Елена Фёдорова

О чем молчат зеркала

Все на свете любят сказки,

Где творится волшебство,

Где скрывается под маской равно

И добро, и зло.

Где кружится и сверкает

Ярких красок карнавал,

А цветочная поляна

Превратиться может в зал.

И на сцене освещенной

Чудо-маски оживут

Обо всем они расскажут

Нам с тобой за пять минут.

Все быстрей кружатся маски

В танце радостном своем.

Посмотрите – жизнь прекрасна,

Хоть не в сказке мы живем!

Зачарованный танцующий лес

Когда-то древние римляне настолько пресытились чудесами Африки, что в ответ на рассказ очередного путешественника лишь вежливо замечали:

– Ну что ж, в Африке всегда встретишь что-нибудь новенькое.

Римляне отмахивались от очередного рассказчика и шли заниматься своими делами.

Но однажды на улицах Рима появился незнакомец по имени Ургюп. Одет он был в толстую одежду из грубого льна, обут в громоздкие башмаки, которые вызывали смех у римлян. Ведь все щеголяли в легких сандалиях.

Ургюп важно расхаживал по улицам Рима, а за ним ходили толпы зевак. Когда же на главной площади собралось народу столько, что яблоку негде было упасть, незнакомец поднялся на помост и заговорил. На площади воцарилась тишина.

– Слушайте внимательно и запоминайте, – голос Ургюпа звучал, как северный ветер, то завывая, то становясь спокойным. – Я родом из Северной Шотландии, поэтому все, о чем я вам расскажу – чистая правда!

Далеко-далеко, в Северной Шотландии, где встречаются Атлантический океан и холодное Северное море есть долина Грейт-Глен. Эта долина похожа на глубокую рану, нанесенную саблей великана. Вдоль долины протянулись озера, вода в которых на закате становится кроваво-красной. Тогда кажется, что рана, нанесенная великаном, кровоточит.

По берегам озер круто вздымаются вверх горы. По склонам гор стекают вниз стремительные реки, прокладывая себе дорогу через лощины и леса и образуя водопады.

Через долину Грейт-Глен проходит единственная дорога от Форта – Уильям в Форт – Джорджия. Зимой мало кто решается отправиться в путь из одного форта в другой. Но зато весной множество путешественников заполняют придорожную корчму. Люди проводят там несколько дней, чтобы вдоволь налюбоваться красотой долины.

А полюбоваться есть чем. Всюду расцветают яркие диковинные цветы, которых вы не встретите больше нигде. Цветы Северной Шотландии превращают долину в разноцветный, сказочный ковер. Причем рисунок ковра меняется несколько раз в день. А ночью на закрывшиеся цветочные бутоны прилетают светлячки… Тогда кажется, что небо и земля поменялись местами, потому что свет светлячков намного ярче сияния звезд. Но и это еще не все…

Каждое утро на рассвете из молочного тумана появляются сверкающие золотом башни дворца Вэлз. А потом и весь дворец предстает во всей своей строгости и красоте. Колоссальные, массивные серо-голубые стены дворца наклонены вовнутрь. Окна покрыты темным лаком, расположены ровными параллельными рядами на одинаковом расстоянии друг от друга. Чем выше ряд, тем уже окна. Снизу кажется, что замок заостряется, как стрела, которая через секунду умчится в небо.

Но этого не происходит, потому что каждое утро языки пламени, взявшиеся неизвестно откуда, вдруг охватывают дворец… Огонь танцует, заглядывая в каждое окошко. В воздухе появляется запах гари. Стены дворца оплывают, как свеча, и исчезают. Но… на рассвете дворец Вэлз вновь появляется из молочного тумана, чтобы снова и снова встречаться с огненными языками ненасытного огня.

Говорят, что за дворцом есть огромное озеро, в котором поселился огнедышащий дракон, и именно он заставляет дворец сгорать… Но никто не скажет вам наверняка: правда это или вымысел, потому что никто не решается отправиться к замку Вэлз.

Любой Шотландец деловито объяснит свою нерешительность так: во-первых, дворец появляется только на рассвете и виден всего несколько минут. А потом он просто исчезает, словно проваливается сквозь землю.

Во-вторых, подойти ближе к холму, на котором расположен замок Вэлз, не дает зачарованный танцующий лес. Все деревья в этом лесу стоят в причудливых позах, словно танцорам приказали замереть в самый неподходящий момент. Но позы свои деревья ежедневно меняют. Мало того, они еще умудряются меняться местами.

Ни один смельчак не смог пройти через танцующий лес. Люди бродят по лесу сутками, но всегда оказываются на той же опушке, с которой они начали свое путешествие.

И, в-третьих, чтобы подойти ближе к лесу и холму, надо пройти по дивному цветочному ковру, но никто не хочет его топтать. Никто не решается осквернить красоту долины Грейт-Глен.

Ургюп немного помолчал, а потом громко крикнул:

– Я совершил свое путешествие для того, чтобы разыскать смельчака, который бы решился отправиться со мной в Северную Шотландию, чтобы своими глазами увидеть долину Грейт-Глен, дворец Вэлз, а если повезет, разгадать тайну озера и танцующего леса!

Когда Ургюп замолчал, многочисленная толпа римлян растворилась, словно вода, ушедшая в песок. Напротив Ургюпа остался лишь черноволосый, высокий, стройный юноша, одетый в легкую белую тунику и сандалии.

– Почему ты не ушел вместе со всеми? – пристально глядя на юношу, спросил Ургюп своим холодным, леденящим душу голосом, похожим на северный ветер.

– Не знаю, может, потому, что я художник, – ответил юноша. – Ты так живо описывал дворец, танцующий лес, ковер из цветов, что мне захотелось увидеть все своими глазами, чтобы потом изобразить на картинах.

– Как тебя зовут?

– Феофан, – ответил юноша. – Я живу один в старом домике на берегу реки Тибр. Рисую маленькие картинки и дарю их детям…

– Значит, ты хочешь сказать, что твое отсутствие не причинит никому никакого беспокойства? – Ургюп улыбнулся, голос его потеплел.

– Никому, – подтвердил Феофан.

– Тогда не будем терять времени, а сразу же отправимся в Северную Шотландию!

Ургюп крепко сжал руку Феофана и велел ему трижды стукнуть каблуком о каблук. Феофан засмеялся над странной прихотью незнакомца, но все же стукнул сандалиями три раза друг об друга. В тот же миг земля ушла у него из-под ног. Все закружилось, засверкало, а в ушах засвистел холодный ветер.

– Я и не подозревал, что ношу волшебные сандалии! – воскликнул Феофан.

– Твои сандалии вовсе не волшебные, – сухо заметил угрюмый Ургюп. – Просто я владею волшебным даром перемещаться в пространстве.

– Значит ты настоящий волшебник?! А я думал, что все это сказки, которые придумывают путешественники. – Феофан обрадовался.

– Да, я обладаю некоторыми навыками волшебства, – нехотя ответил Ургюп.

– Но погоди, если ты волшебник, то зачем понадобился тебе простолюдин вроде меня?

– Я же не сказал тебе, что я волшебник, – рассердился Ургюп. – Я сказал, что владею некоторыми навыками волшебства. Но этого недостаточно, чтобы сразиться с бароном Курансом, чтобы преодолеть магию зачарованного танцующего леса.

– Ты считаешь, что я смогу быть тебе полезным? – недоверчиво спросил Феофан. – Но чем? Я ничего не смыслю в магии.

– Зато у тебя есть сердце храбреца!

– Уж не собирается ли он убить меня и съесть мое сердце? – испуганно подумал Феофан.

– Тебе нечего бояться, – расхохотался Ургюп. – Если бы я собирался съесть тебя, то сделал бы это в Риме. Подумай сам, зачем мне тащить тебя в Северную Шотландию? Ты хоть представляешь, где она находится?

– Нет, – честно сознался Феофан.

И подумал:

– Неужели, этот Ургюп читает мысли?

– Ты прав, – ответил Ургюп. – Я слышу мысли людей, зверей и птиц. Когда я был ребенком, то подрался с драконом. Наша кровь перемешалась, и у меня появился этот чудесный дар. Правда, иногда мне кажется, что лучше бы я не знал чужие мысли. Сделаем остановку, и я покажу тебе, где находится Северная Шотландия.

Ургюп взял большую палку, нарисовал на земле замысловатую картинку и показал, откуда они улетели и куда прилетели. Феофан понял, что в такую даль он еще никогда не забирался. Самым далеким его путешествием была поездка в Геную, на которую ушло несколько дней. Но по рисунку Ургюпа выходило, что расстояние от Рима до Генуи можно было уложить в расстояние от Рима до долины Грейт-Глен триста раз.

– Как же мы смогли добраться в такую даль за столь короткое время? – удивился Феофан.

– Благодаря моему волшебному дару, – пояснил Ургюп. – Внимательно смотри вокруг. Любуйся красотами Северной Шотландии.

– А можно здесь слегка подкрепиться? Я с самого утра ничего не ел, – сказал Феофан. Он так сильно хотел есть, что ни о каких красотах не хотел думать. Да и кто будет любоваться пейзажем, когда в животе идет настоящий голодный бунт. Ургюп сказал, что он тоже не прочь подкрепиться и повел Феофана в придорожную корчму, хозяином которой был толстяк Инвернес, знающий толк в угощениях.

На массивном деревянном столе, за который хозяин усадил гостей, появились большущие тарелки со всякой снедью. А в камине на вертеле Инвернес принялся зажаривать целого поросенка. От такого изобилия еды у Феофана закружилась голова. Самое большее, что он мог себе позволить, это съесть пару рыбин в день. А Ургюп пригласил его на настоящий пир.

Музыканты играли веселую музыку, за соседними столиками смеялись люди, одетые так же, как и Ургюп. Сам хозяин Инвернес крутил вертел, на котором жарился поросенок, а дочь хозяина Лойя, бледнолицая, очень худая девушка, со светлыми, как снег, волосами и глазами, как бесцветное стекло, разносила глиняные кувшины с вином.

– Эй, хозяин, куда подевался ваш огромный черный кот? – крикнул кто-то за соседним столиком. Лойя вскрикнула и выронила кувшин с вином.

– Тише, тише, – замахал на него руками Инвернес. – Не накличьте на нас беду.

Он ловко подобрал разбитые черепки, сунул их в руки дочери и подтолкнул ее к маленькой двери возле очага. Девушка замерла на пороге, явно не желая идти туда, куда ее отправлял отец. Тогда Инвернес грубо толкнул дочь и запер дверь на массивный засов. Музыка грянула с новой силой, чтобы заглушить плачь Лойи.

– Мы останемся на ночлег в твоей корчме, – сказал Ургюп, бросив на стол кошелек с деньгами.

– Как вам будет угодно, – хозяин поклонился. – Вы желаете, чтобы я вас проводил в те же комнаты?

– Да. И пусть твоя дочь принесет мне вина.

– Боюсь, Лойя не сможет выйти из своей комнаты до утра. Нынче полная луна. А кому, как не Вам, знать…

– Ладно, хватит болтать, – резко прервал его Ургюп. – Веди нас наверх.

Феофан блаженно растянулся на громадной, массивной кровати и закрыл глаза, предвкушая какие сладкие сны ему приснятся после такого прекрасного ужина. Но глаза сами собой открылись. Феофан закрыл их, но веки снова поднялись вверх. Феофан прислушался. Где-то тикали часы. В углу сверчок пел свою ночную песенку. За стеной похрапывал Ургюп. А снизу доносились тихие всхлипывания бедной Лойи. Феофан поднялся, приоткрыл дверь и прислушался.

– Выпустите меня, – всхлипывая, просила девушка. – Пожалуйста, сжальтесь надо мной. Мне страшно сидеть в темном чулане.

Феофан быстро спустился вниз и подбежал к двери, за которой плакала Лойя.

– Сейчас, я выпущу тебя, не плачь, – прошептал он, прижимаясь к щели между дверью и косяком. Девушка умолкла. Феофан взялся за массивный засов и понял, что открыть дверь непросто. Он приложил все свои силы, но засов не двигался с места.

– Что ты там так долго возишься? – послышался сердитый голос девушки.

– Сейчас, сейчас, мне уже немножко осталось, – соврал Феофан. Он повернулся к двери и увидел круглое серебряное лицо луны, с укоризненно скривленным ртом.

– Так вот на кого ты похожа, Лойя! – шепнул он в щелку.

– На кого? – поинтересовалась девушка.

– На луну!

– Вот еще глупости ты выдумал, – рассердилась она. – Открывай немедленно и сам все увидишь!

Феофана возмутил ее тон. Разозлившись, он толкнул дверь от себя и сделал несколько шагов назад, собираясь уходить. Но дверь тихонько скрипнула и распахнулась. На пороге появилась дочь хозяина корчмы. Нет. Это была совсем другая девушка. Черные, вьющиеся волосы блестящими струйками спускались к плечам, обрамляя смуглое лицо. Большие карие глаза, как две спелые вишни. Алые пухлые губы. Прямой нос. Конечно, у нее не было ничего общего с блеклостью луны. Девушка оттолкнула Феофана и выбежала из корчмы, даже не сказав спасибо. Феофан медленно вышел на улицу, удивляясь, куда могла подеваться дочь хозяина? В свете луны он увидел большого черного кота, который помчался прочь от корчмы.

– Я советую тебе вернуться в свою комнату. Разгуливать в полнолуние опасно, – строго сказал Ургюп, выросший словно из-под земли. – Надеюсь, тебя никто не видел?

– Никто, если не считать дочери хозяина, – начал Феофан.

– Ты выпустил ее? Где она теперь? – Ургюп побледнел.

– Не знаю. Она выбежала за дверь. А потом пропала. Но… вон туда побежал огромный черный кот.

Ургюп схватил Феофана за руку и стукнул три раза каблуком о каблук. Налетевший порыв ветра поднял их над землей и понес вперед. Через несколько минут они догнали черного кота, который был уже не один. Со всех сторон его окружала целая свита черных котов и кошек разных размеров. Процессия мчалась к зачарованному танцующему лесу. Нет, это был вовсе не лес. Гигантские фигуры, облаченные в длинные плащи с капюшонами, двигались в странном танце. Движения были то плавными и спокойными, то резкими и беспорядочными. Фигуры собрались вместе, образовав коридор, в который устремился черный кот – предводитель и вся его свита.

– Разувайся быстрее, – приказал Ургюп.

– Зачем? – удивился Феофан. – Чем тебе помешали мои сандалии?

– В твоих сандалиях есть кованое железо, которое может помешать волшебству. Нам с тобой предстоит превратиться в котов, чтобы проникнуть в тайну зачарованного леса.

Скорей же, пока не закрылся проход в параллельный мир.

Феофан от изумления онемел. Он не спросил, как они снова станут людьми, как смогут вернуться из параллельного мира. Он просто сбросил свои сандалии и почувствовал непреодолимое желание опуститься на четвереньки.

– Быстрее, быстрее, – шипел на него Ургюп.

Феофан сделал несколько неуверенных шагов, а потом быстро помчался вперед, задрав трубой пушистый черный хвост.

Горизонт покрылся розовым румянцем. Гигантские фигуры замерли в нелепых позах, став опять деревьями. Феофану снова захотелось встать на ноги. Он с радостью отметил, что быть человеком лучше.

– У нас все получилось! – сказал Ургюп и обнял Феофана. – Ты молодец, молодец!

– Не вижу никакой своей заслуги, – сказал Феофан и, глянув на свои босые ноги, добавил:

– Единственное, что я сделал, это сбросил сандалии. А босиком идти по кроваво-красной траве не очень-то приятно.

– Не горюй, – засмеялся Ургюп и трижды хлопнул в ладоши. У ног Феофана появились громоздкие деревянные башмаки, такие же, как у Ургюпа, сделанные без единого гвоздя.

– Спасибо! – воскликнул Феофан, примеряя обновку.

– Мы с тобой находимся во владениях барона Куранса. Это место называется Цитадель Крови. Город, которым правит барон, полон обмана, лжи, убийств и грабительства. Черные коты, вовсе не коты, а оборотни, служащие барону. Они проникают в реальный мир, чтобы сеять вражду, зависть и обман среди людей. Барон Куранс хочет превратить весь мир в Цитадель Крови.

А ведь еще совсем недавно барон Куранс был простым дровосеком и рубил дрова для барона Вальтера. Он складывал дрова в аккуратные поленницы, чтобы потом слуги барона смогли забрать их. А несколько лет назад выдалась необычайно холодная зима, и Курансу пришлось самому нести дрова в дом барона. У большого камина он увидел юную красавицу Марту, дочь барона Вальтера. Молодые люди сразу полюбили друг друга. Всю зиму они вели тихие беседы у камина. А весной попросили у барона Вальтера разрешения на брак. Но жестокий Вальтер не желал выдавать дочь за простого дровосека. Тогда влюбленные решили бежать. Под покровом ночи Марта выскользнула из замка и поспешила к условленному месту, где ее поджидал пылкий влюбленный Куранс. Едва он прижал к груди милую возлюбленную, как стрела Вальтера пронзила сердце девушки.

– Что ты наделал, жестокий барон? – закричал в бешенстве Куранс. – Ты убил собственную дочь?

Вместо ответа Вальтер выстрелил еще раз. Но стрела вонзилась не в Куранса, а в громадную кроваво-красную фигуру, выросшую перед Курансом. Это был получеловек – полулев с тремя вращающимися в разные стороны глазами. Он склонился над Курансом и проговорил:

– Я могу вернуть жизнь твоей Марте. Я могу наказать барона Вальтера, а тебя сделать бароном вместо него. А еще, я могу сделать тебя самым богатым человеком.

– Так не медли же, мой спаситель! – выкрикнул Куранс и упал на колени.

– И ты даже не спросишь, что я хочу получить за свою услугу? – удивился незнакомец.

– Мне ничего не жалко для тебя, мой спаситель! Возьми все, что есть у бедного дровосека.

– Мне нужна лишь твоя бессмертная душа.

– Она в твоей власти.

Полулев – получеловек наклонился над Курансом и выпил всю его кровь.

Дровосек Куранс умер. Но родился жестокий барон Куранс, правитель Цитадели Крови.

– А что же стало с Мартой? – поинтересовался Феофан.

– Марта спит в хрустальном гробу. Куранс воскрешает ее, по своему желанию. Но это случается крайне редко, потому что Марта осуждает злодеяния Куранса. Она не может поверить, что ее нежный, пылкий возлюбленный стал жестоким тираном, пытающимся превратить весь мир в Цитадель Крови. Именно Марта послала меня на поиски смельчака, который сможет победить барона. Она сказала, что это должен быть темноволосый юноша из далекой страны, который сам согласится отправиться в Северную Шотландию. Ты уже понял, о ком идет речь? – Ургюп посмотрел на испуганного Феофана и строго произнес:

– Тебе, Феофан, придется остановить надвигающуюся на мир катастрофу!

– Мне? – Феофан даже присел. – Но я ничего, кроме кисточек, в руках никогда не держал. Я же простой художник.

– Не причитай, – прикрикнул на него Ургюп. – Пойдем скорее в замок. Мы не должны терять ни минуты.

– Может, я назад в Рим вернусь? – Феофан попятился. Но Ургюп так сверкнул глазами, что Феофан понял: назад дороги нет. Тогда он тяжело вздохнул и сказал:

– Эх, была, не была! Двум смертям не бывать, но одной не миновать! А, коли ее не миновать, то, значит, нет у нас с тобой причин для беспокойства и страха. Поэтому, пойдем в замок барона!

Феофан смело зашагал по кроваво-красной долине, несмотря на то, что красноватое марево, низко стоящее над горизонтом, и медленно ползущие по красному небу облака кроваво-красного цвета были пугающе зловещими и вызывали озноб.

Замок барона, похожий на гигантский перевернутый купол, возвышался над долиной. Его украшали фигуры грифонов, сфинксов, драконов, львов, слонов. У входа в гигантский купол стояли восемь толстых столбов, увитых змеями. Змеи шипели, извивались, ползли вверх, а потом замирали над столбами в виде зонтов, с которых капали вниз кроваво-красные, прозрачные капли змеиного яда.

Феофан и Ургюп вошли в холодный, мрачный зал и спрятались за одной из восьми колонн. Ургюп пояснил, что восемь колонн символизируют восемь дней недели, а не семь, как принято в мире людей. Здесь, в параллельном мире, среду делят пополам и называют ее вторую половину Днем Великих Свершений. Именно в это время барон беседует со своими слугами.

Постепенно зал заполнили молчаливые, угрюмые люди в кроваво-красных плащах с капюшонами. Феофана поразили глаза людей. Зрачки у всех были бесцветно-прозрачными, как у Лойи, дочери хозяина корчмы.

– Сегодня настал наш час! – загремел откуда-то сверху зловещий голос.

Феофан почувствовал, как все его тело превратилось в огромную ледяную глыбу. Он не мог пошевелиться. Губы онемели. Кровь перестала бежать по жилам. Даже сердце замедлило частоту своих ударов.

– Сегодня День Великих Свершений! – голос гремел все громче. Теперь в нем слышались нотки радостного превосходства. – Наконец-то, настал мой час…наш час! Мне стало доподлинно известно, что на Земле не стало больше милосердных, правдивых, справедливых, добрых, порядочных, бескорыстных людей. Все, все, все строят козни своим ближним, желают проливать невинную кровь, за подарки оправдывают виновного, а невиновные получают незаслуженное наказание. Судьи судят за взятки, а вельможи высказывают свои хотения и извращают дело. Руки всех людей обращены к тому, чтобы делать зло. Лучшие из людей, как терн, а справедливые – хуже колючей изгороди. Поэтому нам не составит труда превратить Землю в Цитадель Крови!

По залу разнесся радостный возглас. Феофану показалось, что сейчас рухнут своды куполообразного потолка. Он резко рванулся вперед и громко выкрикнул:

– Нет!

Моментально наступила полная тишина. Толпа расступилась. Феофан увидел прямо перед собой гигантского полульва – получеловека, восседающего на массивном троне. Вместо волос у странного существа во все стороны торчали извивающиеся змеи. Змеи угрожающе зашипели. А три огромные глаза налились кровью. Узкие полоски черных губ задрожали и разъехались в стороны, обнажив острые желто-красные клыки.

– Подойди ближе! – рявкнул барон Куранс, а это был именно он. – Я должен разглядеть тебя, прежде чем тебя растерзают мои верные подданные.

Феофан сделал несколько неуверенных шагов вперед и, споткнувшись обо что-то, упал. Барон заколыхался от смеха. Толпа моментально отреагировала, выставив вперед длинные, крючковатые руки. Барон медленно поднялся со своего массивного трона, щелкнул пальцами и, превратившись в обычного человека, ехидным голосом спросил:

– Чем ты будешь сражаться со мной, глупое насекомое? Ты даже не можешь стоять на ногах. А я запросто могу превратиться в кого угодно. И тебя я могу превратить… в червяка. Да, да, в червяка! Тогда любая самая маленькая птица слопает тебя. Но это обидит моих подданных. Они не привыкли делить свою добычу ни с кем. Поэтому, – барон сделал несколько шагов к Феофану, – я сначала выпью твою кровь, лишив тебя души. Потому что, душа человека в крови. Не будет крови – не будет души, не станет человека, а останется червяк.

Феофан вскочил и увидел у ног небольшой камень, причину своего падения. Он нагнулся, схватил камень и, почувствовав необыкновенный прилив сил, шагнул вперед и громко выкрикнул:

– Я пришел сюда, чтобы спасти мир!

Барон Куранс расхохотался так, что со всех восьми колонн градом посыпались вниз змеи, а из-под потолка взметнулись вверх стаи летучих мышей.

– Спаситель мира! Да ты спаси сначала себя самого. Се-бя са-мо-го. Се…, – голос барона сорвался и затих.

Камень, который бросил Феофан, угодил барону точно в центр лба. Одно мгновение Куранс стоял неподвижно и молча, а потом плашмя упал на пол. Из-под земли послышался странный зловещий звук. Стены замка завибрировали и разъехались в разные стороны. С потолка посыпались вниз огромные глыбы.

– Бежим отсюда прочь! – услышал Феофан голос Ургюпа и почувствовал, как ноги оторвались от пола.

Через несколько минут от замка барона Куранса ничего не осталось. Вместе с облаком пыли в разные стороны разлетелись черные вороны, грифоны, летучие мыши, разбежались слоны, львы, сфинксы и гигантские черные коты, расползлись змеи.

Красноватое марево исчезло. Солнце приобрело свой естественный желтовато – яичный цвет. Облака побелели. Трава под ногами позеленела. Небо стало светло-голубым. Феофан увидел, как белоснежная голубка взмыла в синий небесный простор.

– Это бессмертная душа Марты, наконец-то, обрела покой, – наблюдая за полетом птицы, проговорил Ургюп. Посмотрел на Феофана и воскликнул:

– Ты победил барона! Ура! Я знал, знал, что у тебя это получится. Ты освободил Марту. Ты спас мир! Я даже не ожидал, что ты так легко сможешь расправиться с бароном. Когда ты успел найти волшебный камень – единственный камень в Цитадели Крови, которым можно убить барона?

– Я понятия не имел, что это волшебный камень, – смутился Феофан. – Мне показалось, что он сам бросился мне под ноги. Я даже сначала подумал, что это не камень, а один из служителей барона. Лежа на полу, я просто умирал от страха. Да и когда сделал несколько шагов вперед с камнем в руке, тоже не испытывал особого прилива храбрости. Поверь, смешно идти против злобного волшебника, имея только камень в руке. Но мне просто было некуда деваться.

– Не скромничай, Феофан, – Ургюп хлопнул его по плечу. – Ты – герой, настоящий герой! Ты метнул этот камень так ловко, что угодил барону прямо в лоб. Нам помогли победить твоя сила, ловкость, смекалка.

– Нет, – перебил его Феофан. – Победить мне помогло желание защитить мир от кровавого барона. А еще вера в то, что не все так плохо у нас, у людей. Я верю, что есть добрые, порядочные, честные, отзывчивые, справедливые, умные люди, которые смогут навести порядок, смогут провести четкую грань между добром и злом, между верностью и фальшью.

– Очень мудрые речи, – Ургюп улыбнулся, а в глазах заплясали странные огоньки.

– Мне пора домой, в Рим, – повернув голову в сторону танцующего леса, сказал Феофан.

– Нет, милый мой, еще не время покидать тебе Северную Шотландию, – сказал Ургюп.

– Ты же не видел дворец Вэлз, возникающий из тумана.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Феофан. – Я из-за этого кровавого барона забыл о том, что хотел увидеть красивый ковер из цветов и дракона, живущего в озере.

– Ковер из цветов ты не только увидишь, но и сможешь на нем поваляться. Вперед, в долину Грейт-Глен, – обняв Феофана за плечи, добродушно проговорил Ургюп и трижды стукнул каблуком о каблук. Налетевший ветер подхватил их и понес прочь.

От Цитадели Крови остались лишь восемь столбов, увитых окаменевшими змеями.

* * *

Ковер из цветов был ярким, мягким и очень ароматным. Феофан прилег на самый краешек, чтобы не помять цветы, закинул руки за голову и крепко уснул.

Ему снился странный сон. Будто Ургюп вовсе не добрый волшебник, а черный маг, который пытается проникнуть в Грейт-Глен, чтобы похитить дочь хозяина дворца Вэлз красавицу Лючию. Ургюп хочет жениться на Лючии, чтобы стать властелином мира. Но звездочеты предсказали, что Лючия станет женой простого человека, который…

– Вставай скорее, Феофан, – закричал Ургюп, тряхнув его за плечи. – Дворец Вэлз рождается из молочного тумана.

Феофан нехотя поднялся, протер глаза и посмотрел туда, куда указывал Ургюп.

Из молочного тумана выплывал дворец Вэлз. Это видение так захватило Феофана, что он сразу же забыл про свой сон, про то, что так и не узнал, кто же должен стать мужем красавицы Лючии.

Грандиозный дворец Вэлз казался продолжением холма, возвышающегося над долиной Грейт-Глен. Золоченые крыши башен, острые шпили, ровные ряды окон дворца, покрытых черным лаком, создавали ореол таинственности.

Феофан увидел, как из одного окна вырвался алый огонек. Моментально весь дворец охватили красновато-желтые языки пламени. В воздухе запахло гарью, послышался треск рушащихся перекрытий.

Налетевший порыв ветра разогнал остатки тумана, развеял запах гари и погасил пламя. Дворец Вэлз исчез, словно его никогда и не было в долине Грейт-Глен. Вместе с ним исчез и Ургюп. Феофан протер глаза, посмотрел по сторонам, ущипнул себя за щеку и закричал:

– Ургюп, где ты? Не бросай меня одного. Ур-гю-ппп.

Ответа не было. Тогда Феофан снова улегся на цветочный ковер, надеясь уснуть и досмотреть свой сон про красавицу Лючию. Но сон не желал возвращаться. Тогда Феофан поднялся и пошел вперед к холму, с которым сливался замок Вэлз, выплывая из молочного тумана.

Феофан шел и размышлял о своем сне. Правда ли Ургюп черный маг или нет? Почему он силой не может заставить Лючию стать его женой? И почему этот сон вообще приснился ему, Феофану?

– Привет, Феофан? Куда идешь? – пропела у него над головой какая-то птичка. Феофан замер на месте и подумал:

– Неужели я научился понимать язык птиц?

А вслух сказал:

– Я иду во дворец Вэлз.

– Поторопись. Дочь хозяина дворца, прекрасная Лючия, давно поджидает тебя, – радостно сообщила птичка. – Ты ей понравишься. Она станет твоей женой. И тогда ты будешь правителем всей Северной Шотландии. А потом ты завоюешь весь мир. Весь мир ты бросишь к ногам своей Лючии де Мур-Мур.

– Да не желаю я быть никаким правителем, – выкрикнул Феофан. – Мне нестерпимо хочется вернуться домой, в Рим. Мне хочется рисовать свои картины и дарить их горожанам…

– Глупый Феофан, – расхохоталась птичка. – Тебе предлагают богатства всего мира, а ты хочешь малевать смешные, никому не нужные картинки, да еще и дарить их горожанам. Ха-ха-ха!

Птичка улетела. Феофан потер лоб, постоял несколько минут в задумчивости, а потом зашагал в сторону холма, размышляя вслух:

– А, может, эта птаха права? С чего это я решил отказываться от мировых богатств, когда они сами плывут мне в руки? Я должен посмотреть на Лючию. Может быть, она не так красива, как говорят, тогда можно будет спокойно отправляться в Рим. А если она и вправду красавица, то никто не помешает мне жениться на ней и стать правителем Северной Шотландии.

– Молодец, Феофан, – похвалил его Ургюп, выросший, словно из-под земли. – Я отлучался, чтобы узнать важные новости. Слушай внимательно и запоминай. Сегодня в зале Оберегающей Гармонии Лючия будет выбирать себе жениха. Но прежде чем идти во дворец, ты должен искупаться в озере и поменять одежду, чтобы никто не заподозрил в тебе чужестранца. Ну же, не медли. Купайся.

Феофан сбросил свою тунику, нырнул в озеро и поплыл, радостно выкрикивая:

– Красота-то какая!

Феофан был хорошим пловцом. Каждое утро он переплывал реку Тибр. Правда, местные рыбаки бранили незадачливого художника за то, что он распугивает рыбу. Но, несмотря на упреки, Феофан продолжал приходить на реку каждое утро.

Вода в озере была очень теплой. Феофан нырял и бултыхался, как ребенок, наслаждаясь тем, что его никто не гонит. А Ургюп стоял на берегу и, зловеще улыбаясь, шептал:

– Недолго тебе резвиться, глупый римлянин. Недолго…

Когда Феофан был на середине озера, Ургюп топнул ногой и крикнул:

– Прощай, глупый Феофан!

– Что ты говоришь, я не слышу? – отозвался Феофан.

– Ты глупый – преглупый, римлянин. Ты мог бы владеть миром. Но…, – крикнул Ургюп и еще раз топнул ногой.

В тот же миг завыл, застонал холодный северный ветер. На озере поднялись огромные волны, словно это был настоящий бушующий океан. Вода сделалась такой холодной, что все тело Феофана моментально заледенело. Руки и ноги онемели, и он уже не мог сопротивляться громадным волнам, которые накрывали его с головой.

Парализованный холодом и страхом юноша понял, что тонет. Он увидел, как разлетелись в разные стороны разноцветные испуганные рыбы, давая ему возможность медленно погрузиться на илистое дно…

Тем временем Ургюп сбросил свою шотландскую одежду, натянул легкую тунику Феофана, которая пришлась ему впору. Достал из сумки сандалии, которые забрал у Феофана, когда они проходили через зачарованный лес. Сандалии тоже подошли. Ургюп глянул на свое отражение в воде, подмигнул ему, трижды хлопнул в ладоши и радостно произнес:

– Прощай, Ургюп. Здравствуй, Феофан!

Из воды на Ургюпа смотрел улыбающийся Феофан. Феофан – Ургюп остался доволен перевоплощением. Он убрал свою одежду в дорожную сумку, еще раз посмотрелся в озеро, как в зеркало, и пошел к замку Вэлз.

– Поторопись, Феофан, – пропела над его головой птичка. – Лючия уже начала принимать женихов.

Феофан – Ургюп вежливо поклонился птичке. Она отлетела чуть вперед, а потом вернулась и, опустившись Феофану – Ургюпу на плечо, зашептала:

– Иди вперед, не бойся. Я буду сопровождать тебя. Скоро, совсем скоро ты увидишь дворец Вэлз. Когда ты подойдешь вплотную к холму, то дворец Вэлз сам предстанет перед тобой во всем своем великолепии. Он ведь никогда не сгорает, хотя и кажется, что он горит.

Все это придумали чародеи, чтобы уберечь дворец Вэлз от любопытных. Тот, кто сует свой нос туда, куда не следует, обязательно попадает в ловушки. А во дворце Вэлз их видимо-невидимо. Ловушки там на каждом шагу.

Но ты не бойся, потому что со мной не пропадешь. Я провожу тебя. Сначала пойдем в зал Небесной чистоты, чтобы получить поддержку у небесных сил. Зал Небесных сил голубого цвета, как небо.

Потом ты должен будешь пойти в изумрудный зал Земного спокойствия, чтобы успокоиться и получить поддержку от земли.

Потом будет лиловый зал Объединяющей гармонии, где сливаются «инь» и «янь», мужское и женское начало, – щебетала птичка. – А теперь, когда мы сделали все, что надо, ты можешь идти в жемчужный зал Оберегающей гармонии на встречу с Лючией.

Феофан – Ургюп не мог скрыть радостного восторга от того, что скоро сбудется его заветная мечта – стать властелином мира.

Он вошел в жемчужный зал и увидел красавицу Лючию, которая сразу же пошла ему навстречу. Кожа у девушки была такая светлая, как цветок лотоса. Золотые вьющиеся волосы обрамляли красивое личико. Миндалевидные, голубые глаза счастливо светились. Лючия протянула Феофану – Ургюпу тонкую фарфоровой белизны руку и сказала: «Да». Выбор был сделан.

Во дворце Вэлз начались приготовления к свадебной церемонии. Все вокруг только и говорили о том, что сбылось пророчество, и в назначенный день и даже час на пороге жемчужного зала появился смуглый, темноволосый незнакомец, одетый в странные одежды и обутый в плетеные сандалии. Да и имя у незнакомца было совсем не шотландское. Его звали Феофан!

А тем временем настоящий Феофан лежал на дне озера, испытывая совершенно странные ощущения, словно он находился между жизнью и смертью. Утонувшим он себя не чувствовал. Он мог видеть и даже слышать. Но вот выплыть не мог, потому что тело, налитое свинцом, отказывалось повиноваться. Феофан с грустью подумал, что отдал бы все богатства мира за возможность вернуться в свой маленький, старый домик на берегу реки Тибр. Ему больше не хотелось жениться ни на какой красавице. Ему не нужны были ни слава, ни почет, ни возможность стать властелином мира. Ему просто хотелось видеть солнце, улыбаться соседским мальчишкам, покупать рыбу у старой, ворчливой торговки, рисовать свои смешные картины, а потом дарить их всем, всем, всем, получая удовольствие от радости, преображающей людские лица.

– Все пошло прахом из-за моей глупости, – подумал Феофан.

Именно в этот момент над ним склонилась огромная, безобразная голова на длинной тонкой шее. Шея была змеиная, а голова скорее всего принадлежала носорогу, потому что в самом центре пупырчатого лба торчал большой изогнутый рог. Малюсенькие глазки болтались на тонких ниточках и готовы были оторваться от малейшего прикосновения. Преувеличенно громадный рот был совсем неуместен на этой странной морде.

Феофану показалось, что какой-то злой волшебник просто решил поэкспериментировать и соединил вместе краба, носорога, лошадь, обезьяну, жирафа, сфинкса, слона, змею и акулу.

Потом Феофан вспомнил, что Ургюп говорил про дракона и подумал, что это жуткое существо и есть огнедышащий дракон, о котором ходят легенды.

Но о существовании дракона Феофан никому не сможет ничего рассказать, потому что дракон его непременно съест.

Феофан закрыл глаза и попрощался с жизнью, которая так быстро и глупо заканчивалась.

Но дракон вовсе не собирался съедать Феофана. Наоборот, он бережно поднял его и выбросил на берег, а сам снова скрылся в холодных водах озера.

Феофан приоткрыл сначала один глаз, потом другой, сделал несколько глотков воздуха и почувствовал, что тело снова стало послушным. Несколько минут он лежал на земле, потихоньку шевеля пальцами. Наконец, убедившись в том, что долгое нахождение под водой не причинило ему никакого вреда, он вскочил на ноги и принялся петь и плясать.

Из воды высунулась страшная гигантская голова на тонюсенькой змеиной шее и с любопытством уставилась на Феофана.

– Спасибо, мой друг! – воскликнул Феофан и поцеловал дракона в скользкую пупырчатую щеку.

Яркая вспышка ослепила Феофана. В его голове что-то загудело, застонало, и он свалился на землю без чувств…

– Эй, Феофан, долго ты еще будешь валяться без дела? – вывел его из оцепенения звонкий женский голосок.

Феофан медленно приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой золотоволосую красавицу с небесно-голубыми глазами и черными тонкими бровями изогнутыми мягкой дугой. Алые губки были чуть тронуты милой улыбкой. А нежная белая кожа девушки была похожа на цветок лотоса. На щеках играл едва уловимый румянец.

Никогда прежде Феофан не видел таких девушек в Риме. Он приподнялся на локтях, чтобы получше разглядеть красавицу. Тонкие руки с длинными красивыми пальцами. Тонкий стан, перехваченный блестящим поясом. Полупрозрачная туника, через которую просвечивается стройный силуэт…

– Нет, это не девушка, это мираж, – подумал Феофан, чувствуя, как учащенно забилось сердце, и прошептал:

– Ты кто?

– Я? – она звонко расхохоталась. – Посмотри повнимательней, милый Феофан. Неужели ты не узнаешь Лючию?

– Так ты – Святая Лючия? – выдохнул он. – Значит, я уже на небесах?

– Нет, ты пока что в Генуе, – строго сказала Лючия и топнула ножной.

– А это далеко от Северной Шотландии? – оглядываясь по сторонам, спросил Феофан.

– Далековато, – наморщив носик, ответила Лючия. – Если честно, то до Рима ближе.

Кстати, ты, Феофан Грек, обещал отвезти меня в Рим. Ты обещал, что мы будем жить в твоем маленьком домике на берегу реки Тибр. А вместо этого, ты убежал на берег Лигурского моря, разлегся на песочке, заснул и забыл про все свои обещания. Может, ты передумал идти со мной под венец?

– Под венец? – Феофан удивленно уставился на золотоволосую красавицу Лючию. Он ничего не понимал. А она сердилась и даже была готова расплакаться.

– Ты ничего не перепутала? – спросил он с опаской.

– Нет, – ответила она. – Сегодня день нашей свадьбы…

– Сегодня? – Феофан совсем растерялся.

Он медленно поднялся и пристально посмотрел в небесно-голубые глаза девушки. В этих больших миндалевидных глазах сиял далекий, загадочный свет чужой страны, чужого народа, чужой истории и какой-то пугающей тайны. Но было в этих глазах еще и что-то родное, теплое, нежное, манящее.

Феофан тронул тонкую белоснежную ручку Лючии своей загорелой большой рукой и спросил:

– А где твой замок Вэлз? Где долина Грейт-Глен? Где ковер из цветов? Где зачарованный танцующий лес? Где Ургюп? Где дракон? Как я смог вернуться из Северной Шотландии? И как я попал в Геную?

– Тебе видно приснился странный сон, милый, – ответила Лючия, улыбнувшись, – Я предупреждала тебе, что не стоит спать на солнцепеке. Пойдем скорее в храм. Сегодня до захода солнца я – Лючия де Мур-Мур должна стать женой Феофана Грека. Твоей женой, Феофан! Выбор сделан. В храме звонят колокола…

Ургюп лежал на полу в пурпурном зале Правосудия. Он стонал и бил кулаками по полу, проклиная старую колдунью Лойю, которая не сказала ему самого главного: что прекрасная Лючия де Мур-Мур превращена ею в страшное чудовище. Что живет она в водах озера Лох-Несс, в долине Грейт-Глен и наводит ужас на окружающих. Колдовские чары мог разрушить только чужестранец, который должен был нырнуть в озеро и поцеловать дракона.

Колдунья знала, что принцесса обречена провести жизнь в облике дракона, потому что никто не решался даже подходить к озеру Лох-Несс. А уж целовать монстра вряд ли нашлись бы желающие.

Старая колдунья Лойя превратилась в прекрасную девушку. Ей очень хотелось выйти замуж за бесстрашного чужестранца и стать вечной правительницей всего мира. Ургюп получил задание найти и привести юношу в замок Вэлз.

Лойя пообещала ему, что через месяц после свадьбы убьет чужеземца и тогда Ургюп займет его место. Но глупый Ургюп не захотел ждать. Он утопил юношу в озере Лох– Несс, а сам занял его место.

Когда зазвонили колокола, обман раскрылся. Красавица Лючия стала снова старой колдуньей Лойей. А Феофан – Ургюп стал Ургюпом, лишившимся своих волшебных чар. Теперь он был обречен на смерть в зале Правосудия.

А колдунья Лойя потеряла возможность выбираться из параллельного мира в мир людей, потеряла связь с отцом – хозяином корчмы Инвернесом.

Деревья в зачарованном танцующем лесу перестали двигаться, открывая проход между мирами. Теперь они лишь изгибаются и танцуют на ветру, продолжая морочить головы путникам, гуляющим по зачарованному лесу. Никто из людей не сможет похвастаться тем, что прошел через зачарованный танцующий лес, потому что это никому не удается.

– Стоило ли избавляться от барона Куранса, чтобы все потом досталось этим гнусным людишкам, которые по-настоящему не умеют распорядиться ни славой, ни богатством, ни почестями? – злобно ворчит Лойя, наблюдая из параллельного мира за Феофаном и Лючией, которые живут в маленьком домике на берегу реки Тибр и радуются каждому новому дню.

А ведь они могли бы жить во дворце. Могли бы владеть всем миром. Но вместо этого глупый Феофан малюет свои никчемные картинки, которые никто не покупает.

Его жена – Лючия де Мур-Мур – шотландская принцесса сама жарит рыбу, даже не вспоминая о долине Грейт-Глен, о своем дворце Вэлз, где мамки и няньки готовы были выполнять любой ее каприз.

Лючия восхищается картинами Феофана Грека, дарит их каждому встречному и радуется, если кто-то делает заказ, да еще и платит вперед.

Лючия гордится своим Феофаном, а Феофан гордится своей Лючией.

В их доме царят мир и любовь.

– Эй, Феофан, хочешь прославиться? – громко кричит Лойя, когда дворец Вэлз рождается из молочного тумана.

Ее голос, преодолев все расстояния, долетает до Феофана тихим, вкрадчивым шепотом:

– Хочешь славы, Феофан? Хочешь славы?

– Нет, – неизменно отвечает Феофан. – Слава не сделает меня счастливее, чем я есть!

О чем молчат зеркала

Из-за макушек высоких деревьев выглядывал нежно-голубой лоскуток неба, обрамленный белоснежными кружевами облаков. На кончике каждой елочной иглы застыли бриллиантовые капельки слез, в которых отражалась небесная синь, раззолоченная солнечным светом наступающего дня.

Временами задира – ветер вздыбливал изумрудные наряды елок, заставляя бриллиантовые слезы отрываться и медленно падать вниз, издавая мелодичное «дзинь». Елки не обращали никакого внимания на утрату драгоценностей, прекрасно зная, что все в этом мире проходящее, что не стоит расстраиваться по пустякам, потому что новый день подарит новые радости.

Красноголовые дятлы перелетали с дерево на дерева, выстукивая утреннюю песню:

– Зд-д-р-р-рав-ст-т-вуй-т-те!

– Здравствуйте, здравствуйте! – торопливо вторили им лесные пичужки.

– Здр-р-рав-ствуй-те, – отзывались вороны, высокомерно глядя вниз на преображающуюся землю.

А земля блаженно потягивалась, не решаясь еще полностью сбросить теплый снежный покров, не желая высвобождаться из крепких зимних объятий, не торопясь расставаться с блаженным ничегонеделанием и сладким сном.

Этим утром Урсула проснулась раньше всех. Она торопливо спустилась вниз в гостиную и распахнула окно, впуская в комнату свежий, морозный воздух. Старый деревянный дом недовольно заворчал, заскрипел каждой половицей. А огромное, потускневшее от времени зеркало в дорогой оправе из агатов, оникса, инкрустации из драгоценных камней вдруг протяжно застонало и плашмя рухнуло на пол. Оглушительный звон переполошил весь дом. Первой в гостиную вбежала няня и, громко вскрикнув, залилась слезами. Мама и старшие сестры поочередно вбегали в комнату и, вскрикивая, замирали на месте.

Урсула стояла у раскрытого окна, чувствуя, как морозный воздух пробирает ее до костей. В довершение ко всему, в распахнутое окно ворвался ветерок, растрепал ей волосы, закрутил батистовую ночную сорочку вокруг тела и зазвенел зеркальными осколками, рассыпанными вокруг. Урсула убрала волосы с лица и с удивлением обнаружила, что большой треугольный осколок воткнулся ей в левую ногу. Из ранки бил фонтанчик алой крови. Отраженный в зеркале, он был похож на распускающийся цветок.

– Алёра! – шепнул ветерок и умчался прочь.

С грохотом закрылось окно. Деревянный дом облегченно вздохнул всеми половицами. Всхлипывания домочадцев прекратились.

– Кто это сделал? – загремел грозный голос отца.

– Ветер, – прошептала Урсула.

– Глупости, – возразил отец. – Ветер не мог сорвать со стены старинное зеркало, которое висит здесь со времен моего пра-пра-пра-пра-прадедушки. Это сделала ты, Урсула.

– Нет, – замотала головой девочка.

– Не смей мне лгать, – повысил голос отец.

– Я не лгу, я говорю правду, – сказала девочка, раздосадованная недоверием отца. – Я просто распахнула окно и услышала, как за спиной что-то зазвенело. Когда я повернула голову, то увидела, как разлетаются сверкающие брызги, а потом…

– Смотрите, у нее кровь! – заголосила нянька.

– Доктора!

– Зовите скорее доктора! – наперебой закричали маменька и сестры. Их голоса разлетелись по дому.

Странная пелена заволокла глаза девочки, лишив ее ощущения времени и пространства. Густым молочным киселем заструился с небес туман и, застряв на миг в еловых ветках, расползся по земле, заполняя собою все пространство, превратив его в вязкую жижу, поглощающую звуки, запахи, цвета и даже людей. Они бесследно исчезали в туманной бесконечности, соединяющей небо и землю.

Пропали маменька, отец, сестры, няня и доктор. Только остались в сознании Урсулы оброненные полушепотом слова:

– Зеркала бьются к большой беде.

– Ни в коем случае нельзя смотреться в зеркальные осколки.

– Да в них и не посмотришься, все они залиты кровью Урсулы.

– Хозяин велел повесить пустую раму на прежнее место.

– Он приказал схоронить осколки в фамильном склепе.

– Какое безумие.

– Каких неприятностей нам еще ждать?

– Доктор сказал, что у девочки легкий обморок от большой потери крови.

– Доктор велел не огорчать девочку, когда к ней вернется сознание.

Урсула хотела сказать, что она в полном сознании, что просто из-за густого тумана они не могут разглядеть друг друга. Но кто– то потянул ее за руку и прошептал:

– Т-ш-ш-ш. Эспера. Вамос конмиго.

Урсула ничего не поняла, но покорно последовала за говорящим, чувствуя, что за туманом скрывается какая-то тайна.

– Но тенга мьеда, – произнес тот, кто тянул ее за руку. – Алёра!

– Алёра, – повторила Урсула, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке.

– Какое радостное это слово «алёра», – подумала девочка и еще раз произнесла его вслух.

В тот же миг туманный занавес взлетел вверх, открывая перед ней удивительную картину. Зеркальный купол, усыпанный звездами, нависал над огромным пространством, в котором стояли, лежали и висели ни на чем зеркала разных форм и размеров, отражая бледный, задумчивый лик Луны – Селены.

Урсула восхищенно ахнула, прижав ладошки к груди. Где-то вдали зазвучала торжественная музыка. Зеркала пришла в движение. Через минуту над головой девочки появился небесно-голубой свод, в центре которого сиял золотом солнечный диск. А на месте зеркал появились миниатюрные домики со шпилями, башенками и конусообразными крышами. Аккуратные палисадники с пышной зеленью, диковинными растениями и цветами отражались в зеркальных дорожках. В хрустальных фонтанах из чаши в чашу перепрыгивали разноцветные водяные струйки.

– Алёра! – раздался голос.

Урсула повернула голову и увидела синеглазого мальчугана с золотыми курчавыми волосами. Одет он был в полупрозрачный серебряный хитон. На ногах у мальчугана были сандалии с крылышками. А на голове крылатая шляпка.

– Алёра! – сказал мальчик и подмигнул Урсуле.

– Ты кто? – поинтересовалась она.

– Я – путти – ветерок, – ответил мальчик и, взлетев вверх, разлохматил ей волосы. – Алёра!

– Скажи мне, ветерок, что значит это радостное слово «алёра»? – поинтересовалась Урсула.

– О! – весело засмеялся ветерок и, взлетев еще выше, прокричал:

– Алёра – это радость! Радуйся, Урсула. Радуйся! Ты разрушила проклятие. Ты спасла…

– Т-ш-ш-ш. Эспера, – зашумели ветры, налетевшие со всех сторон. Они окружили малыша путти плотным кольцом и принялись усиленно дуть, смешно раздувая свои круглые щеки.

Малыш кувыркался в воздушном потоке, пытаясь вырваться из круга, но у него ничегошеньки не получалось.

– Хватит, как вам не стыдно! – закричала Урсула, не в силах больше выносить страдания малыша. Ветры замерли, а путти шлепнулся на землю.

– Какие злые у тебя родственники, – проговорила Урсула, помогая ветерку подняться.

– Нет, что ты, – возразил он. – Просто я еще слишком мал и не умею держать язык за зубами. Мне хочется поскорее рассказать тебе все, все, все…

– Т-ш-ш-ш, – зашумели ветры, угрожающе надув щеки.

– Оставьте малыша в покое, – приказала Урсула, закрывая путти собой. Ветры безропотно повиновались. Они взмыли высоко-высоко в небо и исчезли из вида.

– Теперь тебе никто не угрожает, и ты сможешь рассказать мне все, все, все, – проговорила девочка и повернулась. Но малыш путти бесследно исчез. Исчез куда-то и дивный город с зеркальными дорожками и причудливой растительностью. Вокруг все было привычно и до боли знакомо.

Урсула поняла, что лежит на кровати в своей комнате. За окошком догорал закат. Сумеречный свет просачивался сквозь полуприкрытые занавески, заставляя предметы отбрасывать уродливые тени. На полу что-то блеснуло. Урсула выскользнула из-под одеяла и, стараясь наступать на те половицы, которые не скрипят, подошла к блестящему предмету. Это был небольшой треугольный осколок зеркала. Урсула подняла его и быстро юркнула в постель.

– Странно, откуда в моей комнате этот осколок? – подумала она. – Кто мог принести его сюда?

Скрипнула дверь, в комнату вошла няня. Она поставила на стол зажженную свечу и посмотрела на Урсулу.

– Нянюшка, – тихо проговорила девочка, желая узнать про зеркальный осколок, но почему-то задала совсем другой вопрос: – Это ты принесла… мне молока?

– Очнулась, моя голубка! – радостно воскликнула няня. – Молочка захотела. Сейчас я тебе его принесу, а заодно обрадую госпожу.

Няня вышла из комнаты, а Урсула вытащила из-под одеяла зеркальный осколок и заглянула в него. Ей показалось, что она видит золотоволосого малыша путти, который весело ей подмигивает, растягивая губы в радостном слове «алёра».

– Путти! – обрадовалась девочка. – Ты ведь расскажешь мне все, что хотел, правда?

– Правда, сущая правда, госпожа, – раздался за дверью громкий голос няни. – Малышка попросила молока.

Урсула поспешила спрятать треугольный осколок под подушку.

– Милая, как же ты нас напугала, – проговорила маменька, целуя девочку в лоб. – Как хорошо, что все уже позади. Доктор велел тебе хорошенько выспаться. А папа велел тебе больше ничего в доме без разрешения не трогать.

– Но я и не трогала, – выпалила Урсула, но тут же вспомнила про осколок и почувствовала, что краснеет.

– Я тебе верю, милая, – поспешила успокоить ее маменька, истолковав алый румянец, как новый приступ, который может привести к обмороку. Она нагнулась к самому уху дочери и зашептала:

– Беда в том, что кроме нас с тобой, никто не верит, что неодушевленный предмет вдруг ни с того ни с сего взял и рухнул на пол.

– Но, маменька, я честно-честно тут совершенно ни при чем, – воскликнула Урсула.

– Если это так, то и расстраиваться не стоит, – улыбнулась маменька. – Пей свое молоко и закрывай глазки. Пусть тебе приснятся добрые сны.

Она поцеловала Урсулу в лоб и вышла.

– Нянюшка, а ты веришь, что я не трогала зеркало? – поинтересовалась девочка, пристально глядя на няню.

– Верю, милая, верю, – поспешно отозвалась та.

Урсула села на кровати и спросила:

– Вот маменька сказала, что зеркало – неодушевленный предмет. А это как?

– Значит, души у него нет. Без души он, вот и неодушевленный, – пояснила няня и, присев на край кровати, проговорила:

– Только уж больно много историй про зеркала рассказывают. Вот тут и засомневаешься, есть у него душа или нет.

– Нянюшка, а расскажи мне хоть одну историю про зеркала! – взмолилась девочка.

– В другой раз, Урсула, – отмахнулась няня, поняв, что сболтнула лишнего. – Доктор не велел тебя беспокоить. Да и маменька велела тебе отдыхать.

– Ну, пожалуйста, нянюшка, – принялась упрашивать девочка. – Мы же никому ничего не расскажем. Это станет нашей маленькой тайной.

Няня долго не соглашалась, но, в конце – концов, сдалась. Она велела Урсуле лечь, укрыла ее одеялом и вкрадчивым шепотом начала свой рассказ.

– Давным – давно, когда еще не было зеркал, люди смотрелись в прозрачную воду озер, рек и ручейков. Но подолгу оставаться у воды было опасно. Водяные нимфы могли затянуть в глубину водоема. Однажды юноша по имени Гилас заблудился в лесу. Он долго бродил среди деревьев, но никак не мог выйти на опушку. Когда силы Гиласа были на исходе, он увидел прозрачный ручеек и припал к нему, чтобы напиться. Прямо из воды на него глянули грустные глаза. Потом очертание стало более четким, и, наконец, Гилас увидел красивое личико юной наяды, обрамленное рыжевато-золотыми волосами. Взгляд наяды был таким печальным, что юноша не удержался и заговорил с нею. Наяда оживилась и поднялась из воды. Гилас был так очарован ее красотой, что забыл обо всем на свете. Наяда обвила его шею руками и увлекла за собой в подземное царство.

Но не всегда нимфам и наядам везло. Были юноши, которые не хотели обращать внимания на их красоту, а любовались только собой. На таких нимфы насылали заклятия. И тогда юноши влюблялись в самих себя и испытывали муки от безответной любви. Ничто не могло оторвать заколдованных юношей от созерцания собственной красоты в прозрачном водоеме. Юноши умирали от любви к себе, а вокруг водоема вырастали нарциссы – символ самовлюбленности.

– Так значит, цветы – это бывшие люди? – испуганно вскрикнула Урсула.

– Я думаю, нет, – поспешила успокоить ее няня. – Все это – просто сказки, которые придумали наши предки. Ой, я совсем заболталась, а тебе надо отдыхать.

– Нянюшка, ну расскажи еще что-нибудь, – взмолилась девочка. Ей ужасно хотелось узнать все тайны. Но няня погасила свечу и, пожелав спокойной ночи, тихо затворила за собой дверь. Урсула обиженно всхлипнула и повернулась к стене.

Сквозь щель, оставленную в занавесках, просочился в комнату лунный свет. Он пробежал по полу небольшим лучиком, забрался на кровать и, уткнувшись в стену, замер. Урсула долго смотрела на маленькую лунную точку, которая постепенно стала увеличиваться и, наконец, раскрылась, как веер. Девочка с любопытством принялась рассматривать картину, созданную равномерным сочетанием света и тени. Вот высокая гора, на вершине которой тесно прижались друг к другу двое. А под горой девять девушек передают по кругу предмет треугольной формы.

– Зеркало? – удивленно воскликнула Урсула и ловко вытащила из-под подушки осколок.

– Детям нельзя смотреться в зеркала, чтобы они не стали глупыми эгоистами, – недовольно заскрипели половицы.

– А я не ребенок, – проговорила Урсула, прижав осколок к груди.

– Девушкам запрещается смотреть в зеркала при лунном свете, чтобы не лишиться привлекательности, – заворчали деревянные перекрытия.

– А я и не собираюсь смотреться в зеркало при лунном свете. Я зажгу свечу, – сказала Урсула и вскочила с кровати.

– Зеркало и свечи?! – ахнул деревянный дом. – В своем ли ты уме? Знаешь ли ты, что в отсвете свечи, отраженной в зеркальной глади, можно увидеть прошлое или будущее?

– Прошлое или будущее, – повторила Урсула, залюбовавшись пламенем свечи, трепещущим от ее дыхания и отражающимся в зеркале сотнею треугольных огоньков.

– Я бы хотела снова увидеть маленького путти и узнать, что же ему не разрешили мне сказать, – прошептала девочка.

– Но, чтобы узнать тайну, надо быть смелой и идти до конца, – проскрипели половицы.

– Я ничего не боюсь, – проговорила Урсула и, удобно усевшись на стуле, впилась глазами в пляшущие в зеркале огоньки.

Постепенно глаза девочки начали слипаться, и она уронила голову на руки.

– Урсула уснула, – засмеялся малыш путти. – Она ничего не узнает и не увидит.

– Увижу, – встрепенулась девочка.

– Тогда, вамос конмиго – следуй за мной, – приказал ветерок. Урсула повиновалась. Она шагнула за ветерком в треугольный проем и попала в зеркальный коридор, залитый ярким сиянием.

На миг Урсула замерла от восторга. Ей показалось, что она ступает по солнцу, что его тепло проникает в каждую клеточку ее тела, наполняя его необыкновенным восторгом.

– Алёра, – промолвила Урсула, поняв, что это самое подходящее слово для выражения всех испытываемых ею чувств и эмоций.

– Алёра! Алёра! Алёра! – разнеслось эхом по зеркальной галерее.

– Здравствуй, Эхо! – громко крикнул путти.

– Здравствуй, здравствуй, здра…, – отозвалось Эхо.

– Позволь рассказать Урсуле твою историю? – попросил путти.

– Позволю…тебе…, – согласилось Эхо.

Путти смешно надул щеки и проговорил:

– Когда-то Эхо была одной из нимф, безнадежно влюбленных в красавца Нарцисса. Но если другие нимфы смогли забыть юношу, то Эхо нет. Она так тосковала после его смерти, что с горя совсем зачахла. От Эхо остался только голос. Теперь она обречена повторять последние слова из того, что говорят другие. Но иногда Эхо начинает своевольничать, повторяя то, что ей хочется или вовсе молчит.

– Бедняжка, – вздохнула Урсула.

– Ур-су-ла, – прошептала Эхо. – Спа-си-бо.

– Меня не за что благодарить, – улыбнулась девочка, подняв лицо вверх. Ей показалось, что Эхо должна быть именно там.

– Ми-ла-я, – повторила Эхо сотнями голосов. – Ми-ла-я!

– Эхо чересчур болтлива. С ней не стоит долго разговаривать, не то она заговорит тебя, и ты забудешь обо всем на свете, – предупредил путти.

– Забудь, забудь, забудь, – грянул хор голосов.

– Поторопись, Урсула, нам надо успеть вернуться до рассвета, – сказал путти и потянул девочку за собой. Она оглянулась и несколько раз махнула рукой, надеясь, что Эхо видит ее, и ей будет приятен этот маленький знак внимания.

– Куда мы с тобой спешим? – поинтересовалась Урсула.

– В зеркальное королевство, – ответил ветерок. – Тебя ждут король Актеон и королева Аталанта.

– Король и королева? – испугалась Урсула. – Но, как я появлюсь во дворце в таком неподходящем виде?

– Вид у тебя подходящий, взгляни сама, – проговорил путти, подталкивая Урсулу к зеркалу, которое держали две огромные птицы– сирены с женскими головами.

Урсула глянула в зеркало и не поверила своим глазам. Перед ней стояла девушка в пурпурном платье, усыпанном разноцветными камнями. Дорогие камни украшали волосы, лоб, шею и руки. Урсула глянула на свою батистовую ночную сорочку, которая не имела ничего общего с пурпурным платьем зеркальной красавицы, и спросила:

– Кто эта девушка?

– Это ты, Урсула, – рассмеялся путти и, встав рядом с ней, добавил: – А возле тебя нежный западный ветер Зефир, согретый лучами заходящего солнца.

– Так значит, в зеркале мы видим будущее? – воскликнула Урсула. Ветерок кивнул.

– Но, почему на мне это каменное платье?

– Потому, что ты станешь королевой Зеркальной страны, – пояснил путти. – А я буду твоим верным слугой, буду защищать тебя. Ты помогла мне и моим братьям вырваться из мрачной пещеры, в которой держал нас злой Элос. Теперь мы свободны и можем лететь на все четыре стороны. Восточный ветерок станет будить солнышко. Южный – принесет тучи и дождь. Северный ветер Борей примется подхлестывать снежные бури и ураганы, а я буду провожать солнце и ласкать твой слух сладкими песнями: «Алёра ми эрмоса ниня. Алёра! Алера! Алёра!»

– Это все произойдет на самом деле? – недоверчиво спросила Урсула.

– Конечно, милая, конечно, – пропел путти, взлетев высоко над землей. – Ты разрушила проклятье. Ты открыла дверь в зазеркалье. Сбылось предсказание.

– Ах, милый путти, не мог бы ты опуститься вниз и объяснить мне все подробнее, – попросила девочка. – Мне очень неудобно разговаривать с тобой, задрав голову вверх.

– Все объяснят тебе король с королевой. До скорой встречи, Урсула. До…

Путти исчез в вышине. Урсула опустила голову и увидела перед собой догоревший огарок свечи.

– Неужели мне все это приснилось? – проговорила она и поднялась.

– Смотреться в осколок зеркала – плохая примета, – заворчали половицы.

– Все это глупые предрассудки, – возразила Урсула, распахивая занавески. – Дядюшка Зигфрид рассказывал, что раньше, когда еще не было больших зеркал, люди выдували стеклянные шары, заполняли их расплавленным оловом, а когда оно застывало, разбивали шары и смотрелись в осколки. Правда, изображение было вогнутым, но это никого не смущало…

– С кем это ты разговариваешь, Урсула? – поинтересовалась няня, заглянув в комнату.

– Приветствую новый день, – ответила девочка.

– Я бы посоветовала тебе спуститься вниз и поприветствовать дядю Зигфрида, – улыбнулась няня.

Щеки у девочки запылали алым румянцем, она воскликнула: «Ах!», и стремглав помчалась вниз по лестнице, чтобы броситься в объятия крепкого, бородатого мужчины и затянуть восторженное: «ДядюшкаЗигфриддяюшкаЗигфриддядюшка!».

И увидеть, как разбегаются веселые морщинки под дядюшкиными глазами, а губы, спрятанные в черной бороде, растягиваются в добродушную улыбку, и громоподобный бас превращается в нежнейшее контральто: «Урсулакактывыросла!»

С появлением дядюшки Зигфрида весь дом преображался. Старые половицы переставали ворчать. Тусклые лампы начинали ярче светить. Лестница становилась более пологой. Даже старинные портреты, развешенные по стенам, улыбались.

– ДядюшкаЗигфрид, – восклицала Урсула.

– Урсуламоядорогая, – вторил ей дядюшка. Он кружил девочку, медленно продвигаясь по гостиной к старому дивану, чтобы погрузиться в его объятия и перейти к разговорам.

– Как же ты выросла, Урсула! Ну, рассказывай, что тут происходило без меня?

– Ах, дядюшка милый, ты не поверишь. Вчера рухнуло старое зеркало. Осколки рассыпались вокруг меня серебряным дождем. А один треугольный осколок воткнулся мне в ногу, – Урсула выставила вперед забинтованную ножку. – Все ужасно испугались и позвали доктора. Но мне совсем не больно. Если хочешь, я даже могу снять повязку и…

– Нет, нет, не стоит этого делать, – поспешил остановить ее дядя.

– Ты волнуешься так же, как маменька, няня и сестрицы, – укоризненно проговорила Урсула и, вскочив с дивана, выкрикнула:

– А мне не больно и совершенно не страшно, потому что в этом ничегошеньки такого нет. Нет есть, потому что я разрушила какое-то проклятие, о котором рассказал мне мальчик путти…

– Кто, кто? – дядюшкины брови взлетели вверх, а лицо стало бледным.

– Путти, – улыбнулась Урсула. – Что с тобой, дядюшка?

– Не знаю, – произнес он, сдавив руками виски. – Не знаю.

Урсула забралась на диван с ногами и прижалась к дядюшке. Он провел рукой по ее русой голове и тихо-тихо проговорил:

– Получается, что все, что я слышал в Зеркальной стране, правда… Хотя…

– Ты был в Зеркальной стране? – Урсула с любопытством уставилась на дядю.

– Да, – кивнул он и улыбнулся. – Зеркальной страной называют маленький остров недалеко от Венеции. На этом острове живут люди, которые делают серебряные зеркала. Они передают свои секреты от отца к сыну, свято храня тайны мастерства от посторонних ушей и глаз.

– А что ты делал на острове? Как ты попал туда? – поинтересовалась Урсула.

– Меня пригласили, – усмехнулся дядя.

– Король с королевой?! – воскликнула девочка.

– Да, пожалуй, их можно так назвать, – согласился дядя. – Король и королева оказали мне самый радушный прием, когда мой корабль потерпел кораблекрушение у берегов острова. А когда я увидел в большом зале зеркало в такой же оправе, как ваше, и рассказал об этом королеве, то услышал от нее странную историю, похожую на сказку. Я не поверил ни единому слову королевы, но теперь вижу, что она говорила правду.

– Дядюшка, расскажи мне скорее эту правдивую сказочную историю, – попросила Урсула, молитвенно сложив руки.

– Ну, ладно, – улыбнулся дядя, – слушай сказку королевы Аталанты. Давным-давно, когда на земле господствовали любовь, дружба и счастье, миры зеркал и людей не были разделены. Люди могли запросто ходить в зазеркалье, чтобы…

– Зигфрид, прекрати забивать Урсуле голову глупыми сказками, – потребовала женщина, появившаяся в дверном проеме.

– Матильда! – воскликнул Зигфрид и поднялся. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– Я тоже рада тебя видеть, братец, – улыбнулась Матильда, обнимая Зигфрида. – По-моему, ты стал еще выше. Если ты не перестанешь расти, то превратишься в великана, и мы не сможем принимать тебя в нашем маленьком доме.

– Матильда, – добродушно рассмеялся Зигфрид. – Я перестал расти тогда, когда рассказал тебе свою последнюю сказку, которую ты с интересом выслушала, сидя вот на этом диване. А теперь ты стала важной дамой и перестала верить в сказочные чудеса. Хотя в твоих глазах я вижу такие же озорные огоньки, которые говорят мне, что в душе моя сестра осталась прежней любознательной девочкой.

– Нет, – строго сказала Матильда, но не смогла сдержать улыбку и добавила: – Наверное, ты прав. Но… пусть это останется нашей тайной. Расскажи мне, где ты пропадал столько времени? Почему не давал о себе знать?

– Мы потерпели кораблекрушение, – сказал Зигфрид, с грустью глядя куда-то вдаль.

– Какой ужас! – вскрикнула Матильда. – И что же было дальше?

– Дальше? – Зигфрид внимательно посмотрел в глаза сестры и проговорил: – Дальше начинается сказка. Но…ты, Матильда, запретила нам рассказывать сказки, поэтому я умолкаю.

Зигфрид опустился в объятия старого дивана и, скрестив на груди руки, закрыл глаза. Урсула умоляюще глянула на мать. Матильда поспешно отвела взгляд, крепко сжала губы, нервно побарабанила по столу, а потом выпалила:

– РассказывайскореесвоюсказочнуюисториюЗигфрид.

Урсула захлопала в ладоши. Зигфрид открыл глаза и подмигнул сестре, приглашая ее в объятия дивана.

– Ну же, Зигфрид, – поторопила его Матильда, усаживаясь рядом. – Рассказывай.

– На море разыгрался такой жуткий шторм, что наш корабль был похож на ореховую скорлупку. Волны бросали его из стороны в сторону, пока не раскололи на мелкие щепки. Вся команда погибла. Я чудом остался жив. Я ухватился за какую-то доску и потерял сознание. А когда пришел в себя, то увидел прямо перед собой очаровательную незнакомку с вплетенными в волосы гирляндами цветов. Одета незнакомка была в полупрозрачное бледно-розовое платье, усыпанное такими же гирляндами цветов, что и волосы. Цветы источали необыкновенный сладкий аромат. Незнакомка улыбнулась и протянула мне руку, помогая встать на ноги. Потом она пригласила меня в свою лодку. Лодка эта была не простая. Это была огромная перламутровая раковина, которую тянули за золотые цепочки три дельфина. Незнакомка управляла ими, как лошадьми. Она что-то покрикивала, дергала цепочки и весело смеялась, когда каскад брызг осыпал нас с ног до головы. Перламутровая раковина легко скользила по водной глади, оставляя за собою пенный след.

– Вы Афродита? – поинтересовался я, когда понял, что все происходящее не бред.

– Нет, – развеселилась незнакомка. – Я – Галатея. Я увидела, как море выбросило Вас на берег, и решила Вам помочь. Я отвезу Вас на чудесный остров, где…

– Урсула! – загремел грозный голос. – Почему ты до сих пор не одета? Немедленно ступай к себе.

– Но, папенька…, – глаза девочки наполнились слезами.

– Немедленно ступай к себе и не смей без разрешения выходить, – приказал отец, топнув ногой.

– Мартин, не будь таким жестоким по отношению к малышке, – вступился за Урсулу дядя Зигфрид. – Она…

– Она моя дочь, – сверкнул глазами Мартин, – поэтому она будет выполнять мои приказания. А посторонних я просил бы не вмешиваться в наши семейные дела.

– Но, Мартин, Зигфрид мой брат! – воскликнула Матильда. – Он…

– Он здесь только потому, что я позволил ему здесь бывать, – заявил Мартин.

Урсула всхлипнула и выбежала вон, ругая отца за то, что он так бесцеремонно прервал сказку, за то, что грубо накричал на маменьку и обидел дядю. Девочка вбежала в свою комнату, упала на кровать и, зарывшись лицом в подушки, разрыдалась.

Откуда-то издалека до нее донеслись приглушенные споры, затем громко хлопнула входная дверь, и застучали по брусчатке подковы. Наступила гнетущая тишина. А потом разом забегали по дому все слуги, непрестанно повторяя:

– Его выгнали из дому.

– Его не велено больше пускать.

– Всем велено искать осколок.

– Осколок, осколок, осколок…

– Неужели они ищут зеркальный осколок? – испугано вскрикнула девочка. – Зачем он им нужен? Неужели они хотят и его похоронить в фамильном склепе? Нет, я им его ни за что не отдам.

Урсула вскочила с кровати, схватила треугольный осколок и замерла, решая, куда бы его спрятать. Дверь в комнату отворилась, пропуская внутрь няню. Вид у нее был удрученный. Она старалась не смотреть на девочку.

– Дядя Зигфрид поспешно уехал. У него неожиданно появились срочные дела, которые нельзя было никак отложить. Он просил передать тебе подарок, – няня протянула Урсуле небольшую бархатную темно-вишневую коробочку в виде сердца и прошептала:

– Только, прошу тебя, милая, никому не говори, что я передала тебе это. Спрячь поскорее коробочку, а я постою за дверью, чтобы никто не помешал тебе.

Няня закрыла за собой дверь, а Урсула открыла коробочку и с восторгом принялась рассматривать дядин подарок. На темно-вишневом атласе лежало красивое ожерелье из разноцветных каменных цветов, на лепестках которых застыли маленькие жемчужные капельки росы.

А в крышке из бархата было сделано треугольное углубление, словно специально приготовленное для зеркального осколка. Урсула ловко вставила зеркало, захлопнула коробочку и спрятала ее среди старых игрушек.

Потом она поспешно оделась, пригладила волосы и, взяв книгу, села к столу. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился отец.

– Из-за того, что ты разбила зеркало, на наш дом обрушились неприятности, – загремел его голос, заставляя Урсулу съежиться. – Я желаю уберечь тебя от зла, поэтому я принял решение поручить твое воспитание своей сестре.

– Твоей сестре? – воскликнула Урсула. – Разве у тебя есть сестра? Почему же мы о ней ничего не слышали?

– Прежде не было нужды говорить вам о Хлорис, – строго проговорил отец.

– Тогда расскажи о ней сейчас, – попросила девочка.

– Нет. Я ничего не стану тебе рассказывать. Завтра приедет Хлорис, и ты все увидишь сама. А сегодня тебе следует собрать самые необходимые вещи, чтобы не заставлять тетушку ждать.

– Отец, я никуда не хочу от вас уезжать. Позволь мне остаться, – взмолилась Урсула. – Я не смогу жить без вас с матушкой, без сестер, без няни, без этого дома. Прошу тебя, сжалься надо мной.

– Урсула, я не могу оставить тебя дома, – проговорил отец. Голос его стал мягче, глаза подобрели. – Пойми, тебе следует получить хорошее образование, а это можно сделать только за пределами дома. Твоих старших сестер мы тоже отсылали из дома. К тому же, мы расстаемся всего лишь на год. Время пролетит незаметно, ты даже не успеешь заскучать.

– А если я все же заскучаю? – Урсула попыталась разжалобить отца.

– Тогда мы непременно заберем тебя, – пообещал он.

– Тогда вам не надо отсылать меня из дома, потому что я уже заскучала, – радостно воскликнула Урсула и подбежала к отцу. Она хотела броситься ему на шею, как несколько часов назад бросилась на шею дяди Зигфрида, но отец поспешно выставил вперед руки и закричал:

– Не смей перечить мне!

Урсула замерла на месте, поняв, что никогда не сможет обнять отца, не сможет преодолеть стену отчуждения, неизвестно, когда возникшую между ними. Грохот двери и скрежет ключа в замке подтвердили самые страшные опасения девочки. Она смахнула слезы, подошла к окну и, распахнув створки, тихо проговорила, глядя на зеленеющий на горизонте лес:

– Прощайте, прощайте, прощайте…

– Алёра! Алёра! Алёра! – запел ветерок, растрепав ее волосы. – Радуйся, Урсула. Они думают, что удаляют тебя от тайны, а на самом деле, приближают тебя к ней.

– Приближают? – не поверила девочка.

– Да, да, да, – застучали дятлы.

– Да-да-да, – запели птички.

– Да-а-а, – подтвердил ветерок.

Урсула улыбнулась и проговорила:

– Раз так, то я с удовольствием поеду к тетушке Хлорис. Кто знает, может быть, она – замечательнейшая женщина, и мы станем с ней лучшими друзьями, как и с дядюшкой Зигфридом.

Вечером, когда в доме всё затихло, Урсула зажгла свечу, достала бархатную коробочку в виде сердечка и с замиранием сердца открыла ее. Каменное ожерелье засверкало так, что стало больно глазам, хрустальные капельки росы задрожали, а в зеркальном треугольнике появилась радуга. Несколько минут девочка не могла оторвать взгляда от фантастической картины. Потом она аккуратно вынула ожерелье из коробочки, надела его на шею и, глянув в зеркало, замерла. Из серебряной темноты на нее смотрела девушка в пурпурном платье, украшенном камнями. Девушка улыбнулась Урсуле и поманила ее за собой. Урсула почувствовала, как чьи-то невидимые руки легко подняли ее и перенесли в длинный зеркальный коридор, в конце которого стоял высокий, крепкий мужчина с черной бородой.

– Дядя… Зигфрид? – не поверила Урсула.

– Зигфрид, – подтвердила Эхо.

– Благодарю тебя, милая Эхо, – проговорила девочка и побежала к дяде. Он поймал ее в свои объятия и закружил, непрестанно повторяя: «КакясчастливУрсула!»

Кружение завершилось у ворот дворца, в зеркальных стенах которого отражались бездонный океан, голубое небо, яркое солнце, бледная луна, бескрайние степи, высокие горы.

– Королева Аталанта сама расскажет о Зеркальном королевстве, – сказал дядя Зигфрид, подталкивая Урсулу вперед.

В большом, просторном зале, украшенном золотом, жемчугом и драгоценными камнями, на высоком троне восседала королева. Одета она была в пышное платье бирюзового цвета, расшитое золотом. Голову украшала янтарная диадема. В одной руке Аталанта держала пальмовую ветвь, в другой – глобус.

Возле трона стояли две крылатые девушки в серебряных нарядах. Одна держала в руках лавровый венок, другая – рог изобилия полный фруктов и жемчужин. Легкий дымок стелился по полу, укрывая маленького мальчика, который сидел у камина и бросал в огонь оружие.

– Проходи, Урсула, не бойся, – проговорила Аталанта. – Мы давно ждем тебя, чтобы поведать историю Зеркального королевства. Садись и слушай.

Урсула удобно устроилась на высоком стуле и затаила дыхание. Королева заговорила. Звук ее мелодичного голоса напоминал журчание ручейка. Урсуле даже показалось, что она не только слышит, но и видит все, о чем рассказывает королева.

Давным-давно, когда миры людей и зеркал были неразделимы, люди могли беспрепятственно ходить туда – сюда по зеркальному коридору, чтобы побывать в тайной комнате, где находились зеркала, обнажающие людские пороки. Зеркала не просто обнажали пороки, они впитывали их в себя, пряча все людские недостатки в темных лабиринтах подземелий. Люди выходили из тайной комнаты просветленными, наполненными добротой и любовью.

Но однажды в нашем Зеркальном королевстве появился человек, одетый в плащ ярко-лимонного цвета. О том, что это злой колдун Лоран, мы узнали лишь тогда, когда он проник в лабиринт, где были спрятаны пороки, и выпустил их наружу. Лоран позволил порокам пройти по зеркальному коридору в мир людей. А людей он запер в зеркальном мире, приказав им безропотно повторять все, что делают пороки. Люди и пороки поменялись местами. Мы превратились в рабов, лишенных собственного облика. Мы полностью копируем все, что делают пороки, подходя к своим зеркалам.

Раньше истина господствовала в мире, а теперь увидеть ее невозможно.

Чары желтого колдуна Лорана оказались настолько сильными, что люди не хотят больше знать истину. Они сроднились с пороками и уже не представляют себе жизни без них…

– Неужели ничего нельзя сделать? – воскликнула Урсула.

– Вначале избавиться от пороков было совсем несложно. Надо было просто приблизиться к зеркалу с зажженной свечей, чтобы огонь и тепло отпугнули пороки. Но…, – Аталанта горько вздохнула. – Лоран приказал своим слугам придумывать небылицы про несовместимость зеркал с огнем, чтобы никто не смог увидеть истину. Желтый колдун рассчитал все до мелочей. Страшные истории про зеркала разлетелись по миру со скоростью света. Но и этого Лорану показалось мало. Он приказал разбить все живые серебряные зеркала, оставив на земле лишь мертвые зеркала, в которых никогда не сможет блеснуть свет истины.

– Ах! – вскрикнула Урсула и закрыла лицо руками.

– Чары злого колдуна хоть и очень сильные, но разрушить их все же можно, – проговорила королева и улыбнулась. – Добрый волшебник Доменик предсказал, что одну единственную дверь, соединяющую два мира, откроет девочка с серыми глазами и пепельными волосами. И вот, дверь открыта. Заклятие, наложенное на нас Лораном, разрушено. И это сделала ты, Урсула.

– Нет, нет, Ваше Величество, вы, верно, ошиблись, потому что я не открывала никаких дверей, – затараторила Урсула, вскакивая со своего высокого стула.

– Взгляни вон туда, Урсула, – попросила Аталанта, указывая в дальний угол залы. – Что ты видишь?

– Большое старинное зеркало, – бодро заговорила Урсула, – в оправе из ониксов, агатов, и… Так это же наше зеркало! Но…но, ведь оно разбилось, осыпав меня дождем из серебряных осколков.

– Правильно, – улыбнулась королева. – Разбилось ваше зеркало, которое и являлось дверью, соединяющей миры.

– Значит, вы теперь свободны! – обрадовалась девочка. – Вы все сможете вернуться на землю и…

– Нет, – покачала головой Аталанта. – Не все так просто, милая. Мы были в рабстве многие тысячелетия. За это время люди утратили секрет изготовления живых зеркал, которые позволили бы нам вернуться обратно.

– Неужели добрый волшебник не может вам помочь? – всхлипнула Урсула.

– Может, – сказала королева. – Но для этого нам надо достать осколок вашего зеркала. Мы попросили твоего дядю Зигфрида помочь нам, но…

– Отец приказал похоронить зеркало в фамильном склепе, – прошептала Урсула, чувствуя, как похолодели у нее кончики пальцев. А королева Аталанта вскрикнула и уронила лицо в ладони.

– Все пропало, – простонала она.

– Нет, Ваше Величество, – голос Урсулы зазвучал чуть громче. – Один осколочек чудом попал в мою комнату. Я спрятала его в бархатной коробочке, которую дядя Зигфрид подарил мне.

– Береги его, милое дитя, – попросила Аталанта. – Придет время, ты покажешь его зеркальным мастерам, и тогда…

– Урсула, Урсула, Урсула, – закричала няня. – Скорее вставай. За тобой приехала тетя Хлорис.

Урсула открыла глаза и увидела, что сидит за столом, а перед ней лежит раскрытая коробочка в виде сердца, в крышке которой сверкает зеркальный треугольник, отражая девочку с дорогим ожерельем на шее.

– Ах! – испуганно вскрикнула Урсула. – Что будет, если кто-нибудь все это увидит?

Она поспешно сняла ожерелье, убрала его в коробочку, а коробочку спрятала на самое дно саквояжа, в котором уместились все необходимые вещи.

Няня заглянула ровно через минуту после того, как Урсула завершила все приготовления.

– Ты сегодня поднялась раньше обычного, – удивленно проговорила она. – Неужели тебе так не терпится отправиться в далекий путь?

– Я и не думала подниматься очень рано, – возразила девочка. – Это ты разбудила меня, сказав, что приехала тетя.

– Я? – воскликнула удивленно няня.

– Да, ты. Ты, нянюшка, меня разбудила и забыла, – засмеялась Урсула и побежала в гостиную.

Тетушка Хлорис оказалась добродушной толстушкой с изысканными, аристократическими манерами. Она сразу расположила к себе всех домашних, рассказывая без устали забавные истории из их с папенькой детства. Урсуле даже показалось, что она всегда знала тетушку и всегда мечтала погостить в ее уютном доме, где трещат дрова в камине, где цветут диковинные цветы, и куда непременно в скором времени приедут все, все, все и даже слуги.

Урсула легко попрощалась с сестрами, няней, расцеловала маменьку, поклонилась отцу и села в карету рядом с тетей Хлорис.

Дорога и новые впечатления так увлекли девочку, что она не заметила, как подошло к концу путешествие, и как изменилась тетя. Вместо добродушной, улыбчивой женщины появилась раздражительная и злая старуха. Она проводила девочку в малюсенькую комнатку под самой крышей и, процедив сквозь зубы: «Здесь ты будешь жить», собралась уходить. Урсула подалась вперед, чтобы обнять тетушку и пожелать ей доброй ночи, но та резко выставила вперед руки и громко крикнула:

– Не смей этого делать никогда!

Урсула замерла на месте, поняв, что жить ей в тетушкином доме будет несладко. Единственным успокоением было наличие в саквояже бархатной коробочки в виде сердечка, в которой лежало волшебное зеркало.

Дождавшись, когда в доме все стихло, Урсула зажгла маленький огарок свечи и увидела зеркальный коридор, где ее поджидал весельчак путти. Он смешно раздувал щеки, стараясь поднять Урсуле настроение. Но она ни разу не улыбнулась, продолжая безуспешно ломать голову над странным превращением, произошедшим с тетей.

– Не стоит из-за этого огорчаться, – проговорил путти. – Обман всегда надевает маску добродетели. Хорошо еще, что у твоей тетки хватило ума не нарядиться милой девчушкой.

– Но почему же никто не распознал ее надувательства? – изумилась Урсула.

– Потому что никто не хотел видеть ее истинное лицо, – ответил путти. – Твои родные смотрели на медовые соты в руках обманщицы, не обращая внимания на змеиное жало, торчащее из-под юбки. Таковы законы перевернутого мира, лишенного истины. Люди обращают внимание лишь на то, что радует их зрение. Они смотрят на розовые лепестки в руках глупости, поощряющей их на низменные желания, но не замечают бубенцов, трезвон которых делает явными все неправедные дела.

– Как же мне научиться различать, где истина, где ложь? – поинтересовалась Урсула.

– Надо внимательно смотреть вокруг, – пояснил путти. – Пороки наряжаются в яркие, разноцветные одежды, чтобы привлечь к себе внимание. Украшают себя множеством золотых цепочек и перстней. Но все это – лишь маски, которые не могут долго скрывать их истинную сущность.

Гнев и раздражительность вульгарны и крикливы. Жадность непременно будет держать в руке толстый кошелек, утверждая, что ей не на что купить хлеба. Лень будет валяться в постели, не желая даже переменить одежды. Тощая и чахлая зависть поселится в мрачном, грязном доме. У клеветы с языка будет сочиться яд, а огромные уши всегда будут готовы слушать советы невежества и подозрения.

Отличительные черты добродетели – скромность, стыдливость и стойкость. Она неподкупна, бескорыстна и справедлива. Всегда принимает взвешенные решения, учась на уроках прошлого. Добродетель благоразумна, потому что она смотрит истине прямо в глаза. Взгляни же на свое истинное лицо, Урсула, – сказал путти, подталкивая девочку к овальному зеркалу, которое держали птицы-сирены с женскими головами.

В зеркальном отражении Урсула увидела девушку, одетую в белые одежды. Лицо девушки скрывала полупрозрачная вуаль. В руках она держала щит, цепь и зажженную свечу. У ее ног лежал рог изобилия, а за спиной виднелись два сильных крыла.

– Что это значит, путти? – спросила Урсула, с любопытством разглядывая отражение.

– Щит, цепь и вуаль – это целомудрие, – пояснил путти. – Щит нужен для того, чтобы отражать разящие стрелы купидона.

– А зачем он посылает стрелы? – заинтересовалась девочка.

– Чтобы заставить людей любить или ненавидеть друг друга, – сказал путти. – Если купидон пустит золотую стрелу, то человек будет мучиться от любви, забыв обо всем на свете. А если стрела будет стальной, то в сердце человека поселится лютая ненависть, и целью его жизни станет месть. Чтобы позабавиться, купидон заставляет людей влюбляться в тех, кто их люто ненавидит.

– Как жестоко с его стороны поступать подобным образом, – покачала головой Урсула.

– Да, – подтвердил путти. – Мир, в котором правит страсть, полон коварства, безразличия и зла. Страсть можно обуздать, если сковать ее крепкой цепью.

– Значит, цепь нужна, чтобы заковать страсть в оковы? – спросила девочка.

– Да, – улыбнулся путти. – А зажженная свеча – это символ веры в победу добра, в торжество добродетели и истинной мудрости. Рог изобилия – символ милосердия. Крылья – надежда на благие перемены. Жители Зеркального королевства надеются на тебя, Урсула…

– Урсула, что здесь происходит? – закричала тетушка Хлорис, появившаяся на пороге. – Кто позволил тебе жечь мои свечи?

От неожиданности Урсула вскрикнула и уронила на пол бархатную коробочку. Тетя Хлорис втиснулась в маленькую комнатку и принялась наступать на племянницу.

– Мартин сказал мне, что ты послушная девочка, что у тебя не будет от меня никаких секретов. А ты в первый же день вытворяешь неизвестно что. Немедленно рассказывай мне обо всем, не-то я выброшу твою безделушку, – тетушка ловко подхватила коробочку с пола и, помахав ей перед носом Урсулы, прошипела: – Ну, я жду.

– Это не безделушка, – прошептала девочка. – Это подарок дядюшки Зигфрида.

– Уж не того ли безумного братца твоей матери, которого Мартин выгнал вон? – злобно захохотала Хлорис.

– Он не безумный, – воскликнула Урсула. – Он самый, самый, самый замечательный человек!

– Молчать! – рассвирепела тетя. – Не смей в моем доме вспоминать имя этого безумца. К тому же, я терпеть не могу сентиментальных воспоминаний, поэтому с огромным удовольствием вышвырну эту безделушку в окно.

– Не-е-е-е-т! – закричала Урсула, подавшись всем телом вперед, но было поздно, бархатное сердечко вылетело в открытую форточку.

– Что, что, что же Вы наделали? – простонала девочка.

– Я сделала то, что должна была сделать, – сообщила тетя и злорадно улыбнулась. – А теперь я запру тебя в этой комнате и…

– Нет! – вскрикнула Урсула и, оттолкнув тетю, выбежала вон.

– Вернись немедленно, дрянная девчонка, – загремел тетин голос. Но Урсула и не думала ей подчиняться. Она выбежала на улицу и, опустившись на колени, принялась обшаривать каждый миллиметр земли в поисках заветного сердечка.

– Господи, сделай так, чтобы я его нашла, – молила девочка, обливаясь слезами.

– Я не имею права потерять его. Если я его не найду, то зеркальный народ погибнет, и никто тогда не узнает истину, а это ужасно несправедливо.

– Т-ш-ш-ш, – зашептал ветерок, запутавшись в волосах Урсулы. – Алёра! Радуйся.

– Чему же тут радоваться? – всхлипнула она.

– Если ты сейчас же не вернешься, то я больше не пущу тебя в дом, и тебе придется провести ночь в собачьей конуре, – закричала тетя Хлорис, появляясь в дверном проеме. – Считаю до двух. Раз… Урсула… Два.

Дверь с грохотом закрылась.

– Алёра! Ты свободна! – воскликнул ветерок и звонко рассмеялся.

– Тебе смешно из-за того, что мне придется провести ночь в собачьей конуре? – рассердилась Урсула.

– Нет, нет, – поспешно ответил путти. – Я радуюсь тому, что ты так легко избавилась от злой тетки. Теперь ты можешь делать все, что захочешь. А это значит, что ты должна отправиться в Венецию!

– Зачем? – испугалась девочка.

– Странный вопрос, – хмыкнул путти. – Ты же должна показать свой зеркальный осколок венецианским мастерам.

– Но его у меня нет, – всхлипнула Урсула. – Его выбросила в окно злая тетка Хлорис.

– Т-ш-ш-ш, не стоит плакать, – попросил ветерок, погладив девочку по голове. – Смотри повнимательней.

– Хорошо, – сказала девочка, опуская голову вниз. – Вот если бы у меня был малюсенький огарочек свечи, то я сразу бы нашла бархатное сердечко.

В тот же миг из-за туч выглянула луна, и Урсула увидела прямо перед собой темно-вишневую бархатную коробочку в виде сердечка.

– Алёра, – прошептала она, прижимая дядин подарок к груди. – Алёра!

Урсула поднялась с колен и открыла коробочку. Из зеркального треугольника на нее глянула круглолицая, печальная девушка с лунным серпом в пшеничных волосах. Губы девушки чуть дрогнули, и Урсула услышала тихие слова:

Пойдем со мной по Млечному пути,

То молоко, что добрая Юнона

Давала Геркулесу из груди,

Чтоб стал бессмертным,

Сильным и свободным.

А капли, что упали вниз с небес,

Раскрылись вдруг цветами белых лилий,

Зеркальными созвездьями Земли,

Чтоб люди, не страшась, по ним ходили.

Иди по лилиям – то Млечный путь Земли.

Он направленье верное укажет.

А радуга, сходящая с небес,

Тебе, где ложь, где истина покажет.

Урсула улыбнулась и бодро зашагала вперед. Дорога привела ее к морю и утонула в пенных волнах. Утомленная ночным путешествием Урсула решила немного вздремнуть. Она забралась под перевернутую рыбацкую лодку и уснула. Ей приснилась добродушная тетушка Хлорис, превращающаяся в злую сгорбленную старуху с крючковатым носом.

Старуха трижды хлопнула в ладоши. На ее зов явились два мальчугана: один – светлокожий с белыми прямыми волосами, а другой – темнокожий с черными кудряшками до плеч.

Светлокожего звали Морфеем – сном. Ему старуха приказала запугать Урсулу, замучив ее кошмарными сновидениями.

Темнокожего мальчика звали Мор – смерть. Ему старуха велела заключить спящую Урсулу в свои объятия и не выпускать до тех пор, пока она не испустит дух.

Малыши захлопали в ладоши, но тут же заспорили, кому достанется право утащить душу Урсулы в вечную пустоту. Спорщиков угомонила Хлорис, сказав, что о душе племянницы она позаботиться сама.

Все трое принялись выплясывать странный танец и дико хохотать. Урсула вскрикнула и, открыв глаза, увидела, что узкая полоска солнечного света проникла под лодку и разделила пространство пополам. Урсуле захотелось поскорее выбраться из-под лодки, чтобы окончательно сбросить оковы жуткого сна.

Теплый ветерок растрепал ее волосы, пощекотал нос, заставляя вдохнуть неповторимый морской воздух. Солнышко погладило ее щеки своей теплой ладошкой, а веселая птичка пропела утреннюю песенку.

– Доброе утро! – сказала Урсула и, сделав несколько шагов к морю, замерла. На берегу сидел человек, фигура которого показалась ей знакомой.

– Не может быть, – прошептала Урсула и потерла глаза. Человек выпрямил спину и чуть повернул голову. Теперь сомнений никаких не осталось.

– Дядюшка Зигфрид! – закричала девочка, бросившись в объятия к изумленному дяде.

– МоядорогаяУрсуланеможетбыть?! – воскликнул дядя, прижимая девочку к себе. – Как, скажи на милость, ты сюда попала?

– Папенька отправил меня к тетушке Хлорис, а она выбросила в окно твой подарок, а потом выбросила и меня, – выпалила Урсула.

– Как она посмела выбрасывать ребенка в окно?! – возмутился дядя. – Ты не ушиблась?

– Нет, нет, – засмеялась девочка, – тетя вовсе не выбрасывала меня в окно. Она выбросила в окно твое сердечко, а меня хотела запереть. Но я выбежала на улицу, а тетя закрыла дверь, оставив меня ночевать в собачьей конуре.

– Возмутительно, – насупил брови дядя Зигфрид. – Откуда вообще взялась эта тетка?

– Это папенькина сестра, – пояснила Урсула. – Она сначала была очень-очень хорошей, а потом…

– Выкинула ребенка на улицу, – закончил дядюшка Зигфрид. – Нет, моя милая, что– то подсказывает мне, что сестра твоего отца никогда не была хорошей. Она просто притворилась, а вы поверили. Но неужели Матильда ничего не заподозрила?

– Не знаю, – пожала плечами Урсула. – Мама выглядела счастливой. Она не сделала ни одного наставления перед моим отъездом.

– Странно, – покачал головой дядя. – Ну, да ладно, что было, то было. Расскажи мне лучше, как ты попала сюда? Кто указал тебе путь?

– Я шла по Млечному пути, который мне указала Луна, – ответила девочка.

– Луна? – дядюшкины брови взлетели вверх, но тут же вернулись обратно. Дядюшка рассмеялся и проговорил:

– Как я счастлив, что сумел привить тебе любовь к сказкам.

– Я тебе сказала правду, – нахмурилась Урсула. – Луна отразилась в зеркальном осколке.

– В каком зеркальном осколке? – поинтересовался дядя.

– В том, что сначала впился мне в ногу, потом чудом оказался в моей комнате, а оттуда перекочевал в бархатную коробочку, которую ты мне подарил, – скороговоркой произнесла Урсула, распахивая темно-вишневое сердечко. – Вот, посмотри сам.

– Я вижу здесь только ожерелье, – улыбнулся дядя Зигфрид.

– Не может быть, – простонала Урсула. – Я же смотрелась в него. Неужели я потеряла его там, у тетиного дома? Если так, то надо отправляться на поиски.

– Урсула, – улыбнулся дядя, – я думаю, что тебе незачем возвращаться в теткин дом. Я сам отправлюсь туда и разыщу зеркало. А ты останешься поджидать меня в рыбацкой хижине. Кстати, там можно перекусить и спрятаться от палящих лучей солнца, ветра и посторонних глаз.

– Спасибо тебе за заботу, дядюшка Зигфрид, – улыбнулась Урсула. – Возвращайся скорей.

Дядя Зигфрид ушел, а Урсула села возле окошка и принялась наблюдать за игрой волн, набегающих на скалистый берег. Солнечный луч скользнул по бархатному сердечку и замер. Урсула открыла коробочку и ахнула. Зеркальный осколок был на прежнем месте.

– Но… это невозможно! – воскликнула она.

– Возможно, – засмеялся ветерок, ворвавшись в приоткрытую дверь.

– Надо догнать дядю, – Урсула рванулась к двери.

– Нет, нет, нет. Не делай этого, – приказал ветерок, захлопнув перед носом девочки дверь.

– Почему? Что случилось с тобою, путти? Ты не пускаешь меня к дяде Зигфриду? – возмутилась Урсула.

– Твой дядюшка – двуликий Янус, смотрит вперед и назад, – спокойно произнес ветерок.

– Зеркальный осколок нужен ему, чтобы разбогатеть.

– Неправда, – замотала головой девочка.

– Правда, – строго сказал путти. – Вспомни, дядя появился в вашем доме ранним утром, сразу после того, как разбилось зеркало. Так?

– Урсула кивнула. – А потом все в доме принялись искать зеркальный осколок. Так?

– Так, – подтвердила девочка.

– Но, когда ты распахнула коробочку, то дядя не увидел очевидного, – сказал путти.

– Но ведь и я не увидела осколок, когда смотрела в коробочку вместе с дядей, – заметила Урсула.

– Верно, – согласился путти. – Но ты не видела зеркало, потому что в нем отражалась пустота, которая была рядом с тобой. Запомни, увидеть истину могут только чистые, светлые души.

– Что же мне теперь делать? – Урсула опустилась на стул.

– Вставать и идти к морю, – ответил путти. – Галатея уже впрягла своих дельфинов в перламутровую раковину и давно поджидает тебя.

– Правда? – воскликнула девочка. Вместо ответа ветерок с силой распахнул дверь, и Урсула увидела перламутровую раковину, покачивающуюся на волнах.

– Поторопись, Урсула, – крикнула Галатея, помахав девочке рукой. – Мы должны успеть на остров до того, как проснется Полифем.

Урсула схватила бархатную коробочку и побежала к лодке. Удобно устроившись в перламутровой раковине, она спросила:

– А кто такой, Полифем? И почему нам следует его опасаться?

– Полифем – получеловек, полудракон, – ответила Галатея. – Он дикий и очень жестокий. Однажды он увидел, как я вплетала в волосы только что собранные на горе цветы, и с тех пор преследует меня. Он поклялся, что уничтожит любого, кто приблизиться ко мне.

Галатея дернула золотые цепочки и выкрикнула странные слова. Дельфины рванулись вперед, как резвые кони. Перламутровая раковина заскользила по водной глади. Брызги разноцветной радугой рассыпались над головой Галатеи. Урсула подняла лицо вверх и увидела четырех путти, которые смешно раздували щеки, подгоняя быстроходную ладью.

– Смотри вперед, – сказала Галатея. – Сейчас на горизонте появится мост-радуга – опознавательный знак острова зеркальщиков.

Урсула приподнялась, чтобы ничего не пропустить. Но картина долгое время оставалась неизменной. А когда восторженный интерес девочки начал пропадать, на фоне чистого неба четко вырисовалась каменная арка, в точности повторяющая не только форму, но и цвет радуги. Урсула замерла с открытым ртом, размышляя над тем, что, если бы Галатея не сказала ей, что испещренный прожилками мост – природное творение из камня, она непременно принялась бы доказывать, что видит самую настоящую небесную радугу.

Через мгновение рядом с мостом появилось новое чудо – тонкая, прямая колонна, увенчанная парой распахнутых крыльев.

– Вот мы и на острове зеркальщиков, – сообщила Галатея. – Прощай, Урсула. Иди вперед, никуда не сворачивай и ничего не бойся.

– Спасибо, Галатея. Удачи тебе, – сказала Урсула и спрыгнула на красно-коричневую землю острова зеркальщиков.

Перламутровая раковина, запряженная дельфинами, исчезла, словно ее никогда и не было.

Урсула замерла в нерешительности, размышляя над тем, что же ей теперь делать и что значит – идти вперед?

– Путь тебе подскажет радуга, – пропел ветерок. – Значит, надо идти к радуге.

– Верно, путти. Надо идти к радуге, – сказала Урсула и зашагала вперед. Уже через несколько минут она увидела крепостную стену с башнями и бастионами, за которой скрывался красный замок с идеально пропорциональными галереями, тенистыми площадками, двориками и арками.

Когда Урсула подошла ближе, то не смогла сдержать восторженного возгласа, видя изящество филигранной резьбы, украшающей галереи, улавливающие освежающий бриз и эхо шелестящей листвы.

Матово мерцающие дорожки, вдоль которых возвышались круглые миртовые кусты, вели к шестигранной площади, в центре которой возвышался фонтан в виде глубокой чаши, лежащей на спинах двенадцати мраморных львов. Из пасти каждого льва вода сливалась прозрачными струйками в шестигранный бассейн, в зеркальной глади которого отражались колонны и аркады.

Урсула зачерпнула прозрачной воды и поднесла к губам.

– Не стоит пить воду из бассейна, – раздался рядом чей-то голос. Урсула повернула голову и увидела юношу, одетого в полупрозрачный серебряный хитон и обутого в крылатые сандалии.

– Путти! – воскликнула Урсула.

– Нет, я больше не путти, – сказал ветерок, покачав головой. – Теперь меня зовут Зефир. Я вырос, Урсула.

– Так быстро? – воскликнула Урсула. – Значит, мы больше не сможем играть с тобой?

– Скорее всего, нет. Но мы останемся добрыми друзьями. Я буду помогать тебе, как прежде.

– Спасибо, пут…

– Т-ш-ш-ш, – Зефир приложил палец к губам и прошептал: – Никто не должен знать, что мы с тобою знакомы. Сейчас я исчезну, но стоит тебе поднять голову вверх и прошептать: «Алёра!», как я тут же окажусь рядом с тобой. До свидания, Урсула.

– Не оставляй меня одну в этом безлюдном городе, – взмолилась девочка, ухватив Зефира за руку.

– Урсула, тебе не будет скучно в этом городе, потому что в нем очень много жителей, просто пока ты их не видишь, – сказал Зефир, высвобождая руку. – Сейчас я сниму покрывало с твоих глаз, и все переменится.

Зефир смешно раздул щеки и, взмыв вверх, принялся дуть на девочку, заставляя ее волосы плясать, повинуясь воздушным потокам.

– Алёра, – услышала Урсула и увидела, что стоит в самом центре многолюдной толпы.

– Тебя зовут Урсула, дочь Мартина из Фрасасси? – поинтересовался седовласый старец, тронув девочку за руку. Она кивнула. – Следуй за мной. Тебя давно ждут во дворце.

Урсула пошла следом за старцем. Он ввел ее в зал с высокими потолками и множеством колонн вокруг массивного трона, на котором восседал король. Одет он был в дорогую сине-фиолетовую мантию, отороченную белым мехом. Золотая корона была усыпана дорогими камнями. На руках короля были надеты белоснежные перчатки с золотым орнаментом.

– Мы ждали тебя, Урсула, – проговорил король после приветствия. – Ты принесла то, что нас интересует?

– Да, – прошептала девочка, напуганная бьющей в глаза роскошью замка.

– Сколько ты хочешь получить за свое зеркало? – спросил король, внимательно разглядывая скромный наряд Урсулы.

– Получить чего? – удивленно переспросила девочка.

– Золота, – усмехнулся король. – Или ты предпочитаешь драгоценные камни?

– Мне не нужны ни золото, ни камни, – громко сказала Урсула. – Я пришла сюда только потому, что меня попросили об этом король Актеон и королева Аталанта, которые правят зеркальным миром. Они хотят поделиться с вами секретом изготовления живых зеркал.

– Неужели они ничего не желают взамен? – хмыкнул король.

– Они хотят, чтобы вы перестали выпускать мертвые зеркала, а выпускали только живые, – ответила девочка, прижав к груди темно-вишневую коробочку в виде сердечка.

– Сколько они заплатят нашим мастерам? – прищурил глаза король.

– Они? – Урсула на миг онемела. Ей никто не говорил ни о какой плате. Она вообще впервые слышала, что помогать другим и делать добро надо за деньги. Отправляясь в далекое путешествие, она даже не предполагала, что будет торговаться с самим королем.

– Все в этой стране странно и непонятно, – подумала Урсула, решив, что Галатея привезла ее не на тот остров. Но тут же спохватилась, вспомнив, что путти сказал, что она там, где надо. Да и Луна говорила про Млечный путь и радугу.

– Ну, так что у нас с зеркальным миром? – переспросил король.

– Не сочтите меня невежливой, Ваше Величество, – проговорила Урсула и посмотрела королю в глаза. – Не кажется ли Вам, что делать добрые дела надо бесплатно?

Король усмехнулся.

– Я знаю, что вы владеете секретами изготовления венецианских зеркал, но они у вас мертвые, – продолжила Урсула. – У меня же есть образец живого зеркала. И если это для вас недостаточная плата, то мне придется уйти.

Король расхохотался.

– Ты смеешь ставить условия самому королю? Ты или очень смелая, или очень глупая девочка, – король поднялся. – Ты не подумала о том, что я могу приказать страже отнять у тебя все твои богатства, а тебя бросить в море на съедение акулам.

– Вы не сделаете этого, – замотала головой Урсула.

– Я сделаю именно то, что сказал, – король трижды хлопнул в ладоши. Стражники окружили Урсулу, выхватили из ее рук бархатное сердечко и оттеснили ее к выходу.

– Стойте! – приказал король. – В коробке кроме дешевых камней ничего нет. Где зеркало?

Урсула улыбнулась, вспомнив, что говорил ей ветерок.

– Вы никогда не найдете его, Ваше Величество, – сказала она. – Никогда!

– Почему?

– Потому что вокруг вас пустота. Именно эта пустота отражается в зеркале, делая его невидимым для вас, – объяснила Урсула.

– Отпустите ее, – приказал король. – Ты победила, Урсула. Ступай за Юсуфом, он проводит тебя в подземный город.

– Зачем мне туда идти? – спросила девочка.

– В подземном городе живут мастера, делающие зеркала, – ответил король. – Иди за Юсуфом и ничего не бойся. Никто не причинит тебе вреда.

Урсула поклонилась и последовала за старцем по гладкой тропинке вглубь известковых холмов. Короткий слабоосвещенный тоннель открыл вход в гигантских размеров грот, искусно подсвеченный факелами, спрятанными за изящными, словно покрытыми инеем, колоннами.

Причудливые сталактиты и сталагмиты придавали гроту мистический вид, возвышаясь в виде зачарованного леса с одной стороны и расцветая фантастическими цветами с другой. Крутые стены подземного города были испещрены зевами пещер. Под ногами журчал прозрачный ручеек, то исчезая, то вновь выныривая на поверхность.

Юсуф вел Урсулу все дальше вглубь сложного лабиринта пещеры, пока не привел в зал свечей. Здесь пол был усеян мерцающими белыми сталагмитами, поднимающимися из белых «чашечек», подобно горящим свечам, над поверхностью неглубокого озера.

Стены украшали каменные потоки, похожие на застывшие каскады горных водопадов. Стайка летучих мышей пролетела над головой девочки и скрылась в зеве пещеры, из которой через минуту вышел высокий человек с серьезным лицом.

– Здравствуй, Юсуф, – сухо проговорил он. – Что привело тебя в подземный город?

– Я пришел по приказу короля, и привел с собой девочку, у которой есть то, что вам надо, – ответил старец.

Мужчина внимательно посмотрел на Урсулу, потом перевел взгляд на старца и молча кивнул. Старец приложил ладонь к груди, сказал несколько непонятных слов и удалился.

– Меня зовут Орест, – сказал мужчина. Его голос зазвучал по-иному, а строгие глаза стали добрыми. – Мы давно ждем девочку, которая принесет нам сердце. Но мы и не могли предположить, что сердце это будет не настоящим, а бархатным. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Орест снял со стены факел и повел Урсулу в темный тоннель, где на стенах были нанесены рисунки, рассказывающие историю королевы Аталанты и зеркального народа.

Орест задержался у самой последней картины, на которой была изображена девочка – освободительница, прижимающая к груди сердце. Рядом с девочкой был изображен старец.

– Когда я увидел тебя в зале свечей, то просто не поверил своим глазам, – улыбнулся Орест. – Мне почудилось, что я брежу, что мое страстное желание увидеть девочку с сердцем в руках заставляет меня поверить в ее реальность, принимая за истину мираж. Но, к счастью, ты оказалась не эфемерным созданием, а настоящей Урсулой, принесшей нам треугольный зеркальный осколок.

– Откуда вы знаете, что я принесла треугольное зеркало? – удивилась девочка.

– Смотри, – сказал Орест, осветив дальнюю стену, на которой была нарисована девочка, вставляющая треугольник в замысловатый орнамент шестигранного панно.

– Значит, мое зеркальце лишь маленький элемент большого рисунка? – спросила Урсула.

– Нет, твой осколок – это ключ, открывающий дверь в тайную комнату зеркальной страны, – пояснил Орест.

– Давайте же скорее воспользуемся моим ключом, – сказала Урсула.

Орест улыбнулся и, взяв девочку за руку, повел ее по зачарованному царству извилистых галерей и мерцающих гротов в долину ветров, над которой возвышался куполообразный навес с овальным отверстием в центре.

Солнечный свет, проникающий в прохладную пещеру, равномерно разливался по замысловатому шестигранному рисунку, выложенному на полу. Урсула открыла бархатную темно-вишневую коробочку в виде сердечка, вынула зеркальный осколок и поднесла его к пустующему месту.

Зеркальце выскользнуло из рук девочки и, повернувшись несколько раз в воздухе, опустилось в пустующую ячейку. Солнечный луч пробежался по разноцветным камням и замер, добравшись до зеркала. Моментально снизу вверх поднялся столп света, внутри которого возник образ человека, облаченного в изумрудный плащ.

– Доменик! – воскликнул Орест. – Рад приветствовать тебя.

– Здравствуй, Орест! Здравствуй, Урсула! – проговорил волшебник.

– Ты покажешь нам проход к тайной комнате? – спросил Орест.

– Нет, Орест, – ответил волшебник. – Проход вы должны будете сделать сами. Смотри и запоминай.

Волшебник взмахнул руками, словно птица крыльями, и исчез. Вместо него в световом потоке появились огненные письмена. Орест начал читать их вслух, но Урсула ничего не понимала. Один раз она услышала знакомое слово «Алёра» и улыбнулась. Когда Орест дочитал до конца, письмена, вспыхнув, исчезли, уступив место удивительной картине. Множество зеркал разных форм и размеров лежали, стояли и висели неизвестно на чем, отражая солнечный свет. Отраженное сияние было таким сильным, что Урсула и Орест зажмурились.

– Когда вы сделаете тысячи зеркал и разместите их на известковых горах, и сможете поймать солнечные лучи, чтобы усилить солнечный свет всемеро, а свет луны сделать таким, как свет солнца, тогда на землю вернется Истина! – прозвучал голос Доменика.

Урсула и Орест открыли глаза. Перед ними в световом столпе снова стоял волшебник.

– Зеркальным мастерам надо быть очень осторожными и никому не рассказывать о своей работе, – строго проговорил Доменик. – Как только желтый колдун Лоран узнает, что Урсула добралась до подземелья, он примется строить козни, чтобы не дать нам выпустить Истину на свободу. Мы сможем победить, если не утратим веру, надежду, любовь и преданность.

Орест скрестил руки на груди и склонил голову. Урсула поспешила сделать то же самое.

– Урсула, – обратился к ней волшебник. – Возьми белую глину из ручья, который находится за твоей спиной, и замажь зеркальный треугольник так, чтобы никто не смог его отыскать. А потом отправляйся в красный дворец, выбери там себе комнату с видом на радужный мост и оставайся жить на острове.

– А можно мне вернуться домой? – спросила девочка.

– Тебе не понравилось у нас? – удивился волшебник.

– Очень-очень понравилось, – поспешно ответила Урсула. – Просто я очень скучаю по родителям, сестрам, няне, по ветерку путти и по нашему лесу, где поют соловьи, кукует кукушка и расцветают нежнейшие лесные цветочки, которых на вашем острове нет.

– Мы позволим тебе вернуться, но попросим тебя никому не раскрывать нашей тайны, – сказал волшебник, пристально глядя Урсуле в глаза.

– Клянусь, никому не рассказывать о зеркальном острове, – пообещала она, приложив обе руки к сердцу.

– Прощай, – сказал Доменик и исчез. Вместе с ним исчез и световой столп. В подземной долине ветров стало неуютно и мрачно.

Урсула поспешила выполнить просьбу волшебника. Набрав полные кулачки белой глины, она замазала ею зеркальный осколок, приговаривая:

– Я помню, как ты вонзился мне в ногу, а потом засверкал на полу, а потом поселился в бархатном сердечке и после этого попал в самый центр замысловатого рисунка, чтобы, в конце концов, мирно упокоиться под толстым слоем белой глины. Все. Работа закончена. Алёра!

Сильный порыв ветра подхватил Урсулу и закружил, унося прочь с маленького острова.

Возвращение Урсулы вызвало в доме небывалый переполох. Никто не мог поверить, что она жива и здорова, ведь ее оплакали больше года назад, когда тетушка Хлорис, обливаясь слезами, рассказала о таинственном исчезновении племянницы.

Домочадцы приставали к Урсуле с расспросами, пытаясь узнать, где же она была все это время? А она упрямо твердила:

– Я жила у тетушки Хлорис.

Даже встреча с тетей не заставила девочку рассказать о том, что же с ней было на самом деле.

Узнав о чудесном возвращении Урсулы, приехал дядюшка Зигфрид. Но Урсула встретила его весьма сдержанно и не захотела слушать новые сказки. Зигфрид долго о чем-то беседовал с Матильдой. Но и она не смогла ничего выведать у дочери.

На вопрос матери, что же с тобой случилось? Урсула с улыбкой ответила:

– Я выросла, мама.

– Выросла? – испуганно воскликнула Матильда, но немного погодя проговорила:

– Конечно, милая, ты стала совсем большой, а мы продолжаем относиться к тебе, как к ребенку.

После этого разговора Урсулу оставили в покое. Она могла делать все, что заблагорассудится, в разумных пределах, разумеется.

Урсула уходила в лес, чтобы слушать пение птиц, вдыхать ароматы соснового бора и мечтать. А еще она поднимала вверх голову, подставляя лицо солнечным лучам, шептала: «Алёра!», и тогда нежный западный ветерок Зефир подхватывал ее и кружил над землей, рассказывая, как идут дела на зеркальном острове.

Однажды, вернувшись из леса, Урсула увидела в гостиной новое зеркало. Оно висело на прежнем месте и было вставлено в ту же оправу, отделанную яшмой, ониксами, инкрустацией и дорогим камнями. Урсула подбежала к зеркалу и замерла. Из зеркальной глубины на нее смотрел пышно одетый мужчина с черепом в руке. Урсула отпрянула, но любопытство снова подтолкнуло ее к зеркалу. На этот раз в зеркальной глади девочка увидела свое отражение.

Несколько дней Урсула не заходила в гостиную, а когда вошла, то снова увидела мужчину с черепом. На этот раз он зло глянул ей в глаза и приказал раскрыть тайну. Урсула вскрикнула и выбежала вон. В дверях ее остановил отец и потребовал объяснить ему столь странное поведение. Урсула долго молчала, а потом все же решилась рассказать о таинственном незнакомце, появляющемся в зеркале.

Отец расхохотался, крепко сжал руку дочери и, силой втащив ее обратно в гостиную, поставил перед зеркалом со словами:

– Ну, и где же твой незнакомец в пышных одеждах?

Урсула пожала плечами и тяжело вздохнула, проклиная себя за то, что все рассказала отцу.

– Я думаю, что тебя следует снова отправить к тете Хлорис, – проговорил он, глядя на зеркальную Урсулу.

– О нет, отец, не делайте этого, – воскликнула девочка, закрыв лицо руками.

– Я вижу, что ты и в самом деле скрываешь от нас какую-то тайну, – отец крепко сдавил плечо Урсулы своими костлявыми пальцами.

– Я ничего от вас не скрываю, отец, – прошептала она.

– Ты всех нас убеждала в том, что была счастлива в доме Хлорис, что тебе там безумно понравилось. А Хлорис утверждает, что ты пробыла в ее доме несколько часов, а потом выпрыгнула в окно и убежала. Где ты была целый год?

– Я была у тети Хло… – Урсула опустила голову вниз, чтобы отец не видел ее слез.

– Не смей мне врать! – закричал Мартин. – Я вижу тебя насквозь.

Он схватил Урсулу за подбородок, заставляя смотреть в зеркало, на зеркальной глади которого мерцало слово «тайна». Урсула зажмурилась.

– Если через три дня ты не соизволишь мне рассказать обо всем, что с тобой было, то Хлорис, Морфей и Мор позаботятся о тебе, – процедил сквозь зубы отец и поспешно вышел.

Урсула стремглав помчалась в свою комнату, упала на постель и разрыдалась.

Она проплакала до рассвета, боясь сомкнуть глаза, чтобы не увидеть во сне злую тетку, заставляющую Морфея и Мора избавиться от племянницы. Урсуле казалось, что тетя Хлорис вовсе ей не тетя, а злая колдунья, которую специально подослал желтый волшебник Лоран. Но тогда выходило, что и ее родной отец Мартин – слуга желтого волшебника.

Урсула совсем запуталась в своих мыслях. Поэтому с облегчением вздохнула, услышав первые песни птиц. Она выскользнула из дома и помчалась на опушку, где обычно поджидал ее Зефир.

– Алёра, Алёра, Алёра! – закричала Урсула, подняв голову вверх.

– Что случилось, Урсула? – спросил ее ветерок. Она прижалась к нему и, заливаясь слезами, поведала обо всем, что произошло. Зефир слушал молча. Лицо его становилось все мрачнее и мрачнее. Когда Урсула закончила свой рассказ, ветерок тяжело вздохнул и проговорил:

– Зеркальщикам нужно еще несколько дней, чтобы закончить работу. Тогда Истина восторжествует, а злой Лоран навеки исчезнет. Нам надо продержаться, Урсула. Ты не имеешь права выдавать чужую тайну. Может, тебе притвориться больной, чтобы не ехать к тетке?

– Хорошо, – кивнула Урсула. – Я сделаю все, что смогу, обещаю.

Доктор прописал девочке постельный режим и покой. Но отец процедил сквозь зубы, что никакие предписания врача не заставят его изменить свое решение.

– Отменить мое решение может только твоя смерть, – пошутил он, захлопывая за собой дверь.

– Спасибо, – прошептала Урсула.

Сказав про смерть, отец напомнил ей, что в фамильном склепе захоронены осколки старого зеркала. Урсула решила ночью пробраться в склеп и раздобыть один или несколько осколков. Зачем? Она и сама не знала. Просто какое-то непреодолимое желание подталкивало ее сделать это.

Под покровом ночи девочка пробралась к склепу и принялась раскапывать то место, где лежали осколки. Но найти их оказалось совсем не простым делом. Когда силы ее были на исходе, а надежда начала угасать, в бледном свете луны что-то блеснуло.

– Алёра! – прошептала Урсула и аккуратно вытащила из земли маленький зеркальный прямоугольник.

– Алёра! Радуйся, Урсула, – раздался за ее спиной голос Зефира. – Это зеркало поможет тебе.

– Но, каким образом? – спросила девочка, разглядывая свое отражение в зеркальном осколке.

Зефир нагнулся и что-то прошептал ей на ухо. Урсула улыбнулась и, поднявшись во весь рост, сказала:

– Я не боюсь Вас и ваших слуг, господин Лоран!

Утром Урсула вошла в гостиную, где ее уже поджидал отец.

– Вставай перед зеркалом и рассказывай все без утайки, – приказал он.

– Встань и ты рядом со мною, отец, – попросила девочка.

– Зачем? – удивился он.

– Чтобы видеть, не обманываю ли я тебя, – ответила Урсула и улыбнулась.

Мартин медленно подошел к большому зеркалу и встал рядом с дочерью. В зеркальной глади отразились их силуэты, которые постепенно стали исчезать в молочно-кисельном тумане. На краткий миг поверхность зеркала потемнела, потом из тьмы появился мужчина с черепом в руках.

– Говори, – приказал он, уставившись на Урсулу горящими адским огнем глазами.

– Я знаю тайну Зеркальной страны, – нараспев проговорила Урсула.

Там люди зеркальные видят сны.

Рассвет там зеркальный,

Зеркальный закат,

И птицы зеркальные в небе кружат.

Сияет там Истины солнечный свет.

Вот это и есть весь зеркальный секрет!

Сказав последние слова, Урсула выставила вперед руку, в которой был зажат зеркальный прямоугольник. Адский огонь, горящий в глазах злодея, отразился в осколке, усилился и вернулся обратно в зеркало. От душераздирающего крика злодея из зазеркалья распахнулись все двери и окна, а зеркало разлетелось в мельчайшую зеркальную пыль, осыпавшую и Урсулу, и ее отца с ног до головы.

В доме начался страшный переполох. Домочадцы друг за другом вбегали в гостиную и, вскрикивая, замирали на месте с округлившимися от ужаса глазами. Одна только Урсула улыбалась. Она стояла перед пустой рамой, все еще держа в вытянутой руке прямоугольный осколок, и не обращала внимания на то, что творилось за ее спиной. Мартин съежился, зажал уши руками и поспешно выбежал вон.

Придя в себя, Матильда приказала слугам привести гостиную в порядок, а осколки закопать где-нибудь подальше в лесу. Она долго о чем-то беседовала с мужем, закрывшись в кабинете, а потом сообщила детям, что папенька уезжает, потому что заболела тетушка Хлорис.

Едва карета отца скрылась за поворотом, как с другой стороны на дороге появилась карета дядюшки Зигфрида. Он принялся шумно приветствовать сестру и племянниц, а слугам велел вставить в старинную раму новое зеркало, которое ему подарили венецианские зеркальщики.

Новое зеркало повесили на прежнее место. Урсула улучила момент, когда в гостиной никого не осталось, и медленно подошла к нему. В зеркальной глади отразилась девушка в платье, украшенном дорогими камнями. На голове сверкала янтарная корона, а в руках треугольный зеркальный осколок.

– Алёра! – прошептал ветерок.

– Алёра! – повторила Урсула.

– С кем это ты разговариваешь? – поинтересовалась няня.

– Приветствую новый день, – ответила девочка и подмигнула своему отражению. Зеркальная девушка приложила палец к губам и растворилась в легкой дымке.

– Знаешь, – проговорила няня, заглядывая в зеркало через плечо Урсулы, – мне кажется, что зеркала знают какую-то тайну, но не желают открывать ее людям. Возможно поэтому люди придумывают всякие небылицы про зеркала. Одни уверяют, что нельзя смотреть в зеркала в темноте, чтобы не потерять разум. Другие бояться часто смотреть в зеркала, чтобы не потерять привлекательности. Третьи верят, что энергия света уходит в зеркала, а потом может выйти оттуда в виде человека или чудовища.

– Какая ерунда, – возмутилась Урсула. – В зеркалах нет никаких чудовищ.

– А ты откуда знаешь? – спросила няня и хитро прищурилась.

– Я не знаю, – быстро проговорила Урсула и покраснела. – Просто мне очень-очень хочется, чтобы по ту сторону зеркал был чудесный мир, полный добра, радости и счастья.

– Возможно, так оно и есть, – сказала няня.

– Если бы зеркала умели говорить, то наверняка рассказали бы нам много интересного, – проговорила Урсула, подмигнув своему отражению. – Пока же нам остается только фантазировать на тему «о чем молчат зеркала». И мне хочется, чтобы моя фантазия была похожа на сказку, в которой сияет свет Истины.

– Алёра! – пропел ветерок, растрепав девочке волосы.

– Алёра! – проскрипели половицы старого дома.

– Алёра! – прошептала Урсула.

– Алёра! – рассыпалось Эхо сотнями голосов.

– Алёра…

Алёра – это радость, ра-до-сть…

Радуйтесь всегда-всегда!

Алёра!!!

Об авторе

Елена Ивановна Фёдорова – поэт, писатель, член Союза писателей России, член Интернационального Союза писателей, драматургов и журналистов, Почетный работник Культуры города Лобня, автор более 200 песен для детей и взрослых, автор 25 книг (из них, 4 книги – для детей) на русском языке и 3-х книг на английском языке.

Финалист премии «Писатель года – 2014», включена в список 100 лучших писателей, номинирована на Национальные литературные премии «Поэт и писатель года», «Наследие», заняла второе место в конкурсе стихов о Великой Отечественной войне.

Проект песен для детей «Золотая страна» в соавторстве с композитором Вячеславом Гридуновым стал победителем конкурса губернатора Московской области «Наше Подмосковье» в номинации «Забота о детях».

Работала стюардессой международных линий Аэрофлота, тележурналистом ТРК «Лобня». Награждена Знаком отличия и медалью «За вклад в развитие города Лобня»».

Авторский сайт: http://efedorova.ru

Email: elena@efedorova.ru

Content

Елена Фёдорова
О чем молчат зеркала

Зачарованный танцующий лес

О чем молчат зеркала

Об авторе