Патриция Вентворт

В тихом омуте

Все персонажи книги вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми, мертвыми или живыми, является случайным.

Глава первая

Обычно мисс Сильвер вскрывала письма за столом во время завтрака. Эта привычка появилась у нее еще в юности и сохранилась на протяжении всей жизни. Просьба личного или профессионального свойства, поступившая по телефону или почте, по степени важности занимала первое место в ее жизни по сравнению с чтением газет, из которых ее наметанный глаз выхватывал один-два сюжета, всегда притягивающих взоры и потрясающих устоявшуюся жизнь простых обывателей. Мисс Сильвер очень живо интересовалась и политиками, особенно занимавшими высокие посты, и такими касающимися ее непосредственно делами, как убийства, свадьбы и разводы.

Она разложила письма на столе и начала их сортировать в зависимости от важности и степени интереса. Это вот, например, пришло от ее племянницы Этель Баркетт, которая вышла замуж за менеджера, работавшего в миндлэндском банке. Мисс Сильвер сразу же вскрыла конверт. Роджер, самый младший из сыновей Этель, был болен, когда та посылала предпоследнее письмо, а в этом она утверждала, что здоровье его пошло на поправку и он даже снова стал ходить в школу.

Дальше Этель рассказывала последние семейные новости. «Ты, наверно, будешь рада узнать, что Дороти родила близнецов, мальчика и девочку. Это очаровательные малыши, она и Джим ужасно ими восхищаются и гордятся. Кроме того, после того как у них так долго не было детей — более десяти лет, а они мечтали о девочке и мальчике, они получили сразу обоих. Лично я считаю, что они теперь могут успокоиться».

Джим приходился братом Этель Баркетт и племянником мисс Сильвер. Он был в высшей степени интересной личностью. Мисс Сильвер всегда дарила детям его и Дороти вязаные вещи, изготовленные исключительно своими руками. Теперь ей надо было задуматься о том, что потребуются уже два подарка, да и дальше вещи для малышей придется вязать в двух экземплярах. Мисс Сильвер с удовольствием вспомнила, что она уже купила моток пряжи и что только вчера видела в отделе Месситера удивительно нежно-голубую пряжу, из которой можно связать два крошечных пальтишка.

Прочитав письмо Этель, мисс Сильвер вскрыла послание от другой своей племянницы, Глэдис, которая помимо всего прочего приглашала свою «дорогую тетушку» погостить, ведь ей (Глэдис) так одиноко. Хотя у мисс Сильвер было доброе сердце, она не была настолько расположена к Глэдис, чтобы пожалеть ее. Та вышла замуж исключительно по собственной воле, ее муж был достойным человеком, хотя, впрочем, и несколько скучноватым. Он был таким и тогда, когда она решила выйти за него. Его нельзя было назвать богатым, однако Глэдис, которая решила таким образом избавиться от бытовых и других проблем, в качестве дополнения получила и некоторые обязанности — мыть, убирать, готовить. Сказать честно, все это она делала очень неохотно и неаккуратно, и мисс Сильвер испытывала искреннюю жалость к Эндрю Робинсону.

Кинув взгляд на помятое и с виду неряшливое письмо, мисс Сильвер поняла, что именно его она и ожидала. Она пока отложила его в сторону. На следующем конверте была приклеена лэдбургская марка. Мисс Сильвер очень хорошо знала Ледшир, у нее там было много друзей. Однако этот крупный почерк был ей незнаком, да и бумагу — очень тонкую и явно дорогую — многие просто не могли себе позволить. Она развернула двойной листочек и прочла:

«Миссис Смит уверяет в своей высочайшей признательности и надеется на то, что мисс Сильвер сможет принять ее во вторник, между десятью и двенадцатью часами дня. Миссис Смит прибудет в Лондон и позвонит из отеля, чтобы подтвердить встречу и назначить более точное время».

Мисс Сильвер с большим интересом осмотрела бумагу: с нижнего края была оторвана полоска в несколько дюймов — очевидно, там был адрес. Пишущий явно очень спешил; кроме того, были заметны два пятна. Поэтому мисс Сильвер решила, что было бы интересно встретиться с миссис Смит и узнать, чего та хочет.

Еще не закончив завтрака, мисс Сильвер прочитала очень разные письма. Сначала от Этель, очень теплое дружеское письмо, рассказывающее о семейном счастье. Затем от Глэдис. Это послание отличалось от остальных, присланных ею, только просьбой о деньгах: «Эндрю буквально держит меня на коротком поводке, и, если я потрачу хотя бы пенни из тех денег, что он выдает на хозяйство, он ужасно разозлится. Мне кажется, он не думает о том, что мне нужно как-то одеваться! И каждый раз читает мораль, когда выясняется, что мне нужно что-то еще, кроме того, что уже есть. Поэтому, если это возможно, дорогая моя тетушка…» И так далее.

Мисс Сильвер собрала все письма и газеты и перешла в гостиную. Ей тяжело было подниматься, но она делала это ежедневно без единой жалобы, даже наоборот — с благодарностью провидению, предоставившему ей относительно удобные условия проживания. В течение двадцати лет своей жизни мисс Сильвер работала в обеих палатах правительства, однако практически ничего не смогла отложить, ибо жалованье ее было до смешного мизерным. Неожиданно перед ней распахнулись ворота в другую жизнь. Вооруженная строгими моральными принципами, стремлением добиваться справедливости и способностью читать в человеческих сердцах, как в открытой книге, она вскоре приобрела славу известного частного детектива. Ее знали и в знаменитом Скотланд-Ярде. Шеф детективного отдела инспектор Лэмб глубоко уважал ее. Несмотря на то что старая дама иногда вмешивалась не в свое дело, их долгой и искренней дружбе это не мешало.

Инспектор Фрэнк Эббот иногда непочтительно объявлял, что его уважаемый руководитель подозревает в мисс Сильвер способности, удивительно смахивающие на колдовские.

Мисс Сильвер положила газеты на верхнюю полку книжного шкафа, опустила письма племянниц в ящик письменного стола и спрятала записку от миссис Смит, завернув ее в промокательную бумагу.

Комната, в которой находилась мисс Сильвер, была довольно уютной. С точки зрения современного дизайна, в ней имелось слишком много картин, чересчур много мебели и невероятно много фотографий. Картины в деревянных рамах были репродукциями творений викторианской эпохи: «Пробуждение душ» и «Пузыри» Джона Милле, «Надежда» Г. А. Уотса. Фотографии, своего рода эталон моды последних 20 лет, окантованные изящными филигранными рамками из серебра, являлись, в сущности, своего рода доказательствами удачных случаев из практики мисс Сильвер. Работая над сложнейшими делами, она спасла многих людей и вернула им доброе имя, счастье, а иногда и жизнь. Теперь эти люди улыбались ей с фотографий, стоящих на верхней полке книжного шкафа, а также повсюду, куда только можно было их поставить. Кроме того, встречалось очень много изображений детей, для которых мисс Сильвер вязала носочки, пальтишки, варежки.

Лучик солнца, проскользнувший между голубыми занавесками и попавший на край ковра, подчеркнул, насколько гармонично были подобраны цвета в этой комнате.

Как только мисс Сильвер поправила кресла и села, раздался телефонный звонок. Подняв трубку, она услышала глубокий низкий голос, спросивший:

— Это Монтегью Мэншнс, 15?

Мисс Сильвер ответила:

— Да.

Это был, вне всякого сомнения, женский голос, хотя он мог принадлежать и мужчине. Голос спросил снова:

— Это мисс Мод Сильвер?

— Да, говорите.

Голос нерешительно уточнил:

— Вы, наверное, уже получили мое письмо, я просила вас о встрече. Это миссис Смит…

— Да, я его уже прочла.

— И когда я смогу вас увидеть?

— Сейчас я, во всяком случае, свободна.

— Тогда я приду. Думаю, что буду у вас примерно через двадцать минут. До свидания.

Раздались короткие гудки. Мисс Сильвер повесила трубку, взяла ручку и начала писать короткое, но очень серьезное письмо Глэдис.

Она успела ответить на письмо Этель пункт за пунктом, когда раздался звонок в дверь. Через минуту ее горничная Эмма Мидоуз открыла дверь и представила гостью:

— Миссис Смит.

Глава вторая

Сгорбленная пожилая дама вошла в комнату. У нее были седые волосы под видавшей виды фетровой шляпой с потрепанными полями и несколько неуместной и довольно грязной, видимо пропыленной вуалью. В это жаркое лето она была одета в пальто из искусственного меха под кролик. Покрой пальто был старомодным, и было очевидно, что владелица не расставалась с ним последние несколько десятков лет. Снизу высовывалась неровная кромка черного шерстяного платья. Черные туфли на низком каблуке и потертые черные перчатки довершали картину.

Мисс Сильвер пригласила гостью присесть. Та слегка запыхалась и немного прихрамывала.

Мисс Сильвер дала ей время на передышку. Она передвинула кресло на другую сторону от камина, достала свое вязанье, которое лежало на маленьком столике, вынула клубок великолепной белой шерсти и начала набирать петли для детской фуфайки.

Усевшись в кресло напротив, миссис Смит достала большой носовой платок и стала обмахиваться им. Она все еще учащенно дышала, но вскоре опустила платок и сказала:

— Вы должны простить меня. Я очень редко поднимаюсь по лестнице.

Голос у нее был хриплым, манера разговаривать — резкой, с еле уловимым лондонским акцентом.

Мисс Сильвер опустила спицы с вязаньем и поинтересовалась:

— Скажите, я могу что-нибудь сделать для вас?

Миссис Смит ответила:

— Ну я даже не знаю. — Она разгладила кромки носового платка. — Мне нужно посоветоваться с вами.

— Да?

— Я слышала про вас от одного моего друга — не имеет значения кого. Именно поэтому я решила довериться вам.

Мисс Сильвер, несмотря на свою любовь к вязанию, решила уделить все внимание своей будущей клиентке. Она заметила:

— Я не имею представления, кто мог рекомендовать вам меня. Но должна предупредить вас, что моя способность помочь вам зависит от того, каким клиентом вы окажетесь, насколько будете искренни.

Миссис Смит кивнула головой, впрочем, достаточно сдержанно, и протянула:

— Ну-у, если все дело только в этом…

Мисс Сильвер улыбнулась.

— Так или иначе, вы должны доверять мне. Я не смогу помочь вам, если вы не будете это делать. Если вы не доверяете мне, все бесполезно. Как прекрасно выразился лорд Теннисон, «либо доверяй мне полностью, либо не верь вовсе».

— Мне кажется, — немного недовольно сказала миссис Смит, — это взаимоисключающее выражение.

— Возможно. Но вы должны его запомнить. Вы пришли ко мне не потому, что хотели посоветоваться со мной, не так ли? Вы пришли потому, что вам говорили обо мне, и потому, что вы решили так или иначе либо довериться мне полностью, либо не верить вовсе.

— Почему вы так думаете?

— Потому что именно по этой причине ко мне обращается большинство моих клиентов. Не очень легко говорить с незнакомым человеком о своих личных делах.

Миссис Смит воскликнула:

— Именно так — они действительно личные. Мне не хотелось бы, чтобы о моих встречах с детективом стало всем известно.

Она внимательно посмотрела на мисс Сильвер. В стареньком платье из оливково-зеленого кашемира, с аккуратно выглаженными оборками, с брошкой из мореного дуба в форме сердечка с жемчугом посередине и в немного узких ботинках, мисс Сильвер словно сошла с фотографии из старомодного альбома.

В настроении гостьи произошла удивительная метаморфоза — ей совсем расхотелось уходить. Не успев понять, что собирается сделать, она услышала собственный голос:

— Я, конечно, знаю, что все, о чем я рассказываю вам, дальше не пойдет.

— Да, вы можете быть в этом уверены.

Манеры миссис Смит незаметно изменились, а голос стал низким, без хрипоты.

Она произнесла:

— Знаете, вы все правильно сказали. Я действительно пришла, чтобы увидеться с вами. Осмелюсь сказать, что, на мой взгляд, это самое разумное, что можно было сделать.

Миссис Смит неопределенно повела рукой. Она была миниатюрным существом, не могла быстро ходить, и задыхалась даже тогда, когда ей надо было подняться всего на несколько ступенек. Однако этот слабый, исполненный изящества жест рукой был своего рода ключом к пониманию ее натуры. После этого движения гостья сразу же заговорила, причем акцент ее слегка усилился:

— Да, я собираюсь посоветоваться с вами. Но мне трудно начать.

Мисс Сильвер промолчала, продолжая вязать. В этой комнате побывало много клиентов. Некоторые из них были ужасно напуганы, с другими приключилась какая-то беда, третьи отчаянно нуждались в доброте и ласковом участии. Миссис Смит, казалось, не подходила ни под одну из этих категорий. У нее явно уже имелся какой-то собственный план, в соответствии с которым она и собиралась действовать. Если ей понадобится что-нибудь сказать, она обязательно скажет, если же решит, что слова будут бессильны или могут как-нибудь повредить, то не вымолвит ни слова.

— Послушайте, — быстро прошептала она, — вот в чем дело: мне кажется, что кто-то хочет меня убить.

Некоторое время мисс Сильвер молчала, затем спокойно и твердо спросила:

— Какие основания у вас имеются для подобного утверждения?

Руки в черных перчатках решительно сжали носовой платок.

— Как-то мне на обед подали суп. Но я не успела его попробовать. Суп немного пролили, и в лужицу залетела муха. Она сначала ползала, а позже сдохла.

— Что произошло с оставшейся частью супа?

— Ее вылили.

— Кто?

— Женщина, которая его мне принесла. Я сказала ей, что с этим блюдом что-то не то, и она выплеснула его в раковину в ванной комнате.

— Раковина была в ванной комнате?

— Да. Мне тяжело подниматься по лестницам с тех пор, как со мной произошло несчастье. И, если помещение, в котором можно вымыть руки, находится поблизости, это очень удобно.

— Значит, все это сделала женщина, которая принесла вам суп. Что она собой представляет?

— Ее можно назвать сиделкой или помощницей. Поскольку я иногда не в состоянии обслужить себя, она мне помогает. Я думаю, вы могли бы начать расследование с нее, поскольку у нее есть прекрасная возможность подсыпать мне яд.

Мисс Сильвер отрывисто бросила:

— Вам следовало сохранить хотя бы остатки супа и отдать его на анализ!

— Тогда мне и в голову подобное не пришло. Знаете, это был суп из шампиньонов. Я подумала, что все дело в них. Не то что моя сиделка. Та вообще сказала: «Я думаю, что хорошая кухарка умеет отличить поганку от хорошего гриба».

Мисс Сильвер ничего на это не ответила.

— Вы мне намекнули, что этот случай был не единичным. Что с вами еще произошло?

Карие глаза внимательно взглянули на мисс Сильвер. Последовала небольшая пауза, после которой миссис Смит сказала:

— Потому что после этого со мной стали твориться невообразимые вещи. А когда с вами что-то происходит, вы поневоле начинаете задумываться, не так ли?

Терпение мисс Сильвер явно заканчивалось. Она очень серьезно, но без гнева сказала:

— Если было несколько инцидентов, я спрошу вас о каждом из них, начиная с первого и заканчивая последним. Когда вы рассказывали мне об эпизоде с грибным супом, вы упомянули о том, что у вас появились какие-то подозрения.

— Да, это так, и в то же время не совсем так. Сначала я совершенно об этом не подумала, если вы имеете в виду это.

— Тогда, пожалуйста, начните с самого начала, по порядку.

— Я, пожалуй, начну с несчастного случая, который произошел пять, нет, шесть месяцев назад.

— А что случилось?

— Это произошло ранним вечером. Уже было достаточно темно, во всяком случае, в это время обычно включают электрические лампы. Я не очень помню, как все случилось. Первое, что я осознала, — я лежу в холле со сломанной ногой. Кажется — но я не могу в этом поклясться — меня толкнули. И я не могу не думать, что было именно так.

— Вы считаете, вас кто-то толкнул?

— Толкнул или сделал подножку — все равно, как это назвать. И бесполезно спрашивать меня, кто мог это сделать, потому что во всем доме я была одна. Не было рядом никого, кто бы мог это сделать.

Мисс Сильвер подсказала:

— Вы говорили, что затем с вами произошло что-то еще?

— Суп, как я вам уже сообщила.

— А потом?

Легкая тень, как облачко, набежала на лицо миссис Смит.

— Затем были снотворные таблетки. После этого я поняла, что мне надо прийти повидаться с вами. Доктор давал мне снотворное, когда я сломала ногу, но я не очень приветствую подобные вещи. К ним можно быстро привыкнуть, и потом без них нельзя обойтись. Я видела многих, кто впал в зависимость от них. Я никогда не принимала это лекарство просто так, только тогда, когда боль становилась невыносимой.

Как-то раз я долго не могла уснуть. Знаете, иногда меня мучит бессонница. Флакон был заполнен таблетками наполовину, и я предполагала, что за шесть месяцев приняла примерно шесть или семь пилюль. И вот я решила выпить снотворное. Я высыпала таблетки на ладонь, смотрела на них и никак не могла понять, в чем дело. Когда я в последний раз принимала таблетки, то обратила внимание, что все они были одинакового цвета и формы. Теперь же я увидела, что некоторые таблетки отличаются от других. Я долго не могла решить, какую же таблетку мне принять: ту, что побольше, или ту, что поменьше. Я посмотрела на них минуту-другую, после этого высыпала их обратно в бутылочку. Меня стал бить озноб, и я не могла понять, в чем дело, ведь и окно, и форточка были закрыты.

Мисс Сильвер откашлялась:

— Если мои слова не покажутся вам обидными, мне все это кажется чрезвычайно несерьезным.

Миссис Смит в сердцах воскликнула:

— Да, конечно, и мне бы так же показалось, но я не могла думать иначе, особенно после того, как увидела такие разные таблетки.

— Все это произошло недавно?

— В пятницу ночью.

Мисс Сильвер опустила вязанье, подошла к журнальному столику и взяла тетрадь с глянцевой обложкой синего цвета. Положив ее на колени, она начала писать в ней Карандашом, пометив на верху страницы: «Смит».

Сделав это, она произнесла:

— Перед тем как мы расстанемся, мне хотелось бы получить от вас подробное описание ваших домочадцев и узнать их имена. Только их настоящие имена, пожалуйста.

Миссис Смит заметно заколебалась:

— Почему вы так говорите?

Мисс Сильвер послала ей улыбку, обезоруживавшую многих клиентов:

— Я не уверена, что ваша настоящая фамилия Смит.

— То есть?

Карандаш мисс Сильвер остановился.

— Как только вы вошли в эту комнату, я поняла, что вы играете какую-то роль. Вы не хотели, чтобы вас узнали, словно представляли кого-то другого, того, кто сильно отличается от вас.

Миссис Смит сказала насмешливым голосом:

— Если это выглядело неубедительно, где вы сразу же почувствовали фальшь?

— Почерк, — заметила мисс Сильвер. — Он является основной чертой характера. Ваш, если можно так сказать, совсем не предполагал дальнейшего появления именно миссис Смит. Да и бумага, на которой было написано письмо, никак не могла использоваться на вашей службе.

— Это было очень глупо с моей стороны.

— И ваш голос… Акцент в нем явно ненатуральный.

— Что-нибудь еще?

— Да. Миссис Смит не стала бы, я думаю, закрывать лицо вуалью. Мне пришло в голову, что вы почему-то не захотели показывать мне свои глаза. Вы словно боялись, что я могу узнать вас.

— А вы меня узнали?

Мисс Сильвер засмеялась.

— Ваши глаза нелегко забыть. Вы спрятали их, насколько это возможно, но вам необходимо было повидать меня, поэтому вы и пришли ко мне — поглядеть на меня и проконсультироваться со мной. Вам мастерски удалось изменить голос: акцент, хрипота и все такое. Но, несмотря на все это, в один момент вы себя выдали. Это был, я поняла, привычный жест, который вы часто использовали, когда играли роль миссис Элвинг в «Привидениях». Вы подняли и сразу же опустили левую руку. Конечно, это очень незначительная деталь, но она о многом может сказать. Мне она сразу напомнила тот спектакль, на котором я как-то была. Когда вы сделали этот жест рукой, я поняла, что вы — Адрианна Форд.

Адрианна засмеялась чарующим мелодичным смехом.

— Я поняла, что допустила промах. Но, тем не менее, думала, что держалась достаточно хорошо. Это замечательное пальто мне дала моя прислуга. И шляпу тоже. Честно говоря, я считала, что это настоящий шедевр — вуаль и все такое. Меня беспокоили только мои глаза. Они выделяются на всех моих фотографиях.

Продолжая говорить, Адрианна сняла шляпу, а вместе с ней и седой парик. Под ним оказались ее настоящие волосы великолепного рыжего, тициановского оттенка. Она засмеялась:

— Ну, так лучше, не правда ли? Конечно, парик не сочетался с той одеждой, которую мне пришлось надеть, а также с отсутствием макияжа, но другого у нас не было. Мне не очень понравилось смотреть на вас через эту проклятую вуаль.

Гостья бросила шляпу вместе с париком в кресло и выпрямилась. Сутулости как не бывало.

Больше не было ни миссис Смит, ни миссис Элвинг, ни леди Макбет, ни нежной и утонченной Джульетты. Несмотря на способность к изменению внешнего вида, перед мисс Сильвер сидела уже пожившая женщина, которая в течение продолжительного время пользовалась бешеной популярностью.

Мисс Сильвер видела ее прекрасные карие глаза, длинные пушистые ресницы. Но она обратила внимание на то, что на этих замечательных глазах и очертании изящного рта сказались и бессонные ночи, и какая-то странная нерешительность, которая, тем не менее, заставила Адрианну Форд придумать весь этот план с миссис Смит и доверить свои проблемы незнакомому человеку.

— Возможно, теперь вы дадите мне те указания, о которых я просила вас раньше?

Глава третья

Адрианна Форд звонко рассмеялась.

— Наверное, вы и мысли чужие умеете читать? — Смех прекратился так же внезапно, как и начался. — Вы хотите узнать, кто находился в доме, и что они делали, и кого я подозреваю в попытке убийства, не так ли? Ну хорошо, я напишу список имен, но это никоим образом не поможет вам, как в свое время не помогло и мне. Иногда мне кажется, что все это я только выдумала. Я пришла, потому что решила, что не могу больше сидеть просто так и ждать, пока кто-то убьет меня. В доме Фордов бывает очень много людей. Я дам вам их имена и подробно расскажу о каждом, но я никого не подозреваю. Каждый из них кажется абсолютно невиновным. И если я скажу еще хоть одно слово, возможно, вам захочется вырвать лист из своей тетради и забыть все, что я вам сейчас говорила.

Мисс Сильвер вздохнула:

— Я уже говорила вам: все, о чем вы мне рассказываете, останется строго между нами. Но это только при условии, что не произошло никакого трагического случая, в результате которого закон был бы вынужден вмешаться.

Адрианна снова повела рукой. Мисс Сильвер запомнила этот жест — слабый, очень изящный и в то же время выразительный.

— Ох, после меня хоть потоп! Если меня убьют, вы можете делать все, что пожелаете!

Все это было произнесено очень легко и быстро, затем Адрианна слегка нахмурилась и добавила:

— И почему я это сказала? Я совсем не то думала. Давайте лучше составим список имен.

Она хлопнула своими перчатками по подлокотнику кресла, в котором сидела.

— Я знаю, что вам известно обо мне. Все знают, что вне театра я веду замкнутый образ жизни. Я живу в трех милях от Лэдбери в старом доме у реки — его называют домом Фордов. Я приобрела его двадцать лет назад и купила его только из-за имени. Я урожденная Рутерфорд, но на сцене выступаю под именем Адрианны Форд. Некоторые из моих родственников относятся к шотландским Рутерфордам, а другие называют себя Фордами по моему примеру. Я последняя в нашей линии. Пожалуй, я начну с прислуги.

Альфред Симмонс и его жена — дворецкий и кухарка. Они служат у меня почти двадцать лет. Затем Меесон, которая работает горничной и практически посвящает мне все свое время. Меесон пришла к нам совсем девочкой, а сейчас ей почти шестьдесят.

Еще ко мне ежедневно приходят две женщины: девушка по имени Джоан Каттл, глупая до невозможности. Но вы сами увидите, она совсем не похожа на человека, который готов отравить кого-либо. Вторая — вдова средних лет, чей муж обычно помогал садовнику. Ее зовут Прэтт. Вне дома обычно работают садовник Робертсон и паренек, помогающий ему, Сэм Болтон: он следит за машиной и выполняет некоторые другие работы.

Адрианна, нахмурившись, замолчала, в то время как мисс Сильвер быстро записывала имена в голубую тетрадку. Как только с этим было покончено, Адрианна, усмехнувшись, заметила:

— Вот и весь список. Как видите, никому из тех людей, кто близко общается со мной, нет никакой выгоды отправлять меня в мир иной. Разве что существует какая-то причина, о которой мне неизвестно…

Мисс Сильвер откашлялась.

— Скажите, вы случайно не включили их в свое завещание?

— А как же, конечно же, включила! А чему вы удивляетесь? Меесон живет со мной около сорока лет, а Симмонсы — двадцать.

— Они знают о том, что вы обеспечили их на случай своей смерти?

— Они думали бы очень плохо обо мне, если бы я этого не сделала.

— Мисс Форд, я вынуждена вас просить выражаться более точно. Они знают о том, что вы включили их в свое завещание?

— Конечно, знают.

— И вы оставляете им значительные суммы?

— Конечно, я не привыкла делать дела наполовину.

— У вас есть еще наследники?

— Нет, нет.

Мисс Сильвер перечеркнула страницу.

— Итак, кое-какие имена в списке уже есть. Кто еще посещает хотя бы изредка дом Фордов?

Адрианна стала обводить пальцем рисунок на подлокотнике кресла.

— Мой двоюродный брат Джеффри Форд и его жена Эдна. Ему больше сорока. Он не так богат, чтобы позволить себе то, чего хотел бы, однако в целом он удовлетворен своей жизнью. Он навещает меня, причем его визиты постепенно становятся постоянными. Он довольно приятен в общении, и вообще мне нравится, когда в доме есть мужчина.

Его жена из тех женщин, которые всегда действуют из лучших побуждений, но, тем не менее, обычно наводят на других тоску. Она старается решать все проблемы, связанные с прислугой и хозяйством. Ей хотелось бы держать все продукты в закрытых ящиках и скупо выдавать их ежедневно в небольших дозах. И она смешно ревнует всех к своему Джеффри.

Мисс Сильвер задумчиво поиграла карандашом.

— Когда вы сказали «смешно», вы имели в виду, что для ревности у нее нет никаких оснований?

Адрианна издала короткий смешок.

— Нет, я имела в виду совсем не это. У нее есть все основания для того, чтобы ревновать своего муженька, ведь она намного старше Джеффри и совсем непривлекательна. Никто не хотел жениться на ней, и, насколько мне известно, у нее совсем не было средств. Это все, что я знаю о Джеффри и Эдне. А теперь о Мэриел.

Мисс Сильвер внесла это имя в список и вопросительно произнесла:

— Мэриел… а дальше?

— Ах да, конечно же, Форд. По крайней мере под этим именем я ее знаю последние двадцать три года или около того.

— А чем она занимается?

— Она цветочница. — Адрианна презрительно скривила рот.

— Вы никогда не думали о том, что ей нужно было учиться, чтобы получить хорошую профессию?

— Ну конечно же, думала, но Мэриел мечтала только о том, чтобы стать актрисой или танцовщицей. Ей никогда не приходила в голову мысль о более серьезной работе, и она абсолютно лишена таланта. Это и оказало влияние на ее выбор.

Мисс Сильвер дописала напротив имени Мэриел Форд: «эмоциональна, разочарована, недовольна» — и внимательно всмотрелась в лицо Адрианны Форд, стараясь понять ее взгляд.

— Все они очень часто бывают у меня, но, конечно же, есть и другие посетители, реже появляющиеся в доме Фордов.

— А кто-либо из них находился в доме в то время, когда с вами произошел этот неприятный инцидент?

— Да, конечно.

— Тогда вам лучше назвать их.

Адрианна наклонилась вперед.

— Одна из них Мэйбел Престон. Она была в доме в тот день, когда я сломала ногу, но она не могла так поступить со мной.

— А кто эта Мэйбел Престон?

Адрианна состроила гримаску.

— Это моя старая подруга, и ей очень досталось от жизни. Она больше известна как Мэйбел Престэйн. В свое время она очень неудачно вышла замуж, а ее муж тратил налево и направо все, что ей удавалось заработать. Как только она потеряла возможность зарабатывать деньги, он ее бросил. Однажды я помогла ей подняться, но мне не хочется делать это снова.

Мисс Сильвер покрутила карандаш в руке и спросила:

— Она получит что-нибудь в случае вашей смерти?

Адрианна печально вздохнула:

— Я помогаю ей чем могу. Эта помощь, конечно же, намного меньше, чем та сумма, которая указана в завещании, но все же облегчает ее положение. Я думаю, что она очень много потеряет в случае моей смерти, потому что помимо денег я время от времени даю ей одежду… ну и всякие такие вещи, вы понимаете. Можете исключить Мэйбел из своего списка. Она вовсе не так плоха, какой кажется на первый взгляд. Я знаю ее почти сорок лет и уверена, что она не сможет обидеть и мухи.

— Вы еще кого-либо можете назвать?

— Да, мою юную кузину Стар Сомерс. Вы, наверно, о ней слышали. Она очень привлекательная особа, достаточно успешно играет комедийные роли. Стар не живет в доме Фордов, но то и дело туда бегает, потому что ее маленькая девочка живет там с нянькой. Кузина примерно год назад развелась с мужем Робином, и он периодически приходит, чтобы увидеться с ребенком, но никогда не остается в доме. К Стар иногда приходит ее двоюродный брат Ниниан Рутерфорд. Они как родные и очень любят друг друга. Их отцы были близнецами. Он остается в доме, когда Стар там бывает.

Мисс Сильвер, записывая имена, как бы невзначай спросила:

— Кто из этих людей находился в доме, когда вы упали с лестницы?

Адрианна взглянула на нее с откровенной насмешкой:

— Все, кроме Робина Сомерса. Хотя нет, постойте, по-моему, он тоже там был, ведь это был день рождения его дочери Стеллы, а он его никогда не пропускает. Хотя, как правило, Робин не появляется в доме, когда там бывает Стар, она видеть его не хочет — так на него зла. У нас была небольшая вечеринка, на которую пришли дети, живущие неподалеку. Я организовывала праздник, и мне пришлось подниматься наверх, чтобы уговорить Стар спуститься к детям, но она не хотела — из-за Робина. Поэтому он был в доме в тот день, когда я упала… Когда это было? Пятнадцатого марта.

Мисс Сильвер все это быстро записала.

— А когда случился инцидент с грибным супом?

— Это было в августе. Я не назову вам точную дату, поэтому не спрашивайте меня, пожалуйста. Я помню точно день своего падения, потому что тогда были и Стар, и Мэйбел, да и многие другие тоже. Что касается таблеток, их мог подложить во флакон кто угодно и когда угодно.

Немного помолчав, с улыбкой Адрианна произнесла:

— Фактически любой мог сделать все, что угодно, или же, напротив, никто из них вообще ни в чем не виноват. — Она подняла свое старое пальто и бросила его назад. — Это все, что я хотела рассказать вам, и вы даже не представляете себе, насколько лучше я стала себя чувствовать. Знаете, каково это, когда думаешь ночью обо всем и не можешь уснуть? Если я и засыпаю, то снова падаю с лестницы и ломаю ногу, снова вижу мертвую муху. Когда я вспоминаю о таблетках, то с ужасом думаю, что вполне могла принять их. А иногда мне кажется, что я все придумала и на самом деле все это случайные совпадения.

Мисс Сильвер молчала. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным. Она поняла, что Адрианна пытается в чем-то убедить саму себя, и ей стало интересно, удастся ли это ей. Помолчав еще немного, мисс Сильвер сказала:

— Фактов у нас, судя по вашим словам, не очень много. Падение, вполне возможно, было случайным, да и свидетельств относительно супа не достаточно. Но вот таблетки действительно заставляют задуматься. Очень жаль, что вы их выкинули. Поскольку вы пришли посоветоваться со мной, я дам вам один совет. Конечно, вы не сможете изменить свой образ жизни, но некоторые моменты поменять вам под силу.

Адрианна, удивленно приподняв брови, спросила:

— Какие?

— Готовьте еду таким образом, чтобы ее могли есть все члены семьи. Если вы будете готовить себе отдельно, в любое блюдо можно добавить яд. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Дайте своим близким понять, что вы внесли кое-какие изменения в завещание. Если кто-либо из них будет думать, что в случае вашей смерти останется ни с чем, это убережет их от возможных посягательств на вашу жизнь.

Адрианна молитвенно сложила руки на груди:

— О, моя дорогая мисс Сильвер!..

— Это все, что я могу вам посоветовать.

Адрианна опустила руки и рассмеялась — словно колокольчики прозвенели.

— Знаете, что я собираюсь сделать?

— Во всяком случае, могу предположить.

— Тогда вы умнее, чем я думала. Я собираюсь изменить свой образ жизни, но буду жить так, как мне хочется. Может произойти все, что угодно, пока я сижу у вас, говорю с вами и думаю о том, что кто-то хочет меня убить. Кстати, я не хочу в это верить, а если я не верю, мне незачем и беречься. Я собираюсь жить. Я наняла автомобиль, и Меесон ждет меня в нем. Мы обычно вместе ходим за покупками. Я должна купить одежду и еще успеть подстричься, так что мне уже пора идти. А сейчас я вернусь в дом Фордов, где меня, без сомнения, ожидает море вопросов. Кстати говоря, раньше мои вечеринки всегда пользовались огромной популярностью. Не знаю, почему я перестала их устраивать — возможно, из-за войны, а может, по какой-то другой причине. Я постараюсь внимательно за всем наблюдать, уж это-то я вам гарантирую. И если есть кто-нибудь, кто хочет спровадить меня на тот свет, теперь это ему не удастся.

Глава четвертая

Гостиная в доме Фордов отличалась изысканной обстановкой. Это была огромная комната с тремя окнами, выходящими на террасу, но света не хватало, поскольку ее деревянные стены были обтянуты зеленой тканью, а на окнах висели серые бархатные шторы.

Раньше эта комната была обставлена мебелью, которая слишком привлекала внимание. Высокие шкафы, доверху забитые фарфоровой посудой, рояль из древесины черного цвета, внушительных размеров диван, изящные стол и стулья из древесины грецкого ореха, расставленные везде, где только возможно, и… каминная доска из мрамора, напоминающая дверь в усыпальницу. Адрианне удалось оживить все одним своим присутствием. Впрочем, без нее все это очарование куда-то пропадало, и дом снова казался заброшенным.

Стар Сомерс сидела на подлокотнике одного из кресел и, казалось, совсем не вписывалась в общий интерьер. Она была в костюме, цвет которого очень подходил к ее имени — такой же искристый и переливающийся. При свете ламп то и дело вспыхивал бриллиант в брошке, которой был заколот воротничок, жемчужное ожерелье обвивало нежную шею. Стар была так хороша, что, даже если бы света в комнате было вдвое больше, никто не смог бы найти никакого несовершенства в ее чудесной коже, изумительных глаза и роскошных золотистых волосах. Это то совершенство, которое дается исключительно от природы. Черные ресницы у нее были длинными, густыми, они выразительно подчеркивали серые глаза. Помадой Стар пользовалась крайне редко, как и косметикой вообще. Когда она находилась в хорошем настроении, то просто сияла красотой, когда грустила — словно облачко набегало на прекрасное лицо.

Сейчас в ее глазах затаился недобрый огонек.

— Я вам не верю. Вы и не собирались ничего мне говорить, — произнесла она. — Вы позволили Нэнни уехать, не доложив об этом мне!

Эдна Форд, которая была женой ее кузена Джеффри, уныло повесила голову. Все в ней было бледным: и волосы, которые всегда напоминали Стар высохшую под нещадными лучами солнца траву, и выцветшие голубые глаза, и тонкие, неопределенной формы губы, всегда неодобрительно поджатые. Даже шитье, которым Эдна занималась сейчас, было бледным и словно увядшими — унылый фон, неопределенные цвета, рисунок, в котором начисто отсутствовала оригинальность.

Она втыкала иглу в свое шитье с таким видом, словно хотела сказать, что Стар совершенно напрасно поднимает шум, ей совсем не о чем беспокоиться. И вообще она считает, что та только играет, а не сердится на самом деле, как, впрочем, и все, собирающиеся в этом доме, — словно они находятся на сцене. Вот, например, почему Стар не могла сесть в кресло, как положено, а взгромоздилась на этот подлокотник — верх неприличия! Наверное, ей невдомек, что покрытие довольно быстро изнашивается, а где прикажете найти деньги, чтобы его заменить? Конечно, Стар знает, что деньги дает Адрианна, вот и не переживает по этому поводу.

Эдна постаралась сдержаться и даже не повысила голоса, когда спросила:

— Вы же знаете, что у нее уже давно не было выходных?

Стар укоризненно взглянула на Эдну:

— Вам ведь известно, что я все время забываю о днях. Вы знаете, но никогда мне об этом не напоминаете, хотя могли бы. Это не так уж и сложно. И вы ведь знали, что я не уеду в Штаты надолго, если не буду уверена насчет того, что Стелле будет обеспечен хороший уход.

Эдна молча помолилась, чтобы Господь послал ей терпение.

— Моя дорогая Стар, я не понимаю, о чем вы мне говорите. Вы, кажется, забываете, что Стелла уже давно не грудной младенец. Ей уже шесть лет. Я буду здесь, и Меесон, и миссис Симмонс, и хорошая девушка Джоан Каттл, которая приходит из деревни. Так что мы сможем позаботиться об одной маленькой девочке, да и няньки ее не будет только две недели.

Серые глаза сверкнули, но голос Стар прозвучал очень мягко:

— Когда шесть человек заботятся о ребенке, каждый надеется на другого. В результате за ребенком не смотрит никто! И вам прекрасно известно, что Меесон находится в услужении у Адрианны, а миссис Симмонс — кухарка, а не гувернантка. Кроме того, она вечно жалуется, что у нее очень много работы и она никогда ничего не успевает. А что касается этой Джоан Каттл, то о ней толком никому ничего не известно. Я не оставлю Стеллу с тем, кому я не доверяю. Конечно, эта поездка — прекрасный шанс для меня, но я предпочитаю позабыть о себе, а не о Стелле! И вообще Нэнни придется немедленно вернуться!

Эдна позволила себе слабо улыбнуться.

— Сейчас она едет в автобусе рейсом Франция — Италия — Австрия.

— Эдна, как это ужасно!

— Я действительно понятия не имею, где она. Но вернуться она не сможет.

Глаза Стар наполнились слезами.

— Даже если бы мы действительно знали, где она, Нэнни, вероятно, все равно не приехала бы: она упряма, как дьявол.

Блестящая слезинка капнула на бриллиантовую брошку.

— Тогда мне остается только послать Джимми телеграмму о том, что ему придется кем-то меня заменить. А ведь эта роль была написана специально для меня, а теперь ее, конечно же, сыграет эта кошмарная Джина Померой. Безусловно, она испортит весь спектакль, но что поделать! Стелла для меня важнее!

— Мое дорогое дитя, мне кажется, вам не нужно играть в жизни, как на сцене.

Стар поглядела на Эдну скорее горестно, чем гневно. Ее глаза словно потухли. Она достала откуда-то маленький изящный платочек и аккуратно промокнула глаза.

— Я и не ожидала, что вы поймете меня. Конечно, у вас же никогда не было детей. — В этом месте ее голос дрогнул. Так же жалобно Стар продолжала. — Я знаю, что будет дальше. Джимми, естественно, разъярится. Он скажет, что эта роль никому больше не удастся, и, конечно же, будет прав. Эта роль — для меня. Но я всегда сначала заботилась о Стелле и сейчас не нарушу свое правило. Я не могу, и я не оставлю ее, если…

Она скомкала носовой платок, и глаза ее загорелись.

— Кажется, у меня появилась отличная идея!

Эдна заподозрила самое худшее и, стараясь отогнать собственные мысли, прошептала:

— Вы не можете взять ее с собой…

— Конечно, я не могу об этом и мечтать! Хотя, наверно, было бы забавно… Да нет, не получится. Я не должна об этом и думать. Нет, я решила совсем другое. Джанет…

— Какая Джанет?

Действительно, за логикой Стар было слишком трудно следовать. Она легко перепрыгивала с одной мысли на другую, как будто ожидала, что и вам ее мысли уже давно известны.

— Джанет Джонстоун, — сказала Стар. — Она была дочерью министра в Дарнэке — местечке, где проживают некоторые наши родственники. Мы с Ниниан довольно часто общались с ней. Стелла к ней тоже привяжется. И я не буду беспокоиться, если за Стеллой приглядит Джанет, да и вы не стали бы, если бы только знали ее. Она очень надежна и в то же время ненавязчива. Да, точно, Джанет именно то, что мне нужно. Из нее получилась бы превосходная сиделка.

Эдна внимательно взглянула на Стар.

— Она что, профессиональная гувернантка?

— Бог мой, конечно же нет. Во всяком случае, в настоящее время она работает секретарем у Хьюго Мортимера. Вы его не знаете? Это тот самый человек, который написал «Экстаз» и «Белый ад». Сейчас он устроил себе трехмесячные каникулы: охота, рыбалка и все такое. Словом, в настоящий период Джанет ничем не занята, так что она, наверное, сможет приехать сюда на две недели, а там и Нэнни вернется… А это значит, что я смогу спокойно уехать, куда мне нужно.

— Но, Стар…

Стар спрыгнула с подлокотника. Она была легкой и изящной, как котенок.

— Никаких «но»! Я пойду и немедленно позвоню ей!

Глава пятая

Джанет подняла трубку. Очаровательный голосок Стар Сомерс приветствовал ее.

— Дорогая, это действительно ты?

— Да, я, можешь не сомневаться.

— Что это с тобой приключилось?

— Знаешь, все так стремительно развивалось… Мы работали до последнего, и я для него была просто обыкновенной рабочей лошадкой — не более и не менее. Да что об этом говорить, даже и это уже закончилось. Он решил устроить себе отдых и уехал во вторник.

— Как это ужасно, дорогая! Тебе обязательно нужно немного отдохнуть.

— Я как раз этим и занимаюсь.

Внутренне Джанет отметила, что, так как Хьюго умчался и, по своему обыкновению, забыл выписать ей чек за работу, отдых, скорее всего, будет не совсем радостным. Она уже приготовила и чековую книжку, и ручку — и надо же в это время зазвонить телефону! Именно в тот момент Хьюго, послав ей воздушный поцелуй, помчался на вокзал — он уже опаздывал на поезд. А чек так и остался неподписанным. Конечно, Джанет написала ему, но вряд ли Хьюго вернется из-за этого. Да и вообще он не станет забивать себе голову подобной ерундой, у него и без того дел по горло.

Если бы даже Хьюго и решил исправить свою ошибку, то у него это просто не получилось бы. Конечно, если бы он заранее составил план всего того, что ему нужно выполнить, подобного бы не произошло. А представить, что может произойти самое невероятное… Хьюго вернется и… Как это ни странно, но многие люди как раз и боятся подобных неожиданностей. И уж во всяком случае Джанет Джонстоун точно к этому не привыкла.

Вздохнув, она стала слушать, что говорит ей Стар:

— Дорогая, ты можешь превосходно отдохнуть, если решишь прямо сейчас. Ты ведь пока еще ничего не планировала? Ты сказала мне, что ничего не придумала, после того как Хьюго отправился на отдых.

— Нет, конечно же. У меня просто не было на это времени.

— Тогда это прекрасно! Ты сможешь приехать сюда уже завтра! Здесь так хорошо, и никто не помешает тебе отдохнуть!

Если вы дружили с кем-то в детстве, вам должно быть известно, чего конкретно хочет каждый. Например, Стар совершенно определенно знала, что хочет спокойно уехать на гастроли, оставив Джанет со своей дочерью. Джанет, в свою очередь, осознавала, что Стар ведет какую-то собственную игру, пока неизвестную ей, Джанет. Поэтому, не ответив на приглашение прямо, Джанет с еле уловимым шотландским акцентом спросила:

— Может, ты скажешь, чего хочешь на самом деле?

— Ты самый настоящий ангел. Я так и знала, что ты меня выручишь, ведь ты никогда не бросала меня в трудную минуту. Видишь ли, все дело в Стелле. Эта дурочка Эдна отпустила мою Нэнни в какую-то непонятную поездку, а я должна уехать на гастроли в Нью-Йорк уже завтра… нет, постой, послезавтра. Но у меня все равно осталось очень мало времени, ты же видишь! А я не могу уехать, если не буду уверена, что за Стеллой присмотрят. Эдна не справляется с детьми, у нее ведь нет собственных, я прямо так ей и заявила. Не думаю, что ей это понравилось.

— Ты думаешь, у меня получится присмотреть за ребенком?

— Дорогая, ты самый настоящий ангел, и тебе всегда удавалось найти с детьми общий язык, я знаю. Ты сделаешь это для меня, правда? Тебе здесь понравится! Тут замечательный старый дом, а сад — мечта. Он, конечно, не такой, каким был раньше, ведь за ним ухаживают только два садовника вместо положенных четырех, а впрочем, мне не известно, сколько человек требуется, чтобы следить за деревьями и кустарниками. Знаешь, это очень дорого, я сама не понимаю, как Адрианне удается содержать дом на такой скромный доход. Требуется много ловкости и умения, чтобы экономить. Но Адрианне, во всяком случае, это отлично удается. Только нам не известно, кому она оставит все. Впрочем, это и не важно — немного тому, немного другому, вот и получаются крохи. Ты же это понимаешь?

Серебристый голосок на мгновение смолк, и Джанет наконец-то получила возможность вставить хотя бы слово:

— Я совсем ничего не понимаю. Да и никто не сможет понять. И кстати, я совсем не говорила, что согласилась на твое приглашение.

— Да нет же, дорогая, ты это уже сделала! Ты просто должна мне помочь, иначе я не знаю, что и делать. Представь себе только, что я не поеду, а вместо меня возьмут эту ужасную Джину Померой — с ее-то данными! А ведь я знаю, что Джимми отдаст ей мою роль. Я представляю, что из этого выйдет. И она будет стараться изо всех сил, чтобы только досадить мне, я ведь ее знаю.

Джанет с досадой воскликнула:

— Стар, перестань тарахтеть! У меня от тебя голова кругом идет! Ты еще не сказала, откуда звонишь. Где ты сейчас?

— Дорогая, конечно же, в доме Фордов! Я приехала, чтобы попрощаться со Стеллой, поцеловать ее и удостовериться, что с ней все в порядке. И что я обнаруживаю? Эдна разрешила Нэнни отбыть неизвестно куда на целых две недели!

— Это как раз ты мне и говорила. Дом Фордов — это то место, где постоянно проживает Адрианна, не так ли?

— Дорогая, ты же знаешь, где это! Все знают, во всяком случае. А ты только притворяешься. Адрианна упала с лестницы шесть месяцев назад, а теперь хозяйством в ее доме занимается Эдна, причем справляется с этим делом более или менее сносно!

— А кто такая Эдна?

— Это жена моего кузена Джеффри — дальнего родственника. На самом деле невозможно проследить, кто кем кому приходится. Мы знаем только, что у нас был общий прадед. Неизвестно, почему он на ней женился. Если бы только из-за денег — так нет же, она бедна как церковная мышь! И у них нет детей. Люди иногда делают странные вещи, да?

Джанет согласилась, что это действительно так.

— А он тоже там?

Голос Стар зазвенел с новой силой.

— Ну конечно же! Я же сказала, что сейчас у них нет ни гроша, поэтому оба и живут тут. Наверно, Джеффри тебе понравится, мне кажется, он довольно очарователен.

— А чем он занимается?

— Он ходит на охоту. Правда, миссис Симмонс говорит, что ей надоело готовить блюда из мяса зайцев, поскольку прислуга их не ест.

— Значит, я тоже не буду. А кто еще есть?

— О, много кого. Но тебе не придется ничего делать. Там есть Симмонсы — он дворецкий, она кухарка, также есть Меесон — она сиделка Адрианны, а прежде была ее горничной и следила за гардеробом. Меесон довольно предана Адрианне, надо признаться, но палец о палец не ударит, чтобы сделать что-либо сверх своих обязанностей. Также из деревни приходят две женщины, одна из них Джоан Каттл — что за странное имя! — совсем юная особа! И конечно же, Мэриел — она занимается исключительно цветами.

— А кто она, эта Мэриел?

— Ой, дорогуша, тут ты меня и поймала. Никто о ней ничего толком не знает. У нее очень пышные, даже можно сказать, чрезвычайно пышные волосы. И никто не знает, родила ли ее Адрианна тайно или только подобрала где-нибудь, в любом случае очень на это похоже. Когда мне хочется позлить Джеффри, я говорю ему, что Мэриел — незаконнорожденная дочь Адрианны и та решила оставить ей все свое имущество после смерти.

— Она молодая? Сколько ей?

— Не знаю, года двадцать три — двадцать четыре. Поэтому я и не думаю, что она дочь Адрианны: той уж под восемьдесят, хотя и это доподлинно никому не известно. Она всегда скрывала свой возраст, ну в точности как раковина, в которой прячется неведомо кто. Я твердо знаю, что она родная сестра моего деда, и по некоторым признакам могу судить, что она старше его. Но только никому не говори. Может выйти настоящий скандал, если это выйдет наружу, ведь Адрианна — всемирно известная актриса.

Не делая ни малейшей паузы, Стар продолжала тараторить:

— Я думаю, что, как только актрисе удается сыграть такие серьезные роли, как Офелия или Дездемона, публика перестает задумываться о ее частной жизни. Конечно, позже были сыграны такие роли, как миссис Элвинг и другие персонажи Ибсена, а уж про леди Макбет вообще говорить не приходится. Поэтому никому нет дела до того, с кем она живет или за кем замужем — за эрцгерцогом или тореадором. Она — актриса Адрианна Форд, и этого имени бывает достаточно, чтобы люди устраивали драку, пытаясь прорваться к театральной кассе за билетиком.

Наверное, очень страшно жить в доме с таким известным человеком… Во всяком случае, Джанет так подумала и озвучила свою мысль. Лучше бы она этого не делала…

На нее полился новый поток слов.

— Дорогая, ты совсем не будешь с ней встречаться. Я уже говорила, что она сломала ногу шесть или семь месяцев назад и стала сильно хромать. Ты же понимаешь, какой это удар для ее гордости. Она никому не позволяет видеть себя, тем более находиться рядом с собой. Это один из ее пунктиков. Ты ведь знаешь, Адрианна всегда была очень подвижной, а теперь ей пришлось чуть ли не во всеуслышание объявить, что она не может ходить.

Правда, доктора сказали, что ей нужно двигаться — это одно из условий выздоровления. Надо признаться, она на днях выбралась в город и посетила какого-то знаменитого специалиста. Тот сказал ей, что она должна вести самую обычную нормальную жизнь и двигаться настолько быстро, насколько возможно. Эдна рассказала мне это перед тем, как испортить настроение историей с нянькой. Она сообщила, что Адрианна вроде как собиралась начать новую жизнь, что-то насчет пищи — ей нужно есть то, что едят все в доме. Так что тебе, конечно, придется видеть ее немного чаще, чем я сказала. Но, честно говоря, это все только на пользу, потому что Эдна скучна до безобразия. Фактически Адрианна всегда проводила большую часть времени в своих комнатах вместе с Меесон, ну и, надо признать, все в доме должно происходить так, как ей нравится. Например, если она захочет тебя увидеть, то пошлет за тобой, и ты обязательно должна будешь к ней зайти. Это больше похоже на королевский приказ, чем на любезное приглашение. Дорогая, но мне нужно лететь. Будь у себя в девять часов, я за тобой заеду.

Глава шестая

— Это последний снимок Стеллы.

Стар протянула большую фотографию в кожаной рамке.

— Ты ее давно уже не видела, а она очень сильно изменилась.

С фотографии смотрела длинноногая худенькая девочка с прямыми темными волосами, с лицом, потерявшим прежнюю младенческую округлость, но еще не оформленным до конца. Маленький прямой нос, коротенькие брови, глубоко посаженные глаза. Очень странным был рот — широкий и довольно бесформенный.

— Она не совсем на меня похожа, — вздохнула Стар с большим сожалением.

— Нет.

— Скорее на Робина. А ведь он очень красив, да? Вполне возможно, что Стелла, поскольку она не похожа ни на меня, ни на Робина, будет чем-то средним. У нее замечательный цвет глаз — какая-то странная смесь коричневого и серого, намного более темные, чем мои. Джанет, ты будешь писать мне обо всем, что она говорит и делает, правда? Я могу на это рассчитывать? Я просто теряю рассудок, когда речь заходит о ней. Мне об этом постоянно говорят, но она все, что у меня есть. Кое-кто на днях ехидно интересовался, почему я не беру ее жить с собой, вместо того чтобы оставлять в доме Фордов! Я так разозлилась — чуть не выцарапала ей глаза. Я сказала: «Вы понятия не имеете, какая между нами тесная связь».

Слезы полились из ее глаз.

— Конечно, я больше ни о ком не забочусь, но я все время тоскую без нее. А почему она живет в доме Фордов… Знаешь, ей лучше находиться там, поближе к природе. Там у нее есть и кролики, и котенок, да и вообще в деревне дети получают все то, чего не может им дать город. Ты помнишь, какими мы были в Дарнэке? Это было чудесно!

Джанет положила фотографию на кровать. Перед ней стоял открытый чемодан, и она аккуратно собирала в него свои вещи. Она прекрасно понимала, что Стар рассчитывала на нее и упомянула о Дарнэке не без какого-либо тайного умысла. Джанет это знала совершенно точно, потому что через секунду Стар добавила:

— А ты теперь видишься с Нинианом?

Джанет в этот момент как раз складывала светло-голубой пеньюар. Она положила его поверх костюма и спокойно ответила:

— Нет.

Стар принесла ей целый ворох чулок.

— Не понимаю, почему я не могу сказать. Я как-то раз зашла к Робину, и он пригласил меня на ланч. Я не думала ничего такого, но, как бы то ни было, мы поженились. А ведь ты даже не была увлечена Нинианом как следует. Или была?

Джанет тщательно сложила чулки в чемодан.

— Все это зависит от того, что ты имеешь в виду, говоря «увлечена».

— Ну ты так и не смогла добиться от него объявления о помолвке.

— Да, не смогла.

В воздухе повисла тягостная пауза.

Не выдержав ее, Стар первой спросила:

— Ты ведь порвала с ним, не так ли? Я спросила у Ниниана как-то раз, а он мне не ответил, только поднял удивленно брови и насмешливо ответил, что меня это никоим образом не касается.

Джанет, помолчав, проронила:

— Мы с тех пор не виделись.

— А ведь с тех пор столько времени прошло! Тогда это, наверно, Энн Форест. Или нет?

— Да, она может быть соперницей.

— Дорогая, как это все глупо с твоей стороны! Он совсем о ней не думает — у нее ни одной умной мысли в голове! Это было просто физическое влечение. У тебя когда-нибудь возникало желание получить что-то во что бы то ни стало? У меня так было много раз, и я совершенно не могу с этим бороться. Например, вижу хорошенькую шляпку, и стоит она безумно дорого, а у меня чувство, что я не смогу жить, если она не будет мне принадлежать. Или норка, которую я точно не могу позволить себе купить, но я не успокаиваюсь, пока не получу ее. Энн Форест — именно такой случай. Пока она, конечно, ему в диковинку, но я не сомневаюсь, что она очень скоро ему надоест — уже через неделю. Ты видишь, я действительно знаю Ниниана. Мы почти как близнецы, как и наши отцы, хотя на самом деле мы всего лишь двоюродные брат и сестра.

Поэтому я точно знаю, что произойдет между ним и Энн. Именно так произошло между мной и Робином: мы поженились и проиграли, нам не удалось остаться вместе. На самом деле ничего серьезного нас не связывало, и я не должна об этом жалеть, ведь у меня теперь есть Стелла. И я уверена, что между тобой и Нинианом может быть что-то настоящее. Ты для него очень много значишь, как и он для тебя. И так будет всегда.

Джанет присела перед чемоданом, продолжая укладывать в него вещи. Руки ее двигались очень проворно. Она была чуть выше Стар и казалась простушкой на фоне своей яркой подруги: каштановые волосы, карие глаза… Словом, ничего необычного, за исключением решительного подбородка, свидетельствующего о том, что его владелица способна справиться сама со всеми проблемами, и глаз, всегда смотревших прямо и дружелюбно.

— Знаешь, дорогая, ты с возрастом становишься все более красивой.

Стар наблюдала за Джанет и страстно желала, чтобы та сказала хоть что-нибудь. Она никогда не говорила о Ниниане, что, по мнению Стар, было очень глупо. Всем известно: если ты умалчиваешь о чем-нибудь, сознательно пытаешься это подавить, когда-нибудь правда вырвется наружу, и тогда будет намного хуже. Обязательно нужно выговориться, даже если это мучительно больно.

Но Джанет, выпрямившись, произнесла только:

— Так, это сделано. Больше сюда ничего не поместится. Теперь что еще нам нужно?

— Мы не составили делового соглашения.

Джанет нахмурилась:

— Не нужно никакого контракта. Только вот в чем дело… Хьюго забыл выписать мне чек, и я сижу без гроша, а он, наверное, вернется еще не скоро, и где он, я понятия не имею. Так что, если ты выделишь мне десять фунтов, я буду избавлена от некоторых денежных проблем.

— Дорогая, ты не сможешь жить на десять фунтов!

Джанет рассмеялась:

— Ты не знаешь, на что способна, пока не попробуешь это. Только на сей раз я не буду пробовать. Меня ждут две прекрасные недели, я буду жить в доме Фордов, кроме того, у меня имеется небольшой капитал в сберегательном банке. С твоими десятью фунтами я смогу продержаться, даже если Хьюго вскоре не объявится, хотя думаю, он должен позвонить и справиться, как продвигается дело с его пьесой. А теперь я должна идти.

Стар судорожно схватила Джанет за руку:

— Мне не хочется, чтобы ты уходила. Знаешь, мне безопаснее, пока ты находишься где-нибудь поблизости, рядом. А вдруг ты неожиданно куда-нибудь денешься? Я не имею в виду ничего плохого. Но я всегда как-то увереннее себя чувствую, когда знаю, что в любое время могу тебе позвонить, как я сделала это сегодня вечером, и ты приедешь. У меня какое-то странное ощущение, как будто что-то должно произойти. Я как подумаю, что буду по ту сторону Атлантического океана и не смогу в случае чего оказаться поблизости, внутри словно превращаюсь в лед, меня бьет дрожь. Как ты считаешь, это действительно плохое предчувствие или я просто волнуюсь?

— Не думай об этом. Что может произойти?

Стар слабо улыбнулась:

— Я не знаю, так не принято говорить. Во всяком случае, никто так и не говорит. Я должна быть сильной. Но все люди, так или иначе, испытывают подобные чувства. Как-то раз одна из моих двоюродных бабушек Рутерфорд рассказывала об этом. Она должна была плыть на пароходе, но, подойдя к нему, ощутила такую же странную дрожь, ее бросило в холод. Это не был страх, она не раз пересекала океан. Но в тот раз не смогла. И правильно сделала, надо сказать, потому что пароход затонул и никто с него не смог спастись. В студии дяди Арчи есть ее портрет: там она изображена в каком-то странном головном уборе времен королевы Виктории. Затем бабушка вышла замуж за астронома, и они переехали на юг Англии. Ее пример весьма показателен, правда?

Джанет пропустила все это мимо ушей. Она знала Стар с детства и уже привыкла к ее странной логике, вернее, к ее отсутствию, поэтому, чтобы не обсуждать далее столь печальную тему, бодрым голосом подытожила:

— Хорошо, не езди, если у тебя такое предчувствие. Может быть, ты и не настолько нужна? Можно, например, поступить следующим образом: послать ему телеграмму и сказать, что ты просто немного трусишь. И в конце концов, он всегда может отдать твою роль кому-нибудь другому, скажем, той же самой Джине Померой. Боже мой, это же так просто!

Стар, трагически распахнув глаза, сдавленным голосом прошептала:

— Нет, скорее я умру! Значит, ты мне не поверила? Не веришь, что у меня на душе плохо?

— Я не знаю, что творится у тебя в душе. Зато я знаю, что ты не сможешь одновременно находиться и здесь, и там. Если тебе нужна твоя роль, тебе придется поехать в Нью-Йорк. Не думаю, что нью-йоркская публика согласится прибыть сюда.

— Да, ведь эта роль великолепна, она написана специально для меня! Никто не сможет сыграть ее, кроме меня. Джанет, я обязательно должна там быть. И, пока ты со Стеллой, я буду знать, что с ней все в порядке. А как ты думаешь, действительно все будет в порядке?

— Не вижу причин для беспокойства. Почему с нами должно что-то случиться?

— Да, ты права, я болтаю глупости. На самом деле мне уже не очень хочется ехать. Раньше мне действительно все это нравилось, а теперь очень напоминает нашу детскую забаву — попасть из ярко освещенной комнаты в темноту.

Джанет улыбнулась:

— Не думаю, что Нью-Йорк похож на темноту! — И она вышла из комнаты.

Убедившись, что Джанет не может ее услышать, Стар быстро схватила телефонную трубку, набрала номер, немного подождала и услышала голос, который был ей знаком так же хорошо, как и ее собственный.

— Привет, Ниниан, это Стар.

— Я бы удивился, если бы это оказалась не ты!

— Я уже три раза звонила тебе, а тебя не было.

— Как ни странно, я изредка покидаю жилище, отправляюсь в город…

— Ниниан, я сейчас у Джанет…

— Очень интересно!

— Идиотка Эдна отпустила Нэнни без моего согласия. Видите ли, та давно не отдыхала. А теперь она где-то на континенте…

— Да уж, оттуда вернуться очень трудно.

— Нет, она вернется, но это произойдет только через две недели, а я должна уехать в Нью-Йорк.

— A-а, вот как… Я приеду, чтобы проводить тебя.

— Ну, не думаю, что ты захочешь это сделать. Видишь ли, там будет Джанет, я попросила ее присмотреть за Стеллой.

— Знаешь, это просто удивительно. Дом Фордов буквально набит женщинами, а за Стеллой некому присмотреть!

— О чем ты говоришь? Я никому из них не доверяю и никому не оставлю Стеллу. Я звоню, только чтобы сказать тебе, что Джанет будет за ней смотреть, вот и все.

Небольшая пауза, после которой Ниниан Рутерфорд спросил:

— А почему?

— Почему именно Джанет?

— Нет, я совсем не это хотел спросить. Почему ты мне из-за этого позвонила?

— Я подумала, что тебе было бы приятно это услышать.

Он сказал невинным голосом:

— Дорогая, я совсем на тебя не сержусь. Теперь, с твоего позволения, я наконец закурю сигарету!

Стар сердито хмыкнула и повесила телефонную трубку.

Глава седьмая

Джанет появилась в доме Фордов на следующий день. Она ехала в лэдбургском поезде, и внутренний голос говорил, что она дала маху, согласившись на роль гувернантки. Да, конечно, останься Джанет в городе, ей пришлось бы есть только хлеб с маргарином и слабым подобием чая, но даже это было бы лучше двухнедельного проживания в доме, где бывает Стар.

Никто там не знал ее, да и она никого не знала. Когда Джанет думала об обитателях дома Фордов, ее охватывала дрожь, словно она находилась в сыром мрачном подвале. В доме Рутерфордов, что в Дарнэке, было подобное место около кухни. Оттуда всегда просачивался какой-то неприятный сырой запах, как в склепе. Когда Джанет ехала в дом Фордов, ее не покидало такое же ощущение.

Надо признаться, что Джанет действительно очень доверяла своим ощущениям. Несмотря на то что в целом ее характер был сформирован под влиянием довольно земных, доверяющих только материальному миру шотландских родственников, изредка в Джанет начинала бурлить кровь мистически настроенных горцев.

Ниниан, заметив у нее эту черту характера, как-то раз объявил, что без нее Джанет станет обыкновенной, скучной, унылой — словом, как все.

Джанет поспешно выкинула Ниниана из своих мыслей и быстро заперла дверь в воспоминания. Она поступала так уже почти два года, и, по логике вещей, это должно было стать для нее привычным. Ей хотелось бы совсем позабыть о Ниниане, но что-то всегда напоминало о нем: о его глазах, когда он подшучивал над ней — тогда из них лился яркий свет, или когда начинал злиться и говорить колкости, или когда гневно хмурился — в этом случае в его глазах сверкали настоящие молнии. Джанет думала, что в конце концов и эти воспоминания перестанут причинять ей боль, но пока об этом приходилось только мечтать.

В Лэдбери она взяла такси и добралась наконец до дома Фордов. Оглядевшись, Джанет увидела, что практически все вокруг было зеленого цвета: и магазин, и церковь, и гараж, и входная дверь в дом Фордов — этакие высокие каменные столбы без перегородки между ними, и сам домик, и огромное пространство, на котором росли деревья, чередующиеся с кустарниками.

Шофер помог Джанет выйти из машины и затем нажал на кнопку электрического звонка. Никто не отзывался. Спустя несколько минут Джанет уже начала с тревогой думать, что что-то случилось, когда дверь неожиданно открылась. Джанет увидела девушку в стареньком платье. Глаза у нее были бледно-голубые, ничего не выражающие, тем не менее она любезно произнесла:

— Вы мисс Джонстоун? Я не слышала звонка из-за шума. Вы слышите, она так и не прекратила. Вот Стелла дает! Я никогда не слышала, чтобы ребенок так громко кричал. Она стала совершенно невыносимой, как только Нэнни уехала. Очень хочется надеяться, что вам удастся с нею сладить. Наказывать ее бесполезно, я уже пробовала. Некоторым детям это идет на пользу, но только не Стелле. Она продолжает свое, и я уже не знаю, где нахожусь и жива ли вообще.

Пока она говорила, шофер принес чемодан Джанет, поставил его на гравий, получил плату за проезд и уехал.

Джанет зашла в зал. Где-то раздавался пронзительный вопль, но откуда он шел, Джанет не могла определить.

— Ну как? — спросила девушка. — Вы когда-нибудь слышали подобное?

— А где она? — быстро спросила Джанет.

Прежде чем она успела договорить, дверь в зал распахнулась, и Джанет получила ответ на свой вопрос немедленно. В комнату вбежала Стелла. Она пробежала полкомнаты и остановилась как вкопанная около чемодана Джанет, затем посмотрела на саму Джанет и, перестав кричать, спросила:

— А ты кто?

Джанет подошла к ней поближе:

— Я Джанет Джонстоун.

Это была та самая девочка, которую она видела на фотографии. Лицо Стеллы немного покраснело из-за плача, но темные волосы были аккуратно причесаны, а красивые, глубоко посаженные глаза внимательно ее разглядывали.

— Ты та самая Джанет, о которой мне сказала Стар?

— Да.

— А ты правда дружила с ней и Нинианом в детстве?

— Да, конечно.

— Не может быть! Я уже знаю трех женщин, которых тоже зовут Джанет. А Ниниан правда очень любил играть?

Джанет снова ответила:

— Да.

Стелла не отрывала от нее внимательных глаз. Они были темно-серыми, почти черными. Джанет спросила себя, что эти глаза сейчас видят. Мысль родилась и сразу же исчезла, как только Стелла протянула ей свою ручонку и сказала:

— Пойдем в твою комнату. Я покажу тебе твою кровать. Вообще-то на самом деле это кровать Нэнни, но ее не будет две недели, она в отпуске. А я плакала два часа.

Маленькая ручка, доверчиво взявшая ее руку, была ледяной. Джанет серьезно спросила:

— А зачем?

— Я не хотела, чтобы она уезжала.

— А ты часто плачешь, когда чего-то не хочешь?

Стелла простодушно ответила:

— Да.

— Наверное, это очень неприятно.

Темная головка решительно качнулась.

— Нет, все нормально. Все просто затыкают уши руками, вот и все. Правда, тетя Эдна говорит, что она все равно все слышит, я очень громко кричу. Но я все равно плачу и кричу если что. Я как раз плакала, когда ты приехала.

— Да, правда, — сказала Джанет. — Я слышала тебя. Но зачем ты плакала?

Они уже поднялись по лестнице. Дальше проход разделялся и коридоры шли налево и направо. Стелла решительно потянула Джанет направо.

— Нам в ту сторону. Просто я не хотела, чтобы ты приезжала.

— Вот как? А почему?

Малышка горестно вздохнула:

— Просто я хотела полететь со Стар в самолете. Мне бы так было интересно. Поэтому я и кричала. Иногда, если я кричу очень долго, я получаю то, что мне нужно.

Голос Стеллы постепенно становился глуше, ручка крепче сжимала ладонь Джанет. Девочка хмурила темные бровки.

— Нет, я так не всегда делаю. Только иногда. И никто не может меня остановить. Джоан, например, отшлепала меня перед тем, как ты приехала, но я не замолчала, только еще хуже стало.

— Джоан — это та девушка, которая открыла мне дверь?

Стелла кивнула.

— Джоан Каттл. Тетя Эдна говорит, что она очень хорошая, но я думаю, что она просто тряпка. Она даже шлепнуть меня правильно не смогла. Слегка только прикоснулась ко мне — и все. Я даже ничего не почувствовала. Во всяком случае, меня нельзя бить — мне это вредно. Стар рассердится, если узнает. Думаешь, я трудный ребенок? Дядя Джеффри именно так и считает.

Джанет ее успокоила:

— Я надеюсь… я уверена, что нет.

Наконец они дошли до помещений прислуги.

Их окна выходили на ярко-зеленую лужайку, граничащую с тихой речушкой, которая через несколько десятков метров становилась бурным потоком.

— А почему ты сказала: «Надеюсь, что нет»? Думаю, это очень интересно.

Джанет потрепала ее по волосам.

— Мне кажется, тебе самой не очень хорошо от этого. Да и счастья это не приносит.

Темные глаза очень странно на нее посмотрели. Затем Стелла мрачно сказала:

— Когда я счастлива, мне незачем кричать.

Она резко выдернула свою ладошку из руки Джанет.

— Пойдем, я покажу тебе свою комнату. Стар устроила ее специально для меня. Там есть занавесочки с цветами и птицами голубого цвета, синий ковер и синее ватное одеяло, а еще картина с холмом.

Это была очень приятная детская комната. Холм на картине, о котором упомянула Стелла, оказался тем самым, на котором в детстве играли они втроем — Стар, Ниниан и Джанет. Располагался он в Дарнэке, рядом с домом Рутерфордов, и шутливо назывался Судным местом Дарнэка.

В комнате Нэнни, где теперь некоторое время предстояло пожить Джанет, была дверь в детскую комнату. Из нее тоже открывался великолепный вид, но обилие мебели красного дерева делало помещение немного мрачным. На каминной доске в рамке стояли фотографии, очевидно, родных Нэнни; увеличенное фото висело выше на стене. Стелла подробно рассказала о каждом из родственников Нэнни. Например, вот этот человек в униформе — ее родной брат, которого звали Бертом, а девушка рядом — его жена Дэйзи. На фотографии, также стоявшей на каминной полке, были изображены родители Нэнни, снятые в день их свадьбы.

Стелла увлеклась рассказом. Она действительно все знала и уже поведала почти половину истории о том, как Берт, служивший на судне, которое враги взорвали, плыл в темноте и, постепенно теряя силы, думал, что утонет. В этот момент дверь открылась, и вошла Эдна Форд. Увидев ее, Стелла быстро протараторила конец увлекательной повести о храбром воине: «Неожиданно прибыл самолет, и Берт не утонул, он спасся, а потом был очень счастлив вместе с Дэйзи».

Эдна Форд протянула руку Джанет. Надо отдать ей должное: она практически все делала в свойственной ей непринужденной манере. Одежда ее была поношенной. Твидовая юбка имела какой-то непонятный цвет — нечто среднее между серым и коричневым, да и джемпер был неопределенного цвета. Он очень плотно облегал костлявую фигуру Эдны, и было заметно, что она даже не пыталась предпринять обычные женские хитрости: зрительно увеличить размер груди или что-либо в этом роде. Волосы были сухие и ломкие, кожа имела болезненный вид.

Скорбно покачав головой, Эдна сказала извиняющимся тоном:

— Не знаю, что вы об этом и подумаете, мисс Джонстоун. Стелле нечем заняться, чтобы развлечь себя, так что иногда такое с ней случается. Конечно, мне было бы удобнее жить в небольшом уютном домике, но этот вопрос даже не обсуждается. Кто-то должен позаботиться о тете Адрианне.

Конечно, спасибо Симмонсам, они делают все, что могут, но мы не можем их эксплуатировать. Я и не знаю, как бы мы справились без Джоан Каттл, наверное, вы с ней уже познакомились: по-моему, она открыла вам входную дверь. Она так услужлива, и сердце у нее не злое, жаль только, что девочка совсем не умна. Ее трудно чему-либо обучить. Зато она очень хорошая. Кроме того, из деревни приходит женщина. Мне кажется только, от нее не очень много пользы, но это все же лучше, чем совсем ничего.

Как я вижу, Джоан уже принесла ваш чемодан. Она сказала, что он у вас один. И возможно, Стелла наконец-то согласится лечь в постель. Кстати, Стар сказала, что в семь позвонит вам — мы установили в вашей комнате аппарат, так что вам не нужно будет спускаться вниз. И надеюсь, она исполнит свое обещание, потому что мы обычно приступаем к еде в половине седьмого, а если это случится позже, миссис Симмонс очень расстроится — знаете, она так пунктуальна…

Глава восьмая

Стар позвонила в половине седьмого, и это, без сомнения, было намного лучше, чем если бы она позвонила позднее. Вероятно, звонок обошелся ей очень дорого, однако они все продолжала говорить в своей обычной непринужденной манере, хотя сигналы в трубке, означающие длительность разговора, не переставали звучать. Джанет и Стелла даже решили использовать этот момент в качестве своеобразной игры. Они сидели рядышком на кровати и, сблизив головы, одновременно слушали и пытались что-нибудь сказать. Так, Стар успела даже сообщить, что ее малышка чрезвычайно чувствительна и с ней нужно обращаться очень нежно. Выслушав это, Джанет пофыркала несколько раз в трубку, а Стелла заливисто рассмеялась. Услышав смех дочери, Стар немедленно успокоилась по поводу ее душевного состояния и физического здоровья, поэтому она попрощалась со Стеллой более спокойно, чем предполагалось вначале. И ничто в ее голосе не говорило о том, что на самом деле она изо всех сил старается не заплакать.

— Джанет, ты что, тоже там?

— Да, — сказала, немного помедлив, Джанет.

— Ты ведь будешь внимательно смотреть за ней, следить, чтобы она держала ноги в тепле? Знаешь, у нее всегда такие холодные ноги.

— И что? Стар, ты просто глупышка.

Стелла подпрыгнула на кровати около нее.

— А теперь мне, мне, мой черед говорить! — Она отобрала у Джанет трубку. — Привет, Стар, это снова я. А Джанет говорит, что ты глупая. А раз Джанет так считает, значит, и я тоже так думаю.

— Солнышко мое, а с тобой все хорошо? Ты сейчас счастлива?

— Ну конечно. Джанет пообещала, что попозже расскажет мне о Судном месте Дарнэка, она говорила, вы когда-то заблудились там в тумане. Стар, а ты мне об этом не рассказывала!

— Ничего, Джанет прекрасно с этим справится.

— А когда я наконец-то вырасту, я отправлюсь в Дарнэк, поднимусь на этот холм. А еще я наконец-то смогу полететь с тобой в самолете, поехать в Нью-Йорк и смотреть все твои спектакли.

Они проговорили так еще десять минут, пока наконец Джанет не отобрала у Стеллы трубку.

— Ну все, хватит, Стар, пора прощаться. Смотри, отдохни там и не скучай. Можешь писать нам, если хочешь.

Стелла подпрыгнула и повторила ее слова.

— Стар, ты обещала присылать мне открытки!

Сидя в своей обставленной, но такой пустой квартире, Стар почувствовала себя ненужной. Они собирались прекрасно повеселиться без нее. Она, конечно, не хотела, чтобы Стелла тосковала в ее отсутствие. Она же мать, в конце концов, и должна думать только о благополучии своего ребенка. Но странное, недоброе предчувствие не оставляло ее, и океан показался таким огромным.

А там, в доме Фордов, Стелла согласилась лечь в кровать. Она думала о том, что назавтра ей предстояло сделать много чудесного и удивительного, и хотела, чтобы это завтра наступило поскорее. Если она побыстрее заснет, так и произойдет.

Джанет надела коричневое платье с небольшим воротничком и приколола брошь с топазом, доставшуюся ей по наследству от бабушки, жившей в горах. Она стала спускаться с лестницы и внезапно услышала, что кто-то ее нагоняет. Обернувшись, она увидела, что за ней идет девушка в темном. Джанет почувствовала какое-то странное беспокойство, но решила не обращать на него внимания, и продолжала так же спокойно спускаться.

«Наверное, это Мэриел, — подумала Джанет. — Кажется, о ней говорили, что она то ли подкидыш, то ли Адрианна подобрала ее где-то».

Оказавшись на площадке, Джанет решила, что дальше так идти не очень удобно, и обернулась. Да, это была очень странная девушка: существо, очень изможденное, с сильно напудренным лицом и зачесанными назад пышными волосами, темными глазами и удивленно приподнятыми темными бровями. Губы, ярко накрашенные красной помадой, презрительно кривились. На ней было темное платье с широкой юбкой и длинными рукавами, с шеи спускалась длинная нитка натурального жемчуга, почти достигшая талии. Глядя на украшение, Джанет невольно подумала, что, наверное, его очень тяжело носить.

Поскольку Джанет не двигалась дальше, девушке пришлось заговорить. Голос ее был хриплым, а тон — весьма агрессивным, что немало удивило Джанет.

— Наверное, вы Джанет Джонстоун.

Джанет слегка улыбнулась и точно так же ответила:

— А вы, наверное, Мэриел Форд.

— Да, мы здесь все Форды, хотя ни у кого из нас нет никаких прав на это имя. Адрианна взяла его в качестве псевдонима, поскольку так гораздо лучше звучало. Адрианна Форд — это звучит, правда? Не то что Адрианна Рутерфорд. А затем, конечно, она купила это место, и все удивительным образом сошлось. Форд из дома фордов!

Она язвительно рассмеялась. Смех был низким, гортанным.

— А Джеффри с Эдной дополнили картину, и теперь все мы Форды! А вы уже встречались с Адрианной?

— Нет еще.

Мэриел снова издала смешок.

— Если бы вы были здесь еще месяц назад, то, наверное, не смогли бы увидеться с ней. Она никогда не выходила из дома начиная с того момента, как упала весной, и оставалась только в своей комнате. Но несколько дней назад все изменилось — она стала лечиться у какого-то диковинного доктора, который сумел убедить ее в том, что ей негоже запираться в комнате. И вот она смогла даже выбраться в город, вернулась оттуда с целым ворохом обновок, а также намерением снова приглашать к себе гостей. Она велела готовить для всех общие блюда, а сама сидела и за всеми наблюдала. Полагаю, что сегодня она может и не выйти — вы ей незнакомы, а она в последнее время с незнакомыми старается совсем не общаться и не видеться. А вас легко вывести из себя?

— Не думаю.

Мэриел внимательно на нее посмотрела.

— У вас не очень сильный характер. Как бы то ни было, Адрианна не станет церемониться с вами. Вы же знаете, если встречаются два человека с сильными характерами, между ними возникает либо любовь, либо ненависть. Третьего не дано. Так-то вот.

Она пожала хрупкими плечами.

— Хотя это не имеет особого значения. В конце концов, все это только эмоции. Это означает, что вы живы. Вам, наверно, кажется, что я несу полную чепуху.

— Не имеет значения, что я думаю, — безразлично проронила Джанет и пошла дальше, в глубь зала.

Блюда были отменно приготовлены и поданы так же хорошо. Симмонс был вышколенным дворецким. Он знал свое дело, а помогала ему Джоан Каттл.

Джеффри Форд вошел, когда к столу подали суп. Это был красивый светловолосый молодой человек. Его глаза оценивающе осмотрели Джанет, но он получил в ответ лишь равнодушный кивок. Джеффри нравились женщины, которые отвечали на его взгляд, но в данном случае он понял, что ему ничего не светит. Он заговорил с Джанет, но услышал только вежливое замечание, и даже ревнивые глаза Эдны не нашли в этом ничего предосудительного. Джеффри мысленно пожал плечами.

После того как обед закончился, Джеффри пошел в курительную комнату, а Джанет пришлось вынести утомительные разглагольствования Эдны о джазовой музыке. Кстати, тему для разговора нечаянно подкинула Мэриел, которая включила радио.

Как только та или иная музыкальная композиция заканчивалась, она немедленно начинала крутить ручки, пытаясь поймать подходящую волну. Из динамиков неслись иногда шипение и треск, иногда рев и прочие оглушающие звуки. Но что бы оттуда ни слышалось, Эдна по-прежнему продолжала свою работу — она всегда носила с собой шитье — и говорила монотонным голосом о никчемности жизни, о том, как трудно иногда добиться помощи от близких и как тяжело приучить к этому людей. Кроме того, у нее были свои мысли по поводу воспитания Стеллы, и она не скрывала, что ей хотелось бы ими поделиться.

— Мне кажется, она уже выросла и нянька с ней не может справиться — дело в том, что их этому не учат. Нэнни прекрасно обращается с маленькими детьми, пока те еще не научились капризничать, но затем их следует передавать в руки более опытных воспитателей.

Стелла не любит оставаться с Симмонсами, да и они тоже, надо признаться, ее недолюбливали, уж слишком она вспыльчива. Иногда я даже не знаю, как мне поступить, если приходится делать замечание. Да, есть же еще и Джоан — такая милая девушка, но девочка почему-то привязана только к Нэнни.

Мне не очень-то нравится, что Стелла не посещает занятия, которые проводит викарий в своем доме. Ей бы они только пошли на пользу. Стар, наверное, уже говорила вам, что у Лентонов есть две девочки, а еще туда ходит Джекки Трент. Мать совсем им не занимается. Она вдова, живет в доме напротив викария и помогает там чем может, но редко. Таким образом, Джекки стал ходить на занятия сразу же, как только ему исполнилось четыре года. Им помогает родственница миссис Лентон, и она же ведет занятия в этой школе. Я думаю, Стар могла бы позаботиться о своем ребенке по-настоящему. Стелле действительно было бы намного лучше в школе.

Джанет до неприличия явно обрадовалась, когда часы пробили десять. Эдна, поднявшись и складывая свою работу, заметила, что ложатся здесь очень рано. Джанет взяла книгу, чтобы почитать ее часов до одиннадцати.

Проснулась она в семь утра.

Первая, кого увидела Джанет, была Стелла. Она сидела по-турецки в ногах кровати и не отрывала от нее глаз. На девочке был синий халатик с вышитыми на нем маргаритками.

— А я думала, что ты проснешься. Люди обычно так делают, когда на них долго смотрят. Нэнни не разрешает мне будить ее так — она очень строга. Она мне рассказывала, что когда-то смотрела за мальчиком, его звали Питером. Он любил прыгать на ее кровати, как только просыпался, а просыпался он раньше всех в доме. Уж Нэнни его и ругала, и стращала, да только он не слушал. Ну она и ушла от него и стала смотреть за другими, более послушными детьми.

Они только собрались спуститься к завтраку, как в дверь детской кто-то громко постучал. Джанет крикнула: «Войдите!», и в комнату вошла женщина со странной прической — пучком седых волос. Стало как-то шумно, хотя и было непонятно, как один человек мог произвести весь этот переполох.

— Доброе утро, мисс Джонстоун. Мое имя Меесон, если хотите, можете прибавлять к этому «миссис». Не то чтобы я гордилась тем, что когда-то побывала замужем. Когда годы бегут, как-то начинаешь думать, что это хорошо, что ты уже не мисс. Да, мисс Форд послала вам привет и спросила, сможете ли вы навестить ее после того, как вернетесь со Стеллой из церковной школы.

Стелла нахмурилась.

— Я не хочу идти в церковную школу. Мне хочется остаться здесь и послушать, как Джанет рассказывает о Дарнэке.

Меесон пухлой рукой погладила девочку по плечу.

— Нет, утенок, ты не можешь. И пожалуйста, не устраивай таких сцен, как это было вчера. Ты так громко кричала!

Стелла топнула ножкой.

— Я и не собиралась кричать! Но буду, если мне захочется!

Меесон весело сказала:

— Как хорошо, что я — не ты. Ну так как, я могу сказать мисс Форд, что вы к ней зайдете?

— Да, конечно.

Церковная школа располагалась примерно в ста ярдах от дома Фордов. Это было очень изящное строение, окруженное ухоженными кустами розмарина. В воротах стояли две маленькие светловолосые девочки и внимательно смотрели на Стеллу, приближающуюся к ним. Как только Джанет повернулась к Стелле, явно собираясь уйти, к ним подбежал маленький мальчик с бледным личиком. На взгляд Джанет, малыш имел крайне неухоженный вид: на его рубашонке виднелись грязные пятна, а на локтях зияли дыры, зашить которые было уже невозможно.

Глава девятая

Вернувшись в дом Фордов, Джанет поднялась по лестнице и прошла влево по коридору. В конце его она увидела дверь и постучалась. В ответ Джанет услышала голос, приглашающий ее войти, и этот голос совсем не походил на голос Меесон.

Джанет вошла в большую комнату, освещенную яркими лучами солнца, падавшими из четырех больших окон.

Адрианна Форд полулежала на кушетке, расположенной в месте, куда не попадали солнечные лучи, опершись о парчовые подушки цвета взбитых сливок. На ней был надет просторный парчовый пеньюар такого же цвета, и она наполовину укрылась вельветовым покрывалом зеленого цвета. Джанет, наверное, все-таки увидела эти вещи и запомнила, потому что, когда она впоследствии видела их, ей казалось, что они очень хорошо ей знакомы.

Однако в то время девушка не обратила на них внимания. Джанет замерла, поразившись увиденному. Кожа у Адрианны была все еще прекрасна, по-видимому, за ней тщательно ухаживали. Джанет отметила красивые большие глаза, увидев которые один раз, было очень трудно забыть их, и удивительные медные волосы, подстриженные в форме каре. Невозможно было определить возраст хозяйки дома, не было заметно, что Адрианна прибегала к каким-нибудь ухищрениям, чтобы бороться с признаками старости и молодиться. Нет, ничего подобного. Была только Адрианна Форд, и она затмевала собой все. Даже эту комнату, в которой сейчас находилась.

Джанет подошла к кушетке. Изящная рука прикоснулась к ней и указала на кресло. Джанет села, а Адрианна внимательно ее разглядывала. Это было не совсем удобно, во всяком случае так подумалось Джанет, но в конце концов Адрианна была здесь хозяйкой и имела полное право вести себя так, как ей заблагорассудится. Как бы то ни было, у Джанет, надо отдать ей должное, ни разу не возникло мысли спастись бегством. Если Адрианне хотелось смотреть на нее, пусть смотрит. Наверное, в этот момент никто не смог бы смутить Джанет. Или смог бы? В этот момент Ниниан ворвался в ход ее мыслей, и она покраснела.

Адрианна рассмеялась:

— Вот оно как, значит. Вы, оказывается, совсем не серая шотландская мышь!

Джанет, широко раскрыв глаза, ответила:

— Надеюсь, что нет.

— И я не такая, — задумчиво Адрианна. — Мы, женщины, странные существа. Мы рождаемся, и за нами смотрят женщины, а к старости начинается все то же самое. Вот, например, теперь со мной Меесон — раньше она работала у меня костюмером, а сейчас она моя сиделка. Мы развлекаемся, беседуя о старых добрых временах, когда мне и в голову не могло прийти, что я стану инвалидом и буду от кого-то зависеть. Ну ладно, мне кажется, мое нытье не очень интересно вам. Итак, вас сюда прислала Стар, чтобы смотреть за ее непослушным, постоянно вопящим ребенком. Вы уже слышали, как она вопит, и что же, не испугались?

Джанет задумчиво погладила ямочку на подбородке.

— Она кричит, если только не может получить то, что ей нужно.

— Да, это вы правильно заметили. Я миллион раз говорила Стар, что ее девочка обязательно должна посещать школьные занятия — она умна не по годам, а Нэнни уже не может ее ничему научить.

Я полагаю, что вы уже со всеми познакомились. Эдна — ужасно скучная особа, наводит тоску так, что хочется бежать все равно куда, лишь бы подальше от нее. Кстати, Джеффри думает так же. Мэриел хочет получить луну с неба, но она такая настырная, что ей это удастся. Надо признаться, компания здесь собралась не очень занятная, и вы вздохнете с облегчением, когда наконец вернетесь к себе. Ну не знаю, во всяком случае, я бы точно радовалась. Но, к сожалению, я должна находиться здесь. А вы часто видитесь со Стар?

— Нет, не получается, — ответила Джанет.

— А с Нинианом?

— Нет, с ним не видимся.

— Что же, вы слишком заняты для того, чтобы изредка видеться со старыми друзьями? Или только делаете вид, что заняты? Я слышала, что он написал книгу, которая буквально переворачивает душу, какую-то странную. Как же она называется? Ах да, что-то вроде «Встреча невозможна». Конечно, денег на этом он не заработает, зато отчетливо раскрылся его талант. Хорошо, что у него есть покровители, — о нем написали в газетах, а по третьему каналу даже показывали фильм, снятый на основе его произведения. Правда, не знаю, смотрел ли его кто-нибудь. Его вторая книга имеет больше шансов стать популярной. Вы читали ее?

Джанет очень спокойно ответила:

— Нет.

Когда-то она дала себе обещание не думать о Ниниане и старалась выполнять его по мере своих сил. Пока, во всяком случае, у нее это неплохо получалось. То, что Джанет не прочитала книгу Ниниана, говорило о том, что ей удалось мысленно захлопнуть перед ним дверь и оставить за ней и его самого, и свои мысли о нем. На ум ей пришли строчки из песни Пьеро:

Открой мне свою дверь

Во имя любви Господней!

В половине первого Джанет зашла за Стеллой в церковную школу, и по дороге домой девочка рассказывала ей, чем они будут заниматься во второй половине дня:

— Когда мы придем домой, ты, прежде всего, поможешь мне причесаться, затем посмотришь на мои руки и скажешь, что они очень грязные и ты не понимаешь, где я их испачкала. Мне придется, конечно, их помыть, затем ты снова скажешь, чтобы я показала руки, и только потом мы спустимся вниз и немного перекусим. После еды мне нужно отдохнуть — я немного устала. Мне очень нравится отдыхать на свежем воздухе и лежать на траве, конечно, на коврике. Ты можешь полежать так со мной, если захочешь. Тетя Эдна тоже так отдыхает, но Нэнни почему-то считает, что это дурная привычка и что таким образом отдыхают только ленивцы. Коврики находятся в комнате прислуги, я это говорю тебе для того, чтобы ты об этом помнила.

Стелла и Джанет вышли после обеда из дома, пересекли зеленую лужайку и очутились в саду, который доходил до самой речки. Здесь, на вымощенной булыжниками площадке, стояла беседка, больше, впрочем, похожая на летний домик, вокруг которой для защиты от ветра были высажены специальные кустарники. Надо сказать, что со своей задачей они неплохо справлялись. За кустарниками виднелись красивые яркие цветы: нарядные флоксы, ноготки, гладиолусы, примулы и высокие золотистые подсолнухи. В беседке стояли удобные плетеные кресла, шкафчик, столик.

Стелла продолжала давать свои интересные указания.

— У нас есть очень много подушек. Ты можешь сесть тут, а я полежу на своем любимом местечке, на пледе около водоема. Знаешь, там летают стрекозы — такие разноцветные красавицы, а еще есть лягушки, я с ними общаюсь. Жаль только, что Нэнни совсем не хочет о них заботиться. И, когда мы устроимся поудобнее, ты можешь рассказать мне о том, как вы заблудились в тумане.

Солнце стояло высоко, а небо было настолько синим, что даже не верилось, что в природе существует такой цвет. Ярко-зеленая стрекоза с переливающимися крылышками летала у берега речки. Она так неуверенно парила, как будто только училась этому интересному занятию. Джанет, конечно, видела ее, однако перед ее внутренним взором стояла совсем другая картинка: она шла в тумане и внезапно на что-то наткнулась — это что-то оказалось рукой Ниниана.

В ее мысли и, как оказалось, в рассказ вмешался пронзительный голосок Стеллы:

— А разве Стар не была там с вами?

— Нет. В тот день она неважно себя чувствовала — простудилась накануне, и миссис Рутерфорд не отпустила ее на прогулку.

— Эх, жалко.

— Нет, Стар совсем так не считала. Как только она увидела нас после прогулки, так сразу же перестала переживать. Мы насквозь промокли в тумане.

Стелла сонным голоском заметила:

— Стар совсем не любит мокнуть.

Она сладко зевнула и покрутилась на своих подушках, пытаясь устроиться поудобнее.

— Я тоже. Я, например, обожаю все подогретое, чтобы я вошла и сразу же это получила: огонь в камине, горячие булочки для чая и…

Ее голос затих.

Джанет с улыбкой наблюдала за ней и отметила, что спящая Стелла выглядит очень беззащитной: маленькие щечки мягко округлились, губы приоткрылись, а глаза не были плотно сомкнуты. Беспокойство покинуло Стеллу, и виднеющиеся белки глаз, казалось, выражали только мечтательность. Джанет спросила себя, что сейчас видит Стелла во сне: может, Судное место Дарнэка?

Она пожалела, что не взяла с собой книгу. Джанет не думала, что у нее будет возможность почитать, а теперь ей очень хотелось сбегать за книгой в дом, но она боялась оставить Стеллу одну: вдруг та в ее отсутствие проснется и, увидев, что осталась одна, испугается. Джанет снова стала наблюдать за стрекозой. Она наконец нашла себе удобное место и присела на нагретый солнечными лучами камень. Джанет никогда раньше не приходилось видеть стрекоз так близко: блестящие глаза, тончайшие крылья, продолговатое светло-зеленое туловище, мерцающее на солнце.

На дорожке послышались чьи-то шаги. Ниниан Рутерфорд просунул голову в арку и утвердительно произнес:

— Изучаем природу…

Голос у него был мягким. Его кормилица-шотландка даже утверждала, что именно так заманивающе поет птица, уводя охотника от своего гнезда. Когда-то Джанет завороженно вслушивалась в этот голос, но теперь-то устоит. Или нет? Она повернула голову и увидела смеющиеся глаза Ниниана. За его смехом всегда что-то скрывалось, Джанет это точно знала, но теперь не могла определить, что это. Как будто они расстались только вчера и были лучшими друзьями, а тот двухлетний промежуток, когда они совсем не общались, и вовсе стоит позабыть.

Ниниан вошел в беседку и сел возле нее.

— Ну и как ты поживаешь, моя дражайшая Джо Джанет?

Так он шутливо называл ее когда-то в детстве и потом в юности. Тот же прежний шутливый тон, с которым он взял за правило обращаться ко всем.

— И на что же ты смотрела? — он пропел на одном дыхании:

Всмотрись хорошенько туда,

Джанет, Джанет,

Там ты увидишь свою судьбу,

Моя Джо Джанет!

Она сухо ответила:

— Я смотрела на стрекозу. Никогда не видела, чтобы они были зелеными. Вот, глядите!

Но Ниниан смотрел только на нее.

— Ты похудела? Ты стала такой тоненькой.

— Если пробуду тут еще две недели, вероятно, заметно поправлюсь. Молоко здесь такое жирное. А миссис Симмонс так замечательно готовит!

Он рассмеялся:

— Интересно будет на тебя посмотреть. Честно, дорогая, тебе будут здесь надоедать. И как только Стар могла так с тобой поступить? Заставить тебя смотреть за ее ребенком! Но ведь тебе все равно пришлось сделать то, что нужно Стар, не так ли? Да, хотелось бы увидеть ее в Иерихоне. Но и ты всегда страдала отсутствием здравого смысла.

Джанет с неудовольствием почувствовала, что краснеет.

— Если у меня и есть что-либо, так это только здравый смысл!

— Вот оно как? — глаза Ниниана откровенно смеялись. — Здравого смысла в тебе ровно столько, сколько поместилось бы на краю шестипенсовика. Ты совсем о себе не заботишься и позволяешь другим эксплуатировать себя как только возможно. В этом совсем нет смысла.

Она подняла руки и потрогала ими щеки, а затем снова опустила их на колени.

— Я работаю только потому, что мне это нужно.

— Ну, не будем это обсуждать. Я только сказал, что ты лишена здравого смысла. Ты разрешила Стар втянуть себя в эту передрягу и позволила этому типу — как его там, Хьюго, что ли? — выжать из себя все соки. Ты исхудала на работе, и все из-за этого самодура.

— Он совсем не самодур.

— Самодур, моя милая, и, кроме того, позер.

Ниниан был настолько же смугл, насколько Стар бела и светловолоса. Джанет внезапно поняла, что Стелла очень сильно похожа на него: та же самая энергия, тот же угрюмый, хмурый взгляд, такие же искры гнева в глазах. Сейчас его глаза метали молнии. Ниниан наклонился к Джанет и мрачно сказал:

— Ты не знаешь, как бороться за свою свободу. С тобой столько проблем! Ты можешь быть очень упорной, если тебе позволить, я вполне могу допустить такую вероятность. У тебя есть внутренняя сила, чтобы постоять за себя. Но ты совсем ею не пользуешься. Или ты все время думаешь о других людях, или чересчур горда, чтобы думать о себе.

Где сейчас блуждали их мысли? Оба слишком хорошо знали, что он имел в виду, когда говорил, что она горда. Это означало, что она никогда и не подумает бороться за него, за Ниниана. Она уважает себя — именно это он и назвал гордостью. Если бы Ниниан захотел Энн Форест, Джанет Джонстоун не шевельнула бы и пальцем, чтобы предпринять какие-то меры и вернуть его назад.

— Ниниан, ты несешь чепуху.

— Да? И почему? Я могу говорить все, что захочу, если посчитаю это правильным в настоящий момент.

Он наклонился к ней еще ближе, и Джанет почувствовала, что окружена им со всех сторон: его рука опиралась на спинку кресла, а затем он наклонился чуточку ближе, и Джанет быстро подняла руку, пытаясь удержать его на расстоянии.

Ниниан захохотал.

— Тише, Ниниан, ты разбудишь Стеллу.

Он сказал смеющимся голосом:

— Ох, я совсем не хочу ее будить. Она сейчас такая кроткая. И как ты с ней справляешься?

— Мне с ней легко.

— А ты уже слышала знаменитый крик Стеллы Сомерс?

— Она кричит только тогда, когда ей что-нибудь надоедает.

— То есть с тобой она не будет кричать — так, что ли?

— Конечно.

— Наша ханжа Эдна настолько утомляет, что доведет любого. Неудивительно, что Джеффри сбегает от нее на охоту. Чего только стоит одно выражение ее лица! Во всяком случае, это единственное богатство — я имею в виду лицо, — которым она владела до свадьбы. Бог его знает, почему все-таки Джеффри на ней женился. Наверное, это так и останется тайной, как и Железная маска, и тот, кто убил наследных принцев в Тауэре! Да, кстати, мне кажется, что это все-таки не был Ричард, потому что, если бы это был он, Генрих VII добился бы его обвинения после сражения в Босворте. Надеюсь, ты восхищена многогранностью моего образования и получаешь огромное удовольствие от нашей беседы. Или Хьюго настолько интересен, что конкурентов у него просто не может быть?

Джанет позволила себе немного расслабиться, все равно стараясь держать Ниниана на расстоянии. Однако было так приятно находиться тут с ним!

— Нет. Я совсем не получаю такого удовольствия от беседы с Хьюго, потому что тяжело что-либо испытывать, когда стенографируешь.

— Ты хочешь сказать, что всю беседу записываешь в виде точек?

— Нет, точки — это азбука Морзе, а не стенография.

— Дорогуша, я не верю своим ушам. Стенография! Я думал, нет ничего хуже, чем дребезжащая пишущая машинка или преобразованная проверка правописания Бернарда Шоу! Я бы так не смог, точно!

Расстояние между ними стало уменьшаться. Джанет ничего не ответила.

Ниниан стукнул кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел.

— Ты совсем не спрашиваешь меня, как я работаю?

— Но я и так Все знаю: горы бумаги, книги, все валяется, и нужен кто-то, кому удастся все это держать хотя бы в сносном порядке.

— Я все это делаю сам, дорогая. Джанет, это тоже составляет часть твоей работы?

— Да.

— Наверное, ты очень добросовестно работаешь, и я совсем на тебя не сержусь. Я зол только на Хьюго, что он заставляет тебя работать практически без выходных, и все из-за этой дурацкой книги.

— Его книги совсем не дурацкие.

Расстояние между ними снова стало увеличиваться. Теперь она говорила очень холодно.

Ниниан яростно взлохматил себе волосы, затем, немного успокоившись, ответил:

— Ну хорошо! Так что же? Если ты работаешь над его гениальными произведениями, зачем тебе думать о моих жалких книжонках? Он создает бестселлеры, а у меня так никогда не получится. Значит, мне это и не нужно. И ты не бросишь свою работу, даже если весь мир покатится в тартарары!

Джанет спокойно на него смотрела. Мысль, что она смогла довести всегда владеющего собой Ниниана почти до бешенства, доставила ей странное удовлетворение.

— У меня хорошая работа.

— Да уж, прекрасная, поистине работа во имя любви! — Рука, которой Ниниан опирался о кресло, внезапно передвинулась и схватила Джанет за запястье.

— Так ли это?

— Что именно? Ниниан, ты с ума сошел. Ты делаешь мне больно!

— Это действительно работа во имя любви? Мне все равно, делаю я тебе больно или нет! Вы уже занимались любовью? И ты позволила ему себя целовать?

Джанет смотрела на его смуглую руку, сжимающую ее запястье, как наручник, и казалось, в этой руке не было ни плоти, ни крови, только сталь. Ну разве у Ниниана была причина вести себя так неразумно? Ее губы невольно задрожали, но Джанет сдержала улыбку. Гордый шотландский нрав взыграл в ней, и она холодно произнесла:

— Это не твое дело, чем мы с ним занимались.

Рука еще сильнее сжала ее запястье. Джанет не думала, что Ниниан может сделать ей так больно.

— С ним?

— Ты сломаешь мне руку!

Он зло хохотнул:

— Да, и положу тем самым конец твоему стенографированию!

Ниниан отпустил ее так же внезапно, как и схватил.

— Тебе не нужно меня злить. Каким-то образом тебе удалось лишить меня самообладания. Наверное, тебе нравится играть со мной в кошки-мышки?

— Я совсем этого не делала!

— Знаешь, тебе нужно быть очень осторожной со мной, иначе однажды ты зайдешь слишком далеко!

Ниниан глянул в сторону и увидел глаза Стеллы, которые смотрели на него. Было очевидно, что она только что проснулась.

— Ниниан, — слабеньким со сна голосом сказала девочка и окончательно проснулась, соскочила со своего коврика, разбросала подушки и прыгнула на него.

Глава десятая

Меесон подошла к детской и постучала в дверь, как только Стелла приготовилась лечь в кровать.

— Пожалуйста, мисс Джонстоун, мисс Форд приглашает вас выпить с ней кофе после ужина. Вечером она не спустится.

Это был поистине королевский приказ, и отказаться было просто невозможно.

Через полчаса Джанет спустилась вниз и почувствовала, как кто-то взял ее за локоть. Обернувшись, она увидела Ниниана.

— Сейчас нас представят. Наверное, ты понравилась Адрианне.

Джанет нахмурилась:

— А ты уже ее видел сегодня?

— О да, тут же, как пришел. Воспитанные гости обязаны сразу же нанести визит хозяйке дома, в котором собираются пробыть некоторое время.

— Ты что же, хочешь здесь остаться?

— Да где же мне еще находиться? Время от времени я здесь бываю, знаешь ли. У нас с Адрианной дружеские отношения, и, в конце концов, она мне приходится тетушкой, как утверждает наша дражайшая Эдна. Какое противное слово, даже Стелла им не пользуется!

Ужин был более оживленным, чем вчерашний, конечно же, благодаря присутствию Ниниана. Он занял место между Эдной и Джанет и направлял беседу в нужное русло. Джеффри разговорился, Эдна улыбалась, и вечер был бы поистине чудесным, если бы не Мэриел, которая, насупившись, смотрела на Ниниана. Она по-детски злилась на то, что ей не досталось места рядом с ним, что она не оказалась достаточно проворной, чтобы занять нужный стул, в отличие от Джанет, которая могла бы сесть на другую сторону стола — сидела же она там вчера. Мэриел вошла в столовую последней и не могла видеть, что Ниниан специально проводил Джанет к этому месту, отодвинул для нее стул и помог ей сесть.

Когда ужин стал подходить к концу, Мэриел внезапно обрела дар речи и стала предаваться воспоминаниям, постоянно подключая к этому Ниниана.

— Ты помнишь тот танец в Лэдбери? Было хорошо, правда? Помнишь, ты еще сказал, что я превосходно танцую? — она засмеялась. — Конечно, не сказать, что твой комплимент был очень оригинальным, поскольку этот танец прекрасно танцуют большинство англичанок — и молодых, и не очень. Но в их движениях редко присутствует такое же изящество. Знаешь, я бы пошла учиться танцевать профессионально, если бы Адрианна отдала меня туда в юности, — заниматься танцами нужно начинать еще в детские годы. Но, конечно, она всегда была полностью занята только собой. А теперь уже слишком поздно.

Ее глаза томно смотрели на Ниниана, а голос то понижался, чтобы придать оттенок трагичности, то повышался.

Ниниан очень ловко выпутался из этой ситуации.

— Знаешь, тебе бы очень быстро надоело заниматься по семь или восемь часов в день. Это очень трудоемкая работа, надо сказать. — Затем, практически не делая паузы, он обратился к Джеффри: — Ты встречал ту русскую девушку, когда все закончилось? На мой взгляд, она очень хорошенькая.

Когда все вышли из столовой, Ниниан громко объявил:

— Мы с Джанет должны покинуть вас. Мы идем пить кофе с Адрианной.

— Ты говоришь, что она вас пригласила — вас обоих? — сердито спросила Мэриел.

— Да, обоих.

— Никогда не думала, что ей захочется разговаривать с незнакомыми людьми.

— Не думала? Но тогда ты о многом не думаешь, правда?

Мэриел сквозь зубы ответила:

— А что толку? Ничего ведь не изменится. — Ее глаза внезапно сверкнули.

Джанет отвернулась, пробормотала извинение, которое предназначалось Эдне, и повернулась к лестнице. Она сделала не более шести шагов, когда ее нагнал Ниниан. Джанет подождала, когда холл опустеет, а затем заметила:

— Она не живет, а играет на сцене. Как в театре. Тебе не нужно дразнить ее.

— Сейчас она не играла, — Ниниан искоса взглянул на Джанет. Она шла, гордо подняв голову, и смотрела не на него, а впереди себя.

— Ты хочешь заставить меня поверить в то, что не заигрывал с ней?

Он тихонько засмеялся:

— Я не знаю, во что ты хочешь верить, но иногда я заигрывал с ней, это правда. Ты же сама говоришь, что ей нужна сцена, и не имеет значения, где эта сцена — в доме или в театре. Но Мэриел мне ужасно надоела, она так экспрессивна! Честно, она пугает меня! Лучше бы я пофлиртовал с атомной бомбой!

Джанет поучающе сказала:

— А почему ее не заставляют работать в этом доме? Неудивительно, что она себя так ведет.

Ниниан смеялся уже во все горло.

— Ох, постарайся не говорить об этом при ней, а то она действительно закатит тебе сцену.

— Почему?

— Дурочка, любая работа означает труд, а наша прекрасная Мэриел не имеет ни малейшего желания изнурять себя. Ей хочется получить деньги просто так, ничего не делая, а потом… Ну конечно, ей хочется всего того, чем обычно увлекаются юные особы без царя в голове: поклонников и легкой, веселой жизни. Именно поэтому она никогда не уйдет от Адрианны — та помогает ей удовлетворить эти желания.

Мы все, так или иначе, думаем об этом, надо признаться. Никто не ведает, впрочем, насколько богата Адрианна, однако же у каждого есть мечта. Джеффри мечтает о собственной квартире, Эдна — о современном доме со всеми коммуникациями. Мэриел… чего хочет она, мы уже установили. Да, забыл сказать: ей хочется дворец с мраморными залами и шкуру тигра — чтобы бездельничать на ней перед горящим камином.

Они уже поднялись наверх и остановились, когда Ниниан спросил:

— Как ты думаешь, что нужно мне? — Голос его дрогнул.

— Ну, наверное, это не деньги.

— Нет, мы все очень изменились. Каждый нормальный человек хочет именно денег.

— Нормальный человек, по-моему, должен знать, что эти деньги можно заработать упорным трудом.

— Фу, как это скучно. Джанет, ты сейчас похожа на проповедницу.

— Зато не боюсь об этом говорить.

— Да уж, ты сильно выросла в собственном мнении.

Джанет нетерпеливо и раздраженно начала подталкивать его руками.

— Не нравится меня слушать, тогда иди вперед, к Адрианне.

Он снова захохотал.

— Иди же, мы заставляем ее ждать.

Адрианна снова лежала на кушетке, укрытая бархатным пледом. Руки ее были унизаны драгоценными кольцами, шею обвивало жемчужное ожерелье. Кофе еще не подавали — сначала она желала поговорить с ними.

— Мне хочется побеседовать с вами по отдельности. Ниниан, ты можешь пройти в мою гардеробную. Там есть удобное кресло, а также книга, в которую вклеены все статьи и интервью про меня.

Ниниан засмеялся и встал.

— Адрианна, вы думаете, что мне нужно прочесть эти записи, чтобы понять, какая вы замечательная актриса и самая яркая женщина в мире?

Он зашел в гардеробную и закрыл за собой дверь. Джанет села на стул, на который ей указала Адрианна. Она подумала: «Все это напоминает непонятный сон».

Адрианна начала говорить:

— Я задам вам вопрос, а вы постараетесь честно на него ответить. Идет?

Лицо Джанет нисколько не изменилось, и она ответила:

— Не знаю, это зависит от того, о чем вы собираетесь меня спросить.

— То есть ваша честность зависит от вопроса?

— А вдруг я не знаю ответа?

— Я думаю, вы знаете, иначе бы не спросила. Ну хорошо, приступим. Вы, Ниниан и Стар росли вместе. В детстве не очень хорошо разбираешься друг в друге, и я хотела бы знать, считаете ли вы, что Ниниану можно доверять.

Джанет сидела не шелохнувшись. Адрианна не отрывала от нее глаз. В конце концов девушка не выдержала и спросила:

— Вы не могли бы задать вопрос как-нибудь по-другому?

— Ладно. Он подводил вас когда-нибудь?

Джанет не ответила. Последовало довольно продолжительное молчание, которое прервала Адрианна:

— Наверное, я суюсь не в свое дело? Да, точно, не в свое. Но он мог бы мне как-нибудь навредить или помешать?

— Я так не думаю.

Джанет подыскивала нужные слова, но, как назло, ничего другого на ум ей больше не приходило.

Адрианна, усмехнувшись, сказала:

— Не думайте над этим долго. Я просто имею в виду, что он был все это время очень далеко и, скорее всего, уже не помнит, какой девочкой вы были. Но он никогда не выбрал бы богатство?

Джанет уверенно сказала:

— Нет-нет, он никогда не выберет богатство.

Адрианна понизила голос:

— А вы в этом уверены? Ниниан никогда бы не стал притворяться, если бы ему не были нужны деньги?

Джанет услышала свой собственный голос, очень ясный и уверенный:

— О нет, он никогда бы так не поступил.

— Почему?

— Ниниан на это не способен.

— И вы до сих пор в этом уверены?

— Да.

— Вы так думали о нем, когда были еще детьми. А как, на ваш взгляд, он не сильно изменился?

— Я бы заметила, если бы он изменился.

Адрианна засмеялась:

— Ну хорошо, не будем об этом больше. А насколько хорошо вы знаете Робина Сомерса?

Джанет, вполне возможно, и изумилась, но, во всяком случае, ничем себя не выдала.

— Я его видела только один раз, это было примерно два года назад.

Адрианна незаметно для самой себя приподняла бледную руку и снова тихо ее опустила. Этот жест был знаком всем — и родственникам, и поклонникам актрисы.

— Это не ответ. Как раз два года назад Стар развелась с ним. Может быть, вы хорошо знали его и до этого? Насколько хорошо?

Джанет уставилась на нее, не веря своим ушам. Затем, подумав немного, ответила:

— Я не очень часто имела удовольствие видеть его. Иногда он бывал очень обаятельным.

— Он вас очаровал? Он вам понравился?

— Не очень.

— И что же вы о нем думали?

— Вряд ли это имеет для вас большое значение, мисс Форд.

— Я никогда и ни для кого не была мисс Форд. Зовите меня просто Адрианной. А если бы это не имело значения, я бы не спрашивала вас.

Джанет еле слышно сказала:

— Робин мне не очень нравился. Я всегда думала, что он самовлюбленный эгоист.

Адрианна рассмеялась:

— Все мужчины и женщины, к вашему сведению, эгоисты в той или иной степени.

— Он не смог сделать Стар счастливой и доставил ей много страданий.

— А Робин любил ее?

— По-своему, наверное.

— А Стеллу?

— Думаю, что он очень к ней привязан.

— А в чем это выражается?

— Ну, он не очень о ней беспокоится, не так ли? Она всегда здесь, и, он, когда бывает в городе, как часто приходит навестить ее?

— Не очень часто.

Джанет, приподняв брови, значительно добавила:

— Интересно, что Стелла постоянно вспоминает Ниниана, но она практически никогда не говорит об отце.

Адрианна улыбнулась:

— Ну, это еще не говорит ни о чем страшном или ужасном. Она очень странный ребенок, и судить по ее словам об отношениях с родными не нужно. Итак, мне все понятно. Робин вам не нравится, и он сделал Стар несчастной, и, конечно, она и слышать о нем не хочет! — Адрианна явно дразнила Джанет. — А вы знаете его мнение по этому поводу?

Джанет, смутившись, все же нашла в себе силы честно признаться:

— М-м-м, нет, не знаю.

Адрианна продолжала улыбаться:

— Вот мы и добрались до самой сути вопроса. Ну, на сегодня тогда все. Теперь ваша очередь коротать время в раздевалке. Позовите сюда Ниниана. Можете не читать, если вам не хочется, отзывы прессы о моем творчестве.

Адрианна считала, что Ниниан все это время был буквально поглощен газетными вырезками и с трудом смог от них оторваться. Именно с такими словами Ниниан вошел в гостиную, говоря, что теперь он примкнул к почитателям великой актрисы и не понимает, как он мог не замечать самых простых вещей.

В этот момент он закрывал дверь в комнату и все еще продолжал говорить. Адрианну такое положение вещей совсем не устраивало: она не очень любила, когда кто-то стоял у нее за спиной. Поэтому мисс Форд резко произнесла:

— Хватит бормотать! Что такое тебя поразило в этих записях, скажи на милость?

— Только то, что я не мог не отдать должное вашему таланту. Хотя и критики, надо признать, считали вас великой актрисой.

— Да, в свое время я была не только хорошей актрисой — я была великой. У меня был прекрасный голос, манеры, жесты, взгляды, меня слышали все, даже если спектакль проходил на стадионе. О да, я была хороша до чрезвычайности. И что же дальше? Теперь я просто бывшая актриса, и никому до меня нет дела, и никто не помнит, какой актрисой я была.

Ниниан подошел и сел около нее.

— Дорогая, хватит причитать. Я знаю, вы ощущаете себя так, словно вас выбросили из театральной жизни, как какую-то ненужную вещь, но ведь я-то так вовсе не считаю. Вы достигли многого и приносили людям радость. Я, признаться, и не понимаю, почему вы теперь переживаете.

Адрианна улыбнулась и поднесла ему руку для поцелуя королевским жестом. Улыбнувшись, Ниниан сделал то, что от него требовалось в данной ситуации.

— Адрианна, чего вы хотите от меня?

— О, только задать вам парочку вопросов, не более того.

Молодой человек удивленно приподнял брови:

— Интересно, о чем же?

— О той девочке, о Джанет.

— И что же вам о ней надо знать? — Глаза его по-прежнему улыбались, однако Адрианна своим опытным взглядом приметила в них некую настороженность. — Дорогая, ее жизнь напоминает собой открытую книгу, в ней нет ничего того, о чем стоило бы говорить. Таких людей, как она, не очень много. Джанет заботится только о других и почти ничего не делает для себя.

— Фу, как это неинтересно.

— Джанет слишком интеллигентна, чтобы казаться неинтересной.

— Ты так ее расписал, что она кажется очень скучным человеком.

— Да, наверное, так можно понять из моих слов. Тем не менее она совсем не скучна. Если вы узнаете ее, то никогда не скажете так о ней.

— А как ты думаешь, Джанет надежна?

— Ну это же очевидно. Стар доверила ей Стеллу. Если бы она не доверяла ей, то никогда не попросила бы помочь.

— Знаешь ли, это не ответ. Стар, между нами говоря, никогда не казалась мне образцом здравого смысла.

— Вы правы, однако она знает, чего следует ждать от других людей. Стар хорошо знает Джанет. Если вы дружили с кем-то в детстве, то знаете, чего от него ожидать.

— Ты мог бы сказать, что она справедлива? Я имею в виду Джанет, не Стар, конечно.

— Да.

Большие темные глаза Адрианны смотрели на него не отрываясь. Она спросила его со всей откровенностью, на которую была способна:

— А почему ты на ней не женился, дружок?

— Спросите об этом ее.

— Даже не буду спрашивать, это бесполезно. Она все равно мне не ответит.

— А почему вы думаете, что я отвечу?

— А ты собираешься это сделать?

— Нет, дорогая.

Не изменившись в лице, Адрианна тихо сказала:

— Ты просто невозможен. Ладно, сходи позови ее. А потом сообщи Меесон, что мы уже можем пить кофе.

Когда Меесон вошла с подносом, на котором были установлены приборы для кофе, она просто сияла. Было очевидно, что Меесон думала сейчас только о Ниниане. Он выпрыгнул из кресла, обнял ее, затем внимательно и серьезно посмотрел и сказал, что она выглядит с каждым годом все лучше и лучше. На это Меесон, смеясь, ответила:

— Так оно и есть. Я ведь двигаюсь вперед вместе с вами, утята. А для пожилой женщины нет ничего лучше, как услышать хвалебную оду своей неувядающей красоте.

— Герти, ты чересчур много говоришь, — сделала ей замечание Адрианна.

— Только когда у меня выпадает такая возможность. Уж конечно, я не буду стоять как истукан и просто смотреть, когда можно выговориться всласть! Ну ладно-ладно, уже ухожу.

— Подожди минутку. Где ты готовила кофе?

— У себя, на своей собственной газовой конфорке.

— А где ты взяла молоко?

— В холодильнике. Налила из большого кувшина. А сахар все тот же, помнишь, я покупала его в магазине в Лэдбери, когда делала кое-какие покупки для миссис Симмонс? Я тебе еще нужна?

Адрианна отослала ее, и Меесон вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Ниниан, слушая весь этот интересный, с его точки зрения, разговор, удивленно приподнял бровь.

— О чем это вы тут говорили, Адрианна?

— Ни о чем. Тебя это не касается, во всяком случае.

— Значит, если я не буду спрашивать, мне тоже не будут задавать ненужные вопросы?

— Если ты хочешь, так и будет. Клади себе еще сахар, ты ведь пьешь очень сладкий кофе?

— Да, мне нравится как раз такой. Особенно если сахар ячменный. Если кому-то не хватит, я могу сходить еще. А, Джанет? Тебе принести?

— Нет, мне хватит.

— Но ведь Адрианна совершенно бескорыстно разрешила класть столько, сколько влезет?

— Зато я не бескорыстна.

Адрианна молча наблюдала за ними. Она обдумала все, что каждый сказал, и решила теперь, сколько сказано не было. Эти двое были молоды, но они уже многое испытали: неприятности, страдания, минуты счастья, восполняющие все это. Сейчас она участвовала в их жизни и ощущала себя так, словно шла среди звезд. Если бы ей предложили начать жизнь заново, согласилась бы она? Скорее всего, да. Именно мысль о неотвратимости конца иссушала сердце и заставляла страдать. Неизвестно, что ждет человека впереди, и это что-то всегда омрачает будущее, заслоняя прошлое и не давая спокойно жить в настоящем. Конечно, глупо думать об этом, когда начинаешь понимать, что все это только в твоем сознании и что на самом деле никакой угрозы может и не быть. Да и к прошлому, конечно же, следовало относиться легче. Были взлеты, но были и падения, и тогда они казались чем-то ужасным. Не то что теперь, когда она, Адрианна, с усмешкой смотрит на все с высоты прожитых ею лет.

Это был ее путь, очень трудный, но взлетов все же было намного больше, чем падений, чем неудач, и никто тогда не мог заставить ее переживать или бояться чего-то. Да и теперь, несмотря на некоторую определенность, никто не знал, чем закончится все дело, а значит, не стоило переживать заранее. Поэтому Адрианна поправила подушки, покрывало и сказала:

— Я собираюсь устроить классную вечеринку. Мы с Герти уже составили списки.

Глава одиннадцатая

Джанет вышла из комнаты Адрианны Форд и направилась к детской. Она думала, что Адрианна — экстраординарная женщина, и, конечно же, ей не может быть столько лет, сколько сказала Стар. В Адрианне было что-то живое, настоящее, что-то, благодаря чему она всегда будет находиться в центре внимания, особенно если говорит со свойственным ей трагическим взглядом или же задает вам совершенно неожиданный вопрос, будоражащий все в вашей душе и заставляющий думать о вещах, о которых вы хотели бы забыть. Что было на уме у Адрианны, когда она задавала те вопросы о Ниниане, и почему ей захотелось спросить о нем у незнакомой девушки? Ниниан приходился ей близким родственником, и вся его жизнь была у Адрианны как на ладони. О чем таком могла рассказать Джанет, что было бы неизвестно Адрианне? Джанет искренне недоумевала и не понимала, зачем стала отвечать на эти вопросы.

Дверь в ее комнату открылась, и она увидела входящего Ниниана. Он спросил, улыбаясь:

— Ну и как ты?

— Я собираюсь спать и тебе тоже советую.

Ниниан засмеялся:

— О, я не уйду, у меня и в мыслях этого нет. Мы с тобой останемся в этой замечательной комнате для прислуги!

— Мы с тобой не останемся!

— Да нет же, дорогая, мы именно так и сделаем. Не бойся, я не буду запирать дверь на ключ. Я пользуюсь только моральными средствами, например уговорами.

— Ринган, отправляйтесь спать к себе!

Джанет ненароком использовала одно из его прежних имен, которыми она и Стар называли Ниниана, еще будучи детьми. Взрослые запрещали детям называть себя такими странными именами, и, если все же слышали их, дело чаще всего заканчивалось поркой. Это имя было уже почти позабыто ею, но, как ни странно, сорвалось с языка.

Его взгляд смягчился.

— Давно ты меня так не называла, моя Джо Джанет…

— Это не специально. Я не понимаю, почему так назвала тебя.

— Тебя очень тяжело вывести из себя, да? И ты только иногда снимаешь свою маску и становишься обычной девушкой? Ну ладно, хватит теперь говорить только о нас. Поговорим об Адрианне. Скажи мне, что ты о ней думаешь?

Джанет с досадой почувствовала, что краснеет.

— Я и не думала о себе говорить!

— Хорошо, дорогая, думай как хочешь. Но я спросил тебя об Адрианне. Что ты думаешь о ней?

Джанет нахмурилась:

— Она не похожа ни на одного из тех, кого я знаю.

— Это только к счастью! Вообрази себе дом Фордов, весь заполненный Адрианнами! Его придется постоянно тушить. Знаешь, именно в этом и состоит проблема Мэриел — она плохая копия Адрианны, точнее, ее имитация, версия местной портнихи, которая считает себя парижским дизайнером. У нее есть какие-то черты характера, которыми она гордится, однако Мэриел начисто лишена и храбрости Адрианны, и ее работоспособности, не говоря уж об изумительном таланте. Удивительный человек! Что она говорила тебе, когда выслала меня из комнаты?

— Не спрашивай.

— Разве ты мне не скажешь?

Джанет отрицательно покачала головой.

Ниниан тихо спросил:

— Это что-то тайное?..

Она снова покачала головой.

— Это означает, что это не секрет или что ты отказываешься говорить?

— Ты можешь уговорить любого. В том числе и себя самого.

Ниниан не переставал смеяться.

— Ты ужасная женщина. А что ты сделаешь, если я подойду к тебе — вот так? И начну приставать? Будешь звать на помощь?

— Я, скорее всего, именно так и сделаю.

— Зови. А знаешь, кто придет к тебе на помощь? Мэриел. Она где-то здесь поблизости околачивается. Вот была бы потеха! Она сыграла бы свою часть спектакля на славу, держась за разбитое сердце. Опасный соблазнитель! Ангел-хранитель, спасающий неопытные сердца!

— Ринган, иди спать к себе в комнату.

Джанет очень хотела произнести это рассерженным, по-настоящему сердитым голосом, но это ей не очень удалось. Голос ее по-прежнему оставался тихим и твердым.

Она не могла не заметить, что это вызывало у него чувство снисходительности. Он прислонился к каминной доске и смотрел на нее улыбаясь, и глаза его улыбались тоже.

— Интересно, и как же ты заставишь меня пойти спать? Наверное, тебе придется вытолкать меня вон.

— Я и не подумаю сделать ничего подобного.

Он кивнул.

— Я тоже так думаю. Так что я смогу спокойно поцеловать тебя. Но знаешь, ты совершенно напрасно пытаешься воззвать к моим самым лучшим чувствам. Ты, наверное, должна знать, что у меня уже давно никого не было.

Джанет никак не ответила. Он пытается играть с ней, и она не будет ему подыгрывать.

Ниниан робко протянул руку и легонько прикоснулся к ее запястью.

— Ты знаешь об этом? Знаешь?

— Думаю, что ты себя не обидишь.

— Это не очень много. Мне требуется гораздо больше. Думаю, ты понимаешь, в чем дело.

Джанет отступила на шаг, щеки ее горели.

— Ты можешь выбрать кого угодно. Например, Энн Форест.

Он печально покачал головой:

— Нет, она мне не нужна. — Затем, внимательно всмотревшись в нее, изменившимся голосом сказал. — Джанет, ты же знаешь, что она ничего для меня не значит.

— Нет, мне это не известно.

— Это потому, что, работая на Хьюго, ты думала только о своей работе. Ты же великолепно разбираешься в людях, и если бы использовала хотя бы грамм здравого смысла и подумала обо мне, то поняла бы, что Энн была для меня забавой.

Джанет оскорбленно выпрямилась. Ей очень хотелось немедленно вырасти на десяток сантиметров, чтобы это помогло скрыть ту боль, которую причинили его слова. Джанет возразила:

— Наверно, ей это понравилось.

— О, не переживай за нее. Она тоже играла. Если посмотреть правде в глаза, любви не испытывала ни одна сторона. Это была только одна из банальных штук, которые случаются практически со всеми.

— Как то, например, что произошло у тебя с Энн Ньютон и Энн Хардинг?

Ниниан разразился смехом:

— Конечно! И во всяком случае, они все носили имя Энн. Никогда не было у меня другой Джанет! Ты знаешь, дорогая, что с тобой так легко не получается. Начать с того, что у тебя слишком много родственников-пасторов, которые довольно долго читали тебе свои знаменитые шотландские проповеди. Мужчина вполне может поцеловать женщину и не связывать затем с нею оставшуюся часть своей жизни, уверяю тебя. Говорю тебе, ни одна из этих Энн даже и не мечтала об этом. Они слишком благоразумны и знают жизнь. Кроме того, я для них значу столько же, сколько и они для меня, то есть практически ничего.

Джанет улыбнулась:

— Хьюго мне тоже это говорил.

— А он что, себе что-то позволил?

— Да, у него слова не расходятся с делом.

— И ты позволила ему себя поцеловать?

— А почему бы нет?

Он положил руки ей на плечи.

— Ты очень хорошо знаешь почему. Так да или нет? Джанет, да? Ты позволила ему?

Она хотела отстраниться от него, но не успела. Мэриел стояла в дверном проеме с видом королевы-мученицы. На ней было то же самое платье, что и в обед, а на плечах — длинная шаль из темно-красного шелка, спадающая до пола. Одно плечо у нее было оголено. Мэриел схватилась за него и трагическим голосом сказала:

— Я помешала вам! Наверное, вы ожидаете, что я принесу вам свои извинения?

Ниниан неторопливо развернулся и невинно спросил:

— Почему?

— Мне показалось, что вам не совсем понравилось мое появление в этой комнате.

— Почему же? Разве ты не у себя в доме и не можешь делать все, что тебе заблагорассудится? Я уверен, что Нэнни всегда была рада видеть тебя. Наверное, Джанет с радостью будет делать то же самое. Правда, Джанет?

Джанет продолжала молча стоять, лицо ее горело, но держалась она очень сдержанно.

— Да, конечно же, приходите. Я как раз говорила Ниниану, что уже пора спать, но ведь на самом деле еще не очень поздно. Адрианна устала, принимая нас, поэтому нам пришлось уйти.

Мэриел вошла в комнату, держа шаль в руках.

— Наверно, она сама попросила вас именовать ее Адрианной?

— Да.

Ниниан резко произнес:

— Хорошо, вам удалось избавиться от меня. Постарайтесь оставить хотя бы часть признаний на завтра, иначе вам нечем будем заниматься в последующие дни.

На пороге он остановился, из-за спины Мэриел скорчил рожу и послал Джанет воздушный поцелуй.

Джанет увидела, как дверь аккуратно закрылась. Мэриел в этот момент находилась рядом и, в сущности, могла бы пойти за ним, но Ниниан, раздраженный ее появлением, не разрешил бы ей это. Джанет видела, как огоньки сверкнули в его глазах, когда он, закрывая дверь, взглянул на Мэриел. После этого она повернулась к своей непрошеной гостье.

— Наверное, вам тут будет не очень тепло.

Мэриел холодно ответила, что для нее это не играет особой роли. Она положила руку на каминную полку, придав ей, как сама думала, изящное положение, похожее на то, когда кисти винограда свисают с отяжелевших веток.

— Он не любит находиться в одной комнате со мной, вот и сбегает, где бы я ни находилась. Наверное, вы это уже заметили.

— Очень жаль, если это так.

— Нет, не все так страшно. Просто обычно все это сразу замечают, вот и все. Поэтому я почувствовала, что мне нужно все объяснить — объяснить вам.

— Думаю, в этом нет никакой необходимости.

Мэриел театрально вздохнула:

— Хотя на самом деле я не думаю, что это очень заметно, но все равно не буду ничего от вас скрывать. И мне хотелось бы, чтобы вы знали обо всем, что происходит с нами, живущими в этом доме. Мне немного тяжело говорить — понимаете, очень трудно объяснять незнакомым людям так, чтобы не причинить вреда никому. Ниниан, бывая здесь, всегда вел себя очень воспитанно и обходительно. Ну а потом… вы сами можете догадаться, что случилось дальше. Он стал проявлять ко мне больше внимания, чем бы мне хотелось. — Она внимательно посмотрела на Джанет. — Я пыталась остановить его, на самом деле пыталась. Пожалуйста, не думайте обо мне очень плохо и не пытайтесь мне помочь. У меня уже были неприятности по этому поводу. Джеффри и я… Нет, я не буду говорить об этом. Эдна не понимает его, не может сделать его по-настоящему счастливым, но мы никогда не делали ничего такого, чтобы причинить ей боль. Мне просто хочется, чтобы вы об этом знали.

Джанет не слишком хорошо разбиралась в сложных взаимоотношениях супружеских пар и никогда не принимала на веру слова тех, кто рассказывал о настоящих чувствах супругов. Именно поэтому она решила не обсуждать слова Мэриел, ограничиваясь выражением надежды, что все неурядицы в этой семье в конце концов будут улажены. Но Мэриел снова печально вздохнула:

— Все так грустно, и невозможно ничего предпринять, когда ты беден. Мне кажется — я не имею в виду вас, — что, если люди несчастливы вместе, им лучше всего разойтись и начать жить отдельно. Мне очень не нравится понятие «развод», и кажется, чтобы его получить, нужно заплатить очень много денег, так что толку пока об этом думать? У меня нет своих денег, кроме того пособия, что выплачивает мне Адрианна, да и у Джеффри нет ничего своего, им с Эдной тоже помогает Адрианна. Это вовсе не означает, что, если мы решили бы с Джеффри жить вместе и ушли из дома, Адрианна не стала бы нам помогать. Вовсе нет. Хотя кто ее знает? Лучше не рисковать, правда? Что за жизнь, и как я умудрилась попасть в эту ситуацию? Иногда я спрашиваю себя, уж не лучше ли позволить Ниниану забрать меня отсюда.

Джанет спросила:

— А он этого хочет?

Темные глаза посмотрели прямо в глаза Джанет, затем Мэриел опустила их вниз, ресницы затрепетали. Голос ее задрожал:

— Хочет ли, вы спрашиваете? Как можно отворачиваться от очевидных фактов? Ниниан безумно меня любит, но я не смогу дать ему то счастье, которого он заслуживает. Да и в финансовом отношении он все же не самостоятелен. Мне известно, что его последняя книга имела большой успех, но литература — такое непостоянное занятие. Сегодня деньги есть, а завтра их нет. Если бы только Адрианна дала нам понять, на что мы можем рассчитывать, ну, вы меня понимаете… Но она такая эгоистка, совсем не думает о других, только о себе. Наверное, она собирается поделить все между нами четырьмя — Джеффри, Стар, Нинианом и мной. А возможно, она подумает, что Стар уже достаточно и она может зарабатывать сама, или тот же Ниниан. Да кто же это может знать? Только она сама. Как это ужасно — оставаться в неведении.

Джанет почувствовала, что сейчас взорвется, и решила прямо сказать Мэриел, что она обо всем этом думает:

— Мне кажется, вам нужно перестать размышлять об этом. Кроме того, вполне возможно, что Адрианна могла определить для вас ренту…

— О нет, не верю, она так с нами не поступит!

— Вы не можете знать, что думают люди, пока они этого не сделали. Она способна поступить так, как никто не предполагает, например, оставить все свое имущество только одному из вас, или же разделить между всеми членами семьи, или же завещать все свое состояние театру: скажем, основать специальный фонд…

Мэриел выглядела по-настоящему испуганной:

— О нет, она никогда так с нами не поступит!

— А откуда вы знаете?

Лицо Мэриел изменилось. Все это произошло за одно мгновение, а в следующее Джанет увидела, как она снова надела маску холодности и отчужденности. Мэриел спокойно сказала:

— Конечно, никто этого не знает, так что проку об этом говорить? Мне нужно идти. Не подумайте, что я собираюсь над вами посмеяться, потому что хочу пожелать вам доброй ночи, но, возможно, вы действительно сейчас решите лечь спать…

— Конечно, я собираюсь спать.

Мэриел вздохнула:

— Везет же некоторым, они могут спать.

Она снова накинула шаль на плечо, и конец ее потянулся за Мэриел, волочась по полу.

Глава двенадцатая

Адрианна рассылала приглашения на свою вечеринку налево и направо. Некоторые гости придут к завтраку, другие — к обеду. Прием обязательно должен был удаться на славу, и поэтому нужно приложить все силы.

— Мы должны оповестить всех. Мэриел, ты обязана мне помочь. Пожалуйста, позвони всем, чьи имена значатся в этом списке, и приложи все силы, чтобы твой голос звучал повеселее, а то люди подумают, что их приглашают на мои похороны или поминки, и придут в черном. Кстати, мне кажется, что некоторые из них получат настоящий удар: они-то думают, что я уже давно мертва. А я вот она, в полном расцвете сил! Ко мне должна прийти Мэйбел Престон, она уже давно этого ждет, и я не могу ее разочаровать. Она будет очень рада.

— Адрианна, дорогая, только не Мэйбел! Она уже стара. Ей, наверное, будет трудно прийти. Ты не можешь так поступить!

Адрианна насмешливо кивнула:

— Нет, конечно, могу! Она искренне меня любит, поэтому я и не могу не пригласить ее.

Мэриел с беспокойством в голосе спросила:

— Не понимаю, почему ты так за нее переживаешь. И если бы она еще вела себя как нормальные благодарные люди. Нет же, она постоянно приезжает сюда и начинает жаловаться на свою нелегкую судьбу!

Адрианна приподняла свои по-прежнему идеальные брови:

— Она моя старая подруга. И если наши встречи приносят ей немного радости и счастья, пусть жалуется. Может быть, так ей легче.

Ниниан поцеловал кончики ее пальцев.

— Вам не нужно переживать. Мэйбел должна приехать и наслаждаться отдыхом в вашем доме. Надо поручить, чтобы приготовили несколько носовых платков — они ей понадобятся, чтобы выплакивать горе.

Миссис Престон прибыла на следующий день. Визиты в дом Фордов всегда радовали ее, поскольку напоминали лучик солнца в унылой череде серых, ничем не занятых дней. Она снимала две комнатки в небольшом домике и практически не имела друзей. У людей были свои несчастья, а постоянно выслушивать рассказы про чужие… Нет, ни сил, ни желания на это не находилось ни у кого. Кого бы Мэйбел ни повстречала, она немедленно начинала вечные жалобы на свое тяжелое житье-бытье. Поэтому ей были необходимы эти визиты в дом Фордов. Как правило, она появлялась там четыре раза в год и выплескивала на Адрианну весь груз накопившихся за это время обид и несчастий.

Адрианна, не отличавшаяся особым терпением и снисходительностью, все же внимательно и не прерывая выслушивала старую подругу. Наверное, она наложила на себя епитимью за какие-то тайные грехи, как думали некоторые. Тем не менее и ее терпению приходил конец, и она нечаянно делала что-нибудь, в результате чего к старым обидам миссис Престон добавлялась новая. Затем, когда Адрианна наконец-то оставалась одна, она начинала сожалеть о своем недостойном поведении и сразу же об этом забывала.

Адрианна наказала Ниниану встретить поезд, приходивший без четверти двенадцать из Лэдбери. Он поднялся в детскую и увидел, что Джанет сидит на полу, отбирая одежду для Стеллы.

— Дорогая, только ты можешь меня спасти. Если я поеду встречать Мэйбел один, я не смогу этого перенести. Пожалуйста, одевайся, поедем вместе со мной!

— Не могу. Мне нужно забрать Стеллу с занятий из дома священника.

— Тебе известно, да и мне это известно, и всем тоже известно, что она будет находиться там до половины первого. У нас останется еще много времени.

— Ладно, только переберу эту одежду. Я только что разговаривала по телефону со Стар. Она хочет знать, какие вещи нужны Стелле.

— А почему она не потрудилась посмотреть их перед отъездом?

— Не знаю. По-моему, не успела. Она говорит, что видела в Нью-Йорке очаровательные детские платья и хочет послать их Стелле. Я должна посмотреть на расцветки, а также определить размер.

— Наверное, она заплатит за них еще и на таможне?

— Не знаю, почему это пришло ей на ум. Да и не будет она платить, наверное, как и всегда, заплатит Адрианна. Я только что сказала это ей.

— И что она ответила?

— Она засмеялась и сказала, что это только справедливо, что у Стеллы должно быть много одежды. Кажется, она очень привязана к Стар.

— Любой способен любить. Даже твое холодное сердце иногда излучает любовь.

— Мое сердце вовсе не холодное.

Ниниан покачал головой:

— «Чтобы узнать вкус пудинга, его нужно сначала съесть», «Сначала делай, а потом хвались», ну и тому подобное.

Затем Ниниан начал печально декламировать:

— Человек слова, а не дел

Напоминает сад, полный сорных растений.

А когда сорняки вырастают,

Они похожи на зимний сад.

Я ведь сейчас имею в виду тебя. Там еще есть одна интересная строфа, я ее не помню точно, но, по-моему, в ней говорится о перочинном ноже в твоем сердце. Послушай, солнышко, мы можем опоздать и предоставить Мэйбел возможность пожаловаться на нас от души. Ну пожалуйста, дорогуша, я не могу поехать за ней один. Я этого не вынесу. Я многое могу сделать для Адрианны, но всему же есть предел. И еще мы спустимся по черной лестнице, потому что у Мэриел есть идея, что три человека намного лучше, чем два.

Все, что происходило потом, напомнило Джанет одну из тех игр, в которые они играли в детстве. Они осторожно вышли через черный ход, прошли через сад и тайными тропами выбрались наружу.

Автомобиль был старым, явно прослужившим своим хозяевам не один год, да и бензина ему требовалось необычайно много. Тем не менее от него не спешили избавляться, потому что на этом старичке можно было добраться до станции за пять минут.

Миссис Престон приехала вагоном третьего класса. Это была высокая стройная женщина с глазами, которые ничего не выражали. Все, что на ней было надето сейчас, когда-то принадлежало Адрианне, только отсутствовал эффект стремительности, который создавали наряды актрисы. На Мэйбел они казались потухшими и даже серыми. Короткое пальто выглядело настолько потертым и заношенным, что просто не смотрелось, юбка свободно болталась. Очень печальное зрелище вызывала и изумрудного оттенка шляпа, а также обмотанный вокруг костлявой шеи шарф.

Мэйбел пожала молодым людям руки и немедленно начала жаловаться:

— Какая скучная поездка, весь путь со мной не было никого, с кем бы я могла перекинуться хоть словечком! Вообще англичане — ужасно унылые и скучные люди. Со мной в купе ехал один привлекательный мужчина, и у него были две газеты. И что вы думаете, он предложил мне хотя бы одну? И не подумал даже! Конечно, с его точки зрения, я не представляю собой ничего интересного. И так постоянно, где бы я ни находилась.

Джанет внимательно смотрела на то, каким образом Ниниан реагировал на жалобы миссис Престон. Он слушал, сочувственно склонив голову, изредка поддакивал (это должно было означать, что он полностью разделяет взгляды Мэйбел), и в конце концов миссис Престон удовлетворенно замолчала. Однако к тому времени Мэйбел успела нажаловаться и на характер домовладельца, у которого она снимала комнатки, и на невежливость продавцов, которые обслуживали ее недостаточно учтиво, с ее точки зрения, и на то, что все, кто с ней общается, дают понять, что им это уже надоело: «Ни в ком нельзя найти сочувствия, люди просто зачерствели». Поток жалоб лился непрерывно все то время, пока они ехали, и из-за него молодые люди даже перестали обращать внимание на шум старого двигателя в машине.

Джанет вышла у дома священника, а машина покатила дальше. Девушка взглянула на свои ручные часики и поняла, что у Стеллы занятия закончатся только через десять минут. Утро было туманным, но теперь небо очистилось и под лучами солнца было очень тепло. Она решила немного прогуляться и посмотреть окрестности.

Джанет шла, внимательно рассматривая дома и сады с яркими осенними цветами. Действительно, нет ничего красивее английской деревни. Первый дом принадлежал дьячку. Когда-то здесь жил его прадед, именно он начал формировать преграду из падуба в форме петухов и арки. Птицы сидели тут с обеих сторон арки до сих пор очень прочно и ярко пестрели уже более ста лет. Мистер Бэрри очень гордился ими. Старая миссис Стрит, жившая по соседству, выращивала великолепные циннии, львиный зев и георгины. У нее был сын, работавший в области озеленения, которое он старался внедрять на заводах, но она не слушала его советов, вычитанных из книг. Все, что высаживала миссис Стрит, всегда росло, и вы нигде не могли найти цветы лучше, чем у нее.

На этой стороне улицы были расположены красивейшие сады, на другой — огороженный участок земли и длинная извилистая аллея, ведущая к коттеджу Хершемов, который сейчас пустовал; никто не мог позволить себе жить в доме с тридцатью спальнями. Часть комнат сдали матери Джекки Трент, которая, как говорили, находилась в родственных отношениях с этой семьей. Она была красивой молодой женщиной и предоставила деревенским сплетницам всласть посудачить на свой счет. Миссис Трент проводила много времени у зеркала, стараясь выглядеть как можно более интеллигентной и красивой, однако она не смотрела за Джекки так, как за собой, и совсем запустила сад — ни один участок в нем, как замечали не пропускавшие ничего соседи, не был вскопан. Словом, выглядел сад очень неопрятно, как и Джекки.

Как только Джанет подошла к дому, вышла сама хозяйка, Эсме Трент. Она была с непокрытой головой, и волосы ее сверкали на солнце. Она постаралась придать себе нарядный вид — брови и глаза были подкрашены.

Эсме Трент пользовалась более яркой косметикой, чем другие женщины. Что же касается всего остального, то есть одежды, то в настоящий момент на ней было изящное платье, сшитое из отреза качественной фланели, нейлоновые чулки и туфли на высоких каблуках. Вряд ли они были надеты только для того, чтобы встретить Джекки с занятий. В руках Эсме несла шикарную сумочку серого цвета, подобранную в тон к платью. Она быстро шла по дороге и, к тому времени, когда Джанет возвратилась к дому викария, уже входила в автобус, направляющийся в Лэдбери.

Миссис Лентон возилась среди своих любимых георгинов. У нее были такие же круглые голубые глаза и светлые волосы, как и у ее двух маленьких дочек. Она обладала способностью всегда находиться в хорошем расположении духа, смеяться и добиваться всего с легкостью. У нее было одно правило, которое она старалась соблюдать, — жить в соответствии с внутренней гармонией. Однако это редко ей удавалось, поскольку она всегда спешила и многого не успевала сделать. Сейчас нужно было полить георгины — это миссис Лентон решила сделать сразу же после второго завтрака, а в следующее мгновение ей понадобилось бежать обратно в дом, поскольку в духовке запекался молочный пудинг для малышек. Вид Эсме Трент, входившей в автобус, отвлек ее. Миссис Лентон вспыхнула и сердитым голосом сказала Джанет:

— Нет, ну вы видели это, мисс Джонстоун? И ведь неизвестно, сколько она пробудет в Лэдбери! А бедный ребенок вернется в пустой дом, и я не думаю, что она побеспокоилась о том, чтобы ему было что поесть! И ведь ему всего шесть лет. Это просто отвратительно! Я звала его к себе несколько раз, но она такая гордая — сказала мне, что всегда обо всем заботится сама, вот я так больше и не делаю.

Джанет ответила:

— Это очень плохо.

Миссис Лентон яростно воевала с сорняками.

— Ладно, пусть она говорит это мне, я не обращаю внимания на глупости, но она срывает зло на ребенке. Джон сказал мне, что мы должны быть милосердны и не таить в сердце зла, но я не могу, когда вижу, как некоторые люди поступают с маленькими детьми.

Из дома викария выбежали три маленькие девочки, а следом за ними Джекки. За ними едва поспевала Элли Пейдж, кузина того самого викария, в доме которого проводились занятия, но когда она заметила Джанет, то сразу же вернулась. Мэри Лентон позвала ее:

— Элли, подойди сюда и познакомься с мисс Джонстоун.

Та подошла с явным нежеланием, Джанет не могла понять почему. Элли Пейдж не была симпатичной, но привлекала внимание врожденной застенчивостью и изяществом. Детям нравилось, как она вела занятия. Но почему она смотрела на Джанет так, словно та была ее врагом? Или, по крайней мере, человеком, к которому нужно относиться с недоверием? Когда Элли заговорила, оказалось, что голос у нее был необычайно высокий и мягкий. Она сказала без околичностей:

— Наверное, Стелла расскажет вам про кружок танцев. Он будет проводиться после обеда, примерно в три часа. Мисс Лэйн приедет из Лэдбери.

Мэри Лентон повернулась к ним, держа в руках желтые и оранжевые георгины:

— Ну конечно же, я знала, что должна быть определенная причина, по которой мне так хотелось заняться цветами. Наверняка будет с полдюжины детей, и большинство из них останутся к чаю. Стелла всегда так делает. Возможно, и Джекки хотел прийти. Он не занимается танцами, но может посмотреть.

Глава тринадцатая

Адрианна спустилась к ленчу, чтобы сообщить домашним о том, как они проведут свой день. Ее очень расстроил тот факт, что Джеффри не оказалось дома.

— Я отдохну в течение часа, после чего поеду с Мэйбел покататься на машине. Когда Джеффри соберется еще раз уйти, как сейчас, я прошу сообщить об этом мне. Как вы думаете, он не взял мой «даймлер»?

Она требовательно уставилась на Эдну, которая стала от волнения теребить салфетку.

— О нет, конечно нет. Как он мог взять машину, когда Ниниан поехал на ней встречать Мэйбел?

Адрианна встряхнула своими короткими рыжими волосами:

— Мне не нравится, что он может брать мой автомобиль без разрешения, даже не интересуясь, не нужен ли он мне! Ты только не говори мне, что он не знал о том, буду ли я им пользоваться вообще. Меня это рассердит еще сильнее. И бога ради, оставь меня в покое. Я подожду его немного и, когда он вернется, поговорю с ним. Наверное, он взял с собой Остина. Кроме того, ему должно быть известно, что я разрешила Ниниану взять машину. И все-таки куда он делся?

Эдна стала нервно крошить хлеб в тарелку.

— Не знаю. На самом деле не знаю. Я его не спрашивала.

Адрианна рассмеялась:

— Возможно, так оно и было на самом деле. Мужчинам не очень нравятся подобные вопросы. Особенно когда они делают что-либо запретное. Нет, конечно, Джеффри…

Она не договорила и снова рассмеялась.

Ниниан улыбнулся и сказал:

— Сегодня вы решили быть не совсем серьезной?

На что Адрианна ответила:

— Возможно, — и положила себе на тарелку салат. — Во всяком случае, — продолжала она, — если Джеффри здесь нет, значит, он не может нас везти. Это может сделать Мэриел. Нет, лучше Ниниан. Мне нужно, чтобы ты еще кое-что сделал: мы оставим вас с Джанет в Лэдбери, и вы сможете обменять библиотечные книги и походить по магазинам для меня. То есть Джанет будет ходить по магазинам, а ты будешь нести пакеты.

Джанет поспешила сказать:

— Я сегодня буду занята Стеллой.

— Вы о кружке танца, не так ли? Не имеет значения, как надолго она останется в приходской школе. Мы можем забрать ее на пути назад. Я сказала все, что нужно, и больше не хочу слышать никаких отговорок.

Мэйбел Престон протянула своим усталым голосом:

— Обычно я отдыхаю днем, ты же знаешь.

Адрианна оживленно ответила:

— И я тоже, но думаю, что одного часа нам вполне хватит. Не надо позволять себе привыкать к лени. Ну ладно, значит, все уже улажено. Тогда будьте все готовы примерно без четверти три.

Ниниану было всемилостивейше позволено отвезти дам на автомобиле до Лэдбери. Когда они добрались, у Адрианны появились некоторые сомнения о том, как поступить дальше.

— Мэриел — такой несерьезный водитель, — сказала она. — Да, моя дорогая, и прошу тебя, не перечь мне.

Адрианна обратилась к Джанет:

— Милочка, надеюсь, вы хотя бы немного благодарны мне за то, что можете погулять с этим приятным молодым человеком, единственным в нашей компании? А теперь, Мэйбел, я собираюсь отвести тебя к башне Раффорда. К сожалению, я не смогу подняться туда вместе с тобой, это за меня сделает Мэриел. Ты не представляешь, какой прекрасный вид открывается с такой высоты.

Мэриел стала возражать, что она ужасно боится высоты и что никто не сможет заставить ее подняться наверх, в башню, но Адрианна и слушать не стала эти жалкие оправдания и велела ехать дальше.

Ниниан фыркнул:

— Иногда меня смешит подобная безапелляционность Адрианны! Тебя не интересует, чей голос в конце концов возьмет верх? А несчастной Мэриел все-таки придется карабкаться на башню.

Они обменяли библиотечные книги и купили по списку все, что требовалось для хозяйства. Им показалось, что особой нужды в этих предметах не было, вот книги действительно требовалось сдать. Все остальное вполне можно было заказать по телефону в службе доставки на дом.

Однако, как заметил Ниниан, дареному коню в зубы не смотрят.

— Ты еще не поняла, дорогая? Мне кажется, что Адрианна пытается нас свести.

Джанет убежденно сказала:

— Ерунда!

— Я бы на твоем месте не спешил с выводами. Просто я должен был сказать тебе об этом, вот и все. Адрианна специально делает так, чтобы столкнуть людей друг с другом. Наверное, ей хочется позлить Мэриел.

— А зачем ей это?

— Дорогая, не спрашивай меня о том, что мне неизвестно, но ее поступки очевидны. Я заметил, что Адрианна ничего не делает просто так. Никакого вреда от ее поступков не наблюдается, однако открывается прекрасная возможность понаблюдать за нами в действии. Для нее это только игра.

Джанет разумно возразила:

— Это такой вид игры, который заставляет людей ненавидеть друг друга.

Ниниан засмеялся:

— Кстати, у меня появилась одна очень интересная идея. Мне кажется, я знаю, как следует поступить.

Им нужно было подойти к углу станции примерно без четверти пять, поскольку Адрианна успела объявить домочадцам, что в пять часов вся семья сможет собраться для традиционного вечернего чая. Однако в двадцать минут пятого Ниниан громко сказал, что только немедленный отдых спасет ее, Джанет, от начинающегося комплекса, связанного с посещением магазинов, который иначе обязательно разовьется в хронический.

— Наверное, очень неприятно будет обнаружить у себя такой изъян!

Джанет угрожающе на него посмотрела:

— Ты говоришь про меня?

— Естественно. Ты ни за что не захотела бы рисковать этой великолепной способностью. Мне никто не вручает утром список необходимых покупок вместе с поцелуем. Кроме того, теперь я с утра и до вечера буду вынужден находиться в офисе.

Пропустив мимо своего сознания все, что она услышала, кроме заинтересовавшей ее единственной новости, Джанет ахнула и сказала:

— В офисе?

— Конечно. Разве я не говорил тебе об этом? Первого октября я стану рабом заработной платы в фирме, занимающейся публикациями. У меня будет собственная зарплата и рабочее место в комнате, больше похожей на клетку, чем на помещение для людей.

Ниниан заметил, как изменилось выражение ее лица. Оно стало родным, теплым. Джанет сказала:

— О, Ринган! — затем, спохватившись: — Наверное, это ужасно для тебя?

Ниниан нежно сжал ее руку.

— Я бы никогда так не поступил, если бы думал, что это возможно. На самом деле я полагаю, это, может быть, даже интересно. Это заведение Ферта и Саундерса. Ты помнишь Эндрю Ферта? Мы всегда были друзьями, так что, когда я узнал о том, что он основал небольшое дельце, я вложил туда средства, конечно же, не свои, а своего старого кузена Джесси Рутерфорда. Эндрю тогда сказал, что они могут взять меня на работу, и выполнил свое обещание. Я к тому времени закончил свою очередную книгу, поэтому пока не стеснен в средствах.

Джанет молчала, думая об услышанном. Город был полон, люди проходили мимо них. Ниниан рассказывал ей то, о чем умолчал в разговоре со Стар. Он всегда рассказывал о себе подробно не только ей, но и Стар. Джанет заметила:

— Я думала, что твоя книга удалась, я имею в виду вторую книгу.

— Так оно и есть. Следующая тоже будет популярна у читателей, и последующая, и все дальнейшие. Моя новая работа вовсе не означает, что я не буду писать, наоборот, я уже составил план работы над новым произведением. Вот, мы пришли. Я знаю очень удобное и тихое местечко, где можно спокойно поговорить и выпить по чашечке чая.

Они находились на узкой, вымощенной булыжниками улочке, где на одном из домов красовалась вывеска с надписью «Золотой чайник» и изображением упомянутого предмета. Вывеска была очень яркой и новой — надпись еще не успела потускнеть.

Сам же домик был очень-очень старым, с тусклыми стеклами, напоминающими бутылочные, которые практически не пропускали дневного света. Изнутри он также был не очень просторен, с большими балками на потолке, которые имели настолько ветхий вид, что угрожали сорваться вниз. Войдя внутрь, Ниниан почему-то стал говорить шепотом:

— Знаешь, «Чайник» — забавное заведение. Сюда приезжают даже знаменитости, которые не хотят, чтобы поклонники или недоброжелатели преследовали их. В «Чайнике» они отдыхают, не боясь быть узнанными, потому что здесь темно и никто не обращает внимания на другого. Кроме того, здесь имеются еще более укромные местечки, вон там, в конце зала.

Они дошли до стола в том самом укромном уголке, о котором говорил Ниниан, скрытом ширмой от зорких нескромных глаз. В качестве источника света здесь было только небольшое бра с оранжевым абажуром. Джанет уже приготовилась к тому, что чай в таком месте не должен быть очень хорошим. Однако, когда официантка принесла им на подносе маленький заварной чайник оранжевого цвета, Джанет обнаружила, что чай вовсе не так уж плох. Да и пироги, которые заказал Ниниан, тоже были хороши. Он успел уже съесть четыре штуки, не переставая говорить о своей работе.

— Видишь ли, я вовсе не хочу писать книги только для того, чтобы заработать на хлеб с маслом. Это просто отвратительно, и в конце концов мне пришлось бы работать только для этого. То есть я хочу сказать, что буду писать не то, что любят читатели, а то, что они иногда не переносят. Мне хочется работать над книгой годами, чтобы ее публикация не оставляла никого равнодушным. Единственная неприятность состоит в том, что мне, как это ни странно, хотя бы иногда нужно есть, да и по счетам, которые мне приходят, тоже нужно платить. Поэтому, дорогая, мне надо как-то работать, чтобы получать деньги. Вот мне и пришло в голову, что, если я буду писать статьи для газеты, это поможет мне справиться с финансовыми трудностями. Жизнь честного работяги, живущего на зарплату, — что может быть лучше? Кроме того, это хорошие инвестиции за неплохие деньги. Я не думаю, что в ближайшее время может произойти что-то непредвиденное, да и оклад мне назначили неплохой.

Джанет поставила свою чашку. Теперь, когда ее глаза привыкли к мраку, она увидела, что им принесли и блюдца.

Ниниан, подождав немного, снова заговорил:

— Что, никаких комментариев не последует? Разве ты не спросишь меня, на что я собираюсь тратить свою зарплату, которую буду получать регулярно?

— А я должна спросить?

— Огромное спасибо за внимание. Однако я все-таки скажу, хоть тебе это и не интересно. Я подумываю о том, что мне уже пора жениться, а по моим наблюдениям, женам живется как-то спокойнее, когда их мужья получают регулярную заработную плату. Наверное, им не нравится слышать о том, что, например, книга еще не написана, поэтому и денег в ближайшее время не будет. А своевременное поступление денег в семейную казну спасает положение, ведь тогда к вам и другие люди, соседи к примеру, относятся с уважением.

Джанет налила себе еще одну чашку чая. Горячий напиток обжег ей горло, когда она сделала слишком поспешный глоток, но ей удалось это скрыть.

Ниниан с усмешкой сказал:

— Что, снова никаких комментариев?

— Никому не нравится экономить на еде. Ты же не сможешь получать за свою книгу каждую неделю или хотя бы раз в месяц. Нет ничего страшного в том, если ты будешь писать свои статьи и одновременно работать над книгой. У тебя есть талант, поэтому ты можешь себе позволить это.

— Да, но я так и не научился зарабатывать деньги.

Помолчав немного, Джанет сказала:

— Меня это не касается.

— Не касается?

— Нет. И той девушке, на которой ты собираешься жениться, тоже не захочется думать об этом.

Засмеявшись, Ниниан сказал:

— Ну тебе лучше об этом знать! Хорошо, давай поговорим о чем-нибудь другом. На свете есть более интересные и романтичные вещи, чем деньги. Давай обсудим проблему жилья. Мне предложили небольшую квартирку, а парень, который жил там до меня, теперь собирается уехать на работу в Шотландию, а от меня требуется только продлить срок аренды. Я решил сказать тебе об этом сейчас. Мы могли бы завтра выбраться в город и заключить договор.

Джанет смотрела прямо перед собой. Ей уже не казалось, что тут чересчур темно, тем не менее, чувствуя, что он пытается поймать ее взгляд, она не могла определить выражение его глаз: смеются они или выражают попытку найти брешь в ее броне. И даже если она сможет отвернуться от него, скрыть выражение глаз, участившееся дыхание и покрасневшее лицо, Джанет знала, что Ниниан все равно найдет способ справиться с ее системой защиты. Когда она смогла совладать с собой, то сухо сказала:

— Тебе нужно пригласить в эту квартиру ту девушку, которая станет твоей женой. Именно она должна понять, нравится ей это жилище или нет.

— Естественно, я приглашу. Но мне хотелось бы, чтобы ты тоже увидела его.

— У меня нет свободного времени. Мне нужно заботиться о Стелле.

— Не пытайся меня обмануть. Мне прекрасно известно, что она может находиться в церковной школе уже с утра. Нэнни, когда ей требовался выходной на несколько часов, всегда договаривалась с миссис Лентон. Мы можем уехать в девять тридцать и вернуться к половине пятого. Понимаешь, мне действительно очень нужно, чтобы ты взглянула на эту квартиру. Бывший хозяин хочет оставить некоторые вещи, например занавески, которые он не может забрать с собой в Эдинбург. Там он будет жить в доме у своей старой тети, где очень высокие потолки.

Джанет, которая больше не могла держать себя в руках, вспыхнула и гневно сказала:

— Кажется, я уже говорила тебе, что мне не хочется обсуждать такие темы. Это твое личное дело, чем обставлять свою квартиру.

— Но, милая моя, ты же тоже будешь смотреть на эти занавески и ходить по этому линолеуму, ты же тоже будешь жить в этом доме.

— У меня нет никакого желания смотреть на эти предметы и тем более жить в этом доме.

Внезапно лицо Ниниана изменилось. Он перегнулся через стол и схватил ее за руки.

— Не говори так, Джанет, прошу тебя, не говори!

— А почему это, собственно, я не должна так говорить?

Он коротко хохотнул, отпустил одну ее руку и спокойно произнес:

— Это одна из тех вещей, которые я должен принять на себя. Хотя, конечно, все это уже устарело. Недавно я слышал другое выражение — что-то вроде «я тебя обеспечу», но это так неприятно. Однако что делать, это же брак…

— Никто не говорил о браке.

— Дорогая, я говорил. Я последовательно кладу свою зарплату, занавески, линолеум с квартирой и многие другие вещи к твоим ногам уже в течение по крайней мере десяти минут. Разве ты не заметила это?

Джанет коротко ответила:

— Нет.

Ей казалось, что она сделала все правильно, в том числе и сказала свое «нет», Но ни к какому результату это не привело.

Ниниан вздохнул.

— Ну так давай начнем сначала! — проговорил он все с тем же смехом, но изменившимся голосом.

Неожиданно он наклонил голову к руке Джанет, которую продолжал держать, и начал ее очень нежно целовать. Казалось, этому не будет конца.

В первое мгновение все поплыло перед глазами Джанет, но затем снова стало на свои места. Ощущая прикосновения его губ, Джанет не могла повторить «нет», но ее радовал тот факт, что и «да» она тоже не сказала. Хотя, если смотреть правде в глаза, ей сейчас хотелось только чувствовать его губы…

А затем с другой стороны ширмы раздался голос — это был Джеффри Форд, и он, кажется, стоял на расстоянии не более одного ярда от них. Он сказал с удовольствием:

— Отлично, тут нас никто не увидит. — А какая-то женщина рассмеялась в ответ.

Джанет быстренько забрала руку, а Ниниан в сердцах выругался:

— Проклятье!

Негромко, конечно, но с большим чувством. С другой стороны ширмы голоса двух человек доносились отчетливо, так, словно они сидели рядом, за столом.

Джанет встала, взяла свою сумку и вышла из-за столика. Ниниан догнал ее, взял за локоть и сжал его. Там, куда они вышли, было намного темнее, а женщина, чей голос и смех они слышали, когда сидели в нише, совершенно отчетливо проговорила:

— Мне это не нравится, и ты не должен так думать.

Глава четырнадцатая

Джанет проснулась ночью. Она мечтала, и мечта вместе с нею вынырнула из ее сна. Она села в кровати, чтобы немного прийти в себя.

Это была ее старая мечта, но Джанет очень давно о ней не вспоминала. А теперь она снова думает о прежнем, и это ее немного беспокоит. Может, ей следовало бы выкинуть из головы и Ниниана, и все то, о чем он сегодня ей говорил? Если судить трезво, ничего серьезного он ей не говорил.

И какой же дурой она была прежде, когда смотрела на него широко открытыми глазами и ее так легко можно было очаровать! Джанет считала, что этого никогда с ней больше не случится, однако стоило Ниниану только появиться, нежно погладить ее руку, а потом ласково поцеловать, так сердце ее снова подпрыгнуло, словно резиновый мячик, и опять стало ждать чуда.

В своих снах Джанет никогда не обращала внимания на то, что их разделяло или могло разделить. Был лишь свет, яркое солнце и золотые дни, проведенные рядом с любимым. Только реальность оказалась намного сложнее: с каждым днем становилось все темнее и темнее, пока она не поняла, что заблудилась. А потом то солнце, которое было перед ней, казалось ей чем-то далеким и уже позабытым, и не верилось, что могло быть море счастья — только мутная вода, в которой она захлебывалась. Сегодня на миг Джанет вспомнила это ощущение, правда, успела вовремя остановиться, и вода, как ей показалось, дошла лишь до колен.

Джанет взглянула на окна с отодвинутыми занавесками, особенно заметными на фоне черных стен. Она выскользнула из теплой постели и подошла к окну. Была глубокая ночь, стояла тишина, и не слышалось даже шелеста листьев. Джанет залезла с ногами прямо на подоконник и уселась на нем поудобнее. Пахло осенью, где-то далеко горел костер, а до нее доходил только запах дыма. Она принюхалась и смогла ощутить аромат созревающих плодов и фруктов.

Мягкость и спокойствие царили в мыслях. Джанет подумала, что мечты на сегодня решили оставить ее в покое. Сейчас она посидит тут немного, а затем снова ляжет и попытается уснуть.

Совершенно неожиданно Джанет увидела полоску света поперек гравийной дорожки под окном — длинную, тонкую полоску рядом с высокими розмариновыми кустарниками. Однако она не стояла на месте, а двигалась, затем пропала. Мгновение спустя полоска снова там появилась, только немного правее. Занавески на окне, расположенном этажом ниже, не шевелились, и кто-то только что прошел через эту комнату, освещая себе путь фонарем. Кто бы это ни был, он теперь проходил через комнату, смежную с маленькой гостиной Эдны. Там на окнах висели плотные занавески, полоска на дорожке больше не была видна.

Джанет встала и прошла к детской. Окна здесь были закрыты, но их можно было открыть практически беззвучно. Она высунулась из окна — внизу занавески были чуть освещены. Джанет обернулась и посмотрела на будильник: было двенадцать минут второго. Наверное, это Эдна спустилась, чтобы взять книгу. Или Джеффри. Или Мэриел. Или Адрианна — однако это казалось наиболее невероятным. Потому что если бы Адрианне захотелось чего-нибудь в середине ночи, то она послала бы за этим Меесон. Но даже если это Меесон, у нее была собственная небольшая кладовка, в которой имелось все, что могло потребоваться Адрианне: кофе, сахар, сливки, чай… Конечно, это мог быть кто угодно, да только что ему там было делать?

Теперь Джанет не хотелось возвращаться в постель и оставаться при своих сомнениях. Может, ей нужно спуститься и все узнать? Вдруг утром будет обнаружено, что все серебро украдено? Но только ей опасно спускаться туда одной. Нужно позвать на помощь Ниниана.

Словно отвечая на ее мысли, окно ниже этажом открылось. Донесся слабый шум, а затем снова появился луч света. На гравийной дорожке послышался шорох шагов и шепот. Джанет высунулась из окна, чтобы услышать, кто и о чем говорит.

Однако она не смогла различить слова. Ей не удалось узнать, женщина это или мужчина. Она расслышала только имя «Адрианна» и остаток фразы: «Невозможно ничего предпринять, пока она продолжает держаться».

Затем кто-то прошел по дорожке. Джанет слышала, как звук шагов постепенно стих. Источник света исчез вместе с ним. Затем кто-то затворил окно в гостиной Эдны и с шумом закрыл дверь. Когда шум стих, Джанет встала, вышла в коридор и подошла к лестнице. Везде было очень темно, только внизу в зале горела ночная лампа, и по сравнению с той темнотой, из которой вышла Джанет, этот свет казался почти ослепительным.

Джанет посмотрела на лестницу и увидела Эдну Форд в сером фланелевом халате, с волосами, зачесанными назад и закрученными на алюминиевые бигуди. Было заметно, что по лицу Эдны текут слезы. Джанет читала в книгах о людях, которые заламывают руки, однако в жизни никогда этого не видела. Эдна шла, сцепив пальцы и ломая руки. Она явно пыталась сдержать рыдания, однако ей это не всегда удавалось. Миссис Форд была похожа на человека, который лишился всего или был заброшен на пустынный остров, где не было пищи и воды.

Что бы у нее ни случилось, Джанет показалось, что ей лучше не вмешиваться. Она тихо отошла назад, в коридор.

Девушка почти дошла до своей комнаты, когда услышала сдавленное рыдание. Она предположила, что Эдна могла споткнуться и упасть или с ней случилось что-нибудь еще. Поэтому Джанет, отбросив все колебания, босиком побежала по лестнице и добежала до Эдны.

— Миссис Форд, с вами все в порядке?

Эдна подняла голову и взглянула на нее. На лице у нее было написано страдание, глаза опухли от слез и покраснели.

— Миссис Форд, вы упали?

Она отрицательно покачала головой.

— Давайте я помогу вам.

Снова отрицательное движение головой.

Эдна сказала приглушенным голосом:

— А какое это имеет значение?

Для Джанет это имело большое значение, о чем она твердо и сказала. Затем, помолчав немного, добавила:

— Вы не можете остаться здесь. Давайте я помогу вам дойти до вашей комнаты. Я принесу вам чашку чая с ромашкой — она успокаивает. И потом, вы очень замерзли.

Еще одну или две минуты Эдна приглушенно плакала. Джанет удалось довести ее до комнаты, которая находилась внизу у лестницы, и уложить в кровать. Все, живущие в доме, знали, что миссис и мистер Форд жили в разных комнатах. У Джеффри была большая комната с гардеробом. Когда Джанет предложила Эдне позвать мужа, та быстро схватила ее за руку и зашептала:

— Нет, только не это! Обещайте, что вы не сделаете этого!

— Хорошо, не буду. Тогда я принесу вам чашку чая и грелку. Они у меня в детской.

Когда она вернулась, одевшись в зеленый халат, с подносом и грелкой, Эдна Форд уже успокоилась. Она поблагодарила Джанет и выпила при ней чай. Как только чашка опустела, Эдна объяснила:

— Я очень расстроилась. Надеюсь, что вы никому не расскажете об этом неприятном инциденте.

— Конечно, я никому не скажу. Вы согрелись?

— Да, спасибо.

Затем, после продолжительной паузы, она добавила:

— Ничего не случилось. Я услышала какой-то шум и вышла, но никого не встретила. Наверное, мне это просто показалось. Я очень мнительна, и любая вещь может вывести меня из себя. Со мной это случается иногда, поэтому я не хотела бы, чтобы кто-нибудь узнал.

Джанет оставила в комнате Эдны включенным ночник и забрала поднос. Когда она поднималась по лестнице, направляясь в свою комнату, то снова посмотрела вниз и увидела Джеффри Форда, пересекавшего зал. Он был в элегантном спальном халате черного цвета с золотым поясом.

Глава пятнадцатая

Джанет накормила Стеллу завтраком и отвела ее на занятия. Когда она возвратилась, все обитатели дома собрались в гостиной. Эдна разливала чай, а Джеффри раскладывал рыбные котлеты с таким видом, словно никто из них и не совершал полуночных прогулок. Эдна выглядела немного утомленной, однако вела себя как и прежде, делая отчет о ведении хозяйства и о том, что ей не нравится, как ведет себя прислуга. И вообще сегодня ей не нравилось очень многое: тосты были вчерашними, миссис Симмонс делает их слишком часто, невероятно, как много приходится говорить, прежде чем на это соизволят обратить внимание и исправить ошибку.

Джеффри неестественно рассмеялся, с удовольствием слушая собственный смех.

— Возможно, моя дорогая, если бы ты не говорила этого так часто…

Ее глаза, красные после бессонной ночи, взглянули на него.

— Есть вещи, о которых всегда нужно говорить, Джеффри.

Он улыбнулся ей, такой красивый и заботливый.

— Конечно, мое золотко, просто я не могу смотреть на то, как ты устаешь в этом большом доме. Ты просто убиваешь себя, а люди продолжают вести себя по-прежнему. Наверно, тебе нужно понять, что ты не сможешь изменить человеческую природу. «Живи и дай жить другим» — вот мое кредо, но ведь сейчас я говорю тебе как раз обратное, правда? А сколько гостей приедут к Адрианне завтра?

Мэриел презрительно рассмеялась:

— Думаю, половина графства, не меньше! Мы не сможем слышать друг друга, и все устанут в этом аду. Но для Адрианны это означает возвращение в свет, поэтому все гости приедут именно к ней.

Мэйбел Престон захотела узнать, кто именно приглашен.

— Прием будет завтра, я правильно поняла? Я знаю, что Адрианна пригласила герцогиню Н. Она приняла приглашение? Я как-то раз видела ее, она выглядит очень внушительно, но не показалась мне симпатичной. Хотя, конечно, к чему красота, если есть титул. И ведь эти так называемые сливки общества не всегда шикарно одеты. Я видела однажды старую герцогиню Хоштайн на ярмарке милосердия, и она была так странно одета… Даже можно сказать, неряшливо. Она очень тучная особа, а сзади такой большой круп, ужас! И это член королевской фамилии!

Джанет пошла к детской. Ниниан последовал за нею.

— Тебя не было в половине десятого, и мы немного опоздали, но есть еще один автобус — на десять двадцать девять. Нам нужно торопиться. Иди переоденься.

Она обернулась к нему, глаза ее сверкнули:

— Ниниан, хватит уже говорить об этом! Это все лишено смысла.

Он оперся рукой о каминную доску.

— Поездка в город для того, чтобы осмотреть нашу будущую квартиру, совсем не кажется мне ерундой.

— У меня нет ни малейшего желания снимать квартиру. Она мне не нужна.

— А какое желание у тебя тогда есть? Это очень интересно. Мне следует обратить на это внимание, я ведь так быстро все забываю. Но разве ты не подскажешь мне в случае чего? Знаешь, не очень легко позволить себе что-нибудь лишнее.

— Ниниан!

— Ладно-ладно, не хочешь приезжать, так и не надо, но только не говори потом, что я тебе не предлагал. И если я сниму квартиру без твоей помощи, не говори потом, что тебе не нравится линолеум или те же занавески. Все, мне пора на автобус.

Примерно через час в комнату ворвалась Мэриел. Щеки у нее горели, и она в сердцах сказала сердитым голосом:

— Действительно, Адрианна — это нечто!

Джанет в этот момент писала: «Две синие блузки ей не помешают…»

Мэриел топнула ногой.

— Почему ты мне ничего не отвечаешь? Чем ты занята?

— Я не поняла, что мне нужно отвечать. Я составляю список одежды, которую нужно купить для Стеллы.

— А зачем это тебе?

— Этого хочет Стар.

Мэриел подняла голову и истерически захохотала:

— Господи, опять одежда! Мне нигде от нее не скрыться. Я только что вышла из комнат Адрианны, и, как вы думаете, на что они теперь похожи? На благотворительный базар. Она велела вынуть всю одежду из шкафа! А для чего? Она отдает почти все вещи этой проклятой Мэйбел!

— А почему бы ей это не сделать?

Мэриел удивленно посмотрела на нее:

— Да просто потому, что у нее великолепная одежда! Адрианна ни в чем себе не отказывает. Она ведь и не подумала спросить у меня, не нужна ли мне одежда. Думает только об этой дурочке, которая благоговейно таращит на нее глаза и поет ей дифирамбы! Там есть пальто, которое понравилось мне сразу, как только Адрианна его купила. Я бы так замечательно в нем выглядела, а на Мэйбел все равно все вещи висят как на вешалке!

— А почему вы не попросили, чтобы Адрианна дала вам его?

— Я так и сделала, честное слово, так и сделала! И как вы думаете, что она мне ответила? Адрианна ведь собиралась отдать его Мэйбел, но, когда я попросила, она немедленно сказала, что оно ей еще нужно для прогулок в саду.

— Ее ответ мне кажется разумным.

— Да нет же, это совсем не так! Она специально так поступает, чтобы досадить мне. Она совсем недавно купила в городе новое пальто ржаво-коричневого цвета. А то, о котором я говорю, больше подходит к моему стилю — с большими черно-белыми квадратами и изумрудной полосой! Говорю же вам, это мое! А как только я уйду, она отдаст его Мэйбел! Я знаю, что она так и поступит. Если только… О, Джанет, а вы не могли бы ей сказать кое-что, попросить у нее для меня?

— Нет, я не думаю, что могу.

— То есть вы имеете в виду, что не станете этого делать? Если вы не сделаете, то и никто не сделает!

Джанет еще владела собой, но ей вовсе не хотелось продолжать разговор с Мэриел в подобном тоне и в то же время обижать ее. Подождав, пока Мэриел успокоится, она сказала:

— Вы подумайте, почему бы вам не подождать, когда Адрианна не останется одна, а затем спокойно попросить у нее это пальто? Если она сказала, что оставит его у себя, значит, она не отдаст его и Мэйбел. Правда, будет неудобно давать его и вам. Но нужно сказать ей о том, что эта вещь вам очень нравится и вам хотелось бы ее иметь, поэтому вы надеетесь, что она больше никому ее не отдаст.

Мэриел приняла трагическую позу.

— И вы правда считаете, что этот довод на нее подействует? Как бы не так! Видно, вы совсем не знаете нас, Фордов. Если ей станет известно, что мне что-то нужно, она, наоборот, станет держать это что-то от меня как можно дальше. И будьте уверены, именно так Адрианна и поступит! И она обязательно отдаст это именно в моем присутствии. Ей нравится так поступать. Нет, не обижайтесь. Наверное, замечательно видеть только то, что лежит на поверхности, и никогда не всматриваться в суть вещей. Как жаль, что я так не могу.

И вы не сможете понять ни Адрианну, ни меня, поэтому вам не стоит и пытаться. Достаточно того, что друг о друге нам известно почти все. Она знает, что делает мне больно, и получает от этого удовольствие. Так что радуйтесь, что вам это неведомо. Я вижу слишком много и иногда боюсь того, что вижу!

Она закрыла глаза рукой и вышла из комнаты.

Когда Джанет закончила с одеждой Стеллы, она пошла к Адрианне. Ее комната напоминала магазин готового платья. Одежда тут была везде: на стульях, кушетке, всюду, куда ее можно было сложить. Пальто, о котором говорила Мэриел, сейчас как раз снимала с себя Адрианна.

Оно было, конечно, поразительно ярким. Черно-белые квадраты с пересекающей их ярко-зеленой полосой заставили Джанет понять, что этот предмет одежды был чересчур вызывающим для бедной старой Мэйбел Престон. Оно действительно намного больше подходило Мэриел. В нем та выглядела бы настоящей красавицей.

Адрианна помахала этой вещью.

— Когда пойдете назад, возьмите его и повесьте в раздевалке. Я хотела отдать его Мэйбел, но Мэриел закатила истерику, пытаясь вытребовать это пальто, поэтому я решила, что лучше всего будет повесить его в прихожей и несколько раз надеть. А потом я, как и собиралась, отдам его перед отъездом Мэйбел. С Мэриел можно сойти с ума, если она чего-нибудь захочет!

Джанет мягко сказала:

— Ей действительно хочется это иметь.

Адрианна рассмеялась:

— О, так она послала вас, чтобы попросить его?

— Во всяком случае, я сказала ей, что не буду просить.

Адрианна потрепала ее по щеке.

— Никогда не позволяйте людям использовать вас, или вы плохо кончите. Вы понятия не имеете, что может сделать Мэриел, когда чего-нибудь захочет.

— А почему ей нельзя дать это пальто?

Адрианна нахмурилась:

— Нет, я не могу отдать его ей, и я скажу вам почему. Это пальто слишком заметное, и я уже давно его ношу. Мне не хочется, чтобы люди говорили, что я ущемляю Мэриел настолько, что ей приходится ходить в моих обносках. Не хочу, чтобы о ней говорили как об отверженной. Все соседи в радиусе десяти миль видели меня в этом пальто. Признайтесь, ведь оно очень заметное.

Когда Джанет направилась к двери с пальто в руках, из смежной комнаты вышла Мэйбел Престон в вечернем черно-желтом платье, в котором она удивительно напоминала осу. Она стянула волосы в узел и накрасила губы помадой Адрианны, которая шла ей так же, как и платье. Однако Мэйбел все равно была очень довольна. Она вошла в комнату походкой манекенщицы.

— Вот! — сказала миссис Престон. — Ну и как? Вроде прилично, как ты считаешь? А платье, наверное, никто уже не помнит, поэтому я смогу надеть его на завтрашний прием. Я никогда не выглядела так шикарно! Да еще и в новом! Не думаю, что когда-нибудь эта одежда износится, во всяком случае, если не ходить в нем всюду, конечно. Но ведь я и не собираюсь так делать.

Джанет взяла пальто в свою комнату, и когда пошла, чтобы привести Стеллу из школы, то отнесла его вниз и повесила в раздевалке.

Глава шестнадцатая

Ниниан остался на ночь в городе. Он позвонил в семь, потребовал, чтобы звонок переключили в комнату Джанет, и довольно долго с ней говорил.

— Малышка уже в кровати? Отлично! Значит, я правильно рассчитал. А теперь послушай! Линолеум выглядит очень сносно, цвет у него довольно приятный. Занавески тоже неплохие. Ты сможешь представить их, если я опишу? Тебе придется включить воображение.

— Мэриел сказала мне сегодня утром, что я лишена этого. Я удачливый обладатель совершенно банального разума, который является тяжким бременем для чувствительных людей.

Джанет услышала, что Ниниан засмеялся.

— Не расстраивайся, завтра я вернусь и защищу тебя. А теперь, пожалуйста, выслушай про занавески. Спальня находится на северо-востоке, и там висят сливочно-желтые занавески цвета штокрозы. Создается впечатление, что солнце светит даже в пасмурные дни. Это прекрасно выглядит, правда?

— Ниниан…

— Дорогая, не прерывай меня. Тебе нужно только слушать. Меня больше озадачило положение вещей в гостиной — там висят занавески приятного зеленого оттенка. Мне кажется, он очень успокаивающе воздействует на психику. Таким образом, я решился и сказал Хеммингу, что мы согласны. Я надеюсь, что ты одобряешь?

— Ниниан…

— Это будет твоей собственной ошибкой, если она тебе не понравится, ведь я хотел, чтобы ты съездила вместе со мной. У тебя же хороший вкус. Так что, если утром, проснувшись, ты увидишь занавески цвета штокрозы, которые тебе не нравятся, со временем ты начнешь их ненавидеть. Тогда не забудь напомнить себе, что все это случилось только по твоей вине.

— Ниниан…

— Женщина, позволь мне! Это мое шоу, и я хочу говорить. А тебе нужно только слушать и подчиняться! Я также сказал, что возьму сверх этого… — И он продолжал бесполезно тратить время на перечисление таких вещей, как циновка у входной двери, кухонный буфет… — У его тети все это есть, уже встроенное — вот в чем превосходство шотландских домов! Также имеется стойка для сушки одежды и два книжных шкафа.

Поскольку Ниниан описал все эти вещи в мельчайших деталях с комментариями и междометиями, очевидно, намереваясь вызвать ее гнев, Джанет полагала, что ей было бы лучше прикусить свой язык и все внимательно выслушать. Он говорил в течение долгого времени, не забывая периодически проверять, слушает ли она его:

— Дорогая, ты все еще там?

Джанет отвечала:

— Да, увы.

— Я уж было подумал, что ты потеряла сознание от экстаза.

— Упасть в обморок, слушая подобную ерунду? Ты не рассказал мне ничего нового.

— Дорогая, ты говоришь как самая настоящая шотландка:

Слышался дорический акцент

В ее еле слышимых словах…

Мне казалось, что это очень торжественные строчки, и я вовсе не уверен в том, что они не были написаны сэром Вальтером Скоттом, когда он переживал один из торжественных моментов своей жизни.

— Я на это и не рассчитываю.

— Солнышко мое, мне хотелось бы проговорить с тобой всю ночь, но у меня скоро закончатся деньги. Да, кстати, я прочитал в газете, что актер, играющий в пьесе Стар ведущую роль, сломал ногу и был отправлен в больницу, поэтому спектакль решили отложить. Они будут ставить другие пьесы, пока он полностью не придет в себя. Наверное, это настоящий удар для Стар — она так рассчитывала на эти гастроли. Интересно, вернется ли она?

— А разве она не занята в той пьесе, которую они теперь решили поставить?

— Нет, там ее нет. Доброй ночи! Думай обо мне!

На следующий день в доме Фордов начался самый настоящий переполох! Прежде всего, кухарка, миссис Симмонс, решила показать свое искусство во всей красе и приготовить такие блюда, которые могли бы затмить все шедевры кулинарии прошлых лет. Она так переживала, что это отразилось на ее взаимоотношениях с другими людьми. Изменился сам тон, которым она приказывала принести тот или иной ингредиент. Даже мистер Симмонс, знавший ее не один десяток лет, решил переждать этот неспокойный период в своей комнатке и отполировать бокалы до блеска, чем болтаться у нее под ногами, как она обычно говорила супругу. Так что он спокойно натирал бокалы, пока они не засияли как хрустальные.

То, чего испугался мистер Симмонс, Эдну Форд оставило равнодушной: она ворвалась на кухню именно в том момент, когда миссис Симмонс лепила из теста сырные палочки, которые были ее гордостью. Не обращая внимания на гневный и хмурый взгляд кухарки, она начала свою речь:

— Миссис Симмонс, надеюсь, что вы не слишком перегружены. Мисс Форд особенно беспокоится насчет сырных палочек — будут они на столе или нет?

Голосом, соответствовавшим ее взгляду, то есть мрачным и гневным, миссис Симмонс ответила:

— Будут.

Эдна убрала прядь волос со щеки.

— Дорогая, — сказала она. — Дело в том, что, как я поняла, мисс Форд уже заказала сырные палочки в кондитерском магазине. Я знаю, что она очень переживала, что вы весь день будете заняты, вот и решила снять с вас часть груза.

Пальцы миссис Симмонс замерли на кусочке теста.

— Магазинные сырные палочки! Их не было в этом доме с тех пор, как я стала тут работать. Если еду можно покупать в магазине, кухарки больше не нужны. А теперь, с вашего позволения, миссис Форд, мне нужно работать. Если вы не возражаете, конечно.

— Нет, конечно же нет. Я только зашла, чтобы узнать, не нужно ли что-нибудь еще.

— Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы мне не мешали. С вашего позволения, миссис Форд.

Эдна решила проверить, как работает миссис Белл, которая занималась украшением гостиной, и довела ее своими советами практически до исступления, в результате чего маленьких безделушек, стоявших на каминной полке, на одну стало меньше. Все бы ничего, да только эта фигурка была подарком эрцгерцога в те отдаленные дни, когда существовала Австрийская империя.

Миссис Белл причитала:

— Чтобы вывести из терпения, много не нужно. Хватит, если кто-нибудь позади вас будет постоянно говорить: «О, с этим нужно обходиться очень осторожно». И ведь я уверена в том, что в мире нет человека, который умел бы так обходиться с фарфором, как я. У меня ведь до сих пор стоит свадебный сервиз моей прабабушки, который ей подарили примерно сто лет назад, и на нем ни одной трещины нет. А еще я до сих пор пользуюсь бабушкиной сковородой, и она блестит у меня как новая!

Джанет, спросив у Адрианны, могла ли она чем-нибудь помочь, получила очень оригинальный ответ:

— Если вам захочется помочь Мэриел украшать дом букетами, вы рискуете получить от нее удар ножницами. Если же будете сидеть в стороне, то услышите, что ей никто не помогает. Поэтому я советовала бы вам держаться от всего этого в стороне.

Джанет выглядела несчастной:

— Ну почему же она такая?

Адрианна пожала плечами:

— А почему любой из нас не такой, как все? Ответов на подобный вопрос просто не существует, или же их очень много, что равносильно тому же. Считается, что наш характер определяется месторасположением звезд в момент рождения, это записано на руке, на лбу. Может быть, вы стали таким, а не иным, когда еще лежали в колыбели, и что-то или кто-то нанес вам увечье. Что касается меня, то я полностью согласна с мнением Шекспира:

Ошибка, дорогой Брут, находится не в звездах,

А в нас самих, ведь мы настолько слабы.

Конечно, я была неправа в свое время, когда позволяла Мэриел в детстве мечтать, что она ребенок одного из представителей королевского рода. Однако, если она будет вести себя так же вызывающе, я расскажу ей, кем она является на самом деле!

Джанет успела только ахнуть, как дверь со стуком распахнулась, и они увидели Мэриел — с бледным лицом и широко раскрытыми и сверкающими глазами. Она медленно ступала, схватившись рукой за горло, и ничего не говорила.

Адрианна сделала неловкое движение.

— A-а, это ты, Мэриел…

— Адрианна?..

— Дорогая моя, ничего действительно страшного не произошло, поэтому не нужно устраивать сцену. Мне ничего не известно о том, что ты услышала.

Голос Мэриел перешел в шепот:

— Вы говорили, что я думаю о себе слишком хорошо и, вероятно, в конце концов сказали бы мне, кем я являюсь на самом деле! Я имею право просить, чтобы вы сказали мне теперь!

Адрианна сделала неопределенный жест.

— Дорогая моя, мне нечего особенно рассказывать. Я ведь говорила тебе об этом не один раз, но ты мне не верила, потому что мои слова расходились с твоими романтическими представлениями.

— Я требую, чтобы вы сказали мне правду!

Адрианна сделала усилие и сдержалась. Она сухо произнесла:

— Мы уже не раз это обсуждали. Твои предки являлись самыми обычными людьми. Твои отец и мать умерли, когда ты была совсем ребенком, поэтому я взяла тебя к себе и сказала, что буду заботиться о тебе. Вот, я тебе сказала все, что знаю. Ты довольна?

Мэриел вспыхнула:

— Я не верю вам! Это невозможно, мои предки не были простолюдинами! Я знаю, что на самом деле я ваша дочь, но у вас не хватает смелости признаться в этом. Если бы вы это сделали, я могла бы даже уважать вас!

Адрианна сказала тихим голосом:

— Нет, я не твоя мать. Если бы у меня был ребенок, мне не нужно было бы это скрывать. Тебе следует поверить мне, когда я это говорю.

— А я и не подумаю поверить! Вы лжете, лжете специально, чтобы только досадить мне! — Мэриел повысила голос и почти кричала: — Я никогда не смогу поверить вам, слышите, никогда!

Мэриел вышла из комнаты и хлопнула дверью.

Адрианна холодно заговорила, и скрытый гнев слышался в ее словах:

— Ее отец — испанец, он был погонщиков мулов. Сначала он убил ее мать, а потом покончил с собой. После них остался ребенок — маленькая черноглазая девочка. Я решила воспитать ее — и поплатилась за это.

Джанет стояла, потрясенная услышанным. Она не могла сказать ни слова. Через минуту Адрианна тронула ее за руку.

— Я еще никому об этом не говорила. Вы тоже не говорите, ладно?

— Конечно, не скажу, — только и могла промолвить Джанет.

Глава семнадцатая

Стелла говорила о вечеринке всю дорогу домой, когда они возвращались из дома викария.

— Я смогу надеть свое новое платье, которое Стар купила мне перед отъездом. Оно такое симпатичное, желтого цвета. Оно мне особенно нравится, потому что на нем нет оборок. Я их терпеть не могу. У мисс Пейдж платье с оборками, и она собирается надеть его этим вечером. Она будет выглядеть как пупс на рождественской елке, только черного цвета. Она его примерила сегодня, а миссис Лентон сказала: «Элли, ты похожа на картинку!» Я думаю, что она очень глупо сказала, правда же? Картины ведь бывают разные, и некоторые из них такие уродливые.

Джанет рассмеялась:

— Миссис Лентон имела в виду, что мисс Пейдж выглядела очень хорошенькой.

Стелла скорчила рожицу.

— А мне не нравятся черные платья. Я их никогда не стану носить. Я так и сказала об этом Стар. Не знаю, почему мисс Пейдж оно нравится.

— Блондинкам, как правило, идут черные платья.

— Но только не мисс Пейдж. Она выглядит в нем какой-то блеклой, как то розовое платье, которое мне купила Стар. Нэнни сказала, что эту материю, наверное, несколько лет стирали, прежде чем сшили из нее платье. Джоан Каттл говорит, что мисс Пейдж выглядит в нем просто ужасно.

— Стелла, не очень хорошо говорить подобное о людях.

— Но ведь Стар говорит? А мисс Пейдж иногда выглядит более симпатичной, чем теперь. Дженни Лентон говорит, что она разговаривает по ночам. Она пожаловалась миссис Лентон, и та перевела ее и Молли в другую комнату. Раньше они спали с мисс Пейдж в одной комнате, но долго не могли уснуть. Не правда ли, очень хороший теплый денек? Дженни сказала, что даже можно забыть, что теперь не лето, но я ответила, что это очень глупо: летом ведь нет ни маргариток, ни георгинов, ведь правда?

Эти садоводческие познания Стеллы позволили избежать дальнейшего обсуждения гардероба Элли Пейдж.

Действительно, стоял один из тех жарких осенних дней, которые бывают разве что в июле. Эдна Форд, привыкшая волноваться по любому поводу, теперь начала жаловаться на несвоевременное повышение температуры воздуха.

— К моему сожалению, Адрианна не ведет учета тех гостей, кто принял приглашение на вечеринку, и тех, кто отказался приехать. Тем не менее я полагаю, что она пригласила человек двести, не меньше, и, если приедет хотя бы половина из них, в гостиной станет невыносимо жарко, потому что окна обязательно будут закрыты. Во всяком случае, я предполагаю, что Адрианна запретит их открывать. Она всегда говорила, что ужасно боится сквозняков. Кроме того, она говорит, что знает, как выглядит при том или ином освещении, и, если занавески будут закрыты, некоторые возрастные изменения, произошедшие с ней, люди не заметят. Поэтому, я думаю, Адрианна не заметит, что за задернутыми шторами будут открытые окна. Мне кажется, имеет смысл спросить об этом Джеффри. Только боюсь, что если она заметит, то рассердится по-настоящему. Понимаете, Адрианна не любит появляться в хорошо освещенной комнате с открытыми окнами и занавесками. Поэтому я, конечно же, скажу Джеффри. Посмотрим, что он сможет придумать.

В начале седьмого гостиная постепенно начала заполняться гостями. Адрианна, принимая их, стояла в позе королевы — с гордо поднятой головой. Камин позади нее был окружен корзинами с прекрасными букетами цветов, там же стоял старинный стул, всегда готовый принять ее, когда ей потребуется небольшая передышка. На Адрианне было элегантное серое платье с алмазной брошью на плече и тремя рядами жемчужного ожерелья. Уже начало смеркаться, и в гостиной были включены большие люстры, отражавшие великолепный оттенок ее волос и безупречность кожи.

Бедная Мэйбел Престон появилась в очень неудачное для себя время. Она очень изменилась, пытаясь хотя бы немного походить на Адрианну, добиваясь такого же оттенка волос, однако в результате оказалась с грязно-желтыми буклями на голове. Кроме того, она чересчур переусердствовала с пудрой, румянами и помадой, а черно-желтое платье оказалось настоящим бедствием. Ниниан, пробиваясь через толпу гостей к Джанет, бросил на нее взгляд и пробормотал:

— Королева ос! Им недолго осталось жить.

— Ниниан, она патетична.

Он засмеялся:

— Она получает от этого удовольствие, как сумасшедшая. Ты прекрасно выглядишь, моя конфетка.

— А вот Стар так вовсе не считает. Она сказала, что в этом платье я похожа на коричневую мышку.

— Мне нравятся коричневые мышки. Они очень изящные, общительные и хорошенькие.

Джанет проигнорировала это высказывание.

Ниниан смотрел поверх толпы:

— Ого, появилась ослепительная Эсме Трент! Интересно, это Адрианна ее пригласила или она решила пригласить себя сама?

— А почему ты так думаешь?

— У нее вид напористой женщины, наверное, она решила, что получится отличная шутка.

— Я имею в виду, почему Адрианна не должна была приглашать ее на вечеринку?

Ниниан удивленно приподнял правую бровь.

— Она может увести нашего дражайшего Джеффри. Или Эдна могла поставить ультиматум. Однажды Адрианне это надоест, и тогда она все прекратит. Сейчас пока терпит: Джеффри развлекает ее, но держится в разумных пределах. Уверен, что он уведет Эсме в сад, как только достаточно стемнеет, чтобы он остался неузнанным.

Это случилось позже, когда Симмонс задернул длинные серые бархатные занавески, а снаружи стало совсем темно. Джанет сновала через комнату к столу с подносом в руке. Сырные палочки и острые тарталетки, которые она предлагала гостям, шли на «ура», и она то и дело возвращалась на кухню, чтобы снова наполнить поднос. Быстрее всего было пройти около стены рядом с окнами, во всяком случае, все три раза она именно так и поступала. Однако в последний раз Джанет задержалась возле окна и, прижатая к плотным серым занавескам, неожиданно услышала голоса, раздававшиеся сразу же за ними.

Она совершенно отчетливо их слышала. Элли Пейдж сказала:

— О, Джеффри, дорогой!

А Джеффри Форд ответил:

— Моя милая девочка!

Джанет внезапно охватил озноб. Она никак не могла сойти с этого места и даже не могла заткнуть уши, чтобы не слышать, — мешал поднос. Если бы Джанет покашляла или случайно тронула занавеску, они бы поняли, что их слышат.

Элли жалобно спросила:

— Разве мы не можем выйти в сад? Никто бы не заметил.

— Нет, это невозможно. Это было бы глупо.

— Я хочу видеть тебя!

— Ты видела меня вчера вечером.

Так, значит, это Элли Пейдж была в гостиной Эдны в два часа ночи!

Элли со слезами в голосе сказала:

— Ты так далеко от меня…

— Хорошо, если ты хочешь погубить нас обоих…

— Нет, я этого не хочу!

— Тогда тебе нужно быть терпеливой.

Послышалось рыдание.

Джеффри сердито буркнул:

— Нет, я так больше не могу! Что проку заставлять меня делать то, чего я не хочу. Как ты не поймешь, что, если я сейчас оставлю Эдну, Адрианна перестанет спонсировать меня, а без денег долго ли мы протянем? Ни у тебя, ни у меня нет собственных средств, так?

Кто-то толкнул Джанет, и она скользнула в образовавшийся промежуток. Какая глупенькая девушка! Джанет снова заполнила поднос сырными палочками и понесла к столу.

Глава восемнадцатая

Мэйбел Престон наслаждалась. Эти миленькие тарталетки и напитки, которые можно пить в неограниченном количестве! Каждый раз, беря новый бокал, она чувствовала, что находится на вершине своего успеха. После третьего или четвертого бокала Мэйбел уже не сомневалась, что может заговорить практически с любым гостем. А почему бы и нет? Большинство женщин и вполовину не были одеты так же шикарно, как она. У Адрианны всегда был великолепный вкус, и это подтверждается постоянно. Уже в начале вечеринки Мэйбел обнаружила, что люди обращают на нее внимание, скорее всего, благодаря этому красивому черно-желтому платью. Подойдя к одной группе гостей, она сочла нужным вмешаться в беседу и сообщить им, кто перед ними.

— Мэйбел Престэйн. Это мое сценическое имя, и мне кажется, что вы должны его помнить. Конечно, я уже несколько лет как ушла со сцены, однако хороших актрис публика обычно помнит. Я всегда думала, что Адрианна оставалась слишком долго. Я верю в то, что лучше, если тебя запомнят молодой.

Миссис Престон действительно не замечала, что люди, к которым она обратилась с этим замечанием, не знали, что ей ответить, и поспешили избавиться от нее. Однако Мэйбел продолжала потягивать вино и привязалась к какому-то полному незнакомому господину: жалко, конечно, что старая герцогиня не соизволила прийти, зато она слышала, что прибудет леди Изабель Уоррен, сестра герцога, поэтому она допьет вот этот последний бокал и выйдет ненадолго в зал, чтобы немного остыть.

Мэриел обходила две группы беседующих между собой людей. Ниниан был просто обязан оказаться здесь. Она обнаружила, что он, как и Джанет, разносит подносы с едой. Увидев Мэриел, Ниниан весело ей улыбнулся и приветствовал ее кивком головы. Она послала ему улыбку, которую долго репетировала утром перед зеркалом.

— Ты уже вернулся! Хорошо провел время?

— Отлично, спасибо.

— Жаль, что я не знала о твоем отъезде. У меня очень много дел в городе, но я так не люблю бывать где-либо в одиночку. Было бы прекрасно, если бы съездили вместе.

— Мне нужно было срочно встретить одного человека, поэтому я и торопился.

— Твой друг?

— Это самый обычный человек.

— Как все таинственно! — Мэриел снова послала ему свою обворожительную улыбку. — И так интересно. Расскажи мне об этом, пожалуйста. Только в зале так жарко. Может, мы откроем одну створку и выскочим в сад? Там можно посидеть перед водоемом, а ты бы мне все рассказал. Ну же, Ниниан, пойдем?

Ниниан подумал, что же ей нужно от него на самом деле. Имея дело с Мэриел, можно быть уверенным только в одном — в том, что она всегда играет роль. Ему раньше казалось, что она старается быть хорошим и очень симпатичным другом, а ведь это не так. Платье, под которым можно было без особого труда различить все формы Мэриел, и эта манящая помада… Призывная улыбка… Она, наверное, принимает его за дурака, если думает, что ему хочется идти в темный сад и шептать ей комплименты.

Покачав головой, Ниниан с печалью в голосе ответил:

— Адрианна ожидает, что я буду помогать ей, она надеется на меня. И на тебя, я думаю. Нас обоих могут взять на заметку и лишить наследства, если мы попадем в черный список. Поэтому я сейчас должен пойти и пообщаться с леди Изабель.

Мэриел осталась стоять на том же месте и смотрела ему вслед. Почему все должны делать то, что хочется Адрианне? Только потому, что у нее много денег? Бесполезно обладать красотой, молодостью и талантом, если у вас нет денег, чтобы поддерживать это! И почему Адрианна все это имеет и ни с кем не делится! Мэриел видела, как Ниниан смеялся и шутил с леди Изабель, и сердито думала, что, не будь она герцогской дочкой, никто бы на нее дважды и не взглянул. Еще больше Мэриел разозлилась, когда увидела, что Ниниан начал потихоньку продвигаться к Джанет и Стелле.

Девочка ухватилась за него.

— Джанет говорит, что мне пора спать. Скажи ей, что мне можно еще немного побыть здесь.

— Дорогая, мне очень жаль, но я не могу в это вмешиваться. Это не мое дело.

— Если хочешь, ты можешь лечь спать вместо меня. Почему я должна идти спать, если мне этого не хочется? Интересно, что сделает Джанет, если я начну кричать?

— А ты возьми и спроси ее об этом.

— Джанет, а что ты сделаешь?

— Пока не знаю.

Стелла подпрыгнула.

— Так думай быстрее.

— Я не хочу думать о вещах, которые могут и не произойти.

— Это почему же они могут не произойти?

— Потому что ты умная девочка. Только глупый ребенок будет вести себя так бессмысленно: кричать, находясь на вечеринке Адрианны. Пришлось бы вылить ему лимонад на голову.

Стелла сделала большие глаза.

— Ты могла бы вылить лимонад мне на голову?

— Да, могла бы, но я уверена, что ты не дашь мне повода для этого.

Стелла посмотрела вниз — на аккуратную желтую юбку.

— Это испортило бы мое платье, — сказала она.

Мэйбел Престон заметила мирно беседующую парочку. Она очень плохо различала, кто это, и начала продвигаться к двери.

Эсме Трент разговаривала с Джеффри Фордом:

— Куда вы запропастились? Я уж было начала думать, что вы ко мне и не подойдете.

— Много дел. Я играю роль хозяина дома при Адрианне, дорогая моя девочка.

Она смеялась.

— Никто не сможет услышать меня в таком шуме. Это так же хорошо, как находиться на необитаемом острове. Между прочим, кто эта ужасная женщина, Мэйбел, которая приставала ко мне со своими разговорами? Она, кажется, остается здесь?

— Мэйбел Престон? Она старая подруга Адрианны, что-то вроде приживалки. Адрианна помогает ей, дает одежду и еще что-то в этом роде.

Эсме Трент казалось, что она ведет настоящую светскую беседу.

— Мне кажется это жестокостью — так обращаться со своими гостями. Мне кажется ужасно нелепым так одеваться. Она похожа на осу, которая ползает перед домом в преддверии морозов, уже готовая умереть. Между прочим, где Адрианна?

Джеффри сказал:

— Она была около камина. Разве вы не видели ее? Эффектная сцена: старинный испанский стул, хризантемы и несколько сидений пониже — для подданных королевы.

— Да, я видела ее там. Как она обожает находиться в центре внимания! Но ее там уже нет.

Джеффри нахмурился:

— Здесь жарко, возможно, даже для нее. Эдна хотела, чтобы я открыл окно позади тех занавесок. Наверное, я так и поступлю.

Они начали проталкиваться через толпу, так и не заметив Мэйбел Престон, подошедшую к ним ранее и слышавшую каждое слово. Когда они прошли, она сумела открыть дверь и выскочить наружу. Слова Эсме Трент звучали в ее голове — такие жестокие, злые и несправедливые слова. Это ведь неправда, не может быть правдой! Эти слова продиктованы только завистью и злостью. Но в голове у Мэйбел что-то пульсировало, слезы текли по лицу и смывали косметику. Она не могла вернуться и остаться здесь тоже не могла, ей не хотелось, чтобы ее видели. Кому-то придется за ней прийти.

Мэйбел Престон дошла до конца коридора и стеклянной двери, которая вела в сад. Какой здесь свежий воздух! Именно это и было нужно, ей ведь хотелось спокойно погулять в саду, пока она не услышала оскорбительные слова той женщины. Но нужна шаль. Черно-желтое платье было из тонкого крепдешина. Здесь, перед дверью сада, находилась раздевалка, и Мэйбел увидела пальто, которое Адрианна собиралась ей отдать, пока Мэриел, та самая девочка, не устроила из-за него скандал. Теперь оно висело там, великолепное пальто с черно-белыми квадратами и зеленой полосой, поразившей ее воображение. Мэйбел никогда не видела ничего более шикарного. Поэтому она надела пальто и вышла в сад.

После душной атмосферы гостиной Мэйбел почувствовала, что голова ее проясняется. Миссис Престон сама не знала, куда идет. Наверное, она действительно перебрала с этими напитками, а может быть, все дело только в той комнате, где миссис Трент оскорбила ее. Мэйбел спросила себя, кем эта женщина могла быть, потому что она вела себя так, словно всю жизнь вертелась в светском обществе. Мэйбел Престон покачала головой. Несмотря на такие манеры, миссис Трент не была леди. Ни одна леди не позволит себе такие оскорбительные выражения. Мэйбел шла медленно. Пока она не придет в себя, в комнату не вернется.

Миссис Престон открыла замок маленьких ворот и прошла в цветник. Когда ее глаза привыкли к темноте, Мэйбел заметила, что она почти подошла к пруду. Здесь было так тихо, так спокойно. Неподалеку стояла скамейка. Она подошла к ней, села и устало закрыла глаза.

Когда Мэйбел их снова открыла, стало еще темнее, поэтому она не сразу поняла, где находится. Было что-то пугающее в этом — проснуться в подобном месте ночью. Миссис Престон встала и немного постояла, вспоминая, что с ней случилось. Было очень жарко… Она выпила… больше, чем нужно… А затем Эсме Трент оскорбила ее… Но теперь все было в порядке. Она пришла в себя, и ей больше не душно. Так глупо было заснуть здесь.

По телу пробежала дрожь, и Мэйбел переступила ногами. Внезапно позади себя она увидела яркий лучик света, должно быть, от фонарика. Лучик заскользил по ее великолепному пальто, осветил яркую изумрудную полосу. Она немного удивилась, но не успела даже повернуть голову или вскрикнуть.

Глава девятнадцатая

Звук двигателя последнего автомобиля, покидавшего владения мисс Форд, стих вдали, и Сэм Болтон пошел к домику. Он состоял при садовнике и помогал принимать автомобили и отвозить их на стоянку. Все его мысли сейчас вертелись вокруг тайного ухаживания за Мэри Робертсон, и если бы это узнал ее строгий отец, то немедленно бы запретил им видеться. Робертсон был не только главным садовником, но и самым настоящим диктатором. Его запреты немного надоели Мэри, но она сказала Сэму, что не может пойти против родительской власти открыто. Кроме того, отец искал для своей дочурки более выгодного жениха, чем Сэм, который хоть и был отличным парнем, трудолюбивым и веселым, но за душой не имел ни шиллинга.

Поэтому Сэму и Мэри приходилось ждать, когда ее отец уйдет в бар «Белый олень», чтобы пропустить пару-тройку стаканчиков пива и сыграть в карты. Получив разрешение от миссис Робертсон погулять не больше часа, они вышли.

Решив сократить себе дорогу, молодые люди решили пойти через кустарники, доходившие до цветника у пруда. Мэри взяла с собой фонарик, но они были хорошо знакомы с этими местами, и он им не требовался. В теплые вечера влюбленные сидели на скамейке у водоема, а если становилось холоднее, то в беседке.

Они подошли к пруду поближе и стали смотреть, как в нем отражаются звезды. Из-за слабого ветерка по воде шли легкие волны. Однако, казалось, им что-то мешало. Посветив фонариком, Мэри испуганно прошептала:

— Сэм, там что-то есть!

— Где? — Его рука напряглась.

— Здесь! Сэм, в воде кто-то есть! Я вижу, там кто-то есть!

— Дай мне свой фонарь.

У Мэри дрожали руки, и она не сразу смогла выполнить просьбу Сэма. Наконец, когда фонарик попал в его руки, он направил свет в ту сторону, куда показала Мэри. Она пронзительно закричала. Фонарь осветил знакомый всем узор — черно-белые квадраты с зеленой полосой. Сэм почувствовал, как внутри у него что-то перевернулось. Фонарик выпал из его руки и покатился.

— Там госпожа! О боже мой!

Мэри схватила его за руку.

— Не делай ничего, не трогай ее! Ты не должен ее трогать. О, Сэм!

У Сэма Болтона был свой взгляд на эти вещи. Он упрямо сказал:

— Я должен вытащить ее из воды.

Мэри продолжала держать его за руку.

— Нам нужно уйти отсюда. Никто не должен видеть нас, ты понимаешь это?

— Нет, мы не можем так с ней поступить, — ответил Сэм.

Мэри не знала, какая внутренняя сила скрывалась в нем. Она отпустила его руку, отошла подальше в сторону и оперлась о деревянную беседку. Ногой Мэри нащупала упавший из рук Сэма фонарик. Она подняла его, пощелкала кнопками и включила. Лучик света снова осветил поверхность пруда. Кто бы там ни находился, он явно был мертв. Человек не может оставаться живым, находясь в таком положении. Это понимание испугало ее саму. Мэри молча смотрела на то, как Сэм вошел в воду, наклонился, поднял утопленницу и вынес ее на берег. Услышав глухой стук падающего тела, Мэри потеряла остатки самообладания и, закричав, побежала к дому.

Она бежала и продолжала кричать, как будто ей приснился какой-то кошмар, который никак не может кончиться. В ушах у нее стоял этот страшный звук капающей с тела воды.

Входная дверь оказалась незапертой. Сэм с трудом открыл ее. Он очень устал и насквозь промок. За ним оставались мокрые грязные следы, но теперь это его не заботило. Он натолкнулся на мистера Симмонса, относящего на подносе бокалы, и сдавленно прошептал:

— Это наша госпожа. Она умерла.

Мистер Симмонс остановился словно пораженный громом. Впоследствии он говорил миссис Симмонс, что почувствовал себя так, как будто кто-то стукнул его по голове. Однако издалека до него донесся голос Сэма:

— Госпожа умерла! Она утонула в пруду, она мертва!

Руки мистера Симмонса разжались, и он выронил поднос, а все стоящие на нем бокалы с оглушительным звоном разбились. Дом проснулся и пришел в движение.

Джоан Каттл стояла открыв рот и хлопая глазами. Миссис Эдна Форд выбежала и начала задавать беспорядочные вопросы, на которые никто не отвечал. Мисс Мэриел, мистер Ниниан, мистер Джеффри Форд — все были там, и мистеру Симмонсу, который пришел в себя, нужно было каждому говорить, чтобы они шли очень осторожно, на полу битое стекло, после чего указывал на Сэма. Тот продолжал стоять посередине зала с дрожащими руками, и с него все еще капала вода.

Парень как заведенный продолжал говорить:

— Там наша мертвая госпожа. Я нашел ее в пруду.

Неожиданно всех присутствовавших при этой сцене словно парализовало. В зале резко включились яркие люстры, и на лестницу, тяжело ступая, вышла Адрианна.

Свет отражался на ее чудесных темно-рыжих волосах, на сером плиссированном платье, на трех рядах жемчужного ожерелья, которое доходило почти до талии, переливался на алмазной броши.

Тишина стояла очень долго. Никто ничего не мог понять. Внезапно послышался шум подъехавшего автомобиля, и в остававшуюся широко открытой дверь влетела Стар Сомерс в своем сером пальто и небольшой шапочке на золотистых волосах. Она бежала, протягивая руки, а ее широко открытые глаза радостно сияли:

— Дорогие мои, я вернулась. А где Стелла? Вы что, так все удивились….

А затем она остановилась, внимательно посмотрела на всех и замолчала. Взгляд ее упал на Сэма, мокрого и грязного, на мистера Симмонса, на разбитое стекло, на Адрианну — у всех были какие-то странные позы. Стар изменилась в лице и быстро спросила:

— Я задала вопрос. Что, никто не может на него ответить? Вы внезапно потеряли дар речи?

Адрианна, не торопясь, сошла вниз. Она старалась идти спокойно.

— Сэм только что сказал, что видел меня мертвой в пруду. Джеффри, Ниниан, как вы думаете, может, вам стоит посмотреть, кто на самом деле там лежит?

Глава двадцатая

Мисс Сильвер, просматривающая в понедельник утром газету, наткнулась на небольшую заметку:

«Несчастье в доме Фордов.

Любители театральных представлений еще помнят Мэйбел Престэйн. Среди многих других спектаклей она играла Нериссу в „Портии“. В этом спектакле была занята и Адрианна Форд. И именно в доме этой великой актрисы с Мэйбел Престэйн произошел несчастный случай, вызвавший смерть. Мисс Форд устроила один из своих великолепных приемов, и, как предположил инспектор, миссис Престэйн, гуляя по саду, споткнулась о низкий парапет, окружающий пруд, и упала в воду. Именно там и было найдено затем ее тело.

Актриса уже давно не играла никаких ролей и жила уединенно».

Мисс Сильвер прочитала этот абзац два раза, после чего потрясенно сказала:

— Вот это да!

С последнего визита мисс Форд уже прошло дней десять, не меньше, однако мисс Сильвер отчетливо помнила все обстоятельства встречи. Она опустила газету и, чтобы успокоиться, взяла свое неизменное вязанье. Почтенная дама никак не могла избавиться от мыслей, которые одолевали ее.

Через два дня раздался звонок. Мисс Сильвер подошла, сняла трубку и услышала глубокий голос:

— С вами говорит миссис Смит. Вы не помните меня? Я вам сначала написала, а потом позвонила, чтобы встретиться лично.

Мисс Сильвер ответила:

— Да, я хорошо вас запомнила, — потом, сделав паузу, с ударением сказала: — Миссис Смит.

— Вы помните, о чем мы с вами беседовали?

— Конечно, помню.

Собеседница явно начала волноваться.

— Случилось кое-что после того, как мы с вами виделись. Я не могу говорить об этом по телефону, и мне хотелось бы, чтобы вы, если возможно, приехали сюда. — Она помолчала, но совсем недолго, несколько секунд. Затем добавила: — Как можно скорее.

Было около семи часов вечера. Мисс Сильвер спокойно и сдержанно сказала:

— Если я не нужна вам немедленно, имеет смысл перенести нашу встречу на завтрашнее утро. Во сколько мне сесть на поезд?

— Если вы сядете на поезд в десять тридцать, то уже через час прибудете в Лэдбери, где вас встретят. Я скажу всем, что вы моя старинная подруга, поэтому никого не удивит, если я поеду встречать вас лично. Мне кажется, эти меры будут достаточны и подходят вам.

Мисс Сильвер согласилась с предложением и положила трубку.

Решив приготовить все вещи заранее, она написала письмо своей племяннице Этель Баркетт, в котором сообщала адрес дома, где временно будет находиться. Затем упаковала чемодан, положив туда все вещи, которые могли ей понадобиться: стояла осень, и было неизвестно, какая погода будет в последующие дни. Мисс Сильвер знала, что в загородных домах, особенно таких старинных, как дом Адрианны Форд, часто гуляли сквозняки, поэтому нужно было принять все меры предосторожности — взять с собой черное пальто с капюшоном, отделанное мехом, которое мисс Сильвер носила уже много лет, и шерстяное платье, надеваемое ею почти всегда. В качестве вечерней одежды она взяла шелковое платье с цветами и аккуратно его упаковала вместе со старой бархатной жакеткой, теплой, удобной, которая надежно защитила бы ее от таких неприятностей, как открытые окна и сквозняки.

Мисс Сильвер бывала в больших гостиных с их сквозняками, а также в комнатах, где окна всегда держали открытыми из-за тяжелых створок, которые было трудно закрывать. Инспектор Скотланд-Ярда Фрэнк Эббот, с которым мисс Сильвер поддерживала дружеские отношения, как-то раз громко объявил, что сейчас такие жакетки можно встретить разве что в музее, посвященном эпохе королевы Виктории. Однако даже эти колкости не могли заставить мисс Сильвер изменить своему принципу: выезжая за город, брать бархатную жакетку с собой.

Когда мисс Сильвер вышла из поезда в Лэдбери в своем черном пальто, желтом меховом палантине и шляпке, украшенной маленьким букетиком анютиных глазок, она сразу же заметила высокого темноволосого молодого человека, который, приблизившись к ней, с улыбкой сказал:

— Я уверен, что вы мисс Сильвер. Мое имя Ниниан Рутерфорд. Адрианна ждет вас в автомобиле.

Адрианна играла роль старинной подруги в своей лучшей артистической манере.

— Прекрасно, что вы наконец-то смогли приехать. И это через сколько лет? Не помню, мы так давно не виделись. Не будем считать года. Время ни для кого не останавливается. Мы должны только жить.

Когда Ниниан завел автомобиль, мисс Сильвер села на заднее сиденье в автомобиле. Она смогла спокойно рассмотреть свою клиентку. Разница между той миссис Смит, которая приезжала к ней, и настоящей Адрианной была огромна. На переднем сиденье расположилась изысканная леди с искусно наложенным макияжем, с хорошо уложенными мерцающими волосами темно-рыжего цвета, в элегантном пальто, отороченном мехом, с бриллиантовыми кольцами на руках без перчаток.

Машина выехала из города и покатила по сельской дороге. Ее пассажиры вели приятную, ни к чему не обязывающую беседу. Адрианна сочла нужным познакомить свою гостью с двумя или тремя старинными домами:

— Вот в этом лестница построена еще в пятнадцатом веке, однако фасад они решили сделать в современном стиле. А этот дом — хозяин называл его замком — был построен еще сумасбродом Лемингтоном, богатым промышленником. Он провернул пару темных делишек и в результате угодил в исправительно-трудовой лагерь. Никто не живет в этом доме уже давно, поэтому он стал разрушаться.

Теперь они проезжали около реки. Осенний пейзаж, еще яркий и красочный, радовал глаз. Мисс Сильвер наслаждалась видом из окна, однако сочла нужным сказать, что власти должны позаботиться о том, чтобы везде были выстроены преграды для защиты от наводнения.

Когда они въехали во владения Фордов, мисс Сильвер увидела, что дом уже покосился и, вероятно, нуждался в реставрации. Здание было довольно живописным, с вьющимися сортами осенних роз, покрывающих стены; было очень много и других ампельных растений. Мисс Сильвер, внимательно все рассмотрев, предположила, что такое количество растений, наверное, служило пищей и кровом для насекомых.

Ее проводили в комнату, расположенную в правом крыле от главной лестницы. В ней недавно был сделан ремонт. На стенах наклеены обои с неброским рисунком, стоят стулья, и, как с удовольствием отметила мисс Сильвер, есть электрический камин. Адрианна, заметив ее удовлетворение, сказала, что они провели свое электричество.

— Ваша комната расположена рядом с комнатами Джанет Джонстоун и маленькой Стеллы, Мэриел и Стар Сомерс. Когда вы устроитесь, можете вернуться на главную лестницу и пройти в другое крыло. Моя комната находится в конце коридора.

Мисс Сильвер потребовалось немного времени для того, чтобы распаковать свой чемодан и разложить вещи по полкам. Она приняла душ, затем, взяв сумочку с неизменным вязаньем, пошла в западное крыло. По пути мисс Сильвер никого не встретила, но, проходя по главной лестнице и посмотрев вниз, увидела симпатичную девушку в красном джемпере. Отметив про себя ее беспокойные мятежные глаза, быстрые шаги, мисс Сильвер пошла дальше. Это была ее первая встреча с Мэриел Форд.

Она нашла Адрианну на кушетке. Та переоделась в шелковый темно-фиолетовый, почти черный халат. Адрианна выглядела очень утомленной, несмотря на макияж, нарочито бодрый тон, приветливую улыбку. Однако ее раздражение выдал тон, с которым она обратилась к мисс Сильвер:

— Сядьте, где сочтете для себя удобным. Думаю, вам хочется узнать, почему я вызвала вас сюда в такой спешке.

Мисс Сильвер откашлялась:

— Наверное, это в какой-то мере связано со смертью вашей подруги, миссис Мэйбел Престэйн.

Адрианна коротко рассмеялась.

— Значит, вы уже видели уведомление в газете. Бедная Мэйбел, ей так не хотелось, чтобы ее запомнили только потому, что она играла Нериссу в моей «Портии»!

Мисс Сильвер открыла свою сумочку и вынула оттуда клубок белой шерсти и две спицы. Она вязала теплые шарфики для близнецов Дороти Сильвер. Внимательно осмотрев свою работу, она спросила:

— Это был несчастный случай?

Адрианна нахмурилась и посмотрела по сторонам.

— Я не знаю, как назвать то, что с ней произошло. Однако мне нужно рассказать вам обо всем по порядку. После того как я съездила к вам, то почти решила, что вела себя довольно глупо и во всех этих случаях не было ничего таинственного. Я подумала, что уже давно не появлялась на людях, и захотела выйти из тени: показать, что меня еще рано хоронить. Я съездила в магазин, накупила себе много разной одежды, заказала еду в большом количестве. Затем составила список людей и разослала им свои приглашения только для того, чтобы показать, что я пока жива.

Я пригласила и Мэйбел Престон — это ее настоящее имя, Престэйн — сценический псевдоним. Она, конечно же, не умна, однако мне нравилось, когда она бывала здесь. Таким образом, кроме нее, приехали еще примерно сто пятьдесят человек. Для Мэйбел это стало шоком. Когда я смотрела на нее, то все время видела ее с бокалом вина. Она пила, знакомилась с людьми и разговаривала с ними так, словно давно всех знает. Мэйбел явно наслаждалась.

Когда я приветствовала всех гостей, то решила переодеться, изменить внешность и послушать, что каждый думает о моей вечеринке и обо мне, конечно же. Но немного запоздала. Когда я смогла выйти, то увидела самый настоящий переполох. Что-то случилось. Симмонс стоял, уронив поднос, валялись осколки бокалов и посуды. Сэм Болтон, помощник садовника, находился в середине зала весь мокрый. Все в доме выскочили из комнат и удивленно смотрели на него.

Я вышла как раз в тот момент, когда Сэм сказал, что нашел в пруду мертвую госпожу, то есть меня.

Адрианна сделала паузу, затем снова рассмеялась.

— Представляете, он имел в виду меня!

Глава двадцать первая

Мисс Сильвер выдала свой самый сильный комментарий:

— Вот это да!

Адрианна Форд, никак на это не отреагировав, продолжала свой рассказ:

— Когда я спустилась, они все очень сильно испугались. А Сэм побледнел.

— А почему он вообще подумал, что та утопленница могла быть вами?

— На ней было мое пальто. А весь город видел меня в нем, оно слишком заметное.

— Но ведь было очень темно. Я полагаю, что с тех пор, как уехали ваши гости, прошло очень много времени…

— У него был фонарик с собой, — скучающим голосом заметила Адрианна. Казалось, она была раздосадована, что ей приходилось объяснять мисс Сильвер такие простые вещи. — Он осветил несчастную, недостаточно, конечно же, чтобы увидеть лицо, однако смог различить рисунок пальто. Я уже говорила, что носила его в течение некоторого времени. Оно очень заметное: на нем черно-белые квадраты с ярко-зеленой полосой. Его невозможно спутать ни с каким другим, и Сэм много раз меня в нем видел.

— А как оно могло оказаться на миссис Престон?

— Я велела повесить его в раздевалке, — Адрианна поколебалась одно мгновение. — Я не знаю, почему она его надела. Наверное, после пребывания в душной гостиной на свежем воздухе ей стало прохладно. И как мне кажется, Мэйбел думала, что это пальто в некоторой степени уже ее собственное. Видите ли, я уже наполовину подарила его ей.

— Наполовину? — спросила мисс Сильвер с иронией. — Это как?

Адрианна сделала нетерпеливый жест.

— Мэриел подняла страшный шум. Ей очень хотелось иметь это пальто. Оно слишком заметное, поэтому я никак не могла отдать его ей. Я не хочу, чтобы люди говорили, что она ходит в моих обносках. Это уж слишком! Однако в тот момент я не могла его подарить и Мэйбел. Поэтому я, как мне тогда казалось, нашла лучший выход — повесить его внизу, чтобы несколько раз надеть, а потом отдать Мэйбел. Я думала, что Мэриел успеет позабыть об этом злополучном инциденте — она так быстро выходит из себя.

Мисс Сильвер задала другой вопрос:

— А в последнее время вы сами носили это пальто?

Адрианна отвела взгляд.

— Накануне надевала.

— То есть за день до того, как утонула миссис Престон?

— Да.

— Кто видел вас в нем?

Рука Адрианны поднялась и упала.

— Почти все, — сказала мисс Форд.

— Вы имеете в виду, каждый в доме?

— Да. Видите ли, я решила погулять в саду и, так как погода была великолепная, пошла дальше, в деревню. Я каждый день так гуляю, постоянно увеличивая расстояние. Где-то примерно с четверть мили, не больше.

— Вы знали всех, кто повстречался вам на пути?

Адрианна невесело рассмеялась:

— Я не могу войти в деревню, чтобы меня кто-нибудь не узнал! А почему, собственно, вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что думаю, что ответы будут очень интересными.

Их глаза встретились. Мисс Сильвер смотрела на хозяйку дома очень внимательно, было заметно, что события чрезвычайно заинтриговали ее.

— Ах, очень хорошо. В таком случае я видела викария, он проезжал на велосипеде, его жену и кузину Элли Пейдж в их саду, которая ведет занятия для детей в его доме. Моя маленькая племянница Стелла их посещает. Я остановилась и немного поговорила с ними. В это время мимо проходила Эсме Трент, наверное, хотела сесть на автобус в Лэдбери: кажется, она проводит в этом городе все свое время. Миссис Трент — молодая вдова с маленьким сыном, до которого ей нет никакого дела. Она и Элли Пейдж сильно недолюбливают друг друга.

— Ее маленький сын тоже посещает занятия мисс Пейдж?

— Да. Как я поняла, окружающие используют любую возможность, чтобы забрать его у матери. Между прочим, я бы советовала вам не спрашивать о ней у Эдны.

— Вы так считаете?

Адрианна кивнула.

— Многие знают, что она часто встречается с Джеффри, и наверняка какой-нибудь доброхот сообщил об этом Эдне. Скорее всего, это ничего серьезного не означает, однако Эдна мгновенно теряет голову, когда речь заходит о Джеффри. Она дурочка, конечно, потому что ему нравится так жить, а исправить его не удастся никогда. Поэтому ей следовало бы постараться извлечь из этого какую-нибудь пользу. Для себя.

— Вы видели кого-либо еще?

— Старая миссис Поттс звала своего кота. Ее муж — дьячок. Я думаю, что это все… О, Мэри Робертсон была в садовом домике, когда я вернулась. Это дочь нашего садовника. Сэм Болтон ухаживает за ней, и она была с ним, когда он нашел бедную Мэйбел. Мэри должна была свидетельствовать на следствии, а ее отец в чрезвычайной ярости, потому что он не одобряет их отношений с Сэмом.

Мисс Сильвер слегка покашляла — это был знак того, что ей хотелось что-то уточнить.

— Следствие уже проводили?

— Вчера. А сегодня утром были похороны.

— И какой же вынесен вердикт?

— Несчастный случай со смертельным исходом.

Адрианна сделала небольшую паузу, после которой продолжила разговор в своей напряженной манере:

— Установлено, что Мэйбел очень много выпила. Поэтому было выдвинуто предположение, что она оступилась, споткнувшись о парапет, и упала в воду.

— Был ли какой-нибудь признак того, что она сопротивлялась или пыталась спастись?

— Коронер хотел знать об этом, но ведь Сэм вытащил ее из пруда. Мох и растения скрыли все следы, поэтому неизвестно, пыталась ли она спастись.

— Смерть наступила в результате утопления?

— Да.

— Были на ней какие-либо ушибы?

— Об этом они не говорили.

— Было ли выдвинуто предположение, что все это является, возможно, не следствием несчастного случая?

Адрианна пожала плечами.

— Кому в этом мире понадобилось убивать Мэйбел Престон?

Взгляд мисс Сильвер был строг.

— Миссис Престон была с непокрытой головой? Мисс Форд, какого цвета были ее волосы?

Адрианна, разом потеряв самообладание, холодно, словно ей все надоело, сказала:

— Обычно у нее светлые волосы, но на этот раз она скопировала мой цвет.

Глава двадцать вторая

Прозвучал гонг, и они пошли вниз, чтобы позавтракать. Мисс Сильвер были представлены все обитатели дома, в первую очередь члены семьи: мистер и миссис Джеффри Форд; темноволосая девушка, которую мисс Сильвер уже видела, — Мэриел Форд; мисс Джанет Джонстоун и малышка Стелла, а также Стар Сомерс. «Она совсем недавно прилетела из Америки, и только сегодня из Лондона, где была по делу» — это было очень смелое заявление со стороны Адрианны, потому что все собравшиеся в этой комнате знали, что «дело» Стар заключалось только в том, что ей ужасно не хотелось идти на похороны бедняжки Мэйбел.

Симмонс, с достоинством подававший к столу, слышал, как Стар говорила своим мелодичным высоким голоском:

— Нет, дорогая, я не приду, это просто ужасно. У меня нет здесь черных платьев, и если вы собираетесь предложить мне одно из старинных платьев Эдны, то ошибаетесь, если думаете, что я его возьму. Я восхищена тем, что вы решили взять все расходы по погребению на себя, но знаете, мне нужно увидеться с Ротштайном, на всякий случай, чтобы узнать, как идут дела в Нью-Йорке. Никому не известно, как скоро Обри будет в состоянии играть.

Мисс Сильвер, внимательно наблюдая за манерой поведения обитателей дома Фордов, обнаружила много нового для себя.

Так, она заметила, что мистер Джеффри Форд изо всех сил пытается быть приятным. Из того, что уже слышала о нем, а также понаблюдав за реакцией остальных, мисс Сильвер заключила, что это его обычная манера поведения. Джеффри, конечно, старался вести себя естественно, однако ей несколько раз пришло в голову, что он был слишком оживлен и смеялся немного чаще, чем было нужно, особенно если учесть, что только утром состоялись похороны. Он выпил виски с водой, а затем наполнил свой бокал во второй раз.

Миссис Джеффри Форд сидела с правой стороны от него. Она все еще была в стареньком черном пальто и юбке, которую надела специально для церемонии. Юбка не очень хорошо сидела на ней, наверное, Эдна похудела, но, скорее всего, эта одежда никогда ей и не шла. Также на ней была серая блузка. Вместе с бесцветными волосами, глазами и какой-то безжизненной кожей все это делало ее совершенно неприметной. Глаза ее покраснели, словно Эдна не спала всю ночь. Конечно, встречаются женщины, которые всегда плачут на свадьбе или похоронах, но они более эмоциональны, чем Эдна Форд.

На другой стороне стола в алом джемпере сидела Мэриел. Ее одежда подчеркивала темные волосы, схваченные лентой, горящие глаза, кожу цвета слоновой кости, губы, накрашенные помадой резкого оттенка. Мисс Сильвер могла с готовностью поверить в ее эгоизм и тяжелый характер, манеру устраивать сцены, когда что-то идет вразрез с ее желаниями. Мэриел сидела, накладывая понемногу с каждого блюда и оставляя нетронутым почти все, что брала. Она знала о негодовании и нетерпении соседей по столу и поэтому словно нарочно старалась злить их.

Между Джанет Джонстоун и Нинианом Рутерфордом сидела маленькая девочка с прекрасными глазами — Стелла Сомерс. Мисс Сильвер с большим интересом рассмотрела каждого. Мисс Джонстоун явно нашла с ребенком общий язык, а ее коричневая юбка и бежевый джемпер выглядели намного лучше черного траурного наряда миссис Джеффри и алого джемпера Мэриел. В ней все привлекало, особенно глаза необычного и очень привлекательного оттенка, да и в целом она производила впечатление разумного и надежного человека. Имея такой жизненный опыт, как у мисс Сильвер, ошибиться было невозможно: мистер Ниниан Рутерфорд явно увлечен мисс Джонстоун. Он не предпринимал никаких усилий, чтобы скрыть это, и именно этим фактом объяснялось раздражение Мэриел.

Адрианна, сидевшая напротив Джеффри, почти не ела, только иногда вставляла словечко в общий разговор. Она выглядела утомленной В домашнем фиолетовом платье.

На этот раз никто не следил за болтовней Стеллы. Она очень подробно описала каждое из шести платьев, привезенных Стар:

— Они такие красивые, теперь мне можно некоторые старые платья кому-нибудь отдать. — После этого она перешла к теме обсуждения своих успехов на занятиях. — Я читаю лучше, чем Дженни и Молли, и намного лучше, чем Джекки Трент, но Дженни лучше складывает. Мне не нравится складывать числа, но Джекки говорит, что собирается стать инженером, и мисс Пейдж говорит, что он тогда должен изучать счет. Она говорит, что каждый должен знать числа, но мне они почему-то не нравятся. Я слышала, как миссис Лентон сказала, что она в детстве почти совсем не занималась этим отвратительным сложением.

Эдна Форд осуждающе произнесла:

— Стелла! Никогда не говори таких плохих слов. Я уверена, что миссис Лентон не могла этого сказать.

Стелла пристально посмотрела в ее сторону.

— Нет же, она это говорила. Я слышала, честное слово! Она говорила это викарию. Она засмеялась, а он поцеловал ее и ответил: «Любимая, а это что, имеет какое-то значение?».

Джанет торопливо вмешалась:

— Стелла, ешь поскорее мясо, а то оно остынет и станет невкусным.

Мэриел расхохоталась, на взгляд мисс Сильвер, совсем неприлично.

Стелла быстренько проглотила три кусочка мяса, запила их стаканом сока и продолжила:

— Миссис Лентон тоже очень много смеется, когда говорит с викарием. Он тоже любит смеяться. Он мне нравится. А мисс Пейдж очень мало смеется. Только изредка, когда ей это нужно, а просто так не любит.

Джанет снова вмешалась:

— Расскажи мисс Сильвер о своих занятиях танцами. Ты ведь уже умеешь танцевать фокстрот и вальс, правда?

Стелла выглядела возмущенной:

— Нет, мы пропустили вальс!

От внимания мисс Сильвер не ускользнуло то, что разговор резко обрывался, когда речь заходила об Элли Пейдж. Пудинг, который мистер Симмонс подал к столу, очень понравился Стелле, поэтому за десертом она болтала уже меньше, а когда закончила есть, Джанет и вовсе отпустила ее из-за стола.

Глава двадцать третья

В это время в доме викария Лентоны заканчивали завтрак. Обычно после этого они все вместе относили посуду на кухню: миссис Лентон мыла ее, а Элли Пейдж вытирала насухо. Однако, когда Джон Лентон пришел на кухню с грудой тарелок и чашек, он не увидел там Элли Пейдж. Спросив, где она может быть, викарий, нахмурившись, посмотрел на Молли и Дженни и велел им идти поиграть в саду.

Как только они вышли, он плотно прикрыл дверь кухни.

— Мэри, ты не ответишь мне на вопрос?

Мэри Лентон мыла тарелки. Из-за сильного шума, который производили старые трубы горячего водоснабжения, она не сразу услышала, о чем спрашивает муж. Викарий понял это и повторил вопрос, но уже с раздражением в голосе:

— Так где же Элли?

— У нее заболела голова.

— Она ходила на прием к доктору Стоксу?

Миссис Лентон выключила кран и ответила:

— Не так давно. Но он постоянно твердит одно и то же: она слишком хрупкая, и ей нужно как можно больше думать о себе, не перетруждаться.

— Незаметно, что она очень сильно перетруждается, не так ли? Элли выполняет самую легкую работу по дому и еще старается избежать даже той малости, которую могла бы сделать, помогая тебе. Например вымыть тарелки. Она не заболеет, если постоит три-четыре минуты на кухне и поможет вытереть посуду.

Мэри, смеясь, посмотрела на него через плечо.

— Ты тоже выживешь, если поможешь мне с посудой. Посмотри, там, на крючке, висит кухонное полотенце!

Викарий спокойно взял полотенце, однако не улыбнулся ей в ответ.

— И она совсем ничего не ест. Неудивительно, что у нее постоянно болит голова. Мне нужно с ней поговорить.

Мэри Лентон оглянулась снова, на этот раз с легкой тревогой.

— Дорогой, ты не должен этого делать, на самом деле, не нужно!

— И почему я не должен с ней говорить?

— Потому что… Джон, это старинная ложка, она очень хрупкая, и, если ты будешь так ее тереть, она сломается!

Он нахмурился еще больше.

— Не беспокойся о ложке. Я хочу знать, почему я не должен говорить с Элли.

Мэри Лентон спокойно ответила:

— Но, дорогой, я действительно тревожусь о ложке. Она из набора твоей прабабушки, а они все очень хрупкие.

— Нет, ты сказала, что я не должен разговаривать с Элли.

Мэри Лентон вздохнула и проговорила:

— Джон, она несчастна.

— А что она такого натворила, чтобы стать несчастной?

— Не знаю, мы с ней об этом не разговаривали. Дорогой, не будь глупым! Почему юные девушки так несчастны? Чаще всего потому, что что-то идет не так, как надо им.

— Ты считаешь, что в данном случае замешана любовная интрига?

— Мне так кажется, во всяком случае. Поэтому я и думаю, что не нужно об этом ее спрашивать. Если бы она хотела рассказать, то сама сказала бы, без наших расспросов. А если мы начнем у нее выпытывать, будет только намного хуже. Поверь мне, я это точно знаю.

Миссис Лентон снова рассмеялась.

— Ты хочешь сказать, что ты… Я не верю.

— И зря! Когда мне было шестнадцать, я увидела один фильм. Я была очень толстенькой, а мне понравился актер. Я даже нашла его фотографию и повесила ее на стену. И если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что я выйду замуж за викария и у нас будет свой приход, я бы, наверное, заплакала.

Рука мужа сжала ее локоть.

— Ты жалеешь, что так поступила? Да?

— Но я ведь уже справилась с собой… Нет, Джон, мне определенно нужно идти. Ты просто болван!

На этот раз засмеялись оба.

В доме Фордов Адрианна поднялась к себе, чтобы отдохнуть. Мисс Сильвер, которая решила, что отдых должен быть активным, надела пальто, шляпу и перчатки и вышла в сад. Воздух был теплым, и солнце светило ярко. Однако это совсем не означало, что она вышла бы на улицу без шляпы или аккуратных черных перчаток из шерсти, которые считала подходящими для деревни. Идя через лужайку по направлению к речке, мисс Сильвер заметила, что сравнительно недавно река выходила из берегов, очевидно, из-за сильных дождей. Теперь стояла сухая погода, однако земля все еще оставалась влажной.

Мисс Сильвер повернула назад, увидела кустарники, растущие таким образом, что посередине создавалось что-то вроде арки. Она прошла через эту арку и оказалась в саду с яркими осенними цветами. В его центре она увидела пруд, наверное, тот самый, в котором утонула несчастная Мэйбел. Здесь была еще одна преграда — парапет, окруженный цветущими растениями. Тут же рос молоденький дуб и стояла очень уютная беседка. Было так хорошо, так спокойно, что не хотелось ни о чем думать. Так жаль, что это место теперь связано с несчастьем.

Подойдя немного поближе, мисс Сильвер все осмотрела. Конечно, тут было легко споткнуться в темноте и упасть в воду. Если бы еще здесь не было так неглубоко — метра два-три. Мисс Сильвер нашла палку, опустила ее в воду, а затем измерила на глазок. Оказалось, что глубина около трех метров. Конечно, утонуть можно и в гораздо меньшем количестве воды. Она вспомнила, что Адрианна сказала ей о проведенном следствии. Сэм Болтон утверждал, что, когда обнаружил тело, оно было только наполовину погружено в воду. Мэйбел Престон споткнулась, упала вперед, в воду, и в таком положении утонула. Если бы таким образом упала, скажем, кукла, она, конечно, так и осталась бы лежать в воде, однако здоровая женщина изо всех сил старалась бы спастись.

Мисс Сильвер исследовала палкой все дно. Она не нашла никакого камня, о который Мэйбел Престон могла бы стукнуться головой. Конечно, коктейли — очень коварная вещь, и, по свидетельству очевидцев, Мэйбел выпила больше, чем нужно. Однако она не была совсем уж пьяна. Во-первых, Мэйбел смогла дойти до этого места, но тогда, во-вторых, даже упав, она должна была бы сделать хоть что-нибудь: попытаться добраться до парапета, чтобы схватиться руками, удержаться за него. Однако ничего такого не было предпринято. Адрианна очень подробно расспросила Сэма Болтона. Колени мертвой женщины находились на парапете, когда он попробовал достать ее из воды. Адрианна повторила его слова в точности: «Я попробовал еще раз, и у меня снова не получилось. Мне пришлось войти в воду, чтобы достать ее. Это и было моей ошибкой. Мне следовало убедиться в том, что ее нельзя спасти, и оставить там».

Конечно, было очень трудно достать взрослого человека в тяжелой мокрой верхней одежде. Когда миссис Престон упала в пруд, она была еще жива и пальто было сухим. Потребовалось много времени, чтобы оно намокло. Почему не осталось никаких следов борьбы, почему Мэйбел упала и позволила себе утонуть? Мисс Сильвер могла найти только одно объяснение: Мэйбел Престон кто-то толкнул в пруд, и человек, который это сделал, держал голову жертвы под водой некоторое время, чтобы женщина захлебнулась.

Это было очень неприятное заключение, но мисс Сильвер не могла выбрать никакое другое. Она все рассмотрела и теперь обдумывала: можно ли встать на колени так, чтобы голова оказалась в воде, или же кто-нибудь сзади помог жертве перейти в мир иной? Парапет был невысоким, всего лишь сантиметров на пятьдесят выше дорожки, а уровень воды повысился на восемь-десять сантиметров вследствие недавних дождей.

Так что если нападавший наклонил бы женщину через парапет, то, скорее всего, она не смогла бы подняться — у нее бы просто не хватило для этого сил.

У мисс Сильвер был очень серьезный вид, когда она повернула обратно. Здесь под ярко-голубым небом, теплыми ослепительными лучами солнца, отражающимися от воды, было так хорошо. Она думала, что невозможно себе даже представить, что кто-то мог прийти сюда, сидеть и наслаждаться всем этим великолепием и не понять, что его убивают… Однако все свидетельствовало именно об этом. Мисс Сильвер была уверена, что тут произошло убийство.

Она думала том, что никто не мог желать смерти Мэйбел Престон. Ее убили вследствие чудовищной ошибки — приняв за Адрианну Форд. Она нашла свою смерть, надев пальто Адрианны — очень известное, знакомое всем соседям: черно-белые квадраты с зеленой полосой. «Оно слишком известно, и люди стали бы говорить, что я отдаю ей обноски. Они могли бы даже приехать и упрекнуть меня в этом». Кажется, Адрианна сказала именно так или что-то в этом роде.

Когда мисс Сильвер снова прошла через арку, солнце поднялось уже высоко. Она остановилась. Если бы лучи не освещали это место настолько ярко, почтенная дама, скорее всего, прошла бы мимо. Однако на цикламенах она обнаружила несколько шелковистых нитей. Мисс Сильвер осторожно, стараясь не повредить головки цветов, собрала нити и засунула в перчатку. Войдя в дом, она поднялась в гостиную Адрианны и показала ей свою находку.

— Есть у кого-нибудь платье такого цвета?

Адрианна взглянула на нити и неодобрительно произнесла:

— Такое платье носит Мэриел. Ужасно некрасивое, оно ей совершенно не идет. Чтобы иметь красное платье, у вас должны быть светлые волосы, безупречная кожа и качественная косметика. Мэриел надела его на ту вечеринку, бесполезно было говорить, что оно ей не идет. А где вы нашли эти нити? Хотя я не собираюсь переживать из-за того, что это платье порвалось и она не сможет его больше надеть. Так где вы их взяли?

— Нашла на цветах в арке. Я заметила их, когда уходила. Если бы солнце не осветило это место так ярко, я прошла бы мимо.

Адрианна ничего не ответила. Ее лицо стало непроницаемым. Прежде чем она начала говорить, вошла Меесон с чаем. Когда она уходила, Адрианна обратилась к ней:

— Герти, взгляните на это! — и протянула ей нити.

Та только прищелкнула языком:

— Ну, теперь Мэриел не сможет его надеть. Заплатить двадцать гиней за платье — а я знаю, что оно столько стоит, сама видела счет, когда прибирала в ее комнате, — и порвать его в первый же день, а перед этим испачкать!

— Ах, так она испачкала его? В субботу?

Меесон кивнула.

— Нельзя сказать, что мне нравилось это платье, но она совершенно его испортила — пролила кофе, а это такой материал, что избавиться от пятна невозможно.

— А как она пролила на себя кофе?

— Кто-то толкнул ее под руку. «Боже мой, — говорю ей я, — что вы с собой натворили?» Вот тогда она и ответила, что ее толкнули. «Ну, — сказала ей я, — вы никогда не научитесь хорошим манерам, попомните Мои слова». А она прошла мимо меня так, словно меня там и не было. В этом вся Мэриел! Что бы она ни натворила, всегда виноват кто-то другой. Она такой была с детства.

Меесон, возможно, продолжила бы говорить дальше, но хозяйка прервала ее:

— Когда все это случилось?

— Что «это»?

Адрианна сделала нетерпеливый жест:

— Когда она пролила на себя кофе?

— Да мне откуда знать?

— Ты же сказала, что видела платье Мэриел с пятнами кофе на нем?

Меесон сделала большие глаза:

— A-а, это… Дайте подумать. По-моему, когда некоторые гости уже стали уходить. Я еще подумала: «Хорошая вечеринка получилась. Но если она закончится пораньше, я протестовать не буду и смогу отдохнуть».

— Так что она сделала с платьем?

— Она отдала его прачке в понедельник. Но та не смогла избавиться от пятен, как я и говорила. Я тогда посоветовала Мэриел перекрасить платье, например, в черный, коричневый или фиолетовый цвет. Это очень приличные цвета. И на этот раз она не смогла мне ничего сказать.

Когда Меесон вышла, Адрианна надменно посмотрела на мисс Сильвер и вопросительно сказала:

— Ну и?..

Мисс Сильвер продолжала задумчиво вязать. Сейчас она была занята тем, что сопоставляла факты, и в целом они неплохо стыковались.

— А что вы сами об этом думаете, мисс Форд?

Адрианна взяла в руки чайник и начала разливать чай по чашкам.

— Она была около пруда в то время, когда на ней было то платье.

— Да.

— Она находилась в гостиной все то время, пока прибывали гости, но, после того как комната заполнилась, я не могу сказать, была она там или нет, я ее не видела. Возможно, она выскочила на минутку…

— Раньше она надевала то платье?

— Нет.

— Следовательно, она действительно выходила из комнаты, поскольку я нашла нити на цветочных кустах.

Адрианна, посмотрев на нее, внезапно перевела разговор на другое:

— Вам нужны сахар и сливки?

Мисс Сильвер слегка покашляла.

— Немного сливок, пожалуйста, без сахара, — отложила свое вязанье, взяла чашку и продолжила, как будто никто ее не перебивал. — В таком случае мы можем говорить только о двух достоверно установленных фактах: мисс Мэриел подходила к пруду, а затем, к концу вечеринки, сказала Меесон, что испортила платье кофе. А вы сами заметили пятна кофе на платье? Потом, в конце вечеринки?

Адрианна выглядела удивленной. Она перестала наливать чай в свою чашку и поставила заварной чайник, а затем произнесла:

— Но она переоделась! Когда я вышла в зал и была там вместе со всеми, она была в другом платье!

— Вы в этом уверены?

— Конечно, уверена. Она надела свое старое зеленое крепдешиновое платье — такое же отвратительное, как и предыдущее. Не понимаю, в чем дело, но, что касается одежды, у нее нет никакого вкуса!

Адрианна долила в чашку сливки, поднесла чай к губам, но отпить не смогла. Ее рука дернулась, когда она спросила:

— Послушайте, что же это получается? Выходит, что Мэриел — Мэриел! — в темноте пошла к пруду и толкнула Мэйбел? Потому что она была в моем пальто и его могла надеть только я? Вы считаете, что я в это поверю?

Мисс Сильвер смотрела на нее с состраданием.

— Это не я говорю. Это говорите вы сами!

— Какая разница, кто произносит эти слова? Вы же тоже об этом думаете? Вы считаете, что Мэриел толкнула бедную Мэйбел Престон в пруд и держала ее под водой, думая, что это я?! И потом она возвратилась в дом и пролила кофе на свое платье, чтобы скрыть пятна? На парапете есть мох, да и вода в пруду совсем не чистая, но кофе… кофе помог скрыть их.

Мисс Сильвер сказала твердо:

— Мисс Форд, я ничего такого не говорила. Об этом говорите только вы. Это, конечно, вероятно, но пока еще не факт. Косвенные улики часто вводят в заблуждение, именно поэтому случаются так называемые судебные ошибки. Пока нам известно только, что мисс Мэриел гуляла в том месте, где растут кусты цикламена, а затем она сняла платье и надела другое, потому что на первом были пятна от кофе. Вполне вероятно, что она специально запачкала платье, чтобы скрыть другие пятна, однако доказательств, что все произошло именно так, у нас нет.

Адрианна снова взяла свою чашку и на этот раз выпила немного. Потом снова заговорила:

— Она настроена против меня. Это продолжается уже давно. Мэриел думает, что я могла бы использовать свои связи, чтобы устроить ее на сцену и сделать знаменитой. Однако она совсем не хочет учиться. Думает, что быть актрисой очень легко, что я смогу без труда ей помочь. Ну а я не могу. Даже если бы смогла, то не стала бы этого делать. Как-то раз я об этом ей сказала, и она меня просто возненавидела. А недавно рассердилась на меня из-за этого пальто… Знаете, Мэриел именно такая. Если ей что-нибудь нужно, она обязательно должна это получить. Ну а если она это получает, то потом ведет себя так, словно все ей должны. Так, значит, это Мэриел там была… Тем не менее я не думаю…

Мисс Форд не смогла продолжать далее, однако по-прежнему владела собой. Она глубоко вздохнула и заговорила снова, как будто паузы не было вовсе:

— Я не думаю, что она пыталась убить меня.

Мисс Сильвер задумчиво ответила:

— Она ведь иногда просто неуправляема.

Адрианна кивнула:

— Она просто выпускает пар. Я всю жизнь общалась с подобными людьми. Они быстро выходят из себя, а потом успокаиваются. Ужасно иметь такой артистический характер, если нет таланта, чтобы обратить все это в нужное русло!

Когда Меесон снова вошла в комнату, чтобы забрать поднос, она никуда не спешила.

— Интересно, за какую плату можно стерпеть, когда тебя называют старой сплетницей?

Она произнесла это с таким видом, словно получила смертельное оскорбление, но готова подняться выше этого и не обращать внимания.

Адрианна, знакомая с таким настроением Меесон, задала ей вопрос, которого та ждала:

— А кто назвал тебя старой сплетницей?

Меесон вскинула голову.

— «Старая сплетница», «дьявольская шпионка». Именно я могла лет двадцать назад спокойно шлепнуть ее по заду! Вы ее испортили — вот что вы сделали с ней. А я ведь не раз вам об этом говорила, я ведь предупреждала! Шпионка! Это я-то! Даже мой злейший враг не смог бы так меня назвать! «Смотри, Мэриел, — сказала я ей, — ты что-то натворила! Мисс Форд показала мне нитки от твоего вечернего платья и спросила о нем, а я ответила, что ты пролила на него кофе!» Вот и все, что я сказала. А она пришла в ярость и закричала, что даст на суде присягу, что никогда не рвала этого платья! А потом сказала: «Да ты, наверное, это сделала сама!». Я сказала: «И что же ты делала около пруда в новом платье, скажи на милость?» Я думала, что поразила ее. И что же вы думаете, она мне ответила? «Я там не гуляла», — вот что она мне сказала. Тогда я сказала: «Нет, ты там была и оставила след. Я только что услышала, как мисс Сильвер сказала об этом мисс Форд, когда я стояла у двери».

— Герти, ты подслушивала?!

Меесон сразу же сникла.

— Значит, я могу стоять только у открытой двери, не так ли? И если вы собираетесь обсуждать что-то, от меня тайное, значит, я не должна пытаться это услышать? Это глупо, потому что иначе я не смогла бы сказать об этом Мэриел. И после всего она назвала меня старой сплетницей! Я была чиста перед ней, так я ей и сказала. И мистеру и миссис Джеффри Форд, и мистеру Ниниану, и мистеру Симмонсу, которые спустились в зал, когда мы ругались. Они ведь, наверное, тоже так подумали обо мне!

После того как она вышла, мисс Сильвер очень серьезно сказала Адрианне:

— Мисс Форд, вы приехали ко мне домой и спросили совета, но, когда я вам его дала, вы пошли на попятный. После этого в доме случилась беда. Я снова вам понадобилась, вы вызвали меня к себе, и вот я здесь. Я нахожусь тут только несколько часов и пока еще не знаю, что на самом деле произошло. Я не могу ничего утверждать, но могу сказать одно: если вы не будете придерживаться некоторых правил, несчастье может повториться.

— Какие правила?

— Мне нужно вам их указать?

— Да.

Мисс Сильвер пояснила:

— У вас в семье три человека с неуравновешенной психикой, один из них проявляет значительную эмоциональную неустойчивость. Смерть миссис Престон произошла примерно в промежутке между шестью и восемью часами вечера. Также есть свидетельства, что мисс Мэриел в это время отсутствовала.

Адрианна задумчиво произнесла:

— Думаю, это произошло после половины седьмого. Я разговаривала с Мэриел двадцать минут седьмого и примерно в это же время слышала голос Мэйбел. Невозможно ошибиться, у нее такой металлический голос.

— Значит, у нас уже полтора часа, а то и меньше. В этот период обе женщины были у пруда. Мы не знаем, что делала там каждая из них, однако не можем утверждать, что мисс Мэриел находилась там одновременно с миссис Престон. Так что она могла либо сделать это, либо нет. Как бы то ни было, мисс Мэриел об этом уже известно, как и другим членам семьи.

— Каким еще другим членам семьи?

— Вы же слышали, что сказала Меесон? Когда она рассказывала мисс Мэриел о том, что я нашла на кустах цикламена нити от платья, в зале находились мистер и миссис Форд, мистер Ниниан и мистер Симмонс. Они все должны были услышать, что она говорила. Можно сказать, что Меесон утвердительно говорила о том, что это сделала Мэриел. Вы не думаете, что теперь все в округе узнают, что Мэриел в момент смерти была у пруда? Или вы верите, что они будут хранить молчание?

Адрианна спросила:

— Что вы имеете в виду?

— Вам нужны пояснения?

— Да, конечно.

Мисс Сильвер тихо проговорила:

— В принципе возможно, что мисс Мэриел не имеет никакого отношения к смерти миссис Престон и даже не знала о ее присутствии на пруду. Мэриел могла там быть и все же не видеть ее. Также вероятно, что она видела миссис Престон и была свидетелем несчастного случая, который привел к ее смерти. Вполне возможно, Мэриел видела, как кто-то убивает миссис Престон, и сумела остаться невидимой. В этом случае, если все выйдет наружу, ей грозит огромная опасность.

Адрианна резко высказалась:

— Мне все это кажется надуманным.

Мисс Сильвер покашляла и отрицательно покачала головой:

— Во всяком случае, я такой возможности не отрицаю.

Адрианна так же резко продолжала:

— Мне бы очень хотелось сказать, что это ерунда…

— Но вы не можете?

— Не совсем. И что же вы предлагаете мне делать?

Мисс Сильвер очень ясно выговорила:

— Немедленно отошлите мисс Мэриел куда-нибудь и уезжайте сами. Когда все успокоится, вернетесь.

Обе женщины замолчали, затем Адрианна нерешительно проговорила:

— Не думаю, что я прекрасно выгляжу, когда убегаю.

Глава двадцать четвертая

Едва ли можно было ожидать, что вечер будет приятным. Слишком много произошло странного, противоречивого, обидного, чтобы все шесть сотрапезников, собравшихся за обеденным столом, а теперь переместившихся в гостиную, чувствовали себя хорошо. Да и само помещение — с серыми бархатными занавесками и серым ковром — скорее походило на туманную местность, чем на оживленную комнату. Обычно Адрианна в такое время включает все люстры и приказывает затопить камин, но почему-то сегодня она этого не сделала. Мисс Форд надела серое бархатное платье, отороченное мехом, и сливалась с обстановкой комнаты. На протяжении всего обеда она не промолвила ни слова, только изредка переводила взгляд на колени, где лежала книжка, которую Адрианна не читала, а только просматривала. Тем не менее она перелистывала странички.

Когда ужин закончился, Адрианна поднялась к себе, также храня полное молчание. Мэриел была одета все в то же зеленое платье из крепдешина, о котором с таким пренебрежением говорила Адрианна. При свете искусственных ламп платье выглядело еще хуже, что не преминула отметить мисс Сильвер. Сама она надела к обеду аккуратное темно-синее крепдешиновое платье, которое заставила ее купить племянница Этель Баркетт, когда они гуляли по городу примерно год назад. Стоило платье намного больше, чем мисс Сильвер могла себе позволить, однако Этель удалось уговорить ее на покупку. Теперь мисс Сильвер думала, что та была права. «Тетя, вы никогда не пожалеете, это очень хороший материал, он не изнашивается, вы будете выглядеть в этом платье и чувствовать себя отлично». Также мисс Сильвер надела старинный золотой медальон с монограммой ее родителей, в котором хранились пряди их волос. Выглядела она весьма неплохо, что сама и отметила. На всем протяжении обеда и потом, в гостиной, ей пришлось участвовать в пустой беседе, и в конце концов она вынула из своей сумки неизменное вязанье.

Она села в кресло рядом с миссис Форд, которая приготовила свое шитье и механически втыкала и вынимала иглу. Когда подали кофе, Эдна выпила две чашечки черного, без молока, напитка и снова вернулась к своей вышивке. Она была все в том же траурном платье, выглядевшем на ней нелепо, как будто оно висело на вешалке. На ногах — пара изношенных ботинок со старыми застежками. На одном не было ремешка, а на другом застежка болталась всякий раз, как их хозяйка начинала двигать ногой. И Эдна совсем не пользовалась косметикой. Тем не менее поведение миссис Форд осталось прежним — она продолжала вести пространные речи о хозяйстве. Мелкие детали, интересные только ей, сообщались с таким видом, словно они чрезвычайно важны для всех.

— Конечно, у нас есть свои овощи, поэтому я не понимаю, что мы делаем. Так мы не экономим, совсем наоборот. Полкроны или три шиллинга за один вилок капусты — я что-то не припомню, а, Джеффри?

Джеффри Форд, на коленях у которого стоял поднос с кофе, взглянул на нее через плечо и улыбнулся.

— Дорогая, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Эдна слегка повысила голос:

— Капуста — ты узнавал насчет нее однажды — сколько она стоит? Я имею в виду цветную, конечно, а также некоторые другие овощи. Сколько они стоят — полкроны или три шиллинга и шесть пенсов?

Джеффри рассмеялся:

— Вряд ли я смогу подсчитать стоимость овощей вплоть до последней горошинки, хотя, конечно, выращенные в домашних условиях овощи гораздо приятнее. Ну, я должен написать несколько писем, — он опустил свою чашку на поднос.

Эдна Форд воткнула иглу в шитье, подняла голову и спросила:

— А кому ты собираешься написать? — Уловив в его взгляде что-то вроде неприязни, она поспешно добавила: — Я просто подумала, что если ты будешь писать моему брату Уильяму, то мог бы передать от меня привет.

— А что заставило тебя думать, что я собираюсь писать Уильяму Тервею?

Ее рука вздрогнула.

— Я только подумала…

— Думать — плохая привычка.

Джеффри вышел из комнаты и закрыл дверь.

Мэриел расхохоталась.

— Ох уж этот Джеффри со своими письмами! — воскликнула она.

Эдна поспешно заговорила о другом.

Джанет и Ниниан вошли вместе. Их прибытие привлекло внимание Мэриел.

— Кофе остыл, пока вы где-то ходите. Кстати, где вы были?

На этот вопрос ответил Ниниан:

— Мы ходили пожелать спокойной ночи Стелле.

— Ей уже давно пора спать, — грубо ответила Мэриел.

— Да она уже и легла. Так что? — Он явно находился в хорошем настроении.

Джанет выглядела великолепно. Коричневое платье со старомодной жемчужной брошью необычайно шло ей. Она выглядела такой юной.

— Стар звонила. Она не вернется сегодня вечером.

Мэриел хихикнула:

— Ну раз вы здесь, я думаю, мы можем танцевать.

Ниниан посмотрел на Адрианну. Она подняла на него глаза и перевернула страницу. Мэриел поставила пластинку и пошла к двери.

— Пойду позову Джеффри назад. Очень глупо оставлять нас, чтобы писать какие-то дурацкие письма. Кроме того, он же не думает, что мы поверили в это. Во всяком случае, не я. Но, может быть, Эсме Трент водит его рукой.

Она поспешно вышла и не увидела раздосадованный взгляд Адрианны. Но Эдна никак не отреагировала на ядовитые слова Мэриел. Ее руки прекратили движение только на мгновение, и так же на мгновение миссис Форд прикрыла глаза. Когда она открыла их снова, мисс Сильвер, решив сменить тему, обратилась к ней:

— Как вы считаете, это правильно, что Стелла посещает занятия в доме викария? Там же есть девочки ее возраста?

— Да, Дженни Лентон чуть старше, а Молли Лентон чуть младше Стеллы.

— А по-моему, еще есть какой-то маленький мальчик или я ошибаюсь?

— Да, но он не живет в доме викария.

— На самом деле? Наверное, он живет поблизости?

— Да, рядом.

Адрианна захлопнула книгу и решительно сказала:

— Он живет со своей матерью в домике напротив. Его мать — вдова, ее зовут миссис Трент. Она совсем забросила ребенка, и нас ее судьба абсолютно не волнует.

Если это было сказано для того, чтобы успокоить Эдну, то эффект получился прямо противоположным. Миссис Форд воскликнула:

— Она очень злая женщина, ужасно злая. Мы не должны принимать ее в этом доме.

Ее блеклые глаза уставились на Адрианну.

— Вам не нужно было приглашать ее на вечеринку. Это было неправильно с вашей стороны. Она безнравственная особа.

Адрианна пожала плечами:

— Моя дорогая Эдна, мне все равно.

Чрезвычайная сухость ее тона напомнила мисс Сильвер о некоторых вещах, которые говорились об Адрианне Форд почти сорок лет назад. Однако Эдна потеряла всякую возможность соображать и бестактно воскликнула:

— Она бесстыдна и привыкла думать только о себе, она готова пойти на все, чтобы получить то, что ей нужно!

Адрианна бросила на нее высокомерный взгляд:

— На самом деле? Чтобы получить что-либо от вас, нужно быть совершенным глупцом.

Сидя в другом конце комнаты, под звук граммофона Ниниан проговорил:

— Похоже, мир рушится. Мы убежим или останемся здесь?

Джанет серьезно на него посмотрела. Из ее карих глаз, совпадающих по цвету с волосами, лился странный свет, и Ниниан не мог отвести от нее взгляда. Он не понял, что ответила Джанет, потому что думал о другом, но решил, что она высказалась в пользу последнего. Впрочем, прислушавшись, Ниниан уловил:

— На самом деле, не следует с нами так поступать.

Было очень приятно, что их мысли совпадали. Будучи очень легкомысленным человеком, привыкшим жить ради своего удовольствия, Ниниан удивился, что его это радует. Он даже покраснел, и это невероятно обрадовало Джанет: прошли годы после того, как она в последний раз видела его смущающимся.

Мэриел в поисках Джеффри вошла на террасу, открыв стеклянную дверь, и поинтересовалась у него:

— Куда это ты идешь? Мне казалось, будто ты собирался писать письма.

Он сердито хмыкнул:

— Так говорят, когда хотят вырваться из семейного гнездышка. А ты разве не пользуешься этим средством?

Мэриел бросила на него трагический взгляд.

— У меня нет никого, кому я бы могла написать.

— Ты могла бы найти друга по переписке…

— Джеффри, как ты можешь такое говорить? А ты, наверное, решил удрать, чтобы встретиться с Эсме Трент?

— А почему я не могу это сказать?

— Потому что я знаю.

Нахмурившись, он отвернулся от нее, и она повторила эти слова еще раз:

— Говорю тебе, что я знаю.

Он явно торопился.

— Дорогуша, у меня нет времени, чтобы смотреть, как ты устраиваешь сцены.

— У тебя нет времени?! Какая жалость! Разве не ты хотел гулять под луной, целоваться, а потом остаться друзьями? Нет? Тогда тебе нужно быстрее бежать к Эсме. Не забудь передать ей мой горячий привет, а также то, что я видела вас обоих у пруда в субботу вечером.

Джеффри уже взялся за ручку двери, но отпустил ее и резко повернулся.

— О чем ты говоришь?

— О чем слышишь. Вы стояли за занавесками, а потом перелезли через окно, а я пошла за вами. Было так жарко, к тому же мне ужасно хотелось посмотреть, что вы будете делать. Возможно, однажды Эдна захочет с тобой развестись, а я тогда смогу быть свидетелем. Так что я шла за вами и видела, как вы подошли к пруду и зашли в беседку. Именно тогда я порвала свое платье — это случилось, когда я уходила. Ты же слышал? Меесон говорила об этом, и вы с Эдной слышали. Она успела насплетничать обо мне Адрианне. Как ты думаешь, что скажет Эдна, когда узнает про беседку? Или Адрианна? Будет очень забавно, правда? Но для тебя не очень: вдруг люди подумают, что это ты толкнул старушку Мэйбел в темноте?

— А зачем мне это нужно? — грубо проговорил Джеффри.

Мэриел засмеялась:

— Дорогой мой, не глупи! Ты же знаешь, почему мог ее убить. На ней ведь было пальто Адрианны. Ты подумал, что это она. Именно поэтому!

— Какие страшные вещи приходят тебе в голову!

Мэриел кивнула:

— Это ужасно только слышать, а поступать так совсем не ужасно? Если, конечно, удастся толкнуть того человека, который был нужен. После смерти Адрианны мы все будем жить в роскоши. А ты, наверное, сразу же бросишь Эдну и уйдешь с любой, которую выберешь, так ведь?

Джеффри в замешательстве пробормотал:

— Ты сошла с ума… Или сама все это проделала… Я не знаю…

Вернувшись в гостиную, Ниниан поставил новую пластинку с записью джазовой музыки. Он очень хотел поговорить с Джанет — ему всегда было что ей сказать. Он только что нашел сюжет для своей новой книги, а Джанет умела слушать, как никто другой. Даже если она и не говорила ничего, при взгляде на нее что-то вспыхивало в его душе и становилось очень тепло и светло.

Ниниан как раз развивал эту тему, когда пластинка закончилась, и ему пришлось искать другую. Он тут же нашел ее:

Мелодия, словно мед, течет пониже ветви,

И чашка кофе миссис Симмонс…

И ты, сидящая со мной и слушающая тишину

В этой пронзенной одиночеством глуши.

Хотя, конечно же, Омар этого не говорил. Ты великолепна, дорогая, ты это знаешь?

Карие глаза засияли.

— И что я должна на это ответить?

— Ну, тебе нужно дать знак, что хочешь слушать меня дальше.

— То есть мне ничего не нужно говорить?

— Это зависит от того, что ты хочешь сказать.

Он продолжал рассказывать ей о сюжете для своей новой книги.

Адрианна сидела в своем любимом кресле. В нем были подушки темно-фиолетового цвета. Несмотря на то что Адрианна очень умеренно нанесла румяна и помаду, серое платье и обстановка комнаты, в которой преобладал серый цвет, не лучшим образом сказались на цвете ее кожи. Книга по-прежнему лежала у нее на коленях. Адрианна переворачивала страницы, а руки у нее были как неживые, и даже нанесенный на ногти лак не спасал положения. В голове ее мелькали образы. Они приходили из прошлого и продолжали оставаться для нее такими же яркими и насыщенными, как и недавние события. Некоторые из них были приятны, и она до сих пор продолжала черпать в них удовольствие, другие — не очень. Все эти образы принадлежали ее прошлому. Теперь ей следовало думать о настоящем. Адрианна вспомнила изречение из Библии: «Враги человека часто скрываются в его доме».

В свое время у нее были враги. Но она шла по своему пути, не обращая на них особого внимания. По-настоящему они не причиняли ей страданий только потому, что Адрианна им этого не позволяла. Она не сопротивлялась, ни к кому не испытывала ненависти и всегда по-прежнему держала свою голову высоко поднятой. Однако домашних врагов игнорировать было нельзя. Они сидят с вами за одним столом, устраивают ловушки, могут подсыпать смертельный яд в вашу чашку и подать ее вам с улыбкой, способны нанести удар в темноте.

Адрианна думала о тех, кто живет под ее крышей.

Джеффри. Она его знала с четырехлетнего возраста, когда он был очаровательным малышом с белокурой головкой. На этот раз в ее голове прозвучал отрывок из сонета Шекспира: «Человек может улыбаться, улыбаться и быть злодеем». Джеффри удавалось сохранять свою обаятельную улыбку. Невозможно представить, что он способен на убийство. Он любит непринужденность и комфорт, женщин и фимиам, который они воскуривают перед ним, ему нравятся хорошие вещи и нравится, когда они достаются ему без усилия с его стороны. Убийство никак не вписывалось в этот ряд.

Эдна. Она сидит и вышивает — самый тривиальный образ. Господи, что у нее за жизнь! Монотонная, тупая, скучная, ее составляют мелкие и по большому счету никому не нужные эпизоды. И как Джеффри мог жениться на ней? Адрианна мысленно пожала плечами. Наверное, как и другие женщины, Эдна пела ему дифирамбы, вот глупец и попался в ловушку. Адрианна вспомнила, что отец Эдны был поверенным, а ее мать — довольно важной персоной, занятой в нескольких комитетах. Времени заниматься ерундой у нее не имелось, а имелись четыре дочери, все бесприданницы, но она выдала замуж всех. Если бы Эдна была похожа на мать, то Джеффри это пошло бы только на пользу. Но Эдна не могла справиться даже с мышкой, не то что с мужчиной. Бедняжка!

Мэриел. И зачем ей понадобилось брать ее на воспитание? Мысли Адрианны снова возвратились в прошлое, в тот день, когда она в первый раз увидела эту девочку. Ей было шесть месяцев, и за ней ухаживала кошмарная старуха с бойким языком и жадными глазами. А малышка смотрела на нее не мигая. Щенки, котята, младенцы — они смотрят на вас, и вы понятия не имеете, о чем они думают. Мать девочки лежала мертвая с ножом в сердце, который всадил ее муж, а ребенок все видел.

Адрианна снова механически перевернула страницу. Если бы она знала, что будет дальше, то взяла бы ребенка? Скорее всего да. Адрианна видела, как Мэриел растет, превращаясь из темпераментного ребенка в неистовую женщину. Она задумалась. Похоже, где-то тут скрывается враг. Но тяжело думать так о человеке, который стал частью вашей жизни, который рос у вас на глазах.

Она продолжала составлять свой мысленный список.

Стар. Ох, нет. Кто угодно, только не Стар! Адрианна не видела в ней ничего агрессивного, не видела ее ненавидящей. Стар очень любила саму себя. Правда, и других людей она тоже любила. Ей и в голову бы не пришло тратить время на убийство.

Ниниан. Адрианне не хотелось даже думать о нем как о враге. Мнение Джанет совпало с ее собственным. Он мог быть эгоистичен, но в нем не было ни ненависти, ни холодной жестокости, способной нанести удар.

Прислуга. Что можно сказать о людях, которых работают в доме? Например, Симмонсы. Они служили ей в течение двадцати лет. Приходящая домработница — респектабельная особа с мирным характером. Глупышка девочка Джоан Каттл, которая была кем-то вроде домашнего животного Эдны…

Адрианна велела всем расходиться, закрыла книгу и обратилась к мисс Сильвер:

— Сейчас только половина десятого, но сегодня было столько событий, что многие захотят лечь пораньше. Во всяком случае, я так и сделаю. А как вы? А Эдна?

Мисс Сильвер улыбнулась и стала складывать свое вязанье. Эдна Форд сделала последний стежок и убрала шитье в корзинку. Сегодня она необычно долго молчала, а теперь утомленно сказала:

— Да, я с удовольствием лягу пораньше. Я сегодня плохо спала. Наверное, я приму какое-нибудь снотворное.

Глава двадцать пятая

Джон Лентон поздно вернулся к ужину. Он устал, просидев много времени на общем собрании. Мэри Лентон была хорошей женой. Она поставила перед мужем тарелки с едой и не стала ни о чем спрашивать. Если он хочет поесть в тишине, пожалуйста. А если захочет поговорить — она будет рядом.

Решив оставить свои мысли при себе, Мэри переменила тарелку. Когда она подошла снова, Джон сказал:

— Присядьте, мне нужно с вами поговорить.

Миссис Лентон положила посуду в раковину и подошла к нему.

Викарий посмотрел на нее с выражением искреннего недоумения.

Она спросила:

— В чем дело, Джон?

Он дважды пересек комнату, прежде чем ответить ей:

— Вы же знаете, что меня вызвала старая миссис Данн…

— Она так плоха?

— Нет, она всегда думает, что умирает. Однако раз уж я туда попал, то решил воспользоваться случаем и встретиться с миссис Коллен и ее дочерью Олайв. Она живет в Лэдбери с миссис Ридли и помогает ей с детьми. Олайв в последнее время не очень хорошо себя ведет: отсутствует целыми вечерами, поздно возвращается домой, связалась с плохой компанией. Она совсем юная — ей шестнадцать, и миссис Ридли за нее переживает. Она позвонила сегодня утром и спросила, смогу ли я поговорить с миссис Коллен. Поэтому я и думал, что раз уж нахожусь поблизости, то мог бы покончить с этим делом.

Мэри Лентон спросила себя, к чему все это привело. Она уже поняла, что Джон переживает за Олайв Коллен, однако ее, Мэри, это не должно касаться, поэтому она ждала, что последует за этими словами.

Она неопределенно протянула:

— Да?

Викарий резко развернулся и посмотрел на нее.

— Я сходил к Колленам и теперь немного разобрался в том, что мне было непонятно.

Миссис Лентон пристально взглянула на него. Ее светлые волосы сияли при свете, но лицо было очень серьезным.

— Джон, в чем дело?

Он опустил руку на ее плечо.

— Я разговаривал с миссис Коллен об Олайв. Знаете, мне очень хотелось побыстрее закончить разговор, так как она не слишком приятная особа.

— И что же она сказала?

— Она посоветовала мне сначала разобраться в собственной семье.

— О, Джон…

— Миссис Коллен сказала, что Элли крутит роман с Джеффри Фордом, что это известно всем, кроме меня, что я сначала должен разобраться с собственной сестрой, прежде чем я решу вмешиваться в жизнь ее дочери….

Он замолчал и отошел к окну.

— Я не стану повторять все, что говорила эта ужасно невоспитанная женщина. Она сказала, что Элли ходила ночью к Джеффри в дом Фордов, чтобы, как она сказала, поговорить. А затем миссис Коллен увидела, что Элли вернулась домой почти в два часа ночи! Я хочу знать правду! Все происходило так, как она мне рассказала, или же это ложь и клевета? Если вам известно что-нибудь, вы обязаны мне ответить!

Синие глаза Мэри Лентон были очень спокойны. Она невозмутимо ответила:

— Джон, я не знаю. Она была очень несчастна. Я даже забрала детей в свою комнату, когда Дженни сказала, что Элли плачет ночью. А теперь она стала запирать свою входную дверь.

— После чего она стала так делать?

— После того, как я забрала детей.

Джон Лентон, мгновение помедлив, рассерженно и вместе с тем твердо объявил:

— В моем доме такого не может быть! Это очень опасно! Для этого не должно быть причин.

Однако оба подумали о том, что причина все-таки была.

Если девушка уходила ночью, ей нужно было позаботиться о том, чтобы ее уход остался незамеченным.

Он сказал:

— Мне нужно ее увидеть.

— Джон, нет, не надо!

Викарий взглянул недобро, так, как никогда до этого не смотрел.

— Такие вещи нельзя скрывать.

Глаза миссис Лентон наполнились слезами.

— Джон, можно я первая с ней поговорю? Она ведь ужасно слабая, а теперь еще и несчастна. Наверное, дело обстоит не настолько плохо, как ты думаешь.

Джон остановился на миг, затем, словно нехотя, произнес:

— Ладно, поговорите с ней, но только сейчас.

— Она готовится ко сну.

Он посмотрел на свои наручные часы:

— В половине десятого?

— Иногда она ложится и в половине девятого, ты же знаешь. Когда сильно устает.

— Значит, пока она еще не заснула или же вам придется разбудить ее. «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». Не думайте, что вам удастся замять эту историю. Вы обязательно должны поговорить с ней сегодня!

Мэри Лентон впервые за свою супружескую жизнь почувствовала, как между ними возникает барьер. В данном случае это была совесть Джона. Миссис Лентон ошеломила мысль, что такое между ними возможно. Ее собственная совесть была более склонна к компромиссам. С ней всегда можно было договориться, если Мэри внутренне ощущала какие-то сомнения. Теоретически она всегда осуждала грешника, но практически почти всегда прощала.

Она пошла наверх с тяжелым сердцем и постучала в дверь Элли. Ответа не последовало, и миссис Лентон постучала снова. После третьего раза она повернула ручку. Дверь была заперта.

Глава двадцать шестая

У викария был очень старый дом. Стены его оплели заросли плюща, здание окружали плодовые деревья. Они были так стары, так высоки, что, казалось, кроны их уже достигают неба. Когда Элли решила, что дома бывать по вечерам и даже по ночам не обязательно, ей даже в голову не пришло использовать лестницу или дверь, для того чтобы уйти. Все, что требовалось, — сделать крошечный шажок от выступа окна до толстой ветки грушевого дерева. Это было совсем нетрудно, и совесть сначала не мучила ее. Элли переполняла романтика и страстная любовь. Ей всего лишь хотелось прикоснуться к этому чуду, отогреть свое сердце. Однако, когда Джеффри обратил на нее внимание, когда прикоснулся и впервые поцеловал, все стало мучительным. И ее совесть, которая шептала, что она поступает не совсем правильно, и мысли об Эдне, от которой страшно хотелось избавиться, — именно она не отпускала Джеффри, следила за ним. Конечно, Элли все понимала: он не мог сейчас уйти от Эдны, иначе Адрианна оставила бы его без средств к существованию.

Теперь Элли понимала, что Джеффри никогда не уйдет от жены, что он любит свой стиль жизни — легкий, непринужденный — гораздо больше, чем когда-либо будет любить женщину. Раньше Элли все виделось словно в тумане, теперь же она начала понимать, каким человеком был Джеффри. Он только пришел и взял то, что она ему предлагала, потому что это было легко и относительно безопасно, а когда безопасность исчезла, исчезла и его любовь. Если она, конечно же, была вообще. Настало время попрощаться.

В день похорон бедной Мэйбел Престон Элли Пейдж чувствовала самое настоящее горе, наверное, первое в своей жизни. Она даже отказалась пойти на похороны. Мэри Лентон пошла: «Джон сказал, что мне нужно обязательно сходить. У бедняжки совсем никого нет». Элли в качестве оправдания привела свои занятия — ее будут ждать дети, с которыми ей нужно заниматься. В своей комнате тем же вечером она заперла дверь, выключила свет и села ждать возле окна.

Элли уже давно это делала. И теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, она могла видеть все окружающее. Домик Эсме Трент, стоящий напротив, был как на ладони.

Девушка находилась в таком состоянии, что не могла лечь спать, пока в полной мере не убеждалась в том, что из дома Фордов никто не выходил и не посещал Эсме Трент. Только в этом случае Элли, полностью опустошенная, сонная, усталая, валилась на кровать и засыпала беспробудным сном.

Иногда, правда, на улице было настолько темно, что она до конца не могла понять, заходил кто-нибудь в домик к Эсме или нет. В этом случае Элли изо всех сил старалась применять другие средства: и тайную мольбу, и просьбу, и веру в то, что все в порядке. Она, конечно, знала, что не имела никакого морального права молить Бога о таком низменном желании. Но разве могла Элли здраво судить о чем-нибудь в таком состоянии?

Хуже всего, если она видела темную тень человека, который, как вор, проскальзывал в дверь. Это был, как она знала, Джеффри Форд. Элли продолжала сидеть почти до рассвета, пока Джеффри не выходил из домика.

Сегодня вечером ожидание оказалось недолгим. Элли просидела не более тридцати минут, когда увидела, что кто-то идет по дороге. Сначала все было очень неясно, словно в тумане. Тогда она, чтобы лучше разглядеть, открыла створки окна, высунулась наружу и заметила быстро идущего человека. Возможно, это был и не Джеффри — он редко приходил так рано. Элли спряталась за створку окна. Шум шагов стал более отчетливым. Элли услышала, как шаги стихли возле двери домика Эсме Трент. Значит, это Джеффри….

Мгновение спустя Элли услышала щелчок закрывшейся двери. Ему не нужно было ни стучать, ни звонить, он открыл сам. Его там явно ждали. Хозяйке этого дома он нравился так же, как и самой Элли.

Она отшатнулась от окна, все еще держась за створку. Такое случалось уже много раз, но Элли никак не могла к этому привыкнуть. Сегодня ей было гораздо хуже, она не могла больше сидеть в комнате и быть простым наблюдателем. Ей нужно было действовать.

Обычно Элли носила темную юбку и светлый джемпер. Она пересекла комнату, открыла ящик комода и на ощупь вынула одежду. Свет для этого ей не понадобился — все, что ей было нужно, она могла найти и в темноте. Надевая курточку цвета морской волны, которую Элли обычно носила вместе с юбкой, она успокоилась и немножко пришла в себя. Она снова вернулась к окну, шагнула через подоконник и спустилась по грушевому дереву вниз. Элли проделывала это много раз, каждый раз ощущая опасения, страх, сомнения, полурадостное предвкушение.

Когда она почувствовала под ногами землю, то успокоилась и направилась к домику Эсме. Приблизившись к двери, чисто интуитивно Элли почувствовала желание спрятаться. Через некоторое время, скрывшись за стоящим рядом деревом, Элли увидела тихо подходящую к дому женщину. Перед домом висел фонарик, дающий скудный свет. Элли не удалось узнать женщину, возможно, это была Эдна Форд. А в доме — Джеффри. Если она застанет его с Эсме Трент… Трудно представить, что произойдет. Но Элли нужно было все узнать.

Она обошла дом с правой стороны, там, где росли благоухающие кустарники розмарина. Здесь был заброшенный сад, куда выходили окна гостиной, занавешенные шторами. Эта комната была ярко освещена. Элли подошла к одному окну и увидела, что створки немного приоткрыты. Комнаты в домике были небольшими, тепло в них держалось долго, поэтому Эсме часто оставляла окна открытыми.

Элли Пейдж услышала, как Джеффри Форд говорит взволнованным голосом:

— Говорю же тебе, что она нас видела!

Эсме Трент нетерпеливо прищелкнула языком.

— Я не думаю, что она могла что-нибудь увидеть. Ты же знаешь, что она, если бы даже увидела, ничего не сказала бы.

В комнате топился камин. Элли ясно чувствовала аромат горящих поленьев, услышала, как затрещало одно из них.

— Откуда она узнала, что мы были у пруда, если она нас там не видела?

— Я думаю, она просто блефует. Она давно за нами наблюдала, я это заметила. Скорее всего, она увидела, как мы вылезаем из окна. Она не могла знать, что мы направились к пруду, просто предположила это. Она чертовски тебя ревнует.

— Ну не знаю…

Эсме Трент засмеялась:

— Пройти целую милю! Наверное, ты дал ей какой-то повод для столь пылких чувств!

Элли была просто изумлена. Она считала, что они говорили о жене Джеффри, но теперь стало понятным, что это была совсем другая женщина. Она снова услышала голос Джеффри:

— Мэриел нравится, когда мужчины ухаживают за ней, но не так, как ты можешь подумать.

— А как?

— В самый неподходящий момент она делает шаг назад, просто чтобы сделать человеку гадость.

— Джеффри, дорогуша, в твоем возрасте можно не переживать, что кого-нибудь заинтересует наша прогулка в саду.

Около двери послышался шум.

Глава двадцать седьмая

Мэриел специально разработала свое эффектное появление в домике Эсме. Поддавшись импульсу, она надела свое старое зеленое платье, раскритикованное Адрианной, и решила последить за Джеффри. Ей казалось, что платье столь сногсшибательного цвета и покроя — самое подходящее для той роли, которую она собиралась играть. Когда Мэриел дошла до домика, ей нужно было только войти и осторожно открыть дверь гостиной. Она уже не в первый раз так поступала — подслушивала, когда хотела узнать что-то для себя полезное, и никто об этом никогда не узнавал. Это был только вопрос времени — повернуть ручку и узнать, что ей хотелось. А теперь Мэриел могла бросить свою реплику.

Отвечая на слова Эсме, кого сможет заинтересовать их прогулка в саду, Мэриел широко открыла дверь и ответила:

— Наверное, полицию, как вы думаете?

В руке у Эсме Трент была горящая сигарета. Она подняла брови и язвительно спросила:

— Это какая-то ваша новая роль?

Джеффри Форд покраснел. Намечался скандал, а он это ненавидел. Обе девушки отличались сильным темпераментом. Джеффри мимолетно подумал об Элли Пейдж — нежной, ласковой, именно такой, какой должна быть женщина.

Мэриел вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. Она сердито проговорила:

— Полиция не будет думать, как вам хочется, если я расскажу, что вы были около пруда в то время, как кто-то толкнул в воду Мэйбел Престон!

Эсме Трент затянулась сигаретой и медленно выпустила дым. Она была очень спокойна, ни малейшей тревоги не выдавали ни ярко накрашенные губы, ни ухоженные руки. Эсме продолжала говорить все в том же язвительном тоне:

— Наверное, вы многое об этом знаете, не так ли? Каким образом утонула жертва, я имею в виду. Жаль, что вы не подали эту идею полиции — ей было бы чем заняться. Заодно бы сказали о том, что тогда же порвали свое платье — это доказывает, что вы действительно там были и видели нас. Однако, принимая во внимание нас с Джеффри, можно считать ваше одно свидетельство против наших двух. Вы скажете, что мы там были, а мы скажем, что нет. Так что получается два к одному.

Она выпустила небольшое облачко дыма.

— В гостиной было жарко. Мы просто вышли прогуляться. Мы были только на лужайке. На пруд даже не заходили, было очень темно. Отличное объяснение. Оно нам подходит. Правда, Джеффри?

Эсме посмотрела на него и увидела, что он чувствует себя очень неуютно. Когда Мэриел вошла, Джеффри вскочил со стула и стоял перед ним. Похоже, он забыл, что в руках у него горящая сигарета, и пепел с нее падал прямо на ковер. Эсме Трент внезапно почувствовала к нему презрение. Сейчас он был похож на обычную кобылу, тихую и покорную домашнюю скотину, в то время как она мыслила себя скаковой лошадью, привыкшей преодолевать препятствия, перепрыгивая через них.

Джеффри почувствовал ее взгляд и торопливо ответил:

— Да, конечно.

Мэриел засмеялась:

— Вы пока еще не очень научились врать, Джеффри. А я думала, что вы уже достаточно попрактиковались. Или вы всегда говорите Эдне, где были и с кем? Конечно, я понимаю, что это немного разные вещи — не каждый раз вы толкаете человека в пруд и топите его. Это ведь может вас расстроить, как я вижу.

Джеффри помрачнел.

— Ты просто с ума сошла! Мэйбел Престон выпила лишнего, споткнулась о парапет и упала в пруд. Там она и утонула. Почему я — да не только я, любой — должен желать ее смерти?

— Конечно же, ее вы не хотели утопить. Вы же думали, что это Адрианна. Вы считали, что убиваете именно ее. Мэйбел ведь была в пальто Адрианны — том самом, которое я у нее выпрашивала! А если бы Адрианна умерла, у всех нас были бы деньги, много денег! Жаль, что вам не удалось довести дело до конца. Но зато вы хотя бы попробовали! Я не только скажу это, но и могу поклясться! Вы оба сидели в беседке, я слышала ваш шепот. А когда я ушла, к пруду подошла подвыпившая Мэйбел Престон. Вы увидели ее, решили, что это Адрианна, и у вас созрел план. Мгновенно. Как видите, мне есть что рассказать полиции… — Мэриел сделала паузу и добавила. — Если я этого захочу.

Эсме Трент лениво посмотрела на нее, снова затянулась сигаретой и так же лениво ответила:

— И что же случится, если вы пойдете в полицию? Ну скажете там, что слышали, как мы сидели в беседке. Мы же скажем, что нас там не было, не забывайте это! Зато мы скажем — слушайте внимательно, Мэриел, — скажем, что вы приезжали сюда и шантажировали меня, потому что знали о том, что Джеффри — мой друг, а вы ревнивая злючка. А еще мы можем рассказать Адрианне те «приятные» вещи, которые вы о ней сообщили, думаю, она будет рада их узнать. Она узнает, что вы выразили сожаление, что утонула не она, а человек, от которого не было никакого проку! — Глаза Эсме сверкнули. Она рассмеялась и продолжила: — Кстати, до меня дошли какие-то слухи насчет кофе, пролитого на ваше платье, и ниток, найденных на кусте цикламена. Хотите, я расскажу, в чем тут дело? С помощью кофе можно скрыть любые пятна, особенно если вы вошли в пруд и топили кого-нибудь. Между прочим, что вы сделали с платьем? Если вы не сможете его предъявить, это будет выглядеть странным, правда? Если же вы оказались настолько глупы, что отдали платье в чистку, полиция без труда докопается до того, какие именно пятна были на платье, так как я думаю, что вам не удалось полностью залить его кофе. Так что вам, дорогая моя Мэриел, лучше заткнуться. И если вы не перестанете так себя вести, то другие будут думать так же.

Естественная бледность Мэриел стала просто смертельной. Ее глаза метали молнии. Мэриел душила ярость, а выхода для нее не было. Она пятилась, пока не нащупала ручку двери. Открывая ее, Мэриел взглянула на Джеффри, очень сердитого и в то же время ощущавшего неловкость от того, что он попал в такую переделку, на Эсме Трент, которую возненавидела всей душой, и спросила:

— А если я скажу, что видела, как вы толкнули ее в пруд?

Эсме ответила:

— Никто вам не поверит.

— А может быть, все же стоит попробовать? — Произнеся это, Мэриел развернулась и пошла по дорожке к воротам калитки.

Глава двадцать восьмая

Элли услышала, как Мэриел прошла мимо, не заметив ее. Ноги девушки дрожали — она услышала столько нового, столько ужасного: они говорили о смерти человека так равнодушно…

Мисс Пейдж даже оперлась о подоконник — ноги не держали ее. Однако мысль, что она потеряет сознание от ужаса, а Эсме Трент выйдет и найдет ее, придала ей силы. Эта ужасная Эсме нагоняла на нее страх, даже когда ее не было рядом.

Снова послышались голоса. Эсме Трент сказала резко:

— Она опасна.

А Джеффри обеспокоенно заговорил:

— О чем она говорила, Эсме, о чем?

— Она сказала, что видела, как ты толкнул миссис Престон в пруд.

— Я или ты?

— Она сказала, что ты.

— Возможно, она имела в виду кого-то из нас.

— Или обоих. — Ее голос был твердым.

Джеффри истерически закричал:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Ладно, мы не делали ничего вместе, это нам известно. Но ведь затем мы разделились. Тебе показалось, что ты кого-то услышал. Наверное, это и была Мэйбел Престон. Я пошла по одной дороге, ты — по другой. Так что я спрошу: ты действительно вернулся?

— Эсме, клянусь тебе…

— Значит, нет?

— Боже мой, конечно же нет. — Затем сдавленным голосом Джеффри спросил: — Может, это сделала ты?

Тщательно подкрашенные брови Эсме Трент удивленно приподнялись.

— Джеффри! Ты действительно думаешь, что я признаюсь? Лучше перестань паниковать и включи мозги, иначе ты доведешь дело до того, что Мэриел на самом деле пойдет в полицию и раззвонит по всему графству о том, чего мы не совершали! Нужно сказать, что в таком настроении она способна на все, но она так глупа! Я хочу, чтобы ты пошел за ней и немедленно отговорил ее от этого!

Краска сошла с лица Джеффри. Он стоял как истукан и смотрел на Эсме.

— А что мне нужно ей сказать?

Она расхохоталась:

— Джеффри, дорогуша, только не говори мне, что ты не умеешь очаровывать женщин. Ты же стольких соблазнил! Она просто хочет заняться с тобой любовью! Так что вперед и за работу!

Он снова густо покраснел. В какой-то момент Эсме подумала, что Джеффри ударит ее. Но это мгновение прошло, и он взял себя в руки.

— Я попробую поговорить с ней и вернуть…

Элли, стоя за окном, не стала дожидаться конца фразы. Ей нужно было уйти прежде, чем выйдет Джеффри и увидит ее. Как только она перестала смотреть в ярко освещенное окно и повернулась назад, мир снова стал ужасающе темным. Элли ничего не видела, но ей нужно было пройти по узкой дорожке к своему дому. Она находилась на расстоянии не более одного метра от своего дома, когда входная дверь открылась. Если бы света не было, Джеффри Форд, скорее всего, увидел бы ее.

Элли услышала его слова:

— Я не верю, что ты можешь так думать на самом деле, Эсме… — Затем он повернулся и пошел по дорожке.

Эсме Трент стояла и смотрела вслед уходящему Джеффри. Ворота заскрипели, когда он их открыл, а затем его шаги постепенно стихли. Элли стояла словно замороженная. Если бы Эсме выглянула, то легко заметила бы ее, так как свет из открытой двери освещал все пространство перед домом. Но Эсме стояла и смотрела только в ту сторону, куда ушел Джеффри. Казалось, она будет стоять так вечно. Однако все на свете когда-нибудь кончается, и это бесконечное ожидание для Элли тоже окончилось: Эсме повернулась и закрыла за собой дверь. На улице стало так же темно, как и прежде. Элли, испуганная тем, что прикоснулась к чему-то страшному, недозволенному, пришла в себя и быстро побежала к дому. Тем не менее она не вполне осознавала, куда бежит: вместо того чтобы свернуть налево, к дому викария, она повернула направо и побежала по дороге, ведущей к дому Фордов. Если бы Элли нашла в себе силы и остановилась хотя бы на мгновение, то поняла бы свою ошибку. Однако она все бежала дальше, пока не оказалась перед домом Фордов.

И Мэриел, и Джеффри оказались перед нею. Мэриел не бежала, да и не думала это делать. Она полностью была удовлетворена своим поведением. Сначала Мэриел разработала совсем другой план. Она представляла, как внезапно появится в домике, смутив их обоих, какой умной себя покажет, как победит эту неприятную особу — Эсме Трент. В принципе можно было бы и не пугать Джеффри, если бы он вел себя скромнее. Мысленно перед Мэриел предстала другая картинка, тоже придуманная ею: сцена, когда Джеффри говорит ей, что всегда любил только ее, что Эсме просто соблазнила его, что она очень коварная женщина, что теперь, увидев их обеих вместе, он понял, что она, Мэриел, — единственная любовь его жизни. Если бы Джеффри сыграл эту роль, она могла бы спасти его. Мэриел могла бы сказать, что он попрощался с Эсме прежде, чем утонула Мэйбел Престон, и сразу же покинул площадку у пруда. После этого можно было легко справиться с Эсме.

Чем дольше Мэриел думала об этом, тем больше ей нравился тот план, который возник у нее в голове, когда она была в домике Эсме Трент. Мэриел заметила лежавший между диваном и стеной носовой платок Эсме. С того места, где сидела эта ужасная женщина, ей ничего не было видно. А вот Мэриел прекрасно все замечает. Воспользовавшись моментом, когда Эсме отвернулась, она молниеносным движением схватила платок и заткнула его в рукав.

Если носовой платок обнаружит полиция, это доказало бы, что Эсме там была. Она-то ведь сказала, что доказательств никаких нет, однако по крайней мере одно было — вот это. У Эсме имелась целая дюжина таких платков с вышитыми на них инициалами. Они были разных цветов: зеленые, синие, янтарные и бежевые. Этот был янтарным. Такой платок есть только у Эсме, поэтому он будет отличным доказательством и надолго испортит ей нервы и жизнь. Возможно, в тюрьму Эсме не посадят и не приговорят к смертной казни, однако от Джеффри Форда отвадить ее удастся.

Мэриел все еще внимательно обдумывала эту приятную возможность покончить с таким злостным врагом, когда подошла к дому. Любой, кто мог последовать за ней, увидел бы, что она на мгновение поколебалась и затем резко повернула на ту тропинку, которая вела к пруду. Мэриел целиком погрузилась в свои приятные мысли, уже давно ей не было так хорошо. Чем скорее носовой платок окажется в беседке, тем лучше. К утру он станет достаточно влажным. У Мэриел был фонарик, но она старалась пользоваться им как можно реже. Луна освещала дорогу достаточно, чтобы не заблудиться.

Когда она подошла к беседке, то включила фонарик, чтобы выбрать лучшее место для платка. Он должен быть найден быстро, но не сразу, иначе что-нибудь могут заподозрить. Как только Мэриел нашла такое место, то сразу же погасила свет и подошла к водоему. В нем отражалось ночное небо, которое в воде выглядело более ярким, чем было на самом деле. Скрытая за облаками луна плыла в пруду. Где-то летел самолет. Мэриел знала, что в Лэдбери находилось летное поле. Этот самолет летел очень низко, заглушая все звуки. Даже если бы она смогла услышать какой-либо другой звук, то не обратила бы на него внимания. Именно это и произошло: думая о своем будущем триумфе, Мэриел не услышала движения позади себя. Впрочем, возможно, она в любом случае не услышала бы ничего, поскольку мощеные дорожки полностью заросли густой невысокой травой. А ведь были шорохи, были шаги… Последовал быстрый удар.

Глава двадцать девятая

Мэри Лентон сидела в темноте и ждала. Было совсем нетрудно открыть дверь Элли. Имелось по крайней мере три других ключа, которые подходили к этому замку. Миссис Лентон вошла, включила свет и увидела, что кровать заправлена, занавески отодвинуты. Она сразу выключила свет. Поскольку они потом обыскали весь дом и нигде не нашли Элли, стало понятно, что ее здесь нет. А так как входная дверь и окна на первом этаже были закрыты, возникла мысль, что каким-то образом Элли вышла через это окно. Значит, когда она будет возвращаться, свет может ее спугнуть. Миссис Лентон спустилась на первый этаж и сообщила Джону:

— Ее там нет, она даже не раздевалась, наверное, спустилась вниз по грушевому дереву.

Он, не изменившись в лице, сказал спокойным голосом, в котором только очень внимательный человек — такой, как Мэри Лентон, — обнаружил бы скрытый гнев:

— Значит, мы будем ее ждать, пока она не вернется.

— Только не ты, Джон.

— А почему не я?

— Ей будет очень стыдно.

— Да, я на это надеюсь. Я не собираюсь быть с ней мягким.

Они говорили шепотом, словно кто-то в доме мог их подслушать. В конце концов Мэри добилась своего.

Джон Лентон решил на всякий случай исследовать все остальные комнаты в доме. Никого не обнаружив, он вернулся к своему рабочему столу и стал прибирать на нем, весь пылая праведным гневом. Викарий пошел спать, однако это вовсе не означало, что он не накажет Элли, когда она вернется домой.

Мэри Лентон сидела в темноте. Все было настолько невероятно, что она отказывалась в это поверить. Миссис Лентон мысленно оглянулась назад и припомнила все события из жизни Элли — та ведь была всего лишь на пять лет моложе ее. Мэри помнила ее крохотной, очень симпатичной малышкой. Девочка росла и продолжала оставаться такой же нежной, ласковой, хрупкой. Она была так слаба, что не могла ни играть с друзьями, ни гулять подолгу. Поэтому и не верилось, что эта самая Элли вылезла из окна, чтобы пойти на свидание к мужчине.

Миссис Лентон поставила стул около окна так, чтобы заметить, когда Элли вернется. Это был тот самый стул, на котором подолгу сидела Элли, всматриваясь в дорогу, ведущую к дому Фордов. Мэри чувствовала себя очень несчастной — она никогда не видела своего Джона таким рассерженным. Его семья, которой он так гордился, теперь становилась темой для пересудов у любопытных сплетниц. Семья, которую он и Мэри создали, чтобы достойно вырастить своих дочерей. И вдруг эта отвратительная интрига!

Джон рассердился, и, войди Элли сейчас, она не получила бы никакого снисхождения.

Мэри не знала, что делать, в голову ей не приходила ни одна идея. Джон заставит ее отослать Элли. Ей больше никто не поможет с детьми. Он теперь не разрешит Элли преподавать, не позволит ей быть с ними. А куда он может ее послать? У них не было родственников, кроме старой тетушки Анабел, однако она очень любопытна, ей обязательно захочется узнать, что стряслось и почему Элли удалили из дома.

Чем дольше миссис Лентон продолжала думать об этом, тем труднее ей было найти выход из создавшегося положения. Если бы только Джон помог ей, вместо того чтобы сидеть в своей комнате и накапливать гнев, который он обрушит на бедняжку Элли, стоит той войти в дом…

Естественно, Мэри не против того, что с Элли надо поговорить. Нужно объяснить ей, что встречаться с Джеффри Фордом нельзя, ему должно быть стыдно, что он позволил себе играть сердцем девушки, не имея никаких серьезных намерений. Если она пообещает не поступать так больше, бури можно будет и избежать.

Миссис Коллен так глупа и груба… Она думала, что достаточно указать на чужие грехи, чтобы люди перестали думать о семейных неурядицах. Глупо, что Джон хотел помочь Олайв. Если бы Мэри знала, куда он идет, то, вероятно, попыталась бы остановить его. Хотя вряд ли это сработало бы. Мужчины неимоверно упорны и уверены в том, что они знают лучше всех, как поступить.

Внезапно Мэри услышала легкий шум шагов Элли. Та бежала задыхаясь, не обращая внимания на то, что было под ногами — трава ли, гравий… Она даже не сознавала, что сейчас ночь, темно и ничего не видно. Элли дрожала от ужаса, как листья на деревьях в ветреную ночь. Она бежала от самого пруда — через арку, через лужайку и кустарники вниз по дороге от дома Фордов. Элли продолжала бежать, пока не добралась до дома викария. Она прошла мимо высоких стеблей георгинов, затем, добравшись до грушевого дерева, остановилась и решила передохнуть. Спускаться было легко, но как подняться наверх, когда сил не осталось? Девушка обхватила ствол и прижалась к нему лбом.

Мэри Лентон, услышав, как громко, с придыханием, дышит Элли, вскочила со стула, не зная, что и подумать. Что с ней могло произойти? Ей явно было очень плохо — наверняка что-нибудь случилось. Миссис Лентон не знала, что предпринять: она не могла вернуться к себе, не могла отказаться от мысли встретить Элли, не могла даже двигаться по комнате, чтобы не напугать ее.

А затем очень медленно, со сдавленными рыданиями Элли залезла на самую низкую ветвь грушевого дерева и начала подниматься. Тогда Мэри потихоньку отошла от окна. Выключатель был возле туалетного столика, стоявшего там же. Мэри потихоньку нащупала его и ждала.

Она слышала, как руки Элли нащупывали ветви и цеплялись за них, как ее ноги скользили по стволу, как из ее горла вырывались какие-то сдавленные звуки. Было ужасно слышать все это и не помочь ей, но Мэри знала, что она может напугать Элли, и тогда та упадет. В этот момент миссис Лентон поняла, что не всегда можно помочь людям, которых вы любите. Иногда они должны помочь себе сами. Элли должна найти свой собственный путь.

Мучительно и очень-очень медленно Элли прошла эту часть своего пути. Тень показалась на подоконнике, затем учащенное дыхание послышалось уже в комнате. Одно мгновение Элли стояла, привыкая к темноте, затем взялась за занавеску и опять постояла некоторое время.

И тут вспыхнул свет. Элли увидела Мэри, держащую руку на выключателе. Ее рот был полуоткрыт, однако она ничего не могла сказать: передняя часть юбки и весь джемпер Элли были испачканными и мокрыми. Мэри ошеломленно проговорила:

— Элли!

Элли Пейдж безучастно на нее уставилась. Она выпустила занавеску из рук, постояла еще немного… И упала на пол.

Потребовалось много времени, чтобы привести ее в сознание и в результате увидеть, что ей очень плохо… Джон, который вовсе не был железным человеком, без колебаний согласился на все требования Мэри.

— Я не могу оставить ее, Джон, ее сейчас нельзя оставлять.

Викарий смотрел на утомленную девушку, лежащую на кровати. Они подняли ее с пола — тело было ледяным, поэтому Элли накрыли одеялом. Джон принес грелку и стакан горячего молока. Внезапно он сказал:

— Почему вы сняли ее вещи? — И затем более резко: — Она же не пришла в таком виде?

Мэри не знала, почему решила ответить именно так. Она была искренней женщиной, однако никакая женщина не признается мужчине в том, в чем не хочет признаваться. Миссис Лентон и сама не знала, почему сняла с Элли промокший джемпер, жакет, юбку, влажные ботинки и чулки, прежде чем побежала за Джоном. Что случилось с Элли, можно было узнать только от нее самой. А пока Мэри сняла с девушки мокрые вещи и припрятала их. Когда Джон заснет, она все это выстирает.

Миссис Лентон спокойно посмотрела на мужа и без напряжения ответила:

— Я думала, что так ей будет удобнее.

Глава тридцатая

На сей раз тело нашел не Сэм Болтон, а садовник. Он очень редко ходил к этому месту, однако в такое прекрасное утро после облачной ночи он решил пройтись по всему саду и собрать созревшие на некоторых кустарниках семена.

На синем небе сияло яркое солнце. Несмотря на то что погода обещала быть просто чудесной, что-то внутри заставляло мистера Робертсона тревожиться. Однако, если бы Мэри стала уверять его в собственных подобных ощущениях, он бы сказал ей только одно слово: «Чепуха!»

Мистер Робертсон прошел через арку, поправил кустарник и увидел в водоеме тело человека. Оно лежало на парапете, а голова и плечи были под водой.

Это была Мэриел Форд, и, вне всякого сомнения, мертвая. Мистер Робертсон знал, что трогать ее не нужно, поэтому вернулся в дом и спокойно сообщил страшную новость Симмонсу. На этот раз суета не поднялась.

Новость разлетелась по всему дому, словно искра пламени в сухом хворосте. Джанет услышала обо всем за утренним чаем, который ей принесла Джоан Каттл. Она решила сделать все, что угодно, лишь бы на время закрыть рот Джоан и не дать ей испугать Стеллу. Выслушав строгие слова Джанет, Джоан похныкала, но решила повиноваться и молча вышла из комнаты.

Джанет подошла к телефону и позвонила Стар. Затем через десять минут зашла в детскую, где и встретилась с Нинианом. Тот, едва завидев ее, спросил:

— Ты уже знаешь?.. Слышала?..

Она в ответ только кивнула.

— Знаешь, Стеллу нужно куда-нибудь отослать. Я сразу же об этом подумала.

Ниниан слегка пожал плечами.

— А что на это скажет Стар? Она не потерпит присутствия Стеллы в городе.

Джанет смотрела очень решительно и прямо.

— Все уже устроено. Подруга Стар Сибилла Максвелл возьмет Стеллу к себе. У нее есть дети такого же возраста, им будет хорошо вместе. У Максвеллов довольно большой дом в Саннингдейле. Сибилла попросила, чтобы Стар привезла Стеллу прямо туда, так что все уже устроено. Мы уезжаем в девять пятнадцать из Лэдбери.

Он стоял нахмурившись.

— Стеллу нужно держать подальше от этого дела, тут ты, конечно, права. А как же ты? Полиция захочет встретиться с каждым.

— Стар встретит нас. Я уеду назад на следующем поезде.

— А как ты собираешься добраться до Лэдбери? Я не знаю, смогу ли отвезти тебя.

— Я заказала такси. Мне нужно покормить Стеллу. Останься пока с ней, мне необходимо спуститься вниз. Я не хочу, чтобы она выходила из детской, пока такси не приедет.

Всю дорогу в поезде Стелла болтала о Максвеллах. У них был сад, плавательный бассейн, два пони, морские свинки и кролики. Джанет никогда не видела ее настолько оживленной.

Стар, встречая их на станции, испуганно посмотрела на Джанет. Затем торопливо спросила:

— В чем же дело?

Джанет не хотела ничего говорить. Ее единственным желанием сейчас было оградить Стеллу от известий о подобных несчастьях. Когда они получали багаж Стар, та, не утерпев, снова тихонько спросила:

— Джанет, Стелла знает что-нибудь?

— Ничего. Я стерегла ее, как дракон принцессу в высокой башне.

— Мне придется ей что-нибудь сказать.

— Конечно. Может, тебе сказать ей, что произошел несчастный случай? Стелла недолюбливала Мэриел, поэтому не думаю, что новость ее сильно расстроит, кроме того, сейчас она поглощена встречей с бассейном, пони, морскими свинками и прочими чудесами. Она говорила про них всю дорогу.

Стар схватила Джанет за руку и так сильно сжала, что девушка испугалась, что останется синяк.

— Я же говорила тебе тогда, перед отъездом, помнишь? Я говорила, что произойдет что-то ужасное. Я ведь хотела остаться в Нью-Йорке, но что-то пригнало меня назад. Я почему-то боялась за Стеллу!

Джанет попыталась убрать руку.

— Стар, ты мне руку сломаешь. Как я потом буду работать? И ничего страшного со Стеллой не произошло, ее просто отослали на некоторое время, вот и все.

Поезд вернулся в Лэдбери только после половины первого, и Ниниан ждал на платформе. Сев вместе с Джанет в такси, он сказал резко:

— Полицейские нашли в беседке носовой платок, принадлежащий Эсме Трент.

Джанет молчала. Она смотрела на его смуглое неулыбчивое лицо.

— Они не знают, как она должна была потерять его там, и не понимают когда. Однако после первого случая там ничего не было, потому что полицейские сказали, что тогда они внимательно осмотрели всю беседку. А вчера, в четыре часа дня, этого уже не могло быть, потому что Робертсон не любит беспорядок и все очень быстро прибрал. Как он утверждал, «ни носовые платки, ни другие предметы дамского туалета в беседке замечены не были».

Джанет спросила:

— А откуда стало известно, что этот платок принадлежит Эсме?

— О, это очень заметная вещь, янтарного цвета, с именем Эсме в углу.

— А что по этому поводу сказала сама хозяйка платка?

— Не знаю. Они задали нам много вопросов… Теперь станут спрашивать и тебя. Ты не поверишь, оказывается, очень трудно объяснять самые простые вещи. Вот, например, действительно ли Эдна и Адрианна легли в половине десятого? Очень подозрительно для Адрианны — устать от Эдны. Или для Эдны! А кто такая мисс Сильвер и что она делает здесь?

Джеффри должен был признаться, что пошел встретиться с женщиной и оставался у нее неопределенное время. Это, конечно, не преступление. Однако всем нам известно, что Мэриел отправилась за ним, чтобы вернуть его в гостиную. Так что, по идее, он был последним, кто видел ее живой. Полицейские спросили, удалось ли ей догнать его. Он ответил, что не видел ее.

В результате остались мы с тобой. Мы ведь были вместе и можем подтвердить алиби друг друга. Если, конечно, возможно иметь алиби в такой ситуации. И почему мы сидели вплоть до половины одиннадцатого, когда, насколько мы знали, остальная часть добродетельного домашнего семейства легла спать? И почему мы не слышали, как Джеффри вошел? Я справедливо говорил, что дом очень большой, за всеми просто не уследишь, кроме того, нам это было просто не нужно, не до этого, молодость, сами знаете… Но знаешь, лед между нами это сообщение не растопило. Да, кстати, я снабдил их нашей краткой биографией.

— Тебе не следовало болтать такой чепухи. Мы ничем не были вечером заняты.

— Если ты станешь протестовать, это вызовет у них подозрения. Поэтому пусть уж все идет как идет.

Джанет побледнела и осунулась. Она ничего не говорила в течение одной-двух минут, а затем внезапно спросила:

— А что обо всем этом думает полиция? Они не принимают это за несчастный случай?

Брови у Ниниана поднялись.

— Ты считаешь, что полиция настолько глупа, что поверит в подобные совпадения? Думаешь, они парят в облаках?

— А что, есть еще что-нибудь, чего я не знаю?

— Боюсь, что есть. Видишь ли, Мэриел не только утонула в пруду. Перед этим ее оглушили каким-то тупым предметом.

Глава тридцать первая

Новости дошли до домика викария, когда Дженни и Молли завтракали. Их светлые, гладко причесанные волосы, недавно умытые розовые лица и сияющие голубые глаза привлекали взор. Мэри Лентон не выглядела так хорошо, как ее дочери. Она ночью то и дело просыпалась и снова засыпала. Ночь ей казалась такой долгой и нескончаемой…

Элли Пейдж так и проспала всю ночь беспробудно. Она лежала не шевелясь. У ее подбородка Мэри положила листик, однако Элли дышала так тихо, что лист не колыхался. Мэри на цыпочках подходила, проверяла лист и снова уходила. Она установила рядом ночник и следила за девушкой. Ей было страшно — сон не должен настолько напоминать смерть. Но каждый раз, поднимаясь и подходя на цыпочках к кровати, миссис Лентон знала, что это все-таки сон.

Она наливала молоко в детские чашки, когда Джон вызвал ее из комнаты.

— Только что приходил булочник, принес два батона. Мэри, он говорит, что в доме Фордов снова несчастный случай. Я не могу ему верить, но он только что оттуда, лгать или придумывать ему незачем. Он сказал, что в том же самом пруду утром было найдено тело Мэриел Форд, там теперь полиция.

Мэри Лентон побледнела:

— Она утонула в том же самом пруду?

— Именно это он говорит. Я не знаю, должен ли я поехать туда.

— Не сейчас, пока там полиция. Ты можешь им помешать.

Джон, немного помолчав, поинтересовался:

— А как там Элли? Разве она не собирается подняться? Мне нужно поговорить с ней о событиях прошлой ночи. Она что, еще спит?

— Я дала ей выпить горячего молока, и она снова заснула. Тебе не нужно сейчас с ней разговаривать.

Джон смотрел твердо и спокойно. Он холодно произнес:

— Если она больна, нужно послать за доктором. Если она не больна, я могу пойти к ней.

Мэри ответила:

— Пока следует подождать… Ничего не нужно делать, Джон, только ждать. Разве ты еще не понял, что нам нужно быть очень осторожными?

— Осторожными?

— Да, Джон. Тебе не нужно сейчас разговаривать с Элли, не теперь, во всяком случае. Ты действительно не должен этого делать! Миссис Марш будет здесь с минуты на минуту, чтобы убрать в доме. Я скажу ей, что Элли чувствует себя не очень хорошо и я велела ей оставаться в кровати. Никто не должен знать, что ее не было ночью в доме!

Джон скрипуче рассмеялся.

— Ты запираешь дверь после того, как лошадь украдена, не так ли? Половина окрестности, кажется, знает, что она выходит ночью!

— Но не вчера вечером. Не должно быть никаких разговоров об этом.

Он недоуменно спросил:

— Что ты предлагаешь?

Мэри сжала его руку.

— Я ничего не предлагаю. Я говорю, что никто не должен знать, что Элли выходила сегодня.

— Мы должны скрывать правду, то есть лгать?

— Нет, я не лгу, я говорю правду. Ей не очень хорошо, и я держу ее в постели.

Викарий отпустил руку жены и подошел к окну в полном замешательстве. Не поворачиваясь, он промолвил:

— Полицейские говорят, что Мэриел была убита.

— Джон!

— Булочник сказал, что ему это стало известно от Робертсона. Ее ударили по голове, а потом утопили в пруду.

Глава тридцать вторая

Адрианна Форд ждала, пока соберется вся семья. Она очень прямо сидела в кресле в своем обычном домашнем платье фиолетового цвета. Волосы были все так же тщательно уложены, лицо так же умеренно накрашено, словно в доме ничего страшного и не произошло. Позавтракала она в своей комнате, после чего спустилась в гостиную и стала ждать.

Мисс Сильвер сидела с правой стороны от нее и вязала. Спицы двигались так стремительно, что невозможно было уследить за ними.

Первой пришла Меесон. Ниниан и Джанет вошли вместе. Девушка не видела Адрианну ни до своего отъезда в Лондон, ни после возвращения. Теперь она удостоилась только лаконичного — «Доброе утро». По поводу Стар Адрианна заметила, что наконец-то она хоть что-то сделала осмысленно.

Пока не пришел Джеффри, все молчали. Он очень изменился в лице и явно был похож на человека, который получил смертельный удар.

Джеффри уже видел сегодня Адрианну, поэтому просто молча сел.

Эдна со своей корзинкой и никогда не заканчивающейся вышивкой вошла последней. На ней были надеты все та же черная юбка и серая блузка, что и в день похорон Мэйбел Престон. Наверное, она сочла, что для сегодняшнего печального случая данная одежда очень подходит. Эдна выглядела немного лучше, чем Джеффри, и, садясь поудобнее, вслух отметила, что сегодня наконец-то выспалась.

— Мне не очень нравится принимать таблетки, чтобы лучше уснуть, но иногда они просто необходимы. Вчера я подумала, что без снотворного мне не обойтись, так что, когда я ночью поняла, что не могу уснуть, решила не мучиться и принять одну из тех таблеток, которые мне прописал доктор. Так что я превосходно выспалась.

Адрианна побарабанила пальцами по подлокотникам кресла:

— Я уверена, что мы все очень рады услышать это. И теперь, возможно, мы можем начать.

Джеффри спросил:

— Начать что?

— Если мне разрешат говорить, то я скажу.

Адрианна сидела спиной к окну. Ее волосы сияли. Она не признавала никаких драгоценностей, кроме колец, а руки у нее по-прежнему были чудесными.

— Я могу начать, — повторила она. — Я попросила, чтобы вы приехали сюда и мы разобрались бы в тех событиях, которые произошли здесь. Дело касается прошлой ночи. Но лучше, я думаю, начать со вчерашнего вечера. Я знаю, что полиция с вами уже беседовала, однако то, что стоит сказать полиции, — это одно, а то, что можно сообщить в семейном кругу, где все останется между нами, — это совсем другое. Да, Джеффри?

Тот был вынужден ответить:

— Во всяком случае, здесь есть три человека, которые не относятся к семейному кругу. Если вы хотите переговорить с Эдной, я думаю, это можно сделать и с глазу на глаз. И с Нинианом тоже, если в том есть потребность. Должен признаться, что не понимаю, зачем нас тут собрали.

Он ожидал ответного выпада, но, к его удивлению, этого не последовало. Не обратив на прозвучавшие слова особого внимания, Адрианна спокойно ответила:

— Спасибо, Джеффри. Это небольшая формальность, способная по-настоящему помочь показать мысли тех людей, которых я пригласила. Я не раз говорила, что Меесон была со мной более сорока лет, и я привыкла за это время думать о ней как о члене семьи. Садись, Герти, и не переживай. Сейчас не время волноваться. Я нахожу присутствие мисс Сильвер поддержкой для себя и особенно желаю, чтобы она присутствовала. И Джанет тоже — таково мое желание. Наверное, вам будет интересно узнать, что я позвонила миссис Трент и пригласила и ее, однако она отказалась. Как вы думаете почему? В жизни не поверите! Миссис Трент сказала, что некому присмотреть за ее маленьким сыном, потому что занятия в доме викария отменены, потому что Элли заболела! — Голос Адрианны зазвенел.

Поскольку каждому в этой комнате было известно, что Джекки Трент чаще всего проводит время в одиночестве — в доме или на улице, но в любом случае без матери, было неудивительно, что Джеффри покраснел, а Меесон насмешливо фыркнула и оглядела всех. Эдна Форд никак на это не отреагировала — она только сделала первый стежок.

Выдержав паузу, Адрианна заговорила снова:

— Я начну с себя и с того, что произошло тогда, когда я могла все видеть. Мисс Сильвер, Эдна, Мэриел, Джеффри и я пошли прямо из столовой в гостиную. Симмонс принес кофе. Ниниан и Джанет появились после этого. Джеффри, как только выпил кофе, вышел из комнаты, сказав, что ему нужно писать письма. Мэриел предложила танцевать. Она сказала, что сходит за Джеффри и приведет его. Мэриел вышла из комнаты, и после этого, как мне известно, никто ее живой не видел. Мисс Сильвер, Эдна и я оставались в гостиной до половины десятого, а затем поднялись наверх вместе. Потом мы, конечно же, разделились. Я пошла к себе — меня там ждала Меесон. Я легла спать. Эдна, что делали вы?

Эдна Форд как раз разглядывала бледный тоскливый цветок, который вышивала, — он, очевидно, походил бы на мак, если бы не был таким унылым. Она жалобным тоном ответила:

— Когда мы расстались, я пошла в свою комнату, переоделась, умылась, причесалась и выпила таблетку, о которой уже рассказывала. Хотя нет, постойте, скорее всего, я выпила таблетку раньше, чем причесалась. Я еще подумала, что таблетке нужно дать время… Ну вы сами знаете, для чего. Я подумала, что лучше всего будет лечь в постель, когда стану совсем сонной. А то так неприятно лежать и смотреть в темноту.

Мисс Сильвер быстро вязала. Она посмотрела на клубок шерсти и сказала:

— Да, действительно, нет ничего более страшного. Но вам, к счастью, удалось уснуть.

Эдна Форд в ответ перечислила все те ночи, когда ей не удавалось уснуть.

— А затем я, конечно, чувствовала себя ни на что не годной в течение дня, ничего не могла делать. Все валилось из рук. Фактически таким большим домом никто не управлял, за прислугой нужно постоянно смотреть, а я чувствовала себя не совсем здоровой. Однако таблетка подействовала — она подарила мне несколько часов здорового сна. Я проснулась, когда Джоан вошла в комнату и рассказала ужасную новость.

Адрианна выслушала занудную речь Эдны с большим нетерпением, затем повернула голову и резко спросила:

— Джанет и Ниниан, вы оставались в гостиной. Вы были вместе все время?

Ниниан кивнул.

— До половины одиннадцатого, когда мы поднялись. Джанет пошла в свою комнату, а я — в свою. Я спал всю ночь.

— И вы, Джанет?

— Да, я тоже спала.

Адрианна посмотрела через плечо:

— Герти?

Меесон взбрыкнула:

— Не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь, но думаю, что подойдет любой мой ответ. Я поужинала, затем поднялась наверх и приготовила ночную рубашку и чай. Я думала, что ты обрадуешься. Затем я послушала немного радио и посмеялась над шутками. Спасибо Господу за то, что мы в состоянии оценить хорошую шутку, иначе что была бы за жизнь! Затем ты пришла, я помогла тебе лечь и ушла к себе.

— Расскажи о том, когда ты в последний раз видела Мэриел.

Меесон вскинула голову.

— Ну разве была какая-нибудь необходимость спрашивать меня, когда я шла, подав тебе кофе! Я встретила ее на лестнице, и она была в ярости! Мэриел обозвала меня сплетницей, потому что я рассказала, как она испачкала платье кофе. А ведь я это ни от кого не слышала. Сплетни — это когда услышал чужие речи. И что же тут за тайна, хотела бы я знать: испачкать платье кофе и пытаться это скрыть! Вот уж глупость! В результате она так сильно кричала, что на лестницу выскочили все: и мистер Джеффри, и мистер Ниниан, и миссис Эдна… Ей нужно было следить за собой, она становится неуправляемой — я так ей и сказала! Да и платье порвала, неаккуратная. И что ей было нужно около пруда, хотела бы я знать! Я спросила ее об этом, и Мэриел, не моргнув, ответила, что ее там не было. Но она была, поскольку мисс Сильвер нашла нити от платья на кустарнике цикламена, я ей так и сказала! И что ей понадобилось в этом неприятном месте? Угораздило же обеих найти там свою смерть!

Меесон замолчала. Стояла тишина, пока мисс Сильвер не спросила:

— Мистер Форд, вы тоже это слышали?

Он устало ответил:

— Они ссорились. И уже не в первый раз. Что же тут удивительного, хотел бы я знать!

— А вы, миссис Джеффри?

— О да. Мэриел так легко выходит из себя. Вы же знаете, что ей трудно остановиться.

— Но вы слышали о том, что она порвала платье у пруда?

— Я слышала, что она испачкала его. Такая жалость — платье ведь совсем новое.

— Но ведь вы должны были слышать о том, как она его порвала?

— Ах, вы насчет пруда? Конечно, я слышала кое-что. Они ведь так громко ссорились. Однако я не могу припомнить, о чем именно шла речь.

— Хорошо, миссис Джеффри. — Мисс Сильвер повернулась к Ниниану. — Я знаю, что вы тоже были в холле. Вы слышали о том, как она порвала платье у пруда?

Мисс Сильвер увидела его прямой взгляд.

— Да, я это слышал.

— Расскажите мне, что вы услышали.

— Меесон сказала, что нити от платья Мэриел были обнаружены на кустарнике цикламена. Мэриел сильно рассердилась и стала кричать, что она никогда в тех местах не гуляет. Меесон настаивала на своем, говорила, что она должна была там быть, иначе там не оказались бы обрывки платья.

— Как вы думаете, это слышали все?

— Я думаю, это мог слышать каждый, если он, конечно, не глухой.

Адрианна подняла руку, на пальце сверкнуло кольцо с аметистом.

— Спасибо. Джеффри, ты единственный, кто еще не успел сказать нам, что ты делал вечером после того, как вышел из гостиной.

Он вздрогнул. Их глаза встретились.

— Действительно, я…

Рука Адрианны упала снова.

— Я не думаю, что ты это сделал. Мой дорогой Джеффри, это судный день. То, что полицейские пока еще не допросили тебя, вовсе не означает, что они не спросят вовсе. Они просто решили отложить это до следующего раза. Тебе в любом случае придется им отвечать. Куда ты шел, когда оставил гостиную?

Джеффри смотрел мимо нее в правое окно. На улице отцветала гвоздика, и, наверное, она сильно благоухала… Но окно было закрыто, и в комнату не доносилось ни единого намека на аромат. Он упрямо сказал:

— Мне кажется, это все бесполезно. Но если вам хочется знать, то я пошел прогуляться.

Эдна, по-прежнему не поднимая глаз от своей вышивки, проговорила спокойным будничным голосом:

— Он ходил на свидание с Эсме Трент.

Глава тридцать третья

Именно в этот момент дверь открылась и вошел мистер Симмонс. Он доложил:

— Приехала полиция, мэм. Там инспектор и начальник. Они спрашивают мистера Джеффри.

— Я спущусь вниз. Поговорю с ними наедине.

Адрианна, глядя на Джеффри, приказала:

— Пригласите их сюда. Пусть поднимутся.

Симмонс вышел.

Все как-то занервничали. Эдна стала шить еще медленнее, мисс Сильвер смотала клубок. В коридоре раздались тяжелые шаги. Снова вошел Симмонс и громко объявил имена прибывших полицейских. Вошли двое мужчин, и дворецкий закрыл за ними дверь.

Адрианна знала их обоих: это были начальник полиции с румяным лицом и инспектор полиции с полуседой головой. У него была очень интересная манера разговаривать — очень быстро, так что за его мыслями едва можно было поспевать.

Она приветливо обратилась к ним:

— Добрый день. Как ваши дела? — И затем: — У нас сейчас, что называется, семейное собрание. Вы можете принять в нем участие. Не желаете ли присесть?

Начальник полиции хотел поговорить с Джеффри с глазу на глаз, однако он быстро понял, что такое же желание было и у самого мистера Джеффри. Поэтому полицейский быстро изменил свое намерение, подумав, что реакция не только этого господина, но и других членов семьи может быть достойна его внимания. Он бросил на всех быстрый взгляд и заключил, что ничего страшного не произойдет, если опрос пройдет при них. Поэтому начальник полиции решил назначить себя председателем этого небольшого семейного собрания, о котором ему сказала Адрианна, и предложил присесть своему инспектору.

— Хорошо, миледи. Поскольку вы все собрались здесь, у меня есть несколько вопросов, которые мне хотелось бы вам задать. Мистер Форд, я прошу вас, присядьте.

Взгляд Адрианны и слова начальника полиции возымели действие. Джеффри сел.

Мартин (так звали начальника), увидев Джанет, спросил:

— Вы та самая леди, которая уезжала из города с маленькой девочкой?

Джанет сказала:

— Да.

Он кратко опросил ее насчет печальных событий предыдущего вечера.

— Насколько хорошо вы знали покойную?

— Всего несколько дней, мы познакомились, когда я приехала сюда.

— Были ли у вас с ней какие-нибудь разногласия?

— Нет.

Начальник полиции кивнул.

— Тогда еще один вопрос. Вы играете в гольф?

— Я не играла уже больше года, а то и двух.

— Можно узнать почему?

— Я работала в Лондоне.

— Посещаете какой-нибудь клуб?

— Нет.

— Вы когда-нибудь говорили о том, что умеете играть в гольф? Может, обсуждали эту тему с покойной?..

Удивленный взгляд Джанет был искренен.

— Нет.

Мартин повернулся к Джеффри.

— Вы играете в гольф, мистер Форд?

Джеффри пожал плечами:

— Я очень плохой игрок.

— Но вы умеете играть?

— Играл раньше, в юности.

— Значит, у вас должны остаться клюшки. Можно их забрать?

— Да, конечно.

— А где они лежат?

— В раздевалке, за дверью в сад.

Мартин взглянул на Эдну:

— Вы играете, миссис Форд?

Эдна оставалась спокойной, ее рука даже не дрогнула, однако шить она перестала.

— Ну я тоже играла, когда была молодой, однако это так давно было… Если бы был большой дом, то тогда… А на улице мне играть не хочется…

Эдна снова подняла иглу.

Мартин спросил:

— Еще кто-нибудь играет? Наверное, вы, мистер Рутерфорд? Я помню, вы неплохо играли, да?

Ниниан рассмеялся:

— Я получил великолепный удар в прошлом году. Очень неприятно… Это было в Лондоне.

— У вас есть клюшка?

— Нет, у меня почти нет времени, чтобы играть.

Адрианна спросила своим грудным голосом:

— Можно узнать, почему вы задаете вопросы о гольфе?

Лицо начальника полиции стало очень серьезным.

— Потому что мисс Мэриел Форд была убита клюшкой для гольфа.

Было похоже, что в этой комнате у всех перехватило дыхание. Адрианна, сидя прямо в своем фиолетовом платье, с блестящими темно-рыжими волосами, продолжала спрашивать за всех:

— Почему вы так думаете?

— Потому что клюшка была найдена, ее подкинули между беседкой и кустарниками. Это очень тяжелая клюшка. Поэтому можно смело утверждать, что ее использовали в качестве оружия нападения. Отпечатков пальцев на ней не нашли — значит, преступление было преднамеренным.

Джанет вздрогнула. Перед глазами она увидела картинку, такую четкую и ясную: пруд с отражающимся в нем небом, и больше ничего вокруг. Мэриел с ее ревностью, страшной смертью… и темнота кругом. Джанет услышала, как начальник полиции сказал:

— Она умерла прежде, чем ее голова коснулась воды.

У Джанет закружилась голова. Она почувствовала, как Ниниан сжал ее плечо, не давая ей потерять сознание.

Когда все успокоились, Джеффри Форд произнес:

— Я говорил, что пошел прогуляться…

— Вы звали кого-нибудь с собой?

Эдна подняла блеклые глаза и посмотрела на Джеффри, затем на Мартина. Она совершенно отчетливо сказала:

— Он ходил к миссис Трент в ее домик.

— Это так, мистер Форд?

— Да.

— Я могу спросить, как долго вы там оставались?

— Я не знаю… Может быть, выкурил несколько сигарет…

— Вы находились там дольше, чем тридцать минут?

— Возможно, немного дольше. Я на самом деле не знаю.

— Ваш путь туда и обратно занял около двадцати минут?

— Да, наверное. Я не рассчитывал.

— А когда вы вышли из дома?

— Я не смотрел на часы.

Адрианна сказала:

— Это произошло примерно в двадцать минут восьмого. А через несколько минут Мэриел отправилась за тобой.

Мартин кивнул.

— Значит, в идеале уже в половине девятого вы должны были вернуться домой?

Джеффри сильно покраснел.

— Не нужно на меня давить. Я понятия не имею, во сколько вышел или вернулся. Пропади оно все пропадом! Я очень редко смотрю на часы. Я часто так делаю — гуляю с миссис Трент, мы разговариваем, я выкуриваю пару сигарет и возвращаюсь домой. Вполне возможно, что я находился там дольше, чем сказал, не знаю. Я не слежу за временем. Я не могу сказать, когда вернулся. Все, что я знаю, что было не очень поздно.

Руки Эдны спокойно лежали на коленях. Она проговорила без всякого выражения:

— Время действительно проходит быстро, когда разговариваешь.

Никто, возможно, не заметил паузу перед последним словом. Эдна вытащила иглу из ткани. Мартин сказал:

— Значит, это было примерно в десять часов. Вы не заметили, горел ли свет в гостиной?

— Я понятия не имею. Я прошел сразу в свою комнату.

— А потом вы смотрели на часы?

— Нет, не смотрел.

Мартин повернулся к Адрианне.

— Мне показалось, что вы говорили о том, что вы, миссис Форд и эта леди, — он указал на мисс Сильвер, — пошли спать в половине десятого. Мне кажется, это очень рано.

— Мы очень устали в тот день.

— А кто-нибудь из вас спускался после этого?

— Я, во всяком случае, нет.

— А вы, миссис Форд?

Эдна сказала своим тоскливым голосом:

— О нет. Я плохо себя чувствовала. А вчера приняла таблетку, которую мне прописал доктор, и великолепно выспалась.

— Вы, мисс Сильвер?

Продолжая смотреть на свое творение и не поднимая глаз, женщина ответила:

— Нет, я больше не спускалась вниз.

Начальник полиции снова повернулся к Джеффри Форду:

— Мисс Мэриел Форд последовала за вами из гостиной около половины девятого. Она громко сообщила всем, что идет за вами. Она вас догнала?

Мысли Джеффри спутались: они уже спрашивали его об этом, и он ответил, что нет. Почему же снова спрашивают? Все это было похоже на то, что ему просто не верили. Может, было бы лучше сказать, что он видел Мэриел, что поговорил с ней, а затем вышел из дома? Но тогда они захотят знать, где она была, что делала, каким образом в конце концов оказалась в пруду. Поэтому не нужно колебаться, это надо было сразу говорить. Джеффри быстро произнес:

— Нет, конечно нет. Я не знаю, куда она ходила, я после этого с ней не встречался.

Мартин встал. За ним поднялся инспектор и поставил стул туда, где он стоял до их прихода. Мартин направился в сторону двери, но, перед тем как выйти, он повернулся к Джеффри и холодно сказал:

— Я виделся с миссис Трент. Она тоже не наблюдает за временем. Я ходил к ней, чтобы спросить, каким образом в беседке оказался платок — желтого цвета, с вышитым на нем именем Эсме.

Рука Эдны Форд замерла. Она громко сообщила:

— Имя миссис Трент — Эсме.

Мартин кивнул:

— Именно поэтому я и ходил к ней. Она говорит, что не может объяснить, как ее платок там оказался. Может быть, это известно вам, мистер Форд?

— Конечно, неизвестно!

— А мисс Форд случайно не ходила с вами в домик? Возможно, это она взяла платок, скажем, по ошибке?

— Она не могла этого сделать!

— Почему же, мистер Форд?

— Она практически незнакома с миссис Трент.

Едва Джеффри произнес последние слова, как сразу же понял, что зря это сказал. Не нужно было говорить, что Мэриел и Эсме незнакомы друг с другом. Можно было бы сообщить, что Мэриел могла пойти за ним или ходила с ним, а затем начала говорить ужасные вещи… Однако Джеффри ничего этого не сказал, а только продолжал тупо утверждать:

— Они не были официально представлены друг другу. Мэриел нечего было делать в домике Эсме.

Эдна жалобным голосом прошептала:

— Миссис Эсме Трент — друг Джеффри.

У Мартина появилась пища для размышлений. Он был полностью уверен в том, что Джеффри ему лжет или, во всяком случае, утаивает что-нибудь. Это не означает, что он убийца, но его действия могут затруднить поиск истинного преступника. Хотя, возможно, все дело в том, что при допросе присутствует миссис Джеффри Форд, известная всем в округе как весьма ревнивая особа. Так что, может быть, все дело в ревности Эдны? Поэтому Джеффри говорит так уклончиво?

Распрощавшись со всеми и выйдя в зал, начальник полиции послал инспектора в раздевалку, чтобы тот взглянул на клюшки для гольфа.

Внезапно его внимание привлекла спускающаяся по лестнице женщина. Это была мисс Сильвер, которую он мысленно называл «маленькая леди». Мартин не очень обрадовался, когда увидел, что она хочет к нему обратиться.

— Простите меня, мистер Мартин, но мне нужно обязательно с вами переговорить.

Теперь начальник полиции внимательно ее рассмотрел, хотя раньше не считал достойной внимания. Аккуратно причесанные волосы, шерстяное платье серовато-зеленого оттенка, сумочка для вязания… Перед ним стояла заурядная пожилая дама. Однако, глядя на нее сейчас, Мартин сразу же уловил, что она не обычная гостья, и поэтому, когда мисс Сильвер открыла дверь в маленькую комнатку и предложила ему туда пройти, он повиновался без колебания.

Очевидно, эту комнату не очень часто посещали. В ней стояли книжные шкафы, письменный стол, однако видно было, что это нежилое помещение. Когда Мартин закрыл за собой дверь, мисс Сильвер остановилась около холодного камина и оперлась о каминную полку. Она решила начать первой, так как сама пригласила его в эту комнату.

— Поскольку в данном случае мы имеем дело с убийством, есть некоторые вещи, которые мне нужно вам сообщить.

Ее голос был настолько серьезен, что Мартин решил отнестись к ее словам со всей сосредоточенностью, на которую был способен. До сих пор он думал о ней только как о подруге Адрианны Форд, которая волею случая оказалась в доме в момент трагедии. Тот факт, что она находилась здесь всего около суток, оставлял ее вне подозрений. Теперь Мартин не был в этом уверен. Он хмуро смотрел, как маленькая леди подошла к стулу, села и знаком попросила его присесть. Он с удивлением почувствовал, что в данном случае ни его слова, ни его поведение не имеют решающего значения.

Когда он сел, мисс Сильвер начала:

— Мне кажется, вам нужно знать, что я нахожусь в этом доме в частном порядке для расследования убийства.

Если бы она объявила, что находилась тут от лица доброй феи или главного убийцы, то, возможно, едва ли удивила бы его больше. Под недоверчивым взглядом начальника полиции мисс Сильвер открыла свою сумочку, вытащила клубок белой шерсти и начала вязать.

Мартин сказал:

— Вы меня удивляете.

Она улыбнулась, но очень невесело.

— Мисс Адрианна Форд две недели назад обратилась ко мне за помощью, потому что у нее появились опасения, что ее жизни угрожает опасность.

— Какая?

Мисс Сильвер склонила голову:

— Произошло три инцидента. В начале весны она упала с лестницы и сломала ногу. Мисс Форд считала, что ее толкнули. Затем произошли еще два случая. Ей, например, подали суп, который имел очень странный привкус, и она велела его вылить. Третий случай, из-за которого Адрианна и обратилась ко мне, касался таблеток. Вследствие несчастного случая у нее были страшные боли, и иногда она пила снотворное, чтобы уснуть. Однажды, взяв флакон, мисс Форд заметила, что некоторые таблетки отличались от других, которые она принимала раньше, и она выбросила их из окна. Я предчувствую, что вы спросите меня, почему она не отдала их на анализ.

— Да, конечно, особенно если она подозревала, что кто-то приложил к этому руку.

Мисс Сильвер легонько покашляла.

— Не знаю, насколько хорошо вы знакомы с мисс Адрианной Форд, однако вам нужно знать, особенно если вы считаетесь знатоком человеческих душ, что такой человек, как она, обычно бывает импульсивным и решительным. Именно так она и поступила с таблетками и супом — решительно и импульсивно.

— Чем, по ее мнению, вы могли ей помочь?

— Ничем. Рассказав об этих случаях, она поняла, что в принципе успокоила свою душу, и они больше не тревожили ее. Кроме того, мисс Форд, обдумав все здраво, решила, что на самом деле все не так страшно: на лестнице никого, кроме нее, не было; суп был сварен из шампиньонов, и, возможно, среди них нечаянно мог попасться ядовитый гриб; таблетки, вполне возможно, деформировались вследствие влажности или чего-то еще. Поэтому она и не знала, чем я на самом деле могла бы ей помочь. Однако я дала ей несколько советов: принимать завтрак с семьей, быть настороже и все замечать. Я знаю, что она стала следовать моим советам.

Мартин кивнул:

— А когда она связалась с вами вновь?

— В среду вечером. Я обратила внимание на краткое уведомление о смерти миссис Престон, случившейся в понедельник, а в среду мисс Форд мне позвонила. Она попросила, чтобы я приехала на следующий день. Так я и поступила. Это было вчера. После моего прибытия мисс Форд рассказала мне о проведенном следствии и вынесенном решении, что смерть миссис Престон квалифицирована как несчастный случай со смертельным исходом. Однако те обстоятельства, о которых она сообщила, позволили мне сомневаться в этом вердикте.

— И каковы же эти обстоятельства?

Мисс Сильвер остановилась на минуту, чтобы передохнуть.

— Она сказала мне, что миссис Престон перед смертью надела ее пальто с очень выразительным рисунком — большие черно-белые квадраты с изумрудной полосой. Мисс Адрианна Форд носила это пальто несколько лет, поэтому все знали, кто его владелица. Она отдала его миссис Престон, однако мисс Мэриел хотела взять его себе, поэтому произошла ссора. На некоторое время Адрианна решила повесить пальто в раздевалку, несколько раз надеть, а затем отдать Мэйбел, как она и обещала. Скорее всего, миссис Престон уже считала его собственностью.

Мартин наклонился к ней:

— Вы считаете, что миссис Престон убили по ошибке, думая, что это Адрианна?

Мисс Сильвер внимательно на него посмотрела и ушла от прямого ответа:

— Именно так и думает Адрианна.

Немного поразмыслив, Мартин возразил, что никаких свидетельств для подобного утверждения нет.

Мисс Сильвер вернулась к вязанию.

— Я знаю, мистер Мартин, ни одного. Однако были бы, если бы была жива мисс Мэриел Форд.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Миссис Престон упала или была утоплена в пруду примерно после половины седьмого, когда продолжался прием. Адрианна Форд видела и ее, и Мэриел в гостиной до этого времени. Мэриел Форд тогда была в платье розовато-сиреневого цвета. Я нашла нити, подходящие к этому платью, на кустарнике, окружающем пруд.

— Она могла порвать платье в любое время.

— Не думаю, платье было новым, и она тогда надела его впервые. В течение некоторого времени после половины седьмого ее никто не видел. Затем Меесон, горничная Адрианны, заметила, что у Мэриел на платье пятна кофе. Через некоторое время Мэриел надела другой наряд.

— И что, как вы думаете, из этого следует?

— Я думаю, что она, конечно, была около пруда между половиной седьмого и тем временем, когда с ней разговаривала Меесон. По-другому она никак не могла оставить нити на кустах цикламена. Возможно, с помощью пятен кофе она хотела скрыть другие следы или просто увидела, что платье порвано. Также я считаю, что она находилась около водоема тогда, когда была убита Мэйбел Престон, и что Мэриел подозревала, кто убийца. Существенно, что Мэриел была убита вскоре после того, как она поругалась с Меесон на лестничной площадке. Ссора была настолько громкой, что привлекла внимание миссис и мистера Форд, мистера Рутерфорда и дворецкого мистера Симмонса. Меесон рассказала Мэриел о том, что я обнаружила нити от платья на кустарнике, а Мэриел, в свою очередь, обозвала Меесон сплетницей. Так что трудно не поверить в то, что эта сцена не связана с дальнейшими событиями.

Мартином владели два различных чувства. С одной стороны, он ощущал себя человеком; собиравшим мозаику по навязчивым подсказкам незнакомки. С другой стороны, Мартин был справедлив. Он понимал, что выводы мисс Сильвер вполне логичны, однако не верил ее утверждениям полностью, хотя был готов рассмотреть их и подумать над ними.

Мартин понял, что мисс Сильвер ждала его, чтобы поговорить. Она не волновалась, не мешала ему думать, она просто сидела и вязала, чувствуя себя совершенно спокойной.

Внезапно ему пришло в голову, что было бы интересно узнать ее мнение насчет тех событий, которые произошли в гостиной, накануне вечером. Он без всякого перехода спросил:

— Вы тоже присутствовали в гостиной тем вечером, когда мистер Форд покинул дом, а мисс Мэриел Форд последовала за ним. Вы не можете рассказать мне, что там произошло?

Мисс Сильвер поведала обо всем, без эффектов и комментариев, в своей обычной манере. Когда она замолчала, начальник полиции поинтересовался:

— Мисс Джонстоун и мистер Рутерфорд не появлялись в гостиной, пока в ней находился мистер Форд?

— Они вошли через несколько минут после его ухода.

— А через сколько минут Мэриел пошла за Джеффри?

— Почти сразу. Не прошло и пяти минут. Они успели поговорить о маме маленькой Стеллы Сомерс, звонившей перед этим. А затем мисс Мэриел предложила потанцевать. Она поставила пластинку, но потом сразу же убрала и сказала, что вернет Джеффри, а также, что не верит словам Джеффри о письмах. Намекнула она и на Эсме Трент.

— Она сказала это перед миссис Джеффри Форд?

— Да.

— Та что-нибудь говорила?

— Не тогда, а позже, когда я спросила о маленьком мальчике, посещающем занятия вместе со Стеллой Сомерс. К сожалению, его матерью является та самая миссис Трент. Адрианна рассказала, что мать за ним плохо смотрит. Именно тогда миссис Форд гневно обозвала миссис Трент безнравственной женщиной и посетовала, что мисс Адрианне Форд не стоило приглашать ее в дом.

— А что на это ответила мисс Форд?

Мисс Сильвер покашляла.

— Она велела миссис Джеффри не глупить.

— Да уж, настоящая семейная идиллия, — сухо заключил Мартин.

Мисс Сильвер сказала:

— Здесь будет уместна цитата из произведения покойного лорда Теннисона:

Манеры не праздны,

Но плод лояльного характера

И благородного мнения.

Мартин коротко рассмеялся:

— Здесь этого немного!

Тогда мисс Сильвер привела слова Писания:

— «Зависть, ненависть, преступное намерение и жестокость. Где они присутствуют, есть преступление».

— Да, это верно. Должно быть, именно поэтому вы решили лечь спать пораньше. Давайте вернемся на минуту к Мэриел Форд. Я не думаю, что вы мне скажете что-нибудь определенное, но я могу хотя бы поинтересоваться, какие мысли у вас есть на этот счет. Она пошла за Джеффри Фордом, тогда же присутствующие видели ее в последний раз живой. Как вы думаете, почему она решила поискать его? Если не принимать во внимание ее высказывания насчет танцев, такого же правдивого, как и его желание написать письма?

Мисс Сильвер на секунду перестала вязать, затем ответила:

— Я пока не готова ответить на этот вопрос. Я думаю, что мисс Мэриел была из тех людей, которые обожают находиться в центре внимания. Ее сильно раздражало, например, внимание, которое оказывает мистер Рутерфорд мисс Джанет Джонстоун. А ее упоминание о миссис Трент было результатом желания держать и мистера Рутерфорда, и мистера Форда под контролем.

Он кивнул:

— Значит, вы считаете, что она именно поэтому последовала за Джеффри Фордом? Он признался, что отправился к миссис Трент. Если она пошла за ним, почему потом оказалась у пруда?

Мисс Сильвер продолжала глубокомысленно вязать, через миг она ответила:

— Я ходила гулять и видела, как миссис Трент вышла из своего домика и села на автобус. После того как она уехала, из дома вышел маленький мальчик и побежал к викарию. Я подумала, что это прекрасная возможность осмотреть домик. Окна гостиной выходят в сад. Помните, недавно прошел дождь, и все следы сохранились. Так вот, я заметила следы, как будто кто-то стоял под окнами и слушал. Мне показалось, что это была женщина — если вы осмотрите землю, то согласитесь со мной. Следы глубокие, особенно от правой ноги. Я предположила, что она заглядывала в окно или пыталась хорошо все услышать. Чтобы не упасть, ей нужно было держаться за подоконник. Может быть, стоит снять отпечатки пальцев? Вдруг они принадлежат Мэриел Форд?

Мартин внезапно и довольно неуместно спросил:

— А вы бывали в Ледшире прежде, мисс Сильвер?

Она улыбнулась.

— Да, мистер Мартин.

— Значит, я уже слышал о вас. Если вас не обидят мои слова, никто не заподозрит, что вы детектив.

Мисс Сильвер сложила свое вязанье обратно в сумочку.

— Да, я знаю, и это мне сильно помогает, — ответила она, улыбнувшись.

Глава тридцать четвертая

Мисс Элли Пейдж находилась все в том же странном состоянии. Она пыталась проснуться, прийти в себя, однако ей это плохо удавалось. Затем Элли поняла, что, пока не двигается, ее не тревожат.

Мэри взяла с подноса молоко, кусок хлеба, тарелку супа и кусочек пудинга, который испекла на ланч. Она накормила Элли, затем умыла ей лицо теплой водой и села рядом с кроватью.

— Элли, мне нужно с тобой поговорить, обязательно.

Ее глаза смотрели с мольбой.

— Если это не сделаю я, то сделает Джон.

Мэри должна была сказать, потому что это была правда.

— Тебе нужно все мне объяснить. Джон вчера пришел домой очень расстроенным. Кто-то сообщил ему, что ты встречаешься с Джеффри Фордом по ночам. Именно поэтому я сидела ночью в твоей комнате. Джон сказал, что я должна спросить тебя об этом или он поговорит сам. Я пришла, дверь была закрыта, а тебя не было.

— А как ты вошла?

Это были первые слова Элли после ее ночного возвращения.

Мэри была рада услышать их. Нет ничего более печального, чем нежелание говорить.

— К твоему замку подходит запасной ключ. Когда я увидела, что комната пуста, я решила ждать, пока ты не вернешься. А потом ты пришла и упала в обморок… Ты меня ужасно испугала… Элли, это правда, что ты встречалась с Джеффри Фордом?

Девушка слабо кивнула. Мэри испуганно посмотрела на нее, а затем отвела свой взгляд. Она была потрясена. Из ее глаз потекли слезы.

— Элли!

Девушка решительно поправила одеяло и слабым голосом ответила:

— Мы любили друг друга.

— Он не мог тебе так говорить, не имел права. У него уже есть жена.

— Он не любит ее!

— Но он ведь женился на ней, правда?

— Его заставили родители, он не хотел.

— Потому что он занимался с ней любовью, а ее родители их застукали. Давай предположим, что ты была на ее месте. Представь себе, что, если бы Джеффри был холост, Джон заставил бы его жениться на тебе. А теперь подумай, что бы ты почувствовала, если бы он стал ухаживать за другой девушкой!

Элли разрыдалась:

— Ты такая злая, такая жестокая.

— Тебе нужно это знать. Элли, как далеко у вас все зашло? Ты упала в обморок не потому… Словом, не потому…

Элли густо покраснела:

— Нет, не думай так. У нас были не такие отношения. Нам было так трудно встречаться, любой мог рассказать Эдне про нас.

Мэри почувствовала, как с ее души упал камень. Конечно, это было просто ужасно, но ведь могло быть намного хуже.

— Ты еще не поняла, что ведешь себя так, как и другие девушки, с которыми он встречается?

— Ты не права, ты просто ничего не знаешь. Все наши неприятности связаны с Адрианной. У Джеффри нет своих денег, поэтому, если он сейчас разведется с женой, его вычеркнут из завещания. Мы ждем только тех денег, которые она пообещала ему. Затем он разведется с Эдной, и мы поженимся.

Наступила тишина. Элли очень волновалась, пока говорила. Но, странное дело, эти привычные слова, так греющие ей душу раньше, теперь не принесли успокоения. Сердце ее, когда она рассказывала об их любви, почему-то оставалось холодным. Поняв это, Элли поспешно отвела взгляд.

Мэри сказала:

— Адрианна может жить еще лет двадцать. Вы собирались все это время желать ее смерти? Это не очень хорошо, правда? И ты думаешь, что Джеффри сохранял бы тебе верность все эти двадцать лет? Тебе разве неизвестно, что он и теперь неверен тебе? Он самый обычный бабник и будет флиртовать с любой женщиной, которая позволит это ему. Да ведь вся деревня болтает б том, что у него роман с Эсме Трент!

Слезы залили все лицо Элли.

— Она просто ужасная женщина.

— Нет, она просто делает то, что делаешь и ты, — уводит чужого мужа. Возьми мой носовой платок. Элли, мне не хочется причинять тебе боль. Мне просто нужно, чтобы ты все поняла и увидела своими глазами. Куда ты ходила вчера вечером?

Элли приглушенно ответила:

— Он пошел к ней, и я захотела убедиться в этом.

— Элли, дорогая!!!

— Они были там вместе. Я стояла на улице…

Мэри наклонилась вперед и взяла Элли за руку.

— А как же ты тогда испачкала свой джемпер и юбку?

Элли, задыхаясь, смотрела на нее.

— Неправда, это не я, я этого не делала… — Голова ее откинулась, и девушка снова потеряла сознание.

Глава тридцать пятая

Ниниан последовал за Джанет в детскую и закрыл дверь.

— Джанет, я хочу, чтобы ты уехала.

— Адрианна хочет, чтобы я осталась до окончания следствия.

— Почему?

— Я не знаю. Я пообещала.

— Я не хочу, чтобы ты тут оставалась. Если будет нужно, ты вернешься, но оставаться тут не нужно. Утром я отвезу тебя в Лэдбери, и ты будешь в городе еще днем.

Джанет покачала головой.

— Я пообещала, что останусь.

— А я говорю, что не хочу, чтобы ты оставалась. Мы знаем, что тут есть убийца, и я хочу, чтобы ты находилась от него как можно дальше.

Джанет старалась сохранять спокойствие.

— Это просто глупо.

— Вот как? Значит, ты совсем не переживала вчера, когда начальник полиции заговорил о клюшках? Если все так глупо, почему ты положила мне голову на плечо, дрожа, как осиновый лист?

— Я так не делала!

— Нет же, делала. Отличная имитация осины на сильном ветру. Если бы я не обнял тебя за талию, наверное, ты бы упала!

— Я никогда не падаю в обморок.

— Мы не знаем, что умеем, пока не сделаем этого. — Затем, нежно глядя на нее, он ласково попросил: — Дорогая, пожалуйста, уезжай. Я так тебя люблю.

Джанет, не веря своим ушам, засмеялась:

— Что ты говоришь? Ты ведь так не думаешь на самом деле?

— Нет, думаю. Наконец-то я могу это сказать, моя Джо Джанет!

— Все равно, Ниниан, я уже сказала, что останусь, и мнения своего менять не стану.

На самом деле Джанет решила сопротивляться именно из упрямства. Если позволить ему управлять собой, значит, так будет все время. Это не означает, конечно, что она восприняла всерьез его слова о любви, однако все время, пока они разговаривали, образ домика с цветными занавесками маячил перед ней. Джанет всегда считала, что брак — это очень серьезный шаг, союз равноправных партнеров, иначе она рискует превратиться во вторую Энн Форест. Ни в коем случае нельзя показывать себя мягкой, плакать на плече Ниниана и дрожать, по его определению, словно осина на ветру.

Немного подумав, Джанет поинтересовалась:

— Наверное, ты решил, что любишь меня, потому что мы находились очень далеко друг от друга, редко общались и немного соскучились?

Ниниан покачал головой:

— Я не думаю о том, люблю ли тебя, я просто это знаю. Я всегда тебя любил, и я всегда буду любить тебя. Поэтому мне хочется, чтобы ты уехала в Лондон сегодня вечером.

Он продолжал уговаривать ее, но Джанет и не думала уезжать. Адрианна попросила, чтобы она осталась до конца следствия, и Джанет пообещала ей это.

Кроме того, уже звонила Стар и просила прислать дополнительные вещи для нее и Стеллы.

В доме теперь царили тишина и недоверие. Адрианна практически перестала общаться со своими домочадцами и занималась пересмотром своей прошлой жизни и тех событий, которые произошли не так давно. Она только внимательно наблюдала за домашними. Джеффри судорожно рассказывал о погоде, о политической ситуации, о чем-то еще, кроме того единственного предмета, который занимал умы всех. Все они думали о том, что в ближайшие дни их вызовут в полицию и что, скорее всего, на этот раз мнение следователя будет совсем другим: последний случай — преднамеренное убийство.

Вечером всем было не очень весело, беседу, конечно, старались поддерживать, но только так, чтобы не возникало неловкого молчания. После ужина Джеффри сел около окна гостиной, сказав, что будет читать газеты, Джанет и Ниниан расположились на диване, подальше от остальных, Адрианна по-прежнему молчала, и, таким образом, разговор поддерживали только мисс Сильвер и Эдна Форд.

Беседы, которые вела Эдна, можно было, конечно, и не слушать. Эта своего рода длинная нескончаемая жалоба не требовала ответа, и, даже если собеседник что-то говорил, его слова не воспринимались всерьез. Эдна продолжала гнуть свою линию — о повышении цен, о собственном здоровье, о лени прислуги. Самой же любимой темой для разговора Эдна считала неудобство старых домов, например таких, как этот, в котором они живут.

— Конечно, нельзя ожидать, что в доме, который построен более ста лет назад, будет комфортно жить. Кроме того, он расположен в неудобном месте, около реки. Тогда, конечно, были определенные трудности с водоснабжением, однако теперь мы страдаем от антисанитарных условий…

Адрианна подняла глаза от книги. Она находилась на достаточном расстоянии, чтобы сделать вид, что ей ничего не слышно. Тем не менее эти оскорбительные для нее выпады не были ей обидны, поэтому Адрианна, мысленно пожав плечами и внимательно посмотрев на Эдну, снова углубилась в книгу. Она читала эту страницу уже давно, однако по-прежнему не видела ни одной буквы. Мысли ее были заняты совсем другим.

Эдна безмятежно сидела в своем стареньком черном наряде, который она считала соответствовавшим дому, где произошли две смерти. Нелепая юбка стала болтаться на ней еще сильнее, Эдна явно похудела, шея у нее была безжизненной и болезненной на вид.

Мисс Сильвер слушала и улыбалась. У нее были свои представления относительно жизни в старинных зданиях, однако она не собиралась ничего говорить, чтобы не обидеть хозяйку дома, сидевшую неподалеку. Тем не менее мисс Сильвер не сделала ничего, чтобы предостеречь от подобных высказываний Эдну Форд, лишь заметила, что многие старинные здания построены очень удобно, в романтическом стиле.

Подхватив тему, Эдна развила ее тоскливым голосом:

— Эти старинные дома хороши только в том случае, если в них имеется целая армия прислуги. Очень удобно к тому же, чтобы вокруг дома было все освещено. Мне совсем не нравится гулять тут в темноте. Однажды, еще в прошлом году, я ходила в гости к викарию и его жене. Выпив чаю, я решила вернуться. Конечно, хорошо, что у меня есть фонарик, я никуда без него не хожу. Но все равно я пострадала, идя по дороге в дом Фордов, — на меня напала большая белая сова. Это так ужасно.

Мисс Сильвер размотала клубок шерсти:

— Да, это неприятно…

— С тех пор я никуда одна не выходила. До того как вышла замуж, я тоже не очень любила гулять в одиночестве. Нас было четыре сестры, и одна из нас могла выйти, если было нужно. Но мы жили в Лэдчестере, и улицы у нас всегда освещены по вечерам. Там есть много мужчин, и никому не зазорно с ними гулять. Вот, например, та женщина, о которой говорили, — Эсме Трент. Она все время звонит Джеффри и приглашает его сыграть партию в гольф.

— Неужели?

Эдна кивнула.

— Об это нелегко говорить. Она никогда не приглашала меня, если вы хотите про это знать. Я бы все равно отказалась играть, силы у меня уже не те, а раньше я хорошо играла…

— А миссис Трент на самом деле любит играть?

— Она использует все, что поможет ей завоевать мужчину. Она преследовала моего Джеффри. А вам известно, каковы мужчины: они ворчат, что им не нравятся такие женщины, но их внимание всегда им льстит.

Мисс Сильвер подумала, слышал ли это Джеффри. Он и Адрианна сидели достаточно близко, в руках у мистера Форда была «Таймс», казалось, что Джеффри поглощен чтением. Время от времени он расправлял газету с громким шумом. Ему было неинтересно слушать то, что говорила миссис Форд, хотя, возможно, имя миссис Трент могло привлечь его внимание. Было очевидно, что Эдна Форд желала исправить свою ошибку, которую допустила совсем недавно, она хотела представить Джеффри как жертву, а не охотника. В роли захватчика теперь фигурировала миссис Трент. Кроме того, если бы появились еще какие-нибудь вопросы относительно игры в гольф, Эдна постаралась бы направить их в другое русло, упомянув, что Эсме тоже любит гольф, — так можно испортить жизнь сопернице, а то и избавиться от нее.

Мисс Сильвер перехватила саркастический взгляд Адрианны в сторону Эдны. Это длилось одно мгновение, но теперь мисс Сильвер не была уверена в том, что беседу никто не слушает.

Когда она отправилась спать, ее подозрение подтвердилось: Адрианна зашла к ней в комнату, поинтересовалась, все ли у нее есть, а затем плотно прикрыла за собой дверь и села на стул, стоящий рядом. Она кивнула в сторону электрического камина.

— Я велела Меесон зажечь его. Сегодня очень холодно, и так неприятно ложиться спать в холодной комнате в таких ужасных старинных зданиях. — Ее брови шутливо приподнялись, и Адрианна продолжала: — Теперь вам известно о ней все, что нужно, не так ли? Они живут здесь, потому что у Джеффри нет своих денег, потому что у них нет своего дома, и она все здесь ненавидит. Джеффри, со своей стороны, нравится тут жить — красивые мужчины в округе редкость. И Эдна это заметила. Меесон говорила мне, что она раскритиковала даже сестру викария. Та преподает в школе и несколько раз встречалась с Джеффри.

Мисс Сильвер села с другой стороны очага и спокойно ответила:

— Я видела ее, когда гуляла в деревне. Она не выглядит серьезной помехой.

Адрианна нахмурилась:

— Нет. Конечно, в этом ничего нет, и Эдна нелепо ревнива. Она довольно легко получила Джеффри — ее мать заставила его жениться. Он, конечно, сопротивлялся, но тогда вмешался отец. Здесь уж Джеффри не мог протестовать и покорно пошел на заклание. Джеффри думает, что, если он разведется с Эдной, я вычеркну его из завещания. Эдна мечтает о шестикомнатной благоустроенной квартире в предместье, где много мужчин. Тогда женщины не будут заглядываться на ее мужа. Все равно она настоящая дурочка, потому что Джеффри всегда будет волочиться за женщинами, его не переделать.

Мисс Сильвер удивилась:

— А почему вы не отпустите ее?

Адрианна пожала плечами.

— Она никуда не уйдет без Джеффри, а я не могу его отпустить. В доме должен быть мужчина. Я говорила вам, что завещала некоторую часть средств и Эдне?

Мисс Сильвер кивнула.

Адрианна снова коротко рассмеялась своим мелодичным, серебристым смехом.

— Я не хочу, чтобы он развелся с Эдной. Если деньги будут в его в руках, он их быстро спустит. Поэтому мне все равно, с кем он встречается, пусть даже с той же самой Эсме Трент…

Мисс Сильвер, которая как раз собиралась достать свое вязанье, опустила руки на колени и искренне сказала Адрианне:

— Мисс Форд, вы совершаете ошибку.

— Вы так думаете? — Темные глаза взглянули на мисс Сильвер с еле заметным презрением.

— Да. И, поскольку вы мне платите за мои профессиональные качества, я считаю необходимым высказать вам свое мнение. Неправильно использовать свое положение для того, чтобы столкнуть людей лбами друг с другом. Это приводит к очень прискорбным последствиям. С того момента, как я оказалась в этом доме, я увидела, что здесь отсутствует доброжелательное отношение между членами семьи. За исключением, конечно же, мистера Рутерфорда и мисс Джонстоун, которые здесь не живут и влюблены друг в друга.

Адрианна гневно и высокомерно смотрела на нее, однако мисс Сильвер, выдержав ее взгляд, продолжала:

— Вы уже знаете, что кто-то в вашем доме покушался на вашу жизнь. Я считала, что вы подозревали любого…

Адрианна быстро прошептала:

— Не Стар и не Ниниана.

— Я не думаю, что вы уверены даже в них. Это меня и поразило больше всего — в семье нет любви, нет привязанности.

Помолчав немного, Адрианна поинтересовалась:

— А вы поняли всех людей, живущих в этом доме?

Мисс Сильвер кивнула.

— Вам повезло. Продолжайте.

— Я почувствовала болезненное напряжение между мистером и миссис Форд, а также между мисс Мэриел и всеми остальными. Она не любила никого, и ее никто не любил. Вчера вечером она нашла свою смерть, и трудно не согласиться с тем, что ее убили потому, что она кое-что знала о смерти Мэйбел Престон. Нам известно, что четыре человека слышали разговор Меесон с мисс Мэриел о том, что я обнаружила нити на кустарнике около водоема. Это означает, что она была в том месте в то же время, когда погибла миссис Престон. Если это затем обсуждалось, то новость довольно быстро могла достичь ушей убийцы. Он боялся, что преступление вскоре может раскрыться, поэтому действовал без промедления и наверняка.

Адрианна молча опустила голову. В комнате стояла тишина, которую нарушила мисс Сильвер:

— Мне хотелось бы добавить, что еще три человека знали о Мэриел.

— А кто это?

— Я сама. Но я хотела бы уверить вас, что ни с кем не говорила. Могли бы вы сказать то же самое о себе?

Рука Адрианны поднялась и упала снова.

— Я никому не говорила об этом. — Затем, после паузы, мисс Форд добавила: — Вы говорили о трех именах…

Мисс Сильвер внимательно за ней наблюдала.

— Я думала о Меесон.

Она увидела гневный взгляд Адрианны и услышала:

— Нет, это неправда! Только не Меесон.

— Она тоже знала.

— Я же сказала, что это не Меесон!

— Вы сказали, что миссис Форд не нравится жить в этом доме. А как насчет Меесон?

— Она житель Лондона и не любит предместья. Но она будет жить везде, куда поеду я, она терпит все ради меня.

— А ей известно о том, что вы включили ее в свое завещание?

— Ей известно обо мне почти все. И вы не добьетесь от меня ни единого слова, порочащего ее.

— Значит, у нас есть хотя бы один человек, которому вы полностью доверяете?

Адрианна встала.

— Да, я полностью уверена в Герти, — сухо ответила она.

Глава тридцать шестая

Когда начальник полиции покинул дом Фордов, он сразу же направился к начальнику ледширской полиции мистеру Рэндаллу. Мартин рассказал ему о проведенном предварительном следствии и, остановившись на убийстве мисс Мэриел Форд, поведал о следах возле домика миссис Трент. Замолчав, он нерешительно добавил:

— В доме остановилась некая мисс Сильвер…

В свое время этот красивый здоровяк Рэндалл был слабым ребенком, настолько хилым, что его сочли неспособным посещать обычную школу, и он занимался с учителями дома. Его воспитывала мисс Мод Сильвер. Она старалась привить мальчику хорошие манеры, научить такту, уважению к другим, а также способность оставаться самим собой.

Когда Рэндалл вырос, мисс Сильвер стала заниматься другими делами, но по-прежнему не теряла связи с этой семьей. Позднее они снова сблизились, но тогда мисс Сильвер уже не была обычной гувернанткой. Рэндалл стал инспектором и расследовал дело по отравлению. Именно способности его воспитательницы помогли ему тогда не только удачно распутать это дело, но и спастись самому.

Услышав имя мисс Сильвер, Рэндалл быстро сказал:

— Я очень хорошо знаю эту женщину.

— Мне тоже показалось, что я слышал это имя от вас, сэр. Это она помогла тогда расследовать дело Круглого стола?

Рэндалл кивнул.

— Она помогла расследовать большинство дел в Ледшире. А как ее втянули в это?

Мартин рассказал все, что ему было известно.

— И что она обо всем этом думает?

Все доводы и советы мисс Сильвер были пересказаны Рэндаллу. Он засмеялся:

— Я бы советовал вам прислушаться к тому, что она говорит, и принимать решения в соответствии с ее предположениями. Я не скажу, что она всегда права, это не так. Но, во всяком случае, она часто бывает права. У мисс Сильвер необычайно острый ум, и она часто видит то, что ускользает от глаз не только обычных людей, но даже профессионалов, например полицейских. Мы появляемся в доме сразу же после совершения преступления и находим людей в стрессовом состоянии. Конечно, это помогает обнаружить виновного, но иногда и невиновные из страха попадают под подозрение. Но как только мы закрываем дверь, они расслабляются. В комнате остается мисс Сильвер, но они не обращают на нее внимания: невиновные сообщают о своих поступках, и виновные, думая, что они очень умны, раскрывают рты. Я сам видел, что это приводит к прекрасным результатам.

Мартин насмешливо сказал:

— А я еще боялся, вдруг ляпну лишнего! Но она была совершенно права насчет следов под тем окном и отпечатков пальцев на подоконнике. Кто-то стоял и слушал. Должно быть, слышно оттуда очень хорошо. Только это отпечатки пальцев не мисс Мэриел Форд.

И детективы начали обсуждать все, что им стало известно.

На следующее утро Мартин вернулся в дом Фордов, велел позвать мисс Сильвер и сразу же пошел в ту маленькую комнатку, где они беседовали накануне. Когда она вошла, начальник полиции пожал протянутую ею руку, затем сразу же заговорил:

— Мы исследовали отпечатки пальцев на внешней стороне гостиной в домике, они достаточно четкие. Можно с уверенностью утверждать, что эти отпечатки не принадлежат Мэриел Форд.

У мисс Сильвер вырвалось:

— Вот это да!

Он кивнул.

— Вы решили, что это могла быть Мэриел? Мы не можем утверждать, кому они принадлежат. Мы могли сравнить их с отпечатками пальцев членов семьи и прислуги в доме Фордов. Ничего, совершенно ничего. Мы осмотрели внутри жилище миссис Трент. Кругом только отпечатки самой Эсме и ее сына. На косяке есть два отпечатка, принадлежащие мисс Мэриел, совершенно четкие и ясные, как будто она опиралась о косяк, стояла и слушала.

— Значит, она была там.

— Конечно, тут нет никаких сомнений. Но вот вопрос: пошел ли Джеффри Форд обратно домой вместе с ней или просто решил последовать за ней. Как он заставил ее идти к пруду?

— Вы подозреваете его в убийстве?

— А как думаете вы? Если миссис Престон была утоплена в пруду, а мы начинаем придерживаться этого мнения, тогда мы должны подумать, зачем и кому это понадобилось. Единственная удовлетворяющая и вас, и нас причина — то, что она надела пальто, принадлежащее Адрианне. Так что человек, который напал на нее, думал, что это Адрианна Форд. Слишком много людей указаны в ее завещании, очень многие откровенно желают ее смерти: например, та же Мэриел Форд говорила об этом чуть ли не во всеуслышание. Адрианна оставила наследство и мистеру Рутерфорду, однако основные наследники — это мисс Форд, мистер и миссис Джеффри, миссис Стар Сомерс. Любой из них имел повод для убийства. Любой из них мог уйти с того приема, пойти за Мэйбел к пруду и убить ее, приняв за Адрианну. Таким образом, в данном случае наши мнения совпали. Мы знаем, что это мог сделать кто угодно.

Мисс Сильвер очень внимательно смотрела на Мартина. Ее старинный друг инспектор Скотланд-Ярда Фрэнк Эббот имел привычку говорить, что она очень странно на него действует: ей достаточно только начать высказывать предположения, а дальше уж он сам так увлечется, что его и не остановить. Впрочем, детектив очень интересно говорил, у него была своеобразная манера общения, но только если он не находился при исполнении служебных обязанностей. Сейчас Мартин испытывал подобное чувство — он спокойно мог облекать мысли в слова. Правда, он и не собирался признаваться в том, что к этому имеет какое-то отношение мисс Сильвер.

— Что ж, переходим к смерти мисс Мэриел Форд. В отличие от предыдущего случая мы имеем дело с молодой и абсолютно трезвой женщиной. Ее сначала ударили по голове — нам уже известно чем, а затем, чтобы удостовериться в смерти жертвы, голову опустили в пруд. Когда вы приехали, то увидели нити от платья мисс Мэриел: это доказывает, что она была около пруда. А поскольку мисс Форд носила это платье совсем недолго, имеет смысл установить точное время — между половиной седьмого и тем временем, когда Меесон встретила ее уже в другом платье. Согласно медицинскому освидетельствованию, смерть миссис Престон наступила именно в этом промежутке.

Когда эти факты стали известны убийце миссис Престон — если, конечно, предположить, что он был, а я именно к этому теперь и склоняюсь, — он решил действовать молниеносно. Мне кажется, что мы пока можем исключить из числа подозреваемых миссис Сомерс: она не присутствовала на приеме, не знала о том, что Мэриел порвала платье, и ее не было, когда мисс Форд была убита. А вот все другие и были тут, и знали: и мистер Симмонс, и Ниниан Рутерфорд. Джеффри Форд как раз стоял на лестничной площадке — собирался в очередной раз навестить миссис Трент. Мэриел Форд последовала за ним из гостиной. Возможно, она пошла вслед за Джеффри к домику. Как вы думаете, могло так быть, чтобы мисс Мэриел подошла туда, а затем под действием какой-нибудь мысли остановилась?

— Нет, не думаю. Это не в ее характере. Она чрезвычайно импульсивна и очень любит устраивать сцены, особенно с эффектным появлением.

Мартин кивнул.

— Мне все так о ней говорили. Она, скорее всего, вмешалась, особенно если услышала, что речь идет о ней. Мне нужно об этом спросить у мистера Форда. Да, кстати, вы не можете сказать, что именно делаете у мисс Адрианны Форд?

— В этом доме я в связи со смертью миссис Престон. Мисс Форд наняла меня расследовать, кто пытается убить ее.

Начальник полиции снова согласно кивнул.

— Я не против вашего присутствия в этом доме. Но, наверное, убийца очень будет возражать.

Мисс Сильвер улыбнулась:

— Вы очень хороший и грамотный инспектор.

Мартин позвонил и, когда явился мистер Симмонс, велел пригласить для разговора мистера Джеффри Форда.

Джеффри вошел в комнату. Он хорошо выспался, и даже та небольшая ошибка со временем не смогла испортить ему настроение. Джеффри сумел убедить себя, что все образуется, что, конечно, полиции он нужен как единственный мужчина в доме, что он, скорее всего, произвел великолепное впечатление, которое поможет детективу поскорее забыть его промахи.

Манеры мистера Форда были приятны и уверенны:

— Доброе утро, господин начальник полиции! Чем могу вам помочь?

— У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы вам задать. Поскольку мисс Сильвер сказала, что была нанята мисс Адрианной Форд, вы не будете, возможно, возражать против ее присутствия?

Джеффри вовсе не собирался отказываться, но заметно напрягся.

— Нет, конечно.

— Может, мы присядем?

Джеффри покраснел. Он вел себя не как хозяин в доме: он даже не предложил гостям сесть. Он подвинул стул и сел, ожидая вопросов, с очень серьезным видом. Мартин тоже опустился на стул.

— Мистер Форд, я должен снова спросить вас, что вы еще можете рассказать о той ночи, когда была убита мисс Форд?

— Мне больше нечего добавить.

— Когда я спросил вас, не пошла ли мисс Мэриел вместе с вами в домик миссис Трент, вы ответили, что она не может идти туда, куда ее не звали. Вам точно известно, что ее там не было?

— Да, конечно. Что ей там делать?

— Мистер Форд, я прошу вас тщательно взвешивать свои слова. Вы сказали, что она не шла вместе с вами. Возможно, она проследила за вами?

— Зачем ей это нужно?

— Она ушла из гостиной, чтобы найти вас. Вы еще не успели очень далеко уйти.

— Нет, наверное, все-таки ушел.

— Это почему же?

— Да потому, что не видел ее.

— Мистер Форд, я беседовал со всеми, кто оставался в гостиной. Мисс Мэриел очень саркастически отнеслась к вашим словам насчет писем, она опровергла ваше утверждение в таком ключе, что всем стало ясно, что вы отправились нанести визит миссис Трент. Так что, когда мисс Форд не нашла вас за написанием письма, она отправилась за вами. Так что, естественно, Мэриел могла пойти следом.

Джеффри Форд надменно смотрел на Мартина. Он полагал, что ведет себя как настоящий мужчина, и, улыбнувшись, сказал:

— Но ведь это только гипотеза!

Мартин тоже улыбнулся ему.

— Не только. Мы нашли отпечатки пальцев Мэриел Форд в домике миссис Трент. Они очень свежие, их оставили совсем недавно. Мне представляется невероятным, что она могла держаться за дверь, если в домике не было вас. А если мисс Мэриел пришла к домику миссис Трент, мне кажется таким же невероятным, что она не зашла. Я уже понял, что эта девушка обожала любые театральные представления, особенно в кругу семьи.

Джеффри Форд почувствовал, что холодеет. Если он продолжит утверждать, что Мэриел не последовала за ним, а полиция обнаружит отпечатки ее пальцев в гостиной, то пиши пропало. Джеффри стал вспоминать, что делала Мэриел, когда столь эффектно ворвалась в гостиную. Да, этот инспектор был прав: она ничего не любила больше, чем устраивать сцены, что и делала регулярно. Они стали частью ее натуры. Так Мэриел к чему-то прикоснулась? Джеффри, во всяком случае, этого не помнил. Она лишь стояла — это он помнил — и совершала свои театральные пассы руками.

И только прежде чем выйти, она наклонилась и что-то подняла с пола. Он не заметил, что именно, поскольку тогда его мысли были заняты другим. Но теперь, когда он стал вспоминать, то понял. Мэриел подняла носовой платок, тот самый платок янтарного цвета, который принадлежал Эсме Трент. Именно его нашли потом в беседке. Эсме не видела движения Мэриел — она как раз отвернулась. Мэриел, должно быть, взяла носовой платок Эсме, пошла к пруду и бросила его в беседке. Специально.

Джеффри посмотрел на Мартина и услышал, как тот сказал:

— Я вынужден попросить вас сопровождать меня в отделение полиции для дальнейшего опроса.

Глава тридцать седьмая

Мисс Сильвер обнаружила, что процесс вязания помогает ей думать. Ритмичное движение спиц способствовало более тщательному изучению причин, характеров и действий. Когда она сделала определенные выводы, то убрала вязанье в сумочку и пошла к своей спальне.

Немного позднее мисс Сильвер, надев платье из черного материала, шляпу, в которой обычно отправлялась на прогулки, ботинки, теплые перчатки и меховой палантин, столкнулась с Меесон. Та передала ей сообщение от мисс Форд.

— И если вы спросите меня, мисс Сильвер, то мне кажется, что уж пора бы сделать, на мой взгляд, то единственное, что можно сделать в подобной ситуации: немедленно бежать отсюда, покуда всех нас здесь не перебили. А я ведь говорила ей это раз двадцать, не меньше, с того времени как убили бедную старушку Мэйбел. «Если такое могли сотворить с ней, то могут поступить и с вами, и со мной! — сказала я ей. — А ведь у нее совсем не было врагов, не то что у вас!» И что бы вы думали? Она говорит: «Герти, перестань пороть чепуху!»

Адрианна стояла у окна, держась за створку. Когда мисс Сильвер вошла, она повернулась и пошла к креслу, хромая сильнее, чем обычно. Когда Адрианна заговорила, ее голос был резок:

— Джеффри не вернулся.

— Но ведь только двенадцать часов. У него не было для этого достаточно времени.

— Что означает «дальнейший допрос»? Мне кажется, что у нас уже обо всем спросили.

Мисс Сильвер вполне серьезно ответила:

— К сожалению, полиция не удовлетворена его ответами.

— Почему?! — Адрианна словно бросила это слово в мисс Сильвер.

— Они не верят в то, что он говорит правду.

— С чем это связано?

— С тем, что он не до конца откровенен с ними.

Адрианна сделала нетерпеливый жест:

— О, Джеффри может приврать, если он ощущает напряжение. Но это не означает, что он убийца. Он не может убить. Ему нравятся красивые вещи, доступные женщины, приятная жизнь. И если вы думаете, что он способен на что-нибудь этакое, значит, вы не настолько высококлассный детектив.

Мисс Сильвер прямо посмотрела на мисс Адрианну:

— Я не считаю себя правой возражать вам. Я не готова ответить вам в настоящее время.

Адрианна устало опустилась на стул:

— Вы знаете, что сказала Эдна? Я встретила ее на лестничной площадке, после того как Джеффри ушел с Мартином, и она сказала, причем очень нервничая, что, если они задержат Джеффри в Лэдбери, он не сможет встретиться вечером с Эсме Трент! Я решила не терять головы — только не сейчас! Я посмотрела на нее и прямо спросила: «Не хотите ли вы сказать, что предпочли бы, чтобы его задержали по подозрению в убийстве?» И она смогла добавить лишь то, что Эсме Трент — очень злая и что, если бы Джеффри держался от нее подальше, ему же было бы лучше. Я по-прежнему сохраняла терпение и позволяла болтать ей эти глупости. Хотя ничто не раздражает меня так, как глупость, глупость и упрямство! Послушав ее, можно прийти к выводу, что это все, на что она способна, что в ее голове нет ни одной здравой мысли. Не спрашивайте ее ни о чем, пожалуйста, это меня сильно расстраивает. И я не понимаю, почему так долго не возвращается Джеффри.

Мисс Сильвер сказала серьезно:

— Мартин не был удовлетворен.

Адрианна сделала нетерпеливое движение.

— Значит, он дурак! Любой, кто думает, что Джеффри склонен к насилию, глуп! Ну а что касается Эсме Трент, то пожалуйста — в ней я не уверена.

— Вы думаете, что она была бы способна совершить такое тяжкое преступление?

— Я считаю ее безжалостной женщиной. Ее инстинкты хищны, а моральные стандарты низки. Меня это может забавлять, но она очень дурно поступает с ребенком. И мне не нравятся такие безответственные женщины. Я думаю, что если бы она решила, что у Джеффри есть возможность побыстрее получить мои денежки, то сделала бы все, чтобы это произошло, затем добилась бы развода его с женой, чтобы, в свою очередь, выйти за него замуж.

Мисс Сильвер неодобрительно покашляла.

— Она знает условия вашего завещания? То, что вы оставили миссис Джеффри определенную часть средств, которые будет выплачивать ей ее муж?

Адрианна подняла брови.

— Да кто же ей об этом скажет? Джеффри знает, потому что я думала, так лучше, но не говорила Эдне. И совершенно уверена, что он не сказал бы ей или Эсме Трент. О нет, он не болтал! — мисс Форд сделала резкое движение. — Вы куда-то идете?

Прозвучало это так, как будто она только сейчас заметила верхнюю одежду на мисс Сильвер.

— Я собиралась в деревню. Мне нужно отправить письмо.

Адрианна расхохоталась.

— Джеффри тогда тоже собирался писать письма, а теперь и вы. Ох уж эти письма! Веками они играли роль алиби. Причем никто, совершенно никто этому алиби не верит, но оно все равно играет свою роль. Я не думаю, что вы покинете сейчас этот дом. Разве только на полчаса!

Дойдя до дороги, мисс Сильвер повернула налево. Она не смотрела в сторону домика миссис Трент, не хотела давать той основания для предположений, будто подруге мисс Адрианны Форд все интересно. Мисс Сильвер приближалась к месту между домом викария и жилищем Эсме.

Она хотела подойти поближе к дому викария, якобы для того, чтобы спросить у миссис Лентон о здоровье Элли. Оттуда можно спокойно понаблюдать за домиком Эсме Трент. Не доходя до ворот, мисс Сильвер заметила саму Элли, которая вышла из дома и направилась к кладбищу.

Она закутала голову шарфом, ведь совсем недавно она болела. Однако у мисс Сильвер сложилось впечатление, что девушка просто не хочет быть узнанной.

Замедлив темп, мисс Сильвер очень осторожно последовала за Элли. Девушка шла медленно, не оглядываясь. Пройдя по дорожке вдоль ограды, она вошла в церковные ворота. Это чрезвычайно понравилось мисс Сильвер, которая считала, что церковь должна быть всегда открыта. Страннику, путешественнику всегда должен быть доступен приют в доме Господнем.

Мисс Сильвер вошла следом за Элли Пейдж и прикрыла за собой дверь. Внутри было не очень светло, окна заменяли старинные витражи. Мисс Сильвер знала, что здесь имеется могила с памятником участнику какой-то общественной кампании. На стенах висели старинные медные погребальные украшения.

Спокойно проходя по часовне, мисс Сильвер свернула вправо. Она знала, что тут есть небольшой памятник, а рядом два или три стула. На одном из них и сидела Элли Пейдж, обхватив голову руками и прижавшись лбом к памятнику. Мисс Сильвер прошла и села неподалеку. Казалось, что, кроме них, не было никого не только в часовне, но и в целом мире. Их окутывал запах древности — старых подушек, древесины и чего-то еще, очень неуловимого. Царила поистине мертвая тишина, пока Элли не стала издавать какие-то странные звуки: это были приглушенные, еле сдерживаемые рыдания. Затем и они прекратились. Снова стало тихо. Со своего места мисс Сильвер видела бледный профиль девушки. Она выглядела настолько измученной, словно являлась неотъемлемой деталью статуи, к которой прижалась лбом. Потом Элли подняла голову и не мигая стала смотреть наверх.

Глава тридцать восьмая

Мисс Сильвер спокойно встала и подошла к Элли. Та по-прежнему не двигалась. Непонятно было, дышит ли она. Только когда мисс Сильвер назвала ее по имени и тронула за плечо, Элли повернулась и немигающими глазами посмотрела на пожилую даму. Казалось, девушка совершенно ничего не сознавала. Она только очень глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Тогда мисс Сильвер пододвинула другой стул и села на него.

— Вы больны, дитя мое?

Элли слабо шевельнулась, слабо вздохнула:

— Нет…

— Значит, с вами случилась беда.

Сознание вернулось к Элли. Голос, который она слышала, был очень спокойным. Он не волновал ее, как голос Мэри, и не пугал, как голос Джона. Элли ощущала в этом голосе теплоту, ясную властность, уверенность и желание помочь.

Именно в помощи и нуждалась сейчас Элли. Она дошла до точки. После которой нет ничего… Поэтому, повернувшись к мисс Сильвер, она жалобно сказала:

— Я не знаю, что мне делать…

Насколько знала мисс Сильвер из своего опыта, такие слова обычно означали, что человек находится в беде, теоретически знает, как ему поступить, однако всячески уклоняется от этого. Поэтому она очень мягко и вместе с тем настойчиво спросила:

— Вы на самом деле уверены, что не знаете?

Мисс Сильвер видела, как девушка дрожит.

— Они собираются отослать меня.

— А вы не можете сказать мне почему?

Элли Пейдж прошептала:

— Всем известно, что там я не смогу видеться с ним.

— Но может быть, так лучше?

Девушка сделала быстрое движение.

— Почему это причиняет мне сильную боль? Если я не смогу его видеть, я не вынесу этого. А если я увижу его…

Голос у нее прервался, будто ей нечем было больше дышать.

— Вы говорите про мистера Форда. — Это был не вопрос, а скорее утверждение.

Элли задыхалась:

— Все об этом знают — Мэри сказала…

— Не все. Был небольшой разговор, а так… Я не думаю, что это очень важно. Мистера Форда все время сопровождают такие разговоры. Люди не относятся к нему серьезно.

— Я отношусь.

— Очень жаль, моя дорогая. У него другие обязательства. Если он будет ими пренебрегать, случится несчастье.

Элли снова повторила то, что сказала прежде:

— Они собираются отослать меня.

— Так будет лучше, во всяком случае какое-то время.

Элли сжала руки.

— Вы не понимаете.

Мисс Сильвер произнесла:

— Мне бы хотелось, чтобы вы ответили на один или два вопроса.

Элли потрясла головой, словно приходя в себя.

— Это может оказаться очень важно для вас. Поэтому я надеюсь, что вы мне ответите. Некоторые из окон дома викария выходят на дорогу. По-моему, окно вашей комнаты, так?

Девушка слабо кивнула.

— Да.

— Скажите, пожалуйста, какое из них?

— Там, где рядом растет грушевое дерево.

— Значит, если смотреть из вашего окна, можно видеть дорогу, ведущую из дома Фордов? Вчера вечером, например, было полнолуние, и вы могли бы увидеть кого-нибудь. Примерно около половины девятого. Я не имею в виду, что вы могли узнать его. Но хотя бы увидеть… А потом посмотреть, не зашел ли он к миссис Трент, убедиться, во сколько он оттуда вышел…

Элли смотрела, раскрыв широко глаза.

— Откуда вам это известно? — Она говорила очень тихо, почти шептала.

Мисс Сильвер сказала сострадательным тоном:

— Вы чувствовали себя очень несчастной. Вы спускались вниз по грушевому дереву? А вы раньше так делали? Вы пошли к домику миссис Трент, но не стали стучаться в дверь. Вы подошли к окну гостиной, стояли там и слушали. Окно было открыто, так ведь? Мисс Пейдж, что вы слышали?

Женщина говорила о том, что никому не было известно. Она никого здесь не знала, эта подруга Адрианны Форд, которая приехала в день похорон миссис Мэйбел Престон. Откуда ей стала известна тайна, скрытая в самом сердце? Может, Элли плохо это скрывала?

Однако почему-то данное обстоятельство ее не расстроило. Мисс Сильвер говорила не так, как Мэри или Джон. Она не огорчилась, не рассердилась, просто отметила, вот и все. Так намного легче — слышать свои тайны, высказанные вслух другим человеком.

Элли очень тихо прошептала:

— Я услышала… как они говорили… Джеффри и… она…

— Миссис Трент?

— Да…

— Что они говорили?

— Джеффри сказал: «Она видела нас там», а Эсме ответила: «Она не могла бы сказать правду, даже если бы попыталась». Они говорили о Мэриел.

— Вы в этом уверены?

— Я думала, что речь шла об Эдне, когда Эсме сказала: «Она чертовски ревнует тебя». Но потом Джеффри сказал, что Мэриел нравится, когда мужчины ухаживают за ней, но в самый неподходящий момент она делает шаг назад, просто чтобы доставить человеку массу неприятностей.

— А они говорили о том, что она сделала?

— Эсме сказала, что Мэриел, наверное, заметила, как они с Джеффри скрылись за занавесками и вышли через окно, но она не могла знать, куда они ходили — на пруд или просто гуляли в саду… А затем… затем…

— Да?

— Вошла Мэриел. Она резко открыла дверь и вошла в комнату. По-моему, она подслушивала. Они так ужасно ссорились… Речь шла о том, как утонула та бедная женщина, миссис Престон. Мэриел сказала, что сообщит в полицию, а Эсме намекнула на то, что Мэриел и сама все знает, куда больше полиции… Она сказала, что они с Джеффри гуляли на лужайке и не ходили к пруду, а Мэриел сказала, что видела их в беседке.

Элли дрожала, пока говорила все это. Мисс Сильвер ласково положила свою руку на ее.

— Подождите, дитя мое, и подумайте о том, что вы говорите. Вы утверждаете, что мисс Мэриел Форд заявила, что она видела мистера Джеффри и миссис Трент в беседке перед прудом в субботу вечером, когда утонула миссис Престон?

— Да.

— Она сказала, когда это было?

— Она сказала… она видела миссис Престон… на лужайке, когда та пересекала ее… Это было, я точно знаю, они были в беседке, хотя Эсме сказала, что они гуляли только в саду. Они вдвоем были в этой проклятой беседке! — сбивчиво проговорила девушка.

Мисс Сильвер успокаивающе, но твердо сказала:

— Дорогая, вам нужно учиться управлять собой. Я не спрашивала сейчас о том, что делал мистер Форд в беседке вместе с миссис Трент. Мне просто хочется знать: вдвоем ли они были около пруда, когда умерла Мэйбел Престон?

Элли смотрела прямо перед собой. Она покрутила головой и посмотрела в лицо пожилой даме.

— Это мой вопрос, — сообщила мисс Сильвер, — что-то одно из двух: либо они находились там вдвоем, либо нет.

— Нет, нет, нет, нет! — Элли задыхалась. — Именно это и говорила Мэриел, что полиция будет думать, что Джеффри сделал это. Но он не делал, он не мог! Мэриел говорила это, чтобы сделать ему больно! Она говорила такие ужасные вещи! «Предположим, я скажу, что видела, как ты толкнул ее». И она сказала, что он мог ошибиться — из-за пальто.

Мисс Сильвер покачала головой:

— Желание обладать имуществом другого человека — частая причина преступлений.

— Джеффри не мог. Он не сделал бы такого! Он не делал! Вы же не думаете, что я говорю вам это, чтобы бросить тень на Джеффри?

Мисс Сильвер кивнула:

— Нет, вы далеки от этого.

Элли подняла руку и поправила волосы.

— Когда Мэриел ушла, они начали говорить, сомневаться друг в друге. Эсме спросила, куда ходил Джеффри. Может, действительно вернулся к пруду и толкнул миссис Престон? Он ответил: «Боже мой, нет! Может, это была ты?» Она, возможно, и притворялась, на только не он. Джеффри был потрясен. И Эсме велела ему бежать за Мэриел и не позволить ей пойти в полицию. Она сказала, что он знает, как ему поступить.

— И он пошел?

— Да.

Мисс Сильвер задумалась. Девушка понятия не имела о последствиях всего, чему она явилась невольным свидетелем. Элли слышала, что Мэриел обвинила Джеффри Форда в смерти Мэйбел Престон, что Эсме Трент велела ему пойти за Мэриел и поговорить с ней. Элли видела, что он пошел. Как она не понимала, что все это значит? Конечно, она влюблена, но ведь не обезумела же она?

Мисс Сильвер попросила Элли продолжать. Девушка, помолчав, побледневшими губами прошептала:

— Я пошла за ними.

Мисс Сильвер испытала то чувство удовлетворения, которое снисходит на мыслителя и мастера, поэта и художника, когда инструмент следует за мыслью, понятие облекается в форму, находится нужное слово. До этого было только слабенькое движение интуиции, которой мисс Сильвер научилась доверять. Она сказала тихим голосом:

— Скажите мне, что вы сделали.

Элли повторила, как заезженная пластинка:

— Я пошла за ними. Не знаю, почему я так поступила. Я боялась. Мне жаль, что я так сделала… Я хотела…

Голос у нее замер.

— Продолжайте.

— Они шли по дороге. Джеффри не догнал ее. Мог бы легко, если бы захотел, но он этого не сделал. Когда они подошли к дому, он зашел в дом через окно. А Мэриел направилась дальше.

— Он не говорил с нею?

— Нет. Она пошла мимо дома и через лужайку.

— Вы последовали за нею?

— Я не знала, куда она шла. Я не знаю, почему хотела это узнать, но я так сделала. У нее был фонарик. Когда Мэриел его включила, я увидела, что она идет через лужайку в сад, где стоит беседка и есть пруд. Я захотела узнать, куда она идет. Тогда… тогда услышала, что кто-то идет за мной. Я остановилась и услышала шаги за собой. Я стояла за углом дома, а Мэриел была уже далеко посередине лужайки. Я спряталась за кустарником, и кто-то прошел мимо.

— Кто-то?

Элли дрожала.

Мисс Сильвер терпеливо спросила:

— Это был Джеффри Форд?

Элли схватила руку мисс Сильвер обеими руками.

— Нет, нет, нет! Джеффри вошел в дом. Он не выходил снова… Это был кто-то еще. Это не Джеффри, это была женщина!

— Вы в этом уверены?

— Да. Я в этом уверена. Она шла за мной, а когда я спряталась, она пошла за Мэриел. У нее был фонарик, но она его не включила. В другой руке у нее была палка. Она вошла в сад.

— Вы говорите, что у нее была палка?

Элли глубоко вздохнула.

— Это была клюшка для гольфа. Она зажгла фонарик, и клюшка блеснула в его свете. Она вошла в сад, а я стояла за кустарником и ждала. Я думала, что если они возвратятся вместе, то Мэриел могла бы рассказать ей о том, что она собирается делать, то есть пойти в полицию. Или если бы она вернулась одна, то я могла бы поговорить с ней. Я знаю, что это выглядит теперь очень глупо, она бы меня и не послушала, но я чувствовала, что мне нужно было сделать хоть что-нибудь — для Джеффри. И затем я снова увидела свет, далеко, в саду. Я не знаю, сколько так простояла. Затем женщина вернулась, фонарик в ее руке был выключен. Она прошла мимо меня в темноте и вошла в дом.

— Вы в этом уверены?

— Да, уверена. Мне жаль, что я оказалась замешанной в подобную историю. Я много раз думала об этом, не могу забыть ни малейшей детали. Почему вы продолжаете спрашивать меня, уверена ли я?

— Потому что, дитя мое, очень важно все, что вы видели или слышали той страшной ночью. Вы будете продолжать?

Элли схватила ее за руку.

— Я ждала, продолжала ждать…

— Зачем?

— Мне казалось, что нельзя уходить. Я думала, что Мэриел вернется.

— Мне показалось, что вы не знали, какая из женщин вернулась из сада.

— Это была не Мэриел, а женщина ростом пониже. Я поняла это, когда она прошла мимо меня.

— Долго вам пришлось ждать?

Элли удивилась этому вопросу.

— Не знаю. Долго, наверное, но сколько — не знаю…

— Однако в конце концов вы пришли домой…

Элли механически повторила эти слова:

— В конце концов я пришла… — Она сделала очень длинную паузу, прежде чем с трудом договорила: —…домой.

Мисс Сильвер строго спросила:

— А вы знали, что Мэриел Форд была мертва?

Элли бросила на нее полный ужаса взгляд.

— Я…

— Значит, знали. Как вы узнали, скажете?

Элли сказала глухим голосом:

— Я долго ждала. Я думала, что она придет, но Мэриел не шла. Я такая легкомысленная, села и стала ее ждать. Затем мне это надоело, и я пошла к пруду за ней. Хотелось посмотреть, почему она так долго не идет. Если бы Мэриел шла, я заметила бы. Я прошла через лужайку, вошла в арку и сразу же увидела, что она была там…

Девушка задрожала…

— Продолжайте.

Глаза Элли были широко раскрыты.

— Она лежала в пруду. Я не смогла вынести ее оттуда.

— Вам нужно было позвать кого-нибудь на помощь.

Элли еле заметно покачала головой.

— В этом уже не было нужды. Она была мертва.

— Вы не можете быть полностью уверены в этом.

— Она была мертва. Она лежала так уже давно, лицом вниз, в воде. Она была мертва.

— Вы никому не говорили об этом?

— Я побежала домой. Мэри была там, в моей комнате. Я ничего ей не сказала.

Мисс Сильвер проговорила медленно и серьезно:

— Вам нужно будет сообщить полиции о том, что вы мне рассказали.

Элли сделала испуганное движение.

— Нет! Нет!

Мисс Сильвер спросила:

— Вы знаете, что мистер Джеффри Форд был задержан, потому что в его словах сомневаются?

— Нет… — еле слышно шепнула Элли.

— Он находится под серьезным подозрением, и полицейские задержали его для допроса. Вы должны ему помочь.

Элли разрыдалась.

Глава тридцать девятая

Мартин смотрел на мисс Сильвер со смесью раздражения и уважения. Все прекрасно сходилось относительно мистера Джеффри Форда. В дополнение к его собственным словам дворецкий Симмонс показал, что слышал, как мистер Джеффри разговаривал с мисс Мэриел около половины девятого вечера. Он сразу же узнал их голоса, они ссорились, но его, Симмонса, это нисколько не удивило, так как с Мэриел никто иначе не разговаривал. Под давлением этого свидетельства Джеффри Форд признался, что Мэриел нашла его, когда он уже собрался уходить, но по-прежнему отрицал, что она сопровождала его к домику миссис Трент или шла за ним. Стройные размышления начальника полиции прервал приход мисс Сильвер вместе с Элли Пейдж, и изумленный Мартин услышал историю о том, как Мэриел Форд обвинила Джеффри и миссис Трент в том, что они утопили миссис Престон. Согласно свидетельству мисс Пейдж Мэриел не только обвинила их, но и стала угрожать, что все это расскажет полиции.

Казалось бы, даже в этом случае все складывалось очень гладко, однако, по рассказу Элли в передаче мисс Сильвер, выходило, что Джеффри затем вошел в дом Фордов, а не направился следом за Мэриел. Наоборот, из дома вышла какая-то женщина, держа в руках клюшку, и пошла к пруду за мисс Форд.

Мисс Элли Пейдж, конечно же, могла солгать, чтобы защитить любимого человека, однако выстроить столь логическую цепочку ей было просто не под силу. Мартин не мог сбить ее с толку.

Итак, Элли утверждала, что видела, как женщина пошла к пруду и вернулась оттуда одна. Спустя какое-то время мисс Пейдж увидела Мэриел в пруду. Так что ее свидетельство пошло на пользу Джеффри. Неизвестно, как все пройдет в суде. Судья может поверить свидетелю, а может и не поверить. Мартин подумал, что Элли с ее искренностью он, скорее всего, поверит.

Но если какая-то женщина пошла к пруду, когда там находилась Мэриел Форд, то кто же она? Начальник полиции быстро подумал, что сейчас услышит имя Эсме Трент. Наверное, ей хотелось удостовериться, что Джеффри поговорил с мисс Мэриел. Однако свидетельство Элли быстро поломало и эту цепочку. Она утверждала, что женщина вернулась и вошла в дом.

Некоторое время стояла глубокая тишина.

— Мисс Пейдж говорит, что она видела, как неизвестная нам женщина вошла в дом. Вы говорите, что верите ее свидетельству. Это так, мисс Сильвер, вы на самом деле верите?

— Я думаю, что она говорит правду.

— Почему вы так думаете?

— Она была в таком состоянии, что просто не могла придумывать. А когда повторяла все вам, не уклонилась от своих слов ни на йоту.

— Она хочет спасти Джеффри Форда.

— Мисс Пейдж уверена в том, что он невиновен. Иначе она просто отскочила бы от него в ужасе.

Мартин недовольно сказал:

— Хорошо, поговорим о неизвестной женщине. Ею должна быть миссис Трент, но если вы утверждаете, что она вошла в дом Фордов, почему, черт возьми, миссис Трент сделала это? Если бы она только что убила Мэриел, ей следовало бы вернуться в собственный дом. Ей нечего было делать в чужом.

— Я думаю, Мартин, женщина вернулась в тот дом, из которого вышла.

— Значит, это не миссис Трент. То есть мы должны подозревать уже шесть женщин, которые проживают под крышей дома Фордов: Адрианну Форд, Меесон, миссис Джеффри Форд, мисс Джонстоун, миссис Симмонс и вас непосредственно. Я думаю, вполне можно исключить три последних имени.

— Да, я думаю так же, — очень серьезно ответила мисс Сильвер.

Они были в доме викария, где Мартин допрашивал Элли Пейдж. Он сидел у стола, за которым Джон Лентон писал свои проповеди. Справа лежали две книги: Библия и молитвослов.

Мартин нахмурился:

— Хорошо, тогда начнем с Адрианны Форд. Именно она обратилась к вам. Мы, конечно, не думаем, что она могла убить старую подругу, однако, как и старая дружба, существует и старая вражда. Вполне возможно, что в прошлом между ними были какие-то неурядицы, вот и… А совершив первое преступление, она могла пойти и на второе, если боялась, что Мэриел видела ее у пруда.

Мисс Сильвер отрицательно покачала головой.

— Адрианна очень высокая женщина, и она хромает. Элли сказала, что женщина была невысокого роста, и ни разу не упомянула о ее хромоте.

Мартин задумчиво проговорил:

— Меесон… А какой повод мог быть у нее? Да, кстати, вам неизвестно, фигурирует ли она в завещании?

— Я думаю, что о ней позаботились очень хорошо.

— И ей не нравится жить в деревне. Кто-то сказал мне, что Меесон хочет в Лондон.

— Она уже сорок лет рядом с мисс Форд. Меесон предана ей.

Начальник полиции кивнул.

— Иногда люди так долго находятся вместе, что начинают ненавидеть друг друга. Хорошо, обсудим миссис Джеффри Форд. Либо она, либо Меесон могли это сделать, они же обе в этом заинтересованы. Может быть, между миссис Трент и Джеффри было соглашение? Помните, слова леди Макбет: «Нерешительный, отдай мне нож!» У него не хватило храбрости совершить убийство, а она смогла.

Мисс Сильвер наблюдала за ним с большим интересом:

— Вы изучали Шекспира?

— Конечно! Он знал столько способов, которыми люди убивают друг друга! Итак, продолжим. Вы не думаете, что миссис Трент, возможно, вошла в дом, чтобы сказать мистеру Форду, что она все сделала? Я не возражаю против того, чтобы это была она.

Мисс Сильвер отрицательно покашляла.

— Я так не считаю, мистер Мартин, — возразила она. — Миссис Трент не станет рисковать собой ради Джеффри Форда. Да и если это убийство совершила она, то сразу же вернулась бы в собственный дом.

Сидя около письменного стола, мисс Сильвер внимательно смотрела на дорогу рядом с садом, в котором пестрели под солнечными лучами георгины Мэри Лентон. Она увидела Эдну Форд, подходящую к двери.

Глава сороковая

Мэри Лентон прошла через зал и впустила Эдну. Просто удивительно — она появлялась именно тогда, когда у людей не было свободного времени. Миссис Форд никогда не предупреждала о своем приходе. В руках у Эдны была хозяйственная сумка, из которой она извлекла три маленькие бухгалтерские книги и протянула их Мэри со своей обычной просительно-жалобной улыбкой.

— Я действительно ничего не понимаю в счетах. У меня в голове не может удержаться ни одна цифра.

— Но вы сами предложили…

— Я слишком мягкосердечна, — тоскливо протянула Эдна. — Когда я услышала, что мисс Смайтсон больна, то предложила вам помочь, однако ни в чем не разобралась. Поэтому я решила не мучиться и сразу же сказать вам, что не могу. Если только вы не хотите, чтобы мы вместе их просмотрели…

Мэри Лентон боролась с острым чувством раздражения. Ей никогда не нравилась Эдна Форд, разве что иногда она испытывала к ней жалость. И прийти в тот самый момент, когда наверху находился начальник полиции Лэдбери, и Элли могла снова упасть в обморок… и прийти на завтрак!

А как она выглядит… Это ужасное черное пальто и юбка — их надо было выкинуть еще несколько десятилетий назад. Да и ботинки нуждались в починке — стальная застежка того и гляди отвалится! С трудом преодолев раздражение, Мэри проговорила:

— Я боюсь, Эдна, что сейчас очень занята. Элли немного приболела.

— Она должна встать, — заявила миссис Форд. — Я всегда так делаю. Давайте пройдем в гостиную и просмотрим записи за июль. Вот, например, я не понимаю, что это такое — шесть ярдов розовой фланели. Куда это все делось?

Мэри Лентон только собиралась сказать: «На длинные ночные рубашки», когда, на ее счастье, дверь открылась и вошла мисс Сильвер.

— Миссис Форд, вы не могли бы присоединиться к нам на некоторое время?

Эдна выглядела удивленной. Она не могла представить себе, зачем мисс Сильвер приглашать ее в комнату, которая находится в доме викария, и вообще почему она здесь. Эдна прошла в комнату с хозяйственной сумкой в одной руке и тремя бухгалтерскими книгами в другой, продолжая удивляться, что в комнате кроме мисс Сильвер еще сидит начальник полиции. Дверь за ней закрылась. Мартин улыбнулся:

— Доброе утро, миссис Форд. Разве вы не присядете?

Эдна присела на стул с другой стороны стола и опустила сумку на пол. Рядом села мисс Сильвер.

Эдна жалобным голосом спросила:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Мы думаем, что можете.

— Не понимаю, чем…

Мартин перегнулся к ней через стол.

— Мы считаем необходимым задержать вашего мужа мистера Джеффри Форда для дальнейшего следствия.

Эдна очень удивилась:

— Я не понимаю… Мне казалось, что вы его уже обо всем спросили.

— Как знать, как знать… Теперь же я попрошу вас ответить на вопросы, которые вам задаст мисс Сильвер.

— Мисс Сильвер? — Удивлению миссис Форд не было конца.

Начальник полиции встал и отошел к окну. Мисс Сильвер заговорила:

— Мистер Мартин не желает в этом участвовать, однако вам нужно знать, что ваш муж подозревается в убийстве миссис Престон и мисс Мэриел Форд.

Эдна прошептала:

— Джеффри?..

— Есть доказательства. Я думаю, вам известно, что он ходил повидаться с миссис Трент, и есть свидетель, показавший, что мисс Мэриел последовала за ним. Этот свидетель подслушал ссору между ними. Он слышал, как мисс Мэриел сказала вашему мужу, что расскажет полиции о том, что это он утопил миссис Престон, потому что та была в пальто Адрианны. Мисс Мэриел тогда ушла, а миссис Трент упросила Джеффри отговорить ее от столь необдуманного поступка.

Мартин обернулся и увидел, как Эдна Форд сидит, выпрямившись, с каменным лицом. Она продолжала сжимать в руке свои бухгалтерские книги. Увидев, что Мартин смотрит на нее, миссис Форд произнесла:

— Я не понимаю, почему вы мне все это говорите. Мне не хочется знать о том, что Джеффри ходит к миссис Трент. Она безнравственная особа, и совсем мне не нравится.

Мисс Сильвер сказала твердо:

— Свидетель утверждает, что мисс Мэриел угрожала вашему мужу и что он последовал за ней, когда та выбежала из дома миссис Трент. Через некоторое время Мэриел была обнаружена мертвой.

Эдна пожала плечами:

— Я не понимаю, почему она пошла к пруду. Там так сыро… А еще там недавно произошло убийство.

— Миссис Форд, вы не расслышали? Ваш муж последовал за Мэриел, а затем она была найдена… мертвой. Это очень серьезно для него.

Эдна снова пожала плечами:

— Ему нужно было вернуться домой. Я надеюсь, вы не считаете, что он должен был остаться в доме у этой особы на всю ночь!

Мисс Сильвер вздохнула. Она оглянулась на Мартина, и тот снова вернулся на свое место.

— Миссис Форд, мне совсем не хочется вас волновать, это не относится к сфере моей работы. Мы просто хотим донести до вас всю важность показаний, которые дал свидетель.

— Знаете, я приехала сюда, чтобы просмотреть счета вместе с миссис Лентон…

— Да, конечно. Еще одну минуту, прошу вас. Так вот, свидетель утверждает, что шел за мисс Мэриел и мистером Джеффри всю дорогу до дома Фордов. Он говорит, что видел, как мистер Джеффри вошел внутрь, а из дома вышел кто-то другой и пошел за мисс Мэриел. Свидетель утверждает, что это была женщина. Через некоторое время женщина вернулась и снова вошла в дом. Мэриел Форд так и не возвратилась.

Эдна заволновалась, держа в руках бухгалтерские книги.

— Как это странно…

— Вы же понимаете, что свидетель видел убийцу?

Она кивнула.

— Мне кажется, что это была Эсме Трент.

— Вы на самом деле так считаете?

— Да. Она ужасная женщина, я всегда это говорила…

— Но если бы это была она, то не вошла бы в дом Фордов, а отправилась бы к себе.

— Да она всегда бегала за Джеффри, — Эдна встала. — Мне на самом деле некогда, я не могу заставлять миссис Лентон ждать.

В этот момент дверь открылась и в комнату вошла Элли Пейдж. На ней были темно-синий джемпер и юбка. Увидев миссис Форд, она остановилась.

— Я вспомнила еще кое-что. Наверное, мне нужно это сказать…

Эдна начала придвигаться к двери. Тут стальная застежка с ее левого ботинка упала. Элли медленно опустила голову и уставилась на нее. Затем закрыла за собой дверь и прошла на середину комнаты.

— Я видела эту вещицу… — сказала она. Мартин встал и тоже посмотрел на пол. Ему хотелось понять, что так изумило Элли.

Эдна Форд наклонилась и подняла застежку.

— Вот это да, чуть было не потерялась!

Глаза Элли неотступно следили за застежкой. Она сказала:

— Я видела эту вещь. Когда женщина освещала фонариком дорогу, его свет отражался от такой застежки. Я вспомнила и решила сказать вам об этом.

Элли посмотрела на Эдну:

— О! Так это вы убили их обеих, да?

Эдна Форд самодовольно улыбнулась. Она повертела застежку в руках и развязно произнесла:

— Это очень умно, правда?

Глава сорок первая

Она засмеялась. Так, значит, это была Эдна Форд…

Эдна по-прежнему держала в руке бухгалтерские книги и, взглянув на них, все с той же глупой улыбкой произнесла:

— Ну, мне нельзя заставлять ждать миссис Лентон.

Элли ахнула. Мартин нахмурился:

— Миссис Форд, вы только что сделали очень серьезное утверждение. Нам нужно об этом поговорить. Я должен предупредить вас теперь, что все, что вы скажете, может использоваться против вас.

Эдна повернулась, держа в одной руке застежку, а в другой — бухгалтерские книги.

— Я ведь просто гениальна, правда? И если бы не застежка, никто бы не догадался. Наверное, мне не нужно было включать фонарик, пока я не вошла в дом. Но я и не думала, что люди смотрят из окон по ночам. И что это Элли Пейдж делала в нашем саду так поздно? Я хотела бы знать. Бегала за моим Джеффри — вот что, как и все другие глупышки. Но они не получат его, потому что Адрианна завещала деньги мне. Поэтому никому из них он не достанется.

Мартин обратился к Элли Пейдж:

— Прошу вас, пригласите сюда Уотсона. Мне нужно, чтобы он запротоколировал ваши показания. А затем сразу же вернитесь — необходимо, чтобы вы находились тут.

Эдна Форд продолжала говорить о том, как красив Джеффри и как безумны те, кто подумал хотя бы на мгновение, что могут его заполучить. Она, казалось, не думала о Мартине. Эдна высказывала вслух свои мысли. Она говорила и тогда, когда Элли вернулась с молодым человеком, который сел около стола и открыл блокнот. Глаза мисс Сильвер смотрели на миссис Форд серьезно и с состраданием.

Когда Уотсон приготовился стенографировать, Мартин обратился к Эдне:

— Теперь, миссис Форд, если вы готовы ответить на вопросы или сделать заявление, детектив Уотсон будет записывать за вами ваши слова. Когда мы распечатаем их, вам нужно будет прочитать и подписать протокол.

Эдна сказала беспокойным голосом:

— Я не понимаю, зачем ему нужно все записывать за мной. Все было великолепно и без него.

— Лучше всего, если все будет записано. Тогда мы можем прочесть вам, и вы скажете, все ли верно.

Она одобрительно кивнула:

— Ну если только так… Мне не хотелось бы, чтобы вы могли приписать мне то, что я не делала или не говорила.

Элли Пейдж присела около мисс Сильвер. Она закрыла лицо руками и сидела так довольно долго.

Мартин спросил:

— Миссис Форд, когда мисс Пейдж сказала: «Вы убили их обеих», вы ответили: «Это очень умно, правда?» Вы подразумевали, что это вы толкнули Мэйбел Престон в пруд и утопили ее там и что вы же впоследствии ударили Мэриел Форд металлической клюшкой и тоже толкнули ее в пруд?

Эдна Форд потрясла головой:

— Нет, я не толкала Мэриел, она упала сама. Она в тот момент находилась у воды. Это было очень удобно.

Молодой Уотсон записал ее слова.

— Почему вы утопили Мэйбел Престон?

— По ошибке. Она надела пальто Адрианны, то самое, с большими черно-белыми квадратами и изумрудной полосой. Мне кажется, что Адрианна вообще одевается слишком вызывающе. В ее возрасте нужно выбирать одежду очень спокойных оттенков, думаю, вы со мной согласны. Так что, увидев пальто, естественно, я подумала, что передо мной находится Адрианна. Жаль, что Мэйбел его надела. Хотя я ее и не любила, но у меня не было ни малейшего желания ее убивать. Я только включила фонарик на секунду, увидела пальто и сразу же выключила. Потом я толкнула ее, она упала в воду. Конечно же, она сопротивлялась, мне пришлось хорошенько поработать. Я намного сильнее, чем выгляжу на первый взгляд. Я долго играла в гольф, а этот вид спорта способствует развитию мускулатуры.

— Значит, вы утверждаете, что вашим намерением было утопить мисс Адрианну Форд?

Эдна самодовольно поклонилась.

— Мне казалось, что у меня есть такая превосходная возможность, — ответила она.

— Как вы пошли за миссис Престон?

— Я и не шла. Она сама пришла, когда я стояла у пруда.

— А что вы там делали?

Эдна скривила рот.

— Все так глупо. Я видела, что миссис Трент очень плохо вела себя с моим мужем. А когда я заметила, что они скользнули за занавеску, мне, конечно же, захотелось узнать, куда они направляются. В этот момент ко мне прицепилась эта кошмарная и скучная миссис Фелкинс, я с трудом от нее сбежала. Затем были еще два или три человека, которым понадобилось пообщаться со мной именно в тот момент. Так что прошло уже немало времени, прежде чем я смогла выбраться в сад. Я подумала, что они в беседке у водоема. Там они и были. Наверное, услышали, что я пришла, и улизнули. Мне, правда, не было известно, что там же находилась и Мэриел, что она видела их. Не знаю, заметила ли она меня, но потом я услышала, что она порвала платье… А перед этим Мэриел залила кофе низ платья. И мне стало ясно, что она была там, потому что под пятнами кофе я увидела следы от ила и водорослей. Тогда я поняла, что Мэриел пробовала вытащить тело, но раз залила платье кофе, значит, будет молчать. И знаете, что я подумала? Мэриел тоже решила, что это была Адрианна. Она не хотела, чтобы Адрианну обнаружили слишком быстро, Мэриел ведь тоже указана в завещании.

Элли Пейдж отняла руки от лица и ошеломленно взглянула на Эдну. Она не могла поверить в то, что близкие люди могут причинить такой вред другому человеку только потому, что им нужны деньги. Элли подумала, что Эдна безумна, но и она сама такая же. Ведь она, Элли, тоже ждала смерти мисс Адрианны, потому что ей был нужен Джеффри. Ужас сковал сердце девушки, она начала задыхаться. Неожиданно Элли почувствовала, как рука мисс Сильвер мягко погладила ее руку и затем ласково сжала.

Мартин между тем продолжал допрос:

— Зачем вы убили мисс Мэриел Форд?

— Я не знала, насколько она была осведомлена. Как только я услышала о том, что Мэриел порвала платье в кустах около пруда, то подумала, что она не сможет молчать и все расскажет. И чем больше я думала о тех пятнах, тем больше склонялась к мнению, что она могла заметить меня.

А когда я увидела, как она побежала за Джеффри в тот вечер, то решила от нее избавиться. Я очень устала от женщин, которые бегают за моим мужем! А если Мэриел видела меня у пруда, она могла бы устроить из этого очень эффектный спектакль. Она любила подобные сцены.

— Так, значит, вы убили ее…

Эдна снова поклонилась.

— Я думала, что таким образом уберу ее со своего пути.

Молодой детектив записал эти слова. Мартин сказал:

— Вы расскажете нам, как вы это сделали?

Она улыбнулась.

— Это было легко. Мы пошли спать в половине десятого — Адрианна, мисс Сильвер и я. Мне пришлось некоторое время подождать, пока они войдут в свои комнаты, а потом я побежала вниз. Сначала я решила удостовериться, что Джеффри ушел. Стеклянная дверь была не заперта, так что я поняла, что его дома нет. Я пошла в раздевалку, взяла клюшку и вышла.

Как только я добралась до угла дома, то увидела Мэриел. Я поняла, что это она, потому что услышала ее смех. Она смеялась так, как будто и злилась, и радовалась одновременно. Тогда я не могла ничего поделать, потому что еще кто-то — это был Джеффри — шел за ней, и я должна была пропустить ее мимо. Меня это очень расстроило, но все в конце концов оказалось в порядке, потому что я увидела, как она идет по лужайке в сторону пруда. «Еще лучше!» — подумала я. Джеффри остановился, и я услышала, как он сказал: «Боже мой! Какой от этого толк!» Он вошел в дом, не закрыв двери. Я поняла, что он оставил ее открытой для Мэриел. Наверное, он понял, что нет смысла идти за ней.

Эдна сделала паузу.

Мартин спросил:

— Где вы находились, когда мистер Форд вошел в дом?

— Я стояла на дорожке возле куста сирени. Я пошла дальше, как только он скрылся в доме. Наверное, он сразу направился в свою комнату. Значит, если Элли и шла за ним, она прошла мимо, потому что я ее не видела.

— Мисс Пейдж утверждает, что она прошла мимо двери после того, как мистер Джеффри вошел внутрь. Она говорит, что шла за мисс Мэриел и увидела, как вы выходите из дома.

— Все верно. Только я не знала, что она была там. Ей нечего было там делать! Я хотела знать, что собирается предпринять Мэриел, и последовала за ней. Я ненадолго включила фонарик, стараясь быть очень осторожной. Мне не повезло, когда я ненароком осветила свою застежку.

— Продолжайте, миссис Форд.

— А дальше все было очень просто. Я включила фонарик, когда Мэриел подошла к пруду. Мне хотелось разглядеть, куда она смотрит. Я увидела, что она пошла к беседке. У нее был тот носовой платок, который вы нашли. Мэриел держала его в руке и смеялась. Я заметила, что это платок Эсме Трент. Я не знаю, у кого еще есть такие вульгарные вещи. Мэриел подошла к пруду и стояла около воды. Очень удобное положение. Мне нужно было только ударить ее.

Глава сорок вторая

Мисс Сильвер уже собралась в дорогу: чемодан упакован, шерстяные перчатки, черное пальто, старенький меховой палантин — все приготовлено, рядом лежала красивая фетровая шляпка черного цвета. Оставалось только попрощаться с Адрианной Форд.

Она нашла мисс Форд сидящей на стуле с высоко поднятой головой и тщательно причесанными волосами.

— Прекрасно, — сказала Адрианна, — все наконец-то закончилось. К вашему и моему удовлетворению. Жаль, что нельзя опустить занавес и никогда больше не вспоминать об этом. Я спрашиваю себя, что случилось бы, если бы я не написала вам?

Мисс Сильвер покашляла.

— Не думаю, что очень вам помогла.

Адрианна подняла руку.

— Вам удалось разговорить Элли. Мэри Лентон утверждала, что ничего не могла добиться от нее. Она действительно много плакала и совсем ослабела. Они не знали, как поступить с ней, и собирались отослать ее. Во всяком случае, не думаю, что она сказала бы им что-нибудь. Бедняжка Эдна снова могла предпринять свою попытку убить меня, и на этот раз ей, скорее всего, повезло бы. Так что я очень вам благодарна.

Я не знаю, что еще удерживает меня в этой жизни. Два человека убиты, Джеффри чудом удалось избежать виселицы, его жена, оказывается, обезумела, и мои семейные дела попали на первые страницы центральных газет. Наверное, я должна чувствовать себя опустошенной. Но мне кажется, что моя жизнь только начинается. Мы с Меесон решили снять квартиру в городе. Герти очень рада. Ей никогда не нравился этот дом.

Я очень переживаю за Эдну. Если бы она не была такой ревнивой, все могло бы быть иначе.

Мисс Сильвер согласилась:

— Ревность — это яд.

Адрианна сделала нетерпеливый жест:

— Люди не всегда воспринимают это серьезно. Даже мы подсмеивались над этим.

— Да, вы допустили ошибку.

— Легко вам сказать. Если бы вы жили здесь все эти годы, видели, как смешно она ведет домашнее хозяйство, препирается с Мэриел, беспокоится о Джеффри… Мы все это превращали в шутку. Мартин сказал, что вы сразу заподозрили ее, но я не могу понять почему.

— Я считала, что она была одной из немногих, кто знал о том, что Мэриел находилась около пруда в момент смерти миссис Престон. Надо сказать, что сначала я подозревала саму мисс Мэриел, но, когда она умерла точно так же, как миссис Престон, я поняла, что убийца просто поспешил избавиться от нее.

— Но Эдна… Как вы поняли, что это Эдна?

— Она показалась мне немного помешанной. Я поняла, что она страдает тем, что французы называют идеей фикс. Ее болезненные вспышки относительно ухаживания мистера Джеффри за Эсме Трент казались такими странными, что я не могла пропустить это. Эдна также не раз говорила мне, что хочет жить в собственной квартире в городе, но у нее нет средств, она материально зависит от вас. Я полагаю, что Эдна часто думала об этом, и в результате совершила первое преступление. Ей было известно, что вы указали ее в завещании, и Эдне хотелось побыстрее избавить своего мужа от пристального внимания миссис Трент.

— А почему она не убила саму миссис Трент?

— Так бы она, скорее всего, и поступила бы, если бы не представилась возможность для первого преступления. Оно действительно не было запланировано. Просто в этот момент ее ревность достигла высшей точки. Она уже была не в состоянии справиться с собой. С течением времени ее ревность усугубилась — Джеффри почти открыто стал посещать Эсме. Когда Эдну стал допрашивать Мартин, она совершенно не ощущала своей вины.

Адрианна заметила:

— Они не повесят ее, и Джеффри освободили. Дело прекращено.

Мисс Сильвер, несмотря на всю свою доброту, не очень симпатизировала мистеру Форду. Она думала, что пройдет совсем немало времени и он придет в себя: снова станет бегать за юбками и флиртовать напропалую.

— Не могу понять, каким образом вы подумали, что в это дело оказалась замешана мисс Элли.

— Я подумала, что, раз отпечатки пальцев не принадлежали мисс Мэриел Форд, значит, был кто-то еще, кого могла интересовать встреча Джеффри с Эсме Трент. Я поняла, что Эсме любит, когда окна открыты. Когда я стала думать, кем мог быть этот человек, стоявший за окном, мне сразу же пришла на ум Элли Пейдж. Я видела ее, поняла, что она очень несчастна. Сразу же после преступления пронесся слух, что она слегла. Поэтому я решила с ней повидаться. Идя по дороге, я заметила, что из любого окна на той стороне, где находился домик Эсме, можно было видеть дорогу, ведущую в дом Фордов.

Элли Пейдж имела привычку наблюдать за дорогой из окна своей спальни. Мистер Джеффри стал ухаживать за ней, а потом остыл. Элли сильно расстраивало то, что Джеффри начал проявлять внимание к миссис Эсме Трент. Когда я подошла к дому викария, то была убеждена, что это именно Элли стояла около окна в гостиной Эсме Трент.

Остальное вам известно. Я увидела ее выходящей из дома, она пошла в церковь, там я с ней и поговорила. Она не хотела довериться своим родственникам: миссис Лентон была огорчена, а викарий просто рассержен. Они собирались отослать ее.

Труднее всего мне пришлось тогда, когда я убеждала ее обратиться в полицию. И она согласилась только для того, чтобы спасти Джеффри.

Адрианна нетерпеливо прервала ее:

— Ну хорошо, что она это сделала…

Глава сорок третья

Мисс Сильвер попрощалась со всеми. Ниниан и Джанет отвезли ее на станцию в Лэдбери. Сама Джанет собиралась уехать на следующий день. Она наконец-то получила чек от Хьюго Мортимера и чувствовала себя независимой. Теперь ей очень хотелось вернуться домой. Пока Джанет находилась в доме Фордов, произошло два убийства. Как бы то ни было, ее работа уже закончена. Нэнни скоро приедет и присоединится к Стелле и Стар. Хотя интересно, сможет ли она справиться с еще одним маленьким диктатором — Сибиллой Максвелл?

Джанет смотрела, как поезд, увозящий мисс Сильвер, скрылся вдалеке, и почувствовала руку Ниниана на своей.

— Пойдем.

Они сели в машину, но, вместо того чтобы повернуть к дому Фордов, Ниниан поехал совсем по другой дороге.

— Куда мы едем? — спросила Джанет, но не получила никакого ответа.

Через несколько минут Ниниан сказал:

— Сиди и смотри.

Джанет смотрела, как они ехали сначала по широкой улице, затем свернули на узкую, старинную, вымощенную булыжниками. Вскоре машина остановилась. Джанет поинтересовалась:

— И что мы тут будем делать?

— Мы выходим. Я устал от езды.

Здесь было так хорошо… Стоял чудесный день, на небе не было ни единого облачка, светило яркое солнце… Джанет увидела ствол упавшего дерева. Они сели на него. Джанет молча сидела, ждала, затем, обернувшись к Ниниану, спросила:

— Ну и?..

Она уловила промелькнувшее в его глазах странное выражение… Если бы Джанет не знала Ниниана, то подумала бы, что он смутился.

— Что «ну и»?

— Ах, ну конечно же, ничего. Мы сюда приехали только затем, чтобы посидеть на этом дереве!

— А что, отсюда открывается прекрасный вид.

— Ну конечно. Значит, мы приехали сюда любоваться здешними видами?

— Женщина, ты начисто лишена романтичности!

Джанет удивленно подняла брови.

— А зачем мне быть романтичной?

— А как ты хочешь провести день нашей помолвки? Во всех старинных романах рассказывается, что девушки тогда даже падали в обморок. Но я на этом и не настаиваю. Но ты могла бы немного, скажем, посмущаться…

— Наверное, так бы и было, если бы мне делали предложение.

— Но ведь я и делаю, Джанет, неужели ты не понимаешь? Просто я не собирался предлагать тебе свое сердце в том ужасном доме, и я романтичен в отличие от тебя. Я выбрал это прекрасное место, чтобы услышать от тебя: «Да, Ниниан, я хочу быть твоей».

Он встал перед ней на колени.

— Я не желаю этого говорить.

— Но тебе нужно сказать это.

— А что с нами будет, если ты повстречаешь другую Энн?

— Никогда этого не будет.

— Но ведь раньше так было.

— Мне больше не нужны никакие Энн.

— Пока не нужны. Я ведь знаю тебя, Ринган…

Ниниан опустил голову на ее колени.

— Мне нужна только ты. Только ты — навсегда. Не веришь?

Джанет дрожащим голосом спросила:

— Значит, ты уезжаешь…

Он резко поднял голову. Его глаза блестели.

— Я не могу уйти. Ты держишь меня, как же ты не понимаешь! Нельзя быть такой безразличной. Я в последний раз спрашиваю тебя, выйдешь ли ты за меня замуж, если любишь, моя Джо Джанет? Нам нужно покинуть дом Фордов. У нас ведь есть своя квартира. Джанет, прошу тебя!

Ниниан увидел, как ее глаза смягчились. Джанет улыбнулась и сказала:

— Я тоже так думаю.

Content

Патриция Вентворт
В тихом омуте

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья