открыла дверь и остановилась на пороге, прислонившись плечом к косяку. Из магнитофона «Битлы» старательно выводили «Girl». Трое мужчин в стандартной черной форме играли в расписной покер, азартно стуча картами по столу. При ее появлении все трое обернулись. Двое посмотрели с недоумением, даже настороженно. Третий радостно улыбнулся. Как старой знакомой, подруге, которая всего пять минут назад выбежала до ларька за сигаретами и уже вернулась.

Елена, глядя в эти веселые серые глаза с яркими зелеными крапинками, невольно задержала дыхание. Как от удара. От пощечины. она и подумать не могла, что можно вот так мгновенно вернуться в далекое прошлое, тщательно забытое, зачеркнутое, похожее на иллюзию прошлой жизни. К сожалению, этот мир слишком тесен.

Когда-то эти глаза, веселые, задорные, словно по-щенячьи добрые, казались ей самыми дорогими на свете. Его звали Олег. Олежек. Она никогда не была в него влюблена и даже не мечтала оказаться в его постели. Он был ее лучшим другом, исповедником и учителем. Ни разу не переспав с ней, он все же сделал из взбалмошной, громогласной девчонки настоящую женщину. Такую, какой Елена оставалась и по сей день. Он учил ее, когда нужно быть сдержанной, а когда откровенной, что и как говорить, как двигаться, улыбаться, как правильно и многозначительно молчать, даже как одеваться и краситься. Он играл с ней в шахматы, помогал учить лекции перед экзаменом, покупал сладости, цветы и вино. Олежек отваживал ее слишком навязчивых кавалеров, бил морды приятелям, которые осмеливались что-то лишнее ляпнуть в ее адрес. В общем, был для нее верным Ланцелотом на белом коне, лелеял, холил, любил — но только, когда она оказывалась рядом. Когда же Елена прощалась и закрывала за собой дверь, он тут же забывал о ее существовании. До следующей встречи.

Хотя однажды следующей встречи не получилось. Он позвонил, сказал, что исчезнет на недельку, решит дела и приедет к ней, как обычно. Елена поверила — он не вернулся.

Были слезы в подушку, депрессия, пара мужчин на одну ночь якобы в отместку и множество других глупостей. Но Олег так и не появился. Десять лет они не виделись! До сегодняшнего дня.

Олег совсем не изменился. Высокий, худой, с копной желтых, как солома, волос, с теми же морщинками у глаз. Елене очень хотелось просто подойти к нему и дать по лицу. Со всей силы, наотмашь, и тем самым расписаться в собственной глупости, в былой зависимости, в обиде. Прямо как у Ахматовой: «Десять лет замираний и криков, все мои бессонные ночи…» Но он был хорошим учителем, а Елена усвоила уроки, и уже сама, без него, научилась уважать себя. Она по-прежнему стояла у порога, молчала и ждала. В конце концов, все же интересно, как он ее встретит после стольких лет. Хотя она уже догадывалась.

— Привет! Добралась наконец-то, — Олежек вскочил со стула, поспешил к ней. Елена так и думала. Будто виделись лишь вчера. Будто вышла за сигаретами и вернулась. Эта игра называлась: «ничего не случилось». Ну что ж, играть она умела, а глаза надежно скрывали солнцезащитные очки.

Елена скинула с плеча уже здорово поднадоевшую в дороге сумку. Усмехнулась, когда он тут же вещи подхватил.

Мальчики в униформе охранников, вскочив вслед за начальником, теперь стояли по стойке «смирно», явно удивляясь, чего Олег так суетится перед этой дамочкой. Елена прошла мимо них, приветливо кивнула. Устроилась на стуле.

— Пешком шла? — спросил Олежек, направляясь к маленькому холодильнику.

— Ага.

— Есть хочешь? Сейчас как раз обеденное время.

— Что у вас в меню? — ситуация начинала ее развлекать. Все это смахивало на действие дешевой пьески.

Олежек доставал овощи. Движения у него были резкие и угловатые. Как, впрочем, и всегда. Как и прежде, они не соответствовали его плавной манере произносить слова и веселой улыбке, будто застывшей на губах.

— Выбор небогат, — между тем заметил Олежек. — Тушенка и макароны по-флотски.

— Второе, — решительно ответила Елена. — Ненавижу тушенку.

Олег метнул на своих архаровцев властный взгляд. И они дружно потопали к двери.

— Чего это они у тебя бездельничают? — поинтересовалась Елена, глядя вслед «униформистам».

— Это сменщики. Им в три заступать.

— Ясно. — Она почему-то начала чувствовать себя хозяйкой положения.

— Пиво будешь? — Олег опять полез в холодильник.

Елена благосклонно кивнула и вытащила из кармана пачку сигарет. На столе появилась бутылка и стакан. Да, при Олеге из горлышка не попьешь. Он чиркнул зажигалкой у кончика ее сигареты. Джентльмен, куда деваться!

— Ну, как тут у вас жизнь? — спросила Елена. Она наклонила стакан и начала аккуратно наливать пиво, по краю, чтоб не было пены.

— «Золотистого меда струя из бутылки текла, — начал цитировать Олег, наблюдая за ней. — Так тягуче и долго, что хозяйка молвить успела: «Здесь в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла, мы почти не скучаем». — И через плечо поглядела».

Вот и еще одна мелочь, еще одно воспоминание. Когда-то Олежек просто накачивал ее шедеврами мировой поэзии, читал вслух, постоянно что-то цитировал. И сформировал у нее такую же привычку, а Елена заодно этой же «болезнью» заразила всех своих хороших знакомых.

— «Всюду Бахуса службы, — продолжила Елена читать Мандельштама, подхватив: — Как будто на свете одни сторожа и собаки. Идешь, никого не заметишь. Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни, далеко в шалаше голоса — не поймешь. Не ответишь».

— Да, правда, не скучно, — чуть оправдываясь, сказал Олежек, заканчивая нарезать помидоры.

— Ну правильно. — Елена ехидно усмехнулась. — Весело тут, как в цирке. А меня главным клоуном прислали.

— А по жизни ты чем занимаешься? Муж, дети? — Олежек сменил тему. С его точки зрения, не пристало даме так высказываться, но на этот раз критиковать он не решился. Инстинкт самосохранения, вероятно…

— Дочь у меня. Иринка. Ей пятый год пошел, — сообщила Елена, принимая его правила игры. Она тепло улыбнулась, как всегда, говоря о дочери. — А от мужа я давно избавилась.

— Избавилась? — нож завис в воздухе над огурцом.

— Всего лишь развелась. — ее улыбка уже в какой раз превратилась в более привычную — насмешливую.

— А работаешь где? Все в прессе?

— В общем, да. На телевидении.

— Неплохо. — Он одобрительно кивнул. — А они знают, кто ты на самом деле?

— Я, в общем-то, никогда этого и не скрывала. — Елена пожала плечами. — Но и не афишировала, конечно. Приятного мало, зато есть возможность подзаработать лишние деньги.

Елене не повезло. Она родилась магом. Как такое случилось, ей пока не удалось выяснить. Но она научилась с этим жить. Вот только скрывать свои способности оказалось трудно, практически невозможно — против природы не попрешь. Да Елена и не стремилась этого делать. Она использовала свой дар, как говорится, для благих целей. И практически все ее знакомые знали, что истинной профессией Елены является охота на нечисть, которой, как оказалось, в нашем рациональном мире весьма немало.

Естественно, Олежек тоже был в курсе ее талантов.

— Выглядишь классно, — заметил Олег. — Прямо модель. И держишься отлично.

— Учителя хорошие были. — голос ее оставался спокойным, но все же в нем появились угрожающие нотки.

Он вздрогнул, посмотрел виновато, потом кивнул, как бы признавая… Она была удовлетворена. Ожидать большего в принципе не стоило.

Ввалились охраннички с тарелками, разметали их по столу, как заправские официанты. Олежек кивнул, и они тут же убрались обратно под палящее солнце.

— Ну, а ты как? — спросила Елена, взяв вилку.

— Хорошо. — Олег опять надел свою любимую маску бесконечного дружелюбия. Улыбнулся, но, правда, все же как-то робко. — Я же тогда развелся и сразу работу сменил. Устроился в другую контору, в охранку тоже. В сопровождение. Потом у другого клиента был начальником службы безопасности. Потом сюда. Сергеевич вроде доволен.

— Кто? — не поняла Елена.

— Шеф.

— А! Андрик!

Олег посмотрел на нее и многозначительно улыбнулся. Елена промолчала, пожала плечами. Он одобрительно кивнул. Объясняться и переубеждать она не собиралась. Такое мнение могло сыграть ей на руку.

— Теперь давай к делу. — Елена плюнула на этикет и вылила в стакан остатки пива, взметнув пену. — Расскажи про базу.

— Там. — он махнул рукой куда-то в сторону. — Круглогодичная. Дома каменные, отопление, газ, электричество. Все как полагается. Ну, рестораны, бары, казино, сауны… И все дела.

— Понятно. — Она вновь кривовато усмехнулась. — Отель «под красным фонарем».

— Девочки по вызову бывают, — согласился Олежек. — Привозят из города по особому заказу клиента.

— Часто?

— Когда как.

— Остаются надолго?

— На ночь. И обратно.

— Не то, — подвела она итог.

— Естественно. — Теперь он пожал плечами. — Хотя два убийства зимой было. Но не в те ночи. Шеф проверял.

— Умный у тебя шеф. Дальше рассказывай.

— Дальше летний лагерь. Вернее, он с апреля по ноябрь работает. Картонные хатки, столовая под открытым небом. У каждого домика биотуалеты и душевые. Бани есть. Настоящие русские! Тут охота, рыбалка, грибы-ягоды. Правда, сейчас наплыв ботаников и просто любителей природы. Им мы продукты из города возим. А когда сезон в разгаре, то по контракту они питаются только тем, что добудут сами.

— Полный экстрим! — ехидно прокомментировала Елена.

— Зато знаешь какие большие бабки идут! Раза в три выручка больше за лето, чем с той базы. Народ так и валит в лагерь. Особенно иностранцы. Американцы, немцы, китайцы, французы. В прошлом году мы даже дополнительно палатки ставили.

— Давай без рекламы обойдемся, — поморщилась она. — Я и так уже все поняла. Лучше скажи: остальные жертвы отсюда?

— Да. И гости, и персонал.

— А персонал тоже здесь проживает или на базе?

— Здесь. Сопровождающие, егеря и прочие.

— Кто из персонала? — По тону о сути вопроса догадаться было нетрудно. Олежек сам был мастером намеков и интонаций.

— Двое егерей и уборщица. — Он тоже начал хмуриться.

— Все, конечно же, хорошо знали лес, — утверждающе заметила Елена.

— Да. Они из местных были. Мы вообще стараемся штат набирать из окрестных деревень. Кто лучше них тутошние места знает?

— Это естественно. — Елена отставила в сторону тарелку. — Пока мне сведений достаточно, — рассудила она.

— Тебе помощь нужна будет? — вечная улыбка Олежека стаяла окончательно.

— Нет, — отказалась она. — Только моральная.

— А оружие?

Она достала пистолет и кивнула на сумку.

— Остальное там.

— А глушитель зачем? — он и правда выглядел озадаченным. Елена подумала, что таким Олежек ей нравится больше, нормальный профи, не Великий учитель и не богемный джентльмен с ужимками и полунамеками.

— Совершенно неизвестно, когда мне придет в голову попалить, — начала она объяснять, засовывая ствол обратно в карман куртки. — И неизвестно, где именно. Мне совсем не хотелось бы, чтобы твои мальчики, услышав выстрелы, ломились со всех ног на звук, да и все ваши гости с истериками в придачу.

— Разумно. — Олег кивнул, соглашаясь с ее логикой.

— Я знаю, — с достоинством отозвалась Елена.

— Тут для тебя все данные по убитым. — Он достал из ящика стола папку с бумагами. — Шеф велел собрать.

— Андрик просто душка. — Она убрала документы в сумку. — Теперь мне бы устроиться.

— Есть тут один домик, — как бы вспоминая на ходу, начал рассказывать Олежек. — На самом краю лагеря. Считай, уже в лесу стоит. С выходом к реке. Там заводь. Вода сейчас теплая, особенно к вечеру. Так что…

— Веди, — велела Елена.

Он подхватил ее сумку и направился к выходу.

Лагерь был огромным. Да и народу здесь, на вкус Елены, бродило многовато. Все как на подбор в камуфляже. Не иначе как летняя загородная мода. Только лица для такой одежки у Андриковых гостей были слишком умные. Можно подумать, что здесь не лагерь для любителей охоты и рыбалки, а академические дачи. У многих встречных на носах блестели очечки. Все больше в приличных тонких оправках. В общем, Олежек сказал верно — ботаники. Хотя попадались по дороге и чудики. Мимо Елены проплыла дама лет семидесяти с гаком в декольтированном платье пошло-розового цвета. Из-под короткой юбки нелепо торчали тоненькие синеватые ножки. Морщинистая шея обмотана жемчугами. На открытых сморщенных руках белели пятна комариных укусов.

Возле одного из домишек вертелись два иностранца. В шортах до колен и беленьких панамках. Пестрые гавайские рубахи в этом камуфляжном рае смотрелись нелепо.

Прошли мимо столовой. Летнее кафе под навесом, пластиковые столики, солонки, салфетки. Кругом суетился персонал. Большинство в черной униформе, кое-кто в обычных джинсах. В общем, особым разнообразием во вкусах местный «свет» не блистал.

На Елену поглядывали с любопытством. Женщины оценивали наряд, мужчины — то, что под ним. Она захотела поскорее убраться подальше от чужих взглядов.

Выделенный ей домик цвета молодой древесины стоял особнячком. От лагеря его отделяла крохотная рощица. Напрямик — две минуты ходьбы. Внутри хибарки было чисто. Крохотная кухня: стол, табуретка, посудный шкафчик и плитка на нем. За перегородкой — полуторная кровать и тумбочка. Стул под окошком и два крючка для одежды на стене.

— Нормально, — оценила Елена, рассматривая дурацкий цветочный рисунок на обоях. — Перед домом бы гамачок еще привесить. И вообще — рай.

— Ладно, — пообещал Олежек. — Кровать сейчас застелют.

— Ты иди, — велела она. — А я разберу шмотки и на реку. Потом спать до сумерек.

— Ты что, ночью в лес попрешься? — видно было, что сам он в это не очень-то верит.

— Посмотрим, — делиться планами Елена ни с кем не собиралась. Хорошие отношения в далеком прошлом — это недостаточная причина для доверия. Тем более что по опыту она знала — во время расследования доверять вообще никому не стоит.

Олег пожал плечами и наконец-то удалился. Она постояла, прислушиваясь к его шагам. Быстрым, нервным, но не сбивающимся. Дорогу Олег знал хорошо.

Елена принялась разбирать сумку. Вещей она взяла немного, быстро затолкала все в прикроватную тумбочку. Под получившуюся небольшую стопку одежды убрала стилет, церковные свечи, свободные обоймы и пакет с ладаном. Еще одна обойма с серебряными пулями была в кармане куртки. Вкупе с пистолетом все это делало «шкурку» довольно тяжелой, но приходилось терпеть.

В кухонном шкафчике уместились две бутылки вина, склянка со святой водой, кофе, соль, сахар и специи. Посуда здесь имелась. Дорожный котелок пришлось оставить на столе. Водка в высокой полуторалитровой бутылке никуда не влезала. Елена отнесла ее в душевую кабинку. Поставила в угол за дверь. В туалете имелась раковина и полочка под зеркалом. Сюда Елена поместила, щетку, пасту и дезодорант. Раковину наполнила холодной водой и положила остужаться третью бутылку вина. На вечер. Надо же устроить себе праздник по случаю приезда. Да еще неизвестно, кто в гости пожалует. И, что самое важное, что принесет с собой.

Вернувшись в комнату, Елена собрала арбалет. Посмотрела, что в домике прятать его решительно некуда. Придется таскать с собой, как и колчан с болтами. Но делать нечего. Работа!

На улице она подобрала подходящий прут, сверилась с компасом и обвела вокруг своего нового жилища защитную линию. Потом укорила себя, что поторопилась убирать водку. Пришлось опять достать ее из душевой, вскрыть бутылку, отмерить граммов сто «горькой», смешать с землей и посыпать этой смесью по грани круга со всеми необходимыми заговорами. Завершив ритуал, Елена отправилась на реку. За спиной арбалет и колчан, на плече полотенце, в руках щетка для волос и грязный котелок, от которого ко всему прочему разит водкой. Хорошо хоть это ее личная заводь, никто туда не сунется. А вот про домик Елена такого сказать не могла.

Вода была еще холодной. Даже в такой теплый день. Конец мая все-таки на дворе, а не середина лета. Елена выбралась на берег, стуча зубами, быстро вытерлась и кинулась одеваться.

К поездке гардероб она подготовила тщательно. Промотавшись на пару с Андриком полдня по магазинам, Елена приобрела две черные тонкие полупрозрачные водолазки. Одну с коротким рукавом, другую — с длинным. В том же бутике выбрала ажурный вязаный свитер на случай похолодания. Естественно, тоже черный. Ко всему этому уже в другом магазине купила опять же черные вельветовые брюки в обтяжку. И куртку, кожаную с кучей карманов, но хорошо приталенную. Дополняли весь этот мрачноватый элегантный гарнитур высокие сапоги на платформе. Сапоги, кстати, оказались мягкие, но прорезиненные, ходить в них получалось почти бесшумно. Зато и стоили дороже всего остального походного гардероба. Андрик раскошелился, хотя не поверил, что в этом она поедет в лагерь. А зря!

Расчесав волосы и собрав всю амуницию, Елена отправилась в обратный путь. Гамак уже прикрепили как раз там, где она и желала его видеть.

В доме кто-то был. Елена это знала. Когда ставишь защиту на предмет, то сама становишься частью этого нарисованного на земле круга. Это как паутина. Тонкая ниточка, которая тянется за тобой, куда бы ни пошел. Соединяет с тем, что ты охраняешь. И когда некто нарушает круг, ниточка резко натягивается. Не больно, конечно, но ощутимо. Когда она только училась всем этим своим «профессиональным примочкам», ей казалось по неопытности, что разрывающий круг прямо под рукой, дотронуться можно. Различить — кто в реально физическом смысле. Но все не так просто.

Сейчас она уже различала ауры. И знала, естественно, что рукой тут не дотянешься. Хотя… Елена нахмурилась. Там, за закрытой дверью, был кто-то, кого она знала. Вот только никак не могла вспомнить кто же.

Она сложила котелок, полотенце и щетку в гамак. Зарядила арбалет, тихо подошла к двери.

Как ни странно, дверь не скрипнула. Елена огляделась. В кухне никого не оказалось. Она аккуратно заглянула в спальню. На ее кровати сидела, удобно устроившись, девица в камуфлированном комбинезоне, армейских ботинках и совершенно безразмерной футболке. Цвет этого армейского ансамбля совершенно ей не шел, придавал коже болезненный землистый оттенок. Ее густые огненно-рыжие волосы, единственный предмет зависти, по мнению Елены, были собраны в косу и обмотаны вокруг головы на манер короны. Елена подавила тяжелый вздох. И этого монстра Алек, ее лучший друг, считал красивой? И где у него глаза?

Девица с интересом просматривала папку, предоставленную Елене Олежком, которая раньше хранилась в прикроватной тумбочке. Перевернув последнюю страницу, незваная гостья нарвалась на фотки.

— О Господи…

— Хорошие же у тебя с ним отношения, — прокомментировала Елена, подходя ближе. — Лазать по чужим вещам, значит, он тебе позволяет, а как что, ты у него же и защиты просишь? А как насчет десяти заповедей? Не упоминай имя Господа всуе? Не воруй?

Девица от неожиданности подскочила, резко развернулась к Елене, чуть не выронила папку. О последнем Елена пожалела. Ткнуть бы носом, как кутенка, бумажки заставить с пола собирать… Незваная гостья пялилась на хозяйку с гневом и отвращением. Хватает же наглости! Хотя у этой мымры ее всегда хватало с избытком.

— Ты! — обвинительным тоном провозгласила гостья, как всегда излишне пафосно.

— Я, — спокойно согласилась Елена, она чувствовала себя хозяйкой положения, да и когда еще выпадет случай отыграться на этой девице за глупую влюбленность Алека, за то, что друг потратил зря три года жизни. — Но наше давнее знакомство тебя все равно не оправдывает. Какого черта ты здесь вообще делаешь?

Девица приосанилась, поджала недовольно губки, она явно не привыкла к такому обращению. Однако Елена не собиралась давать этой нахалке шанс. Перехватила арбалет поудобнее, другой рукой достала пистолет. Девица судорожно сглотнула, чуть подобралась, не сводя взгляд с оружия.

— Я тут помогаю в лагере… Кровати застилать… На кухне… Вот пришла…

— Еще и на кухне? — перебила ее Елена саркастическим тоном. — Мало того, что ограбишь, так потом еще и отравишь?

— Ничего я у тебя не взяла! — возмутилась девица. — Просто посмотрела. Ты, знаешь ли, любопытство у всех вызываешь. Приехала, тихо устроилась, начальник охраны перед тобой на задних лапках ходит, а домик-то самый дешевый запросила!

В глазах незваной гостьи мелькнуло злорадство. Уела? Елена не обратила внимания.

— Я тебе дам сейчас тему для размышлений, — скучающим ровным тоном начала она. — У тебя два выхода из положения. Или я сдаю тебя Олегу, как воровку, или ты молчишь обо всем, что тут успела посмотреть. Проболтаешься — пристрелю.

— Я ничего не воровала, — почти с королевским достоинством возразила гостья.

— А мне наплевать, — осадила Елена. — Реноме я тебе все равно подпорчу.

— Второй вариант, — после некоторых раздумий тем же королевским тоном известила нахальная девка.

— Естественно, — холодно улыбнулась Елены. — Но не думай, что я не узнаю, если начнешь болтать.

Она шагнула к тумбочке, положила на кровать арбалет, рука уже изрядно устала от его тяжести, достала стилет и, быстро подавшись вперед, кольнула острием руку незваной гостьи.

Та взвизгнула от души, в полную мощь легких, быстро поднесла ранку ко рту. Естественно, это мелкое членовредительство не носило никакого ритуального характера. Так, понты. А заодно и проверка. Конечно, Елена не ожидала, что вычислит вампира, что нападает на гостей Андрика так быстро и легко. Но чем черт не шутит… Ко всему прочему ей так хотелось, чтобы искомой гадиной оказалась эта девица. Но нет так нет. Зато припугнула ее Елена, похоже, качественно. Один ноль в их с Алеком пользу. Хотя за три года нелепой влюбленности лучшего друга в Нинку, за три года потрепанных Елениных нервов эту мадам стоило бы исколоть всю, на шнурки порезать.

Характер у Алековой «мотри» был не сахарный. Нинка всю свою сознательную жизнь прожила с уверенностью, что она пуп земли, самая обаятельная и привлекательная. За что, конечно же, огромное мерси ее родителям. Не очень удачно, с Елениной точки зрения, вбили они в голову дочурки мысль, что мужчины существуют в мире только для того, чтобы ползать у ее ног, выполнять все ее глупые капризы, петь ей дифирамбы и вообще жить только ради этой… Манеры Нинки оставляли желать лучшего, как и речи. Умом девица не блистала, зато с жизненным кредо у нее было все в полном порядке, аж с гаком. Нинка считала себя набожной, при этом яро поддерживала коммунистов, а по совместительству была членом какой-то несуразной секты полумагического направления при полном отсутствии способностей к подобной деятельности. К этому нужно добавить еще филологическое образование и увлечение живописью. Естественно, в этих двух сферах Нинка тоже считала себя гением. И с такой кашей в голове умудрялась жить. Хотя, как давно поняла Елена, единственное, что реально эту пустую куклу интересовало в жизни — это деньги, точнее, состоятельные мужчины. Желательно еще и привлекательной внешности.

В общем, с гостьей Елене не повезло. Показушница и ханжа с понтами. Елена посмотрела на Нинку с отвращением. Да так, что солнцезащитные очки на носу скрыть ничего не смогли. Чтобы точно усекла отношение. Девица прекратила облизывать ранку и надулась.

Елена хмыкнула, пожала плечами и начала засовывать пистолет обратно в потайной карман куртки.

— Бутылка в кухне откуда взялась? — поинтересовалась она, возвращая стилет за голенище сапога.

— Администратор с базы велел тебе принести, — сердито ответила Нинка.

Елена бесцеремонно повернулась к ней спиной, пошла осматривать трофей. Вино было явно натуральным. Цвет потрясающий, даже через стекло видно. Красный, почти бордовый, как положено. Елена развернула открытку, пошло-розовую, с банальными цветочками и блестками — явно Нинка выбирала. Внутри этого уродства был прикреплен факс. От руки, Андриковым почерком было выведено: «Я не знаю, что ты собираешься делать с тем псевдофранцузским суррогатом, но это выпей!»

Елена усмехнулась, достала сотовый и набрала знакомый номер.

— Слушаю! — раздалось в трубке после первого же гудка. Судя по голосу, Андрик улыбался.

— Привет! — поздоровалась Елена, тоже улыбаясь. — Спасибо за вино. «Опять, как в пору юности моей, наполню чашу, ибо счастье в ней, не удивляйтесь, что горчит вино, в нем горечь всех моих минувших дней».

— Хайяма читаешь?

— Андрик! — обрадовалась Елена. — Ты еще и в восточной поэзии дока?

— Вообще нет. Но помню, что он всегда писал о выпивке.

Она рассмеялась и пропела в трубку:

— А знаешь, дорогой, «Кинзмараули» — это ведь мое любимое вино.

— Это нетрудно было выяснить. — в голосе Андрика послышались бархатные нотки. Клюнул на флирт.

— У кого же? — искренне удивилась Елена.

Нинка жадно и нагло подслушивала. Пришлось выйти за порог.

— Да хотя бы у того сурового парня, что торчит у тебя в квартире и отвечает на телефонные звонки, — ответил Андрик.

— Алек, — догадалась Елена.

— Любовник?

— Друг. Кошек кормит.

— Ну-ну. — Андрик ей не поверил, что весьма радовало. — Что-нибудь накопала?

— Пока немного, — с сожалением ответила Елена. — Слушай, Андрик, не успела я приехать, как уже встретила тут троих старых знакомых. И, кстати, ни одному из них я доверять не могу. Ты специально их подбираешь?

— Нет. Но у нас с тобой один круг общения, так что удивляться нечему.

— Может, ты еще в анкету для приема на работу введешь графу: «Знакомы ли вы с Еленой Давыдовой?»

— Ну… Если хочешь…

— Сволочь, — беззлобно обругала его Елена. — Приезжай скорей, ладно?

— Я постараюсь. Но тут дел невпроворот…

Елена тяжело вздохнула и отключилась, не прощаясь. Нинка торчала на пороге.

— Так что тут все-таки происходит? — повелительным тоном спросила она, сложив руки на груди.

— Нормально! — восхитилась Елена, забирая из гамака щетку, котелок и полотенце. Она направилась обратно к домику, заставив Нинку пятиться. — У меня руки чешутся ей по морде съездить, а она в наперсницы напрашивается.

— Почему бы и нет?

Непробиваемая особа!

— Это испортит мое реноме, — иронично объяснила Елена. — Так ты здесь, значит, в качестве прислуги?

— Естественно, нет! — возмутилась Нинка, уперев руки в бока по образу и подобию уличной торговки. — Мы с мужем приезжаем сюда отдыхать уже второй год. У нас комната на базе. Просторная, светлая и, конечно, со всеми удобствами. Муж пишет кандидатскую по флоре средней полосы. А я, чтобы не мешать ему и не скучать, помогаю в лагере.

Муж у Нинки был стопроцентный ботаник. Во всех смыслах. Ничего стоящего. Хлюпик и зануда, но с богатенькими родителями. Жертва брака по расчету.

— Конечно, самаритяночка ты наша, — насмешливо прокомментировала Елена. Разговорам о семейном счастье точно грош цена. — Значит, пока твой ботаник гербарии сушит, ты работаешь, чтобы оплачивать комнату на базе?

— Его денег вполне хватает! — неискренне попыталась Нинка изобразить праведный гнев. Врала. Елена это чувствовала. Чувствовать ложь — эдакий плюсик ее профессии. Не журналистики, конечно.

— Ладно-ладно, — продолжала она доводить Нинку. — Почему бы не поработать. Ради любимого муженька. Тем более что здесь столько красивых мужчин. Да еще и иностранцев. Ой! Только не надо кормить меня байками о верности своему ботанику. Стоит только какому-нибудь французу, а на них у тебя, как я помню, особая слабость, поманить тебя пальчиком, как ты тут же прискачешь к муженьку, выдашь: «Милый, судьба разлучает нас, но в моем сердце ты будешь жить вечно!» Соберешь манатки и «прощай, немытая Россия», привет ботаникам.

— Возможно, — с достоинством ответила Нинка. — Но даже если и не выгорит, у меня все равно остается муж. Какой-никакой, но есть!

— Тоже мне, нашла чем хвастать. — к таким заявлениям Елена всегда относилась с презрением. Нелепая теория. — Ну надо же, муж у нее есть! По принципу, хоть страшненький, но мой? Лучше уж никакого, чем маяться с таким, даже пусть и в просторной светлой комнате.

— И все же это лучше, чем ютиться здесь. — Нинка с отвращением оглядела домик.

— Ага, но при этом ты, дамочка из роскошных апартаментов, таскаешь мне в эту хибару подарки по приказу шефа, — ехидно заметила Елена.

Взгляд Нинки стал злым. Даже очень. Два ноль в их с Алеком пользу, про себя отметила Елена. Выстрел был случайным, но точным. Незабвенный красавчик Андрик. Для этой крошки он казался самым лакомым кусочком.

— Кстати, о шефе, — раздалось от дверей. Вид у вошедшего был злорадный. — Он велел передать тебе, Лена, что его апартаменты на базе к твоим услугам. И чтобы ты немедленно туда перебиралась.

— А что, сам он мне этого сказать не мог? — удивилась Елена, как ей казалось, довольно убедительно.

— Если бы ты не швыряла трубки, то сказал бы, — резонно заметил Олежек.

Нинка разъяренной фурией выскочила из домика.

— Это что, война рыжих? — осведомился Олег.

— Нет, просто война, — ответила Елена. — Да и оттенок рыжего у меня благороднее, чем у нее.

— Тициановский, — помог Олежек с определением.

— Что-то вроде того. — Елена пыталась открыть вино без помощи штопора, которого у нее просто не имелось. Никогда она не научится собираться в поездки и что-нибудь не забывать при этом дома.

— Дай сюда, — сжалился Олег.

— Спасибо. — она облегченно вздохнула и переключилась на поиск стаканов. — Будешь?

— Не хочу.

— Про шефа ты, конечно, соврал, — заметила Елена. — Просто придумал, как покрасивее ввалиться?

— Ага. Откуда знаешь?

— Шаги твои услышала, — объяснила она и благодарно кивнула, принимая у него стакан с вином. — У меня же память радийная. За три первых года моей журналистской карьеры я научилась распознавать и запоминать любые шумы.

— Хорошая привычка, — одобрил безопасник, присев на край стола и прикуривая. — Особенно в твоем нынешнем деле. Еще информашку подкину, кстати будет. Мои ребята делают обход территории каждые три часа. Минут через двадцать примерно ты их услышишь.

— Ценно, — подтвердила Елена.

— И еще. Если все же ночью в лес соберешься, они смогут тебя подстраховать, — предложил Олег.

— Вот теперь слушай внимательно, — серьезно сказала она, отставив вино. — Если твои ребята увидят, как я спешу в лес, ни на что не обращая внимания пусть идут за мной и высаживают всю обойму в того, кто меня там встретит. Если кто-то из лагеря, гость или из персонала также пойдет в лес, то пусть один из твоих следует за ними, а другой несется сюда и будит меня.

— Хорошо. — Олег выглядел настороженным, даже слегка напуганным. — Я тут подумал, спросить хотел. Мы ведь трупы тех, у кого кровь … выпили, хоронили просто так. Это ничего?

— Да что с ними сделается? — она пожала плечами.

— Ну… — неуверенно начал безопасник. — Народный фольклор вспомнил.

— Это сказки, Олежек, — иронично заметила Елена. Взгляд у нее при этом оставался серьезным, цепким.

— И что же во всех этих легендах правда?

— Практически ничего.

Олег судорожно сглотнул и уставился на бутылку с вином.

— Водка в душевой кабинке, — предложила Елена.

— Где?! — изумленно переспросил Олег и даже привстал со стола.

— В кабинке. За дверью, — улыбнувшись, уточнила она. — Больше никуда не помещалась.

Гений безопасности быстро смотался за «беленькой». Вернулся, налил стакан, залпом выпил.

— С тобой, Лена, либо сопьешься, либо спятишь, — поделился он впечатлениями.

— Налей еще, — посоветовала Елена. — Сейчас порадую еще больше. Проблемка тебе для размышления. За гостями-то вы, может, и уследите, а кто за твоими ребятами присматривать будет?

— О Господи…

Олега вынесло за дверь. Елена убрала выпивку по местам и направилась к гамаку. Пора было вздремнуть.

* * *

В свое время кто-то подло обманул Есенина, назвав его «последним поэтом деревни». На Руси-матушке «поэтов деревни» пруд пруди. Лет в восемнадцать рванут с родной сторонки к «огням большого города» за мечтой неясной, а потом всю жизнь среди застолий шумных, после очередных лишних ста граммов горькой плачутся о тоске сердечной по покинутым бревенчатым стенам, душистым полям, бескрайним лесам и родном деревенском прозрачном воздухе, не запоганенном копотью и гарью.

Макс был не таким. Он в равной степени комфортно чувствовал себя и на шумных городских улицах, и в сельской глуши. Он знал одно — и там, и там нужно работать. А где и что пить, не имело значения. Хороший самогон ничем не хуже дорогой водки. Но и не лучше. Голова по утрам болит одинаково. Хотя пил Макс редко. У него вообще была четко расписанная жизнь. Работа, семья, любовница, работа. Работа и любовницы менялись, семья оставалась неизменной. Или почти…

Он сидел за кухонным столом, жадно ел щи. Он всегда ел с аппетитом. Рядом стояло второе блюдо, душистый пар от тушеной картошки лениво полз к потолку. Жена что-то стряпала у плиты. Макс наблюдал за ней краем глаза, мрачно хмурился. В душе нарастало уже знакомое раздражение. И чувство вины. От того, что он видел, что-то пошло не так, что-то он просмотрел, пропустил, но до сих пор не понял, что именно. Его бесила апатия жены, ее равнодушие, непонятно откуда взявшиеся медлительность и вялость.

А ведь он помнил, какой она была совсем недавно. Красивая, гибкая, подвижная, веселая. Живая и искренняя. Он помнил, как они любили вместе смеяться, как всегда делились друг с другом словами, молчанием, прикосновениями, пониманием… Помнил, какие у нее были озорные блестящие глаза, забавные кудряшки, что как пружинки взбивались при каждом шаге, румянец на щеках не от косметики, свой, естественный, и губы алые, без всякой помады, нежные руки, полная роскошная грудь…

Сейчас у плиты стояла тень той великолепной женщины. Бледная кожа, на лице появилось множество морщинок, затуманенный, ничего не выражающий взгляд. Казалось, даже цвет глаз, карий, почти шоколадный, вдруг выцвел. Жена похудела, вся будто сморщилась, сгорбилась, постарела. Стала чужой и холодной.

Макс на секунду прикрыл глаза, стараясь усилием воли отогнать боль. Тупую, ноющую, ставшую уже привычной. Отложил ложку, встал, подошел к ней, обнял за плечи, заставил себя поцеловать ее в шею.

— Устала? Посидела бы со мной. Поела бы.

Она лишь помотала головой. Молча, не переставая что-то сонно перемешивать в кастрюле. Его передернуло, он сделал шаг назад, чтобы она не заметила. Хотя, наверное, ей все равно.

— Я сегодня поздно вернусь и пьяный, — предупредил он тем же ровным, даже немного ласковым тоном. — Приятельница наша с Серегой на базу приехала. Посидим, выпьем. Ладно?

Она кивнула. Рука продолжала двигать ложку в гуще кипящего бульона.

Макс еще постоял, проверяя себя, может ли он сделать хоть что-нибудь, чтобы разбудить ее, расшевелить, вернуть… Хотелось встряхнуть за плечи сильно-сильно, накричать, наговорить гадостей. Но он, конечно же, этого не сделал. Боялся, что будет бесполезно, боялся не увидеть никакой реакции на свою грубость. А еще — он ее любил. Потому не мог так поступить. Любил ее даже такой. И от этого ему становилось совсем плохо.

— Пока.

Он кивнул ее спине и не оборачиваясь вышел в сени. Подумал, что она так и не обернется ему вслед, так и не перестанет даже на мгновение мешать бульон. Почему-то начало казаться, что ему не хватает воздуха…

* * *

Серега в городе жил в так называемом частном секторе. Это значит, в таком же деревенском доме, только кругом этого дома высились однотипные коробки девятиэтажек, а ночью был слышен шум с проспекта. Имелся у него и огород. Маленький, хилый, но все же земля, на которой надо работать. И даже две яблони росли. А зимой в доме пахло деревом от стен, когда они нагревались. Все, как полагается. Но здесь, в деревне, ему все равно все казалось другим: волшебным, потрясающе патриархальным, сказочным. И в то же время истинным и правильным. И этот прозрачный воздух, и удивительно яркие закаты, и молочно-белые рассветы. В мычании коров слышалась музыка, запах скошенной травы — лучше любого парфюма, а уж крик петуха, звучащий всегда одновременно с воем будильника на сотовом телефоне, дарил впечатление настоящего чуда. Серега мог часами, как зачарованный, сидеть на крылечке, курить и пялиться куда-то в глубину леса, который начинался всего шагах в пяти от его домика.

Пялился он и сейчас. Правда, мало что замечал, не до того было. Он размышлял. Вообще-то Серега считал себя честным парнем и честно этим гордился. Но… Сейчас честностью похвастаться не мог. Полчаса назад он сполз с койки, на которой кувыркался с дочкой лучшего друга. И теперь Серега думал, как Максу сказать об этом. И стоит ли вообще говорить? Можно, конечно, прийти, все выложить, покаяться, поклясться, что это в первый и последний раз… Заслуженно получить по морде. Но проблема в том, что никаких угрызений совести Серега не испытывал. Ну, нисколечко. Очень уж девочка хороша. От воспоминаний волна возбуждения пробегала по спине, все тело приятно ломило. Казалось, он все еще ощущает прикосновение ее пальчиков и губ. Особенно в паху… Да, умелая девочка! Хотя какая уж девочка? Серега прекрасно понимал, что не первый у нее, далеко не первый. Но для Макса это не аргумент.

Серега тяжело вздохнул. Сегодня разговора не будет. Они пойдут к Елене. Посидят, выпьют. Только немного. Вике это не нравится. Она просила не ходить…

Серега затушил сигарету. Вот тебе в первый и последний раз. Нет, не мог он Максу покаяться. Не мог поклясться, что этого больше не будет. Он уже думал о следующем разе. Ничего он другу пообещать не сможет. Да ладно другу, самому себе…

Глава 3

Там лес и дол видений полны…

Елена проснулась как раз вовремя. Сумерки, фиолетово‑розовые, прозрачные, как сигаретный дым, облепили красноватые стволы сосен. А последние лучи засыпающего солнца ползли по земле, как рыжие змейки.

Перед глазами все немного расплывалось. Как всегда в это время суток. Зрение перенастраивалось на ночь.

Елена поднялась с гамака, надела куртку, которой прикрывалась, пока спала, закинула за спину арбалет.

Где-то справа мерно простучали шаги. Олежкины ребята шли дозором.

Сушняка в лесу хватало. Когда совсем стемнело, резко, дочерна, как всегда в сельской местности, костер уже горел. Елена готовила выпивку.

Трудно сказать, откуда появилась эта уверенность, что сегодня будут гости. Может, слишком много знакомых лиц в незнакомом месте, может, слишком много сплетен о ее приезде, может, просто собственное желание кого-то увидеть у костра этой ночью. Просто так должно было быть. О продуктивности ночных встреч Елена не загадывала. Весьма вероятно, что на огонек забежит Олег, и они просто пропьянствуют всю ночь. Но Елена чувствовала, что все будет не так. Придут те, кто должен прийти. А кто именно — не имеет значения. Да и что принесут сегодняшние посиделки, тоже не столь важно.

Неподалеку послышались шаги. Двое. Мужчины. Это она могла определить легко. Тут у всех принято ходить исключительно в берцах. Ее гости не составляли исключение. Мужские шаги привычно, по-берцовски, бухали по тропинке. Уверенно, как у люде, й хорошо знающих дорогу. Но это точно были не сторожевые братки Олежка. У тех привычка ходить в ногу. Ее гости просто шли.

На всякий пожарный Елена прислонилась к деревцу спиной и зарядила арбалет. Мало ли, насколько теплой будет встреча? Вообще на свежем воздухе, да в лесу на нее снизошла благодать. Настроение было великолепное, собственное уединение приносило только радость. И если сейчас по тропинке к ней приближается просто какая-то парочка любопытных местных… убить не убьет, но запугает, и плевать на конспирацию!

Они вышли на поляну и резко остановились, уставившись на Елену. Вернее, на Елену смотрел только Макс. С нежным укором в глазах. Серега пялился на взведенный и направленный в их сторону арбалет.

Елена облегченно вздохнула. Очередные давние знакомые. Что у них здесь, съезд, что ли? Но был в этой встрече один плюс. В принципе Макса и Серегу она знала весьма поверхностно. Но доверяла на данный момент этим двоим больше, чем всей встреченной ранее толпе старых приятелей. Эти двое были, что называется, настоящими мужчинами. Елена гордилась своим знакомством с ними. Ребята признавали только одну истину — умение работать и были мастерами. Мастерами на все руки. Только за время их знакомства они сменили несколько специальностей. Обычных, не понтовых профессий. Но как они работали! С душой. И за это Елена их уважала. А еще с ними было весело. Особенно с Серегой. Серега был моложе Макса, шутки у него грубее, проще. А Макс… С ним всегда чувствуешь себя женщиной. У него всегда очень вежливое обхождение, хорошо продуманные слова. И… что называется, взгляд, полный греха. Такое несоответствие жестов и мыслей просто сражает наповал.

— Привет, — улыбнулась Елена и отошла от деревца, арбалет склонился вниз.

— Привет, — растерянно отозвался Серега. — Так ты же вроде говорила, в отпуск едешь?

— А я в отпуске, — пожала она плечами.

— С этим? — Макс указал на арбалет.

— Ага. На охоту приехала.

— И на кого же ты охотиться собираешься? — все так же растерянно спросил Серега.

— На зверя.

— Да… — Макс подошел к костру. Протянул руку над пламенем. — А мы вот… думали с тобой приезд отметить.

— Здорово! — как можно дружелюбнее отозвалась Елена и отложила арбалет на землю, но рядом с собой, не разряжая. — Чего пьем?

— Ее родимую! — Серега достал водку из рукава. — А чего ты тут все-таки? На какого зверя пойдешь?

— На двуногого, — суховато пояснила Елена. — Я водку не пью. У меня вино есть.

— Дамам вино — это самое то, — одобрил Макс. — Так ты здесь работаешь? Шеф попросил? По поводу этих… кого заели?

И Макс, и Серега тоже были в курсе не совсем обычной профессии Елены. И они нравились ей еще и тем, что всегда спокойно относились к мысли, что охотницы на нечисть реально могут существовать.

— Угу. — Елена расставляла стаканы. — Ребята, а у меня закуси нет.

— А мы чего, есть собрались, что ли? — усмехнулся Серега.

— Вообще я с утра не ела, — вспомнила Елена. — А вы здесь как оказались?

— Держи шоколадку. — Макс достал «Сникерс» из кармана. — А мы тут работаем.

— У Андрика?

— Ну да. — Серега не сразу сообразил, кто такой Андрик. — Проводниками и по хозяйству. Продукты в городе закупаем.

— Проводниками? Очень кстати. — Елена чокнулась с ними пластиковым стаканчиком. — Со мной побродите здесь?

— В качестве охраны? — уточнил Макс.

— Нет, в своем прямом качестве, — объяснила Елена иронично. — По лесу прогуляемся. По некоторым особо печальным местам.

— Ты хочешь сказать… Ты серьезно тут за этими охотишься? — удивился Макс.

— Да, — кивнула она. — У каждого своя работа.

— Ну, прогуляемся, — улыбаясь, согласился Серега. — Трава нынче мягкая…

— Как бы тебе на ней не остаться, — так же улыбаясь, ответила Елена. — Я же со всеми своими игрушками гуляться-то буду.

— В таком наряде? — Макс окинул взглядом ее фигуру. Елена иронично улыбнулась, поняла: увиденное ему понравилось. — Комары закусают.

— Не закусают, не бойся, — успокоила она. — Лучше скажи, ты кого-нибудь из убитых в лес водил?

— Водил, — нехотя ответил Макс и потянулся за бутылкой. — Двоих или троих.

— А нашел трупы кто?

— Бывало, и я находил. — Макс налил ей еще вина. — Последнего тоже я нашел.

— Вот завтра меня туда и отведешь, — решила Елена. — Серег, ты с нами?

— Как скажешь. — Серега слегка обиделся. Он немного ревновал к Максу как к более опытному. — Это по старой дороге, да, Макс?

Макс кивнул, закурил.

— Что за старая дорога? — полюбопытствовала Елена.

— Это от деревни на север, — объяснил Серега. — Там до заброшенных деревень.

— Вот как… — Елена нахмурилась. — А в тех деревнях никого не находили?

— Не, туда далековато тащиться, — возразил Серега. — Если только на тачке. Ботаники туда не лазят.

— А у вас тачка есть?

— У меня есть, — ответил Макс. — Съездим завтра, если хочешь. Только бы знать, чего ищешь?

Елена посмотрела Максу в лицо. Очень уж у него серьезные глаза были. Но рассказывать она не собиралась. Рано. Слишком рано. Да и не знала она, что ее в эти деревни тянет. Наверное, обычная логика, основанная на просмотре любимых вампирских фильмов. Где-то же должно быть гнездо у упырей. А называть искомых тварей красивыми голливудскими словами Елена не собиралась. Пусть там, на «просвещенном» Западе, верят в добрых милых вампиров, что отказываются пить кровь и страдают без возможности увидеть солнце. В родной славянской мифологии восставших мертвецов называли упырями. Правильное и емкое слово для этих кровопийц. И никакой глупой романтики. Да и вообще, какая романтика при таком количестве трупов? И вот эти самые простые славянские упыри, они — вполне разумные существа. Они любят комфорт. Да и где-то же им надо обитать. Днем они здесь, среди людей, а вот ночами… Хотя в этой логике было много слабых мест. Но если где-то рядом есть заброшенные деревни, то все же их обязательно надо посмотреть.

— А как ты их искать будешь? — отвлек от размышлений Серега.

— Как и людей, — ответила Елена. — Они мало чем от нас отличаются.

— А разве они не боятся дневного света? Креста? Святой воды? — заинтересовался Макс.

— А почему они должны всего этого бояться? — пожала она плечами. — Ты еще про чеснок вспомни. Вообще чушь несусветная.

— Да? — искренне удивился Серега.

— Да, — подтвердила Елена. — Про крест и воду — это дешевый PR христианской церкви. Думаете, у мусульман или буддистов не бывает упырей? Эти твари старее всех мировых религий, так почему они должны бояться какого-то крестика или водички?

— Древнее? Я честно думал, что их придумали где-то в средние века, — сознался Макс.

— Нет. Упыри были и в Древней Греции, и в Египте, — объяснила Елена. — Я не могу объяснить тебе их природу, но… Они разные бывают. Некоторые покойники приходят к людям лишь во сне. Танцуют с живыми и, естественно, кусают. А потом укушенный долго мучается. Этих можно было бы считать разновидностью младших демонов. А есть, к сожалению, и такие, как здесь. Они нормально реагируют на дневной свет, и с виду, как люди. Я бы сравнила их с восточными гулами. Хотя это вам ничего не скажет. В русском фольклоре насчитывается более десятка разновидностей упырей. Самые известные из них — мавки. Вот точно, как здешние. Им бы потрахаться и крови насосаться.

— Но от людей-то их хоть как-то отличить можно? — Макс опять наполнил стаканчики.

— Можно, но трудно, — продолжала Елена. — Они не чувствуют боли. Они же мертвецы. Но если упырь сытый, то у него может идти кровь. Однако укола он не почувствует, если только не заметит, что ты его собрался колоть. Они же хитрые твари. Заметят, так изобразят, что больно. А еще… они плохо переносят алкоголь.

Ребята тупо уставились в свои стаканчики. Макс поднял глаза и посмотрел на нее с упреком. Она пожала плечами. Чего объяснять, что просто так, за здорово живешь, в ее положении доверять окружающим глупо.

— Вот ты красивая вроде девка, — обиженно заявил Серега. — А какой-то ерундой маешься. Вампиры там, упыри… Лучше бы нашла себе мужика нормального.

— А кто тебе сказал, что у меня его нет? — усмехнулась Елена. — Или нормальный у нас только ты?

Макс усмехнулся. Подобные разговоры о личной жизни Елены велись уже сотни раз. Серега изредка, чисто из спортивного интереса к ней подкатывал, а Елена его отшивала.

— Как там Иришка? — в очередной раз, уже тоже по привычке, сменил Макс тему.

— Нормально. — Тут же на лице Елены появилась нежная улыбка. — Недавно сказку мне про Золушку пересказала. Жила, говорит, бедная Золушка, пол подметала, посуду мыла, белье стирала. Потом ей повезло, поехала на бал, женила на себе принца. Теперь она богатая. У нее замок свой, много модных платьев и свое королевство. Я у нее спрашиваю, а принц-то где? Она так с удивлением: а зачем ей теперь принц? Он теперь полы подметает, посуду моет, белье стирает…

Утро добрым не было. Но вставать пришлось с рассветом, когда первые лучи окрасили мир из насыщенно-темных ночных оттенков в бездушно серые — рассветные. Для Елениного натренированного уха убежденной городской жительницы было слишком тихо. И тихо именно в эти минуты первого пробуждения дня. Ночь пела и пылала шорохами и шумами. А теперь — будто все и вся притаилось в ожидании, когда исчезнет эта серая дымка и мир опять нальется красками, теперь уже дневными.

От тишины Елена и проснулась. С бешено колотящимся сердцем. Она не помнила, что ей снилось, да и не важно это было сейчас. Просто ее напугала тишина. Бывший муж не мог заснуть даже в родной кровати, если не затыкал оба уха подушкой. Любой звук его раздражал. Она же засыпала и прислушивалась к треску половиц под линолеумом, к шуму автомобилей с проспекта, к мерному дыханию засыпающего супруга. И спала, интуитивно ловя те же знакомые звуки.

А тут — тишина. Нет знакомых звуков. Да и незнакомых нет. Елена открыла глаза и всмотрелась в белесо-серое небо, разорванное со всех сторон ветвями сосен. Пора вставать. Пора собираться. Скоро явятся проводнички, если оклемаются с похмелья. Расстались они глубокой ночью. Часа в три. Елена благоразумно не мешала вино с водкой. Вот и чувствовала себя вполне сносно. Сейчас бы кофе, и совсем хорошо будет. Она спрыгнула с гамака. Спать в домике ее не тянуло. В кои-то веки выпала удача побыть под открытым небом, набраться силы от самой матушки-природы. Прятаться в коморке совершенно не хотелось. Елена пошла на реку — умываться.

На реке было красиво. Туман клочьями витал над водой. Неправдоподобно прозрачной. А маленькие косячки рыбок метались по дну по своим незамысловатым делам. Елена опустила руку в воду, и мальки кинулись к ней, знакомясь, щекоча своими тельцами кожу. Вода оказалась ледяной, но Елена с завидным мазохизмом полезла в реку. Почему-то в ней разгорелся внутренний протест против всех благ цивилизации. Кабинка душевой вызывала в ней панику. Елена до жути начала вдруг бояться замкнутых пространств. Вдруг, пока она будет мыться в душе, кабинка перевернется? Пришлось терпеть холод проточных вод. Зато остатки похмелья исчезли как по волшебству. Бодренько стуча зубами, Елена начала вытираться и одеваться. Что-то лопнуло внутри, будто оборвали нить… Кто-то решил навестить ее временное пристанище. Елена выругалась, на этот раз она взяла с собою только пистолет, да за голенищем сапога имелся нож… Оставалась слабая надежда, что днем эти твари не нападают. Хотя какая им разница: день-ночь, в общем-то никакого значения на самом деле это не имеет. Все голливудские сказки!

Возвращалась она бегом. Зато согрелась, да и утро уже окрасилось в день, солнце встало на свое законное место и начало вовсю припекать.

На крылечке мирно восседал Олежек. С двумя кружками кофе.

— Ты чего? — удивился он, когда Елена вылетела из-за деревьев с пистолетом в руке.

— Извини. — она тут же убрала оружие. — Я только-только поняла, что это всего лишь ты. Не успела разоружиться.

— Ты знала, что сюда кто-то пришел?

— Слишком быстро соображаешь для такого раннего времени, — пробурчала Елена.

— Ты с утра не в настроении? Не выспалась? Вы тут вчера часов до трех гуляли, да? — он ехидно усмехнулся. Надо же было отплатить ей за осведомленность той же монетой.

— А ты что? Полночи по кустам телохранителя изображал? — раздраженно спросила она, забирая одну из кружек.

— Нет. Просто думал тебе компанию вечерком составить, а тут у тебя пьянка…

— Я работаю, — с достоинством возразила она.

— А! Теперь это так называется?

— Иди, Андрику нажалуйся. — Елена была не в духе пререкаться. — А мне сейчас в лес переться. С проводниками. Видишь, как я их удачно приобрела.

— Я бы тебе своих дал, — пожал плечами Олежек.

— Нет. — Она чуть-чуть оттаяла после нескольких глотков. — Эти важнее. Они находили трупы. Понимаешь? Мне ниточка нужна.

— А их не подозреваешь?

— Уже проверила. Хотя… Кто может гарантировать, что они не станут упырями завтра? Или уже не стали.

— А меня ты тоже проверяла?

— Глупый вопрос. Естественно.

— Какая ты все же милая, наивная и доверчивая, — съехидничал Олежек.

— С вами, мужчинами, по-другому нельзя. Хотя и с нами, женщинами, тоже… Ладно, мои гаврики уже прутся, исчезни.

— Откуда ты знаешь, что прутся? — искренне удивился Олег.

— «Внизу раздавались шаги командора»… — с чувством процитировала она Пушкина.

* * *

В лесу было просто удивительно хорошо. Елена уже успела забыть, какой восторг дарит ощущение уединения в этом зеленом мире, как потрясает тебя его мощь, древность красноватых стволов сосен, как умиротворяет запах хвои, песня ветра, шорох опадающих иголок. Здесь все особенное: цвет, звук, запах. Все чище, искреннее, натуральнее. И опаснее…

Говорят, что город — это каменные джунгли. Но в этих джунглях ты всегда знаешь, что на тебя смотрят тысячи окон-глазниц, тебе подмигивают рекламные огни-глаза. Каждый поворот имеет название улицы, и ты всегда знаешь, что тебя может поджидать за поворотом, даже если брать в расчет возможность полета кирпича с крыши на твою голову. А в лесу…

Лес — это классический лабиринт. А в лабиринте пугает неизвестность. Пусть в средней полосе леса негустые и все видно издалека, а в самой глухой чаще не увидишь, так услышишь приближающуюся опасность. Но иногда сам лес за тобой наблюдает, а ты его не знаешь, не можешь предугадать, что он приготовил для тебя. «А сайва[1] не шутит. Сайва, приятель, спросит — и надо успеть ответить»[2]. Кто поспорит с классиками? Кстати, их замечательная троица, продвигающаяся от тропинки в чащу, напоминала персонажей Стругацких. Серега, как славный Пашка из «Трудно быть богом», освещал лес хитрой улыбкой, мельтешил между спутниками, то забегая вперед, то оставаясь где-то позади. Однажды он даже принес Елене раннюю землянику. Лесную, мелкую и кисловатую. Елена улыбнулась, но как-то растерянно. Слишком была напряжена.

Она уже чувствовала то место, где произошло последнее убийство. Лес не прощает таких вещей и долго хранит о них память. Тяжелую, угрожающую и скорбную. Будто упрекает безмолвно людей: как вы могли такое допустить?

— Это там, за кусточками, да? — обратилась Елена к Максу.

— Да. — Он удивился, но внимательнее посмотрел на нее и ничего не стал спрашивать. — Там поляна и камень посередине. Я его у камня и нашел.

— Будто он с этого камня сполз, — подсказала Елена.

— Откуда ты все знаешь? Как будто видела сама? — спросил Серега.

Елена пожала плечами. Отвечать на это было глупо и не ко времени. Внутри у нее будто образовался и шевелился какой-то комок, все разрастающийся предчувствием и тревогой. Надо было идти туда, смотреть. Елена терпеть не могла затягивать ожидание. В конце концов, это вредно для здоровья и нервной системы.

Макс смотрел на нее и хмурился. Что-то в Елене неуловимо изменилось. Будто от его давней приятельницы повеяло вдруг угрозой, холодом. И взгляд у нее стал чужой, настороженный, цепкий. Елена напоминала зверя на охоте. Да, она же и правда на охоте!

— Давай, как договорились, — обратилась она к Максу. — Идите обратно за машиной и ждите меня на дороге.

— Не заблудишься? — усмехнулся Серега. — Давай посторожу.

— С инстинктом самосохранения проблемы? — недобро спросила она.

— Не… Может, помочь чем? Компанию составить? Грустно одной-то? — продолжал Серега.

— Иди отсюда, — повторила Елена. Было не до шуток. — Макс тебя до сеновала подбросит. Там кому-то точно компанию составишь.

Серега дернулся и посмотрел на нее со страхом. Елена усмехнулась. Идиотом надо быть, чтобы думать, что любой нормальный человек не догадается, как и где развлекается парень с его желаниями. Но обычно люди предпочитают не логику, а веру в сверхъестественное. Серега, например, точно решил, что у нее дар предвидения. По глазам видно.

Елена еще постояла, наблюдая, как мужчины возвращаются к тропе. Теперь пора. На самом деле идти туда ей совсем не хотелось. Во‑первых, чисто по-человечески было страшно, во‑вторых, противно. Рассказывать истории про упырей, и даже классифицировать виды нечисти она могла бесконечно. Но это только бабушкины сказки, как говорил один ехидный маг в одной забавной книжке. Пока Елена была лишь теоретиком, теперь… Какой нормальный человек до конца поверит в существование вампиров!

Елена направилась к заветной полянке. Пели птицы, сияло солнце, на шероховатой поверхности камня темнело пятно.

И мир, как обычно, изменился. Та же шероховатость камня под рукой, но чистого, еще не испачканного кровью, и ожидание… Ожидание чуда, сказки, волшебства. И удивление… Как? Откуда? Почему он оказался здесь? Кто выбрал его в ряды счастливчиков, как получилось, что он выиграл этот замечательный приз?

Это были не ее чувства, не ее переживания. Они просто вливались по ее руке, они оживали, когда камень делился с ней своей памятью. Но сейчас Елена видела мир глазами того, кого позвали сюда в ту теплую и звездную ночь. Когда воздух был так свеж, напоен ароматами леса, свежей травы, хвои и еще чего-то, так похожего на запах женских духов. Когда звезды были так близко, смотрели ласково и улыбались ему с небес многообещающей улыбкой. И говорили с ним женским молодым голосом, давали обещания, сулили наслаждения… И сам их голос, его звучание уже были удовольствием. И хотелось верить, безоглядно…

И он поверил, он пришел сюда, не зная дороги, не ориентируясь в лесу, просто подчиняясь этой песне и тому возбуждению, что было ему подарено. Невероятно сильному возбуждению, оно обливало все тело, струилось от кончиков пальцев вниз. Будто чьи-то ласковые руки проводили по его телу. Прекрасные женские руки. Губы покалывало, как после поцелуя и в преддверии нового. В паху сладко ныло. Горло пересохло, как от жажды. Жажды наконец-то реально почувствовать прикосновения, услышать ее довольные вздохи, впиться в ее губы. И ничто сейчас не остановило бы его. Но…

Нет, дело было не в обещанном сексе, пусть и таком сногсшибательном, что аж голова кружилась, дело в… Да он сам не понимал, в чем дело. Просто он хотел чего-то большего, непонятного, необъяснимого, но… обещанного. Какой-то дикой свободы от мира, от жизни, от себя самого. И власти, которую эта свобода дает. И он даже не задумывался, откуда он узнал об этом, как понял, что ему может быть дарован этот великий и тайный дар. Но он знал, и он хотел.

Он пробыл здесь всего минуты две. Но как сильно было нетерпение, как непереносимо ожидание. Но вот шорох шагов за спиной, тихий смех, радостный, победный… Тонкие руки обвили плечи, пробежали по телу, легко, плавно, так как он того и хотел. Как только что представлял.

Резко усилился запах. Тот самый. Ее духов… И… и секса. Дурманящее сочетание ароматов. Каким плотным стал воздух. Как резко в груди разрослось ожидание, предчувствие… Но предчувствие чего? А мир стал значительно ярче и прекраснее. И та обещанная сила уже разливалась по жилам диким голодом…

Ее дыхание на шее, ее легкие, чуть ощутимые поцелуи. Вот что называется блаженством! Вот она — нирвана! И ничего больше не надо, только бы чувствовать ее, ее тело, ее дыхание, прикосновение ее рук и губ.

Короткий миг промедления. Почему она отстранилась? Хотелось заорать. Громко-громко. Зарычать, как голодному зверю, у которого отняли кусок мяса. Нет, она по-прежнему была рядом. Но… внезапно он встревожился. Может, от обилия этих ярких красок и ароматов, может, просто интуиция. Оглянуться… Что это блеснуло у нее в руке?..

Елена усилием воли заставила себя оторваться от видения. Ногти до крови расцарапали ладонь. Именно эта вспышка боли и прервала транс. Смешно, наверное, говорить спасибо собственному организму и инстинкту самосохранения.

Ее трясло. Не от страха. Не от напряжения. А от возбуждения. Да, если уж она, женщина, это так сильно почувствовала, то каково же было ему? Надо прийти в себя, надо очухаться. А то сама, как упыриха, завалит сейчас кого-нибудь на травку. Здесь и сейчас. Все тело орет, что именно это ей и надо. Елена трясущимися руками полезла в рюкзак. Достать фотки, найти его. Того, кто был именно здесь… Вот.

Возбуждение резко схлынуло, оставив после себя глубокое чувство отвращения к самой себе и стыд. Нет! Она найдет эту тварь. Обязательно! Хотя бы из чувства мести. Тупой, низкой мести. За то, что Елена сейчас испытала.

Валить отсюда надо. Как можно дальше. Она, пошатываясь, побрела прочь. Надо выйти к реке. Необходимо просто залезть в холодную воду, остыть, расслабиться. Окунуться с головой.

Елена шла совсем в другую сторону, прочь от тропки, по которой они добирались сюда с Серегой и Максом. Она шла по давно уже невидимому, но для нее еще ярко ощутимому следу последней жертвы упыря. Транс, пусть обрывочно, бледно, но еще действовал на нее. Перед глазами все расплывалось, и Елена подумала, что обратно она уже не найдет дороги, не сможет вспомнить хоть какие-то ориентиры, так как идет интуитивно. Он шел к тому страшному камню со стороны деревни, значит, и Елена все равно по его следам выйдет туда же. Но в деревню Елене не надо. К реке… Она чувствовалась воду где-то рядом. Невидимая, но свежая, желанная, зовущая. Как обострены все чувства! Как легко она ориентируется здесь, в этом незнакомом и чужом ей лесу. Как зверь… Какое счастье, что восстание из мертвых тех, кто пал жертвой упыря, — это все те же бабушкины сказки. Но, видимо, что-то этим беднягам перед смертью от своих убийц достается. Иначе сейчас, побывав в шкуре убитого, Елена не могла бы так реагировать на мир.

Вот и река. Тривиальная серая лента в обрамлении изумрудной зелени берегов. В том месте, где Елена вышла к воде, была даже песчаная коса. Чистенькая, желтенькая, блестящая на солнце. Очень отрезвляюще блестящая. Елена быстро разделась и, не задумываясь, побежала в воду. Бежать пришлось долго. В пяти метрах от берега воды все еще по колено. Тогда она просто легла в воду. Достаточно теплую. Солнце быстро прогрело ее всего за два часа.

Долгожданного отрезвления не произошло. Но все же Елена осталась довольна. Было ощущение, что проточная серая гладь уносит прочь мерзкие чувства, неприятным осадком висевшие на душе после окончания транса. И даже этот противный сладковатый запах чужих духов почти выветрился. Но все еще заставлял постоянно о нем задумываться.

Елена вышла на берег натянула прямо на мокрое тело одежду и уселась на песок ждать, пока солнце согреет подзамерзшую кожу. Надо поесть. Иначе день потерян. Дальше она двигаться не сможет. Еды была целая куча. Пока она вместе со своими проводниками шла через лагерь к машине Макса, какой-то услужливый парень в неизменно черной униформе всучил ей «сухпаек». Олежек добавил в список провианта термос с кофе.

Поглощая бутерброд с холодным мясом, Елена набирала номер лучшей подруги.

— Привет, дорогая, — радостно приветствовала она Юлю. — Ты еще медик?

— Привет, — несколько удивилась подруга. — Да. А кем же мне еще быть?

— Кормящей матерью.

— Тогда уже не медик. А что случилось? Иришка заболела?

— Надеюсь, нет. Они сейчас с бабушкой на югах.

— А ты, как всегда, на страже любимого города осталась? — это позвучало насмешливо.

— Нет. Я на страже некоей деревеньки и интересов одного сногсшибательного мужчины.

— Ого! — оживилась Юля. — Развлекаешься? А медики тебе зачем? Может быть, тебе венерологи или психиатры нужны?

— Нет. Ни те, ни другие. Просто медики.

— Ладно, хватит интриговать. Что там у тебя? — сдалась Юля.

— Скажи, сколько в человеке крови в среднем? В литрах, пожалуйста.

— Где-то от четырех до пяти. А зачем тебе такая информация? Ты же вроде с мужчиной отдыхаешь.

— Нет. Я на него работаю, — уточнила Елена, записывая данные в блокнот. Жевать, писать и говорить по сотовому одновременно было очень трудно. — Слушай, а сколько в среднем человек за раз может выпить жидкости?

— Это не к медикам, а к алкашам, — съязвила подруга.

— Не знаешь, ладно. Алеку позвоню, — не обращая внимания на подколки, сказала Елена.

— А он что? Спивается? — полюбопытствовала Юля.

— Кто? — отвлеклась Елена от своих мыслей.

— Алек.

— Вроде нет. А с чего ты взяла?

— Проехали. — Подруга, видимо, поняла, что на разговоры Елена сейчас не очень настроена.

— Юль, последний вопрос. — Елена продолжала что-то писать в блокноте. — А сколько надо выпить у человека крови, чтоб он умер? Всю? Или часть?

— Выпить! — испуганно ахнула Юля. — Ты там чем занимаешься? Вампиризмом в теории?

— Нет. На практике. Ну, сколько?

— Сколько надо выпить, я не знаю. А вот от нормальной потери, в смысле от потери крови нормальным путем, человек умирает, если потеряет два литра.

— Два литра? Спасибо. — Елена записала и эту цифру. — Ладно, подруга. Вернусь, позвоню.

Елена отложила сотовый и с очередным бутербродом в руке задумалась. Итак, значит, человек умирает при испитии из него двух литров. Медики установили, что трупы были полностью обескровлены. Значит… Хорошо. Она, то есть упыриха, питалась не одна. Что и следовало ожидать. Но! Есть вариант, что охотятся они не всегда попарно. Предположим, смертельные случаи были в период инициации и обучения. Надо проверить. Трупы появляются с некоторой разницей во времени. Иногда один за другим, иногда после большого перерыва. Значит, можно предположить, что ее теория верна.

Второе. Надо проверить, были ли случаи заболевания в деревне и в лагере. Слабость и прочее, как у больных с большой потерей крови. Должна же была упыриха как-то питаться все это время. А много ей не надо. Спросить у Олежека, кто врач в лагере, и узнать у Макса и Сереги — кто в деревне.

Интересно было бы выяснить, как проходит инициация. Возможно, по принципу, который обычно в художественной литературе приписывается оборотням. Типа, кто выжил после укуса — тому не повезло. Но! Здесь гуляют предположительно мавки. Насосаться крови и потрахаться… Кажется, так Елена охарактеризовала этих тварей Сереге и Максу. Вот не вписывается тогда нормальная схема в расклад. Не получается фишка: укусили, выжил, уподобился. Придется отложить эту тему, пока не будет достаточно информации. А пока позвонить Олежеку, узнать, где они берут врача.

Только она взяла в руки сотовый, как он начал выводить трели «Вальса цветов». Состроив кислую мину, Елена ответила на звонок.

— Привет, милый, как дела?

— Привет. До этого момента все было нормально! — недовольно высказался Алек. Вообще-то его мама нарекла Олегом, но почему-то с детства все привыкли произносить привычное имя чуть иначе. — Сейчас мне позвонила твоя безумная подруга, она в панике, сказала, что ты там пытаешься выяснить научным путем, как питаются вампиры. Чем ты там вообще занимаешься?

— Да ничем особенным, — начала Елена самозабвенно врать. — Гуляю по лесу, купаюсь, выпиваю, развлекаюсь с мальчиками…

— А при чем здесь вампиры? — перебил ее лучший друг.

— Да, собственно, ни при чем, — опять соврала Елена. — Просто интересно… Алек, как ты думаешь, очень голодный человек способен съесть за раз где-то килограмма два пищи?

— А почему бы и нет?

— А выпить? Литра два?

— Русский человек, моя дорогая подруга, может выпить сколько угодно, — авторитетно заявил Алек. — Смотря чего нальют.

— А если крови? — Елена понимала, что нарывается.

— Так, — Алек тяжело вздохнул. — Ты сама экспериментируешь или кого другого поить решила?

— Не ехидничай, — попросила Елена.

— Кто-то только что говорил, что никаких вампиров там нет, — напомнил Алек.

— Нет тут вампиров, — честно заявила Елена. — Только обычные, банальные упыри.

— Мне приехать? — после паузы спросил Алек серьезно. — Тебя там не покусают?

— Знаешь, даже если ты и приедешь, то меня все равно могут покусать, — иронично заметила она. — Не приезжай. Как, кстати, собираешься на мой вопрос отвечать?

— Мысли логически, — предложил Алек занудным тоном, слегка обиженный, что его не позвали в дело. — Они голодные, кровь им и еда, и питье. Да эти два кило или литра за не фиг делать высосут!

— Ладно, убедил. — она записала все в блокнот. — Еще вопрос. Ты же по работе с медэкспертами сталкивался, может, знаешь… Я читала, что тело после смерти сначала коченеет, потом опять становится мягким, как живое, а потом только разлагается. Это так?

— Да. Сама подумай. — Алек вещал очень авторитетным тоном воспитателя детсада. — Слышала небось, что в морге иногда тела двигаются? Вот это как раз в период, когда окоченение сходит. Иначе как бы это случалось?

— Так. Это мне подходит. — Елена продолжала заполнять неразборчивым почерком страницы блокнота.

— Сколько там их у тебя? — поинтересовался друг обеспокоенно. Алек был не просто лучшим другом, но и верным напарником. Он тоже, как и Елена, обладал магическими способностями, и несколько раз им вместе приходилось выкручиваться из серьезных переделок.

— Упырей? — уточнила Елена.

— Нет! Трупов! Мне твои друзья-кровопийцы уже не интересны.

— Конечно, — опять съязвила она. — Тебя же в компанию не приглашаем. А кровушки-то теплой охота?.. Ладно. Трупов, спрашиваешь, сколько? Пятнадцать вроде.

— Замечательно! — отозвался друг. — Так и вижу живописную картину. Сидишь ты в полутемном зале, заваленном трупами, и трапезничаешь. Как воевода Дракула! Овеянная сладковатым ароматом смерти!

— Стоп, милый. — Елена отложила блок-нот. — Тебе тоже запах смерти кажется сладковатым?

— Ну да, — растерялся Алек. — Гадостный такой, тяжелый и сладкий аромат. Не переношу сладкие запахи. А почему? Ну, какие фрукты самые сладкие? Переспелые, с гнильцой. И тут, наверное, так же. Видимо, сахароза при разложении выделяется или фруктоза.

— Не важно, что там выделяется, — рассеянно ответила Елена. — Спасибо огромное. Ты очень мне помог. Приезжать не надо. Тут помощников хватает. Да еще и Нинка шляется по лагерю. У нее период охоты.

— У нее всегда период охоты, — с нескрываемым презрением уточнил Алек. — Вот уж истинная упыриха!

— Скорее паучиха — черная вдова. Они пожирают своих партнеров.

— Вот-вот, — согласился Алек. — Еще вопросы по делу есть?

— Нет. Я позвоню.

Елена отложила сотовый и тяжело вздохнула. «Гадостный, тяжелый, сладкий аромат». Как же ты прав, дорогой друг! Да… Вот тебе и запах духов. Елена не знала, скрывается ли во всем этом подсказка, но чувствовала, что есть здесь что-то важное. Чувствовала, как любой маг…

Магов в нашем мире, конечно, не так много, и никто не занимается их обучением. Нет школ чародейства и волшебства или курсов по колдовству. Но к счастью, любой человек, обладающий врожденными способностями, быстро учится перемещаться по мирам. Впадать в некий транс и переноситься в другую реальность. И там он может пройти обучение, получить навыки и знания, которые потом уже в этом лучшем из миров, реальном мире, подкрепит чтением нужных книг.

Эти путешествия больше похожи на сны. Вот только очень реалистичные. Да и когда погружаешься в такой сон, чувствуешь все, что окружает тебя совершенно реально. Спишь и не спишь одновременно. Но если уж не повезло, заработал царапину в этом путешествии, то, очнувшись, убедишься, что она кровоточит и наяву.

Елена путешествовала с детства. Сначала это были одни и те же миры, где свою силу было осознавать легко. Там она училась, жила в кругу таких же магов, как сама. Но потом, по мере взросления, миры менялись, сначала не по ее воле, а уж потом Елена и сама научилась ориентироваться в лабиринте астральных дорог. Подсказка Алека напомнила ей один такой скверный сон-путешествие.

Воспоминания эти были далеко не из приятных. Тогда каким-то ветром Елену занесло в маленький, довольно уютный городок. Неуловимо похожий на ее родной город, но более европеизированный, что ли. Елену в те времена часто мотало по миркам, вроде таких. Тогда она еще не умела сама выбирать, куда идти и какое задание принимать.

Был великолепный летний день. Она отдыхала в сквере, лениво наблюдая, как в обеденный перерыв местные жительницы спешат по магазинам в поисках модных летних тряпок и обуви. Как раз напротив той лавочки, где Елена отдыхала, и располагался обувной магазинчик с яркой до неприличия витриной и с вывеской о распродаже.

Трудно сказать, когда ты вдруг начинаешь понимать, что что-то идет не так, как должно. Да, в магазине были наглухо закрыты окна. Но такое встречается очень часто. Да, в магазин постоянно входили покупатели. И никто пока не вышел обратно. Такое тоже бывает. Значит, выбор товара хороший. Но… В общем, что-то было не так. Елена это чувствовала. Видимо, сказывался опыт.

Елена даже не подумала о последствиях, когда встала с лавочки и пошла в магазин. Без какого-либо оружия, без простейших заклинаний защиты. Она просто открыла дверь под яркой вывеской и вошла.

У нее все же хватило ума не шагнуть сразу от двери в центр зала. Все сходилось! Первым признаком того, что она зашла в неудачное место стал запах. Жуткий, сладковатый тяжелый запах смерти. Смерти и секса! Две неотрывно связанные части философии вампиров. Две основные цели их существования.

У Елены тут же заломило в висках. От интенсивности этого жуткого аромата. От возбуждения, нахлынувшего волной, от сильных и цепких взглядов, вперившихся в нее. По ее скромным подсчетам, на тот момент в зале находилось около десятка тварей. Елена знала, что ни в коем случае нельзя смотреть им в глаза. Что необходимо поскорее отсюда выскочить. Она сделала два осторожных шажка назад, но один из вампиров выступил ей навстречу и улыбнулся. Она старалась не замечать, какая привлекательная у него улыбка, какое обещание светится в его взгляде, как ее к нему тянет. Кровь бешено стучала в венах, будто сама просилась пролиться в ненасытные глотки хозяев этого местечка. Елена сделала еще маленький шажок назад. Ей казалось, что она движется, как во сне, по бурной реке против движения. Когда каждый шаг — это настоящий подвиг, когда все кости вдруг стали мягкими, как желе, и тело практически не подчиняется разуму. Еще шаг к свободе.

И тут из подсобки вышел Старший. Зов усилился вдвое, пригвоздил Елену к месту, лишая вообще каких-либо сил. Какие были у него глаза! Да это сама мечта сейчас встала перед ней. Здесь отражалось все! И любовь без края, и обещание райского наслаждения, которое мог ей подарить только он. И тысячи нежных слов звучали в голове, и песней разливалось возбуждение, и собственные мысли уже текли в одном направлении. К нему…

Чья-то рука, высунувшись из-за забытой входной двери, грубо ухватила Елену за плечо и рванула на свежий воздух. Такого отчаяния Елена не испытывала никогда. Такого неутоленного голода, страха потери и ужаса от осознания, что ей грозило всего миг назад.

Прийти в себя ей удалось, только когда совершенно незнакомая ей девица дотащила Елену до той самой лавочки, на которой она недавно сидела. Ее спасительницей оказалась такая же маг-наемница, как и сама Елена. Магазинчик ее заинтересовал, но именно в тот момент, когда Елена рванула внутрь, наемница поняла уже, что здесь к чему. Вид у девицы был внушительный. Самая настоящая валькирия. С магией она была практически не знакома, зато виртуозно владела мечом. Пусть и деревянным. А именно деревянное оружие они вдвоем и смастерили из подручных материалов с помощью магии. В этой реальности это оказалось достаточно легко.

А дальше был бой. В этом одуряющее воняющем магазинчике, в комнатушках, где двоим в принципе было трудно развернуться. Правил битвы было два. Не реагировать на зов и ни в коем случае не давать себя ранить. Даже малейший порез — это верная смерть. Тогда уже ничто не спасет тебя от зова и от прикосновения острых клыков к шее.

Тот незабвенный Старший встретился Елене в подсобке. Весь пол был завален телами невинных, а может, в чем-то и виноватых жертв кровососов. Эти твари приходили сюда не за новым подбором инициируемых. Они просто питались. Жрали.

Старший ее встретил ударной волной зова. Но на этот раз Елена была подготовлена как магически, так и морально. Она уже не помнила, когда вошла в этот магазинчик с деревянным мечом в руке, не помнила, сколько раз ей пришлось уворачиваться от тянущихся к ней рук, не считала, сколько нанесла ударов. Она превратилась в бесчувственную, режуще-рубящую машину. Но тут оказалось совсем туго. Он был Старшим, а значит, в десять раз более сильным, ловким и голодным. Постоянное давление зова притупляло реакции, замедляло движение. У Елены опять создалось впечатление, что она идет против течения. Но как она хотела его убить! Много позже, когда кто-нибудь говорил при ней про любовь и ненависть, про то, как можно испытывать эти два чувства одновременно, она вспоминала тот бой. Она боялась расплакаться. Слезы застилали бы глаза, и тогда она точно рассталась бы с жизнью. Да, она мечтала его убить и тут же заранее оплакивала потерю.

В тот момент Елена машинально размахивала мечом, крутила им перед собой. Любой мастер фехтования умер бы со смеху, глядя на нее. И попала в противника она совершенно случайно. Просто в какой-то миг Старший сделал шаг вперед, видимо, заметив ее смятение и понимая, что, коснись он жертвы, и она не сможет сопротивляться. Елена выставила оружие вперед в последний момент.

Она всем телом ощутила, как меч проходит сквозь него. Ладони Старшего легли ей на плечи. И его боль поглотила ее. Тут уж было не до любви… Потом она поражалась, насколько силен в ней инстинкт самосохранения. В тот миг Елена думала только о том, как избавиться от чужой боли, от чужого ужаса, от его ладоней на плечах. И от клыков, неумолимо приближающихся к горлу.

Со стороны это смотрелось, наверное, жалко. Елена просто протянула руки к горлу Старшего, почти по инерции, защищаясь. И пальцы ее легли на две маленькие косточки. Она, сама не понимая, что делает, действовала интуитивно, сдавила эти две косточки.

Его тело обмякло почти мгновенно. Просто ладони соскользнули с ее плеч, а так полюбившиеся ей глаза начали закрываться с немым вопросом. Елена в панике оттолкнула от себя убитого вампира. …

Кусты раздвинулись, и в ее маленький уютный речной рай вышел Макс. Она, захваченная воспоминаниями, резко открыла глаза и вперилась в него взглядом. Смысл их диалога был вечен, как сама жизнь. Все, что без слов могли сказать друг другу мужчина и женщина, было сказано в те несколько секунд. Нет, конечно, глаза Макса совсем не были похожи на те незабываемые глаза когда-то убитого Старшего вампира. Но она еще не отошла от воспоминаний. Не освободилась от волны желания, от всепоглощающего счастья ожидания… А Макс… Он просто мужчина, он просто любит женщин. Он нормальный мужик со здоровыми инстинктами. Возможно, еще и с вполне определенными намерениями, касающимися Елены, правда, обычно хорошо скрываемыми.

Он, не отводя взгляда, шагнул ближе…

— Стоп! — немного хрипловато приказала Елена. — Извини, я пока никого не ждала.

— И что теперь? — спросил он, усаживаясь на песок рядом, касаясь ее плеча.

— Тебе это надо? — немного испуганно спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он.

— Лучше не стоит, — так же честно предупредила Елена. — Я могу перейти грань…

— То есть это не просто… — Он не хотел портить сказку словами, называть вещи своими не совсем приглядными, зато очень правильными именами. — Ты… жажда крови, да?

— Боюсь, что этим-то все и закончится, — без зазрения совести соврала Елена.

— Тогда отвернись, — приказал Макс и пошел к воде, раздеваясь по дороге.

— Хорошая идея, — прокомментировала она, послушно уставившись на какую-то сосну. — Потом я.

— Естественно, — ответил Макс, плескаясь на мелководье. — Места поприличнее найти не могла? Олегу позвони, он там с ума сходит.

Елена послушно взялась за сотовый.

— Олежек, — пропела она в трубку. — У меня все нормально. Макс меня нашел… Да, поела я. Да, мамочка! Ах, не мамочка? Тогда перестань себя вести, как курица-наседка. Пока.

Макс уже вышел на берег и одевался.

— Иди, пока Серега не вывалился, — сказал он ей. — А то потом не отмашешься. Он у нас парень бойкий…

Елена ответила на его хитрую улыбку.

Они выбрались к машине, торчащей посредине лесной дороги, к двум часам дня. На душе у Елены было неспокойно. Слишком много времени потрачено. Хоть и недаром, но… В принципе вся картина уже сложилась в голове, не хватало только имен. А пока эти твари оставались неизвестными, надо было спешить. Да и скорое приближение ночи теперь пугало. Ох, правильно ей когда-то говорил Алек, нет в воспоминаниях ничего хорошего. Только боль в сердце и сожаления.

— Ну, все успели? — с легкой обидой спросил Серега.

— А то! — нагло соврала Елена. И изобразила томную улыбку. Макс насмешливо фыркнул.

— Если хочешь, тоже пойди, остудись, — предложил он Сереге.

— Лен, а может, смотаешься теперь со мной в кустики? — многозначительно двигая бровями, предложил Серега.

— Зачем в кустики? — в тон ответила она, решив поддержать игру. — Вот сейчас до ваших загадочных заброшенных деревень доберемся и…

— Экстремалка, — прокомментировал Макс, все так же усмехаясь. — Там у тебя всякое желание пропадет. Еще то местечко.

Они сели в машину. После пятнадцати минут дороги и непрекращающегося флирта с неугомонным Серегой, под ироничные комментарии Макса они добрались до весьма необычного места.

Дорога закончилась. Резко. Тупиком. Последние несколько метров грунтовки перекрывал одинокий проржавевший трактор.

— О как! — ехидно высказалась Елена. — Прямо как в сказке!

— Чем дальше, тем страшнее? — поинтересовался Макс.

— Нет, тем забавнее, — объяснила Елена. — Смотри, как в народном творчестве. Камень посередь дороги. Кто налево пойдет — коня потеряет, кто направо, тот еще без чего-то останется, а прямо — с жизнью прощайся. Только сказка у нас супермодная. Прогрессом испоганенная. Вместо камня — куча металлолома.

— Да уж, — поддержал Серега. — Дальше пешком, значит. Вот только куда? Коня лишаться не хочу.

— Это мой конь, — поглаживая приборную доску, напомнил Макс. — И это я с ним расставаться не хочу.

— Ладно, — отмахнулся Серега. — Тогда тут сиди, а мы с Еленой быстренько… туда-сюда…

— Быстренько неинтересно, — возразила Елена. — Надо долго и красиво. Секс, дорогой, это тоже искусство.

— Так куда пойдем? — вернул разговор в прежнее русло Макс. — Где с жизнью прощаться или в другую сторону.

— Давай туда, где фиг знает с чем, — решила Елена. — Что-то мне шутки с потерей жизни уже не нравятся.

— А там между деревнями тропки, — напомнил Серега Максу. — Так что все три, если надо, обойдем и поглядим. Без ущерба здоровью, так сказать.

Они вышли из машины, Макс запер двери и даже щелкнул брелоком сигнализации. Казалось, он нервничал.

Тропинка мелькала перед глазами, петляя между кустов и сосен. День был все же прекрасный. Понемногу к Елене вернулось нормальное настроение. Даже опять потянуло на приключения. Правда, ненадолго…

Макс оказался прав. Зрелище было не для слабонервных. Хотя на первый взгляд ничего особенного здесь не наблюдалось. Просто дома, заборы, огороды. Пустые, тихие, безжизненные. Но во всей этой картине было нечто… неправильное, дикое и запредельное.

Почему-то вспоминались фильмы о Второй мировой. Когда партизаны, таясь, прячась за кусты, подбираются к молчаливой деревеньке в ожидании, когда из окон начнется пальба. Чаще всего эта самая пальба и начиналась. И вообще, когда кругом слишком тихо, это означает одно, жди неприятностей. Лез в голову навязчивый вопрос: а где все? Где люди, которые здесь жили? Пока они проходили мимо ряда заснувших домов, Еленина фантазия дорисовывала страшные подробности неизвестной ей трагедии. Пустая кухня, например, остывший обед на столе, жужжание мух, слетевшихся на нежданный пир, полчашки кофе, догоревшая до фильтра и осыпавшаяся пеплом сигарета на краю пепельницы. Или спальня, смятые простыни, раскиданная одежда и… по-прежнему никого!

Мурашки ползли по коже. Елене казалось даже, что сейчас волосы на затылке начнут подниматься от ужаса. Нервы были на пределе. И все же нужно зайти внутрь одного из домов. Необходимо! Иначе зачем они приехали? А потом обойти и все остальные. Их тут всего-то шесть. Главное, первый шаг в ближайшую дверь сделать. А вот это, как всегда, самое трудное.

— Лен, а может, не пойдем туда, а? — шепотом предложил Серега. — На фига мы сюда вообще приперлись?

— Не ходи, — так же шепотом согласилась Елена. — Вам-то это совсем не обязательно. Ждите здесь…

— Чтоб нам потом за это головы сняли, если с тобою что вдруг случится? — возразил Макс. — Нас Олег с шефом потом под каток уложат и в асфальт закатают.

— Скорее уж закатают вам ноги в тазик с бетоном и в Гудзон, — усмехнулась Елена. — Подводным плаванием заниматься. А что мы шепчемся?

— А чего орать-то? — сердито переспросил Серега. — А это тебе зачем?

Елена достала пистолет и перезарядила серебряными пулями.

— Хватит жути нагонять! — возмутился Серега.

— И сколько у тебя еще игрушек припрятано? — поинтересовался Макс. — Таскать не тяжело?

— Привыкла, — пожала плечами Елена. — Представь лучше, сколько на все это серебра ушло. Ну, идем, что ли?

Нечего необычного и страшного они здесь не встретили. Просто заброшенный дом. Внутри все казалось не таким жутким, как снаружи. Ни тебе сигареты в углу пепельницы, ни смятых простыней, никаких других признаков резко исчезнувших обитателей деревни. В общем, ни ужасов, ни экстрима.

Поначалу, конечно, они еще боялись скрипа дверей, треска половиц и других посторонних звуков, но потом перестали обращать на них внимание. Еще Елена побаивалась смотреть из окон на улицу. Черт ее дернул недавно перечитать Пехова[3]. Там один ушлый и чересчур прыткий вор забрался на так называемую закрытую территорию и посмотрел из окна вот такого же заброшенного опустевшего дома на улицу, до того момента совершенно пустынную и мертвую. Вот как глянул герой на улицу, так улица и ожила. И после воспоминания об этом книжном эпизоде Елене совсем не хотелось в заброшенной деревне попасть в такую же временную петлю. И все же пару раз она в окна глянула и… ничего не произошло. Елена успокоилась.

Обшарив один дом, они прошлись с инспекцией по второму и третьему, осмотрели и все остальные, а заодно, сопровождаемые Серегиными подколками, и бани, и даже сеновал.

Наконец, перебрались во вторую деревню. Тут было так же пустынно, тихо и пугающе безлюдно. На тропинке около одного из домов виднелись волчьи следы. Елена успокоила себя тем, что она охотится здесь на упырей, а не на оборотней. Дома уже осматривали без испуга, методично обшаривая все помещения. В предпоследнем им не повезло.

Все дело было в запахе. Том самом сладковатом, приторном, противном. Сначала Елена в своем поисковом рвении проскочила кухню, почти не обратив внимание на обшарпанную мебель и грязный половик. Но потом, сообразив, что за душок тянется по дому, резко затормозила в дверях.

— Ну, — уперев руку в бок, недовольно спросила она у ребят. — И где он?

— Кто? — не понял Серега.

— Труп, — пояснила Елена. — Кто же еще!

— А я откуда знаю! — возмутился Серега. — Я тебе не гробовщик.

— Ты хуже, — обласкала его Елена. — Нельзя быть таким невнимательным. Чуешь, как воняет?

— А я известный на весь мир специалист по запахам! — ехидно напомнил Серега. — Прямо вот всю жизнь только вонь трупов и распознаю! Я нормальный мужик. Это ты не такая, как все. Для нормальной бабы у тебя очень странные увлечения.

— Ты нормальных баб в жизни не видел, — обрадовала Елена его в ответ. — А те, с кем ты ночами… ох, да ладно… надоело мне с тобой ссориться. Макс, тут подпол быть может?

— Да, — спокойно, немного устало ответил Макс. — Вот как раз под этим ковриком и должны найти. И сама посмотри.

На коврике были некие бурые пятна, очень похожие на следы засохшей крови.

— Круто! — наигранно восхитилась Елена. — Почти как в компьютерных бродилках. Только надписи не хватает: «Труп здесь!»

Макс усмехнулся и, сдвинув коврик, открыл люк подпола. Вонь усилилась десятикратно. Желудок Елены резко скрутило. Давешний сухпаек встал комом в горле. Вид полусгнившего туловища, облепленного паршой, эстетическим вкусам не соответствовал. Макс зажал пальцами нос и брезгливо морщился. Серега даже и не пытался заглядывать в подпол. У него и без того появился землистый оттенок на лице. Видимо, с желудком у него происходило то же, что и у Елены. Дав приятельнице насладиться видом желанного и долго искомого трупа, Макс захлопнул люк.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарила Елена. — Фу! Адская работенка.

— Сама выбирала, — проворчал Макс. — Появились какие-то новые мысли после созерцания?

— Не издевайся, — попросила она. — Пока я только в себя прихожу и пытаюсь сообразить, который он по счету.

— Может, в комнату пройдем, — предложил Серега.

Елена молча кивнула и покинула негостеприимную кухню.

— О! Поздравляю вас еще с одной находочкой! — оповестила она тут же своих спутников.

— И чего тут такого? — недоуменно поинтересовался Серега. — Ну, трахались тут. Давно, наверное. Вот простыни совсем посерели. Удачно трахались. Пятна видно. И что с того?

— Поздравляю, Ватсон, — важно, без улыбки, заявила Елена. — Очень важные выводы. Кстати, очень по делу. Тут ты и впрямь специалист. Но я вообще-то о другой находке говорила.

Она указала на кучку серого вещества, похожего на мокрый пепел, как раз на полу возле кровати.

— И что это? — озадаченно спросил Серега.

— Не поверишь, но тоже труп, — ответила Елена.

— Какой-то он странный, — мученически морщась, заметил Макс. — Его сожгли, что ли? Тогда почему кругом следов пожара нет?

— В каком-то смысле можно считать, что сожгли, — согласилась она. — Но не в общепринятом смысле слова. Это иссохший труп. Причем не чей-нибудь, а упыря. Что совсем непонятно. Хотя…

— Что значит иссохший? — не понял Серега.

— Фильм «Мумия» смотрел? — ответила вопросом на вопрос Елена.

— Ну…

— Так вот, если такую мумию развернуть, то и получится нечто подобное, — объяснила она. — Представил?

Серега потрясенно кивнул.

— Ты понимаешь что-нибудь? — спросил ее Макс. — Вроде на упыря охотишься, а тут…

— Это все — она широким жестом обвела избу. — Ответ на мой вопросик: как проходит инициация. То есть превращение человека в упыря. Только с очень неприятным кое для кого исходом. В общем, дело было так. Жил-был старый упырь-мастер. Главный, значит. Притащил он сюда ученика. Или ученицу, не суть. Оттрахал, куснул. Одно с другим сочетал, вернее. Потом, быстренько угостил полудохлого кандидата в себе подобные свежей кровушкой давно заготовленной жертвы. На тот момент еще живой. И после той трапезы жертва стала тем, что сейчас в подполе с червями отдыхает. И все бы на этом и кончилось, если бы новоиспеченный молодой упырек старого не грохнул.

— А зачем? — спросил Макс.

— Уж не знаю, — развела Елена руками. — Может, ему что в постели не понравилось.

Макс усмехнулся.

— Что-то у этого странного трупа костей не видать, — капризно заметил Серега.

— То ли упырь совсем древний был и весь рассыпался, то ли кости просто раздробили, — предположила Елена.

— А череп? — упорствовал Серега. — Это тебе не какая-нибудь косточка. Тут костище!

— Может, под кроватью, — предположил Макс и полез туда. — Ну! я же говорил!

Он радостно выкатил из-под кровати череп, толкая его на свет божий лезвием ножа.

— «Бедный Йорик, я знал его, Горацио, — начала Елена цитировать любимого автора. — Человек бесконечно остроумный, чудеснейший выдумщик; он тысячу раз носил меня на спине; а теперь — как отвратительно мне это себе представить! У меня к горлу подступает при одной мысли. Здесь были эти губы, которые я целовал, сам не знаю сколько раз. Где теперь твои шутки? Твои дурачества? Твои песни? Твои вспышки веселья, от которых всякий раз хохотал весь стол?»[4]

— Так! — хитро улыбнулся Серега, — Гамлет был гомиком!

— Почему? — удивилась Елена, обезоруженная таким заявлением.

— Сама же сказала, он целовался с Йориком, — пожал Серега плечами.

— Хорошо хоть, с живым, — прокомментировал иронично Макс, снова заглядывая под кровать.

— Тогда Йорик был еще и педофилом, — немного поразмыслив, решила Елена. — Тьфу ты! С вами свихнешься! Такие глупости в голову лезут. Все опошлите, даже святое. Макс, а ты чего там ищешь? Гроб Офелии?

— Нашел уже. — Макс извлек из-под кровати мельхиоровый перстень. Дешевая печатка с непонятным вензелем. — Вот. К самой стене закатился.

— Ты просто гений сыска, — похвалила Елена, рассматривая находку. — И как ты это засек?

— Когда Йорика доставал, видел, что там что-то блеснуло, — объяснил он.

— Знать бы еще, кому эта цацка по размеру? — задумчиво крутя перстень в руках, проговорила Елена.

— Может, если станет ясно, кто здесь жил, то и с хозяином определишься, — предположил Макс.

— Хозяин, скорее всего, Йорик. — Елена небрежно кивнула на череп. — Но хотелось бы узнать его настоящее имя. Чего это вы так подленько улыбаетесь?

Они не просто улыбались, они сияли.

— Как вы относитесь к деревенскому самогону, мадам? — гаденько поинтересовался Серега.

Только человек с очень богатой фантазией мог представить гоголевскую Солоху в старости, да еще и не на знаменитом хуторе, а в обычной русской деревне. Елениной фантазии на это не хватило, а потому она была поражена встречей с этой замечательной женщиной. Местной Солохе было семьдесят восемь, как сообщил по секрету Макс. Но более красивой женщины Елене еще встречать не приходилось. Кожа белая, чистая, морщинок почти не видно, так, «птичьи лапки» у глаз. Волосы богатые, насыщенно черные, почти не тронутые сединой. Фигура… да тут Елена ей откровенно позавидовала. Все это оставалось натуральным, ни тебе подтяжек, ни банальной краски для волос. Черты лица строгие, классически правильные, как на фотографиях начала века. И только обесцвеченные временем глаза да дряблые руки выдавали истинный возраст хозяйки дома, куда Елену привели приятели.

Впервые ей понравилось в деревенской избе. Нет ни противных вязаных занавесочек, ни вечно желтоватых обоев в цветочек, нет даже самого духа деревенского. Стены обшиты пластиком приятного кремового оттенка, на полу — ковролин, на окнах — тончайший тюль, собранный в искусные складки. Печь, конечно, никуда не делась, но, чтобы распознать ее за отделкой, требовалась большая наблюдательность. На столе белая скатерть, фарфор и хрусталь. И целая куча снеди! Закусь на любой, даже самый изысканный вкус. В комнаты Елена побоялась заглядывать, дабы не испортить впечатления.

Прасковья — прибавить к имени банальное русское «бабка» язык не поворачивался — оглядела гостью с чисто женским прищуром, потом покачала головой.

— Девочке крепкого не налью, — категорично заявила она Максу, непроизвольно состроив ему глазки. Голос у нее был под стать обличью — нежный, глубокий. Таким принято сказки на ночь рассказывать, да колыбельные петь. — Не для нее это. Вот вина домашнего, самое то.

— А в нем оборотов сколько? — подозрительно поинтересовалась Елена.

— Сорок, — немного удивленно ответила Прасковья. — А сколько же еще быть-то должно? Да ты не боись, не заметишь даже. Оно у меня мягкое, проскользнет, как по маслу. Тебе сливовое или вишневое?

— А клюквенного нет? — смирившись с неизбежным, все же спросила Елена.

— О! А она толк в выпивке знает! — уважительно прокомментировала Прасковья Максу, подмигнула игриво Сереге и достала из встроенного шкафчика красивую бутылку с эликсиром. — Только для дорогих гостей. Да не смотри ты с таким испугом. Никакого похмелья с утра. Гарантирую!

— Точно, — подтвердил Макс и ласково улыбнулся Прасковье. — Она свое дело знает.

— А то! — довольно усмехнулась хозяйка, разливая клюквенную. — Чай, по старинным рецептам делаю. Один старый умник подарил, за особые заслуги.

В чем состояли эти заслуги, сомневаться не приходилось. Елена понимающе улыбнулась Прасковье, а та в ответ рассмеялась молодым задорным смехом. Выпили за знакомство. Налили по второй. Вино оказалось просто необычайно вкусным. Опьянения не чувствовалось пока, с ног с первой же стопки не валило. Но Елена на всякий случай накинулась на закуску.

— Господи, как чудесно-то, — блаженно жмурясь, поделилась она впечатлениями. — Прасковья, уж не ведьма ли вы, случаем?

— Нет, девочка, что ты, — ласково ответила хозяйка. — Я так, по мелочи. С травками что приготовить, чтоб есть да пальчики облизывать. Ну, отвары для здоровья, чтоб не хворали, да на сторону не смотрели, чтоб девкам в родах помочь. Приворотить кого могу. Но… Это для себя больше, в свое время баловалась.

Ее глаза засветились мягким нежным светом, будто сквозь годы видя тех, кого свели с ней чары. С прежней любовью и лаской.

— Ох, Прасковья, — с ласковым упреком покачал Макс головой. — В прежние годы… Да к тебе и сейчас многие дорожку прокладывают. Помнят.

— Да я хоть сейчас, — напыжился Серега игриво.

— Молод ты для меня, — иронично осадила его Прасковья. — А ты, девонька, ко мне не за этим ведь пришла. Не за зельями да заговорами. И уж явно не вино пробовать.

— Каюсь, — согласилась Елена. — От вина отказывалась зря. А вообще… Дело у меня тут, Прасковья. Может, чем поможете?

— А ты спрашивай, — разрешила хозяйка, знаком приказав Максу наполнить стопки. — Может, чем и помогу.

— Да вот… — немного растерялась Елена. — Дело-то необычное. У вас тут людей едят. А мне найти надо того, кто ест.

— Упыря поймать хочешь? — удивилась Прасковья.

— В целом да, — ответила Елена. — Но пока просто понять надо, что здесь да как. А там и найду его. Если повезет.

— Так что узнать-то хочешь? — спросила хозяйка.

— Прасковья, — решил помочь Макс. — Ты же деревни заброшенные помнишь? Когда там еще люди жили?

— Помню, конечно, — немного грустно ответила она. — Любовь там я свою встретила. Красавец был, но и козел редкий. За каждой юбкой вился, а я ночи напролет рыдала, проклинала, а потом прощала и опять к нему бегала. Он там жил в деревне, что от развилка напрямик…

Елена резко поставила стопку на стол. Она уже знала. Догадывалась, что услышит дальше. И меньше всего сейчас ей хотелось причинять этой красивой и мудрой женщине боль.

— Третья изба от околицы, — прямо глядя Елене в глаза, сказала Прасковья. — Вот только счастье мое не сложилось с ним. Уехал он, а я на сносях была. Да с горя и потеряла дите. А потом замуж вышла, но тосковала… Вернулся потом, да уж поздно… И умер он давно, как и муж мой. В лесу пропал, непутевый мой…

— Как умер? Давно? — искренне удивился Серега.

— Да лет уж десять как. — на глаза ее навернулись слезы.

— Ты расскажи, Прасковья, — попросил Макс, ласково поглаживая ее руку.

— А что рассказывать-то? — пожала плечами женщина, украдкой вытирая глаза. — Красивый был, статный… Да странный. Как посмотрит на меня, так и душа в пятки ухает. Уехал он. Я замуж вышла, двух сыновей родила. Мужа любила, не так, конечно, но привыкла. Стерпится, слюбится. А потом умер Петя.

— Муж? — решила пояснить Елена.

— Он самый, — кивнула Прасковья и пригубила вина.

Макс, Серега и Елена про выпивку забыли, жадно ждали продолжения.

— По пьяни в овраг зимой упал и замерз, — продолжала вспоминать хозяйка. — А ведь не пил вообще. Меня ругал за то, что варю пойло. Хотя какое ж это пойло? — На миг в ее глазах мелькнула задорная улыбка. — Осталась я с детьми, жили спокойно, хозяйство поднимали. А потом… Пришел он, милый мой.

На глаза Прасковьи опять навернулись слезы.

— Встретила его, как положено. Скучала ведь. Но к нему уйти не смогла. Дети, хозяйство. Жизнь моя уже другая была. Так встречались, как сейчас молодые говорят. Да, Серенечка?

Он кивнул, робко улыбнулся, с восхищением глядя на нее.

— А потом и он пропал. В лесу пропал. Медведь задрал, наверное, — предположила она грустно.

— Его нашли? — поинтересовалась Елена.

— Нет. — Хозяйка скорбно покачала головой. — Никаких следов.

— А дом так и стоял заброшенный? — Макс, как мужик хозяйственный, забеспокоился.

— Что ты, милый, — взмахнула на него рукой Прасковья. — Нет! Сын его приехал. Как вошел в дом ко мне, я чуть не упала. Отец вылитый. Одно лицо.

— Это его? — Елена достала перстень.

— Ох, — Прасковья схватилась за сердце. — Нашли, значит…

По щекам ее текли крупные молчаливые слезы. Макс встал и ласково обнял Прасковью за плечи, начал что-то ласково нашептывать ей на ухо. Серега сидел, понурившись. Елена поглаживала ее руки. Сложно в такой ситуации найти нужные слова.

— Это его колечко, милого моего. А его сын, как приехал, так уже с колечком. Видно, мальчику на память оставлял. — забрав у Елены перстень, Прасковья теперь вертела его в руке. — Помню, приехал когда молодой, в дом вошел, а я обед готовила. Как увидала, так ножом себе по пальцу от неожиданности. Он подскочил, кровь мою слизнул. «Что ж, ты, — говорит, — Прасковья. Нет тебе нужды для меня свою кровь лить». И пальцы мои целует. «Ты, как отец», — говорю. А он улыбается. «Что отец, что сын, а сердце твое, Прасковья». Ох, уж меня дети ругали. Молод он, тебе самой в сыновья годится, а ты его в постель тащишь. А как не тащить-то. — Она немного виновато пожала плечами. — Я ж с ним, как глаза закрою, отца его представляю. Иногда мне даже казалось, что чудо это. И что милый мой помолодел да ко мне вернулся…

Хозяйка дома пристально, вопрошающе смотрела Елене в глаза. Чувствовала она ответ, знала. Елена лишь кивнула, да опустила взгляд в недопитую стопку. Макс отошел от Прасковьи и глотнул свою порцию залпом. Прасковья заплакала, спрятав лицо в ладонях. Не по умершему любимому, а потому что поняла…

— Чудной он всегда был, — глухо сказала она, немного успокоившись. — Травы знал, глаз у него плохой был. Ведь это он меня научил всему. А сам-то намного больше ведал. Его за спиной колдуном звали. И уезжал он за книгами какими-то. И свои у него были. Неужели мало?

— А сын в него пошел. — Это был не вопрос, а утверждение, Елена просто старалась быстрее закончить тягостный разговор.

— Конечно. — Прасковья горько улыбнулась. — Даже сильнее он стал, когда… Я боялась его, отдалялась, хоть и больно мне было. Последний год он и сам не приходил. Наверное, за старое принялся. Мало ли юбок в деревне?

— Он так и жил в заброшенной избе, да? — спросил Серега вдруг севшим голосом.

— А что ему дом бросать? — опять пожала Прасковья плечами. — Хозяйство у него богатое было поначалу. Да вот скот что-то дох. Но девки его не бросали. И при мне к нему дорожку проторили. Что мне с ними тягаться? Сохли все по нему. До болезни. Бывало, положит он на бабу глаз. Вот она румяная ходит, веселая. А потом с лица спадает, бледнеет, высыхает прямо вся… Хорошо, что там он жил. Мужики наши давно его убить мыслили… И?..

Она опять на Елену уставилась. Пытливо. Жалобно. Ей необходимо было знать…

— Нет, — покачала она головой. — Простите, Прасковья. Не мужики его. Он был… В общем, не просто так по нему девки сохли. Не с тоски.

— Да, поняла я теперь, — тихо сказала Прасковья. — Но… Но если колечко у тебя, девонька, неужто ты?..

— Нет. — Елене стало совсем трудно. Да и не знала она всего. И что знала, говорить не хотела при мужиках.

— Идите отсюда, мальчики, — вдруг скомандовала Прасковья. — Не для вас это. Наши слезы да тоска. Идите. Девонька у меня останется. Потолкуем мы с ней, посекретничаем.

Макс согласно кивнул.

— Тебе, Лен, тут лучше будет, — сказал он приятельнице. — В избе надежнее, чем в гамаке под звездами.

— Да и сеновал рядом, — игриво подмигнул Серега.

— Валите уже, — грубовато посоветовала Елена. — Никуда я не денусь отсюда. Что-то ног своих не чувствую.

— Хорошее у меня вино? — улыбнулась через силу Прасковья.

Потом они долго сидели на кухне. Елена, с трудом подбирая слова, рассказывала историю. О деревенском колдуне, который хотел большего. Как поехал за знанием, а вернулся с находкой. О том, как колдун переродился в упыря, как помолодел при этом. О том, что не было никакого отца и сына. Был только он — Прасковьин любимый. Единственное, чем могла она успокоить женщину, что все эти смерти были не по вине ее милого. А по вине той, что заменила Прасковью в постели упыря.

— Не смогу я тебе помочь, девочка, — виновато произнесла Прасковья. — Не знаю я ее. Не смотрела я. Гордая. Что мне сердце травить? Да и не муж он мне был.

— А как давно пропал он? — уже спокойно, с чисто профессиональным интересом, выспрашивала Елена.

— Да с год назад. С полтора. Зимой, — вспоминала Прасковья. — Нету его и нет. Я не ходила к нему. Незачем уже. Да и дети мне не простили бы.

— Хорошо, что не пошла, — согласилась Елена, вспоминая жуткую картину, виденную днем. — Он Старшим был. Упырем старшим. Главой гнезда. А теперь молодежь бесится. Девка его других обращать начала. Он правила знал. А новые, если и знают, жить по ним не станут. Защита тебе нужна, Прасковья.

— С чего это? — немного испугалась хозяйка.

— Ох… — и тут объяснять было не просто. — Ты мне скажи, сама ведь понимаешь, что неспроста ты… Ну, тебе же к восьмидесяти, да? А ты на сорок пять максимум выглядишь.

— Так ведь то его подарок. — Глаза Прасковьи заволокло воспоминаниями, грустными, но близкими сердцу. — Вот точь-в‑точь, как с сыном его. Вернее, с ним… Когда он, как ты сказала, обратился. Я тоже на кухне была, он вошел, еще в старом облике, перед отъездом, а я руку порезала. Он подскочил. Кровь слизнул и говорит: «Не тебе, Прасковья, кровь лить. Это я тебе крови попортил, мне и долги возвращать». И как полоснет ножом себе по ладони. Я ахнула. Руками глаза закрыла. А он смеется. Руки мои отвел, кровью своей мне губы накрасил. А потом так смотрит на меня, будто любуется. «Ох, — говорит, — Прасковья, умирать будешь от старости, а все молодой да красивой останешься». Годы идут, а я все такая же. А ведь мне немного осталось. Может, год-другой еще протяну…

И вдруг руками всплеснула, посмотрела на Елену с ужасом и болью.

— Ой, Лелечка, так после смерти и мне теперь покою не видать! Может, он бродил, меня ждал!

— Стоп, стоп, стоп, — проговорила Елена. — Успокойся. Это только подарок. Он же сам тогда еще не обратился. После смерти тебе не ходить. Я бы могла долго объяснять научно, что весь обряд соблюден не был. В общем, он же колдун был, вот и подарил тебе красоту. Не от крови его это. Вернее, от нее, но… Это уже просто магия. Хотя и высшего уровня.

Ей на миг стало завидно. Самой Елене до таких высот далеко было. Механизм исполнения этого желания она просчитала, но самой исполнить такой же не взялась бы.

— Пойдем спать, девонька, — предложила Прасковья. — А я все же сыновьям скажу, как помру… Пусть все по правилам выполнят. Мне спокойнее будет.

* * *

После принятия спиртного, да еще в больших количествах, Елена всегда спала плохо. И хоть уютно и мягко было в кровати, что выделила для гостьи Прасковья, но она все равно долго не могла заснуть. Выпили они славно. Почти две бутылки уговорили. Особенно если учесть, что в этот вечер от ребят помощи было мало. Макс три стопки хватанул, а Серега и одну-то не допил. Так что на Еленину долю досталось много.

В голове мелькали обрывки разговоров, видений, шальные мысли. Мозг пытался обработать полученную информацию. Даже если Елена упорно велела ему отдыхать. Она вертелась на постели, как будто не могла найти удобного положения. Лишь изредка проваливаясь в так необходимый ей сон минут на десять-пятнадцать. И конечно, это произошло именно в тот момент, когда она почти уснула нормально.

Даже трудно понять, что вдруг изменилось. Но сердце резко зашлось в испуге, глаза открылись сами собой, по телу прошел озноб. На миг Елене даже показалось, как в нос заползает все тот же запах — терпкий и душно-сладкий. Запах смерти. И от этого безотчетный ужас на миг сковал тело. И лишь стараясь успокоиться, побороть панику, она поняла, что опасность где-то рядом, не мифическая, не из сновидения, а настоящая, смертельная опасность. Елена прислушалась.

Шорохов в старом доме много. Половицы скрипят, бревна потрескивают. Да и за окном ночь ведет свои обычные разговоры: то птица вдруг крикнет, то кто по деревне домой пройдет. То просто ветер прошуршит. Но это был необычный звук. Будто кто тихо крадется в темноте. Елена интуитивно почувствовала чужое присутствие. И тут же — страх, истеричный, панический, когда сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди, тут же вернулся, вновь поднялся из глубин, хотя Елена, уже готовая к нему, старалась перебороть новую волну ужаса.

Она порадовалась, что зарядила на ночь арбалет и оставила его под рукой. И быстро вскочила, лишь уловив движение на пороге комнаты. В темноте Елена видела всегда хорошо, но недостаточно, чтобы вот так, с лету, прицелиться. Стрела попала в притолоку.

Дальше события стали развиваться удивительно быстро. Незваный гость отпрыгнул в сторону. Елена отбросила арбалет и вытащила из-под подушки пистолет. Тут же ловко вскочила с соседней кровати Прасковья и пальнула в темный силуэт из не пойми откуда взявшейся винтовки. Гость снова шарахнулся в сторону и даже попытался сделать шаг вперед. Теперь уже выстрелила слегка оглушенная грохотом Прасковьиной берданки Елена. Пистолет слабо кашлянул, гость схватился за предплечье и, резко развернувшись, рванул назад в кухню. На улице уже были слышны голоса. Кто-то спешил к дому Прасковьи. Елена напряженно вслушивалась в топот убегающего, кажется, рана не причинила ему ощутимого вреда. Шаги грохали по полу. Шумно, тяжело. Ей почему-то сразу представилось, что человек косолапит. И что обувь для него слишком тяжела. Что-то наподобие все тех же берцев, но… Носить он их явно не умел.

Потом были шумные и многословные объяснения с соседями. Споры, кто останется с ними до утра. Пока, наконец, не появился верный Макс и не навел порядок, отправив всех по домам и устроившись на кухне на маленьком диванчике, где они сидели несколько часов назад.

На Елену наконец-то стал наваливаться сон. Сразу, как только отпустил дикий страх. Все стало безразлично и даже как-то скучно. Не было даже сожаления, что просчиталась, что могла заранее догадаться об этом ночном визите.

— Леля, это он за мной приходил? — с трудом расслышала она тихий испуганный шепот Прасковьи.

— Нет, — честно отозвалась она. — Ты, Прасковья, умрешь от старости, такой же молодой и красивой, зимой, через пять лет.

Прасковья тихо охнула и замолчала.

Глава 4

Много крови, много песен, ты же та, что всех прелестней

Наступило утро, как всегда прозрачное и свежее. Елене даже показалось, что ночное происшествие ей только приснилось. Однако, к сожалению, она прекрасно знала, что это не так. Надо было выпить кофе и собраться с мыслями. Сложить воедино все, что удалось узнать. И лучше это сделать у себя в домике.

Оказалось, что запах любимого напитка прекрасно сочетается с пением птиц и ласковыми лучами солнца, по косой стелющимися за окном. И с легким шуршанием шагов по опавшей хвое.

Елена ехидно усмехнулась. «И дождалась… Открылись очи, она сказала: это он!»[5]. Кофе, слава богу, хватило на две чашки.

— Привет, — радостно улыбаясь, поздоровался Андрик, заходя в дом. — Двери принципиально не закрываешь?

— Что? Недоволен, что лишила тебя возможности вежливо постучать? — отозвалась она и криво улыбнулась, наблюдая, как он скользит взглядом по ее фигуре. В принципе понятно, что ее так радовало в этих его взглядах. Он всегда смотрел на Елену довольно, одобрительно и с некоторым собственническим чувством. Однако весьма ненавязчиво.

— А может, я не стал бы стучаться, а открыл дверь с ноги? — хитро спросил он.

— С тебя станется, — пожала Елена плечами и передала ему чашку с кофе. — Какими судьбами у меня?

— Мимо проезжал.

Она рассмеялась. Мимо он проезжать никак не мог. До основной базы ехать совсем в другую сторону, от моста сворачивать направо, а к ней — налево.

— Я бы сказала что-нибудь про привычки некоторых нездоровых животных и про то, как они измеряют расстояние от одной точки до другой, — вкрадчиво начала она. — Но на данный момент ты мой заказчик. А с клиентами так не разговаривают.

— Собаки расстояние мерить не умеют, — важно выдал он в ответ. — Рад видеть тебя живой и здоровой.

— С чего бы это? — подозрительно сощурилась она. — Кто успел нажаловаться?

— Настучать, еще скажи, — уточнил Андрик, проходя мимо, чтобы поудобнее устроиться на кровати. — Прасковья звонила. Как только ты ушла. Подробности мне уже известны. Что еще нового сообщишь?

— О моих ночных похождениях или вообще по делу? — серьезно уточнила она.

— И то, и другое.

— Тогда поделюсь некоторыми наблюдениями, — решила Елена. — Во‑первых, искомых мною тварей как минимум две. Во‑вторых, исходя из опыта общения с одним из них сегодня ночью, могу заключить, что этот один упырь является то ли сотрудником лагеря, то ли гостем.

— Ты его вроде ранила, — припомнил Андрик.

— Да, — подтвердила Елена. — В плечо. Но если ты предлагаешь искать его по этой метке… То проще выбрать себе жену по хрустальному башмачку.

— То есть? — не понял Андрик.

— Сказок не читал? — удивилась Елена. — Была такая юная карьеристка. Золушкой звали…

— Я в курсе, как там мужик попал, — прервал Андрик ехидно. — Но почему мы не можем найти этого гада по ране на плече?

— Во‑первых, — опять начала перечислять Елена, — как ты собираешься это осуществлять? Поставить всех в ряд, раздеть по команде и осмотреть? — Судя по лицу Андрика, именно так он и собирался поступать. — Ты ненормальный. Я же сказала, либо служащий, либо гость. Своих ты, может, и построишь, а гостей? И ты считаешь, что это тебе так с рук сойдет? Криков и соплей не оберешься. Даже если ты только своих осматривать будешь, то все равно привлечешь внимание и лишние вопросы. Чем, кстати, спугнешь нашего героя.

— Это он? Я правильно понял? — уточнил Андрик.

— Мужик это. Молодой, судя по всему, — разъяснила Елена. — Во‑вторых, есть одно маленькое «но»… Не факт, что на нем эта царапинка выглядит, как свежая. И даже не факт, что она на нем есть вообще.

— Да уж… — Андрик насупился, занервничал. — Я же вообще ничего в этой мистике не понимаю.

— А тебе и не надо, — раздраженно напомнила Елена. — Это не барское дело. Не забивай глупостями голову. И вообще «не думай о таких вещах, а то сойдешь с ума».

Как и всегда, она отделалась цитатой из Шекспира.

— Не знаю, какого умника ты сейчас цитировала, — ответил Андрик, улыбнувшись. — Но он прав не во всем. Будь он с тобой знаком, эта фраза звучала бы иначе. Типа: «Не знакомься с ней, не то сойдешь с ума».

— С Шекспиром мы разминулись слегка, — ехидно ответила она. — Веков так на пять, по-моему. И не очень понятен твой парафраз. Можно подумать, я сюда этих тварей притащила.

— Слушай, Лен, — совершенно не обращая внимания на ее слова, начал Андрик. — Ты мне все же объясни, как он жертв приманивал?

— Сексом, — кратко ответила Елена.

Он практически рефлекторно пробежался глазами по ее фигуре с таким видом, как будто представлял ее в своей постели, а также и то, чем они там вдвоем могут заниматься, в подробностях.

Елена поставила чашку на стол, мягким, плавным движением, прижалась спиной к косяку двери, посмотрела на него немного лукаво и улыбнулась победно, чуть злорадно.

Достаточно аккуратно, незаметно скрестить пальцы, и мир меняется. Как всегда, труднее дышать, как всегда, плотнее становится воздух. Приятное покалывание в подушечках пальцев. Другое зрение. И атмосфера…

Она всего лишь припомнила, как бывает после… Когда два уставших от наслаждения человека вытягиваются на кровати рядом. В воздухе висит нежность, страсть и запах секса. А в голове бьется только одно желание — продолжить. И тело помнит прикосновение и зовет… Тысячи флюидов тянутся в сторону. И воздух опять густеет, и желание мешает дышать, и глаза смотрят на мир по-другому, повелевая прикоснуться руками, губами, всем телом прижаться…

Она начала произносить нараспев слова. Обычные стихи, но необычно. Будто все свои ощущения вкладывая в звуки, приглашая, притягивая, передавая звучанием голоса сладкую иллюзию, желание, страсть:

— Ты станешь моим! Рождественской ночью, когда не спешат по гостям поезда, и нежности теплой таить не захочешь, останешься здесь и сейчас, навсегда. Наполнив мой дом столь привычным стремленьем поднять каждый день в невесомый полет, листать календарь к поворотам весенним и верить, что март неизбежно придет. Из трепетных, верных тебе расстояний ты выберешь те, что к приводят к любви. Изменятся сны моноцветности ранней, откроется дверь, и все тайны мои…[6]

Она прервала зачаровывание, как всегда, резко. Спиной Елена по-прежнему была прижата к косяку двери, а Андрик стоял совсем близко, обняв ее одной рукой за талию, а другой — зарывшись в ее волосах. Он пристально смотрел на ее губы с одним, но вполне определенным желанием. Нетрудно по его виду было догадаться, что поцелуй, с его точки зрения, станет только началом…

— Еще вопросы есть? — чуть резче необходимого спросила она.

— Да, — немного хрипло ответил он, уже приходя в себя, правда, отпускать ее и не собирался. — Что это было?

— Зов, — сухо констатировала Елена и положила руки ему на плечи. — Учти, я только его немного копировала. А если в полную силу?..

В общем-то от слов Андрик уже готов был переходить к делу и без всякого Зова. Что называется, хотел воспользоваться ситуацией. Елена терпеливо ждала, когда же он все-таки решится.

— Дорогой, я не понял! — раздался с порога немного визгливый мужской голос со скандальными женскими интонациями. — Я тебя жду, истомился весь, а ты тут с какой-то…

«Какая-то» насмешливо подняла брови, заглядывая Андрику через плечо. В дверях в позе базарной торговки стоял весьма впечатляющий образчик сексуальных меньшинств. Обтягивающие кожаные брючки, белая рубашка, расстегнутая до пупа, набриолиненые волосы, неброский макияж. Вообще это чудо в своем мужском обличье можно было бы назвать красавчиком, а если более грубо, то «породистым самцом». Однако, судя по всему, самцом-то он как раз быть и отказывался.

— А это что за девушка? — иронично поинтересовалась Елена. — Андрик… Вот уж не ожидала!

— Это для клиента, — немного злобно отозвался ее работодатель, убрал руки и даже отступил на шаг назад. — Тебе было велено из машины не высовываться, — грозно рыкнул он на вошедшего.

Однако на «душку» плохое настроение владельца «Глубинки» не произвело ни малейшего впечатления.

— Ой, лапа, там так душно, — пожаловался «не-самец», растягивая гласные и манерно обмахиваясь наманикюренной ручкой. — И мне скучно без тебя. Все кругом такие злые, незнакомые…

— Я сейчас тоже буду очень злой, — предупредил Андрик. — Вот как сломаю тебе пару пальцев…

— Не пугай зайку, — развлекаясь, попросила Елена. — Он на тебя запал.

— Хоть бы его… — Андрик вовремя осекся.

— А что вы тут пьете? — игриво поинтересовался объект их недолгого диалога.

— Кофе, рыбонька, — охотно ответила Елена. — А еще о делах говорим. Тебе мама в детстве не говорила, что мешать взрослым серьезным людям нельзя.

— Видел я ваши дела…

Он что-то еще хотел добавить, но тут откуда-то донесся душераздирающий женский вопль. Стартанули они все трое. Причем, что удивительно, первым рванул на помощь незнакомой испуганной женщине именно «зайка», сразу же выйдя из образа.

Пока они бежали сквозь кусты, отделяющие Еленин домик от остальных, Андрик успел посмотреть на нее вопросительно. Ничего озвучивать не пришлось, Елена прекрасно поняла, что его интересует, и обреченно кивнула в ответ.

Их цель, как оказалось, была рядом. Соседний коттедж. Дверь нараспашку, первые зеваки в количестве шести человек. Олежек с двумя своими ребятами. Каким-то чудом Елена, Андрик и «зайка» умудрились втроем протиснуться в дверь. «Зайку», правда, тут же вынесло обратно. Его желудок протестовал против увиденного. Судя по шуму на улице, зевак прибавлялось.

Этот коттедж был раза в два больше, чем Еленин. И обставлен побогаче. Аляповатые красно-коричневые обои, алые шторы на малюсеньких окнах, даже ковролин на полу. Ярко-розовый. Шкаф темного дерева в спальне, широкая двухместная кровать, все в тех же тонах. Прямо-таки загородный досуговый секс-центр для отдельного клиента. Елена успела заметить, что клиент этот, судя по всему, был небедным. Дорогой одеколон, навороченная бритва, шмотки, свисающие с кресла, пусть не авторские модели, но все же далеко не ширпотреб. Из-под кровати торчали носки кожаных туфель, также не дешевых. В этом гламурном антураже посреди кровати лежал труп. Все тот же сладковатый запах смерти висел в комнате, сводя с ума тяжелым амбре. Труп выглядел, как свеженькая мумия. То есть полностью выпитый. Желтовато-коричневая кожа облепила череп и кости, на неузнаваемом лице злобным оскалом разверзлась улыбка.

Елена тут же почувствовала приступ тошноты и головокружение. Не столько от удушающего смрада и вида теперь уже жалких останков, сколько от страха и… чувства вины. Сценарий прошлой ночи был дописан, к сожалению, без ее участия, хотя, не перепей она с Прасковьей, легко бы могла догадаться о таком ходе событий.

— Черт! — разозленно прокомментировал Андрик.

Елена выразилась более образно и нецензурно. Олег лишь шевелил губами, явно повторяя половину слов за ней.

На простыне еще виднелись небольшие бурые пятна. Похоже, тут крови было больше, чем осталось в трупе.

— И какой он по счету? — поинтересовалась Елена напряженно.

— Не помню, — так же натянуто ответил Андрик. — Надо полицаев звать. Медиков. И так далее.

— Подожди, — остановила Елена, когда он достал сотовый. — Какие полицаи при такой толпе? Олег, разгони их.

Олег повернулся к двери и зычно и строго выступил с речью.

— Господа! Разойдитесь, пожалуйста. Не надо поднимать панику. Ничего страшного не произошло. Разойдитесь, пожалуйста. У человека просто сердечный приступ.

— Впечатляюще, — не удержалась Елена от комментариев.

— Сердечный приступ! — вдруг кто-то повторил сердито за ее спиной. — И это вы называете — сердечный приступ! Да как вы можете…

Олег, раздав распоряжения своим ребятам, очень вовремя закрыл дверь. Никто, к счастью, на улице криков не слышал.

Елена обернулась к очередному недовольному. Он стоял у самой двери. Ворвавшись внутрь, Елена, Андрик и «зайка», каким-то чудом его не зашибли. О чем сейчас Елена жалела. Худой, длинный молодой человек, в круглых очках, с растрепанной шевелюрой и в висящей на нем, как на вешалке, одежде, он весьма трогательно прижимал к себе Нинку. Судя по всему, именно она была автором того истошного крика, что был слышен даже в Еленином домике.

— Вы не имеете права скрывать все это от общественности! — грозно, но неубедительно вещал парень.

Елена поморщилась от такого нелепого выговора и от вони трупа, висевшей в комнате.

— Это что за ботаник? — недобро глядя на субъекта, поинтересовалась она у Олега.

— Муж этой, — коротко, но ясно объяснил Олежек, ткнув невежливо пальцем в сторону зареванной Нинки.

— Значит, и правда, ботаник, — все так же неласково усмехнулась Елена и чуть распахнула куртку. Как раз настолько, чтобы показался пистолет. — Слышь, ты. Тебе сказали, сердечный приступ, — с угрозой произнесла она. — Значит, сердечный приступ. И я тебе и твоей благоверной не советую распространяться на эту тему.

— Вы мне угрожаете? — тем же истеричным тоном переспросил ботаник, таращась на пистолет. — Я в полицию сообщу. Это нарушение моих прав. Моей свободы…

— Ты еще в Общество по правам человка сообщай, — предложил Андрик с той же угрозой в голосе, что и Елена. — Хочешь дальше свои травки тут собирать, так молчи. Нет — скатертью дорога. А мы тебя аккуратно проводим. До исторической родины.

— Вы не имеете права! — уже не так уверенно сообщил им ботаник.

Елена прищурилась, сразу став похожей на недовольную кошку. Говорить ей было необязательно, просто она высвободила свое настроение, угрозу, недовольство, усталость от практически бессонной ночи и даже похмелье. И все это разом обрушилось на ботаника, немного усиленное по Елениной воле. Он как-то сразу весь сжался, притих и, кажется, поумнел. Даже кивнул почти понимающе.

— Паника в лагере не нужна, — спокойно растолковал ему Олежек. — Как и истерики. Так что заткнись и забудь все, как страшный сон.

Ботаник с тоской глянул на закрытую дверь. Елена посторонилась, не мешая ему исчезнуть. Нинка посмотрела на нее со страхом, ненавистью и отвращением. А потом опять разразилась потоком слез. Ехидно улыбаясь, Олежек обнял ее за плечи и повел к двери. Елена прекрасно поняла, что в комнату к своему ботанику Нинка попадет далеко не сразу и уже не такая расстроенная, а довольная, как кошка, наевшаяся сливок. Олежек, удаляясь, хитро подмигнул своей давней приятельнице. Елена ему ответила понимающей улыбкой, потом обернулась к Андрику.

— Надо бы труп осмотреть, — деловито предложила она.

— Не сейчас, — немного рассеянно, думая о другом, ответил он. — Я полицию вызвал. До них ничего не трогать. Я потом договорюсь для тебя. А пока — исчезни.

— Замечательно, — пожала Елена плечами. — Я спать пойду.

— Что? — Андрик был явно удивлен.

— Да ничего, — недружелюбно отозвалась она. — Я, между прочим, ночью почти не спала.

— И чем это ты занималась? — уже забыв, что это ему хорошо известно, грозно поинтересовался Андрик.

Елена лишь многозначительно улыбнулась и направилась к двери.

— За «зайкой» присмотри, — посоветовала она ему напоследок.

Андрик поморщился, как от зубной боли.

* * *

Когда она проснулась, было уже около двух дня. Солнце светило вовсю. Но не жарило, а ласково покрывало землю ровным желтым ковром. Слабый ветерок шуршал в хвое, освежая этот почти летний день.

Елена свесила ноги с гамака и вздохнула. Работать не хотелось совсем. Не хотелось травить свои легкие этим пакостным смрадом трупа, который наверняка еще лежал в соседнем домишке. Не хотелось прикасаться к этим жутким человеческим останкам. Думать тоже не хотелось. Однако информации она накопила уже достаточно, пора было переходить к самому скучному виду деятельности — бумажной работе, к поиску по спискам, методом исключения. Но для начала хорошо бы просто заставить себя двигаться.

Самым разумным решением было сходить на реку. Во‑первых, холодная вода быстро смоет остатки сна и лености, да и голова прочистится, во‑вторых — это пусть и не долгая, но все же отсрочка от патолого-анатомических изысков, которыми ей предстоит заниматься.

Пока Елена плескалась в реке, к сожалению, уже здорово прогретой майским солнышком, она прокручивала в голове, все ли успела сделать, ничего ли не забыла. Что-то постоянно ускользало. Да и лишних данных было выше крыши. В общем, купание не помогло. Остался полный сумбур в голове, неприятная необходимость общения с трупом и неотступившая лень, лишь еще больше подогретая солнцем. Очень хотелось верить в чудо, что все это — страшный сон, что домика соседнего вообще уже нет, да и труп благословенно исчез.

Однако чудес не бывает. Домик стоял на месте, труп лежал на кровати, кем-то заботливо накрытый простыней. Елена от двери еще раз оглядела владения последней жертвы. Да… Новоиспеченный покойник при жизни, видимо, был молодым парнем, любившим развлечения, склонным двигаться за модой, и жил он исключительно для собственного удовольствия. Сказали, видимо, парню, что есть такой кемпинг, ездят сюда оттянуться на природе, а заодно и потрахаться на свежем воздухе. Ему захотелось экстрима. Вот и получил…

Елена вошла внутрь. Запах с первого посещения стал еще насыщеннее, еще удушливее. И этот смрад упорно не хотел покидать уютный гламурный альков через приглашающе открытую дверь и окна. Еще выяснилось, что прежде чем заняться трупом, надо спросить на это разрешения у сидящего в кресле представителя правоохранительных органов. Елена смотрела на полицейского с интересом и нескрываемым восхищением. Во‑первых, он носил форму. Легкие сизые брюки с идеальными «стрелками» и голубую рубашку, как ни странно, все это ему очень шло. Как и короткая стрижка — под фуражку. Сейчас, правда, головного убора на парне не было. Темно-русые кудрявые волосы были растрепаны, будто он не единожды расчесывал их пятерней. Во‑вторых, молодой полицейский работал. Он, видимо, сидел здесь давно, в ожидании, когда все же увезут труп, и писал что-то в блокноте. Очень усердно, нахмурившись в задумчивости. Возможно даже, он уже успел пообщаться со свидетелями. Тут же, как говорится, не отходя от кассы. В общем, он выглядел настоящим олицетворением Закона в действии.

— А вы весь блокнотик за сегодня уже успели исписать? — полюбопытствовала Елена. — Здравствуйте, кстати.

Звучало это все немного нагло. Но дело в том, что Елена в душе была очень стеснительной. А разговор завязывать надо. И лучше на своих условиях. Пришлось вот так вот сразу начинать наглеть.

— И вам, кстати, тоже, — не поднимая головы, ответил он. — Почти весь. А разрешение на ношение оружия у вас, естественно, есть?

— Естественно, — пожала она плечами. — Я так понимаю, ботаник нажаловался?

Полицейский тяжко вздохнул.

— Вы, похоже, произвели на него сильное впечатление.

— Да я так на всех мужчин действую, — иронично сообщила Елена.

Он взглянул на нее мельком, хотел уже вернуться к своим записям, но потом передумал и окинул ее более внимательным взглядом, после чего улыбнулся.

Елена тут же поймала себя на мысли, что к уважению, вызванному его упорством и самоотверженностью, прибавилась и чисто женская симпатия. Улыбнувшись, весело, открыто и как-то по-мальчишески радостно, он из сурового мента тут же превратился в просто хорошего парня с редким, но ценным плюсом. Такой тип мужчин встречается сейчас крайне редко, а потому особенно привлекателен. Эти уникумы уверены, что каждая встретившаяся им по дороге женщина является как минимум феей или языческой богиней, спустившейся с небес. А потому обращаться с женщинами надо соответственно, как с редкими драгоценностями, со всем присущим уважением, восхищением и вниманием. По крайней мере, в данный момент взгляд этого парня обещал Елене именно такое восхищение, внимание и обожание. Она даже немного смутилась.

— Так разрешение на оружие принести?

— Не срочно, — отмахнулся он и отложил блокнот в сторону.

— Значит ли это, что в совершенном злодеянии меня нисколечко не подозревают? — поинтересовалась Елена.

— А смысл? — пожал он плечами. — Почерк тот же, что и в предыдущих случаях. А вас тогда здесь еще не было.

Елена показалось, что факт ее отсутствия его искренне огорчал.

— Логично, — согласилась она. — Хотя, как вижу, отсутствие подозреваемых вас не очень-то печалит.

— Хотя начальство не в восторге от такого количества трупов на моей территории, но, знаете ли, как-то не особенно и хочется с этими подозреваемыми встречаться, — искренне ответил полицейский.

— Тогда вас совершенно не расстроит, когда вам придется встретиться с их… так скажем, с останками преступников? — уже серьезно предположила она.

— Как я понял, это ваша работа? — парень тоже посерьезнел.

— К моему великому сожалению, да, — отозвалась Елена. — А вот интересно, как ваше начальство отреагирует на тот факт, что трупы преступников будут выглядеть старше, чем трупы жертв?

— Придется сильно напрячь фантазию, составляя рапорт, — кисло улыбнувшись, ответил он. — Слушайте… Ой! представиться забыл!

— Я тоже, извините. — Елена приветливо улыбнулась и протянула руку. — Елена Васильевна Давыдова. Можно просто Лена.

Он галантно поцеловал ей руку. Причем этот красивый жест выглядел очень естественно, будто он так всю жизнь здоровается с женщинами. И не ради понтов, а потому что по-другому не умеет. Без всякого желания произвести впечатление.

— Артем, — представился он. — Можно Тёма. И давай на «ты»?

— Ладно, — легко согласилась Елена. — Нам с тобой еще долго общаться придется.

— Было бы желательно, — обрадовался Тёма чисто по-человечески, как радуется любой, кому только что обещали помочь в каком-то очень нелегком и занудном деле. — В принципе я догадываюсь, что… ну, ты сказала, что трупы преступников будут выглядеть старше трупов жертв. Я… знаю я, одним словом, кого мы ищем.

— Трудно быть полицейским и демонологом в одном лице, да? — поддразнила его Елена.

Он усмехнулся.

— Ладно, — продолжала она. — Дашь труп осмотреть?

— Нет.

У Елены появилось желание расхохотаться. Вот тебе и дамский угодник! «Нет» парень произносил все с той же задорно-радостной мальчишеской улыбкой и взглядом, полным обожания. Артем становился в ее глазах все более симпатичным.

— Честно, не очень-то и хотелось, — ответила она.

— Верю, — искренне согласился Тёма.

— Тогда скажи мне всего одну вещь, — попросила Елена. — На нем ведь две ранки?

— Откуда знаешь?

— Умная очень. И такие и раньше были, да?

— Да. А в чем суть?

Елена все же рассмеялась.

— Давай определимся, мы работаем вместе или мешаем друг другу?

— Вместе, — тут же подтвердил Тёма.

— Тогда пошли отсюда!

Парень сильно удивился такому повороту.

— А как же он? — Артем указал на труп.

— Извини за грубый юмор, но он не сбежит, — напомнила Елена.

— Но кто-то любопытный может забежать сюда.

— Не проблема. — Она достала сотовый. — Звоним Олегу, и он выставляет здесь пост.

— Вот… — чуть не выругался Тёма. — А я тут уже несколько часов сижу.

— Ну, ума-то палата, — пожала Елена плечами.

Через минуту вопрос с «постом» был решен.

— Идем курить, а? — предложил Тёма.

— Вообще идем отсюда, — решительно покидая домик, ответила Елена. — Несколько часов, говоришь, просидел? Упорный ты парень. И правильный. И чего ты с такими способностями в деревне торчишь? Тебя бы в любом отделении в городе как родного встретили.

— Да не люблю я ваш город, — поморщившись, сообщил он, поднося зажигалку к ее сигарете. — Шумно, суетно, гадостно.

— Понятно. А здесь — скука.

— Если бы! — усмехнулся Тёма. — Знаешь, сколько тут работы? Одни пьяные драки кого хочешь достанут.

— А ты еще и непьющий? — достоинств у парня было, похоже, через край.

— Не спивающийся, — уточнил он. — Так, душевно посидеть люблю. Но не до белой горячки и не каждый день.

— Небось, один такой на всю округу, — предположила Елена. — На тебя девки небось молятся.

— Я скромный, — хитро улыбнулся он. — И с принципами. Хотя сестра рада-радехонька. Два почти непьющих мужика, и оба ее.

— Почему два? — не поняла Елена.

— Так мой напарник такой же. Только еще и зануда.

— А сестре твоей зануда кем приходится?

— Мужем.

— Тогда радости ее намного меньше, чем ты предполагаешь, — рассудила Елена. — Пошли ко мне. Это рядом. И Олежековы ребята будут знать, где тебя найти. А чего ты там, кстати, сидел?

— Напарника ждал, он за экспертами поехал и за труповозкой.

— Ясно.

Они вошли в ее коттеджик, и Елена тут же развила бурную деятельность.

— Значит, так, — распорядилась она. — Ты ел? Нет? Сейчас закажем обед с доставкой. И выпьем. Мои нервы такого зрелища и вони без подпитки не выдерживают. А нервные клеточки, сам знаешь, не восстанавливаются. Вино или водка?

— Вино, — согласился он. — Но мне же на работе пить нельзя.

— До белой горячки допиваться не будем, — пообещала она.

Обедать устроились на крылечке, вышли со стаканами и тарелками. Рядом пристроили пепельницу.

— Итак, начнем, — предложил Тёма. — Кто тут, по-твоему, на людей охотится?

— Упыри, — спокойно сообщила Елена и стала краем глаза наблюдать за его реакцией.

— Да это понятно, — пожал он плечами. — Но какие именно?

— По-моему, мавки. — Она была несколько разочарована таким спокойным отношением к ее сообщению.

— С чего ты взяла? — удивился Тёма. — Мавки — это южнославянское название навьев. Это восставшие из могилы дети или молодые девушки, которые умерли без крещения или были прокляты своими родителями.

— Это на Ридне Крайне все так наивно и мирно, — не согласилась Елена. — А на Руси мавки — разновидность упырей, которые заманивают своих жертв Зовом, занимаются с ними сексом и параллельно пьют из них кровь. Но в том, что это могут быть молодые девушки и дети, ты прав. Упырем вообще может стать каждый.

Она отсалютовала ему стаканом.

— Ну да, — вынужден был он с ней согласиться. — Некрещеных сейчас пруд пруди, но вот девственниц среди них, я думаю, процентов двадцать.

— Слушай, философ, а откуда у тебя такие познания?

— По поводу девственниц? — не понял Тема.

— По поводу мавок и прочей нечисти, — уточнила она.

— Из Интернета, естественно, — хитро улыбнулся он.

— Ох уж мне эти продвинутые пользователи, — ехидно улыбнулась Елена. — А тебе такое слово, как цензура, известно? Сейчас даже в библиотеке тебе книжку по русской демонологии выдадут, где написано, что вся нечисть — это Адамовы дети.

— Почему Адамовы? — не понял Тема. — Адам не русское имя.

— Да это такая подкорректированная легенда, — объяснила Елена. — Прогнал Бог Адама и Еву из рая. Пока они к климату суровому земному привыкали, роды у Евы не складывались. Все уродики в свет являлись. А Адам, чтоб жену не расстраивать, прятал их. Кого в лесу, кого в доме, кого в бане…

— Оттуда лешие, банники, домовые, — понял Тема. — Да! Могучая наша матушка-церковь, так глядишь, лет через пять окажется, что Велес — святой великомученик православный.

— Именно, вот только не через лет пять, а уже давно. Великомученик Власий, — усмехнулась Елена. — А вообще, оставь некрещеных мертвецов в покое.

— И девственниц тоже оставлю, с превеликим удовольствием, — решил Тема. — Мороки с ними…

— Давай пока без лишних откровений, — предложила Елена. — Значит, с видом определились.

— Не совсем. Говорят, у мавок в спине дырища. Что их и выдает, — поделился он.

— Ага. Три дырищи, — усмехнулась она. — Сказки это, как про чеснок, кресты и нелюбовь к человеческой пище. Хотя насчет последнего это спорно.

— Да… — задумавшись, согласился Тема. — Черт их знает, как у них организм работает. А с серебром?

Он покосился на арбалет, который Елена пристроила около себя.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но как-то оно на них влиять должно. Про осину тоже ничего сказать не могу.

— У тебя ее нет?

— Я не знаток древесины, — призналась она. — Мне могут что угодно подсунуть, а я поведусь, что осина. Вот вроде болты арбалетные из нее. Так ведь я проверить не могу.

— Понятно, — мирно согласился он. — А пистолет у тебя чем заряжен?

— Сейчас обычными, гражданин начальник, — съехидничала она.

— А ты стерва по природе или просто по обстоятельствам? — достойно ответил он.

— По настроению. Это тоже в протокол занесешь?

— Нет. Это я для себя спрашивал. А дневного света они боятся, как думаешь?

— Уверена, что нет. — Елена приняла у него вновь наполненный стакан. — Сам посуди, они мертвы, им без разницы — день, ночь, зима, лето. Человеческие правила, и мораль в том числе, на них не действуют. На фига они им, если они и не люди, и не покойники?

— Да эти законы и на людей-то не на всех действуют, — грустно сказал Тема.

— Ты мент до мозга костей, — усмехнулась Елена. — Пусть и умный. Кстати, эта дырища в спине, которая тебя интересовала, всего лишь символ необычности этих тварей. А на самом деле они ничем от нас внешне не отличаются.

— А как их вычислить? — задал важный вопрос Тёма. — Дневного света не боятся, в гробах, естественно, не спят, кровь из них может течь, если не голодные, как я понимаю…

— Правильно понимаешь, — поддержала его Елена. — Более того, если ранишь гада, то через некоторое время рана, конечно, полностью не зарастет, но будет выглядеть, как старый шрам. Но! Они не чувствуют боли. Нервная система все же умирает у них или просто отказывает частично. И еще они не переносят алкоголь. Тут Лукьяненко[7] был прав.

— Нет, ты все же стерва от рождения, — решил Тема, угрюмо глядя в свой стакан.

— А ты думаешь, если у тебя погоны на плечах, то ты вне подозрений? — ехидно поинтересовалась Елена.

— Как жена Цезаря, — усмехнулся он. Рейтинги полицейского по Елениной шкале уже били все рекорды. — Слушай, сдается мне, тут какая-то магия есть, — подумав, решил ни о чем не подозревающий парень.

— Есть, — согласилась опять Елена. — По крайней мере, некоторая ритуальность. И та же инициация…

— Погоди ты. Не углубляйся в свои профессиональные примочки, — остановил ее Тема. — Это ты с чего взяла все?

— Это я уже непосредственно про нашу историю тебе говорю.

— Ага, — обрадовался он. — Эту часть уже и в протокол заносить можно.

— Попробуй, конечно. — Она скептически усмехнулась. — Но… В общем, слушай сказку. Было это в те времена…

— Когда боги еще ходили по земле?

— Нет. Когда заброшенные деревни еще обитаемыми были. И жил там один странный дядька. Были у дядьки книжки тайные, знания необычные, а заодно и умения. А еще этот дядька любил девок на сеновал таскать…

— Особенно одну, — подхватил Тема. — Тетку Прасковью.

— Именно, — согласилась Елена. — Тебе она тоже эту историю рассказывала?

— И про него, и про сына, — стал перечислять он.

— А как того дядьку звали-то? Я у нее забыла спросить.

— Олег.

Елена ехидно хмыкнула.

— Вот так и рождаются легенды…

— Не понял, — признался Тема.

— Все дело в этом имени, — объяснила она. — Вот в Англии самая-самая популярная легенда об Артуре. А на Руси?

— О Вещем Олеге, — ответил полицейский, сообразив, куда она клонит. — Вообще, что-то в этом есть. Его сына, кстати, тоже звали Олегом. Вот тебе и возвращение Вещего.

— В том-то и дело, милый, что никакого сына не было, — усмехнулась Елена.

— Как? — удивился Тема. — Что, по-твоему, у Прасковьи маразм? Может, и у меня тоже? Я же его знал!

— Вот не фиг было меня перебивать, — наставительно сказала она. — Вернемся к началу. Был колдун. Звали Олег. Сильный, я тебе скажу, колдун был и знал много. И вот… Тут достоверное неизвестно. То ли пришел его срок, и он, чувствуя старость и близкую смерть, прочитал нужную страничку в своих книжках, ушел в лес и провел самоинициацию, после чего помолодел и стал упырем. То ли просто с кем на охоту подался, а мужик ему не вовремя обиду припомнил, подрались, оба ранены до смерти, а кровка мужицкая колдуну кстати пришлась, омолодился, стал упырем. То ли вообще все банально было, пошел на медведя, загрызли друг друга, зверь помер, колдун — омолодился и стал упырем. Это нам уже точно не важно. Но! Важен сам факт…

— Омолодился и стал упырем, — послушно повторил Тема.

— Именно, — победно подтвердила Елена. — Это даже бабка Прасковья поняла.

— Прасковья… О Господи! — в глазах полицейского отразилась такая боль и тревога за эту необычную женщину, что Елена даже позавидовала и, как говорится, всем сердцем пожелала, чтобы ее близкие так же могли заботится о ней. — Ты хочешь сказать, что она…

— Не хочу я ничего такого сказать, — поспешила она его успокоить. — Не поверишь, но он ее любил. Искренне. А ее почти вечная молодость — это просто подарок.

— Уф! — Тема схватился за сигареты. — А я уж подумал…

— Иногда это вредно, — авторитетно заметила Елена. — Слушай дальше. Помолодевший и упыристый вернулся Олег в родной дом. И быстренько пристрастился к старым привычкам.

— За юбками таскаться? — уточнил парень, записывая каждое ее слово.

— Да. Говорить помедленнее?

— Да, пожалуйста, я записываю, — рассеянно заметил он.

Елена усмехнулась и продолжала:

— Дальше все просто. Одна из новых пассий, видать, полюбилась Олегу. Вот он ее и инициировал. Произошло это, как я понимаю, где-то позапрошлым летом. То есть за полгода или месяца за три до открытия «Глубинки». Сначала парочка осторожничала, заманивала своих соседей по деревне в лес и… употребляла. А уж с появлением «Глубинки» тварям раздолье настало. Народу уйма, все чужие, ешь — не хочу.

— Так… — задумчиво проговорил Тема. — Значит, надо все еще раз проверить. Пропавших без вести в то время, когда первые трупы появились. Кстати, пока очень все складненько выходит. У первых трупов точно по две ранки, и шли они один за другим.

— Не сомневаюсь, — пожала Елена плечами. — Я отчеты видела, мне их Андрик подобрал. Там все и почерпнула. Но! По поводу пропавших без вести, ты прав, проверить надо. И особенно тех, кто в лесу терялся, но потом вернулся.

Артем все записал.

— Дальше дело было так, — продолжала Елена, прикуривая. — В какой-то момент девочке нашей Олег поднадоел. Причин, увы, не знаю. Да и не важно это. В общем, она его убила. Знать бы чем…

— Знать бы, тут ты права, — согласился Тема. — А потом, как я догадываюсь, она инициировала себе нового любовничка?

— Да. Как я думаю, все же это женщина, — размышляла она вслух. — Не стал бы такой козел на старости лет менять пристрастия. Да и вообще. Все эти байки про мужеложство — это тот же черный PR христианской церкви.

— Как и в случае с ведьмами и их сношениями с дьяволом, — блеснул эрудицией Темка.

— Неужто мой дорогой служитель порядка еще и «Молот ведьм» на сон грядущий почитывает? — осведомилась насмешливо Елена.

— Между прочим, это, считай, первая книга по криминалистике и правилам ведения уголовного дела, — авторитетно заявил он.

Елена вспомнила, как Алек заявлял ей нечто подобное, разъясняя, что каждая глава «Молота» соответствует этапам следствия. Первая рассказывает о разновидностях преступлений. Вторая — о мотивах и методах выявления. И третья — о допросах, то есть о способах выбивания из задержанного показаний. По мнению Елены, некоторые способы допросов из третьей части используются до сих пор Темкиными и Алековыми коллегами.

— На данный момент у девочки два любовничка. На совести нашей упыристой дамы и ее первого хахаля все местные трупы. Они ими закусывали на пару, потому гости трупами и становились, — вернулась Елена к основной теме разговора. — Второго любовника она инициировала только прошлой ночью. И труп, который сейчас лежит в соседнем домике, был как раз такой нужной для проведения инициации закуской.

— Предлагаю опять же просмотреть еще раз результаты осмотров тел, выявить, когда появился первый любовник, — внес Тема неплохое предложение.

— Да, а еще устроить перепись «мертвых душ» на местных кладбищах, — решила Елена. — Так мы сможем более точно установить размах деятельности нашей дамы и, возможно, более четкое время ее собственной инициации. А там посмотрим самую подходящую кандидатуру на роль первого любовника-упыря из тех, кто в лесу пропал, или… еще необходим список постоянных гостей «Глубинки», персонала, их истории жизни в деревне, контакты…

— Имена, пароли, явки, — подсказал Тема.

— Точно. Но это еще не все, — обрадовала его Елена, наблюдая, как он стенографирует разговор в блокнотик. — Смотри, какая фишка получается. Человек умирает, если из него выкачать около двух с половиной литров крови. Что и произошло с нашими жертвами. Но! Кроме того времени, когда они охотились вдвоем, трупы появлялись не так часто.

— Ты хочешь сказать, что все это время им тоже надо было кем-то питаться? — продолжил он ее мысль.

— Да. А потому нам еще надо пообщаться с местным медиком, с врачом в деревне и составить очередной списочек. Знаешь, что мне Прасковья рассказывала? Говорит, девки по Олегу сохли. В прямом смысле слова. Вроде ходит румяная, задорная, а потом худеет, бледнеет и так далее.

— Заодно узнаем, среди покойничков не отмечалось ли каких странных заболеваний, — пометил в блокноте Темка. — Слушай, а ты в медицине хоть что-то понимаешь? Как мы спрашивать-то будем? Не обязательно ведь доктора просвещать насчет того, что мы ищем неумерших жертв упырей.

— Ничего я в медицине не смыслю, — призналась Елена. — Но это не проблема.

Она достала сотовый и быстро нашла нужный номер.

— Привет, подруга. Вновь твоя помощь нужна — радостно сказала Елена в трубку.

— Ну вот, нет бы просто пообщаться, — наигранно обиженно отозвалась Юля. — Что еще приключилось?

— Я звоню узнать, какие симптомы отмечаются у людей с большой потерей крови.

— По-моему, в прошлый раз мы это уже обсуждали, — припомнила подруга. — При большой потере крови они становятся трупами.

— Нет, ты подожди, — забеспокоилась Елена. — А если у них не два с половиной литра выпьют. А, например, донорскую дозу? Ну, на крайняк, две донорские дозы?

— А это идея, — оживилась Юля. — Может, никаких вампиров у тебя там и нет? Просто шайка придурков собирает кровь у людей, а потом сдает, куда положено, по сходной цене?

— Не важно, — объяснять подруге, что она не права, было бы слишком долго. — Блесни все же своими медицинскими знаниями, пожалуйста. Видишь, я и волшебное слово сказала.

— Ну, в общем, так, — начала Юля профессиональным тоном. — Вялость, бледность, раскоординация движений, если он вообще ходит.

— Апатия, — подсказала Елена, записывая симптомы в блокнот.

— Апатия, — согласилась Юля. — Зрачки расширены обычно. Если ты собираешься присматриваться.

— Лады, я думаю, этого достаточно, — решила Елена. — Спасибо.

— Как там у тебя?

— В норме. Сегодня даже выспаться умудрилась, — похвасталась она.

— То есть умерила свой темперамент? — ехидно переспросила Юля.

— Нет. Просто завязала с выпивкой, — нагло соврала Елена, отпив вина из стаканчика.

— Ладно, — смилостивилась подруга. — Береги шею, Лена.

— Хорошо, доктор.

Елена отключила звонок.

— Вопрос решен, — доложила она полицейскому.

— Так вы в команде работаете? — поинтересовался он.

— Нет, — улыбнулась она. — Просто у моих друзей очень удачные профессии. А вообще, про команду неплохая идея. На будущее.

— Погоди ты с будущим, — остановил ее Тема. — Давай с настоящим закончим. Нам тут работы на трое суток.

— Нет у нас этих трех суток, — огорчилась она.

— Вот именно! — многозначительно напомнил парень. — Я, знаешь ли, хочу тебе еще одну тему для размышления подкинуть. Не кажется ли тебе странным, что инициация второго любовничка произошла в ту же ночь, что и нападение на тебя? И вообще, не кажется ли тебе странным, что к тебе гость приходил именно после того, как ты шлялась по заброшенным деревням? И после разговора с Прасковьей?

Елена недовольно нахмурилась. К ней мгновенно вернулось то чувство вины, которое впервые вспыхнуло при виде трупа в соседнем домике. Конечно, она прекрасно понимала, что столь бурное развитие событий связано именно с ее приездом. Но кто сказал, что ей нравится в этом признаваться!

— Весьма возможно, что нападение — это попытка отвлечь мое внимание от инициации, — пожала она плечами.

— А вот у меня другой взгляд на события прошлой ночи, — заявил Тема очень серьезно.

— Вот зашибись! — наигранно недовольно раздалось из-за кустов. — Я тут по жаре за экспертами мотаюсь, с трупами вожусь, а он с городской фифой прошлую ночь обсуждает!

Напарник Темы выглядел забавно. Во всем. Вид у него такой был. Смешная блондинистая прореженная челочка, круглое, чем-то крайне довольное лицо со здоровым румянцем, хитро блестящие глаза, полноватая фигура, перетянутая на поясе ремнем, и туфли лакированные, с острыми носами.

— Ага! — обвинительно продолжал он. — А они тут еще в середине дня и винище хлещут!

— Водка в душевой, — спокойно оповестила его Елена.

— Где? — хором недоверчиво переспросили полицейские.

— В душевой, — повторила Елена, оправдываясь. — Холодильника же у меня нет.

Сотоварищ Темки отправился в душевую.

— Стакан сейчас принесу, — пообещала она ему в спину.

— Я сам, — важно ответил тот, по-хозяйски шагнув в коттедж. — Странная, Темка, у тебя леди. В душевой только вещи лежат, кровать явно ни разу не перестилали, хоть кухня пользованная, и то плюс.

— Слышь, Шерлок, — немного недружелюбно отозвалась Елена, — ты бы лучше так преступников ловил, а не давил на девушку дедукцией. Тебя хоть как звать-то? Или тебя вообще не зовут, ты сам приходишь?

— Второе более верно, — иронично прокомментировал Темка.

— Василий Сергеевич! — гордо представился напарник и залпом уничтожил первую дозу водки. — Так что скажете в свое оправдание?

— Что нечего хлебать мою водку, если чем-то недоволен, — аргументировала Елена.

— Логично, — согласился Тема. — Но что скажете, подозреваемая, насчет прошлой ночи и некоторых других обстоятельств этого дела. Связанных непосредственно с вами?

— Ладно, Тема, — сдалась она. — Давай восстановим ход событий. Я вчера утром отправилась с двумя проводниками в заброшенные деревни. Нашла там еще два трупа и некую улику. С этой уликой отправилась к Прасковье. Где имела весьма важный разговор, который закончился нападением на меня одного из упырей. В это время еще одна подозреваемая инициировала нового упыря, А напоила своего нового обращенного дружка девонька кровушкой одного из гостей сего славного кемпинга. И труп этого самого гостя мы сегодня и наблюдаем. Теперь ты утверждаешь, что нападение на меня и такое скорое решение об инициации еще одного упыря вызвано именно моим появлением здесь и походом в деревни?

— Именно так, — согласился Тема. — Кто знал, что ты идешь в деревни?

— И все, и никто, — пожала Елена плечами.

— Она явно уклоняется от ответа, — заметил Василий напарнику. — А как часто вы, мадам, вообще посещаете наши края?

— Я здесь впервые, — уточнила она. — Что легко проверить. И, кстати, я здесь, чтобы сделать вашу же работу и изловить преступников.

— Очень любезно с твоей стороны, — ответил Василий. — Но как может быть, чтобы все знали и никто?

— Шерлок, это же элементарно, — пожала она плечами. — Я даже по внешнему виду отличаюсь от местных лагерных поселенцев, да и веду себя несколько нестандартно, как мне объяснила одна из местных сотрудниц. Естественно, это вызывает подозрения и любопытство. Кому это было особенно интересно, мог проследить и мои дальнейшие передвижения.

— А ты до деревень одна моталась? — поинтересовался Василий.

— Нет. С проводниками, — ответила Елена. — И это тоже версия. Они могли сообщить о нашем походе кому угодно. В первую очередь своим родственникам, а дальше пошло-поехало. У нас в городе слухи разлетаются с быстротой ветра, а тут уж и подавно… Со скоростью света. А кому это было особенно интересно…

— Мог проследить твои перемещения, — закончил Тема. — Тупиковая версия. И все, и никто. А что ты там нашла?

— Некое колечко, принадлежащее ныне покойному Вещему Олегу.

— Ого! — восхитился Василий. — А он разве местный?

— Вась, остынь, а? — предложил Темка. — Это наши заморочки.

— Но в одном ты прав, — деловито сменил тему Василий. — Эти все события прошлой ночи связаны с ее появлением.

— Он всегда такой пафосный? — поинтересовалась Елена у Темы.

— Да. Но я привык.

— Сочувствую. — Она встала на ноги. — Пора.

— Ладно, — покладисто согласился Тема. — Ты Вась, топай к трупу, а мы… А мы?

— На кладбище, — решила Елена. — Сначала на местное, потом дальше.

— А! вот! — вспомнил Тема. — Вась, как закончите, пришли ко мне местного медика и нашего, лады?

— Лечиться будете?

— Нет. Их залечивать, — ответила Елена, проверяя арбалет.

— Ничего себе! — восхитился Васька. — Они вооружены и очень опасны! А ты уверена, что это поможет?

— Нет, — честно ответила она. — Но мне так спокойнее.

Мужчины хмуро переглянулись.

— Слушай, так это все сказки? Ну… то, что мы про них знаем? — решил уточнить Василий.

— По большей части, — созналась Елена.

— И еще… — немного переварив информацию, опять спросил он. — Вот ты здесь впервые, но по заданию. Значит, тебя сюда позвал кто-то из знакомых…

Елена нахмурилась. К сожалению, этот забавный зануда был умницей. Понять, на что он намекает, не составляло труда.

— Забудь, — посоветовала она и аргументировала: — Во‑первых, как я выяснила, эта кутерьма началась раньше, чем организовалась «Глубинка». То есть истоки этого дела в деревне. Сейчас, конечно, уже не факт, что кто-то из подозреваемых не живет в лагере. Но все же… Пригласил меня владелец «Глубинки». И он вне подозрений.

— Еще одна жена Цезаря, — усмехнулся Темка. — В общем-то его и правда глупо подозревать. Он теряет в данной ситуации больше всех, и даже если бы это был он… не верю я, что у этих тварей, как, например, у серийных маньяков, есть подспудное желание быть пойманными.

— Это точно опровергают события прошлой ночи, — напомнила Елена. — Тем более я Андрика не раз уже проверяла, и не только выпивкой.

Будь Андрик упырем, ее имитация Зова пропала бы втуне, а самой Елены уже не было бы в живых.

— Выпивкой? — подозрительно переспросил Василий.

— Видишь ли, — злорадно разъяснил Тема, — упыри плохо переносят алкоголь.

— Он не очень хорошо действует на кровь, — таким же тоном продолжала Елена. — То ли разжижает ее, то ли еще что… Ну, в общем, они трезвенники.

Они стояли и ждали гневных воплей Василия. Но к их удивлению, он начал вдруг покатываться со смеху.

— Забавно в данном случае звучит мысль об оборотнях в погонах, — задыхаясь от смеха, объяснил Вася.

Мысль и впрямь была забавной.

— Слушай, а еще вопрос, — подождав, пока они отсмеялись, серьезно спросил Василий. — А кроме владельца «Глубинки» у тебя здесь знакомых не обнаружилось?

Это было совсем плохо. Вот ведь у полицейских привычка: как вцепятся в одну версию, так не собьешь. Елене эта версия совсем не нравилась. По вполне небезобидным причинам. Она же не дура, мысль, что кто-то хорошо знал о ее вчерашних приключениях, да и о цели ее приезда вообще, не откидывала. Подозрения, что это кто-то хорошо знакомый, ее не покидали. Но это ее личное дело! И не только из-за заказа. Просто это ее люди, ей с ними и разбираться. Да и кому будет приятна мысль, что кто-то из твоих знакомых кровопьющая тварь. Да еще норовит тобою же и полакомиться.

— Хорошо, — хмуро сдалась она. — У меня здесь есть знакомые.

Тема тут же открыл свой блокнот, готовый к записи показаний.

— Я знаю уже много лет Олежека, начальника местной службы безопасности, — начала она перечислять. — Но мы с ним несколько лет не виделись. Хотя я его и проверяла. Но кто сказал, что за два дня он не мог быть инициирован, находясь в трезвом виде? Знаю одну из сотрудниц кемпинга. Ее тоже проверяла. Но не выпивкой, а болью. Это Нинка, жена того ботаника, что на меня настучал.

Оба мужчины досадливо поморщились. Нинка тут была широко известна. А Елена в очередной раз поразилась широте ее изысканий. Да, крайне голодная девушка.

— Дальше, — перечисляла она. — Местный водила — Петя. Я его не проверяла. И, более того, года два мы не виделись. Что с ним могло случиться, неизвестно. Еще мои проводники. Серега и Макс. Давние приятели. Проверены, и в принципе… Ну, в общем, тут тоже все неточно. И… они были со мной в деревнях и у Прасковьи. Да еще и тот факт, что перстень нашел Макс. Более того, неизвестно, сколько в данный момент в лагере отдыхает городских. И сколько из них моих знакомых.

— Пусть тебе Андрей Сергеевич выдаст список жильцов, — посоветовал Тема. — Посмотришь, может, еще кого знаешь.

Елена согласно кивнула.

— Я бы на вашем месте на моих знакомых не зацикливалась, — посоветовала она. — Когда всю информацию соберем, то большая часть из них отпадет сама собой.

— Это каким же образом? — поинтересовался Василий. — И как ты эту информацию будешь собирать?

— Все просто, — начала она объяснять. — Сейчас составим списки погибших в деревнях за три года. Потом выделим из них в отдельный список тех, кто погиб по известной причине. Той, которая нас больше всего интересует.

— То есть установим общее число эпизодов по делу, — резюмировал Тема.

— Именно, — согласилась Елена. — Потом нужен список болезненных и в лагере, и в деревне. Выясним, кто из жертв был убит не сразу. И еще… Посмотрим круг знакомств этих товарищей. Вдруг что общее есть. Посмотрим, кто болеет сейчас. Вдруг такие найдутся.

— Опять обработаем круг знакомств, — продолжил за нее Тема.

— Точно. Еще нужен список всех, кто в последние два года пропадал в лесу. Кто из них вернулся, кто нет, — продолжала она, стараясь не запутаться. — Определим круг подозреваемых, сравним с данными по знакомствам жертв с последним списком. И кто из лагерных жертв с ними в лес гулял. Как часто, кто, когда.

— А еще проверим, кто из них знаком с тобой, из последнего списка, — напомнил Василий.

— Главное, не запутаться в списках, — решил Тема. — В общем, странноватый и муторный метод, но своя логика в нем есть.

— Женская логика, — уточнил ехидно Василий.

— Ага, — рассеянно согласился Темка. — Ну, мы тогда по кладбищам. Потом к врачам, потом сравнивать списки.

— Поторопитесь, — посоветовал Василий. — Скоро ночь.

— И что? — не поняла Елена.

— Ну, охотятся же они ночью, — напомнил полицейский.

Елена уже хотела раздраженно заново объяснять, что для упырей нет разницы между днем и ночью, но Тема ее остановил.

— Тут он прав. В данном случае эти гады действуют, как обычные преступники. Ночью спокойнее, никто не помешает насытиться.

Своя логика в его словах была. Полицейская логика. Елена пожала плечами и, махнув Василию на прощание рукой, пошла в деревню.

В принципе, Елена очень любила пешие прогулки по свежему воздуху. Особенно прогулки налегке. Добрый галантный Тема забрал у нее сумку, в которой была упакована заветная папочка со страшными фотографиями, колчан с арбалетными болтами и куртку. И кое-что еще довольно объемное и тяжелое. Он даже пытался отнять у нее арбалет, но Елена категорически воспротивилась. Так надежнее и круче. Она себе очень нравилась. Стильно одетая женщина с внушительным оружием за спиной, в сопровождении верного оруженосца, шагает по бескрайним сельским просторам родной страны. Не хватало только не менее верного Росинанта и ветряных мельниц впереди…

Первое селение они прошагали без приключений, миновали и местное кладбище. Все необходимые данные по переписи «мертвых душ» Елена сделала еще в день своего приезда. Приключения начались в большой деревне. Тут, как и в первое ее посещение, было очень много любопытных. Милые деревенские старушки таращились на них во все глаза. Во‑первых, слух о городской охотнице на вампиров уже давно распространился по всей округе, и, естественно, каждому хотелось рассмотреть ее повнимательнее. Во‑вторых, интерес вызывал и тот самый арбалет, что висел у нее за спиной. Не зря же ей так нравился ее фэнтезийный вид. Да и Еленин сопровождающий привлекал взгляды. Людям просто необходимы выдуманные романтические истории и легенды. Для пущего эффекта Елена взяла Тему под руку.

— Очень мило, — несколько удивленно прокомментировал он ее решение.

— А то! — важно ответила она. — Если уж я тут прогуливаюсь с первым парнем на деревне, то делать это надо по всем правилам.

— А! Мадам у нас еще и собственница, — сделал Артем забавный вывод.

— Вот только не говори, что тебя это не радует, — предупредила Елена, глядя в его совершенно счастливое лицо.

Еще метров через двадцать дорогу им перегородило стадо коров. Елена инстинктивно прижалась к Темке.

— Ты чего? — не понял он.

— А то не понятно, — ворчливо отозвалась она, недобро косясь на животных и инстинктивно поправляя арбалет.

— Ты их боишься? — недоверчиво уточнил полицейский.

— Да, боюсь, — с достоинством призналась Елена. — Они большие и с копытами и рогами, а у того рога и вовсе огромные.

— А кого еще ты боишься? — развлекаясь, решил полюбопытствовать Тема.

— Гусей, они щиплются. Кур, они суматошные.

— И клюнуть могут, — услужливо подсказал парень.

— Да, между прочим. А еще лошадей. — Они благополучно разминулись со стадом, и Елена опять зашагала гордо и безбоязненно. — Эти большие, с копытами, да еще кусаются, и у меня аллергия на шерсть.

— Просто исчадья ада, — ухмыльнулся Темка. — Деревня для тебя полна опасностей.

Она не удостоила его ответом.

Наконец впереди показалась уже знакомая колоколенка в окружении тополей. Елена как-то сразу почувствовала себя увереннее. Она вообще любила кладбища. Самое спокойное место на земле. Мертвые не кусаются — как сказали в одном полицейском сериале. В их ситуации это был довольно смешной вывод, но все же…

— «Я люблю кладбищенской сторонки нежилой, пугающий уют, дальний звон и с крестиками ложки, в чьей резьбе заклятия живут», — процитировала Елена Николая Клюева.

— Ха! — гордо заявил Темка. — «Когда умру, смиренно совершите по мне обряд печальный и святой, и мне стихов надгробных не пишите, и мрамора не ставьте надо мной». Языков, между прочим. Моя сеструха филфак заканчивала. По нему диплом писала. Мне его стихи нравились. Но запомнил только одно. Звучит, да?

— Сильно! — похвалила Елена. Парню так явно хотелось ей понравиться… Но пора было заняться делом, и она добавила немного смущенно: — Может, это прозвучит несколько странно, но в городе, на кладбищах есть какой-то особый порядок. Ну, правила, что ли? Как хоронить. Порядок могил…

— Я понял, — совершенно спокойно ответил Темка. — Это везде так. И тут у нас тоже. Около церкви — старые захоронения еще с прошлого века, в смысле с позапрошлого. А дальше, к пруду, новые. Современные, в смысле.

Они прошли по какой-то малозаметной тропе, обогнули церковь и очутились как раз в нужной части кладбища, у самой последней могилы. За стандартной железной оградкой и такой же стандартной песочницей, укрытой венками, начиналась небольшая поляна, дальше виднелись молодые клены и березки, собранные в аккуратную рощицу. А слева стояло какое-то непонятное квадратное сооружение, подозрительно напоминающее склеп.

— Это что? — поинтересовалась Елена, указывая на странное сооружение.

— Склеп, — подтвердил Тема ее подозрения. — Такое вот у людей было желание. В смысле, хотели быть похороненными именно так.

— Новые русские? — слегка поморщилась она.

— Нет. Почему? — удивился Темка. — Старые русские. Дворяне. Давно он тут стоит. Неподалеку когда-то была старинная усадьба.

— Но склеп…

— Да католиками они были. Или, может, даже протестантами, — начал защищать неизвестных владельцев захоронения Тема. — Может, просто такие ориентированные на западные традиции дворяне. Чего ты к нему пристала?

— Ладно, фиг с ними, с дворянами вашими, — отмахнулась она. — А там что?

— Пруд, — смирившись с тем, что допрос не закончился, отвечал полицейский.

— Ох ты! — восхитилась Елена. — Священный пруд Дианы в священной роще. Искупаться надо!

— Как мне помнится, одну знаменитую гетеру предупреждали, что такое удовольствие ей может стоить жизни, — заметил Темка, мило улыбаясь.

Рейтинг парня вырос еще на пару пунктов. Мало кто счел нужным прочесть роман «Таис Афинская» Ивана Ефремова. Но у этого полицейского сестра — филолог, да и его собственное отношение к женщинам… Видимо, рассказ о знаменитой гетере лег на благодатную почву.

— Таис, как я помню, не послушалась, — ответила Елена иронично. — Но все равно спасибо.

— За что? — не понял он.

— За столь лестное сравнение, — пояснила она. — Для меня с детских лет именно эта женщина была идеалом, единственным, достойным подражания.

— Тогда не за что, — усмехнулся он. — Что-то общее в вас есть.

Елена царственно кивнула в ответ и скрылась в дубовой рощице. Артем, заранее усмехаясь, присел на край оградки и прикурил.

Как и ожидалось, появилась она скоро, хмурая, по-детски обиженная. Темка смеялся в голос.

— Животик не надорви, — недобро отозвалась Елена. — И вообще! Хохотать на кладбище — это как-то дико. Некультурно. А еще служитель закона называется…

— Ох, — наконец-то смог заговорить он. — Есть землянику с кладбища тоже не комильфо. Как искупалась?

— А ничего, что я до ужаса боюсь лягушек? — обиженно возразила она, засунув в рот еще несколько ягод с ладошки. — Конечно, ты прав. Я могла бы и догадаться, что это явно не священная роща Дианы. А пруд зацвел давно. Но…

— Ты еще и лягушек боишься? — продолжал веселиться парень. — А их-то за что? Ни копыт. Ни клыков.

— Да так… — Елена немного засмущалась. — Понимаешь, когда я была маленькой, у нас недалеко от дома был старый карьер песчаный. Тоже весь зацвел давно. И вот мы там играли, кидали камушки. Я попала одной жабе в лоб…

Темка снова разразился хохотом.

— Тебе-то смешно, — с упреком заметила она. — А мне вот было не до смеха. Эта жаба за мной круга три вокруг карьера пропрыгала.

— Ты меня убить хочешь? — осведомился Темка, задыхаясь со смеху.

— Да, конечно! — проворчала она. — Чтоб землянику собирать не мешал.

— Заботиться о народном имуществе — моя прямая обязанность! — напомнил полицейский.

Они перекурили, сидя на оградке одной из свеженьких могилок, а потом принялись за работу. Осуществлять перепись мертвых душ можно было двумя разными способами. Или разделиться и списывать могильные данные с разных сторон кладбища. Или стоять у каждого трафаретного надгробия двоим. Они выбрали второе. Елена не доверяла полиции, полиция не доверяла ее методам. В результате она списывала фамилии и даты смерти, а он комментировал причины гибели, если знал. Также они заранее определяли круг своих клиентов и список тех, о ком надо было бы поподробнее уточнить у местных светил медицины.

Как ни странно, погибших в расцвете сил и молодости было много. Однако причины гибели по большей части оказывались весьма банальны. А потому наводили грусть. Самый частый летальный диагноз, аккуратно вписываемый Еленой сбоку от фамилии, был — «по пьянке». Ее это бесило. Тему, похоже, тоже. Он все чаще просто кивал, когда она поднимала голову от блокнота, подтверждая все ту же причину смерти.

Стариков, естественно, тоже было немало. Деревня продолжала вымирать. Еще по дороге сюда Елена заметила то, на что не обратила внимания в первый раз, — дома с заколоченными окнами. Их хозяева, как она теперь понимала, не переезжали в город. Они оставались здесь. И теперь она кропотливо переписывала их имена. В результате ее настроение все ухудшалось.

— Вроде все, — сообщил деловито Тема, оглядываясь.

— Ладно, — устало согласилась она, просматривая список. — По нашей части примерно человек двадцать. Кто точно наш и кого надо проверять.

— Не слабо, — оценил он. — Теперь к эскулапам?

Он при этом досадливо поморщился: то ли врачей не любил, то ли не видел необходимости в их посещении в связи с этим делом.

— Юля, — вопрошала Елена в трубку сотового телефона, стоя на крылечке местной поликлиники. — У меня вопрос по твоей части. Смотри, вот если пациент умер…

— Это уже плохо, — прокомментировала тут же подруга.

— Это я понимаю, — чуть усмехнувшись, согласилась она. — Но дело не в этом. Есть поликлиника. В ней был пациент, и он умер…

— Это все равно плохо, — упорствовала Юля.

— Да знаю я, — начала раздражаться Елена. — Он умер, и все тут! А вот что будет с его историей болезни?

— Ее закроют, — разумно рассудила медик.

— А бумаги денут куда? — наконец-то задала Елена волнующий ее вопрос.

— Сдадут в архив.

— А архив где?

— При поликлинике должен быть, — успокоила ее подруга. — Вот я сама видела. Лежат эти истории болезни в коробочках. Прямо в регистратуре. Так и написано: «Умершие за такой-то год». Но только это в районе было.

— А я, по-твоему, где? — ехидно поинтересовалась Елена.

— По-моему, где-то в параллельном мире, — в тон ей ответила подруга. — Только там есть упыри.

— Вот-вот, — обрадовалась она. — Мне и нужны истории болезней загрызенных товарищей.

— А посмертный диагноз тебе ни о чем не говорит? — наигранно удивилась медик.

— Говорит, но я хочу знать, как долго их грызли, — уточнила Елена.

— Там это записано, только если врач и есть вампир, — попыталась логично мыслить Юля.

— Там это в любом случае записано, — возразила Елена. — А также и периодичность… обедов упырей. Мне это и надо сверить.

— Удачи, — скептически пожелала Юля и отключила связь.

Елена с Темой вошли в поликлинику.

Причину досады полицейского Елена поняла сразу, как только им представилась возможность потолковать с заведующим поликлиникой. Это был очень раздражительный, недружелюбный молодой человек, примерно ровесник Елены. Явно было видно, что медик и Артем друг друга терпеть не могут. Хотя при первом же взгляде на доктора складывалось впечатление, что он вообще людей не любит. Так уж ему на роду написано.

Его звали Александром. В мединституте он явно был любимчиком преподавательниц всех возрастов, а заодно и согруппниц. Вполне недурственная фигура, смазливое личико. Классика жанра. Общее обожание делало необязательным хорошие оценки по дисциплинам, читай — основательные знания. Но, видимо, в институте не все пленялись его внешностью, иначе бы этот красавчик не оказался здесь, в сельской поликлинике. Вот такого плевка в лицо от судьбы герой никак не ожидал. Он явно сделал ставку на внешность. И, как и многие до него, проиграл. И, как многие, вину за случившееся возложил не на себя, а на окружающий несправедливый мир. Естественно, такой обиженный жизнью субъект никак не мог прийтись по душе трудолюбивому, правильному и ответственному Теме.

— Я не понимаю вашего любопытства, — надменно вещал эскулап. — Это старые истории болезней давно умерших людей. Какой тут может быть интерес следствия? Какого следствия?

— То есть вы не наблюдали случаев насильственной смерти среди ваших пациентов за последние два-три года? — профессионально холодным тоном осведомился Тема, что-то чирикая в блокнотике.

— Все случаи насильственной смерти были вам известны, — так же царственно продолжал эскулап.

— В таком случае я имею полное право просмотреть интересующие меня документы, — заключил Темка.

— Я не понимаю, какой в этом смысл, — упрямился Александр не-Великий.

В общем-то Елена прекрасно понимала, что ему до интересов следствия, как до лампочки, просто товарищ не хочет подниматься со своего насиженного кресла, тащиться в регистратуру и рыться в каких-то бумагах. Да и местный служитель порядка этому медику совсем не нравился.

— Послушайте, — Елена одарила несговорчивого субъекта лучезарной улыбкой и уселась на край его стола. — Раскрывать тайну следствия мы не можем, сами понимаете. — Якобы для того, чтобы загладить свою несуществующую вину, она чуть склонилась вперед, улыбнулась призывнее: — Но вы, как честный и порядочный человек, окажете помощь в раскрытии преступлений? Не правда ли?

Аккуратно провела пальчиком по галстуку вниз. Тема за ее спиной недовольно заворчал. Но парень явно остался доволен. Даже если Елена как женщина его на самом деле не привлекала, эскулап считал, что просто обязан получить от любой представительницы слабого пола толику особого внимания.

— В принципе я готов предоставить вам необходимые документы, — с достоинством сдался он. — Но вы должны предоставить мне какое-то свидетельство, письменное требование на эти данные.

— Ой! Ну конечно, — немного растягивая слова, произнесла Елена. Ее взгляд обещал эскулапу все больше и больше. Темка был на взводе. Ему такой расклад совсем не нравился. — Я занесу вам все бумаги… Позже… — Теперь Елена осторожно смахнула с его плеча несуществующую пылинку, проехалась ладошкой по предплечью.

Она практически видела, как в голове парня забегали шестереночки, как он рассчитывает возможные изменения своих планов на вечер, что планирует теперь уже совместные мероприятия для себя и для нее. Врач прекрасно видел, что Елена не местная деревенская простушка, а городская барышня, с претензиями, и возможность уложить ее в постель льстила его самолюбию.

— Ладно, — улыбнувшись, согласился он. — Я сейчас позвоню в регистратуру, вас пустят в архив, и вы сами найдете все, что вам необходимо.

— Но… — Елена капризно надула губки. — Это займет столько времени… — еще один многозначительный взгляд. — Может, ваши сотрудники все же помогут нам в поиске амбулаторных карточек?

Парень теперь соображал быстро. Пока дамочка на все согласна, время и правда терять не стоит.

— Хорошо. — Он решительно снял телефонную трубку. — Ольга, к тебе сейчас спустятся представители полиции. Помоги им, там какие-то амбулаторные карты умерших пациентов нужны. Ага… Спасибо. Ну вот, — довольно оповестил он Елену. — А к ужину, часиков так в девять, занесете мне документы.

— Да без проблем, — совсем другим, насмешливым тоном заявила Елена, соскользнув со стола. — Тема, звякни Васе, чтоб он товарища навестил. Лады?

Темка разразился злорадным довольным хохотом.

— Надеюсь, ты больше не дуешься? — спросила она, спускаясь в регистратуру по узкой грязной лесенке.

— Куда там! — ответил Тема насмешливо. — Ты его лицо перед уходом не видела!

— А я уж испугалась, будто ты поверил, что я на это поведусь! — Под «этим» она подразумевала эскулапа.

В регистратуре их встретила приветливая милая девушка. Очень понятливая и весьма склонная к сотрудничеству. Особенно с Темкой. Елена лишь ехидно усмехнулась, открывая блокнот. Полицейский смущался, но все же принимал вместе с амбулаторными картами все ее знаки внимания.

Без десяти семь они, наконец-то, покинули поликлинику. Елена с удовольствием вдохнула свежий воздух. Полюбовалась косыми солнечными лучами, просачивающимися сквозь молодую листву кленов, и закурила.

— Неплохо, — поделилась она впечатлениями с Темой. — Расклад вырисовывается. Похоже, инициировал упырицу наш Вещий где-то в середине лета. И заметил? Время охот совпадает с выходными днями. В этом что-то есть!

— Например, она приезжала сюда из города, — предложил свою версию полицейский. — Типа отдохнуть на уик-энд.

— Ага, — согласилась Елена. — И для кого-то это всегда был «энд».

— Плотно ребята гуляли, — поделился он в свою очередь выводами. — И твоя версия про постепенное питание сходится.

— Чего? — не поняла Елена.

— Ну… — Тема подбирал слова. — Версия о том, что он один поедал свои жертвы не сразу. Выпивал постепенно.

— Естественно, — самодовольно согласилась она. — А чего это тут лагерная «буханка» торчит?

Неподалеку и правда была припаркована «буханка» грязно-желтого цвета с крикливо‑яркой надписью: «Российская глубинка». Опираясь на ее борт, стоял Петька и неспешно жевал травинку.

— Приветище! — радостно приветствовала его Елена. — Саид, ты здесь чего?

— Стреляли, — ответил Петька, робко улыбаясь. — Олег велел вам медика доставить.

— Клево! — обрадовалась Елена. — Давно стоите?

— Да уж с полчаса, — поделился он, не выразив по поводу ожидания никаких эмоций. Все такой же дружелюбный и ровный тон. Елену это всегда удивляло. Как все же классно парень себя контролирует. Она вот терпеть не могла ждать. За полчаса убила бы уже кого-нибудь. Особенно если ждать приходилось тех же, кто вызвал.

— Ну, ты нас извини, — на всякий случай сказала она, из вежливости. Все же против Петьки она ничего не имела, да и вообще он в принципе был ей симпатичен. Милый парнишка, в чужие дела не лезет. Лишнего не скажет. Просто замечательный тип. Правда, иногда его неразговорчивость бесила. Но это лучше жалоб на жену, которыми он раньше часто Елену потчевал. Хотя она вспомнила, что сейчас Петька в разводе. Да еще, похоже, и курить бросил. Раньше дымил одну за другой.

— Где врач? — поинтересовался между тем Тема. Ему все эти скитания надоели.

— Тут. — Петька, не торопясь, обошел машину и чинно открыл дверь.

Внутри оказался невысокий, мило улыбающийся дядечка очень интеллигентного вида.

— Ой! — заволновалась Елена. — Здравствуйте. Извините, что заставили ждать. Что же вы все в машине сидите? Там же душно небось?

— Ничего страшного, — вежливо отозвался он. — Я за сегодня набегался, а тут хоть отдохнуть можно. Вы Елена, да? А вы Артем?

Он дружелюбно пожал им руки. С профессиональной сдержанной улыбкой на губах.

— Меня зовут Алексей Юрьевич, — представился он. — Мне звонил Андрей Сергеевич, сказал, что я могу вам чем-то помочь. В связи с этим неприятным делом, да?

— Именно, — подтвердил Тема с такой же профессиональной улыбкой. — Давайте присядем где-нибудь.

Они разместились на лавочке прямо у входа в поликлинику. И Елена, и Тема приготовили свои блокноты. Полицейский кивнул ей, предоставляя право вести беседу.

— У нас к вам несколько вопросов по вашим бывшим пациентам, — объяснила Елена. — Но давайте начнем вот с чего: как давно вы работаете в «Глубинке»?

— С первого дня, — охотно поделился Алексей Юрьевич. — Точнее, с двадцать первого сентября позапрошлого года.

— Символично, — прокомментировала Елена, вспомнив, что именно на этот день приходится обычно осеннее равноденствие. Тема лишь усмехнулся.

— Спасибо за точность, — тут же поблагодарил он врача. — Не могли бы вы сказать, кто из умерших на территории лагеря за это время обращался к вам за медицинской помощью?

— Да в общем-то мне приходилось оказывать всем сотрудникам лагеря медицинскую помощь по тем или иным причинам, — подумав, сообщил медик. — Вы не могли бы сказать, кто именно вас интересует?

Елена полезла в свой рюкзак и извлекла на свет божий папочку все с теми же страшными фотографиями.

— Ага. — надев очки, Алексей Юрьевич стал внимательно их изучать. — Да-да, я помню все эти случаи. Вы заметили, что они не все идентичны?

— Заметили, — подтвердил Тема. — А можно все же поподробнее.

— Дело в том, что на некоторых из них повреждений больше, чем на других. Вот эти, — доктор осторожно отложил ряд фотографий, — отличаются тем, что на них лишь по одному повреждению. Глубокая единичная резаная рана на шее, приходится на артерию. Именно это повреждение и послужило причиной смерти в ряде случаев.

Елена, кивая в такт его рассказу, заносила в блокнот имена и фамилии покойников, которые были указаны на оборотной стороне фотографий.

— Теперь следующие. — доктор отложил еще пачечку. — Здесь по два повреждения. Того же вида, что и в первом случае, но одно на шее, другое чуть ниже локтевого сгиба на тыльной стороне руки. То есть там, где обычно берут кровь на анализ.

Елена с Темой продолжали строчить в блокнотиках. Делая одинаковые пометки, проверить еще и даты смерти указанных лиц.

— А вот эти самые интересные. — Алексей Юрьевич потряс третьей стопкой фотографий. — Все эти случаи приходятся примерно на один период. На самое начало моей работы в «Глубинке». Я их отложу в сторону и буду вам рассказывать про каждый случай отдельно. И вот эти тоже отложу. — Он тут же выполнил обещанное и аккуратно сложил стопочки с двух сторон от себя. — Сначала о первых, а потом об оставшихся. Они относятся к другому периоду, но симптомы у тех пациентов были идентичны первым.

— О симптомах расскажите, пожалуйста, — попросила Елена. — Полный набор такой: апатия, вялость, бледность, раскоординация движений, возможны жалобы на головокружение, расширенные зрачки? Правильно?

— Да, — немного удивился Алексей Юрьевич. — Очень точный подбор.

— Такое бывает при большой потере крови, — объяснила Елена.

— Совершенно верно, — согласился доктор. — Однако, как вы сами понимаете, такие симптомы могут появляться и в случае других заболеваний. Вот, например, в случае с первой жертвой. Я бы в жизни не заподозрил потерю крови. Его звали Игорь Андреевич. — Он вытащил из пачки нужную фотографию. — Ученый. Жил здесь, наверное, с месяц. Еще и лагерь-то не был официально открыт. Работал постоянно. Лишь изредка позволял себе расслабиться, сходить на охоту. Сначала начал жаловаться на головокружение и раскоординацию движений. Я предположил, что он слишком много времени проводит в закрытом помещении за компьютером. Посоветовал ему побольше бывать на воздухе. У Игоря Андреевича еще наблюдались проблемы с давлением, так что прогулки были весьма полезны. Прописал медикаменты. Потом я заметил, что он стал бледным, вялым, каким-то потерянным. Стал жаловаться на плохой сон.

— Бессонница? — несколько удивилась Елена.

— Нет, — тут же опроверг доктор. — Говорил, странные сны какие-то снятся. И еще я заметил у него довольно глубокие порезы на руках и шее. Игорь Андреевич объяснял их появление, будто порезался при бритье. Или ножом для бумаг случайно. В общем, неубедительно. Я забеспокоился всерьез. Даже ходил к Андрею Сергеевичу, просил разрешения отвезти пациента в город к специалистам. Прежде всего к психотерапевту. Игорь Андреевич стал раздражителен, рассеян. Мне это совсем не нравилось. Но… отвезти я его не успел.

— Понятно, — прокомментировал Тема.

— Кстати, вы заметили, что к первому периоду работы «Глубинки» относятся в большей степени смерти мужчин? — поинтересовался врач.

— Естественно, — пожала плечами Елена, делая соответствующие пометки в блокноте. — Это обозначает, что где-то к концу сентября, а на это время и приходятся первые смерти, она уже охотилась одна.

— Кто? — не понял доктор.

— Подозреваемая, — пояснил Тема, посмотрев на Елену с упреком. — В остальных случаях болезнь развивалась так же?

— Не совсем, — признался Алексей Юрьевич. — Иногда больной умирал в течение недели. То есть дней за десять. Так точнее. Вот, например, эти два случая. — Он протянул соответствующие фотографии. — Евгений Васильевич только успел обратиться ко мне с жалобой на сильный порез на шее. Он сказал, что испугался чего-то, когда брился, и резко дернул бритву. Он предпочитал опасные станки. Вообще все это выглядело очень натурально. Я даже не стал сомневаться. Наложил швы. Все симптомы потери крови были налицо.

— А вы у себя его принимали или к нему ходили? — уточнил Тема.

— У себя, — ответил врач. — Вас, скорее всего, интересовало, видел ли я реальную потерю крови, да? В смысле, доказательства? Нет, он пришел сам. Я еще выписал ему витамины и железо. Для скорейшего выздоровления. А буквально в следующие выходные он уже был мертв.

— В выходные? — переспросила Елена.

— Я точно это запомнил, — подтвердил Алексей Юрьевич. — Он приходил утром в понедельник. А в следующий понедельник уже умер. А вот Юрий Геннадьевич на втором фото. Его на охоте поранил какой-то зверь. А недели через две тот же результат.

— Странно, — прокомментировала Елена. — Но в принципе объяснимо.

Она сделала еще кое-какую пометку в блокноте.

— Еще две смерти. — Он взялся за оставшиеся фото из этой стопки. — Они ко мне даже не обращались. Я видел только трупы. Но! На каждом по нескольку порезов.

— А по каким-либо другим поводам эти ребята к вам не приходили? — решила уточнить Елена. Темка глянул на нее изумленно.

— Странно, что вы спросили, — тоже удивился доктор. — Оба обращались по вполне определенной части.

— Венерология? — уточнила Елена.

— Именно. Но намного раньше. До убийств. К моменту летального исхода и тот, и другой были совершенно здоровы в этом плане. А почему вы спросили?

— Видите ли, — немного смутилась Елена. — У нас своя специфика. Подозреваемая, которую мы ищем, скорее всего приманивала своих жертв чем-то вроде гипноза. Вы же видели, что нет следов насилия, кроме тех ранок? Но эта разновидность гипноза, назовем ее так, лучше действует на людей с… буйным темпераментом. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Очень даже, — обрадовался Алексей Юрьевич. — Вот вам тогда такой случай. — Он тут же нашел в последней стопке нужное фото. — Сотрудница «Глубинки», Зинаида Аркадьевна. Зинулю тут знали многие. Милая задорная девочка. Приехала сюда за личным счастьем. Как же! Иностранцы, богатые клиенты… В результате мужа себе не нашла, а…

— А в постель к клиентам попадала часто, — докончил Тема.

— Твоя знакомая? — полюбопытствовала Елена.

— Да, — подтвердил полицейский сухо. — Специализировалась не только на клиентах «Глубинки». Бывала и у нас в деревне на дискотеках. Иногда приходилось тормозить девушку, когда особо разгуляется.

— Слышал я об этом, — подтвердил доктор. — И ко мне обращалась с теми же проблемами, что и предыдущие пациенты. Но где-то за месяц до смерти она переменилась. Ее подруга мне говорила, что Зина вроде влюбилась. Но в кого, не скажу. Вы сами можете спросить у Надежды. Я просто не знаю. Ни к чему мне это. Так вот, у Зины отмечались все симптомы, как у Игоря Андреевича. Я собирался вести ее к психиатру. Видите ли, там потеря крови наблюдалась точно. У нее все руки были исполосованы. Я подозревал склонность к суициду.

— А в остальных четырех случаях? — спросил Тема, перебирая оставшиеся фото.

— Ничего такого интересного о течении болезни сказать не могу, — поправив очки, ответил Алексей Юрьевич. — Но во всех случаях множественные раны. На руках и шее. Заметьте, тут и мужчины, и женщины.

— Да, — согласилась Елена, захлопнув блокнот. — Спасибо вам большое за помощь.

— А вы не могли бы поделиться с нами их историями болезней? — попросил Тема. — Нам бы даты уточнить. Еще кое-какие детали.

— Хорошо, — легко согласился покладистый медик, поднимаясь с лавочки. — проедемте со мной в мой офис, пожалуйста.

Они быстро согласились. И, рассыпаясь в благодарностях, забрались в «буханку». Ехать оказалось не долго. Елена всю дорогу проболтала с Петькой. Прямо как в старые добрые времена на телевидении. Он рассказывал с воодушевлением про новую работу. Про окрестные леса, про свое увлечение охотой. Говорил, что хочет попросить Андрея Сергеевича разрешить ему по совместительству работать проводником на следующий год.

В лагере они забрали амбулаторные карты, поужинали в обществе Олега и его бравых ребят, а потом наладились обратно в деревню. По дороге заглянули к Надежде.

— Да в общем-то она ничего такого о нем не рассказывала, — вспоминала девушка. — Скрытная стала. Все боялась, что мы с девчонками ее милого уведем. Знали бы…

— Но что-то же она говорила? — выспрашивала Елена.

— Практически ничего. — Надежда лукаво покосилась на Тему. — Кроме постельных подробностей. Тут уж мы наслушались. Все интриговала, мол, он с ней такое выделывает, что и говорить страшно.

— А вам не показалось странным, что при всем своем счастливом состоянии у нее отмечались суицидальные наклонности? — поинтересовался Артем профессиональным тоном.

— Да какие там наклонности! — Надежда махнула рукой. — Это следы их забав постельных. Она сама говорила.

— Мило, — прокомментировала Елена. — И вас это не пугало?

— Пугало, конечно, — пожала Надежда плечами. — Такого и уводить у нее нет желания. Извращенец. Что самое странное, он, похоже, из наших. Я после Зинки даже боюсь тут с кем-то романы заводить. А вдруг…

— Из ваших, в смысле, из сотрудников «Глубинки»? — уточнил Темка.

— Да, — подтвердила Надежда, — только вы уж никому не говорите, что я вам это сказала. В принципе они ребята все нормальные с виду.

— А почему вы считаете, что он из ваших? — спросила Елена.

— Да так. — девушка опять пожала плечами. — Март был. Клиенты ненадолго заезжали. Пересменок. Да и мы же про всех знаем. Кто с кем. Кому из города возят. Мы бы поняли, на кого Зинка глаз положила. Да и как-то она так о нем рассказывала, что становилось понятно, он из наших. Ей даже это нравилось, что мы все с ним знакомы, а она его имя не говорит.

Елена кивнула, понимая, что больше ничего ценного Надежда им сообщить не могла.

— Ох, — пожаловался Тема, когда шагали обратно в деревню. — Ну и вымотался я. А ты как?

— Да тоже не очень-то здорово, — поделилась Елена. — Да еще такое чувство, что часа через полтора опять есть захочу. У меня так всегда, если не высыпаюсь.

— Странный у тебя организм, — прокомментировал он. — Слушай, я обычно дома работаю. В конторе обезьянник шумит, Васька гудит, некомфортно. Если ты не из пугливых, поедем ко мне, а? Ужин гарантирую.

— Я не из пугливых, — успокоила его Елена. — Могу даже помочь с готовкой.

— Ну уж нет! — воспротивился он гордо. — Женщине на моей кухне делать нечего!

Елена только пожала плечами. Ей вообще везло на мужчин, которые брали на себя всю домашнюю работу. Особенно кухню. Видимо, так уж ей на роду написано. А вообще она прекрасно и сама умела готовить. Но уж если парень такой принципиальный, она спорить не собиралась.

— Только вот я думаю, не судьба нам так сразу в комфортные апартаменты нагрянуть, — уныло сообщила Елена. — Есть еще один вопросик… А если и сейчас в деревне есть кто-то с нашими симптомами?

— А если здесь есть кто-то с нашими симптомами? — переспросил Тема.

— Нету, — обрадовала она. — Я перед уходом этот вопрос с Алексеем Юрьевичем провентилировала. И Олежеку звонила. Они сами проверяли. Наученные уже.

— Это радует, — немного поразмыслив, признал Тема. — А вот про деревню… Это ж надо к Сашке опять тащиться… или к Ольге. И то и другое радости не добавляет. Совсем!

— Давай сыграем на личном обаянии, — предложила Елена. — Ты дуй очаровывать Ольгу, благо она и так вся твоя, а я к этому…

— Видишь ли, зайка, — немного пафосно начал Артем. — Мне-то проще, я с Ольгой таких фортелей, как ты, не выкидывал.

— Дело поправимое, — отмахнулась она. — Сейчас напиши мне эту фитюльку, какую ваш светила медицинский требовал, а я ему отнесу. Типа раскаялась, типа только перед спутником своим кочевряжилась…

— И ты думаешь, для тебя это так просто сойдет? — усомнился Темка. — Солнце, ты когда-нибудь задумывалась, как такой самовлюбленный кобель будет не рад подобным опускаловам? Думаешь, мне так хочется заводить еще одно дело? Теперь еще и об изнасиловании?

— Это ты явно горячишься, — возразила Елена. — Он струсит. Да и я, знаешь ли, совсем не хочу проходить по такому делу потерпевшей. Мы сейчас с тобой махнемся, так и быть. Ты мне мою курточку вернешь, в ней пистолет с глушителем. А я тебе дам арбалет потаскать.

— Ой! Как мне это надо! — наигранно обрадовался Тема.

— Да брось, — отмахнулась она. — Ты мужчина. А мужчины любят красивое оружие.

— Спасибо, что это заметила, — прокомментировал Темка.

— Что заметила? Про оружие?

— Нет, что я мужчина.

Она игриво улыбнулась и состроила полицейскому глазки, наградив его вдобавок еще и воздушным поцелуем.

У врача был аккуратненький оштукатуренный домик, больше похожий на небольшой коттедж. И, конечно, никакого огорода. Так, пара грядок с какими-то цветочками да лавочка возле крылечка. Он только успел открыть дверь, как Елена поняла одну неприятную истину. Темка оказался прав. С такими, как этот, шутить нельзя.

Самое интересное, он ее ждал, именно ее, а не какую-нибудь другую даму, и уж точно не Василия.

— Привет, — немного робко сказала она, улыбнувшись.

Александр самодовольно хмыкнул и втащил ее за руку внутрь. В принципе она пыталась протестовать, всем своим видом показывать недоумение и возмущение. Ему было абсолютно наплевать.

— Какие мы кокетливые, — насмешливо проговорил он, прижимая Елену к стене в сенях и стаскивая с ее плеч куртку. — Типа для полицая старалась? Посмеялась хорошо?

— Подожди немного, — пытаясь оттолкнуть его, попросила Елена совсем некокетливо.

— А чего ждать? — Он швырнул ее куртку на пол. Елена надеялась, что он в своем запале не обратит внимание, что шкурка чересчур тяжеловата. — Я и так тебя давно жду.

— Я вот тут вам принесла документы, как обещала…

— Да забудь. — Он одну ладонь запустил в ее волосы, другую спокойненько положил ей на грудь. — Теперь моя очередь развлекаться.

Елена просчитывала варианты. Можно посильнее оттолкнуть его, но не факт, что у нее будет возможность дотянуться до куртки, да и пистолет вытаскивать долго. Можно просто заорать, но кто сказал, что тут ее кто-то услышит. Можно поступить так, как обычно советуют американские психологи: расслабиться и получить удовольствие. Но проблема в том, что Елена была слишком упряма. Она привыкла сама решать, с кем ей спать, а не подчиняться чужому решению. Она вообще не привыкла подчиняться! К тому же она была строгой противницей насилия в любом его проявлении. Если это было насилие над ней.

— Я вообще-то по делу, — чудом уворачиваясь от его губ, серьезно и строго предупредила она. Ей необходимо было просчитать, где его предел трусости. Дать ему последний шанс остановиться по собственной инициативе.

— Это и есть дело, — заявил Александр и, удерживая ее голову ладонями, дорвался все же до губ.

В принципе для коллекции, так сказать, можно было бы ответить на его поцелуй, разобраться в нюансах того, насколько умело он это делает. Но она хотела есть, она хотела отдохнуть, она хотела к Темке, в конце концов!

Елена осторожно обвила его плечи руками, почти нежно прильнула к его телу, а в тот момент, когда парень окончательно расслабился, от души пнула его коленом в пах. Как и ожидалось, он охнул, согнулся и схватился за ушибленное место. Не позволяя Александру расслабиться, она врезала ему ладошками по ушам. Он взвыл, замотал головой и стал мучиться проблемой, как так схватиться за все больные места, чтобы рук хватило.

Елена аккуратно обошла его, подобрала куртку и достала пистолет. Ее трясло. Очень хотелось устроить себе продолжение банкета и просто избить парня, чтоб на всю жизнь запомнил. Избыток адреналина. Однако, к счастью, мозги у нее работали четко. Она ограничилась тем, что сбила его с ног, присела на табуретку над корчащимся противником и стала ждать, пока сама подобреет. Возникла необходимость покурить. Пришлось перехватить пистолет в другую руку и отложить куртку. Прикуривая, она не спускала глаз с неудачливого поклонника.

— Ну? Полегчало, — спросила она, сделав пару затяжек.

— Дрянь, — зло высказался он.

— Не спорю, — спокойно ответила Елена. — Я предупреждала, что я по делу. Глаза подними.

Как всегда бывает в подобных ситуациях, такой спокойный тон часто напоминает угрозу. Он послушался, посмотрел на нее и на оружие в ее руках, нацеленное четко ему в лоб.

— Хочешь, чтобы я ушла? — предложила она.

Он кивнул. Вид у парня был не столько испуганный, сколько усталый и расстроенный.

— Слушай симптомы, — продолжала она, добившись полного внимания. — Вялость, бледность, апатия, раскоординация движений, жалобы на плохой сон, расширенные зрачки.

— Потеря крови, — как ни странно, очень четко ответил он.

— Знал или догадался? — поддразнила Елена. — Да сядь ты уже. Где тут пепельница?

— Может, тебе еще и вина налить? — угрюмо и саркастично предложил Александр, устраиваясь на полу поудобнее.

— Спасибо, не стоит, — королевским тоном отказалась она. — Вот ты ведь неплохой мужик, а такая скотина бываешь. Так что у нас с потерей крови?

— Жаль, это не про тебя, — сквозь зубы прокомментировал он. — А бить меня было обязательно?

— А тебе никто не говорил, что женщин обычно спрашивают, согласны они или нет?

Он промолчал. Ей даже жалко его стало. Да, он был на нее зол. Может, реально, он даже и не стал бы применять силу. Просто хотел хорошенько отыграться за ее недавнюю шутку. Она сама пришла к нему даже после собственной дурацкой выходки. Главное, он ведь просчитал: другая бы на ее месте точно пришла. Лично Елену он не знал, а потому имел полное право приравнивать ее к остальной массе женщин, которые были ему знакомы и поступили бы именно так, как он предполагал.

— Есть такая, — вдруг сказал он.

— Реально? — выйдя мгновенно из образа, обрадовалась Елена. — Кто, где искать?

— Скажи полицаю своему, что это Алька, — продолжил Александр. — Все симптомы налицо. И еще… на руках следы порезов. То ли суицид, то ли еще дурь какая.

— Второе вернее, — сообщила Елена. — Если пистолет уберу, глупостей не наделаешь?

— Да иди ты…

Она встала, спокойно убрала оружие на место.

— Подумай, есть кто еще?

— Да весь вечер думаю, как вы из поликлиники убрались. — Он тоже встал с пола, поправляя волосы, одергивая одежду и морщась. — Вроде нет. Да и не факт, что Алька ваш вариант. Но сколько я книг читал, подходит.

— Ничего себе, — усмехнулась Елена. — Целая деревня демонологов да охотников за вампирами, а меня из города сюда тащат.

Он бросил на нее насмешливый взгляд. Да, ему жаловаться было глупо. Елена поняла, в чем она с этим парнем просчиталась. Да, он был красавчиком и неплохо жил за счет женского обожания в городе. Но и специалист он был в общем-то неплохой. А его к черту на кулички. Есть от чего начать расстраиваться и злиться на всех и вся.

— Сваливай отсюда, — предложила Елена искренне. — В городе куча частных клиник. Работу найдешь.

— Вот спасибо, благодетельница, — зло ответил Александр. — Лучше сама вали отсюда. Вон, там тебя твой полицай дожидается.

— Уверен, что все? — напоследок решила переспросить она.

— Да отвали ты! — взорвался он. — Думаешь, так они все по больницам и шляются? Либо дома травками и самогоном лечатся, либо вообще не замечают таких мелочей!

— Ладно-ладно, — успокаивающе проговорила она. — Пока. Приятного вечера.

Ей вслед полетело что-то нецензурное.

Тема хмуро посмотрел на домик врача, потом так же хмуро на нее.

— И как?

— Нормально, — пожала она плечами как ни в чем не бывало. — Он сказал про какую-то Альку.

— Сволочь, — в сердцах обласкал Темка эскулапа.

— Ты чего? — искренне удивилась Елена.

— Да это же пьянь запойная! От нее ни фига не добьешься. Он тебе специально ее назвал. Из вредности.

— С отшибленной промежностью и пистолетом перед мордой вредничать не очень тянет, — авторитетно рассудила она. — Мне так кажется.

— И это у тебя называется нормально? — устало спросил полицейский.

— Вполне, — беспечно пожала она плечами.

— Вообще я тебя арестовать должен, — решил Тема. — За нанесение телесных повреждений и вреда здоровью.

— А его за попытку изнасилования, — продолжала Елена. — А тебя за пособничество в нанесении телесных повреждений и вреда здоровью.

— А я здесь при чем? — возмутился полицейский.

— Я тебя предупреждала, что захвачу курточку, где пистолет лежит, — напомнила Елена. — Значит, ты знал о готовящемся преступлении и не предотвратил его, а преспокойно отпустил меня туда. Соучастие чистой воды!

— Ты по образованию кто? — спросил Тема.

— Филолог.

— Сразу ясно, что не юрист.

— А что?

— Ничего. Пошли.

— Куда?

— К Альке. Алевтине Игоревне Спиридоновой. Двадцати трех лет. Место рождения — деревня Сбруевка. Место проживания — деревня Сбруевка, улица вторая, дом пять. Задерживалась за изготовление и распространение нелицензированных алкогольных напитков, за нарушение общественного порядка, дебош и даже мордобой.

— Какой милый послужной список, — прокомментировала Елена, шагая рядом с ним. — Судимость?

— Отсутствует. А жаль… — Темка мечтательно посмотрел вдаль, будто представляя тот день, когда эту нарушительницу порядка в кандалах провезут по деревне в какую-нибудь тюрьму строгого режима.

— Аля! — тряся нечто бесформенное за дряблую руку, вещала Елена с нотками отчаяния в голосе. — Аля! Да проснись ты!

В ответ тело промычало.

— Я предупреждал, — напомнил Тема. — Гражданка Спиридонова! Очнись ты, блин!

Тело продолжало невнятно мычать.

— А на кой мы паримся? — сказала Елена решительно и пошла в кухню. — Помогай.

Они общими усилиями приподняли голову Альки и быстро опустили ее лицом вниз в тазик с холодной водой. Тело ожило и задвигалось. Голова, естественно, резко дернулась назад, потом Алька отползла от тазика, разлепила глаза и осмотрелась.

— Че? — промямлила она, увидев Артема.

— Да не че, — передразнил он. — Это у тебя откуда?

Полицейский указывал на глубокие порезы на руке девицы.

— Не знаю, — тупо отозвалась она.

— В тазик, — предложила Елена.

— Не! — воспротивилась Алька. — Это… В лесу порезала.

— Зачем?

— Не знаю.

— Убить милосерднее будет, — прокомментировала Елена.

— Не! Это… не помню. Пьяная я.

— А тогда тоже была пьяная? — спросил Тема.

— Не! На работе не пью, — гордо выдала девица.

— И кем она работает? — поинтересовалась Елена у Темы.

— Никем, — усмехнулся он. — Работает, значит, самогон варит.

— А! Ну да. Аля, а ну вспомни! Где и когда порезалась.

— Травки рвала, — подумав, ответила та.

— Где?

— У деревни. Там, ну… пустая деревня.

— Прогресс, коллега, — поиздевался полицейский. — Когда?

— А сегодня какое число? — Законный вопрос запойной тетки.

— Двадцать восьмое, — устало констатировал Темка.

— А день?

— Вторник.

— В воскресенье, — посчитав, гордо сообщила Алька.

— Один раз было?

— Не!

— А еще когда?

— Не помню. Но было! — Она важно показала на них пальцем.

— Обо что порезалась?

Алька нахмурилась. Тут память совсем отказывала. Все всполохи какие-то и что-то очень приятное. Мужик, что ли?

— У мужика спроси.

— У какого? — быстро переспросила Елена.

— У того, — удивилась Алька. Ей-то было понятно, о ком речь.

— Зовут его как? — решил уточнить Тема.

Алька опять нахмурилась. Какое там «зо-вут», она его и не помнит, как выглядел и откуда взялся.

— Ну, в лесу был, — чем смогла помогла она. — Хороший! Он меня любит!.. Но… кто такой?

Она удрученно пожала плечами. Тема и Елена переглянулись, и оба тяжело вздохнули.

* * *

Дом у Артема был очень даже уютный. Темно-желтого цвета шторы на окнах, обои под дерево, минимум мебели. Печь так аккуратно встроена, что и не мешает, в глаза не бросается. Стоит, так сказать, на кухню передом, в комнату задом. Рядом у стены кровать. Большая, широкая, двуспальная, застелена покрывалом под цвет штор. В красном углу — стол и компьютер. У окна — тумбочка. На ней телевизор, DVD-плеер, ряд дисков в красочных коробочках. Тут же несколько полок с книгами. Судебная медицина, криминалистика, пара энциклопедий по мистике и демонологии, еще несколько томов той же тематики, фэнтези и вампирская «готика». Елена улыбнулась, их вкусы явно совпадали.

Посовещавшись, они пришли к соглашению по ходу дальнейших действий. Часа два поработать, потом поужинать, обменяться идеями, попить кофе, а там видно будет. Елена засела за компьютер. Кстати, не очень-то и древний.

— Хорошо честные служители порядка нынче в деревнях живут, — заметила она.

— А чего это нам плохо жить? — усмехнулся Тема. — Комп купил на материно наследство. Оставались у нее сбережения. На телек накопил, стоит он нынче не особо дорого. А плеер сеструха с напарником подарили.

— Вот и говорю, хорошо живешь. Может же честный человек жить хорошо!

Темка улыбнулся и пошел на кухню готовить. Елена открыла блокнот, разложила бумаги и задумалась. Не о деле.

Последние года два или три у нее сложилась определенная, довольно циничная традиция: вечером, попадая на квартиру к очередному предполагаемому любовнику, она задавалась вопросом: «Почему бы и нет?», а утром, покидая его, на заветный вопрос: «Когда я тебя опять увижу?», отвечала также вопросом: «А смысл?» Если уж ей приходил в голову первый вопрос, то она обычно начинала как-то моделировать ситуацию, чтобы все разрешилось однозначно в постели, чтобы, в конце концов, был повод перейти утром ко второму вопросу. На этот раз все было немного иначе. Темка ей нравился чисто по-человечески. Классный парень! И задавать второй вопрос совсем не хотелось. Но! Ей не хотелось и моделировать соответственно ситуацию. Не хотелось строить ему глазки, флиртовать. Не нужны ей были особые многозначительные фразы. Якобы случайные прикосновения. Ее на этот раз не устраивал этот старый, как сама жизнь, сценарий. Она не была влюблена. Но, оглядываясь на прожитый день, понимала, что закончиться все должно именно постелью. Нельзя сказать, что она этого не хотела. Она здоровая женщина! Просто почему-то возникало желание не торопить события, а пустить дело на самотек. Чтобы все это было естественно, красиво и… как-то правильно, что ли? Или, вернее, честно по отношению к Темке.

Предмет ее размышлений вернулся с кухни, уселся на полу по-турецки, раскрыл папку, предоставленную Олежеком, и блокнот.

— Лена! — вдруг обратился он к ней. — Ты как предпочитаешь есть? На кухне или здесь, но на полу перед телевизором?

— Здесь, на полу, но без телевизора, — решила она.

— Его вынести?

— Нет. Просто не включать. Кстати, я захватила вино.

Бутылка того французского вина, одна из тех, что она выпросила у Андрика, как раз и была тем самым увесистым предметом из Елениной сумочки. Нельзя сказать, что девушка сразу планировала закончить вечер здесь. Но опять же, как и в первую ночь своего приезда, ожидала любых встреч, а свое спиртное на таких встречах — спокойнее.

— Здорово! — искренне порадовался Тема. — А я все думал, чего у тебя такой рюкзак тяжелый.

Они углубились в работу. Их мнения об объектах поиска разделились. Тема был уверен, что с помощью Олежековой папочки и сведений из деревни выявит упырицу. Елена твердо была убеждена, что легче начать с соучастника. В результате Темка начал с установления всех эпизодов дела в хронологической последовательности, с тем чтобы четко определить время инициации их дамочки. Елена обрабатывала списки. В принципе у них получалась совершенно одинаковая картина. Цепочка преступлений, совершенных группой неизвестных лиц.

Тема изредка бегал на кухню проверять ужин. Елена отрывалась от дела на перекуры. Он устанавливал количество лиц, возможно, подозреваемых, сверяя «имена, пароли, явки» укушенных в «Глубинке». Елена сверяла известные им «имена, пароли, явки» со списком сотрудников и постоянных гостей лагеря. Он рисовал в блокноте схемы, она сверяла свои списки, кого-то вычеркивая, кого-то вписывая в новые своды. Воодушевляло их только одно: в конечном результате складывалась не очень-то и многочисленная группа подозреваемых.

Несмотря на муторность Елениного метода, он неплохо себя оправдывал. Сначала она пронумеровала списки. И внесла их в реестр. Толку от этого было немного, зато выстраивалась логика поиска. Под первыми номерами шли списки с кладбищ, третьим она вписала список жертв из «Глубинки». Под номером четыре шли фамилии и имена тех, кто обращался с симптомами потери крови в поликлинику за последние два — два с половиной года. Далее шли списки пропавших без вести в лесу и тех, кто потом возвращался. Список сотрудников лагеря и отдельно — список гостей. Далее она просмотрела все списки заново, сравнивая имена, и вычеркнула совпавшие. Так получилось еще три списка. Полный список жертв. Список выживших после укусов. И список вернувшихся из лесу и работающих в «Глубинке». Последние два списка требовали добавочных данных. У нее появилось подозрение, почему эти товарищи остались в живых. Она передала список Теме.

— Скажи мне честно, вот у этих семьи большие? — попросила она.

Он пробежал список глазами, сравнил со своими данными из блокнота.

— Да, — немного удивленно согласился он. — А они у тебя по какой статье проходят?

— Пока ни по какой, хотя… — Она пожала плечами. — Просто это для упырей группа риска. Родные могли заметить, что кто-то в семье стал себя плохо чувствовать. Начали бы к ним относиться особенно внимательно, следить. Понимаешь?

— Вроде да, — подумав, опять согласился Тема. — Интересно, что у них у всех есть родственники, близкие к жертвам по возрасту. Братья, сестры… Вот у двух девушек женихи были.

— Правильно! — похвалила себя Елена.

— Тебе еще этот список нужен? — спросил Темка.

— Только на минутку.

Она забрала листок, сравнила его со списком сотрудников лагеря. Два имени совпадали. Она записала их отдельно.

— Теперь можешь забрать.

Тема кивнул и протянул руку за листком.

После этого Елена созвонилась с Алексеем Юрьевичем и поинтересовалась у доктора о состоянии здоровья вернувшихся товарищей. Оказалось, что еще у четырех из ее списка отмечались странные симптомы, в чем-то близкие симптомам потери крови. Этих она тоже внесла в тот новый список, где уже значились два имени из предыдущего.

— У тебя список сотрудников и гостей? — спросил Темка.

— Да.

— Отдай на время, — попросил он.

— Меняюсь на Олежекову папку.

Они произвели обмен. Теперь Елена решила уточнить, с кем из жертв контактировали вернувшиеся из леса сотрудники из ее последнего списка. В результате одного из них пришлось вычеркнуть. Пока у нее получалось пять подозреваемых.

Тема, тяжело вздыхая, принялся рисовать какую-то огромную схему, сверяясь с блокнотом.

— Экий у тебя масштабный проект, — прокомментировала заинтригованная Елена.

— Да уж, — согласился полицейский. — Попробую вычислить кое-что графически.

— Помочь? — Ей в принципе было чем заняться, но ведь любопытно же!

Тема кивнул и начал объяснять свой замысел.

— Сейчас я склею скотчем несколько листов и буду рисовать план деревни. На нем я сначала черным отмечу все дома жертв. Потом синим — дома выживших. Красным — сотрудников «Глубинки». Обведу кружком тех, кто вернулся из лесу и работает в «Глубинке».

— И чего ты этим хочешь достичь?

— Посмотрю концентрацию замешанных в это дело. Кстати, может, завтра пообщаемся с выжившими?

— Смысла нет, — напомнила Елена. — Ни черта они не помнят.

— Я рискну, — упрямо заявил полицейский.

— Вперед. Тебе подиктовать?

— Давай.

Таким образом они развлекались целых полчаса. Картинка у них получилась довольно запутанная и пестрая.

— Хоть ты меня убей, но я никаких связей не вижу, — всматриваясь в схему, заметила Елена. — То пусто, то густо.

— Вот именно! — довольно заявил Темка. — Видишь, вот тут концентрация значков. Вот! Твои двое подозреваемых как раз сюда и попадают. А вот еще один, нами не учтенный.

Он продиктовал ей имя и фамилию нового подозреваемого.

— Он работает в лагере, но в лесах не был, среди укушенных не числится, — сверилась Елена со своими списками. — Попробую посмотреть, кого он выгуливал из погибших гостей, с кем из жертв‑коллег контактировал.

Елена долго все сверяла и пересматривала.

— Шестой! — в результате объявила она.

— Давай проверим вторую деревню, — предложил Тема.

— И лагерь тогда уж, — поддержала его Елена.

Так прошел еще час, и список подозреваемых пополнился еще тремя именами.

— Девять, — подвела Елена итоги. — Уф!

— Да уж, — поддержал ее Тема. — Слушай, давай прервемся и поужинаем. У меня голова гудит уже.

— А меня мучают сомнения, что мы чего-то упустили.

— Все! Я накрываю на стол.

Ели они на полу в комнате, как и договаривались ранее. Ели молча, так как Елена что-то сверяла по своим спискам, а Темка читал досье умерших из Олежековой папки.

Мозги у обоих вскипели основательно.

— Жуть! — пожаловалась Елена, наконец-то оторвавшись от блокнота и всех своих списков. — Никак не могу понять, что я пропустила.

— Тогда лучше отвлекись, — посоветовал Тема, откладывая папку. — Как тебе ужин?

— Нечто потрясающее! — искренне ответила она.

Он приготовил что-то вроде итальянского ризотто по-русски. Разница между классическим рецептом и «новым русским» была значительная. Во‑первых, рис Тема отварил со специями, а потому он был островат, во‑вторых, как добавку к ризотто приготовил мелко порезанное и хорошо протушенное в каком-то соусе мясо. А еще он совершил просто чудо и добавил в эту итальянско-русскую сборную солянку тушеный кабачок. Все вместе получилось очень вкусно.

— Надо будет запомнить рецептик, — решила Елена. — Попробую потом приготовить сама.

— Ради бога, — щедро разрешил Тема.

— Ну? И что теперь будем делать? — поинтересовалась она.

— Давай совещаться, — предложил полицейский.

— Посуду тебе помочь убрать?

— Не надо. Я быстро. А потом сверим данные.

Темка вымыл посуду, вернулся, и сели совещаться.

— Давай пока прикинем расклад в целом, — предложил парень. — Ну, то есть расставим по времени все эпизоды и появление подозреваемых.

— Хорошо, — согласилась Елена, проглядывая свои записи. — Итак, Вещий Олег овампирился года три-четыре назад. В принципе точная дата самоинициации мастера нам не важна, так как он ныне, слава богам, упокоен окончательно.

— Это ты круто сказала, — прокомментировал Темка иронично. — Грамотно. Так! Тогда приступим к перечислению эпизодов. До инициации дамы у нас, по скромным расчетам, за год-полтора шесть трупов и несколько случаев, когда пострадавшие остались в живых.

— Далее, — подхватила Елена. — Инициация дамы по времени практически четко совпадает с открытием «Глубинки». Или нет… Нет! Инициация произошла летом. Где-то в конце июля, начале августа.

— Даже точнее, — заметил Темка, — с двадцать пятого июля по десятое августа.

— Верно, — согласилась она. — Последнее убийство Вещего приходится на двадцать пятое. А вот первый труп с двумя ранками на десятое.

Елена также отметила, что десятое августа как раз было выходным днем. Но говорить об этом полицейскому не пожелала. У него наверняка тоже кое-что припасено, что он не станет раскрывать ей. Доверие — вещь хорошая, но… Конечно, они не устраивали соревнований, кто первый изловит упыря. Просто у них были, похоже, немного разные цели и, что самое главное, немного разные критерии, предъявляемые к подозреваемым.

— Далее, — продолжал Тема. — Двадцать восьмого сентября, буквально в первые дни работы «Глубинки», у нас новые трупы. Теперь уже мужские.

— А до этого преобладали женские, — уточнила Елена. — Это нам дает повод думать, что она где-то в двадцатых числах сентября успела упокоить Вещего. И вовсю начала развлекаться сама. К тому же первая жертва, как ты помнишь, служила донором некоторое время до своей смерти.

— Таким образом, можем спокойно перейти ко второму этапу деятельности нашей ОПГ, — предложил Тема.

— Вот вампирская организованная преступная группа — это круто! — прокомментировала она. — Но, если уж твоему сердцу так близок полицейский жаргон, то так тому и быть. Запишем, что период до следующей инициации у нас занимает… всего-то чуть больше месяца. И два трупа.

— Но! В деревне еще два! — напомнил Тема. — И также, скорее всего, убила она их не сразу.

— Похоже, дело было так, — начала размышлять Елена. — Она сначала шла по написанному мастером сценарию, тихо питалась от нескольких доноров, пока одного из них случайно не убила. А потом, как по классике. Почувствовала власть. Ну… тут легко вспомнить все психологические выкладки по серийным убийцам. Почувствовала вкус к убийствам, безнаказанность и так далее. Результат — грохнула остальных.

— Вполне катит, — согласился Темка. — я даже могу это использовать в своих бюрократических целях.

— Я за тебя рада, — царственно кивнула Елена. — А вот дальше тебе текстик. Как уже говорилось, нашими подозреваемыми движут две основные страсти: кровь и секс. А потому, не теряя времени даром, наша девочка быстро находит себе любовничка и тут же его инициирует.

— Это происходит где-то в первых числах ноября, — заметил Тема. — Тут у нас остальная куча трупов. Разгулялись ребята.

Елена сделала еще кое-какие пометки в блокноте. С появлением любовничка даты смертей перестали совпадать с выходными днями. Парень сильнее дамочки, надо ему больше или жажда убийства сильнее. Было и еще одно возможное объяснение. Она переехала в деревню на постоянное жительство.

К тому же Елена заметила и еще одну деталь. Практически все жертвы были одинокими людьми. Или же приезжали в лагерь без семей. Вообще это мало что значило. Просто этот факт доказывал осторожность искомых тварей. Не больше. Но…

— И последний момент, — закончил Темка. — Вторая инициация прошлой ночью.

— Которая нам вообще ничего не дает, — огорчила его Елена. — Если у нас есть еще хоть какие-то шансы выявить по нашему списку подозреваемых первого сообщника и что, практически невероятно, саму дамочку, то второго любовника нам не в жизнь не найти.

— Пока мы имеем лишь предположение, подтверждаемое фактами. Что дама — деревенская, а первый любовник работает в «Глубинке», — подытожил полицейский. — Что мы упустили?

— Не знаю, — подумав, призналась Елена. — Но! Даже то, что не упустили, мало нам поможет. Это только умозаключения, не больше. И все надо досконально проверять. Понимаешь, мы с тобой теоретики. Как и любой другой, кто попал бы в нашу ситуацию. Вот до всего случившегося ты мог себе представить, что упыри существуют?

— Нет, — честно признался полицейский. — По большому счету я и сейчас не очень в это верю.

— Вообще я тоже, — так же искренне созналась она. — Мы нормальные цивилизованные люди, и поверить в подобную дикость нам трудно. Более того, даже приняв существование вампиров за аксиому, мы мерим их человеческими мерками. Да и вообще, что мы о них знаем? Только то, что доступно из литературы и кино. А это ничто! Все наши выводы могут быть в корне неверными. Кроме очевидных фактов, конечно.

— К тому же, как ты сама говорила, — вспомнил Тема, — то, что мы берем из литературы и кино, в основной массе является вымыслом. Знаешь, все это сильно расстраивает. Похоже, мы в тупике.

— Ну так уж сразу-то не надо, — начала она его успокаивать. — Давай исходить из того, что в прошлом наши преступники все же люди. И после перерождения они не знают других законов жизни, кроме человеческих. Так что наши выводы могут оказаться верными.

— К этому опять же можно добавить, что и у них все знания о своем новом существовании наверняка тоже могут быть почерпнуты только из кино и литературы. Причем из литературы художественной. Они же не ты. Кто занимается нечистью профессионально, — рассудил Тема.

Елена кивнула. Хотя последний довод Темки и его вера в ее профессиональность вызвали у нее желание расхохотаться. Да, так сложилось, что с детства ей приходилось сталкиваться с какими-то паранормальными явлениями. Так часто, что они стали для нее нормой жизни. Но столкнуться с живой, настоящей, реальной нечистью! Такого ей бы не привиделось и в страшном сне. Да, она встречала вампиров. Но не в этом мире, который привыкла называть реальностью. Более того, сегодняшняя ситуация вообще не вписывалась в ее представление об этом мире.

— Знаешь, — немного грустно поделилась она. — Всегда считала верной одну старую теорию, что магнитное поле нашего мира настолько истощено, что никаких явных проявлений магической активности невооруженным взглядом не заметить. У нас может существовать только эмоциональная магия. То есть та часть магии, которая позволяет влиять непосредственно на человека. На его мысли, эмоции, руководить его действиями. Ну, может, еще стихийная магия. Влияние на погоду, на воду, на огонь. На стихии. Да и то по мелочи. Говорят, последним магом, способным в реальности создать файербол, был Мерлин. Это Средние века. А после… В общем, я говорю о том, что, по идее, существование упырей не вписывается в реальность в принципе. Оно претит законам жизни. Пусть это и не имеет отношения к использованию магии, но… Вместо души в них что-то вложено. Что-то иное. А душа и этот ее суррогат являются не чем иным, как все тем же сгустком магнитного поля Земли. Какой-то энергетической эманацией. Оно есть, но оно не видно. Неощутимо нормальными органами чувств. И вот этот суррогат неестественен. Значит, имеет искусственное происхождение, которое не может существовать в нашем мире. А получается, что они есть!

— Я честно пытался понять все, что ты сказала, — ответил ей Артем. — Все это очень научно, и я от такого далек. Но! Во многих религиях, особенно в восточных, есть довольно недвусмысленные замечания о том, что такая нечисть может существовать. Как и в языческих текстах. Так что, в общем и целом…

— Видишь ли, религии — это миф о возникновении мира прежде всего, — возразила Елена. — Считай, первое фэнтези. Основанное на страхах первобытных племен. Вот, например, самое яркое упоминание о вампирах в маздеизме. Ахура-мазда создал мир. Он ждал рождения двух сыновей: Ахримана и Озмонда. Озмонд — солнечный бог. Но Ахура-мазда знал, что этот сын родится вторым. А первым будет Ахриман. Что и случилось. И тогда Ахура-мазда создал людей, войско для своего солнечного сына, способное помочь ему удержать Добро. Победить изначальное Зло Ахримана. А тот в свою очередь создал гулов — оживших мертвецов, которые стали войском Зла. Это же стопроцентная сказка, оправдывающая более ранние верования, построенные на культе мертвых. Кстати, культ мертвых силен и до сих пор. Даже у нас. Так что вера в упырей как бы лежит на оборотной стороне нашего сознания. Но именно на оборотной!

— Знаешь, это трудный спор, и он ни к чему не приведет, — сказал Тема. — Давай выпьем?

— По-моему, мы это заслужили, — согласилась Елена.

— Я открою твое вино, и у меня заначка есть, — прикинул парень. — А завтра я проверю выживших, вдруг что вспомнят. И тех из нашего списка, кто в деревне живет.

— А я в «Глубинку» пойду, — соврала Елена.

Вообще она и правда туда собиралась. Но и не только туда. Ее беспокоили два имени из того же списка. Сильно беспокоили. Этих людей она и собиралась проверять, хотя от подозрений на сердце становилось тяжело. Пока она сверяла все свои записи, пока выверяла подозреваемых, в голове вертелась одна мысль: «Только бы не они!» Но на удачу не рассчитывала.

Тема принес вино и сыр. Они расселись на полу, глядя друг на друга. Оба невольно улыбнулись, прекрасно понимая, о чем сейчас думает каждый из них. Говорить ничего не хотелось. Все и так очевидно, а нарушать этот безмолвный договор банальностями было бы глупо. И каждый боялся сделать первый шаг. Наконец, мило улыбнувшись, Темка указал на телевизор. Елена плавно поднялась и пошла посмотреть диски.

— Классика! — ехидно усмехнулась она, доставая с полки копполовского «Дракулу».

Глава 5

Кто ты, что посягнул на этот час…

«Свет мой зеркальце, скажи…» Нет, уж лучше помолчи. Елена рассматривала себя в небольшом зеркальце и ужасалась. Бледная, под глазами черные круги. Спала всего часа полтора от силы, все тело ломит, болят даже те мышцы, о существовании которых она и не подозревала. А ведь сегодня ей предстоит весьма нелегкий день. Да уж! Погуляла. Но в принципе настроение было отличным. Особенно если учесть тот факт, что сейчас она собиралась спокойненько лечь спать.

— О Боже! — возглас в дверях заставил Елену досадливо поморщиться.

— Доброе утречко, — совсем недобро приветствовала она Олежека, поправляя ворот водолазки.

— Это…

— Всего лишь засос, — объяснила Елена. — Так что кричать не обязательно.

— Ну, знаешь ли, — проворчал начальник службы безопасности. — По-моему, ты слишком увлеклась этим делом. Не знай я тебя, решил бы, что ты и есть упырица. Видок у тебя еще тот. Только клыков не хватает. Да еще и это… Как дите малое. Не могла без следов обойтись?

— Так получилось, — пожала она плечами. — Увлеклись. Ты даже не представляешь, насколько эротичен копполовский фильм «Дракула».

— Извращенка, — подытожил Олежек. — Как у тебя дело продвигается, гулена?

— Очень даже. — Она протянула ему листок со списком подозреваемых. — Что скажешь?

— Не знаю, — немного подумав, решил Олег. — Вообще мне это совсем не нравится. Ты уверена?

— Нет, — честно призналась она. — Но, видишь ли, здесь многое не учтено. И прежде всего психологический фактор. После обращения они наверняка как-то меняются. Манера поведения становится раскованнее, поступки рискованнее. Не замечал за этими? Посмотри.

— И да, и нет, — ответил Олежек. — Ты сама подумай. Здесь свой замкнутый мирок. Многие шли сюда работать, чтобы решить какие-то проблемы, так скажем, внешнего мира. У кого в семье неладно было, у кого с деньгами проблемы. А тут прижились, успокоились. Да все изменились. Но в рамках обычного. Ты же не думаешь, что, став упырем, кто-то из них мог начать выкидывать дикие номера и тем самым привлечь к себе лишнее внимание?

— Не думаю, — призналась она. — Но ты же их всех знаешь. Может, в личной жизни кто, ну… также раскованнее стал?

— Ответ тот же. — Олежек закурил. — Природа, свежий воздух. Большой выбор.

— Черт! — выругалась Елена. — Но должно же быть что-то!

— Есть, — тихо признался он. — И это мне совсем не нравится. Из-за тебя, между прочим.

Она кивнула, так как прекрасно понимала, о ком идет речь.

— Он. — Олег ткнул пальцем в список. — Где-то прошлой зимой исчез в лесу. А потом вернулся. Совсем другой. Подавленный, что ли. Злой. Я пытался его разговорить, выпить звал. Никак. Но вроде потом отошел. А второй… тоже поначалу весь какой-то был, как еж. И бегал за каждой юбкой. Если что, огрызался. Да вроде потом тоже отошло у него.

— Поверь, он по жизни такой, — начала защищать Елена приятеля. — Грубоватый слегка. А как что в жизни не ладится, то вообще хам хамом. Да и за юбками он всю жизнь таскается. А вот первый…

Елена тяжело вздохнула.

— Мы тут многое не учли, — опять повторила она. — В голове все одна фраза деревенского эскулапа вертится. Тут мало кто в поликлинику обращается за помощью. Предпочитают самогон или народные методы. И вот о них мы ничего не знаем. И к вашему врачу не все ходят.

— Не все, — согласился Олег. — Знаешь, я тут уже каждого второго подозреваю. Даже тех, на кого раньше вообще не подумал бы. И не дает мне покоя тот факт, что последний труп нашли в ту ночь, когда и на тебя напали. Вдруг кто из твоих знакомых? О тебе знают многие. Ты свою странную профессию особо не скрываешь. Мог задергаться, занервничать. Сообщить своей сообщнице. И вот планчик…

— Очень свежие размышления, — невесело прокомментировала она. — Тогда под самым большим подозрением опять эти двое.

— А ты кого-то еще здесь знаешь?

— Тебя, — тут же ответила она. — Андрика.

— Очень остроумно, — досадливо поморщился он. — Добрая ты девочка.

— Еще знаю Петьку, — продолжала она. — Водителя вашего.

— А вот его в этом списке нет, — заметил Олежек.

— Считаешь, что можно включить?

— Почему нет? А что еще не учли?

— Даже не знаю, как объяснить, — тяжело вздохнула Елена и полезла за сигаретами. — Вот я почему про эскулапа вспомнила. Получается странная вещь. Они убивают только одиноких. Отпускают с миром тех, у кого семьи. Что-то в этом есть… Но никак не могу понять что.

— Это же просто, — пожал Олег плечами. — Одиноких никто не хватится, а семейные на виду. Кто-то из родных о них да забеспокоится.

— Ты прав, это очевидно, — согласилась Елена. — Но! В этом списке большая часть тех, кто и сам одинок. А ведь у многих сотрудников в деревне семьи.

— И что?

— Может быть, что упырь не сам сотрудник, а кто-то из его родни, — наконец-то сформулировала она мысль. — Предположим, он сам и не знает, что у него в семье такое творится. Придет домой, расскажет, кто новый приехал, у кого из персонала проблемы какие-то. В общем, как обычно. А упырь на ус и наматывает. Или даже ваш сотрудник прекрасно знает, что его родственник — упырь…

— Но любовь родственная сильна, и он сам натравливает родственничка на своих коллег и гостей, — закончил Олежек. — Тогда надо заново перебирать всех сотрудников и их семьи.

— Предлагаю начать с тех, у кого родственники живут в городе, а сюда приезжают лишь на выходные. — Она вкратце объяснила, почему так ограничивает круг поиска.

— Ладно. Я этим займусь, — решил Олег. — А ты?

— А я отосплюсь, — сладко потягиваясь, сообщила она. — А потом… Мне надо еще кое-что проверить в заброшенных деревнях. Можешь устроить так, чтобы мои проводники явились сюда часам к двум?

— Только у Макса машина полетела, — предупредил он. — Петька вас повезет.

— Отлично!

— А ты не боишься? — немного помолчав, спросил Олег.

— Очень боюсь, — призналась она, забыв поставить Олега в известность, что поломка машины Макса не случайность. Хорошо, что она не разбирается в машинах и дергала все проводки подряд.

Начальник охраны ушел, и у Елены было еще несколько минут, чтобы подготовиться. Ни отличный секс, ни милая сердцу российская глубинка, ни разговор с приятелем не могли заглушить страх. Это утро было иным, потому что теперь Елена точно знала, осознавала, что восставшие мертвецы с жаждой крови — это реальность. Непостижимая, дикая, гнетущая, но все же реальность. От такого понимания начинали дрожать руки, перед глазами все плыло, а сердце стучало в бешеном темпе. И вся красота окружающего мира меркла, и тишина и свежий воздух родных просторов необъятной родины теперь казались лишь декорациями ужаса, который ждал ее впереди.

* * *

Они стояли втроем у Петькиной «буханки» и радостно на нее пялились. Макс, как всегда, с легким, чисто мужским одобрением и иронией. Серега улыбался слегка злорадно и сообщнически подмигивал, давая понять, что именно его так развлекает. Петька просто скромненько блестел глазками.

— Чего стоим? Кого ждем? — поинтересовалась Елена.

— Хорошо выглядишь, — робко заметил Петька.

— Как мартовская кошка, — нахально уточнил Серега.

— Завидно? — поинтересовалась Елена.

— Ему или тебе? — не совсем грамотно уточнил приятель.

— И то, и другое, — отозвалась она. — Мне — что так душевно расслабилась, а ему — и так понятно за что.

— Тогда больше ему, — уточнил Макс, ласково улыбаясь. — Ты вообще хоть поспала немного?

— Да, сейчас отоспалась, — вернув улыбку, ответила она.

— А ночью? — не понял Петька.

— Недосуг… — Она многозначительно подмигнула водителю.

— Гигант, — оценил Серега.

— Да, тебе еще учиться и учиться, мальчик.

— Как завещал великий Ленин, — съязвил Макс. — Мы куда сегодня?

— Опять в заброшенные деревни, — уже серьезно сообщила Елена.

— Чего ты там не видела, а? — заворчал Серега.

— Возможно, кое-чего и не видела, — задумчиво сообщила она. — Давайте в машину, по дороге все расскажу.

— Только не очень умничай, — предупредил Серега. — А то сейчас как представлю, что начнешь вещать, так аж страшно становится.

— Если что не поймешь, можешь переспросить, — насмешливо предложила она.

— Типа: «Ты с кем сейчас разговаривала?», — уточнил иронично Макс.

Елена улыбнулась в ответ.

— Как твоя тачка? — решила она сменить тему.

— Да никак, — устало пожал он плечами. — Какой-то варвар поработал. Все провода выдернул, колеса проколол. Хорошо еще, стекла целы. Вообще это дня на два работы. Да и новые шины в копеечку влетят.

Елена на миг испытала угрызения совести. Но выбора-то у нее не было. Она нацепила на лицо маску сочувствия, а сама внимательно рассматривала своих спутников. Сейчас она очень рассчитывала, что поймет… что ошиблась. Хотя внутренний голос подсказывал, надежды на это очень и очень мало.

Она уже проснулась в состоянии предчувствия. Нехорошее такое состояние. Когда внутри у тебя растет трясущийся неприятный комочек. Как желе. И вот он не дает тебе покоя, хотя вроде бы и не мешает. Но то вдруг мурашки по спине, то дыхание перехватит. И комочек этот все продолжает и продолжает расти. Пока не настанет тот момент, когда предчувствие лопается и ожидаемое становится реальностью. Той самой пугающей и дикой реальностью. Где один из ее спутников окажется мертвой тварью, спокойно бродившей в мире живых вопреки всем законам логики. Наверное, именно этот факт больше всего и беспокоил. В одной умной книжке пару лет назад Елена вычитала, что чудеса способны совершать лишь боги, магия же живет по законам психологии и физики. Читай, по простым законам логики. Но существование вампиров никакой логике не поддавалось. А где кончается грань понятного, там начинается хаос и ужас. И этот ужас нарастал с каждой минутой, как и усиливалось Еленино предчувствие.

Больше всего в таком состоянии Елену бесило, что она не может ничего с этим предчувствием сделать. Оно есть и все! А она терпеть не могла те редкие случаи, когда не владела ситуацией. Тем более в критический момент.

Предчувствия у нее бывали часто. И она уже могла определить, «что день грядущий ей готовит». То ли предстоит какая-то особенная яркая, что называется, судьбоносная встреча или известие. Или — что сбудется или не сбудется желаемое. Или как сейчас. Елена четко знала, что это дело сегодня закончится. И судя по характеру предчувствия, не самым выгодным для нее образом. В живых, может, и останется, а вот без душевных травм не обойдется.

— Ну, так что там? — нетерпеливо спросил Серега.

— Пока не знаю, — честно ответила она.

— Очень мило! Может, повернем обратно? — он нагло над ней прикалывался.

— Сейчас! Размечтался! — усмехнулась Елена.

— А че? И сразу на сеновал. — Серега многозначительно подмигнул.

— Вот там по сеновалам и набегаешься, — сказала она уже серьезно. — Давайте я вам все расскажу, и сами поймете, чего я хочу.

— Главное, чтобы твои желания совпадали с нашими возможностями, — тихо проговорил Макс. По его глазам легко можно было понять, что речь идет не о деле.

— Я постараюсь заранее это с тобой согласовать, — подходящим тоном ответила Елена.

— Вот так всегда! — наигранно расстроился Серега. — Я к ней всей душой… Тебе Макс всегда больше нравился.

— Да бросьте, мальчики, — так же наигранно жеманно отозвалась Елена. — Мне вообще вампиры по душе.

— Заметно. — Макс внимательно смотрел на ее шею.

Елена машинально прикрыла засос рукой.

— Ладно, слушать будете?

— Давай, Лена, рассказывай, — согласился Петька. — А то они так и будут всю дорогу прикалываться, а мне интересно.

Елена чуть заметно улыбнулась. Вечный верный Петька. Как всегда правильный, чуть ворчливый морализатор.

— В общем, так, — начала она. — Если коротко, то в прошлый раз мы с вами обнаружили три вещи…

— Это теперь так называется? — иронично переспросил Макс. На его лице отражалось любопытство. И ничего больше.

— Трупы — те же вещи, — надменно заявила она. — Душа их уже покинула. Значит, просто неодушевленный предмет. Правда, жутко вонючий. Итак, три вещи. Труп человека, труп упыря и кольцо, этому упырю принадлежащее. И еще одно глубокомысленное замечание нашего секс-мастера… — Она посмотрела на Серегу. Он ее внимательно слушал. И тоже ничего больше. — Там кто-то очень удачно занимался сексом. Исходя из этих данных, сложилась весьма очевидная картинка. Типа привел упырь любовницу, поимел, инициировал в себе подобную с помощью крови того самого ныне покойного из погреба, а потом девица его пришибла. Однако же. В ходе дальнейшего расследования стал ясен один важный момент. Весьма очевидный…

— Я вот тоже думал, — перебил ее Макс. — Как-то странно, что она его так вот сразу и прибила. Если такая правильная, то могла бы и до того, как он ее куснул, убить.

— Да, — согласилась Елена. На лице Макса по-прежнему не отражалось ничего подозрительного. Как и на лице Сереги. — Более того, как бы мне ни было это противно, но простыни, так взволновавшие Серегу, пришлось хорошенько рассмотреть. Мастер, он и в Африке мастер. Но не верю я, что он был прямо уж таким половым гигантом.

— Не то что твой любовничек, — поддразнил Серега, нахально усмехаясь. — Но следов там и правда многовато.

— Так, может, она его не сразу убила? — серьезно заметил Петька, не обращая никакого внимания на их шутливые пикировки. Ему это все было искренне интересно, и он, как всегда, стремился помочь чем может.

— Именно, Петя, — наставительно произнесла Елена. — Не сразу. С момента инициации и до смерти мастера прошло как минимум месяц-полтора. Как установило следствие. И мне надо там еще раз порыться, по кладовым полазить. По чердакам.

— По сусекам поскрести, по закоулкам помести, — нараспев подхватил Макс.

— Чего-то ты уж больно веселый, — заметила Елена. — Но это и к лучшему. Веселее будет в грязном белье рыться. Да к тому же мы только две деревни обыскали. А их три. Вот и пройдемся по оставшемуся жилому фонду.

Последняя отмазка была стопроцентно левой. В третью деревню ей совсем не надо было. А вот в самом доме прогуляться причин хватало. Книги! Те самые таинственные книги упокоенного Вещего Олега. Елена легко вспомнила прекрасное, молодое лицо Прасковьи. И свою зависть перед умением незнакомого мага. От такого она бы не отказалась. И пока была хоть слабая надежда добраться до этих книг, Елена готова разобрать злосчастный домишко по бревнышкам и даже забраться в воняющий разлагающимся трупом погреб.

— А как это вы в ходе следствия выяснили? — поинтересовался Серега. — И что там вы еще навыясняли?

— Кстати, да, — поддержал его Макс. — Может, поделишься по старой дружбе? Кто там у нас в подозреваемых?

Вот именно по старой дружбе она им и не могла сказать, что они вдвоем и являются главными подозреваемыми.

— Ну, — начала Елена, прикидывая на ходу, как бы поскладнее сочинить легенду. — Мы выяснили, что где-то года два назад, в конце лета, наш померший нынче мастер инициировал себе девочку. Девочка — в общем, таком смысле. Это может быть и молодая, и не очень женщина. Главное, еще довольно привлекательная. Или, говоря проще, сексапильная. Она живет в деревне. Или в большой, или в малой. Что в принципе пока роли не играет. Вернее, в деревне живет ее семья. Местная, одним словом. Но, скорее всего, работает женщина в городе, а сюда изредка приезжает.

— Там работает, здесь развлекается, — подытожил Петя.

— Почему развлекается? — возразила Елена. — Ведет хозяйство. Я же говорю, местная она. Или ты все же предполагаешь, что она молодая?

— Наверное, — как-то неуверенно сказал Петька. — Она же не одна, да?

— Да, — опять подтвердила Елена. — Любовничка она себе инициировала быстро. Сначала старика грохнула, а потом и парня приютила. А вот он — сотрудник лагеря. Однозначно.

— Молодой, одинокий? — хитро подмигивая, спросил Серега.

— Ага, прямо, как ты, — подмигнув в ответ, ответила она.

— А почему ты в этом так уверена? — опять спросил Петька. Елена помнила, что такая занудная манера выспрашивать все до мелочей была у него всегда. — Ну, почему ты думаешь, что он молодой и одинокий?

— Да потому что, по большей части, она охотилась именно на таких, — пожав плечами, объяснила Елена.

— А может, себе для разнообразия кого постарше выбрала? — предположил Макс.

— А смысл? — Елена опять пожала плечами. — Ей нужны молодые и сильные.

— Правильно, — серьезно и горячо вступился вдруг Петя. — Девочку же должен кто-то защищать. Вот был наставник, его убили. Теперь нужны парни, которые ее защитят. Да и молодым легче с жертвами справляться… наверное.

Похоже, он сам оторопел от своей смелости. Как помнила Елена, Петька редко когда высказывал свое мнение.

— А я бы предположил, что она постарше будет, — решил Серега. — Лет под сорок. Тогда как раз на молоденьких и тянет.

— Тоже логично, — согласилась Елена. — Но почему-то мне кажется, что вот такие дамы бальзаковского возраста были не совсем во вкусе нашему ныне покойному мастеру.

— Вот это точно, — подхватил Макс. — Я его хорошо помню. Его чуть ли не на соплячек совсем тянуло. Ей до тридцатника, точно.

— Конечно, она молодая, — согласился Петька. — А то, что это такое, сорокалетняя женщина! Меня на такую не потянуло бы.

— Если бы она захотела, то потянуло бы, — возразила Елена насмешливо. — Упыри используют Зов. И под его влиянием тебе было бы наплевать, даже если бы она оказалась столетней старухой.

— Не знаю. — Петька пожал плечами.

Они доехали до развилки с останками трактора.

— Ну, братва, выгружаемся! — скомандовала Елена бодро. — Какая тут тропа в нашу деревеньку?

— Прямо нам, — напомнил Макс. — Но вот ты скажи, если ты так хорошо все про нее знаешь, тогда зачем опять тащиться в эти деревни? Чего ты там еще забыла?

— Я же говорила…

— Да ладно, — махнул Серега рукой. — Говорила она. Ну, вычислила ты, что убила она его не сразу. И что? Проверять, что ли, будешь?

— Буду, — согласилась Елена. — А еще… Они, конечно, хитрые твари. Но там — их гнездо. Место, где они расслабляются. И хоть что-то они там могли и оставить.

— Еще куча простыней с засохшей спермой, — предложил Серега.

— Улики, дурень, — наставительно напомнила Елена. — Может, чего обронили или… Да посмотрим. Вдруг повезет.

— Вырванный в порыве вампирской страсти клок волос, — иронично предложил Макс.

— И то ладно, — упрямо не сдавалась она. — Тогда легче будет ее найти.

— Блондинки под подозрением! — продекламировал Серега. — Круто!

— Лен, а можно я с вами? — попросил Петька. — Интересно же. А то мне тут в машине сидеть…

— Валяй, — разрешила Елена.

Ей надо было подумать. Вот они все вместе только что радостно делились версиями. Вроде бы ничего подозрительного она не выявила. Но сам факт… Елена долго пыталась понять, что ее напрягло в этом разговоре. Наконец поняла: они все говорили так, как будто точно знали, о ком идет речь. И это даже не из слов было понятно. А просто понятно, и все! Интонации, взгляды. Будто обсуждали общую давнюю знакомую. Все трое! Но такого быть не могло. Она точно знала, что любовничков у упырицы двое. Кто же тогда лишний?

Елена остановилась и прикурила. Паранойя у нее. Это точно. Может, она сама и есть упырица? Раньше искала подозреваемых, теперь — невиновных. Ладно. Пока это можно оставить. Теперь важнее сосредоточиться на поиске. Самое простое, искать улики, как она только что сказала ребятам. А там видно будет. Она решительно зашагала по тропинке.

Сегодня заброшенная деревня действовала на Елену даже более угнетающе, чем при первом посещении. И теперь дело было не в этой абсолютной покинутости и отсутствии живых. Дело как раз и было в том, что эта деревенька — пристанище мертвых. Упырей, способных на все. И от понимания этого становилось не по себе. Хороши такие декорации для конца… Елене только оставалось надеяться, что конца счастливого, хотя странным каким-то получается счастье, если знаешь, что один из твоих давних приятелей не человек, а монстр. Жуткая невозможная тварь. И все эти застывшие дома, безмолвие деревни, ее заброшенность лишь нагнетали обстановку до предела. Хотелось орать в голос и нестись сломя голову… все равно куда, но подальше отсюда.

Елена чувствовала себя героиней какого-нибудь голливудского фильма ужасов. Когда несчастная запуганная донельзя девушка попадает именно в такое напряженно молчаливое селение, где и происходит развязка: появляется монстр, потом герой, все друг друга кусают, массово дохнут, и их хоронят в братской могиле. А освободившаяся героиня, вывезенная из зоны бедствия, впоследствии находит у себя явные признаки паранойи. Только в случае с Еленой паранойя у нее обнаружилась еще до решающего момента развязки. И эта самая паранойя должна была привести как раз к такой голливудской кровавой развязке, и надеяться кроме самой себя Елене не на кого…

А между тем где-то пели птицы, немного разряжая напряженную атмосферу брошенной деревни. Солнце окрашивало землю, старые срубы и деревья в радостные сочные цвета. Тихо шелестела трава на ветру, подпевая ветвям. И ни одного человеческого звука…

Вообще никаких следов присутствия. Только отпечатки лап на тропе…

— Волки, — досадливо поморщился Макс. — Еще с прошлого раза следы остались. Ночью тогда дождь был. Потом они гуляли, вот следы и отпечатались, и засохли. До следующего дождя…

— Волки, — задумчиво повторила Елена, проследив взглядом вереницу следов. Еще одна пугающая мелочь. Такая же сказочная и дикая, как упыри. Голодные звериные глаза, мощные лапы, хищные морды… Волки. Ночные охотники и стражи.

Ей невольно подумалось, что эти две темы преследуют ее всю жизнь. Волки и вампиры. Она невольно грустно улыбнулась. Когда охотишься на одних и натыкаешься на следы других — наверное, это к удаче. Если не рассматривать это как предвестие смерти.

— Да они тут все обшарили, — как-то недовольно прокомментировал Серега. — Всю деревню обследили!

— Ужас какой! — насмешливо отозвалась Елена, с трудом отмахнувшись от своих мыслей. — Какое нахальство! Шлялись тут, понимаете ли, без высочайшего Серегиного соизволения.

— Да они тут, наверное, часто бывают, — уже более серьезно отозвался он. — Теперь это их земля.

Это была и правда их земля. Следы вели через всю деревню. Звери чувствовали себя хозяевами. От понимания этого вдруг у Елены появилось какое-то странное ощущение, будто она прикоснулась к тайне. Какое-то романтическое предчувствие. Будто впереди ее ждало путешествие по земле неизведанной, а может, даже и необычная встреча. Конечно, она понимала, что такие мечтания смехотворны. Доведись ей встретиться на узенькой дорожке с живым волком… Ей и так было почти непереносимо страшно, но при этом все равно где-то в душе жило глупое желание встретиться взглядом с хищными зелеными глазами зверя. По крайней мере, такая встреча сейчас была для нее предпочтительней, чем возможное рандеву с упырями.

Надолго отвлечься от больной темы не удалось. Елена кисло усмехнулась, решив, что больше всего она сейчас нуждается во времени на размышления. Хотя бы пара минут, чтобы подавить панику и начать мыслить. Ведь только это и может спасти… Она понимала, что уже на грани истерики.

— Значит, так, — рассудительно начала она, все же заставив себя сосредоточиться. — Макс и Серега уже ребята грамотные. Вы знаете, что и где искать.

— Так ведь искали уже, — проворчал Серега.

— А теперь поищем еще раз, — раздраженно продолжала она. — Повнимательнее. Обращайте внимание на каждую мелочь. Лезьте в шкафы и на полки. На чердаки и в подвалы! Чуть что — звать меня.

— Что конкретно тебя интересует? — немного насупившись, поинтересовался Петя.

— Следы пребывания людей. Свежие следы, — уточнила Елена. — Вплоть до самых реальных отпечатков подошв на слое пыли.

— Ага! — усмехнулся Серега. — Там, кстати, и наши собственные остались.

— Идентифицируйте! — велела она. — А о чужих — кричите. Каждому по дому и прилегающие к нему владения. Быстро управимся.

Дав инструкции, она решительно зашагала вдоль цепочки волчьих следов. Как-то сразу было решено «нехороший домик» оставить напоследок. По крайней мере, никто туда не сунулся. Елена выбрала себе самый дальний участок.

Она переступила порог. Прошла по скрипящим половицам через сени. Тихо, спокойно и все так же мертво. Отсутствие звуков жизни по-прежнему нервировало. Но Елене сейчас было не до таких мелочей. Ее и без того трясло от страха и напряжения. Причем трясло уже в прямом смысле. Она с отвращением смотрела на свои пальцы, которые мертвой хваткой вцепились в дверцу шкафчика на запыленной кухне. Отпустишь, и как у алкаша с похмелья, мелкой дрожью затрясутся. Колени тоже подгибались. Хотя она старалась себя контролировать. Чтобы заставить себя успокоиться, она попробовала излюбленный прием — сеанс самоиронии.

Ну, что особенного происходит? Подумаешь, решила прогуляться в самое оптимальное для убийства место в компании трех потенциальных убийц. С кем не бывает! Она предупреждена о возможных последствиях. Хотя нельзя сказать, что хорошо вооружена. В моральном смысле. Единственное, то успокаивает, что все трое быть упырями не могут. Получается: двое на двое. Реальный расклад! Она нервно хмыкнула. Так совсем до истерики недалеко.

Все же надо сесть, закурить и успокоиться. Все равно индюку понятно, что тут она ничего ценного не найдет. Итак, если начинать с простого. В ее списки входили только Серега и Макс. Петьки там и близко не было. Хотя, как правильно заметил Олежек, что и странно. Откидывать аргументы большинства, что возможный подозреваемый может быть ее личным хорошим знакомым, глупо. Более того, Серегу и Макса она проверяла, а вот Петю… Да и опять же в тихом омуте… Сильный парень, одинокий, молодой. Послушный — идеальный вариант! Но все же основные подозрения падали именно на Макса и Серегу. Серега подходил упырице в напарники по всем тем же основным критериям. Да еще и местный! Или почти. А Макс… Что-то он очень находчивый. И перстенек в непроглядной тьме под кроватью углядел. И черепок выкатил. И сразу именно к Прасковье повел. Очень гладенько сработано. Ну вот! Паранойя в полную величину. А ведь собиралась найти третьего лишнего. Или даже двоих лишних.

Она тяжело вздохнула, затушила сигарету и пошла методично обшаривать дом. Такая работа руками всегда хорошо помогала. Руки делают — голова думает: одно другому не мешает. А главное, полная занятость. Так можно попробовать перестать истерить и не думать, что каждая минута пребывания здесь приближает ее к встрече с упырем лицом к лицу. В конце концов, ей платят за поимку этой твари. Пора работать! И плевать на трясущиеся руки и желание расплакаться от страха.

Итак, вновь вернемся к началу. По ее мнению, эта прогулка в заброшенные деревни была предпринята, чтобы вычислить первого любовника «прекрасной зубастой дамы». И им должен был оказаться либо Серега, либо Макс. Серега все же больше подходит по возрасту. Но! Он приехал сюда работать где-то месяц спустя после обнаружения первого трупа гостя «Глубинки». Елена задумалась. Вспомнился треп у костра в первую ночь в лагере.

«… — Да еще бы я не согласился, — вещал тогда Серега. — Я все кругами ходил, пока чинились и строились. Все прикидывал. Какое тут бабло срубить можно!

— Это где это ты ходил? — насмешливо переспрашивала она. — Что? По кустикам ютился, подглядывал за строителями? Странно… Давно тебя мужики привлекать начали?

— Если мой дом считать кустиками, то, наверное, ты права, — усмехался Макс. — У меня он проторчал, да все выспрашивал, как там и что. Задницу сам поднять от кровати ленился. Это называется — поохотиться приезжал.

— Но уж в лес-то меня дважды звать не приходилось! — горячился Серега. — Туда я и сам в первых рядах. Все тут облазил. С закрытыми глазами ночью пройду! Может, и получше тебя проводником стал!»

Значит, жил он у Макса в то лето. Почему бы и нет? Елене этот расклад очень даже подходил. Да и знание леса, которым Серега так похвалялся, тоже укладывалось в версию. Да еще тот факт, что как раз в лесу-то наш приятель и пропадал энное время.

Как и Макс. Да еще так вовремя. Точную дату инициации ей все равно не установить. Но примерно совпадает. Конечно, у Макса семья. Но так ли часто он бывает дома? Да и кто за ним особо следить будет? Если его инициировали сразу, то на нем это никак внешне не отразилось. Опять же, Макс изначально местный. Если девица кого и знала давно из Елениного списка подозреваемых, так это именно его. К тому же Макс хитер. Есть это в нем. Особо и присматриваться не надо. Вот он этот гладенький сценарий с находочками и разыграл.

Остается Петя. Темная лошадка. Вообще выпавший из зоны внимания. Что, кстати, больше всего и подозрительно. Но на самом деле Елене не давало покоя, что список пополнился на еще одного подозреваемого именно во время поездки сюда. Она чувствовала, что они все трое знают: кто та славная девочка, которую Елена так упорно ищет. И именно поэтому она сделала вывод, что по крайней мере двое из них — упыри. А точно ли двое? Да нет, это точно. Третьего захомутать «леди икс» никак бы не успела. Надо только вычеркнуть лишнего.

Что-то не давало ей покоя. Что-то очень важное. Пытаясь поймать ускользающую мысль. Елена проверила чердак и подвал. А также и все углы двора. В доме, как и ожидалось, не было ничего для нее ценного или даже мало-мальски интересного.

Она вышла на улицу и все по тем же волчьим следам вернулась к «нехорошему дому». Ее трудовая бригада подозреваемых еще осматривала вверенные им участки. Кто же из них?

Сотовый в кармане запел голосом «Битлов». Это был столь не вписывающийся в окружающую обстановку звук, что Елена вздрогнула и чуть не выронила телефон.

— Олежек, какого хрена? — недружелюбно поинтересовалась она в трубку.

— Мать, ты все еще там шляешься? — не обратив внимание на ее раздражение, осведомился тот.

— Естественно!

— Уже кого-то вычислила?

— Нет, мучаюсь паранойей, — сердито созналась она.

— Сейчас подмогу, — деловито пообещал гений безопасности. — Нет ощущения, что забыла нечто важное?

— Естественно, есть!

— Какие-то у тебя ответы неразнообразные, — прокомментировал он. — Можешь прекратить дергаться, просчиталась ты со своими подозреваемыми.

— В смысле? — удивилась Елена.

— Да ты сама подумай, чего ты в Макса и Серегу вцепилась? — вещал Олег. — Ты же сама говорила, что упыри эти плохо переносят спиртное.

— Ну и?

— Да ты же с этими двоими всю ночь напролет пропила, как явилась!

— Угу, — согласилась она невнятно. — Спасибо.

Она отключила связь. Особенно распространяться ей не хотелось. Но Олег подсказал именно ту самую так долго ускользающую мысль. Кажется, ее расчет оказался неверным, но совсем не в том, в чем гений безопасности думал. Состав подозреваемых оставался прежним. Но теперь она пришла к мысли, что ловит не раннего, а последнего любовничка ненасытной твари. А еще можно было предположить, что все эти разговоры про неприятие упырями алкоголя сплошная чушь. Она так решила логически. Но кто сказал, что упыри поддаются логике? Их по логике вообще существовать не должно.

И все же она сама говорила Темке, что они кроме логики человеческой да ужимок голливудского производства ничего не знают. Мастер мертв, правилам их учить некому. Остаются старые человеческие привычки. А значит, и человеческая логика. Алкоголь плохо действует на кровь, они кровью питаются. Кто в здравом уме и светлой памяти станет питаться некачественным продуктом?

Елена для себя решила, что все же будет опираться на свои прежние выводы. Плохо они алкоголь переносят, и все тут. Так, исходя из этого, надо бы поразмыслить кое о чем. В ту ночь они пили с Максом и Серегой. Можно, конечно, опять впасть в паранойю и предположить, что вместо водки была вода. Но это совсем глупо. Конечно, можно решить, что кто-то из них тихо выливал горячительное незаметно на землю, делая вид, что пьет. Но это так же глупо. Опять следует принять за аксиому, что пили. И у Прасковьи… Серега стопку опрокинул. Всего. Но… Можно, конечно, решить, что если девоньке приспичило, то пятьдесят граммов не доза. А вот Макс стопки три выпил. Это точно. Стоп! Он ночевал в их избе в ту ночь! Макс мужчина не из стеснительных, ходил по дому в одних только джинсах. А на госте, что пожаловал в ту же ночь, она, Елена, заметочку оставила. Знатную царапину от пули. На Максе такого не наблюдалось. Ну, спасибо тебе, Господи! Хоть что-то встало на место.

Елена прекрасно понимала, что все-таки Серега оказался прав. Она к Максу была привязана больше. Хотя и от мысли, что Серега окажется упырем, ей хотелось реветь в голос. Пугала не сама мысль, что ее старый приятель стал нечистью, а то, что ей же его придется убить.

— Ну и видок у тебя, — иронично заметил Макс, выйдя из ближайшего дома. Того самого — нехорошего. — Будто все тяготы мира на твоих плечах.

— Не все, но тех, что есть, хватает, — грустно улыбаясь, ответила она. — А вообще это на меня так заброшенные деревни действуют.

— Вот именно, что заброшенные, — напомнил он и полез в карман за сигаретами. — Тут большая часть домов оставлены хозяевами. Переезжали они в нашу деревню, когда эта вымирать начала. Из того дома, где ты была, еще из трех. Тут жилых-то оставалось тот, что самый крайний к лесу, да наш, нехороший.

— Как я понимаю, его ты и проверял, — заметила Елена. — Как успехи?

— Нет там твоей книги, — нахально усмехаясь, ответил он.

Елена виновато улыбнулась. Конечно, он догадался, зачем ей все это было надо. По крайней мере, об одной из причин.

— А где наши архаровцы? — перевела она тему, оглядываясь.

— Проверяли как раз брошенные дома, а теперь я их отправил в самый дальний. — Вид у Макса был серьезный.

— Похоже, они не очень-то этому были рады, — догадалась Елена.

— Естественно, но Серега особенно не спорил. А Петька… — Макс пожал плечами. — Ворчал, что ему боязно. Видите ли, он недавно прочел в какой-то книге о временных петлях, теперь боится здесь в такую угодить.

— Понимаю, — согласилась она. — Я тоже читала о подобном. В первый раз, как здесь были, мне тоже все казалось, сейчас погляжу в окошко, а там оживленная улица, люди ходят, скот… Или, наоборот, в дом войду, а там обедают. А меня не видят. Страшновато.

— О петлях я тоже читал, — признался Макс. — Но я, как человек приземленный, больше боюсь найти в одном из этих домов очередной труп.

— А я просто боюсь, — призналась в ответ Елена тихо, глядя в землю. Как объяснить приятелю, что читать о вампирах — это одно, а встретиться с ними в этом мире, который принято считать реальностью, совсем другое. Да, когда-то там, в иных измерениях или снах, у нее был опыт. Но там упыри мало походили на обычных людей. Просто твари. А здесь… Ведь она знает их лично, общается, даже дружит с ними, ценит каждого из них, как человека. И вот осознание, что на самом деле за человеческой личиной скрывается тварь, существование которой вообще выглядит нереальным, пугает до чертиков.

— Ты чего? Плакать собралась? — забеспокоился Макс.

— Нет. — Она искренне удивилась, тут же подняв на него глаза. — Просто все на волчьи следы смотрю.

— Ох, прямо они тебя завораживают, — прокомментировал он и пошел медленно прогуляться вдоль цепочки отпечатков.

— Это точно, — призналась Елена, шагая рядом с ним.

— А вот то, что ты боишься, хорошо, — после некоторой паузы очень серьезно сказал Макс. — Надо еще больше бояться. Знаешь, так, чтобы закрыть глаза и драться изо всех сил. За собственную жизнь. Чтоб осознать, что либо ты их. Либо… я так однажды на охоте попал. Ружье заклинило. А на меня медведь прет, раненный. И когда я понял, что он раз в пять сильнее и что сейчас меня тут и положит… Знаешь, я мало что помню. Только, что махал ножом, как бешеный, да ружьем, как дубиной. В себя пришел, когда совсем тихо стало. Завалил я его. Со страху.

— Это у викингов были берсерки, — вспомнила Елена. — Яростные в бою. Они вводили себя в некоторое трансовое состояние. То ли страхом, как ты говоришь, то ли адреналин зашкаливал… Кстати, слово «берсерк» имеет первый корень — бер. Медведь, значит…

— Тоже вариант, — пожал он плечами.

— Угу…

Она смотрела Максу в глаза. Интересно, он догадался или знал с самого начала? Может, даже имеет свои соображения, кто из них? Или такой вот умный, сопоставил какие-то факты и просто решил, что не зря они сюда приехали, книгу-то она могла бы и потом поискать, когда все закончится.

— Лен, послушай, — тихо заговорил он. — Я соврал, ничего страшного ты с моей машиной не сделала. Колеса ты вообще прокалывать не умеешь. Только одно и пробила. А проводки соединить — десять минут работы…

— Тогда почему?..

— Понятно же, что тебе зачем-то надо было, чтоб мы оказались здесь и без собственного средства передвижения, — пожал он плечами.

— Догадываешься зачем? — криво усмехнулась она.

— Не дурак… Странно, что ты меня вычеркнула из списка. — Он ответил ей такой же кривой усмешкой.

— Все дело в той ночи у Прасковьи, — начала она объяснять. — Я же тогда упыря ранила. А на тебе следов не было.

— А ты присматривалась? — хитро улыбнулся он.

— Почему бы и нет? — усмехнувшись, ответила она и опять опустила взгляд на следы.

— Что они тебе покоя не дают? — удивился Макс.

— Да вот… — Елена нерешительно огляделась. — Я не следопыт, конечно, но… Макс, а что там, за этими деревьями?

Они стояли позади нехорошего дома, на тропе, ведущей, видимо, к одной из соседних деревень.

— Там баня, — немного напряженно ответил Макс. — А справа какое-то здание… Типа амбар. А что?

— Следы, — указала она.

Цепочка отпечатков вела по тропе еще метра два, а потом обрывалась. Будто зверь остановился, принюхиваясь. А потом повернул обратно, чем-то испуганный.

— Черт! — выругался Макс. — Я тоже не следопыт, но всем известно, куда в деревне девок таскают…

— Либо на сеновал, либо в баню. — Елена еще раз огляделась, нет ли Сереги с Петькой.

— Смотри, а ты права, — он указывал на следы. — Волки, видимо, людей боятся. Почуяли, что там кто-то был.

— Или почуяли нечисть, — нервно ответила Елена.

Они переглянулись, и ей показалось, что в глазах Макса она может легко прочитать ту же панику, что охватила ее.

— Давай так, — снимая с плеча арбалет и проверяя заряд, распорядилась Елена. — Пока архаровцев нет, проверим все там. Я в баню.

— А может…

Она не стала его слушать, уже спеша по тропинке к строению. Куртка мешала. Мешал тяжеленный арбалет. Влетев в предбанник, а потом и в саму баню, она тут же отбросила куртку в сторону. С арбалетом расставаться было слишком страшно.

Так и есть. Полка застелена простынями. Кругом валялись какие-то тряпки. Нашла! Паника нахлынула с новой силой. Надо бы подойти ближе. Посмотреть раскиданные тряпки, вообще, осмотреться. Ноги не слушались. Руки тряслись. Она вцепилась в арбалет, стала продвигаться осторожно, по стенке.

В общем-то ничего такого ужасного здесь не было. Пугало осознание, что она все же видит присутствие тех, в кого так и не смогла полностью поверить. Кого вообще не должно существовать в этом реальном мире и кто так сильно похож на людей. Она знала, что нашла гнездо. Настоящее гнездо. Это была даже не интуиция, а просто четкая уверенность.

Они здесь… Эта мысль билась в голове. Кто? Кто они? Елена склонилась над полкой, стараясь разыскать хоть что-нибудь, чей-нибудь волос. Пусть это смешно. Но все же хоть какой-то след. А заодно и слабая надежда, что отличия все же существуют.

Когда она увидела длинный явно крашеный светлый волос, то стало совсем невмоготу. Елену затошнило. И не столько от страха, сколько от омерзения. От простыней воняло. Грязью, смертью, сексом. По большей части именно грязью. А теперь еще надо подбирать чьи-то волосы. И пусть древние верили в некую силу, были убеждены, что, найдя волос, можно заиметь власть над его хозяином. Плевать! Все равно противно. Но надо. Она протянула руку…

— Лена! — раздался совсем близко Петькин крик.

Она резко дернулась обратно к стене, прислушиваясь с бешено бьющимся сердцем к его шагам: бухающим, слишком громким, будто он сильно косолапил или традиционные в «Глубинке» берцы были ему велики… Как тогда ночью. В доме Прасковьи.

Осознание пришло сразу. И все как-то сразу встало на свои места. Где-то в животе стало холодно и пусто. Зато перестали трястись руки. Елена приготовила арбалет.

Он влетел в баню, даже не задумываясь. Проскочил аж до противоположной стены. Начал разворачиваться. И когда он посмотрел на нее, Елена спустила курок. Расстояние было небольшим. Болт вошел Петьке в живот. В его глазах, как это ни странно, отразился страх. Почти животный, дикий — и в то же время недоумение. Елена тут же опустила глаза на его рану. Еще какая-то надежда, что она ошиблась, у нее оставалась. Но… Крови практически не было. Просто небольшое пятно вокруг того места, куда вошел болт. И странное, нелепое, фантастическое зрелище. Вокруг раны Петькин живот будто обвалился, усох. Но зияющей дыры, как в фильмах ужасов, не появилось. Тело просто резко состарилось. Елена подняла полные ужаса глаза к Петькиному лицу…

А вот это было ошибкой. Настоящей ошибкой, которая могла стоить ей жизни. Страх в Петькином взоре сменился таким гаденьким расчетливо злым выражением. И тут же он начал использовать Зов. Елена прекрасно знала, что смотреть упырю в глаза нельзя. Запрещено под страхом смертной казни, которая, кстати, не замедлит последовать. Но в момент паники она, естественно, об этом забыла. Это только в плохих голливудских фильмах главная героиня все помнит, ничего не боится и всегда знает, как и на что реагировать. Хотя, интересно, как такая железная героиня сможет противостоять Зову.

Позже, вспоминая о пережитом и рассказывая Алеку, Елена поражалась, как странно работает ее сознание в таких критических стрессовых ситуациях. Одна, причем доминирующая его часть, рвалась навстречу Зову, уверяя Елену, что это обещанное наслаждение будет самым сладким в жизни, что в объятиях обладателя этих глаз она получит настоящее блаженство, реализует все свои даже самые тайные мечты… Зато другая часть сознания, близкая, видимо, к инстинкту самосохранения, уверяла, тоже достаточно громко и настойчиво, что самое сладостное наслаждение в жизни стопроцентно закончится для нее смертью. Третья часть оплакивала судьбу пострадавшего приятеля. Причем так трогательно, с такой душевной болью… Эта боль почему-то сосредоточилась в животе Елены. Примерно там же, куда угодил арбалетный болт, пущенный в упыря. И все больше и больше ощущалась как чисто физическая. Последнее обстоятельство наполнило Елену такой паникой, что, похоже, даже перекрыло действие Зова. По крайней мере, у нее появились силы отвести взгляд от Петьки и начать более-менее трезво мыслить.

Первое, что она поняла четко, — времени перезарядить арбалет у нее нет! Ему достаточно только чуть-чуть усилить Зов, и она уже не сможет сопротивляться, а эта наведенная им боль в животе станет просто непереносимой, и тогда упырь просто убьет ее. Елена отбросила свою игрушку в сторону, вытащила из-за голенища стилет.

Главное, сделать шаг вперед, по направлению к этому странному существу, бывшему когда-то ее приятелем. Главное, убедить себя, что это уже не живой человек, а лишь чуждое этому миру нечто, принявшее такое обличье. Елена сделала самое простое, но в то же время самое неожиданное, чисто женское действие. Она зажмурилась. А дальше сработало самоубеждение. Она маг! И этот мир, по ее желанию, может лечь к ее ногам!

Конечно, никто бы в реальности этого не увидел. Просто поток энергии накрыл ее, сгустившись в некую защитную сферу, как плащ, как вторая кожа. И тут же Зов стал менее оглушительным. Перестало ломить в висках от чужого воздействия на мозг. Перестали трястись руки. Она открыла глаза и взглянула на мир уже иначе. Жестким, злым и холодным взглядом, полным силы. Елена подняла свободную руку и резко выставила ее перед собой. Кажется, по-умному это называется ментальной атакой. Направленный луч невидимой силы ударил Петьке в лоб. Как ни странно, он резко откинул голову назад, будто получил вполне реальный удар. Мелодия Зова сбилась. Елена сделала шаг вперед.

Все ее внимание было обращено на Петьку. Она скорее почувствовала, чем увидела, как в комнату влетели Серега и Макс. Она сейчас практически существовала в другом мире, где была ее сила и сила упыря. Где намечался поединок. А друзья-приятели — это лишь два сгустка жизненной энергии, плавающих где-то рядом.

Елена подошла к противнику почти вплотную. Резкий удар стилетом в плечо. Неприятное впечатление, будто она через собственную руку чувствует, как рушатся ткани Петькиного тела, под воздействием стали и серебра. Она тут же заставила свой мозг отключиться от мысли, что немеет и ее собственное плечо. Зато четко сосредоточилась на Петькиной злости, на его проснувшемся страхе. Он не мог поймать ее взгляда, он не мог проникнуть в ее голову, преодолеть выставленную энергетическую защиту. И он понимал, что проигрывает, но отступаться не собирался.

Теперь уже реальная боль пронзила ее правое предплечье. Петька вцепился в него со всей своей силой. Елена не знала, правда ли, что упыри намного сильнее людей физически, но проверять это не собиралась. К счастью, она была левшой. Еще один быстрый удар стилета. Теперь уже во второе плечо. И тут же третий — в сердце. Опять это неприятное ощущение вторжения в чужое тело. Боль в ладони от отдачи стилета. Требовалось много сил, чтобы вогнать лезвие в туловище упыря.

Елена отступила назад. Обе руки Петьки висели плетьми. Такие же неприятно усохшие, как и живот упыря в месте, куда вошел арбалетный болт. Это напоминало одну из множества виденных ею на экране сцен. Героиня наносила удары, заведомо смертельные или, по крайней мере, наносящие серьезный вред, а противник оставался жив, да еще и подленько так, почти победно улыбался. Одно радовало, Петька таких гримас не строил. Он просто не хотел умирать. Причем он понимал, что эта смерть уже точно будет окончательной. И это его пугало.

Елена тяжело вздохнула. Пока добивать его она не собиралась.

— Остался один удар, — немного хрипло предупредила она. — В горло. — Для уверенности, она ткнула легонько острием стилета ему в шею. Петька дернулся. — Хорошо. Скажи мне, что я хочу знать!

— Что? — немного жалобно, но все же зло спросил он.

— Кто она?

Ему не надо было пояснять, о ком конкретно Елена спрашивает. Он все прекрасно понимал. Но что самое странное, отвечать он боялся больше, чем умереть. Она это почувствовала, увидела в его глазах. И боялся он чего-то вполне конкретного. Говорить ему о том, что его никто не оживит, чтобы отомстить за лишние слова, было бесполезно. Но чего он мог бояться?

— Ну же, — поторопила Елена, мало надеясь на результат.

Он посмотрел куда-то за ее спину…

Елена не знала, то ли сработал в очередной раз инстинкт самосохранения, то ли что-то в лице Петьки ей подсказало, как станут развиваться события дальше. Она просто грохнулась на пол, закрывая голову руками. И тут же прозвучал выстрел, потом еще один, а потом… Кто-то спустил курок арбалета.

Она лежала и прислушивалась к наступившей вдруг тишине. К спокойствию, к странно исчезнувшему ощущению смертельной опасности. Ничего не происходило. Только чьи-то руки рывком подняли ее с пола.

— Ты как? — Макс устало смотрел на нее, надеясь, что она сама может стоять на ногах.

Елена отстранилась от него и осмотрелась вокруг. «Четыре трупа возле танка украсят утренний пейзаж…» В их случае — два. Определить, что же произошло, не составляло труда. Пистолет был в руках Сереги. Сам ее вечно веселый приятель в неестественной позе привалился к косяку двери. У его ног валялась Еленина куртка, а в горле у парня торчал арбалетный болт. Пустые глаза смотрели в никуда. Одна из пуль, которую Серега все же успел выпустить, аккуратненько пробила горло Петьки, труп которого старел на глазах. Очень отвратительно. Вторая пуля застряла в стене, точно на том уровне, где раньше находилась голова Елены, не озари ее идея поваляться на полу.

Она зачем-то решила извлечь эту самую пулю из дерева. Такая неровная железная розочка, в сердцевине которой мерцало серебро. Елена задумчиво повертела ее в руках.

— Как-то странно, — заметил Макс, оглядывая Серегин труп. — Он почти не…, ну … не меняется.

— Его инициировали позапрошлой ночью, — сухо напомнила Елена. — А этот… Петька, стал упырем больше года назад.

Она подошла к Сереге, стилетом, все еще зажатом в руке, разрезала футболку на его плече.

— Вот оно.

Маленькая резаная ранка отчетливо была заметна на белизне кожи.

— Он пытался… — начал объяснять Макс.

— Я знаю.

Елена поторопилась покинуть баню. На улице было волшебно хорошо. Пели птицы. Все так же светило солнце, окрашивая лес и заброшенную деревню в ослепительно яркие желтоватые и даже оранжевые тона. Трава казалась неправдоподобно зеленой. Елена, недолго думая, тут же села в нее, не заботясь, что может испачкать соком свой наряд. Макс уселся рядом, разложив на тропе ее куртку, арбалет и даже вынутый из Серегиной руки пистолет. Они сидели и молча курили. Слушали лес, слушали ветер, слушали себя.

Елене казалось, что в ней что-то умерло. Глубоко в душе ощущалась незнакомая пустота и холод. А она очень боялась холода. Ей не верилось, что только что она, по сути, убила человека. Что другой человек пытался убить ее. Она лишь понимала, что эти двое в чем-то ее предали. А она предала их. Ее охватила апатия. Как всегда, после применения силы. Отходняк, как называл это состояние лучший друг Алек. К счастью, апатия заслоняла все остальные чувства. Притупляла боль, чувство страха, чувство вины за содеянное.

Елена посмотрела на Макса. Отстраненно, как смотрят вдоль улицы, когда ждут троллейбуса. Просто потому что надо куда-то смотреть. Он курил, выглядел даже расслабленно. Будто не ему только что пришлось стрелять в лучшего друга, будто не он видел, во что превратился на его глазах Петька. Будто они тут на пикнике, просто любуются природой после сытного обеда.

— Рассказывай, — все так же сухо скомандовала Елена.

Макс посмотрел на нее долгим понимающим взглядом. Усталым, полным уже давно выстраданной боли. Он прекрасно понимал, о чем она спрашивает.

— Тебе это покажется смешным и лживым, — начал он. — Но я ее люблю. Люблю, как никого. Она — моя жена, моя половина. Будто бы она родилась только для того, чтобы быть со мной, а я — чтобы быть с ней… Она… Я не знаю, как это объяснить. Мы были друзьями. Мы делились всем, чем только могли. Мы были родными друг другу людьми. По-настоящему родными.

— Были? — немного удивленно переспросила Елена.

Макс был прав, она не совсем ему верила, но показывать это сейчас не собиралась. А потому вертела в руках пистолет, проверяя обойму, водя пальцем по освободившимся в ней местам.

— Были, — продолжал Макс тоскливо. — До того, как все это началось. Я наслаждался своим счастьем. У меня была красавица и умница жена, дочка, семья о которой можно только мечтать. Случались, конечно, и любовницы… Ты знаешь. Как-то так всегда получалось. Появлялись милые симпатичные девушки, чем-то испуганные, в чем-то не уверенные. А тут я… Самоутверждался, наверное.

— Принц на белом коне? Рыцарь в блестящих доспехах? — насмешливо подсказала она.

— Типа того. — Он усмехнулся в ответ. — Были они. Но жена и дочь всегда на первом месте… Вике исполнилось двадцать. Закончила колледж. Работала. Только в личной жизни ей как-то не везло. Света так переживала… А потом мы приехали сюда. Где-то в апреле. И все переменилось. За одни выходные.

Елена уставилась на него удивленно. По ее расчетам, инициация произошла гораздо позже.

— Нет, — тут же возразил Макс. — Просто Вика влюбилась. Серьезно влюбилась. Светка на нее нарадоваться не могла. Прямо девочка расцвела. Если бы мы знали… — Он закурил очередную сигарету. — Вика начала мотаться сюда каждые выходные. Каждый свободный день. Я тогда узнал слух в деревне. Ну, про него. Спросил Вику. Оказалось, точно Олег…

Елена инстинктивно положила ему руку на предплечье. Чуть сжала. Она уже поняла, чем закончится этот рассказ. И в общем-то ей совсем не хотелось заставлять его рассказывать все подробно.

— Все понятно, — проговорила Елена. — Ты говорил с ней. Бесполезно. С ним тоже бесполезно. Как ни странно, он ее искренне любил. Так? Но вот вопрос, когда ты понял, что что-то неправильно?

— Света поняла, — ответил он грустно. — Вроде Вика стала худеть, вроде ела плохо. Вроде что-то еще в ней не так. Я, честно, думал, что скорее всего Вика залетела. Особенно, когда заметил, как ее тошнит однажды после обеда. Стал за ней присматривать. И вот однажды…

— Кажется, догадываюсь. — Она невесело усмехнулась. — Ты застал их за процессом принятия пищи?

Макс просто кивнул, глядя куда-то между рыжими стволами сосен.

— Как ты его убил? — немного помолчав, спросила Елена.

— Как я тебе и рассказывал. — Он пожал плечами. — Только никакого медведя не было. Просто ввалился в дом, выстрелил… Знаешь, мне сначала страшно не было. Только ярость, холодная такая. Когда и правда уверен, что идешь убивать. А вот когда пуля прошла сквозь него, а он по-прежнему стоял и улыбался, как… как…

— Как в дешевом голливудском фильме, — подсказала Елена, припомнив недавно пережитые ощущения.

— Вот-вот. Тут мне стало очень страшно. Знаешь, осознание такое… — Макс развел руками, не находя нужных слов. — И… там валялся топор. Уж не знаю откуда. Я схватил и кинулся на него…

Елена запросто могла себе представить происходящее. Вот Макс, рубящий топором неизвестного ей человека, вернее, существо, очень на человека похожее, и подлая улыбка на лице этого Вещего.

— Могу поспорить, он даже не сопротивлялся, — сказала она.

— Поначалу нет, — вспомнил Макс. — Он, кажется, был уверен, что бессмертный. Вот как-то так. А уж потом… Меня до сих пор передергивает, как вспомню. Будто я мясник какой-то. Бью, бью, а он все жив. А потом он… Знаешь, посмотрел только на меня, и я уже валяюсь у противоположной стены. Но… в общем, дальше, как уже говорил, мало что помню. Меня то отбрасывало, то я опять на него кидался…

— Все же тебе это удалось, — закончила Елена. — Где его книга?

— Я ее сжег. Там же, — немного виновато признался Макс. — Я не мог ее оставить. Ты же понимаешь!

Она кивнула. Но расстроилась, как ребенок, никак не могла смириться с потерей. Хотя и упрекала себя за это. Она только что убила человека, она видела, как Макс убил второго, услышала рассказ об еще одной смерти. А сама сидит и жалеет книгу. Плохо, что мама всю жизнь прививала ей любовь к чтению.

— А Вика? — спросила она снова.

— А что Вика? — Макс опустил голову. — Она Светина дочь. Не моя уже. Я это тогда и понял. Как отрезало. Но…

— И ты позволил ей убивать дальше? Создавать таких же, как она? — Елена спрашивала ровным сухим тоном, без упрека, просто констатировала факт.

— И каждый раз надеялся, что кто-нибудь ее убьет, — зло ответил Макс. — А я потом скажу Свете… Да, я трус, я скотина. Я позволил ей это делать. Но у меня не было выбора.

Как ни странно, Елена и не собиралась его упрекать, обвинять, она не считала Макса ни трусом, ни скотиной. Просто видела перед собой усталого, измученного человека. Она бы тоже ни при каких обстоятельствах не смогла причинить вред своей дочери, даже если, как и Макс, отказалась бы от нее.

— Вика знала, что ты убил ее любовника?

— Конечно. — Макс опять зло усмехнулся с какой-то затаенной, вернее, застарелой ненавистью. — Она пришла ко мне в ту ночь, после убийства. И… попыталась залезть ко мне в постель.

Елена задохнулась сигаретным дымом и закашлялась. Такого поворота она не ожидала. Только представишь, и тошно становится. Макс заботливо похлопал ее по спине.

— Да, вот так, — подтвердил он сказанное. — Я ее ударил. От души, наотмашь. Она даже отлетела. Но поднялась как ни в чем не бывало. Улыбнулась, заявила, что такие, как она, чувствуют, когда кто-то убивает мастера. А она не сомневалась, что Олега убил я. Я честно сказал, что убью и ее. Такой, как она, здесь не место. Она вообще не имеет право на существование. Она опять рассмеялась, теперь уже зло. И поставила условие. Или я молчу обо всем и складываю ручки. Или она убьет Свету…

— Понятно…

Елена и правда его понимала. Не важно, как жил Макс раньше. Но теперь у него оставался только один родной человек — жена. И не было выбора.

— Но я, конечно, полностью не смирился, — как бы оправдываясь, продолжал Макс. — Сначала все пытался Артему подсказать, что все эти убийства связаны, как-то так, знаешь, навести его на размышления. Но не очень-то преуспел. Не активно я с ним говорил. Потом уже более плотно наседал на Андрея Сергеевича. Этот прекрасно понимал, что надо что-то делать. Мне же необходимо было его убедить, что дело необычное. А потом встретил тебя в городе…

Елена и тут прекрасно его поняла. Но вот никак не порадовалась. Выходит, Макс посоветовал Андрику выдернуть ее сюда. Нашел, понимаете ли, специалистку по отлову упырей! Проще говоря, Макс определил ей почетную обязанность убить его обупырившуюся дочурку. Если честно, иначе как подставой Елена такой поступок никак назвать не могла. Но конечно, все объяснимо. Все можно понять. Только кто сказал, что она готова это принять и простить?! Хотя сейчас с Максом говорить на эту тему бессмысленно. Лучше оставить скандал на потом.

Они посидели некоторое время молча, глядя в противоположные стороны. Макс знал, насколько сейчас она зла на него, но не чувствовал вины. Он не видел другого выхода, и если бы, как говорится, была возможность повторить все еще раз, он опять бы выбрал именно такой путь.

Елена очень хотела просто встать, собрать манатки, и рвануть отсюда в родной, любимый всею душою, город. И пусть они тут сами своих дочерей-упырей ловят. Даже готова им арбалет оставить. Но в маленьком деревянном домике в пяти шагах от нее лежало два трупа. Двое старых приятелей, к которым она в принципе не имела претензий до сегодняшнего дня. Да, по большому счету ни одного из них она лично не убила. Это сделал Макс. И в принципе он полностью рассчитался перед ней. Да и неизвестно, как дальше карта ляжет. Не будет же он стоять в сторонке и смотреть, как его дочурка вспарывает ей вены с намерением насытится. Или будет? Наверное, тут все зависит от слова его любимой супруги.

— Кстати, — решила поинтересоваться она уже совсем не дружелюбным тоном. — А Светлана в курсе? Про дочь?

— Похоже, да, — Макс досадливо поморщился. — Она так изменилась за это время. Была веселой, живой, теплой. А теперь… Бродит, как тень самой себя.

— Что? — Елена аж затаила дыхание.

— Все после той ночи и началось, — стал объяснять Макс. — Может, слышала она наш разговор, не знаю…

— Короче, что с ней? — нетерпеливо перебила Елена. — Апатия, бледность, раскоординация движений?

— Вроде того. — Макс выглядел сбитым с толку.

Елена выругалась, вскакивая на ноги.

— Быстро собирайся, — велела она. — Я за ключами от тачки.

Если верить Максовой дочурке, то она и сейчас прекрасно почувствовала, как они грохнули ее любовничков. И в данный момент эта фурия, скорее всего, разделывается со своей заложницей. А она, дура, здесь сидит!

Труп Петьки усох окончательно. Уже и не заметить ту царапину, что Елена оставила пулей на его плече. Одежда грудой лежала на полу. Елена принялась перетряхивать карманы. Ей на миг показалось смешным ее недавнее поведение. Она с такой брезгливостью думала о том, как снять с подушки чей-то волос, а сейчас спокойно обирает труп самого неприятного вида. Наконец, связка ключей звякнула о доски пола. Она подняла их и еще одну маленькую вещицу. Перочинный ножик с ярко-зеленой пластиковой рукояткой, треснувшей по всей длине. Елена вытащила лезвие. Оно было заточено с двух сторон. Эдакий маленький стилетик современности. У основания лезвие выпачкано чем-то бурым. Засохшая кровь. Что ж, весьма ожидаемая находка. Упыри слишком похожи на людей. Возможно, даже брезгливы? Или все проще? Просто резаную ранку на шее жертвы могут принять за порез. Укус вызвал бы настоящий ажиотаж. А этим тварям явно не хотелось привлекать к себе внимания. Да и не заметила Елена у них огромных острых клыков, какими можно было бы оставлять красочные укусы.

Елена сложила ножичек, сунула в карман и побежала к выходу.

— Лучше бы нам успеть, — сообщила она Максу на ходу. — Как я сразу не сообразила…

— Объясни, — потребовал он, широко шагая рядом с ней.

— Вика сделала ее заложницей. Она постоянно пьет у твоей жены кровь. Малыми дозами. Мать ближе всех.

— И мать промолчит, — глухо прокомментировал он.

Они перешли на бег. До машины, потом на всех порах в деревню. На дороге безумно трясло. Но Елена даже не думала жаловаться. Главное, быстрее. Еще быстрее. Только бы успеть…

* * *

Вечерело. Незаметно, но ощутимо. Солнце светило уже иначе, лучи под другим углом падали на землю. Поднялся легкий ветерок. В деревне было немноголюдно. Никто не кидался им под колеса, когда они мчались к дому Макса…

Елена уже знала — они опоздали. Казалось, в какой-то момент она уловила чужую смерть. То ли интуиция подсказала, то ли она была настолько настроена на эту незнакомую женщину, что смогла понять, когда та умерла.

Они притормозили у дома. На них напало какое-то оцепенение, заставившее застыть на своих местах, будто мешая выйти из машины, пройти в избу, взяться за ручку приоткрытой двери… Последняя деталь даже пугала, как подтверждение того, что Елена и так уж поняла. Они сидели и оба смотрели на эту дверь. Будто собираясь с силами…

Макс обернулся к ней, резко, даже со злостью. Елена подавила инстинктивное желание отшатнуться. Во‑первых, он будто постарел за эти несколько мгновений. На лице появилось скорбное, усталое выражение, даже морщинки собрались вокруг глаз. Во‑вторых, ее пугал его взгляд, прямой, настойчивый, расчетливый и холодный.

— Если уже поздно… — сказал Макс, прекрасно, видимо, понимая, что так оно и есть. — То… в общем, дальше я сам.

— Раньше надо было принимать судьбоносные решения, — грубо отозвалась Елена — Когда Серега и Петька еще были живы. В прямом смысле! Когда я еще даже не знала о существовании этого вашего проклятого кемпинга. Теперь поздно. Иди… Попрощайся…

На какой-то момент Елена была уверена, что он просто ее ударит. Потом взгляд Макса смягчился, нервозность прошла. Он весь сгорбился, сжался в ожидании этой последней встречи.

Елена сидела в машине одна, по-прежнему глядя на полуоткрытую дверь, за которой он скрылся. Конечно, не стоило сейчас оставлять Макса одного. Но Елена совсем не умела утешать людей. Да и кто умеет! Неужели есть такие люди, кто реально знает, как правильно подобрать слова утешения, искренние, а не пустой вздор? В существование таких личностей Елена не верила. Вообще она предпочитала утешать прикосновением. Войти, аккуратно приобнять или просто положить руку на плечо. Человек поймет, почувствует тепло, какую-то физическую поддержку. Но вот в этом случае как-то неправильно, наверное, было ей, женщине, утешать таким образом мужчину, потерявшего любимую. Вот Серега мог бы… Комок подкатил к горлу, появилось навязчивое желание разрыдаться. Он был ее приятелем! Забавным, милым, пусть чуть-чуть грубоватым, но прямым, честным и искренним. И он хотел ее убить. И он умер… Именно сейчас до нее дошел настоящий смысл всего, что произошло меньше часа назад.

Елена вышла из машины и направилась в дом. Ей самой нужен был утешитель. Или возможность соприкоснуться с чужим горем. Только бы не оставаться одной, наедине со своими мыслями.

Макс сидел на кухне, опираясь локтями на стол, подперев руками голову. Елена заглянула в комнаты. На кровати лежало тело, накрытое простыней. Она не стала подходить и смотреть на ту женщину, которая в свое время могла остановить весь поток смертей. Кто-то мудрый сказал, что все войны на земле происходят из-за женщин. Елена не хотела видеть ту, которая стала причиной ее войны.

— Она ушла, — вдруг глухо сказал Макс.

— Кто? — немного растерялась Елена.

— Вика…

Да, а вот об этой даме Елена даже как-то уже и забыла. А забывать не стоило. Где теперь эту тварь искать? Она почувствовала себя очень усталой. Недаром с утра Елена была убеждена, что сегодня вся эта история закончится. Она была внутренне к этому готова. Даже в принципе была готова к той бойне, что произошла в заброшенной деревне. Но она просчиталась. История все тянулась и тянулась, как этот бесконечный день. Ужасно. Ей хотелось спать, есть, курить, выпить. И все равно, в каком порядке совершать эти действия.

— Слышь, — обратилась она к Максу. — Выматывайся отсюда.

— Куда? — как-то рассеянно спросил он.

— Да куда хочешь, — пожала она плечами. — Давай, вали отсюда. Воздухом подыши. А я приберу тут, еду приготовлю, и так далее.

— Я ее заберу. — Он кивнул в сторону комнаты.

— Куда? — удивилась Елена.

— В машину, — Макс поднялся из-за стола. — Когда стемнеет, отвезу в заброшенную деревню.

— Зачем?

— Там всех и похороним.

Елена смотрела на него настороженно, было ощущение, что Макс слегка повредился в уме от горя.

— Я не уверена, что полиция будет от этого в восторге, — холодно отметила она.

— А мне плевать, — сердито отозвался Макс. — Я не хочу оставлять ее здесь.

Елена чего-то не понимала. И ее это тревожило. Но допытываться не имело смысла. Да, если честно, она и не очень-то знала, о чем допытываться.

— Ладно, — помолчав, пожала она плечами. — Надеюсь, ты не против, если я все же завешу зеркала и вымою пол?

— Делай, что считаешь нужным, — казалось, Макс разговаривает с малознакомой женщиной. — Я пойду.

— Давай хоть двери тебе придержу да посмотрю, чтоб лишних любопытных не было. — Елена боялась оставлять его одного.

Макс кивнул и шагнул в комнату.

Это был самый странный ужин в ее жизни. Изба, деревянный стол, свет тусклой лампочки под потолком. Ели в тишине, как-то напряженно. Рядом с ее тарелкой покоился арбалет, рядом с Максом — топор. Что-то во всем этом было нереальное. Будто опять же не двадцать первый век на дворе, а, если не Средневековье, то что-то очень к этому близкое. Как любила выражаться Елена — нечто фэнтезийное.

Она нервничала. Из-за этой нездоровой атмосферы, от постоянного чувства ожидания, просто от усталости. А еще от такого странного ощущения, что сидит за столом с отчаявшимся убийцей, да и сама от него недалека. Как это неприятно осознавать, но она уже переступила тот порог, когда боишься убить человека. Теперь — это лишь следующий этап. Нет чувства страха перед правосудием, нет чувства страха перед содеянным, нет и чувства вины. Ей было противно от самой себя. Но…

Возможно, все это придет потом. Позже станет противно, больно, страшно, вернется и чувство вины. Сейчас было все равно. Елену больше заботили некоторые совсем другие детали. А правда ли, что упыри становятся сильнее? После … смерти? Вика все-таки мастер… Хотя, с другой стороны, ее успокаивал тот факт, что Макс смог убить Олега. И вот еще одна немаловажная деталь — против Макса упырь не использовал Зова. Как, скорее всего, не станет против нее использовать Зов и Вика. Или использует? Вот от этой мысли Елене становилось противно. Ориентация у нее была правильная. И мысль, что хоть на какой-то момент ей захочется… Ее ощутимо передернуло.

Ужинали они, конечно, без удовольствия. Скорее убедив себя, что это необходимо. Или для того, чтобы хоть чем-то заняться. Говорят, звери не имеют ощущения насыщения. Они едят и едят. Голод — то, что ими движет. Нет, хоть в чем-то они с Максом остались людьми. Они еще не перешли последнюю грань. Еда, по мнению Елены, вовсе не имела вкуса. При ее интеллектуальном и некотором эстетическом снобизме есть нечто безвкусное было невозможно. Ей необходимо большее. Горячее, насыщенное, терпкое, как волшебный эликсир, дающий бессмертие. Как… Как кровь. Живая человеческая кровь. Текущая по венам. Пульсирующая, зовущая…

Елена резко вскочила, уронив табуретку. Подхватила арбалет, прыгнула к стене, инстинктивно защищая спину, прицелилась. В нос ей ударил уже ставший неприятно знакомым насыщенный сладковатый до одури запах смерти.

Вика вплыла в комнату. Длинные светлые волосы, явно крашеные, разметались по голым загорелым плечам, короткий топ не прикрывал живот. Короткая джинсовая юбка. Ее окружал будто бы шлейф сексуальной притягательности. Некая невидимая, но четко ощущаемая аура. И этой ауре соответствовала ее плавная походка, ленивые медленные движения. Вика была мастером. Она была первой и лучшей ученицей. Она начала Зов, даже не видя еще своей жертвы. И Зов был огромной силы, даже Елена на миг ощутила на себе ее власть.

Макса будто пригвоздили к месту. Он смотрел на дочь во все глаза совершенно не отеческим взглядом. Боль и грусть отступали под давлением неимоверно сильного физического влечения. Он уже не помнил своих судьбоносных решений, он не осознавал даже, где он находится. Он сейчас плыл где-то в ином чудесном мире, где был только он и эта потрясающе прекрасная женщина.

Елена выстрелила ей в спину, плюнув на всю этику. Арбалетный болт вошел упырице в плечо, почти у основания шеи. Тут же появилось ощущение, что где-то рядом лопнул воздушный шарик, так что-то ухнуло в ушах. Вика резко оборвала Зов. Елена не стала дожидаться дальнейшего развития событий, отбросила арбалет, нагнулась к голенищу достать стилет. В следующее мгновение она получила весьма болезненный удар по щеке. Такой, что потемнело в глазах. Она не удержалась на ногах и грохнулась на пол, пребольно ударившись плечом и пятой точкой. Вика тут же пнула ее ногой, метя в живот. Елена инстинктивно сжалась, чтобы не дать ей достичь цели, и выкинула вперед руку с зажатым в ней ножом. Уже знакомое ощущение проникновения в чужое тело. Вика зашипела, как рассерженная кошка, отступила. Елена, не поднимаясь с пола, двинулась следом, нанесла еще один удар. Вика опять попыталась ее пнуть. Елена отодвинулась, но все же упырица успела ее задеть. По предплечью. Господи, на ней что, кованые сапоги? Или она настолько зла? Следующий удар Елена пропускать не собиралась. Она схватила Вику за ноги и повалила на пол. Та, естественно, грохнулась на нее. Елена не была специалистом по дракам. Во всей этой свалке она сильно приложилась головой об пол. Так, что, кажется, на миг потеряла сознание. Перед глазами все расплывалось, саднило все тело, но обращать внимание на свои болячки не было времени. Она очередной раз взмахнула стилетом. Опять злобное шипение, опять отдача в руке. На груди упырицы образовалась очень неприятная рана. Но Вика, естественно, даже не думала обращать на нее внимание. Она подтянула к себе валявшийся табурет. У Елены перехватило дыхание. Сейчас Вика просто обрушит табурет ей на голову и все! Макс ударом ноги выбил у дочери табурет и за волосы стал поднимать ее с пола. Елена, пользуясь случаем, полоснула противницу по животу. Жаль, что харакири смертельно лишь для самураев.

Макс поставил дочь на ноги, развернул к себе. Елена хотела ему сказать, что это ошибка. Она-то знает, но… Он бы не стал ее слушать. А Вика мгновенно возобновила Зов. И Макс мгновенно замер. Елена, недолго думая, полоснула по ее ногам, отвлекая внимание. Девка зло взвизгнула. Этого было достаточно. Макс влепил ей пощечину. От души. Со всей силы. А потом… Он просто сомкнул пальцы на горле дочери и стал сжимать. Макс был сильным мужиком. Очень сильным, но… Тут такие методы не работали. Хотя Вика извивалась, стараясь избавиться от хватки. Елена поднималась с пола. В руках Вики блеснуло нечто маленькое, но явно стальное. Такой же выкидной ножичек, что нашелся в куртке Петьки.

— В сторону! — заорала Елена.

Макс послушался. То ли сам почувствовал неладное, то ли крик у Елены получился слишком истеричным. Только он отнял руки, Елена стилетом проткнула Вике шею. Сбоку, надеясь пропороть насквозь. Конечно, это не удалось. Руки тряслись.

Но Вика резко начала оседать. Макс подхватил ее и потащил к столу, сбросил с грохотом на пол посуду, ничком толкнул вперед упырицу. Елена шатаясь, подала ему топор.

А вот смотреть у нее не хватило сил. Она зажмурилась. Но… Визг. Неприятный чмокающий звук, окончившийся легким стуком. Потом тело сползло на пол. Елена рухнула в обморок.

В себя она пришла от множественных болевых ощущений. Саднило плечо, болело пониже спины, горела щека. «Синяк будет», — зло подумала она. И тут же почувствовала как что-то холодное и мокрое касается ушибленного места. Кто-то явно пытался спасти ее личико. Елена открыла глаза. Макс прикладывал мокрую тряпку к ее щеке. Очень бережно, осторожно, даже нежно. И взгляд у него был ласковый, чуть лукавый. Как раньше, до всего этого. Тот самый взгляд, который ей так нравился. И который ей показался очень неуместным сейчас.

Надо было подняться, посмотреть на… А что стало с Викой? Тот неприятный звук. Топор… Елена решила хотя бы повернуть голову и посмотреть в сторону стола.

— Не дергайся, — тихо предупредил Макс.

— Она… — Елена сделала неопределенный жест рукой, тут же пожалев об этом. Махать ушибленной рукой было больно.

— Все закончилось, — так же мягко сказал Макс, будто успокаивал маленького ребенка, которому приснился кошмар.

Елену это испугало. Опять появилась неприятная мысль, что он все же повредился рассудком.

— Я хочу посмотреть, — немного напряженно сказала Елена.

— Давай помогу. — Макс заботливо подхватил ее под локоть.

Ей очень хотелось вырваться из его рук, шарахнуться в сторону. Очень уж навязчивой и неестественной выглядела его забота. Она встала на ноги, окинула взглядом комнату. Перевернутая табуретка все еще валялась недалеко от печки. Рядом — арбалет. Посуда и остатки ужина на полу. Под столом — нечто, прикрытое простыней.

Елена, шатаясь, подошла ближе, присела на корточки и отогнула край. И тут же на нее уставились широко открытые мертвые глаза Вики. Елена отшатнулась. К горлу подкатил горький ком, ее затошнило.

— Ну зачем тебе это? — Макс подтащил Елену к валявшейся табуретке, поднял ее и усадил подругу. — Дыши глубже.

— Я должна была удостовериться. — Это прозвучало жалко. Елена чувствовала себя последней дурой. На кой она поперлась к трупу? Да, она не совсем доверяла Максу, да еще в его странном настроении. Но и так очевидно, что все закончилось. Она же слышала тот ужасный звук. И она знала, что… Что он отрубил Вике голову.

Просто Елена не могла привыкнуть как раз к той мысли, что задание выполнено, что смертей больше не будет. Что ей самой больше не придется умирать. Все! Теперь остается только убедить в этом саму себя.

Макс протянул ей заботливо прикуренную сигарету. Елена затянулась и посмотрела на него. Нет, он явно был в здравом уме и светлой памяти. Просто… просто все закончилось. Он потерял жену, он потерял дочь. Давно. А теперь расплатился за все. За молчание, за трусость, за бездействие. Сам. Он сделал то, что Елена не смогла бы, попади она в такой же переплет. У нее не поднялась бы рука на собственного ребенка. В груди привычно заломило от вечных материнских страхов. Когда-то самым страшным для своей Иришки она считала наркоманию, тюрьму и всякие заболевания. Теперь… Теперь одним страхом станет больше. Привычно захотелось метнуться к дочери, покрепче обнять ее. Насладиться счастливой детской улыбкой. Привычно захотелось домой!

— Что будем делать? — спросила она Макса, указав сигаретой на покрытый простыней труп. — Надо бы полицию вызвать.

— Нет. — У него тут же сделался рассеянный чужой взгляд, как несколькими часами раньше, когда он говорил об умершей жене. — Я отнесу ее в машину.

— Макс, — не выдержала она. — Что за блажь! Куда тебя все тянет их нести или везти? На кой черт!

— Лена, — он посмотрел на нее ласково и немного виновато. — Это моя семья. Я имею право… Я знаю. Ты считаешь это глупостью. Думаешь, у меня крыша поехала. Лена, мне просто… Мне стыдно. Понимаешь? Я не хочу видеть их здесь. В доме. Где я родился, где вырос. Как я потом буду здесь жить?

В общем, своя логика в этом была. Каждый борется со своим горем по-своему. Каждый живет по своим правилам. И Макс прав.

— Я с тобой, — решила она и встала, потушив сапогом окурок.

— Нет, — мягко возразил он. — Лена, не надо, я хочу…

Он пожал плечами, не зная, как подобрать слова. Он хотел проститься, он сам хотел завершить это дело. Там, в глуши заброшенных деревень. На территории, больше всего похожей на одно большое кладбище.

Елена только пожала плечами. На нее навалилась усталость, апатия, желание лечь и уснуть. В тепле и уюте. Слушать джаз, пить хорошее легкое вино и ни о чем не думать!

Она печально улыбнулась Максу, осторожно чмокнула его в щеку и долго смотрела, как машина скрывается в темноте — в сторону заброшенных деревень…

Андрик чувствовал себя очень усталым и раздраженным. Он вошел в свой номер в основном здании базы «Глубинка», включил свет и музыкальный центр, сорвал с шеи галстук, и развалился на диване. Можно было бы выпить. Чего-нибудь крепкого. Но к желанию это сделать примешивалось отвращение ко всякого рода спиртному. Так часто бывает, когда сильно устал, а в жизни все складывается совсем не так, как хотелось бы.

Андрик закурил и закрыл глаза, пытаясь заставить себя слушать джаз. Вообще он не очень-то любил джаз. Он быстро уставал от этой музыки эстетических снобов. Но в малых количествах она должна была успокаивать. Можно было бы. конечно, поставить шансон. Но сейчас блатная балладная чушь его просто раздражала. Был вариант тяжелого рока… Он досадливо поморщился. Да, под такой грохот думать не представляется возможным, что ему и необходимо сейчас, но от этой иностранной трескотни просто болят уши!

Он тяжело вздохнул. Заставил себя встать с дивана и отправился к бару. Андрик вообще был довольно решительным человеком. Он всегда знал, что ему надо, также он знал, что ничего не дается легко. Надо заставлять этот мир прогибаться под тебя, изменять неблагополучные обстоятельства. Заставлять других принимать твою точку зрения, заставлять себя хоть что-то делать. В том числе и отдыхать. Надо! Он некоторое время осматривал содержимое бара. Раздумывал. Принимать решения он тоже привык быстро. Иначе… Он прекрасно знал, что вообще-то все эти черты совсем не были заложены в его характере природой. Раньше он бы с удовольствием посидел и подождал, пока кто-нибудь все решит и сделает за него. Даст только необходимые распоряжения, над которыми и задумываться-то не надо. Но это в прошлом. Хотя в душе он часто давил в себе надежду, что это прошлое вернется. А потому и стремился действовать быстро, думать скоро и не давать себе времени для отступления. Андрик взял бутылку «Кинзмараули». И тут же поморщился. Точно такую же он отправил Елене. Вот в этом всем и заключалась его нынешняя проблема, от которой он так устал и которая так раздражала. Суть была не в том, что он не доверял приятельнице. И не в том, что дело несколько затягивалось. Просто он боялся. За своих сотрудников, за гостей. Он был хорошим начальником, как ему говорили. Он был хорошим хозяином. А тут…

К тому же очередная смерть могла ему слишком дорого обойтись. Репутация «Глубинки» испортилась бы окончательно. Но не это главное! И дело даже не в потерянных деньгах. А в том, что он сам был бессилен что-либо изменить. И перепоручил решение этой проблемы Елене. За Елену он, кстати, тоже боялся. У него не было этого дурацкого предубеждения, что женщины глупее мужчин, что они слабее и прочее-прочее. Просто он мужчина! Он сам должен решать свои проблемы! Без помощников, вне зависимости от их пола! А это не получалось. Он должен был хотя бы находиться рядом с ней сейчас. Но постоянно что-то мешало. Какие-то мелкие идиотские проблемы, из-за которых он вынужден постоянно уезжать. Надо было отправить жену и сына к родным под Питер, надо было решить проблемы с реконструкцией базы на Озерах, которую он недавно приобрел. Пара неотложных встреч в городе, капризы клиентов… Можно перечислять бесконечно. Наконец, Андрик решил, что большую часть этих неприятностей он все же может перепоручить своим замам. Не зря же он их нанимал. В конце концов, та же Елена говорила ему, что главное — расставить правильно приоритеты. И вот он здесь.

Андрик опять тяжело вздохнул, закурил следующую сигарету, сделал глоток вина. Ну, здесь он и что? Он в принципе не понимал, что должен делать. Он почему-то четко верил в существование тех тварей, что Елена назвала мавками. Какая-то часть его собственной природы, типа генетической памяти или еще чего-то такого, называемого умным словом, принимала их существование. Но он ничего не знал о них! Конечно, можно замучить Елену вопросами и нарваться в результате на грубое посылательство. Но он должен был что-то сделать. Хотя бы просто таскаться за ней с надеждой, что в нужный момент та же память сама подскажет, что делать. Или подскажет Елена. Прикажет… Сейчас он готов был и на любой вариант, только бы решить проблему!

Он кисло улыбнулся. Андрик считал себя честным парнем. Хотя бы перед самим собой. А самым честным было бы признаться сейчас, что больше всего он боится не успеть. Что все уже решено без него. Что его Елена справилась с этой гадостной проблемой сама. И дело не в его ущемленном мужском самолюбии. А в том, что ему казалось, будто он ее подставляет. На кой надо было вешать на Елену все это дело, а самому мотаться с разными идиотскими мелочами? Как она ему тогда высказала? «Не барское это дело»? Ну да, типа того… Андрик залпом опрокинул в рот остатки вина. Как и ожидалось, от спиртного жизнь стала еще противнее.

Он отставил стакан и все же решил сменить музыку. Надо найти что-то такое мяукающее из восьмидесятых. К примеру, Уитни Хьюстон с песенкой из фильма. Он подошел к музыкальному центру и начал просматривать диски.

Зазвонил сотовый. Охрана базы… Андрик встревоженно нахмурился.

— Что? — Он терпеть не мог начинать разговоры с ритуального «алло».

— Андрей Сергеевич, — несколько растерянно сказал охранник. — Тут к вам женщина… Она это… поднимается.

Андрик отключил звонок и насмешливо улыбнулся. Он прекрасно понял, кого следует ждать в гости.

Елена ввалилась в номер. Хмуро глянула на него и бросила на пол куртку. Следом с глухим стуком упал арбалет.

— Ну, и дура же я, — поделилась она с явной самоиронией. — Протаскала с собой пистолет без толку. Так и не воспользовалась. Представляешь?

Он усмехнулся.

— Я это… — Она немного смутилась. — Ты разрешишь тут у тебя немного привести себя в порядок?

— Джакузи, бар и спальня в твоем распоряжении. — Он даже не стал многозначительно улыбаться. Настроения не было. Ни у нее, ни у него.

— Ты благодетель, — облегченно выдала она и отправилась в ванную.

— Там в шкафчике шампуни, гели, пена для ванной и соли, — вслед крикнул он.

— Только черта лысого не хватает, — прокомментировала Елена, возвращаясь. Села на диван, стала снимать сапоги.

Выглядела она устрашающе. Щека припухла и покраснела нездоровым румянцем, скула была содрана и наверняка саднила. Руки покрывали синяки. Одежда неимоверно грязная, как будто Елену валяли по полу. Волосы всклокочены.

— Сними все, — велел Андрик. — Сейчас вызову кого-нибудь. Отстирают за ночь. Халат в шкафу. Есть или пить хочешь?

— Не знаю, — подумав, решила она. — Но, спасибо, добрый фей.

Она опять удалилась в ванную. Тихо закрылась защелка. Андрик прислушивался к плеску воды. Он был несколько растерян. Все происходило так естественно при полной своей необычности, что он даже забыл спросить, чем обязан ее визиту.

— Эй! — громко крикнула Елена из ванной. — Андрик? Я забыла сказать. Все закончилось!

Он нерадостно усмехнулся.

— Спасибо, что вспомнила, — прокричал в ответ. — Так ты решила? Есть, пить будешь?

— У тебя пиво есть? — голос Елены звучал как-то по-детски радостно.

— Светлое? — как ни странно, эта перекличка через дверь его тоже развлекала.

— Ага!

— Паулайнер.

— Еще бы какой-нибудь салатик легкий и острый и сыра, — перечислила она.

Андрик опять усмехнулся. Елена не менялась ни при каких обстоятельствах. Начала скромно, а потом, как всегда, да еще и с детской шкодливой непосредственностью. Известный сценарий: дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Самое забавное заключалось в том, что он всегда готов соглашаться. Особенно сегодня.

Все закончилось. Как всегда, именно то, чего боялся больше всего, и сбывается. Итак, обошлись без него. Андрик досадливо поморщился. Можно было бы долго копаться в себе, смаковать чувство вины и неудовлетворенности самим собой. Но… В ванной плескалась Елена — ходячая энциклопедия прописных истин. Андрик тут же представил, как она отозвалась бы о его нынешнем психологическом состоянии. Приятельница насмешливо прочитала бы ему лекцию о том, как жалко и глупо быть в наши дни Последним героем, что такому классному крутому парню, как он, в принципе нехорошо жалеть себя и заморачиваться, особенно после того, как сам насовершал ошибки. Она долго смаковала бы идею печали от несостоявшихся битв, постебалась бы по поводу старых вояк, плачущих от мысли умереть в своей постели, а не с мечом в руках. И все это она выдавала бы с таким снисхождением, как поучают маленьких детей. Проходили — знаем. К счастью, такие Еленины лекции обычно предназначались не ему, но Андрику приходилось присутствовать на подобных уроках. Ее собеседники после беседы обычно выглядели жалко. Такой расклад ему совсем не нравился. Ладно, не барское это дело…

Андрик позвонил на кухню, сделал заказ, вызвал коридорного забрать Еленины вещи, дал все необходимые указания. Потом убрал в угол ее снаряжение и достал пиво из холодильника.

Елена вышла из ванной. Халат был ей велик, и она практически замоталась в него, длинные полы доходили до пола. На голове красовался тюрбан, свернутый из полотенца.

— Спасибо, друг, — торжественно произнесла она и счастливо улыбнулась. — Как это классно: чувствовать себя человеком!

— Интересно, а кем же ты чувствовала себя до этого? — насмешливо переспросил Андрик, подавая ей пиво.

Она пожала плечами, ее улыбка растаяла. Елена устроилась на диване, готовясь заедать салатом и сыром пиво, и посмотрела очень и очень серьезно.

— Тебе приходилось убивать людей?

Андрик поморщился.

— Ну да…

— И как ты себя после этого чувствовал?

Он опять поморщился и, подумав, сообщил:

— Никак.

— И никем, — поддержала она. — Чем-то средним между человеком и зверем. Ближе ко второму. А позже?.. Ну, чувство вины? Испуг от содеянного?

— Когда как, — опять честно признался он.

— Да? — Елена немного помолчала, глотая пиво. — У меня, видимо, заторможенные реакции. Пока я даже настоящего облегчения, что все закончилось, не ощущаю, наверное, не осознала полностью.

— Что там? — решил сменить тему Андрик.

— Куча трупов, — нехотя ответила она.

— И сколько из них на твоей совести?

— Если объективно судить, то ни одного. — Она опять пожала плечами. — Но как соучастница могла бы пройти по трем эпизодам.

— Значит, ты выловила всех троих, — сообразил он.

— Да. Сама того не желая, — призналась Елена и опять отвлеклась на пиво. — Все оказалось просто. Будь у тебя меньше забот, ты сам бы их вычислил.

Все это она выдала на полном серьезе. Андрик часто слышал от Елены такие вещи. Из уст любой другой женщины они звучали бы как упрек или жалоба, она же воспринимала его образ жизни как нечто неизменное и просто констатировала факты.

— Кто тебе посоветовал меня пригласить сюда? — спросила она.

— Один из моих проводников, он местный, — начал объяснять Андрик. — Откуда-то тебя знает. Или слышал…

— Короче, это Макс тебе подсказал.

— Да, — согласился Андрик. — Я сам подзабыл о твоих способностях. А где-то с неделю назад он подошел и… Так это он? У него что, подспудная тяга к самоубийству?

— Нет. — Елена слабо улыбнулась. — Ему, если честно, полагается большая часть моего гонорара. Но на самом деле вся история вокруг него и крутилась. Ты слышал о некоем колдуне из заброшенных деревень?

— Да вроде… — Андрик поморщился. — Местный фольклор.

— Не совсем, — возразила она, наблюдая, как он достает еще пива. — Колдун существовал очень даже реально. Несколько лет назад стал упырем. Потом нашел себе девушку. В помощь, так сказать. Дамочка эта оказалась дочерью Макса.

— Вот оно как…

— Угу. — Елена опять потянулась к бутылке. — Ох, напьюсь я сегодня. Так вот. Макс их застал за процессом питания. На дочурку рука не поднялась, а того колдунца он порешил. Вика, не будь дурой, быстро придумала, как обеспечить собственную безопасность. Чем связала Максу руки и…

— Развязала себе, — подсказал Андрик.

— Вот-вот. Инициировала себе полюбовничка. Такого милого и душевного тихоню. Водилу с базы. Петьку. Они мирно промышляли в твоих угодьях. А тут Макс тебе напомнил о моей скромной персоне. Петька, между прочим, тоже был в курсе моей… халтуры.

— И что?

— Да ничего. Он, судя по всему, решил мною пообедать, а Вика в панике инициировала лучшего Максового друга, Серегу. Результат сего священнодействия ты недавно наблюдал.

— Очень мило, — Андрик опять поморщился. — Видимо, идея нанимать наших общих знакомых имеет свои минусы.

— Я тебе говорила, — напомнила Елена. — Дурацкая это идея. В общем, сегодня утром, вернее, ближе к обеду, я собрала Макса, Серегу и Петьку в заброшенных деревнях. Пыталась выжать из Петьки с помощью серебра имя его дамы сердца. Он не проговорился. Не успел. Серега зарядил в него из пистолета. Моего же, кстати, и пытался вторым заходом уложить меня. Но тут добрый Макс пальнул в него из арбалета…

— Весело у вас там было, — прокомментировал Андрик. — Но в результате оба мертвы. А дама в неизвестности?

— А Макс на что? — Елена решила доесть забытый салат.

— Он ее и сдал? — Андрик опять нахмурился. — Просто круто! Он помог тебе приехать сюда. Помог мне организовать твой досуг, а сам все это время…

— Да, — согласилась она. — Я тоже называю это подставой. Но, в общем. После того, как Макс мне исповедался, мы рванули к нему домой, где обнаружили труп его жены. Потом дождались Вику и… В общем, Макс все искупил.

— А тебя просто по полу поваляли? — Андрик вспомнил, как устрашающе выглядела его приятельница, ввалившись в номер.

— Слегка. — Елена улыбнулась. — Она использовала Зов на Макса. Надо же было ее отвлечь.

— Ясно. — Андрик вновь отправился к холодильнику. — Еще пива?

— Нет! — Елена чувствовала приятную расслабленность. — Мне бы кофеечку и баиньки. Притомилась я сегодня. Главное, тебе все выложила. Теперь, так сказать, свободна.

— Я тоже, так что с удовольствием составлю тебе компанию… поспать, — многозначительно улыбаясь, предложил Андрик.

— Давай. — Елена, в ожидании заказанного напитка, свернулась клубочком на диване и прикрыла глаза.

Андрик решил не звонить, а самому дойти до кофеварки в холле.

Когда он вернулся, она крепко спала, зажав в руке выключенный сотовый.

Глава 6

У каждого своя загадка, уводящая во тьму…

Утро добрым не бывает. Елена это хорошо знала. Однако в тот момент, когда проснулась, ничто, как говорится, не предвещало беды. Ее разбудил щебет птиц. Она слушала, не открывая глаз. Щебетание сливалось в единую лирическую мелодию, успокаивающую, дарующую хорошее настроение. Елена улыбнулась. Она в принципе не любила птиц. Пернатые казались Елене глупыми существами, лишенными той индивидуальности и привлекательной таинственности, какой, например, обладали кошки, или же той верности и детской веселости, что свойственна собакам. Но вот ведь как случается, иногда их пение все же может приносить удовольствие. У каждого свой плюс.

А еще Елену радовала утренняя прохлада и шелест хвои. Видимо, Андрик перед тем, как лечь спать, открыл окно. Как всегда, поступил очень разумно. Андрик вообще очень разумный и правильный парень. Свежий воздух и все радости просыпающейся природы делали утро очень приятным.

Елена сладко потянулась и открыла глаза. Она по-прежнему лежала на диване в гостиной, заботливо укрытая теплым шерстяным пледом. Андрик притащил ей подушку под голову и размотал тюрбан из полотенца на волосах. Нет, он все-таки очень хороший и заботливый мужчина. Елена была человеком не совсем добрым, а потому добавила про себя, что после того, как она выполнила этот его заказ, Андрик просто не имел права не быть заботливым и милым.

Теперь следовало узнать, сколько времени. Принять душ и… И чем-нибудь заняться. Искупаться, сходить узнать, как дела у Темки, проведать Макса. Наверняка ему понадобиться помощь с похоронами. При этой мысли Елена досадливо поморщилась. Часов в номере Андрика не наблюдалось. Счастливый, блин. Она нашла свой сотовый. Телефон оказался отключен. Она вспомнила, что сама его вырубила, чтобы, не дай бог, никто ее не побеспокоил. Наверняка Темка ей звонил. Или его близкий друг-родственник Василий. Зря она позволила Максу перевозить трупы. Полицейские точно будут недовольны.

Телефон включился с тихим мурлыканьем. Часы на дисплее показали девять часов. Елена еще раз радостно улыбнулась. Со дня своего приезда она выспалась первый раз. И первый раз ее не тянуло просыпаться в шесть утра. Можно сказать, удачно проспала. Телефон издал еще одно тихое мурлыканье, сообщая о приходе SMS-сообщения. Елена открыла почту…

Вот тут утро и перестало быть добрым. Все хорошее настроение бесследно исчезло. На дисплее чернело всего два слова: «Макс погиб». И Елена знала — почему. И ругала себя последними словами, что не сообразила раньше, хотя это было очевидно, что отпустила, что позволила. Хотя, с другой стороны, она понимала, выхода у Макса не было. Жить с таким грузом, наверное, неимоверно трудно.

Очень хотелось плакать, хотелось сбежать куда-то. Спрятаться. Уехать. Забыть, оттолкнуть всю эту чертову реальность. Одна из глав в старой любимой книжке называлась «Вопрос цены». Видимо, это было ее ценой. За заказ, за удовлетворенность собой, что все выполнила и ручки не замарала. Ведь, по сути, все было сделано Максом…

Елена начала судорожно собираться. Главное, не расплакаться. Ведь Андрик может вернуться в номер, посмотреть, как она. А представать перед ним в слезах она не хотела. Да и не только перед ним. Она вообще редко плакала. И чаще всего — от злости. Когда на душе вот так паскудно, как сейчас, лучше уйти куда-нибудь, где никого нет и…

Елена быстро одевалась, машинально двигаясь, машинально отмечая, что вся одежда аккуратно выстирана и поглажена. Осмотрела номер. Брать с собой арбалет и тащиться по уже опустившейся на лагерь жаре не имело смысла. Надо взять куртку, быстро выйти, пройти до своего домика, собрать сумку, потом сходить на реку, искупаться и…

Она старалась сейчас удерживать в голове только свой план. Четко сосредоточиться на его выполнении. Тогда есть шанс, что она успеет дойти до реки раньше, чем разревется у кого-то на глазах. А ей сейчас совсем не нужны пустые слова сочувствия и глупые вопросы: что у нее стряслось?

Елена вышла из корпуса базы, максимально быстро двинулась в сторону кемпинга, практически пробежала мимо десятка домиков. Бросила в гамак куртку, вынула из потайного кармана ненужный пистолет и запасную обойму, вошла в свой домик.

Так! Нагнуться, достать сумку, повернуться, открыть тумбочку. Вещи в сумку, бумаги на кровать, они больше не нужны, опять повернуться. Пистолет положить в сумку, между вещами. Черт с ним, с глушителем, дома снимет. Сейчас главное… Черт!

Елена вылетела из домика. Домчалась до заводи, скинула одежду и пошла к реке. Холодная вода была шоком для тела, но Елене было уже наплевать. Очень хотелось плакать. Просто по-женски. Разрыдаться, со всхлипываниями и завываниями. Попросить у Макса прощения. Вспомнить Серегу и даже Петьку. И тот страшный звук, когда топор опустился на Викину шею. И… два трупа в Максовой машине…

Слезы не приходили. Такое бывает, когда очень надо поплакать, организм будто застывает и не слушается приказов взбесившегося мозга.

Елена замерзла. То ли от воды, то ли от внутреннего холода, которого она так боялась. Который упорно не хотел вымываться слезами. Выбралась из воды, оделась, села и закурила, бездумно глядя на бегущую реку. Это успокаивает. Кого-то…

Дым от сигареты послушно летел вверх, извиваясь сизыми кольцами. Река тихо плескалась о берег, исходила мелкими кругами, растревоженная стайкой мальков. Солнце по-прежнему освещало землю. Над головой тихо шумели сосны. Чьи-то ласковые и сильные руки обняли Елену за плечи.

— Темка! — она искренне обрадовалась ему и сама этому удивлялась. Какой-то тихий и поганый голосочек внутри шептал, что она опять складывает свои проблемы на чужие плечи. Но, кажется, этот милый мужчина, ласковый и спокойный, был не против.

— Ну? — тихо спросил он.

И тут она наконец-то заплакала. Тихо и жалобно. Уткнулась Темке в плечо, пока он укачивал ее, как маленького ребенка, нашептывая какой-то вздор. Это было банально и сентиментально. А потому она плакала и рассказывала. Говорила долго, почти не прерываясь. Про заброшенные деревни, про старую баню. Про то, как противно было видеть те грязные простыни. Про бухающие Петькины шаги. Про то, как болит рука, когда втыкаешь стилет в чужое тело. Про Серегу, который хотел ее убить. Про Макса. Про Вику. Про страшный звук, когда топор опустился на шею девушке. Про старый ковер, в который они завернули тело. Про то, как она поцеловала Макса в щеку и, улыбаясь, махала ему вслед.

— Он со всей дури протаранил старый трактор на развилке, — рассказал полицейский. — Тормоза были в норме…

— Ничего нового, — заметила Елена, отстраняясь. — Я должна была сразу догадаться о его планах.

Они медленно пошли по тропинке к ее домику.

— Мне показалось странным это его стремление увезти трупы в деревню, — продолжала она. — Ведь я могла бы догадаться, что от той самой развилки ему пришлось бы тащить тела так. Машина там не пройдет. И это странное спокойствие. И… в общем, по нему было видно, что он все уже решил. А я…

— И что бы ты сделала? — осведомился Тема. — Вела бы душеспасительные беседы? Умоляла остаться и пыталась доказать, что ему стоит жить дальше?

— Нет, — подумав, сказала Елена. — Я бы просто попрощалась.

Они вошли в домик. Темка окинул взглядом ее сборы.

— Решила ехать? Не останешься на похороны?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я, наверное, не смогу…

— Из-за Макса?

— Из-за них всех. — Елена поморщилась. — Знаешь, что-то вроде чувства вины.

— Жаль, — коротко прокомментировал он. — Я надеялся, что ты задержишься…

Артем бросил многозначительный взгляд на кровать. Елена понимающе улыбнулась. Вообще она была не против.

— А правда, что ты этой кроватью ни разу не пользовалась? — наигранно невинно поинтересовался он.

— Да. — Она подошла к нему поближе. — Но, наверное, это неправильно. Стоит исправить?

Темка радостно улыбнулся.

Несколько позже они просто лежали рядом на узкой кровати, и Елена думала, какая же все-таки тварь — человек. Все так просто в жизни, и все так быстро проходит. Еще часа два назад она рыдала по поводу смерти старого приятеля, которую не смогла предотвратить. А теперь ей было просто хорошо. Тихо, уютно и спокойно. Будто и не было вчерашнего дня. Хотя, наверное, это правильно. Иначе ей следовало бы вслед за Максом вскрыть себе вены. Но что-то все-таки казалось ей совсем неправильным. Будто жизнь или судьба преподали ей урок, а она не захотела его выучить. Не стала серьезнее и мудрее, но она больше не ощущала холода внутри. Она была самой собой.

Елене всегда казалось, что в таком способе снимать стресс есть что-то животное. Неправильное и аморальное. Но ведь это действует. Просто кто-то согрел ее, кто-то доказал, что она нужна и, может даже, любима. Хотя бы подарил ей подобную иллюзию. И вот теперь, в прямом смысле слова пресытившись сексом, она просто отдыхает. Спокойная, расслабленная, даже немного сонная. Она с большим трепетом вспоминает, что забыла позавтракать и что ей хочется курить. Нет сцен убийств перед мысленным взором, нет сожаления и горя. И что самое удивительное, это кажется естественным!

— Надо поесть, — все же решила она вслух.

— Что? Опять закажешь еду сюда? — усмехнулся Тема.

— Нет, задание выполнено, можно и не выпендриваться, — рассудила она. — Тут в тумбочке на кухне есть какие-то консервы и что-то типа сухарей. Бычки в томатном соусе с сухарями и кофе — в этом что-то есть!

Темка усмехнулся и потянулся за сигаретами. Елена встала с кровати и начала натягивать одежду.

— Полный сбор? — насмешливо удивился он. — С чего бы это?

— А если Олежек или Андрик явятся? Попрощаться, так сказать.

Теперь она отправилась в кухню изучать содержимое тумбочки. Артем одевался, что-то ворчал о слишком заботливых нанимателях. Елена улыбнулась. Ее всегда радовали такие почти семейные сцены, которые иногда происходят между случайными любовниками. Некая игра в «супругов». Ничего не значащая, но приятная.

Она достала желанные «бычки». Консервного ножа здесь, естественно, не было. По мнению Андрика, каждый уважающий себя любитель экстремального отдыха такие вещи возит с собой. Елена попыталась вскрыть банку овощным ножиком, который, по мнению хозяина «Глубинки», мог в кемпинге пригодиться.

— Ох! — насмешливо выдал Темка. — Какие мы умелые. Уйди, женщина, пока не порезалась.

Елена с удовольствием отодвинулась, давая дорогу профессионалам. Темка достал из кармана своих форменных брюк маленький складной нож и раскрыл его…

Будь у Елены нервы послабее, она бы грохнулась в обморок. Но дыхание она все-таки затаила, наблюдая, как ловко Темка орудует этим ножичком. Таким маленьким, выкидным. Лезвие которого странно заточено с двух сторон. Такие в магазинах не продают: зачем такому ножичку двусторонняя заточка? А еще у основания ручки виднеются уже знакомые бурые пятна. Этот ножичек был точной копией тех двух, что лежали в кармане ее собственной куртки. И Темка точно не знал об их существовании. Точнее о том, что они у нее. Только ручка у его ножичка была темно-синяя, а не зеленая, как у Викиного и Петькиного.

Елена зажмурилась. Это открытие стало по-настоящему странным. Ведь она только что с ним… Это было предательством. Это было… подставой? Она даже не хотела задумываться, чем это было. Просто резко почувствовала непреодолимое желание его уничтожить. Такое практически истеричное желание. И дело даже не в том, что Темка один из них… Просто потому что он…

Елена прекрасно понимала, что шансы ее невелики. Она не супергерой, она слабее его, медлительнее, в конце концов. Он полицейский. Он наблюдателен. И наверняка помнит, что стилет спрятан у нее в голенище. Он упырь. И никто не знает, насколько велика их сила и каковы вообще их способности. Но сейчас все это не имело значения.

Она резко нагнулась, выхватила оружие и, не разгибаясь, воткнула лезвие стилета ему в ногу. Елена была в таком состоянии, что даже не почувствовала, как удар уже привычно болью отозвался в руке. Она тут же вытащила нож из раны и намеревалась ударить второй раз.

Но Темка схватил ее за волосы, резко потянул вверх. От боли она зажмурилась, но, уже ни о чем не думая, продолжала размахивать стилетом. Оружие часто находило цель, однако удары скорее всего были несерьезными. Артем сильнее скрутил ей волосы, но она очень старалась не обращать внимания на боль. Только бы нанести упырю как можно больший урон.

Наконец, стилет попал во что-то мягкое, потянулся за пораженной целью. Темка сильным ударом выбил у нее оружие, на миг отпустив волосы. И тут же она получила серьезную пощечину. Такую, что зашумело в ушах. А потом он просто отшвырнул ее в сторону.

Удивительно, Елена пролетела до кровати, инстинктивно сгруппировавшись, и приземлилась без особого урона для себя. Она тут же забилась в угол, ожидая дальнейшей расправы. Но ее не последовало. Елена открыла глаза.

Темка стоял в проеме кухни. Кисть левой руки у него неприятно усохла, вся рубашка была исполосована, и в дырах виднелись все те же несколько усохшие проемы ран, правая штанина болталась, будто пустая.

— Да, — философски произнес он. — Это в мои планы не входило.

— Это поправимо? — указывая на кисть его руки, глухо поинтересовалась Елена.

— К сожалению, нет, — раздраженно ответил он, присаживаясь на край кровати. — Серебро плохо на нас действует. Ты же грамотная, знаешь.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно прокомментировала она. Это и правда было хорошо. Если он убьет ее, то все же вскоре Олежек или Андрик найдут труп. Смятая постель быстро подскажет, кто мог здесь побывать. А эти раны будут хорошим доказательством. Главное, чтобы они успели быстро найти Темку.

— Сволочной вы, бабы, народ, — все так же раздраженно сказал полицейский. — А еще говорят, что секс — хороший способ привязать вас к себе. Одна трахала мужиков, так как ей нравилось совмещать приятное с полезным. Они ее трахают, она их ест. Ты… Поваляться со мной в постели — за ради бога! А потом…

— А ты мечтаешь о сказочках викторианской поры? — насмешливо осведомилась Елена. — Влюбленный вампир и его вечная невеста-девственница? Читай Брема Стокера.

— Как всегда, очень мило, — отозвался Артем. — Вообще я думал, что и тебе такая сказочка придется по душе.

— В смысле? — очень холодно переспросила она.

— Ну, ты же понимаешь, что я бы в любом случае тебя не отпустил. — Темка пожал плечами. — Я просто надеялся, что все эти откровения подождут до ночи. А там я бы смог тебя уговорить…

— Уговорить на что?

— Составить мне компанию, так скажем.

Елену передернуло.

— Ага! Это, значит, не твой выбор. — Он усмехнулся. — Тогда, может, оно так и лучше.

— А просто дать мне уехать не судьба?

— Конечно, нет. — Он даже как-то по-детски огорчился. — Я знал, что в один прекрасный момент ты поймешь, кто я.

— И это случилось скорее, чем ты думал. — Елена не чувствовала ничего, кроме злости.

— Да? — светски-удивленным тоном осведомился он. — И в чем же я прокололся?

— Я же читала, что у таких тварей, как ты, отсутствует обоняние. Ты несколько часов просидел в одном закрытом помещении с разлагающимся трупом.

— Черт, — беззлобно выругался Темка. — Тут ты права. А о нас, оказывается, не только сказки пишут.

— Не только, — подтвердила она. — Человеческая пища. Вам она не интересна. Вы насыщаетесь только кровью. Но для собственной безопасности вы вполне можете ее употреблять. К тому же всегда можно очистить желудок.

Он только улыбался и кивал ей, как школьнице, отлично вызубрившей урок.

— А еще алкоголь, — продолжала Елена. — Тут я просчиталась. Конечно, кровь с алкоголем вам не катит, но кто сказал, что вы сами не можете его употреблять?

— Вот так. — Тема развел руками. — Все просто. И на это тебе понадобилось меньше минуты. А потом ты бы легко выяснила, где еще успела просчитаться.

— С Серегой, — тем же немного монотонным холодным тоном продолжала она. — В ту ночь инициировали тебя.

— Нет, тут ты не угадала, — возразил упырь.

— Значит, вас было четверо?

— Нас было трое, — терпеливо объяснял Тема. — И в ту ночь никого не инициировали. Вот ты сюда приехала вести расследование. И тебе понадобилось всего несколько дней, чтобы нас найти. Я мент. И два года назад им был. А еще я местный, знаю, где искать. А еще я знал, что конкретно хочу найти.

— Ну надо же! — иронично отреагировала Елена. — И что же?

— Книгу.

— Ох ты черт! — она театральным жестом легонько стукнула себя по лбу. — Мы же грамотные и читать любим. И что же такого в этой книге?

— Считай, это кодекс.

— Кодекс вампиров? Клево! Можно я закурю?

Темка спокойно передал ей сигареты и зажигалку.

— Вроде того, но не надо делать вид, что эта книжица тебя саму не интересовала.

— Ага! Значит, ты стал упырем из соображений… умножения интеллектуального потенциала? И когда же тебя так угораздило?

— Хватит, — мягко остановил он, будто они просто вели научный спор. — Ты видела Прасковью? И хочешь сказать, что не хотела бы уметь делать такие же подарки, как умел Олег?

Елена сделала самое умное, что смогла. Она промолчала.

— А он еще много что мог, — продолжал Артем. — Мы были хорошими приятелями. И он обучал меня. Но не давал главного, знаешь, как-то отстранялся, когда я задавал слишком много вопросов. Зато привечал Вику, которой было на все это наплевать.

— Обидно, да? — не удержалась Елена. — И ты придумал хитроумный планчик?

— Естественно, — совершенно серьезно отозвался он. — Вика же не только с ним спала. Вот я за ней проследил и… узнал много нового и интересного.

— А потом легкий шантаж истеричной особы — и ты прошел инициацию? — догадалась Елена. — И кто же был первым трупом?

— Не поверишь, но трупов на моем счету не было, — усмехнулся Артем. — Зато я получил доступ к книге. А там… Главное, учиться. И в первую очередь соблюдать нетрудные правила.

— Так поделись, какие? — с деланым любопытством спросила Елена.

— В первую очередь — не убивать, — с видом триумфатора заявил Темка. — Как это ни банально, мы от этого тупеем. Да и в целях безопасности… А еще живая кровь улучшает способности.

— Наслышана, — призналась Елена. — В общем, все понятно. Потеря книги была для тебя трагедией. Дальше тоже все ясно. Ты объяснил Вике, как заткнуть Макса, с чем она удачно справилась. И все было бы хорошо, не имей она такую тягу к убийству. Как, впрочем, и ее новый друг Петька. Наверное, она была не в восторге, когда вы с Олегом спелись и пытались заставить ее штудировать ваш кодекс.

— Все так, — немного устало подтвердил Те-ма. — Хоть какой-то толк от Петьки появился, когда ты приехала. Он о тебе был наслышан. Вика ударилась в панику. Петька пытался тебя убрать.

— Ну, тут-то от него немного толку вышло, — досадливо морщась, уточнила Елена. — По крайней мере, убить меня пытался он неудачно. Не то что Серега…

— Серега. — Темка опять тяжело вздохнул. — Единственное правило, которое мы вдолбили в Вику, что с людьми надо изредка еще и просто спать.

— Вам это тоже полезно для здоровья? — усмехнулась Елена.

— Типа того. Но Вика имела на него другие планы. Твой приезд на девчонку совсем плохо повлиял. И в ту ночь она хотела его инициировать. Но я пришел вовремя.

— Вы поели, а Серегу с миром отпустили? Тогда откуда такая кровожадность?

— Но ты же начитанная! — усмехнулся он в ответ. — Знаешь же, мы можем корректировать память.

— Путем обычного гипноза, — осенило ее. — А заодно ты, видимо, подстраховался, на случай если я все-таки добьюсь каких-то результатов в своем расследовании — закодировал его на мое убийство? А ведь он мог и не справиться. Что и получилось…

— За что, если честно, огромное тебе спасибо. — Тема поднялся с кровати. — Олег неплохо жил один. Тихо и мирно. И я так проживу. Армия поклонников имеет свои минусы.

— Темка — король Тьмы! Звучит! — Елена напряженно за ним наблюдала. — И что дальше?

— Да вот в общем-то и все. — Он похлопал себя по карманам. — Ох и осложнила ты мне жизнь своим стилетом. Где нож?

Елена просто взбеленилась. Он настолько был уверен, что убить ее так просто. Он, похоже, даже и мысли не допускал, что она будет сопротивляться.

— И ты так в себе уверен? — холодно осведомилась Елена ему вслед.

— А что ты сделаешь? — спокойно ответил он. — Арбалет твой неизвестно где, куртка с пистолетом в гамаке, стилет тут валяется…

Елена мрачно усмехнулась, протягивая руку в сумку. Спасибо, Господи, что она уже начала собираться и переложила оружие из куртки.

— А главное, — продолжал Тема, подобрав, наконец, свой ножик под столом. — Я постараюсь, моя радость, сделать так, чтобы ты и дергаться не хотела.

Он опять показался в проеме кухни. И посмотрел ей в глаза.

Как легко было узнать этот взгляд. Эти полные любви и обещаний глаза Старшего вампира. Елена затаила дыхание, просто не веря в происходящее. Будто она опять вернулась в тот далекий город, в тот магазинчик, где однажды уже встретила его. И вот он опять стоял напротив, печально улыбаясь, ожидая ее. И ей опять безумно захотелось сделать шаг вперед, преодолеть это расстояние, обнять его и никогда не отпускать. Она его любила, она боготворила его. И дело по-прежнему было не в физическом влечении. Нет. Это было глубокое, сильное чувство. Он любил ее так, как никто другой. Он мог дать ей то, что она ждала больше всего. Забыть одиночество, забыть все переживания и потери, знать, что он рядом, сейчас, завтра, навсегда, навеки. И этот легкий укус, этот краткий миг боли и смерти уже ничего не значат. Только сделать шаг. И остаться с ним навсегда…

Ужас пересилил все. Они не просто существуют. Старший вампир там, в том незнакомом мирке. Артем — здесь. Между ними нет разницы. Они — единое целое. И они чужды и тому миру и этому. Они чужды самой идее жизни, и их надо убивать. Не задумываясь. Пусть ее трясет, пусть мутит от страха, но… просто поднять пистолет и нажать на курок…

Это было странно, что Темка отклонился от пули, пущенной ему в голову. Он каким-то образом успел пригнуться, но полностью выстрела не избежал. Пуля попала в плечо. Елена могла поклясться, что все это уже было. Дежавю. Тот же четко направленный удар, то же отклонение в последний момент. Тот же звук лопнувшего шарика в ушах, когда прервался Зов. Господи, да такое впечатление, что она всю свою жизнь упырей отстреливает!

Темка выпрямился и сделал шаг по направлению к ней. А вот этого Елене совсем было не надо. Вторую волну Зова, да еще при прикосновении, она просто не вынесет. Как только этот гаденыш вытащил из ее памяти тот образ? Она выстрелила ему в левое колено. Упырь начал падать на пол, цепляясь руками за край кровати.

Елена запаниковала. Он находился слишком близко. Она выстрелила, целясь в другое плечо. Темка окончательно осел на пол. Теперь собраться с духом и — один четко рассчитанный выстрел!

— В сторону! — раздалось от двери.

Объяснять что-либо просто не было времени, и она подчинилась.

Арбалетный болт просвистел в воздухе и вошел Темке в шею, пригвоздив его к полу. Елена подняла глаза на Андрика. Он был весьма доволен собой.

— Вот спасибо, — ворчливо сказала она. — А раньше явиться не мог? Когда ты мне позарез был нужен?

— Я успел, — практически королевским тоном возразил он.

Елена аккуратно встала с кровати. Немного подумав, резко пнула Темкину голову.

— Очень мило, — прокомментировал Андрик. — Вот сначала трахается со всякой швалью. А потом пинает его труп… Эй!

У нее всегда была хорошая память. И образы недавно проведенной с Темкой ночи, и того, чем они занимались здесь сегодня утром, поплыли перед ее мысленным взором. Тут же нахлынула тошнота. Закружилась голова, а пустой желудок начал болезненно сжиматься.

Выругавшись, Андрик выволок Елену на свежий воздух, усадил на крыльце и пригнул ее голову к коленям.

— На кой ты это делаешь? — глухо осведомилась она.

— Ну, чтоб тебе полегчало. — Вопрос немного сбил Андрика с толку.

— Так делают, когда человек собирается падать в обморок!

— А ты не собираешься?

— Нет!

Он отпустил руку, которой упорно прижимал ее голову.

— Ты, это, извини, — неловко попросил он. — Я не хотел… Насчет постели.

— Ага! Я поняла. — Елена осматривалась кругом. — Дай сигарету.

— А тебе можно?

— Не юродствуй, — сердито усмехнулась она. — Нужно!

— Да ты бледная, как смерть, — разглядывая ее, выдал он комментарий. — И опять позволила бить себя по лицу. На уж, кури.

— Позволила? — возмутилась она. — А он разрешения, думаешь, спрашивал?

— Да хватит издеваться! — не выдержал Андрик. — Я, между прочим, за тебя испугался. Ты в порядке? Точно? Ну, там, его кровь на тебя не попала? Он же не собирался тебя инициировать? Или там случайно?

— Нет, не попала, — устало ответила Елена. — Ее в нем было до смешного мало. Так что все в порядке. И инициировать он меня таким странным способом точно не собирался. Спокойней, Ван Хельсинг! Я жива.

— Как ты меня обозвала? — Андрик смотрел на нее немного растерянно.

— Ну, Ван Хельсинг, — начала объясняться Елена. — Это такой персонаж у Брема Стокера. Главный враг Дракулы. Он там просто всем такие же вопросы задавал. Ну, в фильме копполовском, помнишь?

Она сама вспомнила этот фильм. А также и обстоятельства его последнего просмотра. Темку, его руки, губы, темную спальню и многое другое. Слезы очень быстро набежали на глаза, и она сама удивилась, как разрыдалась, уткнувшись Андрику в плечо.

Собирался дождь, впервые за эти дни. Стемнело, сумерки опустились на землю непривычно рано, небо было удивительно чернильным. Ветер совсем стих, хотя до этого бушевал в ветвях сосен, неудачно пытаясь свалить стройные и стойкие стволы. Затихло все.

Елена стояла на балконе Андрикового номера и ждала. Ждала того момента, когда первая крупная капля сорвется с небес и медленно, но весомо полетит вниз. Она наслаждалась этим серым затишьем. Такая почти нереальная застывшая картина была созвучна ее собственному внутреннему миру. С некоторых пор.

Хотя сейчас Елена чувствовала себя прекрасно. Только теперь она в полной мере ощутила, что все закончилось. Позади это страшное, изматывающее дело, позади потрясения и обиды. Василий уже получил с нее все необходимые комментарии, допросил по полной программе, задав тысячу вопросов. Прошли похороны.

Сегодняшний день был совсем другим. Необыкновенно ярким и светлым. С утра Андрик дал ей выспаться до одиннадцати, потом отвез на пикник, они купались, валялись на траве, болтали о пустяках. Потом он отправил ее в сауну, пока сам занимался какими-то хозяйственными делами. Она пообедала в своем маленьком номере, рядом с апартаментами Андрика, поспала, почитала какой-то иностранный детектив, посмотрела телевизор. К девяти они отправились на ужин.

Елена порадовалась, что на всякий случай бросила в сумку свой любимый наряд, блузку с широким воротом, отделанным воланом, и длинную широкую юбку, похожую на цыганскую. В общем, выглядела она более чем прилично. Что радовало.

Зал бывшей столовой пионерского лагеря был изменен до неузнаваемости. Мягкие диванчики, небольшие столики, навесной потолок, приятный ресторанный антураж. Их провели в отдельную кабинку, откуда просматривался весь зал. Белая скатерть, свечи, букет цветов в вазе, очень даже приличная еда, хорошая компания.

Они опять говорили о пустяках, делились детскими воспоминаниями, слушали музыку.

В общем, это был замечательный день, по-настоящему романтический вечер, … который мог плавно перетечь в знаменательную ночь.

Андрик в номере возился с кофе, она ждала на балконе.

— Ну, ты как? — поинтересовался он, выглянув из комнаты.

— Смотри. — Она показала вверх.

Вовремя. Чуть колыхнулись от ветра вершины сосен, где-то вдали блеснула молния, последний миг затишья — и вот она, первая капля, пронеслась в сумерках прямо перед их глазами. Тут же за ней последовала вторая, уже более уверенная, спешащая вперед к далекой земле, но еще видная взгляду в своем полете.

— Угу, — невнятно прокомментировал Андрик. — Сейчас польет.

Вообще в ожидании бури есть один минус. Если ты ожидаешь ее в компании симпатичного мужчины на балконе его номера. Елена прекрасно понимала, что шанс попасть в его постель сильно возрастает. Понимал это и Андрик. Как-то незаметно он приблизился к ней вплотную.

— Вернемся внутрь? — почти шепотом поинтересовался он. И прекрасно было понятно, куда конкретно он ее зовет.

Елена молчала, а потом просто помотала головой.

— Еще не отошла от… Темки?

Другой бы на его месте уже кинулся обниматься или даже полез с поцелуями. Андрик же просто стоял слишком близко и ждал. Это действовало намного сильнее.

— Не в этом дело, — немного нервничая, начала она объяснять. — Просто… Андрик, вот что будет дальше?

— Ну… — Он многозначительно улыбнулся.

— Да я не об этом, — она нервно отмахнулась. — Вот смотри, мы сегодня весь день провели вместе, мы говорили, мы смеялись, мы устроили замечательный ужин. А завтра с утра уже все будет по-другому.

— Не факт. — Он нахмурился.

— Факт, — решительно сообщила Елена. — Романтика уже будет не нужна. Не нужны будут и разговоры. Оба получат, что хотели, и пропадет необходимость… напрягаться.

— А если не на одну ночь? — деловым тоном предложил Андрик.

— И что будет? «Наша с ней основная задача не застуканными быть на месте…? Явки, пороли, чужие дачи, а дома надо быть в десять»? — Она усмехнулась. — Будем вырываться на полчасика. Сначала еще, может, какое-то время станем уделять разговорам, потом все сведется к «привет, как дела». Потом, когда все вообще закончится, мы прекратим знакомство в целом. Как будто ты сам это проходишь в первый раз! Это как на рыбалке. Вот представь, что ты живешь на берегу реки, другого водоема и близко нет. И в этой твоей реке водится только одна, но очень крупная рыба. И ты каждый день ходишь на берег, чтобы поймать именно эту рыбу. И однажды это случилось. Ты же ее отпустишь, иначе тебе больше незачем будет ходить к реке…

Андрик думал, взвешивал и просчитывал. Он вообще был деловым парнем.

— Ну, — вынес он вердикт. — Логика у тебя заведомо странная, потому что женская. А аналогия с рыбой если не пугающая, то спорная. Интересно узнать, кто все-таки рыбак, а кто в реке… Однако аргументы твои я, естественно, принимаю… Тогда, наверное… останемся друзьями?

Елена грустно улыбнулась.

— Можешь считать рыбаком меня, если это меньше ранит твое мужское самолюбие.

— Я подожду, — усмехнулся он, зная, что Елена, как умная женщина, ему не поверит. — А однажды, когда ты разгребешься со своими делами и мыслями…

— Извини, ладно. — Она встала на цыпочки, и, обняв его за шею, поцеловала в щеку.

Теперь уже он усмехнулся и, обняв ее за плечи, повел в комнату.

— Я тебе решил гонорар увеличить, — уже совсем по-другому сказал он, пододвигая ей чашку кофе.

— С чего бы это? — сухо поинтересовалась Елена.

— За моральный ущерб, — выдал Андрик, явно довольный собой.

— А! — несколько иронично прокомментировала она.

— Дальше что делать будешь?

— Работать. — Елена пожала плечами, ответ, в общем-то, был очевиден.

— А у тебя часто такие заказы бывают?

— Такие, слава богу, нет. — Она улыбалась. — А вообще ко мне частенько обращаются.

— А ты не думала заняться этим серьезно? — внимательно глядя на нее, спросил Андрик.

— Чего-то я не понимаю, что ты задумал? — она на всякий случай отодвинула подальше чашку.

— Вчера был у мэра, — начал рассказывать Андрик. — Ты же с ним знакома?

— Как-то выполняла один его заказ, — осторожно сообщила Елена.

— Вот! И он заинтересован… как сказать-то. — Он немного смутился. — В общем, предлагаю тебе открыть свое дело. Он и я — готовы вложиться.

— Ох, — Елена была несколько шокирована. — То есть вы хотите, чтобы я открыла свое дело. Типа «ООО»? А вы будете акционерами?

— Ага, — Андрик выглядел очень довольным. — Ты не переживай. По бизнес-плану, по оформлению я тебе людей пришлю. Только скажи, сможешь команду набрать?

— Это-то без проблем, — рассудила Елена. — Но мне не нравится, что вы станете основателями. А я типа управляющая, да?

— У тебя есть деньги, — напомнил он. — Гонорар за дело. Может, сама чего скопила? Роль совладельца тебя устроит?

Вообще это ее более чем устраивало. Только было страшно вот так оторваться от привычной жизни по плану, от зарплаты до зарплаты по команде и начать свободный полет. Нужен кто-то, кто поддержит ее, сможет шагать рядом. В общем, быть индивидуальным предпринимателем она не хотела, но вот если Алек согласится…

— Не будем спешить. — Она сделала вид, что все еще растерянна. — Давай я подумаю, с народом потолкую. Если сложится, позвоню.

— Думай, — согласился Андрик. — У тебя аж до понедельника есть время.

— А что будет в понедельник? — решила уточнить она.

— Поедем к мэру, потом я покажу тебе один домик в центре города под офис, потом познакомлю с юристом и моим финансистом, — перечислял он. — Вот. Начнем оформление.

— Нормальный ход, — усмехнулась Елена. — Ты подумай, а я уже все решил. Ладно. Мне как-то не хочется совсем уж обижать твое мужское самолюбие и отказывать дважды за один вечер.

— Да уж не надо, — усмехнулся он в ответ. …

— «Я вернулась в мой город, знакомый до слез. До прожилок. До детских припухших желез!»[8] — радостно цитировала Елена, вплывая в свою квартиру.

— Зашибись, — прокомментировал Алек. — Она, вся цветущая и радостная, влюбленная и счастливая. А я тут дергаюсь, что ее вампиры съедят.

— Почему влюбленная? — переспросила она, уперев руки в боки.

— Ты всегда начинаешь нести всякий стихотворный треп, когда влюбляешься, — авторитетно сообщил лучший друг.

— Значит, это у меня пожизненное состояние, — подвела она итог. — Я всегда что-то цитирую.

Алек решил не спорить.

— А это что? — Он указал на переполненные пакеты.

— Еда. — Елена пожала плечами. — У нас же наверняка пусто в холодильнике.

— Ошибаетесь, мадемуазель, — победно объявил Алек, перетаскивая пакеты на кухню — У нас даже есть готовый борщ и жаренная с мясом картошка.

— Клево! — искренне порадовалась Елена. — Тогда я быстро в душ. А потом пообедаем, и я все тебе расскажу.

Алек слушал, как журчит вода в ванной, и думал. Так уже бывало, когда его дорогая подруга исчезала на некоторое время, а потом приезжала. Слишком радостная и оживленная. И отстраненная. Будто выстраивала стену между собой и миром, собой и им, Алеком. И каждый раз он шел у нее на поводу, подначивал ее, давал никчемные комментарии, поддерживая эту ее игру в «приключение». И она всегда старалась подать свои поступки как забавные случаи из жизни. Хотя за всей этой веселостью без труда можно было разглядеть, что же происходило на самом деле и, что важнее было для Алека, чего Елене все это стоило. В этот раз ее рассказ вряд ли получится сильно веселым.

Алек вспомнил ссадины на ее лице, резкие нервные движения, новое беспокойное выражение глаз. Он посмотрел открытую сумку, которую Елена бросила в своей комнате. Арбалет, болты, стилет. На ноже и наконечниках какое-то странное покрытие. Серебро… Значит, вампиры все же были? В это он как-то не решился поверить, но встревожился. Пистолет, три запасные обоймы, еще одна в пистолете. Не хватает пяти патронов. Так…

Он благоразумно решил оставить все это и пошел накрывать на стол. Елена выплыла из ванной, когда он резал хлеб. На ней была надета короткая ярко-зеленая юбка и короткий топ. Волосы его дорогая подруга собрала в хвост на макушке и завязала ядовито-розовой резинкой из арсенала дочери.

— Как я устала от черного цвета, — поделилась она. — И соскучилась по коротким юбкам.

— Странно, — прокомментировал Алек, разливая борщ по тарелкам. — А я подумал, что там тебе некогда было скучать.

— Ой, не занудствуй, — попросила Елена. — Сейчас сделаю полный доклад.

Они ели, и он слушал ее рассказ, даже не перебивая. По ходу он старался придумать как можно больше тех самых никчемных комментариев, так как такое повествование в них нуждалось очень и очень. Ему все это совсем не нравилось. Надо было ее остановить хоть сейчас, прямо на половине, заставить рассмеяться, отвлечь.

— Ну знаешь, что? — с самым серьезным видом начал он. — Все это похоже на фарс. Ты вообще объясни мне, почему какой-то дядька нанимает тебя в киллеры, а ты спокойненько на это соглашаешься? Это вообще-то подсудное дело с продолжительным сроком в итоге. Незнание закона, если ты все же была не в курсе, не освобождает от ответственности.

— Какая классная прописная полицейская истина, — тут же живо отозвалась она. — Сам придумал или это в кодексе записано?

— В кодексе, в кодексе, — ехидно подтвердил Алек.

— Вот! — Она погрозила ему вилкой. — Я всегда знала, что полиция существует, чтобы осложнять нам, простым гражданам, жизнь. И конечно, нет смысла говорить тебе, что ты несколько утрируешь и что киллером меня наняли исключительно для упырей. А они не совсем люди все-таки.

— Но, позволь тебе напомнить твои собственные показания, они мало чем от людей отличаются. Иначе этот дядька тебя бы так не подставил, — внес разумное замечание Алек.

— Он меня не подставил, — тут же ухватилась Елена за его слова. — Он оплатил мне работу, да еще и спас жизнь, хотя я вполне справилась бы и без него.

— Ага! — Алек продолжал устраивать «семейную сцену». Это была старая их игра, которая всегда заметно улучшала настроение обоим. — Значит, это был рыцарь на белом коне! Такой добрый красивый олигарх? И ты готова положить гору трупов к его ногам за… — Он многозначительно улыбнулся.

— А вот и нет! — Она немного по-детски надула губки. — Да! Он красивый и умный, почти олигарх. Но трупы к его ногам я выкладывала не за… а ради неплохих денег. В остальном я сама о себе позаботилась.

— Вижу. — Алек уставился на почти заживший засос на шее своей дорогой подруги.

— Ну да… — Ее настроение как-то резко поползло вниз. — Это результат влияния на правоохранительные органы.

— Теперь все понятно! — Алек старался выдержать прежний тон. — Конечно, когда там гора трупов, полиция просто обязана этим заниматься. А если после твоего приезда количество съеденных товарищей стало возрастать, кто-то просто обязан был обратить на это внимание. И на тебя лично. Иначе мы не сидели бы здесь, а я возил бы тебе передачки в какую-то из местных женских колоний. Вообще я тобой горжусь. Предпочесть олигарху какого-то простого полицая! Очень патриотично.

— Но не по его мнению. — Настроение его дорогой подруги не поднималось.

— Не по мнению полицая? — уже более серьезно уточнил Алек.

— Да. Давай я все побыстрее выложу, ладно? — и она, отодвинув тарелку, быстро пересказала остальное.

Алек задумался. Все было просто ужасно. Елена долго будет приходить в себя. И непонятно, что доставило ей больше боли: смерть Макса, история с Серегой или же все-таки двуличный полицейский-упырь Артем. Но, наверное, лучше не уточнять.

— Я обойдусь без комментариев, — ответил он на ее выжидающий взгляд. — Как-то приколы в голову не лезут. Хотя мне очень хочется верить, что ничего такого не случилось бы, если бы я поехал с тобой.

— Да неужели? — усмехнулась Елена. — И когда кому-то из моих близких удавалось меня отговорить от очередной глупости, которую я уже запланировала совершить?

— Никогда, — улыбнувшись, согласился он. — Но впредь я считаю нужным исправить это.

— Классно! — У его дорогой подруги сделалось такое очень хитрое выражение лица. — У тебя деньги есть?

— Не понял. — Алек смотрел на нее почти испуганно. — Ты чего, еще и денег своему олигарху осталась должна? Так давай я ему просто морду набью?

— Не стоит. Олигарх со мной расплатился очень щедро. И даже сверх того…

— Очень у тебя приличный олигарх, — с наигранным уважением отозвался Алек. — Из тайной любви к тебе жизнь спасает, гонорары шлет. Может, он еще и в будущем что-то тебе подкидывать будет. Типа алиментов?

— Так о том и речь. — Елена пожала плечами. — Не алименты, но… Очень перспективное предложение. Но ты не ответил, у тебя деньги есть?

— Да, я все-таки собрался тачку купить…

— Этого вполне достаточно. — Вид у Елены был крайне деловой. — Тогда все в норме. Значит, ты в доле, и дело покатит. Как тебе нравится мысль стать хозяином собственного предприятия, занимающегося заказами, что можем принимать только мы благодаря нашим способностям?

— Типа — бюро магических услуг? — усмехнулся Алек, все еще не веря в серьезность ее слов.

— Классное название! — обрадовалась она. — Так, значит, с понедельника начнем оформление всех необходимых документов. Спасибо за обед. Я потом посуду помою. Ты посиди пока, а мне надо сделать несколько звонков.

Елена покинула кухню в поисках телефона. Алек потрясенно смотрел ей вслед.

— Ты не шутишь? — все же решил он уточнить. вышло по-детски жалобно.

Из соседней комнаты раздался довольный смех Елены…

Сноски

1

Сайва — вост. — сиб. срубец на столбах в лесу, в котором кочевники хранят съестные и другие запасы.

2

Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть богом».

3

Пехов А. Ю. — известный российский писатель, работает в жанре фэнтези.

4

В. Шекспир. «Гамлет».

5

Пушкин А. С. «Евгений Онегин».

6

Стихи Татьяны Лагуты с сайта Стихи. ру.

7

С. В. Лукьяненко — популярный российский писатель-фантаст, автор цикла «Ночной дозор».

8

О. Э. Мандельштам.

Content

Анна Велес
Зов в сумерках

Глава 1 Заказ

Глава 2 Стая товарищей

Глава 3 Там лес и дол видений полны…

Глава 4 Много крови, много песен, ты же та, что всех прелестней

Глава 5 Кто ты, что посягнул на этот час…

Глава 6 У каждого своя загадка, уводящая во тьму…

Сноски