Анна Рассохина

ПЛАМЯ ДЛЯ СНЕЖЕНИКИ

Пролог

Могло быть и хуже, но некуда.

Все тип-топ, или Жизнь Зака и Коди

Ветер холодными лапами пробирался под одежду, трепал челку, бросал в лицо пригоршни сыпучего снега, но три ведьмы упрямо продвигались вперед. Две из них были совсем молоденькими, неопытными, едва-едва окончившими Высшую Ведическую Школу. Но ими руководила сильная, опытная наставница, известная столичная ведунья Ветла Клеверова.

Сейчас она приказала всем остановиться, сделав знак рукой и осматривая окрестности. Что-то тревожило Ветлу, будто паземки на сердце скреблись, и синие глаза молодой женщины пристально вглядывались в окружающий пейзаж.

Ветер вновь швырнул пригоршню снега в лицо ведунье, заставив ее чуть поморщиться и вспомнить, что в родном Озерном Краю в это время царит поздняя весна, дарящая миру красоту цветущих садов.

Ветла одернула себя, со снисхождением посмотрела на своих трясущихся спутниц и сделала очередной шаг вперед. В этом задании ведьме не нравилось все: начиная от того, кто его принес, и заканчивая теми, кого навязали ей в напарники. За пять лет службы на государыню Ветла всегда справлялась со всеми трудностями сама, ни на кого не надеясь, и ни о ком не заботясь. А сегодня она вынуждена была присматривать за девчонками, сила которых еще не достигла своего наивысшего уровня. Молодая женщина повернулась к юным ведьмочкам и, стараясь перекричать вой ветра, скомандовала:

— Никакой личной инициативы и самодеятельности! Делайте только то, что я велю!

Девушки испуганно покивали, но Ветла удовлетворилась и этим молчаливым ответом, бросила вперед поисковое заклинание, убедилась, что никого там нет, и повела свой маленький отряд в ущелье.

Проход был узким, и в нем свирепствовал ледяной ветер Студеного Края, наметая пушистые сугробы и скрывая следы тех, кто прошел здесь совсем недавно.

Ведьма насторожилась, потому что слишком хорошо знала предводительницу тех, кто стремился забраться в эти горы, расположенные на самом севере Вейтерры. Мирга Корешкова — именно эта женщина командовала отрядом из пяти наемников. Самая беспощадная разбойница Озерного Края. Бывшая одногруппница Ветлы, отличница, подающая большие надежды, но не оправдавшая их, а ступившая на путь зла. Клеверова догадывалась, зачем именно Мирга прибыла в Студеный Край, да еще и влезла в самые неприступные Рваные горы. Разбойнице нужны были знания мага Дарэфа и, поговаривали, что именно в этом месте спрятал свою тайную библиотеку самый злой и жестокий огневик прошлого. Еще пятьдесят лет назад одно имя этого мага вселяло ужас в сердца и души всех жителей Озерного и Студеного Краев. Ведьмы так и не смогли одолеть своего самого свирепого и ненавистного врага. К счастью, мудрая богиня сжалилась над своими дочерьми и избавила их от злодея. Неведомо кто и как сокрушил Дарэфа, а, может, он сам помер, захлебнувшись в крови ведьм, но в один прекрасный для ведуний день огненный маг исчез с лица Вейтерры.

Весь Озерный, да и Студеный Край тоже, вздохнул свободно, избавившись от гнета магов Солнечного и Морского Краев. Ведьмочки воспряли духом и принялись с утроенным усердием сопротивляться оставшимся огневикам, а Дарэф остался всего лишь тягостным, давящим на ранимые женские души воспоминанием.

К сожалению, книги и записи этого мага тревожили пытливые умы юных ведьм и ведьмаков, заставляя девушек и парней искать библиотеку проклятого огневика. Вот и Мирга, увлекшись идеей о мировом господстве, заинтересовалась знаниями Дарэфа.

Зная об этом, Ветла ускорила шаг, ибо легенды легендами, слухи слухами, а Мирга оставила за собой кровавый след, пока добиралась до Рваных гор, играючи убивая тех, кто знал нужные сведения о Дарэфе.

«И я, как государева ведьма, обязана ее поймать!» — решительно сжав зубы, подумала Клеверова, пуская вперед очередное поисковое заклинание.

Поисковик полыхнул ярко-алой вспышкой, давая ведьме понять, что впереди есть кто-то живой и весьма опасный. Ветла стремительной тенью метнулась вперед, левитируя над рыхлыми сугробами, и уже за первым поворотом увидела Миргу. Последняя истерично расхохоталась, заметив государеву ведьму.

— Не заставляй меня применять силу! — сразу предупредила Ветла отступницу.

Та, продолжая безудержно хохотать, подняла руки и что-то зашептала.

— Не смей! — выкрикнула синеглазая ведунья и кинулась к обезумевшей разбойнице.

Ветле не хватило какой-то пары секунд, а Мирга завершила свое заклинание, и сверху послышался гул. Резко оглянувшись, государева ведьма крикнула своим подопечным:

— Ставьте «щиты»! Сейчас сойдет лавина! — и снова посмотрела на Миргу.

Безумно сверкнув зелеными прозрачными, как озерная вода, глазами, разбойница проронила:

— Он проснулся… — и ничком повалилась в снег.

Ветла этих слов не услышала — ей помешал грохот сходящей с горного пика лавины. Государева ведьма торопливо укрылась под «щитом», молясь Богине о том, чтобы всемогущая сохранила жизни девчонкам.

Глава 1,

о неожиданных встречах

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

Три месяца спустя

Мы живем в Озерном, живописном, но очень дождливом крае. Вода у нас повсюду: вместо улиц реки, а с тяжелых небес практически беспрестанно капает дождь. Я не жалуюсь, так как люблю свою родину и привыкла к ее влажному климату. Вот и сегодня, наскоро сплела нужное заклинание и, укрываясь с дочкой от дождя, запрыгнула в лодку. С помощью магии создала небольшую волну, которая и понесла лодочку вперед.

— Мамочка, — спросила меня Солнышка, — а я когда-нибудь так сумею?

— Конечно, — я прикоснулась к светлым кудряшкам дочурки и улыбнулась ей. — В нашей семье всегда рождаются сильные ведьмы, а не слабые ведьмаки.

Малышка одобрительно покивала, а я призадумалась о насущных заботах, глядя на то, как падают в речную воду дождевые капли, играя с ней, тревожа ее спокойствие и безмятежность.

От раздумий меня отвлек громкий крик. Осмотревшись, увидела, что у одного из мостков стоит знакомый ведьмак и отчаянно машет мне обеими руками. Я показала, что заметила его, а он красноречиво указал на свою лодку, которая никак не желала плыть, не смотря на все старания Талиса. Я щелкнула пальцами и «упрямица» сдвинулась с места. Мокрый ведьмак резво заскочил в нее, кивнул мне на прощание и знаком показал, что отправляется на задание. Я тоже с помощью определенного знака пожелала ему неудачи в дороге.

— Мама, — послышался нежный голосок Солнышки, — а почему ведьмаки слабее нас, ведьм?

— Так рассудила богиня, — произнесла я стандартный ответ на этот вопрос, так как истинного не знал никто.

Достоверным был один-единственный факт — ведьмы могли управлять тремя стихиями: водой, землей и воздухом, а ведьмаки худо-бедно справлялись с воздухом, да некоторые, такие как Талис, еще немного ладили и с водой. Огонь же подчинялся только исконным врагам ведьм — магам, которые проживали в благодатном Солнечном Крае и держали под своим строгим контролем Морской. Отчего и когда произошел конфликт между нами и ними уже не помнил никто. Казалось, что вековая вражда ведьм и магов существовала с самого основания нашего мира. В легендах упоминалось только, что бог огневиков Тилл и наша богиня Эрия когда-то были супругами. В результате ссоры они расстались, а между теми, кто им поклонялся, началась война. В самом ее начале ведьмы, а иначе повелительницы трех стихий, покинули благословенный Солнечный Край и ушли на север, заселив Озерный и Студеный Края, смешавшись с местным населением. Огорчало ведуний только одно — вместо сильных магов в этих семьях стали появляться на свет ущербные ведьмаки, видимо, Тилл так наказал подопечных своей непокорной супруги. Эту горечь несколько смягчал тот факт, что и магам их неодаренные жены рождали слабых девочек, магинь, которые могли создавать лишь слабую искру, а не полноценный пожар. Это Эрия отомстила вероломному супругу, лишив его подопечных своей поддержки.

Ведьмы ненавидели магов до глубины души, а они в ответ презирали нас, старались унизить, заставить покориться их пламенной силе. Нас поддерживала богиня, и мы сопротивлялись им целые столетия, пока два века назад в Виоре не объявился очень сильный огневик Дарэф. Маги воспряли духом и усилили свой натиск, ведьмы глотали злые слезы, но не сдавались. Хвала богине, Дарэф исчез пятьдесят лет назад, и маги вынуждены были отступить.

Бывало, что кто-то из огневиков нет-нет, да и похитит какую-нибудь неопытную ведьмочку, закроет в своем неприступном замке, очарует, заманит в любовные сети, желая получить от нее ребенка, владеющего всеми четырьмя стихиями. Да только все напрасно! Все такие случаи заканчивались они одним и тем же: обвинениями мага и слезами ведьмы. Конфликт наш продолжался, страсти из века в век накалялись, вражда передавалась из поколения в поколение.

И вот три года назад на престол Озерного Края взошла новая государыня — Маресса. Молодая, но очень сильная и не по годам мудрая ведьма. Уж не ведаю, где и при каких обстоятельствах богиня свела ее с правителем Солнечного Края, только с тех пор по миру ходили устойчивые слухи о том, будто Маресса и Фирион полюбили друг друга. Любовь эта хоть и не привела двух владык к супружеству, зато способствовала подписанию мира.

Два года назад на Нейтральной Полосе, как называлась безжизненная равнина между нашими государствами, выжженная многочисленными сражениями, встретились два посольства и объявили мир.

Это, конечно, не означало, что мы с магами резко полюбили друг друга, но у ведьм появилась надежда на спокойную жизнь. Теперь можно было не опасаться того, что посередине ночи в небе над Омбрией залетают маги на своих огнедышащих ящерах, сжигая все вокруг. Самый страшный кошмар моего детства наконец-то закончился.

Лодка мягко уткнулась носом в деревянный мосток, а волна плавно схлынула назад. Я поблагодарила ее, перепрыгнула на деревянный настил, привязала свое имущество и высадила Солнышку.

Перед яслями, куда ходила дочка, было многолюдно, но моя Алийта уверенно провела меня внутрь большого светлого здания, важно поприветствовала своих воспитательниц, помахала мне рукой и упорхнула к другим маленьким ведьмочкам.

Подходя к оставленной у причала лодке, я приметила знакомую спину, до половины прикрытую непослушными рыжими прядками.

— Аниика? — крикнула я на подходе, не рискуя сообщать всем домашнее или родовое имя кузины, то самое, которое давали каждой ведьме при рождении и которое знали только те, кто входил в ближний круг каждой конкретной ведьмы.

Младшая сестрица оглянулась и заполошно начала говорить:

— Снеженика, ты должна мне помочь! Я опаздываю в Школу, а свою лодку я вчера пожертвовала для дела Талису!

— Талису? — я вспомнила утреннюю встречу.

— Да, — подтвердила свои слова кузина, — у него сегодня важное задание, а он по глупости остался без своего средства передвижения.

— Ну, и в какую очередную переделку попал твой друг? — не теряя времени даром, отвязала лодочку и пригласила младшую на борт.

Веснушка ловко слевитировала в лодку, села на скамью и закрутила головой по сторонам.

— Ты чего такая встревоженная? — озадаченно поинтересовалась я у нее. Какие-то трудности в Школе? Так, вроде, учебный год еще только-только начался…

— Дело не в учебе, — пригорюнилась сестрица.

— А в чем? Расскажешь?

— Все дело в моей маменьке и ее требованиях, — с досадой поведала Ани.

— Кажется, я догадываюсь, что тебя беспокоит, — прозорливо кивнула.

— О! — вскинулась младшая. — Матушка уже жаловалась тебе?

— Мы разговаривали о твоем будущем, — с выражением отозвалась я. — И от себя добавлю, что я полностью согласна с тетей Алтеей!

— Это в чем это? — кузина встала в полный рост, уперла руки в бока и подозрительно прищурилась.

Я закатила глаза к небу: «О, богиня! Дай мне сил!» и ответила:

— Пойми, мы беспокоимся о тебе! Для любой ведьмы важно полностью раскрыть свою силу, а также научиться ей пользоватся!

— Так я знаю и умею… ну, почти! Мне еще год в Школе учиться, так что успею заполнить все пробелы!

— Веснушка, — пристально глянула на сестру. — Ты не хуже меня знаешь о том, что сила ведьмы полностью просыпается только после родов и…

— И это не означает, что я должна рожать от первого встречного! — яростно сверкнула глазами младшая.

— Талис — не первый встречный, он твой друг, который вполне годится на роль твоего Хранителя!

— Но я люблю его только как брата!

— Ты желаешь обрести силу или нет? — попробовала подступиться к упрямице с другой стороны.

— Желаю, но не таким способом! Для меня важна любовь!

— Твоя матушка любит тебя, я люблю Солнышку…

— Я не об этой любви говорю! Вот ты любила Веха?

— Любила… на тот момент… Но и сейчас Вех мне дорог, и мы с ним остаемся друзьями и по сей день, — я с теплотой в душе вспомнила родителя своей дочки, но Ани сдаваться не хотела:

— Мне не нужна такая любовь! Мне нужна необузданная страсть, сердечное волнение, истинное пламя…

— Давай не будем говорить о пламени, — попросила ее я. — К тому же это все сказки! Вспомни, сколько ведьм согласились на свадебный обряд?

Кузина призадумалась, забавно сморщив веснушчатый нос, и ответила:

— Ни одной не знаю!

— Ну, вот… — начала я, но она меня перебила:

— Я не хочу так, как они! Так, как вы все! Пусть мой избранник будет простым кузнецом, но я буду его любить и детей ему рожу только поэтому, а не потому, что мне позарез понадобилось до конца раскрыть потенциал своей силы!

— Послушай…

— Нет, это ты послушай! — непримиримо вскинулась девчонка, топнув ногой, видимо, от переизбытка чувств, и выпустила из-под контроля свою магию.

Лодочка моя треснула, и с громким визгом мы обе… нет, не упали в воду, а слевитировали и теперь парили в воздухе над рекой. Дождь капал на наши тела, лишившиеся в суматохе магических «зонтов».

— Только не сердись, — Ани протянула мне руку и подарила извиняющийся взгляд.

Я руку не приняла, а поплыла по воздуху к берегу. Кузина догнала меня:

— Ягодка, ну, прости меня… неразумную…

Промолчала, но про себя подумала: «Хорошо, что ты это признаешь!»

Сестрица не отстала:

— Ну, хочешь… хочешь, я сегодня Солнышку из яслей заберу и посижу с ней, — младшая умоляюще посмотрела на меня.

— Ладно! Прощу тебе свое испорченное имущество, только…

— Я на все согласна! — поспешно заверила меня девушка.

Усмехнулась и продолжила:

— Только ты пообещай мне, что рассмотришь Талиса в качестве своего будущего Хранителя!

Веснушка насупилась и пробурчала:

— У меня еще целый год в запасе…

— Что-что? — прикинулась глухой я.

— Обещаю, — выпалила она на одном дыхании, но я только покачала головой в ответ, понимая, что эта своенравная девчонка так просто не отступится от своей затеи.

— Ты пойми, — серьезно посмотрела я на нее, — что любовь до добра не доводит! Вспомни хотя бы нашу богиню!

— Это всего лишь легенда, и еще неизвестно был ли покровитель магов мужем нашей Эрии!

— Но ты же веришь в то, что раньше жили ведьмы и маги, легко управляющие всеми четырьмя стихиями?

— Ну, верю…

— А почему, ты думаешь, так было?

— Я не собираюсь влюбляться в мага!

— Ты же говорила…

— Я говорила про кузнеца! Маг мне даром не нужен! К тому же они все уродливые!

— С чего ты это взяла? — я даже остановилась на пол дороге от удивления.

— Видела вблизи… а еще к нам в Школу один такой приезжал неделю назад, в самом начале учебного года.

— К вам маг приезжал? — удивление мое усилилось.

— Ну… древний такой! В чем только душа держится?! Весь седой, борода до пят, руки трясутся, а глазки такие масляные… все на девчонок косился! Маг, одним словом!

— Гм…

— Тебе бы он тоже не понравился! — убежденно заявила юная ведьма, а я направилась к одному из многочисленных мостов. Под ними обычно собирались лодочники, которые за драгоценные монеты перевозили горожан из одного места в другое.

Здесь нам не повезло — все более или менее хорошие и умелые перевозчики уже были разобраны.

Мы снова вышли на узкую улочку. Ани с унылым видом созерцала мокрые носы своих изящных туфелек, я покусывала губы в раздумьях и осматривалась по сторонам — через час у меня была назначена встреча, на которую никак нельзя было опаздывать, поэтому я решилась и скомандовала кузине:

— Пошли, полетаем!

Она округлила свои золотистые глаза, упрямо помотала головой и, как будто сомневаясь в моем здравомыслии, поинтересовалась:

— Ты хорошо подумала? Это же… это…

— Я знаю, кем они являются! Но они единственные, кто сможет доставить нас за столь короткое время туда, куда мы желаем! Не знаю, как ты, а я не намерена опаздывать!

Кузина досадливо поморщилась, но вынуждена была кивнуть, ибо не хуже моего ведала, что ведьмы не имеют права опаздывать!

Уверенными шагами я выдвинулась в сторону первой попавшейся таверны. Распахнув дверь в сие заведение, пустующее по случаю раннего утра, я сразу обнаружила тех, кого искала. Они были единственными, кто нынче сидел в этом зале. Все молодые парни, чуть младше меня и едва ли намного старше Веснушки, которая семенила следом за мной, напоминая о себе недовольным сопением.

При нашем появлении посетители таверны дружно скосили нахальные взоры, а один из парней, сразу угадав в нас будущих клиентов, сыто и расслабленно откинулся на спинку стула и подарил мне оценивающий взор, бесстыдно скользящий по моему телу с головы и до самых пяток. Маги! Чего еще от них ждать?! Да! Мир с ними ведьмы заключили два года назад. А через год в Омбрии — столице нашего края появились первые молодые огневики. Сначала они приехали просто погостить, а потом стали предлагать свои услуги. Из них всех прижилась только одна — маги перевозили на своих ящерах грузы и пассажиров. Стоило это недешево, но в период дождей, коих у нас было много, полеты на ящерах пользовались устойчивым спросом. Жители края, пряча свои истинные чувства, нанимали огневиков, а те, в свою очередь, богатели. Вот и сейчас я подавила в себе всплеск праведного гнева и сухо обратилась к сидящим:

— Господа, нам нужно срочно попасть в…

— За два драгоценных я отвезу вас, красавицы, куда угодно! — нахально перебил меня маг.

— Два драгоценных? — взвизгнула за спиной сестрица, и огневик перевел свой бесцеремонный взор на нее:

— А за твой поцелуй, крошка, я скошу плату! Скажем до одного драгоценного и двадцати пяти серебряных!

Сотрапезники мага громко рассмеялись и прервали свой завтрак, надеясь на продолжение представления. Недовольное сопение кузины за моей спиной усилилось. Хвала богине, что больше сестра не решилась высказываться!

Молча сняла с плеча котомку, вынула из нее два драгоценных, с громким стуком положила их на стол и во всеуслышание заявила:

— Вот два драгоценных и вылетаем мы немедленно!

— Уела она тебя, Райт! — хохотнул один из парней.

Первый огневик смерил меня придирчивым взором и потянул руку к монетам. Я молниеносно накрыла их ладонью и дерзко объявила:

— Сначала работа, затем — оплата!

Маг нехорошо прищурился, а один из его друзей поднялся на ноги:

— Райт, если ты отказываешься, то ведьмочек покатаю я!

— Это моя добыча, Ацур! — первый маг шагнул нам навстречу и коротко бросил. — Идемте!

Мы с Веснушкой послушно последовали за ним, ни разу не оглянувшись назад. Сестрица чопорно поджала губы, глядя в спину мага и сверля своим горящим взором его затылок с коротко стриженными светлыми волосами — негодуя на то, что нас назвали добычей. Мне же было совершенно все равно как этот огневик назвал нас. Глупо злиться на то, что ты не в силах изменить. Лучше просто сделать вид, что ничего не было — свои нервы дороже!

Огнедышащий ящер, размером с легендарного дракона, ожидал своего хозяина неподалеку от таверны, в глухом переулке, вяло пожевывая говяжью кость. Увидев нас с Ани, он недовольно поворчал, но подчиняясь приказу мага, опустился на колени.

Сам перевозчик помог нам с кузиной взобраться в паланкин, укрепленный на спине ящера. Я была предельно невозмутима, сестрица кривила яркие губки, огневик развязно улыбался.

Но когда мы взлетели, я позабыла обо всем на свете. Выглядывая из-за непромокаемой шторки на небольшом оконце, мы с Веснушкой с восторгом смотрели вниз. Городское полотно извивалось под нами, будто змея. В Омбрии не было прямых улиц и рек, все они плавно огибали каменные дома, прочно опирающиеся на вбитые в землю сваи, скрытые под слоями камней, коими мостили улицы. Почему мы предпочитаем каменные дома? Да потому, что из века в век ведьмы воевали с магами-огневиками и до ужаса боялись пожаров. Огонь оставался для нас непокоренной и пугающей стихией, годной для использования лишь в печи, да очаге.

Под нами проносились картины родного города. Ввысь взлетали башни дворца государыни, а с ними соперничал собор с высокой колокольней, построенный в честь богини. Внизу мелькали круглые площади, зелено-золотые квадраты скверов и садов, над реками упруго изгибались изящные, монументальные, крепкие, вычурно украшенные, редкие деревянные и магические радужные мосты.

Сначала мы высадили Ани в окрестностях Высшей Ведической Школы Озерного Края. Обняв меня на прощание и не взглянув на широко улыбающегося ей мага, кузина понеслась получать новые знания, а мы снова вознеслись над столицей. Меня ожидала сама государыня Маресса. В послании, которое принес мне вчера вечером ворон, сообщалось, что встреча состоится не во дворце, а на самой окраине города — в особняке, принадлежащем тетушке нашей государыни.

Ящер приземлился на берегу речки Летки, огибающей островок, на котором стоял нужный мне дом. Спрыгнула на землю сама и на вытянутой руке подала вознице две драгоценные монеты. Все с той же нахальной ухмылкой, маг сгреб деньги, не забыв погладить мою руку, вроде и придраться не к чему, парень не нарушил принятых в обществе правил, но все же эти прикосновения не были случайными.

Развернулась с намерением идти восвояси, но голос огневика меня остановил:

— Эй, ведьмочка, погоди, разговор есть!

С надменным видом повернулась к нему и вежливо попросила:

— А нельзя ли быть более почтительным к женщине, которая явно старше вас?

Блондин иронично приподнял бровь и вежливо начал:

— Прошу простить меня, госпожа, но…

— Колючкина, — прервала я его фразу.

— Что? — моргнул маг.

— Моя фамилия Колючкина, и вам следует обращаться ко мне со слов: «госпожа Колючкина».

Светловолосый шутливо поклонился и проговорил:

— Госпожа Колючкина, — подумал, — а имя у тебя есть?

— Есть, но вам его знать ни к чему!

— Ваши ведьмовские предрассудки? Ну-ну! К тому же ты мое уже знаешь и…

— Вы об этом хотели со мной поговорить, господин маг? — подчеркнула я последние слова.

— Ладно, — он махнул рукой, — пусть будет госпожа Колючкина! Хотя какая из тебя госпожа?! Ты меня всего-то на пару лет старше…

— Это все? — оборвала я поток его красноречия и выразительно посмотрела на собеседника.

Парень шумно выдохнул:

— Ладно, госпожа Колючкина, я вот о чем хотел тебе сказать — ты теперь знаешь, где меня искать, так что обращайся, доставлю по любому адресу… в целости и сохранности, — добавил светловолосый маг с глумливой улыбкой на устах.

— Учту, — коротко отозвалась я и, не прощаясь, отправилась своей дорогой.

Но маг не был бы магом, если бы не воспользовался возможностью напакостить ведьме. А таковых возможностей у него было предостаточно, особенно в дождь. Ящер резко скакнул с места и взмыл ввысь, а на меня обрушился целый водопад грязной воды. Я взвизгнула, совсем, как в детстве. Глубоко вдохнула, борясь с желанием воспользоваться магией трех стихий и покарать обидчика. Помогло! Недаром я опытная, уверенная в себе ведьма, а не ученица Высшей Ведической Школы. Магию я применила по другому назначению, а именно, высушила себя, в тайне радуясь тому, что догадалась надеть на встречу неброское, коричневое платье из плотной ткани и плащ, зачарованный от грязи. Волосы мои, правда, распушились, но времени исправлять прическу уже не было, поэтому поспешила к каменному круто изогнувшему свою спину мосту.

Чтобы не опоздать, я ускорила шаг, а, ступив в роскошный сад, уже тронутый прохладным дыханием осени, оттого и начинающий пылать яркими красками, почти побежала. Этот сад я знала, как свои пять пальцев, ибо тетушка государыни — княгиня Полыньина была ведьмой известной, часто приглашающей юных ведуний на уроки в свои обширные владения. Свернув с ровной дорожки, я двинулась напрямик к главному входу в особняк. По пути мне попадались клумбы с пестреющими яркими красками осенними цветами, грядки с лекарственными травами, замаскированными под лесные лужайки и аккуратно подстриженные кусты. Я неслась, не разбирая дороги, боясь опоздать, потому нога моя, обутая в практичный сапожок из мягкой кожи, подкатилась на мокрой глине, и я некрасиво плюхнулась на землю.

Закрыла глаза, вдохнула и над самым ухом услышала бархатный мужской голос:

— Госпожа, разрешите помочь вам?

Распахнула удивленные очи и замерла на мгновение, столкнувшись с черными глазами невероятно красивого мужчины. Самого красивого из тех, что встречались на моем пути. Моргнула, снова вдохнула и просто кивнула, лишившись дара речи, словно глупая молодая ведьмочка, начитавшаяся романтических историй.

Сильная рука ухватила мою узкую ладонь и с легкостью подняла мое бренное тело на ноги.

— Благодарю вас, господин, — сумела изречь я, без зазрения совести продолжая рассматривать своего спасителя.

Он был просто непозволительно красив для ведьмака. Притягательно, чудовищно, немыслимо красив, какой-то непривычной моему глазу красотой. Черные, чуть растрепанные волосы, черные же омуты бездонных очей, нос с небольшой горбинкой, немного резкие черты лица, цинично изогнутые, безупречно очерченные губы и сильный волевой подбородок. Росту незнакомец был высокого, а ширина плеч, которую не могла скрыть даже черная кожаная куртка и выглядывающая из-под нее тонкая, очень дорогая сорочка, говорила о том, что передо мной стоит бывалый воин. Причем, совершенно непохожий на виденных мною ранее мужчин, точнее ведьмаков. Все указывало на то, что напротив меня расположился маг, и все мои инстинкты разом завопили об опасности.

Мужчина все это время молча наблюдал за мной, только чуть приподнятая смоляная бровь сообщала, что мой интерес не остался незамеченным. Справилась с удивлением и, поймав себя на том, что мной овладело смущение, суетливо занялась осмотром своей одежды. Осознав, что я уже опоздала, поспешила извиниться и торопливо оставила мужчину. Сама же за ближайшими раскидистыми кустами в спешке начала произносить заклинания для того, чтобы очистить свою испачканную одежду, а заодно перевела дыхание и отругала себя за непозволительное для опытной ведьмы поведение.

В высокие резные двери особняка я вошла уже будучи совершенно невозмутимой и равнодушной. Мои уверенные шаги эхом раздавались по всей передней. Я не в первый раз ступала по этим половицам из дорогих пород дерева, образовывающих изысканный узор на полу. Не единожды я видела и эту многоярусную люстру со множеством свечей и сверкающими в их свете хрустальными «льдинками». А вот по этой мраморной лестнице с ажурными коваными перилами мне еще подниматься не доводилось.

Оказавшись на втором этаже, я попала в царство роскоши: позолоченных барельефов, вычурной резьбы, витиеватых, блистающих на свету узоров и тонкого изящества всевозможных предметов декора.

Молчаливый и отлично вышколенный слуга с поклоном распахнул передо мной двустворчатые двери, инкрустированные перламутром. Я прошла в довольно широкую и искусно украшенную гостиную. Цвет ее стен и потолка — желтый, от чего кажется, что эта комната всегда залита солнечным светом, даже несмотря на дождливую погоду. Золотистый лепной узор на стенах уникален: каждый его цветок, каждое переплетение стеблей создает ощущение того, что ты входишь в летнюю беседку, увитую розами. На мраморном камине снежно-белого оттенка, декорированном цветочным орнаментом, расположились фарфоровые статуэтки и массивные бронзовые часы, изображающие женскую туфельку на высоком каблуке. Внутри камина догорали поленья. Язычки угасающего пламени неохотно взмывали вверх и устало оседали вниз, отбрасывая медовые блики вокруг.

У высоких арочных окон разместились мои знакомые ведьмы — Ветла Клеверова и Лийта Сероволкина. С ними обеими мы учились в одной группе Ведической Школы. Общались после выпускного бала и даже пару раз сталкивались на заданиях.

Государыня расположилась на кушетке, украшенной все тем же цветочным орнаментом, а ее тетушка сидела на стуле с высокой спинкой, стоящем у большого светлого с золоченым узором рояля.

Перво-наперво я поприветствовала государыню и извинилась за опоздание. Все четко, уверенно, без лишних оправданий. Маресса благосклонно кивнула, а я собиралась поздороваться с другими ведьмами, но мои планы нарушил тягучий бархатный голос, заставляющий сердце вновь затрепетать.

— Я тоже прошу прощения за свое опоздание, Ваше Сиятельство!

Государыня улыбнулась вошедшему и ответила:

— Ничего страшного, Рон, мы еще не начали!

Я отошла к княгине и, не делая непозволительно резких движений, обернулась. В комнату легкой, энергичной походкой вошел мой спаситель. Все женщины, сидящие здесь, без слов наблюдали за ним. Посмотреть было на что — все его движения были тщательно выверены, наполнены скрытой силы, но в тоже время они не были лишены и пластики, которой так не хватало нашим ведьмакам. Я еще раз подумала о том, что вижу перед собой огневика и озадачилась тем, что он здесь делает!

— Присаживайся, — шепнула мне княгиня Полыньина, указывая на кресло, стоящее у стены. — Да и вы не стойте, разговор будет долгим! — обратилась она к моим бывшим одногруппницам.

Лийта и Ветла послушно заняли небольшой диван с золотисто-желтой обивкой. Пока они шли, мне вспомнилось все, что я слышала о них за последний год. Кажется, обе эти ведьмы успели отличиться и стать героинями слухов и сплетен. Люди поговаривали, что Лийта заручилась покровительством брата государыни — Великого князя Истора, могучего воина и великого полководца. Эти же самые слухи утверждали также и то, что вторая дочка Лийты была рождена от Истора. Я слухам не верила… до этого мига, уж больно довольной и весьма уверенной выглядела эта ведунья. В то время, как Ветла явно переживала, и мне было известно почему! Последнее задание она умудрилась с треском провалить, а одна из ее молодых учениц погибла, как и преступница, которую Клеверовой надлежало привезти в Омбрию целой и невредимой.

— Раз все подошли, то давайте начнем обсуждать, зачем я вас сюда позвала, — проговорила Маресса, пристально оглядывая всех присутствующих не по возрасту мудрым взглядом пронзительных серых глаз.

Маг, а я думала о нем именно так, вольготно разместился напротив государыни и сейчас исподволь посматривал то на меня, то на двух других государевых ведьм.

— Дело серьезное, — продолжила говорить Маресса, — и требует нашего пристального внимания, — она обвела взглядом нашу искоса переглядывающуюся троицу, — а чтобы все получилось, нужно чтобы вы, девочки, объединились!

Серо-голубые глаза Лийты яростно сверкнули, Ветла недовольно поджала губы, а я недоуменно взглянула на княгиню Полыньину, ибо где это видано, чтобы зрелые двадцати четырехлетние ведьмы работали вместе!

На мой немой вопрос более опытная ведунья ответила:

— Так надо, девочки! Помните, вы еще во время учебы доказали, что можете прекрасно ладить друг с другом, когда это нужно для общего блага? Так что уймите гордость и поработайте вместе на благо края!

— И все же… — рискнула начать спор Сероволкина, но была на полуслове перебита государыней:

— А в помощь вам мы определили ведьмака! Знакомьтесь, новый глава Ведического Совета, Эферон Даров!

Лица у нашей троицы разом вытянулись, рты также дружно открылись, а очи распахнулись. Новость была не то, чтобы удивительной, она была просто сбивающей с ног! В первый раз за много столетий Главой Ведического Совета стал мужчина! Ведьмаком его назвать у меня язык не поворачивался, внутри все по-прежнему кричало, что этот Эферон маг! Причем далеко не слабый!

— Рад приветствовать вас, — чуть склонил голову мужчина. — Наслышан о каждой из вас, — оценивающий взор черных, как истинная тьма, глаз пробежался по каждой из трех государевых ведьм.

Глядя на меня, мужчина чуть приподнял уголки губ в едва заметной усмешке, давая понять, что он не забыл о нашей встрече в саду. Я выдержанно кивнула, не высказав никаких иных чувств, кроме вежливого внимания.

— Вот и познакомились, — подвела итог Маресса, — а сейчас вернемся к делу, — призадумалась и спустя пару минут промолвила. — Началось это все примерно полгода назад. Мои лучшие ведьмы-ищейки сбились с ног, разыскивая лиходея… — она умолкла, выразительно глядя на нас.

Я задумалась, вспоминая события полугодовой давности. На ум сразу пришел случай из практики моей тетушки Алтеи.

— Вы говорите о том происшествии, которое случилось в ресторации «Крыло бабочки»? — уточнила я.

— Да, и его дали расследовать Алтее Калинкиной, вашей тетушке, ведунья Колючкина, — подтвердила государыня.

— Там же все было очень просто! — небрежно фыркнула Лийта. — Маг-перевозчик убил ведьму, подкараулив ее во время ужина в ресторации. Он прикинулся ресторанным слугой, втихомолку отравил еду, подносимую ведьме Свистопляскиной, из-за чего последняя и скончалась!

Маресса прищурилась и несколько мгновений изучающе смотрела на Лийту, а после молвила:

— Все было так, как вы и описали, ведунья Сероволкина… но это только на первый взгляд. А вот Алтея сразу же нашла нестыковки и тайно рассказала о них мне.

— Почему тайно? — одновременно удивились мы с Ветлой.

— Потому что кто-то подставил парня, — ответила нам княгиня, — и Алтея, как умная ведьма, решила сделать вид, что поверила, дабы вывести лиходеев на чистую воду!

— И их нашли? — встрепенулись мы с Ветлой.

— Нет, — произнесла государыня.

— И это еще не все! — добавил Эферон.

— Как не все? — посмотрела на него Лийта. — Я слышала того мага казнили, так как ведьма все равно умерла!

— Умерла, да не он ее убил! — откликнулась Маресса.

— А кто? — теперь вскинулась вся наша троица.

Маресса и ее тетушка обменялись долгими взглядами, а глава Ведического Совета ответил:

— Вот это нам и предстоит выяснить!

— За этим вас и пригласили, ведуньи, — дополнила государыня.

— И это не единственный случай, когда маг напоказ убивает ведьму, — огорошил нас мужчина.

— В число убитых также входит и та ведьмочка, что была с вами, ведунья Клеверова, — Маресса подарила моей одногруппнице выразительный взгляд.

— Да, — глухо уронила в ответ ведьма, — тот заказ принес мне маг, сказав, что желает наказать убийцу своего брата, поэтому сообщает точное место нахождения отступницы.

— И подобных случаев за пять прошедших месяцев было двенадцать, — сообщила княгиня, а Эферон мрачно конкретизировал:

— Это тех, о которых нам стало известно, возможно, были и не такие явные преступления!

— Тогда откуда… — начала я, но Маресса подняла руку, прерывая меня, и сказала:

— Почти у каждого мага, находящегося в Озерном Крае, есть причины, чтобы желать смерти той или иной ведьме.

— Да, — Ветла смотрела только в пол, — Рейв Ладов, тот маг, вполне мог желать мне смерти, ибо во время войны я…

— Что было, то прошло! — оборвала ее княгиня. — Все мы тогда отличились!

— А откуда ты узнала о его претензиях? — безэмоционально полюбопытствовала Лийта, бросив короткий взгляд на Ветлу.

Последняя тихо поведала:

— После того, как Рейва казнили, ко мне пришел его младший брат Райт и обо всем рассказал.

Я призадумалась, ибо знала, что имя Райт было не столь широко распространено среди магов, как, например, Ацур или Олвин. Поразмыслив, решила, что обязательно наведаюсь к нахальному огневику, который нынешним утром предлагал мне свои услуги. Мои раздумья прервал голос Марессы:

— Ведунья Клеверова, хочу вас порадовать. Рейва, как и других молодых огневиков, не казнили. То, что вам известно — неправда! Мы просто выслали подозреваемых из Озерного Края без права возвращения.

Синеглазая ведьма вскинула голову и, кажется, даже выдохнула с заметным облегчением. Да, интересная реакция! Хотя Ветла всегда была излишне эмоциональной!

— И все-таки нам бы хотелось знать больше подробностей! Почему вы уверены, что маги непричастны к тем преступлениям? — настаивала Лийта.

— Это правильный вопрос, госпожа Сероволкина, — одобрительно кивнул Эферон. — И на него есть простой ответ…

— Какой? — невольно подалась вперед я.

— Маги отрицали свою причастность к убийствам ведьм, — с кривой ухмылкой пояснил мужчина.

Я переглянулась с двумя другими государевыми ведьмами. Заметив наши красноречивые взоры, княгиня Полыньина тяжко вздохнула и заметила:

— Именно на это и рассчитывал лиходей, ну или лиходеи, задумывая свое черное дело! Ведьмы не верят словам магов!

— Хвала богине, — высказалась государыня, — что дело Свистопляскиной досталось ведунье Калинкиной. Она всегда была весьма разумной, наблюдательной и излишне дотошной. Именно последнее качество и помогло заметить ей ряд несоответствий. Да, маг желал смерти ведьме. Да, он работал в «Крыле бабочки», и, да, огневик принес отравленную еду ведунье, но…

— Но? — глаза загорелись сразу у трех государевых ведьм.

— Но не он подсыпал яд в приготовленные яства!

— Кто мог это сделать, нам еще только предстоит выяснить, — сникла Лийта, а Ветла проницательно глядела на Марессу, и она ответила ей:

— Да. Рейв принес тебе то задание, придумав причину, но кто-то же указал ему на тебя, воскресил в памяти всю его боль и горечь утраты от потери сердечной подруги.

— И не он вызвал ту лавину, а обезумевшая разбойница, которой тоже кто-то «добрый» подсказал, где следует искать то, что жаждало ее черное сердце, и требовал околдованный тьмой разум, — княгиня не сводила с Ветлы пытливого взора.

— Тогда зачем он приходил?

— Ну, а вы, госпожа Клеверова, не желали бы взглянуть в глаза тому, кто убил близкого вам человека? — задал провокационный вопрос глава Ведического Совета.

Ветла молча кивнула ему и вновь обратилась к государыне:

— И как нам отыскать тех злодеев? У вас уже есть план действий?

— У Рона есть, — ответствовала Маресса. — И о нем он вам сам расскажет! — она красноречиво взглянула на мужчину.

Он поднялся на ноги, заложил руки за спину и молвил:

— Как было уже сказано до этого, вы, ведуньи, должны объединиться между собой и на все задания ходить вместе. Одновременно с этим запустим слух о том, будто бы ведунья Клеверова попросила своих школьных подруг помочь ей найти всех магов, которые по той или иной причине желают ей смерти, дабы побеседовать с ними и высказать взаимные претензии. К тому же госпожа Клеверова будет на каждом углу вдохновенно вещать о том, что она не верит в виновность Рейва Ладова и желает отыскать настоящих заказчиков. В общем, привлекать к себе внимание! А вы, госпожа Колючкина, нынче же обратитесь к Райту Ладову… да-да, я видел, кто вас сюда доставил, и решил, что такое совпадение весьма удачно для нашего общего дела! — огорошил меня Эферон, и промолчать я не могла:

— А чем займетесь вы, господин Даров?

Он приподнял темную бровь, одарил меня донельзя ироничным взглядом и с присущим ему нескрываемым самодовольством ответил:

— Чем займусь я? А займусь я тем, что стану контролировать всю вашу совместную деятельность! Всю, вы поняли, ведуньи? Докладывать о своих успехах или неудачах вы станете только лишь мне! Ясно?

Не сговариваясь, три государевых ведьмы разгневанно поднялись на ноги, но нас остановил окрик государыни:

— Таково мое повеление!

Мы вернулись на свои места, а глава Ведического Совета, как ни в чем не бывало, продолжил:

— На особо сложные и подозрительные задания будете ходить под моим присмотром! Я не желаю видеть ваши трупы!

— Господина пугают мертвые тела? — язвительно осведомилась Лийта.

— Госпожа Сероволкина, неужели вы не знаете, что смерть уродует прелестные женские лица, а мне хотелось бы запомнить вас такими, какими я имею честь видеть вас сейчас! — бесстрастно оповестил черноглазый, и Лийта насупленно умолкла.

Мне же в руки был небрежно брошен кошель с драгоценными. Поймала его с трудом и услышала:

— Госпожа Колючкина, попытайтесь сделать так, чтобы на все задания вас сопровождал именно Райт Ладов!

— У меня есть деньги! — процедила я в ответ.

— Возражения не принимаются! — отрезал Эферон и перевел взор на Лийту. — Собирайтесь, госпожа Сероволкина, мы с вами идем в музей!

— З-зачем? — опешила Лийта.

— Будем рассматривать картины с изображениями мертвых магов, и вы будете искренне восхищаться ведьмами прошлого и ругать свою подругу Ветлу, которая желает жить с огневиками в мире!

— Но… — возопила вся наша троица.

— Никаких «но», ведуньи, пришло время действовать, посему, госпожа Сероволкина, поторапливайтесь! — глава Ведического Совета поторопил Лийту, приложился пламенным поцелуем к ручке Марессы, учтиво попрощался с княгиней и сурово повелел нам с Ветлой. — Приступайте к работе! — а затем вместе с Сероволкиной отправился восвояси.

Мы с Ветлой одинаково быстро захлопали глазами.

— Теперь понимаете, почему я поставила именно ЕГО во главе Совета? — спросила у нас государыня, а ее тетушка шумно выдохнула:

— Эх, была бы я помоложе, то, не задумываясь, женила бы его на себе!

Я нахмурилась, ибо этих восторгов не разделяла. Внутри меня ярким светом полыхало безграничное бешенство, смешанное с неуемным любопытством и толикой опасности, будоражащей женскую душу, — весьма сомнительная смесь, толкающая ведьму на необдуманные поступки.

Глава 2,

о мужских слабостях

Женщина, наверно, была придумана для сильного мужчины, дабы он познал слабость.

NN

Вот уже целый час я топала по улицам Омбрии, злясь на весь свет, и особенную ярость вызывал во мне глава Ведического Совета. Это именно из-за него я была вынуждена перемещаться по городу, на чем придется, чтобы добраться до таверны на улице Ясных звезд и найти там одного молодого мага. Время перевалило за полдень, а я все еще не вышла на нужную улицу. Оно и не было удивительным, потому как день был в самом разгаре — весь транспорт разобрали. Знакомые ведьмы и ведьмаки пускали меня в свои лодки, но доставить до нужной улицы никто не смог — всем было не по пути, а в Озерном Краю существовало негласное правило — не мешай спешащему на задание!

Свернула за угол очередного дома и резко отпрянула к стене, так как прямо на меня неслась карета. Инстинктивно вскинула руки и шепнула нужные слова. Лошади встали, словно вкопанные. Возница буквально упал с козел мне под ноги, ткнулся лбом в мостовую и возопил:

— Спасибо, госпожа ведунья! Вас сама богиня прислала, а то эти, окаянные, — он обвиняющее указал на лошадей, — вдруг ни с того, ни с сего, как понеслись, так и сладу с ними никакого не стало! А у меня пассажир важный, вернее, пассажирка!

В подтверждение его слов дверца кареты распахнулась, и изнутри выбралась взъерошенная девочка, в которой я с изумлением узнала дочку Великого князя Истора.

— Вы в порядке, юная княгиня? — бросилась к ней, присела на корточки и попыталась осмотреть.

Бледная, напуганная, слегка побитая девчушка кивнула мне с достоинством, присущим всем ведьмам, в том числе и маленьким.

— Благодарю вас, госпожа, — поклонилась она, — вы спасли нас с Илеем.

Сам возница стоял рядом с нами, опустив взор и комкая в руках картуз.

— Спасать жизни — миссия любой уважающей себя ведьмы, — отозвалась я.

— Спасать жизни? — глухо переспросила маленькая княгиня, бросила жалостливый взгляд на возницу, после вновь взглянула на меня и вдруг порывисто схватила за руку. — Госпожа, мне нужно с вами кое-что обсудить.

Маленькая ладошка, с чуть вздрагивающими тонкими пальчиками, цепко ухватила меня и потянула внутрь кареты.

Я даже не сопротивлялась, а девочка повелела Илею ехать дальше. Внутри, удобно расположившись на сиреневых бархатных сидениях, я вопросительно посмотрела на юную княгиню. Она, что-то быстро обдумав, сказала:

— Мне нужная ваша помощь, госпожа!

— В чем именно, Норика? — я умышленно назвала свою попутчицу по имени, намекая ей, что для начала нам необходимо познакомиться.

Девочка смущенно зарделась:

— Простите, госпожа, и зовите меня просто Мышкой.

Удивилась, ибо домашние имена называли лишь тем, кому оказывали безграничное доверие. Оценила. Кивнула:

— Мое имя Снеженика Колючкина, но вы можете называть меня Ягодкой.

Маленькая княгиня нерешительно улыбнулась, потом опять сникла и серьезно проговорила:

— Ягодка, вы сегодня спасли две жизни, но спасение одной из них может стать напрасным, если мой батюшка узнает, что Илей не сберег меня.

— Мышка, поясните, пожалуйста, что вы подразумеваете?

— Видите ли, ведунья, дар Илея очень слаб, но он сын моей кормилицы, считайте мой брат, и я упросила папеньку оставить Илея служить при мне, потому что… — она умолкла, глядя перед собой взором, затуманенным воспоминаниями.

Понимая, что великовозрастный Илей был связан с теми, кто был когда-то очень дорог юной княгине, я ни о чем не расспрашивала. Да и всем был известен тот факт, что матушка Норики погибла на задании пять лет назад, едва ее дочери исполнилось четыре года.

— И отчего Великий князь сам не проверил силу Илея? — спросила у девочки я.

Норика покраснела и ссутулилась еще больше. Я вздохнула и сказала:

— И что требуется от меня сейчас?

— Вы должны поведать моему папеньке, что Илей защищал меня, как мог, и готов был умереть ради моего спасения, а вы лишь чуток помогли ему!

— М? А ваш батюшка не заподозрит неладное, увидев, что на Илее нет ни царапины?

— Точно! — вскочила Мышка, ударила кулачком в стенку кареты. — Нет? Значит, сотворим!

Возница остановил коней, а я внимательно поглядела на взволнованную девочку и молвила:

— Мышка, я вас огорчу, но то, как ваша карета неслась по Парковой улице, видело немалое количество народа. И мне кажется, что уже, по меньшей мере, один почтовый ворон летит к особняку Великого князя с вестью об этом происшествии.

— Точно, — уныло согласилась девочка и с надеждой поглядела на меня.

Я высказала единственное верное решение этой проблемы:

— Скажите правду своему родителю и попросите его сохранить жизнь вашему другу.

Норика вскинула голову, поразмыслила и уверенно кивнула.

Истор собственной персоной поджидал нас у самого крыльца, к которому лихо подкатил Илей. Князь слыл человеком весьма суровым. Как ведьмак он был слаб, зато славился, как умелый воин и непобедимый полководец. Внешний вид его вызывал у окружающих оторопь. Очень высокий, с мощным торсом, крепкими руками, привыкшими держать оружие, и сильными ногами, не знающими усталости. Его черные с ранней проседью волосы всегда, сколько я себя помнила, были коротко стрижены, а голубые глаза не ведали, что такое теплота — они всегда холодно и настороженно вглядывались в окружающее пространство и находящихся рядом людей. И в данный момент было видно, что мужчина уже ведал о произошедшем, оттого и был весьма зол.

Мышка с громким воплем:

— Папуля! Любименький! — выскочила из кареты и повисла на шее своего явно рассерженного родителя.

Истор вздрогнул всем телом, обнял дочь и отвел прищуренный взор от фигуры сжавшегося в ожидании наказания возницы. Я, тихо выбравшись из кареты, молча наблюдала за происходящим.

— Папочка! — тараторила Норика. — У нас было такое славное приключение!

— Наслышан, — прошипел Истор и вперил ледяной взгляд в насмерть перепуганного Илея.

— Нам так понравилось! Я была в восторге, правда Снеженика? — девочка оглянулась на меня.

— Да, в огромном восторге, — подтвердила я, глядя в серые небеса, а не голубые княжеские очи.

— А еще Снеженика проверила свои силы, ведь Илей, как порядочный ведьмак, уступил право спасти нас, — продолжила вдохновенно лгать своему папеньке Мышка.

— И как прошла проверка? — цинично усмехнулся мужчина, и я торопливо его заверила:

— Она прошла на «отлично»!

Мне не поверили и собирались об этом сообщить, но в этот самый момент дочь рассказала своему батюшке о том, как сильно она его любит.

Взгляд Истора изменился — в нем появилась нежность.

— Живи, — коротко бросил он вознице, а потом посмотрел на меня. — Ловите! — мне кинули сложенный вчетверо листок бумаги, который я ловко поймала.

Ничего не объясняя, князь развернулся и направился в дом, а сияющая от радости Мышка прокричала:

— Снеженика, жду вас на своем дне рождения, который состоится в конце этой недели. Посланника с приглашением пришлю позже!

Я растеряно кивнула, глядя им вслед. Рядом встал Илей и с простоватой улыбкой на добродушном лице сказал:

— Любит князь свою доченьку…

— Заметно!

— Садитесь, отвезу вас, куда требуется, вы ведь из-за нас свое время потеряли, госпожа.

— А как же…

— Князю сейчас не до меня! Я успею вернуться!

Отказываться не стала и вернулась в карету. Пока мы ехали в сторону улицы Ясных звезд, я несколько раз прочла послание Истора. Оно гласило: «Госпожа Колючкина, у меня будет для вас особое задание! Какое именно — сообщу позже! Князь Омбрьский».

В голове моей возникла гора вопросов с вершиной из опасений. Чего же от меня жаждет сам Великий князь?

Распрощавшись с Илеем, вошла в таверну с незамысловатым названием «Три звезды». С утра обстановка в ней изменилась: в зале было шумно, подавальщицы шустро метались между столами, хозяин зорко осматривал вошедших, а не лениво протирал посуду за стойкой. Мне он кивнул, узнавая платежеспособного заказчика. В помещении меня сразу окутали запахи горячей и вкусной еды, и желудок напомнил о том, что я с утра ничего не ела. Но пришлось отодвинуть его требования на второй план, наказав себе думать только о деле, а не об обеде.

Маги группировались по самой середине, сдвинув три стола между собой. Райт сидел во главе, болтал с другими огневиками, вкушая что-то очень аппетитное со своего блюда. Едва я подошла ближе, как парни переглянулись между собой, и Ацур язвительно заметил:

— Гляди-ка, Райт, твоя добыча вернулась!

— Зверов, умолкни! — зыркнул в его сторону блондин и выжидающе поглядел на меня. — Ну?

— Мы можем поговорить наедине? — спокойно полюбопытствовала я.

Райт погрузился в раздумья, ну, или сделал вид, что раздумывает. Другие огневики, не таясь, рассматривали меня, ухмылялись и перешептывались. Я невозмутимо созерцала старые балки на потолке, а маги пусть смотрят, коли так понравилась!

— Ладно, пошли, госпожа Колючкина, побеседуем! — блондинистый огневик резво вскочил на ноги.

В молчании мы вышли на улицу. Здесь, у стены таверны, он повторил:

— Ну?

— Я хочу нанять вас, господин маг!

— Так нанимай, что за секретность такая? Зачем ты позвала меня сюда?

— Вы не поняли, господин маг, я хочу, чтобы теперь вы работали только на меня и… пару моих школьных подруг, — вынула кошель с драгоценными из сумки.

Райт придирчиво изучил толщину кошелька, удовлетворенно кивнул и сказал:

— Ладненько, я согласен.

— Только… — сделала паузу, умышленно показав ему сначала кошель.

— Только что?

— Только одной из моих подруг является Ветла Клеверова…

— Клеверова?! — маг разъярился, презрительно сплюнул в сторону, поднял пылающие огненным светом глаза к небу и твердо ответил. — Нет! Ищи другого мага, ведьмочка! — развернулся с намерением покинуть меня.

Преувеличенно тяжко вздохнула и наигранно проговорила:

— Я так и думала! Райт — слишком редкое для огневика имя.

— Тогда зачем пришла? — справедливо огрызнулся он через плечо.

— Думала, что сумею тебя уговорить, — показательно встряхнула кошель, чтобы драгоценные внутри него заманчиво зазвенели.

— Я не продаюсь! — рявкнул парень.

Пока собиралась ему ответить, мой желудок вновь и уже более настойчиво напомнил о себе.

Райт оглянулся, приподнял бровь, а я сделала вид, что это не мой голодный живот бунтует. Вредный орган громко возмутился недовольный вопиющим пренебрежением к своим потребностям.

— Пойдем, — улыбнулся огневик, перестав гневаться, — угощу тебя обедом.

— Ведьмы сами платят за свои обеды! — бескомпромиссно объявила я.

— А ты представь, что это ужин!

— И за ужин, и за завтрак ведьмы расплачиваются сами, господин маг!

— Тогда пошли, поедим вместе, госпожа Колючкина, — запросто предложил он и, видя мои раздумья, добавил. — И дела обсудим заодно.

— Там столиков свободных нет, — неуверенно изрекла я.

— Сейчас будут! — пообещали мне. — Пошли, говорю, обсудим наши будущие полеты с тобой и твоими подругами!

— Даже с Ветлой?

— С ней тоже, — процедил маг и махнул мне рукой.

Безропотно последовала за ним обратно в таверну — голод пересилил все остальное.

— Нагулялись? — громко поинтересовался Ацур, едва мы вошли. — Что-то вы быстро? Хоть за угол зайти успели?

Маги захохотали, другие посетители приумолкли, а я покраснела, совсем как девчонка. Райт остался совершенно невозмутим и холодно предостерег приятеля:

— Не зубоскаль, Зверов, иначе зубов своих лишишься ненароком! — затем парень взял блюдо со своим недоеденным обедом и мотнул головой в сторону, указывая на столик, стоящий у окна.

Здесь расположился всего один ведьмак, мирно вкушающий свою нехитрую трапезу. Ладов, добравшись до него, бесцеремонно ударил ведьмака по плечу и душевно посоветовал:

— Найди себе другое место, парень!

Ведьмак покорно поднялся с насиженного места и направился к стойке. Я невольно подумала о легенде, утверждающей, что Тилл, наказав Эрию, лишил ее подопечных-мужчин силы. Следовало признать, большинство ведьмаков было намного слабее магов и проигрывало им во всем. Хотя в то, что ведьмы и огневики когда-то жили в мире, верилось с величайшим трудом — уж слишком мы были разными!

На этом я отвлеклась, ибо ко мне подошла подавальщица. Кокетничая с моим спутником, она приняла у меня заказ. Райт игриво шлепнул ее по бедру, повелев поторапливаться. У меня пропал дар речи, а нахальный блондин мне еще и подмигнул. Да! Маг — он и есть маг! И этого уже не исправить! Что же, буду принимать парня таким, какой он есть!

Терпеливо дождавшись, пока я закончу свою трапезу, Райт спросил:

— А сколько всего твоих подруг мне придется терпеть? Кроме этой… Клеверовой!

— Ее имя Ветла, — вскользь напомнила я.

— Да знаю я! — совсем уж досадливо фыркнул собеседник. — Кстати, а отчего вам не дают фамилии отцов? Ну, или маменек? Давно хотел узнать, почему у вас такие, — он замялся, — ну, в общем, ТАКИЕ фамилии?

— Ты интересуешься тем, почему в наших семьях матушки и дочки носят разные фамилии?

— Вроде того…

— Это традиция такая, из века в век переходящая. Пошла она с тех времен, когда ведьмы бежали из Солнечного Края…

— Точно! — огневик щелкнул пальцами. — Давным-давно вы жили в Солнечном, создавали семьи с магами, а когда Тилл и Эрия разругались, то ведьмы предали своих мужей, выкрали детей и бежали прочь!

— Это огневики предали своих жен, — спокойно отметила я, а видя, что Райт собирается возразить произнесла:

— Это было так давно, что не вы, не мы уже не можем с уверенностью что-либо утверждать! Я говорила тебе только о том, почему ведьмы носят такие, с вашей точки зрения, забавные фамилии.

— И почему?

— Все просто! До пяти лет маленькая ведьма фамилии не имеет. Только два имени: от родных и для всех остальных. В первую ночь своего пятилетия ведьмочка принимает дар богини — сон, который и определяет то, какая ей достанется фамилия.

— Тебе снился чертополох или репейник?

— Розовый куст! — я сжала зубы.

— Ну, отчего ты тогда не Цветочкина?

— Матушка предоставила мне выбор кем быть: Розочкиной или Колючкиной.

На меня посмотрели с жалостью и посетовали:

— Не велик он был, этот выбор.

Я стиснула зубы еще сильнее и буквально по-змеиному прошипела:

— Роза всегда казалась мне символом чего-то напыщенного, слащавого и приторно-пахнущего! А вот колючка — дело другое — сила, защита, уверенность в себе!

— Да ладно! Ты чего так распалилась? Тем паче, что все это ваши ведьмовские глупости! Два имени! Зачем? Почему не десять? Ну, а че? Чтобы проще было недругов запутать! Пускай себе гадают, какое истинное! Вы все колдуете, пакостите исподтишка, хитрите, увиливаете, постоянно что-то скрываете! То ли дело мы, маги! Бьем — так сразу в лоб, колдуем — не скрытно, а так, чтобы все видели…

— Оно и понятно! — вклинилась в его монолог. — Зарево пожаров сложно не заметить!

— Лучше пепел, чем горы трупов, тухнущих на жаре, — на щеках Райта заиграли желваки.

— Война никого не оправдывает, — тихо откликнулась я.

— Верно, — согласился он, опуская пылающий взор и сжимая кулаки. — Только все равно вы, ведьмы, все усложняете. Мы, маги, простые, как три медяка, и жизнь у нас более простая. Мы не придумываем себе несуразные фамилии, а передаем их от отца к сыну. И женщин своих мы бережем: женимся на возлюбленных, заботимся о сестрах и подругах, ревностно оберегаем дочерей. Я твердо знаю, что женюсь только по любви, дам супруге свою фамилию, признаю ее своей парой. Дети мои будут рождены в любви, а не потому, что мне нужно освободить свою силу! И никто из окружающих меня женщин, в особенности моя дочь, никогда не почувствует себя неполноценной, из-за того, что Эрия отказала ей в магии, а…

— Ты все сказал? — теперь я сжала руки в кулаки, ибо каждое его слово кололо меня, словно длинная отравленная игла, причиняя невыносимую боль и доводя до исступления.

— Все, — шепнул огневик, а я взяла себя в руки, подняла голову и молвила:

— А теперь давай поговорим о деле!

— Скажи для начала мне свое имя, да и меня перестань звать «господином магом»! Мое имя Райт Ладов и никак иначе! Ясно, ведьмочка?

От этого самоуверенного, наглого взгляда, который как будто раздевал меня, трогал мое тело, свободно гладил его, мне захотелось сбежать и спрятаться. Вот просто встать и уйти с гордо поднятой головой, оставляя нахала за своей спиной! И тут мне припомнился другой наглец! Я прямо-таки вживую представила картину того, как стою перед главой Ведического Совета, оправдываюсь, а он, криво ухмыляясь, ранит словом, высмеивает! Почему-то я была уверена, что прямых обвинений в моей несостоятельности не будет, зато будет море ехидства, горы язвительности и целая бездна насмешек. Вот кто из этих двух представителей мужского рода меня больше раздражает: Райт или Эферон? Вернее не так, кого я считаю более опасным? И что меня больше тревожит: нахальные шутки Райта или приводящие в бешенство приказы Эферона?! Здесь я сомневаться не стала и ответила сидящему напротив меня огневику:

— Можешь звать меня Снеженикой, Райт.

— Красивое имя! Не пойму, чего ты его скрываешь?

— Давай поговорим о деле, — вернула разговор в чисто деловое русло.

— Давай! — легко согласился собеседник. — Что требуется от меня?

Я вспомнила требования главы Ведического Совета и сказала:

— Ты должен будешь сопровождать нас на все задания, — потом припомнила и то, что у меня теперь нет лодки, — предлагаю тебе стать моим личным извозчиком, — снова достала кошель с драгоценными, — здесь нет ни одной серебряной и тем более медной монеты.

Райт что-то напряженно обдумал и протянул руку:

— Согласен.

— Раз так, — я медленно убрала деньги обратно в сумку, — то пойдем для начала договор заключим. Здесь, неподалеку, как раз располагается подходящая случаю контора.

— Ну, пойдем, Снеженика, в твою конторку, — маг поднялся со стула, взял с его спинки кожаную куртку и стал надевать ее.

Я накинула плащ и первой поспешила к выходу из таверны. У двери парень меня догнал, чуть опередил и приоткрыл створку, пропуская на улицу. Нахмуренно посмотрела на него:

— Я не маленькая — двери умею открывать!

— Вот же ведьма! — ругнулся он, впрочем, сделано это было не злобно, а скорее просто, как констатация факта.

«Да, — подумалось мне, — не привыкли мы, ведьмы, к мужским ухаживаниям. От того и кажутся они нам дикими, непривычными и даже пугающими. Ибо червячок сомнения точит в мозгу: „А не покушается ли мужчина на жизнь и свободу, тщательно лелеемую каждой уважающей себя ведьмой? Не хочет ли он показать, что сильнее?“».

Невольный вздох сорвался с моих губ и улетел с ветром к серым небесам. Входя в контору и выходя из нее, Райт старался придержать дверь и пропустить меня вперед. Я шипела сквозь зубы и убеждала себя, что это не правильно. Только ехидный внутренний голос, где-то глубоко внутри упорно твердил: «Но тебе это нравится! Приятно, когда мужчина заботиться о тебе!» Сердито посмотрела на молодого мага, а он, с довольным видом подкидывая в руке увесистый кошелек с авансом, поинтересовался:

— Куда тебя доставить, благодетельница?

Осмотрелась по сторонам — дождь закончился, в воздухе пахло осенней свежестью, и я приняла решение прогуляться, а огневику сказала:

— На сегодня ты свободен, а завтра жду тебя в Громовом переулке, это…

— Да знаю я, где находится этот переулок! Я уже полгода живу в Омбрии и изучил город вдоль и поперек.

— Тогда до завтра, маг! — я развернулась на каблуках.

— Это будет увлекательно, Снеженика! — послышалось мне вслед.

— Скорее познавательно, — не оборачиваясь, откликнулась я.

Вспомнила, что больше мне никуда торопиться не надобно — дело, порученное Даровым, выполнено, а Солнышку обещала забрать из яслей Веснушка, посему я отправилась на прогулку.

Узкие улочки, старинные набережные, площади со скульптурами и многочисленными клумбами, полными осенних цветов, дома с облупившейся штукатуркой на фасадах — не вычурные, а какие-то милые, уютные с деревянными рамами и чисто вымытыми стеклами. Все до боли родное, с детства знакомое. Я остановилась на одной из набережных, осматривая вид, расстилающийся перед нею. Солнечный луч, робко выглянувший из-за клубящихся тяжелых туч, позолотил речные воды, заиграл цветными красками на клумбах, политых дождем, заискрился безудержным блеском в окнах. Я улыбнулась — моя любимая Омбрия прекрасна в любую погоду.

Очень скоро я прошла в небольшой дворик, заросший травами, как сорными, так и лекарственными. Дорожка, выложенная светлым булыжником, привела меня к высокому крыльцу. На него из резной деревянной двери выбежала невысокая женщина. Увидев меня, она всплеснула руками:

— Почему не предупредила? Я бы сейчас в лавку убежала!

— Я бы вас подождала, тетушка Алтея. Мне всегда нравился ваш сад, — улыбнулась в ответ я.

— Заходи уже! Взваром напою с медом.

— Не откажусь!

— Только в погреб надобно сбегать. Давеча непослуха моя весь мед в дому съела. Но ты проходи, а я…

— Я сама схожу, а ты, тетушка, пока самовар ставь, — обняла родственницу и направилась за дом, с той стороны располагалась дверца, ведущая в погреб. Вообще, дверей было две, но мне с детства нравилось пробираться сквозь кусты, именно ко второй из них. Да-да, пробираться, перепрыгивая через клумбы и грядки, скользить между деревьями, любуясь красотами маленького, но роскошного сада, так как помимо лекарственных трав здесь весной, летом и осенью цвели всевозможные цветы. Тетушка любила смешивать садовые и полевые растения, сочетать их, создавая невероятные по своей красоте композиции.

Погреб был небольшим, со старых балок свисали пучки разных травок. Запахи мяты, розмарина, душицы и прочих перемешивались между собой и пьянили голову. У стен стояли мешки с припасами на зиму, а в углах несли свою стражу обережные куклы, призванные отпугивать грызунов и сохранять провизию от порчи.

Войдя в комнату, поглядела на то, как на чистой кухоньке тетушка суетиться у стола. Я не утерпела и открыла небольшой бочонок с медом. Метнулась к умывальнику, тщательно вымыла руки и только потом сунула палец в мед. Слизнула золотисто-прозрачную тягучую капельку, зажмурилась и на миг вернулась в детство. Туда, в деревню к бабушке, шалостям с сельскими ведьмочками, маменькиному пирогу с ягодами и беззаботным прогулкам по лесу с лукошком.

— И что же тебя тревожит, девочка? — незаметно Алтея подошла ближе и погладила меня по голове.

Открыв глаза, я серьезно попросила:

— Расскажи мне о деле ведьмы Свистопляскиной?

Тетушка покачала головой:

— Что, и тебя Маресса с Гильдой приплели к этому?

— Да, — не стала лгать я.

Алтея принесла нам по чашке ароматного взвару, подвинула ко мне блюдо, полное сдобных булочек, отлила мед из бочонка в вазочку. Дождалась, когда я перекушу и только потом проговорила:

— А дело ведуньи Свистопляскиной, девочка моя, темное, запутанное и страшное. Против решения Марессы и Гильды идти не стоит, но и слепо слушаться их тоже…

— Не их, — со вздохом прервала я. — ЕГО! Главу Совета!

— Эферона? — прищурилась родственница. — Дела-а… сам Рон решил заняться всем этим…

— Кстати, тетушка, не подскажешь мне, откуда мужчина этот взялся? Я все лето по заданиям пробегала и не слышала, что в Совете появился новый ведьмак…

— Ох, — вдумчиво покачала головой Алтея, — Рон… Что о нем сказать? Свалился на нас, как снег на голову! Выступил на одном суде в середине лета… Никому неизвестный ведьмак из глухой веси Студеного Края, только пламенная речь его всем запомнилась! И осужденную ведьму оправдали! Сам Истор приметил Рона и взял в свою личную дружину, а спустя месяц Рон вошел в Совет, как представитель от ведьмаков!

— И так быстро стал главой?

— Да, буквально неделю назад…

— Чьи же это интриги?

— Не наши, племянница, и думается мне, что и лезть в них нам не следует!

— Да-а, — протянула я, вспомнив Эферона. Теперь я стала опасаться его еще сильнее. — А он не…

— Рон? Убивает ведьм? — угадала мой вопрос Алтея, подумала и высказалась. — Уверена, что это не он! К тому же, его не было в Омбрии, когда убили Гнеду Свистопляскину.

— Тогда кто ее убил? Почему ты решила, что это был не тот маг?

Тетушка с укором взглянула на меня:

— Ягодка, чему тебя учили мы с твоей матушкой? Маги бьют напрямик, а не травят, причем так, чтобы это все видели!

— Ну-у… да, — перед глазами встал Райт со своей обвинительной речью.

— Вот так то! А мальчишка тот, Грэйн Лютов, не спорю, горяч, невыдержан, порывист! Но далеко не глуп! Сообразительный паренек! Следил он за Гнедой, даже в ресторацию исключительно из-за нее устроился, хотел отношения наедине выяснить, ждал, когда она в отдельную комнату войдет, но яд он не подсыпал! Мальчишка испепелил бы Гнеду в поединке с глазу на глаз, будь на то его воля! Только Свистопляскина ведьмой была опытной, видела парня, посему и держалась на расстоянии, не позволяя магу глупость совершить!

— Это она тебе рассказывала?

— Да, мы с Гнедкой приятельствовали еще со времен Школы. Она и рассказывала мне о Лютове, корила себя временами, что в какой-то момент поддалась гневу и…

— Так война была…

— Война войной, но случай с Лютовыми в практике Свистопляскиной был особенным. Гнеде нужно было захватить деревню на самой границе. Маги ушли, оставив там своих женщин и детей. Охрану Свистопляскина положила быстро, а женщинам и простым людям велела уходить.

— Они не ушли?

— Ушли, да не все! Гнеда не проверила, а в одном из домов остались роженица и повитуха…

— Богиня! И что там случилось? Потоп, ураган?

— Землетрясение… Грэйн тогда учился в Магической академии в Виоре, батюшка его воевал с нами, а матушка и едва рожденная сестренка погибли…

— Так почему ты думаешь, что это не Лютов убил? — вскипела я. — Причина была!

— Молодой огневик, как, впрочем, все маги, не трус и не стал бы бить в спину! Ему важно было победить ведьму, доказать, что он сильнее, сломить ее волю, унизить, а не просто убить!

— Тогда кто убил Свистопляскину? — меня все больше и больше волновала разгадка этой тайны.

— Да кто угодно! Готовые блюда стоят на кухне! За каждым подавальщиком закреплен номер, вот на его стол повара и ставят блюда с едой.

— Загадка! Выходит, был кто-то еще, желавший смерти Свистопляскиной.

— Не только ей, но и другим тоже! Подумай, сопоставь, узнай, что объединяло всех убитых ведьм! Либо… либо все жертвы были выбраны случайно…

Я задумалась, но тетушка прикрикнула:

— Это подождет, а ты пей давай, пока не остыло!

Возражать родственнице не стала и вновь поднесла кружку к губам.

— Кому еще поручили вести это дело, кроме тебя? — поинтересовалась Алтея.

— Ветле и Лийте…

— Клеверовой и Сероволкиной? М-да…

— Сложные ведьмочки, — облизывая ложку, согласилась я.

— Да и ты не так проста, какой хочешь казаться! В общем, Гильда правильно сделала, что объединила вас — неплохая команда выйдет, ежели, конечно, вы свои норовы-то поуспокоите! Да и Рон не лыком шит!

Я скептически поглядела на тетю, но промолчала. В любом случае, поживем — увидим и сделаем соответствующие выводы.

К окончанию наших с тетушкой посиделок в двери раздался робкий стук. На пороге стоял мокрый Талис.

— Заходи, — пригласила его в дом Алтея, — накормлю, напою, да и высушу заодно.

— Да я к Ани пришел, — замялся парень, а я поймала себя на мысли, что невольно сравниваю этого ведьмака с Райтом. И сравнение это было явно не в пользу первого. Хотя парни были ровесниками, да и слабаками оба не были, только вот Талис все время сомневался, долго думал, прежде чем решиться на какое-либо дело. И если Райт за один день нашего знакомства вызвал во мне самые разные чувства, пусть даже и не особо приятные, то, глядя на Талиса, я всегда испытывала одно и то же. Такое подобие любви, будто любят несмышленого, милого, но совершенно беспомощного котенка. Хочется погладить, приласкать, пожалеть. Жалость! Вот, что я испытывала к Талису на протяжении всех этих семи лет нашего знакомства! Мы, ведьмы, в большинстве своем, не любим, а жалеем наших мужчин! На душе стало муторно и противно, будто я сама себя лишаю чего-то важного, жизненно необходимого, волшебного…

— … скажешь? — тетушка тронула меня за плечо, отвлекая от совсем нерадостных мыслей.

— Простите, задумалась, — виновато пояснила я, оглядывая собеседников.

— Талис приехал к нам, чтобы вернуть Аниике лодку, а я ему сказала, что моя дочь гостит у тебя. В итоге мы решили, что будет проще, если Талис отвезет тебя домой и заберет с собой мою непослуху! Что скажешь на это?

— Я не против! — чтобы скрыться от проницательного взгляда Алтеи, я уткнулась носом в свою опустевшую чашку.

В лодке снова обратила внимание на ведьмака:

— Как задание?

— Справился, — коротко отозвался он.

«Да, с Райтом ему не сравнится! Хотя, может, и неплохо, что он вот такой! Райт чужак, а Талис свой! А если их соединить? Выдержка ведьмака и порывистость мага — две крайности! Эх, где такая важная золотая середина?! Подскажи, богиня!» — подняла глаза к черному небу. Там в окружении мерцающих звезд серебрилась полная загадочная луна, отражаясь, красуясь, в речной воде. Плеск волны, несущей лодку, убаюкивал, и я прикрыла очи.

Вот знакомый мост, перекинувший свою каменную спину с одного берега на другой, а вот и причал для лодок.

— Ты со мной? — спросила у Талиса.

Он смущенно перевел взор голубых очей и мотнул головой:

— Я тут Ани подожду.

— Тогда тихой ночи тебе!

— И тебе звездных снов, ведунья, — привычно отозвался ведьмак.

Я поторопилась к своему дому, расположенному в самом конце улицы Белых лошадей. Я любила тихий дворик перед домом, окруженный высокими деревьями. Мне нравилось бежать по каменной тропке к чуть растрескавшемуся старинному крыльцу. Фонарей у нас во дворе не было принципиально. В этом доме всегда жили ведьмы, а мы темноты не боялись! Нашей соседкой была пожилая ведунья Коровкина. Солнышка звала ее бабушкой. Милая старушка, не взирая на то, что ведьма, всю свою жизнь посвятившая войне. Бабушка Тера лет десять назад отошла от дел. Ее единственная дочь погибла, и ведунья стала помогать нам с матушкой. А теперь и за Солнышкой приглядывала. В свободное время моя соседка либо читала романтические истории, либо вязала, а летними вечерами любила посидеть на крыльце, да подремать в кресле-качалке, радуясь мирной жизни.

В окнах на половине Теры горел свет, а на моей — светилось только одно-единственное оконце. Внезапно передо мной на дорожку из-за широкого ствола древнего дуба-великана шагнула высокая плечистая фигура.

Я остановилась и непроизвольно сплела нужное заклинание. Мгновение и мужчина, витиевато ругаясь себе под нос, причем почему-то на языке жителей Подземья, отлетел в грязь на обочине. Лекарственные травы на этой грядке я уже успела выкопать.

— Госпожа Колючкина, — раздался знакомый до зубовного скрежета голос главы Ведического Совета, — вас не научили создавать магических светляков?

— Н-научили… — почувствовала себя нерадивой ученицей.

Эферон поднялся на ноги:

— А фонари установить вы не пробовали?

— Зачем? Мы ведьмы…

— Я заметил, — процедил он в ответ.

Смущенно отвела взор, а вокруг зажглись целых семь светлячков. На их свет вышел… Да! Я заметила, что он быстро сумел очистить испачканную одежду, а слегка заляпанное грязью лицо лишь добавляло Дарову мужественности.

— Вы меня искали? — удивленно поинтересовалась я. — Хочу сообщить, что мне удалось обо всем договориться с Райтом Ладовым.

— Хорошо, что вы упомянули об этом, но вообще-то я здесь живу и сейчас прогуливался перед сном, а вас встретил совершенно случайно, — желчно оповестил меня мужчина.

— Живете? Как это живете? — растерялась я.

— Очень просто! Я ваш сосед!

— А-а-а…

— Квартирант госпожи Коровкиной, — отрапортовал Эферон.

И вот только теперь я вспомнила, что еще летом Тера говорила мне о том, что пустила к себе на постой ведьмака, а я почему-то об этом позабыла.

— И как только мы с вами раньше не повстречались? — подозрительно осведомилась я.

— Вероятно, это случилось потому, что и вы, и я частенько ночуем вне стен этого дома, — из его уст эта фраза прозвучала как-то двусмысленно, и мне отчего-то захотелось оправдаться, но я на корню подавила подобный порыв и проговорила:

— Что же, теперь я знаю, что вы мой сосед.

— Угу! Удобно, не так ли, Снеженика? — полюбопытствовал мужчина с кривой ухмылкой, которая, впрочем, придавала его лицу дополнительный шарм.

— На мой взгляд, это плохо! — поджала я губы.

— Почему?

— А если лиходеи узнают о нашей связи…

— Связи? — насмешливо переспросил Эферон.

— Связи! — ничуть не смутилась я. — Мы же с вами связаны общим делом! — пояснила строго, дабы оставил свои шутки и намеки.

— Вы совсем не умеете расслабляться, госпожа Колючкина, — изрек глава Ведического Совета.

«Умею! — подумала я. — Только не в вашем присутствии!»

Его губы тронула издевательская усмешка, как будто Даров сумел прочесть мои мысли.

— Раз мы все обсудили, то я, пожалуй, пойду, — попыталась обойти мужчину.

Он не отошел с моего пути, глядя черными бездонными очами прямо в мои глаза, заставляя мое сердце затрепетать, словно пойманная в клетку птица. С губ моих сорвался невольный вздох, потому как такое случилось со мной в первый раз. Почему-то одно присутствие этого мужчины вызывало во мне неведомые доселе чувства, будто я была несмышленой молодой девицей, а не здравомыслящей опытной ведьмой. Эферон не сводил с меня пристального взгляда, словно пробуждал от долгого сна, дразнил, сводил с ума, вызывал на поединок между мужчиной и женщиной. И моя женская душа откликнулась на этот молчаливый призыв, потянулась, будто игривая кошка, улыбнулась в предвкушении феерического действа.

— Я пойду, — прошептала я, ибо в горле пересохло, и голос куда-то пропал.

Глава Совета сделал шаг в сторону, а я с трудом подавила в себе позорное желание просто убежать прочь. Никогда еще я не заставляла себя идти столь медленно, распрямив плечи и глядя только перед собой.

— Ты станешь моей слабостью, Снежа… — порыв осеннего ветра донес до меня хриплый шепот.

— Что? — я все же повернулась. — Вы что-то сказали, господин Даров?

— Мне повторить? — насмешливо осведомился он.

Прищурилась:

— Сделайте милость! — я ему не девочка, чтобы играть в игры.

— Я рассуждал о мужских слабостях. Мысли вслух, знаете ли…

— Тогда не стану мешать!

— Разве вы не желаете подискутировать со мной на эту тему? — глава Ведического Совета все еще не отпускал меня, поэтому пришлось твердо и немного грубовато ответить:

— Господин Даров, мне эта тема совершенно неинтересна, а если я и надумаю обсудить ее когда-нибудь, то уж явно не с вами!

— Отчего же? — бархатный голос очаровывал, проникая в самые потаенные уголки души и тревожа, казалось бы, давно спрятанные чувства.

— И это я тоже не стану обсуждать с вами! — резко развернулась и быстрыми шагами направилась к крыльцу.

На кухне при свете ночника сидела Веснушка, склоняясь над книгой. При моем появлении сестра оживилась:

— Ты уже видела ЕГО? Своего соседа?

— И даже разговаривала!

— О-о-о! Правда, он неотразимый, точно правитель магов? И даже не скажешь, что это ведьмак!

— В Исторе тоже невозможно узнать ведьмака! — с негодованием отозвалась я, в тайне соглашаясь со словами Ани.

— Тебе не нравится новый глава Совета, а вот моей матушке…

— Я уже обсуждала сегодня Дарова с твоей родительницей! А сейчас беги, тебя ждет Талис!

Кузина скривилась так, будто отведала клюквы.

— Не заставляй парня долго ждать, это невежливо! — назидательно произнесла я.

— Его никто не заставляет меня ждать! — буркнула в ответ Веснушка, и мне пришлось выразительно посмотреть на нее.

Страдальчески возведя очи к потолку, сестра поинтересовалась:

— Можно я возьму эту книгу, — она указала на сборник заклятий, собранных нашей бабушкой.

— Возьми, только никому из приятельниц не показывай, — предупредив, позволила я.

— Шутишь? — фыркнула ведьмочка.

Проводив ее до ворот и убедившись, что Рон покинул сад, я вернулась в дом. Поцеловала пухлую щечку спящей дочки и отправилась в тайную комнату колдовать. Мне необходимо было с помощью кое-каких старинных способов узнать хоть что-нибудь о загадочном человеке с именем Эферон Даров.

Глава 3,

о маленьких девочках

Бусы-камешки цветные,

огоньки переливные.

Я люблю их надевать,

Надевать и танцевать.

Детский стишок

Разделась, оставшись только в длинной тонкой сорочке, волосы распустила — пусть свободно струятся по спине и плечам. Зашла в маленькую комнатушку без окон. Здесь зажгла свечу, накрыла ее стеклянным колпаком, дабы огонь не вырвался из-под моего контроля, и расставила вокруг нее чаши: в первую — насыпала золотистые зерна пшеницы, в другую — налила прозрачную родниковую воду, в третью — поместила порошок из лебяжьих костей, в четвертую — бросила сухие лепестки роз, а в пятую — положила небольшой кусочек бересты. Взяла в руки серебряный кинжал с прямым обоюдоострым клинком и аметистом в основании рукояти. Смело полоснула им по своей ладони, и из пореза заструилась кровь, а я зашептала слова:

— Кровь алая струится, как водица, — кровавые капли упали во вторую чашу, — уносит все, что мне не пригодится, — добавила розовые лепестки. — Берет все то, что у нее отняли, — высыпала костяной порошок. — И убегает в золотые дали, — в покрасневшую воду упали зерна. — Я вместе с нею побегу — так нужно знать мне истину одну!

Вылила содержимое чаши в желобок на полу. Вода в нем закружилась, затанцевала по кругу, забурлила, стремясь отыскать выход из углубления. Не мешкая, я бросила туда свернутую бересту — лодку и зашептала дальше:

— Пошлое, настоящее, будущее. Детство, юность, зрелость, старость. Рождение, жизнь, смерть… Три стихии богини: земля, вода и воздух, откройте мне истину и покажите суть Эферона Дарова.

Опустилась на колени и дунула на воду. Красноватая жидкость засветилась ярким светом, ее капли образовали нечеткий узор, который постепенно сложился в знакомое лицо, а затем вновь рассыпался. Поток воды устремился к вспыхнувшему между Гранями разлому, вертя и унося с собой берестяную лодочку. Водоворот закружился с неистовой силой, крутя утлое суденышко, а заодно и меня прихватил с собой. Слишком поздно я спохватилась, ибо удивление мое от всего случившегося оказалось весьма неожиданным. Мне не хватило всего пары секунд, чтобы завершить спасительное плетение.

Яркий огненный свет, будто плеть, ударил по глазам, заставляя меня зажмуриться. Спустя томительное мгновение я оказалась сидящей по пояс в теплой, ароматно пахнущей воде. Открыла очи, закрыла их снова, надеясь, что это паземки так коварно пошутили надо мной, но милосердная богиня вот-вот вернет меня обратно.

— Снежа, вы так страстно желали принять ванну вместе со мной, что даже не спросили моего разрешения? — раздался насмешливый, чуть хрипловатый голос, разом разбив все мои надежды на благополучный исход.

— Не желала… я здесь совершенно случайно оказалась, — открывать глаза мне почему-то по-прежнему не хотелось.

— Что тут скажешь в ответ? Нечто подобное я и подозревал, — глубоко задумчиво поведал Эферон, и я распахнула изумленные очи.

Сразу же узрела перед собой мускулистую мужскую грудь со стекающими по ней вниз прозрачными каплями воды, красиво обрисовывающими контуры мышц идеально сложенного тела. Быстро подняла взор, поборов искушение проследить за тем, куда эти капли двигаются, и столкнулась с черными глазами, опушенными длинными ресницами.

— Вижу, что мое появление вас не сильно удивило, — резюмировала я, придя к неутешительному для себя выводу.

— Не удивило! Но и вы не маленькая, поэтому должны знать о том, что совать свой изящный носик туда, куда не следует очень опасно!

— Учту, — серьезно сказала я, подмечая, что черные волосы Дарова от воды завились в колечки, к которым мне невольно захотелось прикоснуться.

— Ну, раз вы здесь, то оставайтесь, — безупречно вежливо произнес Эферон. — Купайтесь, сколько угодно, мне не жалко!

— С-спасибо. Но я пойду. Приятного купания, господин Даров, — также вежливо пожелала я, собираясь вылезти из ванны.

— Уже уходите? — мужчина бесстыдно рассматривал мое тело, облепленное мокрой сорочкой.

Но, видимо, он позабыл о том, что ведьмы редко смущаются. С гордо поднятой головой, будто не из ванны выхожу, а шествую по государеву дворцу, ступила на мягкий ковер, оставляя на нем влажные следы.

— Снежа, вы мне не поможете? — как бы, между прочим, спросил Эферон.

— Чем? — даже не обернулась в его сторону.

— Спинку помассируете…

— Вы же не маленький ребенок, поэтому сами как-нибудь справитесь! — отрезала я и, выходя из комнаты, от души хлопнула дверью.

Впрочем, я могла поклясться, что глядя мне вслед, мужчина довольно улыбался. Ну, и пусть!

Через небольшую дверку прошла на свою половину дома. Прислонилась спиной к узорной деревянной поверхности и перевела дыхание. Что же, испробуем другой способ и все равно узнаем, что скрывает Эферон Даров! Представила безупречное мужское лицо и сама себе пообещала: «Я разгадаю твою тайну, глава Ведического Совета! Разгадаю и выведу тебя на чистую воду!»

Утро встретило меня шумом проливного дождя за окном. Капли яростно барабанили по черепичной крыше, с громким плеском падали в лужи и стекали по стеклу стремительными потоками. Картина за окном была размытой, очертания сада расплывались, словно краски на холсте неумелого художника. На душе властвовало сезонное настроение: такое же тягучее, как осеннее вино, пахнущее мокрыми листьями, имеющее вкус поздних ягод, приправленное сладостью яблок и напоминающее о скором приходе зимы.

Глядя на закипающий чайник, я всыпала горсть шиповника в заварник, бросила туда же несколько засушенных листьев смородины, иван-чая и, подумав, добавила вытащенные из тщательно припрятанного холщового мешочка сушеные кусочки южных солнечнокрайских абрикосов. Солнышка любила эти фрукты, только стоили они баснословно дорого, как в свежем, так и в засушенном виде. Маги неохотно делились богатством своего края с ведьмами.

На запах ароматного дымка, вырывающегося из носика заварника, прискакала дочка, шлепая босыми ступнями по скрипучим половицам.

— Мамочка, чем это так вкусно пахнет? — Солнышка повела курносым носиком и выжидательно взглянула на меня.

— Я чай заварила с твоими любимыми абрикосами, а прошлым вечером бабушка Алтея прислала тебе свои пирожки с брусникой.

— Вкуснятина!

— Садись, завтракай, а потом тебя ждет еще один сюрприз, — хитро улыбнулась я.

— Какой? — живо заинтересовалась малышка, не забыв откусить от своего любимого лакомства.

— Скажи мне для начала одну вещь — ты ящеров не боишься?

— Это тех, на которых летают маги? — подпрыгнула Солнышка, подумала немного и твердо объявила. — Ни капельки не боюсь! Я смелая!

— Это хорошо! — с улыбкой отозвалась я. — Совсем скоро мы полетим на таком ящере.

Малышка даже жевать перестала, потом взвизгнула от восторга и бросилась мне на шею.

К Громовому переулку мы бежали, держась за руки, кое-кому не терпелось увидеть ящера вблизи. Дождь продолжал лить, как из ведра, но над нами сияли «радужные зонты», а лужи я попросту просила расступиться перед нами. В них была самая обычная вода, а с этой стихией договариваться я умела.

Райт дожидался нас у глухой стены одного из домов, прислонившись к боку своего зверя. Дождевые капли не успевали долетать до мага и его ящера, попросту испаряясь над ними. Лишь мимолетные шепотки оповещали окружающих о том, что здесь использовали огненную магию.

— Ты чего так распалился, огневичок? — вместо приветствия осведомилась я.

Блондин скинул капюшон просторного плаща, поднял голову и недоуменно поглядел на меня. Вынужденно пояснила ему:

— Для чего ты всем демонстрируешь свою магию. Я знаю, что вы умеете создавать самые обычные «щиты».

— А мне скрывать нечего! — в привычной манере оскалился маг.

— Какой же он красивый! — восторженно выдала Солнышка, осматривая зверя.

Я поглядела сначала на дочку, потом на здоровенного ящера с прочной шкурой болотного окраса и выпученными черными глазами. На мой взгляд, ничего красивого в этом звере не было.

Дочь, вырвав свою ладошку из моей руки, уверенно шагнула к огневику и присела в стандартном реверансе:

— Доброго утра, господин маг, мое имя Алийта. И вы можете звать меня именно так, ибо фамилии у меня пока нет. Мне всего четыре исполнилось нынешним летом, поэтому богиня только через год подарит мне вещий сон.

Райт галантно поклонился и представился, бросив на меня быстрый взгляд. Солнышка важно подала парню свою ладонь и продолжила:

— Господин Ладов, а вы познакомите меня со своим великолепным зверем?

— Зовите меня Райтом, маленькая госпожа.

— Райт? — нетерпеливо поглядела на блондина моя проказница.

Он кинул на меня вопросительный взгляд, и я строго проговорила:

— Только близко не подходите, это все-таки не котенок или щенок!

Маг сверкнул зеленым глазом, протянул Солнышке руку, а мне сказал:

— Это ящер, а не огненный саламандр и не сам владыка Подземья, так что бояться совершенно нечего, — подмигнул моей девочке. — Я за него ручаюсь!

Она смело ухватилась за протянутую длань, а я насторожилась.

— Его имя Всполох, в его родне были вышеупомянутые саламандры, — беглый подначивающий взгляд парня в мою сторону.

— Те самые чудища, которые живут в Огнедышащих горах вашего края? — Солнышка ничуть не испугалась, а, наоборот, в ней проснулось живое детское любопытство.

— Они самые! Только, маленькая госпожа, саламандры вовсе не чудовища! Они живут на дне вулканов и контролируют силу извержений, чтобы духи огня не увлеклись и не уничтожили наш мир!

— Выходит, саламандры стерегут Вейтерру? — недоверчиво уточнила дочь, и я вклинилась:

— Огневик, ты еще скажи, что паземки наш мир берегут!

— Паземки? — маг стал озадаченным. — Это те, что служат владыке Подземья? Разве они не принадлежат к вашей стихии земли?

— В какой-то степени принадлежат, — начала я, но Райт махнул рукой, останавливая меня:

— Ну, вот, значит, и паземки не есть зло в чистом виде.

— Нет, но они известные мелкие пакостницы!

— Саламандры, знаешь ли, тоже не подарки! — с выражением ответил огневик.

— А с духами противоречия ты имел дело? — приподняла бровь я.

— Хвала Тиллу, не доводилось! — съязвил маг, всем своим видом показывая, что слышал об этих существах.

— А можно его погладить? — оборвал наш диалог вопрос Солнышки.

— Вам все можно, маленькая ведунья, — откликнулся Райт.

— Я не думаю… — нахмурилась, но продолжить свою речь не успела, ибо дочка уже тянула свою ладошку к чешуйчатой шкуре ящера.

К моему глубочайшему и искреннему изумлению, зверь блаженно зажмурился и потерся щекой о руку Солнышки, напрашиваясь на дополнительную ласку.

— Ох, уж мне этот материнский инстинкт! — закатил глаза огневик, глядя на мою обескураженно-настороженную персону.

Дочь моя вовсю развлекалась с огромным зверем, она смеялась, он издавал утробные звуки, отдалено напоминающие кошачьи мурлыканье.

— Да успокойся ты! — вновь обратился ко мне Райт. — У меня две младшие сестрицы в Виоре остались. Всполох любит детей, особенно маленьких девочек. Правда, малыш? — парень ласково посмотрел на ящера.

Тот, в знак согласия, облизал лицо Солнышки. Этого мое материнское сердце уже не вынесло, и я сурово повелела:

— Алийта, нам пора!

— Ты покатаешь нас, Всполох? — дочка заглянула в глаза зверя, и он склонил голову на бок.

— Он, что, понимает человеческую речь? — моему изумлению не было предела.

— Не всю! Но слова «полетаем» и «покатаешь» ему знакомы, — с улыбкой ответил блондин.

Когда мы взлетели, Солнышка не переставала восторженно пищать, охать и выкрикивать:

— Мамочка, смотри! Это же дворец государыни! Ой! А это… это же Сиреневый сад! А вот… вот это… это же там… мои ясли… А почему? А зачем? А для чего?

Я отвечала на все ее многочисленные вопросы.

Чинно попрощавшись с магом и подарив Всполоху воздушный поцелуй, дочка отправилась в ясли, а мы с Райтом направились по своим делам.

С Лийтой и Ветлой я договорилась встретиться на Городецкой площади, расположенной почти в самом центре Омбрии. Выскочила из паланкина, укрепленного на спине ящера, сама. Огневик уже стоял на мостовой и внимательно следил за мной, а потом изрек:

— У тебя чудесная дочка, на моих сестричек похожая, — в зеленых глазах на миг промелькнула грусть.

— Скучаешь по ним?

— Скучаю, — не стал опровергать парень.

Но маг не был бы магом, если бы в самом конце не съязвил:

— Только у моих сестричек уже есть фамилии, да и имена у них для всех одинаковые! Мы не заморачиваем головы ни себе, ни другим людям подобной ерундой!

— Это не ерунда, огневик! Может, именно поэтому богиня и отказалась помогать вашим женщинам!

— Ведьма ты! О, Дарэф Великий, дай мне сил!

— Ужасный! — непроизвольно скривилась я.

— Что?

— Это для вас Дарэф был Великим, а для нас он был Ужасным!

— И чем он был так ужасен? Вроде, симпатичный мужик был, по крайней мере, говорят, что женщинам он нравился! — запросто поведал Райт.

— Ужасен своими злодеяниями! Сколько ведьм по его милости за Грани отправились?

— А вы не считали, скольких магов истребили? А жителей уничтожили?

— Бессмысленный разговор! — развернулась и направилась в сторону площади, вслед мне послышалось недовольное ворчание Ладова:

— Конечно! Есть только мнение ведьмы и ничье больше! — чуть громче было прибавлено. — Госпожа Колючкина, ваш покорный слуга будет смиренно дожидаться вас на этом самом месте!

— Очень на это надеюсь! — ответствовала я.

Обе ведьмы дожидались меня у большого фонтана, неработающего в этот дождливый денек. Стояли они рядом, но, показательно отвернувшись друг от друга, молчали.

— Доброго утра, — поприветствовала я их обеих.

Ветла ответила, а Лийта просто кивнула и приказным тоном объявила:

— Идемте, я нашла нам задание!

— Ты? — картинно приподняла бровь другая ведунья.

— Я! Ты что-то имеешь против? — также демонстративно возмутилась Лийта.

— Даров говорил о том, что нам нужно расследовать попытку моего убийства! — начала закипать Ветла.

— Скажем, что этим и занимаемся! К тому же с нами будет маг, который заинтересован в твоей гибели! — усмехнулась Лийта, и Ветла приготовилась разразиться гневной тирадой.

Мне пришлось срочно вмешаться:

— Девочки, не будем ссориться! Нам поручено важное дело, поэтому давайте не будем ругаться! Раз Лийта нашла для нас задание на сегодня, то это очень хорошо! А ты, Ветла, подготовишь следующее!

— Хоть кто-то здесь рассуждает здраво! — прокомментировала мое предложение Сероволкина, а Клеверова громко фыркнула на это.

Я закатила глаза, понимая, что все это только начало, а дальше будет еще хуже!

Несказанно порадовал Райт — он промолчал, увидев Ветлу, и потом всю дорогу не произнес ни слова! Красноречиво хмурился, исподлобья сверкал глазами, но, хвала богине, рот держал на замке!

Задание, предложенное Лийтой, нас, мягко говоря, удивило. Опытная ведьма позвала с собой приятельниц для того, чтобы выгнать мелких бесов из одного крестьянского дома. Ветла, цедя ругательства себе под нос, выполняла работу. Я не протестовала — посмотрим, что случится дальше!

А дальше ничего не случилось — все последующие дни Лийта на задания не являлась, отговариваясь тем, что ей нужно готовиться к празднованию дня рождения падчерицы.

Мы с Ветлой, не теряя времени даром, отправились собирать сведения о других предположительно убитых магами ведьмах. Узнать нам удалось немногое, все женщины друг с другом не контактировали, их ничего особо не связывало, а объединял только один факт, который нам уже был известен — на месте гибели каждой конкретной ведуньи обнаруживался огневик, у которого была причина желать гибели убитой.

— Замкнутый круг! — сосредоточенно сведя светлые брови, подвела итог Ветла, и я вынуждена была согласиться с ней:

— Да. И нам придется очень постараться, чтобы раскрыть эти дела!

Однажды вечером мне доставили приглашение на торжество, посвященное празднованию десятилетия княгини Норики Белкиной. А уже на следующее утро почтовый ворон донес до меня послание Истора. В нем Великий князь лично просил меня стать тайной охранительницей его дочери на предстоящем празднике. Я, не раздумывая, согласилась, потому что Мышка была мне симпатична, а предложенное за ее охрану вознаграждение принесет немалую пользу моему изрядно опустевшему кошельку.

Райт восхищенно присвистнул, увидев меня при параде. Пышное бархатное платье с обтягивающим корсажем, подчеркивало мою фигуру, алый цвет придавал лицу девичий румянец, а высокая прическа смотрелась торжественно.

— Следует признать, что ты настоящая красавица, даже не смотря на то, что самая настоящая ведьма!

— Все ведьмы красивы — и это признанный факт!

Маг собрался поспорить, но я поторопила его, так как в особняк Истора Омбрьского мне нужно было прибыть раньше назначенного другим гостям срока. Маленькая княгиня ожидала меня и очень просила помочь ей собраться на бал.

С высоты птичьего полета роскошный особняк Великого князя казался игрушечным. Сейчас, в сумерках, он сверкал всеми своими окошками. Лунный свет серебрил остроконечные крыши двух башен. Лиловая вечерняя мгла скрадывала цвет черепицы и придавала загадочности всему облику здания, рисуя немыслимые теневые узоры на стенах.

Ящер приземлился прямо перед высокими коваными воротами, заставляя стражников вскинуть алебарды, а ведьму-охранительницу периметра выйти мне навстречу. Я была готова к этому, поэтому сразу же подала ей приглашение, а огневик крикнул мне вслед:

— Смотри, вином не сильно увлекайся! Иначе мне придется везти тебя к себе в конуру, а у меня там не прибрано!

— Это детский праздник, — напомнила ему я.

— Хмельного не будет? Туда же не одни дети приглашены…

Дальше я слушать не стала, а ведьма-охранительница подытожила:

— Маг! Что с него взять? Это ваш знакомый?

— Он работает на меня, — сухо поведала я и ступила на широкую подъездную аллею.

Из замка доносились приглушенные звуки музыки, а в парке шуршали деревья, переговариваясь между собой. Сегодня выдался один из тихих и таких редких для нашего края осенних вечеров. Под ноги с деревьев медленно падали листья. По небу сверкающим узором рассыпались звезды, а едва заметный ветерок, лаская мое лицо, играл с локонами прически.

В гостях у Великого князя я оказалась впервые, но отнюдь не удивилась роскошно обставленной передней, в которую вошла через витражные двери. Белокаменная лестница, чуть извиваясь, привела меня на второй этаж, где ко мне метнулась размытая фигура и, схватив за руку, потянула вперед, не давая даже осмотреться.

— Мышка? — выдохнула я, когда мы вбежали в комнату.

— Она самая! — довольно улыбнулась девочка. — Я тебя поджидала и хотела показать, что научилась управлять вихрями, — она закружилась по комнате, направляя потоки воздуха.

— Впечатляет, — похвалила ее. — Только я вижу, что ты все еще не принарядилась.

— Да я с утра только этим и занимаюсь! — возопила Норика и позвала меня в гардеробную.

Здесь мне было продемонстрировано целых пятнадцать платьев, а к ним бессчетное количество шляпок, украшений, поясков, пелерин и прочих женских штучек.

— Мне нравится вот это платье… или это… Но к нему совсем не подходят вот эти туфельки с бантиками, а те, что подходят, мне не нравятся — там бантиков нет! И мне нужны бусы… и о! Тот поясок! — Мышка в панике металась по комнате. — Ягодка, помоги мне!

— Давай для начала определимся с платьем, — предложила я.

— Я хочу вон то — розовое! Нет! Голубое! О, богиня! Лучше сиреневое! — все наряды полетели в разные стороны.

Я наклонилась к разноцветному вороху шелка, кружев и бархата, лежащему на полу. Опытным взором высмотрела и твердой рукой уверенно извлекла платье светло-розового цвета с окантовкой из кружев и вышитыми по подолу стрекозами. Пуговки на корсаже были выполнены из розового кварца в форме маленьких цветочков.

— Думаешь? — придирчиво осмотрела платье девочка. — К нему туфли с бантиками не подойдут!

— Зато подойдут те — с узором из мелких камушков. Смотри, как они искрятся на свету!

— М-м-м?

— Норика! — дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась раздосадованная Лийта.

Узрев меня, она скупо кивнула и продолжила ругать свою падчерицу:

— Я тебе еще полчаса назад велела собираться! Мы с твоими сестрами и батюшкой не собираемся тебя дожидаться!

— Это мой праздник! — вскинула голову Мышка.

— Мне пожаловаться Истору? — предупреждающе прошипела ведьма.

— Мы скоро будем! — сквозь зубы ответила девочка.

— Снеженика, будь любезна, проследи за тем, чтобы моя падчерица быстрее собралась, — приказным тоном сказала мне Лийта, разворачиваясь в обратном направлении.

Дверь за ней захлопнулась, а Норика, пылая праведным гневом, обратилась ко мне:

— Ягодка, ты стерпишь ее приказания?

— Лийта всегда была чуть резкой…

— Занудной она всегда была!

— Отчасти согласна…

— Как же она меня раздражает! — эмоционально топнула ногой девочка.

— Помни, что ведьма должна оставаться спокойной в любой ситуации. Мысли рационально, делай выводы и действуй в соответствии с ситуацией!

— И все же Лийта меня раздражает! Так же как и ее Велари!

— Ты не дружишь со своей сестрой?

— Велари — дочь Лийты, а не моя сестра! Олика, да, сестра! Но она мелкая и вечно орущая девчонка!

— А ты в годовалом возрасте была другой?

— Не знаю! — сразу насупилась Мышка. — Но Лийта уговаривает папеньку сделать Олику главной наследницей, а не меня! Я старшая!

— Вот в чем дело! Ты боишься, что батюшка лишит тебя наследства?

— Нет!

— Успокойся, пожалуйста, и собирайся на бал! Сегодня у тебя праздник, — я протянула ей ларец со своим подарком.

Любопытство сыграло свою немаловажную роль, и Мышка приняла подарок. Лицо ее озарила улыбка, едва она рассмотрела украшение. Я старательно выбирала этот гарнитур из рубеллита, сделанный именно для девочки. Мелкие ограненные «капельки», похожие на миниатюрные сердца, в оправе из серебра. Все сверкает и переливается всеми оттенками малинового.

Норика надела колечко, полюбовалась игрой света в гранях драгоценного камня и одобрительно кивнула:

— Мне нравится, — обняла меня, — спасибо, Ягодка!

— С днем рождения, Мышка, — я ответила на ласку и привлекла девочку к себе.

Всхлипнув пару раз, юная княгиня, чуть отстранилась, хитро сверкнула синими глазами и сказала:

— А Лийте следует отомстить!

Прежде, чем я успела что-либо сделать, Норика отступила на два шага назад, резко подняла руки вверх, зажмурилась и прошептала:

— Превращаюсь!

Спустя мгновение по полу бегала невзрачная серая мышка, лукаво поблескивая синими бусинками глаз.

— Нет! — я сурово посмотрела на нее и неодобрительно покачала головой.

Мышка дернула крохотным носиком, настойчиво пискнула, и мне пришлось уже более грозно повторить:

— Нет! — я выразительно поглядела на перевоплотившуюся ведьмочку.

Мышка подняла мордочку кверху, дернула хвостиком и бросилась в самый дальний угол.

— Ну ладно! — пробормотала я, вскидывая руки для перевоплощения.

Мышка довольно пропищала и ринулась вперед, шустро перебирая всеми четырьмя лапками.

Два серых зверька вбежали в узкий лаз, покрытый пылью и клочками паутины. Норика неслась впереди, показывая мне дорогу к покоям своей мачехи. Лаз постепенно расширился — теперь здесь вполне смог бы пролезть и ребенок. Если бы не юная княжна, то я с легкостью заплутала бы во всех извилистых ответвлениях, ведущих в темные коварные тупики.

Очередной поворот и Мышка испуганно завопила и отпрянула. На моем загривке воинственно встопорщилась шерсть. Путь нам преградил здоровенный холеный котяра с поразительно большими черными глазами. Заметив нас, зверь нарочито облизнулся, показывая острые белоснежные сабли клыков и угрожающе рыкнув. Норика с писком поскакала прочь, я медленно развернулась, всем видом демонстрируя «котику» свое презрение, небрежно дернула хвостом и… и получила игривый удар лапой по своей филейной части. Возмущенно запищала и бросилась прочь.

Ведьмино чутье помогло мне не заблудиться по пути назад. В комнате обнаружилась уже перевоплотившаяся Норика. Девочка тяжело дышала, я же после обращения обнаружила, что платье мое местами испачкалось, а с высокой прически свисает паутина, будто кружево. Стихии пришли мне на помощь!

— Это кто был? — отдышавшись, вопросила юная княгиня.

— Даров! — мне словно наступили на больную мозоль.

— Глава Ведического Совета? — прозвучало уважительно, а потом вдруг девочка спохватилась. — Погоди-ка, но я же не приглашала его на свой праздник!

— Видимо, его пригласил твой папенька, поэтому поспеши! — я привела в порядок свой внешний вид и предложила девочке. — Давай помогу?

Норика энергично закивала.

Следом за Истором и его дочерью я прошла в бальный зал. Лийта с обеими дочерьми уже была здесь, среди прочих гостей. Все они с восторженными криками встречали триумфальный выход именинницы.

Зал был воистину великолепен, и оформлен он был в теплых нежных тонах — все по желанию юной княжны. На улице царила дождливая осень, а здесь властвовала самая настоящая весна: светло-зеленые, розовые, ярко-желтые, лиловые краски играли и переливались в ярком свете множества свечей, стоящих в трех многоярусных люстрах и золотых напольных канделябрах.

Зазвучали первые аккорды вальса, и отец с дочерью вышли в центр. Моей задачей на сегодня стало наблюдение за именинницей. Быстро изучила зал при помощи проверенных поисковых заклятий, выделила нескольких подозрительных гостей и вновь перевела взор на Великого князя и Норику.

Истор глядел на свою дочь с отеческим обожанием и немалой гордостью. Мышка «светилась» от счастья и лучезарно улыбалась, не забывая демонстрировать окружающим свой наряд.

Гостей собралось немало: как взрослых, так и детей, и сейчас все они смотрели только на именинницу и ее папеньку. Лийта скривила губы в ехидной усмешке, ее старшая дочь зеркально повторила эту улыбку, а младшая сидела на руках своей няни и задорно хлопала в ладоши.

Среди гостей также были государыня Маресса и княгиня Полыньина. Обе женщины кивнули мне в знак приветствия. Мой взгляд перебегал от одного лица к другому, придирчиво изучая, осматривая, запоминая.

Волшебные звуки музыки отвлекали, настраивая на романтичный лад, заставляя вспоминать, казалось бы, давно позабытые девичьи мечты. Сердце, будто проснулось ото сна, встрепенулось в груди, и я осознала, что ищу среди гостей кого-то одного, особенно желанного. Дарова?! Невольно озадачилась: «А где это он?» Паземки вновь решили пошутить надо мной, а, может, это был кто-то из духов противоречия? За моей спиной послышался едва различимый шорох, а следом раздался бархатный, какой-то обволакивающий, сковывающий тело, шепот:

— Снеженика, мне стоит напомнить вам о том, как вредно лезть туда, куда вас не просят?

Почувствовала, как заалели мои щеки, и неумело оправдалась:

— Это все Норика… а я всего лишь последовала за ней…

— Не ожидали меня увидеть? — снова этот чуть хрипловатый, чарующий шепот, заставляющий меня сделать очередное признание:

— Не-ет…

— Мне поручено присматривать за подругой Истора и ее дочерьми…

— Вот как, — резко повернулась, столкнулась с черными глазами Эферона, и меня затянуло в их бездонную глубину.

Заметив мой отклик, глава Ведического Совета довольно улыбнулся и протянул мне руку:

— Позвольте пригласить вас на танец.

Зная, что мне надобно смотреть только на Норику, я, тем не менее, приняла протянутую длань и коснулась ее своими пальцами. По телу пробежала волнительная дрожь, а по залу разлились ноты Лунного вальса. Танца древнего, берущего свое начало из тех легендарных времен, когда Тилл и Эрия еще любили друг друга.

— Это же детский праздник, — ошеломленно пробормотала я, когда мы вышли на середину зала, где уже стали собираться другие пары.

— Вас что-то смущает, Снеженика? — Эферон грациозным движением приподнял темную бровь. — Вальс этот танцуют взрослые, а дети просто смотрят. Не забывайте, что скоро все они вырастут, и это уже они, а не мы, станут танцевать Лунный вальс, — мужчина привлек меня ближе к себе, сердце мое забилось раза в три быстрее обычного.

Теперь мы находились настолько близко друг к другу, что я чувствовала дыхание Эферона на своем лице, а его рука обнимала мою талию, заставляя меня погрузиться в пучину неведомых ранее ощущений. Не сходящий с моих щек румянец, сама себе я объясняла тем, что это танец заставляет меня активно двигаться.

Даров оказался превосходным партнером: он поразительно тонко чувствовал изменчивый ритм, наизусть знал каждое движение и уверенно вел меня за собой. Я и не заметила, как расслабилась, поддалась зову Лунного вальса, полностью отдалась его чувственным нотам, забыв о неловкости, чувстве долга и прочем. Глаза мои и его очи неотрывно смотрели друг на друга, а наши дыхания, казалось, слились в одно — прерывистое, взволнованное, обжигающее на выдохе.

Танец, посвященный таинственной лунной ночи, наполненной любовью и страстью, захватил нас обоих, мы попали под воздействие его чар, связанные одними на двоих чувствами и желаниями. Эферон крепко сжимает мою талию обеими руками на последних аккордах, я порывисто кладу ладони на его плечи и… улетаю! Стремительный, резкий, кружащий голову полет! Реальный мир завертелся перед моими глазами, и когда Даров поставил меня на паркет, я судорожно вздохнула, не желая терять это восхитительное чувство волшебного полета.

— Дышите, Снеженика, — шепнул мне мужчина, отстраняясь.

Открыла глаза, а в черных очах напротив сияли искры настоящего огня… Огня?! Маг? Даров спешно отвел взор, а на меня обрушилась всей своей мощью окружающая реальность. Яркий свет, громкие звуки, знакомые и не очень лица… О, богиня! В панике заозиралась по сторонам.

— Выдохните, Снеженика, — тихо сказал идущий рядом глава Ведического Совета. — Ваша подопечная уже подбегает к торту.

— Где… — заикнулась я, меня, ни слова не говоря, развернули, и я увидела Норику, спешащую к столикам с угощениями.

На самом широком из них стояло ошеломительное творение мастеров-кондитеров. Огромный трехъярусный торт на подставке, сверху украшенный миниатюрным замком из взбитых сливок, фруктов и шоколада.

Мышка не сдержала восторженного визга, а я, проговорив:

— Спасибо за танец, господин Даров, — направилась к своей подопечной.

Спину мне жег взгляд бездонных черных глаз, который я чувствовала, даже не оборачиваясь.

Юная княгиня вместе со своими подругами толпилась вокруг торта и с девичьей непосредственностью обсуждала с ними сегодняшнее торжество. Главной темой стал прошедший танец.

— Снеженика, — Мышка заметила меня и всем сообщила об этом, — ты просто очаровательно танцевала!

— Спасибо, — сдержанно отозвалась я, а девчонки уже принялись обсуждать украшение зала.

Едва к их группке подошла Велари, как все разговоры сразу стихли. Обе маленькие ведьмы поджали губы и смерили друг друга презрительными взглядами. Я покачала головой: Норике исполнилось десять лет, и всем известно, что в этом возрасте у девчонок начинает формироваться собственное мнение, а вот Велари была в два раза младше именинницы, и это значило только одно — Лийта что-то внушала своей дочери.

Мышка, фыркнув, что-то зашептала своим подружкам, они угодливо захихикали.

Весь оставшийся вечер я перемещалась следом за своей подопечной, строго следя за ней и за гостями. В самом конце ко мне подошел Истор, и я сразу по-деловому объявила:

— Мне бы хотелось осмотреть подарки Норики.

— Это уже было сделано, — внимательно глядя мне в глаза колючими голубыми очами, поведал мужчина.

— Кем, мне будет позволено узнать?

— Главой Ведического Совета! — бесстрастно отозвался князь, и мне пришлось кивнуть.

Выйдя на крыльцо в половине двенадцатого ночи, я облегченно выдохнула и поняла, что так сильно, как сегодня, я еще ни разу не уставала за свою четырехлетнюю практику.

Тихий осенний вечер плавно сменился чуть прохладной, пахнущей мокрыми листьями ночью. По влажной дорожке, освещенной магическими фонарями, похожими на маленькие колокольчики, я двинулась к выходу.

Невольно задержалась на половине пути, глядя на то, как в стеклянном сосуде бьется пойманный огненный мотылек. Огонь — стихия магов, но ведьмы сумели пленить крохотную искру и заставить ее служить нам. Поговаривали, что в Солнечном и Морском Краях ночами было значительно светлее, да и сами ночи были там короче. И в это непродолжительное время тьмы города огневиков освещали не крохотные искры, заключенные в стеклянные темницы, а целые скопления небольших огненных солнц, послушных воле магов. Сплетни это были или правдивые сведения, я не ведала.

Выйдя за ворота и приблизившись к терпеливо ожидающим меня Райту и его зверю, я спросила:

— А правду ли утверждают слухи, сообщающие о том, что ваши города ночью освещены не хуже, чем днем?

Огневик удивленно моргнул, потом в своей манере паскудно ухмыльнулся:

— Хочешь, в гости приглашу? Там все и увидишь!

Я устало махнула на него рукой и собралась подняться на спину ящера.

Глава 4,

о тяжелой ведьминой доле

Человек создан для счастья, а ведьма — для работы.

С. Колючкина

Утро очередного пасмурного дня встретило меня громким криком почтового ворона, стучащегося в окно. Позевывая, вылезла из кровати, просунула ноги в теплые меховые чуни, сшитые заботливой рукой тетушки Алтеи, накинула на плечи пуховую пелерину и бросилась к окну.

Сквозь распахнутую створку ворвался свежий осенний ветер, заставив меня взбодриться. Умная птица с черными блестящими глазами скакнула на подоконник и важно каркнула. Я понятливо сбегала на кухню и принесла оттуда блюдечко с зерном и пиалу с водой. Ворон склонил голову на бок, позволяя мне отвязать со своей лапы свернутый в трубочку клочок бумаги, и принялся за еду. Я же торопливо развернула послание. Оно было от Лийты — ведьма приглашала меня на очередное задание. С тоской поглядев на смятую кровать, я отправилась собираться.

Всполох привычно приземлился неподалеку от яслей. Солнышка с помощью Райта выбралась из паланкина и направилась к ящеру. Он склонил голову в ожидании очередной ласки. С этим мне пришлось смириться, успокоив материнский инстинкт, требующий немедленно забрать малютку от хищного зверя.

Помахав рукой магу, дочка обняла меня и чинно сказала:

— Вы отправляйтесь, а я сама в ворота зайду.

— Не потеряешься? — обеспокоилась я.

— Мама, — прозвучало с укоризной, — я уже не маленькая!

— Ну, раз не маленькая, то побегай! — улыбнулась я, потрепав светлые вихры дочурки.

— А ты пять раз упади на задании, — пожелала она мне.

— Э-э-э… — позади послышался ошеломленный возглас огневика.

Солнышка строго посмотрела на него:

— Райт, разве вы не знаете о том, что ведьмы и ведьмаки желают всяческих неудач, провожая друг друга в дорогу? Ибо удачу можно отпугнуть неосторожным словом.

— Н-не знал, — запустил пятерню в светлые волосы маг.

— Зато теперь вам стало известно об этом, — со знанием дела заметила девочка и, гордо вышагивая, отправилась в ясли.

— Все у вас, у ведьм, не так, как у всех нормальных людей, — со вздохом сообщил парень, обескураженно глядя ей вслед.

— На то мы и ведьмы, — сдержано откликнулась я.

Лийта и Ветла ожидали нас в условленном месте. С магом поздоровалась только последняя, он что-то пробубнил себе под нос и показательно отвернулся от всех. Тогда Ветла обратилась к Лийте:

— Ну, и что ты подобрала для нас на сей раз?

— Скоро узнаете, — злорадно сверкнула глазами Сероволкина, подавая Райту сложенный вчетверо листок бумаги.

Очередное задание, найденное Лийтой, нас вновь сильно удивило, ибо мы прибыли на кладбище… днем.

Ведунья Клеверова, демонстративно попинывая камушек носом сапога, поинтересовалась:

— Мы прилетели сюда, чтобы проводить кого-то в последний путь за Грани? Или прибрать могилы твоих предков, Лийта?

— Нет! — последовал короткий ответ.

— Тогда для чего мы здесь? — спокойно полюбопытствовала я, подмечая некоторые странности в окружающем магическом фоне.

— Сама практикующая ведьма, а еще спрашивает! — пренебрежительно отозвалась Лийта.

— Здесь бродят неупокоенные, — Ветла уже разобралась в ситуации и сейчас просматривала окрестности с помощью дара.

— Мертвые днем не показываются из своих могил, — напомнила я им обеим. — Сюда лучше вернуться вечером. С наступлением темноты мы сумеем быстрее разобраться в том, кто беспокоит умерших!

— Вот и сидите тут до вечера, а я рисковать собой не желаю! — ожесточенно оповестила Сероволкина. — Сейчас поставлю ловушки по всему периметру и дело с концом! Меня дома ждут дочки и любимый! — в ее последнем слове слышалось превосходство.

Ветла вызверилась окончательно:

— Слушай, ты… — начала она, но Лийта даже ухом не повела, только широко ухмыльнулась и отправилась исполнять свою задумку.

Ее противница шумно выдохнула и, проворчав:

— Не желаю участвовать в этом фарсе! — пошла к воротам, за которыми нас дожидался огневик.

Я же решила осмотреть здесь все подробно. Сильных изменений в окружающей магической обстановке не было. Грани светились разными цветами, лишь между двумя из них была небольшая трещина, будто кто-то пытался пробраться к миру мертвых и даже преуспел в этом, а потом постарался закрыть брешь. В этом неведомый лиходей не преуспел, зато мне укрепить эту пробоину не составило труда, ибо дело в целом было простым. И теперь следовало только убедиться, что некто вновь не попытается открыть проход между Гранями.

Погост был небольшим, и располагался он недалеко от столицы, рядом находилась небольшая зажиточная деревенька. Все могилы выглядели ухоженными, но к одной из них, совсем свежей, ходили чаще других. Только-только срезанные садовые цветы и игрушки — здесь покоилась девочка шести лет от роду, умершая неделю назад.

Я прикоснулась к могильному холму и попросила стихию:

— Мать Сыра Земля, выслушай меня! Ты, согретая плодотворными солнечными лучами и напоенная дождевыми каплями, растишь цветы, травы и древа, даешь пищу людям и животным, принимаешь умерших. Подскажи, расскажи мне, что за злодейство было совершено здесь позапрошлой ночью?

Стихия откликнулась на мой зов, сплелись песчаные вихри, показывая лицо молодой матери — ведьмы-самоучки. Я кивнула, благодаря землю-матушку, поднялась и уверенно направилась за ворота.

Ветлы поблизости не наблюдалось, тогда я ухватила мающегося без дела мага под локоток и со словами:

— Пошли-ка, прогуляемся, — потянула его к деревне.

Дорожный указатель сообщил нам, что входим мы в «Золотые коробочки». На подходе Райт попробовал взбунтоваться:

— Ты зачем позвала меня с собой? Я же не ведьмак!

— Может, и ты сгодишься на что! — равнодушно ответствовала я.

— Поджечь кого-то собираешься?

— Может быть…

— Зачем?

— Тебе не говорили, что ты очень любопытен?

— Так я же маг!

— А еще ты болтлив!

— Так маг же! — повторил он, с интересом поглядывая на меня, пришлось разъяснить:

— Нам нужно найти дом, где недавно умер ребенок… девочка…

— А-а-а… ну, так бы сразу и сказала, — протянул парень, а после спохватился. — А зачем нам это?

— Надо! — твердо проговорила я, взглядом обыскивая деревенскую улицу.

Таверна обнаружилась практически сразу — из двери небольшого одноэтажного дома посередине улочки выпал посетитель. Следом за ним вынеслась дородная женщина. Мужчина еще не успел подняться на ноги, а уже был немилосердно побит широким полотенцем.

— Что же ты, охламон этакий, делаешь?! Дома семеро по лавкам сидят, а ты с самого утра зенки свои бесстыжие залил и в ус не дуешь! — костерила мужичонку супруга.

— Так это я… — он поднялся на четвереньки, но снова был побит полотенцем.

— Бездельник! Скудоум! Олух! — визжала женщина, безостановочно размахивая своим «оружием».

— Милка! — взвыл ее муженек и резво пополз вперед.

Когда парочка скрылась за поворотом, огневик с глубокомысленным видом выдал:

— Теперь я понял, почему вас, ведьм, так редко зовут замуж!

— Он сам виноват! Видимо, давно напрашивался! — припечатала я и направилась к дверям.

Деревенская таверна ничем особым не отличалась от подобных ей кабачков. Через небольшие мутные оконца лился тусклый дневной свет. В помощь ему чадили три масляные лампы, скупо освещая небольшой зал, уставленный длинными, чуть рассохшимися от времени, деревянными столами. Темные балки на потолке, закопченный очаг у одной из стен, а также развешенные повсеместно связки лука и чеснока.

Посетителей с утра было немного — все местные завсегдатаи. В нас они сразу признали чужаков, и хозяин с настороженностью спросил:

— Чего изволите, госпожа ведьма? — увидев Райта, он запнулся на полуслове, вытаращил выцветшие голубые глаза и вымолвил. — Чего желаете, господин маг?

Я открыла было рот, чтобы задать свой вопрос, но огневик меня опередил:

— Для меня кружку светлого пива, а для моей спутницы горячий взвар и пару свежеиспеченных булок.

Трактирщик услужливо закивал в ответ, а я дернула самоуправца за рукав и гневно прошептала:

— Не мешай!

— Ведьма, так дела не делаются! — невозмутимо отозвался он и, ухмыляясь, добавил. — Смотри и учись, пока я добрый!

— Страшно представить, что будет, когда ты озвереешь! — поддела его я.

Маг не обиделся, лишь задорно подмигнул мне, шлепнул подавальщицу по пышной филейной части, отхлебнул пива и указал мне взглядом на свежие, еще горячие булочки с творогом. Не удержалась и откусила кусочек. Взвар тоже был довольно неплох. Райт, между тем, похвалил местное пиво, поманил к себе хозяина и доверительно шепнул:

— Любезный, а у вас намедни ничего странного не происходило?

Мужичок крякнул, я закатила глаза, улыбнулась и сказала:

— Мой спутник подразумевает то, что вы, уважаемый, одно из самых значимых лиц в этом поселении, и, наверное, знаете все, что здесь происходит!

— Что вас интересует, госпожа ведьма? — еще сильнее насторожился хозяин.

Теперь огневик возвел очи к потолку и молвил:

— Да нам просто скучно стало! Знаете, как это бывает? Сидишь, отдыхаешь, слушаешь местные сплетни…

— А-а-а… — расслабился трактирщик. — Это я завсегда готов… слушайте…

Спустя несколько минут мы уже знали, в чьем именно доме неделю назад произошло несчастье.

— Так вот, у Мелая умерла дочь, она утонула, а жена его сошла с ума. Билась, да кричала две ночи, а потом… — он призадумался.

— А потом, — мы с Райтом разом подались вперед.

— А потом она успокоилась, но…

— Но? — снова качнулись мы с парнем.

— Но стала какой-то… не от мира сего… Знаете, как это бывает?

— Знаем, — вдумчиво ответила я.

— Как? — заинтересовался маг.

— Чудно вести себя стала! Хохотушка была, да известная сплетница, а теперича все помалкивает, да на кладбище ходит.

— Разве это не естественно, ведь у нее умерла дочь? — нахмурился огневик.

— Ведьма знает, что душа, ушедшая за Грани переродится, поэтому не нужно ежедневно ходить на кладбище и рыдать на могиле, — объяснила ему я.

— То-то и оно! — поднял указательный палец трактирщик.

Блондин озадачился еще больше, потом отхлебнул пива и призадумался.

— Госпожа ведунья, — хозяин таверны посмотрел на меня, — может, вы дойдете до дома Мелая и поговорите с Итой, его женой?

— Дойду, если вы скажете, где находится их жилище…

— Это я запросто вам скажу! — обрадовался мужичок. — Слушайте и запоминайте!

Райт поднял взор от пивной кружки, всем своим видом выражая готовность все запомнить. Моя поза не изменилась, в крайнем случае, воспользуюсь своим чутьем.

Выйдя из таверны, мы двинулись к указанному хозяином кабачка дому. Прошли мимо местного храма богини, провожаемые любопытно-настороженными взглядами деревенских. Свернули на извилистую улочку, поросшую пожухлой травой. Дома в деревне были основательные, вокруг них красовались крепкие заборы, из-за которых вслед нам лаяли собаки.

Очередной поворот и мы уперлись в ограждение с резной калиткой посередине. Отрыв ее, узрели ухоженный огород и дорожку, ведущую через него к дому, построенному на каменном фундаменте со стенами из цельных бревен. Высокое крыльцо, дубовая дверь, ажурные занавески на чисто вымытых окнах.

Огневик напрягся, выставляя передо мной руку, давая понять, что пойдет первым. Спорить не стала, ибо переубеждать мага — это тоже самое, что сдвигать с места упрямого осла. Пусть идет, если хочет, а я пока осмотрюсь. Сделала шаг назад и показательно подняла обе руки, показывая, что подожду его здесь.

Блондин ударил кулаком по двери, и она тотчас распахнулась перед ним.

— Хозяева, вы где? — громко спросил парень.

Я отвлеклась, исследуя местность с помощью магии. Стихии, в частности воздух, подсказал мне правильное направление.

— Никого нет! — пожал плечами Райт.

— Есть, — тихо сказала я, перепрыгнула грядку с поздней капустой и направилась в нужную мне сторону.

Маг догнал меня на половине пути.

— Что там? — заинтересовался он.

— Хозяйка… — ответствовала я, сворачивая за дом.

Сразу за ним виднелась новенькая банька.

— Что там? — настаивал огневик.

— Я уже сказала, — прошипела ему в ответ.

— Одна? — удивился блондин. — Что ты от меня скрываешь? Умертвие? Я заметил, что собаки у хозяев нет!

— Была, — коротко шепнула я.

— И куда пропала? — не унимался он.

— Любопытство сгубило и кошку!

— Я не кошка, а маг!

— Умолкни! — взмолилась я, а огневик резким движением вдруг задвинул меня за свою спину.

Все-таки реакция у него была отменная, потому как дверка бани распахнулась, и из нее вылетел поток горячего воздуха. Райт ответил сгустком огня, и силы двух стихий столкнулись. Последовал взрыв, и дверь баньки слетела с петель, а вокруг разлетелись комья земли.

— Не отдам! — из бани с диким воем выбежала растрепанная молодая женщина, держащая на руках тело девочки.

В глазах Ладова промелькнуло какое-то неопределенное выражение, а я прокричала:

— Ита, постойте! — и бросилась следом.

Призвав на помощь силу воздуха и мощь земли, я попросила их задержать женщину. Воздушные вихри преградили ей дорогу, а корни, вылезшие из почвы, опутали босые женские ноги.

Ита начала плести «защиту», но ведьмой она была неученой, поэтому сладить со мной не сумела. Села наземь и разрыдалась, зарывшись лицом в волосы мертвой дочери.

Я вновь призвала воздух — подул ветер, разгоняя вполне ощутимый запах тлена, и подошла ближе.

— Ита, — тихо позвала я убитую горем мать, — отпустите вашу девочку за Грани, позвольте ее душе переродиться!

— Не могу-у-у — надрывно проговорила она.

— Ита, это уже не ваша дочь, — сделала шаг еще ближе. — Зачем вы потревожили тело? Вы же видели, что оно теперь из себя представляет и на что способно?

Женщина снова всхлипнула, а я присела рядом и со значением приподняла маленькую ручку с отросшими темными когтями, покрытыми засохшей кровью.

— Это была всего лишь собака! — яростно поведала Ита.

— Сегодня — собака, завтра — ваш супруг или вы сами, а после и другие жители деревни, включая детей… пусть и чужих…

— Ну и пусть! — в глазах женщины промелькнуло ожесточение.

— Вы хотите, чтобы в деревне остались только мертвые? — задала я очередной вопрос. — Вам хочется, чтобы от «Коробочек» остался только пепел?

— Я хочу, чтобы моя девочка ожила!

— Она и оживет, только не в этом теле, — терпеливо молвила я. — Дайте малышке шанс и не топите ее душу в своих слезах, не напоминайте маленькой ведьме о смерти.

Ита закрыла глаза, по ее щекам текли слезы. Так продолжалось несколько минут, мы с Райтом молчали, ожидая ее решения.

Вот женщина кивнула, и я поспешно принялась разжимать ее руки, а огневик принял маленькое тело. Перенес его чуть в сторону и щелкнул над ним пальцами. С них соскочила искра и занялась ярким огнем.

Отчаянный крик матери, хмурый взор резко отвернувшегося мага, и моя тихая уверенность в том, что все сделано верно!

Я обнимала горько плачущую женщину, шептала ей слова утешения, а потом ощутила биение новой жизни. Встрепенулась и, глядя на догорающий костер, улыбнулась:

— Теперь душа вашей дочки обрела покой, а вам следует позаботиться о себе и о той малышке, что живет внутри вас.

— Что? — Ита на мгновение перестала рыдать, и я приложила ее руку к животу, произнося:

— Почувствуйте это сами…

Женщина недоверчиво моргнула и снова разревелась, теперь уже от счастья, а ветер уносил с собой остывающий пепел.

На обратном пути мы с Ладовым не разговаривали. Огневик не язвил и казался непривычно тихим и глубоко задумчивым.

На подходе он горько выдал:

— А у нас никто не умеет чувствовать биение новой жизни в самом начале ее зарождения.

Я промолчала, не ведая, что ему на это ответить.

Всполох шипел на Лийту с Ветлой, ведьмы шипели на него. Увидев, что мы подходим, обе они накинулись на нас:

— Вы где были?

— Пиво в таверне пили, — буркнула я, забираясь в паланкин на спине ящера.

Маг бросил на меня удивленный взгляд, но смолчал. Вопрос свой он задал только тогда, когда высадил меня в Громовом переулке.

— Ты почему не сказала им про умертвие?

— Зачем? — сдержано пожала плечами.

— Как это зачем?

— Думаешь, они бы меня похвалили?

— Глупые вы, ведьмы…

— Да-да, уже знаю — все у нас никак у всех нормальных людей!

— Почему вы не дружите между собой? Не из-за этого ли вы проиграли нам?

— Ведьмы объединились против общей угрозы и…

— Разве сейчас вы не делаете одно, общее дело? Я слышал, вы расследуете попытку убийства Клеверовой.

— Да, — я ухватилась за предоставленную возможность, — и мне хотелось бы знать, почему твой брат желал Ветле смерти?

Райт скривился, будто его внезапно настигла боль, и нехотя ответил:

— Во время войны Клеверова убила невесту Рейва.

— Ты, что думаешь по этому поводу?

— Считаешь, что я тоже желаю Клеверовой медленной и мучительной смерти? — иронично прищурился огневик.

— Разве у тебя нет причин для этого?

— Рейв жив, его не казнили, так что пусть живет эта ведьма! — резковато отозвался он.

— И это все? Кто помог твоему брату найти Ветлу? — пристально взглянула в зеленые глаза.

Райт криво усмехнулся и яростно проговорил:

— Мне и самому интересно, кто это был!

— То есть ты не знаешь? — недоверчиво уточнила я. — Разве брат тебе не рассказывал?

— Рассказывал! Известие Рейву передал почтовый ворон.

— Вот как… — разочарованно протянула я.

— А вот так! Иди уже домой, заболтался я с тобой! — откликнулся маг, а потом окликнул. — Снеженика, подожди!

С недоумением посмотрела на него и заметила лучезарную, донельзя довольную улыбку. Приготовилась:

— Что?

Усмешка огневика стала откровенно пакостной:

— Я тебе сегодня помог?

— Ну…

— Ну вот, мне полагается благодарность!

— Какая еще благодарность?

— Твой поцелуй, — охотно пояснил Райт.

— Маг! — возмутилась я.

— Ведьма! — беззлобно обратился он.

— Рано еще нам с тобой целоваться! — непреклонно отрезала я, развернулась, пошла домой, и не было моей вины в том, что брызги дождевой воды вдруг резко взмыли с земли в воздух и окатили парня с головы до пят.

— Вот ведьма! — крикнул он мне вслед.

— Самая настоящая, — улыбнулась я.

Ступив на дорожку, ведущую к собственному дому, я обомлела. По ней в разные стороны сновали рабочие — они устанавливали фонарные столбы. Пока я глупо хлопала глазами, мне навстречу вышла Тера. Пожилая женщина просто «сияла» от радости:

— Снеженика, милочка! У нас в саду будет свет! Это все Рон постарался! Правда, он замечательный?

— Очень, — моя ответная улыбка больше походила на гримасу мученика. — Мы же ведьмы, и темнота нам не помеха!

— Ты еще молодая, а я вот уже состарилась! Глаза видят плохо, а стихии, порой, не слушаются, так что мальчик для меня старался! — строго поглядела на меня Тера.

— Ну, раз для вас, то он, и вправду, замечательный, — в очередной раз скривилась я.

— Завтра маги придут и освещение сделают! Нам будут служить огневики, деточка! Чудесно, правда? — ликовала моя соседка.

— Куда уж чудеснее, — пробормотала я и поспешила откланяться.

Войдя в дом, ощутила огромную злость. Это было непривычно, потому что я всегда была спокойной, а сейчас явно злилась… сильно… на одного конкретного мужчину. С тех пор, как я увидела Эферона Дарова, моя жизнь пошла кувырком, да и я сама стала постепенно меняться. А познакомилась с этим мужчиной я всего две недели назад! Призадумалась и решила:

— Раз сложная магия меня подвела в прошлый раз, значит, в этот обойдусь более простыми методами!

Выглянула в окно, увидела, что Тера все еще смотрит за установкой фонарных столбов, и решилась.

Воровски оглядываясь, на цыпочках я прошмыгнула на соседскую половину дома. Дверь в комнату главы Ведического Совета оказалась запертой. Но я не сдалась, взмахнула руками и, обратившись мушкой, пролетела внутрь через замочную скважину.

В комнате вернула себе прежний облик и довольно потерла ладони. В прошлый раз мне не удалось хорошенько осмотреть обновленное помещение, поэтому я сделала это сейчас.

В довольно просторной комнате было два окна, выходящих на сад позади дома. На окнах висели коричнево-золотистые портьеры, сейчас раздвинутые и пропускающие внутрь серый свет осеннего пасмурного дня. У одной из стен, справа от входа, стоял секретер красного дерева, на нем располагались два звездных круга из золота, чернильница и чистые листы бумаги. Прямо над секретером висели часы с кукушкой, которая, насколько я помнила, уже давно не сообщала о времени. Также в комнате было два кресла на изогнутых ножках, небольшой столик меж ними, просторный шкаф и широкая кровать под балдахином из золотистого выцветшего бархата. С потолка свисала люстра, которой раньше здесь не было, а на полу лежал уже виденный мною многократно темно-вишневый ковер. Разумеется, здесь присутствовал изразцовый камин с кованой решеткой и аккуратной стопкой поленьев за ней.

Больше всего меня заинтересовали звездные круги, инкрустированные драгоценными камнями, ибо использовались они исключительно магами. Ведьмы не доверяли подобным приспособлениям. Я даже не представляла, как пользоваться звездными кругами! Просто все внимательно осмотрела, прикоснулась к стрелкам, пожала плечами и отошла. Мною вновь овладела задумчивость: «Зачем ведьмаку звездный круг? Маги тщательно хранят секрет использования этих приспособлений! Так откуда Даров научился ими пользоваться? Если только…» — от нетерпения у меня задрожали руки. Но к моему глубочайшему сожалению все ящики секретера оказались запертыми. Ключа от них, разумеется, поблизости не наблюдалось.

Прошлась по комнате взад-вперед и распахнула дверцы шкафа. Ничего необычного внутри не обнаружилось: мужская одежда — дорогая, элегантная и новая. Не удивительно! Главе Ведического Совета по статусу не положено ходить в лохмотьях!

Отчаиваться не стала и снова подошла к секретеру. Призвала воздушную стихию, раздумывая, как же мне все лучше сделать, но воспользоваться магией не успела.

С другой стороны двери послышались громкие голоса, в замок вставили ключ, а ручка начала поворачиваться. Не мешкая, я взмахнула руками. Спустя мгновение мелкая мушка спряталась за чернильницу в надежде, что вошедший ее не заметит.

Мужчина прошел в комнату твердыми, уверенными шагами, от которых задрожали старые половицы, и вздрогнула мебель в комнате. Дверь захлопнулась, и Эферон вдруг остановился, шумно втянул воздух и тихо полюбопытствовал у пустоты:

— Ну, и что на сей раз?

Мушка не сдвинулась с места, предполагая, что глава Ведического Совета не имеет привычки общаться с насекомыми. Как же я ошибалась!

Даров прошелся по комнате и опять задал вопрос в пустоту:

— Снежа, сколько можно прятаться? Я знаю, что вы здесь!

«Нет здесь никакой Снежи!» — ехидно подумалось мне, а мужчина продолжил беседовать с пустотой:

— Хор-рошо! Догадаюсь сам! Кто вы на этот раз: снова мышь?

«А вот и не угадал!» — злорадно подумала я.

— Птица? — он все не унимался. — А понял! Муха! — Даров быстро произнес какое-то незнакомое мне заклинание.

«Ой!» — обреченно обеспокоилась я и оказалась сидящей на секретере в своем истинном облике.

— Только не говорите, что вы случайно здесь оказались, — иронично осведомился Эферон.

Повела в ответ плечиком, а он подошел ближе, глядя на меня темными глазами-омутами, и проговорил:

— Снежа, вы опытная ведьма, а попадаетесь на такой ерунде! Вы же совсем не ор-ригинальны! — небрежно рыкнул мужчина. — Муха! Придумали бы что-нибудь посложнее, чтобы и мне труднее было догадаться!

Похоже, глава Совета меня ругал, а я… я молча смотрела на него и думала о том, как же он красив!

Легкая небритость на лице совсем не портила внешний вид Дарова, а придавала ему несколько щеголеватый вид, добавляя в облик хозяина дополнительный шарм. Кажется, я на пару минут выпала из реальности и только потом поинтересовалась:

— Вы владеете каким-то особым даром? Или это любовные чары?

Эферон опешил, моргнул и переспросил:

— Снежа, вы о чем говорите?

— О том, что вы странным образом действуете на женщин, господин Даров!

— Поясните! — прищурившись, попросил он, и мое сердце пропустило очередной удар.

— Точно! — уверенно объявила я. — Вы этот… как его… демон страсти!

Смоляная бровь вновь приподнялась, и по лицу мужчины скользнула довольная усмешка. Затем собеседник неодобрительно поцокал языком, покачал головой и посетовал:

— Такая взрослая девочка, а все еще верит в сказки!

— Не верю! — опровергла я, не отводя взора от его лица.

Эферон снова чуть улыбнулся, сердце мое теперь ухнуло в пятки, и я прошептала:

— Так не бывает…

Он подошел ко мне очень близко, его смуглые руки властно легли на мои бедра. Прерывистый вдох сорвался с моих уст, а мужчина тихо изрек:

— Снежа, так бывает, когда двоих притягивает друг другу неожиданно сильно, так, что никто из них не может сопротивляться своим чувствам.

— Со мной такого не было… ни разу, — выдохнула я, и Рон наклонился еще ближе.

Теперь наши уста почти соприкасались, и я до безумия хотела, чтобы он меня поцеловал. Почти умоляя дотронуться до себя, смотрела в черные очи Дарова, но молчала. Он тоже безмолвствовал, как будто глубоко внутри него разум сражался с чувствами. И вот разумное победило — мужчина резко отошел от меня и коротко проронил:

— Уходите!

Не смогла сдержать разочарованного вздоха, спрыгнула на пол и направилась к двери. Взялась за ее ручку, а в спину мне послышалось:

— Снежа, если я еще раз поймаю вас в своей спальне, то вы уже так просто не уйдете отсюда!

«Напугал!» — предвкушающе улыбнулась я, но вслух ничего говорить не стала.

«Теперь ты стал мне еще более интересен, Эферон Даров!» — думала я, идя в свою половину дома.

С утра меня ждал очередной ворон с посланием от Лийты. Отправив Солнышку в ясли, вернулась к Райту. Маг всю дорогу беседующий с моей дочкой, сейчас обратился непосредственно ко мне:

— Ведьмочка, я решил, что тебя пора перевоспитывать!

— Думаешь, что еще не поздно? — насмешливо полюбопытствовала я.

— Думаю, самое время!

— А мне кажется, что двадцатичетырехлетнюю ведьму поздно перевоспитывать!

— Тебе двадцать четыре года? Я думал всего двадцать два! — разочарованно протянул огневик.

— Ты огорчился? — с притворным участием осведомилась я. — Тебе самому сколько?

— Мне двадцать один год, но дело не в этом!

— А в чем? — я с трудом сдерживала смех.

— В том, что я ошибся в расчетах! — досадливо поведал парень.

— Это в каких? — не поняла я.

— Вы же ведьмы!

— Ну…

— Ну, вот! Я всегда считал, что вы сразу же после Школы рожаете деток и только затем, чтобы раскрыть свою силу! А ты, выходит, не торопилась с этим!

— И?

— И ты выросла в моих глазах!

— М? Почему?

— Потому, что ты не прыгала в койку к первому встречному!

— Это было очень грубо!

— Прости, но разве это не так? Разве вы не стремитесь родить, как можно раньше?

— Это вы, маги, так считаете!

— Ой! Разве Клеверова и Сероволкина не так поступили? Их дочери старше твоей Алийты!

— Ну, допустим…

— Вот!

— С чего ты взял, что ведьмы не любят своих избранников?

— А что, любят? — задал очередной провокационный вопрос Райт.

— Ты не дослушал! Во-первых, Алийта младше Велари и Ариты всего на год! Во-вторых, мы рожаем только от тех мужчин, которые нам не безразличны, а в третьих…

— Все! Уволь! — замахал на меня руками огневик, и в этом был весь он — порывистый, напористый, не привыкший сдерживаться!

— Передумал заниматься моим перевоспитанием? — язвительно прищурилась я.

— Нет! — ядовито ухмыльнулся парень и предложил свою руку, помогая мне взобраться на спину Всполоха.

На сей раз Лийта пригласила нас прогуляться в отдаленную деревню. Ящер принес своих седоков туда уже после полудня. Высадились мы на лесной опушке, дабы не пугать местных.

— Ну, и что нас здесь ждет? — саркастически глядя на Лийту, поинтересовалась Ветла.

— Говорят, где-то здесь видели упыря!

— Одного? — округлила глаза ведунья Клеверова.

— А тебе десяток нужен? — огрызнулась Сероволкина.

Я, ни слова не говоря, направилась к деревне, так как не желала слушать дальнейшую перепалку своих невольных напарниц. Всю дорогу позади меня слышалось ворчание одной и ответное шипение другой ведьмы. Я начала думать, что Райт прав — нам пора забыть обо всех распрях и научиться работать вместе, иначе лиходеев найти не получится.

На указателе виднелась полуистершаяся надпись, гласившая «Серые горки».

Горки, и впрямь, были серыми. Хвойный лес с нависшими над ним тяжелыми тучами и мелкий моросящий дождик, размывший дорогу под нашими ногами. Грязь неприятно чавкала. Сапоги тонули в раскисшей глине, и здесь не помогала даже магия.

Деревня встретила нас пугающей тишиной. Обе мои спутницы, резко оборвав спор, дружно принялись плести «защиту».

— Говоришь, упырь был один? — Ветла зорко оглядывала окрестности опытным взором.

— Был… неделю назад, — отозвалась Лийта, внимательно озираясь по сторонам.

— Чувствуете? — произнесла я, едва ветер дунул в нашу сторону.

— Угу! — мрачно подтвердила Ветла.

— Расходимся? — предложила Лийта и сделала шаг вправо.

Я двинулась напрямик по главной улице, где-то в душе лелея надежду на то, что в поселении еще остались живые люди. Но здесь царила мертвая тишина, лишь завывал ветер, да шумели дождевые капли. Первый обгрызенный труп мною был обнаружен прямо у деревенского колодца. Это была собака, от которой остался только скелет.

Я действовала четко, уверенно, излишне не напрягаясь. Все было мне знакомо. Воздух и земля помогали, а воду я оставила на потом.

Первый упырь «терпеливо» дожидался меня за еще не облетевшим кустом сирени. С диким воем изменившийся мужчина устремился в мою сторону. Не добежал. Ветер откинул его на спину, а земля гостеприимно распахнула свои объятия, дробя кости и отправляя упыря в небытие.

Два последующих ходячих мертвеца последовали примеру своего собрата. А вот за поворотом меня поджидал сюрприз. Десяток упырей настойчиво пытался забраться на крышу сарая, где от них отчаянно отбивался мальчонка лет семи-восьми. Худой, уставший, ободранный, но живой! Это, последнее обстоятельство, стало для меня решающим, и я поспешила парнишке на выручку.

Теперь мне пригодилась водная стихия. Упругие водные струи превратились в превосходные хлысты, рассекающие разлагающуюся плоть. Трех последних упырей спалил подбегающий Райт.

— Ты чего здесь делаешь? — вопросила я, пока мы шли к сараю, с крыши которого на нас оторопело смотрел испуганный мальчишка.

— Скучно стало, вот и поторопился к тебе, — поведал огневик, пристально осматривая мальчонку.

— Ты один остался? — я протянула ребенку руки, приглашая его спуститься.

— Один, госпожа ведунья, Рока вчера ожившие съели, — мальчик свесил худенькие ноги.

Райт ловко поймал мальчишку и уточнил у него:

— А Рок был твоим псом?

— Самым лучшим! — ребенок всхлипнул, но тут же утер слезинку грязной ладошкой.

— А тебя как зовут? — спросила я.

— Простите, госпожа ведунья, но я заугольник, посему и имени мне не дали, — мальчик глядел только в землю.

— Как тебя матушка называла? — решила я задать вопрос по-другому, а маг становился все более и более задумчивым.

— Олвином, — ответил мне мальчишка, и я во все глаза посмотрела на Ладова, прошипев сквозь зубы:

— Так! Теперь мне все ясно!

Огневик поставил Олвина на землю, неожиданно ощерился, схватил меня за плечи и с силой прижал к невысокому забору.

— Что тебе ясно, ведьма? — в зеленых глазах парня полыхало яростное пламя.

Хлипкая ограда не выдержала такого напора и рухнула, увлекая нас за собой. Я ощутила боль в спине, а блондин прерывисто задышал, и злость пропала из его взгляда, уступив место совершенно другим чувствам.

— Ма-аг, — позвала его я, ощущая какую-то неправильность всего происходящего.

— Так-так! — послышался недовольный голос Лийты. — Мы, значит, упырей бьем, а они тут развлекаются!

— Вообще-то, мы их тут тоже бьем… били! — я красноречиво поглядела на Райта.

Он рывком поднялся на ноги, зло зыркнул на Лийту и подал мне руку. Как-то так получилось, что я приняла ее.

Сероволкина широко ухмылялась, рассматривая нас. Я же обратила свое внимание на спасенного ребенка.

— Кто это? — Лийта только-только увидела Олвина, наконец, перестав без зазрения совести осматривать нас с магом.

Он, похоже, уже пришел в себя, скинул куртку и набросил ее на плечи мальчонке.

— Выходит, он последний выживший! — подходя к нам, констатировала Ветла.

— Угу, — шмыгнул носом Олвин, — я один остался. Остальных съели.

Я задумчиво разглядывала мальчика, и интересовал меня в данный момент один-единственный вопрос: «Интересно, а у сына уже проснулся дар отца?»

— Вот нашли проблему! — фыркнула в ответ на мои мысли Лийта. — Что теперь с ним делать?

— Это не твоя забота, ведьма! — угрожающе отозвался огневик.

— Да я и не собиралась пристраивать его! Больно надо! — отбрила Лийта, а Ветла мягко обратилась к мальчишке:

— Как твое имя? Есть ли у тебя другие родственники?

За Олвина ответил Райт:

— Он заугольник, поэтому кроме мамки у него никого не было.

Ветла пристально поглядела на меня. Я перевела взор на нахмуренного и агрессивно настроенного Ладова. Примирительно молвила:

— Ладно! Это будет моей заботой, так как я его нашла. Думаю, тетушка мне поможет!

Глава 5,

о пользе новых знаний

Если не спросить — никогда не узнаешь, если знаешь — нужно лишь спросить.

Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти»

Тетушка приняла нашу уставшую троицу довольно радушно, даже огневик удостоился ее приветливой улыбки, а его зверю позволили расположиться в саду перед домом. Всполох разлегся на перекопанных грядках, показательно зевнул и, не обращая внимания на морось, задремал.

На улице совсем стемнело, из Школы вернулась Веснушка и демонстративно фыркнула при виде Райта, а он нарочито гадко улыбнулся ей, расслабленно откинулся на спинку стула и развязно подмигнул. Юная ведьма, покраснев от гнева, приготовилась высказаться. Пришлось спешно просить ее забрать Солнышку из яслей. Ани нахмурилась, но послушно потопала к выходу, громко ворча себе под нос.

Тетушка за это время успела искупать мальчонку. Олвин с опасением косился на нас с Алтеей и льнул к магу.

— Рассказывайте! — пристально глядя на меня и Райта, потребовала опытная ведунья.

— Его зовут Олвин, — только и поведала я.

— Ясно…

— Да что вам всем ясно?! — процедил Ладов и сжал зубы с такой силой, что на его щеках ходуном заходили желваки.

— А ты не ершись, мальчик! — добродушно посоветовала Алтея. — Лучше расскажи, что знаешь! — она выставила на стол блюдо, на котором лежали румяные пирожки с гречей.

Оба огневика не смогли устоять. Съев пирожок, блондин подобрел немного и сообщил нам:

— Мы, маги, не насилуем беззащитных женщин, — последние слова он выделил, — и детей своих не бросаем! — парень протянул мальчишке руку. — Покажи им свой медальон.

Олвин напрягся, сжался в комок, бросив недоеденный пирожок на стол, и затравленно поглядел на нас с тетушкой.

— Покажи, — шепотом повторил Райт. — Им можно!

Мальчонка несколько секунд продолжал исподлобья изучать наши лица, затем снял с шеи тускло поблескивающий кружок с гравировкой. Я бросила беглый взгляд на тетушку, она чуть качнула головой в ответ, давая понять, что не сумела увидеть кулон во время купания ребенка. Это навело меня на мысль, что Олвин привык прятать медальон родителя от посторонних глаз.

— И что сие означает? — поинтересовалась я вслух, пытаясь поближе рассмотреть медальон.

— А сие, госпожа Колючкина, означает, что злобный маг не насиловал невинную жительницу Озерного Края, — пояснил огневик. — Этот знак говорит, что мой соотечественник любил матушку Олвина!

— А кем была твоя родительница? — тетушка посмотрела на мальчишку.

— Матушка моя была из простых, дара у нее не было. Только… — мальчик нерешительно поглядел на своего взрослого друга, дождался ответного кивка и продолжил. — Восемь лет назад на тракте близ нашей деревеньки схлестнулись маги и ведьмы…

— Помню-помню, — вклинилась Алтея, — сражение при Ширковом лесе. Маги тайно, в количестве шести человек пробирались к столице, но ищейки обнаружили их при досмотре торгового обоза. Всех уничтожили… — она призадумалась, а я озвучила:

— Видимо, не всех…

Мальчишка убитым голосом закончил:

— Батька укрылся в лесу, а мамка на него случайно наткнулась, пожалела, да выходила… — он вдруг сник, и Ладов уверенно подбодрил Олвина:

— Твой папка тебя не бросал. Оставляя знак беременной женщине, маг показывает, что признает нерожденное дитя.

Мы с тетушкой вновь переглянулись, обе удивленные полученным известиям.

— Ты сразу этот знак выглядел? — полюбопытствовала я у огневика.

— Нет. Но я еще на подлете ощутил всплеск знакомой магии, а уж потом решил все проверить и отправился по вашим следам, — огорошил меня Райт.

Тетя изумленной не выглядела, только нервно постукивала пальцами по столешнице, размышляя о деле.

— Занятно! — молвила я. — Мне было неведомо, что маги ощущают силу друг друга.

— Мы, в отличие от вас, дружим между собой! — маг просто не мог не уязвить самолюбие ведьм.

— Сможешь отыскать его родителя? — сделав вид, что не услышала его последнего замечания, осведомилась я.

Ладов взял в руки медальон Олвина, прицепленный к длинной суровой, явно зачарованной, нити. Повертел, тщательно изучил гравировку, а мальчонка с надеждой спросил:

— Господин маг, вы найдете моего батьку?

Огневик сдвинул светлые брови, я не сводила с него пристального взора, гадая, что он станет отвечать, и блондин уклончиво произнес:

— Попытаюсь, — затем вскинулся и поглядел на нас с Алтеей. — Если ведьмы позволят!

— Ты же понимаешь, я обязана рассказать об этом случае Совету…

— Я почему-то не сомневался! — разъярился парень, и я тихо сказала:

— Будешь послушным, устрою тебе встречу с главой Ведического Совета и государыней.

— Ну-ну, — скривился огневик, — две высокопоставленные ведьмы, уволь!

— Снеженика! — тетушка требовательно глянула на меня. Пришлось объяснить:

— Мы с ним в одном доме живем…

Райт едва со стула не упал, услышав подобную новость:

— Глава вашего Совета мужик, ну то есть ведьмак?

— Мужчина, — скрипя зубами, поправила я.

— И ты с ним живешь?

— Не с ним, — еще сильнее стиснула зубы. — Он снимает комнату у моей соседки.

— Тогда чего мы сидим?! — возрадовался Ладов, поднимаясь на ноги. Посмотрел на мою тетушку и попросил: — Госпожа Калинкина, присмотрите покамест за мальчонкой. Я знаю, вам можно доверять: вы и Грэйна из петли вытащили, и Рейву помогли, да и остальных парней прикрывали!

— Мальчик, я с детьми не воюю! — отозвалась на это Алтея.

— То есть с моим дедом вы бы повоевали? — ехидно прищурился маг.

— Да и с твоим батюшкой я бы сошлась в честной схватке, огневичок! — не осталась в долгу тетя.

Райт вежливо поклонился, признавая свое поражение, а потом потянул меня прочь.

На улице шел проливной дождь, новые фонари на дорожке, ведущей к моему жилищу, казались размытыми пятнами света.

— Знаешь, — вдумчиво произнес Ладов, пока мы торопливо двигались вперед, — я рад, что Тилл свел нас с тобой! К ведьмам из твоего семейства я отношусь хорошо, даже к сестричке-гордячке!

Ответить ему не успела, ибо заметила сидящего на ступенях мужчину под большим зонтом.

— Вех? — удивилась я, с нежностью глядя на давнего друга, своего Хранителя и родителя Солнышки.

Он чуть смущенно проговорил:

— Извини, что не предупредил о приезде. Думал Алийту проведать.

— Она сегодня гостит у бабушки Алтеи, — извиняясь, вымолвила я. — Но ты проходи, я тебя взваром напою. Ты с задания?

— Да, — ведьмак разглядел за моей спиной нетерпеливо подпрыгивающего мага и нахмурился.

Спохватившись, я постучалась в дверь, ведущую на соседнюю половину дома. Там, будто меня и ждали — в освещенном проеме возникла высокая мужская фигура, и строгий голос поинтересовался:

— Госпожа Колючкина, вы хотели бы увидеть меня?

— Вас, — отозвалась я, жестом подзывая к себе Райта.

— Гм… зачем? — Эферон прожигал мужчин, стоящих за моей спиной, гневливым взором.

Молча подивилась и объявила:

— Господин Даров, тут к вам посетитель. И он вам сам расскажет о возникшей проблеме.

Ладов вышел вперед — выглядел огневик сильно удивленным. С чего бы вдруг?

Глава Ведического Совета протянул парню руку:

— Эферон Даров, чем могу быть полезен?

— Райт Ладов, — представился блондин, а я вымолвила:

— Ну, думаю, вы справитесь и без меня. До встречи, господа! — подхватила сумрачного Веха под руку и направилась на свою половину дома.

Здесь быстро наполнила чайник чистой родниковой водой и подвесила его над очагом. В заварник насыпала разных травок, достала припрятанные молочные конфеты и в ожидании, пока закипит вода, села напротив Веха.

— Как твои дела? — спросила я у него, подмечая и темные круги под глазами, и отросшую щетину на лице.

— Дела идут, — отозвался ведьмак, пристально глядя на меня. — Как сама?

Неопределенно ответила:

— Работаю… вместе с Лийтой и Ветлой…

— Удивила… — мужчина, как обычно, был немногословен.

Я отошла к очагу, Вех нервным жестом взъерошил свои светлые волосы.

— Тебя что-то тревожит? — озаботилась я.

— Меня тревожишь ты! — резковато откликнулся мой Хранитель.

Оторопело развернулась в его сторону, но в этот самый момент раздался стук в дверь.

Открыв, узрела на пороге Райта и Эферона.

— Мы войдем? — спросил за них обоих последний, а первый уже снимал обувь у входа.

Следуя законам гостеприимства, пригласила их в дом и бросилась к закипевшему чайнику. Пока наливала воду в заварник, мужчины разместились за столом. Вех и Даров изучали друг друга напряженными взглядами, Ладов живенько уплетал конфеты и косился в сторону ведьмака. В полном молчании я расставила чашки.

— К сожалению, кроме конфет мне больше нечем вас угостить, — первой нарушила затянувшееся безмолвие.

— Конфеты — это хорошо! — Райт утащил в рот очередное лакомство.

— Я не голоден, — ответствовал Эферон.

— Жаль, что ты не испекла свои чудные пончики, — со вздохом поведал Вех.

Даров подарил мне очередной пламенный взор, а Ладов громко возмутился:

— Ты умеешь пончики печь, а я еще до сих пор их не попробовал!

На парня недобро посмотрели оба мужчины, заставляя меня всерьез призадуматься.

— Эферон Даров, — глава Ведического Совета вспомнил о вежливости.

— Вех Лебедев, — исподлобья глядя на собеседника, представился родитель Солнышки и едко добавил: — Не думал, что лично увижу главу Совета!

— По-вашему, глава Совета не человек? — Эферон взял конфету и с угрюмым видом осмотрел ее со всех сторон.

— Предыдущие главы Совета жили во дворце государыни, — как бы между прочим напомнил Вех.

— Там нет такой замечательной соседки, — огорошил всех Даров.

Ведьмак отчетливо скрипнул зубами, Райт едва не подавился очередным молочным лакомством, а Эферон с ядовитой улыбкой пояснил:

— Ведунья Коровкина — самая лучшая соседка!

— Вы тоже это оценили? — нарочито небрежно полюбопытствовал Вех.

— Вы знакомы с Терой? — преувеличенно сильно удивился глава Совета.

На лице ведьмака засияла язвительная усмешка, заставившая меня здорово изумиться, потому как обычно Вех был более сдержан в проявлении своих эмоций. А сейчас он хвастливо выдал:

— Я жил в этом доме вместе со Снеженикой, и Тера была моей соседкой!

Теперь проникновенно заскрипел зубами Эферон, а я пришла к выводу, что пора заканчивать этот спектакль.

— Что же, господа, раз вы так мило беседуете между собой, думаю, мне пора удалиться. Меня дочка ждет! — взглянула на Райта. — Ты со мной?

Маг вскочил со стула, закинул в рот последнюю конфету и резво поскакал к двери. Я, не оглядываясь, направилась за ним.

На крыльце огневик высказался:

— Снеженика, а ведь эти двое приревновали тебя!

— Это вряд ли! — отмахнулась я.

— Приревновали, приревновали! Поверь, я знаю, о чем говорю! Хочешь, докажу?

— И как ты это докажешь? — решила поостеречься я.

Ладов широко ухмыльнулся, резким движением приблизился ко мне и заключил в свои объятия. Я собиралась оттолкнуть парня, но он это предвидел, поэтому перехватил мои руки, завел их за спину и прикоснулся своими губами к моим. Быстро, почти целомудренно, но с крыльца послышался негодующий вопль в два голоса:

— Снеженика!

Райт сразу же меня отпустил и красноречиво подмигнул, мол, а я что говорил?!

Выразительно посмотрела на огневика, мол, я с тобой после разберусь, и повернулась к мужчинам, стоящим на крыльце:

— Вы меня звали?

— Да! — как слаженно у них получилось.

Два тяжелых взгляда друг на друга и снова мужские взоры обратились на меня. Вех не выдержал и подошел ближе:

— Я иду с тобой! Хочу нашу дочку повидать!

— Пойдем, — смиренно позвала его я, а Даров строго сообщил:

— Снеженика, я буду ждать вас с подробным рассказом о том, что произошло в «Серых горках»!

— Разве… — я недоуменно посмотрела на Райта, а Даров прибавил:

— Хочу услышать о случившемся именно от вас! Вы еще не забыли о поручении государыни?

— Если вы не уснете к моему возвращению, то я вам все расскажу.

— Не усну! — пообещал мне мужчина, гневно сверкая глазами.

— Снеженика, — вмешался Вех, — поторопись, нашей девочке уже пора ложиться в кровать!

— Согласна! — направилась по дорожке к калитке.

Ладов догнал меня и вполголоса сказал:

— А вот если бы ты вышла замуж за своего ведьмака, то у тебя была бы вполне человеческая фамилия — Лебедева!

Я подарила огневику яростный взгляд, но он не угомонился и зашептал:

— Ладно-ладно! Не хочешь быть Лебедевой, так стань Даровой! Всяко лучше, чем быть Колючкиной!

— Умолкни! — взвыла я, молясь богине, чтобы этот трудный день поскорее завершился.

Богиня, видимо, была в этот вечер сильно занята. Вех держался со мной холодно и отстраненно, на ящере лететь он отказался, и мне пришлось прыгать в лодку ведьмака, отправив Райта, с лица которого на протяжении всего этого времени не сходила ехидная усмешка, к тетушке.

Пока мы добирались до нужной улицы, Вех ворчал себе под нос. Мне это надоело, и я поинтересовалась у него:

— Тебе сегодня паземки испортили настроение?

— Нет! — последовал довольно резкий ответ.

— Ты встретил духа противоречия? — не пожелала остановиться.

— Нет!

— Мелкие бесы душу тревожат?

— Да нет же! — в сердцах высказался мужчина. — Я о тебе беспокоюсь!

— О-о-о… — только и вырвалось у меня.

— Ты, конечно, ведьма опытная, умная, но в данный момент ведешь себя, будто наивная ученица Ведической Школы!

— М? — озадачилась.

— А что тут непонятного? Ты связалась с магами!

— Маг только один и…

— Ягодка! — Веху было позволено называть меня так. — Ты разве не заметила, что Даров такой же ведьмак, как из меня огневик?!

— Согласна, глава Ведического Совета мужчина видный, но вспомни Истора! Тот тоже мало чем напоминает ведьмака! — высказала я свою точку зрения.

Лебедев с раздражением провел рукой по отросшим до плеч светлым волосам и отвернулся от меня.

Я пропустила воздух сквозь пальцы, воспользовавшись своей магией, потом обняла ведьмака со спины, положила голову на его плечо и прошептала:

— Спасибо, что беспокоишься обо мне…

Вех обернулся, внимательно взглянув мне в глаза, и ответил:

— Ягодка, мы с тобой не чужие…

— Не чужие… — эхом откликнулась я, а лодка плавно подошла к причалу.

Улыбнулась своему Хранителю и сказала:

— Справлюсь, я же ведьма! Ты помнишь? — лукавый взгляд из-под ресниц.

— Помню, — чуть улыбнулся он и почему-то вздохнул.

Солнышка играла с Олвином на кухне тетушки Алтеи. Здесь же расположился Райт, успевший обогнать нас. Парень, сидящий за накрытым столом, без стеснения рассматривал Веснушку. Она злилась и показательно не глядела на молодого мага. Тетушка казалась весьма озабоченной. Увидев родителя, Алийта с визгом бросилась к нему на руки. Вех немного «оттаял», прижимая дочку к себе.

— Олвина я забираю с собой! — объявил Ладов, глядя на меня.

— Это тебе позволил сделать Даров? — спросила я.

— Угу! — огневик решил угоститься ведьминой выпечкой, а тетушка показала мне пергамент.

Я тщательным образом изучила бумагу с личной подписью главы Ведического Совета.

— Придется отдать, — сокрушенно констатировала тетя Алтея.

— Фы протиф? — поинтересовался маг с набитым ртом.

— Мальчик, веди себя прилично! — одернула его моя родственница.

Парень покивал, а ведьма красноречиво посмотрела на меня. Я кивнула, соглашаясь с мнением тетушки, уж слишком поспешно Даров дал свое согласие и отпустил Олвина с Ладовым на все четыре стороны. Подозрительно все это!

Когда Райт увел мальчишку, мы засобирались восвояси. Солнышка изъявила желание погостить пару дней у папеньки, и я не стала протестовать, только попросила их подкинуть меня до дому. По пути, убаюканная мерным покачиванием волн, песней ветра и тихим плеском мелких дождевых капель, дочка уснула на руках своего родителя. Я присела на скамью напротив и тихо спросила:

— Вех, а с чего ты решил, что Даров маг?

Ведьмак чуть заметно поколебался, и если бы я знала его не так хорошо, то могла бы подумать, будто мужчина просто солгал мне. Но я знала Веха давно — уже лет двенадцать, с того самого момента, как я, будучи совсем юной ведьмой, перемудрила с заклятиями и попала впросак, угодив прямиком в купальни старого государя. Если бы не Вех, который тогда только-только начал практиковать, но за особые заслуги был допущен к охране государя, мне пришлось бы не сладко. Ни матушка, ни тетушка, ни наставницы, ни правители меня за такое бы точно по голове не погладили! Так я познакомилась со своим будущим Хранителем. Что мне нравилось в Вехе, так это то, что меня он не торопил, давая возможность привыкнуть к нему, понять и открыться. Через год после окончания Высшей Ведической Школы я сама пришла к этому ведьмаку и попросила его о помощи. На тот момент мне казалось, что я влюблена в Веха, всегда такого сдержанного, уверенного в себе, твердо стоящего на ногах.

Мы прожили вместе три года — большой срок для ведьминой благосклонности! А потом мне вдруг стало чего-то не хватать в наших с ним отношениях. Ни матушке, ни тетушке, да и себе самой я не смогла объяснить, чего именно. Разумеется, никто из родственниц меня не понял. Зато понял сам Вех и отпустил, просто собрал свои вещи и ушел из моего дома, но по сей день он оставался моим другом и Хранителем. Я знала, что ему можно доверять.

Вот и сейчас я сидела напротив и смотрела прямо в его серые глаза, ожидая честного ответа на свой вопрос.

Ведьмак оправдал мои надежды.

— Ягодка, — отозвался он, не отводя своего взора, — только маги носят на себе металл!

Вздрогнула и с недоумением нахмурилась, а мой Хранитель продолжил:

— Ни один из ведьмаков не станет надевать на свою шею металл, каким бы он не был: драгоценным или нет. Мы плетем обереги их тех материалов, что дает нам природа. А у Дарова на шее висит цепочка!

Я припомнила обнаженную мужскую грудь со стекающими по ней капельками воды. Никаких украшений в тот раз на Эфероне я не увидела, и поэтому позволила себе усомниться:

— Ты уверен?

— Да! Сегодня за ужином я внимательно следил за Даровым и, когда он наклонился, мне удалось заметить блеск золота в вороте его рубашки!

— Ясно! — я всегда доверяла Веху, поэтому этот ответ заставил меня основательно призадуматься.

— Что у тебя с ним? — отвлек меня от размышлений ведьмак.

Ответила ему как можно более беспечно:

— Ничего серьезного. Нас государыня Маресса познакомила и поручила важное задание.

Хранитель хмыкнул:

— Расскажешь?

— Всего поведать не могу, — покачала головой, — скажу только, что это дело очень серьезное!

Ведьмак криво усмехнулся:

— Главное не влюбляйся в него!

— Что? — я не поверила своим ушам.

— Ягодка, я видел, как ты на него смотришь!

— Как? — у меня пересохло в горле.

— Успокойся, это только я и приметил…

— Вех, — медленно проговорила я, — ты ошибаешься… Даров не вызывает во мне теплых чувств! — убежденно закончила.

Мужчина вновь хмыкнул и устремил взор вперед, туда, где на воде маячило пятно белесого света от фонаря с пойманными внутрь него большими жуками-светляками, установленного на носу лодки.

Слова Хранителя глубоко запали в душу, заставляя меня нахмуриться и попробовать разобраться в сердечных чувствах.

Неторопливо двигалась к дому, попутно рассматривая бьющихся за стеклом фонарей больших огненных бабочек. В каждом было по два мотылька, и я усмехнулась: «Совсем, как в саду у Великого князя, только у государыни Марессы больше!» На дворцовых аллеях в каждом фонаре сидело по четыре бабочки.

На моей половине дома света не было, окна Теры тоже были темны, и мне подумалось: «Надеюсь, что Даров уже видит седьмой сон!»

Вошла в дом и на кухонном столе разглядела одинокую свечу. Невольно поморщилась — ее тусклое трепещущее пламя освещало знакомый мужской силуэт.

— Я тоже рад вас снова увидеть, госпожа Колючкина! — саркастически прозвучало из полутьмы.

Решила поменять тему:

— Господин Даров, право, я не ведаю, что можно добавить к рассказу Ладова!

— А вы ведаете, о чем мы с ним говорили? — в этих словах сквозила ирония.

— И о чем? — будто невзначай полюбопытствовала я.

— О том, что вы прибыли слишком поздно! Любая ведьма старше десяти лет должна знать, если в небольшой деревне появился один упырь, то следует незамедлительно заняться его поисками и уничтожением, дабы количество этих упырей не выросло!

Я промолчала, ибо любые слова здесь были бы лишними.

— Где ведунья Сероволкина взяла это задание? — потребовал у меня ответа собеседник.

Подумав, откликнулась:

— Вероятно, там же, где и обычно — в Дель Теари или, в просторечии, избушке на курьих ножках!

— Дерзите?

— Ни в коем случае! Всего лишь предполагаю, потому что доподлинно мне неизвестно то место, где Лийта взяла листок с заданием.

— Вот как? — Эферон в раздумье потер подбородок, вероятно, это был его излюбленный жест, потому как я его уже видела. — А когда ведунья Сероволкина взяла это задание?

— Не могу знать, — с чистой совестью сообщила я.

— Хм…

— Это все? — вежливое любопытство.

— Нет! Снеженика, расскажите мне подробности произошедшего!

— А разве Райт… — начала говорить я, но была очень вкрадчиво прервана:

— Я желаю услышать их из ваших уст, Снежа…

Передернула плечами, и мужчина ехидно осведомился:

— Не нравится, когда вас так называют?

— Нет!

— Тогда скажите, как нравится! Снеженика? Нет? Хм… — он обвел комнату взглядом. — Розочка? Тоже нет? — придирчивый осмотр моей нервно подергивающейся персоны с головы до пят. — Тогда как? Мышка? Птичка? О, знаю! Мушка!

Я стиснула зубы так, что они скрипнули.

— Не угадал? Я думал, вы любите мух, раз оборачиваетесь в них!

— Я не жалую этих насекомых, — именно так шипят змеи, и глава Совета тут же вскинулся:

— Ну, конечно же! Змейка! Милая, очаровательная, зеленая змейка!

— Господин Даров, — сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней, — будьте любезны звать меня ведуньей Колючкиной!

— Это обращение совершенно вам не подходит, — на его губах расцвела глумливая усмешка.

Богиня знает, какие усилия мне потребовались для того, чтобы сдержаться и не вспылить.

— Господин Даров, — бесстрастно обратилась я, — вы хотели поговорить об упырях в «Серых горках»!

Шутовское выражение исчезло из глаз главы Ведического Совета — передо мной сидел весьма серьезный и сосредоточенный мужчина.

— Рассказывайте все без утайки! — сурово повелел он.

Поведала ему практически все с самого начала, упустила лишь некоторые моменты, явно не относящиеся к упырям.

В конце моего рассказа холеные пальцы Эферона начали выстукивать по столу нервную дробь. Черные глаза смотрели куда-то во тьму за моей спиной, а затем прозвучал вопрос, сказанный крайне мрачным тоном:

— Снеженика, а когда вы поняли, что видите перед собой не обычного мальчишку, а маленького мага?

— Тогда, когда услышала имя, которым его называла родительница.

— И что вы собирались сделать с ребенком? — черные глаза главы Совета буквально прожигали меня насквозь.

— То, что собиралась, я уже сделала, — выдержала его «огненный» взгляд.

— Похвально, — скупо проронил мужчина, а я поймала себя на мысли, что невольно мой взор притягивается к расстегнутому вороту сорочки собеседника.

Мне невероятно сильно хотелось проверить правдивость слов Веха. Размышляя над чем-то своим, Эферон слегка подался вперед, заворожено глядя на огонек свечи, который дрожал, множился, играл в его темных очах. Я, в свою очередь, тоже наклонилась к столу, во все глаза рассматривая треугольник груди, выглядывающий из расстегнутого ворота темной сорочки.

— Снежа? — отвлек меня голос Дарова. — Мы про упырей говорим! — чуть насмешливые нотки проскользнули в этом глубоком голосе.

— Про упырей, — с совершенно серьезным видом подтвердила я.

— И? — иронический вопрос.

— И в «Серых горках» все упыри были уничтожены!

— Вы уверены? Ладов вот уверен в этом не был!

— Вот зловредные паземки! — ругнулась я.

— Плохо, Снежа, очень плохо! — пожурил меня глава Ведического Совета. — И что вы скажете в свое оправдание?

— Ничего не скажу!

— Хм…

— Что здесь можно сказать? Разве вам самому не понятно?

— Понятно, как же может быть не понятно! — с досадой ответствовал Эферон. — Одна глупая ведьма понадеялась на другую безответственную ведунью, а эта, в свою очередь, положилась на третью скудоумную волшебницу!

— В Школе нас научили разделять обязанности, вот и здесь мы действовали по привычке, не сговариваясь!

— Ладно! В будущем, буду думать, что вы не совершите подобной оплошности!

— Будьте спокойны! — ответственно пообещала я.

— Хор-рошо! — кивнул мужчина. — Лунной ночи, Снежа, завтра я сам поговорю с вашими напарницами!

— Звездных снов, господин Даров, — отозвалась я.

Без дочки мне стало скучно. В пустых комнатах раздавались какие-то скрипы, трески, шорохи, а за окнами барабанил дождь, да жалобно завывал ветер.

Нет, звуков ночи я не боялась, но мне отчего-то не спалось. Душу жгло осознание собственного промаха. Я слишком увлеклась маленьким магом и понадеялась на Ветлу с Лийтой. Оправданий себе не искала, но на душе было тревожно, потому что если в «Серых горках» остались упыри, то окрестным поселкам долго не будет покоя.

Промучившись часа полтора, я вылезла из кровати и заварила бодрящий напиток из поджаренного и истолченного в порошок корня лопуха.

Затем начала тщательно собираться в путь, про себя прося богиню о помощи. Перед выходом поглядела в зеркало. В его таинственной глубине отразилась не слишком высокая молодая женщина с ладной фигурой. Глубокие голубые глаза под длинными темными ресницами, заплетенные в косу пепельные волосы и яркие губы, выделяющиеся на фоне молочно-белой кожи.

Оделась практично: кожаные брюки, черная рубашка из непромокаемой ткани, удобные сапоги из мягкой кожи с бахромой, а сверху плотный плащ с капюшоном.

Выбралась на крыльцо. Ночь не располагала к долгим прогулкам — дождь и ветер разошлись не на шутку. Но разве они были страшны ведьмам? Призвала обе стихии: водную и воздушную, сплетая вокруг себя кокон. Натянула капюшон и двинулась к калитке по ярко освещенной дорожке.

Под ближайшим мостом мне удалось нанять свободного лодочника. За драгоценную монету, он согласился доставить меня до улицы Ясных звезд.

Здесь мне оставалось надеяться, что я найду Райта в таверне, либо смогу узнать у других магов адрес его места проживания.

Войдя в кабачок, увидела, что здесь многолюдно, а также очень шумно и задымлено. Кругом витали запахи хмеля и жареного мяса. Свободных столиков не было совсем. Маги расположились у задней стены и веселились вовсю. Среди них виднелась знакомая светлая голова. Райт выпивал в компании друзей, шутил, громко смеялся и… совсем не замечал меня, по причине того, что сидел спиной к входной двери. Зато Ацур, сидящий напротив, меня увидел. Усмехнувшись, темноволосый маг, что-то сказал Ладову. Мой перевозчик оглянулся, и его брови стремительно взметнулись вверх, а затем огневик махнул мне рукой. Его друзья с любопытством посматривали на меня, поэтому поторопилась объявить:

— Райт, пойдем, есть дело!

— Да все уже поняли, какое дело вас ждет! — громко и издевательски рассмеялся Зверов.

Недобро глянула на него и выразительно на Ладова. Блондин окинул друзей веселым взглядом и поразил меня следующей фразой:

— Соскучилась, ведьмочка моя?

Будь на моем месте Веснушка, она наверняка бы возмутилась, причем во всеуслышание. Я же не сводила с мага красноречивого взора, обещающего ему всяческие кары, а затем сладким голосочком пропела:

— Идем уже… нас ждет бурная ночка, огневичок!

Парни дружно загомонили, подтрунивая над своим другом и давая нам различные советы.

Райт поднялся на ноги, зычно гаркнул:

— Завидуйте молча! — и подал мне руку, а после некоторого раздумья опустил ее на мою талию.

— Не переигрывай! — процедила я.

— Дай, хоть из таверны выйдем!

— Где Олвин? — обеспокоилась я.

— В надежном месте, скоро мальчишку в Солнечный отправят, а там его мое семейство встретит. Все устроим наилучшим образом, не переживай! — шепнул он, а потом вдруг спросил. — Ты одна?

— Да, думаю, что Лийта и Ветла уже легли спать. Время к полуночи подходит…

— Да я не про них!

— А про кого? — округлила я глаза.

Райт ответил загадочно — вопросом на вопрос:

— Мы в «Серые горки» полетим?

— Да, — откликнулась я на выходе из таверны. — Ты сможешь управлять ящером?

— Спрашиваешь?! Я всего-то две кружки пива выпил!

— А Всполоху спать не надо?

Ладов открыл было рот для ответа, но тут же закрыл его, бросив за мою спину весьма странный взгляд. Оглянуться я не успела, только расслышала знакомый голос:

— Снежа, вы собрались добивать упырей?

— Я собралась проверить, остались ли в «Серых горках» упыри, — все еще глядя на молодого огневика, отозвалась я.

— Хор-рошо! Тогда отправимся вместе! Райт, идемте к вашему ящеру, — скомандовал Даров.

Парень просто кивнул, думая о чем-то своем. Я тоже промолчала, не имея желания спорить с главой Ведического Совета.

Эферон помог мне забраться в паланкин, а после, о чем-то переговорив с Ладовым, и сам влез сюда же.

Говорить с ним мне не хотелось, но мужчина моего мнения не спрашивал. Он задал свой вопрос:

— Снежа, скажите, отчего вам не спалось в такую отвратительную ночь?

— Ночь, как ночь, — безучастно ответила я. — Самая обычная погода для осени Озерного Края. А вы следили за мной?

— Что вы хотите услышать? — пристально поглядел на меня Даров.

— Правду!

— Только ее и ничего более, Снежа? Хор-рошо! Я не стану вам лгать. Мне стало интересно, куда вы пошли, вот я и последовал за вами.

— Зачем? Заданий не было, и в свое свободное время я вольна делать то, что мне вздумается.

— А если я скажу, что мне стала интересна ваша личная жизнь, Снежа? Поверите?

Я обескураженно заморгала, вознегодовала и произнесла совсем не то, что собиралась:

— Прекратите так звать меня!

Глава Совета улыбнулся:

— Тогда скажите мне то имя, которое вам нравится, Снежа, — он выделил последнее слово.

В который раз за последние сутки я стиснула зубы и молвила:

— Да зовите, как хотите, только не отвлекайте меня больше и дайте подремать, хоть часок!

— Похвальная выдержка, Снежа!

— Благодарю, что оценили! — показательно отвернулась от собеседника и для пущего результата прикрыла веки.

Когда мы прибыли в нужное место, дождь закончился. Сильные порывы ветра заставили дрожать деревья в лесу, а холод, проникнув под плащ, вынудил меня зябко поежиться. Луна была укрыта тучами, и Райт зажег на ладони огненный шар, а Эферон вынул из заплечной котомки кристалл, в котором билась огненная бабочка.

Я темноты не боялась, поэтому предложила:

— Расходимся?

Оба моих спутника согласно кивнули, и я юркнула за ближайшее дерево. Любую ведьму с детства обучали быть в лесу невидимой, становясь с ним единым целым, прятаться среди окружающей природы, скрывать звук шагов, дыхание и даже биение сердца. Слушая шелест листьев над головой, шорохи капель, падающих с веток, я не забывала обращаться к стихиям: земля дрожала под ногами, вода пела, стекая вниз, воздух звенел, словно натянутая струна, то затихая вместе с ветром, то вновь срываясь с ним в порыв.

Я знала, куда мне нужно двигаться — прямиком к деревне. Там, у самого тына, сидел одинокий упырь и методично скреб когтями раскисшую землю, отравляя воздух запахом тлена.

Добралась быстро, подкралась неслышно, произнесла заклинание, попросив все стихии богини помочь мне. Они сгруппировались и с трех сторон стали приближаться к упырю. Три плети почти достигли своей жертвы, но тут позади меня раздались два предупреждающих окрика:

— Снежа, останови их!

— Беги, Снеженика!

«Чего они мешают мне?! Ведьма всегда знает, что делает!» — раздосадованно подумала я, даже не оглянувшись.

Из-за моей спины вылетело два огненных шара. Они устремились к трем плетям, летящим к воющему упырю. Но мои стихии оказались проворнее — огонь не успевал настигнуть их.

В следующее мгновение я замерла, ибо уже летящие огненные шары обогнали два других магических огня. Эти были быстрее, больше, мощнее. Они гудели, как рой встревоженных пчел. Я резко развернулась — ко мне бежали Райт и Эферон. Понимание ситуации пришло незамедлительно.

— Он маг! — потрясенно констатировала я, потому что одно дело было просто подозревать, и совсем другое узнать правду. — Маг! — повторила и провалилась под землю.

Глава 6,

о разных неожиданностях

Жизнь полна сюрпризов. И не только приятных.

Отчаянные домохозяйки

В первое мгновение я взвизгнула, потеряв твердую почву под ногами, но потом собралась с силами и призвала себе на помощь воздух. За спиной возникли огромные едва осязаемые крылья. Подняв голову, в кромешной тьме я рассмотрела яркое пятно, которое быстро приближалось ко мне. Уже совсем скоро я сумела различить, что меня настигает Даров, а за его спиной трепещут два огненных крыла. В глазах мужчины полыхали алые искры.

— Вы маг! — обличающе проговорила я, смотря в темноту, клубящуюся под нами, и не глядя на догнавшего меня мужчину.

— Четвертуете меня за это? — саркастически вопросил он.

— Я не государев палач! — вяло огрызнулась я.

— Намекаете, что обо всем расскажете Марессе? — снова этот чуть насмешливый тон. — Снежа, я умею маскироваться, и вам меня все равно не обыграть! Так стоит ли нам ссориться из-за пустяка?

— По-вашему, пустяком является то, что главой Ведического Совета назначили мага?

— Я же никому ничего плохого не делаю!

— А почему?

Эферон повернулся ко мне лицом, его пламенные крылья, пышущие нестерпимым жаром, заставили меня покраснеть и отлететь на некоторое расстояние.

— Снежа, что вас интересует? Спрашивайте! — неожиданно предложил огневик.

— Почему вы тайно проникли в Озерный Край и стали главой нашего Совета?

— Я жил в Студеном Крае долгое время… — после минутного раздумья туманно ответил он.

— И? Что вы хотите этим сказать?

— Вы же видели Олвина…

— О! Теперь вы будете убеждать меня в том, что являетесь отпрыском какого-то заезжего мага?! — возмущенно поинтересовалась я.

— Не верите? — ироничный прищур. — Ваше дело!

Фыркнула в ответ и показательно отвернулась от собеседника. Несколько минут мы спускались в полной тишине, а потом воздух сообщил мне, что сверху к нам приближается что-то большое. Даров тоже поднял голову. Вскоре над нами показался небольшой ярко-красный огонек, который стал постепенно увеличиваться, показывая нам спускающегося на Всполохе Райта.

— Эй! — прокричал парень. — Наверх не собираетесь?

Ладов начал более стремительно опускаться, погоняя своего ящера, который так старательно захлопал крыльями, что воздух вокруг них превратился в настоящий ураган.

Раздумывая над вновь возникшей проблемой, я отвлеклась, упустила изменчивую воздушную стихию и с визгом начала падать вниз, кувыркаясь в темной пустоте.

Мое неуклюжее падение остановил молниеносно подлетевший Даров, рывком притянул к себе, обнял и выдохнул прямо в лицо:

— Снежа… — глаза мужчины стали похожи на два горящих уголька.

Мне сделалось нестерпимо жарко, хотелось бы верить, что это произошло из-за негасимого пламени, виднеющегося за спиной моего спасителя, а не от страстного взгляда и крепких мужских объятий. В горле сразу пересохло, дыхание сделалось прерывистым, а тело вялым, будто чужим.

— Выдохните, Снежа, — сипло молвил Эферон, не отводя взгляда от моего лица.

Я тоже неотрывно смотрела в его необычные очи и безмолвствовала. Глубоко вдохнула, надеясь, что в голове прояснится, но это не помогло. Облизала внезапно пересохшие губы, и теперь вздохнул он:

— Снежа… моя слабость…

Его лицо, находящееся от моего и без того совсем близко, вдруг наклонилось. С губ Дарова срывалось тяжелое, отрывистое дыхание. Мне показалось, что время замедлилось, поэтому услышав голос Райта, я вздрогнула и толком не поняла, о чем нас спрашивал парень. Эферон прижался ко мне еще теснее и, обжигая шею своим дыханием, прошептал на ухо:

— Выдохните, Снежа…

— Не поможет, — прохрипела я, прикрывая веки.

— И мне не поможет, — как-то обреченно откликнулся он.

— Отпустите, — взмолилась я.

— Вы упадете…

— А иначе я сгорю… — все мое тело полыхало, плавилось, жаждало прикосновений этого мужчины.

— Не могу… — жаркие губы прикоснулись к моему уху, заставив меня запрокинуть голову назад.

Бесконечно долгое мгновение и… я ощутила под ногами твердый камень.

— Ух, ты! Спустились! — восклицание Ладова послышалось откуда-то издалека, а прямо передо мной был только Даров, его руки на моей талии, его губы, прижимающиеся к моей шее.

— Эй! Вы меня слышите? — молодой маг подошел к нам, и я отпрянула от Эферона.

— Я вам помешал? — растеряно уточнил Райт, переводя недоуменный взор с меня на Дарова.

Ответить я не успела, так как от стены отделилась крылатая тень. Всполох недовольно заворчал, а оба моих спутника напряглись, Эферон при этом быстро задвинул меня себе за спину. На ладонях обоих магов заплясали язычки пламени. В их свете нашим взорам предстал один из духов противоречия.

Он был таким высоким, что даже Дарову пришлось поднять голову, чтобы рассмотреть лицо подошедшего. Оно оказалось покрытым рифленой чешуей черного цвета. Глаза существа светились в полумраке алым светом. Тело демона также покрывала темная, каменной твердости чешуя. Со стороны спины виднелись широкие перепончатые крылья. Их размах весьма завораживал. В одной руке с длинными острыми когтями была зажата внушительная алебарда.

— Кто позволил вам нарушить границы Подземья, смертные? — пророкотал дух противоречия.

Райт чуть отступил назад, не сводя с демона пристального взгляда, а Эферон твердо произнес:

— Мы не планировали вторгаться на ваши территории, страж Подземья!

— Все вы так говорите! — ухмыльнулся дух противоречия, обнажая солидные клыки.

Я постаралась незаметно обратиться к стихиям, и сразу две из них сообщили мне, что таких духов здесь трое, не считая мелких бесов и прячущихся за сталагмитами паземок.

— И часто у вас гостят люди? — деловито полюбопытствовал глава Ведического Совета.

— Не так часто, как нам бы хотелось, — демон почему-то облизнулся, показывая длинный раздвоенный язык.

Я невольно поежилась, Райт тоже проникся, а вот Даров остался совершенно невозмутимым.

— Насколько я помню ваши законы, ты должен доставить нас на суд к владыке!

— Должен — да не обязан! — снова ухмыльнулся крылатый.

Эферон расправил спину, словно становясь выше и внушительнее, и властно ответил:

— Если хочешь жить — веди нас к своему владыке! Если нет… — выдержал многозначительную паузу, легко поигрывая огненными шарами на ладонях, — рискни и сразись со мной!

Дух противоречия прищурился, придирчиво осматривая предполагаемого противника с ног до головы. Призадумался. И тут к нему слетела одна из паземок. Это было существо высотой до моего колена, покрытое редкой шерсткой, имеющее крылья и длинный хвост.

Паземка что-то прошептала демону, и тот внезапно склонился перед Даровым в низком поклоне:

— Прошу вас, дорогой гость, проследовать за мной. Разумеется, это касается и ваших попутчиков, — мне подарили внимательный взгляд.

Ладов тотчас вскинулся:

— Всполоха не брошу!

— О нем позаботятся, маг, — ответствовал крылатый, и в подтверждении его слов к нам со всех сторон устремились тени.

Мелкие бесы — клыкастые создания с острыми ушками, ростом с человека, громко стуча копытами, окружили ящера, разговаривая с ним на незнакомом рычащем языке. Их дети доставляли нам, наземцам, множество неприятностей, а родители только разводили руками в ответ на все жалобы.

Глава Ведического Совета жестом повелел нам с парнем выдвигаться следом за ним и демоном.

— Ты что-нибудь понимаешь? — чуть тронула излишне задумчивого Ладова за рукав.

Он неопределенно пожал плечами и приложил палец к губам, напоминая о чутком слухе жителей Подземья.

Постепенно к нам присоединились и другие демоны. Один из них нес в руках круглый шар на длинном шесте. От этого шара струился холодный голубоватый свет. Тоннель, по которому мы шли, полого спускался все ниже и ниже. Стены в нем были выпуклыми, шероховатыми, со множеством причудливых сколов.

Эферон двигался рядом с главным демоном и чувствовал себя весьма уверенно. Я с опасением косилась на спешащих рядом бесов, маячащих с боков паземок и внимательно изучающих мою персону демонов. Мне тоже было здесь все интересно, потому что далеко не каждой ведьме удается проникнуть в Подземье. Вот во мне и проснулось здоровое женское любопытство. Райт тоже с интересом осматривался по сторонам, не забывая приглядывать за своим ящером, которого вели на привязи три мелких беса.

Шли мы довольно долго, по моим скромным подсчетам не меньше часа. И вот впереди замаячило пятно тусклого красноватого цвета. Спустя несколько минут мы вышли из каменного коридора и оказались в исполинской пещере. Ее освещал чуждый для меня красноватый свет, исходящий от огромного кристалла, расположенного посередине подземной долины и тянущегося до самого потолка, находящегося высоко над нашими головами. Внизу раскинулся город, дома в нем были выстроены из камней темных оттенков: мориона, оникса, обсидиана. Дворец владыки поражал воображение внушительными размерами и был высечен в скале с противоположного края долины. В городской архитектуре преобладали ровные линии, четкие грани, острые углы.

По середине пещеры протекала широкая полноводная река, по которой плыли корабли. Сердце замерло — среди них я увидела один призрачный. Райт ошалело моргал, а Даров по-прежнему был спокоен, как будто видел перевозчиков за Грани каждый день.

— Господа, — молвил главный дух противоречия, — добро пожаловать в столицу Подземья темный город Асодар.

После этих слов нам подали транспорт. Им, к моему глубочайшему изумлению, оказалась гигантская змея с лоснящейся фиолетовой шкурой и узкими зелеными глазами. У нее на спине виднелся паланкин и несколько седел.

В полном молчании мы погрузились на змею: я и Райт устроились в паланкине, а Эферон вместе с двумя демонами забрался в седло.

Подземный город удивлял своими размерами, привлекал тайной, завораживал чуждой красотой, пугал своей необычностью и заставлял меня неотрывно смотреть в окно. Ладов, сидящий напротив, беспрестанно вертел головой и время от времени присвистывал.

Змея ползла довольно шустро и плавно, обгоняя по пути своих собратьев. Поэтому мы быстро достигли подножия дворца. Подъемные ворота, похожие на пасть неведомого хищника, медленно открыли нашим взорам объемное пространство внутреннего двора, кое-где засаженного невиданными растениями, похожими на деревья, но с мягкими, словно грибы, ветвями.

К длинной и широкой лестнице перед входом вела дорога, мощенная плитами из отполированного обсидиана. Здесь также присутствовал десяток стражников. В него входили духи противоречия, одетые в темные доспехи, а в их мускулистых руках блестело оружие.

Змея лихо повернула к лестнице, я, не ожидавшая такого поворота, полетела вперед и рухнула прямо на молодого мага. Райт непроизвольно обнял меня и улыбнулся:

— А я тебя поймал!

И в этот же момент к нам заглянул Даров. Первым делом он… вдруг люто посмотрел на меня, сжал кулаки и сквозь зубы прошипел:

— Снеж-ш-ш-жа!

Ладов подмигнул мне, а я совершенно безучастно поднялась на ноги и спустилась со спины змеи. Все это время Эферон следил за мной, в его очах полыхало безудержное пламя.

— Пойдемте, господа, — дух противоречия, сопровождающий нас, направился вверх по лестнице.

Я подхватила под руку Райта и поспешила следом. Парень нервно оглянулся, и один из мелких бесов, снующих по двору, поспешил его успокоить:

— Ваш ящер размещен в личном серпентарии владыки, господин.

— Надеюсь, я смогу его навестить? — сурово поглядел на собеседника Ладов.

— В любое время, — заверил его демон-сопровождающий.

Очередные двери, похожие на пасть неизвестного зверя, раскрылись перед нами, пропуская внутрь дворца.

Здесь царил сумрак, изредка разбавляемый холодным светом голубоватых светильников. По законам Подземья кругом стояли статуи, изображающие оскаленных демонов, сражающихся, как друг с другом, так и с людьми. Картины, висящие на стенах, тоже не радовали глаз разнообразием сюжетов: всюду кровь и смерть. В общем, не удивили!

Зато удивила меня предоставленная комната. Прежде всего, своими размерами — с зал небольшого храма. Серые с блестящими вкраплениями стены и черный потолок слегка оживляли языки пламени, пляшущие внутри камина, и играющие на ярко-малиновом ковре отблески.

Подали мне и горячую ванну с плавающими в ней черными лепестками. Когда я, завернувшись в полотенце, вернулась в комнату, взгромоздилась на огромную кровать с балдахином на четырех фигурных столбиках, украшенную резным орнаментом, то в комнату постучались. С моего согласия на пороге возникла лара или, в простонародье, демоница. Высокая с шикарной фигурой, изящными кожистыми крыльями и витыми рогами. Глаза вошедшей сияли мягким золотистым светом.

— Сумрачного вечера, ведунья, — поприветствовала она.

— И вам всего мрачного, — ответствовала я, не поднимаясь с кровати.

— Мне велено помочь вам приготовиться к балу…

— К чему? Кем велено?

— Владыкой, разумеется, вы его гости, — лара показала в улыбке острые клыки.

Я въедливо оглядела полупрозрачные лоскутки ткани на теле собеседницы. Правильно истолковав мой взгляд, демоница сказала:

— Если вы пожелаете, то мы подберем для вас что-нибудь более скромное.

Подумав, я кивнула, все же мне не хотелось щеголять по Подземью в полуголом виде.

— Мое имя Эдгрейва, — представилась лара.

— Снеженика, — проявила вежливость я.

Платье, которое демоница подобрала для меня, оказалось кроваво-красного оттенка, к нему прилагались тонкие, почти невесомые, чулки и туфли на высоком каблуке. Кстати, у лар, в отличие от духов противоречия, ноги выглядели вполне человеческими, а чешуя была только на локтях, коленях и висках.

Зеркало отразило мой сегодняшний образ, который мне понравился. Узкое платье сидит идеально, подчеркивая достоинства моей высокой груди и тонкой талии. Разрез оголяет левую ножку почти до бедра, выставляя на показ ее точеные пропорции.

Длинные волосы чуть завиты и перехвачены яркой атласной лентой. Пепельные пряди красиво струятся по оголенным плечам и спине.

— Последний штрих, — демоница протянула круглую резную коробочку с густой ярко-красной массой внутри.

— Что это? — поднесла незнакомое вещество к носу, сразу уловив запах дурманящей разум травы.

Эдгрейва улыбнулась:

— Это не для вас, а для ваших мужчин.

Я непонимающе вскинула голову, и лара пояснила:

— Краска для губ, которые всегда хочется целовать! Ваши мужчины не устоят!

— Что? Оба сразу? — скептически полюбопытствовала я.

— Оба и сразу!

— Гм… — меня не покидали сомнения.

— Чудные вы, наземные жительницы, ждете одного мужчину всю жизнь. Глупо, у меня уже есть три мужа, но я подумываю и о четвертом!

— Три? Четвертом? — возопила я.

Демоница вскользь усмехнулась и повела плечом:

— Думаешь, мало?

— Мало? У меня в данный момент нет никого, — пробормотала я.

Лара в немом изумлении воззрилась на меня и указала на краску:

— Пользуйся! Считай подарок! Ибо негоже красивой женщине быть одной!

— Гм… — меня одолели думы.

— Темненький, несомненно, хорош, а вот светленький молод! Рекомендую соблазнить обоих. Полезно будет всем троим!

— Гм… мне хватит и одного, — торопливо и убежденно промолвила я, покраснев, едва представив подобную картину.

— Тогда выбирай темненького, точно не прогадаешь!

— Выберу, — тихо ответила я, крася губы и одновременно вспоминая обжигающие прикосновения Дарова.

Теперь, узнав о том, что глава Ведического Совета на самом деле огневик, а не ведьмак, я собиралась стать ближе к нему, втереться в доверие, узнать о его замыслах, а потом разоблачить коварного мага перед всеми.

Эдгрейва вывела меня из комнаты, и я спохватилась:

— А где мои спутники?

— Твои мужчины? — улыбнулась лара. — Скоро увидишь. Один из моих мужей сопровождает их, — мне задорно подмигнули.

Демоница не обманула — мужчины ждали нас за одним из многочисленных поворотов извилистого коридора. Оба моих попутчика принарядились. Простые охотничьи костюмы заменили элегантные. На камзоле Эферона красовалась черная роза в петлице, а одежда Райта привлекала внимание ярким цветом, перекликающимся с оттенком моего собственного платья. Сопровождающий их дух противоречия был облачен в светлые отполированные доспехи, выгодно оттеняющие его черное тело.

Лара приникла страстным поцелуем к губам своего супруга, он обвил хвостом ее тонкий стан.

Я перевела взор на магов. Ладов с улыбкой подошел и приложился к моей руке легким, будто прикосновение крыла бабочки, поцелуем. Эферон сверлил меня таким взором, от которого хотелось спешно укрыться, ибо показалось, что я обнажена. Ослепительно улыбнулась Райту, он подал мне свою руку.

— Идем, ведьмочка, — подумал и прибавил, — моя…

Протестовать не стала, положила ладонь на сгиб его локтя, а после мы, не оглядываясь, двинулись по слабо освещенному коридору.

Спустя несколько шагов нас обогнали лара и ее демон, Даров шел позади всех, и мне были слышны только его шаги.

Двери в бальный зал были выполнены из цельного куска мориона. Яркий свет, исходящий от множества факелов перед ними, дробился в затейливых изгибах рисунка, играл и переливался, отбрасывая блики на серые стены и потолок.

С мелодичным звоном створки распахнулись, и мы вошли в наполненный подземцами зал, в котором, похоже, ожидали только нас пятерых.

Куполообразный, совершенно прозрачный потолок терялся в пугающей вышине и пропускал красноватый свет уличного кристалла. Два ряда высоких колонн, покрытых узором из красно-черных цветов, делили зал на три части. Середина вела к возвышению, на котором стояли троны, сейчас пустующие. Слева было оставлено место для танцев, а справа стояли каменные круглые столики с различными яствами. Все это освещалось сотнями канделябров, как настенных, так и напольных, с тысячами свечей.

Лары, демоны и бесы, не стесняясь, рассматривали нас, тихо обсуждая, а замечая мой взгляд, очей своих не отводили, а чуть склоняли рогатые головы в приветствии.

По черному блестящему полу со скользящими по его плитам бликами мы шествовали вперед и молчали. Райт едва уловимо напрягся, а я постаралась незаметно призвать стихии. Воздух тотчас сообщил мне, что в зале появились правители Подземья. Спустя мгновение все присутствующие в зале склонились в низком поклоне. Согнулась и я.

— Приветствую вас в царстве мрака и тени, жители Наземья, — послышался низкий, но в тоже время мелодичный, тягучий, будто сладкая патока, голос.

Мы с Ладовым разом выпрямились и узрели владыку Подземья. Признаться, я удивилась. На черном, покрытом рунной вязью троне восседал довольно высокий и очень мощный мужчина, одетый в блестящие, словно тысячи солнц, золоченые доспехи. Ярко-красные волосы обрамляли вполне человеческое лицо с совершенно черными непроницаемыми глазами. В одной руке с длинными золотистыми когтями находился жезл, увенчанный крупным камнем, попеременно меняющим свой цвет с черного на винно-красный.

Мы с Райтом ненадолго замерли, и я ощутила, что меня крепко ухватил за другую руку Даров, вынуждая следовать за собой. Чтобы не смотреть в глаза владыки, я перевела взор на его вторую руку и в очередной раз изумилась. Эта когтистая конечность нежно сжимала женскую руку. Поглядела на жену властителя Подземья и едва не ахнула. Судорожно вздохнула, сбиваясь с шага и изо всех сил вцепилась в своих сопровождающих, теряя почву под ногами, но не сумев отвести взгляд от лица женщины, сидящей на соседнем троне.

— Снежа, — Эферон приблизился к моему уху, — Ар'рцелиус высший демон. Таких, как он, осталось пятеро, и поэтому им приходится жениться на человеческих женщинах.

Нашла в себе силы кивнуть, глядя вперед на ту, что любила всем сердцем. Рядом с владыкой Подземья сидела моя матушка. Несколько изменившаяся и весьма помолодевшая с нашей последней встречи. Длинные волосы, того же оттенка, что и мои собственные, и яркие синие глаза, теперь холодные и надменные, в то время, как я помнила их другими — чуть уставшими, ласковыми и лучистыми.

Даров обнял меня за талию, пока я боролась с нахлынувшими чувствами.

— Благодарим за гостеприимство, — мужчина легко сжал мои пальцы, давая понять, что пришла пора склониться в очередном поклоне перед властителями Подземья.

Сделала безупречный реверанс, смотря лишь на ту, что когда-то подарила мне жизнь. Взгляд синих глаз ничуть не изменился, высокомерный кивок женской головы и вежливо-холодные слова:

— Надеемся, что ваше пребывание в Асодаре будет мрачным и запоминающимся!

— Подземье сложно позабыть, владычица, — учтиво ответствовал Даров, а я не смогла бы сейчас даже и пискнуть, все еще отчаянно не веря в происходящее и надеясь, что это вредные паземки глумятся надо мной, насылая столь яркие видения.

— Давно хотел побеседовать с вами наедине, — голос Ар'рцелиуса слышался откуда-то издалека, как будто я плавала в липком и вязком тумане.

— Господин Даров, надеюсь, мы сумеем уделить друг другу свое драгоценное время?

— Разумеется, владыка, — речь Эферона была немного более явственна.

— А ваших соотечественников пока развлекут подземцы, — Ар'рцелиус поймал мой потерянный взор и прищурился, а я торопливо отвернулась.

— Снеженика, тебе нездоровится? — поинтересовался Райт, едва мы отошли от тронов.

Покачала головой, а парень нахмурился еще больше, но продолжить расспросы не успел, потому как его отвлекли сразу три демоницы. Я отступила.

— Ты что такая пасмурная? — откуда-то из-за моей спины выскочила Эдгрейва, выхватила у пролетающей мимо паземки золоченый кубок и подала мне. — Пей!

Я взяла предложенное, пригубила, не особо задумываясь над содержимым, потому что мне сейчас и змеиный яд показался бы напитком богини.

Выпила залпом пенящуюся терпкую жидкость, и по телу побежали мурашки, оставляя после себя приятное тепло и желание безудержно веселиться. Улыбнулась проходящему мимо духу противоречия.

— Его имя Икциар, — шепнула мне лара, — и он весьма недурно танцует этрель.

— Никогда не слышала и тем более не танцевала, — пробормотала я.

— Тогда не теряй зря времени, — посоветовала мне демоница, — вдруг больше никогда не доведется провалиться к нам?!

— И часто к вам попадают такие, как… я, — запнулась.

Эдгрейва пожала плечами:

— Не считала! Но бывает! — она приглашающе махнула рукой Икциару.

Тот покладисто подошел ближе и с широкой клыкастой улыбкой позвал меня на танец.

Загадочный напиток уже оказал на меня свое дурманящее воздействие, и я смело отправилась танцевать с крылатым демоном. Моя узкая ладонь потонула в черной когтистой лапе, а когда дух противоречия резко развернул меня лицом к себе, то огни свечей закружились в размытом хороводе, освещая моего темного кавалера.

— Госпоже ведунье понравится этрель, — уверенно молвил он и подхватил меня за талию.

Стремительный взлет и плавное скольжение вниз по твердому телу демона, круг по залу, когда все мелькает перед моими глазами, и опять взлет. Стеклянный потолок уже так близок и снова каменный пол под ногами. Головокружительный поворот в кольце сильных чешуйчатых рук. Лица танцующих расплываются, яркие наряды сливаются в одно переливающееся пятно. Перед одурманенными очами лишь алые глаза демона и его белозубая необычная улыбка. Очередной взлет и мои губы очень близко от его рта. И это уже не пугает, а волнует, увлекает, завораживает. По венам растекается жар, и дух противоречия склоняется к моим устам, а я забываю вдохнуть.

Гневный рык сбоку, вихрь огня и меня вырывают из объятий демона.

— Снеж-ш-ш-жа! — знакомое шипение на ухо.

— Рон, — выдыхаю я, смотря в черные очи с огненными всполохами, — ты умеешь так танцевать?

Перед собой вижу целых двух глав Ведического Совета и внезапно вспоминаю о словах Эдгрейвы о двух мужчинах сразу.

— Вот если бы они оба были Эферонами, — сама себе киваю я.

— Что? — рассеянно моргает Даров.

Краснею и оглядываюсь по сторонам — танец продолжается. Краем глаза замечаю на троне надменную и прекрасную владычицу Подземья и шепчу магу:

— Унеси меня отсюда…

Он послушно подхватывает меня на руки, и я утыкаюсь в его шею, вдыхаю аромат мужского тела и, медленно сходя с ума, целую.

— Снеж-ш-ш-жа! — предупреждающе шепчет огневик.

А мне нужно забыться, отвлечься и подумать о другом — не о маме, которую я уже три года считала погибшей.

Нежно прикусываю мочку уха мужчины и слышу тихий стон, сорвавшийся с его уст:

— Снежа-а-а…

— М-м-м? — мурлыкнула я, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

Эферон тяжко вздохнул и ускорился, двигаясь по сумрачным прихотливо изгибающимся дворцовым коридорам, наполненным неясными шорохами и торопливо уползающими прочь тенями.

Впрочем, мне до них не было никакого дела, так как мир для меня сузился только до одного единственного мага.

— Сне-е-ежа, — нежно проговорил он, и это одно единственное слово, сказанное именно таким тоном, заставило кровь в моих венах превратиться в расплавленный металл.

— Рон, — ласково шепнула я, и огневик резко поднял на меня глаза — два черных омута с горящими на самом дне языками обжигающего пламени.

Я позабыла даже собственное имя, окончательно и безповоротно падая в сверкающую глубину этих очей.

— Снеж-ш-ш-жа, — опять выдохнул Эферон и поставил меня на ноги.

Только они почему-то совсем не держали мое тело, и я вынужденно ухватилась за широкие мужские плечи. Маг смотрел куда-то мимо меня, будто сражался сам с собой. Разумное победило! Огневик отпрянул и хрипло произнес, указывая в сторону:

— Ваша комната, Снеженика! Отправляйтесь спать! — глава Ведического Совета стремительно развернулся на каблуках и отправился восвояси.

А меня обуяла ярость, чисто женская ярость, когда желанный мужчина дает решительный отказ. Почти с ненавистью глядя в спину уходящему, я промолвила:

— Что же, тогда мне придется позвать Райта!

Маг напрягся — это стало понятно по вмиг окаменевшей спине. Не проняло? Я уверенно продолжила, словно размышляла вслух:

— Или стоит пригласить парочку демонов? Новый опыт…

Эферон резко повернулся ко мне — глаза превратились в узкие, полыхающие огнем щелки.

Высокомерно выпрямилась, а он подскочил ко мне. Схватил за руки, поднял их над моей головой, прижимая к стене. Теперь я была припечатана к твердой поверхности сильным мужским телом.

— Женщина! — сверкнул глазами Рон. — Ты чего добиваешься?

— Я ведьма…

— Снеш-жа… — рыкнул он, а я закончила:

— Мы всегда добиваемся желаемого!

— И что тебе хочется в данный момент, Снежа? — не удержался от вопроса маг.

— Я покажу, — с осторожностью прикоснулась своими губами к его напряженно сжатым устам.

Нежно, мягко, аккуратно. Тихое рычание и огневик не устоял, с жадностью отвечая на мой поцелуй, прогоняя из моей головы все посторонние мысли.

Его обжигающее дыхание ворвалось внутрь меня вместе с его жаждущим языком, заставляя мое тело пылать от неуемной страсти.

Рон ухватил меня за талию, с силой прижимая к себе, а я вцепилась в его плечи, теряя твердую основу под ногами. Одновременно с этим мне казалось, что холодный камень за мной раскалился до красна. Чудилось, будто вокруг нас заискрился, запылал неугомонным пламенем и сам воздух. Провела языком по горячей шее мужчины, чуть прикусила кожу на ней, и его стон стал для меня наградой.

— Снежа… сладкая Снежа, — шептал Рон, целуя мое лицо, спускаясь к шее.

Чтобы он не одумался, я обвила ногами мужскую талию, давая понять, что не желаю останавливаться. Меня подхватили и, не прерывая поцелуя, маг ногой распахнул дверь в мою комнату. Быстрым взмахом руки захлопнул ее и торопливо подошел к кровати.

Я уже расстегивала его камзол, в спешке отрывая все пуговицы, следом настала очередь шелковой сорочки. Платье мое было безжалостно сорвано и брошено на пол. Внутри меня свирепствовал огненный ураган, и ни о чем другом, кроме страсти к этому мужчине я не вспоминала.

Мои пальцы заблудились в волосах Эферона, а его губы то исступленно целовали мои уста, то спускались к шее, срывая мой стон.

Невыносимо долгое мгновение и мужчина положил меня на прохладные простыни, а сам опустился сверху. Было так восхитительно приятно ощущать на себе эту сладостную тяжесть, что я прикрыла очи и всхлипнула:

— Не останавливайся! — глаза открывать не стала, ибо страшилась осознать, что все это мне лишь чудится.

— Не остановлюсь, — охрипший шепот и снова поцелуи, скользящие по моему телу, руки ласкающие самые сокровенные его места.

— Ро-он, — взмолилась я.

— Снеш-жа… — его стон.

И вот горячее прикосновение ладони мага к моей спине. Я горела в чувственном огне, требуя не затягивать момент нашего соединения. Но Рон двигался медленно, словно специально тянул время, заставляя меня умолять.

Очи свои я все-таки открыла — все перед ними плыло — четко виделись только темные сверкающие огнем глаза напротив, да слышалось частое дыхание такого желанного для меня мужчины.

Его губы вновь жадно прильнули к моим, тело пригвоздило меня к кровати, а бедра напористо двинулись вперед…

— Да! — выкрикнула я, предвкушая наивысшее наслаждение, и мир в моих глазах внезапно померк, погружая мое сознание в сонное забытье…

Глава 7,

о разговорах и тому, к чему они могут привести

Не будем говорить о неприятном, о чем не говоришь, того как будто не было.

Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Проснулась я внезапно, будто кто-то резко встряхнул меня. Первым, что попалось мне на глаза, стал узорчатый потолок с прыгающими по нему отблесками огня. Повернув голову, увидела Эферона, сидящего в кресле у камина и задумчиво поигрывающего огненным шаром. Маг поднял голову, наши взоры встретились, и мужчина задал мне вопрос:

— Снежа, ну и зачем ты вчера пила сок красной ягоды демонны?

Призадумалась, припоминая все, что слышала об этом растении. Вспомнив, озадачилась, поглядела на весьма серьезного огневика, заглянула под одеяло и осведомилась:

— Мы успели?

— Нет, — покачал головой Даров. — Ягодка, ты уснула на самом интересном месте.

— М? — глубокомысленно изрекла я и подскочила. — Откуда?

— Ты разговариваешь во сне, — улыбнулся мужчина, и эта улыбка заставила мое сердце чаще забиться, запылать в груди.

— Почему тебя назвали Ягодкой? — продолжил говорить глава Ведического Совета.

— Во время беременности матушке до безумия хотелось ягод, — грустно поведала я, восстанавливая в памяти вчерашние события.

— Ясно! — Даров поднялся на ноги.

Я невольно залюбовалась его грациозными движениями, будто дикий хищник мягко ступил на ковер, плавно наклонился, поднимая с пола сорочку. Обнаженный торс Эферона тоже привлек мое внимание. Я отчетливо помнила, какая гладкая у него кожа. Стальные мускулы играли под ней, и каждая линия этого великолепного мужского тела была удивительно пропорциональной. С трудом подавила в себе желание спрыгнуть с кровати и броситься к Дарову.

— Раз ты очнулась, Снежа, то я пойду! Не стану тебя больше смущать, — проговорил маг, ловя мой жадный взгляд.

Вздохнул и огорошил своей следующей фразой:

— Все, что произошло вчера, было досадной ошибкой. Ты находилась под воздействием ягод демонны, а я… считай, был пьян!

Моргнула, так как не разделяла эту точку зрения, а Рон, отвернувшись, стал надевать сорочку.

— Красные ягоды демонны всего лишь усиливают плотские желания человека, которые уже…

— Снежа! — твердо прервал меня он. — Это было ошибкой! Мы оба сорвались, что недопустимо в нашей жизни, в нашем общем деле!

— Рон? — я ощутила бешеное сердцебиение в груди, а на душе поселилось гнетущее чувство, словно у меня отнимают нечто важное, жизненно необходимое, радужное.

— Так будет лучше! — маг сделал шаг к двери.

— Для кого лучше? — вспылила я, не понимая его поведения.

— Считай, для меня… — быстрыми шагами огневик покинул комнату, а я осталась сидеть на кровати, будто оглушенная.

Такого со мной не было никогда. Глядя вслед этому мужчине, который вчера открыл для меня мир новых чувственных наслаждений, я замерла, отгоняя прочь непрошенные слезы.

— Ведьмы не плачут! — стиснула зубы. — И ведьмы не сдаются! Я чувствую, что ты ко мне неравнодушен, Эферон Даров, и клянусь, что узнаю все твои тайны, — воинственно вздернула подбородок и уверенно слезла с кровати.

На завтрак меня позвала Эдгрейва, вручив очередное открытое платье. Глубокое декольте подчеркивало мои женственные формы, смелый полупрозрачный низ открывал ноги до колен. Цвет удивлял своей яркостью — я казалась сказочной жар-птицей в облаке огненно-оранжевых кружев.

Лара подозрительно принюхалась и обнажила клыки в улыбке:

— Вижу, ты последовала моему совету, и ночь для тебя прошла не зря!

— Да, я сладко спала, — угрюмо откликнулась я.

— О! Выходит, это случилось утром? — округлила очи демоница.

— А наутро он сбежал от меня!

— М-да? — не поверила мне собеседница. — Я вчера решила, что этот огневик сожжет половину дворца, когда он узрел тебя с Икциаром!

— Как видишь, все живы и дворец цел!

— Не ясно все это!

— Согласна, — кивнула я и поспешно изменила тему разговора. — Расскажи мне о вашей владычице!

— О Зиалее? — лара дернула плечом. — А что ты хочешь о ней узнать?

— Ну… хотя бы то, как ваш владыка умудрился жениться на человечке? — постаралась, чтобы мой тон был как можно более незаинтересованным.

— А! Так Зиалея к нам провалилась. Дело было около трех лет назад. Она была сильно изранена, да и вообще, еле дышала. Ар'рцелиус ее спас. Он вдохнул в ведьму демонскую искру, ну, а после женился. Ты знала эту ведунью? — золотистые глаза проницательно взглянули на меня.

— Не близко, — тихо молвила я, отвернувшись к арочному окну, из которого лился красноватый свет уличного кристалла.

— Все равно это уже не та ведьма, с которой ты была знакома, — небрежно сообщила мне Эдгрейва.

Я резким движением подняла голову:

— А кто она теперь?

— Пока наполовину человек, но совсем скоро превратиться в лару, дабы подарить владыке наследника.

— Подарить, значит, — в этот момент я поняла, как сильно ненавижу Ар'рцелиуса.

— Что тебя тревожит? — заинтересовалась моя собеседница.

Медленно покачала головой, не решаясь продолжать свои расспросы. К счастью, демоница разоткровенничалась сама:

— Даже если она тебя и знала кода-то, то сейчас не вспомнит. Хотя если бы вы были родственницами… — лара сделала паузу, а у меня сердце замерло, — вот если бы вы были родственницами, — повторила Эдгрейва, — то был бы шанс, что она обо всем вспомнит, но тогда у тебя начались бы проблемы… — сказано это было будто невзначай, но с явным подтекстом.

— Пойдем, я проголодалась! А заодно желаю посмотреть в бесстыжие очи одного из своих мужчин и узнать у него, когда мы отправимся наверх! — решительным шагом я направилась к выходу.

В коридоре нас дожидался Райт в сопровождении одного из мужей Эдгрейвы. Выглядел молодой огневик каким-то помятым и не выспавшимся. Впрочем, язвительности своей он не растерял и сходу осведомился:

— Ты одна ночевала?

— Разумеется, — гордо оповестила я.

— А…

— А глава Ведического Совета всего лишь проводил меня до комнаты!

— А…

— Занимайся своими делами, огневик! — отрезала я.

Ладов вдумчиво осмотрел меня с головы до ног и… промолчал, зато высказалась лара:

— А он и занимался! Целыми тремя делами сразу!

— Хвалю! — хлопнул парня по плечу дух противоречия.

Райт отчетливо покраснел, чего я за ним еще ни разу не замечала.

— Как думаешь, когда мы вернемся наверх? — маг догнал меня только на середине пути.

Пожала в ответ плечами, но он не угомонился:

— А где Даров?

Повторила свой предыдущий жест, но парень и теперь не успокоился:

— А ты вчера здорово отплясывала с тем демоном!

— Ты заметил? — съехидничала я.

— Это все заметили! — ядовито отозвался попутчик. — Особенно понравился твой танец Дарову!

— И? — мой голос звучал равнодушно.

— И я думал, что…

— Зря думал! — бросила я и отвернулась, показывая, что не желаю говорить на эту тему.

Все мои мысли занимала совсем другая проблема. Мне необходимо было срочно свидеться с матушкой, несмотря на все запреты и опасения. Я не могла позабыть ее холодный, лишенный воли взгляд, не могла допустить ее превращения в лару и собиралась спасти из когтистых лап высшего демона.

Отвлеклась от своих нерадостных дум только в трапезной. Такой же мрачной и непривлекательной, как и весь дворец. Свет струился сквозь круглые окна под самым потолком. Серо-зеленые стены с резными панелями темного дерева, оживляли только всполохи от многочисленных свечей. Кроваво-красная скатерть навевала не слишком приятные картины. Утварь на ней стояла золотая, инкрустированная самоцветами. Место во главе стола пустовало, а справа расположился глава Ведического Совета. Нас разместили рядом с ним. Громкий звон и все поднялись, склонились в приветственном поклоне, а уже потом вернулись на свои места.

Владыка о чем-то вполголоса спросил у Эферона, а я во все глаза рассматривала матушку. На ее золотом блюде лежал кусок едва поджаренного мяса, которое она умело нарезала. Кусок с моей собственной тарелки, довольно-таки прожаренный, застрял в моем горле. Чуть не поперхнулась.

— Вам нездоровится, ведунья? — послышался учтивый вопрос Ар'рцелиуса.

Взяла себя в руки, подняла взгляд и смело посмотрела в пугающие очи демона:

— Спешу сообщить вам, владыка, что у меня превосходное самочувствие!

— А вот мне так не показалось, — выразительно произнес он.

Мой ответ опередили слова Дарова:

— Боюсь, что это я повинен в плохом самочувствии моей попутчицы, владыка.

— Забавно, — Ар'рцелиус по-прежнему смотрел только на меня, а его жена вдруг вскинула голову.

Это жест не остался не замеченным. «Я спасу тебя, матушка!» — мысленно пообещала ей я, а вслух молвила, ядовито улыбнувшись Эферону:

— Мы обсудим наш с вами спор, господин Даров, сразу, как вернемся домой.

— Какой именно спор, милая Снежа? — донельзя иронично полюбопытствовал он, намекая на утренний разговор.

— О том, кем вы являетесь на самом деле, глава Совета!

— Всенепременно! — громко сообщил он и одними губами, только для меня, прибавил. — Ягодка…

Пропустила это мимо ушей и демонстративно повернулась к Райту. Парень спокойно ел свой завтрак, ни на кого не обращая внимания. Пришлось и мне вернуться к содержимому своего блюда.

Поднимаясь из-за стола, владыка промолвил:

— Дорогие гости, предлагаю вам прогуляться по городу, а с тобой, Рон, мы продолжим наш вчерашний разговор, который ты так неожиданно прервал!

Даров согласно кивнул и поглядел на нас с Ладовым:

— Отдыхайте пока, а вечером нас поднимут наверх.

Мы с Райтом единодушно и равнодушно покивали. По Асодару мне прогуливаться было совсем ни к чему, поэтому я упросила Эдгрейву показать мне дворец. С нами отправился молодой огневик, а также два мужа демоницы.

Резиденция владыки Подземья была просто огромной. Я потеряла счет всем этим петляющим коридорам, просторным залам, богато украшенным гостевым покоям, крытым галереям, множеству переходов, винтовых лестниц с ажурными позолоченными перилами. Кругом сверкала мрачная роскошь и пугающее людской взор великолепие. Незаметно от остальных я призвала воздушную стихию и попросила ее указать мне проход к покоям владычицы. Никем не видимый воздух плавно потек по укромным уголкам твердыни тьмы, а уже через полчаса он вернулся и сообщил мне нужные сведения.

Сославшись на усталость, я попросила Эдгрейву проводить меня до опочивальни. Демоница нахмурилась, но просьбу исполнила. Только у самых дверей лара остановила меня и прозорливо поинтересовалась:

— Снеженика, ты чего задумала?

— Я? — вполне искренне удивилась.

— Мы чувствуем людей, и я ощущаю твое сумасшедшее сердцебиение и взволнованное дыхание!

— Это все от того, что я злюсь на Рона, — быстро сочинила я.

Эдгрейва не сводила с меня испытующего взора, который я выдержала, попрощалась с демоницей и вошла в комнату.

Здесь, прежде всего, перевела дыхание. Внезапный стук в дверь заставил меня подпрыгнуть, сердце готово было выскочить из груди, а волновалась я так последний раз пятнадцать лет назад во время поступления в Высшую Ведическую Школу.

Чуть приоткрыла дверь и показательно зевнула. На пороге обнаружился Райт, нервно переминающийся с ноги на ногу. Вопросительно взглянула на него:

— Что-то произошло?

— Э… нет. Я просто поговорить с тобой хотел. Можно?

Разочарованно простонала, разумеется, мысленно и пригласила парня пройти внутрь комнаты. Ладов пару раз обошел вокруг ковра, устроился в кресле у камина и выдал:

— Что ты собираешься делать с Даровым?

Обескураженно нахмурилась:

— Собираюсь для начала посовещаться с тетушкой… — прищурилась. — Погоди-ка! Ты когда понял, что Даров маг?

— Сразу…

— И ты молчал?!

— Огневики своих не выдают!

— И теперь ты волнуешься за судьбу соотечественника?

Райт бросил на меня мимолетный взгляд, значения которому я определить не смогла. Вроде бы меня пожалели, а вроде и нет.

— Ма-аг! — угрожающе протянула я.

Он вскочил и опять пробежался вокруг ковра.

— Райт! — поймала парня за руку и пытливо всмотрелась в его зеленые глаза.

Огневик раздраженно притопнул ногой, подарил мне угрюмый взгляд и как-то неопределенно ответил:

— Это только мои подозрения… причем основанные лишь на… — он умолк и с досадой прикусил губу.

— На чем? — теперь мной овладело любопытство.

— На простой игре слов, — нехотя признался блондин, и я озадаченно покосилась на него.

— Ай! — еще больше разнервничался он. — Глупости все это!

— Ра-айт! — возопила я.

— Глупости, — повторил маг убежденно и повернулся к двери. — Пойду я!

У порога он оглянулся и уверенно высказался:

— Даров к тебе неравнодушен! — подумал секунду и загадочно закончил. — Воспользуйся этим и не упускай свой шанс! Вдруг это все изменит!

— Ра-йт! — требовательно крикнула я, но маг уже сбежал, прикрыв за собой дверь.

— Ладно! — вслух сказала сама себе и занялась более важной проблемой.

Пара глубоких вдохов, дабы унять взволнованное дыхание, взмах руками, и серая невзрачная мышка побежала по малиновому ковру. Мышиные норки были и во дворце владыки Подземья.

Мне на помощь пришла воздушная стихия. Лаз оказался узким, пыльным и сплошь затянутым паутиной, а еще он изгибался и вел в темные тупики, заполненные шелестящими звуками и неприятными запахами.

Маленькие мышиные лапки с коготками резво бежали по холодным камням. Воздушная стихия вела меня, не позволяя заплутать во тьме.

Очередной поворот, короткая перебежка, и я влетела в освещенную многочисленными свечами комнату. Матушка обнаружилась перед зеркалом, а две лары расчесывали ее великолепные шелковистые волосы. Если бы мыши умели плакать, то я бы сейчас всплакнула. Маменька, как же я скучала по тебе!

— Госпожа, вы превосходно выглядите! Ваш супруг сегодня не устоит во время обряда! — льстиво проговорила одна из демониц.

— Буду в это верить! — несколько надменно отозвалась та, которую еще три года назад звали не Зиалея, а Мильяра.

Я прошмыгнула и спряталась за большой напольной вазой, стоящей в самом углу. В ней находились какие-то серые цветы на черном, словно закопченном, стебле.

Принялась усердно молить богиню о помощи, но потом вспомнила, что в Подземье властвовал совершенно другой, неведомый мне, бог.

Негромкий стук в дверь, и в комнату вошли двое мужчин. Демоницы склонились в нижайшем поклоне. Обоих пришедших я знала, но что поразило меня больше всего, так это выражение неописуемого восторга и беспредельной нежности, возникшее на лице матушки, как только она взглянула на высшего демона. Я настолько опешила, что забылась и высунула мышиную мордочку из-за вазы.

Ар'рцелиус громким щелчком пальцев отправил прислужниц прочь. Как гром среди ясного неба прозвучали для меня его последующие слова:

— Любовь моя, закрой глаза, потому что я знаю, как сильно ты боишься мышей.

Сердце тревожно застучало в моей груди, и я юркнула обратно за спасительную вазу, успев расслышать ласковый голос маменьки:

— Милый, мышей я, и вправду, боюсь, но прошу тебя, сделай все быстро, ибо мне жаль бедного зверька.

Крик замер на моих губах, я попятилась к самой стене.

— Рон! — повелительный возглас Ар'рцелиуса.

И задумчивый ответ мага:

— Предлагаешь испепелить без суда и следствия?

Тонкие лапки затряслись, острые зубки начали выбивать нервную дробь, и маленький зверек храбро сиганул прочь, надеясь на очередную милость богини.

Краем глаза мне удалось заметить, что за мной следом скакнул огромный черный кот. Передо мной то и дело мелькали молнии, но я упрямо мчалась к спасительной норке.

Все же мне повезло, я успела заскочить в узкий лаз, только порыв воздуха сообщил мне, что кот едва не схватил мышь своей когтистой лапой.

Как ветер я пролетела по темному, пыльному лазу, ведомая одной из стихий. Вбежала в свою комнату и принялась лихорадочно снимать с себя грязное платье. Как назло в дверь тут же постучали. Платье было пинком откинуто под кровать. «Воздух, миленький. Помоги мне еще раз!» — мысленно взмолилась я, покусывая губы, чтобы они выглядели припухшими, словно ото сна.

Воздух сдул с моих волос паутину и пыль, растрепал, как нужно, пепельные прядки.

Стук усилился — в дверь громыхало минимум два кулака. Я залезла под одеяло, укутавшись в него по самую макушку, втайне надеясь, что пришедшие, кем бы они ни были, решат, будто гостья спит, и уйдут. Хотя этот грохот мог бы поднять и мертвого!

Миг и в комнате заискрил, завибрировал воздух, являя моему испуганному взору разъяренного и несколько изменившегося (не в лучшую сторону) владыку, протягивающего ко мне чешуйчатые когтистые руки.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я скатилась с противоположной стороны кровати, ухитрившись стянуть за собой и одеяло, прикрывая им свое полуобнаженное тело.

Высший демон в мгновение ока материализовался около меня и угрожающе прошипел:

— Глупос-сти вс-сегда накас-зуемы, ведунья!

Я всерьез решила, что больше никогда не увижу белый свет, глядя в клубящуюся тьму его глаз, изредка разрываемую огненными клинками миниатюрных молний. Зажмурилась, готовясь к смерти, но воздух вновь завибрировал, заставляя меня распахнуть очи и в изумлении узреть вставшего между мной и Ар'рцелиусом слегка изменившегося Рона.

Оторопело моргая, я приметила шипы на его плечах и локтях, а также полоски чешуи, обрамляющей тыльные стороны рук, виски и части щек.

— Уйди! — прорычал владыка Подземья.

Даров рыкнул ему в ответ что-то на незнакомом мне языке. Слова эти оказали на высшего демона прямо-таки волшебное действие. Он остолбенел и недоверчиво что-то переспросил мага все на той же непонятной мне речи.

Казалось, что воздух вокруг воинственно настроенных мужчин так сильно раскалился — еще вот-вот загорится.

Они рычали что-то на незнакомом языке, а я сидела на полу совершенно растерянная, только все крепче прижимала одело к своему телу.

Наконец, владыка сделал шаг назад, а Рон, не оборачиваясь, протянул мне руку с отросшими светлыми когтями, которую я незамедлительно приняла.

Поднялась на ноги и тотчас спряталась за широкую спину изменившегося огневика.

— Ведунья, — Ар'рцелиус сверлил меня тяжелым взглядом, — вы знали мою жену в ее наземной жизни?

Я смотрела в пугающие глаза принявшего второй облик демона и, подумав, кивнула, все еще цепляясь за сильную руку Эферона.

— Кем была Зиалея для вас? — темные глаза со вспышками молний стремились проникнуть в самую суть моей души.

— Ее имя Мильяра! — гордо вскинула подбородок, показывая, что сдаваться я не собираюсь.

Даров с силой сжал мои пальцы своей рукой, как бы предупреждая.

— Кем была Зиалея для вас? — очи высшего демона вытянулись к вискам, и в их глубине разгорелся настоящий пожар.

Мой защитник напрягся еще больше. Выглядывая из-за его плеча и не отводя яростного взора от владыки Подземья, я призналась:

— Мильяра моя матушка!

Эферон быстро оглянулся на меня, а Ар'рцелиус опасно сжал руки в кулаки. Длинные острые когти насквозь прошли через демоническую плоть, и с рук закапали капли темной крови.

— Она моя жена! — сквозь стиснутые зубы сообщил подземец.

— И моя матушка! — рискованно напомнила я.

Грозный рык Ар'рцелиуса прокатился по комнате, и Даров ответил ему, одновременно заключая меня в свои объятия. Огонь окутал нас, сжигая одеяло, за которое я все еще держалась, но не травмируя меня саму. Жар охватил все мое тело, защищая от чего-то более страшного, бьющегося в огненный щит с глухим звуком.

Я, дрожа каждой клеточкой, сильнее прижалась к Дарову, спрятала лицо на его груди, ощущая властные руки, впечатывающие меня в разгоряченное мужское тело.

Когда Эферон разжал объятия и отступил, я ощутила холод и обхватила свои плечи руками, недоуменно осматриваясь. Мы очутились в комнате, довольно просторной, оформленной все в том же черно-красном стиле.

— Надень! — мне бросили мужскую сорочку, и я послушно просунула руки в длинные и широкие рукава.

Дождавшись, когда я прикрою наготу, Рон порывисто схватил меня за плечи и прокричал:

— Что ты творишь?

— Она моя матушка! — громко сказала я.

— Снеж-ш-ш-жа! Ты почему мне об этом не рассказала?

— И что бы ты сделал? — яростно вопросила я.

— Да уж точно не позволил бы тебе пробраться в комнату владычицы! Ты хоть понимаешь, что в этом дворце и мыши необычные?! — опять закричал на меня мужчина. — Соображаешь, как тебе повезло, что я зашел в комнату вместе с Ар'рцелиусом?!

— Ведьмам часто везет!

— Снеж-ш-ш-жа! Не зли меня! — острые когти впились в мои плечи, причиняя боль.

Слегка поморщилась, и Даров тут же меня отпустил, несколько раз глубоко вдохнул и принял свой обычный облик.

— Почему ты не рассказала мне о своей матушке? — полюбопытствовал он.

— Ты мне тоже о многом не рассказывал! Я и не ведала о твоем втором даре! — вспылила я.

— Что ты хочешь услышать? — как-то устало осведомился Рон. — То, что моей матушкой была демоница? Да! Меня родила лара от огневика, когда-то провалившегося в Подземье!

— И почему с твоим мнением считается владыка? — не успокоилась я.

— Еще вопросы будут? — с ехидством спросил глава Ведического Совета.

— Будут! — сурово подтвердила я, а он, подарив мне кривую усмешку, отвернулся и направился к двери.

— Снежа, — не оглядываясь, молвил Рон, — из этой комнаты ни ногой! Я приду и лично отведу тебя, куда нужно! Уяснила?

Я задохнулась от возмущения и выпалила:

— Да иди ты со своими приказами к… к Дарэфу лысому!

Собеседник мой запнулся о край ковра, замер на половине пути, медленно повернулся, и я увидела на его лице искреннее недоумение.

— Почему к лысому? — озадаченно спросил Рон.

Я решила, что он попросту надумал отвлечь меня, поэтому разгневанно поведала:

— Да потому, что Дарэф жил двести лет и за это время успел состариться! Его лицо избороздили морщины, тело одрябло, а все волосы на голове выпали!

Эферон бросил на меня странный, задумчивый и даже какой-то обиженный взгляд, моргнул, невесело ухмыльнулся и изрек:

— Еще раз повторю: сиди и жди меня! Уяснила?

— Куда же я уйду в твоей сорочке!? — пробормотала я.

Он удовлетворенно кивнул и вышел за дверь. Спустя мгновение я с изумлением увидела, что ее запечатали снаружи.

— Просто чудесно! — негодующе молвила я в пустоту.

От нечего делать забралась с ногами на подоконник и через окно стала глядеть на расстилающийся внизу город, и днем, и ночью залитый светом красного кристалла.

Спустя час, когда я уже совсем извелась, мучаясь от неизвестности, в комнату вернулся Даров со свертком в руках, а следом за ним прошли две незнакомые мне демоницы.

— Собирайся! — сухо повелел он, больше ничего не объяснил и вышел обратно в коридор.

Демоницы попросили меня пройти в ванную, а я отрешенно промолвила:

— Ну, и куда мы с ним пойдем?

— Ваш кавалер сам все вам объяснит, — любезно ответила мне лара с аккуратными витыми рожками на голове.

Смирилась с неизбежным и исполнила просьбу демониц.

Даров вернулся в комнату, когда лары делали мне прическу. Ни слова не говоря, огневик скрылся в ванной. Впрочем, вышел он оттуда довольно быстро, одетый только в узкие брюки. В черных волосах мужчины поблескивали водяные капли, точно бусины. Ничуть не стесняясь, демониц, бесстыдно разглядывающих его великолепное тело, Рон стал сушить волосы с помощью магии.

Я с нескрываемым недовольством посмотрела на это зрелище и спросила:

— Ну, и когда мы вернемся в Омбрию?

— Сегодня! — последовал короткий ответ.

Я поднялась на ноги и продолжила расспросы, указывая на просторное платье белого цвета, в которое меня облачили.

Эферон бросил на лар беглый требовательный взгляд, и они поспешили откланяться. Я все это время вопросительно смотрела на мага.

— Снежа, — он с серьезным видом обратился ко мне, — Ар'рцелиус пригласил нас на один обряд, дабы ты смогла убедиться в том, что твоя матушка счастлива здесь.

— Что-о? — мне показалось, я ослышалась. — Да, как он…

— Снежа, — Рон подошел ближе, взял мои руки в свои и внимательно заглянул в глаза. — То, что Ар делает тебе шаг навстречу, говорит о многом.

— И я теперь должна возрадоваться? — истерично поинтересовалась я.

— Ягодка, я прошу тебя спокойно посмотреть на этот обряд. Я знаю, ты сможешь это пережить! — Даров не сводил проникновенного взора с моего лица, и я кивнула, загоняя глубоко внутрь себя все чувства и эмоции.

Эферон отошел и взял со стола шкатулку, чем-то похожую на ту, с краской для губ внутри, что подарила мне Эдгрейва. Я почти угадала, только краска здесь была темной, и маг стал рисовать ей на своем теле загадочные руны, складывающиеся в определенный узор.

Я следила за этим действом со все возрастающим интересом, стараясь пока не думать о том, что мне предстоит увидеть. Даров, не прерывая своего занятия, вскользь пояснил:

— Я буду помогать Ар'рцелиусу, а ты останешься сторонним наблюдателем. Прими смиренно и то, что на тебя наденут цепи. Ару так будет спокойнее.

— Спокойнее, значит, ему будет? — у меня все заклокотало внутри от едва сдерживаемого гнева.

Рон поднял голову и произнес:

— Помни, что обидеть тебя я никому не позволю!

Мне отчаянно захотелось поверить этому мужчине, но разум мой тотчас взбунтовался, мол, это же маг, да еще и рожденный демоницей!

— Снежа! — повелительный взгляд прямо в мои глаза.

— Моя смерть будет на твоей совести! — холодно оповестила я.

Он только покачал головой в ответ. Спустя непродолжительное время мы переместились в подземный зал. Я на секунду отвлеклась, ибо передвигаться подобным образом было для меня непривычно. Более того, никто из моих знакомых не владел пространственной магией. До сего момента я считала, что знания эти безвозвратно утеряны за столетия войны между магами и ведьмами.

«Хотя, — напомнила я сама себе, — мы находимся в Подземьи, а Даров, как оказалось, полудемон. И сколько еще тайн хранит этот мужчина?!»

Зал привлек мое внимание, ибо ничего подобного я раньше не видела. Совершенно круглое помещение без единого окошка. Высокие колонны поддерживают балкон, замыкающий вокруг зала кольцо. Между колоннами прямо на испещренном рунами полу стояли многочисленные свечи. В центре рисунка была изображена восьмиконечная звезда, выложенная рубинами, от того и кажущаяся кровавой.

С балкона в зал спускалось две узкие лестницы без перил. Едва я обернулась, как увидела за своей спиной парочку духов противоречия, облаченных в черных доспехи. Один из них держал в руках золотые цепи, на концах которых располагались изящные кандалы. Я отпрянула, тогда Эферон промолвил:

— Я сделаю это сам!

Он взял оковы и подошел ко мне, тихо, но убежденно произнося:

— Снежа, если ты сейчас уйдешь, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, — мужчина протянул мне цепи.

Безропотно подала дрожащие руки, и золотые браслеты сомкнулись вокруг моих запястий. Сами цепи подняли оба демона, всем своим видом показывая, что до последнего станут удерживать хрупкую меня на месте, не позволяя сдвинуться ни на шаг.

Рон порывисто коснулся моих губ слегка ощутимым поцелуем, тут же отступил и решительным шагом стал спускаться в зал. Через минуту к нему присоединились четыре высших демона. Все, как на подбор, высокие широкоплечие, огненноволосые и полуобнаженные. Вся четверка кивнула Дарову, а самый старший подошел к одной из колонн. На ней висел золотой круг, по которому демон ударил палицей с крупным черным навершием.

По залу прокатилась громкая звуковая волна, пламя свечей взвилось в воздух, и из пустоты показался владыка.

Все мужчины, стоящие внизу, были обнажены по пояс и их рельефные тела покрывали рунные рисунки. Ар'рцелиус на этом не остановился, он взял в руки длинный тонкий кинжал и взглядом указал на него Рону. Маг подошел, совершенно невозмутимо принял оружие и стал медленно рисовать им узоры на груди демона. Очередной удар по золотому кругу, и двери за моей спиной распахнулись. В них прошла моя матушка, одетая, если это можно было так назвать, только в рубиновый пояс, камни которого чуть поблескивали в неярком свете свечей. Я слегка дернулась ей навстречу, цепи звякнули, не позволяя мне сойти с места.

Моя изрядно помолодевшая родительница с торжественным видом спустилась в зал. Глядела она только на своего супруга, ничуть не стесняясь окружающих ее мужчин. Я вцепилась в перила так крепко, что костяшки пальцев заболели. Бывшая ведьма, тем временем, с совершенно безмятежным выражением лица опустилась в самый центр звезды и прикрыла глаза.

Все шесть мужчин встали вокруг нее на колени, в их руках блеснули длинные кинжалы. Я насторожилась. Первым подошел к лежащей женщине тот демон, что подавал сигнал. Он взмахнул клинком, рисуя на матушкиной коже кровавые руны. Крик замер на моих губах, и я рванулась родительнице на помощь. Оковы вновь мелодично звякнули, духи противоречия, держащие мои цепи, даже не шелохнулись. Я упала на перила балкона и ударилась о них. Демоны внизу продолжали «украшать» тело моей маменьки. Даров тоже успел в этом поучаствовать. К горлу подступила тошнота, и в этот момент я возненавидела их всех, особенно огневика. Последним подошел к моей матушке Ар'рцелиус, замахнулся кинжалом и… я дико заорала, потому что оружие вонзилось в самое сердце маменьки. Разрыдалась, пытаясь сорвать оковы, но духи противоречия держали крепко. Боль в запястьях ударила по нервам, и я осела на пол. Один из моих сторожей поднял меня на ноги и молча указал вниз.

Сквозь слезы я сумела разглядеть, как владыка льет что-то в хладные уста моей матушки. Пугающее мгновение и тело родительницы дернулось… раз… другой… третий. Ар'рцелиус сжал руки в кулаки, и два его брата встали рядом, удерживая владыку за плечи.

Глядя на эту картину, я поняла, что высший демон сейчас страдает, так же как и я, с тревогой следя за ритуалом. Тело моей родительницы начало стремительно меняться. Кровавые узоры исчезли, раны от них затянулись, кожа стала смуглее, и кое-где на ней проступила зеленая чешуя. В самом конце голову украсили небольшие рожки.

Я уже не плакала, с ужасом рассматривая то, во что превращалась моя матушка. И вот лара открыла глаза, и в это краткое мгновение наши взоры встретились. Теперь очи матушки сияли алым светом. Я судорожно встрепенулась, и боль в запястьях тотчас же напомнила о себе.

Матушка или та, что когда-то была ею, поднялась в полный рост, не отводя взора от моего лица. Протянула руки, сделала шаг, а я, словно приросла к полу. И в этот же миг послышался стон Ар'рцелиуса:

— Любимая, не уходи…

Измененная ведьма оглянулась на супруга, потом снова посмотрела на меня. Ее уста шепнули:

— Я его люблю…

Я до крови прикусила губу, молясь, чтобы боль отрезвила меня, разбудила от страшного сна, в душе понимая, что все это происходит наяву.

— Отпусти, — владыка Подземья тоже взглянул на меня, и я сдалась. Со слезами на глазах проговорила:

— Иди… к нему… мама…

Она кивнула, отвернулась, а Ар'рцелиус поспешил к ней и заключил в свои объятия, пряча от всего мира. Она доверчиво прильнула к его плечу, и они оба пропали.

Я смотрела на искрящуюся дымку, оставшуюся в воздухе, беззвучно плакала, навсегда прощаясь с одной из двух самых любимых мною женщин.

Медленно села на пол, прислонилась спиной к балконным перилам и закрыла лицо ладонями.

Мои стражи что-то говорили, но я их не слышала, чувствуя себя маленькой, брошенной всеми, глубоко несчастной девочкой.

А потом пришел Рон. Он, бережно отведя мои руки от лица, неуловимым движением сорвал с них оковы. Нахмурился, всматриваясь в кровоточащие раны, и внезапно прильнул к одному из запястий губами, бережно целуя и слизывая кровь. Как-то отрешенно поняла, что мои раны быстро затянулись.

Закончив с руками, маг прикоснулся к моим губам, видно, и их я сильно искусала. Его поцелуй был нежным, трепетным, воздушным.

Укутав в плащ, мужчина поднял мое безвольное тело на руки и понес куда-то. Сил сопротивляться ему у меня не было. Так мы и вышли из дворца.

У подножия лестницы стоял Райт вместе со Всполохом. Увидев мое зареванное лицо, Ладов поджал губы и бросил на моего сопровождающего убийственный взгляд, который Рон откровенно проигнорировал.

В паланкине, цепляясь за Эферона, я осознала, как приятно оказывается, когда ласковые и сильные мужские руки нежно обнимают тебя, скрывая от всех и согревая свои теплом. Жаркие губы шепчут на ушко слова утешения, поминутно целуя заплаканное лицо, а тихий шепот убаюкивает. Так я и уснула в кольце крепких рук самого загадочного мужчины в моей жизни.

Глава 8,

об опрометчивой договоренности

Нельзя подписать договор с Бездной и надеяться выиграть — выигрыш неминуемо обернется проигрышем.

Генри Лайон Олди «Сумерки мира»

Проснувшись, обнаружила себя лежащей в кровати на мягких пуховых перинах. Подняла голову с вышитой подушки и с изумлением поняла, что ночевала я в доме тетушки Алтеи.

Сама тетя обнаружилась на кухне. Она хлопотала у очага, в то время как ее дочь с предвкушающе блестящими глазами явно поджидала меня, изнывая от скуки.

Едва я вошла, Веснушка вскочила со стула и бросилась ко мне:

— Ягодка! Рассказывай!

— Займись делом, вертихвостка! — строго повелела ей маменька и с укоризной поглядела на меня.

Ани, поджав губы и недовольно ворча себе под нос, скрылась в коридоре.

Тетушка поставила передо мной кружку, над которой вился ароматный дымок, села напротив и тихо потребовала:

— Рассказывай!

Я отпила терпкий взвар, глубоко вдохнула и сперва спросила:

— А что тебе рассказал Даров?

— Только то, что вы побывали в Подземье.

— М-м-м?

— Ягодка, что у тебя с ним? — проницательно глядя на меня, поинтересовалась тетя.

— Ничего! — я мотнула головой, прогоняя непрошенное видение того, как Рон склонился над телом моей матушки, рисуя на нем кровавые узоры.

Алтея не сводила с меня внимательного взора, и я, медленно попивая взвар, поведала ей обо всем.

Тетушка поднялась на ноги, помешала кипящее в кастрюльке варево, попробовала его, о чем-то поразмыслила и вернулась к столу.

— Что? — я наклонилась к ней.

Кивнув в пустоту, Алтея изрекла:

— Ягодка, то, что я тебе сейчас расскажу, понять сложно, но ты попробуй…

Я отодвинула от себя кружку и пристально воззрилась на тетю. Шепотом она начала свое повествование:

— Все это началось очень давно… тебя еще и на свете не было, а я была совсем девчонкой. Матушка твоя в ту пору только расцветала, и вот именно тогда ей и стали сниться диковинные сны, в которых властвовал только один мужчина. Маменька наша, твоя бабушка, сразу спохватилась, да постаралась все разузнать про эти видения. Только полученные сведения никого из нас не обрадовали.

— Дай угадаю, — прервала я, — матушке снился Ар'рцелиус?

— Он самый, — со вздохом поведала мне Алтея. — И Мильяра влюбилась в него с первого взгляда. Сильный, высокий, необычный — он просто не мог не понравиться юной неискушенной ведьмочке! Что глупым девичьим сердцам еще надо? — она со значением поглядела на меня.

— Да, — согласилась я, — владыка Подземья весьма яркий мужчина, но что случилось дальше?

— Ты хочешь знать, как развивались их отношения? А я тебе сейчас это расскажу… Ар'рцелиус, сменив облик, высшие демоны умеют прикидываться людьми, познакомился с Мильярой, очаровал ее, а уж потом и открылся…

— И? — я тронула задумавшуюся тетушку за рукав.

— И, как ты понимаешь, он стал первым мужчиной моей сестры…

— Неужели? — взвилась я.

— Да. Это случилось еще до того, как Мильяра окончила Высшую Ведическую Школу…

— Тогда как…

— Все было сделано тайно. Только я одна знала, к кому темными вечерами бегает моя сестрица. Матушка наша тем временем усиленно подбирала Хранителя для своей старшей дочери. Разумеется, Мильяра сопротивлялась, отвергая одного знакомого ведьмака за другим!

— Бабушка настаивала на своем?

— Да. И однажды ночью она совершила то, что посчитала нужным. Опоила Мильяру и пригласила в гости Таура Пескова, — мне вновь был подарен пронзительный взгляд.

— А где в это время был Ар'рцелиус? — я уже догадалась, о чем мне сейчас расскажут.

— Кто же его, окаянного, знает, где он пропадал! — ожесточенно откликнулась Алтея. — Явился утречком и увидел раскинувшуюся перед ним картину во всей красе! Со злости едва дом не спалил, да батюшку твоего едва не убил… только покалечил знатно!

— А я всегда считала, что это был маг…

— Если бы… матушка твоя рыдала, но демон ушел, не сказав ей ни слова на прощание… Мильяра лила слезы целую неделю. Матушка наша места себе не находила, а потом мы узнали о беременности моей сестры, — тетя вновь умолкла, а моей душе поселилось гнетущее чувство, ибо догадка превратилась в уверенность.

Тьма окутала меня, но тетушка этого не заметила и продолжила свой рассказ:

— Батюшка твой, узнав об этой новости, обрадовался, ухаживать стал за Мильярой. Она и оттаяла, занялась заботами о будущей дочке. Дом они вдвоем выбирали, жить вместе собирались, пока в один из вечеров не явился Ар'рцелиус, да не позвал Мильяру с собой.

— Даже беременную? — я становилась все более и более мрачной.

— Да. Ребенка, тебя, он предлагал отдать Тауру после рождения.

— И матушка согласилась? — сердце в груди подпрыгнуло, когда Алтея кивнула, а после дополнила:

— Только Таур воспротивился, да условие поставил, мол, пусть Мильяра до родов в Озерном останется. Дескать, вредно будущей малышке пребывание в темном Подземьи!

— Ясно… — внутри меня, будто умерло что-то солнечное, важное, но Алтея все не останавливалась:

— Так они и жили, фактически втроем, пока ты не появилась на свет. Увидев тебя, Мильяра поняла, что не сумеет оставить свое дитя. Но Ар'рцелиус был готов и тебя забрать…

— Неслыханная демонская щедрость! — меня покоробило от подобной перспективы.

— Это любовь, девочка! Только твой батюшка снова дал демону отпор, даже на поединок его вызвал!

— Глупость несусветная!

— Вот и Мильяра так рассудила, да и осталась с Тауром, а демона прогнала.

— И он дождался своего часа! — с ненавистью проговорила я.

— Не гневайся…

— Как мне не гневаться?! Всю жизнь мне твердили одно, и только теперь я узнаю, что все это было ложью! Я считала себя желанным ребенком, а оказалось, что мое рождение явилось помехой на пути к материнскому счастью!

— Мильяра тебя любила! — убежденно рявкнула на меня Алтея.

Мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть свое истинное отношение ко всему услышанному.

— Не гневайся, — уже более мягко повторила тетушка, — Мильяра честно исполнила долг по отношению к тебе, всегда заботясь и любя свое дитя. Думаю, что так бы продолжалось и по сей день, если бы она случайно не провалилась в Подземье!

— Это всего лишь твои предположения, тетя!

— Бой, тот самый, в котором, как мы считали, погибла Мильяра, случился в последний год войны. Кто знает, что придумали маги? Мне говорили, будто от поля, где все происходило, осталась только выжженная яма.

— Она даже не узнала меня в начале! — обличающе сообщила я.

— Это не ее вина… видишь ли, когда демон делиться своей искрой…

— Мне все равно! Матушка счастлива, долг свой она выполнила, так что мне теперь все равно! — прокричала я.

На мои вопли в кухню прибежала Веснушка.

— Вы чего так шумите? — изумилась она.

Я отошла к окну, за которым шел проливной дождь. Вода стекала по стеклу, не позволяя рассмотреть сад в деталях.

В моей душе царило смятение, хотелось обдумать все в спокойной обстановке, все разложить по полочкам, осмыслить и попытаться понять матушку.

Тетя прогнала Веснушку обратно в ее комнату и опять обратилась ко мне:

— Ты говоришь, Тучка переродилась и стала ларой?

— Самой настоящей. Как мне сказали, она желает подарить ребенка Ар'рцелиусу!

— Ягодка, еще раз прошу, не суди строго. Вспомни, кто тебя сюда доставил! Кому ты доверилась! Наверняка, не головой в тот момент думала!

— Доверилась я магу и полудемону в одном лице, можешь ругаться, — тихо известила я, и Алтея вскинулась, засуетилась.

Внимательно посмотрев на нее, я спросила:

— Считаешь, нужно об этом рассказать Марессе?

Тетушка все еще пребывала в оцепенении, бормоча:

— Рон? Думала же я, что не так он прост! А все оказалось сложнее, чем мне представлялось…

— Вот пойду и обо всем поведаю Марессе! — решительно заявила я, поднимаясь со стула.

— Сядь! — неожиданно велела Алтея, и я послушалась, а она озабоченно произнесла:

— Ты заметила, как Рон действует на женщин?

Я обрадованно воскликнула:

— Теперь мне понятно, почему так происходит! Он полудемон!

Тетушка выразительно взглянула на меня:

— Ощутила силу его чар?

— Даров притягателен, но не более того! — память услужливо подкинула мне видение, в котором темноволосый мужчина страстно целует голубоглазую женщину.

Помотала головой, а Алтея медленно произнесла:

— Надеюсь, что ты в него не влюбилась… — и еще тише добавила, — как это сделала Маресса…

Я вздрогнула, словно от удара, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Ясно, — изрекла тетя, — ты дочь своей матушки! Недаром Мильяра всегда за тебя переживала!

Я нахмурилась, а родственница вздохнула:

— Помни о Солнышке…

— А с чего я должна о ней позабыть? — гневно встрепенулась я.

— Нельзя тебе идти к Марессе, — Алтея ушла от ответа, — нельзя при ней чернить Рона! Ты проиграешь, а он выкрутиться!

— И что мне делать?

— Знаешь, — неторопливо молвила тетя, — мне показалось, что Рон…

— Что Рон? — подпрыгнула я. — Что еще он задумал?

— Не кипятись и не принимай слишком поспешных решений. Присмотрись к нему, а коли сумеешь разгадать его замысел, найдешь доказательства своей правоты, так и будет у тебя преимущество. В таком случае и к Гильде Полыньиной за помощью можно обращаться. А пока лучше выждать, притвориться, понять…

В двери постучали, и тетушка встала со словами:

— Я никого не жду… наверно, это к Веснушке!

Сама кузина уже подбегала к двери, ее недовольное ворчание навело меня на определенные мысли о вошедшем. Спустя минуту в кухню заявился Райт.

— Чем обязаны вашему визиту, молодой человек? — поинтересовалась у него Алтея.

— Мне велено Снеженику забрать и к Дарову доставить, — отрапортовал Ладов.

— Присаживайся, — тетушка указала ему на стул, а Веснушка показательно расположилась рядом, давая знать, что будет пристально следить за парнем.

Райт также демонстративно подмигнул ей. «Дети», — подумалось мне.

Пока мы с Ладовым добирались до оставленного за калиткой ящера, я ловила на себе косые взгляды огневика.

— Во мне что-то изменилось за прошедшую ночь?

— Ты вчера чудно себя вела, вот мне и стало интересно, что с тобой сделал Даров!

— Ничего он со мной не делал! — не слишком вежливо буркнула я.

— А мне вот показалось…

— Тебя видения одолели? — огрызнулась я.

— Ого! — притворно удивился огневик. — Госпожа Колючкина выпустила свои шипы?

— Послушай, маг, я же не интересуюсь твоей личной жизнью!

— А ты поинтересуйся, я противиться не стану! — дерзко ответил Ладов.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — попросила я. — Меня велено доставить одну или вместе с другими ведьмами? И куда мы полетим?

— Вредная ты, ведьмочка! — притворно тяжело вздохнул Райт. — Хочу поговорить с тобой по душам, подружиться, а ты все никак не желаешь общаться со мной!

— Я с тобой общаюсь! — отрезала. — Мы же сейчас не молчим! Это ты не желаешь отвечать на мои вопросы!

— Ладно-ладно! — он примирительно поднял руки над головой. — Клеверову доставит Ацур, я его об этом попросил, а Лийту никуда не нужно везти, потому что мы отправляемся в дом князя Омбрьского!

— Зачем?

— Даров не поделился со мной своими замыслами, — парень нахмурился.

— Не одобряешь действий своего соотечественника? — подивилась я, занося ногу, чтобы забраться на спину ящера.

Райт подсадил меня, ничего не отвечая, лишь ухмыльнулся в своей манере и отправился на свое место.

Его поведение меня привело в замешательство, и я сделала в уме отметку — разузнать обо всем позднее.

До особняка Великого князя мы долетели быстро. Ладов остался на улице со своим ящером. Подходя к воротам, я увидела, что к ним подлетает еще один зверь с паланкином на спине. Правил ящером Ацур, и я догадалась, что это прибыла Ветла.

Медленно вошла в ворота. Все деревья в саду по краям подъездной аллеи уже сменили свои зеленые наряды, облачившись в яркие осенние платья: золотисто-желтые и багряные. Скупые лучи солнца, изредка выглядывающие из-за туч, высвечивали живописный лиственный ковер, шуршащий на земле. Ветерок поднимал с земли отдельные листочки, кружил их в ведомом ему одному вальсе под особую осеннюю мелодию, в которой уже слышались льдистые ноты приближающейся зимы.

— Снеженика! — окликнули меня, я остановилась, и меня быстрыми шагами догнала Ветла.

— Сияющего утра! — поздоровалась с ней я.

— И тебе всего доброго, — ответила Клеверова. — Ты где пропадала два прошедших дня? Мы с Лийтой искали и тебя, и твоего огневика!

— Мы в Подземье провалились!

— А-а-а… теперь понятно, для чего нас всех собрал здесь Даров! Он уже знает об этом происшествии?

— Он был с нами, — я решила не утаивать от приятельницы эту новость.

Синие глаза Ветлы удивленно распахнулись, и я поторопилась сообщить ей, дабы ведьма не напридумывала себе невесть чего:

— Мы проверяли, не осталось ли в «Серых горках» упырей!

Клеверова чуть заметно кивнула, и мы стали подниматься на каменное крыльцо с сидящими по его краям статуями, изображающими двух насторожившихся волкодавов.

Слуга уже ожидал нас у входной двери и сразу же пригласил проследовать за ним в кабинет его хозяина.

По пути Ветла вопросительно шепнула мне:

— Упыри в деревне остались?

— Угу! Один. Убив которого, я и провалилась в Подземье.

Клеверова нахмурилась:

— То есть на нас уже началась охота?

— Возможно, — скупо откликнулась я, а слуга распахнул перед нами тяжелую дверь из резного дуба.

Кабинет Великого князя был большим и довольно светлым, благодаря трем высоким окнам. Мебель выглядела основательно — вся выточена из темного дерева. Книжные полки от пола до потолка, массивный стол, небольшой диван и пара кресел. Сейчас оба они оказались занятыми — в одном восседала Лийта, второе занял Эферон. Истора в комнате не наблюдалось.

— Солнечного утра, ведуньи, — Даров при нашем появлении поднялся, Лийта осталась верна себе и просто коротко кивнула.

— Что же, — Рон смерил нас с Ветлой внимательным взором, — полагаю, вы уже успели обсудить случай в «Серых горках»?

Я ответила молчаливым кивком головы, гадая, о чем он поведет разговор, и глава Совета не заставил себя ждать.

— Я ведунье Сероволкиной вкратце обрисовал всю ситуацию, а теперь хочу предупредить всех вас, чтобы вы были осторожнее и не рисковали собой понапрасну.

Меня волновал совсем другой вопрос. Я вдруг подумала, что и Рон, и Райт там, в «Серых горках», поняли, что ловушка активируется вместе с гибелью упыря. И это значило одно — маги видели подобные капканы! Вслух я ни о чем спрашивать не стала, а присела на диван, где уже расположилась Ветла.

— Все свои задания, — продолжил свою речь Эферон, — вы теперь будете согласовывать со мной, прежде чем отправляться их исполнять!

Лийта поднялась на ноги, кипя от негодования, Ветла показательно вздернула бровь, и Даров, сурово посмотрев на них обеих, напомнил:

— Таков приказ государыни Марессы.

Обе ведуньи нахмурились, но высказываться передумали. Довольно кивнув, глава Ведического Совета сказал:

— Я собрал вас здесь для того, чтобы сообщить неприятное известие. Прошлой ночью погибла очередная ведьма, — он с выражением посмотрел на нас.

Мы, быстро переглянувшись между собой, единодушно призадумались, и Ветла, на всякий случай, уточнила:

— Ведьма погибла по вине мага?

— Меч мага лежал рядом с телом ведьмы, а сам огневик обретался неподалеку.

— Подробности! — сведя светлые брови, потребовала Лийта.

— Они скоро последуют, госпожа Сероволкина. Я возьму вас с собой на место происшествия. Ищейки заканчивают осмотр, тело увезли, маг арестован, но мы с вами все равно обследуем местность, вдруг отыщется что-то стоящее!

— После ищеек? — засомневалась Лийта.

— Мой опыт подсказывает, что в жизни случается всякое, — отозвался Рон, а я вновь погрузилась в раздумья.

— Имя ведьмы известно? — деловито поинтересовалась Ветла, и Эферон сразу же ответил:

— Элья Бабочкина.

А я вздрогнула, что не ускользнуло от цепкого взгляда огневика, и он тут же полюбопытствовал:

— Снеженика, вы знали погибшую?

— Да, — с мрачным выражением на лице поведала я. — Мы водим… водили дочек в одни ясли.

Память услужливо нарисовала мне молодую женщину чуть старше меня. Веселую, очаровательную с хитринкой в зеленых глазах. Всегда такую яркую и улыбчивую.

— У Эльи осталось двое детей, — тихо дополнила я.

— Я знаю, — откликнулся Даров, — уже известно, что их заберет к себе младшая сестра Бабочкиной.

— Господин Даров, — вклинилась Ветла, — а как умерла эта ведьма?

— Ей отрубили голову, — запросто оповестил Рон.

— В таком случае я уверена, что это сделал маг! — убежденно молвила Лийта. — Именно так они предпочитали убивать ведьм во время войны!

— Что говорит сам огневик? — озадачилась Ветла.

— Ответ на ваш вопрос очевиден, госпожа Клеверова, — едко отозвался Эферон.

— А что говорят ищейки? Кому из государевых ведьм поручили расследовать это дело? — полюбопытствовала я.

— Тирне Ежкиной!

Услышав это имя, я вновь посмотрела на обеих своих приятельниц. Они кивнули, молчаливо согласившись со мной, причем на моем лице на мгновение промелькнуло кислое выражение. Эферон насторожился:

— Снеженика, вы и с этой ведьмой знакомы?

За меня ответила Лийта, лишь ненамного опередив Ветлу, которая уже открывала рот.

— Это наша бывшая одногруппница.

— Не находите, что слишком много совпадений случается в нашей жизни в последнее время? — Клеверова все-таки подала голос.

— Гм… — глубокомысленно изрек глава Ведического Совета и добавил: — Едем!

Выйдя за ворота, мы разделились: Ветла и Лийта полетели с Ацуром, а мы с Роном, по сложившейся традиции, взобрались на Всполоха.

Ящер взмыл в небеса, унося нас прочь от Омбрии. На улице опять начался мелкий надоедливый дождик, капли которого ветер нещадно бросал через открытую моей рукой шторку.

Пришлось закрыть занавеску и прикрыть глаза, дабы не беседовать с Даровым. Мне было неловко от того, что этот маг видел меня беспомощной, опустошенной, рыдающей. Хотелось поскорее забыть все, что случилось в Подземье, а особенное смятение вызывало то, что произошло между нами в ночь бала. Я чувствовала себя отвергнутой, и это вызывало во мне ярость, а еще стойкое недоумение и любопытство.

Рон, похоже, совсем не разделял моего желания просто помолчать. С определенной долей ехидства он оповестил:

— Снежа, я удивлен!

— Чем? — открыла глаза и метнула в собеседника раздраженный взгляд.

— Тем, что ты все еще не рассказала Марессе о том, какой я нехороший!

— Ты расстроился? — получилось очень иронично, как я и задумывала.

— Скорее разочаровался, — с легкой ленцой поведал Рон. — Думал, мы с тобой сойдемся в поединке!

— Для меня это будет бессмысленная и заведомо проигрышная битва. Ты самый настоящий огневик, да и полудемон к тому же, поэтому запросто выкрутишься из любой неприятной для тебя ситуации!

— Мне не лестно слышать такую характеристику своей персоны от тебя, Снежа!

— А что ты хотел услышать? — язвительно полюбопытствовала я. — Думал, ведьму можно увлечь парочкой страстных поцелуев и незавершенной близостью?

— Справедливости ради, хочется тебе напомнить, что поцелуев было гораздо больше одной пары! И мне не нравится, что ты рассматриваешь случившееся с этой точки зрения! — на его скулах напряглись желваки.

— Помнится, ты сам назвал произошедшее досадной ошибкой! — в моей душе ярким цветом полыхала обида вперемешку с разочарованием, но эту фразу я выговорила довольно спокойно.

— Ты права, Снежа! Поэтому не следует нам с тобой больше упоминать об этом! — ответил Эферон ровным тоном, и мне стало совсем непонятно, что царит в его мыслях.

— Не следует, — эхом отозвалась я, ощущая, как внутренний огонь покидает мое тело.

Рон согнул одну руку, прислонил ее к тонкой стенке паланкина и замолчал.

Я закрыла глаза, желая, чтобы этот мужчина исчез из моей жизни раз и навсегда, забрав с собой все воспоминания о своем пребывании в ней. Увлекшись своими мыслями, я вздрогнула, услышав его самоуверенный, но вместе с тем чарующий голос.

— Снежа, — молвил Даров, — раз нам не суждено встретиться в постельной битве, то давай сразимся на другом поле?

Пристально взглянула на мага, гадая, что он задумал. Рон улыбнулся этой чуть кривоватой, но такой завораживающей улыбкой.

— Ну, не верится мне, что ты так просто сдалась! Затаилась на время, собираясь с силами, выжидая удобный момент, чтобы изобличить злобного огневика и полудемона в одном лице, коварно проникнувшего в Ведический Совет. Так ведь? — он не спрашивал — он утверждал.

— Чего ты хочешь? — напрямик спросила я.

— Я все ясно изложил! — насмешливо откликнулся Эферон.

— Я не желаю участвовать в игре, правила которой мне неведомы! — объявила ему.

— А правил никаких нет, милая моя Ягодка! — мужчина показательно развел руки в стороны.

Я демонстративно фыркнула:

— Слишком громко сказано, Рон, я не ТВОЯ! — окончание фразы выделила почти по буквам.

— А жаль, — равнодушно отозвался Эферон, так что я снова не поняла, шутит он, лжет или говорит чистую правду.

Отвернулась к зашторенному оконцу, размышляя над этим каверзным предложением. Маг искушающим тоном произнес:

— Сне-е-ежа, а знаешь, что ты получишь, если выиграешь?

— Гору драгоценных? — ядовито предположила я.

— Не-ет, — он хищно улыбнулся, — ты получишь все, что захочешь! Заманчиво?

— Рон, чего ты добиваешься? Я не понимаю, что ты ждешь от меня! То ты целуешь, то отталкиваешь, то язвишь безо всякого повода, то утешаешь, а теперь вот и вовсе приглашаешь сыграть с тобой! Мы взрослые люди, господин Даров, поэтому давайте будем вести себя соответственно!

— Не умеешь ты расслабляться, Снежа! Скучно ты живешь, Ягодка! — с притворным вздохом сказал мне огневик.

— Знаешь что! — вскипела я. — Хорошо, я сыграю с тобой, только учти, что в случае моего выигрыша, ты навсегда исчезнешь из моей жизни! И более того, ты покинешь Озерный Край! Согласен?

Черные глаза неотрывно следили за мной, а на губах полудемона засияла донельзя довольная улыбка.

— Да, Снежа, я принимаю твои условия! Только я не проиграю, и в этом случае ты исполнишь одно мое желание!

— Одно? — строго переспросила я.

— Одно-единственное, — почти пропел Даров. — Соглашайся. Интересно будет нам обоим!

— Твоей матушкой была демоница-искусительница? — нахмурилась я.

— Нет. С чего ты так решила? — безразлично полюбопытствовал Рон.

— С того, что убеждать и уговаривать ты умеешь!

— Это означает «да»?

— Да! Паземка тебя загрызи! — в сердцах высказалась я.

Огневик пакостно ухмыльнулся:

— Открою тебе секрет, Снежа, паземки демонов не едят!

— А ты всего лишь полудемон! — не осталась я в долгу и взвыла: — Ну кто только мог принять тебя за ведьмака?! Ты истинный маг!

— Я умело маскируюсь! — сообщил он в ответ.

Помотала головой и уверенно произнесла:

— Я тебе не проиграю! Вот увидишь!

— Это будет интересно, Снежа! — мужчина склонил голову в издевательском поклоне.

— Тебе нужно было стать государевым шутом! — ехидно посоветовала я.

— Да мне и главой Ведического Совета неплохо живется! — маг оставил последнее слово за собой.

Едва мы приземлились, весь налет шутовства с Дарова слетел, как будто ненужная шелуха. На землю со спины ящера спрыгнул серьезный, настроенный на деловой лад, внимательный и уверенный в себе хищник, привыкший добиваться своего и властвующий над окружающими.

Мне была подана рука, которую я игнорировать не стала. Раскинула над собой «радужный зонт» и стала осматривать окрестности, прячущиеся за дождевой завесой.

Мы находились на поле, расположенном около небольшой деревеньки, крыши домов которой виднелись невдалеке.

На самом поле уже было пусто, по причине того, что на дворе стояла середина осени, и урожай был собран. Из размокшей земли торчали пожухлые остатки стеблей. Центр поля представлял собой выжженное пятно.

— Тело убитой ведьмы лежало здесь, — глава Ведического Совета указал влево, туда, где вовсю копошились ищейки.

Из сказанного я сделала вывод, что Эферон успел побывать на месте происшествия еще до встречи с нами.

— А где нашли мага? — спросила Ветла, и Даров молча указал ей в сторону деревни.

— Прятался? — поинтересовалась Лийта.

— Выпивал в местном кабачке, — пояснил Рон.

— Ищеек дожидался или… — вслух начала рассуждать я.

— Или! — уверенно ответил Эферон. — Парень утверждает, что ни в чем не виноват. Он говорит, что его пригласил на свои именины один из постоянных заказчиков, коим является местный староста.

— И всем нам известны деревенские пирушки, — понятливо промолвила я, — никто ничего не видел, никто ни о чем не ведает!

— И все кругом братья и сестры, в особенности после первой рюмки! — усмехнулась Лийта.

Ветла выглядела излишне задумчивой, и эта ведьма пронзительно взглянула на главу Совета.

— Господин Даров, — сказала она, — вы упоминали, что тело Эльи лежало там, — взмах левой рукой, — а где была голова Бабочкиной?

— Правильный вопрос, ведунья Клеверова, — одобрительно кивнул Рон, — голова, уважаемые ведьмы, нашлась в переметной суме, с которой приехал в «Лютиковы полянки» маг.

Я и две моих товарки погрузились в размышления, а Эферон прибавил:

— Меч парня лежал рядом с телом ведьмы. И какой напрашивается из всего этого вывод? — он пристально оглядел каждую из нас.

— Очевидный! — озвучила Лийта. — Огневик, прибывший в эту деревеньку по приглашению своего приятеля, случайно встретил тут ведьму, на которую давно точил зуб! Дождался ночи, вызвал Элью на поединок, о чем свидетельствует выжженное пятно на скошенном поле. Убил соперницу, а голову взял в качестве трофея, дабы похвастаться в дальнейшем перед соотечественниками!

— Погоди! — я замахала на нее руками. — Гляди лучше — поле совсем ровное, и это говорит о том, что кроме огненной другие стихии в поединке не использовались! Выходит, что Элья не сопротивлялась…

— Все верно! — твердо прервала меня Сероволкина. — Она убегала. Смотри — где пятно гари, а где нашли тело!

— Элья не стала бы убегать от какого-то мальчишки! — убежденно опровергла я. — Поверь мне, Бабочкина была смелой, опытной и очень сильной ведьмой!

— Ты настолько хорошо ее знала?! — решила продолжить спор Лийта.

— Я уже говорила, что мы водим… водили дочек в одни ясли на протяжении трех лет! Кроме этого мы постоянно пересекались в повседневной жизни и приятельствовали!

— Вот и отлично! — Эферон вклинился в наш диалог на повышенных тонах. — Снежа, в таком случае ты обязана побеседовать с младшей сестрой своей приятельницы! Будем думать, что Лопухина расскажет тебе больше, чем ищейкам! А теперь прошу всех пройти на поле, — он сделал широкий жест рукой.

— Снежа? — Ветла округлила синие глаза, а Лийта красноречиво глядя на меня, ухмыльнулась и первой из нас шагнула вслед за уходящим Даровым.

Побродив по полю с полчаса, я поняла, что здесь много нового найти не получится. Что с утра не вытоптали проспавшиеся, да потревоженные местные жители, то дотоптали государевы ищейки. Единственным, что привлекло мое внимание, оказался смазанный отпечаток подошвы мужского сапога, найденный мною почти у самого леса. Там, на кромке, была полоска вспаханной землицы. Именно на ней я узрела нечеткий след, будто кто-то убегал с поля и по пути поскользнулся. Отпечаток был совсем не похож на след от подошвы крестьянской обуви. Даров, которого я позвала, присел на корточки и долго всматривался в небольшое углубление.

— Призови стихию земли, — тихо попросил меня он.

— А ты разве не можешь это сделать? Я знаю, что духи противоречия владеют земной магией.

— Я не могу сделать это при всех, а тебе известен мой секрет, — напряженно поглядел на меня мужчина.

— Тяжело так жить, — отозвалась я и призвала стихию земли.

Сила магии показала мне неясное видение: молодой парень, ухмыляясь, бежит в лес, а прямо за ним гонится другой юноша. Одежда, вроде, похожа — ночь на дворе, не разобрать детали, да и дождь льет. Преследователь поскользнулся на мокрой земле, но устоял, лишь прокатился вперед, но беглеца упустил. Выругался и отправился восвояси. Только преследуемый далеко не отошел — фигура в темном плаще вернулась на поле.

— Парень… молодой… или два парня, — рассказала я Рону.

— Подробности! — сосредоточенно потребовал он.

Ответить ему не успела, ибо к нам подошла одна из ищеек. Небрежно кивнув мне, она обратилась к главе Ведического Совета:

— Господин Даров, это точно совершил маг! Мы в этом совершенно уверены!

— Как он ее убил? — жестко уточнил Эферон.

— Стихии показывают четко взмах меча и…

— Ясно! — хмуро перебил ее Даров, посмотрев на молодую женщину так, словно это она была виновата в данном преступлении, и широкими шагами пошел в центр поля. Ищейка недоуменно взглянула на меня:

— Чего это он? Будто не верит…

— Мужчина, — со значением отозвалась я, — ведьмак, — с тяжелым сердцем дополнила я.

— А-а-а… где ему понять, что к чему! — шепотом согласилась со мной собеседница.

Решив, что на поле мне больше делать нечего, я отправилась в деревню.

Здесь, севернее столицы, вовсю господствовала владычица осень — не любимая мною золотая, а поздняя с затяжными дождями и холодными ветрами, прибывающими к нам из Студеного Края. Трава на обочинах пожухла, явно прихваченная первыми заморозками. Деревья стояли облетевшие, а их пожелтевшие листья неприглядным ворохом лежали на земле.

Двигалась я медленно по единственной широкой улице деревеньки. По пути размышляла и корила себя за то, что не удосужилась спросить, зачем в «Лютиковы полянки» прибыла Элья. Зная эту ведьму, можно было с уверенностью говорить, что причина ее пребывания в этом месте была невероятно важной. Потом пришло осознание того, что всего лишь три дня назад мы вместе с Эльей смеялись над проделками наших дочек. А сегодня приятельница, вернее ее остывшее тело, было спешно доставлено в магическое хранилище при Центральном ведомстве государева сыска.

Сын и дочка Эльи остались круглыми сиротами, так как оба Хранителя Бабочкиной погибли во время войны. Насколько мне было известно, у детей теперь осталась тетушка, совсем недавно окончившая Высшую Ведическую Школу и ожидающая собственного ребенка, да дедушка в отдаленной деревне.

Вспомнив об этом факте, я задумалась о собственном родителе. Так уж вышло, что батюшка Эльи проживал в поселении, которое соседствовало с деревенькой моего собственного папеньки, коего я давненько не навещала. Все были какие-то дела! Дала себе зарок — сегодня же отправить почтового ворона и узнать, как дела у родителя.

Таверну я увидела в самом конце улицы. Это было неказистое, приземистое здание с окошками, затянутыми бычьими пузырями, и крышей, поросшей мхом.

Не спеша, направилась к небольшой двери, означающей вход в кабачок. Дождевые капли скрадывали звук моих шагов. Поэтому громкие голоса, раздающиеся из-за угла домишки, я услышала сразу.

— Маг, это дело только мое и Рейва, а никак не твое! — нервно выговаривала Ветла.

— Угу-угу! — едко отозвался Райт. — Чего тогда ты так злишься?

— Я пыталась тебе все объяснить, но ты не желаешь меня слышать! Только лжешь! Вот зачем ты сказал мне про мнимую казнь Рейва?!

— Ты переживала? Или дай угадаю! Ты радовалась?! — с презрением высказал Ладов.

— Твой брат думает также? — вопрос Ветлы, заданный взволнованным тоном, меня удивил.

— А этого ты никогда не узнаешь! — язвительно объявил блондинистый огневик и вдруг вывернул из-за угла, почти налетев на меня.

— Подслушивала? — сразу прищурился он.

— Мимо шла, — в подтверждение своих слов я схватилась за ржавую дверную ручку.

Разбухшая от постоянной сырости дверь таверны нехотя поддалась моей силе, впуская в узкий зал, пропахший запахами различной нехитрой снеди и простых хмельных напитков.

Глава 9,

о трудностях

Ночь темнее всего перед рассветом.

Бенджамин Дизраэли

В таверне мне ничего принципиально нового не поведали, ибо никто не знал, откуда на поле появилось тело ведьмы, а в суме мага ее голова.

— Паземки чудили, — с осознанием собственной значимости рассказал мне староста.

Райт, в это время стоящий за моей спиной, громко фыркнул.

— Ты знаком с обвиняемым? — спросила я у него на выходе.

— Пересекался несколько раз. Они с Рейвом приятельствовали, а я Винра знаю плохо, но говорю тебе со всей уверенностью, что это не он убил ведьму, а кто-то другой!

— Очередное темное дело, — себе под нос шепнула я и громче добавила. — Ищейки убеждены в виновности этого твоего Винра.

— Винр Карпов — таково имя этого огневика, если желаешь знать! Парень, что надо!

— И ты, наверняка, в курсе того, из-за чего он желал Бабочкиной смерти?

— Нет, не в курсе, — Ладов посмурнел. — Но не по-нашински это как-то!

— Что ЭТО? — не догадалась я.

— Мы маги, а не палачи! Сжечь — еще ладно, убить в честном поединке — куда ни шло! Но прятать отрубленную голову в свою суму?.. Ерунда, говорю тебе!

— Трофей? Бахвальство?

— Перед кем? Если перед друзьями, то заверяю, они не оценят, а ежели он родным хотел показать, то сбежал бы с этим, пусть будет, трофеем еще до рассвета, а не бросал бы суму посередине заполненной народом таверны!

— Пьян был, — не пожелала сдаться я.

— Госпожа Колючкина, ты на что намекаешь?! — рассердился молодой огневик.

— Не намекаю, а рассуждаю вслух!

— Кто ведет расследование, знаешь?

— Тирна Ежкина, тоже моя бывшая одногруппница…

— Сможешь договориться? — нарочито непринужденно осведомился Райт.

— Нет! — сразу объявила я. — Мы с этой ведьмой, мягко говоря, не ладили! А вот Ветла… — многозначительно поглядела на собеседника.

— Ни за что!

— Почему?

— Нет! Просто прими это и ни о чем не расспрашивай! — Ладов отвернулся от меня.

— А мне показалось, что вы довольно мило беседовали, — я решила немного подразнить мага.

Он через плечо оглянулся и язвительно поинтересовался:

— У тебя видения начались?

— Пойдем уже, нам еще в Омбрию возвратиться нужно и вместе с ищейками посетить тюрьму.

— Ты увидишь Винра? — оживился Райт.

— Вероятно…

— Сумеешь передать ему кое-что на словах?

— О! А говорил, что плохо знаешь этого огневика, — бросила на парня выразительный взгляд.

— Я говорил, что мы мало общались, но мне хочется поддержать Винра, все же и мой брат когда-то находился в подобной ситуации!

Чувствовала, что Ладов не лжет, поэтому согласно кивнула:

— Говори, что нужно передать.

Здание Центрального ведомства государева сыска было весьма приметным, монументальным и величественным, призванным внушать входящему трепет и страх перед законом.

Внешние стены сложены из большемерного кирпича красного цвета. Входная дверь выглядит внушительно, но никаких изысков и украшений на ней нет.

Внутри серый мрамор, ажурная ковка и простые предметы декора, вроде каменных ваз с цветами.

Пройдя через просторную переднюю, мы снова вышли на улицу и очутились во внутреннем дворе. Мы с Ветлой двигались следом за сильно задумчивым Даровым, а Лийта мило беседовала с еще одной нашей сопровождающей — главной ищейкой Инарой Подболотовой.

Ветла, идущая рядом со мной, думала о чем-то своем, а я смотрела вперед на спину Рона и размышляла. На обратном пути он еще раз выспросил у меня все подробности того, что показала мне стихия земли. Озадачился и всю дорогу до столицы безмолвствовал, заставляя меня хмуриться и пытаться угадать его мысли.

Тюремные камеры находились глубоко под землей. Над ними располагался полукруглый домик, где сидела охрана, состоящая из наиболее сильных ведьмаков и государевых ведьм. Вся крыша здания была опутана охранными чарами, на окнах красовались всевозможные обереги — символы трех стихий богини. Недаром маги во время войны боялись оказаться в этих застенках. Предполагаю, что многим огневикам, особенно молодым, снились кошмары, будто они погребены заживо под толщей земли, откуда-то сверху стекает вода, а вокруг дует ураганный ветер.

Лестница вниз была слабо освещена фонарями, с ползающими внутри них крупными светляками, о коих заботились нанятые работники. Разумеется, ни о каком огне, даже маленькой искре, речи здесь не велось.

Задержанных до суда размещали на первом уровне. В извилистых коридорах царила ледяная полутьма, рисующая на испещренных стенах необычные теневые узоры. В мрачных закоулках выл ветер, а по полу струился небольшой ручеек. Невольно я плотнее запахнула плащ на своей груди и попросила воздух уйти с моей дороги.

Даров шел впереди всех с весьма надменным видом, руки главы Совета были убраны в карманы, а ноги шли прямо по лужам, разбрызгивая в разные стороны водяные капли.

Остановился он у деревянной двери, в резных выемках которой бегали золотистые песчинки, запирая комнату надежнее любого замка. Рон, ни слова не говоря, указал на нее главной ведьме-ищейке. Та без лишних вопросов обратилась к стихии земли и попросила ее открыть дверь.

Представшая нашим взорам картина меня совсем не удивила. Тирна с юношества любила нападать и издеваться над теми, кто заведомо слабее нее.

Молодой мужчина, едва ли старше нас самих, был прикован к стене. Его руки, чуть раскинутые в стороны, были подняты вверх и удерживались потоками воды. Ноги мага утонули в трясине. Глаза связывала все та же вода, а воздушные плети, управляемые властной рукой ведьмы, хлестали по обнаженному мужскому торсу.

Искусанные в кровь губы говорили, что истязания продолжаются довольно давно, но огневик все еще сопротивлялся и цедил ругательства сквозь стиснутые зубы.

— Прекратить! — рявкнул Эферон Даров так громко, что не ожидавшая незваных гостей Тирна резво вскочила со стула.

— Как вы объясните подобное действо, ведунья Ежкина?! — прошипел Рон.

— Провожу допрос подозреваемого! — придя в себя, четко отрапортовала Тирна.

— Вон! — сверкнул взбешенными очами глава Совета.

«Интересно, — подумалось мне при этом, — только я одна заметила красные блики в его глазах?»

Ежкину, будто ветром унесло, а Инара спешно промолвила:

— Заменим, — хмурый взгляд вслед убегающей ищейке.

Эферон с прежним мрачным выражением на безупречном лице кивнул и повелел:

— Убрать! — его палец красноречиво указал на путы, удерживающие мага.

Подболотова взмахнула руками, призывая стихии к порядку.

Маг упал на колени с едва различимым стоном, но не забыл язвительно сказать:

— Смейтесь, ведьмы…

— Вы бы не зубоскалили, обвиняемый, — вполне миролюбиво посоветовала ему Инара, — лучше признайтесь главе Совета в своем преступлении.

Винр поднял воспаленный взор на Дарова, и мне на ум сразу пришли слова Ладова о том, что огневики ощущают силу друг друга. В данный момент Рон, не мигая, глядел на обвиняемого мага, а тот, в свою очередь, не отводил взора от лица главы Ведического Совета.

— Ведунья Подболотова, — изрек Даров, — приведите сюда лекаря — маг Карпов ранен!

— А… — начала было спорить глава государевых ищеек, но была свирепо перебита:

— Я желаю допросить обвиняемого, а не хоронить его раньше времени!

Инара неохотно подчинилась и вышла за дверь, оставляя нас в темнице. Немного подумав, Эферон в который раз огорошил трех ведьм.

— Снежа, ты займешься тайным расследованием этого дела.

— Я? — озадаченно заморгала, ибо подобным ни разу не занималась.

— Снежа, я что-то неясно изложил? — неласково осведомился Рон, и я ретиво покивала в ответ, мол, все ясно, чего тут может быть не ясно!

Мои действия были расценены главой Совета, как согласие, и он повернулся к Ветле:

— Вы, ведунья Клеверова, станете защищать обвиняемого!

— Я? — теперь растерянно заморгала Ветла.

— Это у меня сегодня проблемы с речью или у вас недопониманием? — последовал вопрос Эферона.

— Х-хорошо, — невпопад ответила Клеверова.

— А мне, что прикажете делать, господин Даров? — с холодной язвительностью поинтересовалась Лийта.

— Вам? — Рон смерил ее придирчивым взором, потом осмотрел прислонившегося к стене огневика и невозмутимо сообщил:

— А вы, госпожа Сероволкина, срочно пойдете и отыщете главную ищейку и передадите ей, чтобы она распорядилась насчет ужина для господина Карпова.

— Я? — взвизгнула Лийта.

— Почему вы все по очереди задаете мне этот вопрос? — разъярился Эферон. — Госпожа Сероволкина, я дал вам задание, так что ступайте! А вы, ведуньи, — гневный взгляд на нас с Ветлой, — приступайте к делу! — мне еще и на стул, на котором недавно сидела Тирна, указали.

Я поглядела на арестованного мага, он с усталым выражением на некогда красивом, а теперь изуродованном побоями лице, сидел на полу, привалившись спиной к стене.

— Давайте перенесем разговор на более поздний срок, — я с выражением посмотрела на Дарова, и он неожиданно кивнул.

Ветла отправилась на выход, а я подошла к Винру. Опустилась напротив и шепнула:

— Парни передают тебе следующие слова: «Теанор олтен гайори вейс иер».

Что сие означало, я не ведала, ибо язык был мне незнаком, зато огневик все понял. Встрепенулся и шевельнул разбитыми губами:

— Кто?

— Райт Ладов, — ответила я, и Карпов бросил странный взгляд за мою спину.

Я торопливо поднялась и увидела, что Эферон не сводит с меня прищуренного взора. К счастью, его отвлекли — в комнату вернулась Подболотова и привела с собой лекаря.

— Идем, — позвал меня полудемон и прямо в коридоре яростно выдал. — Могла бы и меня поставить в известность!

— Эти слова означают что-то плохое? — поздновато озаботилась я.

— Хм… тебя порекомендовали этому магу, как хорошего посыльного.

— В смысле?

— Если дословно, то ты сказала Карпову следующее: «Мы с тобой. Связь через нее!»

— Ну, Ладов! Держись у меня! — ощерилась я.

— Ни слова Ладову! Ты теперь будешь вести это дело, как я уже говорил тайно. Поскольку Клеверова защитница, то ей будут доступны все подробности, и ко мне обращайся, коли что отыщется! Так что, Снежа, нам с тобой предстоит немало работы!

— Ты не веришь в виновность этого мага?

— А ты веришь? — черные глаза с яркими искорками в самой глубине в упор смотрели на меня.

— Я… — задумалась, — факты говорят, что этот Винр способен на убийство. Кстати, а за что он желал смерти Элье? И что она делала в той деревне?

Даров улыбнулся своей обычной улыбкой:

— Первый вопрос задашь завтра непосредственно Карпову, а второй — сегодня ведунье Лопухиной. Ты сейчас в ясли направляешься?

— Да, но… погоди! Ты почему так уверен в том, что я увижусь с Лориной Лопухиной?

— Если поторопишься — то обязательно увидишься! — Рон красноречиво посмотрел на свои магические наручные часы. — Ведунья Лопухина пять минут назад покинула это здание.

Не стала спрашивать, откуда он об этом узнал, а практически бегом кинулась к выходу.

С младшей сестрой Эльи Бабочкиной я встретилась сразу у входа в ясли. Лорина с мученическим выражением на лице поторапливала свою племянницу Миренну, медленно одевающуюся и поминутно отвлекающуюся на Солнышку.

— Мирного вечера, — поздоровалась со мной Лопухина, а я прикрикнула на Алийту, чтобы начала собираться и не мешала одеваться своей подружке.

— И тебе Лунного вечера, — отозвалась я и обратила внимание на Лорину. — Дети еще не знают? — спросила я у нее, увидев, что Миренна выглядит вполне жизнерадостной.

Ведунья Лопухина покачала головой в ответ, и я понятливо сменила тему разговора:

— Вижу, в мир скоро придет новая ведьмочка.

— Ага, — тепло улыбнулась Лорина, приложив руку к сильно округлившемуся животу. — Недолго ждать осталось. Слушай! — она вскинулась. — Я подумала, что детей Эльи нужно отвезти к деду в деревню, а у тебя, как говорят, теперь есть маг на посылках!

— Есть, — не стала отрицать я.

— Поможешь?

— Помогу, я как раз хотела и своего родителя навестить, а «Липки» находятся по соседству с «Осетрами».

— Ого! — Алийта обрадовалась новости. — Мы поедем к дедушке?

— Поедем, — я улыбнулась дочке и вновь перевела взор на Лорину. — Мне бы с тобой поговорить хотелось… наедине…

— Слышала-слышала, — покивала собеседница, — так, может, сейчас и поговорим? Посидим с девчонками в чайной и…

— Тетушка, — прервала ее Миренна, — а матушка с нами пойдет? Или она еще с задания не вернулась? — рыжая девчушка подбежала к родственнице и с ожиданием всмотрелась в ее лицо, подняв голову.

Лорина прикусила губу, а я громко поинтересовалась:

— Кто-нибудь хочет пирожных?

Алийта вскинула ручку:

— Я хочу-у-у очень-очень, — просящий взор на меня.

— И я! — подпрыгнула Миренна, решив не отставать от подружки.

Мы зашли в чайную, расположенную неподалеку. На Омбрию опустились ранние осенние сумерки, низкие тучи роняли на мостовую крупные капли, даря миру сырость, а в чайной горел камин, создавая теплоту и уют. Небольшой зал освещали светильники с бьющимися о стекло огненными мотыльками, а под потолком висели фонари с большими светляками. Стены, пол, мебель — все было выполнено из светлого дерева, создающего здесь почти домашнюю обстановку. Белые скатерти на резных круглых столах с яркими вазами посередине. Глаз радовали последние садовые цветы и ветви с красными и блестящими, словно бусины в ожерелье красавицы, ягодами рябины.

Мы присели за один из столиков и сделали заказ. В ожидании угощения девочки крутили головами по сторонам. Их радостные выкрики заставили и нас с Лориной оглядеться. В углу сидели два вальяжных кота, с которыми маленьким посетителям разрешалось поиграть. «Как удачно!» — подумала я и кивнула Лорине.

Едва два прямоугольника лакомства были спешно съедены, как Ромашка и Солнышка убежали к пушистым зверькам, а я перевела взор на собеседницу. Она наклонилась вперед:

— Правдивы ли слухи о том, что Ветла Клеверова пригласила тебя и Лийту Сероволкину помочь ей в поисках того, кто повинен в ее летней неудаче на задании?

— Да, — я четко следовала приказу Дарова, однако, успев подивиться тому, как быстро разошлись слухи по Омбрии.

— Только не пойму, — высказала Лорина свои сомнения, — кого Ветла желает найти. Разве мага, принесшего ей задание, не казнили?

— Да, — задумчиво откликнулась я. — Только Ветле интересно, кто вывел того мага к ней.

— Вот как? Выходит, что и на Элью кто-то натравил того мальчишку?

— Ну-у… мальчишке на вид не меньше двадцати четырех лет, так что он вполне зрелый огневик. Ты его видела?

— Нет. Мне сказали, что мага допрашивают. Но мне бы хотелось взглянуть в глаза убийцы своей сестры.

— А ты не знаешь, из-за чего он желал смерти Элье? — я решила не затягивать с этим вопросом.

— Признаться, я думала об этом. Вариантов у меня два. Начну с первого и наиболее очевидного — Элья во время войны уничтожила немало магов, да и простых жителей Солнечного. Знаешь ведь, какая она была порывистая? Да и с горяча любила действовать!

— К сожалению, мы с Эльей не ходили вместе на задания, — вынужденно призналась я.

— Все равно, — Лорина настаивала на своем, — ты должна помнить, какой норов был у моей сестрицы!

— Ураганный!

— Вот! Так что я просто уверена — многие огневики желали видеть Элью мертвой!

— М-да… В связи со всеми этими убийствами у меня складывается впечатление, что кто-то целенаправленно стравливает ведьм с магами. У нас у всех есть причины ненавидеть друг друга. Мир для нас нов, от того он очень хрупок и уязвим! — со вздохом поведала я.

Лорина с глубоко задумчивым видом кивнула и прошептала:

— Тогда осталось понять, кому выгодно возобновить войну между нами и огневиками.

— Здравая мысль, — одобрила я и опять вернулась к теме Эльи и Винра. — Но ты мне так и не сказала: за что именно Карпов желал твоей сестре смерти? И что она делала в «Лютиковых полянках» в то же самое время, что и он.

Лорина немного помедлила с ответом, подарила мне долгий изучающий взгляд и, наконец, проговорила:

— Скажу для начала, что Элья влюбилась… причем по-настоящему, будто девчонка. И уехала она с этим вот возлюбленным.

— Куда? И кто он? — аж подскочила от нетерпения.

— В том и дело, что я не знаю, — развела руками Лопухина. — Могу сказать, что все это началось примерно месяц назад… хотя даже меньше… недели три. Элья порхала, словно на крыльях, и бегала на свидания. Тайные. Представляешь, чтобы почти тридцатилетняя ведьма ночами сбегала из дома к любовнику? Вот и я не представляла! Но, тем не менее, все так и было! — эмоции Лорины так и переливались через край. — Вот и два дня назад Элья уехала с ним. Куда, разумеется, не сказала, к сожалению…

— Почему сестра скрывала от тебя имя своего возлюбленного?

— Самой хотелось бы знать, — со вздохом ответила Лорина, бросила взгляд на девчонок и добавила. — Миренна его видела и сказала, что это был очень красивый дядя.

— Дядя, — тоскливо повторила я, припоминая видение, показанное мне стихией на поле.

— Дядя, — подтвердила свои слова Лопухина. — Только ты не хуже меня понимаешь, кто им, — кивок на девчонок, — кажется дядей.

— Любой парень старше пятнадцати лет, — с досадой согласилась я, — а уж в их понятиях о красоте нам разобраться будет сложнее, чем убить огненного саламандра!

— Да! Так что это вполне мог быть кто-то из молодых магов!

— Почему не Винр? Ты не конкретизировала! — уцепилась я за ее слова.

Пристальный взгляд зеленых глаз и Лорина поманила меня ближе к себе.

Я вскочила со своего стула и подсела к ней.

— Это второе, о чем я думала, — тихо молвила Лорина, а затем, наклонившись к самому моему уху, взволнованно зашептала: — Винр Карпов настоящий родитель Миренны!

Что-то слишком часто в последнее время я стала удивляться до такой степени, что теряла дар речи, а моя челюсть настойчиво просилась вниз. Спешно вернула ее на место, а Лорина, видя мое недоверие, убежденно продолжила:

— Это чистая правда! Элья мне как-то призналась в этом.

Я перевела взор на маленькую рыжеволосую девочку, играющую с моей дочкой и двумя котами.

— Ты не думай! — Лопухина, как будто, прочитала мои мысли и отчаянно помотала головой. — Ромашка не магиня, а истинная ведьма, не способная подчинять огненную стихию. Только ее папенькой был не ведьмак, а самый настоящий маг из Солнечного Края.

— Тебе известны подробности?

— Кое-какие. Во время войны Элья попала в плен к огневикам, и ее увез в свои земли магьер Карпов. В его имении моя сестра познакомилась с хозяйским сыном, ну, и развлеклась с ним. Я говорила тебе о характере Эльи, — выразительный взгляд на меня.

— А как тогда… — мне все еще не верилось, что Элья родила Миренну от мага.

— Я тоже не могла долго поверить сестре, думала, что она чего-то напутала! — зашептала Лорина. — Если честно, то мне только сейчас стало ясно, за что Карпов младший желал убить Элью. А раньше я считала, что Ромашка дочь Лира Зотова — второго Хранителя моей сестры, просто родившаяся раньше срока.

— Ты хочешь сказать, что Элья в плену жила с огневиком, а потом ее спас Лир Зотов, и твоя сестра стала жить с ним?

— Осуждаешь?

— Нет…

— Честно говоря, если бы я узнала, что забеременела от мага, то, скорее всего, тоже поспешила бы найти себе Хранителя из ведьмаков, чтобы скрыть правду! — глаза собеседницы лихорадочно блестели.

— И ты думаешь, что Винр убил Элью именно за то, что она скрыла от него рождение дочки? — засомневалась я, вспоминая арестованного мага, и уверенно ответила. — Бред!

— Ну, а из-за чего еще? — распалилась Лорина. — Или ты не веришь в виновность Карпова? — пытливый взгляд на меня.

— Не важно, во что верю я! Важна истина! Разве, нет?

— Важна, и надеюсь, что тебе удастся докопаться до нее! Только ты уж постарайся сохранить в секрете то, что я тебе рассказала. Сама понимаешь, чем это может грозить Ромашке.

— Понимаю, — удрученно отозвалась я, глядя на то, как дочка Эльи играет с пушистым котом. — Поэтому буду молчать.

— Спасибо. И знаешь, я ведь тоже хочу узнать правду, — Лорина мимолетно коснулась моей руки и попросила. — Найди убийцу Эльи и разыщи того, что желает возобновить конфликт между ведьмами и магами! Я хочу, чтобы моя дочка и мои племянники росли в мире. Раз Элья сошлась с магом, значит, и мы сумеем ужиться с ними. Как считаешь? — в ее глазах я прочла надежду.

Подумала о Райте и об Эфероне, при упоминании о последнем ощутила легкую дрожь, молниеносно пробежавшую по телу. Дрожь не страха, а предвкушения и потаенного желания. Вслух произнесла:

— Да, думаю, что мы сможем ужиться с ними вполне мирно.

Лорина с облегчением улыбнулась:

— И мне кажется, что мы с ними поладим…

Подходя к дому, увидела, что на половине Теры свет не горит. Подхватила сонную Солнышку на руки и вошла в дом.

— Мама, — тряхнула светлыми кудряшками дочка, прогоняя дрему, — а давай приготовим чего-нибудь вкусненькое?

— Давай. Хочешь пончиков?

— Очень-очень, — малышка сделала смешное и умильное личико.

— Тогда займемся тестом, — предложила я, и Алийта с воодушевлением забегала по кухне.

Пока тесто поднималось, Солнышка уснула, и мне пришлось отнести ее в кроватку. Укрыла дочку стеганым одеялом, сшитым еще моей матушкой, поцеловала детскую пухлую щечку и вернулась на кухню.

В большой сковороде закипело масло, и я начала обжаривать пончики, призвав на помощь воздух, чтобы не обжечься.

Тихий, но внезапный шорох за спиной, заставил меня резко обернуться. Ко мне почти неслышно подходил Рон. Из одежды на нем были только брюки, а волосы совершенно по-мальчишески растрепались, похоже, что он только-только выбрался из кровати. В его движениях, несмотря на сонный вид, проскальзывала все та же, покорившая меня с первого взгляда, грация дикого свободного зверя. Все мысли разом стремительно покинули мою голову и упорхнули в неизвестном направлении. Я выпустила стихию из-под своего контроля, пончик улетел прямо в шкворчащее масло, которое брызнув в разные стороны, попало на мою руку.

Взвизгнула и, совсем как в детстве, сунула обожженный палец в рот.

— Снежа! — мужчина мгновенно очутился рядом, бережно потянул мою пострадавшую конечность к себе и покаянно молвил. — Прости, милая, напугал.

«Если бы!» — с совершенно глупым видом подумала я, чувствуя, что на моем лице расплывается бестолковая улыбка.

Будто очарованная, наблюдала за действиями Эферона. Было на удивление приятно ощущать, как его горячий язык нежно прикасается к каждому из моих пальчиков, отправляя путешествовать по телу тысячи маленьких искорок, рождающих внизу живота страстное желание.

Боль от ожога прошла, словно ее и не было вовсе, даже не оставив следа на коже, а Даров продолжал покрывать мои пальцы легкими, почти воздушными, поцелуями, следом настала очередь ладони. Губы и язык дразнящими движениями продвинулись дальше, до самого сгиба локтя. Я стояла, как каменная, не имея ни возможности, ни желания шевелиться и разговаривать.

— Что со второй рукой? — ласково поглядел на меня Рон.

Вторая моя конечность не пострадала, но я почему-то протянула ему и ее тоже.

Снова эти нежные прикосновения к моей коже, и я прикрыла глаза, а затем… затем на кухне запахло жареным, хотя нет, скорее пережаренным…

— Пончики! — открыв глаза, подскочила я.

— Давай закончим с ними для начала, — по-доброму ухмыльнулся Эферон и сообщил, — я ведь сюда на аромат выпечки пришел.

И вот блюдо с поджаристыми, аппетитными пончиками красуется на столе, рядом стоит расписной заварник, из носика которого струится ароматный дымок. Мы с огневиком сидим друг напротив друга, глядим глаза в глаза и по очереди хмуримся.

— Угощайся… ты же ко мне за этим пришел, — выговорила я, двигая блюдо с выпечкой на противоположный край стола.

— Да… за этим, — откликнулся Даров, — но получил нечто большее, — он улыбнулся.

И эта улыбка показалась мне полной горечи и непонятной тоски. Налила себе взвар, медленно отпила, рассматривая огонек одинокой свечи, а Рон взял с блюда пончик и, распробовав его, удовлетворенно кивнул. После мужчина полюбопытствовал:

— Что тебе удалось узнать у Лопухиной?

Все очарование момента было нарушено, возвращая нас к делам насущным. Я вновь отпила из кружки, бросила беглый взгляд на Дарова, не торопясь делиться с ним полученными сведениями.

— Рассказывай! Это может быть важно для всех! — повелел мне глава Ведического Совета, окидывая проницательным взором.

Опять пригубила травяной напиток, задумчиво поглядывая на огонек свечи, играющий с потоками воздуха, и Рон не выдержал:

— Ты мне не доверяешь?

Перевела взор и посмотрела в его черные глаза, заметив, что и в них пылает огонь. Ответила:

— Я бы хотела доверять тебе, Рон, но не могу…

— Выходит, что, несмотря на все произошедшее в Асодаре, я по-прежнему чужой для тебя? — тон вроде равнодушный, но вот пламя в черных очах разгорелось сильнее — там теперь пылал настоящий пожар.

— Элья встречалась с мужчиной и уехала с ним из Омбрии два дня назад, — оповестила я Дарова.

— Это все? — он не отвел пылающего взгляда.

— Нет, — чистосердечно призналась я.

— Снежа, что ты пытаешься скрыть от меня?

— То, что считаю нужным! — поспешно посмотрела на чашку с напитком.

— Снежа, это имеет прямое отношение к нашему расследованию?

Я решила больше не играть с огнем и торопливо сообщила:

— Рон, мне кажется, что кто-то специально разжигает новый конфликт между магами и ведьмами.

— Думаешь, удивила? Я считал, что ты раньше сообразишь! — с долей ехидства ответил мужчина.

— И ты намеренно сделал из нашей троицы приманку! — с нескрываемым возмущением сказала я.

— Тебе нечего опасаться! — твердо заверил меня Эферон.

Я вдохнула аромат остывающего взвара и тихо произнесла:

— Лорина сообщила мне сегодня о том, что настоящим родителем Миренны, дочки Эльи, является Винр Карпов.

— Так… — Даров откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Факт, конечно, занимательный, но что это нам дает?

Его вопрос я проигнорировала, и задала свой:

— Ты никому не расскажешь об этом? Элья скрывала эти сведения, и Лорина не хочет предавать их огласке. Да и сама девочка считает себя дочкой ведьмака.

— В ней есть огненная магия? — заинтересовался полудемон.

— Нет.

— Это Лопухина так утверждает?

— Я знаю Миренну уже три года и, поверь, сумела бы заметить то, что девочка владеет всеми четырьмя стихиями!

— М-да… а мы всегда считали, что у пары маг плюс ведьма родятся дети-четырех стихийники!

— Выходит, что все мы ошибались…

Рон метнул на меня странный взгляд, но промолчал, а взял с блюда второй пончик. Я рискнула спросить:

— Мне нужна пара-тройка выходных. Я пообещала Лорине, что отвезу ее племянников к деду в деревню. А заодно мне хотелось бы навестить собственного родителя, и Алийта ждет встречи с дедушкой.

Эферон Даров немного поразмыслил и сказал:

— Полтора дня! Я даю тебе полтора дня. Завтра ты обязана присутствовать на допросе Карпова, а потом можешь немного отдохнуть.

Мне пришлось смириться с этим распоряжением.

— И на том спасибо, — искренне поблагодарила я строгого главу.

Утром Рон, в отличие от меня, собранный и выспавшийся, ожидал нас с Солнышкой на крыльце.

— Мирного утра, ведуньи, — улыбнулся он, протягивая Алийте букет мелких хризантем.

Девочка польщенно зарделась, пролепетала:

— Спасибо, господин Даров, — и стремглав унеслась обратно в дом, чтобы поставить цветы в воду.

Я проследила за ней взглядом, а затем оторопела, ибо на мою талию опустились сильные мужские руки, привлекая к крепкому, горячему телу. Обжигающее дыхание коснулось моей шеи, и губы Эферона прижались к моему уху и зашептали:

— А для тебя, Снежа, у меня есть другой подарок.

— Какой? — вопрос сорвался с моего языка прежде, чем я успела остановиться.

Тихий смех, а после меня развернули. Нежный, но в тоже время страстный поцелуй был подарен моим губам, которые раскрылись под натиском настойчивого языка. Я положила ладони на плечи Дарова, чувствуя жар его мускулистого тела, даже сквозь куртку и сорочку. Мне начало казаться, что я растекаюсь, будто северная льдинка под лучами палящего южного солнца.

— Мама? — вопросительный возглас Алийты вернул меня на землю, и мы с Роном отпрянули друг от друга, словно юнцы, застигнутые врасплох суровыми родителями.

Я оглянулась — Солнышка насупленно взирала на меня.

— Ну, я пошел, — изрек за спиной Даров. — Мое почтение, ведунья Алийта, а с тобой, Снежа, мы еще увидимся!

Я не успела обернуться, а мужчина быстрыми шагами уже подходил к воротам. Вот он маг во всей своей красе — заварил кашу и сбежал!

— Ты цветы в вазу поставила? — обратилась к Солнышке.

— Да, — все еще сердито отозвалась она, — а еще я пончиков для Райта прихватила! — дочка протянула мне бумажный сверток и пояснила. — Этот огневик вечно голоден!

— Тогда идем, — протянула ей руку.

За ночь многочисленные лужи на дороге сковал лед, пока еще тонкой, чуть заметной коркой. Ступишь на такую неосторожно, и нога сразу провалиться в ледяную мутную воду.

Весь путь до Громового переулка Алийта молчала, а я придумывала оправдания своему поступку, будто это я была маленькой девочкой, а не она. Отругала сама себя, и решила, что с дочкой нужно серьезно поговорить и все ей объяснить.

Райт ждал нас на обычном месте, прислонившись к боку своего ящера. Увидев, что мы идем, парень помахал нам рукой. Всполох сразу же потянулся к Солнышке, напрашиваясь на ласку.

— Мы вам пончиков принесли, — Алийта протянула сверток. — Это мама сама испекла.

— Благодарим от всего сердца, — Ладов шаркнул ногой, пародируя придворный поклон, взял подношение, развернул и тут же отправил один пончик в рот. Другой полетел в пасть его зверя.

Когда прибыли к нужному зданию, Алийта с гордым видом направилась по улице. В середине пути оглянулась и подарила мне внимательный взгляд:

— Ждем тебя после обеда! И с Даровым больше не целуйся, — подумала немного и выдала. — По крайней мере, пока он тебе в любви не признается!

Райт подавился очередным пончиком и закашлялся, и я, постучав его по спине, крикнула Солнышке:

— Хорошо, а целоваться пока не стану!

Дочь удовлетворенно кивнула и побежала к воротам.

Ладов тем временем пришел в себя и с ядовитой улыбкой поинтересовался:

— И сколько раз вы уже целовались?

— Еще один вопрос и… — гневно начала я, но он меня перебил:

— Вызовешь меня на поединок, госпожа Колючкина?

— Придумаю что-то более коварное!

— Нашлешь на меня расстройство желудка?

— Да! А еще чирьи, болезнь горла, перелом ноги…

— Все-все! Я понял, успокойся! — замахал на меня руками огневик.

Не иначе как паземка потянула меня за язык, и я поинтересовалась:

— Что именно ты понял?

На лице Райта расцвела пакостная улыбка:

— Что ты неравнодушна к Дарову!

Я открыла рот, чтобы высказаться, потом осознала, что ругаюсь с магом прямо посреди оживленной улицы. Одумалась и прошипела:

— Полетели уже! Нас ждет много важных дел!

В передней Центрального ведомства государева сыска меня ждала Ветла.

— Идем, — сразу после приветствия сказала она. — Даров и новая ищейка нас заждались.

— А где Лийта? — удивилась я, не заметив Сероволкину.

— Глава Совета отправил ее в Дель Теари, чтобы подыскать нам очередное задание!

— Задание? Разве мы сейчас отдыхаем?

— Мы тоже высказали ему свое недовольство, только нас никто и слушать не стал! — пожаловалась мне Ветла.

Едва мы вошли в тюремную камеру, то первым, что бросилось мне в глаза, стали разительные изменения во внешности обвиняемого огневика. Его подлечили, а еще предоставили возможность привести себя в порядок. Моему взору предстал молодой мужчина с растрепанными темными волосами, четкими росчерками бровей и не по возрасту мудрым взглядом разноцветных очей. Сочетание цветов было необычным: левый глаз поражал золотисто-карим оттенком, а правый — напоминал серые небеса в пасмурный осенний денек.

Мои собственные очи с ходу принялись искать сходство предполагаемого родителя с возможной дочкой.

— Нравлюсь? — нахально поинтересовался Винр, прищурено рассматривая меня, видно, уж слишком пристальным было мое внимание к его персоне.

Инара подарила мне строгий взгляд, а Даров буквально прожег своим взором и указал на свободный стул рядом с собой. С другой стороны ко мне подсела новая ищейка, назначенная вместо Тирны. Имя ее было Риетта Полева. Ветла разместилась рядом со своим подзащитным, и допрос начался.

— Расскажите, обвиняемый, — обратилась к Винру Риетта — что вас связывало с убитой?

— Что и со многими другими! — развязно отозвался Карпов. — Мой отец пленил немало ведьм во время войны!

— Вы желали смерти ведунье Бабочкиной? — сердито осведомилась ищейка.

— Нет! Не желал! — сквозь стиснутые зубы процедил огневик.

— А у нас есть другие данные, — выразительно сообщила Инара.

— Раз так, то к чему все это? Просто казните меня и дело с концом! — с ненавистью изрек Винр.

— Нам важно узнать правду, — неожиданно промолвила Ветла. — Расскажите, что знаете. Начните с того, что вас связывало с Эльей Бабочкиной.

— Я уже отвечал на этот вопрос! — не меняя тона, заявил Карпов. — Бабочкина, скажем так, гостила в нашем родовом имении, а когда она сбежала, то уничтожила его часть. Погибли люди! Простые люди, не имеющие ни капли магии, а ни меня, ни отца на тот момент в доме не было! Вот и гадайте, сколько народу желало видеть вашу ведьму мертвой! — в его разноцветных глазах при этих словах пылали ничем неприкрытые ненависть и обида.

Я вдруг подумала о том, на что именно злится Винр. Скорее всего, у него возникли пылкие чувства к Элье, но она коварно предала молодого огневика и сбежала с первым попавшимся ведьмаком. А еще я была убеждена, что Карпов не знает о дочке.

— Вы встречались с ведуньей Бабочкиной в Омбрии после окончания войны? — меня отвлек вопрос Дарова.

— Да, — нехотя поведал обвиняемый, — один раз… случайно.

— Где и когда это произошло? — Инара встала в стойку, словно гончая на охоте.

— Две недели назад, в центре. Я на Городецкую площадь клиентов привез, а там она…

— Вы разговаривали с ней?

— Нет! — рявкнул Винр, и Риетта вздрогнула, а вот Инару напугать оказалось не так просто.

— Отчего же? — желчно поинтересовалась она.

— Не хотел…

— Свидетели, найденные нами, утверждают, что вы встречались с Бабочкиной, — не желала успокаиваться Подболотова.

— Врут все ваши свидетели! — уверенно ответил ей огневик.

— Тогда поведайте нам обо всем, что случилось в ночь убийства, — спокойно попросил Даров.

Глядя лишь на него, Карпов начал свое повествование:

— Меня пригласил на праздник один из моих постоянных клиентов. Зовут его Рой Пчелин… странные у вас имена, вот чес-слово…

— Не отвлекайтесь, обвиняемый, — приструнила его Инара.

— Я приехал, вошел в местную таверну, выпил за здравие именинника, потом еще выпил и еще…

— Дальше что было? — терпение Подболотовой было не бесконечным.

— Ночью проснулся и ощутил всплеск знакомой магии. Бросился к источнику и…

— И убили Элью! За что? Вы знаете, что у нее осталось двое детей? — яростно оборвала его Подболотова.

Винр показательно сложил руки на груди и воззрился в потолок, ясно давая понять, что беседовать дальше он не будет.

И в том, как он закатил свои разноцветные глаза, мне почудилось нечто очень знакомое. Вот точно также поднимала свои зеленые, как у матушки, очи к потолку Миренна.

— Отвечайте! — потребовала Инара Подболотова, и ее подчиненная призвала на помощь воздушные плетки.

Даров раздраженно взмахнул рукой, приказывая обеим ищейкам остановиться, а Винр во всеуслышание объявил:

— Дальше я стану разговаривать только с главой Ведического Совета!

Рон спорить с ним не стал, а коротко отослал обеих ищеек прочь:

— Идите!

— Но… это нарушение правил! — воспротивилась Инара.

— Я здесь правила устанавливаю! — рыкнул Даров так грозно, что обе государевы ищейки спешно удалились.

Карпов покосился на нас с Ветлой, явно желая и нас выгнать из этой комнаты, впрочем, Эферону он возражать не рискнул. Сверкнул взбешенным взглядом в сторону своей защитницы и пробурчал:

— Я не слишком речист…

— Коротко и по делу! — сердечно посоветовал ему Рон.

— Да не убивал я Элью! — подпрыгнул Винр. — Видеть ее не желал, но… — он не договорил, ибо вспомнил про нас с Ветлой.

— По делу! — напомнил ему Даров.

— По прибытию в «Лютиковы полянки» я оставил Когтя — своего ящера за околицей и пошел в таверну. Там выпил… много, потом уснул. Ночью проснулся потому, что пришла пора сходить по нужде, — гнусная ухмылка в нашу с Ветлой сторону.

Мы не смутились, и Карпов продолжил:

— Все кругом спали, а я вышел на улицу, здесь ощутил, что кто-то использует огненную стихию, поэтому отправился узнать, в чем дело. Нашел источник легко — за деревней рьяно полыхало, гарью пахло так, что я за версту учуял, а подошел ближе — чудно — пожар почти погас. Пока я гадал, что к чему, ко мне со спины подобрался человек в плаще с капюшоном. Самое поразительное, что в руках этот лиходей держал мой клинок! Я узнал меч издалека, потому как он передается в нашем семействе от отца к сыну. Я кинулся на нападавшего, а он повел себя совсем ненормально: меч бросил, а сам решил скрыться в лесу. Я, конечно, бросился вдогонку, да на скользком грунте нога моя подкатилась, и я упустил мерзавца! Что еще? Ах, да! Никакой Эльи на поле не было!

— Что было дальше? — сухо осведомился Рон.

— Дальше? Вернулся я в таверну, выпил, спать лег, а перед этим меч под лавку кинул. У меня место удобное было — у самого очага!

Я бросила беглый взгляд на Дарова, но он на меня не взглянул, а продолжил расспрашивать Карпова:

— Что случилось утром?

— Бабы крик подняли, заголосили на разные лады, а мы с мужиками с похмелья толком не уразумели что к чему. Оно и понятно, голова трещит, во рту ведьмина пустошь, перед глазами все плывет… Я, в общем, даже и не понял, что вижу Элью, только… — он сглотнул и отвернулся.

— Только что? — вкрадчиво осведомилась Ветла. — Вы когда голову обнаружили?

— Когда обнаружил, тогда и понял! Да, что я, по-вашему, круглый дурень, чтобы отрубить женщине голову, сложить ее в свою переметную суму, а потом на глазах всего честного народа достать оттуда?!

— Ищейки предполагают, что вы позабыли об этом, поэтому и поступили именно так, — мрачно оповестил Эферон.

— Мне все равно, что там предполагают ваши ищейки! Я знаю, что Элью не убивал! И точно помню, что когда притащил ночью меч, крови на его клинке не было!

— Подумайте! — внесла предложение Ветла. — Ночь. Темнота кругом. Вдруг вы просто не заметили?

— Ведьма! Я уверен в том, что говорю! Я тщательно клинок осматривал! И, поверь, освещение для себя я организовать сумею!

— То есть, — решил уточнить глава Совета, — вы забрали свой клинок, вернулись в деревню, никого не разбудили и завалились снова спать?

— Ну, — подтвердил Карпов и подпрыгнул на стуле. — Вот саламандр непредсказуемый! Если бы знал, что все так обернется, то всех бы поднял!

Эта фраза огневика заставила меня основательно задуматься. Мысли все крутились в моей голове, пока маг вещал о том, как он обнаружил недостающую часть тела ведьмы в своей суме и понял, кого именно убили на поле.

За это время я успела придти к определенному умозаключению и, от своей неожиданной догадки, вскочила на ноги. На меня удивленно воззрились все присутствующие, и я начала сбивчиво им объяснять:

— Послушайте! Вы не находите подозрительным то, что на пожар не сбежалась половина деревни? Я имею в виду тех, кто, по какой-либо причине, не присутствовал на торжестве! Пятно гари на поле мы все видели, и, значит, в этом Карпов точно не лжет — пожар был! Так почему вышел только один Винр? Деревенские до ужаса бояться огня! И еще собаки — лучшие охранники, все знают, что нюх у них чувствительнее человеческого. Так неужели сторожевые псы лаем не разбудили бы своих хозяев?

И Клеверова, и Даров поглядели на Карпова, и он озадаченно сказал:

— Да… собаки молчали, но, признаться, я как-то об этом позабыл…

— Сонные чары? Тогда почему он один проснулся? — засомневалась Ветла.

— Почему? — поглядел на нее Винр.

— Ответ очевиден, — сумрачно ответил ему Рон. — И вас, Карпов, он не обрадует!

— А-а-а, — прозрел огневик. — Но это магия ведьм, а не магов! Не многим из нас подвластны сонные чары.

— Да, — по-прежнему мрачно, не сводя пристального взора с Винра, отозвался Эферон. — Магов, владеющих этими чарами, можно пересчитать по пальцам. И ваш отец входит в их число.

— Отец — да, владеет, но я нет! — яростно молвил Винр и с досадой дополнил. — Ясно же, что все улики против меня!

— И эта одна из главных, поэтому, ведуньи, о ней мы пока не станем сообщать ищейкам! — красноречиво посмотрел на нас с Ветлой Даров.

— Ну, и как вы прикажете мне его защищать? — суматошно вопросила Клеверова.

— Думайте, ведунья, думайте! Время пока есть! А вы, Карпов, будьте полюбезней со своей защитницей! И это приказ! — сообщил Рон вскинувшемуся Винру.

— И я подумаю на досуге. Уж очень дело запутанное и слишком явные нам подкидывают доказательства, будто по сценарию театральной пьесы! — оповестила я.

— Причем мастерски поставленной! — согласился глава Совета.

— И нам предстоит обыграть этого театрала! Паземка его загрызи! — эмоционально пожелала Ветла, и я молча подписалась под каждым ее словом.

Глава 10,

о страхах

Ничего, что ты боишься, это значит, тебе есть, что терять.

Ричард Веббер «Анатомия страсти»

В путь мы отправились уже в сумерках. На мое заполошное:

— А Всполох найдет в темноте дорогу?

Райт снисходительно взглянул на меня, усмехнулся и заверил, что его ящер найдет верное направление всегда и везде.

Дети предвкушали поездку на Всполохе — еще бы! — по дороге до места встречи с Ладовым Солнышка рассказала Миренне и ее шестилетнему брату достоинства «одного знакомого ящера». И теперь они торопили меня, подпрыгивая от нетерпения.

Едва мы взлетели, как начался ливень, да еще и с мокрым снегом. В паланкине было тепло, ибо спина Всполоха оказалась весьма горячей. Дети пригрелись и уснули, убаюканные равномерным полетом, шорохом дождевых капель и уютной теплотой маленького паланкина.

Солнышка и Ромашка прислонились ко мне с обоих боков, а Лешик растянулся на мягком сидении напротив.

Глядя на безмятежно спящих деток, слушая их ровное дыхание, я задумалась о насущном. Дети Эльи все еще не ведали о гибели своей матушки. Но вышло так, что батюшка Миренны был жив, правда, об их родстве знали лишь немногие, да и Винру сейчас грозила нешуточная опасность. Я чувствовала ответственность за всех трех деток и боялась за них. Мне предстояло все очень серьезно обдумать, поговорить с Лориной и дедом Лешика и Ромашки, а уже потом определить дальнейшую судьбу детей.

Ветер снаружи играл свою, одному ему знакомую, длинную мелодию, дождевые капли подыгрывали, изредка к ним добавлялись звуки, похожие на свист, видимо, это Всполох так усердно махал крыльями. Меня разморило и потянуло в сон. Глаза сами собой закрывались, но я не спешила падать в объятия сна, мне необходимо было поразмыслить еще об одном деле и определиться, что я хочу от Дарова.

Миренну и Лешика высадили первыми. Чтобы не пугать местных, ящер приземлился за околицей, и я проводила детей до дома их деда, а после Всполох понес нас в соседнее поселение.

«Липки» были деревней, в общем, небольшой, но вполне зажиточной, расположенной вдали от столицы. Рядом с поселком проходил оживленный тракт, ведущий прямиком в Локмор — один из крупнейших городов Студеного Края. Сами «Липки» находились в стороне от дороги, на берегу кристально чистого озера Ессень полного рыбы, а также с обитающими на дне русалками и нечистым на руку водяным. Любил старичок обыгрывать в карты проходящих мимо обозников, приманенных улыбчивыми русалками на лесистый бережок.

Батюшка мой с водяным ладил и на мелкие проказы последнего смотрел сквозь пальцы, мол, каждый развлекается, как может. Да и не утоп никто в этом озере — русалки строго следили засим, ибо нечего засорять озерное дно всяким мусором.

Домик батюшки стоял на самом краю деревни. Часть окошек строения смотрела на озеро и лес за ним. Мне нравилось любоваться открывающимся пейзажем. Летом, когда солнце отражается в зеленых водах Ессеня, играет бликами на его поверхности. Зимой, когда лес стоит заснеженный, притихший, а темные воды сковывает хрустальный лед и серебрит лунный свет ясной звездной ночью. Золотой осенью, когда в прозрачной синеве озерных вод, как в зеркале, отражается разрисованный яркими красками лес. И весной, когда льды и снега тают, природа вокруг расцветает, и по озеру плывут белые лепестки цветущих яблонь, вишен и черемух.

К моим причудам в деревне привыкли, от того я прятать ящера не стала. Высадились мы посередине улицы. Райта потянули за собой, хоть он до последнего отнекивался, хлюпая при этом покрасневшим носом.

За заборами залаяли дворовые псы, лишь за оградой родителя было тихо. Ладов сразу насторожился, и я успокаивающе покачала головой, а Солнышка уже подбегала к калитке. Прямо за ней обнаружился здоровенный пес, злобно скаливший клыки на мага.

— Пустолаюшка, это свои, — Алийта принялась обнимать зверя, целуя его большой черный нос.

— Как зовут этого пса? — недоверчиво полюбопытствовал Райт.

— Пустолай, — улыбнулась я, и старый пес приветливо замахал хвостом, узнавая мой голос.

— А… — на Ладова напало оцепенение.

— Когда батюшка подобрал его, это был весьма брехливый щенок. Его с обоза выкинули, потому что лаял без видимой на то причины. Вот и назвали пса этим именем. Правда, когда Пустолай вырос, то лаять перестал совсем, только рычит на чужих, да еще скулит иногда, — пояснила я.

— Все у вас, ведьм, никак у нормальных людей, — выдал в ответ огневик свою обычную фразу.

Я небрежно повела плечом, закрывая за нами калитку.

На крыльце нас поджидал батюшка. Солнышка рванула в его объятия, а родитель, строго поглядев на меня, с укоризной произнес:

— Могла бы и предупредить… я магов не ждал.

— Это мой друг, — оповестила Алийта, удивив деда этим высказыванием.

— Ну-у… раз друг, то добро пожаловать в дом. Только разносолов у меня нет!

— Да мне бы кипяточку, впрочем, если не найдется, то я могу и сам себе воду вскипятить! — отозвался Ладов.

— Как нет? Найдем! Проходите, чай не липень на дворе, а конец рюена, не сегодня — завтра зима пожалует!

В жарко натопленной горнице был накрыт стол с простыми деревенскими угощениями: чугунок с тушеной с грибами и мясом картошкой; блюдо с квашеной капустой, в которой, как искорки, виднелись яркие ягоды клюквы; черный хлеб, явно недавно вынутый из печи; яйца всмятку и горячий самовар, сверкающий начищенным боком, а к нему заварник, накрытый «чайной бабой» чтобы сберечь тепло.

Пока родитель что-то причитал и извинялся, наша уставшая с дороги троица принялась за еду. Во время трапезы Солнышка успевала расписывать все достоинства Всполоха, причем делала она это так хорошо, что дедушка Таур растрогался и пожертвовал ящеру на ужин одну из своих домашних курочек.

Райт на ночлег не остался, отговорившись тем, что его просил вернуться в Омбрию Даров.

Мы с дочкой проводили парня и забрались на полати, где Алийта уснула практически сразу после того, как завернулась в стеганое одеяло. За окнами шумел дождь и свирепствовал северный ветер, предрекающий скорый приход зимы в наш край. Ветви деревьев гнулись под его ледяными порывами, стуча в окна и скользя пугающими тенями по комнате. На мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, боящейся чудовищ, прячущихся снаружи. Большой черный кот, скакнувший на меня из темноты, заставил вздрогнуть. Но тут же, словно извиняясь, заурчал, толкая носом лежащую поверх одеяла ладонь, требуя от меня ласки. Я погладила Пышика, почесала за темным ухом, и зверь блаженно прикрыл глаза, разлегшись на моей груди, грея своим теплом. Потаенные страхи отступили и, убаюканная ласковым кошачьим мурлыканьем, я провалилась в сладкие объятия сна.

Привыкшая просыпаться от малейшего шороха, я открыла глаза, когда за окнами было еще совсем темно. Батюшка, стараясь не шуметь, медленно перемещался по кухоньке, собираясь в хлев к животным. Меня насторожил кашель, который родитель стремился усердно скрыть.

Я поднялась, не тревожа ни Алийту, ни Пышика, всю ночь проспавшего между нами. Погладила кота, но он лишь дернул хвостом, мол, не мешай спать, а Солнышка мирно посапывала, уткнувшись носиком в подушку. Идиллическая картина! Утро. На дворе властвует холод. В комнате тепло. В мягкой постельке спит маленькая дочка в обнимку с пушистым котом. Улыбнулась своим мыслям и отправилась умываться.

Пока батюшка кормил животных, я занялась приготовлением завтрака для нас. Перво-наперво насыпала травяной сбор от кашля в большую глиняную чашку и принялась топить самовар. Хоть давно этим делом не занималась.

В углу за печкой отыскалась ольховая и березовая щепа, а воду я взяла из ведра, принесенного папенькой с раннего утра из колодца. Водицы не пожалела, до самых краев наполнила самовар. Пока подкидывала щепки вернулся родитель и отогнал меня, доставая из шкафчика трубу.

Я решила приготовить блины, узрев на столе принесенные свежие яйца и молоко.

На аппетитный запах прибежала Солнышка, протирая сонные глаза. Я отправила ее умываться и одеваться, а сама заварила батюшке сбор и попеняла:

— Почему ворона не прислал с известием о том, что приболел?

— А это только нынешней ночью началось, — делая вид, что занят самоваром, отозвался он.

Я покачала головой и протянула ему кружку.

После сытного завтрака мы с дочкой решили немного прогуляться, а родителя я отправила отдыхать, беспокоясь о его здоровье. При свете дня мне стало заметно, что батюшка сдал за последние три месяца, осунулся, сгорбился. Было видно, что крепится и бодрится он только ради меня и Алийты, радуясь нашему приезду. Этот день я решила посвятить заботам о батюшке и первым делом направилась к деревенской знахарке Малене. Она была ведьмой знающей и совестливой, поэтому всегда давала мне дельные советы.

Встретила нас с Солнышкой Малена Родникина у своего забора со словами:

— Снеженика! Так я и думала, что это тебя вчера ящер принес! К вам вот собралась! Но раз сами явились, то заходите, взваром угощу! — всплеснула руками. — Ишь, как исхудали!

— Мы недавно позавтракали, — рискнула сообщить я, понимая, что это напрасно.

— Завтракали, да не у меня! — уперла руки в бока дородная, но, несмотря на это, подвижная женщина. — Идемте, говорят вам!

Солнышка бросила на меня беспомощный взгляд, и я украдкой шепнула ей:

— Съесть пару кусочков ты должна.

На столе у Малены каких только угощений не водилось: горки пирогов с разнообразными начинками, соленая рыбка, грибочки, да огурчики, вареная в меду морковь, засахаренная клюква, оладушки. В общем, мы с Алийтой переели:

— Вот бы Райта нам в помощь, — тихо сказала я дочке.

— Ага, — вымученно кивнула она. — Вместе со Всполохом.

Обе представили ящера, тянущегося к столу, усмехнулись и дружно схватились за животы.

— Слабые вы, городские! Отвыкли от сытной еды! Все бульоны едите в столице! Худеете! Тьфу! Что и останется от вас?! Кожа, да кости! — Малена обличающе ткнула пальцем в мой выпяченный живот.

— Мы все едим… только в меру, — поведала ей я. — Это во дворце худеют скудоумные барышни, дабы влезть в обтягивающие наряды. А нам силы нужны для борьбы с нечистью, — и ловко ушла от темы. — Кстати, в ваших краях все спокойно?

— Ну! Чего у нас тут может быть неспокойно? Разве что пара-тройка бесов пожалует, паземки расшалятся, а весной водяной с русалками, да кикимора и леший разойдутся!

— М-да! — протянула я. — Нам бы ваши проблемы!

— Так и переезжай к батюшке! За чем дело-то стало? А?

— Скучно, — призналась я.

— Вот это другой разговор! Все вам, молодым, праздники подавай! Вон уже и с магом связалась!

— Райт обычный парень, — пожала я плечами.

— Обычный???

— Ну, ладно, не совсем обычный, но и к магам можно привыкнуть, — невольно мне припомнился и Рон. Вздохнула.

— Дела сердечные? — прозорливо глянула на меня Малена.

Я скосила глаза на Солнышку, заинтересованно разглядывающую соловья в клетке.

— Подойди, погляди на птаху! Я его летом из силков выручила, так соловушка у меня и зимовать остался! — знахарка спровадила Алийту и вновь посмотрела на меня.

— Дела разные: сердечные, будничные… мрачные дела! Всего и не рассказать, да и не они тревожат меня в данный момент! — промолвила я.

— Батюшка твой тебя тревожит, — опять угадала Малена.

— Угу! Кашель явно застарелый, месяца два его мучает, а родитель отпирается, говорит, что ночью начался!

— Я говорила ему об этом… только все бестолку! Таур упрям, будто огневик!

— Пожалуй, заберу его с собой в Омбрию. Присмотришь за хозяйством? Я заплачу!

— Даже не думай! Так просто пригляжу, я ведь у твоей бабушки училась, и, стало быть, вы с Тауром мне не чужие!

— Благодарю, но, может, я тебе хоть делом каким помогу?

— Делом, говоришь? — Малена призадумалась.

— Да! — подтвердила я свою готовность прийти ей на помощь.

— Дело, пожалуй, тебе найдется, столичная ведьма! Давеча на нашем местном погосте умертвие объявилось… не местное…

— Кто-то сломал Грани и перебросил умертвие к вам?

— Да. Только умертвие то было в здравом рассудке…

— Так бывает?

— Посуди сама! Я его уничтожаю, а умертвие мне и не думает сопротивляться, только молит об упокоении!

— Чудны дела творятся на Вейтерре! — изумилась я вслух и недоуменно поинтересовалась: — От меня чего требуется?

— Я Грани не сумела закрыть. А вдруг еще кто из трещины вылезет?

— Нет проблем! Вечерочком сбегаю до кладбища, да погляжу, что к чему.

— Чудненько! А теперь вернемся к трапезе! У меня как раз шанежки подоспели!

— Не-ет! — мы с Алийтой взвыли в один голос.

Весь остаток дня провели в родительском доме. Все это время я уговаривала папеньку отправиться в Омбрию вместе с нами, Солнышка тоже старательно просила дедушку приехать в гости. В итоге мы с дочкой победили, наш противник сдался и, сетуя на то, что без него «все животные помрут» отправился собирать вещи.

Тихо поужинали, и Солнышка полезла на полати, не забыв прихватить с собой Пышика и пожелать мне неудачи. Родитель ворчал:

— Куда собралась на ночь глядя? Умертвия нет? Нет! Так чего еще нужно?

— Грани закрыть…

— Утром сделаешь, — строго произнес он, и я красноречиво поглядела на папеньку.

Тогда родитель вздохнул и предложил:

— Возьми с собой Пустолая. Он хоть и немолод, но защитить сумеет, коли кто незваный пожалует!

— Хорошо, — согласилась я, чтобы успокоить батюшку, — возьму…

Ночь выдалась темная, такая, какие бывают только поздней осенью. Особенно черные, когда даже очертания окружающих предметов тонут в кромешной тьме. Лишь серые облака, поглотившие лунный и звездный свет, выделяются на фоне смоляных небес, да светятся окошки в деревенских избах, от которых по земле стелятся размытые пятна света.

Дождя не было, а первый легкий морозец уже пощипывал щеки, сковывал землю под ногами и покрывал льдом лужи. Ветер трепал плащ и миллионами ледяных игл пытался пронзить тело, забравшись под одежду.

За деревней стало совсем ничего не рассмотреть, и я пустила вперед тусклый огонек поискового заклинания. В поле стояла такая тишь, что мне на секунду показалось, будто мы с Пустолаем единственные живые существа во всем огромном мире. Чуть вдалеке маячила темная преграда елового леса, за коим, собственно, и располагался погост.

Пес бежал впереди меня, почти паря над стылой землей. Лес встретил нас шелестом ветра в ветвях, да редким уханьем совы где-то неподалеку. Под ногами стелился слой опавшей хвои, кое-где виднелись стебли померзлой травы, и лежали шишки. Изредка попадались сломанные ветви, которые еще не успели убрать с дороги. Да и вряд ли уже уберут их до весны — зима на носу — едва ли кто-то, без особой на то нужды, отправится на кладбище.

Мне нравилось гулять по лесу в любое время года, правда, не ночью. Я полной грудью вдыхала морозный воздух, выдыхала обратно облачка пара и не волновалась: поисковик и Пустолай молчали. Пес был выучен моим папенькой и знал — идя на задание, нельзя отвлекаться на охоту. Хотя мы оба успели приметить, как мышь забежала под выступающий над поверхностью земли древесный корень.

И вот, наконец, погост! Луна, сжалившись надо мной, показалась из-за туч. И пока ее не поглотило очередное рваное облако, я решила осмотреться. Все, как обычно: земляные холмики с увядшими цветами, каменные надгробия, узкие тропки. Трещину в Гранях я нашла сразу и принялась за дело, желая поскорее очутиться у теплого бока печки, рядом с дочкой, и, засыпая, слушать ласковое кошачье мурлыканье.

Призвала стихии на помощь, отрешилась от действительности и выученными движениями начала сплетать узор, делая своеобразную заплатку, соединяющую треснувшие края.

Мой шепот сливался с говором сухих листьев под ногами и шорохом качающихся на ветру ветвей.

Последние слова, завершающий пасс руками, и я удовлетворенно кивнула, оценивая проделанную работу.

И вдруг подскочила на месте, потому что за спиной раздалось яростное и одновременно предостерегающее рычание Пустолая.

Мгновенно собравшись, огляделась, призывая на помощь воздушную стихию, и ветерок услужливо донес до меня едва ощутимый аромат мужского парфюма. Интересно! Я присела на корточки, положив ладонь на холку пса, и успокаивающе зашептала:

— Тихо, Пустолаюшка, тихо…

Умный зверь умолк, но скалиться не перестал, глядя во тьму пристальным взором. Там, во мраке, кто-то притаился, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, лишь ветер завывал в верхушках деревьев, да гонял сухие листья вокруг.

Пустолай заскулил, а затем затрясся мелкой дрожью, и я напряглась, а спустя мгновение выкрикнула:

— Кто вы? Друг или враг, не таитесь! — поднялась.

Пес в мгновение ока прижался к моим ногам. По позвоночнику пробежал озноб, и пришлось спешно призвать саму себя к порядку.

— Еще мгновение, — грозно предупредила неизвестного, — и я воспользуюсь магией! — потрепала пса по загривку.

Пустолай не угомонился, более того, он стал подталкивать меня мокрым носом, будто заставляя бежать без оглядки. Заглядывал в мои очи своими большими круглыми глазами, словно бы умолял и… прощался???

Я вздрогнула и вскинула руки, призывая воздух и землю на помощь. Из темноты ко мне шагнула неясная тень, постепенно обретающая очертания человеческой фигуры. Теперь пес завыл жалобно, тревожно, пронизывающе до глубины души.

Холодный ветер скользил между моими пальцами, угрожающе завихряясь. Вперед полетел магический светлячок, и руки мои сами собой опустились, ибо на свет вышел… Вышел тот, чье лицо я пыталась забыть, но кто являлся мне в кошмарах. Память услужливо нарисовала мне тот далекий день семь лет назад. Я вспомнила все в мельчайших подробностях, так, словно это случилось вчера…

…Одна из наставниц Высшей Ведической Школы взяла учениц выпускного класса на выездную практику. А какая практика могла быть у ведьм шесть лет назад? Преимущественно военная! Мы без особых проблем пересекли Нейтральную Полосу, поражаясь тому, что сотворила с этой землей война. Выжженная, пустая, проклятая обоими воинствами равнина с гуляющими по ней ветрами, поднимающими с земли иссушенный красный песок. Кругом лежали выбеленные солнцем кости, уже не понятно чьи: женские или мужские. Просто кости! Среди которых ночами ходили хищники, а днем ползали ядовитые змеи.

Жуткое впечатление усилилось, как только мы ступили на территорию магов — именно здесь шли самые ожесточенные бои, вскрывающие все безумства, все уродства войны. Выжженные луга, снесенные ураганами леса, превращенные в болота, некогда цветущие, людские поселения. На привале я вызвалась принести воды и отправилась к роднику. Здесь меня нашел испуганный мальчишка лет двенадцати. Юный маг! Рыдая, он умолял меня пойти за ним и помочь его сестре, попавшей в беду. Огневик рассказывал, что накануне он и его младшая сестренка ушли в лес за хворостом, да отошли далеко от родного села. Ночью их настиг ураган, вызванный ведьмами. Одно из деревьев упало на девочку, но она каким-то чудом осталась жива. И теперь мальчишка слезно просил меня помочь его сестре.

Но разве ведьма, воспитанная на историях о жутких магах, могла поверить одному из них? Я не поверила, решила, что мальчик меня обманывает. Разумеется, бросилась в лагерь, где обо всем поведала наставнице. А ведунья Курочкина была женщиной горячей, привыкшей действовать сходу, а уж потом думать головой. Она предположила, что на нашем пути огневики устроили засаду и, стремясь защитить свих учениц, призвала стихию земли, чтобы все коварные маги провалились в Подземье…

Утром, видя следы разрушений, я кусала губы, но самое страшное заключалось в том, что, идя по бурелому, мы наткнулись на тело девочки, вернее на ту его часть, которая виднелась из-под земли. Мальчишка выглядел изрядно потрепанным, но был жив и сидел рядом.

— Проклинаю, — шепнули его искусанные до крови губы, а в темных глазах горело пламя неукротимой ненависти, направленной на меня.

Наставница, строго следившая за обстановкой, высмотрела парня и приказала своим ученицам пленить его. Мои одногруппницы устроили настоящую травлю юного огневика. Изловили его и измывались, как только могли. Все издевки пленник выносил стойко, терпел и молчал, глядя в землю. Только порой я ловила на себе его полные бешеной ярости взгляды…

И сейчас повзрослевший Камир Рогов стоял напротив меня и зловеще ухмылялся. Невольно сделала шаг назад, и с моих губ сорвался судорожный вздох.

— Узнала? — довольно оскалился маг, и эта улыбка показалась мне внушающим ужас звериным оскалом.

— И что вам от меня нужно? — постаралась держаться уверенно.

— А ты догадайся, ведьма! — с ненавистью отозвался он.

Пес, прижимающийся своим боком к моим ногам, зарычал громко, а потом надсадно заскулил, поджимая раненую лапу, из которой закапала темная кровь.

Я погладила Пустолая, благодаря его за верность и успокаивая, а сама посмотрела на противника, недоумевая к чему эта жестокость, ясно же, что пес слабее мага!

— Зачем? — спросила я у него.

— Не жалую глупых шавок! — это высказывание парня резануло по моим ушам, будто остро заточенный клинок.

Мне не хотелось верить в то, что молодой огневик способен на такую бессмысленную жесткость!

— Если пришел мне отомстить, то не медли, а собаку не трогай!

— Это убогое существо так дорого тебе? — Камир, точно издеваясь, бросил в Пустолая искру.

Я среагировала мгновенно и отвела удар от пса, но тут случилось непредвиденное. Верный пес в отчаянной попытке защитить меня скакнул на врага. Почти допрыгнул, но огневик успел выхватить кинжал и… Пустолай душераздирающе завизжал, а следующее мгновение показалось мне вечностью. Вот тело старого приятеля медленно падает на мерзлую землю, и я вижу… вижу, что в самый последний миг своей жизни верный пес сумел дотянуться до своего убийцы. Пустолай успел цапнуть парня за палец левой руки, и теперь на месте этого откушенного перста стремительно отрастал новый. Со все возрастающим страхом я спросила:

— Кто ты?

— Камир Рогов, не узнаешь? — издевательски осклабился собеседник.

Стараясь не глядеть на тело Пустолая, не отрывая взора от прищуренных глаз парня, я снова отошла назад, помотала головой и уверенно объявила:

— Ты не Камир!

— Разве? Присмотрись-ка получше, ведьма! — его шаг в мою сторону, и сердце в моей груди забилось тревожно-тревожно.

Я вскинула руки, торопливо сплетая «щит», а противник вдруг атаковал, направляя на меня огненный поток. Уклонилась от него, отпрыгивая в сторону, и призвала себе на помощь всю мощь воздуха. Завыл ветер, закручиваясь в небольшие спиралевидные вихри, поднимающие с земли листья, мелкие веточки и пыль.

Луну скрыла большая туча, поглотив ее серебристый свет. Теперь поле боя освещали два магических светляка и огонь, горящий на ладонях моего противника. Не медля ни секунды, направила вихри на своего врага. Хлестко, стремительно, беспощадно ударил ветер по телу парня, оставляя разрезы на его охотничьем костюме темного цвета, оголяя кожу, нанося раны. Противник зашипел, но практически моментально его раны начали затягиваться. Мне стало совсем страшно, потому что даже духи противоречия не могли настолько быстро регенерировать. Так умели делать лишь высшие демоны и… я сглотнула, понимая, что вижу перед собой легендарное существо, не привыкшее принимать поражения в том далеком прошлом, когда маги и ведьмы жили в любви и согласии. Осознавая, что шанс на спасение у меня невелик, атаковала со всей возможной силой, впервые пожалев, что на улице не идет проливной дождь. Скованная морозцем земля, неохотно поддающаяся магии, с трудом треснула под ногами противника, но, видимо, не глубоко. Потому как руки с отросшими и поблескивающими в свете светляков когтями сразу уцепились за край.

Я рванула с места со всей возможной скоростью. Темные стволы деревьев мелькали перед глазами, под ноги я не смотрела — неслась без оглядки, спасая свою жизнь. Оглянулась, и сердце ухнуло в пятки — меня настигал волк с горящими глазами. Да! В таком облике по лесу бежать удобнее! Я окончательно убедилась в том, с кем столкнула меня судьба-злодейка. Сдаваться не собиралась, потому что умирать мне, безусловно, не хотелось. Во мне пылал страх за свою жизнь, за жизни батюшки и Солнышки. Эти страхи не позволяли мне остановиться.

И вот на пути — овраг, я быстро развернулась и опять атаковала. Воздушные хлысты, сильный ветер устремились на врага. Он, перевоплотившись в человека, прикрывая рукой глаза, шел вперед, преодолевая сопротивление воздуха.

Широкий взмах рукой и мною же созданные вихри несутся на меня. Отступаю и лечу на дно оврага, устеленное опавшей листвой. Падаю, чувствуя резкую боль во всем теле, переворачиваюсь на живот, осознавая, что случиться дальше.

В отчаянии шепчу материнскую молитву, воззвание дочери к своей матушке. Редкое заклятие, доступное далеко не всем ведьмам и не всегда срабатывающее. В данный момент я понимаю только одно — это мой единственный шанс на спасение. По щекам текут слезы, с губ срывается судорожное дыхание, ногти скребут землю, укрытую ворохом листьев.

— Кристально чистые слезы — вода, дыхание — воздух, матушка-землица, не подведите. Отыщите Мильяру, — всхлип, — Зиалею, скажите обо мне, затроньте ее сердце, встревожьте душу, сообщите, что кровь от ее крови, плоть от ее плоти, дочь ее сейчас умрет и…

Мгновение и меня коснулось что-то холодное, оплетая все мое тело изнутри, сковывая, не позволяя сдвинуться с места. Не в силах ни пошевелиться, ни моргнуть, делая короткие вдохи и натужные выдохи, я смотрела на приближающегося представителя древней и вымершей задолго до моего рождения расы. Черты его лица расплывались, менялись, будто узоры в каком-то жутком калейдоскопе. Вот ко мне подходит широко ухмыляющийся Райт, еще шаг — и это уже Эферон, движение — и я вижу Веха, а потом Камира, Истора, Ацура и даже батюшку.

— Дочка, — паясничает враг, — кому выпадет честь тебя убить?

А я лежу, связанная невидимыми путами, и молча гляжу в лицо своей смерти. Теперь мне становится ясно, как убили Элью. И меня поджидал бы подлый удар в спину, если бы не своевременная помощь Пустолая.

Древний скалится, показывая клыки, и его лицо вновь становится лицом Камира Рогова.

— Так будет справедливо, ведьма! Кровь за кровь! — он вновь вынимает кинжал, поигрывает с ним, медлит, дразнит, пугает.

Мне остается думать только о том, что я уйду за Грани, но потом богиня вернет меня на Вейтерру, правда, уже в другом теле, и для меня начнется новая история.

Сейчас я жалела о том, что не успела позаботиться о папеньке, не обняла напоследок Солнышку, не поговорила с тетушкой и кузиной. А еще мне было жаль, что я ни о чем не расскажу Дарову, да и не узнаю о том, почему древний убивает ведьм и подставляет магов, и кто помогает ему в этом страшном деле. И кстати о Дарове! Я жалела о том, что так и не успела заняться с ним любовью, что не сумела постичь его цели. Хотелось бы также узнать больше о Райте и… мысли были прерваны древним, который, нагнетая обстановку, трепля мои, и без того, натянутые нервы, стал медленно водить острым когтем по клинку, извлекая жуткие звуки, словно наигрывая мелодию смерти. Вжик-вжик-вжик…

Проказница-луна, порвав облачный покров, вновь осветила местность, заиграла серебряным лучом на клинке, блеснула светлой искрой в темных провалах глаз существа, мучающего меня по одному ему ведомой прихоти.

— Ведьма, — древний по-прежнему не торопился убивать меня, легко поигрывая кинжалом, и я уже не сомневалась, что оружие это изъято у Камира Рогова, а сам маг в данный момент находится где-то неподалеку.

— Тебе страшно? — мучитель наклонился к самому моему уху, и мне захотелось вцепиться в его лицо, содрать маску вместе с кожей, отомстить за всех погибших ведуний.

— Вижу, что нет, — констатировал он, глядя в мои остекленевшие очи. — А должно быть страшно! — медленно приблизил клинок к моей шее. — Стоит повременить с убийством? Или нет?

Мне захотелось высказать ему все, что думаю, но ругаться я могла только мысленно. По щеке скатилась горячая слезинка.

— Хоть какие-то эмоции, — довольно ощерился древний и взмахнул рукой.

Попыталась зажмуриться, но не получилось, поэтому приготовилась встретить смерть лицом к лицу. Но вот земля подо мной разверзлась, принимая беспомощное тело в свои объятия.

Древний успел отскочить, но я смогла заметить досадное выражение на его столь часто изменяющемся лице.

Глава 11,

о страсти и заботе

Красота женщины в заботе, которую она дарит с любовью, и в страсти, которую она не скрывает.

Одри Хепберн

Я медленно падала в бездонную пропасть, наполненную кромешной тьмой, с прячущимися в ее хитросплетениях шорохами, складывающимися в своеобразную музыку.

Я по-прежнему не могла пошевелиться, только ветер трепал мои выбившиеся из прически пряди. Воспользоваться стихиями тоже не имела возможности, поэтому оставалось надеяться только на то, что я не разобьюсь при падении.

Внизу красным светом замерцал кристалл, освещающий Асодар. Сам город казался крошечным, а дворцовые башни откровенно пугали своими острыми пиками, потому как я стремительно приближалась к ним. Совершенно не хотелось стать оригинальным украшением дворца владыки Подземья.

К величайшему изумлению, крыша одной из башен раскрылась, пропуская внутрь мое бренное тело. Спокойно преодолев несколько этажей таким же способом, я упала на что-то очень мягкое и весьма приятное на ощупь. Спустя секунду узрела под собой красные шелковые простыни, а затем позади раздался тихий надрывный всхлип, а низкий мужской голос сосредоточенно изрек:

— Гм… нечто подобное я и предполагал…

— Она жива? — поинтересовалась женщина срывающимся шепотом.

Хоть я и не могла повернуться, но сумела догадаться, в чью спальню угодила и на чью постель мне «повезло» упасть.

Мне в глаза все же заглянули. Та, что когда-то была ведьмой, а теперь стала ларой и ее венценосный супруг.

Матушка, глядя в мои застывшие очи, разрыдалась. Ар'рцелиус нахмуренно всмотрелся в мое наверняка поцарапанное, грязное и зареванное лицо, а затем поднял меня с кровати.

— Куда ты понес мою дочь? — с тревогой воскликнула маменька.

Владыка Подземья посмурнел еще больше и ответил:

— Жива твоя дочь… непутевая! Я о ней позабочусь, а ты позаботься о нашем нерожденном сыне!

Родительница невольно опустила руку на свой еще плоский живот.

«Так у меня будет брат? Демон?» — мысленно спросила я сама у себя, так как мыслей моих услышать никто не мог.

Ар'рцелиус, неся на руках мое повисшее тело, уверенно шел по коридору и беседовал с пустотой:

— Ну, и что мне с ней делать? Зиалея переживает, а эта… — досадливая гримаса, — вроде взрослая уже, а все за мамкину юбку цепляется!

«Тебя забыла спросить! — про себя ответила я. — Особенно, когда думала, что за мной смерть явилась!»

— Теперь вот Совет собирать придется! Искать древние фолианты, стряхивать с них пыль, — жаловался демон.

«Ничего-ничего! От тебя не убудет, родственничек!» — опять же мысленно хмыкнула я.

— Хотя, если задуматься, оно мне надо? — пристальный взгляд Ар'рцелиуса в мои глаза.

«Конечно надо! И тебе, и мне, да всем надо!» — если бы я могла, то непременно закричала.

— Может, оставить тебя в таком виде? Рассказать преимущества подобной заморозки?

«Я тебе оставлю! Из-за Граней вернусь… папуля!»

— Гм… ладно! Уговорила! Только позову кое-кого! — демон прикрыл свои пугающие очи.

«Кого?» — заинтересовалась я, глядя на то, как Ар'рцелиус нашептывает что-то на языке своего народа.

Мне был виден лишь потолок, да лицо демона, а поскольку стихии были неподвластны, то я не ведала, что творится в коридоре.

Когда владыка открыл глаза, я пожалела о том, что не могу прочитать его мысли. Уж больно ехидное выражение застыло на лице высшего демона.

— Разбудил? — спросил он кого-то.

— Нет…

— А-а-а… теперь вижу, ты ванну принимал! — пристальнее изучив внешний вид пришедшего, констатировал владыка, а мое сердце, если бы могло, то, наверное, уже выпрыгнуло бы из груди, едва я услышала голос новоприбывшего.

Ар'рцелиус между тем продолжил свой допрос:

— Надеюсь, ты был не один?

— Один! — резко отрезал Эферон и склонился надо мной. — Что с ней?

— Жива… пока! Кто-то выпил все ее силы!

— Кто? — в глазах Рона застыло жесткое выражение, а я мысленно порадовалась, глядя на этого мужчину.

Похоже, что вызов Ар'рцелиуса застал Рона в ванной. Волосы его были влажными, капельки воды поблескивали на смуглой груди, словно осколки хрусталя.

«Интересно? — в мозгу возник очередной вопрос. — А Даров хоть во что-то одет?»

Пока мысленно гадала и рисовала в своем воспаленном воображении заманчивые картины, Рон взял мое тело из рук владыки, внимательно вглядываясь в лицо. Чело Ар'рцелиуса, едва он избавился от своей ноши, разгладилось.

— Ар, — поинтересовался Рон, — где хранятся…

— Сейчас озадачу архивариуса, — скучающим тоном перебил демон, не дослушав вопрос.

Эферон сделался еще более задумчивым, чем прежде, а потом промолвил:

— Это долго. Видно, придется использовать более простой способ.

«Какой?» — если бы я могла, то подскочила бы.

— Отправишься в храм Эрии? Только учти, что ее нынешние жрицы совсем не разбираются в правильном начертании рун, нужных для обряда! — отозвался владыка.

Рон напряженно раздумывал, а демон продолжил язвительно разглагольствовать что-то об Эрии и халатности ее нынешних жриц и почитателей.

— Хор-рошо! — выдохнул Даров. — Я использую еще более простой способ!

— Верное решение! — тихо рассмеялся Ар'рцелиус, но Рон уже не слушал его, он шел прямо по коридору, унося меня в неизвестность.

Глядя в чуть поблескивающий каменный потолок, я размышляла о своей дальнейшей участи, тем более, это было единственным, что мне оставалось. Душа так и трепетала от неизвестности и предвкушения, смешанных с долей опасений, которые только усилились едва мы вошли в комнату Дарова, где меня бережно опустили на широкую кровать.

Сам Рон отошел, смерил меня донельзя придирчивым взором и взмахнул рукой, зажигая камин. Огонь взметнулся в нем и обрадованно заиграл теплыми всполохами на темном потолке. Только я любовалась не ими, а открывшимся моему взору зрелищем. Напротив кровати стоял великолепно сложенный мужчина, словно красовался передо мной. Широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот с тонкой полоской волос, уходящей в расстегнутые брюки. Если бы я не была обездвижена, то одновременно сглотнула бы голодную слюну и зажмурилась, чтобы не видеть этого представителя рода мужского и спешно не накинуться на него.

Даров, все еще задумчиво глядя на меня, подошел ближе, взял мою безвольную руку, озадаченно свел темные брови, прислонил свою ладонь к моей груди туда, где очень-очень неохотно билось сердце. Мрачно молвил:

— Времени мало, — улыбнулся своей чарующей улыбкой и произнес малопонятную фразу, — надеюсь, Снежа, ты меня не возненавидишь за это! И верю, что… — не договорил, а стал снимать с меня одежду.

«О, богиня! Ты решила исполнить одно из моих предсмертных желаний? Я на все согласна!» — возликовала я.

Прикосновения Рона были нежными, осторожными, будто он прикасался к хрупкой статуэтке, которая могла в любой момент разбиться.

Ласковые касания его пальцев к моей щеке, и время для меня замедлилось, а вот сердце, медленно бьющееся в груди, ускорило свой бег.

В глазах Рона вспыхнуло жадное пламя, когда он избавил меня от промокшей и грязной одежды, а после прильнул к онемевшим устам, врываясь в мой рот своим горячим дыханием, точно пробуждая. Затем он опустился ниже, исступленно, напористо, почти жестко целуя мою шею, запуская внутрь миллионы искорок, отчего кожу закололо. Мне оставалось только в очередной раз пожалеть о том, что я не могу двигаться, потому как до безумия захотелось пробежаться пальцами по его роскошной шевелюре, перебирая отдельные пряди.

Очередной рывок, и опять его губы терзают мои, я мысленно застонала, не имея возможности ответить на поцелуй Рона, а страсть в моем теле все разгоралась и разгоралась.

Все тревожные мысли отступили куда-то за грань моего сознания, страхи скрылись в неизвестном направлении, остались только ощущения, которые дарил горячий язык, жадные губы и ласковые руки Эферона, изучающие мое тело. Я лежала, не в силах пошевелиться, но внутри полыхал пожар, каждая клеточка моего тела обрела невиданную доселе чувствительность, ласки Рона причиняли томительную боль, наполняя всю меня такими чувствами, о которых я ранее и не подозревала. Огненный мужской взгляд скользил по моему обнаженному телу, за ним следовали обжигающие губы, даря восхитительные ласки, погружая в пучину желания.

Мысленно я молилась о том, чтобы эта сладостная пытка завершилась, а маг все не спешил, медленно сводя меня с ума.

Когда он поднялся и резким движение избавился от брюк, я вспомнила все хвалебные оды богине, любуясь совершенным телом Рона. Не торопясь, Эферон приблизился к кровати, и мне захотелось кричать и требовать его ускориться, потому что я желала получить этого мужчину в свои объятия.

Немыслимо долгое мгновение и Даров опустился сверху. Проникновенный взгляд и плавное движение сильного мужского тела. Я заорала, потому что мое тело пронзила невероятная боль, когда в него резко вернулась вся насильно отнятая сила. Онемевшие конечности вновь ожили, и я попыталась столкнуть Рона, но он схватил мои руки, прижимая их к подушке, придавливая меня к кровати всем своим весом. Замер.

По моей щеке скатилась предательская слеза.

— Потерпи, милая, — шепнул Эферон, поцелуем стирая соленую каплю с лица.

Наши взгляды встретились, и я сама потянулась к этому мужчине, оплетая ногами его талию и позволяя Рону проникнуть еще глубже. Задохнулась от невероятных по своей силе ощущений и взмолилась:

— Только не оставляй меня одну!

— Не оставлю, — со стоном шепнул Даров, отпуская мои руки, тем самым позволяя им свободно скользить по его телу.

Наши уста вновь соединились, и я утонула в океане безумной страсти, бесконечной нежности, обжигающей любви, позабыв обо всем разом. Я извивалась, стонала, цеплялась за мускулистые плечи, не видя ничего кроме огня в черных глазах напротив.

Стремительные огненные вихри кружились над нами, искрились на напряженном теле Рона, соединялись с моими стихиями, которые я не в силах была удержать! Незабываемое зрелище, когда все четыре стихии сплелись вместе в грандиозном по своей красоте замысловатом узоре, заключающим нас с Эфероном в своеобразную оболочку, клетку, в которой хотелось остаться навечно. Я просто опьянела от страсти, находясь полностью во власти этого загадочного огневика-полудемона, чувствуя, что владею им.

Мне казалось, что мы куда-то бежим, стремясь достичь чего-то сказочного, волшебного, шепча друг другу бессвязные речи, переплетая пальцы рук, двигаясь в едином ритме.

И когда пришло долгожданное освобождение, наши крики слились в один, а стихии, крутанувшись последний раз, вспыхнули яркой вспышкой и исчезли.

После мы лежали, точно оглушенные, разгоряченные этим любовным поединком, и медленно возвращались к реальности. Я тихо изрекла:

— Теперь поневоле поверишь древним легендам…

Рон приподнялся надо мной, и его нежная улыбка согрела мое все еще бешено стучащее сердце.

Когда мужчина покинул мое тело и прилег рядом, я ощутила какое-то опустошение. Вздохнула, и Эферон притянул меня к себе, а затем тихо, будто оправдываясь, молвил:

— Ведьмочка моя, ты едва дышала, а в библиотеке Ара насчитывается больше ста тысяч фолиантов, книг и книжиц, посвященных ритуалам возвращения силы. К тому же, боюсь, что я не смог бы сдержаться и убил всех тех, кто помогал тебе…

— М-м-м? Почему?

— Все ритуалы демонов основаны на…

— А! Поняла! Это как тогда с моей матушкой? — приподнялась и заглянула Рону в глаза.

Он кивнул в ответ и продолжил:

— Ну, а про храм Эрии ты слышала. Ко всему прочему, там тебе пришлось бы провести целую неделю, лежа обнаженной на алтаре.

Выслушала его объяснение и поведала:

— Я ни о чем не жалею, а ты? — сердце замерло, ожидая его ответа.

Рон нахмурился, отведя взор в сторону, и задал совсем другой вопрос:

— Кто это сделал с тобой, моя Снежа?

— Значит, жалеешь, — я поджала губы и сделала попытку встать.

Меня поймали и опять пригвоздили к кровати своим твердым телом.

Я отвернулась, чтобы не видеть его глаз, и Даров шумно выдохнул, потом поцеловал шею, продвинулся выше и прикоснулся к губам. Пошевелился, устраиваясь между моих ног. Я попробовала возмутиться.

— Глупая моя Снежа, — очередной легкий поцелуй в губы и насмешливый вопрос: — Разве похоже, что я жалею?

Все еще не смотрела на него, потому что обида не отпускала меня.

Игривый укус в шею заставил зашипеть и дернуться. На лице Рона появилась широкая ухмылка:

— Значит, придется доказать…

— Чего доказать? — строго посмотрела на него.

Черные глаза Дарова довольно сверкнули, и он доверительно пообещал:

— Сейчас сама все узнаешь, милая!

Собралась протестовать, но через минуту уже блаженно постанывала, требовала поцеловать себя и наслаждалась его ласками. Эферон снова завладел всем моим телом, всеми моими мыслями и желаниями, сам при этом оставаясь для меня непрочитанной, но от того еще более интересной книгой.

Стихии вокруг нас кружились в безудержном танце, то сходясь, то расходясь над нами, вовлекая нас в водоворот дивных ощущений.

Раньше я себе даже представить не могла, что можно наслаждаться жизнью в объятиях мужчины, дышать в такт с ним, и без слов понимать все, что он чувствует.

В данную минуту четко осознавала, что этот огневик, самый таинственный мужчина из всех встреченных на моем пути, принадлежит только мне одной. Понимала я также и то, что сама являюсь его собственностью. Вздохнула, так как догадывалась, что у нас нет будущего. Рон вздохнул в ответ, прижимая меня к себе еще крепче, и на мгновение мне почудилось, что я попала в сказку. Жаль только, что она скоро закончится…

— Мне пора, — прошептала я, делая попытку встать, но Эферон меня удержал:

— Для начала ты мне все расскажешь!

— Рон, — вздрогнула, погружаясь в воспоминания, — я видела древнего… Теперь мне известно, как убили других ведьм, и почему Элья не сопротивлялась. Он…

— Я понял, — Даров с хмурым видом откинулся на подушки и погрузился в раздумья, а мне на ум пришли мысли о Пустолае, батюшке и Солнышке, поэтому повторила:

— Мне пора.

Эферон резко приподнялся:

— Я все еще не слышал подробностей, Снежа! И мне это жутко не нравится! Как тебе удалось спастись от изменчивого?

— Изменчивого? — переспросила я, попутно припоминая, что именно так этих существ называли в древности. — А правда, что давным-давно ведьмы и маги…

— Правда! — Даров предугадал мой вопрос. — Изменчивые владеют всеми четырьмя стихиями, поэтому победить их можно только совместными усилиями магов и ведьм. Но не уходи от темы! Я все еще желаю знать о том, что с тобой случилось!

Принялась все ему рассказывать, захлебываясь словами, срываясь на крик. По мере моего повествования лицо Рона становилось все более и более мрачным, на скулах четко обозначились желваки, а в глазах запылали неукротимые языки пламени. В самом конце он бескомпромиссно объявил:

— Больше никаких самовольных отлучек и хождений по ночам в одиночестве! Ясно?

Спорить мне почему-то не хотелось, а мечталось остаться здесь, с ним, находясь под защитой, наслаждаясь его теплом и упиваясь ласками.

— Снежа, — Эферон, словно услышал эти мысли, снова обнял меня и промолвил. — Здесь я весь твой, но там… — он указал наверх, — правят другие…

И мне до умопомрачения захотелось узнать, кто они — эти другие! Или Даров сейчас подразумевал, что за пределами Подземья царят иные правила, которые запрещают нам быть вместе? А может… я отвлеклась, заметив, что огневик пристально смотрит на меня. И вновь, будто без помех прочитав мои мысли, он предостерег:

— Снежа, не вздумай лезть не в свое дело!

— Почему это не в свое? — обиделась я. — Ты хочешь сказать, что…

Договорить мне не дали, запечатав рот поцелуем, беззастенчиво прижимая к разгоряченному мужскому телу, без зазрения совести соблазняя и опрокидывая обратно на подушки.

Протесты мои сами собой иссякли, едва четыре стихии вновь закружились над нами…

— Рон, — взмолилась я, как только отдышалась после очередной любовной паузы.

— Что? — не моргнув глазом, поинтересовался он, наматывая мой локон на свой палец.

— У меня сложилось ощущение, что ты мной воспользовался! — сделала попытку вернуть пепельную прядь.

— Гм… ну, воспользуйся мной! Я протестовать не стану, — Даров перекатился на спину, привлекая меня к себе.

— Воспользуюсь! Не сомневайся! — убежденно проговорила я, рисуя воображаемые завитушки на его груди.

— В любое время, — выдохнул он. — Только скажи, и я перенесу тебя в Асодар!

Я умолкла, раздраженно обдумывая услышанное, а коварный маг все никак не унимался:

— Снежа, давай ты пообещаешь мне, что не станешь делать глупости, а я взамен объясню тебе, что тебя так заинтересовало!

— Меня многое интересует, — осторожно высказалась я.

— Одно твое обещание — один мой ответ! Согласна? — и взгляд на меня, такой нежный, просящий, чарующий.

Я кивнула и задала первый вопрос:

— Ну, и почему ты так свободно беседуешь с Ар'рцелиусом? Причем не только при личных встречах, но и мысленно!

Рон опять очень ласково улыбнулся, сплетая пальцы наших рук, и запросто поведал:

— Ар — мой брат.

— Брат? — я оторопела.

— По матушке! Она была последней высшей демоницей, поэтому не связывала себя узами брака, а жила с теми мужчинами, которые ей нравились. Здесь, помимо Ара, у меня есть еще три брата демона.

— А…

— И один дядюшка, братец матушки!

Я выдохнула, а Эферон снова притянул меня к себе и поцеловал, а в разгар ласк вкрадчиво попросил:

— Не рискуй понапрасну, иначе я сойду с ума…

По-быстрому покивала, но его не удовлетворил подобный ответ, и мне пришлось клятвенно пообещать Рону то, чего он так жаждал, потому что сейчас мне требовалось нечто иное, чем обычные разговоры. Хотя огневик особо и не протестовал, только обнимал сильнее, точно боялся, что я неожиданно передумаю…

Не ведаю, сколько бы еще так продолжалось. Но внезапно в дверь раздался настойчивый стук. Я всполошилась:

— Это кто?

— Ар! — скривился Даров, бросил на меня странный взгляд и добавил. — И Зиалея…

Я судорожно вцепилась в одеяло, а Эферон продолжил:

— Братец мне уже давно сообщил, что Зиалея желает побеседовать с тобой.

— О чем? — сильнее озадачилась я.

— Снежа, — Рон серьезно посмотрел на меня. — Поговори со своей матушкой, а я пока обсужу изменчивого с Аром и братьями! Кажется, кому-то сегодня все-таки придется побеспокоить архивариуса! — усмехнулся.

Едва я облачилась в предоставленную одежду и вышла из ванной, как увидела, что в комнате находится маменька. Она сидела в кресле с высокой спинкой и неотрывно глядела на меня. Непривычно было видеть матушку такой — сильно помолодевшей, превращенной в лару. В ее алых глазах плескалось беспокойство.

— Здравствуй, дочь, — нерешительно улыбнулась она, демонстрируя белоснежные клыки.

Я не сильно удивилась, но слов для ответа не нашла, поэтому просто поблагодарила:

— Спасибо, что откликнулась на мой зов, несмотря на свое нынешнее положение!

— Ягодка, хоть я и стала ларой и женой владыки Подземья, но от этого не перестала быть твоей матушкой!

— Однако, вспомнила ты об этом далеко не сразу! — не смогла сдержаться я.

— Так бывает, когда жительница Наземья принимает решение остаться здесь, — спокойно пояснила она.

Я отвернулась к окну, вновь не ведая, что ей отвечать, и матушка чуть тронула меня за плечо:

— Ягодка, пойми… я всю жизнь любила Ар'рцелиуса и…

— Значит, наверху тебя удерживал только долг? Значит, я была всего лишь досадной помехой на пути к твоему счастью с этим демоном? — обида клокотала в моей душе и говорила за меня.

— Ягодка, — с невиданной ранее силой она развернула меня к себе, взглянула в глаза и обняла, как раньше.

Мои руки поднялись, обнимая маменьку в ответ. Так, без лишних слов, мы простояли несколько минут. Это была безмолвная беседа между матерью и ее повзрослевшей дочерью, тоже успевшей родить свое дитя. Жесты, взгляды, крепкие объятия, биение двух сердец, которые когда-то давно стучали в одном ритме. Сейчас они вспоминали те далекие дни и заставляли нас погрузиться в воспоминания. У моих был запах матушкиной выпечки, свет ее доброй улыбки, мелодия колыбельных вперемежку с шепотом сказок, рассказанных на ночь. Маменька тоже вспоминала и тихо вздыхала, поглаживая меня по голове, а потом она произнесла:

— Ты береги себя и Солнышку…

— И ты будь здорова, — отозвалась я, подумала и прибавила. — И братишку моего сбереги, а еще расскажи ему о нас с Солнышкой.

— Я вас даже познакомлю, как время подойдет. Ару я уже сказала, что желаю чаще видеть вас в гостях. Ну, то есть, если ты захочешь приехать, — в ее очах вспыхнул огонек надежды.

Не стала ее разочаровывать и, улыбнувшись, кивнула в ответ.

Распрощавшись с маменькой, но так и не дождавшись Дарова, я запросилась наверх. Все мужья Эдгрейвы вызвались меня проводить. Очередной переполох в «Липках» был обеспечен!

Батюшка удивленным не выглядел, скорее он предстал передо мной мрачным и обеспокоенным. Заметив, что я вернулась без Пустолая, он лишь ссутулился еще больше и ушел в дальний угол кухни.

Солнышка недавно проснулась и теперь за обе щеки уплетала приготовленную дедом гречневую кашу с молоком и улыбалась. Я села напротив нее, и дочка, придирчиво изучив мой внешний вид, нахмурила светлые бровки:

— Ты побывала у кого-то в гостях?

— Угу! У владыки Подземья.

— А зачем? — Солнышка отложила ложку.

— Пришлось быстро бежать от врага, — призналась я, и Алийта бросилась ко мне.

Забралась на колени, обвила ручками мою шею и шепнула:

— Как хорошо, мама, что ты не ушла за Грани!

— И я рада этому, — погладила ее по голове, но тут же мое лицо омрачилось, потому что я услышала, как закашлялся папенька.

Приласкав дочурку, подошла к батюшке. Он старательно делал вид, что хлопочет по хозяйству. С укоризной поглядела на него и молвила:

— Собирайся, скоро Райт за нами прибудет!

— Мне еще друга похоронить надобно! — угрюмо сообщил родитель.

— О теле Пустолая позаботятся. Я знаю, как тебе был дорог этот пес, да и мне он жизнь спас, поэтому попросила демонов помочь нам его похоронить. Пойдем, они ждут нас у кладбища. Мне подумалось, что идя к могиле бабушки, мы всегда сможем зайти и к Пустолаю!

— Спасибо, — батюшка порывисто обнял меня.

— Это я должна тебя поблагодарить! Если бы ты не отправил со мной Пустолая, то… — умолкла, потому что не хотела лишний раз произносить очевидное и напомнила о другой заботе. — Как Солнышке рассказать о гибели пса?

Папенька выпрямился и поманил меня за собой, а я доверчиво шагнула следом.

Утро выдалось ветреным, в стылом воздухе кружились первые снежинки, опускающиеся на мерзлую землю в стремительном танце и поднимающиеся с нее, гонимые ледяным ветром.

В лесу было чуть тише, чем на поле, слышался скрип стволов и шуршание оголенных веток деревьев.

Духи противоречия не обманули — они нашли тело верного пса, устроили его в объятиях земли-матушки и сейчас творили аккуратный холмик. Рядом лежали ветви ели, которыми демоны намеревались прикрыть могилу, чтобы мы сумели разыскать ее по весне.

Солнышка рыдала, батюшка украдкой утирал скупые слезы, и я нет-нет, да смахивала со щек слезинки, которые отмечали мою скорбь по безвременно ушедшему Пустолаю.

Духи противоречия отступили в сторону, давая нам возможность приблизиться. Алийта захватила из дому старые, любимые, от того и погрызенные, игрушки пса: кость, вырезанную из дерева, и тряпичный мячик, когда-то сшитый мной, а теперь больше похожий на потрепанную ветошь. Папенька не выкидывал эту игрушку и даже периодически стирал и штопал, впрочем, безрезультатно, так как мяч неизменно оказывался вывалян в грязи — старый пес любил вспоминать щенячьи забавы, катая его так рьяно, как в молодости.

Утирая слезы, Алийта выразительно поглядела на демонов, извинилась за то, что собиралась сделать и призвала стихию земли. Взмах рукой и холмик, столь бережно возводимый подземцами, исчез. В небольшое углубление упали вещи Пустолая, помимо игрушек, туда отправилась деревянная миска, которую вырезал родитель.

Духи противоречия без лишних слов вновь взялись за лопаты — зрелище до того непривычное, что даже повидавший многое батюшка проникся. Затем он нахмурился и бросил на меня проницательный взгляд. Я просто кивнула, подтверждая его догадку о матушке. Родитель тотчас отвернулся, пряча от меня свои истинные чувства.

Солнышка с детской непосредственностью выражала все одолевающие ее эмоции: горе, удивление, любопытство сменялись на ее лице одно за другим.

Случись стороннему наблюдателю проходить мимо этой лесной полянки, он не остался бы равнодушным к увиденному зрелищу. Посторонних не было — я зорко оглядывала окрестности, начаровав вокруг такую «защиту», что любой недруг сломает о нее острые зубы, прежде чем сумеет причинить вред мне или кому-то из моих родных.

Тонко натянутая, невидимая глазу, воздушная струна тренькнула, предупреждая о появлении чужаков. Я настороженно подняла голову, а спустя пару минут увидела темную точку в небесах. Духи противоречия тоже вскинули свои рогатые головы, а, поскольку зрение у подземцев было значительно лучше людского, то они успокоили меня:

— Это огневик приближается… тот, который гостил в нашем царстве в прошлый раз.

Когда Райт подлетел, то сразу разглядел нашу группу с вышины. Снизился неподалеку и подошел. Солнышка, рыдая, тут же объявила ему причину нашего собрания. Маг бросил на меня вопросительный взгляд, но расспрашивать ни о чем не стал, только сдвинул светлые брови и осмотрелся.

Когда прощальная церемония завершилась, один из демонов приблизился ко мне и с поклоном передал небольшую шкатулку. Пояснять при этом он ничего не стал, только упомянул, что это послание от их владычицы.

Я бросила резной ларец в сумку и озаботилась другими проблемами, а предстоящий день обещал стать длинным и суматошным.

Прощаясь с Райтом в Громовом переулке, я попросила его узнать о том, где сейчас находится Камир Рогов. Ладов пристально взглянул мне в глаза и шепнул:

— Этот маг желает тебе смерти?

— Желал, по крайней мере, — призадумалась я. — Только напал на меня не он, а некто более могущественный!

— Кто? Зачем? Расскажешь? — посыпались на меня вопросы Райта. — Или не доверяешь? — в зеленых очах промелькнуло нечто похожее на обиду.

— Просто узнай, хорошо? А поговорим после, — извиняющимся тоном промолвила я, указывая на терпеливо дожидающихся меня батюшку и дочку.

Маг настаивать не стал, а, подхватив сундук с одеждой моего родителя, широко зашагал в сторону улицы Белых лошадей.

К вечеру подвела первые итоги и пришла к умозаключению, что прошедший день был просто сумасшедшим. Помимо встреч с Лийтой и Ветлой, мне пришлось увидеться с Лориной, уговорить папеньку навестить известную столичную лекарку, а еще проведать тетушку Алтею и кузину.

Вечером сидела на своей небольшой, но уютной кухне, обставленной старинной мебелью из резного дуба. Стол был накрыт к ужину, а в его центре стояла ваза с осенними цветами — овсяницами, названными в честь последнего месяца уходящего сезона. Охапки мелких светло-лиловых цветочков на темно-зеленом стебле. Росли они до первых морозов и особенно выгодно смотрелись припорошенные пушистыми снежинками — предвестницами скорой зимы. Здесь, на столе, покрытом белоснежной скатертью с ажурным рисунком овсяницы красовались, выделяясь ярким пятном.

Батюшка и Солнышка уже открыли банку с душистым малиновым вареньем и теперь наперегонки макали туда ложки. От заварника с травяным напитком распространялся мятный запах, напоминающий об ушедшем лете.

Папеньке прописали снадобья, и я велела ему выпить их на ночь. Солнышка подбадривала дедушку и с важным видом утверждала, что лекарей и маменьку нужно обязательно слушаться!

Внезапный стук в дверь отвлек нас. Удивляясь, я отправилась к двери, чтобы впустить в дом припозднившегося гостя. Это был Райт, укутанный в тяжелый непромокаемый плащ. Парень прерывисто дышал, будто вернулся после пробежки.

— Ужинать будешь? — поинтересовалась я, и он, коротко бросив:

— Буду! — вытащил из-за пазухи пушистый комок, в котором я с немым изумлением признала щенка.

Вынутый из теплого места детеныш жалобно заскулил. Я взяла щенка на руки, а он стал тыкаться мокрым носом в поисках молока. На тихие звуки выбежала любопытная Алийта. Увидев «подарок» девочка завизжала и, подбежав ко мне, слезно попросила:

— Можно?

— Бери уже! — я передала ей щенка. — Молоком напои…

Дочка унеслась на кухню, где тут же показала зверя деду.

— Спасибо! — я искренне поблагодарила Райта.

— Да чего там… — кажется, ему стало неловко. — Я подумал, что твоему родителю новый охранник понадобится, вот и поспрашивал своих! Мне говорили, что из щенка вырастет настоящий зверюга, убеждая, будто его дед был чистокровным волком!

На кухне Солнышка ворковала с новым членом нашей семьи, а я обняла Ладова. Он несколько опешил поначалу, но потом обнял меня в ответ.

Щенка назвали Васильком за то, что его очи были небесно-голубого оттенка, а спать его Алийта забрала в свою кровать. Дед ворчал, мол, нечего баловать будущего сторожевого пса, ибо жить ему предстоит во дворе в будке. Но я видела, что папенька украдкой улыбается, глядя на Солнышку, обнимающую пушистого зверя.

Мне пришлось обо всем рассказать Райту, озадачив его еще больше. Уходя, он снова обнял меня, теперь уже сам, и серьезно проговорил:

— Береги себя, ведьмочка! — одумался и хитро прибавил: — Случись с тобой беда, с кем я поупражняюсь в остроумии?

— Неужели не найдешь? — в тон ему отозвалась я.

— С другими не то будет! — улыбнулся Ладов в ответ и подмигнул.

Закрыла за ним дверь и вспомнила про шкатулку, переданную демонами.

Внутри лежал кулон — переплетенные нити и камушек в форме капельки. К подвеске прилагалось письмецо от матушки. В нем она сообщала, что с помощью этого украшения я могу связаться с ней в любое удобное время, когда потребуется помощь или простой совет.

Я, раздумывая, вертела подвеску в руках — плетение было мне знакомо — маменька часто вязала такие обереги, но вот камень… Легкое покашливание за спиной оповестило меня о приходе Рона.

— Звездной ночи, — моих губ коснулась улыбка.

— Ты почему не дождалась меня? — строго посмотрел на меня Даров.

— Дел много намечалось! — откликнулась я и поменяла тему. — Взвару налить?

— Позже, — мужчина подошел ближе, указал мне на стул, а когда я с оторопелым видом села, он опустился на корточки и попросил. — Вытяни руку…

Послушно исполнила его просьбу, и вокруг моего запястья обернули браслет из недавно виденных мною мелких темных камушков.

— Что это? — полюбопытствовала я, прикасаясь к подарку, и наши руки столкнулись.

Мы с Роном вздрогнули, и он внезапно севшим голосом произнес:

— Живые камни, их выращивают в Подземье.

— Выращивают? — подивилась я, поднося руку с браслетом ближе и сравнивая два подаренных мне сегодня украшения.

— Да. Камни эти сливаются с аурой владельца и служат мощным оберегом. Он предупредит тебя, если рядом появится изменчивый!

Чувствуя подвох, я вопросительно взглянула на собеседника. Он вздохнул:

— Да. Они связаны и с аурой дарителя…

Внезапный порыв, которому я не в силах была сопротивляться, и обвила руками шею Эферона, прильнув к его сильному горячему телу, наклонив голову на крепкое мужское плечо.

Руки Рона опустились на мою талию, заключая в тесное кольцо, словно он старался уберечь меня от всех невзгод.

Я почувствовала, как окончательно тает мой внутренний лед, выгоняя из сердца царящий там холод, и подумала, что любая женщина, даже самая независимая, неприступная и уверенная в себе, желает, хоть на мгновение, позабыть о том, кем она является на самом деле, и ощутить себя под защитой того, кто сильнее нее самой.

Мне нравилось это новое чувство зависимости от мужчины, который взял на себя ответственность за мою жизнь и теперь всеми способами, не думая о себе, заботиться об этом.

Глава 12,

о зависти и ненависти

Уважение надо заслужить, доверие завоевать, славы добиться… и только ненависть и зависть обычно достаются без труда.

Юрий Татаркин

Незаметно промелькнула пара недель, заполненная заботами, тревогами и повседневными делами. Каждое утро я ставила перед собой какие-то определенные цели, записывала их в небольшую настольную книжицу, аккуратно макая перо в чернила и тщательно прорисовывая завитушки у заглавных букв, а вечером по-быстрому вычеркивала все, что удалось завершить.

Вот и сегодня я проснулась еще затемно. На дворе стояло сумрачное утро, навевающее тоску и холод. Встряхнулась, точно мокрая зверушка, сбрасывая с себя остатки сна и навеянное временем года уныние.

Сегодня, третьего дня грудня, я собиралась отправить батюшку обратно в «Липки». Лечение родителя было окончено, да и засиделся он в городе, затосковал по простору и свежему лесному воздуху.

Солнышка страдала и не хотела отпускать дедушку, а вместе с ним и Василька в деревню. В связи с этим вчера вечером мне пришлось серьезно поговорить с дочкой, все ей объяснить и клятвенно пообещать купить в дом зверя, любого, хоть мышь полевую! Нарисовала оную на половине листа и обвела в фигурную рамочку. Бросила мимолетный взгляд за окно и оцепенела. Прошедший ночью снегопад выбелил картину за окном, украсил темные ветви, засыпал дорожку перед домом. Чистый нетронутый снег нехоженым ковром раскинулся в саду, заставляя сердце разволноваться, наполняя душу предвкушением скорых праздников, совсем как в детстве, когда мы вместе с матушкой заранее начинали мастерить украшения для елки. Конец грудня — время подарков, веселья и доброго волшебства! Я записала в книжицу очередное важное дело.

Отправив Солнышку в ясли, обратила все свое внимание на батюшку. Мы с ним тепло попрощались, всплакнули украдкой, и папенька полез обратно в паланкин, откуда выглядывала любопытная мордочка щенка. Райт, стоящий неподалеку, тихо позвал меня. Не давая ему сказать, я затараторила:

— Береги моего папеньку — иначе познаешь на себе ведьмин гнев! Лети плавно, не мотай из стороны в сторону, смотри в оба глаза…

— Да знаю я! — отмахнулся он и поспешно изрек: — Я тут кое-что узнал по твоему делу!

Я недоуменно-напряженно вскинула голову, догадываясь, о чем пойдет речь.

Ладов не стал тянуть и промолвил:

— Мы нашли Камира Рогова и…

— И? — у меня перехватило дыхание.

— И он не пытался тебя убить, хотя, видит Тилл, страстно этого желал!

Я едва заметно поморщилась и поинтересовалась:

— Ты с ним сам говорил?

— Сам! — признался Райт. — И, Снеженика, парень хочет свидеться с тобой… в людном месте. Камир боится, что его вышлют из Озерного!

— Думает, что я на него ищеек натравлю!

— Угу! И… Снеженика, у Рогова семья в «Осетрах». Я чуть со стула не упал, когда узнал об этом досадном совпадении!

— Да уж… — протянула я. — Иначе и не скажешь! Удачно все для лиходея сложилось!

Маг согласно кивнул и продолжил разговор:

— Послушай меня, ведьмочка, Камир готов обсудить с тобой прошлое, и я сам хотел проводить тебя на эту встречу…

— Не маленькая! — взвилась я. — Сама доберусь, только скажи, где она должна произойти!

— И все же я бы на твоем месте не торопился!

— Ты не на моем месте! — грубовато отозвалась я и сама подивилась этому.

Правда Райта не проняло, он лишь криво усмехнулся и твердо объявил:

— Пойдешь с Ацуром! Я договорился! И не спорь, а иначе Дарову нажалуюсь!

— Ма-аг! — прозвучало довольно угрожающе.

— Я все сказал, ведьма! — припечатал Ладов, запрыгивая в седло, укрепленное на спине ящера перед паланкином. Уже глядя на меня сверху вниз, он посоветовал:

— Дождись Ацура. Он заберет тебя из Громового переулка сегодня днем!

— Ты все еще не назвал мне адрес того места, где меня будет ждать Рогов! — недовольно напомнила я.

Райт гадко улыбнулся:

— И не назову, не мечтай! Кто-то же должен уберечь тебя от задуманных глупостей! Ацур лично доставит тебя на встречу с Роговым и проследит за ним, чтобы беды какой не случилось!

— Что-то не припоминаю… — решила я возмущаться дальше, но Ладов махнул мне рукой и выкрикнул команду, заставляя Всполоха сорваться с места.

Мне же осталось стоять на земле, в бессильной ярости сжимать кулаки и мысленно ругать этого огневика.

Чтобы выпустить пар, решила прогуляться по засыпанному снегом, от того и блистающему чистотой, городу. Зимой многое видится в ином свете, чем летом, когда все сияет яркими насыщенными красками. Сейчас можно было по-другому взглянуть на серые камни мостовых, узоры на фасадах домов, лепные фигуры, украшающие мосты — все это меняло свои очертания, прятало сколы и трещины под пушистым слоем снега. Нет-нет, и скользнет солнечный луч, прокравшийся из-за пелены туч, да осветит какой-нибудь укромный уголок, заставит снежок искриться и сиять, подобно горстям серебряных монет.

Тихий скрип снега под моими неспешными шагами, смех детей, пробующих на крепость речной лед, людской говор — все такое знакомое, умиротворяющее, позволяющее расслабиться и спокойно подумать о своих проблемах.

Так, постепенно, я и добрела до Центрального ведомства государева сыска, где меня уже дожидались. Сегодня должно состояться первое судебное заседание по делу Винра Карпова. Даров, как мог, тянул время, но не все зависело от решения главы Ведического Совета, ибо сама главная ищейка настаивала на скорейшем рассмотрении убийства Эльи Бабочкиной, указывая, что коварный маг оставил сиротами двух малолетних детей. Рону оставалось молча смириться с решением государыни, которую донимала своими требованиями Инара. Ветла, защищающая обвиняемого огневика, хваталась за голову, сетуя, что доказательств вины Винра у ищеек полно, в то время как у нее самой было только мое свидетельство, подтверждающее слова Карпова еще об одном участнике этой драмы.

Зал суда представлял собой круглое помещение, с находящимся в центре возвышением, на котором стояло каменное кресло для судьи. У подножия размещалась статуя льва, выполненная из цельного куска золотистого мрамора.

Свет, проникающий из узких окошек, расположенных под самым потолком, освещал серые с золотистыми прожилками стены и ряды резных дубовых стульев для прочих участников. Обвиняемому полагалось стоять прикованному к Камню Правды.

История сего творения была проста. Легенда утверждала, будто несколько веков назад этот камень был найден в глухой деревне на самой окраине Озерного Края. В предании также упоминалось о том, что от предмета исходил белый слепящий свет, который темнел, если поблизости говорили неправду. Посему правящая в то время государыня Ренала распорядилась доставить камень в Омбрию, а после велела использовать его во время судебных разбирательств. В ту эпоху всем участникам достаточно было просто прикоснуться к поверхности камня, и он сходу определял, кто прав, а кто виноват. Нынче Камень Правды не светился, но согласно обычаю все: и обвинители, и обвиняемые, и свидетели должны были дать клятву «О недопустимости лжи в этих стенах».

Когда вошла в зал, увидела, что здесь присутствуют присяжные — все ведьмы и ведьмаки, лишившиеся зрения. Почему-то считалось, что это богиня отметила их подобным образом, дабы они могли лучше слышать ложь в произносимых речах.

«В общем, — не без усмешки подумала я, — все способствует тому, что мага обязательно оправдяют!» Вздохнула, потому как знала один неоспоримый факт — любую правду можно исказить в ту сторону, в какую это нужно сильнейшему. Так что можно не произносить лживые слова, достаточно утаить незначительные детали, какие-то сведения, которые, вроде, сами по себе ничего и не стоят, но соединяясь вместе, составляют полную картину произошедшего.

Заняла свободное место и еще раз в уме повторила все, что должна буду сказать на суде. Речь я составляла вместе с Эфероном, который за эти две недели отдалился от меня, старался избегать наших встреч, сводя все общение к исключительно деловому. А я томилась и скучала по нему, ждала, что Рон заглянет ко мне, хотя бы для того, чтобы выпить взвару. Но ожидала я напрасно, чувствуя какую-то недосказанность, навязанное отчуждение, тревогу Дарова. Мужчина стал угрюмым, озадаченным, замкнутым — он не шутил, не оставался со мной наедине, всем своим видом показывая, что не желает повторять то, что произошло между нами в Подземье. Я терпела молча, стиснув зубы и сжимая до боли кулаки, не позволяя себе проронить даже одну слезинку. Все последнее время ловила себя на мысли: «А не приснилось ли мне все произошедшее?» Только браслет из живых камней убеждал меня в обратном, напоминая о себе теплом темных бусин.

Невольно мой взгляд переместился туда, где сидел Эферон. Он был в компании Марессы и княгини Полыньиной. Я обратила внимание, что время от времени Даров наклоняется и что-то шепчет государыне на ушко. Мне оставалось только безмолвно позавидовать, потому что я сидела здесь, а не рядом с главой Ведического Совета.

Словно из тумана до меня доносились слова клятв судьи и прочих участников этого процесса, но когда подошла моя очередь, то я заставила себя собраться с силами, придала лицу беспристрастное выражение и вышла к Камню Правды. Приложила ладонь к его шероховатой поверхности и проговорила заученные слова. Рассказать все, что показали мне стихии, не составило труда.

Ветла обрадованно кивнула, Винр выглядел отрешенным, как будто здесь судили не его, а какого-то другого человека. Инара Подболотова недобро взглянула нам меня, и я вспомнила, что во время войны у главной ищейки погибла вся семья. Теперь она ненавидела всех огневиков без исключения, и, похоже, что отныне мы с Ветлой стали для нее врагами, так как старались спасти Карпова. А еще я заметила, что Инара недобро поглядывает на Дарова. От этого мне стало как-то не по себе — Подболотова обдумывала какую-то подлость. И мне захотелось защитить Рона, но, посмотрев в его сторону, я передумала заступаться за главу Совета, ибо он и Маресса обсуждали что-то между собой и вот то, как они это делали, мне очень сильно не понравилось. Все эти мимолетные взгляды и легкие касание — я вздрогнула, а сердце тревожно заныло.

Отругала сама себя и с особенным усердием прислушалась к тому, что говорили в зале суда. Только на душе все равно остался какой-то неприятный осадок.

Выйдя на улицу, глубоко вдохнула морозный зимний воздух и расправила плечи — ведьма я или нет? Собралась с мыслями и направилась по засыпанной снегом мостовой. Очень скоро меня догнала Ветла и предложила:

— Тебе подвезти? Я извозчика с санями наняла.

Поначалу собиралась отказаться, но, поглядев на собеседницу, поняла, что за этим предложением кроется нечто больше обычной вежливости.

— Хорошо, давай прокатимся по заснеженной реке вместе. Мне нужно добраться до Громового переулка, — откликнулась я.

— Замечательно! Мне в ту же сторону попасть нужно! — разулыбалась Ветла.

Разместившись в просторных санях, мы покатили по замерзшей реке, словно по дороге. Пока извозчик подгонял резвых лошадок, мы с Ветлой молчали, а потом она внезапно сказала:

— Спасибо.

— За что? — вскинула брови я.

— За то, что стараешься помочь Винру и… мне!

Я опешила и собиралась произнести стандартную фразу, которую принято говорить в таких случаях, но Клеверова опередила мою речь.

— Снеженика, — сказала она, — я знаю, что ты это делаешь не только потому, что Даров тебе приказал! Я думаю, что ты искренне помогаешь этому магу! Ты всегда жалела слабых и обиженных!

— А почему это делаешь ты? — осторожно полюбопытствовала я. И, предугадав ее ответ, предупредила: — Только не утверждай, что просто ратуешь за справедливость!

— Я за справедливость! — сразу вскинулась Ветла, махнула рукой и чуть улыбнулась. — Дело не только в этом, ты правильно догадалась! Я чувствую себя виноватой перед Ладовыми, особенно перед Рейвом. Именно поэтому, помогая Карпову, я, вроде как, искупаю свою вину перед огневиками.

Я склонила голову на бок и пристально вгляделась в лицо собеседницы, потому как мне показалось, что при упоминании имени старшего брата Райта в глазах ведьмы промелькнуло выражение дикой и отчаянной тоски. Заметив мой проницательный взор, Клеверова торопливо отвернулась, пряча свои настоящие чувства. Видно, не я одна думаю о маге, с которым нам не суждено быть вместе. Я отвернулась, глядя на снежные комья, летящие из-под лошадиных копыт.

Сани остановились у моста, и я, попрощавшись с Ветлой, направилась к Громовому переулку. Шла вперед быстрыми шагами, стараясь отвлечься. Мне навстречу спешили многочисленные влюбленные парочки. Девушки и юноши, мужчины и женщины, держась за руки, улыбаясь друг другу, бежали по белым от снега дорожкам. В мою душу короткими шажками прокралась зависть, да тут и решила поселиться, довольно потирая ладони и гадко ухмыляясь.

Я поторопилась изгнать ее, переводя взор на небеса, укутанные плотными облаками, подсвеченными золотистыми лучами зимнего, холодного солнца. Коварное чувство ушло, оставив взамен пустоту, но, не притворив за собой дверь, надеясь на возвращение.

Ацур дожидался меня в Громовом переулке, суетливо бегая вокруг своего ящера.

— Приветствую тебя, ведьмочка! — белозубо оскалился он, когда я подошла.

— Здравствуй, — сдержано откликнулась на его приветствие, не желая праздно болтать с этим магом.

— Ну и погодка стоит в вашем крае! — не разделяя моего желания помолчать, молвил Зверов.

— Погодка для зимы в Озерном самая обычная!

— Перебирайся лучше в Солнечный! У нас снег бывает крайне редко, а уж таких морозов не помнят даже старожилы!

— Благодарю покорнейше, но мне и здесь хорошо живется! — проговорила я и поскорее полезла на спину ящера.

Здесь, в паланкине, мне оставалось только гадать, изредка выглядывая из-за плотной шторки, куда меня везут.

Как оказалось, Рогов назначил встречу на самой окраине Омбрии. Место это пользовалось дурной славой. Низенькие домики на узких грязных улочках, являющихся пристанищем для бродяг, нищих и прочих изгоев. Как бы сильно правители Омбрии не желали прибрать это злополучное место, скольких бы ведьм, ведьмаков и простых людей они не отправляли для наведения здесь порядка, но все совместные усилия были напрасными — Крапивная дуга оставалась самой собой! Даже зимой — это пространство выглядело донельзя грязным и неприветливым. С его улиц в воздух поднимались отвратительные запахи. Но главным являлось то, что гуляя по Крапивной дуге, всегда стоило оставаться бдительным, ожидая любой каверзы. Едва я отогнула шторку, готовясь выпрыгнуть на грязный, истоптанный множеством ног, деревянный тротуар, как ко мне уже подбежал Ацур. Предвидя протест, он сходу объявил:

— Пойдешь со мной! Я Райту пообещал тебя сопроводить!

С раздражением поглядела на Зверова, но он остался непреклонен и в подтверждение своих слов протянул руку, приглашая следовать за ним в извилистый переулок.

Пройдя по грязной улочке, мы вышли к таверне, выглядевшей очень непрезентабельно: доски фасада местами растрескались, пожухлая солома на крыше держалась там, похоже, только засчет того, что ее по осени изрядно намочили ливни, а теперь прочно сковал лед. Дверь висела на одной петле. Глядя на все это, Ацур удивился и вполголоса изрек:

— Знавал я места и похуже… но это было не в Омбрии!

— Да, — вынуждена была согласиться я, — мрачное место, точно заколдованное…

— А может, его на самом деле заколдовали? — серьезно задумался огневик, прикасаясь к ручке на покосившейся двери.

Внутри таверны оказалось еще хуже, чем снаружи. Потолок до того низкий, что чудится, будто он вот-вот обвалиться на наши головы; стены до того закопченные, что не понятно, каков был их первоначальный цвет; на полу лежит такой слой грязи, что мне подумалось: «А есть ли там доски?»

Зверов внимательно огляделся, недобро покосился на карлика-хозяина и уверенно потопал в самый дальний угол, не забывая оглянуться через плечо на меня.

Я с опасением посмотрела на капающую с потолка воду и с трудом сдержалась, чтобы зябко не передернуть плечами. В первый раз за всю свою жизнь мне захотелось поскорее попасть обратно на улицу в трескучий мороз.

Рогов дожидался нас в гордом одиночестве, заняв заляпанный, растрескавшийся стол. Перед парнем стояла не слишком чистая кружка с мутным напитком.

Ацур тщательно осмотрел лавку, на которую нам предлагалось приземлиться, правильно истолковал мой брезгливый взгляд, подумал немного, бросил на темную поверхность свой плащ и обратился к соотечественнику:

— Камир, а места поприличнее ты подобрать не мог?

Второй маг откинул капюшон, и я едва не ахнула, так как увидела его лицо вблизи. Скулы Рогова были напряжены, а в глазах застыла лютая ненависть, ничуть не смягчившаяся за прошедшие годы. Мне вспомнился бой с древним, и я невольно потянулась к браслету, прикоснулась к гладким бусинам и, чуть успокоившись, села на лавку. Рогов, глядя только на меня, ответил Ацуру:

— Было бы ради кого стараться!

— Полегче со словами! — предостерег его Зверов.

— Кто она для тебя? — Камир говорил так, будто я была пустым местом.

— Это возлюбленная Райта Ладова! — объявил Ацур, заставив меня моргнуть.

Рогов презрительно сплюнул на пол, и я не смогла промолчать:

— Сам-то ты на ведьме женился и живешь с ней в «Осетрах»!

— Моя жена не ведьма! Упаси меня Тилл полюбить одну из вас! — процедил маг.

— Ты и с женой также любезен? — опять не удержалась я от язвительного ответа.

— Дерзишь? — угрожающе оскалился Рогов.

— Интересуюсь, — ехидно улыбнулась, потому что мне надоело чувствовать себя виноватой.

Да, я провинилась перед этим огневиком, но не убивать же меня за это? В те годы я была глупой девчонкой! Сам Рогов сумел бы на моем месте поступить правильно? Если когда-то и собиралась извиниться перед ним, то сейчас передумала и по-деловому спросила:

— Кому ты рассказывал о своей ненависти ко мне?

— Да саламандр его знает кому! — досадливо дернулся Камир.

— Мы просили тебя подумать над этим вопросом! — вклинился Зверов.

— Я и подумал! Только, видит Тилл, не смог припомнить всех, кому рассказывал вот об этой конкретной ведьме! — короткий кивок Рогова в сторону моей персоны.

— Значит, нам с тобой больше не о чем разговаривать! — я поднялась на ноги.

— Сядь! — Ацур потянул меня на место, а Камир бросил:

— Извиниться не собираешься?

— Собиралась…

— И почему передумала?

— Не вижу смысла! — чистосердечно призналась я.

Рогов хмыкнул:

— Считаешь, что ничего мне не должна?

Я ответила вопросом на вопрос:

— Это умерит твою ненависть? Или вернет тебе сестру?

— На первое ответ вряд ли! На второе ответ «нет»! — искренне откликнулся он.

— Давайте о деле! — твердо проговорил Ацур, прерывая наш обмен «любезностями».

Я вновь уселась на лавку, но вдруг резкий порыв ветра, ворвавшегося через приоткрывшуюся дверь, заставил меня вздрогнуть. Поежилась и почувствовала, как нагрелись камушки браслета.

Быстро огляделась, но отыскать взглядом врагов не смогла. Оба мага насторожились, и Ацур поинтересовался:

— Что не так?

— Опасность, — коротко оповестила я, и он перевел, пылающий бешенством взгляд на Карпова. — Ты же обещал!

— Я свои обещания выполняю, — сквозь зубы сообщил Камир. — Мне, знаешь ли, дороги жизни моих близких!

Я не стала вслушиваться в их дальнейший спор, а незаметно призвала воздушную стихию.

— Раз ты так дорожишь своей семьей, то мог бы подумать и о дочке Снеженики, когда планировал встречу в этом злачном месте! — послышалось ворчание Зверова.

Рогов с нескрываемой ненавистью промолвил:

— А эта ведьма, — подчеркнул, — думала о моей маленькой сестренке?

— Война, хвала Тиллу, закончилась! — ответил ему Ацур. — Пора научиться жить в мире с жительницами Озерного!

Эта фраза заставила меня немало удивиться, и я пропустила начало атаки древнего. Зато мгновенно отреагировал Рогов, посылая огненный шар куда-то за наши со Зверовым спины.

Сам Ацур резко толкнул меня на грязный пол. Я вскочила, а парни тем временем перевернули стол, сооружая хлипкое укрытие.

Поспешно огляделась, и ведьмино чутье подсказало мне, что древний обратился карликом-хозяином. Я посмотрела на Ацура и быстро проговорила:

— Нам нужно срочно бежать отсюда!

— Думаешь, два мага не справятся с одним карликом и несколькими наемниками? Полно, Снеженика! — самоуверенно ответил он.

— Среди них древний! — лихорадочно соображая, как выпутаться из этой ситуации, сказала я и озадачилась. — Разве Райт тебе не рассказывал?

Оба огневика потрясенно посмотрели на меня, переглянулись, и Зверов, в панике осматриваясь, молвил:

— Ладов умолчал об этом факте!

Рогов прозорливо взвился:

— Изменчивый! А ларчик-то, оказывается, просто открывается!

Карлик задумчиво созерцал нашу компанию, которая почуяв нешуточную опасность, сразу сплотилась. Без лишних слов, позабыв все прошлые обиды и разногласия, мы решили действовать совместно, чтобы спасти свои жизни.

Древний это понял, перестал таиться и предстал пред нашими очами в своем истинном облике.

Мы с парочкой магов ошарашенно рассматривали это существо, пришедшее к нам со страниц книг, полных старых сказаний. Я помнила совсем немного — изменчивые появились на Вейтерре задолго до того, как этот мир заселили люди. Что случилось на самом деле, никто из ныне живущих не знал. Только Тилл и Эрия, бывшие тогда семьей, в один ужасный для изменчивых момент вдруг ополчились на этих созданий, призвав к их уничтожению своих последователей: магов и ведьм. За прошедшие с того момента века изменчивые остались только в легендах, и ведьмы стали называть их древними, рассказывая своим детям страшные истории про этих существ. Маги хранили фолианты о давешних битвах и бережно передавали историю своим потомкам, никогда не называя тех существ древними.

Теперь одна ведунья и два огневика во все глаза некрасиво пялились на изменчивого. Он был очень высоким, ничуть не ниже любого из духов противоречия. С первого взгляда всем нам стало ясно, что мы зрим физически сильного и магически неутомимого противника. Лицо изменчивого не блистало привычной людскому взору красотой. Ярко-красная радужка глаз казалась кровавой, бледная кожа навевала мысль, что ее обладатель страшится солнечного света. Резкие черты лица, нос с небольшой горбинкой и тонкие слишком изогнутые губы завершали портрет врага.

— Поздравляю вас, — мрачно выговорил Зверов, — мы имеем честь лицезреть легендарное существо! Бывает, что и сказки оживают!

— Лучше бы он не покидал Граней, — поморщившись, отозвалась я.

— А так нам придется отправить эту «сказку» обратно! — невесело дополнил Камир.

— Справимся? — Ацур посмотрел сначала на меня, потом на своего соотечественника.

— Ну-у, — неуверенно протянула я, — когда-то ведьмы и маги сражались против этих существ…

— Мы обязаны справится! — резко объявил Рогов, посылая вперед очередной огненный шар.

Я призвала на помощь все свои стихии, и они послушно переплелись с пламенной магией Ацура и Камира.

Изменчивого это совершенно не впечатлило, он гнусно ухмыльнулся и выдал:

— Поиграть желаете, ребятишки? Замечательно! Давно я не развлекался!

В наш общий «щит» ударили четыре стихии, сплетенные в затейливом узоре. Разумеется, усилия двух магов и одной ведьмы пошли прахом. Древний ухмыльнулся, глядя на наши огорошенные физиономии.

— Жаль, игры не получится! — резюмировал он, подумал и с усмешкой поведал. — А-а-а… хотя нет! Мы все-таки сыграем! Раз маги не желают убивать ведьму, то… — пауза и мой судорожный вздох, — ведьма убьет магов! — он подошел к стойке, без труда перегнулся через нее, вытаскивая с другой стороны котомку. Еще мгновение и древний нарочито медленно достает из нее кинжал с аметистом на рукояти, а я с благоговейным ужасом узнаю свое собственное оружие.

— Ты удивлена, ведунья Снеженика Колючкина? — ядовито осведомился изменчивый, правильно истолковав выражение моего лица.

— Зачем тебе это нужно? — вызывающе полюбопытствовал Ацур, сумевший догадаться, кому принадлежит кинжал.

Противник на его вопрос отвечать не пожелал, он взмахнул рукой, отправляя вооруженных наемников в атаку. Зверов и Рогов проворно выхватили из ножен свои клинки, а мне оставалось надеяться только на свою магию.

Оба мага скакнули навстречу врагам, а я смотрела только на изменчивого. Он, заметив это, чуть улыбнулся, словно предлагая продолжить нашу прошлую битву. Решила потянуть время, попросив воздух переместить меня к противнику, и уже на подлете поинтересовалась:

— Вы не ответили на вопрос о том, зачем снова сеете вражду среди ведьм и магов!

— Мне нет нужды болтать с тобой, ведьма! — он сплел сеть из всех четырех стихий.

Увернуться от нее я не успевала, но это было не важно. Главным было то, что я увидела в кровавого цвета очах древнего. Там плескалась такая бездна тоски, ненависти и безысходного отчаяния, которое бывает лишь у того существа, которого держат на привязи, унижая и вынуждая подчиняться приказам.

Приготовилась уйти за Грани, мысленно успев проститься с теми, кого любила. Только богиня рассудила, что умирать мне рано. Атаку моего соперника отбил внезапно появившийся из ниоткуда Ар'рцелиус.

Он смерил мою ошарашенную персону донельзя красноречивым взором и, глядя на изменчивого, проговорил:

— Видишь ли, брат, эта не очень умная ведунья, вечно находящая неприятности на свою светлую голову, является дочерью моей жены, а стало быть, и моей тоже!

Я от подобного сообщения несколько одурела, точнее пришла в полное замешательство, впрочем, как и древний, осознавший, что моя скромная персона именно тот орешек, который окажется ему не по зубам.

— И? — решил конкретизировать он.

— И, — с готовностью поведал владыка Подземья, — я, как любой ответственный родитель, явился спасти свою непутевую дочурку, — он подарил мне весьма недовольный взгляд, обещающий мало хорошего.

Но я его не оценила по достоинству! Пусть лучше этот демон ругается, чем древний отправит меня за Грани! Несмотря на веру в перерождение, жить мне хотелось неимоверно, причем в том теле, в котором я находилась сейчас.

— Отойди! — повелел мне новоявленный папенька, и я, аки послушная дочь, отступила назад, туда, где маги все еще сражались с наемниками, коих стало заметно меньше.

— Ты когда успела обзавестись таким папашей? — спросил меня Ацур, отмахиваясь от наступающего противника мечом.

— Совсем недавно, — честно поведала я, призывая на помощь землю.

Стихия откликнулась, поднимая с пола годами накопленную грязь, превращая ее в крепкие веревки, оплетая ноги наемника.

— Благодарю! — Зверов завершил начатое мною.

Теперь мы вместе стали смотреть на битву двух существ, которые оказались сильнее нас. Поглядеть было на что! Древний первым делом направил на демона все стихии разом. Ар'рцелиус с легкостью ушел от атаки, использовал пространственную магию и оказался за спиной противника. Резкий удар, который древний сумел отбить. И когда их клинки столкнулись, Ацур открыл рот, я позабыла все слова, а Камир, расправившись с последним наемником, восхищенно промолвил:

— Вот это да!

Сталь в руках обоих сражающихся запела смертельную песнь великолепной битвы сильнейших существ, непривыкших проигрывать.

Ар'рцелиус мастерски уворачивался от всех атак, не забывая нападать сам, он двигался уверенно, завораживающе. Каждое его движение было тщательным образом продумано, словно демон заранее предугадывал все действия изменчивого.

Древний тоже был хорош и явно наслаждался поединком — на его лице расцветала широкая улыбка, свидетельствующая о том, что он упивается всем происходящим.

Мы остолбенели, не делая попыток бежать, во все глаза наблюдая за сражением. А оно меж тем подошло к своему логическому завершению. Ар'рцелиус пронзил своим клинком плечо древнего. Судорога боли скользнула по его лицу. Но изменчивый нашел в себе силы и поклонился противнику, схватился за его меч и вынул из своего тела. С сожалением изрек:

— Жаль, что это было не мое сердце…

— Я не желал тебе смерти, брат, — откликнулся Ар'рцелиус, и я дала себе очередной зарок, ибо любопытство все усиливалось.

— Это было бы лучшим исходом дела, — отозвался изменчивый, заставляя владыку Подземья напрячься и спросить:

— Что тебя тревожит?

Вместо ответа древний испарился, будто его и не было. Ар'рцелиус обернулся ко мне:

— Идем… тебя желает видеть Зиалея, — он взмахнул руками, сплетая какое-то заклятие.

Уж не ведаю зачем, но я схватила обоих огневиков под руки и вместе с ними провалилась в Подземье.

Разумеется, попали мы прямиком во дворец владыки и очутились в просторной комнате, обставленной в знакомом мрачном стиле. Два моих невольных попутчика недовольно хмурились, а Ар'рцелиус, оглянувшись, тяжко вздохнул и обратился к парням:

— Приветствую вас в царстве мрака и тени, дорогие гости! Отдыхайте, развлекайтесь… — подумал и прибавил. — Чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что вы в Подземье!

Ацур и Камир слаженно кивнули, и владыка позвал меня:

— Снеженика, идем со мной.

Я, после некоторого раздумья, приняла решение не спорить и последовала за демоном.

— А-а-а, — позади раздался панический вопль магов.

Ар'рцелиус бросил негодующий взгляд черед плечо и холодно оповестил:

— О вас позаботятся!

По коридору мы двигались в полном молчании, которое я рискнула нарушить вопросом:

— Господин Ар'рцелиус, а почему вы называли древнего братом?

Владыка Подземья остановился, повернулся ко мне, смерил внимательным взором, будто размышлял, стоит ли делиться важным секретом, и сказал:

— Ты слышала что-нибудь о брате Тилла?

Я задумалась, понимая, что сей вопрос задан не от праздного любопытства. Тщательно перебрала в памяти все сведения, связанные с богами Вейтерры, и сумела вспомнить, что у Тилла был младший брат. К сожалению, на этом мои знания заканчивались. Об этом и поведала демону. Он вновь изучающе осмотрел мою изнывающую от любопытства персону, едва заметно поморщился, словно я всем своим весом наступила на его больную ногу, и ответил:

— Мало кто из вас, наземцев, знает, что богов, создавших Вейтерру, было трое: Тилл, его младший брат Артуар и Эрия. Именно Артуар создал то место, где мы с тобой находимся. Кроме того, этот бог сотворил всех жителей Подземья и… — выдержал небольшую паузу, — изменчивых. В этом нелегком деле Артуару помогала Эрия, поэтому высшие демоны и изменчивые владеют всеми четырьмя стихиями.

— И Тиллу это не понравилось? — подумав, поинтересовалась я.

— Дело было не в этом, а в том, что Тилл и его брат полюбили одну и ту же женщину — Эрию! И на правах старшего Тилл изгнал неугодного братца в нижний мир.

— За Грани?

— Если точнее, то в одну из Граней!

— М-м-м…

— Ведунья, пространство не ограничивается только нашим миром, миром мертвых и, как вы говорите, местом перерождения. Граней множество, как и реальностей.

— То есть Артуар правит в какой-то иной реальности, существующей на Вейтерре параллельно с нашей?

— Примерно так, а еще проклятый бог иногда заглядывает к нам, искушая тех, кого создал восстать против Тилла и Эрии.

— И изменчивые поддались на его уговоры? — проявила я чудеса смекалки.

— На них поддались и мы… Только нам повезло, а им нет! Мы сумели отстоять свою независимость и свое право поклоняться иному богу, а изменчивые проиграли и поплатились за свою дерзость!

— И теперь один из них мстит тем, кто воевал на стороне Тилла и Эрии?

— Сложно сказать… изменчивые — существа по своей сути очень нестабильные, они также легко меняют свои убеждения, как и обличия. С ними довольно непросто было вести дела. Я читал в хрониках, что изменчивые часто отступали от своих прежних решений и меняли ранее достигнутые договоренности.

— Однако, с вами древний был весьма учтив! — напомнила я. — А вы его пожалели и не стали убивать! — попеняла.

— Все же мы с ним созданы одними богами, ведунья! Ко всему прочему, он намного старше меня, а раз изменчивый сумел выжить в той войне и остался, возможно, последним свидетелем той эпохи, то мне бы не хотелось стать причиной его гибели!

— Изменчивые живут так долго? — необыкновенно сильно удивилась я.

— Скорее всего, он спал. Видишь ли, Снеженика, существ проклятого бога убить не так легко — нас сотворили двое создателей, а не один, как в вашем случае. Чтобы победить, вам с магами важно научиться понимать друг друга, действовать, как единое целое. Смекаешь? — Ар'рцелиус прищурился, явно проверяя меня на сообразительность.

Я не стала разочаровывать приемного папулю и высказалась:

— Да. В старину ведьмы и маги жили семьями, поэтому умели понимать друг друга без слов. Но вы не упомянули о людях четырехстихийниках. Легенды говорят нам о детях ведуний и огневиков. Разве эти сведения ошибочны?

— Дети ведьм и магов владели всеми стихиями, только, ведунья, давай не будем забывать, кем являетесь вы и кто есть они! Задумайся, разгадка кроется в вас самих!

Я снова порадовала демона своей прозорливостью:

— Ведьмы, а иначе повелительницы трех стихий, и маги — огневики. Выходит, что огонь и тогда ведьмам подчинялся неохотно?

— Скажем так, не все из вас хорошо управляли огненной стихией. Были сильные маги и ведьмы, но они были в меньшинстве. Эрия и Тилл награждали избранные семьи, которые заслуженно пользовались их благосклонностью, даря рожденным детям особую силу.

— А маги запросто подчиняли воду, воздух и землю?

— Подчиняли, пусть и не на «отлично»!

— Значит, если Тилл и Эрия помирятся, а ведьмы и маги научатся жить в мире и согласии, то на Вейтерре снова появятся люди, владеющие всеми четырьмя стихиями?

— Я не провидец, но такой исход возможен, — скупо улыбнулся Ар'рцелиус, довольный моими речами, а я продолжила расспросы:

— Оставим эту тему, скажите мне еще вот о чем! Почему вы решили, что изменчивый спал?

— Как я и говорил, Снеженика, убить изменчивого невероятно сложно, а вот усыпить достаточно просто! Нужно всего лишь произнести определенное проклятие прямо в ухо тому, кого вы зовете древним. Во время той давней войны люди так и делали.

— Простите, но мне трудно представить, что человек способен с легкостью что-то шепнуть на ухо такому существу, как древний!

— В основном, изменчивых обманом вынуждали слушать слова проклятия. Если интересно, я попрошу своего архивариуса подобрать для тебя пару-тройку книг с познавательными историями об изменчивых и их врагах.

— Благодарю и отказываться от вашего предложения не стану. Заодно, может, пойму, как этот древний ушел от того, кто его проклял.

— А что тебе известно о проклятиях? — задал демон очередной каверзный вопрос.

— Почти все, — небрежно бросила я, немного подумала, заметив ехидный взгляд владыки, и прибавила. — Ага! Кажется, поняла! Этому древнему повезло, и его прокляла юная или слабая ведьма, от чего в силу заклятие вступило не сразу!

— Верно! Снеженика, ты небезнадежна и при должном обучении из тебя выйдет неплохая ведунья. Скажи-ка мне напоследок, что смогло разбудить изменчивого?

— Произнесенное кем-то антизаклятие, снимающее действие чар проклятия, — одновременно с этим высказыванием я припомнила мученическую гримасу на лице древнего.

— А еще ты наблюдательна, Снеженика! И я ценю это качество в людях, особенно в женщинах! — кажется, меня снова похвалили, но я отмахнулась от этого и принялась рассуждать вслух:

— Выходит, что древнего кто-то заставляет убивать ведьм!

— Не думаю, что это противоречит желаниям самого изменчивого, — отозвался Ар'рцелиус.

— Но подобное подчинение не может радовать древнего! Он так сильно не желает быть чьим бы то ни было рабом, что готов уйти за Грани!

— В какой-то момент я ощутил жажду смерти, исходящую от него, а затем последовали совершенно иные чувства!

— Какие? — я подпрыгнула на месте.

— Он ругал себя за малодушие и сбежал, чтобы восстановиться после ранения, а затем с новыми силами выйти на охоту!

— Чушь какая!

— Не забывай о противоречивой сути изменчивых! — вкрадчиво подсказал демон.

— Неужели их замыслы меняются ежеминутно? — не поверила я.

— Утверждать не стану, и давай пока окончим этот разговор. Нас Зиалея ждет, а пока вы беседуете, я позову Рона и все ему расскажу.

— Рона? Зачем? — я испытала прямо-таки противоречивые чувства, запутавшись не хуже изменчивого.

Злость, радость, ненависть, ревность, восторг от скорой встречи — все это, словно вихрь, промелькнуло в моей голове.

Ар'рцелиус понятливо ухмыльнулся и жестом позвал меня за собой.

Глава 13,

об откровениях

Нам всем порой нужно с кем-то поговорить откровенно.

Джоанн Харрис «Персики для месье кюре»

Меня привели прямо в покои владычицы Подземья, которая первым делом принялась обнимать своего супруга и спрашивать у него о том, а не пострадал ли он в битве.

Я почувствовала себя неуютно и хотела громко заметить, что охотились на меня, а не на Ар'рцелиуса, но передумала кричать. Вместо этого призадумалась и возмущенно посмотрела на маменьку. Она правильно истолковала мой негодующий взор, отпустила своего мужа и покачала головой.

Я не успокоилась:

— Ты следила за мной!

Ар'рцелиус осмотрел нас обеих и изрек:

— Оставлю вас вдвоем. Сильно не ругайтесь, помните о малыше, который вас слушает, — он любовно огладил живот своей супруги.

Я сняла подвеску с живым камнем, подозрительно поглядела на браслет, подаренный Роном, и повторила:

— Ты за мной следила!

Матушку мой выпад ничуть не смутил. Она прищурено изучила мой браслет и отошла к высокому комоду из темно-зеленого с желтыми прожилками камня. Там стоял золоченый ларец, полный драгоценностей.

Сверху лежала простая подвеска, точная копия моего кулона.

— Вот, — родительница вытащила это украшение, оно заворожено качнулось в ее руках. — Именно так я и следила за тобой, Ягодка! Мой камень раскаляется, если твой предупреждает об опасности!

— И это…

— Да. Таково свойство живых камней. Так что у твоего браслета есть пара.

— Интересно!

— Что конкретно? То, что твой возлюбленный не рассказал тебе о свойствах живых камней или то, что он не явился тебе на помощь?

Я задумчиво замолчала, гадая, что для меня окажется более важным. Две части моей души спорили между собой. Ведьминская составляющая возмущалась первому обстоятельству и требовала наказать наглого мага. Женское начало расстраивалось, что желанный мужчина проигнорировал опасную ситуацию, в которую я попала.

Я пребывала в полной растерянности, не часто мне доводилось сомневаться, волноваться и… ревновать.

— Ты влюбилась, — подвела итог матушка, с сочувствием гладя на меня.

— Влю-би-лась, — произнесла это слово по слогам, точно пробуя его на вкус.

Мне показалось, что я даже ощутила его — вначале сладкий, словно фруктовый сироп, потом терпкий и пьянящий, как крепкое вино, а в конце чувствовалась полынная горечь.

— Влюбилась, — вздохнула.

— Это Рон? — прозорливо осведомилась родительница.

— Он самый, — я нахмурилась, стараясь прислушаться к доводам разума и отодвинуть прочь сердечные терзания.

Матушка яростно блеснула глазами, заставив меня с опасением спросить:

— Я чего-то не знаю? Может, Рон женат? — в моей душе закружился целый ураган не слишком приятных чувств, а сердце вздрогнуло.

Маменька отошла к высокому зашторенному окну, скрывая выражение своего лица, и явно глубоко задумалась.

— Мамуль? — позвала я ее так, как бывало уже когда-то.

Она не повернулась, только протяжно вздохнула и крепко ухватилась за подоконник.

— Мамуль, — повторила уверенно, — мне не четыре года, и я приму все, что ты мне скажешь с показательным спокойствием и сумею забыть обо всем, если это будет нужно!

Родительница повернулась ко мне, и я опять разрешающе кивнула:

— Говори!

Она тихо промолвила:

— Рон… он… это Дарэф… тот самый…

В первое мгновение мне показалось, что я ослышалась, после мир вокруг вдруг потерял свои краски, следом мне почудилось, что я теряю твердую основу под ногами, потом истерично расхохоталась, в конце же пришло такое равнодушие, что резко оборвала смех и воззрилась в одну точку.

— Дочь, — матушка обняла меня, и я безучастно спросила:

— Тебе известны подробности?

— К сожалению, мне ведомо только то, что Ар и Рон братья…

— Это и мне известно, — я пребывала в непонятном состоянии, будто смотрела на все происходящее со стороны.

— Если бы я раньше узнала обо всем, дочка, — заламывая руки, воскликнула маменька, — то ни за что не допустила бы вашего сближения!

— Ты ни в чем не виновата! Я сама позволила ему так много! — как-то очень отрешенно объявила я, а потом вскинула голову. — Он сейчас здесь? Спроси, пожалуйста, у Ар'рцелиуса!

Родительница отвернулась, мысленно взывая к своему супругу.

Пока мы с ней шли по коридору, обе молчали, лишь у высокой инкрустированной самоцветами двери, маменька промолвила:

— Ягодка, помни, что ты моя дочь, и я всегда и во всем готова поддержать тебя!

С благодарностью сжала ее руку, ибо в данный момент мне совсем не хотелось разговаривать.

Мы вошли в небольшой зал, внутри принципиальных отличий не было, он напоминал прочие помещения твердыни тьмы. Темно-фиолетовые тона выглядели пышно, богато, но мрачно, особенно в сочетании с серым цветом мебели.

Здесь нас дожидались Ар'рцелиус и Рон. Без лишних слов, я быстрыми шагами подошла к последнему и, от всей души размахнувшись, ударила его по левой щеке.

— Заслужил, — процедил он, прикладывая ладонь к левой половине лица.

Очередной замах и моя рука горит от удара по его правой щеке.

— Принимаю, — шепчет Эферон, вскидывая на меня глаза, в темной глубине которых тлеют искры пламени.

Я поворачиваюсь к владыке Подземья и шепотом прошу его:

— Можно отправить меня домой прямо сейчас?

Грозный демон рассеянно смотрит на свою супругу и, дождавшись ее кивка, безмолвно протягивает мне руку.

Я схватилась за нее, будто падающий в бездну, и умоляюще посмотрела на того, кого еще совсем недавно ненавидела. Ар'рцелиус произнес какое-то заклинание, относящееся к пространственной магии.

Мгновение и мы стоим на моей скромно обставленной кухне. Удивиться я не успела, а Ар'рцелиус спросил:

— Снеженика, у тебя в доме есть хмельные напитки?

Я медленно сообразила, что вина у меня нет, и сообщила собеседнику об этом. Он понятливо кивнул и пропал, но уже через несколько минут появился вновь и поставил на стол две бутыли, в которых заманчиво плещется ярко-бордовый напиток.

— Ягодное вино из моих личных запасов, — произнес демон, и я потрясенно поблагодарила его.

Ар'рцелиус спешно удалился, а я, рассматривая хрустальные бутыли, поняла, что выпивать в одиночестве совершенно неприлично. Быстро сбегав к Терре и сумбурно выпросив у нее парочку воронов, я торопливо сочинила две записки и отправила птиц в полет. Теперь мне остается только подождать.

Вскорости прибыла Ветла. Оказавшись на моей кухне, она приподняла брови, выражая свое изумление.

— Выпьем? — предложила я, указывая на бутыли.

— Лучше давай серьезно налижемся! — ответила Ветла и, глядя на мою обескураженную персону, прибавила. — Доставай бокалы!

Я беспрекословно принесла три бокала.

— Лийта тоже будет? — полюбопытствовала Ветла.

— Я отправила и ей приглашение, — пояснила, разливая ароматное вино, наслаждаясь запахом трав и летних ягод.

Когда мы выпили по три бокала, Ветла проникновенно взглянула на меня и спросила:

— Тебя мужчина расстроил?

— Он… самый любимый, — призналась я и отчего-то всхлипнула — видно, вино оказалось слишком крепким.

— Да-а, — серьезно протянула Ветла, но продолжить не успела, так как в дверь постучали.

На пороге стояла Лийта.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она.

Я сделала широкий жест рукой и торжественно молвила:

— Присоединяйся!

Если сказать, что она удивилась, то лучше промолчать! Но, несмотря на это, Лийта прошла на кухню, с ног до головы осмотрела захмелевшую Ветлу и деликатно осведомилась:

— За что пьем?

— А-а-а… — раздумывая, выдала Ветла, и я ей подсказала:

— Не за что, а из-за кого!

— Из-за мужчин! — заявила Ветла.

— Наливайте! — махнула нам Лийта.

Мы выпили еще по бокалу, ну или чуть больше, и Ветла, разглядывая меня мутным взором, спросила:

— Ну, и чем тебя обидел твой мужик… то есть мужчина?

Я, собравшись с мыслями, ответила:

— Он лгал мне о… о своем сомнительном прошлом! Вот!

Обе моих школьных приятельницы переглянулись между собой, Ветла залпом допила вино, а Лийта вылила в свой бокал остатки напитка из первой бутыли и произнесла:

— Знаешь, я считаю, что он это сделал не нарочно!

— Как же! — фыркнула я.

— Думаешь, Истор делится со мной тем, чем он занимается? — она отпила из бокала. — А я тебе скажу — нет, не делится! Все хитрит, изворачивается, а ночами часто ночует вне дома! Причем сбегает тайком, думая, что сплю, но я все слышу! — допила вино.

— И ты его не спрашиваешь ни о чем? — удивилась я.

— Не спрашиваю и заранее прощаю! — огорошила Лийта. — Потому что люблю его!

— А если ночами он творит что-то очень плохое? — примеряя сказанное на себя, полюбопытствовала я.

— Плохое для кого? — вклинилась в наш диалог Ветла. — Знаешь, я недавно убедилась, что разные люди на все смотрят по-разному! И что для одних беда, для других — благо!

Мы с Лийтой обменялись изумленными взглядами, а Ветла, заметив их, откликнулась:

— Не смотрите на меня так! Я говорю о магах! Считайте меня полной дурой, но я влюбилась в одного из них!

— В Рейва Ладова? — решила конкретизировать я.

— В него самого… — Ветла всхлипнула, и Лийта поторопилась откупорить вторую бутыль.

— М-м-м, — я попыталась правильно сформулировать вопрос, но Ветла вдохновленная глотком хмельного напитка, высказалась сама:

— Это получилось случайно! Я и не верила, что так бывает! Он пришел, ругает меня последними словами, а я смотрю на него и понимаю, что пропала…

— Вся? — глупо уточнила Лийта, делая очередной глоток.

— Вся! — подтвердила Ветла и добавила для пущего впечатления. — От самой макушки до пяток!

Я подставила Лийте опустевший бокал и наклонилась к Ветле:

— Ты ему отдалась?

— Скорее это он мне отдался, — опять удивила нас с Лийтой подруга.

— Как? — потрясенно выдохнула я, а Лийта от переизбытка чувств сделала глоток вина прямо из бутылки.

— Ну-у-у, — мечтательно прикрыла глаза Ветла, — он так кричал, что мне захотелось заставить его умолкнуть. А лучший способ сделать это — поцеловать собеседника!

Дружный вздох сорвался с наших с Лийтой уст:

— О-о-о…

— И он мне ответил! — с гордостью оповестила нас Ветла и, с улыбкой воззрившись в потолок, замолчала.

— Дальше что случилось? — подпрыгнула от нетерпения Лийта.

— А дальше он или я… короче, мы оба не сопротивлялись нахлынувшим на нас чувствам!

— И я вот тоже не сопротивлялась, — горько усмехнулась я, вспоминая нашу последнюю ночь с Даровым, — не могла…

— А хотела? — возмущенно толкнула меня в бок Лийта.

— Ничуть, — откровенно призналась я и сникла.

— Пей! — Лийта подала мне в руки бокал и суматошно промолвила:

— Думаете, мне легко?!

— Тебя Истор обижает? — осведомилась Ветла.

— Не-е… не он, — Лийта перевела осоловелый взгляд на меня и произнесла. — Его дочь!

— Норика? — моргнула я и сделала сразу три глотка из бокала.

— Она! — рьяно закивала Сероволкина. — Скажи, как тебе с такой легкостью удалось добиться ее расположения? Я вот к ней и так, и сяк, все старалась стать для нее второй матушкой, а она в ответ только грубит и вредничает исподтишка!

— М-м-м, — я усиленно ловила ускользающую от меня мысль. Поймала и ответила:

— А ты не старайся стать ей мамой! Лучше будь для нее подругой, старшей сестрой! Я именно так и делаю с самого начала нашего знакомства!

— Это твой совет? — Лийта уже не наполняла свой бокал, она употребляла вино прямо из бутыли.

— Снеженика дело говорит! — поддержала меня Ветла.

Подумав немного, Лийта твердо проговорила:

— Я подумаю над твоими словами! Обязательно!

— За это нужно выпить! — предложила Клеверова.

Что мы и сделали, и потом я вновь обратилась к Ветле:

— Так чем все у вас с Рейвом закончилось?

— Он исчез из моей жизни, — со вздохом поведала Ветла.

— Вероятно, его схватили и выслали из Озерного, — предположила я.

— Погоди! — ударила кулаком по столу Лийта. — Но ведь это Ладов старший принес тебе то опасное задание!

— А сколько раз вы вообще встречались? — я решила внести ясность в запутанный разговор.

— Три, — поведала Ветла и повторила, видимо, чтобы мы лучше поняли, — всего три, — вздох, — а после он исчез. И да, задание он принес мне в самый первый раз, когда поругаться пришел!

— Райт упоминал, — сообщила я, — что его брату прислали письмо, в котором и рассказали о тебе.

— И что сие означает? — озадачилась Ветла.

— То, что нам поручили весьма трудновыполнимое дело, — буркнула Лийта, опять прикладываясь к бутыли.

— Но мы так просто не сдадимся! Так ведь? — я вопросительно-требовательно посмотрела на обеих своих школьных подруг.

— Не сдадимся! — единодушно ответили они.

Мы выпили за это дело, и Ветла внесла дельное предложение:

— Слушайте, а давайте подумаем, кому выгодно возобновить конфликт между нами и огневиками?

— Богам? — высказала свое мнение Лийта, а я вдруг спохватилась:

— Ой, вы же не знаете!

— О чем? — глаза подруг загорелись не хуже огней на ладонях магов.

— Древний! И… О! Он был в моем доме! — я принялась бегать по кухне, а затем кинулась к своей тайной комнатушке для колдовства.

Скрытый в нише шкафчик, опутанный охранными чарами, оказался пустым. Хмель мгновенно выветрился из моей головы, и появился озноб, когда я осознала, что изменчивый следил за мной.

В дверь раздался тихий стук, и Ветла громко спросила:

— Снеженика, у тебя все хорошо?

— Нет! — распахнула дверь и стремглав вылетела из комнатки, так что подруги едва успели отпрянуть.

На кухне налила себе вина, а подошедшие ведьмы с нескрываемым любопытством следили за мной. Лийта не выдержала первой:

— Ты упоминала древнего! Он был из тех самых?

— Угу! Я видела его! И более того, он дважды пытался отправить меня за Грани! А еще он был здесь и… — я с размаху приземлилась на стул и перевела дыхание.

Ветла и Лийта заняли свои места за столом, но терпеливо ждали, пока я успокоюсь.

— Теперь становится ясным то, как именно убили тех ведьм, — хмуро изрекла Ветла.

— И у меня возникли сомнения, сумеем ли мы обыграть такого серьезного противника, — уныло промолвила Лийта.

— Не сумеем, — отозвалась я, — по крайней мере, честным путем…

— Неужели сдадимся? — будто сама у себя спросила Сероволкина.

Ветла поднесла бутыль с остатками вина к губам, выпила и, стиснув зубы, заявила:

— Не сдамся! Не на ту напали! Не привыкла я бросать начатое дело!

— И я не сдамся! — поднялась на ноги. — Выбора нет! Все равно на меня ведется охота! Но мне удалось понять, что у нашего врага тоже есть слабое место! Правда, пока не знаю, как это использовать в деле, но обязательно придумаю что-нибудь!

Лийта раздумывала, прищурено рассматривая нас, потом ухмыльнулась:

— Предлагаете затеять авантюру? Ладно! Я согласна! И задумайтесь, как мы возвысимся в глазах окружающих, когда обыграем древнего!

— Или его хозяина, — тихо молвила я.

— Подробности! — практично попросила Лийта, а Ветла эмоционально замахала руками:

— Постойте! Давайте сначала назовем свои домашние имена, — и первой сказала свое, — Синеглазка!

— Ягодка! — не стала таиться я.

— Голубка! — представилась Лийта и требовательно поглядела на меня. — Ну!

Я рассказала им все, что узнала об изменчивом сама и все, что поведал мне Ар'рцелиус.

— И в итоге мы возвращаемся к моему вопросу, в котором я интересовалась у вас о том, кому выгодно возобновить войну, — после некоторого молчания изрекла Ветла.

— Я говорила о богах, — напомнила Лийта.

— А мне кажется, что это человек, жаждущий власти, — выдала я свою версию я.

— Сильный, умный… — закивала Ветла.

— И совершенно неприспособленный к мирной жизни! Его стезя война, а не мир! — дополнила я.

Теперь погрузились в размышления мы все. Лично мне на ум пришло только одно имя — Истор, а Лийта с Ветлой одновременно выкрикнули:

— Даров! — обе с сочувствием посмотрели на меня.

Мой разум склонен был с ними согласиться, ибо он был уверен, что Дарэфу мир совсем не нужен, но сердце кричало, что Рон невиновен. Вслух я повторила слова своей тетушки Алтеи:

— Эферона не было в Омбрии, когда убили Гнеду Свистопляскину!

— Может, он прятался до определенной поры! — твердо промолвила Лийта.

Я заупрямилась:

— Не верится мне, что это был Рон! Не тот он человек, чтобы действовать втихомолку!

«Ну, или полудемон!» — подумала я, а разум ехидно посоветовал: «А ты отбрось эмоции, чай не ученица Ведической Школы, чтобы глупо слушать сердце!»

— Ягодка, нам понятны твои чувства, — словно подслушав доводы моего разума, сказала Ветла, — но Даров единственный кандидат на роль лиходея.

— Не единственный, — процедила я, исподлобья бросив взгляд на Лийту.

Она воинственно вскинулась, правильно истолковав мой намек, да и Ветла поняла, о ком я говорю и согласно кивнула.

— Это не он! — выкрикнула Лийта-Голубка, показывая, что будет отстаивать свое мнение до победного.

Не иначе, как один из духов противоречия незаметно подкрался ко мне и стал коварно нашептывать слова в защиту Рона… вернее Дарэфа, надо приучать себя к этому имени! Пока я боролась сама с собой, Ветла-Синеглазка примирительно проговорила:

— Девочки, давайте не будем ссориться. Подождем пока обвинять обоих мужчин. И заметьте, что они неплохо ладят между собой. Лучше придумаем, кому еще выгодно возобновление войны! Быть может, за всем стоит ведьма? Инара Подболотова, к примеру? Мне, как и вам, известно, что магов она ненавидит и готова начать новую войну с ними!

Мы с Лийтой единодушно поспешили согласиться с Ветлой и начали приводить наши собственные доводы в поддержку этой версии. Синеглазка не успевала вставить и словечко, а потом махнула на нас рукой. Закончились эти посиделки тем, что мы договорились действовать слаженно, пообещали друг другу позабыть все разногласия и пожелали нам всем скорейшей и безоговорочной победы.

Закрыв дверь за уходящими ведуньями, первым делом заполошно схватилась за кулон и попросила матушку о встрече. Спустя пару секунд я вновь провалилась в Подземье. Ар'рцелиус, который тоже находился в покоях моей маменьки, с нескрываемым недовольством взирал на меня.

Решила не упускать свой шанс и напрямую обратилась к нему, напрочь игнорируя этот пылающий гневом взор:

— Господин Ар'рцелиус, мне нужна защита. Древний был в моем доме и унес из него важную вещь — мой ритуальный кинжал, — взгляд на матушку и нужный эффект достигнут!

— Ар! — требовательно обратилась она, а мне сказала: — Некоторое время разрешаю тебе пользоваться моим кинжалом, а потом я подарю тебе другой!

Ар'рцелиус бесстрастно оповестил:

— Снеженика, я скажу Рону, и он озаботиться охраной твоего жилища!

Я аж задохнулась от негодования:

— Да чтобы я — прирожденная ведьма — приняла помощь от самого ужасного огневика? От Дарэфа?!

Демон прищурился, явно сдержался, чтобы не нагрубить, но его последующая фраза была полна ледяной язвительности.

— А почему бы, — молвил он, — влюбленной женщине не попросить помощи у неравнодушного к ней мужчины?

— Это же Дарэф! — меня затрясло.

— Да что ты заладила Дарэф, да Дарэф?! Я — владыка Подземья, однако твоя матушка вышла за меня замуж! А мой младший брат… — он не закончил свою пламенную тираду, потому что ее прервал гневный окрик жены:

— Ар! Ну что ты, в самом деле?!

Демон, ворча себе под нос что-то о глупых женщинах, отвернулся. Я вопросительно взглянула на маменьку, и она повторила свое требование:

— Ар! Ты мне обещал!

Владыка Подземья шумно выдохнул, и когда повернулся вновь, то на его лице было некое подобие улыбки. Обращаясь ко мне, он произнес:

— Ведунья, тебя устроит, если я прямо сейчас займусь организацией охраны твоего дома?

Я ретиво покивала — еще бы — сам грозный владыка демонов лично позаботиться обо мне! «Все-таки, — мысленно призналась сама себе, — в том, что матушка стала женой высшего демона, есть множество преимуществ, и для меня в том числе!»

Вслух я, несомненно, очень скромно и практически заискивающе попросила:

— Господин Ар'рцелиус, не соблаговолите ли вы уделить мне еще минуту?

И он безупречно вежливо ответил:

— Тебе нужно еще чем-нибудь помочь? — правда при этом на его скулах почему-то играли желваки.

— Не могли бы вы, — я была сама любезность, — подсказать мне, где сейчас находятся маги, прибывшие в ваше царство вместе со мной?

— Мне нетрудно сообщить тебе, дорогая доченька, что твоим приятелям оказано гостеприимство. В данный момент они путешествуют по Асодару в компании моих лучших рассказчиков. И даже ящер огневика Зверова, найденный наверху и доставленный в Подземье, устроен со всеми полагающимися ему удобствами в дворцовом серпентарии. Я ответил на твой вопрос?

— Да, вполне.

— Тогда позволь откланяться и покинуть сию комнату с надеждой на нашу скорую встречу, — слова демона источали лесть, но вот его глаза яснее ясного сообщали, что их обладатель целый век не желал бы видеть меня на своей земле, будь на то его воля.

Промолчать просто не сумела:

— Я с великим удовольствием стану навещать вас как можно чаще, потому что считаю своим вторым папенькой, — мне удалось всплакнуть, от переизбытка чувств, разумеется.

Ар'рцелиус сжал кулаки, и на его физиономии появилась ответная улыбка, не иначе как скопировал он ее у тех несчастных, что томились в его пыточных камерах и умирали во имя благого дела.

— Всегда рад тебя увидеть… дочка!

— Папуля! — я выжала из себя слезу и прижала руки к груди.

На Ар'рцелиуса стало страшно смотреть, кажется, он начал перевоплощаться во вторую ипостась… медленно, но верно. М-да!

— Иди уже! — приказным тоном велела ему супруга, и демон выбежал в коридор, видно сильно торопился и позабыл, что владеет пространственной магией.

Я довольно улыбнулась — ведьминская сущность ликовала, ибо мне удалось вывести из себя не абы кого, а самого владыку Подземья. Матушка строго поинтересовалась:

— Повеселилась?

— М-м-м, — серьезно задумалась я над ответом.

— Ягодка! Я бы поняла тебя лет этак десять назад, но не сейчас! Ты повзрослела с того времени, как совершала подобные глупости будучи четырнадцатилетней девицей! Что с тобой? Я переживаю, потому как вижу — ты изменилась!

— Это все Дарэф! — эмоционально оправдалась я, а, заметив приподнятую бровь родительницы, добавила. — И вино!

— М? Ягодка, ты никогда до сего мига не влюблялась и не пила хмельных напитков? — в общем, справедливо спросила матушка.

— Вино употребляю, но редко! И я никогда не была влюблена в мага, особенно в такого, который стал причиной гибели тысяч ведьм! — вероятно в эту минуту я была похожа на истеричку.

Маменька тяжко вздохнула и ответила:

— Считаешь, я замужем за смирным ягненком?

— И ты туда же?! — моему возмущению не было предела. — Вижу, что он успел навязать тебе свои мысли! Раньше бы ты не стала защищать Дарэфа!

— Ладно! — спокойно отозвалась она. — Я не желаю с тобой спорить! Решай сама, как будешь жить дальше: оставишь все, как есть, а в старости станешь корить себя за упущенную возможность или рискнешь поверить своему сердцу и подарить любовь тому, кто испытывает к тебе ответные пылкие чувства!

— Вех тоже испытывает ко мне пылкие чувства! И, между прочим, он отец моей дочери! — убеждала я прежде всего саму себя, а матушка была все также непреклонна:

— Это твое решение! И кстати, — она выразительно посмотрела на напольные часы с боем, стоящие в углу комнаты. — Тебе не пора забирать Солнышку из яслей?

— Выгоняешь? — я поджала губы.

— Напоминаю! — опровергла она.

Я нахмуренно отвернулась, а после подпрыгнула на месте, вспомнив, что обещала дочке купить к вечеру зверя, и возопила:

— Мне срочно нужна мышь!

— Зачем? — на лице маменьки ясно можно было прочесть все, что она думает о состоянии моего рассудка.

Поторопилась ей объяснить:

— Я дала Солнышке обещание, что принесу к вечеру хоть какого-нибудь зверя, взамен увезенного дедушкой в «Липки» щенка!

— А-а-а, — родительница на несколько секунд погрузилась в раздумья, а потом воскликнула. — Подожди! — она подошла к комоду и прикоснулась к хрустальной птице с роскошным хвостом, украшенным замысловатым узором из мелких самоцветов. Статуэтка сверкнула ярким лучом, и маменька громко попросила зайти в покои Эдгрейву.

Лара явилась на зов довольно быстро, склонилась перед своей владычицей и приветливо поздоровалась со мной.

— Эдгрейва! — обратилась к демонице моя матушка. — Срочно отыщи нам домашнего зверя — котенка, щенка, мышонка, в общем, на твое усмотрение.

Лара открыла рот, немного поморгала и перевела растерянный взор на меня. Я уверенно покивала, и озадаченная демоница удалилась из комнаты. Глядя ей вслед, я подумала о давешних словах Рона, тех самых, в коих он сообщал, что и мыши во дворце владыки Подземья необычные. Интересно, это относится к котятам и щенкам? Надеюсь, что нет!

Покосилась на маменьку, которая по-прежнему хмуро взирала на меня. Говорить с ней не хотелось, и мы молча ждали возвращения демоницы.

Мои чаяния не оправдались. Вернувшаяся в комнату лара принесла с собой весьма загадочное существо, по виду напоминающее котенка с сине-фиолетовой пушистой шерстью, круглыми зелеными глазами и двумя небольшими крылышками.

— Это кто? — оторопело вопросила я.

— Котенок! — не дрогнув, поведала Эдгрейва.

— Детеныш торотигра, — пояснила маменька, глядя на мое ошарашенное лицо. — Бери. Не пожалеешь! Вырастет настоящим защитником, а пока будет просто хорошим другом для Алийты!

— Но это же…

— Котенок торотигра, — нетерпеливо повторила родительница.

— Он сине-фиолетовый!

— И что такого?

— Как это что? Как я его гостям показывать буду?

— А ты не показывай! — раздраженно посоветовала матушка.

— Как ЭТО можно спрятать?

— А зачем его прятать? — подала голос Эдгрейва. — Торотигры — звери умные, ими гордиться нужно! Именитые маги покупают котят торотигров для своих детей за бешеные деньги! А еще далеко не всем их продают, потому что звери эти были выведены специально для охраны детей высших демонов!

Молча обдумала полученную информацию, более пристально осматривая сине-фиолетового котенка.

— Бери! — сурово велела мне родительница. — И Алийте передай, что это подарок бабушки!

Я нерешительно протянула руки, и мне вручили маленький пушистый комочек, который вцепился в платье всеми коготками. Они у котенка были золотистого цвета. Погладила зверя, почесала за ушком, будто это был обычный кот, и он ответил мне громким мурлыканьем.

— Вот видишь, — тотчас указала маменька, — чудесная зверушка!

Мне оставалось только кивнуть.

Солнышка, увидев торотигренка, пришла в полный восторг. Она не знала, кого обнимать: то ли меня, то ли зверя. В итоге объятия достались всем. Котенок, вырвавшись из рук своей новоиспеченной хозяйки, отправился исследовать место жительства, а Алийта без умолку болтала:

— Мамочка, он чудо! Мамочка, мне так нравится этот торотигренок! Мамочка, а как его зовут?

— Это придумай сама, — произнесла я, раздумывая о том, чем кормится этот зверь.

Хотелось бы верить, что торотигренок ест то же самое, что и его наземные собратья.

— Пушистик! — оборвал мои раздумья возглас Солнышки. — Давай назовем его Пушистик!

— Обычное имя для кота! — только и промолвила я.

Глава 14,

о делах и чувствах

Мне нужно идти. В движении чувства не так душат, как ночью, когда ворочаешься в постели, собирая одеяло в плотный комок, чтобы было кого обнимать во сне.

Эльчин Сафарли

Неделя пробежала незаметно. В Омбрию пришли лютые морозы, столь непривычные жителям Солнечного Края. Сейчас Райт, пребывая в отвратительно настроении, морщился и прятал лицо за высоким меховым воротником.

— Мерзкий холод! — прошипел он вместо приветствия.

— Мирного утра, Райт! — улыбнулась ему Солнышка и тоном строгой учительницы добавила: — Это же зима, чего вы хотите?!

— Солнца, тепла, цветов…

— Не ворчи, садовник ты наш! — поддразнивая, оборвала его я и взмахнула руками, создавая над парнем защиту от ветра. — Полетели! У нас много дел!

— Угу, много! — пробурчал он. — В суд тебе надобно — Винра казнить!

— Никто его казнить не собирается, — возразила я, — мы постараемся помочь Карпову! Ко всему прочему, не забывай, что Даров и Маресса тоже на стороне Винра!

— Слабое утешение, особенно когда против Винра ополчился весь Озерный! — с досадой поведал Ладов.

Я нахмуренно взглянула на него:

— Что за настроение? Это на тебя мороз так влияет?

— Нет, никто на меня не влияет! — глядя на снег, оповестил он. — Ты, может, и не заметила, но к огневикам в Омбрии стали относиться гораздо хуже… То есть я хочу сказать, что раньше нас терпели, а теперь многие в открытую стали высказывать недовольство!

Сердце в груди ухнуло, предчувствуя дурное, я озадачилась, подсадила Алийту в паланкин и бросила вопросительный взгляд на Райта:

— Кому-то из вас угрожали?

— Намеки были! Хозяин «Трех звезд» стал очень осторожным и попросил нас не привлекать внимания к его заведению!

— А вот это плохо!

— Знаю! Поэтому ты уж постарайся доказать, что Винр невиновен, а то не ровен час всем магам придется бежать из Озерного, спасая свои жизни! Учти, что некоторые из нас создали здесь семьи! Объяснять, чем это чревато, не буду!

— Не объясняй! И клянусь, что сделаю все возможное, чтобы помочь Винру, потому что знаю — он не убивал Элью!

Райт кивнул, улыбнулся и тихо сказал:

— Я рад, что Тилл свел нас с тобой! Надеюсь, наше общение продолжится, и ты все-таки подаришь мне поцелуй!

Я подошла и легко прикоснулась губами к его щеке, Ладов был истинным магом и своего не упустил. Легко ухватил меня за талию, целуя в губы. Пришлось призвать воздушную стихию, которая послушно оторвала огневика от меня и подбросила в воздух. Упал Райт прямиком в пушистый сугроб. Выбрался оттуда, потирая ушибленное место, и погрозил мне пальцем:

— Вот же ведьма!

— Вот же маг! — в тон ему ответила я, а потом мы оба расхохотались.

— Ладно, иди сюда, — он распахнул объятия.

— Не дождешься! — отвернулась с намерением забраться в паланкин, но Ладов оказался проворнее. Он подсадил меня и со вздохом прокомментировал:

— Хотя бы так, но мы обнимемся!

— Это в последний раз! — выглянула из-за шторки и строго ответила ему я.

— Не зарекайся! — пропел Райт.

Я невольно улыбнулась — больно хитрющим при этом было его лицо и задорной улыбка. Потом подумала и окликнула парня:

— Райт? — мне вдруг ни с того, ни с сего вспомнилось его давешнее предостережение насчет Дарова.

— М? — парень бросил на меня заинтересованный взгляд, и я передумала задавать свой вопрос, а просто сказала:

— Райт, я тоже надеюсь, что мы продолжим общаться!

Он улыбнулся по-доброму так, по-мальчишески, и мое сердце дрогнуло, давая понять, что этот огневик стал мне по-своему дорог. Как обычно Ладов в долгу не остался:

— Выходит, что поцелуй ты мне все же подаришь… — вздохнул, заметив, что я нахмурилась, — когда-нибудь…

— Полетели уже, мечтатель! Нас ждут великие дела! — поторопила его и спрятала лицо за шторкой.

Как только я вошла в двери Центрального ведомства государева сыска, то сразу увидела Лийту и Ветлу, что-то суматошно обсуждающих между собой. Узрев меня, они обе подошли и после слов приветствия поведали:

— Сегодня на суде будет очень жарко! Инара Подболотова отыскала свидетеля, видевшего, как Карпов встречался и ссорился с Эльей!

— Нерадостная весть! — озаботилась я еще больше. — А вам известно, о чем они спорили?

— Нет! Инара держит все подробности в секрете! Я пыталась разговорить ее, но безуспешно! — пожаловалась Лийта.

Сомнения нахлынули на меня с новой силой, и обе подруги заметили это.

— Ты думаешь, что сегодня в зал приведут древнего? — сдвинув брови, поинтересовалась Ветла.

— Скорее всего, — с мрачным видом подтвердила я, и обе ведуньи вынуждены были согласиться со мной.

— Рон запретил рассказывать об изменчивом, — с досадой продолжила я свои рассуждения.

— Интересно, а Маресса знает о нем? — спросила Лийта.

— Вероятно, — Синеглазка бросила на меня беглый сочувственный взгляд, — они с Даровым достаточно близки.

Мне пришлось прогнать непрошеные эмоции и сосредоточится на деле. С напускным безразличием я осведомилась у Ветлы:

— Ты думала над тем, как будешь строить защиту?

— В общем и целом, — отозвалась она. — А у тебя есть предложения на этот счет?

— К сожалению, нет. Могу вас только огорчить лишний раз!

— Чем? — не слишком радостно поинтересовалась Ветла.

— Мне сегодня Райт сообщил, что многие жители Омбрии стали в открытую высказывать магам свое недовольство их пребыванием в нашем крае!

— Угу! — согласно закивала Голубка. — Истор всерьез готовится к войне!

Мы с Ветлой понимающе переглянулись, и Лийта тотчас вскинула голову, яростно сверкнув глазами:

— Вы чего удумали?! Вот и Даров вооружился, поглядите! — она кивком указала куда-то за наши спины.

Мы с Синеглазкой дружно обернулись, и я замерла на месте, не сумев удержать в узде рвущееся наружу восхищение, рассматривая входящего в здание мужчину. Изысканно одетый он небрежным жестом скинул черное пальто, отдав его подскочившему слуге и оставшись в темно-синей сорочке, расшитом жилете поверх нее и черных брюках, заправленных в высокие сапоги. На поясе находились ножны, из которых выглядывала рукоять меча, украшенная искусными позолоченными узорами. Даров вышагивал по передней ведомства с грозным и уверенным видом — толпа сама расступалась перед ним. Я рассматривала его с упоением, медленно скользя взглядом по великолепному телу полудемона, борясь с неистовым желанием броситься навстречу, обнять, провести рукой по черным волосам, позволяя пальцам запутаться в них, и прильнуть губами к его устам в страстном поцелуе, забывая все на свете.

Мгновение и Рон увидел меня, с шага не сбился, на его лице не дрогнул ни один мускул, но я судорожно вздохнула, понимая, что смотрит он только на меня, и это пламя в бездонных очах пылает лишь для меня одной. Пусть только на миг, не дольше, но Эферон показал свои настоящие чувства.

За обе руки меня разом ухватили Лийта с Ветлой, толкнули, возвращая к реальности. Даров дошел до нас и сухо полюбопытствовал:

— Ведуньи, готовы ли вы к сегодняшнему мероприятию?

Я нашла в себе силы и сделала кивок, а Ветла твердо изрекла:

— Разумеется, мы, ведьмы, всегда и ко всему готовы!

Лийта пожала плечами и бесстрастно осведомилась:

— От меня требуется что-либо особенное?

Рон смерил ее оценивающим взглядом, будто обдумывал, а достойна ли эта ведьма выполнить какую-то важную задачу? Подумал и ответил:

— Да! Я попрошу вас, ведунья Сероволкина, внимательно следить за всем тем, что будет происходить в зале суда, а ты, Снежа, будь любезна четко и уверенно повторить то, о чем говорила на предыдущем заседании! Всем все ясно?

— Повторю, — откликнулась я.

— Прослежу! — произнесла Лийта, и Эферон отправился дальше, а мне осталось только молча вздохнуть.

— Неужели, — вдумчиво спросила Голубка у Синеглазки, с тревогой глядя на меня, — все женщины глупеют от любви?

— Судя по Снеже, — Ветла выделила это слово, — да, глупеют!

— Считаете, меня все это радует? — угрюмо молвила я.

— Видим, что не радует, но постарайся прятать свои чувства от окружающих. Иначе, прости богиня, ты ведешь себя как дура! — зашептала Лийта мне на ухо.

— Не всем так повезло, как тебе! Кое-кому приходится несладко! — раздраженно осадила ее Синеглазка, правда тоже шепотом.

— Повезло? Это с какой стороны на это посмотреть! — качнула головой Лийта и потянула нас к широкой мраморной лестнице, ведущей к залу суда.

По пути мне удалось справиться с нахлынувшими эмоциями, собраться, успокоиться, да и отругать себя заодно! В самом деле, сколько уже можно поддаваться унынию и не спать ночами! Ну, влюбилась в Дарэфа и что с того?! Мужчина он красивый, Райт когда-то упоминал, что у Великого и Ужасного женщин было много! Значит, не я первая… Хмм… Ехидный внутренний голос тут же напомнил и про последнюю. Отринула прочь его слова! Ведьма я или кто? А ведьмы не страдают из-за мужчин! Они используют их для своих целей, а получив желаемое, оставляют за ненадобностью! Так что я всего лишь воспользовалась Даровым, чтобы вернуть себе силу! Ничего больше! Хватит думать об этом, пора забыть ту ночь в Подземье! В конце концов, у меня впереди еще много таких ночей с темпераментными мужчинами! Так что Дарэф останется только моим воспоминанием и ничем большим!

Я села на один из резных дубовых стульев и приготовилась заняться делом, попутно рассматривая участников процесса. Когда в зал вошел судья, все прочие сидели на своих местах, а Винр стоял, прикованный к Камню Правды. Ветла расположилась на скамье неподалеку от него, ее лицо было поразительно спокойно и выражало готовность бороться до победного.

Я мысленно попросила богиню добавить мне красноречия, когда придет мое время предстать перед судьей.

Начался суд с выступления Инары Подболотовой, которая весьма вдохновенно вещала о том, как важно осудить очередного мага-лиходея, убившего ни в чем не повинную ведьму и оставившего сиротами двоих детей.

Винр стоял, показательно отвернувшись от всех, и зачаровывал взглядом Камень Правды. Ветла выглядела сосредоточенной, сидящая рядом со мной Лийта внимательно осматривалась, Даров и Маресса молча слушали речь главы государевых ищеек и изредка обменивались быстрыми взглядами.

После Инары слово дали Ветле. Она была очень убедительна, когда говорила о том, как важно сохранить мир между Солнечным и Озерным, что все мы устали от войны и хотим жить в любви и согласии, не опасаясь за себя и своих близких.

Сидящие в зале прониклись ее пламенной речью, многие согласно кивали. Только в глазах Инары Подболотовой мне удалось приметить яростный блеск, эта ищейка недовольно поджимала губы, всем своим видом демонстрируя презрение к Ветле и ее подзащитному.

Лийта была напряжена и зорко осматривала зал, Даров и Маресса перешептывались, близко наклоняясь друг к другу, я старательно отводила от них ревнивый взор и заставляла себя думать о предстоящем выступлении.

И вот дождалась! Старалась выглядеть равнодушной, но в душе отчаянно просила богиню помочь нам. Голос мой звучал твердо, когда я в очередной раз повторяла свой рассказ.

Меня выслушали, милостиво покивали и отпустили на все четыре стороны, а слово опять взяла Инара Подболотова. Напустив на себя пафосный вид, главная ищейка проговорила:

— Господа, мой долг состоит в том, чтобы призвать преступника к ответу, заставить его заплатить за все свои злодеяния, показать всему миру, что ведьмы готовы постоять за себя! Мне важно…

— Да все уже поняли, что вам важно на самом деле! Вы мечтаете казнить меня! И похоже, что вам жизненно необходимо лично опустить топор на мою шею!

Несколько секунд в зале царила тишина, Карпов дерзко глядел на Подболотову, Даров хмурился, государыня задумчиво посматривала на обвиняемого мага, Ветла качала головой!

— Вы правы, подсудимый! — в словах Инары слышались ноты едва сдерживаемого гнева. — К чему пустые разговоры?! Я предлагаю выслушать показания моего свидетеля! Он расскажет нам истину!

— Ой, ли! — фыркнула Лийта. — Прям сходу нам поведают истину?

— Послушаем… — сумрачно откликнулась я.

Маресса и судья разрешающе кивнули, и ищейка пригласила в зал нового таинственного свидетеля.

Лийта подобралась, я тоже насторожилась, мои инстинкты предупреждали, что вот-вот случится нечто плохое.

И оно не заставило себя долго ждать! Створки высоких резных дверей распахнулись, и к нам вошел мужичок, одетый просто, но опрятно. На его обветренном, угловатом лице особенно ярко выделялись темные глаза. Именно они убедили меня, что я не ошиблась в своих предположениях. Теперь мой взор неотрывно следил за этим свидетелем.

Он быстрым размашистым шагом дошел до Камня Правды, громко прокашлялся и приложил ладонь к поверхности артефакта. Инара Подболотова представила суду своего свидетеля:

— Господа, перед вами стоит Семил Дятлов. Два месяца назад он гостил у родственника, проживающего в нашем славном городе. В самом начале велесеня Дятлов прогуливался по Омбрии и, по удачному для нас всех стечению обстоятельств, зашел в таверну, расположенную на Карминной улице.

Упоминание именно этой улицы, по всей вероятности, не было случайным, потому что она располагалась в самом центре города. Карминная улица Омбрии славилась на весь свет своими знаменитыми театрами, роскошными ресторанами, богатыми музеями и множеством самых различных магазинов. Сейчас главная ищейка указывала суду на то, что приезжий просто гулял по городу, посещая известные места.

Свидетель тем временем начал произносить слова клятвы. Делал он это весьма торжественно. По телу прокатилась волна удушливой паники — в речи мне послышались знакомые нотки. Мой несостоявшийся убийца прекрасно играл свою роль. Вот он произнес последние строчки клятвенной речи, и Камень Правды вспыхнул, заставляя всех зажмуриться. По залу прокатился изумленно-восторженный возглас, многие люди повскакивали со своих мест, а слепые присяжные зашумели, требуя объяснить им, что происходит.

На ноги поднялся Даров и властно молвил:

— Тихо! Давайте выслушаем свидетеля Дятлова! Будьте любезны, поясните суду, откуда вы и зачем прибыли в столицу Озерного, а уж потом поведайте нам о том, что услышали и увидели в таверне на Карминной улице!

Люди начали понемногу успокаиваться, и Инара провозгласила:

— Камень Правды подарил миру свой свет, а это значит, что сегодня мы узнаем истину!

— По-моему она повторяется! — усмехнулась Лийта.

— Угу! Как будто издевается, — не оставляя древнего без внимания, откликнулась я.

Изменчивый, накинув личину простого жителя Озерного, стоял в центре зала и приготовился произнести свою речь. Я слишком хорошо помнила две наши предыдущие встречи, поэтому решила не совершать поспешных действий, не бросаться в омут с головой, а хорошенько все обдумать. Мои амулеты из живых камней нагрелись, предупреждая об опасности.

— Я Семил Дятлов, — вдохновенно начал древний, не знай я о его настоящей сути, так бы сразу и поверила, — живу, значится, в деревне «Тихий бор», что располагается к северо-востоку от Омбрии. Нынче осенью, в велесене, аккурат второго числа, я прибыл в столицу, дабы с выгодой продать собранный урожай пшеницы. Остановился туточки у своего шурина Лека Речного, купца знатного, да человека гостеприимного. Он-то мне и помог найти покупателя на товар. Я правду баю, господа хорошие, вон и камушек соврать не даст!

Я задумалась, гадая, как древнему удалось заставить Камень Правды ожить после стольких лет безмолвия. Ясно было только одно — мы уже заведомо проиграли на этом суде. Против такого легендарного средства три ведьмы и один полудемон были бессильны. Что бы мы не сделали, каких бы еще свидетелей не нашли — это уже не исправит сложившуюся ситуацию!

Пока я размышляла над новой проблемой, изменчивый времени даром не терял — он самозабвенно выступал, будто актер на сцене:

— Так вот! Денюжки-то я получил, припрятал большую часть из них, а сам, стало быть, отправился на Карминную улицу — народ поглядеть, себя показать, да подарочков прикупить. Приеду домой — похвастаюсь перед сородичами, одарю сувенирами и лакомствами столичными, будет разговоров долгой зимой. Нагулялся я, утомился и забрел в заведение, где обеды готовые подают. Поразила меня столичная роскошь, да удивили цены, не приведи богиня, в нашей глуши столько драгоценных за обычную ушицу потребуют!

— Не отвлекайтесь! — приказал со своего места Даров, и моя душа рванулась к нему. Я прикоснулась к темным бусинам браслета и мысленно возопила: «Рон!» — вложив в это единственное слово все свои чувства.

Вопреки моим надеждам, Эферон даже не оглянулся, а изменчивый разглагольствовал дальше:

— Господин любезный, я излагаю все, что видел, как и просила меня об этом ведунья Подболотова, — заупрямился, указывая на главу государевых ищеек.

— Ближе к делу! — Эферон молчать не стал и рявкнул так, что в зале стало очень тихо.

Древний едва заметно ухмыльнулся, только на мгновение и лишь одним уголком губ, но мне удалось увидеть истинные чувства этого существа — его все происходящее забавляло! Только подумать! Я тут трясусь, как осиновый лист на осеннем ветру, а мой противник усмехается! Ведьмина душа пришла в неистовство! Как так? Пока я пыталась усмирить свои чувства, изменчивый делал свое дело. В театральной школе ему наверняка бы поставили отметку «отлично»!

— Я и говорю, что в ресторации мне понравилось. Вот я и крутил головой по сторонам, ибо подобного богатства с роду не видывал. От того-то и выглядел ругающуюся по соседству парочку. Вот этот, — изменчивый указал на Винра, — костерил свою рыженькую подружку на все лады!

— Врешь ты все! Элья не была моей подружкой! — дернулся Винр.

— Вот он лиходей! Еще и отпирается! — подражая говору деревенских жителей, отозвался древний. — Но я-то тебя узнал! Вы уж, госпожа Подболотова, поступите по совести, накажите мага окаянного! — взгляд на Инару. — Камешек Правды не позволил мне солгать! И это знак самой богини!

— И это неоспоримый факт! — торжествующе заявила главная ищейка, с выражением посмотрев на Марессу и Дарова.

Государыня с независимым видом поднялась, я затаила дыхание, ожидая ее ответа.

— Врет все ваш камень! — запальчиво огрызнулся Карпов, и Ветла поспешила к нему, что-то зашептала, видимо просила угомониться.

Древний, в образе некого Дятлова, резко выпрямился и выкрикнул:

— Верю, что государыня примет справедливое решение! Во имя богини, Ваше Сиятельство, постарайтесь избавить нас от магов, чтобы такие простые жители Озерного, как я, могли спать спокойно, не опасаясь за жизни своих близких!

Я сжала руки в кулаки, готовясь нанести удар — пусть все увидят, кого на самом деле привела сюда Подболотова, привстала, чтобы направить магию на врага.

«Сядь немедленно!» — прозвучало в моей голове так неожиданно, что я плюхнулась на свое место и заозиралась. Нервно усмехнулась: «Успокойся, ведунья Колючкина! Не иначе как с перепугу пригрезилось! Эх! А жаль, мне хотелось бы поговорить с одним негодным полудемоном!» «Так говори! Тебе это не грезится! — чуть усталый, но до боли в сердце знакомый голос Рона вновь прозвучал музыкой в моей голове. — Живые камни помогают установить мысленную связь между… — помедлил, — владельцами парных украшений».

Я едва не открыла рот, а Рон, будто невзначай, поднял руку, и там, на запястье, блеснул темным светом браслет. Выдохнула и собралась сообщить Дарову о своей задумке, но в этот самый момент Винр опять взбунтовался. Он открыто взглянул на Инару и грубо изрек:

— Ведьма! Ты с самого начала желала видеть мою голову на плахе, а это представление было устроено только за тем, чтобы ускорить казнь! К чему все эти твои пафосные речи? Ты желаешь получить мой изуродованный труп! Исполни свою заветную мечту прямо здесь и сейчас! Вот он — я! Только учти, что стану сопротивляться!

Подболотова открыла рот, собираясь выразить все свое негодование, но ее начинания оборвал голос судьи:

— Прошу тишины! Теперь, когда все доказательства судом изучены и все свидетели выслушаны, присяжным нужно удалиться, чтобы вынести свой вердикт!

— Господин судья, — руку подняла ведьма из присяжных, — я скажу за нас всех! Мы пошептались немного и приняли решение.

Дальше я уже не сомневалась, что она скажет.

— Ну и дурак! — в сердцах прокомментировала выходку Карпова Лийта. — Сам себе приговор подписал!

Я промолчала, с тревогой ожидая дальнейшего развития событий. Левая рука моя все еще сжимала браслет, украшающий правое запястье.

«Рон, — мысленно позвала я любимого мужчину, — Дятлов — это древний и…» «Да знаю я об этом! — отозвался он. — Не забывай, что и у меня есть живые камни!» «Тогда что нам делать?» «Сиди тихо и ни во что не ввязывайся! Я сам все решу!» — бескомпромиссно сказал Эферон. Разумеется, я не успокоилась и хотела внести дельное предложение, но в этот момент прозвучал приговор суда:

— Винр Карпов, маг, прибывший в Озерный Край из Солнечного, признается виновным в убийстве ведуньи Эльи Бабочкиной и приговаривается к смертной казни через повешение! Приговор обжалованию не подлежит! Дату казни назначит государыня Маресса Омбрьская!

— Смерть огневику! — выкрикнул древний.

— Я настаиваю на скорейшем исполнении этого приговора! — высказалась Инара, и после ее слов в зале начался беспорядок. Все повскакивали со своих мест, суматошно крича, соглашаясь с Подболотовой. Ветле удалось оттолкнуть Винра к Камню Правды, закрыть его собой от разъяренной толпы и создать над ними обоими «щит трех стихий». Маг активно сопротивлялся своей спасительнице, спорил с ней и пытался размахивать руками, правда, неудачно — кандалы мешали! Ветле на помощь уже спешили ведьмы-охранительницы.

Лийта от волнения схватила меня за руку и суетливо спросила:

— Что делать будем?

— Как бы Ветле не попало за то, что она так рьяно защищает мага! — обеспокоенно молвила я.

— И то верно! Как можно им помочь?

Я еще раз бегло осмотрелась по сторонам — все складывалось не в нашу пользу. Подболотова о чем-то ожесточенно спорила с Даровым, судья, привстав со своего места, приказывал охранительницам, те стремились побыстрее добраться до Клеверовой и огневика, проталкиваясь сквозь разбушевавшуюся толпу с древним во главе. Люди шумно требовали справедливости.

Но вот через весь этот гвалт, свист и угрожающие выкрики пробился чистый, звонкий голос Марессы:

— Тихо!

Все тотчас умолкли, только древний продолжал устрашающе шипеть, но и он вынужден был замолчать, и тогда государыня проговорила:

— Господа! Решение вынесено! О чем еще вы речь ведете? Приговор будет исполнен, тогда, когда я сочту это нужным! Мне необходимо осознать все произошедшее, прежде чем назначать дату казни. И вам я советую все хорошенько обдумать, надеюсь, что вы разумные люди и не станете устраивать самосуд, а спокойно разойдетесь по своим делам. Кроме того, мне хочется попросить вас не сеять смуту, не идти на поводу у своих мимолетных эмоций — нашему государству война не нужна! Это говорю вам я — Маресса Омрьская! Буду верить, что, успокоившись, и вы поймете это!

Находящиеся в зале люди постепенно приходили в себя, согласно кивали и медленно брели к дверям. Винра уводили ведьмы-охранительницы, а Ветла с угрюмым видом спешила за ними. Только Рон и Инара стояли напротив и сверлили друг друга беспощадными взорами, словно два заклятых врага. Древний ушел вместе с толпой, воспользовавшись всеобщей суматохой.

Когда зал опустел, Маресса сурово произнесла:

— Рон! Инара! Прекратите немедленно!

Глава государевых ищеек отступила первой и заискивающе улыбнулась государыне, Эферон смерил ее пристальным взором и направился к Марессе, а меня потянула за рукав Лийта.

— Идем, — шепнула она, — нам следует догнать Ветлу!

Я согласилась с ней, и мы торопливо покинули зал. Когда пересекли внутренний двор и достигли входа в подземную темницу, то обнаружили Синеглазку, препирающуюся с охранительницами.

— Я требую, чтобы меня пропустили к Карпову! Я должна поговорить с ним! — вещала она.

— Требуйте, сколько угодно! — раздраженно ответствовала одна из охранительниц. — А я вам вновь скажу, что это не положено по закону — Карпову вынесен приговор. Он перестал быть вашим подзащитным!

— Поймите меня по-человечески… — увещевала Ветла хмурую ведьму-охранительницу, но я спешно подошла к ней, взяла под руку и прошептала:

— Не трать нервы!

За другую руку ее ухватила Лийта и добавила:

— Идем! Есть серьезный разговор!

Мы с ней враз извинились за подругу перед охранительницей, развернули возмущенно хлопающую глазами Ветлу и потянули прочь.

— Сейчас едем ко мне! — объявила Голубка, уверенно шагая к выходу.

На улице мы, все втроем, пристально осмотрелись — осторожность в свете последних событий была не лишней!

Ветла казалась нервной и измотанной, но старалась не подавать виду, что прошедшие события сильно расстроили ее. Только губу покусывала время от времени, словно размышляла над чем-то особенно важным.

Так мы и добрались до Райта, который ожидал неподалеку. Ладов выглядел напряженным, он исподлобья следил за спешащими по улице людьми, а узрев, кого я привела с собой, и вовсе не обрадовался, бешено зыркнул зелеными глазами и пробубнил себе под нос что-то нелицеприятное про моих спутниц.

Я поторопилась к нему, и он сходу поинтересовался:

— Ну что?

Пришлось уныло покачать головой в ответ, и Райт стиснул зубы еще сильнее:

— Я так и думал! Ведьмы ничуть не изменились!

Попыталась неумело доказать нашу непричастность:

— Даже Даров и тот оказался не в силах что-либо изменить! Камень Правды проснулся, ну или его разбудили!

— Да выбросьте вы этот камень! — эмоционально посоветовал Ладов. — Знаете ведь, что Винр ни в чем не виноват!

— Знаем! — вклинилась Ветла.

— Тогда почему вы ничего не сделали для того, чтобы Винра оправдали?! — маг распалился еще больше.

— Все, что можно было сделать, мы сделали… — начала Ветла, но Райт не угомонился:

— Только маг сумеет помочь магу! От ведьм в этом деле нет никакого толку!!!

— Вы бы успокоились, господин огневик, — встряла Лийта, с тревогой осматриваясь, — дайте нам, ведьмам, все обговорить в тихой семейной обстановке и не шумите, иначе из-за вашей несдержанности мы все окажемся в весьма щекотливом положении!

— И? — Ладов пристально поглядел на нее.

— И прошу вас доставить нас к моему особняку! — приказным тоном сказала Лийта.

— Снеженика? — Райт бросил на меня вопросительный взгляд, давая понять, что не намерен исполнять ее требования.

Я коротко кивнула, не желая продолжать перепалку, и огневик, издевательски поклонившись моим подругам, указал на своего ящера:

— Прошу!

Как только мы вошли в дом, принадлежащий Великому князю и его семье, то увидели спешащую нам навстречу Велари. Она подбежала и обняла свою матушку. За ней с чопорным видом следовала Норика, а я подумала о собственной дочке и сказала:

— Надеюсь, мы долго не задержимся. Я обещала Алийте, что сегодня заберу ее пораньше!

— Ой! — подскочила Ветла. — И меня Арита ждет!

— Спокойно! — уверенно отозвалась Лийта. — Сейчас все решим! Говорите адреса яслей, в которые ходят ваши девочки, и я отправлю за ними слуг!

Мы с Ветлой выполнили ее просьбу, все это время Норика смотрела на меня, поджав губы, молчаливо высказывая свое неодобрение. Вот поэтому, когда Лийта удалилась, чтобы дать указания слугам, я, извинившись перед Синеглазкой, подошла к Мышке.

— Здравствуй, Норика? Поговорим?

Она с насупленным видом кивнула и княжеским жестом повелела идти следом за ней.

Юная княжна пригласила меня в свои покои и здесь накинулась с упреками:

— Ты стала дружить с Лийтой!

— Я с ней и раньше общалась, — выдержанно откликнулась я.

— Но теперь вы дружите!

— И это вовсе не означает, что я стала хуже относиться к тебе!

— Это же Лий-та! — отчеканила Мышка.

Я вздохнула и промолвила:

— Присядь, и я расскажу тебе историю, которая совсем недавно приключилась со мной! — махнула рукой в сторону оттоманки, стоящей в углу.

Поскольку Норика не сдвинулась с места, я первой присела на диванчик и начала рассказывать:

— Представляешь, моя матушка, которую я считала погибшей, недавно вышла замуж! И не за абы кого, а за самого владыку Подземья!

— Да-а? — в синих очах Мышки блеснуло любопытство, и она присоединилась ко мне. — Мне хочется узнать все подробности!

Я довольно улыбнулась, но потом напустила на себя негодующий вид и произнесла:

— Знаешь, как я злилась поначалу? Так, что готова была задушить Ар'рцелиуса голыми руками!

— А он что?

— Думаю, он тоже не в восторге от меня!

— И ты так равнодушно об этом говоришь?! — возмущению юной княжны не было предела.

— Говорю и думаю! Я смирилась с неизбежным, и не только потому, что у меня скоро появится брат. Знаешь, что было самым обидным?

— Что? — Норика заглянула мне в глаза.

— Оказывается, моя маменька всю свою жизнь любила этого демона, а в Озерном оставалась только из-за меня! Сумеешь понять, что я чувствовала при этом?

— Угу! Причем очень хорошо! — мрачно ответила Мышка, но потом подняла голову и сердито поинтересовалась: — Почему ты смирилась с этим?

— Норика, пойми, наши родители не всесильные боги, они всего лишь обычные люди со всеми чувствами, недостатками и совершаемыми ошибками. Все мы изменяемся, совершенствуемся, иногда заблуждаемся, причиняя боль тем, кто нам дорог. И каждый из нас мечтает стать счастливым, только вот счастье у каждого свое! А знаешь, кто помог мне принять выбор моей матушки?

— Кто? — брови Норики взлетели вверх.

— Моя дочка! Я знаю, что Алийта мечтает о том, чтобы я и ее батюшка Вех снова стали парой, однако, она приняла мои чувства к другому мужчине, заметив, что он делает меня счастливой. Хоть Алийте всего четыре года, но в этом она оказалась мудрее меня самой!

— Я хочу познакомиться с твоей дочкой! — серьезно изрекла Мышка. — И давай рассказывай об этом мужчине!

— Особо рассказывать нечего…

— Как это нечего?! Ты говорила, что он делает тебя счастливой? — Норика с негодованием поднялась на ноги и уперла руки в бока.

— Могу с уверенностью сказать только одно — он делает мою жизнь более яркой!

— Яркой? М? Как это?

— С тех пор, как он появился в моей жизни, я постоянно испытываю целую гамму различных эмоций! Я живу, будто на радуге — где каждому мгновению определен свой цвет! От желтого, солнечного — теплого, сверкающего, радостного до полночного, темно-фиолетового — холодного, трепетно-грустного, местами слезного, но так интереснее! Именно из-за него я понимаю, что живу по-настоящему, а не плутаю в сером тумане обычных дней!

— Сложно понять, — огорчилась Мышка.

— Думаю, что когда ты подрастешь и полюбишь такого же необыкновенного мужчину, то сумеешь это понять!

— Не уверена, что я хочу влюбляться! — помотала головой девочка. — Да и не в кого! Все мальчишки, которых я знаю, либо противные насмешники и задиры, либо глупые зануды! Фу!

— Думаю, что когда они повзрослеют, то изменятся. Да и ты сама не останешься прежней и на все посмотришь по-новому, — улыбнулась я.

— И попаду на радугу?

— Очень может быть!

— Тогда ладно! Но сейчас я поняла, то, о чем ты говорила до этого! — девочка чуть склонила голову на бок, лукаво поглядывая на меня.

— И? — я проявила интерес.

— И постараюсь быть с Лийтой более вежливой… ради папули, — вдумчиво ответила она, и я обняла ее.

Когда мы закончили разговор и спустились вниз, то я увидела, что Ариту и Алийту уже привезли. Сейчас они что-то живо обсуждали с Велари. Норика повела себя вполне достойно и к величайшему удивлению Лийты сама подошла к девочкам и предложила показать им зимний сад, не забывая приобщить к этому делу и Велари.

Придя в себя, Лийта кивнула мне, признавая заслугу в перевоспитании Норики, а после позвала нас с Ветлой в кабинет. Нам подали высокие бокалы, наполненные горячим ягодным вином, заварник с травяным напитком и закуски.

Лийта указала нам на вино и сказала:

— Давайте выпьем немного за удачу, она нам еще понадобиться! А немного потому, что нужно сохранить трезвый рассудок, ведь нам предстоит хорошенько поразмыслить!

— Согласна! — молвила я и взглянула на Синеглазку, так как меня тревожило ее состояние. И не зря, как оказалось.

Осушив бокал на половину, она спросила:

— Что делать будем? Чего толку думать, надо действовать!

— Ну, а что мы можем поделать? — сдержанно пожала плечами Лийта, и Ветла подарила ей возмущенный взгляд. На что Голубка вскинулась:

— Считаешь, я не права? Не смотри на меня так свирепо! Даже Даров и Маресса не в силах спасти твоего Винра! Прости богиня, ты чего так к нему прикипела?!

Я поспешила вмешаться, пока они не рассорились:

— Мы еще не знаем, что думает государыня по этому поводу! Может, у нее и Дарова готово решение этой проблемы?

— Вряд ли! — скептически отозвалась Ветла и пристально посмотрела на нас.

— Но ведь как-то предыдущих магов удалось спасти и тайно вывезти из Озерного, — неуверенно напомнила я.

— Ты забыла, что Камень Правды все это время спал, а сегодня мы лицезрели настоящее волшебство, паземка его пожри! — сердечно пожелала Ветла и прибавила. — Вы не слышали, но мне удалось узнать, что ищейки поместят Винра на самый нижний уровень подземной тюрьмы! Ясно же, что там шансов дожить до следующего утра у парня мало!

Мы с Лийтой обменялись встревоженными взглядами и глубоко задумались. В Омбрии такие сведения передавались только шепотом, точно страшные сказки, из уст в уста. Так ведьмы узнавали друг у друга о том, что самый нижний уровень подземной темницы Центрального ведомства государева сыска является уровнем, куда помещают самых неугодных, тех, от которых нужно по-быстрому избавиться и по-тихому заставить исчезнуть с лица Вейтерры. Даже ведьмы-охранительницы не задерживались в этом воистину злополучном месте. Обычно тот, кто оставался там на ночь, либо умирал по неизвестной причине, либо сходил с ума, а то и вовсе исчезал, будто никогда и не жил на этом свете.

Взгляд Лийты стал мрачным, и она, кивнув сама себе, вдруг огорошила нас своей следующей фразой:

— Девчонки, кто бы ни скрывался сегодня под личиной Дятлова, это не он заставил ожить Камень Правды. Это сделала Инара, пока все глазели на входящего в зал загадочного свидетеля, она подкинула к подножию камня какой-то амулет! Я постоянно наблюдала за ней, поэтому и сумела это приметить! И кстати, Карпов тоже это видел!

— И промолчал? — вознегодовала Ветла.

— А кто бы ему поверил? — со вздохом отметила я, но она не услышала и, что-то лихорадочно обдумав, горячо выдала:

— Мы должны его спасти!

Мы с Лийтой единодушно лишились дара речи от подобного предложения. Когда справилась со своими чувствами, то осторожно поинтересовалась:

— Может, для начала расскажем об этом Дарову, вдруг он еще не знает?

— И что он сделает в этом случае? Что сделает твой любовник, Снежа? — грубовато отозвалась Ветла. — У него связаны руки, даже сегодня на суде он ничего не смог противопоставить Подболотовой!

Я приготовилась дать отпор, но между нами встала Лийта, проворно вскочившая со своего места, она примирительно проговорила:

— Давайте не будем смешивать деловое с личным! Ни к чему хорошему это не приведет!

— Извини, — Синеглазка шумно выдохнула и, стараясь разрядить обстановку, усмехнулась: — Вот уж никогда бы не подумала, что Голубка выступит в роли миротворца!

— Еще не хватало нам переругаться между собой в такой тяжелый час! — откликнулась Лийта, опять удивив нас с Синеглазкой.

— Извини, — повторила Ветла. — Сама не ведаю, что говорю. Волнуюсь изрядно, мысли скачут, словно зайцы, а дельная все никак в голову не придет! Твердо знаю только одно — Винра нельзя оставлять в лапах ищеек! Вы со мной или нет? — взгляд в упор на нас.

Я решила уточнить:

— Ты предлагаешь нам на свой страх и риск спуститься на нижний уровень подземной тюрьмы ведомства ищеек и выкрасть Винра оттуда?

— Рискнуть всем ради малознакомого огневика? — похоже, Лийта всерьез озаботилась душевным здоровьем Синеглазки.

Ветла не отвела взора и произнесла:

— Я предлагаю вам рискнуть и спуститься в таинственное и пугающее подземелье, чтобы спасти несправедливо обвиненного человека от неминуемой гибели!

— Рискнуть ради справедливости? — вслух промолвила я, мысленно вспоминая о Миренне. Решение пришло практически мгновенно — у Ромашки должен быть шанс познакомиться со своим настоящим родителем!

— Хорошо, я пойду с тобой! — заверила ее я.

Лийта в раздумьях покусывала нижнюю губу.

— Рискнуть? — она беседовала будто сама с собой. Тряхнула светлыми кудрями, дерзко улыбнулась и ответила. — А почему бы и нет? Если это позволит победить древнего, то я готова подвергнуть свою жизнь опасности, потому что от этого зависит будущее нашего края. Если мы отважимся рискнуть сегодня, то завтра мы и наши дети будем жить в мире с огневиками, и нашим дочкам не придется проходить через то, что вытерпели в юности мы! Я — с вами!

Мы воодушевленно переглянулись, все втроем ощутив небывалый прилив сил. Когда первые восторги стихли, я спросила:

— Ну… и какой у нас план?

Подруги сникли, и Ветла, видимо, просто чтобы не молчать, глубокомысленно изрекла:

— Ну-у…

— Так! — Лийта допила оставшееся в бокале вино, что-то прикинула в уме и сказала: — Сегодня останетесь ночевать у меня! Для Истора придумаем какую-нибудь байку!

— Зачем? — мне стало весьма интересно, что нам хочет посоветовать Лийта, да и Ветла с азартом в глазах посмотрела на Голубку, которая возвела очи к потолку и выпалила:

— О, богиня! Надеюсь, оно того стоит! — перевела взор на нас. — Рассказываю! Сегодня вы заночуете у меня, потому что из нашего подвала начинается подземный ход. Он приведет нас в место, которое мой Хранитель называет «город под городом». Через него можно попасть практически в любой дом, находящийся в Омбрии, и Центральное ведомство государева сыска не является исключением, как и его подземная тюрьма! Дальше разберемся и будем действовать по обстоятельствам, ведь если по-хорошему подумать, то еще ни одна ведьма в здравом уме не пыталась освободить мага из этой темницы и, значит, стихии должны нас пропустить!

— А охрана? — встревожилась я.

— Обманем! — убежденно заявила Ветла, — воспользуемся магией — превратимся в кого-нибудь мелкого, скажем, в мух, и пролетим мимо!

Я непроизвольно поморщилась при упоминании об этих насекомых. На ум пришли слова Рона, точнее Дарэфа, и мне взгрустнулось. Мысленно дала себе оплеуху и объявила:

— Тогда решено! Сегодня мы остаемся в гостях у Голубки!

Когда я поведала об этом Солнышке, она с обидой покосилась на меня и спросила:

— Мамочка, а тебе это сильно нужно?

— Очень-очень сильно, — подтвердила я.

— Тогда давай по-быстрому съездим домой и возьмем с собой Пушистика? Или покормим его хотя бы? — умоляюще попросила дочка, заставляя меня основательно призадуматься.

Я и не вспомнила о торотигренке (да-да, вот такая я безответственная!), но Солнышка? Мне оставалось надеяться только на то, что это всего лишь обычная забота. Хотелось бы верить, что магическая связь между зверем и Алийтой еще не сформировалась, ибо с торотиграми, пусть даже и с маленькими, шутить не следует!

Пришлось срочно искать и отправлять ворона с посланием для Теры, в котором мы просили покормить зверя. Солнышка успокоилась только тогда, когда Тера прислала ответное письмо с сообщением, что у котенка все в порядке.

Пока укладывала дочку спать, все думала о подаренном звере и возможных последствиях этого «презента». Потом меня поймала Норика и потребовала побеседовать еще и с ней. Юная княжна ожидала похвалы.

Когда встретилась с подругами, то сразу же поинтересовалась у них:

— А где мы спрячем спасенного мага?

Про себя добавила: «Разумеется, если спасем его!»

Ветла и Лийта откликнулись практически одновременно:

— К огневикам его отправлять нельзя! У них Карпова станут искать в первую очередь! — обе с ожиданием посмотрели на меня.

— Что? — выразила свое недоумение, успев поймать их быстрый обмен взглядами.

В ответе они проявили редкостное единодушие:

— Карпова следует спрятать у твоей тетушки Алтеи Калинкиной!

В первой мгновение подумала, что ослышалась, а после твердо помотала головой:

— Нет, нет и снова нет! Это огромный риск!

— Не забывай, рискуем мы все! — жестко высказалась Лийта, а Ветла произнесла:

— Я бы укрыла Винра в своем доме, но, боюсь, что ищейки явятся ко мне сразу после того, как обыщут жилища магов!

— Ягодка, другого выхода нет! — непримиримо сообщила Голубка. — Иначе сейчас можно смело отправляться спать, ибо вся наша задумка станет бессмысленной!

Я выдала последний оставшийся у меня аргумент:

— Ну не могу же я отправить тетушке ворона с этим известием!

— Верно, не можешь, — согласилась Ветла, — поэтому мы придем в дом ведуньи Калинкиной уже с огневиком!

— И думается, что тетушка твоя нам не откажет, — уверенно заметила Лийта.

Я крепко задумалась — вся эта затея казалась самой настоящей авантюрой! Раньше я себе даже в кошмарном сне не могла бы представить, что мы с Лийтой и Ветлой отправимся ночью в самую охраняемую тюрьму Озерного Края, чтобы вытащить оттуда приговоренного к смертной казни мага! МАГА! Мы с Лийтой и Ветлой! Словно единая команда! Сновидение? Бред? Нет! Самая настоящая реальность!

Поглядела на подруг — они обе ждали моего ответа. Поймав мой взор, Лийта заманчиво промолвила:

— Нас благословляет сама богиня! Я недавно узнала, что Истор сегодня не ночует дома, поэтому никто не сможет помешать нам!

— Это чудесно! — возрадовалась Ветла.

Я не выглядела столь радостно и воодушевленно, но нашлась, что ответить:

— Буду верить, что богиня одобряет все это и будет помогать нам, хотя бы чуть-чуть! А так рассчитываем только на свои силы и магию! — тем самым в нашем разговоре была поставлена жирная точка.

Глава 15,

об очередной авантюре во имя справедливости

Бросаться с головой в непонятную авантюру — это глупость высшей степени. Но все же такая соблазнительная глупость.

Олег Рой

На улице бушевала метель, гоняя по кругу миллиарды пушистых снежинок, завывая в трубах многочисленных каминов, стуча в окна. Мы, собравшись в библиотеке, еще раз обсудили наш план действий, прося помощи у богини и все втроем надеясь на легендарную ведьмину удачу.

Лийта решительно шагнула к одному из стеллажей, искусно выполненных их резного дуба, приложила руку к одной из книг, стоящих на нем, призвала воздушную стихию и прошептала слова заклятия.

Я с тревогой посматривала в окно, за которым неистовствовала пурга, чудилось, будто вместе с ней в комнату заглядывает сама Зима, сверкая серебристыми глазами и коварно усмехаясь уголками ледяных губ.

Поспешила отвернуться и увидела, что Лийта открыла тайный проход в подземелье. За стеллажом начиналась деревянная лестница, уводящая далеко вниз. Ветла первой взяла один из подготовленных заранее фонарей со светлячками внутри и смело направилась вперед. Лийта шла последней, но только потому, что ей пришлось закрывать вход.

Чтобы лишний раз не накручивать себя и попусту не гадать о том, что ждет нас дальше, я считала ступени. Их оказалось сто три штуки. И они привели нас к небольшой совершенно гладкой дверце, которая оказалась незапертой. Я оглянулась на Лийту и заметила, как сильно нахмурены ее брови.

— Вы держите эту дверь открытой? — вслух изумилась Ветла.

— Видимо, Истор ушел этим путем, — сквозь зубы ответила Голубка.

Мне на ум сразу пришли ее жалобы, но я промолчала — не мое это дело расспрашивать о чужой личной жизни. Если Лийта захочет, то сама нам обо всем поведает. «Хотя, — мысленно рассуждала я, — если хорошенько задуматься, то ночные отлучки Истора выглядят по меньшей мере странно! И если учесть, что я все еще подозреваю этого ведьмака, то его ночные прогулки становятся уже не странными, а весьма сомнительными! Вполне возможно, что именно ночами Великий князь и главная ищейка планируют свои черные дела!»

Я отвлеклась, потому как мы вышли в подземелье, расположенное под городом. Мне не приходилось бывать в нем раньше, и я даже не догадывалась, что под Омбрией находится столько всего. «Город под городом», — так называет это место Истор, и я полностью с ним согласна. Мощные колонны поддерживают высокий каменный свод. По центру, словно главный проспект, идет широкая дорога, от которой в разные стороны, разбегаются более узкие дорожки, ведущие к глухим дверям без всяких изысков. Очень часто на всем протяжении «проспекта» встречаются решетки стоков городской канализационной системы — ее «река» течет по обеим сторонам дороги. Кое-где на темных стенах висят фонари на старинных кованых крючках. Их голубоватый свет заставляет неясные тени в углах загадочно шевелиться, отчего в голове невольно возникают мысли о призраках.

— И часто ты тут… гуляешь? — потрясенно поинтересовалась Ветла у Лийты.

— Нет, — отозвалась последняя. — Но дорогу до тюрьмы найду!

— Ага! — подловила ее Синеглазка. — Выходит, что ты успела когда-то кого-то спасти из темницы!

Я с любопытством взглянула на Голубку, но она отвечать не торопилась, вешая свой фонарь на крючок, прикрепленный к стене. Покончив с этим, Лийта произнесла:

— Нет, я никогда не спасала приговоренных к смерти, но собираюсь сделать это сейчас, — усмехнулась, — и давайте поговорим после, а теперь пора действовать! — в доказательство своих слов она перекинулась в кошку и скакнула на дорогу.

Мы с Ветлой дружно пристроили свои фонари на крючки и последовали примеру подруги. Спустя пару минут три серые кошки бежали по выложенной широкими плитами дороге, пролегающей среди темных вод.

Лийта двигалась чуть впереди, указывая путь. Я изредка осматривалась, подмечая, что порой ответвления ведут к высоким аркам, за которыми начинаются крутые лестницы, а иногда дорожки приводили к распахнутым настежь дверям, за которыми маячила тьма, рисовавшая в глубине проходов одной ей понятные узоры.

Лийта уверенно свернула на неприметную дорожку, петляющую по узкому коридору, пару раз повернула, скакнув в еще более тесный ход, и встала у решетки водостока, с которой стекал бурый ручеек.

Мотнула пушистой головой и превратилась обратно в женщину. Ненадолго! Ведьма вновь взмахнула руками и, став мухой, без труда пролетела сквозь фигурные прутья. Мы с Ветлой торопливо преобразились. Я превратилась в маленького ночного мотылька — мухой быть почему-то не хотелось!

Пролетев по водостоку, мы очутились в слабо освещенном коридоре. Стихии, запирающие двери, и магические охранки на стенах без лишних хлопот пропускали нас, пока мы неслись вперед. Хорошо быть маленькой — любая щель является для тебя воротами в иное место.

Было понятно, что наш путь пролегает через один из нижних уровней подземной тюрьмы, жаль, что он был не самым последним! Сердце готово было пробить грудную клетку и выскочить наружу, но в то же время ведьмина душа предвкушающе ухмылялась, ожидая продолжения. Всегда приятно победить в честной схватке того, кто сильнее, но еще милее обмануть окружающих, переиграть так, что никто на тебя и не подумает. Я уже представляла, как славно будет, когда мы спасем Винра. И пусть поутру ищейки гадают, куда подевался неугодный маг! То ли сам убег, то ли ему помогли, то ли его паземки за ночь утащили, а то и кто похуже!

На винтовой лестнице нам пришлось замедлиться, так как здесь несли свою стражу опытные ведьмы-охранительницы, которые могли в мгновение ока разоблачить нас.

Мы двигались очень и очень осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, почти бесшумно, незаметно, сливаясь со стеной. В общем, мы ползли, чтобы не выдать свое присутствие жужжанием крыльев.

И вот наши поползновения привели к высокой железной двери, которую помимо трех стихий запирали четыре замка, три из них были серебряными навесными. Как раз сейчас последний из них одна из пяти суровых стражниц запирала.

Повернулся до блеска начищенный ключ, и ведьмы-охранительницы с чувством выполненного долга удалились вверх по лестнице, а мы, окрыленные первым успехом, скользнули в замочную скважину и очутились в полнейшей темноте. Единственная точка тусклого света падала на пол из небольшого замкового отверстия.

Верная мысль пришла одновременно всем троим, и мы перевоплотились в кошек. Для начала три серых зверя огляделись в поисках чего-нибудь устрашающего или необычного, привлекающего взгляд. Удивились. В отличие от предыдущих уровней, созданных руками строителей, мы стояли в темном пещерном коридоре. Его серых неровных стен никогда не касались руки мастеров, только природа и время разукрасили их затейливыми узорами, похожими на рваное кружево.

Из глубины тоннеля доносились тихие звуки: звон капель, чьи-то всхлипы, глухие удары, неясные шепоты и непонятые шорохи, а еще оттуда шел весьма неприятный запах. Не сговариваясь, мы скакнули вперед — в ведьминых душах проснулся исследовательский азарт, приправленный щепоткой риска и толикой волнующего страха.

Дальше все стало еще увлекательней — дверей в коридоре не было. По всей длине здесь размещались ниши, вырубленные в скальной стене. «И, значит, — сказала сама себе, — я ошиблась. Сюда все же приглашали мастеров!»

Вскоре запах стал просто невыносимым, а затем мы узрели его причину. Бросив взгляд в очередную нишу, я заметила гниющий труп, прикованный за ошейник к кольцу в стене. Меня передернуло от отвращения, Ветла пренебрежительно фыркнула, а Лийту, кажется, стошнило где-то неподалеку. Отвыкла, видимо, наша Голубка от подобных зрелищ, расслабилась от сытой, да спокойной жизни под опекой сильного мужчины. Впрочем, ей пришлось опять к ним привыкать, причем очень срочно! В нишах по обе стороны пещерного тоннеля виднелись трупы в разных стадиях разложения — кто-то умер совсем недавно, а другие успели превратиться в скелеты. На полу тоже попадались человеческие кости, отчего мы замедлили бег. Вдруг из мрака донесся горестный вопль:

Неба лазурь и солнечный свет

В темном безмолвии этого нет!

Стал пленником мрака по воле чужой

И никогда не вернусь я домой…

— Складно причитает! — молвила я, остановившись на бегу.

— Угу! — согласилась Ветла.

— Пойдемте поглядим на этого «пленника мрака»! — предложила Лийта, не сбавляя шага.

Коридор резко вильнул, и мы очутились в круглой пещере с озерцом в центре. Вода бурлила, размеренными толчками вырываясь на поверхность. С потолка, будто острые зубы неведомого хищника, угрожающе свисали сталактиты. Только над самой чашей их почему-то не было! Что определенно заинтересовало всех трех ведьм! А еще от озерка исходил очень своеобразный запах, словно в нем была не вода, а смесь множества ароматов. В ней благоухание роз гармонично сочеталось со сладкими нотами малины и ванили, яркими оттенками солнечнокрайских цитрусов, древесными запахами и горькими каплями полыни, а также пряными перца, имбиря, гвоздики и корицы. Мой нос сумел также выделить еще множество оттенков: свежих, травяных, терпких, фруктовых — так, что закружилась голова, и я непроизвольно чихнула — так как аромат озерной воды был резок для чуткого кошачьего носа.

— Радость придворной барышни, — хмыкнула Лийта, а Ветла собралась что-то добавить. Но тут из темноты вновь послышался хриплый каркающий голос:

Неба лазурь и солнечный свет

В темном безмолвии этого нет!

Стал пленником мрака по воле чужой

И никогда не вернусь я домой…

— Да слышали мы уже это! — с раздражением просветила Лийта загадочного узника, а я отошла от озера и обнаружила, что на противоположном краю пещеры есть три входа, ведущие в очередные темные коридоры, из которых пахнет тленом.

— Три ведьмы, три двери — раздумывая, проговорила Ветла.

— Разделяемся? — не без сомнения спросила Голубка.

— Придется, — задумчиво вымолвила я, направляясь к центральному отверстию. — Иначе до утра не управимся!

— Встречаемся здесь, у озера! — серая тень Ветлы метнулась вправо.

С встревоженно бьющимся сердцем я вошла в выбранный коридор. Особых отличий от предыдущего не наблюдалось. Только с потолка время от времени срывались тяжелые капли, с громким буханьем падали вниз и разлетались по полу мелкими брызгами. Порой вода попадала и на меня, заставляя ускориться. Из ниш за моим передвижением безразлично наблюдали скелеты, скалясь раскрытыми в беззвучном крике челюстями. Если не считать звона капель, то иных звуков здесь слышно не было. Тишина казалась осязаемой, будто она была зверем, который поджидает глупца, рискнувшего поверить ее обманчивому спокойствию. Я решила не поддаваться чарам, все мои чувства были обострены, напряжены до предела. Чудилось, что нервы натянулись, как тетива, готовая в любой момент выпустить стрелу и пронзить ею сердце недруга.

Двигалась я медленно, сосредоточенно обходя встречающиеся на пути кости и стараясь не дышать, ибо часть из них была растоптана в порошок, который лип к лапам и силился попасть в нос. Не забывала я и осматриваться — все же не по центральной улице Омбрии прогуливаюсь! Именно поэтому железная дверь, запертая на три навесных и три врезных замка, сразу привлекла мое внимание. На подходе ощутила, как нагрелся браслет, оплетающий мою правую лапу. Шерсть на загривке встопорщилась, и вдруг мрачную тишину прорезал глубокий голос, низкий, тягучий, проникновенный. Он стал солнцем в этом царстве тьмы, заставляя кровь в моих жилах забурлить, а сердце ускорить свой бег, который теперь отдавался пульсацией в висках. Голос пел — искренне, пронзительно, затрагивая тонкие струны души:

Неистовство волны сумел я покорить,

Огонь в вулканах южных навеки усмирить,

Песок в пустыне знойной послушался меня,

И на полях раздольных я ветром управлял…

Не знал я поражений — триумф мне ведом был.

И на полях сражений я многих победил.

Сам Артуар — воитель со мною рядом шел,

Мой главный покровитель к победе меня вел…

Но Эрия-злодейка вела свою игру.

И для меня особую придумала судьбу.

Любовь железной клеткой пленила разум мой.

Противиться не в силах — смирился я с судьбой…

А юная супруга была не так проста —

Целуя нежно в губы, узор интриг плела.

Во мраке жаркой ночи, в сплетенье страстном тел,

С вишневых губ любимой стон страсти не слетел…

Сорвалось лишь проклятье нежданным градом стрел…

Известно, что любопытство сгубило не одну кошку, а уж скольких ведьм оно подтолкнуло к путешествию за Грани и представить сложно! Очередной серый пушистый зверь с душой ведуньи подобрался к двери, несмотря на то, что все инстинкты кричали об опасности и требовали немедленно уносить отсюда лапы и все, что можно, пока цело! Однако мозг напрочь проигнорировал эти требования. И вот кошка превращается в женщину, а затем в пчелу, которая пролетает через замочную скважину.

Помещение, в которое я попала, было слабо освещено одним-единственным фонарем. Когда я превратилась обратно в человека, и мои глаза привыкли к полумраку, то сумели увидеть древнего, опутанного паутиной цепей. Это был не тот изменчивый, что встречался на моем пути раньше. Мужчина был явно моложе своего соотечественника, и даже по-своему он был притягателен завораживающей красотой смертельно опасных хищников. Светлые перепутанные волосы спускались ниже плеч, слегка завиваясь на концах. Черты лица были похожи на человеческие, только более резкие. Густые брови чуть сдвинуты, а яркие алые глаза с ненавистью рассматривают одну глупую любознательную ведьму. Вероятно, он нравился женщинам. Соблазнительный, властный, неуступчивый, даже сейчас, когда прикован к стене и не имеет возможности пошевелиться. Это заставило меня замереть, оценивая древнего не как предполагаемого противника, а как мужчину. Он же неприязненно взирал на меня, а потом его губы изогнула небрежная усмешка:

— И зачем ты пришла сюда, ведьма? Не боишься сойти с ума этой ночью?

— Нет, — довольно спокойно ответила я и спросила. — А вы кто?

— А ты не знаешь? — бросил, точно выплюнул, он.

— Знаю! — уверенно объявила и пояснила, так как изменчивый как-то очень грозно прищурился. — Я вижу, что вы тот, кого мы зовем древним. Но я спрашиваю ваше имя!

Изменчивый дернулся, цепи звякнули, надежно удерживая пленника, и я решила представиться первой:

— Моя фамилия Колючкина…

Древний снова рванулся из своих оков и взвыл:

— Ты пришла поиздеваться надо мной, человечка?!

— Вовсе нет! — поспешила опровергнуть. — Я тут случайно оказалась, проходила мимо и услышала, как вы поете! Вот и захотела взглянуть на того, кто сумел затронуть мое сердце.

— Гр-р-р-р, — изменчивый пришел в неистовство и опять дернул свои цепи.

Они не сдались, а я промолвила:

— Успокойтесь, пожалуйста! Я вас не обманываю!

— Значит, издеваешься? — мрачно вопросил он, но попытки достать до меня прекратил.

— Нет, просто вы так остро на все реагируете, — высказалась я.

— Хм… а ты можешь меня освободить?

— Не могу! Видите ведь, что при мне нет ключей!

— Тогда убирайся!

Решила не обращать внимания на его грубость и сказала:

— Если расскажете мне о себе, то я сообщу о вас кое-кому! Он, я уверена, сумеет выручить вас… если захочет, конечно…

— Кто? — изменчивый не остался равнодушен к моим словам. — Отвечай мне, ведьма!

— Ко мне нужно обращаться ведунья Колючкина, господин древний, а вот кричать на меня не следует, так как я превосходно слышу вас!

Изменчивый громко фыркнул и демонстративно отвернулся. Что же… мне пришлось развернуться. С независимым видом прошествовала к выходу. Кто бы знал, чего мне это стоило?!

— Постой! — послышался тихий, но требовательный возглас, и я мысленно порадовалась.

К пленнику повернулась с совершенно беспристрастным, даже скучающим видом.

— Я вас слушаю…

— Мое имя Да'Айрэн. Мы можем продолжить беседу, ведунья Колючкина?

— Да, вполне.

— Кому вы собирались рассказать обо мне?

— Владыке Подземья.

— Он является вашим любовником? — безмерно удивился мой собеседник.

— Нет! — меня даже передернуло от подобного предположения. — С чего вы так решили?

— Обычно, вы, человечки, доверяете только тем, кого любите! И я знаю, что ведьмы давно не связывают себя узами брака, а значит, вы имеете только любовника!

— Убийственная логика! — потрясенно «восхитилась» я.

— Так как? Я прав?

— Нет! — ехидно оповестила я, подумала и созналась. — Если говорить о любовниках, то моим является Дарэф, ежели вам известно это имя…

— К сожалению, нет. Впрочем, я не знаком и с нынешним владыкой Подземья.

— Почему?

— Я спал довольно долгое время, а потом меня разбудили. Это произошло только год назад. И все это время я нахожусь в этих застенках! Как считаете, мне позволено увидеть кого-то, кроме ведьм?

— Это ужасно! — кровь застыла в моих жилах, потому что просто до безумия стало жаль это прекрасное свободолюбивое существо. — Вас непременно нужно освободить!

Да'Айрэн позволил себе улыбнуться, и это озарило его хмурое лицо, сделав его чудовищно прекрасным. Я имею ввиду, что теперь уже точно видела перед собой нечеловечески красивого мужчину, больше похожего на страшного, но безумно обольстительного зверя.

— Что я могу для вас сделать? — почему-то с восторгом выдохнула я.

Он расслабленно откинулся назад, цепи его снова звякнули, правда, теперь это прозвучало весьма жалобно.

— Вы всегда такая доверчивая, ведунья Колючкина? — вдруг спросил мужчина.

— Нет, — поморщилась, будто съела горсть клюквы, а про себя отметила, что всегда жалела хищников, сидящих в клетке. Поэтому сейчас я глядела не на своего потенциального противника, а на несчастного запертого зверя, который мне сильно нравился.

— Тогда отчего вы столь благосклонны ко мне? — отвлек меня от раздумий голос Рэна, как я мысленно называла его.

— Может, я вижу в этом выгоду для себя, — беспечно повела плечом.

— И какую именно? Уж простите, ведунья, но сейчас я годен только на то, чтобы нудеть и злиться!

— Думается, что вы сможете пояснить мне, почему ваш соотечественник помогает лиходеям, задумавших возродить вражду магов и ведьм!

Рэн склонил голову на бок, совсем как вельможа при дворе государыни, и изрек:

— Вижу, вы успели познакомиться с моим отцом.

Я настолько сильно изумилась, что на пару секунд позабыла все слова, а потом пришло осознание всего происходящего. Цепко ухватилась за пришедшую мысль и осведомилась:

— Кто вас разбудил?

— Вы не ответили на мой вопрос, ведунья, — мягко укорил меня Да'Айрэн.

— Да, — торопливо известила я. — С вашим родителем мы встречались, и он дважды пытался отправить меня за Грани!

— Плохо пытался! — красноречиво откликнулся Рэн.

— Просто мне повезло! — недовольно сказала я.

— Везение вещь относительная! Вам покровительствует Эрия?

— Сие мне не ведомо! — ответила я, с любопытством глядя на него.

Все-таки мы, женщины, в большинстве своем, существа легкомысленные и жутко эмоциональные. Чаще действующие согласно своим чувствам, а уж потом слушающие свой разум. Вот и сейчас вместо того, чтобы искать Винра и торопливо бежать с ним из мрачного, полного неразгаданных тайн подземелья, я вполне мирно беседовала с давним врагом всего человечества. Разум, пробившись сквозь чувства, напомнил: «Если ты не круглая дура, то вспомни слова Ар'рцелиуса о противоречивом характере изменчивых!» Я беспечно отмахнулась от его доводов, так как именно в этот момент древний, при всем своем желании, не смог бы навредить мне! А вот пообщаться с ним было необходимо — он за такой короткий срок сумел сообщить мне важные сведения!

Рэн все это время внимательно следил за мной, ничем не выдавая эмоций, обуревавших его, а потом спросил:

— Выходит, у вас имеется могущественный защитник? Это владыка Подземья?

— Да, — не стала лгать я. — Ар'рцелиус мой приемный отец.

Светлая бровь на лице древнего приподнялась в удивлении.

— Я не чувствую в вас никакой другой крови, кроме человеческой…

— Моя матушка недавно вышла замуж, — призналась я.

— В таком случае буду надеяться на вашу помощь, — если сейчас он и врал, то весьма убедительно.

Впрочем, меня это не слишком тревожило — я в любом случае ничего не потеряю, даже если расскажу Ар'рцелиусу об этом пленнике. Вслух проговорила:

— Да'Айрэн, вы все еще не дали ответ на мой вопрос.

— Право слово, ведунья, сделал я это не со злым умыслом, а от простого незнания! — в глазах древнего зажглись лукавые искры.

— Вы играете со мной? — напрямую поинтересовалась я.

— А вы бы этого хотели? — кажется, со мной флиртовали.

— Мне хочется, чтобы вы были честны со мной, по возможности, конечно. Я понимаю, как сложно доверить свои секреты тому, с кем вы практически не знакомы!

— А кто здесь говорит о доверии? — прозвучало довольно угрожающе.

— Никто! Я просила вас честно рассказать мне о том, кто вас разбудил, — стараясь выглядеть спокойной, отозвалась я.

— Вы не были честны со мной!

— С чего вы решили?

— Я все еще не слышал историю о том, зачем вы тайком пробрались в мою темницу.

— Я говорила, только вы почему-то не придали значения моим словам. Хотя, ладно! Давайте так, сначала вы ответите на мой вопрос, а после я все поведаю вам, — все ведьмы любят поиграть с огнем, и я оказалась не исключением.

Рэн враждебно прищурился, но промолчал, что-то обдумал и с легким поклоном произнес:

— Ведунья, мне неизвестен тот, кто пленил меня. И поверьте, если бы я знал имя или лицо своего пленителя, то ежеминутно бы молился Артуару, чтобы мой бог послал все немыслимые кары на его проклятую голову!

— Как так получилось? — я была огорчена тем, что мне так и не удалось выведать у древнего имя или хотя бы описание лиходея.

Рэн опять пристально осмотрел меня и молвил:

— В обмен на помощь я расскажу вам все, что знаю сам. Дело в том, что перед тем, как разбудить меня ото сна, этот человек приказал завязать мои глаза. Больше я его даже не слышал. Знаю только, что это мужчина, владеющий двумя стихиями, одной из которых является земля…

У меня перехватило дыхание от этих слов, сердце замерло, чувствуя беду, но одновременно с этим где-то в глубине души я все еще верила, что изменчивых разбудил не тот, в кого меня угораздило влюбиться!

Глубоко вдохнула, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение, и шепотом осведомилась:

— А вторая стихия этого лиходея огненная?

Да'Айрэн несколько мгновений рассматривал меня своими алыми глазами, словно мысленно что-то решал. За это время я чего только не напридумывала. Определившись, Рэн сказал:

— Я не ведаю, какой магией, кроме земной владеет тот, кто пленил меня. Могу сказать только, что узнаю его, как только встречу! Пусть даже и не видел никогда. Я узнаю его по запаху, так как наше обоняние, сильнее вашего, человеческого!

Мне оставалось только кивнуть с унылым видом, но, немного поразмыслив, я воспряла духом и полюбопытствовала:

— Вы говорили, что лиходей давно не навещал вас. Тогда скажите, кто приносит вам пищу и выводит вас на… м-м-м… прогулку?

— Ведьмы! — с ненавистью уронил он. — Их главу вы, вероятно, знаете!

— Так я и думала, что это Инара! Вот только кто является ее сообщником?

— Если вы меня освободите, то я найду его, обещаю! — от Да'Айрэна поступило весьма заманчивое предложение.

И мне опять вспомнился рассказ Ар'рцелиуса об изменчивых, поэтому я не бросилась, сломя голову, спасать древнего. Тщательно все обдумав, произнесла:

— Я сообщу о вас владыке Подземья и буду надеяться, что мы с вами еще свидимся.

— Хорошо, я буду ждать этой встречи! — Рэн чуть улыбнулся и дернулся, будто желал поклониться, только цепи опять сдержали его порыв.

Отступила к двери, готовясь к перевоплощению. Здесь меня догнало его предостережение:

— Будьте осторожны, в полночь откроются проходы между Гранями.

Остановившись, я задумчиво поблагодарила собеседника:

— Спасибо…

Он хмыкнул:

— О себе забочусь!

Ничего отвечать ему не стала, спешно обратилась в пчелу, вылетела через замочную скважину в коридор и направилась к озеру. Теперь я знала его секрет!

В обратную сторону пересекла коридор довольно быстро и увидела, что пещера с озером пуста. Здесь вернула себе настоящий облик и подошла к самой воде. Она была мутной, поэтому сквозь ее толщу не возможно было что-то разглядеть. В пещере по-прежнему стоял резкий аромат различных духов, а пузыри плавающие на поверхности напоминали мыльные.

Что-то загрохотало за спиной, и я с удивлением оглянулась, готовая в любую секунду воспользоваться своей магией. Мои опасения оказались напрасными — из правого тоннеля вышла Ветла. Рядом с ней двигался, еле переставляя ноги, уже немолодой мужчина с отросшими седыми волосами. Из одежды на нем остались только лохмотья, так что Синеглазка одолжила ему свой плащ. На руках узника болтались кандалы, от которых тянулись тяжелые ржавые цепи, волочащиеся по полу и оглушительно звенящие. Увидев мой вопросительный взгляд, Ветла пояснила:

— Это и есть наш «пленник мрака».

В ответ на это мужчина вновь провыл:

Неба лазурь и солнечный свет

В темном безмолвии этого нет!

Стал пленником мрака по воле чужой

И никогда не вернусь я домой…

Я бросила на подругу очередной изумленный взор, в котором сквозил немой вопрос, и она красноречиво постучала по своему виску, показывая, что у пленника помутился разум.

— А ты нашла что-то интересное? — в свою очередь поинтересовалась у меня Ветла.

— Угу! Древнего…

— Да-а? Где? Как спаслась от него?

— Это другой… — начала я, но в этот момент из левого коридора послышались раздраженные голоса, и к озеру, освещенному пятеркой магических светлячков, вышли Лийта и Винр. Они вяло переругивались между собой: одна во всеуслышание говорила, как сильно рисковала собой, дабы спасти какого-то неблагодарного мага, а другой громко заявлял, что никого не умолял его спасать! Хмуро кивнув нам с Ветлой, Карпов обратил взор своих разноцветных глаз на другого узника и с непоколебимой уверенностью изрек:

— Это не маг!

— Знаю, — отозвалась Ветла, и я более внимательно присмотрелась к мужчине, добавив еще парочку светлячков. Он прикрыл слезящиеся, отвыкшие от яркого света, глаза рукой и снова завел старую песню о пленнике мрака. Теперь мне удалось разглядеть, что жалкие клочки одежды, оставшиеся на его теле, некогда были добротным мундиром начальника личной гвардии старого государя, родителя Истора и Марессы.

Лийта, которой тоже удалось это заметить, еще больше помрачнела. Полагаю, что нас с ней посетили одинаковые мысли. Что такого сделал этот далеко не простой житель Озерного, что его без суда и следствия бросили здесь умирать?

Винр подошел к товарищу по несчастью, который внезапно совсем по-детски всхлипнул, и маг неожиданно мягко проговорил:

— Я не обижу, только помогу снять оковы…

Я кинула быстрый взгляд на Лийту, и она подтвердила:

— Этого стихии держали, подозреваю, что он смог бы расплавить любой металл!

Винр, бросив на нее косой взгляд, прикоснулся к цепям, и они вместе с кандалами расплавились, растекшись по полу блестящими лужицами.

Мы с подругами понимающе переглянулись, и Лийта осведомилась:

— Кто нашел этого страдальца?

— Я, — отозвалась Ветла и поглядела на меня. — А Снеженике посчастливилось отыскать кое-кого поинтереснее!

— Кого? — округлила глаза Голубка, а Винр с любопытством в глазах обернулся.

— Древнего… — я вновь попробовала начать свое повествование, но на этот раз была перебита огневиком:

— Изменчивого? Одного из тех самых? Где?

Карпов ничего не знал о древних, поэтому с молчаливого согласия Лийты и Ветлы я поведала:

— Ведьм убивает древний…

— Так вот кто… — не выдержал Винр, но я его прервала:

— Дослушай сначала! — посмотрела на подруг. — В той темнице томится другой изменчивый! Мне удалось разговорить его и узнать, что первый приходится ему отцом!

Винр потрясенно присвистнул, а я рассказывала дальше:

— Теперь становится ясным, почему первый древний исполняет приказы Инары и ее сообщника!

— О Подболотовой тебе сообщил второй? — вдумчиво уточнила Лийта.

— Да, жаль только, что он не видел помощника Инары!

— А с чего ты решила, что это у Инары есть помощник, очень может быть, что это она всего лишь прислуживает кому-то?! — прищурилась Голубка.

Я собиралась ответить ей, но в этот миг резко закричал ведьмак:

— Не надо, не наказывайте меня, госпожа Подболотова!

Это прозвучало так нежданно, что я вздрогнула, а Ветла, подбежав к нему, принялась успокаивать и гладить по голове, будто обиженное дитя.

Винр чуть отошел от них, выглядел он неважно, но держался довольно бодро и даже немного высокомерно, видно, претило ему, что спасли его мы, ведьмы. Пока я разглядывала отвернувшегося от всех мага, Лийта взволнованно произнесла:

— Как мы будем выбираться отсюда?

— Так же, как и пришли! Иного пути нет! — ответила ей я.

Обе ведьмы с недоумением на лицах посмотрели на меня, и Лийта посчитала своим долгом напомнить мне:

— Снеженика, мы-то ладно, ведьмака, возможно, уговорим превратиться, но огневики не владеют этим умением!

— Владеют, — тихо опровергла я и выразительно посмотрела в спину Карпова. — По крайней мере, я знаю одного такого мага…

«Надеюсь, что угадала!» — это добавила про себя.

Винр с явной неохотой повернулся к нам, прищурился, пристально оглядывая меня, думая о чем-то своем, а после полуутвердительно-полувопросительно молвил:

— Это ты от Райта Ладова узнала?

Пришлось уверенно солгать:

— От него!

Мысленно дополнила: «Главное, не забыть потом и обсудить это с Райтом!»

— Во-от какие увлекательные подробности мы узнаем! — протянула Лийта.

— Да-да, — согласилась с ней Ветла. — Все века ведьмы считали, что маги не способны превращаться в зверей! И как же мы ошибались!

— Ну-у… это громко сказано — способны! — поморщившись, сознался Винр. — Далеко не все огневики умеют принимать звериный облик!

— И кто из вас умеет делать это? — мой очередной вопрос опередила Ветла.

Карпов в ответ скривился так, словно она предложила ему полакомиться кислятиной, но сказал:

— На перевоплощение способны лишь те из нас, кто имел неосторожность связаться с ведьмой!

— Занятно! — вырвалось у меня, а Лийта нетерпеливо вопросила:

— Речь идет о тебе, маг, поэтому скажи нам — ты владеешь этим умением?

Ответ на этот вопрос я знала, потому задумалась о Роне — мне не хотелось звать его как-то иначе! Дарэф всегда представлялся мне дряхлым, лысым и очень злобным старикашкой с крючковатым носом и бородавками по всему лицу. Никогда бы не подумала, что Великий и Ужасный маг на самом деле потрясающе красивый и невероятно притягательный мужчина в расцвете сил и возможностей!

Именно таким был Эферон Даров, которого я любила, вопреки всему, которого готова была защищать от всех ведьм, включая себя саму, без которого моя жизнь становилась скучной и серой.

Рон! Как же мало я о нем знаю! Практически ничего, и вот теперь выяснила, что когда-то он любил ведьму, а может, и не любил, а просто использовал?! Или способность к перевоплощению связана с его демонической половиной? Усмехнулась! Сложно любить такого, как он! Полудемона… полумага… толком и не разберешь, чего в нем больше! Вернее нет, любить Эферона ничуть не сложно! Гораздо сложнее не влюбиться в Рона, а остаться равнодушной к его обаянию, не смотреть с восхищением на этого необыкновенного мужчину, не мечтать о нем! Эх! О чем только думало мое сердце и где, позвольте узнать, гостил в это время мой разум? Я оказалась такой же, как и большинство женщин, и попалась в ловушку любви, устроенную опытным соблазнителем…

Размышляя, глядела на мутную воду подземного озера. Сильно задумавшись, не сразу поняла, что вдруг водица стала стремительно менять свой цвет. Я встревожилась и подошла ближе. В следующее мгновение меня буквально сбил с ног отвратительный запах, сменивший благоухание. Очередная секунда и озеро вздрогнуло, словно по нему изнутри ударили кувалдой.

— Началось, — четко произнесла я.

— Что началось? — разом спросили трое из моих спутников, исключая только потерявшего разум ведьмака, который завопил что есть мочи:

— Они идут… — и рванулся бежать, благо Ветла успела перехватить его.

— Грани открываются, — пояснила я, заворожено наблюдая за процессом.

Винр благоразумно отошел на несколько шагов, а Лийта выкрикнула:

— Бежим!

Я мельком огляделась — за спиной обнаружилась серая кошка, молодой торотигр, а также орущий ведьмак и уговаривающая его Ветла.

Подумала, что время у нас еще есть, и снова всмотрелась в глубину озера. Сейчас, когда отвратительный запах исчез, я с интересом разглядела, что открылось моему взору. Озеро стало похоже на многослойный десерт, прозрачные слои которого изобиловали яркими красками, просвечивающими друг через друга.

Как околдованная, я встала на самый край, вглядываясь в великолепие раскрывающихся Граней. Самая верхняя — серебристо-прозрачная с затейливыми завитками по бокам, точно каймой. Место перерождения — сходу определила я, потому что видела эту Грань во время работы. Следом за ней был мир мертвых — там находились души, уставшие от вечного перерождения и желающие отдохнуть. Здесь их ждало забытье. Серый, невзрачный цвет имела эта Грань. Дальше все было намного интересней — неизведанные миры предстали передо мной, казалось, что в их глубине мелькают фигуры, напоминающие призрачные тени.

Ощутила, что кто-то схватил меня за рукав и медленно, но упорно тянет назад, слышались неразборчивые шорохи. Но я не могла оторвать взгляд от волшебного озера. Грани заманчиво мерцали, сквозь них скользили таинственные узоры, меняющие свои очертания, и раздавался невнятный шум, который постепенно нарастал, а потом Грани стали подниматься кверху.

Я невольно отпрянула, не отводя взора от этого волшебного зрелища, запнулась о лапу перевоплотившегося в торотигра Винра, приземлилась на твердый камень, но, не обратив внимания на боль, продолжила смотреть вперед.

Полосатый зверь что-то рыкнул мне на ухо, но я отмахнулась от него, словно от надоедливого насекомого. И тут совершенно неожиданно из одной Грани вырвался поток довольно свежего и сильного ветра. Ударил в лицо, растрепал волосы. Я уцепилась за мохнатую шею обратившегося Винра и зажмурилась, а когда распахнула очи — обомлела.

Аккурат напротив меня находилось мужское лицо, обрамленное призрачно-белыми, похожими на щупальца, волосами. Просто лицо с хищными чертами и яркими зелеными глазами. Губы кривились в едва уловимой усмешке. Карпов от неожиданности превратился обратно в человека, и я с утроенным усердием обхватила его, а он придвинулся ближе ко мне. Лицо напротив не шелохнулось, а с губ сорвалось одно-единственное слово:

— С-смертные…

Ведьмино чутье не подвело меня и на этот раз. Я догадалась, кто почтил нас своим присутствием, и прохрипела:

— Здравствуйте, господин Артуар!

— С-смелая, — ухмыльнулся проклятый бог Вейтерры, его зеленые глаза изучили сначала мое лицо, а потом воззрились на Винра.

— Ну а ты что с-скажешь? — прошелестел Артуар.

— Здрас-сте, — выдавил из себя Карпов, и усмешка на божественном лице стала еще шире.

Пару мгновений Артуар сверлил нас своим пристальным взором, а потом произнес:

— Я вас-с запомнил!

Прозвучало это довольно-таки пугающе, но подумать и по-настоящему струсить у нас не получилось.

Ветер усилился, а цветной столб, состоящий из множества Граней, поднялся до самого потолка. При этом стоял такой гул, что у меня заложило уши. Неведомо как, я очутилась на коленях у Винра, который с силой обнимал меня, а позади слышался вой и визг. Грани медленно, но верно увеличивались в размерах, грозя поглотить всех нас.

Паникуя, я отцепила одну руку от грязной сорочки Карпова и схватилась за кулон. Мгновение и мы всей орущей толпой упали на мягкий малиновый ковер. Стоящий у камина Ар'рцелиус оглянулся, смерил нас взглядом, в котором пылало неукротимое бешенство, шумно выдохнул и указал на меня. Все звуки тотчас смолкли, и в тишине прозвучал недовольный голос владыки Подземья:

— Это уже становится привычкой, причем очень вредной!

— Чьей привычкой? — мило улыбнулась ему, все еще обнимая ошарашенного Винра.

— Твоей, доченька! — сурово процедил Ар'рцелиус, и я была вынуждена заискивающе улыбнуться.

Глава 16,

о слезах

Слезы могут значить больше чем улыбка. Потому что улыбаемся мы почти всем подряд, а плачем только из-за тех, кого любим.

Одри Хепберн

Быстро вернула лицу серьезное выражение и, поднимаясь на ноги, объявила:

— Я к вам по делу!

— А как же иначе! Ты к нам только по делам и заглядываешь! — ядовито хмыкнул владыка Подземья, перевел взор на моих спутников, оскалился в неком подобии улыбки и торжественно вымолвил: — Добро пожаловать в царство мрака и тени, жители Наземья! — чуть тише, но так, чтобы все услышали, дополнил. — Хоть я вас сюда и не приглашал!

Сошедший с ума ведьмак опять запричитал, заставляя Ар'рцелиуса нахмуриться еще больше.

В комнату вошла моя матушка, оглядела всех новоприбывших удивленным взором и с укором посмотрела на меня:

— Могла бы и предупредить, что появишься у нас не одна, а с гостями!

— Все случайно получилось! — извиняясь, сообщила я.

— Кто бы сомневался! — не стал молчать Ар'рцелиус, а его жена обратила взгляд своих алых глаз на моих подруг:

— Лийта, Ветла, я рада вас снова увидеть!

— Звездной ночи, — первой опомнилась Ветла и поздоровалась.

— Приятно вас вновь повидать, — Лийта сумела выдавить из себя улыбку.

— Здрасте, — решил проявить вежливость Винр, а ведьмак разревелся, спрятав лицо в ладонях.

— Что с ним? — обеспокоилась владычица, внезапно вспомнив, что когда-то она была обычной ведьмой, а не ларой.

Я не смогла сходу придумать ответ, и Ар'рцелиус, не отходя от камина, а, наоборот, небрежно облокотившись о его полку, сказал:

— Так случается с теми людьми, кто разом проходит через все Грани!

Вместе со своими спутниками я воззрилась на всхлипывающего ведьмака, и Винр, криво ухмыльнувшись, выдал:

— Хвала Тиллу, что тот божок не утащил нас за собой!

— Это был Артуар, — торопливо просветила я мага.

— Вы встретили Артуара? — вмиг оживился владыка, отошел от камина и поинтересовался: — Вам повезло лицезреть открытие Граней?

— Нам «повезло» увидеть лишь самое начало, — с жалостью смотря на ведьмака, поведала я.

— Так вот куда пропадают пленники нижнего уровня! — щелкнула пальцами Ветла, решительно поднимаясь с пола, в то время как Винр уже вовсю осматривался.

— Выходит, люди теряются в Гранях? — я в упор взглянула на Ар'рцелиуса.

— Случается, — кивнул он в ответ, — этому «посчастливилось» вернуться обратно! Взамен он оставил свой разум, да и не мудрено! Он обычный человек, а Граней много! Попробуй пройди через все, останься в живых и вернись домой!

— А демоны возвращаются? — полюбопытствовал Винр. Несколько смутился и задал иначе свой вопрос:

— Владыка, прошу вас рассказать нам подробнее о путешествиях через Грани! Вам должно быть известно многое!

— Известно, — демон подарил магу долгий изучающий взгляд. — Было дело, что и я развлекался подобным образом!

— Ар! — воскликнула Зиалея.

— И вы сохранили здравый рассудок? — вслух изумился Карпов, сразу же осекся, осознав, что сболтнул лишнее и с опасением воззрился на демона. Признаться, меня тоже волновал этот вопрос. Изучив нас пристальным взором, Ар'рцелиус ехидно оскалился.

— Не заметно?

— Ар! — опять одернула грозного владыку супруга и подошла ближе к ведьмаку, пристально вглядываясь в его лицо.

— Интересные у демонов развлечения! — подытожила я, гадая, участвовал ли в них Рон.

— А уж у ведьм какие загадочные развлечения! Прямо поневоле заинтересуешься! — не без язвительности откликнулся Ар'рцелиус и пояснил, чтобы все поняли. — Скажи мне, любезная доченька, — выделил, — что ты и твои подруги делали в Радужном гроте, где ныне находится один из уровней подземной тюрьмы Омбрьского ведомства государева сыска?

— Гуляли, — буркнула я, и вредный демон не замедлил с ответом:

— Как прогулка?

— Превосходно! — лучезарно улыбнулась я и добавила. — Вам, папуля, обязательно стоит наведаться! Дорогу, полагаю, знаете сами! Заодно спасете из темницы второго древнего, авось всем нам пригодится!

— Так! — сердито сверкнул очами Ар'рцелиус. — А теперь рассказывай все по порядку и без шуток! — покосился на моих попутчиков. — А чтобы разговор сладился, попрошу принести для всех нас горячего вина со специями и закусок.

— Нам бы умыться для начала, особенно мне, — рискованно подал голос Винр.

— Устроим, — согласно кивнул демон, а матушка вдруг воскликнула:

— А ведь я его знаю!

Оглянулась на нее и чуть было не спросила о том, про кого она говорит! Но мой взор очень вовремя упал на ведьмака. Он поднял глаза и сейчас затравлено осматривался.

— Кто это? — нетерпеливо полюбопытствовала Лийта.

— Это Марен Снегин, он когда-то возглавлял охрану государева дворца, — ответила моя матушка.

— Это мы поняли, едва разглядели его лохмотья, — поведала Лийта, которая в данный момент весьма напоминала ищейку, идущую по следу — такая же настороженная, сосредоточенная и дотошная.

— Марен, — родительница опустилась на колени напротив сумасшедшего и молвила, — ты совсем не узнаешь меня.

Ведьмак так лихо замотал головой, что я испугалась, как бы она не скатилась с плеч.

— Это я, Мильяра, — тихо продолжила беседовать с ним моя маменька.

Марен вздрогнул и пополз назад, добрался до стены, сжался в комок и затрясся.

— Гиблое дело! — резюмировал Ар'рцелиус, подарив супруге предупреждающий взгляд, но она сделала вид, что не заметила его.

Медленно подошла к ведьмаку и сказала, не теряя надежды достучаться до его сознания:

— Марен, это я Мильяра! Вспомни, пожалуйста, как мы гуляли по Омбрии! Ты хотел стать моим Хранителем, а я улыбалась тебе в ответ…

Ведьмак отчаянно помотал головой и заскулил.

— Да, я изменилась внешне, — все говорила и говорила с ним владычица, — но мой голос, он остался прежним. Пожалуйста, Марен, приди в себя, — мягко уговаривала она сумасшедшего.

Он в ответ скулил и ежился, будто от холода. Мне даже подумалось, что это Ар'рцелиус так на него действует, уж очень ледяными были демонские очи. Казалось, что в их глубине звенят льдинки, когда он наблюдает за тем, как его жена разговаривает с ведьмаком.

— Оставь! — явственно скрипнув зубами, велел ей владыка, но Мильяра-Зиалея не послушалась и не сдалась. Она умоляюще произнесла:

— Пожалуйста, вспомни хотя бы это! Тебе всегда нравились мои песни, — и владычица запела:

Огонь в печурке тихо тлеет,

Заря на небе пламенеет.

И этим утром по весне

Мой друг в любви признался мне…

Горят костры тюльпанов красных —

Сады полны цветов прекрасных.

И сердце дрогнуло в груди моей,

И разрешила девушка назвать себя твоей…

Голос у матушки, и вправду, не изменился. Он остался таким же чистым и мелодичным, как и прежде. Песня лилась, словно игривый ручеек, трогая в душе тонкие струны, заставляя мечтать и верить в любовь.

Когда она закончилась, ведьмак моргнул и опять расплакался. Маменька обняла его и принялась утешать.

— Хватит! — рявкнул Ар'рцелиус, и я решила, что он непременно убьет Марена в приступе ревности.

Демон с гневным взором дошел до обнимающейся парочки и резким движением вскинул руку, как будто готовился к удару. Я округлила глаза, Ветла испуганно вскрикнула, Лийта отвернулась, а на ладонях Винра угрожающе заплясало пламя, по всей видимости, маг решил, что расправившись с Мареном, демон примется за нас.

Вопреки нашим опасениям, ничего плохого не случилось. Ар'рцелиус всего лишь прикоснулся к голове ведьмака, проговорил пару слов на своем языке, и несчастный Марен, блаженно улыбнувшись, прикрыл очи.

— Я его усыпил! — владыка оглянулся на нас и соизволил все объяснить. — Этому человеку необходимо отдохнуть.

— Ар, ты сумеешь помочь ему? — со слезами на глазах спросила его жена.

— Сделаю все возможное, любимая, — улыбнулся он.

Винр открыл рот, ведьмы оторопели, а я вздохнула. В дверь раздался стук, и Ар'рцелиус сделал широкий жест, глядя на нас:

— Это за вами! Приведите себя в порядок, а там и поговорим! — прозвучало многообещающе.

Я равнодушно дернула плечом и потянула подруг к выходу. Винр с совершенно обескураженным видом не стал задерживаться в комнате и торопливо догнал нас.

— Суровый у тебя папаша! — в дверях шепнул он и подмигнул.

— Зато надежный! — изрекла Ветла.

— Главное выгодный! — вполголоса высказалась Лийта.

Из глубины комнаты донеслось отчетливое хмыканье, и дверь за нами закрылась.

Остаток ночи прошел довольно по-деловому. Мы сидели в небольшом зале, оформленном в фиолетово-золотых тонах. В общем, роскошное сочетание и уныние не навевает, благодаря солнечным прожилкам на темном. Мне понравилось, или, может, я просто привыкла к мрачным интерьерам замка владыки Подземья. Вино из высоких хрустальных бокалов, загадочно мерцающих в свете пары сотен свечей, добавляло обстановке праздничности, отчего настроение постепенно поднималось и хотелось возлюбить весь мир. Беседа с Ар'рцелиусом протекала плавно, размеренно, демон порадовал тем, что согласился выручить Да'Айрэна и разместить оного у себя, чтобы присматривать за ним. Винра тоже решили оставить в Асодаре. Поначалу маг был не в восторге от подобной перспективы и порывался спорить, но вдоволь насмотревшись на шикарных полуодетых демониц, подносивших нам закуски, смирился со своей участью и остался гостить в Подземье.

Меня и моих подруг доставили прямиком в подземелье, расположенное под Омбрией. В кровать я легла, борясь с зевотой, уже тогда, когда на земле наступало зимнее утро.

Мне показалось, что я едва-едва прикрыла веки, а Солнышка начала будить меня, требуя немедленно подниматься. Я вяло отмахивалась от дочки, но она не отставала, поэтому пришлось открыть очи.

Алийта с насупленным видом взирала на меня, сидя на краю кровати и скрестив руки на груди.

— Сейчас-сейчас, — поспешила заверить ее я хриплым ото сна голосом.

— Давно пора, — одобрительно пробормотала дочка.

За порогом дома нас ожидала настоящая зимняя сказка. Художник Мороз, не теряя времени даром, разукрасил Озерный на свой лад. Покрыл хрустальным льдом камни на дорожке, окутал призрачной дымкой здания, выбелил до звона ветви деревьев. Солнце, рассматривающее эту картину с чистых, не замутненных тучами небес, добавляло пейзажу сияния, отчего хотелось зажмуриться, ибо от подобного блеска глаза начинали слезиться и сами собой закрывались.

За воротами нас поджидал сюрприз в лице молодого мага. Вместо Райта здесь находился Ацур, расслабленно привалившийся к боку своего зверя. Сердце в моей груди нехорошо екнуло, а Ветла, предчувствуя неладное, тронула меня за рукав, кивком головы указала на Зверова и выразительно округлила синие очи.

Солнышка первой добежала до Ацура и с великим возмущением осведомилась у него:

— А где Райт? Я пообещала Арите, что познакомлю ее со Всполохом! А ваш ящер мне совсем не знаком!

Огневик, стрельнув на меня красноречивым взором, обратился к девочкам:

— Юные ведуньи желают познакомиться с моим ездовым зверем?

— Желаем, — ответила за обеих Алийта, а Арита согласно покивала.

— Это легче легкого! — улыбнулся им Ацур. — Знакомьтесь, Дымок!

Ящер, услышав свое имя, повернул голову на бок, заинтересованно поглядывая на нас. Солнышка и Арита тотчас подошли ближе, Ветла шумно вдохнула, а вот выдохнуть позабыла — в морозный воздух не взвилось ни единого облачка пара от ее дыхания. Девочки тем временем наперебой расспрашивали Ацура о Дымке. Я от нетерпения притопывала ногой, гадая, куда подевался Ладов, а в душе моей все нарастало и нарастало предчувствие того, что вот-вот случится нечто ужасное. Не выдержала и начала привлекать к себе внимание Зверова. Для этого мне пришлось демонстративно покашлять за его спиной.

— Дымок, танцуй! — Ацур взмахнул рукой, и его ящер мотнул головой, одновременно притопывая сильными, похожими на столбики, ногами.

Девочки восторженно завизжали, Ветла открыла рот — ее удивление достигло пика, а я с беспокойством потеребила Зверова за плечо. Он оглянулся и быстро шепнул:

— Райт занят. Он наших собирает!

— Зачем? — требовательно осведомилась я.

— А вот догадайся! — прищурившись, ехидно полюбопытствовал маг.

Я прикусила губу, сдержав порыв нагрубить ему. Додуматься до того, где пропадает Райт было несложно, вот только эти догадки меня совсем не порадовали.

— Его нужно срочно остановить! — сурово нахмурившись, велела я.

— Не в моих силах, — отворачиваясь, проронил он.

Я вновь невежливо потрясла его за плечо:

— Это нужно сделать и как можно скорее!

Огневик вынужденно повернулся в мою сторону. Прищур его серых глаз не предвещал для меня ничего хорошего.

— Ведьма, — с оттенком угрозы изрек он. — Я все сказал! Чего еще ты от меня требуешь?

— Мне хочется услышать от тебя правду, маг! — четко ответила я.

Зверов сложил руки на груди и показательно отошел, безмолвно сообщая, что дальше он со мной общаться не желает.

— Алийта! — позвала я дочку. — Поторопись, мы опаздываем!

— Мамочка, — Солнышка подбежала ко мне, — Дымок тоже чудесный зверь, правда ведь? А я теперь знаю целых двух летающих ящеров!

— Вот и замечательно! — ответила ей я и посмотрела на задумчивую Ветлу. Она, спохватившись, поторопила Ариту.

Перед тем, как забраться следом за ними в паланкин, я обернулась на Зверова. В его серых очах, устремленных на меня, горело бешеное пламя. Дабы успокоить разгоряченного огневика, я тихо сказала:

— Ваш знакомый спасен и спрятан в надежном месте! Вот почему Райта следует остановить! — и, не дожидаясь его ответа, заскочила внутрь паланкина.

Высадив меня в Громовом переулке, Зверов подошел довольно близко, перекрывая мне дорогу, и произнес:

— Снеженика, я постараюсь отыскать Райта.

— Благодарю, — бесстрастно откликнулась я, намереваясь обойти его и отправиться восвояси.

Но маг легко, но достаточно крепко ухватил меня под локоток и промолвил:

— Снеженика, извини, если обидел. Я не со зла, это все внутренний огонь магов, который вы, ведьмы, постоянно норовите разжечь еще сильнее!

Я невесело хмыкнула, подумав о двух других огневиках и устало проговорила:

— Забудем…

— Друзья? — протянул он руку.

Я изумленно вскинула брови:

— Вот так сразу?

— Ну… а чего тянуть? Ты — подруга моего друга, и, значит, мы с тобой можем стать друзьями! Я прав?

— Если следовать твоей логике — да!

— Друзья? — Ацур все еще протягивал мне руку дружбы, и я пожала его ладонь, сказав:

— Поживем — увидим!

Распрощались мы с ним довольно мирно, и по пути домой я время от времени улыбалась.

В доме меня поджидал весьма неприятный «подарок»! Торотигренок оказался таким же непоседливым и игривым, как и обычные котята. Лишь только я переступила через порог, как мне на глаза попались последствия его игрищ! Все, до чего торотигренок сумел добраться, было разрушено: цветочные горшки перевернуты; земля из них рассыпана и растащена по всем комнатам; несчастные растения пожеваны; посуда, которая не была убрана в шкаф, разбита; клубки вытащены из корзинки для вязания, разворошены и перепутаны так сильно, что их нити теперь напоминают разноцветную шерстяную паутину. Шторы с окон сорваны; о лоскутное покрывало на диване котенок успел поточить когти; книга, которую я читала и опрометчиво бросила на столе в гостиной, лежала на полу, а на ее страницах желтело подозрительное пятно.

— Пуш-ш-шистик! — угрожающе прошипела я, поскольку виновника беспорядка поблизости не наблюдалось.

Не теряя ни секунды, отправилась на поиски зверя — настала пора объяснить кое-кому правила проживания в человеческом жилище!

Виновник устроенного в доме разгрома обнаружился в комнате Солнышки. Он вольготно разлегся на подушке и спал, раскинув лапы в разные стороны. Я остолбенела, рассматривая торотигренка, уж очень безмятежной и милой выглядела увиденная мной картина. Котенок приоткрыл один глаз, посмотрел — кто это осмеливается нарушать его покой — и сладко зевнул, невзначай продемонстрировав острые зубки. Я со вздохом произнесла:

— Ладно, живи! Только учти, еще раз такое повторится, и я отправлю тебя обратно!

Пушистик снова зевнул, перевернулся на бок, нервно дернул хвостом и прикрыл глаза. Мне оставалось только молча удалиться прочь и заняться наведением порядка.

Едва я все прибрала и присела передохнуть, как в дверь раздался громкий стук, вернее последовала череда тяжелых ударов, так, что деревянная створка жалобно застонала. Я поплелась открывать и узрела за порогом запыхавшегося, взмыленного, несмотря на стужу, Райта. Пригласила его в дом и притопала на кухню. Ладов примчался следом, плюхнулся на стул и выпалил:

— Ну?

— Винр жив и здоров, — уведомила я, усаживаясь напротив него.

— Подробности будут? — пристально всмотрелся в мое лицо маг.

— Будут… но чуть позже…

— Хм-м… а перекусить найдется? Я голоден, как волчья стая, и пока ты собираешься с мыслями, я бы пообедал!

— Не выйдет…

Райт с недоверием воззрился на меня и уточнил:

— А почему?

Возвела глаза к потолку, а он нетерпеливо-требовательно выкрикнул:

— Ну?

Встала и решила обследовать содержимое кухонных шкафчиков. Прикинула мысленно и наполнила чайник водой, а потом изрекла:

— Быстро могу подать только взвар с пряниками, а если подождешь, то приготовлю жаркое с грибами.

— Какими?

— Лесными! — нелюбезно поведала я.

— Давай! Я все буду! И ничего, что сначала ты подашь мне десерт! Я не привередливый! — объявил Ладов и подошел ко мне.

Насыпая сухих травок в заварник, я поинтересовалась:

— Ты чего такой угорелый? Где тебя носило?

— Неужели не поняла? — ядовито ответил он. — А коли поняла, то зачем спрашиваешь? Мне Ацур уже обо всем рассказал!

— Обо всем? — хмуро взглянула я на парня.

Он прыгал около очага, досадуя на то, как долго закипает вода в чайнике. Не утерпел и воспользовался своей магией. Спустя минуту чайник весело засвистел, оповещая, что вода в нем закипела. Ладов, не мешкая, снял его с огня и поднес к заварнику, а я выложила пряники на разукрашенное яркими цветами блюдо.

Когда уселись за стол, я мягко упрекнула огневика:

— Райт, ты хоть понимаешь, чем задуманное тобой грозило нам всем? Ведьмы-охранительницы подземной тюрьмы шутить не умеют!

— Все я думал! Только должен был попытаться сделать хоть что-то! А в тюрьму мы лезть не хотели — это был крайний случай. Пока что мы собирались устроить встречу с главной ищейкой и выдвинуть ей свои требования!

Я фыркнула:

— Требования Инаре? Решили они!

Ладов, в три укуса уничтожив пряник, пожал плечами, прожевал и сказал:

— Ну, а как иначе? Никто из нас просто не смог бы стоять и безмолвно глазеть на то, как казнят нашего соотечественника!

— Вопрос — чего бы вы добились, высказав Подболотовой свои требования? В лучшем случае, во избежание беспорядков, вас бы выгнали из Озерного! А в худшем… даже думать не хочется, если честно!

— Да не бойся ты! Все же решилось! — Райт беспечно отмахнулся от моих увещеваний и взялся за очередной пряник.

Покачав головой, я последовала его примеру. С лакомством Райт управился быстрее, чем это сделала я. Поэтому тишину нарушил его вопрос:

— Ну, и где теперь Винр?

Медленно прожевала сладкий кусочек, отпила взвару из чашки, избавляясь от приторности во рту, попутно раздумывая над ответом. Но как только я надумала дать его, то услышала холодное:

— Поторопись, Снеж-ш-ш-жа! Мне тоже интересно узнать об этом!

Мы с Ладовым дружно повернулись и увидели Рона, стоящего в дверном проеме.

Я бросила на него один-единственный взгляд, усилием воли погасила радостную улыбку и приторно-любезно осведомилась:

— Подскажите мне, господин Даров, а когда именно я успела пригласить вас в гости?

Он посмотрел на меня так, словно собирался испепелить на месте, буквально выжигая расстояние между нами. На секунду отвел взор и коротко бросил Райту:

— Оставь нас!

Мои щеки запылали от праведного гнева, и я незамедлительно выразила вслух свое негодование:

— Не смей выгонять моего гостя! Лучше сам катись отсюда к паземкам, Эферон Даров!

Вместо ответа Рон, не сумев совладать с обуявшим его бешенством, ударил кулаком в стену, отчего по ней разбежались трещины. Пока я оторопело хлопала глазами, Даров опять рыкнул на Ладова:

— Выйди!

— Сидеть! — возопила я, вскочив на ноги.

Райт с ошарашенным видом перевел взгляд с Рона на меня, резво поднялся и торопливо изрек:

— Я это… прогуляюсь немного… для аппетита… так сказать…

— Ма-аг! — угрожающе качнулась в его сторону.

— Когда жаркое будет готово — вернусь! — уверил он меня и метнулся к дверям, боком протиснулся мимо разъяренного Эферона и сбежал.

— Гад! — в сердцах определила я, глядя ему вслед.

Рон громко хмыкнул, закрывая дверь с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка. Дом горестно застонал, и я всерьез задумалась о его сохранности.

И пока я размышляла, Даров времени зря не терял. Быстрыми шагами он добрался до меня.

— Поговорим? — устрашающе предложил мужчина, скидывая камзол.

Я округлила глаза, а Рон безо всякой спешки закатал рукава светлой сорочки, так заманчиво контрастирующей с его смуглой кожей. Я едва не растеряла все мысли и шепотом, так как голос внезапно пропал, полюбопытствовала:

— Бить будешь?

— Нет, — приблизился он, — разговаривать!

Темные брови Рона были сурово сдвинуты, а когда он наклонился ко мне, я позорно попятилась, сразу же уперлась спиной в стол и с какого-то перепугу запрыгнула на столешницу. Даров победно ухмыльнулся, а его руки, сжатые в кулаки, прислонились к резной деревяшке с обеих сторон от моих бедер, заключая меня в плен.

— Пугаешь? — незнамо как выдохнула я, невольно облизывая губы — пить сильно захотелось, вернее выпить и желательно чего-нибудь покрепче.

В глубине черных глаз Рона пламя разгорелось еще сильнее, а дыхание стало рваным, тяжелым. «Так-так», — ведьмина сущность, сидящая во мне, довольно потерла лапки. Я томно улыбнулась, кокетливо взмахнула ресницами и с невинным видом произнесла:

— Не пойму, что тебя так рассердило?

Нарочито легкий вздох срывается с моих полуоткрытых губ, плавное движение плечами, и выражение дикого голода и желания в его взгляде усиливается. Этакий взор хищника, который, стоит признать, и на меня оказывает свое колдовское действие.

— Не играй с огнем, Снеж-ш-ш-жа! — предупреждающе прошептал Эферон. Но разве этот шепот остановит поставившую цель ведьму? Конечно же, нет!

Я подняла руки и мягко прикоснулась к его лицу. Обвела четкие контуры губ и изысканные линии скул. Рон прикрыл веки, а после резко схватил мои руки и прижал их к столу. От неожиданности я откинулась назад, заставив его наклониться, уткнувшись в мою шею.

— Зачем? — прохрипел он.

— Что зачем? — отозвалась я, оплетая ногами его талию.

Мужчина поднял голову, правда, на меня при этом он не смотрел, словно опять сражался сам с собой. Мимолетный взгляд и я все еще вижу в его глазах голод, только теперь к нему присоединилось и отчаяние, но самое странное, что все его чувства ощущаются мною, как свои собственные. Разве так бывает? Решила поразмыслить над этим вопросом позднее, а сейчас мне хотелось только лишь одного.

— Поцелуй меня, — практически взмолилась я.

Даров, как будто этого и ждал, и наши уста соединились. Мои губы, повинуясь, следовали за его, жадно улавливая каждое их движение, каждую ласку горячего языка. Руки Рона отпустили мои, давая позволение обнять его плечи, растрепать волосы, добраться до шнуровки на сорочке и с жадностью распустить ее.

Поцелуй становился все более напористым, прогоняя все мысли, вынуждая подчиниться уверенным действиям мужчины. Но вдруг все прекратилось — Рон отошел от меня, срывая с моих губ скорбный стон. Резким движением он снял с себя сорочку, бросил ее на пол и приказал:

— Встань!

Этому голосу, наполненному хрипотцой и страстным повелением, я воспротивиться не смогла. Спрыгнула со стола, а Эферон грубовато развернул меня спиной к себе, толкнул вперед, вынуждая облокотиться о столешницу, и вновь потребовал:

— Наклонись ниже! — его руки тем временем резко приподняли подол моего платья.

Что? На меня, словно вылили ведро ледяной воды!

— Уходи! — порывисто сказала я, сгорая от обиды.

— Что не так? — с иронией ответствовал Даров. — Разве ты не этого желаешь?

Загоняя злые слезы вглубь себя, я повернулась и отчеканила:

— У-хо-ди!

Эферон дернулся так, словно я ударила его.

— Еще раз поинтересуюсь, что не так? А, Снежа? — продолжил насмешничать он.

— Если ты немедленно не уйдешь, то я призову магию… Дарэф! — я все-таки выговорила это имя, вложив весь свой гнев.

В ответ он склонил голову на бок, по-звериному прищурился и произнес:

— Я уж думал, что ты никогда не скажешь об этом!

— Разве можно о таком молчать? — истерично вопросила я, вновь ощущая за спиной твердую столешницу, отрезающую мне путь к отступлению.

— Тогда почему? — прохрипел Рон, а на меня от двух этих слов повеяло холодом.

— Что почему? — пискнула я, разом растеряв всю свою уверенность.

— Почему ты не пришла и не поговорила со мной о прошлом? — он опять начал порыкивать, и воздух вокруг раскалился и завибрировал, заставляя дрожать оконные стекла. — Я, как круглый дурень, ждал твоего визита, а ты… Две пощечины в самом начале и все! Все, Снежа! Ты не удосужилась расспросить меня о том, как я жил до встречи с тобой! А я все ждал, хотел дать тебе время свыкнуться, а ты???

— А что я? — тоже закричала, вцепившись в край стола со всей возможной силой, так что заболели пальцы.

— Не догадываешься? — как-то подозрительно быстро Рон угомонился. Явно не к добру!

— Мне это совершенно неинтересно! — обида накрыла меня с головой, и я ляпнула совсем не то, что думала.

Губы Эферона сжались в тонкую линию, крылья носа нервно затрепетали, он шагнул вперед, неожиданно замер и обманчиво-бесстрастным тоном процедил:

— Значит, целовать меня тебе не зазорно, ласки мои тебе небезразличны, а я сам тебе неинтересен? Я правильно понял? — его черные очи превратились в две сверкающие огнем щелки.

Испуганно сглотнула, потому как подобной ярости мне видеть не доводилось. Ни один маг, даже во время войны, не выходил из себя настолько сильно, что огонь, вырвавшийся из очага, кружился вокруг него, пылал и грозился сжечь весь дом. На кухне стало так невыносимо жарко, что по моему лицу скатилась капелька пота. Вода! Меня осенило!

Подняла дрожащие руки и призвала на помощь водную стихию — благо здесь ее было в достатке. Кран крутанулся, и прозрачная струя холодным потоком ринулась в бой и окатила с ног до головы разгневанного полудемона. Огонь шипел, фыркал, сражался со своей извечной противницей, не желая признавать поражение. Дарэф неотрывно смотрел на меня, и самым ужасным было то, что я, как и раньше, ощущала все его чувства — жуткую смесь обиды, гнева, ярости и тоски, грызущих Дарова изнутри.

Вода лилась, огонь не унимался, в воздухе стоял противный запах гари, на полу плескались лужи. Мы с Роном не отводили друг от друга непреклонных взоров. Я сдалась первой и тихо всхлипнула:

— Уйди… пожалуйста… — отвернулась, чувствуя, как по щеке скользит самая первая слеза.

Позади раздались хлюпающие звуки, дверь распахнулась, выпуская бурный поток в гостиную. Я не сдвинулась с места, словно все силы покинули меня.

— Мя-у-у, — послышался отчаянный вопль, и торотигренок с разбегу запрыгнул на стол.

Боднул мокрой взъерошенной головой мою руку и, не получив желаемого ответа, легко укусил за палец, приподнялся на задние лапы, задевая меня передними, и тоскливо повторил:

— Мя-у-у…

Я всхлипнула, взяла котенка на руки, отрешенно провела по влажной шерстке. Он зажмурился и замурлыкал, делясь со мной теплом своего маленького тела. Я ожила, справилась с собой, гордо вскинулась и шагнула вперед. Добралась до мойки и повернула кран. Торотигренок все это время был со мной и мурлыкал. Развернувшись, увидела стоящего в дверном проеме Рона. Огонь вокруг его тела уже не полыхал, но по обнаженному торсу и рукам пробегали яркие искры. Волосы растрепались, глаза напоминали два светящихся угля. Пушистик зашипел, выпуская когти на одной лапе, указывая в сторону Дарова.

— Не обижу! — глухо проронил Эферон, прошлепал по воде до своей сброшенной сорочки, поднял ее, отжал. Из-под его руки с шипением вырвались облачка пара. Обернулся. Я невольно прижала торотигренка к груди, словно хотела укрыться за его тельцем. Только вот не от Рона я собиралась спрятаться, а от самой себя, потому что, несмотря ни на что, стоящий напротив мужчина был мне дорог. Сердце в груди билось часто-часто, руки дрожали, а вот ноги, отказывались повиноваться, не позволяя двигаться. А убежать хотелось неимоверно, хоть на все четыре стороны, лишь бы не видеть немой упрек в этих светящихся глазах.

Закончив с рубашкой, отчего тонкий шелк стал похож на ветошь, Даров поглядел на меня. Собирался что-то сказать, и я затаила дыхание, но он внезапно передумал разговаривать. Только криво усмехнулся и направился к выходу. Здесь остановился, осмотрел трещины на стене и вполголоса вымолвил:

— К вечеру пришлю работников…

— Не…

— Не спорь! — низкий голос Рона эхом отозвался внутри меня.

Я стояла молча, не в моих силах было сейчас шевелиться или говорить. Рон повернулся, и наши взоры вновь встретились. Мы обижались друг на друга, и пусть ярость и злость отступили, запустив в души тоску и опустошение, мы не были готовы к дальнейшему диалогу или прощению. Без всяких слов чувствуя, что он и так понимает меня, я неумолимо глядела на него, коря себя за проявленную слабость. Эферон уступил, чуть склонился и с затаенной печалью произнес:

— Пусть это станет моим прощальным подарком…

Я решила не спорить — пусть будет так! Кивнула, и он ушел, даже не оглянувшись напоследок. Теперь на меня напало оцепенение, точно на плечи упала и давила всем своим весом каменная глыба.

— Мяу-у-у! — Пушистик опять чуть куснул меня за палец.

Опомнилась, только-только осознав, что все это время я плакала. Горько, позорно, бессмысленно и совершенно беззвучно. Просто по щекам текли тонкие ручейки и больше ничего.

— Мя-у-у! — прозвучало довольно требовательно, и, спохватившись, я занялась уборкой, посадив котенка на стол, так как на пол он идти категорически отказался.

В расстроенных чувствах констатировала, что сегодня мы остались без ужина — горшочки, в которых готовилось жаркое, просто лопнули от жара. Теперь их черепки вместе с содержимым неопрятной грудой лежали на дне очага, стенки которого тоже были заляпаны.

— М-да! — раздался за спиной потрясенный возглас Райта.

— Жаркого не будет, — зачем-то озвучила я.

— Да понял я это уже! — он подошел ко мне и присел рядом на корточки.

Я на Ладова не смотрела, упрямо созерцая нутро очага. Он вздохнул, потом хлопнул себя по коленям и преувеличенно бодро выдал:

— Тогда пойдем куда-нибудь, поедим?

— Что-то не хочется…

— Тогда выпьем?

— Не хочется… иди один, — не отрывая взора от серого закопченного камня, отозвалась я.

Райт не сдался, он мягко, но, тем не менее, цепко ухватил меня за подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него.

Задумчиво прищурился, в полной мере оценив мой заплаканный вид, и спросил:

— Значит, ты все знаешь?

— Знаю, — подтвердила я, — но не ты мне об этом рассказал, — получилось как-то обличающе.

— Виноват, — нахмурился Ладов. — Пусть это были только мои домыслы, но… хочешь я попрошу прощения?

— Нет… не думаю, что это поможет…

— А что поможет? — маг подарил мне пронизывающий взгляд, от которого по телу пробежалась стая мурашек.

Ведьмина сущность встрепенулась, подсказывая правильное, с ее точки зрения, решение, и я послушалась.

Встала на колени, не обращая внимания на лужи, протянула руки, обхватывая широкие плечи Райта, обтянутые вязаным свитером. Не задумываясь, чтобы не растерять всю решимость, я поцеловала его, выплескивая наружу все эмоции, бурлящие во мне, как лава в жерле вулкана. Губы Ладова нежные, но настойчивые охотно ответили на поцелуй, уверенно требуя большего, забирая мою боль и душевную тоску. Его руки властно легли на мою талию, а ведьмино начало только этого и добивалось. Прочь одного огневика! Заменим его другого! Забудем! Выгоним из сердца и из жизни! Это же так легко и просто!

Райт останавливаться тоже не желал, он потянул меня вверх, вынуждая подняться, и подхватил на руки. Еще несколько секунд и я ощутила, что меня усадили на стол. Едва истерично не расхохоталась, хотя чего уж тут смешного? Плакать хочется, а не веселиться!

По моим щекам покатились крупные слезы, которые Райт тотчас стер своими алчущими губами, позволяя мне вдохнуть. Жадные поцелуи молодого мага опустились ниже, заставляя меня крепче схватиться за сильные плечи Ладова.

— Ведьмочка… моя… не плачь… — в перерывах между поцелуями исступленно шептал он, и я будто очнулась от навеянного чарами сна. Не от него я мечтала услышать эти слова!

Резко оттолкнула Райта от себя. От неожиданности он отступил, удивленно-обиженно моргнул и собрался о чем-то спросить, но я его опередила:

— Неправильно это, Райт, — утерла слезы тыльной стороной ладони и перевела взор на окно, чтобы не видеть выражения его лица.

На подоконнике сидел торотигренок и смотрел на меня зеленущими глазами, как мне показалось с укоризной. Поймав мой взор, он сощурился, показательно зевнул и отвернулся.

— Снеженика, — сипло позвал Ладов, — в чем дело? Ты же хочешь этого не меньше, чем я!

Взглянула на него и пожалела об этом, потому что поняла… Поняла и чуть слышно молвила:

— Прости…

— Не говори ничего! — с досадой рыкнул он, даром, что принадлежал к роду огневиков. — Знаю, что не любим, — стиснул зубы, так что я отчетливо расслышала их скрежет.

Ладов отошел, поднял свой свитер, который я, оказывается, успела стянуть с него, и со злостью щелкнул пальцами. Вязаная вещь сгорела практически мгновенно, и ее обгорелые ошметки посыпались вниз.

— Прости… — не поднимая взора, повторно покаялась я, придя к выводу, что сегодня целых два мага лишились по моей вине своих вещей, возможно, любимых.

Райт горько хмыкнул и заковыристо ругнулся на родном языке. Я сидела на столе и смотрела куда угодно, только не на него.

— Ладно… — с раздражением изрек Ладов. — Я пойду! Захочешь полетать — пришлешь за мной ворона!

Покивала, давая знать, что все поняла. Райт судорожно выдохнул и вышел из кухни. А я опомнилась — он ведь весь мокрый, на дворе стоит лютый мороз, а Райт — маг, привыкший к жаркому климату!

В общем, я кинулась догонять его, выбежала на улицу и увидела, что парень почти дошел до ворот. Крикнула:

— Райт, подожди!

Он с неохотой повернулся, и даже с такого расстояния мне стало заметно, что в его очах пылает огонь. Добежала до огневика сама, так как он не сдвинулся с места, и по-быстрому сплела над ним «защиту» от холода.

— Теперь иди! — выпалила я, по-прежнему избегая его пламенного взгляда.

— Разрешаешь? — ядовито осведомился Ладов.

— Не язви, без этого тошно! — только и сказала я, направляясь к дому.

На душе было муторно, и хотелось расплакаться из-за своей слабости. Ну, почему все так запуталось? Райт, в сущности, неплохой парень, но ответить взаимностью на его чувства я не смогу! И как только его угораздило полюбить меня? Магичек в Солнечном и Морском мало? Да и на худой конец выбрал бы себе любую ведьму из Озерного!

— Мне не нужна любая! — послышалось тихое, но уверенное выказывание позади меня.

Вздрогнула, когда поняла, что я только что размышляла вслух, а Ладов шел за мной по пятам и все слышал.

От собственного бессилия, от невозможности повернуть время вспять, я по-глупому разрыдалась — вся горечь, обида, злость, разочарование, будто гной, скопившийся в ране, хлынули из меня безутешными слезами.

— Ну… это… ты чего? — Райт обнял меня, с силой прижав к своему разгоряченному телу, и я, вероятно, в благодарность щедро залила слезами его сорочку. Если так пойдет и дальше, то мне придется обновить ему весь гардероб!

— Снеженика, — тихо окликнул Ладов, подождал немного, усмехнулся и, как будто сам себе, проговорил. — Если бы я знал полгода назад, что буду утешать плачущую ведьму, то посмеялся бы от души…

Перестала рыдать и, не поднимая головы с его плеча, произнесла:

— Я вот тоже никогда не думала, что когда-нибудь буду заливать слезами дорогие сорочки огневиков! Если бы кто сказал, прибила бы шутника!

— Игры богов… — с грустной усмешкой отозвался он.

— Угу! — согласно промычала я, и мы оба умолкли, не ведая, о чем еще поговорить.

После некоторого молчания Райт изрек:

— Знаешь, о чем я подумал, ведьмочка?

— О чем? — подняла голову и, наконец, отважилась поглядеть ему в глаза.

Пламени в них уже не было, только светились двумя угольками зрачки, словно в остывающем костре.

— Я считаю, что нам нужно забыть об этом… происшествии… путанице… Хм… короче, просто забыть и общаться дальше, как и прежде…

— Но…

— Никаких «но», ведьмочка! Думай, что ничего этого не было! — вымученно улыбнулся. — Я вот уже позабыл! И вспомнил, что зверски голоден! Позволишь угостить тебя обедом?

— Ведьмы всегда сами платят за свой обед, — по старинной привычке отказалась я, на что Райт пакостливо ухмыльнулся и промолвил:

— Тогда я накормлю тебя ужином! И отказы не принимаются! Ты меня не раз ужином угощала! С меня должок!

— Хорошо, раз так, то идем, — уступила, оглядела разгром, учиненный в доме, вздохнула и дополнила. — Только переоденусь и Теру предупрежу о приходе рабочих. Да! Мне еще кота нужно пристроить и накормить, а то он совсем измучился, вот-вот проклянет меня своим веским кошачьим мявом! Бедняжка!

— То сине-фиолетовое недоразумение, что сверкало на меня злющими зелеными глазами сначала со стола, а потом с подоконника? — с усмешкой спросил Райт.

— Его имя Пушистик, — торопливо оповестила я, прогоняя непрошенные, но такие яркие воспоминания.

— Угу! Опять ведьмы отличились! — едко заметил он и возмущенно пояснил. — Это надо же додуматься и назвать торотигра столь ласковым имечком! Ты бы его еще Лапочкой или Кисонькой обозвала!

— Не ворчи! — привычно попросила я и улыбнулась, а он ответил мне тем же.

Глава 17,

о странностях душ

У каждого из нас есть свои странности, скрытые в тайниках души, и они ждут только благоприятного случая, чтобы прорваться наружу.

Чарльз Диккенс «Повесть о двух городах»

Осталась всего неделя до праздника Новогодья. Все это время я прожила, как будто в тумане: что-то делала, разговаривала, изредка улыбалась, но все это происходило, точно во сне. Я, словно, наблюдала за всем со стороны, цветные картинки мелькали перед моими глазами, как карусель. Только Солнышка оживляла мою жизнь, заставляя двигаться дальше и не сидеть, сложа руки и ожидая, когда произойдет что-то важное.

События текли своим чередом, не интересуясь моим душевным состоянием. С тех пор, как Рон съехал от Теры и перебрался во дворец государыни, я перестала чувствовать все краски жизни. Ко мне вновь вернулись ее серо-черные оттенки, разбавляемые золотым блеском общения с дочкой.

При встречах с Райтом я старательно отводила взгляд, а он со вздохом это принимал и по большей части угрюмо помалкивал. Лийта с Ветлой исподволь следили за нами, но ни о чем не расспрашивали. За что я была им бесконечно признательна, ибо обсуждать личные отношения мне ни с кем не хотелось. Все вчетвером мы выполняли задания, которые нам подбирал глава Ведического Совета лично.

Над Омбрией тем временем сгущались черные тучи, в морозном воздухе ощущалось присутствие надвигающейся беды. Самым ужасным было то, что в сложившейся ситуации отчасти были виноваты и мы. С того времени, как Винр Карпов исчез из тюрьмы, в Омбрию пришла смута — народ считал себя обманутым, лишившись зрелища казни мага-лиходея. Таким же одураченным считал себя Фирион — правитель Солнечного и Морского — и требовал справедливости от Марессы, упрекая Инару Подболотову, судью и присяжных в излишней предвзятости. Его подданные обвиняли всех ведьм в жестоком убийстве (как они думали) своего ни в чем неповинного соотечественника. Сам Винр гостил в Подземье и попасть домой не стремился, вполне довольствуясь своим нынешним положением. Рон узнал о нашей вылазке от своего венценосного брата, за что Ар'рцелиус получил от меня особую «благодарность», правда, заочную, так как я не отважилась высказывать свое недовольство в лицо демону. Что Даров думал обо всех этих событиях, мне ведомо не было — при встречах он выглядел равнодушным и общался со мной подчеркнуто деловым тоном. Хуже всех приходилось Марессе, потому что она пребывала между двух агрессивно настроенных друг другу народов.

Сегодняшнее утро выдалось пасмурным, низкие тучи, нависшие над городом, осыпали землю крупными снежинками. Денек обещал стать хмурым и темным, совсем как мое настроение. Я неохотно выбралась из-под теплого одеяла и устроилась на подоконнике, с тоской рассматривая засыпанный снегом сад.

Вдруг с серых небес черным камнем спикировал ворон и прямиком подлетел к моему окну. Я суматошно открыла форточку и впустила пернатого почтальона в комнату. Послание, которое он принес, было кратким: «Ведунья Колючкина, срочно прибудьте в Приозерск!». Вот так — знакомые буквы, написанные любимой рукой и никаких теплых слов и объяснений.

Стиснув зубы, отправилась готовить завтрак. Вскоре ко мне на кухню прибежала Солнышка, с улыбкой обняла меня, возвращая душевное равновесие, а потом принялась без умолку рассказывать о предстоящем празднике и подготовке к нему. Постепенно и я заразилась от нее идеями о том, как украсить елку и наш дом. Мы вместе обсудили и определились, какие игрушки нам нужно сделать, а какие купить. А еще дочка напомнила мне о зимних чудесах. В преддверии праздника все жители Озерного и Студеного верили, что в Новогодье открывается Грань, в которой обитают сказочные существа — феи. Они лишь раз в году попадают в наш мир и дарят людям подарки.

— Мамочка, — щебетала Алийта, — а как ты думаешь, что феи подарят мне в этом году?

— А чего бы тебе хотелось? — заинтересовалась, потому что именно я все эти годы исполняла роль феи и покупала дочке презенты, пряча их под елку. В глубине души я верила в существование фей, но ни разу их не видела. А вот Алийте, может, когда-нибудь и повезет повстречать их, поэтому не стоит ее разочаровывать.

Услышав мой вопрос, Солнышка задумалась, подняв глаза к потолку и прикусив кончик указательного пальца.

— Новую куклу? — подсказала я, но она помотала головой.

— Коробку сладостей? М? Или лучше сразу десять коробок? — улыбнулась дочке, но она насупленно посмотрела на меня и опять молчаливо помотала головой, отвергая это предложение, а после еще и словесно возмутилась:

— Мама, я не маленькая, чтобы мечтать о конфетах и мармеладе!

— Хорошо-хорошо! — примирительно вскинула руки и осведомилась. — Тогда ответь, чего ты желаешь больше всего на свете?

— Мамочка, можно я подумаю, а затем обо всем напишу в письме, которое мы отправим феям?

— Хорошо, давай так и сделаем, — улыбнулась ей я.

Снегопад не прекращался все время, пока мы добирались до второго по величине города нашего края — Приозерска. Глядя на хмурые лица своих подруг, я все больше и больше нервничала, теряя привычное спокойствие. Затянувшееся молчание своим вопросом нарушила Ветла:

— Ну и что вы обо всем этом думаете?

Поскольку Лийта, закусив губу, молчала, я обратилась напрямую к ней:

— Голубка, расскажи нам, что думает о произошедшем твой Хранитель?

— Не знаю! — с досадой откликнулась Лийта. — Как только пришло известие о пожаре в Приозерске, так он, как ужаленный, кинулся во дворец, где его ждали Даров с Марессой.

Подавив порыв ревности, я произнесла:

— Что делать будем? Глава Ведического Совета позвал нас в Приозерск явно не для того, чтобы взвару испить!

— Угу! Нас ожидает очередное расследование, — с мрачным видом согласилась со мной Лийта, а Ветла еще более сумрачно промолвила:

— Наши враги стали действовать более дерзко! Вместо одной ведьмы они планировали уничтожить весь город! Теперь отношение к магам только ухудшится!

Я, мрачнея все сильнее, добавила:

— Куда уж хуже? Оставшиеся в Омбрии огневики бояться ступить лишний шаг, а вы, представляете, чего им стоит сдерживать свою пылкую натуру?!

— Это ты от блондинчика узнала? — с долей ехидства полюбопытствовала Лийта.

— Нет! — исподлобья посматривая на нее, ответила я. — А вот тебе надо бы почаще выбираться из своего тщательно охраняемого особняка в город, чтобы ты сумела увидеть и в полной мере оценить, как нынче обстоят дела на улицах столицы!

— Угу! — потемнев лицом, кивнула Ветла. — Страх и ненависть, как липкая паутина, опутывают Омбрию, и нам останется только гадать, когда придут пауки и схватят своих жертв!

— Девочки, — дернула изящным плечиком, облаченным в легкую шубку Лийта, — вы нагнетаете! С тех самых пор, как ты, Ягодка, поссорилась с Даровым, а ты, Синеглазка, проиграла на суде, с вами стало просто невыносимо общаться! Все видите либо в черных, либо в серых красках, не подмечая очевидных деталей!!! — обличающе указала нам Голубка.

— И чего это мы не видим, умная ты наша? — ядовито осведомилась Ветла.

— Вспомни, ты сама говорила, что и Истор начал подготовку к войне. Известно, что Фирион грозит Марессе, а… — договорить мне Лийта не дала, остановив поток моих слов, она уверенно сказала:

— Мой Хранитель может готовиться к чему угодно, тем более, что живет он со мной! — ироничная усмешка, которая предназначена не нам. — Простые жители Озерного и Студеного могут бояться нашествия кого угодно: хоть магов, хоть подземцев — это было во все времена! Огневики могут злиться на весь свет, да и когда и кого, кроме себя и своих магинь, они любили? Никогда! А вот Фирион и Маресса рано или поздно придут к соглашению, потому что однажды они сумели договориться между собой! И поверьте, я видела эту парочку вместе и могу с уверенностью сказать, что в их отношениях все очень неоднозначно, — перехватив мой удивленно-радостный взгляд, Голубка нахмурила брови и уже не так убежденно дополнила: — По крайней мере, так было…

Надежда, обитающая где-то глубоко внутри меня, гордо расправила крылья, а потом вновь угрюмо поникла, теперь, видимо, окончательно!

— И? — неласково поинтересовалась я, чтобы срочно вернуть мысли в деловое русло.

— И все замечательно! — огорошила Лийта своим ответом.

— Поясни! — недоуменно попросила Ветла.

— Девочки, неужели вам самим неясно, что мы выиграли в прошедшем поединке, заставив врагов скоропостижно менять свои замыслы! Второго древнего и Карпова умыкнули прямо из-под носа охранительниц, показав, что тоже кое на что способны! Мы с вами вынудили лиходеев действовать более жестко и нагло, но это все потому, что они бояться разоблачения!

Мы с Ветлой переглянулись, и она с нехорошим прищуром поинтересовалась у нашей общей подруги:

— То есть ты радуешься тому, что Приозерск едва не сгорел дотла вместе со всеми своими жителями?

— Лес рубят — щепки летят! — безразлично отозвалась Лийта. — Лучше потерять один город, чем весь край! — более цинично закончила она.

Ветла сжала пальцы, с шумом втянула воздух, готовясь к ответу, и я поспешила вмешаться, пока они не поссорились между собой:

— Голубка, изъясняйся конкретнее, потому что нам неведомо то, о чем знаешь ты. И мотивы твоей великой радости приводят нас в замешательство и вызывают гнев!

— Говорю же, нервные вы стали! Пора бы обзавестись новыми Хранителями, а то и сразу мужьями, чем паземки не шутят! — кривая усмешка коснулась ее губ.

— Лийта! — Ветла бросила на подругу весьма красноречивый взгляд.

— Ладно-ладно, — примирительно вскинула руки Голубка, — в общем так, пока ничего конкретного сказать не могу, только… — она открыла свою походную сумку, вытащила из нее два тисненых золотом конверта и протянула нам. — Вот!

— Что это? — спросили мы с Ветлой одновременно, принимая их.

— Смотрите сами, — слегка раздраженно откликнулась Лийта.

Развернув послание и прочитав его, я изумленно вскинула брови:

— Нас приглашают на бал в честь Новогодья?

— Да-да! Можете не благодарить! Отвлечетесь, а заодно все увидите сами! — раздражения в голосе Голубки прибавилось.

— Что все? Лийта, хватит недомолвок! — угрожающе прошипела Ветла. — Отвечай прямо, не таись!

— Фириона увидите! — выпалила Голубка. — Правитель Солнечного лично прибудет в Омбрию на праздник. Ночка новогодняя выдастся особенно жаркой! — усмехнулась она, а мы с Ветлой дружно лишились дара речи.

Синеглазка вернула отвисшую челюсть на место и с нескрываемым недоверием уточнила:

— И ты приглашаешь нас встретить Новогодье вместе с Фирионом?

— О, богиня, дай сил! Ну, что же вы такие непонятливые?! — возвела очи к потолку Лийта, потом, смягчившись, пояснила. — Пора бы знать, что в Новогодье во дворце устраивается бал-маскарад. Помимо Марессы, Истора, меня, ну и прочих, — выразительный взор на меня, — ожидается приезд Фириона Виорского, в сопровождении особо приближенных! Разумеется, все маги будут в масках, но это не главное! Правда, ведь? — теперь лукавый взгляд достался Ветле.

— М-м-м, — призадумалась я, поглядывая на растерянно моргающую Ветлу.

— И попробуйте только не явиться на этот бал! Не зря же я уговаривала Истора принести эти приглашения специально для вас?! — предупредила Голубка, сузив глаза.

— Я Алийте пообещала, — попробовала сразу отказаться я, но Лийта меня перебила:

— Девочек своих можете оставить у нас дома вместе с Велари и Норикой — у них будет свой праздник!

— Хорошо, — поразмыслив, согласилась Ветла, а я отговорилась тем, что для начала обсужу этот вопрос с дочкой и потом дам свой ответ.

На подлете к Приозерску мы ощутили неприятный запах гари, такой знакомый с раннего детства. Дружно выглянули из оконцев и также единодушно нахмурили брови. Снегопад, сопровождающий нас всю дорогу, здесь был черным. Крупные хлопья сажи и пепла носились в морозном воздухе, подгоняемые зимним ветром, а внизу расстилалась безрадостная картина произошедшего. Лед, сковывающий озера, окружающие город, лопнул раньше времени и теперь угрожающе щерился острыми краями, будто это сам водоем скалился на незваных гостей. Целым остался только центр Приозерска, а все окраины обгорели, и закопченные стены их домов сиротливо смотрели в небо выбитыми оконными проемами.

— Я как в кошмар детский провалилась, — захлебываясь слезами, прошептала Ветла.

— Синеглазка, немедленно возьми себя в руки! Не до эмоций нам сейчас! — приказным тоном обратилась к ней Лийта.

Я, словно завороженная, не смогла отвести взор от открывшегося внизу пейзажа, мысленно соглашаясь с Ветлой — это кошмар! Спешно закрыла шторку, приняв для себя важное решение — сделаю все возможное и невозможное, чтобы моя дочь никогда не ощутила на себе этот ужас!

Райт высадил нас на границе охраняемой ведьмами территории. Я, следуя своей новой привычке, отвела взгляд, выпрыгивая из паланкина на черную землю, где сажа и растаявший снег, смешались, создав трудно проходимую грязевую кашу. По-быстрому создав над собой «защиту», чтобы уберечь голову от снегопада, первой направилась на поиски Дарова.

Безумно хотелось сосредоточиться на предстоящем деле, только отчего-то сделать это совершенно не получалось. Сердце зашлось в груди, настойчиво подгоняя меня и радуясь возможности увидеть столь желанного мужчину.

Эферон нашелся в самом центре сгоревших кварталов. Неподалеку от него прохаживалась Инара Подболотова и первые люди Приозерска. Завидев нас, главная ищейка смерила всех троих донельзя подозрительным взором. Мы, не сговариваясь, гордо выпрямились, и нам была подарена презрительно-угрожающая усмешка, одна на всех. Впрочем, ни я, ни подруги ничуть не огорчились, скорее, наоборот, это настроило нас на деловой лад.

Увидев, что мы подходим, Даров скупо кивнул и сухо поинтересовался:

— Готовы?

— Всегда! — за всех ответила ему Лийта.

— Замечательно! Приступайте! Там, — он указал влево, — расположены улицы нижнего города. — Сами понимаете, что это означает! Предположительно, там и началось возгорание, а ветер распространил огонь дальше.

— Мирного утра, ведуньи, — раздалось за спиной неожиданное приветствие.

Оглянувшись, я узрела Истора. Мы с Ветлой ответили, а Голубка бросила на своего Хранителя недовольный взор. Как будто не заметив его, Истор переглянулся с Даровым и повелел:

— Лийта, ты пойдешь со мной!

Голубка поджала губы, но возражать не стала, а мы с Ветлой разом посмотрели на Рона, ожидая дальнейших приказаний.

— Ведунья Клеверова, вы пойдете со мной! — внезапно сообщил он.

— А-а-а, — возмущенный вопль сорвался с моих уст.

— А вы, ведунья Колючкина, — подчеркнул зачем-то, — можете позвать с собой мага Ладова! — вежливо закончил Эферон.

Я неосознанно скривилась, а Рон жестом указал за мою спину:

— Все равно ваш извозчик без дела мается!

Даже поворачиваться не стала, с гордым и независимым видом отправилась исполнять повеление строгого главы Совета, а то, что Райт притащился следом за нами, меня ничуть не обрадовало, как и то, что Рон предпочел компанию другой ведьмы.

Шла быстрыми шагами, не поворачивая головы, чтобы удостовериться в том, что Ладов топает за мной. На узкой улочке царила оглушительная тишь, порой на погосте и то веселее бывает — там и умертвия пошаливают, и птички щебечут, здесь же была тишина, которую нарушали только хлюпающие шаги. Огонь потушили, и потоки воды, черной от копоти, стекали вниз к озеру. Мороз на время отступил, так как еще совсем недавно в этом месте свирепствовало пламя. Созерцая довольно мрачную картину и замечая ищеек, скрупулезно исследующих горелые дома, я усиленно думала. В голове смешалось и личное, и деловое. Все настолько угнетало, что хотелось взвыть и сбежать от всего к батюшке в деревню — там не существовало таких проблем! Вся моя жизнь теперь виделась мне, как эта сгоревшая улочка, провонявшая гарью и засыпанная пеплом несбывшихся надежд, заваленная непонятными обломками и покинутая всеми. Еще не скоро по ней пробежится свежий ветер, который прогонит эту вонь. Не сегодня здесь вновь зазвучат радостные голоса! Примерно неделю, а то и больше эти улицы будут укрыты непроницаемым магическим куполом и оцеплены ведьмами-ищейками, стремящимися докопаться до сути произошедшего.

— Снеженика, может, хватит, а? — Райт в несколько прыжков обогнал меня и одарил требовательным взглядом.

У меня не было никакого желания вести с ним задушевные беседы, поэтому стремительно обогнула мага по дуге и ускорилась. Но огневик не был бы огневиком, если бы так просто отступил. Он снова настиг меня и перекрыл путь. Встал, как скала, скрестив руки на груди, и пристально глянул на меня. Попробовала повторить предыдущий маневр — не удалось — парень раз за разом вставал передо мной, зеркально повторяя все мои движения.

— Нам нужно поговорить! — устало, но твердо известил Райт.

— Ты мешаешь моей работе! — яростно прошипела я, хотя где-то в глубине души понимала, что поговорить начистоту нам жизненно необходимо.

— Снеженика, я упрямый! — напомнил он.

— Будто мне об этом неизвестно! — нелестно фыркнула я.

— Ну и! — повелительно зыркнул огневик.

— Говори, — со вздохом разрешила я.

— Почему ты меня избегаешь? Мне казалось, что мы сразу все выяснили между собой! — напрямую спросил он, с упреком глядя в мои глаза.

От такого напора я пришла в легкое замешательство и, чтобы не молчать, задумчиво проблеяла:

— Э-э-э… — видно, не для меня были такие разговоры.

— Что «э»? — вскипел Ладов, из-за чего и мне пришлось гневно выпалить:

— С чего ты решил, что я тебя избегаю?

— А что нет? — вредный маг задал встречный вопрос.

— Послушай, — придумывая ответ, медленно начала отвечать я.

— Нет! Это ты послушай меня, Снеженика! — оборвал мой лепет он. — Думаешь, будет проще, если мы перестанем общаться? Если я сейчас возьму и уйду, сделав вид, что мы не были никогда знакомы?

— М… — выдала, не озвучивая, потому что именно так я и считала.

— Так я и знал! — обличающе припечатал Ладов.

— И? — сделала очередную неудачную попытку обойти блондина.

Он тяжко вздохнул и промолвил:

— Ты самая настоящая трусиха, а я дурак, причем круглый! Чудная парочка!

Мои брови взлетели на лоб, выражая охватившее меня изумление.

— Именно! — подтвердил свои слова Райт. — Нечему тут удивляться! Ты боишься нас, огневиков, Снеженика! Да-да, не смотри на меня так свирепо! Причем боишься настолько сильно, что теряешься, когда дело касается отношений с нами. Сражаться? Пожалуйста, у тебя всегда наготове нужный приемчик! С мертвым или покалеченным магом тебе проще: ты или жалеешь, или радуешься! А вот дружить или любить живого и здорового огневика… Увольте! Трусливо поджимаешь хвост и прячешься в свою скорлупу! А я дурак, потому что этого сразу не уразумел! А вот Даров понял это с самого начала, только он тоже дурак, ничуть не лучше меня!

Мое удивление достигло высшей точки, и рот сам собой приоткрылся. Вернула его в прежнее положение и позвала разглагольствующего собеседника:

— Райт?

— Подожди! Я не закончил! — пафосно объявил он. — Так вот, Снеженика, пора меняться! Хватит нас бояться! Если ты влюбилась в Дарова, то дай ему знать об этом, а то мучаешь мужика, да и сама страдаешь! Борись, если он нужен тебе, ведьме не пристало рыдать ночами в подушку! Да и меня жалеть не нужно, я не больной! Знаю, что небезразличен тебе, вроде брата стал… хм-м… — поправился, — родственника какого-нибудь дальнего… ведьмака! Только я маг, а не ведьмак, поэтому не нужно щадить мои чувства, думая, что если ты исчезнешь из моей жизни, то я обо всем забуду! Нет, не забуду! Никто не заставлял меня влюбляться в тебя, поверь, я захотел этого сам! Просто искал способ избавиться от душевной боли… — отвел взгляд, а горькая усмешка чуть тронула его губы.

— Расскажешь? — после минутного молчания тихо поинтересовалась я, подцепляя его под локоть.

— Расскажу, раз начал… — Ладов согнул руку, позволяя моей ладони удобно устроиться на сгибе. Пронзительно глянул и погрозил: — Не вздумай опять убегать! Все попытки пресеку на корню!

— Не убегу! — хмыкнула я и прибавила. — Идем дальше, а разговор продолжим по дороге. У нас на первом месте задание, а уже потом все остальное, — и, не удержавшись, поддела. — Говоришь, что приехал в Озерный, чтобы излечить разбитое сердце?

— Угу! Считаешь, я сухарь черствый, который никогда и никого не любил до тебя? Это не так, Снеженика, я любил, да так, что мозги плавились в прямом смысле этого слова! — зеленые очи Райта затуманили воспоминания.

Меня заинтриговала история, поэтому я не утерпела и поторопила собеседника:

— А она что же? Не любила тебя?

— Почему? — искренне не понял маг и поведал. — Любила… когда-то… — поморщился, будто от внезапной боли, — жаль только, что это было недолго, ровно до тех пор, пока… — умолк и ощутимо напрягся.

Я успокаивающе погладила Райта по руке и повторила его слова:

— До тех пор пока…

— Пока я не познакомил Дамару со своим другом! — он снова замолчал, целиком погружаясь в тягостные воспоминания.

Любопытство, мучающее меня, никуда не исчезло, а вот природная деликатность внезапно испарилась, и я нескромно предположила:

— И твой друг увел у тебя возлюбленную?

— Нет, — Ладов с печальной улыбкой обратил свой взор на меня. — Грэйн, также как и я, совершенно не ожидал, что Дамара полюбит его с первого взгляда! Он всячески избегал ее общества, порой прятался, а потом смылся в Озерный, одним из самых первых, чтобы не мешать мне.

— Ты говоришь о Грэйне Лютове? — меня пронзила внезапная догадка. — Он твой друг?

— Угу! Самый лучший! Вместе росли… — парень опять улыбнулся мне. — Вот поэтому, когда Рейв и два его друга приняли решение ехать в Озерный, Грэйн напросился с ними, а потом к этой четверке присоединился еще один наш дружок!

— Интересная картинка вырисовывается… — в мозгу, будто вспышка, сверкнула нужная мысль, — а те, другие, маги тоже были высланы из Озерного одними из первых?

— Да, Грэйн, Олвин, Роран, Авилл и Рейв — именно в таком порядке они и покинули Озерный, ну и остальные семеро, а теперь это коснулось Винра и… Камира Рогова…

— Только пока не ясно, что нам это дает? — вслух размышляла я. — Теперь бы еще понять, что вас всех объединяет, кроме места рождения!

— То, что все мы закончили одну и ту же академию в Виоре, пусть даже и в разные годы! А еще у всех есть причины ненавидеть ведьм…

Я пристально посмотрела на Райта и медленно, боясь спугнуть удачу, кивнула:

— Вот оно! Академия! Именно там есть тот, кто подслушивал ваши истории про злобных ведьм…

— Тогда давай еще ограничим круг поисков, — огорошил меня Ладов.

— Давай, — еще сильнее заинтересовалась я.

— Все маги, прибывшие в Озерный, состоят только в трех гильдиях…

— Погоди-погоди! — подпрыгнула я. — Каких гильдиях? Разве, у вас много магических гильдий?

Райт не замедлил с язвительным ответом:

— Это же вы, ведьмы, действуете поодиночке, а мы все делаем сообща! Да и как ты себе представляешь одну-единственную гильдию магов на весь Морской и Солнечный? Мы объединяемся согласно родственным и дружественным связям, интересам, да и симпатиям тоже, создавая небольшие группы, а иначе гильдии. Так вот таких сообществ в Солнечном более тысячи, а в Озерный прибыли представители только трех из них: «Зуба дракона», «Пиратского приюта» и «Ведьминой погибели»…

— О-о-о, — прицепилась я к последнему названию, — вот оно и оказалось прямо-таки пророческим…

— Да этому объединению уже больше трех сотен лет. Название придумал один из моих предков! Думаешь, что он, в отличие от меня, кстати, хоть раз мирно беседовал с ведьмой или приглашал одну из вас на званый ужин?

— И почему ты только сейчас рассказываешь мне об этом?! — возмущение мое было безграничным.

Ладов смерил меня ироничным взором и, ничуть не смутившись, откликнулся:

— А я присматривался…

Тут уж моя ведьмина душа не выдержала и вознегодовала:

— Значит, мы с ног сбиваемся, головы ломаем над тем, кто навел магов на всех ведьм, включая меня и Ветлу, а он, понимаете ли, присматривался…

— Не возмущайся! — усмехнулся Райт в ответ, — к тому же я Дарову рассказывал об этих трех гильдиях, а вот…

— Сговорились гады! — не успокоилась я, а внутри меня полыхал настоящий пожар чувств. Подозрения о причастности Дарэфа к убийствам нахлынули с новой силой.

Ладов смерил меня пристальным взором и тихо произнес:

— Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь, поэтому еще раз напомню тебе о…

— А я догадываюсь, о чем ты хочешь мне напомнить, поэтому прерву сразу! Еще не хватало, чтобы маг учил жизни ведьму! — вспылила я, и он лишь нехорошо усмехнулся в ответ.

Несколько секунд мы помолчали, успокаиваясь, чтобы не наговорить друг другу лишнего, и после огневик вполне мирно предложил:

— Хочешь узнать, что случилось дальше?

Я просто кивнула и жестом показала, что нам нужно идти вперед. Молчаливо согласившись со мной, Райт продолжил рассказывать:

— Ну, вот, когда Рейв и остальные отбыли в Озерный, Дамару, словно подменили. Всегда веселая и задорная, она начала страдать, поначалу безмолвно, а потом стала рыдать, чуть ли не сутки напролет! Мне ничего не оставалось делать, как отправиться следом за парнями в Озерный и постараться вернуть Грэйна. Я говорил тебе когда-то, что мы ценим своих женщин, поэтому страдания Дамары были для меня хуже собственных!

— Совсем, как у нас с ведьмаками, — невольно отметила я.

— Угу! Носитесь с ними, как наседки с цыплятами! Житья мужикам не даете! Вполне вероятно, что они такие неумехи именно из-за вашей чрезмерной опеки! С детства шагу им ступить не даете без своего одобрения, а потом жалуетесь и с нормальными мужиками общаться не умеете!

— К нормальным ты себя причисляешь? — не смогла не съязвить я.

— Не только! — на его лице расплылась ехидная улыбка. — Среди ваших ведьмаков встречаются сильные! Возьми, к примеру, Истора! Мне известно, что он едва ли не с рождения воюет, а не сидит около мамкиной юбки.

— Да, — вынуждена была согласно кивнуть я.

— Вот видишь! А еще этот, твой бывший — Вех! С ним ты тоже особо не сюсюкаешь! Так ведь?

— Ну-у… в целом ты прав, — это я тоже опровергать не спешила, потому что вспомнила наше с Вехом знакомство, да и в последующем мой Хранитель часто принимал решения за нас двоих.

Прищуренно взглянула на Ладова:

— Уж больно ты умный, — пауза и ядовитое дополнение, — для мага!

— Я такой! — самодовольно изрек он и нахмурился. — А что? Были сомнения?

Я ускорила шаг, потянув его за собой:

— Что же, раз ты такой умный, то давай по-быстрому осмотрим территорию, а благодаря твоим выдающимся способностям совершенно точно не упустим ни одной подозрительной детали!

— А давай! — маг принял вызов.

Спустя минуту мы достигли одного из переулков нижнего города. Где-то здесь, в одном из этих приземистых домишек с узкими оконцами, случилось возгорание. По крайней мере, Райт это утверждал с непоколебимой уверенностью, и я не спорила — все-таки из нас двоих разговаривать с огнем умел только он.

С опасениями мы ступили внутрь первого строения. Сделав это, я осознала, насколько отвыкла от подобного зрелища за прошедшие два года со дня подписания мира. Видно, к хорошему быстро привыкается! Скорбная усмешка скользнула по моим губам, когда стало ясно, что ужасы войны стерлись из моей памяти за столь непродолжительное время.

— Чего искать? — полюбопытствовал Ладов, пробегая суетливым взором по первому этажу и мельком оценивая обстановку.

— Следы… — откликнулась я, призывая на помощь три стихии богини. Они отозвались сразу, но ничего необычного сообщить мне не смогли.

Райт, двигаясь за мной по пятам, тоже ничего особенно важного не обнаружил, и мы покинули негостеприимный дом. Так случилось и в двух других строениях, но я не отчаялась, полностью погрузившись в работу, а вот Ладов явно изнывал от скуки. Терпение не входило в число достоинств магов! Не придумав ничего лучше, он решил возобновить наш разговор:

— Знаешь, почему я обратил внимание на тебя, а не на твою сестру-гордячку?

— И почему? — сквозь зубы процедила я, отвлекаясь от созерцания закопченной стены.

Райт с готовностью ответил:

— Потому, что ты очень похожа на Дамару! Те же пепельные волосы и голубые глаза, как будто вы сестры.

— Хм-м… — протянула я, больше прислушиваясь к тому, что шептал мне воздух.

Дальнейшая речь Райта была тихой и сумбурной, однако я услышала его слова:

— Только ты внутри другая… Твой характер отличается от ее, также, как земля от неба. Дамара легкомысленная, улыбчивая и эмоциональная. За Грэйном постоянно бегала, преследовала его, подарки дарила, да глупости шептала. У нее все чувства на виду. Ты другая — я только недавно заметил, что ты стала проявлять эмоции, а в самом начале знакомства ты была, как неживая. Я распинаюсь, а ты молчишь, только глазами сверкаешь! Первое время у меня было ощущение, что я веду беседы с ледяной статуей. Снеженика, выдержка и самоконтроль, может, и хороши для нас, мужчин, а вот вам, женщинам, позволено проявлять свои чувства, пусть даже и в истериках. Знаешь, как мне было непривычно увидеть тебя плачущей?

— Все сказал? — вопросом на вопрос ответила я, исподлобья сверля собеседника неласковым взглядом.

— Нет! — вредный маг не хотел угомониться и оставить меня в покое. — Снеженика, наши женщины отличаются от вас! Они более живые что ли, поэтому и воспринимаются нами по-иному.

— Вот и возвращайся к ним! — нелюбезно подсказала я. — Они же у вас такие огненные!

— Да мне и с вами неплохо! Тем более есть шанс перевоспитать хотя бы одну ведьму! Снеженика, вспомни, что не только огонь способен на буйство! Сама ведаешь о силе воды и ветра! Да и землетрясения вы устраиваете неслабые!

— Да, — не стала возражать я, — ведьмы бывают разные! Не нравлюсь я — найди другую!

— Ты меня опять не правильно поняла! — запальчиво высказался Ладов.

— И кто в этом виноват? — неприветливо произнесла я.

Райт в знак неодобрения пощелкал языком и покачал головой, потом весьма пакостно оскалился и едко спросил:

— Ведьмочка, скажи-ка мне, а давно тебя наказывали?

— Э-э-э… — несколько опешила я, отрывая взгляд от полусгоревшей лестницы, на которую до этого любовалась и гадала, можно ли по ней подняться на чердак. — К чему этот вопрос?

— А к тому, — улыбка стала еще более паскудной, — что сейчас я тебя накажу! Исключительно в воспитательных целях, так сказать, чтобы впредь не дерзила огневикам, пробуждая в наших душах кипящие вулканы, а слушалась советов, данных от всего сердца! — парень демонстративно расстегнул курточку и потянулся к ремню на брюках.

Проследила за этим действом оторопелым взором и нервно хихикнула:

— Ты же несерьезно это говоришь?

— С чего ты это решила? — он расстегнул пряжку. — Давно уже собирался научить тебя уму-разуму! Радуйся, оказываю великую честь — превращаю ведьму в женщину! — ремень молниеносным движением оказался в руках огневика, и я моментально сделала шаг назад.

— Страшно? — ядовито осведомился он.

— Ма-аг! — взвизгнула я и бросилась к выбитому окошку, выскочила в него и кинулась наутек.

— Эй, ведьмочка! — преследователь выпрыгнул на улицу вслед за мной. — Вот глупая!

Я не остановилась, а наоборот только прибавила ходу, потому что мною вдруг овладела паника. Скорее всего, это ожили впитанные с молоком матери страхи, встревоженные видом обгорелого города. Ладов что-то кричал, а я неслась, словно ветер, влекомая вперед разбушевавшимися кошмарами, крепко сидящими в моей душе. Поворот, еще один и еще, а преследователь настигает и вот-вот воспользуется своей магией. Яростный огонь охватит мое тело и будет грызть его, как совсем недавно он пожирал эти строения. Позади крики все никак не утихают, а в моем воспаленном мозгу они звучат довольно угрожающе, и не понимая, что творю, я разворачиваюсь и атакую врага.

Маг потрясенно округляет глаза, замирает на месте, и в попытке защититься от моей атаки вскидывает руки, ладони которых мгновенно охватывает пламя. Не дожидаясь, чем все закончится, я резко разворачиваюсь и бегу дальше.

Два шага и поворот за угол, мгновение и я на кого-то налетаю, впечатываясь в твердую мужскую грудь, обтянутую черной кожаной курткой с меховым воротником, за который я судорожно хватаюсь. Сильные руки спасают меня от неминуемого падения и крепко прижимают.

— Что здесь происходит? — требовательный, низкий, такой любимый голос раздается над головой, возвращая меня в реальность.

Обмякла в надежных объятиях Дарова, уткнувшись в основание его шеи, вдохнула аромат желанного мужчины и, окончательно приходя в себя, отпрянула, не рискуя поднять взор выше волевого подбородка Рона.

— Что здесь происходит? — раздраженно повторил он, и пока я раздумывала над подходящим случаю ответом, одновременно вырываясь из кольца мужских рук, из-за угла с воплем:

— Снеженика, глянь-ка, что у нас получилось! — выбежал Райт, резко остановился и буркнул, посмотрев на Дарова: — Здрасте еще раз!

Я отважилась поднять голову и взглянуть Эферону в глаза — ожидаемо там плясали язычки неукротимого пламени, показывая, что полудемон взбешен. Взглядом, которым глава Ведического Совета одарил молодого мага, можно только убивать, затем Рон перевел пристальный взор на меня и прошипел:

— Снеж-ш-ш-жа! Спрошу последний раз! Что у вас произошло?

Мы с Ладовым ответили практически разом. Мой лепет был еле слышен:

— Ничего… — и напоминал скорее мышиный писк, а не слова уважающей себя ведьмы!

А вот Райт высказался уверенно и лаконично:

— Там!

— Что там? — из-за спины Дарова вышла Ветла, удивленная сверх меры и загадочно улыбающаяся.

— Смотрите сами! — отозвался Ладов и бросился в обратную сторону.

За ним, не глядя на нас, пошла Ветла, а мы с Роном остались стоять в прежней позе. Его руки с силой опоясывали мою талию, прижимая к мускулистому телу так крепко, что все мысли стремглав вылетели из моей головы в неизвестном направлении. Одна ладонь мужчины с ленивой медлительностью, как будто спрашивая разрешения, погладила мою спину, запустив вдоль позвоночника миллионы огненных искорок. Я еле сдержала стон, готовый сорваться с моих уст, в тайне мечтая избавиться от своей короткой шубки, даже глаза прикрыла от нахлынувших ощущений. Распахнув очи, столкнулась с темным взглядом, и время вокруг нас замерло, когда Рон с нежностью прикоснулся к моей щеке.

— Эй, вы чего ждете? — раздался громкий вопрос Райта, нарушая очарование момента.

— Идите скорее… там тако-о-ое! — вторила ему взбудораженная Ветла.

Мы с Эфероном неохотно разомкнули объятия, он отступил и, коротко кивнув мне, велел идти за ним. Глубоко вдохнув, я исполнила это требование, стремясь не встречаться глазами ни с Ветлой, ни с Райтом. Только мельком углядела насмешливый взор подруги и пронзительный прищур Ладова, а затем послышались его слова:

— Пойдем, ведьмочка, мы с тобой такое учудили, что и не описать даже!

— Пойдем, — поторопилась ответить ему, делая шаг вперед.

Повернув, я обомлела — в центре узкой, заваленной обломками и покрытой грязью улочки, будто из ниоткуда, вырисовывалась дверь. Ее четкие контуры огораживали стихии, да и сама створка была сотворена ими же. Сверху пылал огонь, по бокам с ним мирно соседствовали земля и воздух, а снизу, сливаясь с дорогой, текла вода.

— Что это? — вырвалось у меня.

— Интересно у нас вышло! — не без гордости похвастался Ладов, с превосходством косясь в сторону Дарова.

— Весьма интересно! — ответил ему глава Совета, да так ядовито, словно мечтал отравить Райта этой фразой.

— А что за дверью? — Ветла ненавязчиво встала между ними.

Мне тоже было любопытно узнать об этом, поэтому просяще взглянула на Рона, и он повернулся в мою сторону, смерив недобрым взором, точно это я оказалась повинна во всех его жизненных неурядицах.

— Ну и чем вы таким занимались, что активировали магию душ?

— Магию душ? — дружно переспросили мы все у Эферона.

— Древнее чародейство, — хвала богине, он перестал сверлить мою персону своим суровым взором и перевел все свое негодование на Ладова. — Что здесь случилось между вами?

— Да мы вот… дурачились… — как-то сконфуженно поведал ему Райт.

— Дурачились? — недоверчиво переспросил Даров обманчиво-спокойным тоном, от которого по моей спине пробежал холодок.

Ладов не рискнул подтвердить свои слова и растеряно посмотрел на меня. А я тут каким боком? Это ты все начал! — подарила парню многозначительный взгляд.

Он красноречиво округлил очи, а Рон, заметив наши гляделки, вкрадчиво, но тихо закипая, сказал:

— Я все еще хочу знать, что вы тут делали? Такой простой вопрос, Снежа, почему ты не в состоянии дать на него ясный ответ? А вы, маг Ладов, ведете себя недостойно и мямлите какую-то чепуху!

— Мы общались! — неласково буркнула я, отвернулась к загадочной двери и сменила тему. — А мне все еще интересно, куда она ведет?

Рон выдвинулся следом и оказался прямо за мной, нервируя своим присутствием. Ладов теряться не стал и примостился рядом, вынуждая меня переживать сильнее. К счастью, среди нас был один вменяемый человек — Ветла. Привлекая внимание Эферона, она попросила:

— Господин Даров, расскажите нам об этой магии душ. Все-таки интересно узнать, что спрятано за этой дверью?

— Еще как интересно! — Ладов подпрыгнул на месте и с нетерпеливым ожиданием в глазах воззрился на Рона.

И тому ничего не оставалось делать, как выйти из-за моей спины, встать в нашу цепочку и сказать:

— Магия душ — древнее чародейство. Мне известно о нем очень мало. Знаю только, что давным-давно маги и ведьмы использовали его, когда нужно было узнать нечто важное…

— Ого! — восторженно вклинился Райт, но тут же пожалел о своей невыдержанности, ибо Эферон вновь посмотрел на него, причем весьма и весьма неприветливо.

В их молчаливое противостояние вмешалась Ветла:

— То есть, если мы откроем эту дверь и не побоимся войти в нее, то узнаем ответы на интересующие нас вопросы?

— Мы с вами, ведунья Клеверова не узнаем этого, — довольно угрюмо откликнулся Даров, — а вот они, — его указательный палец по очереди показал на нас с Ладовым, — они могут. Это их мечущиеся души открыли проход…

— Куда? — непроизвольно вырвалось у меня.

— А вот этого я сказать не могу. Лучше ты мне ответь на этот вопрос, Снежа! — с нескрываемой яростью отозвался Рон, и это стало для меня последней каплей, заставляя вскипеть и высказаться:

— Слушайте, господин глава Совета, может, вы перестанете язвить и поможете нам разобраться во всем, вдруг это поможет нашему общему делу?!

— Подскажи мне, Снежа, вы о деле думали, когда изволили здесь… кхм… дурачиться?! — в его глазах появился опасный и даже какой-то жуткий блеск.

— Мы о магах с ведьмами говорили, — рискованно сообщил Райт, а я медленно кивнула, не отваживаясь смотреть в черные очи, потому как, кто его знает, что напридумывал себе этот непредсказуемый полудемон, который, похоже, так и не простил меня. Эх-х… куда катиться моя жизнь?

— И что? — Ладов храбро продолжил расспрашивать Дарова, словно не замечая дурного настроения последнего.

— Ничего хорошего! — выдавил из себя глава Совета, подопнул ногой камень, чуть успокоился и, глядя исключительно на дверь, проговорил. — Магия душ не проходит бесследно для тех, кто ей воспользовался. Она забирает, стирает что-то важное, тщательное лелеемое в потаенных уголках мечущейся души…

Я невольно вздрогнула, будто по улочке промчался штормовой ветер, мимоходом забираясь под одежду и обдувая своим ледяным дыханием, потому что у меня было то, самое сокровенное, что я тщательно скрывала от посторонних. Частичка тепла, полученная от тех, кого я любила, которую я хранила и берегла, как самую большую драгоценность.

— Догадалась? — мрачно поинтересовался у меня Рон, по-прежнему смотря перед собой.

— Да, — мой голос был похож на предсмертный хрип.

— А мне расскажешь? — тотчас возопил Райт, не сумев понять, о чем нам хотел сказать Рон.

Вместо меня, переживающей не самые приятные минуты в своей жизни, ибо мне предстоял нелегкий выбор, ответила Ветла:

— Это сердечная привязанность к тем, кого ты хоть раз в жизни любил по-настоящему, или дружба с теми, кто тебе дорог. В общем, чувства к родным и близким…

— Да-а? — Райт был настроен довольно скептически.

— Да! — отрезал Эферон тоном, не допускающим никаких возражений.

— Как возникает подобный разлом? — Синеглазка опять отвлекла его.

— Точно сказать не могу, — ответил Даров, — слышал, что подобный разлом в Гранях появляется после того, как две души, мужская и женская, разом испытывают такие сильные чувства, которые заслоняют собой их разум, — пристальный, изучающий, холодный взгляд сначала на Ладова, а потом на меня.

Я молчала, не зная, стоит ли тут что-то говорить, и Райт вдруг умолк, отвернувшись от всех. Такое поведение молодого мага заставило призадуматься: «Если я потеряла голову от страха, то что захватило его сознание в тот момент?» Ответа, как и следовало ожидать, не услышала, да и вряд ли я когда-нибудь узнаю его. Райт безмолвствовал, остальные тоже, и я подошла совсем близко к двери. Ее необычная поверхность так и манила дотронуться, провести по трем из своих четырех частей. Огонь немного настораживал, но не более того. Внимательнее прислушалась к своим чувствам, глядя на пламя, его языки, словно плясали неведомый танец, то сходясь в один, то вновь разделяясь, выпуская в воздух яркие искорки, похожие на маленьких мотыльков. От этого огня исходило какое-то знакомое тепло, даже родное, будто мы были добрыми приятелями, а не извечными врагами, так что я невольно потянулась к нему.

— Снежа, не дури! — резкий окрик Рона заставил меня отдернуть руку и повернуться, вопросительно поглядывая на него.

— Осторожно! — ворчливо буркнул мужчина, смотря на меня столь мрачно, словно собирался убить на этом самом месте.

Отвернулась, чтобы не испытывать судьбу лишний раз, перевела растерянный взор на Райта и удивилась. Молодой маг с непонятным выражением на лице разглядывал оставшиеся три стихии, а потом он резко дотронулся до воды, покрытой рябью, какая бывает на озере во время проливного дождя.

Разумеется, маги пользовались водой, но не той, которую вызывали и подчиняли себе ведьмы. То, что было призвано нами — для них являлось смертельным, по крайней мере, всегда, сколько я себя помнила. Ветла испуганно охнула, я сделала шаг вперед, готовясь защитить парня от буйства водной стихии, но ничего угрожающего его жизни не произошло. Это было так непривычно и необычно, что мы с Ветлой обе остолбенели — повелитель огненной стихии спокойно окунал руки в стихию-противницу, будто касался обычной воды, текущей у себя дома из крана. После Райт столь же уверенно прикоснулся к земной и воздушной стихиям, пока мы с Ветлой округлившимися от переизбытка чувств глазами наблюдали за ним. Придя в себя, бросилась к двери и смело прикоснулась к огню, успев расслышать предупреждающее шипение Рона, но не обратив на него внимания. Пламя, не причиняя мне никакого вреда, нежно дотронулось до моей руки и согрело своим теплом. Крохотная искра пробралась внутрь тела и слилась в сердце с трепещущим огнем, который уже прочно там обосновался. Внезапное озарение снизошло на меня, и я потрясенно оглянулась на Дарова. Он сверлил Ладова очень недобрым взором, поэтому пришлось срочно звать его. Отреагировав на мой зов, он ответил:

— Эти стихии призваны вами, а раз вы с магом Ладовым, — как выплюнул это обращение, — не испытываете друг к другу агрессии, то и стихии лояльны к вам!

Я волей-неволей задумалась о другом огоньке, который уже занимал место в моем сердце, но при всех интересующий вопрос задавать не стала. Внутри меня растеклась щемящая теплота, сметающая на своем пути все сомнения, вызывающая на моих устах довольную улыбку от осознания того, что любимый испытывает по отношению ко мне ответные чувства. Неужели и это я могу потерять, когда открою эту дверь?

Нахмурилась, потому что не хотела потерять этот огонь, прогоняющий зимний холод, который грызет душу одинокими ночами, не позволяя расправить крылья.

— Снеженика? — мое внимание привлек Райт, слегка трогая за рукав. — Я считаю, что глупо упускать представившуюся возможность. Тилл с тем, что мы потеряем, главное, что приобретем! — в его глазах светились искорки азарта.

— Снежа, не смей! — требовательный возглас Рона, и воздух услужливо подсказывает мне, как напряженно, рвано выдыхает полудемон.

«А вот и проверим твои чувства!» — шепчет неугомонное женское начало, и я одной рукой хватаю Ладова, а другой толкаю дверь и… это невероятное чувство полета в неизвестность.

Мы плавно и стремительно скользим по тоннелю, сотворенному четырьмя стихиями. Я совершенно не ощущаю своего тела, словно в мгновение ока стала невесомой. Немного впереди меня съезжает Ладов, а спустя еще пару мгновений нас выбрасывает в пустоту, усыпанную миллиардами мерцающих точек, отдаленно напоминающих звезды. Райт что-то произнес, но я ничего не услышала, и это казалось странным, так как в этом месте было тихо. Открыла рот, чтобы ответить ему, но не изрекла и звука. Мы обменялись изумленными взглядами, а после он суетливо замахал руками. Пожала плечами в ответ, а затем невесть откуда принесшийся порыв ветра, захватил нас в свой плен и потянул за собой, закручивая в вихрях. Я успела только прикрыть веки, а вопить могла лишь мысленно, так как судорожно хватала ртом воздух, стараясь унять взволнованное дыхание.

Мы молниеносно приближались к одной из точек, при ближайшем рассмотрении которой стало ясно, что это воронка, наполненная золотистым светом. В нее нас и затянуло, а потом выбросило в очередную неизвестность…

Глава 18,

о больших торжествах

Счастливо торжество, обходящееся без жертв.

Этьен Сенанкур

Когда основательно отдышалась, то смогла осмотреться. Райт обнаружился сбоку от меня, висящий в том же положении, что и я сама — под хрустальным потолком богато украшенного зала. Сквозь прозрачный купол лился яркий свет знакомого до зубовного скрежета кристалла Асодара. Да и зал этот я помнила слишком хорошо: два ряда высоких колонн, украшенных черно-красным цветочным орнаментом. Только трон в этом помещении был всего один, и этот факт вызвал у меня жгучий интерес. Мне захотелось спуститься ниже, что я незамедлительно и сделала. Воздух тотчас же подсказал мне, что Райт опускается следом.

Зависнув рядом с одной из колонн, мы осмотрелись с особой тщательностью. В зале проходило какое-то торжество, правда, чему именно оно посвящено, сходу определить было довольно проблематично. Особенное внимание привлекали нарядно одетые люди, судя по их одежде и манерам, я могла смело утверждать, что среди них были и ведьмы с ведьмаками, и маги с магинями. Исходя из того, как недобро они все переглядывались между собой, можно было догадаться, что мы видим прошлое.

И огневики, и повелительницы трех стихий, сверлили друг друга яростными взглядами и, если бы в зале не было подземцев, старающихся изо всех сил не допустить ни малейшего конфликта, то наземцы с величайшим удовольствием занялись бы уничтожением друг друга и всего окружающего. Звуков слышно не было, и в тишине слышались только шепоты стихий: шелест ветра, журчание воды, шорох песчинок, медленно сыплющихся с высоты, потрескивание дров в невидимом костре.

Вдруг в зале все зашевелились и с нескрываемым напряжением повернулись в сторону трона. Спустя несколько секунд на нем появился Ар'рцелиус. Внешне «папенька» не сильно отличался от себя нынешнего. Правда взор казался более раздраженным и высокомерным, нежели я его помнила, одна из когтистых рук крепко сжимала жезл с крупным переливающимся камнем в навершии, а вторая вцепилась в подлокотник трона, так сильно, что на каменной поверхности четко обозначились пять царапин. Высший демон выглядел весьма недовольным, словно некто довел его до состояния гнева, и теперь владыка искал того, на ком можно было бы сорвать этот гнев.

Властный кивок венценосной головы, и двустворчатые, двери из мориона с витиеватым узором распахнулись, явив нашим глазам высокородных гостей владыки Подземья. Первыми выступили охранники: маги, одетые в ярко-красную, расшитую золотым шитьем форму Солнечного, и ведьмы с ведьмаками, облаченные в бирюзовые с серебряной вышивкой брюки, короткие камзолы и праздничные плащи из переливчатого газа.

Обмениваясь презрительными взглядами, все эти люди рассредоточились вдоль колонн, чередуясь между собой и духами противоречия, кровожадно поглядывающими на ведьм с магами.

За охраной шли правители двух стран, не поручусь, что в этот момент моя челюсть осталась в прежнем положении, ибо в зал прошла государыня Толана — матушка Истора и Марессы. Только я привыкла видеть ее зрелой, внушающей уважение и довольно пышнотелой ведьмой. Сейчас же я в полнейшем изумлении взирала на стройную, изящную и очень красивую молодую женщину с изумрудной короной на светлых волосах. Одета государыня была в изысканное шелковое платье цвета безоблачных небес, отделанное самоцветами нежных оттенков. Держалась Толана с показательным достоинством, гордо подняв голову и смело расправив плечи.

Рядом с ней важно вышагивал правитель Солнечного. Высокий, широкоплечий, темноволосый маг с циничной усмешкой на четко очерченных губах. Поймала себя на невольной и крамольной мысли — они неплохо смотрелись вместе. Гораздо лучше, чем каждый по отдельности или совместно с избранниками.

За Толаной степенно шел ее Хранитель — государь Ацлав — изрядно потрепанный войной ведьмак, перешагнувший сорокалетний рубеж. Я помнила его сморщенным и довольно жалким стариком, вечно трясущимся, но склочным и требовательным.

За правителем Солнечного, которого, как мне удалось вспомнить, звали Орвином, двигалась не блистающая яркой красотой, бледная и хрупкая до невозможности особа. Жена правителя буквально ласкала преданно-восторженным взглядом спину своего венценосного супруга, не обращая внимания на окружающих. Красно-оранжевое платье подчеркивало нездоровую белизну ее кожи, я даже мысленно подивилась — все же в Солнечном Краю проживает, а такое ощущение, что дневное светило ей знакомо только по рассказам.

В голове крутилось великое множество вопросов: «Что нам хотят показать?», «Была ли встреча двух бывших правителей Наземья на самом деле?», «Почему все делалось тайно?», «И почему владыка Подземья пригласил всех в свое царство?» Дала себе зарок — по возвращению обязательно наведаться к Ар'рцелиусу и задать ему эти и многие другие вопросы лично. Райт, прищурившись, наблюдал за происходящим, делая мне какие-то странные знаки, смысла которых я понять не могла. Расспросить мага решила потом, а пока особо внимательно следила за тем, как правители величественно двигаются к трону. Признаться, краем глаза я пыталась высмотреть Марена Снегина среди тех, кто сопровождал государыню Толану, но мои старания успехом не увенчались: то ли в то время ведьмак еще не служил в государевой охране, то ли за годы заточения он слишком сильно изменился, и теперь я просто-напросто не узнавала его.

Рьяно помахав перед моим лицом, Райт жестом указал мне подобраться ближе к трону владыки. Пока мы снижались, то упустили один немаловажный момент, а именно то, из-за чего правители начали ругаться между собой, повергнув Ар'рцелиуса в пучину ярости — жезл в его руке уже расплавился и стек вниз, к самым ногам, блестящим ручейком. Зрелище, конечно, весьма необычное и захватывающее — владыка Подземья в своих сверкающих доспехах сейчас напоминал статую какого-нибудь разгневанного бога. Прониклись все присутствующие, кроме двух спорщиков. Эти продолжали самозабвенно ругаться, вынуждая Ар'рцелиуса привстать со своего места.

В пылу ссоры маневр высшего демона остался незамеченным, более того, увлекшаяся парочка, исчерпав все словесные доводы, решила воспользоваться магией. Сделано это было так неудачно, что пострадал трон владыки Подземья, а сам Ар'рцелиус еле-еле успел уклониться от последствий столкновения четырех стихий. Теперь спорщикам стало понятно, что они, мягко говоря, переборщили. И Толана, и Орвин дружно замерли, оценили нанесенный ущерб и также единодушно рассыпались в извинениях перед демоном, а потом опять закричали, вероятно, спихивая вину за случившееся друг на друга. У Ар'рцелиуса задергался правый глаз, выражая всю гамму чувств, обуревавших владыку в данный момент. Разумеется, высший демон не сумел сдержаться. Уверенный пасс руками, и правители Наземья, а заодно с ними и мы с Ладовым, кувыркаясь, полетели куда-то вниз.

Ругаться мне довелось только мысленно, но зато как! Я припомнила все бранные слова, которые приходилось слышать!

А затем мы все очутились в темнице. Потолок здесь был до того низкий, что мы с Райтом практически стояли на полу, а не парили в воздухе. Темноту в этом помещении нехотя развеивал тусклый фонарь, в свете которого мы увидели, как правители Наземья рухнули на каменный пол. Отдышавшись, мы с Ладовым переглянулись, дружно пожали плечами и приготовились смотреть представление дальше. Толана и Орвин выдохнули, практически одновременно поднялись на ноги, осмотрелись и… продолжили выяснять отношения, по очереди стучась в запертую снаружи прочную железную дверь. Ладов выразительно постучал по своему лбу, выражая свое отношение к этим спорщикам. Я кивком головы показала, что полностью с ним согласна.

Все-таки плохо, что мы не слышим, о чем они говорят. Вроде и понять это было несложно — мир между ведьмами и огневиками заключили совсем недавно — так что эти двое, судя по всему, обвиняют друг друга во всех бедах Вейтерры и успокаиваться не собираются. Похоже, что государыня Толана была более красноречива в этом словесном поединке, а вот Орвин явно проигрывал. Не сводя с нее разъяренного взора, он шагнул вперед, схватил свою противницу, заключил в объятия и поцеловал. Видно, решил, что лучший способ заставить женщину умолкнуть — это поцеловать ее!

В первое мгновение Толана всплеснула руками, удивленная подобным поступком своего врага. После она уперлась ладонями в широкую грудь мага, стараясь оттолкнуть его, а спустя еще несколько секунд уже отвечала на поцелуй Орвина со всей страстью, обвивая руками его могучую шею.

Пока я изумленно моргала, парочка перешла к более активным действиям. Толана избавила огневика от камзола и сорочки, а он подхватил ее на руки, прижимая к двери.

Сразу стало ясно, чем все это закончится, но подглядывать я не стала. Резко отвернулась и бросила взгляд на Райта, который весьма заинтересованно наблюдал за процессом. Попыталась ухватить излишне любопытного парня за ухо, но мои пальцы поймали воздух. Тогда я загородила ему обзор своим не слишком широким телом, многозначительно округлила глаза и замахала руками. Ладов поморщился и собирался отмахнуться от меня, как от надоедливой мошки, но я не уступила. Возведя очи к потолку, он вынуждено отвернулся.

Пару минут честно пыталась рассматривать стену, но мне это быстро надоело, так как не привыкла я тратить драгоценное время попусту. В голову мою удачно пришла нужная идея, и я замахала руками, привлекая внимание Райта. Показывая ему, что нужно делать, призвала три стихии богини и медленно направила их в его сторону. Ошалело хлопая глазами, Райт все-таки понял, что от него требуется. Стараясь не спешить, маг хлопнул ладонью о ладонь. Проскочившая между ними искра, неспешно полетела в сторону вихря из трех стихий. Постепенно разрастаясь, она превратилась в небольшой огонек, который с тихим потрескиванием присоединился к завихрению. В первые мгновения ничего не происходило, и нетерпеливый огневик разочарованно скривился, но я не была настроена так скептически — если один раз у нас получилось, то должно получится и во второй! В конце концов, должны же мы как-то вернуться домой! Пришлось вспомнить скупые сведения, поведанные нам Даровым. Бросила беглый взгляд на Ладова и поймала его ответный пристальный взор. «Ну!» — безмолвно вопросил он. Глубоко вдохнула и опять вернулась к воспоминаниям о Роне. Этот полудемон сумел пробудить во мне такой пожар различных чувств, что одна мысль о нем, вызывала во мне целую бурю эмоций. Райт радостно оскалился, когда наши стихии сплелись еще теснее, закружились, смешиваясь между собой. Между огнем и водой, в невероятно красивом и весьма загадочном узоре, похожем на странные письмена, располагались воздух и земля. Мы с Ладовым дружно остолбенели, глядя на то, как из этого вихря постепенно появляется знакомая нам дверь. Райт приплясывал от переизбытка эмоций, хотя уже видел этот процесс, я дышала через раз, наблюдая за тем, как действует неизвестная мне до сегодняшнего дня магия душ.

И вот она — знакомая дверь, которую мы, уже без опасений, открыли. Стремительный полет в обратную сторону через волшебный тоннель, и мы опять стоим на зимней улице, пострадавшей от пожара.

— Это что такое было? — сипло полюбопытствовал у меня Райт.

Я собиралась ответить, как вдруг меня резко развернули. Оторопело моргая, я увидела, что меня цепко ухватил Рон. Наши взгляды скрестились, и этот знакомый мрачный взор с прищуром заставил все внутри меня затрепетать.

— Еще раз ослушаешься меня и… — начал говорить Эферон, но я его негодующе прервала:

— Господин Даров, а по какому праву вы мне приказываете?

— Напомнить? — он красиво заломил темную бровь.

Рядом громко и выразительно закашлялся Ладов, и тяжко вздохнула Ветла.

— Где вы были? — Дарэф решил сменить тему, а я только-только осознала, что все мои чувства остались прежними, по крайней мере, к тем людям, которые стояли рядом со мной.

Вздрогнула, когда Рон слегка потряс меня за плечо, а Райт, подойдя к нам, ответил главе Совета:

— Мы были в Подземье, только… — замялся, и Дарэф нетерпеливо поторопил его:

— Только что?

Поскольку Ладов молчал, откликнулась я, обратившись к полудемону подчеркнуто деловым тоном:

— Господин Даров, нам с магом Ладовым необходимо срочно отлучится!

— Зачем? — если бы взглядом можно было сжечь, то от меня осталась бы только горстка пепла.

— Видите ли…

— Что я должен увидеть? Снежа, ты стала на редкость немногословна! Не тяни кота за хвост, объясни все, как есть! — похоже, Рон начал терять остатки терпения.

— Желаю повидать матушку! — ехидно поведала я, так как все еще была сердита на этого мужчину.

Наклонившись к самому моему ухо, он зашептал:

— У меня руки чешутся, так сильно хочется отшлепать тебя! Так что не вынуждай!

От подобной наглости я опешила, потеряв дар речи, правда, вот не от возмущения, а от возбуждения, жаркой волной прокатившемуся по позвоночнику. Услужливое воображения в ярких красках нарисовало мне все то, что пообещал любимый, да еще и с продолжением. Два сплетенных в страстном танце тела на смятых шелковых простынях.

Прогоняя прочь непрошенное видение и буквально отпрыгивая от коварного соблазнителя, я выпалила:

— Мы видели встречу Толаны и Орвина!

— И не только ее, — со значением дополнил Райт, сверля меня подозрительным взором.

Отвернувшись от него, столкнулась с насмешливым взглядом Рона. «Да чтоб вас… обоих… паземки утащили!» — мысленно пожелала я, чувствуя, как полыхают мои щеки — уж чего-чего, а смущения я не испытывала очень давно! «Чтоб вас мелкие бесы своими проделками замучили!» — в сердцах подумала я, рассматривая собственные сапоги. На лица обоих магов глядеть не стала по двум причинам — во-первых, не желала видеть довольную усмешку одного и обличающий прищур другого, а во-вторых, помнила, что любое проклятие или пожелание сбывается быстрее, если, проговаривая его, смотреть прямо на собеседника. Кто его знает, вдруг паземки пошутят и надо мной — сейчас как прокляну огневиков, а потом сама замучаюсь с ними, пытаясь избавить от своего же проклятия! Рисковать не хотелось, поэтому опустила глаза вниз и придирчиво воззрилась на свою обувь.

— Подробности расскажете? — послышался голос Ветлы, и за то, что она отвлекла мужское внимание, я готова была вознести подругу до небес.

— Похоже, что встреча была тайной, — заговорил Ладов, — потому что мне ничего о ней не известно! А вам?

— Я тоже ничего не слышала! — пользуясь предоставленной возможностью, отозвалась я.

Ветла пожала в ответ плечами, а Рон молчал, о чем-то размышляя, и под конец изрек:

— Хор-рошо! Разберемся! А пока вернемся к Истору и ведунье Сероволкиной и узнаем, удалось ли им что-то найти!

— А вам это удалось? — полюбопытствовал у него Райт.

— Нет! — процедил в ответ глава Совета и, размашисто шагая, направился вверх по улице.

Первым за ним пошел Ладов, а потом и мы с Ветлой, искоса поглядывающей на меня. Я старательно делала вид, что не замечаю пытливых взглядов подруги, и думала о том, где все эти годы пропадал Даров. Исходя из его явного замешательства, он не ведал о встрече Толаны и Орвина. В голове крутились догадки: «Дарэф жил затворником вдали от всех? Скрывался где-то на окраине Вейтерры? Вот только от кого? А может, просто спал, как изменчивые? А что? Он же полудемон, и раз изменчивых и демонов проще усыпить, чем убить, то вполне возможно, что и Дарэфа кто-то усыпил! Или усыпила… какая-нибудь ведьмочка?!» Поневоле нахмурилась, в подробностях представляя такое развитие событий. Полученные мною сведения указывали, что, скорее всего, именно так и было. Сложив все, что мне известно, получила приблизительное описание того, куда пропал на пятьдесят лет Дарэф! Но это лишь подогрело мое любопытство — вот только полный ответ мог дать мне сам Рон, ну или та, кто его прокляла… если она еще жива, конечно! В чем я была не уверена! Хотя… хотя был еще и Ар'рцелиус… вот только станет ли высший демон, брат Дарэфа, откровенничать со мной?! Но все равно свидеться с «папулей» захотелось еще сильнее!

В самом центре сгоревших кварталов было значительно оживленнее. Ведьмы-ищейки все прибывали и прибывали в город. Неожиданно знакомый голос окликнул меня по имени, вынуждая с удивлением оглянуться.

Навстречу спешила Веснушка. Причем сестрица неслась так быстро, что ветер трепал ее рыжие кудри, выбившиеся из-под мехового берета. Райт, заметив подбегающую Аниику, замедлил шаг и повернулся к ней с глумливой улыбкой на устах — по всей видимости, кто-то мне нагло соврал о том, что моя сестра ему совсем не приглянулась!

Веснушка показательно проигнорировала его и обняла меня.

— Ты что здесь делаешь? — изумленно поинтересовалась я у сестрицы.

Она приосанилась, вздернула подбородок и, высокомерно покосившись на Ладова, сообщила:

— Снеженика, я обучаюсь в выпускном классе, и это значит, что нам уже доверяют серьезные дела!

— М-да! — с наигранно тяжким вздохом отозвался Райт. — Видать, совсем мало умных ведьм осталось, раз столь серьезные дела, — умело передразнил Ани, — поручают таким маленьким девочкам, — нарочито подчеркнул и еще шире улыбнулся.

Веснушка вспыхнула от праведного гнева:

— Не тебе судить нас, безмозглый маг!

Если она собиралась обидеть огневика, то очень зря! Ладов и бровью не повел и с очередной пакостной ухмылкой изрек:

— Как чудно пылают твои щечки, красавица, так бы и расцеловал! Позволишь? — медленный шаг к Аниике.

Она подпрыгнула, сиганула за мою спину, будто за ней гналась стая голодных волков, и, выглядывая из-за моего плеча, взвыла:

— Снеженика, уйми этого гадкого мага!

Покачав головой, я подарила Райту свой неодобрительный взгляд, и он, послав Веснушке воздушный поцелуй, легкой походной отправился туда, где был оставлен его ящер.

— Ненавижу магов! — вслед ему прошипела моя кузина, а я только хмыкнула в ответ:

— Не забудь, что от ненависти до любви всего один шаг!

— И я никогда его не сделаю! — в запале пообещала она.

Я скрипнула зубами, невольно ища взглядом самого дорогого, любимого и неприступного из огневиков. Нашла и тихо вздохнула — а ведь когда-то я думала точно также!

Признаться, на подходе к яслям, где меня ждала Солнышка, я нервничала, все еще не зная, что отняла у меня магия душ. Когда мы с дочкой обнялись, и я ощутила привычную, щемящую, трогающую сердце теплоту, облегченно выдохнула. Тотчас подумала о том, что Даров, возможно, ошибся в свих предположениях, и магия душ не причиняет вреда тем, кто ей пользуется.

— Мамочка, — Солнышка с волнением посмотрела на меня, — а почему Миренна и Лешик все еще гостят у дедушки в деревне?

— Ты скучаешь по подруге? — озадаченно осведомилась я.

— Есть немного, — поведала она, и я с улыбкой ответила:

— Тогда давай после праздника Новогодья наведаемся в деревню к деду, а по пути заскочим к Миренне и ее родным?

— О, это будет замечательно! — захлопала в ладоши Алийта.

Вечером, после ужина, мы с дочкой решили заняться изготовлением украшений для елки. На кухонном столе в творческом беспорядке было разложено все, что нужно. Здесь присутствовала бумага разной степени плотности; кусочки разнообразных тканей; нитки: хлопковые, шелковые и шерстяные; много мотков лент, витых шнуров и тесьмы, в том числе кружевной; клочки белоснежной ваты; цветные бусины и бисер; деревянные пуговицы; природный материал: сухие ягоды рябины, желуди, орехи и ветки.

— С чего начнем? — с воодушевлением спросила я.

— Я думаю с бумажных шаров, — важно ответила мне Солнышка.

— Хорошо, — согласилась я, — а уж потом вырежем из ткани фигурки птиц, зверей и украсим их.

— А еще можно вырезать много феечек и елочек! И не забудь про фонарики и гирлянды! — заполошно вскричала дочка.

— Хорошо, — отозвалась я, беря в руки ножницы, мимолетно грозя пальцем торотигренку, караулившему у стола. — А ты не балуй! Не для твоих игр тут все приготовлено!

Пушистик демонстративно зевнул и запрыгнул на подоконник, делая вид, что отправился вздремнуть. Только время от времени я подмечала, что сине-фиолетовый зверь нет-нет да приоткрывал зеленые очи и с хищным выражением следил за тем, что мы делаем, особенно в те моменты, когда мы брали в руки нитки.

Провозились мы до самой ночи, Солнышка невероятно устала и начала засыпать прямо на стуле, так что мне пришлось отнести ее в комнату. Когда вернулась, то решила закончить шить миниатюрную елочку из зеленого фетра, украшенную вышивкой из вощеной золотой нити, длины которой не хватило буквально на пару стежков. Я зевнула и потянулась к катушке, но не удержала ее. С глухим стуком деревянная катушка упала на пол. Пока я устало поднималась со стула, торотигренок, узревший долгожданную добычу, кинулся наперерез и загнал ее под стол. Гневно шипя себе под нос, я опустилась на четвереньки и поползла следом за Пушистиком.

Торотигренок на полном серьезе решил, что я с ним играю! Он шаловливо подкатил катушку к себе — мое шипение усилилось, ибо пришлось лезть еще дальше под стол. Недолгая борьба и желаемое в моих руках. Теперь я попятилась назад и услышала глубокий мурлыкающий голос:

— Милая Снежа, право слово, если бы я знал, что меня ожидает столь… хм… неожиданный прием, то прибыл бы раньше, а сейчас прости, но у нас слишком мало времени.

Я резко выпрямилась, стукнувшись головой о деревяшку, взвыла и шустро выскочила из-под стола, позабыв катушку на полу.

— Ты чего здесь забыл? — потирая ушибленную макушку, нелюбезно вопросила я, медленно поворачиваясь к нему и делая несколько глубоких вдохов, чтобы унять отчаянно бьющееся сердце.

Он стоял напротив и широко ухмылялся, сердце в моей груди успокаиваться не желало, а Дарэф продолжал разговор своим тихим завораживающим голосом:

— Не чего, Снежа, а кого?

— Кого? — невольно спросила я, отругала себя, мысленно, разумеется, также мысленно застонала, когда он рассмеялся, довольный тем, что глупая ведьма угодила в мастерски поставленную ловушку, и ответил:

— Тебя, Снежа! Я забыл здесь тебя!

Досчитала в уме до трех — не помогло, тогда довела счет до десяти и спокойно поинтересовалась, потому как сдаваться на его милость не собиралась — не на ту напал!

— Господин Даров, и зачем вам понадобилась такая скромная и малоизвестная ведьма, как я, да еще и в столь позднее время?!

Он скрестил руки на груди и одарил меня одним из тех взглядов, которыми опытные соблазнители склоняют неопытных девиц к постельным отношениям. К его сожалению, я такой девицей не была, хотя взор этот, безусловно, взволновал меня. Зеркально повторила позу, которую принял Рон, и требовательно произнесла:

— Ну и?

Он спорить дальше не стал, просто протянул мне руку и осведомился:

— Ты идешь?

— Я позову матушку и попаду в Асодар без твоей помощи! Кстати, напомни, когда я разрешала тебе приходить в мой дом без приглашения? — сделала вид, что задумалась.

Пока я старательно изображала, что рассматриваю потолок, меня нахальным образом перекинули через плечо, словно мешок картошки, шлепнули по мягкому месту, скорее всего, для профилактики, чтобы рьяно не сопротивлялась и громко не вопила, что-то прошептали, и спустя минуту мы стояли в небольшом зале дворца владыки Подземья.

Эферон весьма аккуратно поставил меня на ноги и спешно отошел — и чего опасался? Того, что я буду возмущаться? Зря! Глубоко вдохнув, параллельно оглядевшись, оценивая убранство помещения, я повернулась к похитителю с лучезарной улыбкой:

— Благодарю!

Даров не растерялся:

— Всегда обращайся, Снежа!

— Кхм… — раздалось красноречивое покашливание «папочки», вольготно расположившегося на диване и расслабленно попивающего какой-то напиток из кубка.

— Лунной ночи! — я вспомнила про вежливость. — А где моя матушка?

— Отдыхает, — строго посмотрев на меня, отозвался Ар'рцелиус и потом недовольным тоном продолжил. — И мне бы хотелось поскорее присоединиться к ней! Так что поторопитесь изложить то, зачем вы сюда явились!

— Снежа, я тоже жажду узнать подробности! — Рон присоединился к своему брату и пристально взглянул на меня.

— Я начну с вопроса! — отвела взор от Эферона и смело посмотрела на Ар'рцелиуса.

— Задавай, — разрешающе махнул рукой он.

— Скажите мне, лет сорок назад в вашем царстве гостили ведьмы и маги во главе со своими правителями?

Владыка подарил своему брату внимательный взгляд, и тот гневно поведал ему:

— Эта не слишком умная ведьма воспользовалась магией душ!

— Хм… судя по твоей реакции ее партнером стал не ты! — кажется, «папуля» развеселился.

— Нет, не я! — хмуро откликнулся полудемон, вскакивая с дивана и бросаясь к стоящей на небольшом столике бутыли с вином. Не найдя рядом кубка, Даров отхлебнул прямо из горлышка. Сделал несколько глотков и шумно выдохнул.

Мы с Ар'рцелиусом следили за ним: я с легким недоумением, а демон, оскалившись. Потом владыка обратился ко мне:

— Любезная доченька, а поведай мне, что отняла у тебя эта запретная, в общем-то, магия?

— Как запретная? Кто ее запретил? — озадаченно поинтересовалась я, подходя ближе.

Высший демон пристально оглядел меня с головы до ног — он всегда делал так перед тем, как сообщить мне нечто важное, и проговорил:

— Снеженика, магия душ была придумана Артуаром! Как считаешь, Тилла радовало то, что их с Эрией подопечные научились пользоваться выдумкой проклятого братца?

— Вы просто кладезь информации, — задумчиво промолвила я в ответ.

— Я слишком долго живу, ведунья!

— Кое-кто тоже не десятилетний мальчишка, однако, не знал этого! — шпилька адресовалась Дарэфу, и он ее услышал, отсалютовал мне бутылью с вином и вновь приложился к ее горлышку.

— Рон по сравнению со мной, еще совсем молод, и ему позволено не знать об этом! — в голосе владыки слышался упрек.

Сделала вид, что он был сказан не мне, и по-быстрому поведала о том, что довелось видеть нам с Райтом. Когда рассказывала про случившееся в темнице, то успела увидеть, какими взорами обменялись владыка и его брат. Удивленными они не выглядели, и Эферон с досадой изрек:

— Ведьм и магов во все времена притягивало друг к другу! Оно и не удивительно — противоположности всегда тянутся навстречу!

Не знаю почему, но эта фраза задела меня, заставила задуматься и сделать шаг к любимому. Остановил меня въедливый взгляд Ар'рцелиуса, и я с поспешностью осведомилась у него:

— Выходит, что эта встреча, действительно, была?

— Да, была. Сорок один год назад, если быть точным! Инициатором выступил Орвин, догадываешься почему? — уж больно любил новоявленный родитель проверять мою смекалку.

— Догадываюсь, — немедленно ответила я, мельком покосившись на Рона. — Когда исчез Дарэф, маги стали сдавать свои позиции, вероятно, это и заставило Орвина пойти на попятную и попробовать мирно договориться с Толаной!

Ответить мне высший демон не успел, потому что его опередил брат. Мгновенно переместившись ко мне, он наклонился настолько близко, что я уловила аромат вина, исходящий от его губ.

— Дарэфу помогли исчезнуть, — эти самые губы почти вплотную приблизились к моим устам. — Только маги не сдались… мы никогда и ни за что не сдаемся… Хочешь знать, что это было? — его теплое дыхание согревало, искушало, манило.

Я томно прикрыла глаза, мысленно умоляя поцеловать себя. Замерла в предвкушении, но Эферон не спешил исполнять мои желания. Так же тихо и страстно он проговорил:

— Снежа, все было не так, как ты думаешь…

— А как думаешь ты? — выдохнула я, открывая глаза и погружаясь с головой в черную бездну напротив.

Он втянул ртом воздух, словно старался выпить мой выдох, и молвил:

— А я не думаю… Я уверен, что Орвин обманывал ведьм и под предлогом, так называемого, мира собирался разгромить вас…

— Тебя же там не было! — вспыхнула я, указывая на очевидное.

— Смею напомнить, что из нас троих на том торжестве присутствовал только я! — в наш диалог вмешался Ар'рцелиус.

Я была не в силах отвлечься и перестать смотреть Рону в глаза, мне было уже совершенно все равно, что там было, когда это было, и кто присутствовал на той тайной встрече двух правителей Наземья! Я видела только черные очи Великого и Ужасного и думала о его горячих губах — все остальное потеряло всякий смысл. Эферон молчал, не делая попыток отодвинуться от меня, а потом неожиданно отошел и отправился прочь из зала.

Я в расстроенных чувствах смотрела ему вслед, пока меня не отвлекло выразительное хмыканье Ар'рцелиуса. Торопливо перевела взор на него и сделала вид, что мне совсем не интересен Даров.

— Полагаю, никаких договоренностей достигнуто не было? — получилось как-то скомкано.

— Правильно полагаешь! Я всех выгнал! Надоели!

— Не мудрено…

— Снеженика, я говорю сейчас не только об Орвине и Толане!

Отвернулась, потому что его испытующий взгляд мне не понравился. Только демон оказался настойчив:

— Ты можешь обманывать моего брата, да и себя саму сколько угодно, но вот меня тебе не обмануть!

— Я не понимаю, о чем вы говорите! Давайте вернемся к событиям, произошедшим сорок один год назад!

— Как скажешь! — смиренно согласился Ар'рцелиус. — Только учти, подсказок от меня больше не получишь!

— Подсказок? — я резко вскинула голову и повернулась к нему.

— Ни подсказок, ни ответов! — огорошил меня высший демон.

— Так вы…

— Догадываюсь! А ты думай! Или… — быстро посмотрел на меня и вкрадчиво так, — спроси Рона, он тоже понял, что к чему…

— Не буду я его ни о чем спрашивать! — эмоционально сообщила я.

— Как сочтешь нужным! — легко кивнул Ар'рцелиус. — Ночевать останешься?

Вроде и сказано, будто невзначай, вот только я знала, что за каждым словом или поступком владыки скрывается хитроумная подоплека. Проверять, какая именно, не рискнула и твердо сказала:

— Я домой! Дочка ждет!

На мгновение показалось, что в его темных глазах промелькнуло разочарование, но ответ демона был произнесен ровным тоном:

— Как знаешь, ведунья, как знаешь…

Вот и наступил последний день года, торопливо промелькнувший в хлопотах и заботах. А вечером я нарядилась в бальное платье снежно-белого цвета, украшенное мелкими блестящими камушками и перьями. Фасон был придуман моей дочкой — она сказала, что «ее мамочка должна выглядеть на балу в честь Новогодья самой красивой». Сейчас Солнышка придирчиво осматривала мою фигуру, туго обтянутую слегка поблескивающей тканью. Я покрутилась, пытаясь натянуть, как мне казалось, сползшее с одного плеча платье.

— Мама! — Алийта выглядела довольно строго. — Не забывай, это так задумано!

— Хорошо-хорошо, — я нервно потеребила алмазную сережку в ухе и прикоснулась к волосам, завитым и уложенным в элегантную прическу.

— Мамочка, ты у меня самая красивая! Вот! — дочка подбежала и обняла меня. Погладив ее по голове, я улыбнулась, почувствовав, что и впрямь буду блистать на сегодняшнем балу.

Накинула на плечи легкую шубку, подала Солнышке руку и смело ступила на заснеженную дорожку, ведущую к воротам. Вечер выдался тихим и самым что ни на есть новогодним. Подняла голову, восхищенно рассматривая бездонную черноту неба, расцвеченного серебристыми лунными лучами и алмазной россыпью звезд. Редкие снежинки плавно опускались на дорогу, играя яркими красками в свете фонарей, установленных вдоль мостовых. Мы медленно двигались в сторону Громового переулка, тихо переговариваясь между собой. Алийта, мечтательно прикрывая глаза, рассказывала мне о том, что они с девочками договорились нынешней ночью не засыпать, а караулить фей.

— Мамочка, — заговорщически шептала мне она, — мы спрячемся в укрытии, превратившись в белых мышек, и будем ждать, когда часы пробьют полночь!

— Знаешь, — со всей серьезностью сказала ей, — я слышала когда-то давно, что феи иногда приходят к людям и во сне!

— Да-а? — дочка призадумалась, а потом спохватилась. — Ой, мамочка! А ведь ты поедешь во дворец государыни!

— Да, — кивнула я, не совсем понимая, что она хочет мне сообщить.

— Тогда ты наверняка увидишь их! Мне кажется, что феи ни за что не пропустят главный бал в Озерном!

— К чему ты клонишь? — я заметила хитроватое выражение на милом личике дочки.

— Вот! — вырвав ладошку из моей руки, Солнышка выхватила из кармана шубы конверт.

— М-м-м? — я с интересом приняла его и, остановившись на пол дороге, решила открыть.

— Нет! — выкрикнула Алийта, смягчилась, поймав мой удивленный взор. — Мама, это письмо феям, вдруг ты их сегодня увидишь…

— А разве…

— Это другое… самое-самое важное… — дочь выразительно посмотрела на меня.

— Хорошо, если я сегодня увижу фей, то обязательно передам им твое послание, а если мне не доведется повстречаться с ними, то я оставлю письмо под главной елкой Озерного! Согласна?

— Спасибо, мамочка! — она опять бросилась обниматься со мной. Как все-таки хорошо, что у меня есть дочка! Такая яркая звездочка, освещающая своим светом серые будни!

Райт восторженно присвистнул, увидев меня, и с досадой изрек:

— Эх! Жаль, меня никто на этот бал не приглашал!

— А если бы и пригласили, что бы ты стал делать? — задала я провокационный вопрос.

— Ну-у, — с важным видом протянул он, — для начала облачился бы в камзол с золотым шитьем, а затем, — сделал вид, что размышляет, — а затем я бы пригласил красивую женщину! Нет, не так, я бы позвал с собой шикарную женщину — тебя!

— Спасибо за комплимент, — я спокойно приняла эту похвалу и поторопила Солнышку, одновременно напомнив Ладову, что мы уже опаздываем.

С дочкой мы распрощались у ворот особняка Великого князя — там ее уже встречали другие девчонки, выбежавшие в сад, чтобы полюбоваться на такие редкие в нашем краю гирлянды, полные огненных мотыльков. Ими был украшен весь забор, огораживающий особняк, к которому спешили любопытствующие, желающие поглазеть на чудесные дары прибывших из Солнечного магов.

На подлете к замку государыни у меня захватило дух, ибо все внизу сияло и переливалось. Казалось, что на дворе стоит не поздний зимний вечер, а солнечный летний день. Все вокруг виделось сказочным и нереальным. На острых пиках семи изящных башен гордо реяли флаги. На сланцевой крыше красовался узор из самоцветов, играющих всеми цветами радуги в свете множества фонарей. Внизу было довольно многолюдно — по подъездной аллее к крыльцу спешили нарядно одетые гости, сверху напоминающие муравьев.

С Райтом я рассталась у ворот, до которых он не поленился проводить меня сам. На прощание поцеловал протянутую руку, а я пожелала ему отметить праздник весело и в приятной компании. На что он ответил:

— Снеженика, будь спокойна, я скучать не стану! А вот ты, ежели начнешь грустить, отыщи моего брата!

— Рейва? — изумилась я, торопливо оглядываясь по сторонам.

— Угу! Только, тс-с-с… это государственная тайна…

— А как… — шепотом начала я, но маг прижал палец к моим губам, даря невольную мимолетную ласку, и произнес:

— Я ему рассказал о тебе, и он пожелал познакомиться с тобой…

— Райт! — на миг во мне вспыхнуло негодование, но, немного подумав, я передумала ругаться. — Ладно, с наступающим тебя праздником! — быстро поцеловала его в щеку и направилась к воротам.

Оглядываться не стала — я и так знала, что Ладов смотрит мне в спину.

Вход во дворцовый сад был украшен довольно своеобразно. Всю ажурную поверхность кованых ворот покрывал серебристый налет изморози, плавно переходящий на ограждение витиеватыми узорами, окрашенными светом порхающих огненных мотыльков. Из-за чего чудилось, будто рисунок оживает и распространяется здесь повсеместно, наползая на булыжную дорогу, обретая объем и глубину. Больше всего это напоминало мне диковинный плющ, вырастающий словно из ниоткуда, за секунду разрастающийся, заполоняющий все ограждение и вновь исчезающий, как будто в никуда.

Главная ведьма, охраняющая периметр, оказалась моей хорошей знакомой, поэтому меня без лишних слов пропустили в сад. И я попала в детскую сказку, где оживают самые дерзкие мечты. Заснеженные деревья, покрытые искристой бахромой, были украшены изысканными коваными фонарями, похожими на колокола.

Под деревьями располагались скульптуры, выточенные изо льда и подсвеченные все теми же мотыльками — м-да, расщедрились нынче приглашенные маги! К чему бы такое великодушие? О плохом думать совершенно не хотелось, поэтому я наслаждалась этой короткой прогулкой по зимнему, празднично декорированному саду. Ледяные статуи напоминали хрусталь, все в них было выполнено настолько гармонично и четко, что казалось, будто они оживут, как, например, тот олененок. Вот-вот и он бросится за деревья, вспугнутый моими неосторожными шагами, и только снег упадет с веток, прикрывая его бегство.

Пройдя через сад, я очутилась у подножия длинной беломраморной лестницы, прихотливо изгибающейся и ведущей на верхний двор, примыкающий непосредственно к самому дворцу. Все здесь было таинственным и волшебным. По концам ступеней стояли небольшие стеклянные фонарики, внутри которых горели свечи. Меня настигли другие гости, прогнавшие пленительные чары, окружающие это место, поэтому я ускорила шаг, бросая мимолетные взгляды на других нарядно одетых приглашенных.

У высокого крыльца стояли очередные охранники: тут находились и ведьмы, и маги. Все они тщательно проверяли наличие приглашений. Столпотворения, правда, не наблюдалось, все проходило очень быстро.

Когда на меня требовательно взглянул незнакомый, довольно симпатичный, маг, одетый в красно-оранжевую форму Солнечного, я нервным жестом раскрыла сумочку, резко прикасаясь к уголку приглашения.

— Пропусти ее! — раздался такой родной, низкий с чарующими бархатистыми нотками голос.

Моментально подняла голову и увидела Дарова, стоящего чуть выше. В данный момент мужчина находился без маски, как и все прибывающие, и я не упустила случая полюбоваться на него. Одет довольно просто — несмотря на мороз, на нем красовался только камзол темного цвета с серебряным шитьем и мягкая белая рубашка, украшенная кружевом. Шейный платок завязан незамысловато, но довольно искусно. Все это только обращало внимание на его крепкую фигуру: широкие плечи, мощную грудь, тонкую талию, узкие бедра. Черные брюки с серебряной оторочкой подчеркивают длину сильных ног, а высокие сапоги начищены так, что блестят.

Я дождалась кивка мага-охранника и поставила ногу на первую ступень крыльца. Рон сбежал вниз и подал мне руку. Пока я застегивала сумочку, он как-то странно замешкался, почему я не поняла — не на него смотрела, а потом стало как-то не до вопросов. Приняв руку Дарэфа, устроив чуть вздрагивающую ладонь на сгибе его локтя, я с величественным видом начала подъем. Весь путь наверх мы провели в полном молчании, а едва вошли, как ко мне подскочил слуга. Скинув шубку на руки Рона, я обратила все внимание на внутреннее убранство.

Мраморные плиты пола теплого золотистого оттенка складывались в затейливый рисунок. Вдоль мозаичных стен стояли кадки с землей, в которых росли небольшие ели, украшенные хрустальными снежинками по случаю праздника.

— Идем, — Рон мягко, но настойчиво взял меня под локоток и потянул к лестнице, перила которой были увиты сосновыми ветвями, красиво обсыпанными блестками.

— Сегодня ты решил быть моим сопровождающим? — иронично осведомилась я.

Эферон немного помедлил с ответом, пронзительно глянул на меня и велел:

— Маску одеть не забудь, скоро мы войдем зал!

Я потянулась к сумочке, не забыв съязвить:

— А с чего это ты вдруг раскомандовался?

— С того, что слишком хорошо изучил твой характер и переживаю, что совершишь некую глупость! Поэтому заранее предупреждаю: что бы ты сегодня не услышала — это все ложь!

Я лишилась дара речи секунд на пять, потом бросила на мужчину вопросительный взгляд и тихо полюбопытствовала:

— А что я сегодня должна буду услышать?

— Одевай маску! — повторил он, и я, нахмурившись, исполнила его волю.

Смерив меня оценивающим взором, Даров удовлетворенно кивнул и указал:

— Поднимайся в зал, там уже собрались твои подруги!

Немного поморгала, но громко возмущаться не стала, потому что мы стояли на лестнице, по которой сновали люди.

Ядовито улыбнулась:

— Благодарю за заботу!

Он оскалился в ответ:

— Да пока не за что! И надеюсь, что ты меня поняла! — глаза опасно сверкнули.

Фыркнула и демонстративно отвернулась, а потом, плавно покачивая бедрами, отправилась наверх — пусть любуется, очей не отводит, авось одумается, и у нас получится нормально поговорить.

В зале меня встретило такое буйство света и сочных красок, что зарябило в глазах. Особенно запоминающимся оказался мозаичный пол, в центре которого находилась девятиконечная звезда — символ Вейтерры. Сверху спускалась люстра с тысячей свечей, отражающая их свет своими хрустальными «каплями».

По всей видимости, далеко не все гости успели прибыть на это торжество, музыканты играли негромкую мелодию, но танцы, как таковые еще не начались. В середине зала сияла огоньками свечей пушистая, нарядно украшенная ель, блестящая стеклянными шарами, бусами и расписными фигурками зверей и птиц.

Люди в зале собирались небольшими группками и тихо переговаривались между собой. Магов было видно издалека — их прибыло на торжество немало. Все в ярких нарядах и золотистых масках. Магини здесь тоже присутствовали. Ведьмы и ведьмаки были одеты куда скромнее. Платья и костюмы белые, голубые, синие, а маски серебристые. Отвела взор и увидела, что в самом дальнем конце зала расположены длинные столы, покрытые ажурными снежно-белыми скатертями, блистающими серебром и хрусталем.

— А вот и ты подошла! — со спины ко мне неожиданно подкралась Лийта.

Я так увлеклась разглядыванием обстановки, что вздрогнула, не услышав, как она подошла.

— Идем! — подруга торопливо потащила меня куда-то за одну из высоких мраморных колонн с лазуритовой верхушкой.

Голубка нарядилась в нежно-голубое платье, так выгодно оттеняющее ее глаза. За колонной нашлась Ветла, медленно попивающая вино из хрустального бокала. И она сегодня выглядела превосходно: нежно, но в тоже время очень женственно и привлекательно. Платье жемчужного оттенка, расшитое мелкими бусинами и изысканной вышивкой, мягко облегало фигуру Синеглазки.

— Снеженика, ты сегодня просто очаровательна! — похвалила мой образ Ветла.

— Угу! И алмазный гарнитур подобран весьма удачно! — прибавила Лийта.

— Спасибо, — отозвалась я, а про себя с тоской дополнила: «Вот только жаль, что на него ушли все мои накопления!» Да, перед праздником мне пришлось основательно потратиться: подарки тетушке, сестрице, небольшой презент матушке и большой Ар'рцелиусу, приятный сюрприз батюшке, сувениры подругам и их дочкам, подарочек для Норики и, конечно же, исполнение желания Солнышки. В письме, которое мы составили для фей вместе с ней, было четко указано, что дочка просит у новогодних дарительниц сервиз для кукол, да не абы какой, а хрустальный! Пришлось мне раскошелиться и передать упакованный подарок Лийте, дабы она положила его под елку в своем особняке. В общем, вот так и растаяли все мои сбережения, но я не сильно расстраивалась — главное порадовать родных и близких, да и себя любимую — известно, что мы, женщины любим драгоценные камушки!

Я успела выпить два бокала вина вместе с подругами, и вот послышался колокольный звон, под звуки которого в зал вошла Маресса в сопровождении главы Ведического Совета и правителя Солнечного и Морского Фириона Виорского.

Государыня выглядела очень и очень прелестно в пышном платье с множеством воздушных кружевных оборок, а уж мужчины окружающие ее казались сказочными принцами. Нет, все же они были королями! Фирион высокий, статный, широкоплечий. Облачен он в костюм оттенка рябинового вина, гармонирующий с его смуглой кожей. На лице золотая маска, позволяющая увидеть широкий лоб, высокие аристократические скулы, мягкие чувственные губы и твердый подбородок. Про Рона я даже упоминать не хочу, он был вне конкуренции, по крайней мере, для меня!

Правители двух стран обратились к своим подданным с приветственными речами, а затем вновь послышался колокольный перезвон, который сменил бой курантов, означающий наступление нового года. Проворные слуги успели обнести всех гостей бокалами с игристым вином. И вверх поднялись руки, раздался хрустальный звон, послышались поздравительные речи.

— Пойдемте, перекусим что ли, — позвала нас Лийта, и я с удивлением спросила у нее:

— А где нынче твой Хранитель? — огляделась, но так и не приметила Истора.

— А он приболел, видите ли, и остался дома! — раздраженно ответствовала Голубка, заметила наши изумленные лица и преувеличенно радостно продолжила. — Гуляем, девочки! — и снова позвала нас к столам.

Мы с Ветлой успели обменяться встревоженными взглядами, пока медленно добирались до них. Здесь опять выпили, закусили, и так по новой. Я захмелела с непривычки и осоловелым взглядом увидела, что начались танцы. Поднялась с намерением выйти из-за стола, чтобы мужчины, находящиеся в зале, заметили меня и пригласили танцевать. Мое желание тотчас исполнилось — феи никак подслушали — и ко мне подошел один из магов.

— Потанцуем? — голос у него оказался довольно приятным.

Я с радостью приняла протянутую руку, успев увидеть, как Ветла схватилась за бокал и залпом осушила его. Это навело меня на определенные мысли.

— Вы Рейв Ладов? — напрямую спросила я, более внимательно присматриваясь к молодому магу.

Он совсем не походил на своего младшего брата. Этот оказался жгучим брюнетом.

— Вы угадали, ведунья! — улыбнулся Рейв, и я поняла, почему он так приглянулся моей подруге. Эта улыбка, наверное, сумела затронуть не одно женское сердце.

— Рада нашему знакомству, — вежливо поведала я.

— А уж я то как рад! — прозвучало несколько двусмысленно.

— Вы в чем-то упрекаете меня?

— Ну что вы, Снеженика, — пауза, — вы позволите себя так называть?

— Позволю…

— И этому я тоже рад! И надеюсь, что мы с вами продолжим наше знакомство!

— М-м-м? Право, не знаю, что вам на это ответить…

— А ничего и не нужно отвечать, по крайне мере, сейчас. Просто прошу вас, присмотритесь к моему младшему брату — Райт не так плох, каким хочет казаться!

— Хм…

— Не торопитесь, Снеженика, иногда любовь возникает не с первого взгляда, а спустя много долгих встреч. И я надеюсь, что в вашем случае именно так и будет, — а вот тут уже промелькнули угрожающие ноты.

Ведьмина душа взбунтовалась.

— А если нет? Испепелите меня?

— Зачем? Райт расстроится, а мне бы этого не хотелось, поэтому я прошу вас внимательнее и сердечнее отнестись к чувствам моего брата!

— И все же вы мне угрожаете! — настаивала я на своем.

— Снеженика, я с вами танцую! — Рейв вновь улыбнулся мне своей обворожительной улыбкой и закружил по залу, давая понять, что он сказал все, что хотел и наше дальнейшее общение бессмысленно.

Ох уж мне эти упрямые маги! Перевела взор на ель, вокруг которой мы двигались, потому как проклинать старшего из братьев Ладовых мне не хотелось.

Именно рассматривая богато украшенное дерево, я и поняла, что забыла о просьбе Солнышки. Когда танец завершился, и маг, откланявшись, оставил меня, я полезла в свою небольшую расшитую бисером сумочку. Сердце в груди замерло — в ней лежал только конверт с приглашением, а письмо дочки я где-то обронила. С отчаянием бросилась прочь из зала, быстро спустилась по лестнице и выбежала на улицу. Здесь прогуливались охранники, причем и ведьмы, и маги мирно общались друг с другом и даже посмеивались. Не обращая внимания на их изумленные взоры, я пробежалась по крыльцу и лестнице, ведущей в сад. Разочарование мое достигло своего пика — никаких конвертов мною замечено не было. Поднялась обратно и прислонилась к дверной створке, не заботясь, что выходящие из дворца могут ударить меня. Сейчас мне было так горько, как никогда: ну что я за мать?! Раз потеряла то, что было дорого моей дочке! Как мне теперь быть? Что я скажу Алийте? Она так ждет этого подарка от фей! Как я теперь узнаю, что является для нее самым важным?!

— У вас все хорошо? — ко мне подошел один из магов.

— Вы здесь конверт не находили? — с отчаянной надеждой спросила я. — Он был самым обычным, без изысков…

Огневик покачал головой и с участием осведомился:

— Он был важен для вас?

— Очень… — окончательно поникнув, отозвалась я.

Маг сочувственно взглянул на меня и предположил:

— Может, ветром унесло? Или забыли где? Вы пока развлекайтесь, а я спущусь в сад, поищу вашу пропажу. Если найду, то сам разыщу вас, договорились?

Я воспрянула духом и со слезами на глазах искренне поблагодарила:

— Спасибо, господин маг!

— Мое имя Тэрн, обращайтесь, если что! — он подмигнул, и я, еще раз выразив ему свою благодарность, отправилась обратно в зал.

Уже на самом верху лестницы меня окутали звуки очаровательной музыки. Самые первые аккорды Лунного вальса захватила меня в свой колдовской плен, когда я медленно вошла в наполненный людьми зал. Вокруг праздничной ели уже кружились первые пары, главной из которых была только одна — Маресса и Фирион. Вместе они смотрелись потрясающе — стройная девушка в платье цвета незабудок и сильный уверенный в себе маг, одетый в яркий наряд. Огонь и вода — именно об этих двух стихиях подумала я, таких разных, непохожих, но так завлекательно и волшебно смотрящихся вместе.

— Снежа, позволь пригласить тебя на вальс? — рядом со мной послышался тихий вопрос, произнесенный с нотками сводящей с ума нежности.

Рассматривая Фириона и Марессу, я не заметила, как ко мне подошел Даров. Звучащая в зале музыка наполняла душу любовью, тело страстным томлением, а тоскующее сердце ожиданием романтического волшебства. Моя рука сама собой потянулась к руке любимого, а когда наши пальцы переплелись, я на мгновение прикрыла глаза, делая шаг к центру зала. Отблески множества свечей отражались в темных очах Рона, неотрывно наблюдающих за мной. В этом взгляде мне почудилось торжество триумфатора, когда властный самоуверенный мужчина убежден в своей безоговорочной победе, твердо увлекая меня туда, куда ему нужно. Непроизвольно нахмурилась, бросив взор на танцующих правителей. Вознегодовала и собралась отдернуть руку, но Дарэф, словно заранее предугадав это, крепче стиснул мою ладонь своей, а затем ухватил другой рукой мою талию. Скоро я обнаружила, что мне остается либо танцевать, либо тащиться и спотыкаться следом за ним. Воинственно прищурилась, молчаливо грозя сопернику-партнеру, и сделала вместе с ним первый поворот. Поначалу практически вынуждала себя следовать за нотами мелодии вальса, но вскоре поняла, что это доставляет мне удовольствие, перестала сопротивляться и стала двигаться вперед вместе с Роном, как единое целое. Мы кружились по залу, не замечая других, которые вынужденно уступали нам дорогу. Я видела только мелькающие лица: мужские и женские с одинаково удивленными выражениями на них. Эферон безошибочно вел в этом танце, уверенно сжимая мое запястье и талию и распаляя все сильнее и сильнее.

— Снежа… — в самый разгар он прошептал мое имя. Выдохнул, пронзительно вглядываясь в мое лицо, и я не смогла не ответить, понимая, что сопротивляться бессмысленно и глупо. К паземкам все его прошлое! Главное, он сам! Я полюбила мужчину, а не имя, тем более, что всегда можно сказать вот так — прошептать страстно, безудержно, почти задыхаясь:

— Ро-он…

И увидеть отклик в его полночных очах, ощутить пожатие его крепких пальцев, заметить, как изменяется его дыхание…

Теперь я наслаждалась этим танцем, язык жестов, движений поведал мне о том, о чем не могли сообщить слова. Все то неутоленное желание, что сжигало нас изнутри долгое время, тщательно скрываемая нежность и тоска с капельками ярости и злости, в этом танце вырвались наружу, сметая на своем пути все преграды, стоящие между нами. Наслаждаясь каждым па, каждым прикосновение, мы, будто парили над залом, позабыв обо всех сразу, четко, без единой остановки и заминки, вдохновленные загадочной мелодией Лунного вальса, соединяющей влюбленные сердца.

Жаль, что музыка закончилась так скоро. Эферон грациозно провел меня по залу в последний раз, медленно останавливаясь, позволяя перевести сбившееся дыхание.

— Верь мне… — шепнул он напоследок, чуть дольше, нежели того позволяют правила, удерживая меня в своих объятиях.

Я приподняла бровь, гадая, что могут значить эти слова, но мужчина уже вел меня к колоннам. Я покорно брела за ним, в основном потому, что волнение все равно не позволило бы мне остановиться. Ведьмину душу грызло любопытство. Не видя вокруг себя никого, я размышляла над последними словами любимого. Целуя мою руку, он вновь повторил их, спешно отвернулся и отправился прочь.

— Ну, ты и учудила, подружка! — ко мне подскочила Лийта.

Ветла подошла следом за ней, сверля меня задумчивым взглядом.

— Что? — посмотрела на обеих ведьм сразу.

— Этот был не просто вальс — ЭТО БЫЛО НЕЧТО! — оповестила меня Голубка, а Ветла с ошарашенным видом кивнула.

— Пойдемте, перекусим! — мне нужно было срочно отвлечь подруг, а заодно и себя, поэтому я позвала их к столикам, притворяясь проголодавшейся.

— А еще мы выпьем! — дополнила Ветла, которая на мой непритязательный взгляд и без того, казалась сильно захмелевшей.

— Давайте выпьем за удачу в новом году! — подняла бокал Лийта. — И пусть она не покидает нас!

— Соглашусь! — кивнула я, задумчиво наблюдая за игрой света в хрустальных гранях.

— И за любовь! Пусть и она пребудет с нами! — пьяным голосом проговорила Ветла.

Мы выпили и за первое, и за второе — в нашей нелегкой жизни пригодится и это, и многое другое! Поэтому собирались продолжить, но внезапно звуки музыки смолкли, и по залу пронесся колокольный звон.

Лийта назидательно подняла указательный палец:

— Ого! Нам желают сообщить что-то важное!

— Думаешь? — скучающим тоном отозвалась Ветла. — Скорее всего, нас ждет очередное поздравление! Кстати, мы еще речь Дарова не слышали!

— А он был кое-чем увлечен! — Голубка бросила на меня подначивающий взгляд.

— Кое-кем, ты хочешь сказать! — поправила ее Синеглазка, многозначительно посмотрев на меня.

— Мы всего лишь танцевали! — вскинулась я, с тревогой переводя взор в середину зала, где у елки собрались Маресса, Фирион и Эферон.

— Ну да, ну да, — с ехидцей покивала Лийта. — Только гости глаз не отводили, наблюдая за вами!

— А вы бы не за другими следили, а сами бы танцевали! — язвительно посоветовала я.

Подруги демонстративно зафыркали, но тут колокольный звон прекратился, обрывая нашу перебранку в самом начале. Руку поднял Даров, требуя тишины, после вперед вышла Маресса, легким движением скинула кружевную маску с лица и, улыбаясь, заговорила:

— Дорогие гости! Я спешу поделиться с вами радостной новостью! Возможно, она огорошит вас в первые минуты, но потом, я надеюсь, вы разделите со мной… с нами, — поправилась, оглянувшись на Рона, — это счастье!

Мое сердце замерло в груди, когда Эферон подошел к государыне и взял ее за руку. Однако, сердечное беспокойство все же позволило мне заметить, как дернулся стоящий рядом с ними Фирион. Маресса продолжила свою пламенную речь:

— Господа, новогодняя ночь стала для меня по настоящему волшебной, потому что именно сегодня исполнилось мое самое сокровенное желание, — она на мгновение умолкла, а я в это время позабыла вдохнуть. — Любимый мужчина сделал мне предложение руки и сердца, которое я приняла… — какой именно мужчина предложил Марессе выйти за него замуж, было понятно без слов — его она держала за руку и только ему дарила свою нежную улыбку.

Я почувствовала себя так, будто меня с головой окунули в мерзкую, да еще ледяную и весьма вонючую грязь. Чтобы не заорать и не броситься с обвинениями на того, кого я любила вопреки всему, вцепилась в стул, на котором так удачно сидела. Рон смотрел в зал, а не на свою невесту. На короткий миг наши взоры пересеклись, часы замедлили свой бег, а их стрелки громко отсчитывали секунды где-то глубоко внутри меня.

В зале воцарилась пугающая тишина — настолько все случилось неожиданно. Поэтому три хлопка Фириона прозвучали набатом в этом царстве безмолвия.

— Поздравляю! — мрачно изрек правитель Солнечного, причем на Рона он смотрел так, словно желал медленно и мучительно убить его.

«Да что же это такое творится?!» — мысленно взвыла я, дрожащими руками принимая протянутый Ветлой бокал с вином.

Глава 19,

о женщинах

Трудный народ эти женщины!

М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Совершенно не ощущая вкуса, залпом выпила весь хмельной напиток, с тоской посмотрела на опустевшее донышко и скосила глаза на подруг. Они ответили пристальными и сочувствующими взглядами.

— Он ненормальный! — запальчиво поведала Лийта, только очень тихо, чтобы ее никто, кроме нас с Синеглазкой, не слышал.

— Дурак! — дополнительно прошептала мне Ветла.

В зале тем временем послышались робкие аплодисменты — так гости, приходя в себя от потрясения, начали поздравлять новоявленных жениха с невестой. Я в середину зала не глядела — боялась, что сорвусь. Блазилось, что все присутствующие с насмешкой смотрят на меня, отчего хотелось убежать на край Вейтерры, спрятаться от всех, укрывая свое горе.

— Кажись, Фирион расстроен, — задумчиво молвила Голубка, и Ветла кивком головы согласилась с ней.

— Странное дело, — продолжила размышлять вслух Лийта, пока в зале звучали все более и более уверенные поздравления.

— Может, займемся очередным расследованием? — хмыкнула Синеглазка, отнимая у меня пустой и подавая полный бокал.

Этот я не стала так стремительно опустошать, как предыдущий. Сделала медленный глоток — зубы стучали о хрустальный край — меня трясло от гнева, но я, отвлекаясь, пробовала вино. Терпкое, ароматное, напоминающее о жарком лете и редких для нашего края солнечных днях, наполненных искристой радостью и ощущением свободы, когда, гуляя по цветущему полю, расправляешь руки и желаешь мчаться следом за ветром, колышущим духмяные травы. С лазурных небес льется золотистый свет, и доносится пение птах, а в душе царит ощущение безграничного всепоглощающего счастья. Я улыбнулась назло всему! Дерзко вздернула подбородок и смело взглянула в зал.

— Правильное решение, — хищно оскалилась Лийта, поглядывая на меня.

— Ведьмы не сдаются! — поддержала ее Ветла.

— Верно! И я не сдамся! — моя улыбка стала шире и коварнее.

Никому не позволю отобрать свое счастье! Мое сердце, сердце настоящей женщины, выбрало самого подходящего для меня мужчину! Невероятно красивого, уверенного всегда и во всем, умного, не пасующего перед трудностями, пылкого любовника, интересного собеседника, доблестного воина и хорошего стратега, сильного волшебника — истинного спутника ведьмы! Предвкушая скорую «битву», я осматривала зал, взглядом выделяя свою соперницу — Марессу! Сейчас мне было все равно, кем являюсь я, и кто есть она! Мы обе женщины, влюбленные в одного и того же мужчину, слова которого я прекрасно помнила! Верить ему безоговорочно не собиралась — ведьма я или нет?! А собиралась сражаться за желанного мужчину до полной победы!

— Удачи! — сказала Ветла, поймав мой шальной взгляд.

— Она тебе понадобится! — ухмыльнулась Лийта, салютуя мне бокалом.

После искрометного танца с Даровым я, наравне с Марессой, главой Ведического Совета и правителем Солнечного, находилась в центре пристального внимания всех присутствующих. Решительно поднялась на ноги, ибо столь подходящий момент упускать никак было нельзя. Лучезарная улыбка и слегка хмельной, вызывающий взгляд сделали свое дело — ко мне стали подходить кавалеры и приглашать танцевать.

Продолжая искренне и чувственно улыбаться, я кружилась по залу, меняя партнеров, словно перчатки, забыв про усталость, тоску и, самое главное, ревность. Очередной танец закончился и незнакомый маг, прикоснувшись трепетным поцелуем к моей руке, отступил, а за моей спиной послышался бархатный голос:

— Ведунья, мне дозволено будет потанцевать с вами?

Оглянулась и в немом изумлении воззрилась на Фириона, протягивающего мне руку.

— С величайшим удовольствием, Ваше Сиятельство! — улыбка моя получилась, как и было задумано, медовой. Мимолетно прикасаюсь и провожу язычком по губам, как будто невзначай, но и этот жест тщательно выверен и отточен до совершенства.

Маг замирает, а его уста изгибает искушающая и в чем-то опасная улыбка — он принял вызов. Что же сыграем! Это будет увлекательно! Подразним Рона, а заодно и Марессу, посмотрим, чем все это закончится!

Мы кружимся в вальсе, плавно скользя по мозаичному полу, расслабленно, немного лениво, едва соприкасаясь телами. В момент кульминации танца, когда музыка набирает обороты, и ее аккорды звучат громче, звучнее, мы становимся намного ближе и, задыхаясь, смотрим друг другу в глаза. Изумленно понимаю, что очи у Фириона разноцветные. И сейчас в них пылает неукротимое пламя, подстегивая меня к дальнейшим легкомысленным и таким соблазнительным дерзостям. Наклоняюсь к его лицу так близко, как могу, и шепчу:

— Разве маги так быстро сдаются?

Одна его темная бровь иронично взлетает вверх, мое тело без труда поднимают над полом сильные руки и кружат стремительно, властно, нагло. Затем ставят на пол и вынуждают, прогнувшись в талии, отклониться назад. Лицо мага, прикасается к моему, рваное дыхание срывается с полуоткрытых губ Фириона, которые почти яростно шепчут:

— Огневики никогда не сдаются! А вот вы, ведунья, подарите другой то, что вам дорого?

— Нет, — выдыхаю я ему в уста, безотрывно глядя в разноцветные очи.

Фирион одобрительно кивает, помогает мне выпрямиться и, не отпуская из своих объятий, шепчет:

— С вами приятно общаться, ведунья… — вопросительная пауза.

— Снежа, — страстно откликаюсь я, — зовите меня только так!

Танец завершен, а мы все еще стоим и смотрим друг другу в глаза. В зале стоит оглушающая тишина — кажется, я опять отличилась! Фирион чуть отходит и склоняется в легком поклоне, а после прикасается к моей руке игривым поцелуем и говорит:

— Мне понравился этот вальс, Снежа…

Я улыбнулась и, как бы случайно, бросила взгляд в сторону — Даров и Маресса стоят недалеко, и оба смотрят на нас. Рон взбешен — глаза светятся жутким таинственным светом, крылья носа трепещут, желваки на щеках напряжены до предела. Когда он медленно переводит взор на Фириона, то к неукротимому бешенству добавляется еще и жажда убийства. Щеки Марессы пылают алым цветом, она судорожно поджимает губы, выражая свое недовольство. Я продолжаю лучезарно улыбаться, Фирион победно ухмыляется и ведет меня прочь.

Музыканты снова начинают наигрывать легкомысленную мелодию, я двигаюсь по залу с высоко поднятой головой — мне скрывать нечего! Никогда бы не подумала, что буду чувствовать себя столь уверенно под перекрестным вниманием всех присутствующих, и более того, мне это безумно нравится!

— Еще раз благодарю за подаренный танец, Снежа, — правитель магов опять приложился к моей руке страстным поцелуем.

— Это вам спасибо, Ваше Сиятельство, вы доставили мне истинное удовольствие! — не поскупилась на щедрую похвалу, и была вознаграждена его довольной и искренней улыбкой.

Как только Фирион покинул меня, то с двух сторон подхватили обе подруги.

— Ты сегодня в ударе, подруженька! — констатировала Лийта.

— Это несомненный успех, Ягодка! — согласно закивала Ветла.

— Тогда давайте выпьем! — со значением посмотрела на них обеих.

— Присоседимся к твоему триумфу, пусть все знают — мы твои подруги! — поддержала меня Голубка, и мы все втроем направились к столам.

Окрыленная первой победой, ненадолго оставила подруг и спустилась на крыльцо. Тэрн, заметив меня, извиняющее улыбнулся и демонстративно развел руками. Я кивнула, показывая, что все поняла, но сдаваться не собиралась! Ради дочки я готова горы свернуть, вернее, лично раскрыть Грани и вытащить всех фей, привести их к Солнышке и заставить исполнить ее пожелание. На то я и мать, поэтому должна сделать так, чтобы моей кровиночке было хорошо!

Едва вновь прошла во дворец, как меня рывком схватили за руку и утянули в дальний угол к лестнице. Подняв голову, узрела разъяренного Рейва Ладова, крепко прижимающего меня к стене и причиняющего боль. Приподняла бровь в притворном удивлении, и он процедил, поясняя свой поступок:

— Что, ведьма, все играешь? Мало тебе моего брата и главы вашего Совета, так ты решила еще и Фириона охмурить?! Кто следующий? Тилл?

— Не тебе говорить мне об этом, маг! — вскинула голову и строптиво взглянула в его зеленые глаза. — Уж кто бы рассуждал об играх?!

— Ты о чем толкуешь? — Рейв слегка ослабил хватку.

— Не догадываешься? — насмешливо полюбопытствовала я.

Ладов старший выпрямился, презрительно прищурился и с пакостной ухмылкой выдал:

— Неужели ты о Клеверовой беспокоишься? Разве ведьм волнуют сердечные переживания друг друга?

— Вовсе нет, — решила уколоть его как можно больнее, — потому что Ветла совершенно не переживает! Это она воспользовалась тобой: для коллекции, так сказать!

Зрачки в глазах мага стали красными — задело его мое сообщение. Небрежно сбросила его руки со своих плеч, оттолкнула Рейва и, грациозно покачивая бедрами, оставила огневика наедине со своими не слишком приятными мыслями. Я ведьма — надо соответствовать!

Поднимаясь по лестнице, увидела, что из зала быстрыми шагами выходит Маресса. Я решила, что наступила пора поговорить с соперницей. Торопливо осмотревшись, подгадав нужный момент, я обратилась в пчелу и стремительно полетела следом за государыней. Догнать ее мне удалось только на лестнице, ведущей на следующий этаж — слишком быстро она шла, будто убегала от кого-то. Надеюсь, что не от меня! Спустя минуту узрела, от кого стремилась скрыться Маресса. Следом за нами торопливо двигался весьма раздосадованный Фирион. Испуганно обернувшись, государыня обнаружила преследователя, ускорила шаг, но маг в пару прыжков настиг ее, схватил и прижал к стене. Маресса растеряно заозиралась по сторонам, но на ее несчастье, в коридоре никого, кроме двух людей и одной пчелы, не было.

— Любовь моя, — страстным шепотом обратился к ней Фирион, повергая меня в оцепенение, — не пойму, за что ты так со мной? Это ведь я должен был стать твоим женихом!

— Я Рона полюбила, — пропищала государыня, что было совсем не свойственно для нее.

Я замерла, стараясь слиться со стеной, что случится дальше, мне было весьма и весьма интересно узнать!

— Уверена? — вкрадчиво вопросил маг, проводя языком по шее ведьмы, заставляя ее прикрыть глаза на мгновение.

Потом государыня распахнула очи, попыталась оттолкнуть огневика и более уверено объявила:

— Я Рона люблю, а не тебя… Фир…

Мужчина не выпустил из рук свою добычу и очень вкрадчиво произнес:

— Марессочка, милая моя, разве так сопротивляются магам?

— А… а как надо вам сопротивляться? — выдохнула она, да и я невольно прислушалась, ожидая ответ Фириона — так как тоже не ведала, как это делать.

— М-м-м? — правитель Солнечного предвкушающе улыбнулся, но ни мне, ни Марессе узнать ответ на поставленный вопрос так и не довелось.

— Отпусти ее! — послышался угрожающий голос еще одного участника нашей драмы.

Превратилась бы я в кошку, да раздраженно бы зашипела — Рон невероятно взбесил меня своим несвоевременным вмешательством. Фирион лениво развернулся в его сторону и выговорил:

— Ого! Кого я имею честь лицезреть!

По лицу Эферона пробежала судорога, желваки яростно заиграли на щеках, и он обратился к Марессе:

— Душа моя, пойди к себе в комнату, а я присоединюсь чуть позже!

Были бы у пчелы зубы, то они бы сейчас яростно скрипнули, едва я услышала эту фразу.

— Но я… — запротестовала государыня и была перебита Фирионом:

— Сладенькая, дай мужчинам самим разобраться, а сама подожди!

— Не считаю… — вновь попробовала возмутиться Маресса, но на сей раз ее речь прервал Рон:

— Оставь нас! Так надо!

Недовольно сверкнув светлыми очами, государыня подчинилась и, оглядываясь, пошла по коридору. Оба мужчины напряженно следили за ее отступлением, не забывая обмениваться между собой взглядами, полными нескрываемого гнева. Когда Маресса скрылась из виду, маги встали друг напротив друга. На ладонях Фириона угрожающе зашипело алое пламя с синими сполохами. Даров показательно скрестил руки на груди и с усмешкой предложил:

— Начинай! Только не забудь, что во дворце полным-полно народу!

— Очередные драгоценные в копилку загубленных тобою душ! — криво ухмыльнулся Фирион.

— Что ты знаешь о душах, загубленных мной? Ни-че-го! Поэтому успокойся и отступи!

— Если ты о Марессе, то — нет, не отступлю! Не позволю отнять ее у меня!

— Какие пафосные речи! — с иронией отозвался Рон, и я была с ним полностью солидарна.

Фирион нехорошо прищурился, языки пламени на его ладонях взвились почти что к самому потолку, вынуждая пчелку забиться в прихотливые изгибы рисунка на лепных стенах и уже оттуда наблюдать за развитием событий.

— Речи, достойные правителя! — отозвался Фирион. — Поэтому не забывайся! И я приказываю тебе отступить! Уж не знаю, почему ты вернулся в мир живых, но лучше бы тебе снова сгинуть и теперь навсегда!

— Это ты не забывайся, мальчик! — эту фразу Эферон молвил ровным тоном, но мне почудилось, что по коридору пронесся огненный смерч, грозящий спалить все на своем пути.

Фирион нервно дернулся и несколько торопливо проговорил:

— Ты обязан мне подчиняться! Прадеда моего ты беспрекословно слушался!

Рон остался похожим на каменную статую, и лишь его темные очи, в упор разглядывающие соперника, подсказали мне, что он взбешен до предела, и сдерживается полудемон лишь за счет натренированной годами силы воли. А когда Дарэф заговорил, я поняла, почему его так все боялись. Голос напоминал скрежет металла о металл, когда яростные клинки сходятся в смертельном поединке:

— Твой прадед был моим лучшим другом, а вот ты для меня никто! Исключительно ради уважения к твоим предкам, которых знал лично, я оставлю тебя в живых! Поэтому уйди, не мешай, тем более это дело совершенно тебя не касается!

— Это ты так считаешь! — Фирион не стерпел, и с его рук вперед устремились две огненные вспышки.

Мое сердце, до сего мига неистово колотившееся о грудную клетку, теперь не выдержало — убивать моего любимого гада?! Не позволю! В мгновение ока пчела превратилась в ведьму. Сила трех стихий устремилась к предполагаемому обидчику возлюбленного и остервенело ударила ему в спину. Фириона хлестнули три плети: водная, песчаная и воздушная, разрывая камзол в мелкие клочья. Затем моя магия подняла вяло сопротивляющееся тело к потолку, основательно ударила Фириона о каменную поверхность, бросила на пол и оставила там лежащим без сознания. Я удовлетворенно кивнула и с тревогой посмотрела на Рона. Удивилась и непроизвольно сглотнула. Дарэф ничуть не пострадал, в данный момент он занимался тем, что легко поигрывал пламенем Фириона, а затем чуть дунул на огонь, и тот погас. Кажется, я забылась — привыкла спасать ведьмаков и не учла, что Дарэф не нуждается в моей защите. Сейчас он с нескрываемым недовольством смотрел на меня. Невольно подалась назад, полудемон качнул головой, не одобряя моего бегства. Быстро огляделась, готовая дать стрекача, в то время, как Рон обманчиво неторопливо двигался в мою сторону. Три шага и он остановился перед распростертым на полу грязным и мокрым Фирионом. С укоризной посмотрел на меня и провел руками над бесчувственным телом правителя Солнечного. Вмиг Фирион был избавлен от последствий моего удара — одежда опять целехонька и прикрывает раны и синяки. Я опять обругала себя — еще бы — это же надо было так учудить и позабыть о том, что влюблена в самого могущественного волшебника Вейтерры!

Небрежно переступив через неподвижное тело Фириона, Эферон подошел ко мне. Прятать взгляд я не привыкла, поэтому смело посмотрела на него.

— Не думал же ты, в самом деле, что я буду послушна, словно магиня, и стану сидеть, сложа руки, ожидая твоего решения! А еще молча смотреть на то, как ты милуешься с Марессой! — известно, что лучшая защита — нападение, вот я и решила воспользоваться этим.

— Верно, не думал! — насмешливо хмыкнул Рон, сдвинул брови и сурово напомнил. — Но предупреждал тебя! — без дальнейших пояснений он схватил меня поперек талии, перекинул через плечо и быстрыми шагами направился дальше по коридору. Мне оставалось только висеть головой вниз и безмолвно изумляться тому, как незаметно мы миновали все охранные посты — такие заклинания для отвода глаз были мне незнакомы. Помнится, я когда-то удивлялась, что Рону доступно волшебство перевоплощений — и это было только начало! Сейчас Дарэф показывал себя во всем своем могуществе!

Хлопая глазами, отрешенно глядя на убранство извилистых коридоров и многочисленных лестниц, ослепленная блеском позолоты, самоцветных мозаик, светом многочисленных свечей в канделябрах и яркостью картин на стенах, я вынужденно молчала, осмысливая все происходящее.

Двустворчатые двери в покои с грохотом распахнулись, а потом с помощью пинка захлопнулись, отрезая нас от освещенного коридора, Рон бесцеремонно поставил меня на ноги и щелкнул пальцами. Огоньки свечей в люстре занялись ослепительным пламенем, и в их свете я рассмотрела, насколько сильно сердит на меня Великий и Ужасный. Попятилась и уперлась спиной в дверь.

— А сейчас мы поговорим! — угрожающе процедил Даров, скинул камзол и потянулся к ремню на брюках.

Нервный смешок сорвался с моих уст, но сдаваться на милость Эферона я не собиралась. Гордо вздернула подбородок и ядовито изрекла:

— Дарэф Ужасный решил наказать меня! Какая честь!

— Пользуйся! — просто сказал он в ответ, заставляя меня скрипнуть зубами от злости.

Рон улыбнулся нахально, вызывающе, торжествующе, и тут я завелась:

— Вот одного не понимаю, — показательно обвела руками всю роскошную обстановку его покоев, уделив особенное внимание кровати, стоящей чуть в глубине и прикрытую бархатным балдахином с золотой вышивкой, — почему здесь стою я, а не твоя невеста? И да! Я забыла тебя поздравить с предстоящей свадьбой! Так что поздравляю — не каждый день ведьма собирается замуж — тебе оказана великая честь! А государыня Маресса станет первой правительницей Озерного, которая отважилась на столь важный шаг! Может, мне сходить и поздравить государыню лично? Подскажешь, где расположена ее комната? Ведь тебе это точно известно! Наверное, не единожды ночевал там и… — я вынуждена был умолкнуть, так как Рон, уставший слушать мои истеричные обвинения, рывком обнял меня и поцеловал. Жадно, собственнически, прикасаясь к моим губам, покусывая их, заставляя уступить и раскрыться, пропуская его властный язык. Первые мгновения я пыталась сопротивляться, даже ударила пару раз по его груди, потом постаралась оттолкнуть, упираясь ладонями, но сквозь тонкий шелк сорочки почувствовала твердость мускулов и учащенное сердцебиение. Руки Рона еще крепче сомкнулись вокруг моей талии, а мои ладони в нетерпении заскользили по его сильным плечам. Когда Эферон отстранился, я разочарованно заморгала, но через мгновение, скинув рубашку на пол, он вновь прильнул к моим губам. Когда наши уста слились в яростной схватке, все мысли бежали прочь из головы с бешеной скоростью, отдавая меня во власть этого полудемона. Невольно я извивалась всем своим телом, терлась о его, пытаясь избавиться от куска ткани, стоящей между нами. Язык Дарова по-хозяйски проник в мой рот, а рука нырнула в вырез платья, срывая все мелкие пуговки, укрытые под перьями. Горячие пальцы коснулись верха моей груди, вынуждая застонать и выгнуться навстречу мужским ласкам. Наше сбившееся дыхание звучало для меня музыкой, под которую танцевали страстный вальс наши сплетающиеся языки. Мне так долго этого хотелось, что теперь я не думала ни о чем плохом, а только о хорошем — любимый находится в этот момент со мной и неистово ласкает лишь меня одну. Платье пало к моим ногам, и я резким движением отбросила его прочь — ни что не должно стоять между нами! Быстро и уверенно Рон поднял меня на руки, не давая опомниться, заставляя обвить ногами его талию, и совершил стремительный рывок, срывая с моих уст крик восторга.

— Уж не об этом ли ты мечтала, моя Снежа? — хрипло спросил он, начиная двигаться во мне.

— М-м-м… — промычала я в знак согласия, игриво царапая напряженные мужские плечи.

— Знать бы еще, чем все это закончится… — сквозь стиснутые зубы поинтересовался Даров.

Я открыла рот и приготовилась дать своему мужчине очевидный ответ, но очередное напористое движение его бедер, заставило меня лишь сильнее стиснуть мускулистые плечи Рона и со стоном прильнуть к его устам. После все потонуло в тумане сладостного забытья. И не важно, что мою спину царапает резная дверь. Главное — мужские руки до сладостной боли сжимают мои ягодицы, удерживая на весу, жадные губы скользят по моей шее, шепча бессвязные слова, а частичка Эферона, находящаяся глубоко во мне, дарит неописуемое наслаждение, заставляя хотеть лишь одного, подчиняя и вырывая крик. Я мечтала почувствовать тот дикий трепет, ту сладкую дрожь божественного освобождения, подстегивая любимого и умоляя не останавливаться. Он не сдерживался, даря мне всего себя. Казалось, наши тела живут своей собственной жизнью. Стихии заключили нас в искрящийся клубок, закрывая от всего, притягивая друг к другу. И вот мой несдержанный вопль сотряс воздух, а спустя пару секунд рык, вырвавшийся из горла возлюбленного, сообщил мне о постигшем его блаженстве.

Едва отдышавшись, Рон, не выпуская меня из своих объятий, направился к кровати. Я в притворном изумлении приподняла бровь, а он, плавно опускаясь на мягкие перины, опять начал меня целовать.

— Ро-он, — задыхаясь от нахлынувшей нежности, прохрипела я, — давай поговорим…

— Чуть позже, моя Снежа, чуть позже… — Даров дарил пылкие поцелуи, снова начиная двигаться глубоко внутри меня.

— Да-а-а… — простонала я, обнимая любимого сильнее, вонзая ногти в его спину, чтобы стать еще ближе, слиться еще теснее, забыть об остальном мире…

Как только пришла в себя, обнаружила, что удобно устроилась под горячим боком любимого, его рука по-хозяйски обнимала мое тело, слегка поглаживая, дразня все еще чувствительную кожу. Чтобы не дать себе увлечься, я спросила:

— Рон, а где ты родился?

— В Асодаре, — коротко поведал он, чуть повернул голову, чтобы взглянуть на меня, уголки его губ дрогнули, и я возмущенно поднялась, ткнула его кулаком в грудь и потребовала:

— Мне нужны подробности!

— Ну-у, — словно раздумывая, протянул Эферон, — раз нужны, то… — меня резко схватили и притянули ближе. — Поцелуешь?

— Увлечешься еще! — нахмурилась я и серьезно добавила. — Рассказывай, а после поцелую и не только… — многозначительно улыбнулась.

Лицо Рона потемнело, и он с видимым усилием начал говорить:

— Снежа, ты представляешь, что значит быть полукровкой?

— Не таким, как все, ты хочешь сказать? — я отлично понимала его чувства, поэтому поторопилась заверить: — Рон, что бы ты мне сегодня не рассказал о себе, поверь, это не будет хуже того, что я уже слышала!

— Не сомневаюсь! — горько усмехнулся он.

Я легко прикоснулась губами к его щеке и прошептала:

— Если уж до этого не убежала, то теперь точно останусь…

Даров внимательно посмотрел на меня, нет, сомнений в его глазах я не увидела, там было что-то другое: застарелая боль, глухое отчаяние, звериная тоска.

— Рассказывай… — только и молвила я, и любимый опять заговорил:

— Да, я всегда был не таким, как все! В Асодаре, среди братьев, я был заведомо слабее, поэтому все они, а также дядюшка, старались оберегать меня. Тот же Ар, к примеру, едва ли не по пятам за мной ходил, чтобы, не дай Артуар, младшенький в беду не попал!

— А твоя матушка?

— Хм… Честно сказать, я ее не помню… Ветреной она была особой, поэтому спустя три месяца после моего рождения нашла себе нового любовника, спихнув заботу обо мне на подчиненных лар. А потом и вовсе сгинула… по глупости своей… в Гранях потерялась, так и не нашли, хотя и дядька и старшие братья искали…

— А твой батюшка? Что с ним случилось?

— Отец… ушел наверх еще раньше…

Услышать эти слова мне было печально, я, будто наяву, представила маленького мальчика, совсем крошку, брошенного родителями. Поглядев на мое расстроенное лицо, Эферон хмыкнул:

— До года со мной возились лары и их многочисленные мужья, для которых я был диковинной игрушкой. Поверь, я не страдал от отсутствия внимания, скорее, даже наоборот… Хотя мне об этом лишь по слухам известно! А в год меня передали на воспитание дядюшке… Почти все, что я знаю и умею получено именно от него! А еще ко мне заглядывал Артуар…

— Сам?

— Собственной персоной! Проклятый бог занимается воспитанием высших демонов, которых осталось на Вейтерре очень мало, а я попал на его уроки за компанию.

— Но Ар'рцелиус намного старше тебя!

— На самом деле всего на тридцать лет!

— Да-а? А он недавно хвастался…

— Ар это умеет и, что немаловажно, любит! — Рон улыбнулся.

— М? — я подумала о «папочке» — вот же обманщик!

— Предъявишь ему претензию? — продолжил насмешничать Эферон.

— А почему бы и нет! — решила подыграть ему.

Полудемон подарил мне выразительный взгляд, я вздохнула:

— Ладно, оставим, пока это! Что случилось дальше? А! Дай догадаюсь? Тебя стала раздражать чрезмерная опека родных?

— Не то слово — «раздражать»! Я бесился, точно зверь в клетке! Братья постоянно защищали меня, даже на тренировках с духами противоречия! Несчастные подданные боялись бить меня в полную силу, потому как братцы втихомолку угрожали им! Видите ли, они опасались, что во мне человеческого больше, чем демонического!

— Погоди-ка! А сколько же лет тебе было в то время? — мысленно прикинула я и с недоумением поинтересовалась у него.

— В тринадцать я не выдержал и ушел из Подземья, чтобы разыскать отца!

Мое воображение услужливо нарисовало мне мальчишку, не знавшего материнской ласки, воспитанного демонами, обделенного, обиженного на всех, стремящегося доказать всему миру, что и он чего-то стоит! Теперь я знаю, откуда взялась вся жестокость и ярость Дарэфа! И тем еще удивительнее мне было наблюдать за ним сейчас — любимый не сломался под натиском обстоятельств, выстоял, сумел перебороть себя и стал тем, кем он стал! Теперь я видела в нем не злого волшебника, а великого воина, заботящегося о своей стране! Да! Дарэф защищал магов, как никто другой! Жаль только, что мы с ним оказались по разные стороны…

— Ты нашел своего родителя?

— С легкостью, — ответил он, пристально разглядывая мою задумчивую персону. — У меня его фамилия, а также внешность!

— Зато сила, похоже, тебе досталась материнская… — вроде попробовала пошутить, но внутренним чутьем поняла, что угадала правильно.

— Да! Братья зря оберегали меня! Из-за их опеки я не сразу осознал все, чем владею…

— Давай их накажем? — я вновь улыбнулась, и с удовольствием увидела, что хмурые морщинки на его челе немного разгладились.

Насмешливый взгляд и тихое:

— Лучше я тебя поцелую…

Я и опомниться не успела, как меня вновь опрокинули на подушки…

Разговор наш продолжился не скоро — мы так скучали друг по другу, что долго не могли остановиться. И только после, держа меня в объятиях, Рон опять вернулся к прерванному рассказу:

— Отца я нашел быстро, да он и не скрывался. Видишь ли, Даровы — родственники правителей Солнечного. Их имена известны в южных краях, поэтому розыски моей семьи не затянулись…

— Семьи?

— Отец успел жениться, а у меня появилась младшая сестренка. Женой родителя стала магиня, которая приняла меня. Более того, она сумела полюбить нахального мальчишку, которым я был в то время, и относилась ко мне, как к родному, а я называл ее матушкой. Сестру любил безумно… чувствовал себя ее защитником, оберегал всю семью… Отец считался с моим мнением… — Рон умолк, погружаясь в туман воспоминаний, мимолетная улыбка чуть тронула его губы, помогая мне увидеть еще одну черту характера Эферона Дарова, а не тот темный образ, который сложился в моей голове.

Как бы там ни было, но я любила этого мужчину со всеми его достоинствами и недостатками — ну, а у кого их нет?! И самое главное, мне было хорошо известно, что Рон отвечает взаимностью! Глядя на него в этот момент, в очередной раз убедилась, что никому не позволю отнять у себя такого необыкновенного мужчину! Невольно задумалась: «А как на мне будет смотреться изумрудный наряд, который надевают в Озерном невесты?!» Отвлек меня голос того, о ком я думала. Положила голову на сильное плечо Эферона и услышала:

— Эти четыре года были одними из самых счастливых в моей жизни! А потом я отправился в Виорскую академию — туда, где обучались, обучаются и будут обучаться дети всех высокопоставленных магов.

— Выходит, что Райт…

— Ну, да, его прадед состоял в Совете Солнечного, а дед легендарный полководец — теперь, правда, он уже на заслуженном отдыхе!

— Вот так новость! — задумчиво констатировала я.

— Но парень и сам не промах! Я узнавал…

— Зачем это?

— Не думала же ты, что я приставлю к тебе разгильдяя и оболтуса, который еле-еле владеет своей магией и ничего не смыслит в воинском деле!

Негодующе вскинулась, но взглянув на любимого, внезапно передумала, так как на меня нахлынули незнакомые чувства. В первые мгновения я растерялась — непривычно для ведьмы быть зависимой от мужчины, более сильного, уверенного, который вот так резко начинает менять все, к чему привыкла, заполняя собой каждое мгновение.

— Снежа, пойми, что для меня это тоже все в новинку! Ваши ведьмаки слабее вас, зачастую все обязанности они перекладывают на хрупкие плечи женщин. И так с давних времен, поэтому у вас, ведьм, не возникает и мысли, как было бы хорошо, если бы все проблемы решал близкий человек. Но, ладно, — Даров примирительно поднял руки, — постараюсь больше не приказывать, а советовать. На это ты согласишься?

Я безмолвно кивнула, решив отложить этот вопрос до лучших времен. За окном занимался рассвет нового зимнего дня, и нам следовало поспешить. Рон понял меня без лишних слов, спорить не стал и вернулся к своему повествованию:

— В академии тоже было довольно весело! Здесь ко мне и прилипло прозвище Дарэф, придуманное одним из моих дружков во время самой первой совместной попойки! — усмехнулся. — А еще в академии у меня появились новые учителя, среди которых был и Тилл…

— Только не говори, что покровитель огневиков лично обучает их! — изумившись, возопила я.

— Нет, — Эферон снова позволил себе улыбнуться. — Ко мне Тилл выказал свое особое отношение.

— Из-за Артуара? — прозорливо осведомилась я и нахмурилась.

— Да, и он этого не скрывал. Но я благодарен Тиллу за то, что он научил меня управлять силой. Как ты понимаешь, в академии я выделялся среди других студентов…

— В Асодаре тебя защищали, а в Виоре боялись?

— Нет, узнав о сокрытой во мне силе, маги стали надеяться на меня! А я как-то не задумывался о войне, сказывалось воспитание в Подземье — там всегда с юмором смотрели на конфликт наземцев, считая и ведьм, и магов глупцами!

— Значит… — я начала размышлять вслух, во мне проснулся исследовательский дух, — случилось что-то такое…

— Да! Случилось! — Эферон не слишком вежливо прервал меня, мягко отстранился и сел на край кровати.

Я тоже вскочила, приблизилась, обняла со спины, положила голову на сильное плечо любимого и тихо сказала:

— Если эти воспоминания причиняют тебе боль, то не рассказывай…

— Ты должна знать, почему все получилось так… как получилось… — голос мрачный, глухой, надтреснутый. — Я хочу поделиться этим с тобой… любимая…

У меня перехватило дыхание от этого нежданного признания. Я судорожно втянула воздух и всхлипнула — вот уж никогда бы не подумала, что стану так реагировать на эти, казалось бы, простые слова. Чувствуя, что по щеке катится слеза, я шепнула:

— Я тебя слушаю… любимый… — и помыслить никогда не могла, что такое обычное, в общем-то, слово покажется настолько волшебным и с такой легкостью сорвется с моих уст.

Рон глубоко вдохнул и поведал:

— Все произошло давно, но я помню это, как будто оно случилось вчера… Лето выдалось дождливое, ведьмы наступали, теснили магов, подбирались к Виору. Отец воевал с ними, а я заканчивал очередной курс в академии и не торопился ему на выручку. Матушку и сестру, ее звали Лисия, мы единодушно отправили отдохнуть, думали подальше от боевых действий, — эти воспоминания жалили его, будто рой рассерженных пчел, но он продолжал, — а оказалось, что… Ты, наверное, помнишь тот прорыв, когда ведьмы с помощью подземных проходов добрались до моря и напали на Данген — один из портов Морского?

— Я изучала историю родного края, — уклончиво отозвалась я.

— Изучала… — невесело ухмыльнулся Даров, — по книжкам? А я лично видел, во что ведьмы превратили город! — ожесточенно, с яростным блеском в глазах.

Я вздохнула, слов подходящих не нашла — никогда не рассматривала эту «славную победу» ведьм с противоположной стороны.

— В тот год один из моих друзей, стал править Солнечным… Знаешь, что предлагали его советники?

— Откуда?

— Они предлагали сжечь все, что осталось… И, приехав туда, я подумал, что они не так уж и не правы! Весь город был завален трупами… нет, не так, все пространство было завалено обломками и тем, что осталось от жителей и защитников…

Я крепче прижалась к его спине, опасаясь, что эти воспоминания встанут между нами, не желая терять возлюбленного и переживая его боль, как свою собственную.

— Отец успел раньше меня, только он никого не спас, а сам погиб в том месиве… Вот после этого я стал тем, о ком ты слышала и кого видела в кошмарах…

Мы оба замолчали — слова сейчас были не нужны, я опустила ладонь туда, где билось сердце Дарэфа, мимолетно скользнув ей по широкой мужской груди. В данный момент важным для меня было только его бешеное сердцебиение, пульсация жилки в основании шеи и прерывистое дыхание. Все остальное — лишь вода, утекающая сквозь пальцы господина Время — судьи, неумолимого, беспристрастного, не подчиняющегося никому свыше. Не мне рассуждать о войне и ее причинах — кто я такая, чтобы судить богов?! Но так хочется сказать пару слов, а если не сказать, то хотя бы подумать! В войне нет правых или виноватых — каждая сторона борется за то, что считает верным, забывая о мнении соперников. В итоге страдают и те, и другие, ведь если хорошенько подумать, то подземцы не зря называют нас всех, наземцев, глупцами. Мы всего лишь игрушки в руках тех, кто нас создал, а вместо того, чтобы изначально сплотиться и дать отпор Эрии и Тиллу, ведьмы и маги, забыв обо всем, начали рьяно защищать интересы своих покровителей. Наши предки не учли одного — они прокляли нас всех в своем стремлении отстоять интересы властных творцов! И теперь мы, потомки древних ведьм и огневиков, расплачиваемся своим счастьем, своей жизнью, своими чувствами за трусость и глупость тех, кто бежал от того, что им было дорого, предавая своих возлюбленных, бросая на произвол судьбы детей, виноватых только в том, что они владеют не той магией, убивая только за это! И именно в данное мгновение я осознала, что НЕ ХОЧУ! Не желаю расплачиваться за ошибки предков, слепо следовавших повелениям богов! А хочу стать счастливой здесь и сейчас! С нежностью прикоснулась губами к горячей коже на шее любимого, заставляя его сердце ускорить свой, и без того быстрый, бег. Ласково провела языком по изгибам ушной раковины Рона, прикусила чувствительную мочку и шепнула:

— Я люблю тебя, и мне все равно, что было раньше, главное, что есть сейчас!

Эферон стремительно развернулся, пронзительно всмотрелся в мое лицо, а я замерла, боясь совершить неосторожное движение, уверенно глядя в бездонные глаза мужчины. Взгляд его постепенно сменился, закружил меня в водовороте нежности и страсти, а потом руки Рона, его губы продолжили, бросая меня в пучину огненных чувств. Задыхаясь, мы самозабвенно целовались, а когда спиной ощутила прохладный шелк простыней, то вспомнила еще об одном и прерывисто спросила:

— Рон… а тебя ведьма… прокляла…

— Угу… — он не отстранился и в перерывах между поцелуями ответил. — Угораздило меня влюбиться в одну из пленниц…

— Вот как… — сделала попытку подняться, только мне никто не позволил этого сделать.

Хриплый смех, ощутимый укус в чувствительное местечко на шее и шепот:

— Ревнивица… а ведь я Илвее Зимкиной даже благодарен…

— Это за что это? — опять попробовала подняться.

Даров выразительно взглянул на меня, крепко поцеловал, скользя властной рукой все ниже и ниже по моему телу, и произнес:

— Я думал, ты знаешь, у кого родители купили половину дома, в котором ты живешь…

— А-а-а, — то ли стон, то ли возглас удивления сорвался с моих полуоткрытых губ, но Эферон не дал мне и секунды на размышление, уверенно устраиваясь между моими широко разведенными бедрами…

После мне безумно хотелось спать, глаза слипались, но я жаждала выяснить еще один вопрос:

— А с Марессой у тебя что? — зевая, полюбопытствовала у него.

Рука Рона, лежащая на моей талии дрогнула, а голос прозвучал странно:

— Ничего особенного! Все будет хорошо. Просто верь мне… Я все улажу!

Я подняла голову, пытаясь заглянуть в черные глаза. Но Эферон отвернулся и прикрыл очи, и лишь на миг мне почудилось, что в темной глубине до самых краев налита боль. Резкая, почти невыносимая, яростная, а еще непонятная мне злость.

— Спи… Скоро начнется нелегкий день, — любимый мужчина заставил меня повернуться к нему спиной, с силой прижал к себе и поцеловал.

— Он уже начался… — тихо откликнулась я, принимая решение немного поспать, а потом, отдохнув, вернуться к этой болезненной теме. И прикрыв веки, поинтересовалась: — Рон, а мне подойдет изумрудный наряд?

— Всенепременно, любимая…

Я резко распахнула глаза, сердце неистово колотилось в груди, душу грызла тревога. Я села на смятом ложе и с ужасом обнаружила, что Рона рядом нет. В панике огляделась и едва не вскрикнула — в кресле напротив кровати обнаружилась женщина. Я практически сразу узнала и эти бирюзовые, без радужки и зрачков, очи и прозрачные крылья за ее спиной. В горле запершило, язык отказался мне повиноваться, все слова потерялись где-то на половине пути, губы пересохли, а по телу пробежал озноб. Пару минут мы играли в пристальные «гляделки», и Эрия победила. С нехорошей ухмылкой она обратилась ко мне:

— Ну, и чего тебе не хватало, ведунья Колючкина?

— Любви… — прохрипела я в ответ.

Богиня окинула изучающим взором мою растрепанную, ошарашенную и взволнованную отсутствием Дарова персону.

— Любви? — переспросила она. — Разве матушка или дочь тебя не любят?

— Другой любви, — рискованно объявила я, — и пламени!

— Как интере-е-есно… — угрожающе протянула Эрия.

Не вняв предупреждению, я смело попросила:

— Верните Рона… пожалуйста…

— Нет, не верну, — ответила она совершенно спокойным, даже ледяным тоном, заставляя меня плотнее закутаться в одеяло.

— Почему? — самопроизвольно вырвалось у меня, и от ее сурового взгляда волосы на моем затылке зашевелились.

— Разве я должна перед тобой отчитываться, ведунья Колючкина?

— По всей видимости нет, вы же богиня, — дала я ей тот ответ, который она ждала.

— Верно мыслишь! Ты всегда мне нравилась, так не разочаровывай и сейчас! — Эрия отвернулась, словно собиралась уйти, я бросила беглый взор на скомканные простыни, вспомнила все, что мы с Эфероном творили на них ночью, воскресила в памяти свои обещания ему и вкрадчиво сказала, отбросив прочь все страхи и сомнения:

— Как богиня вы не обязаны передо мной отчитываться, но я всегда верила в вашу справедливость и мудрость, — ненадолго умолка, ожидая ее отклика.

Эрия остановилась, и я отважилась продолжить:

— Поэтому давайте поговорим, как две женщины… — сверлила неотрывным взором божественную, идеальную спину.

Эрия повернулась и снизошла до ответа:

— Дарэфа не верну, не надейся! Радуйся, что я отпускаю тебя так просто — ты спутала все мои планы!

— Что с ним? — тревожно поинтересовалась я.

— Ты лучше о себе и своей дочери побеспокойся, ведунья Колючкина!

— Беспокоюсь…

Она нарочито выразительно хмыкнула и строго осведомилась:

— Тогда к чему этот вопрос? Хочешь пламени — разведи костер! Или охмури другого мага — вокруг тебя их немало вьется!

— Мне другой не нужен, — тихо, но твердо отозвалась я.

— Ягодка, Дарэф моя игрушка… любимая! Ты не представляешь себе, сколько долгих лет этот полудемон трепал мои нервы!

— Но ведь он делал это не по своей воле! Его покровителем был Тилл, и я не исключаю, что это он позволил то, что направило Рона на путь тьмы!

— Вот именно, ведунья, вот именно! Любимый подопечный сразу двух моих мужчин: Тилла и Артуара! Их выкормыш! Артуар дал ему силу, а Тилл использовал ее, чтобы заставить меня покориться! И ты, моя подопечная, как ты можешь любить этого полудемона — вспомни, сколько твоих предшественниц погибло по его вине!

На душе моей разлилась горечь, изгоняя прочь здравый смысл и позволяя вырваться наружу всему тому, о чем я думала:

— Но ведь это ваши игры! Вас и вашего мужа, или кем Тилл был для вас… Это вы втянули нас всех в свои интриги, вы на протяжении всех этих веков коверкали наши судьбы, лишая простого человеческого счастья!

— Что ты знаешь о счастье?!

— Благодаря вам, мои сведения о нем весьма скудны… — печально поведала я.

Эрия вспыхнула, крылья нервно затрепетали за ее спиной, черты лица заострились и потемнели от гнева, а руки, на которых внезапно появились тонкие, похожие на стальные иглы, когти, потянулись к моей шее.

— Убьете? — голос отказывался меня слушаться и больше походил на цыплячий писк, чем на речь уверенной в себе ведьмы.

Когти замерли, бирюзовые глаза почти ощутимо впились в мое лицо, но я взор не отводила — не могла сдаться, ибо от этого зависело мое будущее.

Ужасающе медленно богиня убрала руки, чуть отошла и напряженно прищурилась, разглядывая меня так, словно впервые увидела.

За то время, эти минуты показались вечностью, пока Эрия рассматривала меня, я успела тысячу раз проститься с жизнью и со всем, что было дорого.

— Ладно, — наконец перестав меня мучить, отозвалась богиня, и я было воспряла духом, но она огорошила меня своей следующей фразой. — Я верну тебе Дарэфа, но… с одним условием!

— С каким? — с опасением поинтересовалась я.

— Ты должна собрать Тилла и Артуара вместе, а потом приду я! Сделай это для меня и получишь назад своего любовника!

— Вам нужны Тилл и Артуар? — я не верила своим ушам. — И вы хотите, чтобы я собрала их вместе?

— Да! И, по-моему, все честно! Один горячо любимый мужчина за двух истово ненавидимых!

У меня не нашлось, что ей ответить! Но Эрия не отступала:

— Решать в любом случае тебе, ведунья Колючкина! За свое счастье нужно бороться, и я предоставляю тебе такой шанс! Уверяю, Дарэф тебя дождется, сберегу в целости и сохранности его тело! — кривая усмешка исказила невероятно прекрасные черты лица богини.

— Согласна, — уныло ответила я, потому что никогда не простила бы себе, если бы ответила по-иному.

— Рада это слышать, приятно, когда некоторые подопечные сопротивляются сложившимся обстоятельствам, а не плывут по течению жизни, как многие другие! — уголки губ Эрии чуть дрогнули в неком подобии одобрительной улыбки. — Я буду ждать, Ягодка! — богиня взмахнула крыльями и растворилась в невесть откуда взявшемся тумане, оставляя меня в состоянии глубокой задумчивости.

Для того, чтобы хотя бы немного привести мечущиеся мысли в порядок, я несколько раз провела ладонными по лицу.

— Так! — сказала сама себе. — Для начала неплохо было бы посетить ванную! Поглядим, как устроены дворцовые купальни!

Не успела слезть с кровати, как в дверь постучались, и пока я оторопело моргала, в комнату прошла Маресса. В следующее мгновение ошарашенно хлопали глазами мы обе. И вот государыня бегло оценила обстановку, заострив внимание на разбросанной по полу одежде, негодующе прищурилась и с нескрываемой ненавистью изрекла:

— Ты! Все испортила!

— Что, и тебе тоже? — поморщившись, откликнулась я.

От подобного нахальства Маресса раскрыла рот, закрыла его и рассерженно прошипела:

— Да как ты смеешь? Забыла, кто ты и кто я?!

Я смерила ее придирчивым взглядом — после визита Эрии, ярость государыни Озерного не казалась мне серьезной проблемой.

— Провалами в памяти не страдаю! — не вежливо сообщила я.

Маресса на несколько секунд впала в оцепенение, и я дерзко продолжила:

— Если ты все сказала, то выйди! Мне одеться нужно!

— Ты с ума сошла, Снеженика Колючкина? — совладав со своим гневом, поинтересовалась она.

— А что, похоже? — иронии я научилась у «папочки».

Государыня махнула на меня рукой, неодобрительно покачала головой и спросила:

— А где Рон?

— Его Эрия забрала… — я сникла.

— Вот так я и знала! И это все ты виновата! — обличающе вскинулась Маресса. — Вот зачем ты вмешалась? У нас с Роном был четкий план!

— Ну, да! Вы собирались пожениться! — не сдержалась я.

— Так велела Эрия! — эмоционально оправдалась она.

— И соври, что Рон тебе безразличен! — язвительно посоветовала я.

Маресса нахмурилась, устало опустилась в кресло, которое до нее занимала богиня, и сказала:

— Врать не стану, Даров мне нравится, — усмехнулась, — порой я думала, что полюбила его… Дарэфа, — внимательный взгляд на меня.

Я не оценила:

— Ну, Дарэф и Дарэф, что с того? У каждого из нас есть недостатки!

— Значит, это тебя не отпугнуло?

— А тебя?

— Только в самом начале, до того, как я узнала его лучше, — вздохнула Маресса.

Я с напряжением смотрела на нее и усердно подавляла в себе желание ударить соперницу. Государыня, немного помолчав, промолвила:

— Не ревнуй, Рон остался ко мне равнодушен. С самого первого мига он видел во мне лишь подругу по несчастью, правда, я не теряла надежды, что все изменится со временем. Но тут неожиданно появилась ты… точнее, я сама познакомила вас…

— И? — я не стала сообщать ей, что рано или поздно мы с Эфероном все равно встретились бы, так как проживали в одном доме.

— И я продолжала верить, что в благодарность за спасение Рон полюбит меня…

— Спасение? — я перестала понимать, о чем она говорит.

— Да, именно так! Я должна была выйти замуж за Дарова, а затем убить его! Дарэф должен умереть — так велела мне Эрия! И я готова была подчиниться ей, пока не узнала его… — призналась мне Маресса.

В моей голове, будто стая вспугнутых птах, заметались мысли, вслух я произнесла:

— Что же такого сделали Эрии Тилл и Артуар, что всю злость на них она решила выплеснуть на их воспитаннике?

Маресса вскинула брови в искреннем удивлении, охнула и призадумалась, а после посмотрела на меня:

— Мы с тобой женщины, вот давай поразмыслим вместе, за что Эрия может ненавидеть своих мужчин!

— М-м-м? — я припомнила все, что слышала от Ар'рцелиуса.

— Измена! Точно тебе говорю! — высказалась государыня.

— Тогда это Тилл… — согласно покивала я.

— А Артуар? Вот паземки зловредные! Я же ничего не знаю об этом боге! — в сердцах топнула ногой моя собеседница.

— А Артуар ее отверг, — медленно поведала я, воскрешая в памяти сведения о проклятом боге. — И тогда Эрия пришла за утешением к Тиллу, полюбила его, а он, получив желаемое, охладел к своей избраннице и изменил ей!

— Как все, оказывается, просто! Боги, они, такие же, как и мы! Вот зачем ей нужна смерть Рона! Она желает привлечь внимание Тилла и Артуара! — раскрасневшись, Маресса вскочила на ноги. Испуганно взвизгнула и плюхнулась обратно, потому как по комнате пополз колдовской туман, из которого вышла Эрия, заставляя меня вздрогнуть.

В воздухе ощутимо повеяло могильным холодом, когда богиня заговорила:

— Умные девочки! — глаза ее при этом жутко светились, а день за окном померк.

Она повернулась к Марессе:

— Думала, что сможешь меня обмануть?

— Д-да! — стуча зубами, подтвердила государыня.

— Мне нравится твоя честность! — похвалила ее Эрия. — Не люблю, когда меня пытаются обмануть! — резкий рывок, и она вытащила из-под моей кровати отчаянно пищащую мышь. Бросила ее на пол, и там зверек превратился в бледную и вопящую Лийту. Я вцепилась в одеяло, пытаясь унять охватившую все тело дрожь. Сейчас меня волновали два вопроса: «Что делала подруга в моей комнате? И что со всеми нами сделает Эрия?» «Ясно, что ничего хорошего!» — ответила сама себе и нервно передернула плечами.

Богиня заметила мой жест и перевела пылающий неукротимым бешенством взор на меня.

— В-вам же Тилл и А-артуар н-нужны, — стуча зубами от холода, рискнула напомнить ей я, с изумлением глядя на то, как из моего рта при этих словах вырвались облачка пара, а по стенам зазмеились заиндевелые узоры.

— Т-так м-мы их вам п-принесем… п-приведем… — дрожа, поддержала меня Лийта.

— В общ-щем, д-доставим, — заикаясь, заверила Маресса.

Эрия очень-очень медленно кивнула и с угрозой дополнила:

— И не вздумайте обмануть меня! Теперь я еще более пристально стану следить за вами!

Фигура богини скрылась в тумане, который постепенно уполз за окно, следом за ним нехотя потянулись морозные завитушки. Наблюдая за этим действом, мы понемногу осмысливали произошедшее.

Дверь с грохотом распахнулась, с треском ударилась о косяк, явив нашим ошалелым взорам разгневанного Фириона. Под правым глазом правителя Солнечного «красовался» фиолетовый синяк. Мгновенно обежав обстановку в комнате пристальным взглядом, маг осведомился, красноречиво указывая на свое «украшение»:

— И кого из вас я должен за это благодарить?

Лийта икнула, Фирион окинул ее внимательным взором и перевел его на меня. Я растеряно взглянула на Марессу и натянула одеяло до самого подбородка.

— Меня! — неожиданно объявила она, заставляя огневика удивленно вскинуть брови.

— Угу? — Фирион одарил ее донельзя мрачным и недоверчивым взглядом.

— Если не веришь — дело твое! — государыня высокомерно вскинула голову и отвернулась.

Маг оскалился, быстрыми шагами дошел до кресла, вытянул из него Марессу, перекинул через плечо и отправился к выходу.

— Я сама! — попробовала возмутиться государыня, но получила ощутимый шлепок по мягкому месту.

Покорно повисла на мощном плече мага, подняла голову и погрозила мне кулаком напоследок. Выходя, Фирион обернулся:

— Снежа, вижу, вы приятно провели ночь! В отличие от меня!

— А-а-а… так у вас весь день впереди! — ответила я.

— Верно! — огневик с нежностью погладил свою ношу по спине. Маресса взвыла и опять показала мне кулак. Дверь за ними закрылась, Лийта упала на ковер, а я на подушки. Обе выдохнули, и она с сарказмом заметила:

— Если это начало года, то какой же нас ждет конец?

— Лучше не знать, — сумрачно откликнулась я, а потом вскочила: — А ты чего делала в моей комнате?

— Явилась с проверкой, — невозмутимо отозвалась подруга. — Ты вчера ушла, ни слова нам не сказав, мы переживали. Догадывались, конечно, с кем ты исчезла, но все равно волновались. Сегодня я отправилась на твои поиски, и вот к чему это привело, — вздохнула.

— К очередному сложному делу, — резюмировала я, спускаясь с кровати. — Поэтому хватит отдыхать, пора действовать!

После полудня я забрала Солнышку из дома Лийты. Райту сегодня выделила выходной, поэтому до улицы Белых лошадей нас доставил Илей. Прокатил с ветерком по замерзшим речкам под раскатистый звон бубенцов. Мы с Солнышкой смеялись, и она взахлеб рассказывала мне о проведенном празднике.

— Мамочка, — твердила Алийта, — там было просто чудесно! Мы танцевали, веселились, загадывали желания, ели сладости, а еще… — она понизила голос до шепота, — мне, кажется, что нас посетили феи…

— Почему ты так решила? — изумилась я.

— Мне чудилось, что в доме, кроме нас, был кто-то незримый. Он слушал наши разговоры, — с таинственным видом поведала мне дочка.

Я нахмурилась, но вслух ничего не сказала, только подумала: «Нужно будет сообщить об этом Лийте!»

Открыв калитку, ведущую к дому, мы увидели, что снегопад, разошедшийся за ночь, засыпал пушистым ковром подход к дому. И сейчас все эти сугробы разгребал лопатой Вех.

— Папочка! — взвизгнула Солнышка и бросилась ему навстречу. Ведьмак ненадолго оторвался от своего занятия, поднял голову, и, прищурившись, с улыбкой посмотрел на нас. От работы его лицо слегка раскраснелось, глаза сияли в солнечном свете, но, рассматривая его, я не ощутила в душе привычного тепла. С ужасом поняла, что именно отняла у меня магия душ — все чувства к моему Хранителю! На несколько секунд замерла, панически пытаясь разобраться в себе, пока Вех обнимал дочку и что-то шептал ей. Меня словно обухом по голове ударили — так было все это непривычно, будто из сердца вырвали кусок — я продолжала стоять, точно оглушенная. Алийта подняла голову с плеча родителя и крикнула:

— Мамочка, иди к нам!

Я не смогла пошевелиться, отчаянно стараясь вернуть то, что у меня украли. Вех посмотрел на меня, его очи подозрительно прищурились, и мне пришлось натянуть на лицо приветливую улыбку и буквально заставить себя сделать первый шаг к родным людям. Второй… третий… на четвертом стиснула руки в кулаки — меня не сломить никому и ничему! К паземкам запрещенную магию душ — у меня есть своя особая сила — сила женщины! Никто и ничто не отберет у меня истинную женскую магию — магию чувств! Только мы способны творить ее, потому что никто, кроме женщин, не может любить так самоотверженно, так страстно, так проникновенно! Все наши чувства сильны, эмоциональны, ярки! Ничто не способно противостоять таким глубоким чувствам! Я заставляла себя вспоминать все, что происходило между мной и Вехом: самый первый взгляд исподтишка — робкий и мимолетный; первую улыбку, озарившую хмурое лицо ведьмака; первое прикосновение, похожее на касание бабочкиного крыла; поцелуй, разбудивший девичье сердечко; нашу первую ночь, проведенную вместе, в неброском свете светлячков; и все последующие нескромные ласки, заставляющие тело сгорать от желания… Рождение Алийты и скупые мужские слезы, которые мой Хранитель безуспешно пытался скрыть. Вех поддерживал меня во всех начинаниях, иногда безрассудных; он, как никто другой, понимал меня; оберегал по-своему, заботился. Да, в конце концов, он родитель моей Солнышки — разве я имею право вот так просто вычеркнуть из сердца все чувства к нему?! Гордо распрямила спину, лучезарно улыбнулась назло всему, воскрешая в памяти все, что было когда-то! И тело вспомнило! Те, самые первые мгновения самого первого нашего поцелуя в саду под раскидистым дубом. Я окунулась в звуки и запахи пряной летней ночи, когда сердце учащенно билось в груди, а губы ведьмака ласкали мои. Да! Пусть это всего лишь маленькая искорка, но я не дам ей потухнуть! Сделаю все, чтобы вернуть тепло этих воспоминаний в свою душу!

— Здравствуй, Вех, — теперь моя улыбка была сердечной, и он ответил мне тем же:

— С Новогодьем, Ягодка…

Глава 20,

о любви

Любовь — это безумие, но именно оно наполняет нашу жизнь смыслом.

Андре Моруа

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз — в голову постоянно лезли не слишком приятные мысли — все думала о том, как мне выполнить приказ Эрии и спасти Рона. Накрутила себя до такой степени, что после полуночи, не задумываясь о времени, схватилась за кулон и тотчас провалилась в Подземье. «Папуля» уже не спал, только нервно прихлебывал напиток из золотого кубка, а матушка, взволнованная до невозможности, сходу обняла меня и поинтересовалась:

— Родная моя, что случилось?

— Эрия забрала Рона и повелела мне доставить к ней Артуара и Тилла! — вкратце поведала я и с надеждой взглянула на Ар'рцелиуса.

— Доигрались! — мрачно молвил он и опустошил кубок.

— Это не наши игры! — возмущенно огласила я.

— Но это не значит, что вас не приглашали сыграть в них! — отозвался демон, наполняя до краев два кубка, один из которых был любезно предложен мне.

Матушка смерила меня недовольным взором, но от комментариев воздержалась, а вот ее муж высказался:

— Ведунья, тебе же было сказано не лезть туда, куда не просят! Почему ты не послушала моего брата?! Занималась бы расследованием, и втихомолку встречалась с Роном здесь, в Асодаре! Сюда Эрии не проникнуть!

— Потому что мне никто толком не соизволил ничего объяснить! — в запале сообщила я.

Владыку совершенно не впечатлила моя экспрессия — взгляд по-прежнему хмурый и обличающий, желваки на щеках ходят ходуном, а очи пылают. Этого я стерпеть не смогла:

— Можно подумать, вы никогда ошибок не совершали! В прошлом и вы не доглядели за Роном! Вспомните, сколько лет ваш брат спал, и разбудили его не вы! Это сделал некто другой по задумке Эрии!

Прищур Ар'рцелиуса сделался откровенно злым — если бы демону было дозволено, то он, не задумываясь, придушил бы меня сейчас. Между нами встала матушка:

— Не кипятитесь, оба! Лучше объедините усилия, чтобы спасти дорогого вам человека… м-м-м… полудемона!

— Зиалея, — с досадой изрек владыка, — твоя дочь круглая дура, не способная понять самые простые вещи!

— А вот оскорблять меня не нужно! Если вы говорите о моем расследовании, то хочу сказать, что пойму, в чем там дело! Разберусь со всем, как только успокоюсь! — рискованно дерзко оповестила я.

— Вот и разбиралась бы, а не соблазняла моего брата!

— Да к вашему сведению… — задыхаясь от возмущения, эмоционально начала я, но была прервана матушкой:

— Говорят вам — угомонитесь! Оба! — теперь она смотрела на своего супруга. — Не рычи на мою дочь! — опять повернулась ко мне. — А ты, Снеженика, не повышай голос на Ара — помни, с кем разговариваешь!

— Забудешь тут! — проворчала я, а Ар'рцелиус, шумно выдохнув, опять приложился к кубку с вином.

Я перевела взор на маменьку, она выразительно округлила глаза и неодобрительно качнула головой, показывая, как я не права. Я сменила гнев на милость, покорно потупилась и смиренно произнесла:

— Ар'рцелиус, вы не поможете мне вернуть Рона?

Он безмолвно указал на кресло, в которое я, все с тем же видом бедной овечки, присела. Демон это оценил, криво ухмыльнулся и проговорил:

— Теперь вижу, что Рон тебе небезразличен! А то вздумала орать на меня! — подарил весьма внимательный взгляд и сказал. — Придется тебе делать так, как приказала Эрия. Иного выхода нет, потому что ни тебе, ни мне не найти то место, куда она спрятала моего брата!

— А если… — вдохновенно попробовала предположить я.

— Нет! — сразу осадил меня владыка. — Даже не надейся! В прошлый раз мы с братьями искали Рона по всей Вейтерре, но найти так и не сумели! Той ведьме помогала Эрия — это они спрятали тело Дарэфа в одной из пещер Рваных гор Студеного Края, туда же перенесли всю его библиотеку и записи!

— Послушайте, — не смогла удержаться от скепсиса, — не знаю, как у вас в Подземье, но в Озерном почти все слышали легенду о том, что в Рваных горах находится тайная библиотека самого злого мага!

— Ведунья, — демон обратился ко мне обманчиво спокойным тоном, — ты слышала, что я говорил? Ведьме, проклявшей моего брата, помогала Эрия!

— И вы оказались бессильны перед ее могуществом? А Артуара позвать не додумались? — иронично осведомилась я.

Ар'рцелиус скрипнул зубами с такой силой, что я невольно озаботилась — а не сломал ли он их? Мой взгляд выражал невинность и показательную покорность.

— Идем! — выдал демон, вынуждая меня некрасиво открыть рот и распахнуть глаза:

— Куда?

— Артуара звать!

— А-а-а…

— Нет? — нарочито небрежно изумился он.

— Вы хуже маленьких! — в наш диалог опять вмешалась владычица Подземья.

— Почему ты так решила, радость моя? — ласково спросил у нее супруг. — Я как никогда серьезен! Твоей дочери все равно нужно будет вызывать Артуара, так отчего этим не заняться нынешней ночью? Грани открыты и ждут очередных… просителей!

— Но я не готова сегодня, — не особо уверенно изрекла я.

Ар'рцелиус насмешливо выгнул яркую бровь, и мне пришлось убежденно добавить:

— Меня дома дочка ждет! Я же не могу оставить ее совершенно одну!

— Отчего же одну? Помнится, в вашем доме теперь живет торотигр.

— Ар! — снова вклинилась моя матушка. — Давай отложим пока этот визит!

Я с благодарность посмотрела на нее, а демон, показательно тяжело вздохнув, произнес:

— Как скажешь, дорогая! А ты, ведунья, будь готова отправиться в Радужный грот, когда я скажу!

Я согласно покивала и обратилась к маменьке:

— Ты помнишь ту ведьму, у которой вы с батюшкой купили наш дом?

Бросив мимолетный взгляд на Ар'рцелиуса, она ответила:

— Снеженика, тот дом, — намеренно выделила слово «тот», — мы с Тауром купили двадцать пять лет назад, и его продала уже не та ведьма, которая прокляла Дарэфа.

— А у кого тогда вы купили дом? И что стало с Илвеей Зимкиной? — я без труда вспомнила это имя.

— Дом мы купили у Кары Березовой — в те годы она была известной в Омбрии ведьмой…

— Погоди-ка, — внезапно вскинулась я, — уж не та ли это ведунья, что выскочила замуж за высокопоставленного ведьмака из Студеного и уехала с ним в Локмор?

— Да, — подтвердила мою догадку матушка, а владыка, устав нас слушать, объявил:

— Вы и без меня прекрасно общаетесь, так что я пойду! Но ты, Зиалея, не задерживайся, в твоем положении важен крепкий и здоровый ночной сон. А тебя, Снеженика, домой доставят мои слуги, я распоряжусь, и кто-нибудь из духов противоречия станет ждать тебя за дверью! — он откланялся и испарился из комнаты.

Родительница без оглядки продолжила:

— А вот что стало с предыдущей хозяйкой дома, мне не ведомо, — подумала, — разве что у Теры спросить, она много лет живет здесь, должна помнить. Скорее всего, они были ровесницами с этой Зимкиной!

— Спасибо за совет, — вдумчиво отозвалась я.

Маменька подарила мне пристальный взгляд, и я твердо сказала:

— Нет! Я не пожалею о своем выборе!

— Рада, что ты все поняла!

— И я рада, — поразмыслила и сменила тему. — Мам, а что с Мареном? Вам удалось помочь ему?

— Да, хотя не в полной мере, — мысленно прикинула что-то, — думаю, что ты можешь с ним поговорить. Я подгадаю нужный момент и сообщу тебе. Согласна?

Мне оставалось только кивнуть головой и отправиться восвояси. Сердце теперь несколько успокоилось и, вернувшись, я быстро уснула.

Днем нас с Алийтой в Громовом переулке встречал Райт. Выглядел парень слегка помятым, а под глазом сиял всеми оттенками синего и фиолетового огромный синяк.

— Что это? — одновременно поинтересовались у него мы с Солнышкой.

Маг гордо выпятил грудь, широко улыбнулся и удивил:

— Так теперь все огневики ходят!

— А… — кажется, я догадалась почему. — Мода нынче у вас такая? И я даже знаю, кто является ее законодателем!

Райт прозорливо прищурился, но разговаривать дальше я не стала, шустро втолкнула дочку в паланкин, а следом запрыгнула сама.

Денек для поездки выдался, мягко говоря, неподходящий. Зимний ветер завывал не хуже стаи голодных волков, бросая с небес хлопья снега. Всю дорогу я волновалась и была готова в любой момент призвать на помощь воздушную стихию, но Ладов со Всполохом справились и доставили нас до «Липок».

Небеса укутала чернотой ранняя студеная ночь, снегопад превратился в непроницаемую белую стену, не позволяющую рассмотреть что-либо далее пары шагов.

— А мы вовремя успели! — отметил неунывающий Райт.

— Вовремя, но ночевать ты останешься здесь! — бескомпромиссно известила его я.

Ладов только шире улыбнулся, но промолчал. Зато высказался чуть позже, когда услышал имя щенка, когда-то подаренного им.

— Василек?! — он выразительно округлил зеленые глаза.

— Так решила Алийта! — по-быстрому отозвалась я, ставя точку в этом разговоре.

У батюшки было все готово к нашему приезду, хоть он и ворчал по привычке, мол, гостей не ждал и все такое прочее. Подарку — вязаным свитеру, шапке, шарфу, а также вышитой Солнышкой картине, он обрадовался и пригласил всех к столу. Мы, хлюпая носами, с удовольствием сели на лавку и дружно сглотнули голодную слюну при виде горки горячих блинов и закусок к ним. Правда, прежде чем приступить к еде, Райт сбегал к Всполоху — снял с его спины паланкин, принес ужин — пару курочек, любезно предоставленных моим папенькой, укрыл теплой попоной, а сам вернулся к столу. Мы с Алийтой к этому времени уже поужинали. Ухватив Пышика, дочка отправилась спать на полати, а дедушка обещал рассказать ей сказку. Мы с Ладовым остались наедине на небольшой кухне.

Я придирчиво рассматривала его синяк — любопытно было проверить: а все ли маги в Озерном обзавелись подобными «украшениями»? Райт сосредоточенно поглощал еду и на меня не глядел, поэтому когда он резко спросил:

— Это ведь была ты? — я едва не подпрыгнула.

Только закаленная годами выдержка позволила мне не высказать своих истинных чувств, а спокойно поинтересоваться:

— Ты о чем говоришь?

— Ладно, — одарив меня неодобрительным взором, Райт махнул рукой. — Я тебя люблю, поэтому не выдам!

Уж и не знаю, чему я больше удивилась, но тихо осведомилась:

— И ты в этом так просто признаешься?

Ладов блеснул белозубой улыбкой:

— Ну, а чего скрывать?! Ты ж все равно знаешь! А вот мне интересно, как ты умудрилась напасть на Фириона, и где в этот момент был Даров?

От упоминания этого имени я сникла, руки дрожали, когда я наливала воду из самовара в чашку. Райт закрыл кран самовара, придвинул ко мне кружку, накрыл одну мою ладонь своей и шепнул:

— Рассказывай…

Я, пребывая в сомнениях, покусывала губы и молчала.

— Рассказывай! — властно повторил маг, видя мою нерешительность. — Вдвоем легче найти выход из положения!

Подняла глаза на огневика, и он с уверенностью кивнул в ответ. Тогда я определилась и тихо поведала:

— Чтобы спасти Рона я должна привести Тилла и Артуара к Эрии.

Райт с удивлением заморгал, а я продолжила:

— И если Артуара мне поможет отыскать Ар'рцелиус, то с вызовом Тилла возникнут проблемы…

Лицо Ладова омрачилось, он сцепил руки в замок и воззрился на них. Теперь я забеспокоилась:

— Райт, что с тобой?

— Ничего, — он попытался улыбнуться. — Я все улажу!

Эта фраза раззадорила меня еще сильнее, сердце кольнуло тревожное предчувствие, потому что именно после этих слов другой, ставший для меня родным, мужчина попал в беду. Внимательно посмотрела на блондина, он выглядел как-то странно и излишне воодушевленно. За то время, что мы были с ним знакомы, успела достаточно узнать Райта, поэтому мне не нравилось то, что я сейчас вижу. Твердо покачала головой и сказала:

— Нет! Тебя в это я впутывать не буду! Есть еще Маресса, а Фирион, судя по всему, к ней не равнодушен! Вот пусть и помогает!

— Правителю Фириону нельзя! — вскричал Ладов, вскакивая на ноги, ловя мой подозрительный взгляд. Сел, прокашлялся и выговорил:

— Ну, то есть…

— Ма-аг! — требовательно вопросила я, и он улыбнулся беззаботно так. Подмигнул, а на наши крики на кухню заглянул папенька и сварливо буркнул:

— Ишь расшумелись! А дите уже спит! Да и вам пора — ночь на дворе!

— Скоро ляжем, — откликнулась я, не сводя напряженного взгляда с огневика.

Он воспользовался ситуацией и показательно зевнул:

— А я, пожалуй, пойду! Лунной ночи, Снеженика! — и моему родителю. — Покажете мне, где можно лечь, господин Песков?

— Идем, — махнул рукой ему мой батюшка, украдкой качая головой.

Я поднялась — мысли в голове разбегались, перемешивались и норовили запутать меня окончательно и бесповоротно.

— Спать! — строго велела я себе. — Об остальном подумаю утром!

Сказать-то сказала, а вот уснуть сразу не получилось — за окном завывала вьюга, стуча в закрытые ставни, словно запоздалый путник, тревожа душу и сердце. Пламя Рона в нем, будто уснуло, не горело ярко, а медленно, как будто нехотя, трепетало. Огонек Райта, наоборот, нервно бился, отражая внутренние переживания своего хозяина. Что же такого задумал маг? Не нравилось мне все это, ох, как не нравилось! Додумать не успела — под боком зашевелилась Алийта, согнав Пышика с места. Одной рукой обняла дочку, прижала к себе, стремясь защитить от неведомой опасности, вспоминая о данном ей обещании. Солнышка так и не сообщила мне, что было в том, потерянном, письме, но я надеялась, что сумею угодить ей. Раз уж мне велено собрать всех богов вместе, то фей для дочки я сумею разыскать без труда. Погладила ластящегося Пышика, успокоила его и закрыла глаза.

Весь следующий день мы провели довольно мирно, Ладов улыбался, шутил, но порой, в его глазах, устремленных на меня, когда он думал, что я не замечаю, была видна безысходная тоска и еще что-то, чего я не могла объяснить. Забрав батюшку, мы отправились в соседнюю деревню, где встретились с Лориной и ее племянниками. Пока мужчины обсуждали что-то во дворе, а дети занимались двухмесячной дочкой Лопухиной, мы с приятельницей разговаривали. Я осторожно поинтересовалась у нее:

— Как ты относишься к тому, чтобы рассказать Карпову о Миренне?

Лорина призадумалась, смерила меня пристальным взором и тихо ответила:

— Честно, я собиралась рассказать Ромашке о ее настоящем родителе, только не сейчас, а когда-нибудь потом…

— Тогда давай подождем, — со вздохом молвила я, принимая ее ответ.

Лорина бросила беглый взгляд на детей, в раздумьях покусала губу и произнесла:

— А ты можешь устроить мне встречу с этим… Карповым?

— Если ты не побоишься спуститься в Подземье, — я проследила за ее реакцией.

Ведунья вскинула в безмерном удивлении голову, и я кивнула, молча подтверждая свои слова. Было видно, что приятельницу одолевают нешуточные сомнения, и я сказала:

— Ты подумай — понятно, что сгоряча здесь решать нельзя…

— Подумаю, — уверила она.

Отдых в деревне пролетел незаметно, и вот мы опять в Омбрии, прощаемся с огневиком в Громовом переулке. Подойдя к нему, я уверенно промолвила:

— Райт, забудь о том, что услышал от меня! Я сама решу все свои проблемы!

К моему искреннему изумлению, Ладов покладисто кивнул:

— Ладно!

Я даже моргнула от переизбытка чувств и потрясенно поинтересовалась:

— С тобой все хорошо?

— Да! — он улыбнулся в своей манере, подмигнул, резко заскочил в седло, дал команду Всполоху и был таков.

— Мамочка, дяде Райту угрожает опасность? — обеспокоилась Солнышка.

— Надеюсь, что нет, — отозвалась я, взглядом провожая улетающего ящера.

Вечером мы с Алийтой задумали испечь пончики, я занялась тестом, как вдруг в дверь раздался отчаянный стук. Мы с дочкой переглянулись, и я поторопилась впустить в дом беспокойного гостя, точнее гостью — на пороге обнаружилась взволнованная Лийта.

Я пригласила ее в дом и нахмуренно поинтересовалась:

— Что случилось?

— Истор пропал, — огорошила меня она. — Прошу, помоги найти его!

Я оглянулась на стоящую позади Солнышку, и Голубка, заметив это, спешно проговорила:

— Дочку можешь оставить у меня! Сейчас надо бы Ветлу забрать, а потом все равно к нам в особняк поедем!

Я опять взглянула на дочку, она, проникшись всей серьезностью ситуации, кивнула, только напомнила, что нужно позаботиться о Пушистике.

Уладив все дела дома, забрав Ветлу и Ариту, мы отправились в особняк Лийты и Великого князя. Экипаж, управляемый Илеем, быстро промчался по городским мостовым, очищенным от снега, и доставил нас в нужное место. Любоваться заснеженным садом, освещенным фонарями, было некогда, и мы дружной толпой вошли в двери.

Одновременно остановились, потому как в передней туда-сюда металась Маресса. Синеглазка, знавшая о нашем с Лийтой приключении, растеряно осмотрелась. Государыня махнула рукой на наши нестройные приветствия и суматошно произнесла:

— Мы можем серьезно поговорить?

Лийта, на правах хозяйки дома, пригласила всех в библиотеку, девочек позвала с собой Норика. Я радовалась, что они с Велари поладили, и теперь Мышка верховодила нашей малышней. Польза от этого была всем!

Когда все разместились в знакомой библиотеке, то первое время занимались тем, что переглядывались между собой — важное дело! Маресса решила не затягивать и спросила:

— У вас девичник?

— Вроде того, — уклончиво отозвалась Лийта и осмелела. — А вы в гости пожаловали?

— В гости! — воинственно оповестила государыня, — а еще сообщить, что Фирион запрещает мне искать Тилла и Артуара! Из-за тебя, между прочим, — ее изящный указательный пальчик обличающе ткнул в мою сторону.

Я фыркнула в ответ:

— Мне Даров много чего запрещал!

— И вот к чему привело твое непослушание! — не осталась в долгу она.

— Давайте об этом потом поговорим! Не спорю, помощь магов нам понадобится — без них Тилла не позвать! — вмешалась Лийта. — Сейчас стоит другой, не менее важный вопрос, — куда пропал Истор?!

— Мой брат пропал? — встревожилась Маресса.

— Да! — эмоционально поведала Голубка. — Я его последний раз видела перед тем, как отправиться на бал! Как вернулась, искала, но не сильно волновалась, Истор, бывало, пропадал дня на два на три, потом возвращался! Сегодня пошел пятый день отлучки! Норика тоже волнуется, и я…

— Странно, — согласилась с ней Маресса, — не в характере Истора пропадать вот так — без предупреждения!

— А где Инара Подболотова? — прозорливо полюбопытствовала Ветла, заставляя нас всех обстоятельно призадуматься.

Первой отозвалась Маресса:

— Мы с Роном подозревали Инару, только доказательств не было…

Лийта вскинулась:

— Нет! Истор не может быть ее сообщником! Это я вам точно говорю!

— Но он может что-то знать, взгляни на ситуацию со стороны, — аккуратно попросила ее Синеглазка.

— Я вам докажу, что мой Хранитель…

— Как? Даже я усомнилась в брате, хотя Рон всегда был за него, — при этом государыня выразительно смотрела на меня.

Я мигом сообразила, что она подразумевает и чуть качнула головой, показывая, что не верю в причастность Дарова. Впрочем, слова Марессы заставили меня хорошенько подумать — если Рон доверял Истору, то кого он подозревал?! Ясно одно — Ветла права — Великий князь знал тайну, недаром он так часто путешествовал по подземному городу. Честные люди ночами спят по своим домам, а не шастают по подземельям втайне от членов своей семьи.

— А вот так! — Лийта вскочила на ноги, бросилась к стеллажам с книгами и, не мешкая, открыла скрытый проход. Маресса удивленной не выглядела, только слегка обескураженной.

— Вы со мной? — взволнованно поинтересовалась Лийта.

— С тобой, — разом выдохнули мы с Ветлой.

— И я с вами! Мне тоже важно найти брата! Только… — сникла государыня, и я ядовито осведомилась:

— Фирион не отпустит?

Маресса с недовольством поджала губы, а Голубка внесла дельное предложение:

— Можно ничего не рассказывать этому магу! Зачем вообще его слушать?

— Ну-у… — глубокомысленно выдала государыня, и мы с подругами дружно вытянули шеи, будто гусыни, ожидая продолжения. Но его не последовало, так как Маресса просто сказала. — Идем!

Путь до подземного города мы проделали в полном молчании — каждой из нас было, о чем поразмыслить. Здесь нас встретила тишина, нарушаемая журчанием сточных вод, радовало, что хотя бы запаха от них не было, а еще не было ветра, который скулил где-то наверху, точно бездомный пес. Вся наша четверка невольно поежилась, и Ветла вполголоса спросила:

— Лийта, а куда мы пойдем? Подземелья под городом имеют довольно обширную территорию — как мы узнаем, куда именно ушел Истор?

Голубка быстро стрельнула глазами в сторону государыни, но все же призналась:

— Я иногда следила за своим Хранителем… и…

— Ну, так чего мы стоим? — Маресса первой шагнула дальше по дороге, лежащей вдоль подземной «реки».

К ней присоединилась Лийта, а мы с Ветлой, не сговариваясь, потопали следом. Разговаривать никому из нас не хотелось, в воздухе витало предчувствие беды, которую мы ощущали кожей — ведьмино чутье еще никого не подводило. Что ждет нас за очередным поворотом или распахнутой настежь дверью? Поскольку я смотрела по большей части вперед, доверяя следить за тылом воздушной стихии, то видела перед собой Марессу. Так, по воле случая, мне удалось увидеть серьги, украшающие ее уши. Живые камни! Кто же ей подарил эту драгоценность? В том, что это не Рон, я была уверена! А что если это… Фирион, и если это он, то… Таких «если» в голове возникло великое множество, но думать о них сейчас было некогда. Мы свернули на узкую дорожку, петляющую среди камней, очередной поворот и тесный коридор, где приходится двигаться гуськом, а потом и вовсе какой-то лаз с висящими в нем клоками паутины.

— Интересно, — шепнула идущая позади меня Ветла, — это так задумано или…

— Похоже, что да! — прервала ее Маресса также тихо. — Кто-то нарочно замаскировал это место так, чтобы посторонний не подумал сюда соваться!

— А если это так… — начала я, и остальные все поняли без объяснений, призывая на помощь все три стихии богини. Паутина зашевелилась, пропуская нас, переставая вцепляться в волосы и одежду. Двигались мы с величайшими опасениями, пока последний поворот не вывел нас в небольшую пещеру, в конце которой стояла небольшая избушка. С уст Ветлы сорвался нервный смешок, да и я бы похихикала — так как видела ожившую сказку о злой ведьме и маленькой девочке. Впрочем, сейчас нас было четверо, и все мы повзрослели, поэтому смело подошли к избушке и распахнули дверь. В тусклом свете двух фонарей, зрелище, представшее нашим глазам, вызвало оцепенение. Потом Лийта с горестным воплем рванулась вперед, но мы успели ее удержать.

— Погоди, — судорожно сглатывая, молвила Маресса, — давай не будем спешить.

Ужас змеей свернулся в моей груди, когда я рассматривала рисунок на деревянном полу избушки. Узор был наведен солью, в центре, раскинув руки и ноги, лежал без движения Истор, но каждая из нас четверых слишком хорошо знала эти рунические символы. Лийта причитала в голос и убежденно повторяла:

— Он живой… живой… я чувствую…

Мы с Ветлой обменялись совсем нерадостными взглядами — лучше бы Истор умер! Всем будет легче! Кровь медленными ручейками текла из его разрезанных запястий и лодыжек, очи были прикрыты, а губы искусаны.

— Нужно его вытащить! — прокричала Голубка.

— Нет! — хором рявкнули мы, и Маресса уже более мягким тоном продолжила:

— Лийта, там лежит мой брат, но я понимаю, что, — снова сглотнула, — может произойти…

Голубка отмахнулась от нее, упала на колени и, глядя в центр рисунка, прорыдала:

— Истор, миленький, молю, очнись…

И он ее услышал, существо открыло очи, именно существо, в нем от Истора осталось только тело. Кроваво-красные глаза пылали, а голос напоминал скрип несмазанных петель:

— Ведьмы… еда-а…

Теперь Лийта завыла, горестно, жутко, надрывно… Остальные переглянулись между собой и дружно вопросили:

— Что будем делать?

Существо металось в центре узора, билось, кровожадно глядя на каждую из нас по очереди, но выйти за пределы круга не могло. Все кроме Лийты отпрянули, и я первой промолвила:

— Нужно его срочно уничтожить!

— Не дам! — яростно сверкнула глазами Лийта.

— Нужно круг разомкнуть, а там поглядим! — не обращая внимания на ее истерику, напомнила Маресса.

— А как? Мы же не знаем точно — сам он этого захотел или нет?! — развела руками Ветла.

— Я знаю одного мужчину, — уклончиво сообщила я, — который сумеет разомкнуть круг и решить нашу проблему.

— Его же Эрия умыкнула, — приподняла бровь Маресса.

— Это другой…

— Ты о своем новоявленном «папеньке» толкуешь? — догадалась Ветла.

— Не отдам Истора владыке Подземья! — возопила Лийта.

Государыня нахмурилась и высказала свое мнение:

— Я тоже против! Ар'рцелиус демон и…

— А как иначе вы намерены избавиться от него? — выразительно показала на прыгающего внутри магической клетки демона черной Грани.

— Ведьмы мы или нет? — вскинулась Маресса. — Справимся своими силами! Это мое повеление! — добавила, по всей видимости, для меня.

С тяжелым вздохом я осведомилась:

— Тогда давайте подумаем, как нам разомкнуть круг и…

— Убивать не дам! — запальчиво сообщила Лийта, поднимаясь на ноги и решительно глядя на нас.

Я воззрилась на Ветлу, и она сказала:

— Считаю, что Истор добровольно согласился на этот ритуал и…

— Да зачем ему это было нужно? — оборвала ее Голубка. — Девочки, неужели вы не верите мне?! — взгляд на нас, пронзительный, холодный, проникающий в глубину души.

Ветла выразительно смотрела на нас с Марессой, государыня напряженно раздумывала, а я следила за Лийтой. Почему-то представляла себя на ее месте. Я верила Дарэфу и готова была защищать его, вот что было бы, если бы это я стояла здесь, а в круге метался любимый? Тело его изранено, а душа бродит где-то неприкаянной по Граням! Я прошу подруг о помощи, а мне никто не верит…

— Да! — четко проговорила вслух. — Я верю Лийте!

Ветла неодобрительно качнула головой, давая понять, что она об этом думает, а Маресса, смерив Лийту внимательным взором, сказала:

— Действуй!

Голубка, не говоря нам больше ни слова, подошла к самой черте и, заглядывая в пугающие очи демона, тихо произнесла:

— Истор, родной, любимый, прошу, вернись… Я знаю, не по доброй воле ты согласился на этот ритуал… Вспомни о нас: обо мне и о твоих девочках: Норике и Олике. Дочки ждут тебя, волнуются, а я пообещала им, что найду тебя! Вернись, любимый…

Пока Лийта все говорила и говорила, напоминая Истору об их знакомстве и прочем, мы с другими ведуньями медленно подбирались к рунному кругу. Демон безмолвно наблюдал за нами, словно хищник, караулящий свою жертву в засаде. Стараясь не паниковать и не спешить, я уверенно вспоминала уроки, данные наставницами в школе. Пусть мне ни разу не доводилось ловить демона, но я попыталась действовать уверенно, будто каждый день занималась этим.

Мы подобрались к соляному кругу, остановились почти у самой черты — четыре ведьмы — четыре стороны! Лийта беседовала с одержимым, а мы лихорадочно вспоминали нужные заклинания. Маресса кивнула первой, потом мы с Ветлой, и все втроем начали нашептывать слова заклятий. Сначала приглушенно, а потом все громче и громче. Голубка умолкла, а потом мы услышали слабый, точно замогильный голос:

— Лийта… родная…

Пришла пора действовать — завершающее слово «Эт'тор» — здесь главное не ошибиться — все затаили дыхание. Если мы не угадали, зря доверившись чувствам Лийты, то все пропало! Демон съест нас и не подавится! Истор помотал головой, воззрился на свои порезанные руки и ноги, прохрипел:

— Уходите… иначе будет поздно…

— Действуйте! — выкрикнула Голубка, и уже ему. — Любимый, мы не уйдем, пока есть шанс спасти тебя!

Мы принялись разгребать соль, не останавливаясь, чтобы все сделать правильно, без запинки проговаривая слова, а затем, не выдыхая, стали рисовать в воздухе руны из песка.

— Не… трудитесь, — речь Истору давалась с трудом, да и держался он, оперевшись на Лийту.

— Не прерывайтесь! — твердила Лийта.

Истор поднес палец к ее губам, вынуждая умолкнуть, а после повторил:

— Не утруждайтесь… любимая, меня… не спасти…

— Почему? — это отвлеклась Маресса, было видно, как сильно она переживает за брата.

Мы с Ветлой все рисовали и рисовали, изредка поглядывая на товарищей по несчастью.

— Снеженика, Ветла, — теперь остолбенели — оказывается, Великий князь знал наши имена. — Я уже мертв… лучше бы вам… убить это тело…

— Что ты говоришь, любимый? — надрывно поинтересовалась Лийта.

— Брат? — вторила ей государыня.

— Тогда бегите… — с величайшим трудом выдавил Истор, отталкивая от себя Лийту и опускаясь на колени.

Понимая, что происходит нечто очень плохое, я решила не упускать момент и быстро осведомилась:

— Князь, скажите, кто сотворил это с вами? Инара?

— Снеженика! — зло обратилась ко мне Лийта. — Рисуй руны дальше!

— Не справитесь… — теперь Истор шептал, и мне приходилось прислушиваться, чтобы его услышать. — Четыре стихии… не три… я не смог… вы тоже…

— Кто? — теперь этот вопрос задала ему сестра.

Мужчина приподнял лицо, силясь что-то сказать. Жуткая картина предстала пред нами — под кожей двигались черные вены, глаза постепенно наливались кровью, но Великий князь все еще сдерживал натиск демона черной Грани. Рот приоткрылся, и оттуда закапала слюна, а клыки удлинились.

— Бегите, — теперь это был рык, от которого волосы на голове встали дыбом.

Лийта бездействовала, а остальные приняли решение последовать совету Истора, только Ветла, чуть замешкалась, хватая Лийту за воротник. Тело князя продолжало меняться — и не в лучшую сторону. Аристократические черты Истора вытянулись и покрылись мелкими шипами, клыки угрожающе щелкнули. Я пятилась следом за остальными, не в силах оторвать взор от вида развернувшейся трагедии. Мгновение и споткнулась, села на пол и ошарашенно заморгала, глядя на то, как нереально медленно поднимается черный демон на своих по-звериному изогнутых ногах. Испугаться не успела — защита «папеньки» служила исправно. Появившийся между мной и страшилищем Ар'рцелиус, оценив ситуацию, совсем не приветственно взревел:

— Вон!

Лийта орала, и, оглянувшись на нее, владыка Подземья щелкнул пальцами, шепча какие-то слова. И вот подруга уменьшилась настолько, что оказалась в миниатюрной клетке, о прутья которой она теперь билась. Ветла, обратившись кошкой, подхватила зубами ношу и рванула на выход. Маресса, не здороваясь с правителем соседней державы, бодро потрусила за ней. К ним поспешно присоединилась и я, успев заметить, что «папуля», переходя в боевую ипостась, вынул клинки из наспинных ножен.

Бежали мы долго, впереди неслась Маресса — предполагалось, что она должна знать дорогу, только мы заплутали. Сунулись в первую попавшуюся распахнутую дверь, поднялись по лестнице и выбежали к замерзшей реке где-то на окраине города. Остановились, как вкопанные, и осмотрелись. Я узнавала знакомые места и махнула лапой, мол, за мной. Ведьмы беспрекословно послушались, по всей вероятности, никому не хотелось прозябать на морозе.

Порывы колючего северного ветра не делали нашу пробежку приятнее, а снег, беспрерывно сыплющийся с тяжелых небес, таял на пушистой шкурке, заставляя ежиться.

До улицы Белых лошадей мы практически долетели, и я пригласила всех в свое скромное жилище. Здесь, стуча зубами, скинули мокрые, грязные шубки, и я с общего согласия откупорила бутыль с вином. Лийте было решено налить напиток в наперсток, так как никто из нас не ведал, как ее расколдовать. Правда и наперсток оказался велик для нынешней Голубки. Бутыль из темного стекла опустела наполовину, когда в двери раздался стук. Слегка пошатываясь, я направилась открывать.

За дверью обнаружился Фирион — сегодня я запретила себе удивляться — хватит с меня потрясений! Без лишних слов пригласила его внутрь, а за ним прошмыгнули оба брата Ладова. Когда они разделись, я узрела, что на физиономиях обоих братьев красуется уже не по одному, а по два синяка. Моргнула и перевела взор на Фириона — у этого «украшение» выглядело поблекшим. Видно, кто-то очень усердно занимался излечением правителя магов! Следует признать, что компрессы и обильные смазывания соком различных растений: капусты и полыни, к примеру, оказались весьма действенны.

В комнате пару минут все молчали, а потом Фирион набросился на Марессу с упреками, дескать, он переживал, а она неизвестно где шаталась. Государыня часто моргала и открывала, да закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Маг свирепел на глазах.

Райт прятал от меня очи, а вот его братец, наоборот, не отводил взгляд. Причем, смотрел он столь холодно, будто желал умертвить меня немедленно… несколько раз… и многими способами — чтобы наверняка все получилось! Ветла зыркала на него и все больше прикладывалась к напитку.

Я поддержала ее, отсалютовав бокалом, но на этом эпизоде поток посетителей не иссяк. В разгар ругани Фириона и Марессы — государыня взяла себя в руки, вспомнила, кем она является, и высказала огневику все, что думает о его заботе и тревогах. У мага задергались оба глаза, давая понять, как он зол.

И именно этот миг выбрал Ар'рцелиус, чтобы запросто появиться в моем жилище. Я даже и моргать не стала, а владыка, не глядя ни на кого из присутствующих, подошел ко мне, мирно сидящей на стуле, встряхнул хорошенько и прорычал:

— Ведунья, сколько раз повторять — думай, что творишь! Как я буду смотреть в глаза Зиалее, если не успею вовремя придти на помощь ее непутевой дочери? И как я взгляну в глаза своего брата, если не сберегу его глупую возлюбленную?!

Хмель во мне заставил ненадолго призадуматься, оглядеть «папулю» снизу вверх, увидеть на его теле раны и заявить:

— А как я погляжу в маменькины очи, и что я скажу в будущем брату, если подставлю главу их семейства? Можете больше не приходить ко мне на помощь! Мы бы справились! Правда, девочки?

Девочки рьяно закивали, особенно старалась Маресса, а Лийта что-то пропищала, только никто ее не понял.

Ар'рцелиус обвел недовольным взором всех находящихся в комнате женщин и как-то обреченно спросил:

— Эти с тобой богов доставать отправятся?

— Секундочку! — вместо меня демону ответил Фирион. — Я тоже участвую!

— И я! — разом воскликнули оба брата Ладова, обменявшись непримиримыми взорами.

— Чудно! — разулыбался «папенька». — Жду вас всех послезавтра у себя в Асодаре!

Я смотрела на Райта, не обращая внимания на остальных, маг на меня показательно не глядел, и мне все больше это не нравилось.

— Как послезавтра? — полюбопытствовала Ветла.

— Чего тянуть? Если вам противостоит тот, кто без труда вызывает демонов черной Грани, то я не намерен сидеть и ждать, как этот некто притащит на Вейтерру еще парочку таких, что вы сегодня видели!

— Маресса! — взревел Фирион. — Ну почему ты такая?

— Какая? — ехидно попросила конкретизировать государыня.

— Ведьма… — со вздохом выдал правитель Солнечного, вздохнул вторично и добавил. — Я с ума схожу, а ей все равно…

— Вовсе нет… — вдохновенно начала Маресса, но резко умолкла, как только заметила, что кроме Фириона на нее смотрят и все остальные.

Ар'рцелиус картинно возвел очи к потолку, намекая на то, как ему мы все надоели! Никто не проникся страданиями несчастного демона, а только еще больше озадачили.

— Владыка, пожалуйста, верните Лийте нормальный размер, — смело попросила Ветла.

Ар'рцелиус исполнил эту просьбу, и пока мы обнимали Лийту, откланялся, коротко предупредив:

— Жду всех желающих послезавтра! Кто не успеет, пусть не жалуется!

Я не спрашивала, а на что будет жаловаться опоздавший — вряд ли кому-то из нас хочется раньше времени отправиться за Грани. Посмотрела на рыдающую Лийту, ибо в ее настроении я не была уверена.

Вскоре Голубку забрали Маресса с Фирионом, Райт обещал отвезти их всех, включая своего сверх недовольного брата, и доставить нам Ариту и Алийту. Мы с Ветлой остались допивать вино и обсуждать произошедшее, а также морально готовиться к грядущему походу.

Следующим утром вместо Райта в Грозовом переулке меня дожидался Ацур, который сразу после приветствия сообщил:

— Он занят! И говорю заранее — ни о чем тебе я рассказывать не буду!

— Ну и ладно! — прошипела я, запрыгивая в паланкин, определившись, что решу эту проблему чуть позже, а пока мне нужно было навестить Лийту.

Подруга уже беседовала с Ветлой, прибывшей раньше меня. Ничего не спрашивая, я присела на краешек с дивана, не сводя с зареванного лица Лийты пристального взгляда, и сказала:

— Я пойму, если ты не пойдешь с нами завтра!

— Ягодка, я пойду! Во-первых, потому, что обещала Эрии, во-вторых, чтобы помочь тебе спасти возлюбленного — ты поддержала вчера меня, а в-третьих, хочу развеяться! Тяжко мне сидеть в этих стенах, понимаете?

Мы с Ветлой дружно кивнули — здесь все напоминает Голубке о ее Хранителе!

— Дети знают? — спросила я.

— Только Норика, мы с ней вместе вчера рыдали… — вздох совался с ее уст, и Синеглазка постаралась отвлечь подругу:

— А что Маресса с Фирионом вчера говорили по этому поводу? Как они объяснят народу, что сразу два важных человека в Омбрии бесследно исчезли?

— Совету и прочим будет сказано, что Истор и Даров отправились на важное задание… а потом… — отвернулась.

— А потом, как получится… — закончила я.

Проведя с Лийтой весь день, к вечеру я вышла на улицу — в саду было тихо и спокойно. На небесах таинственно мерцали звезды, некому было колыхать ветки деревьев, сбрасывая с них охапки снега, ветер уснул, только скрип моих быстрых шагов нарушал тишину спящего сада, да внутри фонарей трепетали огненнокрылые мотыльки, прогоняя тьму.

Добравшись до Ацура, я скомандовала:

— Вези меня к Райту!

Маг слегка опешил, и я усилила напор:

— Иначе не отстану! Даю слово ведьмы! Ой, заму-у-учаешься-а-а!

— Охотно верю! — Зверов не стал спорить. — Садись — домчу с ветерком! Пусть Ладов сам с тобой разбирается! — ухмыльнулся.

— Правильно мыслишь, маг! — улыбнулась я.

Каково же было мое удивление, когда Ацур привез меня не в таверну на улице Ясных звезд, где, по моему убеждению, должен был пировать Ладов, а на скромный Сиреневый переулок, небольшую улочку, затесавшуюся между двумя проспектами Ясеневым и Раздольным. Здесь стояли одноэтажные домишки, выкрашенные светлой краской, как на подбор беленькие, чистенькие, утопающие летом в облаках цветущих сиреневых садов. Зимой здесь было, как и везде, снежно. Дорогу на Сиреневом не разгребали — почему — всегда было для меня загадкой! Проторенная тропка вилась вдоль низеньких заборчиков, увитых засохшим вьюном. Фонарей здесь тоже, отродясь, не было, поэтому я оценила, что меня сопровождает огневик. Ему не составило труда любезно осветить мне путь.

Временное жилище Райта мне приглянулось — и ставни резные и наличники, а на крыше восседал деревянный петушок.

Зверов грохнул кулаком в дверь, пока я топталась за его спиной и беззастенчиво рассматривала дом. Дверь распахнулась, и в освещенном проеме возникла мужская фигура.

— Вот, — объявил Зверов, указывая на меня, — привел! Разбирайся сам, а я бы от кружки горячего взвара не отказался с ложкой чего-нибудь крепкого!

— Заходи… те, — Райт посторонился, пропуская нас в сени. Оттуда мы прошли в комнату.

На небольшом диванчике, покрытом лоскутным покрывалом, обнаружился Рейв. Он несказанно обрадовался Ацуру и демонстративно проигнорировал меня. Переживу! Подцепила Райта под локоток и увлекла в сторону кухни.

— Взвару? — делая вид, что не понимает, зачем я к нему явилась, спросил Ладов-младший.

— Некогда! Давай рассказывай, чего задумал!

— Ты знаешь! Завтра я пойду с тобой, — поправился, — то есть вместе со всеми!

— Райт, не увиливай от ответа! Ты понял, о чем я спрашиваю!

Огневик показательно призадумался, и пока он сосредоточенно рассматривал беленый потолок, я злилась. В итоге он выдал:

— Снеженика, скажу тебе так! Для того, чтобы позвать Тилла нужны маги! Ясно?

— Предельно ясно! И что, для этого нужен десяток магов? Один не справится?

Ладов смотрел на меня так, что хотелось завыть… от злости, бессилия, непонимания!

— Мне все это не нравится! — оповестила я.

Он нарочито небрежно пожал широкими плечами:

— Что поделать! Иди-ка ты лучше спать! Завтрашней ночью нам не дадут отдохнуть! — улыбнулся. — Может, все-таки взвару?

Я вынужденно кивнула и мысленно постановила: «Райт и Ацур не единственные знакомые мне маги! Есть еще один, который не связан с ними! Вот ему-то я и задам интересующий меня вопрос!»

Вот только все сложилось несколько не так, как я рассчитывала. С самого утра ко мне прибежали подруги, с которыми мы суматошно стали собираться. Потом также суетливо я отправилась к тетушке Алтее, чтобы оставить у нее в гостях Алийту. Здесь нас всех ждал теплый прием, подслащенный пирогом с ягодами, а еще масса важных советов, наставлений и пожеланий всяческих неудач. В общем, в Асодар мы попали уже вечером!

Обняв матушку, я поторопилась найти Винра. Он, как оказалось, собирался вместе с нами.

— И ты тоже? — ошеломленно уточнила я.

— Ведунья, если ты помнишь, Артуар обращался к нам обоим, вот Ар'рцелиус и сказал, что для вызова этого бога, будем нужны мы оба! — маг смотрел на меня исподлобья.

— Значит, тебя берут из-за Артуара, а я думала…

— О чем?

— О том, что ты нужен для того, чтобы пополнить и без того немаленькую толпу магов!

— С нами пойдут и другие маги? — Винр выглядел весьма изумленным.

— Да! Оба брата Ладова и Фирион…

— Правитель? Зачем? — искренне недоумевал Карпов.

Я пожала плечами, а он продолжил размышлять вслух, заставляя меня прислушаться:

— Странно… для вызова Тилла нужен только один огневик… хотя…

— Что? — я даже подпрыгнула от любопытства, боясь спугнуть свою удачу неосторожным словом.

Впрочем, переменчивую госпожу Удачу спугнули и без меня — в зал, в котором мы беседовали с Винром, ввалилась вся честная компания «смертников», как я окрестила всех нас про себя. Карпов только и успел шепнуть:

— Кто?

— В смысле? — не поняла я его вопроса.

— Кто Тилла вызывать будет? — спешно пояснил он, пока я разглядывала напряженного Рейва и упрямо сжимающего зубы Райта.

Теперь кое-что начало проясняться, жаль не все. Ар'рцелиус бегло объяснял, что ждет нас в Радужном гроте и что от каждого требуется. Я слушала вполуха и усиленно думала. Не любила я строить планы — лично для меня они были бессмысленны, потому что все выходило не так, как было предположено! Вот и сегодня я не стала изменять давней привычке и слушать вдохновенную речь «папеньки». Итак ясно, что не на праздник собираемся! Заметив это, Ар'рцелиус украдкой показал кулак — предупредил, чтобы на рожон не лезла. Я и не собиралась, по крайней мере, сейчас, а что будет дальше — сие мне неведомо! Поживем — увидим, а как увидим, там и определимся!

Все-таки Асодар удивительный город, не похожий на те, что я видела, а замок владыки и вовсе был настоящим произведением искусства, намного более величественный, чем обители наземных правителей. Фирион и Маресса это тоже оценили!

Прямо под дворцом располагались естественные пещеры, украшенные подземцами. Различные батальные сцены были увековечены в камне на стенах, плавные изгибы рисунка расцвечивали разноцветные кристаллы, отчего казалось, будто изображение двигается. По сторонам смотрели практически все, кроме Ар'рцелиуса, Фириона и Рейва Ладова — этот не отводил своего взора от моего лица.

Я незаметно подошла к Винру, он окинул меня задумчивым взглядом и спросил:

— Так кто добровольно вызвался позвать Тилла?

— Видимо, это Райт…

Карпов бросил на своего соотечественника какой-то уж очень сочувствующий взгляд, заставивший мое сердце ухнуть в пятки — вот так я и знала, что этот безмозглый Райт решил стать «жертвенной овечкой».

— Что его ждет? — обеспокоенно поинтересовалась я.

— Разве ты не знаешь? Он тебе не сказал?

— Нет! Я могу лишь догадываться, что это что-то весьма и весьма не хорошее!

Винр перевел серьезный взгляд на Райта, немного помолчал и ответил:

— Если он решил тебе ничего не говорить, то я не имею права выдавать этот секрет! Но не расстраивайся — скоро все узнаешь!

— Утешил, что называется, — мрачно откликнулась я, и огневик незамедлительно отозвался:

— Всегда рад помочь, ведьмочка!

— Рад он, — проворчала и совсем тихо прибавила, — я вот тоже буду тебе загадки загадывать, когда наступит время…

Карпов заинтересованно приподнял темную бровь:

— Ты? Загадки? А на какую тему?

— Скоро узнаешь, — зловеще пообещала я и ускорила шаг, оставляя мага терзаться сомнениями.

Ар'рцелиус вывел наш отряд к тупику, впрочем, возмутиться никто не успел, так как демон нажал на рычаг, расположенный на боковой стене, и преграда сдвинулась в сторону. Тут же в нос ударил тошнотворный запах тлена, оповещая нас, что мы дошли до места. Этот коридор выведет нас к волшебному озеру, а там останется только подождать полуночи — времени, когда откроются все Грани.

Маги, впервые посещающие это место, осматривались и разом хмурились, Винр выглядел мрачнее грозовой тучи, мои подруги зябко ежились, Маресса жалась к Фириону, и только Ар'рцелиус оставался совершенно невозмутимым.

Тишину этого места нарушал только мерный звук падающих капель, да наши неторопливые шаги.

«Вот уж никогда бы не подумала, что добровольно вернусь сюда, — усмехнулась, — да еще и в такой компании!»

Аромат озера перебивал запах, тянущийся из трех коридоров, все расселись по валунам, разбросанным в хаотическом беспорядке на берегу. Устав молчать, сердобольная Ветла предложила:

— Может, спасем кого-нибудь еще из несчастных узников, безвинно томящихся в тюремных застенках?

Ее энтузиазма никто из присутствующих не разделил, только Рейв пробубнил:

— Сейчас нам совсем не до спасения узников, как бы самим не пропасть!

— Это да! — согласно кивнул Фирион и покосился на Райта.

Мне оставалось только молча скрипеть зубами и ждать полуночи.

Едва аромат, исходящий от озерной воды сменился жуткой вонью, Ар'рцелиус подошел ближе, жестом приглашая и нас с Винром присоединиться к нему.

— Повторяйте, что делали той ночью, когда вас приметил Артуар!

— Ну-у… — как слаженно у нас получилось, а потом Карпов широко улыбнулся и поманил меня к себе:

— Иди сюда, обниматься будем!

Спорить и протестовать не стала — не за этим пришла! Поэтому смиренно подошла и прильнула к сильному плечу очередного мага! Вздохнула: «Куда катится моя жизнь? Это какой по счету маг, с которым мне довелось обниматься? Эх! Чего не сделаешь ради любви…» Пока мы с Карповым стояли в обнимку, изображая то ли двух влюбленных, то ли двух напуганных глупцов, Ар'рцелиус начал что-то говорить. Каково же было мое удивление, когда Грани вдруг замерли, и разноцветный столб не поднялся выше четвертой из них. Дальше ничего не происходило, и мы взглянули на Ар'рцелиуса. Он продолжал что-то говорить на непонятном языке, не обращая внимания более ни на что. И вот, как и в прошлый раз, из Граней показалось лицо с зелеными глазами. Эти глаза совсем не по божественному воззрились на нас, а циничные губы ехидно поинтересовались:

— Ну? Чего надо? Разве в прошлый раз я недостаточно напугал вас, смертные?

Мы с Винром одинаково широко пооткрывали рты, переглянулись и… не выдали ни слова. Ар'рцелиус тяжко вздохнул и вместо нас сообщил:

— Повелитель, у ведуньи Колючкиной будет к вам большая просьба!

— Какая? — Артуар вновь посмотрел на меня.

— Вы так и будете со мной разговаривать? — осмелившись, полюбопытствовала я.

— Что тебе не нравится, ведунья Колючкина? — прищурился проклятый бог.

Как правильно выразится, чтобы он не обиделся, я не знала, потому молчала, и «папенька» опять пришел мне на выручку:

— Повелитель, моя приемная дочь желает лицезреть вас в истинном облике, а так как она страдает некоторым скудоумием, то просто не нашла слов, чтобы попросить вас об этом!

Я подарила «папуле» многообещающий взгляд, а Артуар расхохотался и покладисто молвил:

— Ладно! Узрите, смертные, мое величие!

Секунда и из воронки клубящейся тьмы к нам вышел высокий, статный, широкоплечий мужчина. Длинные черные волосы и яркие глаза, изысканная линия высоких скул и уже знакомые цинично изогнутые губы. Голову венчали небольшие золотые рога, а над полом плавно раскачивалась пушистая кисточка хвоста.

— К твоим услугам, ведунья, — Артуар церемонно поклонился, и я, отлипнув от Винра, ответила тем же. Карпов тоже спешно поздоровался с богом, а позади нестройным хором зазвучали приветствия наших спутников, которые решили, что молчать невежливо.

Артуар изучил всех и обратился ко мне:

— Так зачем я так срочно понадобился тебе, ведунья Колючкина?

— А можно для начала позвать к нам вашего брата, и после я все вам расскажу, чтобы дважды не повторять? — осмелела.

— Хм… а зачем? Не думаю, что братец будет рад свидеться! Поверь, за четыре тысячи лет он ни разу не изъявил желания пообщаться со мной!

Я нахмурилась и призналась:

— Это касается вашего воспитанника Эферона Дарова…

— Что с ним? — озадаченно поинтересовался Артуар.

— Его забрала Эрия и приказала нам, — на всякий случай я показала ему на Марессу и Лийту, — собрать вас с Тиллом, пообещав, что только так она вернет мне Рона.

— Нам, — мягко поправила Маресса, вызвав шипение у Фириона.

Проклятый бог снова улыбнулся и задумчиво проговорил:

— Эрия… четыре тысячи лет она не вспоминала обо мне, а тут вдруг… с чего бы это? — поразмыслил и махнул рукой. — Зовите Тилла! Я не против! Вот уж не гадал, зачем шел… Действуйте, маги!

Я быстро повернулась к огневикам, сердце гулко отсчитывало удары, но все равно я оказалась не готовой к тому, что последует. Бросив на меня отчаянный взгляд, Райт молниеносно вытащил кинжал из ножен и с силой воткнул его в свою грудь по самую рукоятку. Ветла взвизгнула, Маресса охнула, Лийта прижала ладони к щекам, а я покачнулась, и если б Артуар меня не поддержал, то осела бы на каменный пол.

Следующее мгновение показалось вечностью, оно вытягивало все силы, мучило ожиданием, заставляло сердце замереть. И вот из огненного вихря, появившегося из ниоткуда, к Райту вышел Тилл. Покровитель магов, как и полагается, выглядел широкоплечим, высоченным мужчиной в самом расцвете сил — на вид, лет тридцать пять, хотя на самом деле возраст Тилла исчислялся тысячелетиями. В противоположность брату этот был рыжим и коротковолосым — теперь ясно, отчего демоны могли похвастаться длинными локонами, а огневики коротко остригали свои шевелюры. А еще у Тилла имелось две пары рук, одна из которых была огненной. Шагнув из вихря, Тилл склонился над хрипящим Райтом, рядом с которым присел на корточки Рейв.

Я кивком поблагодарила Артуара за помощь и заставила себя твердо встать на ноги.

— Если маг выдержит испытание, то мой брат вернет его к жизни и подарит дополнительную силу, — как бы между прочим уронил Артуар.

Винр и Рейв между тем подняли полубессознательного Райта на ноги. Смотрелось это все довольно жутко — окровавленный огневик с торчащей из груди рукояткой кинжала. Глаза Ладов-младший все-таки открыл и, щурясь, посмотрел на своего покровителя. Мне подумалось, что Тилл явно не в своем уме, раз заставляет своих подопечных проводить подобный ритуал. То ли дело Артуар — Ар'рцелиус просто позвал своего покровителя, и он пришел, а чтобы вызвать Тилла магам приходиться терпеть муки.

— Вы слишком громко думаете, ведунья, — усмехаясь, шепнул Артуар, наклонившись к моему уху.

— Что, только я одна? — с мрачным выражением на лице следя за развитием событий, отозвалась я.

— Нет, — очередная ухмылка, — практически также думают и другие ведьмы! И кстати, вы не знаете, какие испытания проходят мои подопечные!

Оглянулась на Артуара и подумала: «Это и к лучшему!», улыбка проклятого бога стала только шире.

Тилл тем временем резко вскинул одну из пугающих огненных рук и выдернул кинжал из груди Райта, к моему безграничному удивлению, облегчению и восхищению, рана стала быстро затягиваться. Спустя минуту о ней напоминал только бурый разрез на одежде. Ладов недоверчиво прикоснулся к нему, Рейв порывисто обнял брата, а Винр хлопнул по плечу.

Я было дернулась, чтобы подойти к Райту и высказать в лицо все, что думаю о его неразумном поступке. Но в этот момент Тилл повернулся в мою сторону — очи покровителя магов пылали огнем.

— И зачем я нужен тебе, Снеженика Колючкина? — голос Тилла оказался неожиданно приятным.

— Не мне, — опровергла я, — а…

— Мне! — из туманной воронки к нам шагнула Эрия.

Оба мужчины разом посмотрели на нее, на чувственных губах богини сияла довольная улыбка.

— Ты знал? — тихо спросил Тилл у Артуара.

— С чего вдруг? Это твоя жена, а не моя! — демонстративно фыркнул Артуар, стирая с лика Эрии улыбку.

Я отошла с пути богини, но она видела меня, поэтому сказала:

— Хорошо, ведуньи, вы выполнили свое обещание! А я, как и обещала, оставлю вас в покое!

Эти слова заставили меня разволноваться и выпалить:

— Вы обещали вернуть Рона!

— Эрия! — рявкнул Тилл, не дожидаясь ее ответа. — Объясни, что здесь происходит! Что ты тут устроила?

Богиня бросила на меня мимолетный недовольный взгляд, что-то обдумала и коротко объявила:

— Забирай!

Туман медленно двинулся ко мне, отрезая от всего остального мира, а когда он рассеялся, я увидела, что стою в зале с высокими полукруглыми окнами, сквозь которые в комнату проникают золотистые солнечные лучи. В их теплом ярком свете моему взору предстало поразительное зрелище. Все пространство комнаты занимали статуи, и я медленно побрела мимо них, рассматривая, оценивая, восхищаясь мастерству неведомых скульпторов. Все линии были настолько точны, плавны и правдоподобны, что я невольно задумалась. Любуясь на точеное личико одной из каменных дев, на щеке которого прозрачным янтарем застыла слеза, я призадумалась. Что-то жуткое было в этих скульптурах, отчего в жилах стыла кровь, а сердце испуганно билось в груди. Когда я поняла что именно, то судорожно вздрогнула — все эти статуи когда-то были людьми, теми, кто не угодил суровой богине.

Большинство мужчин в попытке спастись вскидывало меч, клинок которого сейчас сверкал белым мрамором. Многие женщины закрывали лица руками, кто-то молил богиню о пощаде, соединив ладони, а кто-то пытался бежать, да так и застыл навеки вполоборота с занесенной ногой. Я бросилась искать Рона среди этих безмолвных камней, которые никогда не откроют своих незрячих глаз и не поведают холодными губами о том, за что их так жестоко наказала Эрия.

Петляя между многочисленными скульптурами, я запыхалась и когда обнаружила любимого, то разрыдалась. Рон, в отличие от многих других, не пытался ни бежать, ни сопротивляться — просто стоял, смело глядя в глаза богини, гордо вскинув голову, расправив плечи и плотно сомкнув уста.

Я прильнула к ледяной каменной груди Эферона, обильно орошая ту слезами, поминутно целуя мраморные губы и шепча слова любви. Не видела ничего вокруг себя, горе полностью поглотило меня, накрыло волной отчаяния и бросило в бездну страданий. От того, столь неожиданным стало для меня то, что вдруг под моей рукой в каменной груди Дарэфа сначала медленно, лениво, а потом все быстрее и чаще забилось сердце. Слезы мгновенно иссякли, но рук от статуи я не убрала. Наоборот, крепче, теснее прильнула к холодному мрамору, целуя его гладкую поверхность. Теперь она постепенно начала нагреваться под моими ладонями, белизна, холод нехотя уступали место смуглой коже и жару мужского тела. Когда Рон открыл очи, моргнул, и на дне этой черной бездны появилась искра узнавания, я разрыдалась по новой. Странно — никогда не замечала за собой подобной плаксивости! О причинах задумываться не стала — потому что любимый обнял меня и прильнул к моим губам, целуя так страстно, что все мысли разлетелись из головы мелкими мотыльками. Оторвавшись, я заметила, что на теле Дарова краснеют раны.

— Рон! — обеспокоенно вопросила я.

— Заживет, — хрипло, словно ото сна, отозвался он.

— Пойдем отсюда, — попросила я, поежившись.

— Дай пару минут прийти в себя, — попросил Рон, и я осознала, что он слегка пошатывается.

Поддержала, подставив свое плечо, теперь мы молчали — с меня хватило на сегодня переживаний, а он потихоньку возвращался к жизни.

По комнате вновь заклубился туман, заставляя нас насторожиться — не зря! Из него вышла Эрия, а следом за ней появились две новые статуи, в которых я с ужасом узнала Тилла и Артуара. Эферон тоже понял, кем были до окаменения эти скульптуры.

Сильнее прижал меня к себе, так, что мне стало трудно дышать, и спросил у богини:

— Мы можем идти?

Эрия смерила нас возмущенным взглядом, потому как ее оторвали от созерцания двух каменных изваяний, изображающих мужчин. Тилл успел вытащить два меча, и теперь они навечно застыли в двух его руках хрусталем. Две огненные руки были вскинуты в защитном жесте и пылали кровавыми рубинами. Ладони Артуара были поставлены ребром друг к другу — видимо, проклятый бог пытался сплести магический «щит».

— Правда, они восхитительны? — обратилась ко мне Эрия, заметив интерес, и напрочь игнорируя вопрос Эферона.

— Они великолепны, — искренне отозвалась я, правда, подразумевала не статуи, а самих богов.

— Я также считаю! — благосклонно улыбнулась мне Эрия.

— Вы отпустите нас? — постаралась сделать так, чтобы мой голос звучал просяще, ибо иногда нужно смирить свой нрав и покориться, особенно если противник заведомо сильнее.

— Идите, — запросто велела она, потом кинула взгляд на Дарова, вынуждая меня напрячься, и сказала. — Только не попадайся мне на глаза, бывший маг! Вейтерра теперь моя! Хочешь, живи в Подземье или не живи совсем! А ты, ведунья Колючкина, постарайся сделать выбор с кем ты останешься — наверху с дочкой или под землей с этим мужчиной!

— Что? — мне показалось, что я ослышалась.

— Я запрещаю Дарэфу показываться наверху — пусть проводит оставшиеся дни с другими демонами, которым я тоже запретила посещать Наземье. Хватит мелким бесам и духам противоречия вредить ведьмам и сбивать их с пути истинного! Ты рада?

— За ведьм — да, — осторожно сообщила я.

— Вот и замечательно! А теперь идите прочь! — богиня опять повернулась к статуям.

Я посмотрела на Рона, и он улыбнулся мне одними уголками пересохших губ.

Не прощаясь, мы покинули это жуткое место, и очутились во дворце владыки Подземья, в комнате Дарова.

Эферон немедленно рухнул на кровать и протянул ко мне руки, глядя с мольбой в глаза:

— Давай ты подумаешь обо всем после, а пока побудь со мной, мне было так холодно и одиноко.

Я неторопливо разделась — пусть весь остальной мир подождет, а сейчас для меня важен только Рон! Обняла, прижалась всем телом, обвивая его ногами и руками, пылко поцеловала и, задыхаясь от нахлынувшей страсти, услышала:

— Снежа, ты выйдешь за меня замуж?

— Да, конечно, да, — почти теряя сознание, отозвалась я, не думая о том, что ждет нас завтра.

Глава 21,

о детях

Родители всегда знают больше детей, зато дети всегда умнее родителей.

Джонатан Сафран Фоер

Ночь прошла превосходно, а наутро мною овладели сомнения. Сердце, словно разрывали на две части, резали невидимыми клинками, раскалывали надвое. Одна половинка принадлежала Рону, а другая — Алийте. Кто дороже: мужчина или дочка?! Ответ для меня был очевиден, только при этом вторая часть моего сердца исходила кровью и стонала, будто от невыносимой боли. Я запретила себе плакать — слезами тут не поможешь! А вот если поговорить? Хотя к чему пустые разговоры? Я все решила и отступать не собираюсь! Долг — прежде всего! Рон сможет обойтись без меня, а вот Алийта — нет!

Прогоняя непрошеные слезы, я слезла с кровати, поспешно оделась и отправилась на поиски матушки — попросту сбежала от своего мужчины без объяснений! Трусливо, страшась увидеть осуждение в глазах любимого.

Матушку мне помогли разыскать очень быстро, и я явилась к ней растрепанная и запыхавшаяся, чем сразу вызвала удивление. Потом в ее алых глазах мелькнуло понимание, но ни о чем расспрашивать она не стала, только изрекла:

— Ягодка, приведи себя в порядок, и пойдем к Марену, я обещала, что предоставлю тебе возможность поговорить с ним.

— Может потом? — сбежать из Асодара хотелось неимоверно сильно.

— А потом может не получиться, не забывай — Вейтеррой сейчас правит Эрия! Обиженная женщина! Что ждет нас всех — неизвестно!

— Точно! — я нахмурилась, глубоко вдохнула и направилась в ванную, отбросив прочь страдания сердца.

Войдя в комнату к спасенному ведьмаку, я была немало изумлена, увидев бывшего обитателя нижнего уровня подземной тюрьмы ведомства государева сыска. Сейчас меня встречал высокий, гладко выбритый, не лишенный определенной привлекательности мужчина. Быстрый взгляд на матушку, и она поведала:

— Ка'орвен — дядя Ара сумел вернуть Марену память, вот только ровно до того момента, как его схватили.

Снегин мягко улыбнулся и сказал:

— Тихого утра, Мильяра, это твоя дочь? Я помню ее совсем малюткой.

Я устыдилась, ибо совершенно забыла об обычной вежливости и, стараясь скрыть свое разочарование, сказала:

— Светлого утра, господин Снегин, как ваше самочувствие?

— Благодаря вам я не гнию в подземной тюрьме, поэтому еще раз говорю «спасибо» за спасение, — он слегка поклонился. — Мильяра рассказывала мне о вас, но, право слово, не ведаю, чем сумею помочь… — ведьмак подарил мне внимательный взгляд.

Я призадумалась, перебирая в уме все факты, связанные с моим расследованием. Озарение снизошло на меня внезапно, так, что я даже позабыла вдохнуть! Боясь спугнуть невероятную удачу, тихо полюбопытствовала:

— Марен, а когда вы возглавили охрану государева дворца?

Мужчина подарил мне пристальный взгляд и сказал:

— Аккурат тридцать лет назад, в тот год и родился Истор, — он по-прежнему смотрел на меня, и тогда я спросила напрямик:

— А еще у Толаны были дети, кроме Истора и Марессы?

Марен не сводил с меня пристального взора, потом призадумался и ответил:

— Знаете, ведунья, вот так прямо я вам сказать не могу, но поделюсь своими наблюдениями. Была у Толаны одна странность — она шила детские вещички, причем не только на младенца, коим был тогда Истор, но и на ребенка постарше — мальчика. А еще Ацлав — старый государь истово ненавидел Толану, но отчего-то продолжал жить с ней, а государыня исполняла любой каприз своего Хранителя.

— Любовь? — скептически предположила я, но и матушка, и ведьмак разом это опровергли.

— Это было похоже на шантаж! И еще кое-что, — припомнил Снегин, — Ацлав часто отлучался из своих покоев. Бывало, заглянешь к нему, а в комнате пусто! Со временем я обнаружил потайной ход, ведущий в подземелья под Омбрией. Последнее, что помню — собирался обследовать эти потайные ходы. Дальше моя память темна, если бы не Мильяра, то я бы и не знал даже того, как попал в Асодар, — его губы тронула печальная улыбка, когда он смотрел на мою матушку.

Я погрузилась в раздумья — сердце ведьмы чуяло, что где-то в подземельях под Омбрией растили мальчика, рожденного Толаной от Орвина. В том, что этот ребенок был рожден, я была уверена, и это он, без сомнений, сейчас противостоит нам!

— Благодарю за то, что поделились со мной этими сведениями, — промолвила я.

Марен коротко ответил, что не за что, и мы распрощались. На мое скромное:

— Мам, мне пора домой.

Получила сердитый родительский взгляд и убежденное:

— Сначала ты должна переговорить с Роном, и я на этом настаиваю!

— Ладно, — обреченно согласилась я, но заметила осуждающий взгляд и воодушевленно исправилась:

— Заодно узнаю, как Эрии удалось пленить других богов! Разве можно так легко превратить двух сильных творцов в статуи!

— Можно! — Ар'рцелиус подкрался к нам незаметно, заставив меня дернуться, а матушку улыбнуться.

— Поясните? — с интересом озвучила я.

Владыка был немногословен:

— Артефакт…

Я настаивала:

— Такой силы, что с легкостью околдовал обоих богов?

— Ну, а как ты хотела? Тот артефакт делали совсем не человеческие руки! Где Эрия раздобыла сей волшебный предмет, мне не ведомо, но Артуар, да и его брат, были потрясены, увидев синий светящийся камень.

— Судя по их статуям, боги пытались сопротивляться, — припомнила я.

— Жалкая попытка, — покачал головой демон, — а мы теперь остались без их поддержки! Теперь только ведьмам будет хорошо!

— Сомневаюсь, — буркнула я, но он услышал, невесело усмехнулся, и, чуть поколебавшись, огорошил:

— В свете последних событий, магия осталась только у ведьм, ну, — помедлил и нехотя признался, — слабая у нас. Все-таки демонов Артуар создавал совместно с Эрией! А вот огневики теперь лишены своей волшебной силы, особенно, полагаю, страдает ваш друг Ладов! Да и я бы на его месте огорчался — пройти ритуал, на пару минут обрести невероятную силу, а потом в одночасье стать обычным человеком!

— Где сейчас маги? — обеспокоилась я, переживая за своих новых друзей.

— Где-то в Солнечном… Зализывают раны, обсуждают произошедшее, привыкают жить без магии и решают, что делать дальше… Желательно так, чтобы Эрия не услышала… — демон на секунду потерял самообладание, и в глубине его черных очей сверкнули молнии.

Я промолчала, а владыка мрачно изрек:

— Прощай… Снеженика… полагаю, в ближайшие годы мы не увидимся, — он правильно истолковал мой задумчивый вид.

— Вы проводите меня наверх?

— Это сделаю я, Снежа! — на пороге появился Рон, настойчиво ловя мой мечущийся взгляд. — А заодно мы поговорим! — прозвучало многообещающе.

— А есть смысл? — решительно подняла голову и посмотрела на него.

— Есть! — любимый шагнул ко мне навстречу, а Ар'рцелиус, понятливо хмыкнув, испарился.

Глубоко вдохнув и собравшись с силами, я начала:

— Рон давай…

Он просто прижал свой палец к моим губам, предостерегая от ненужных, ранящих наши души фраз, и сказал:

— Моя Снежа, — печальная улыбка чуть скользнула по его губам, — неужели ты хотела сбежать, не прощаясь…

— Я…

— Нет, не говори ничего, — его уста приблизились к моим, опаляя кожу жаром, почти прикасаясь, маня поцелуями, обещая наслаждение…

Устоять я была не в силах — мучительно хотелось дотронуться до него, ощутить под руками послушное моей воле пламя, прижаться всем телом и сдаться на милость победителя, одновременно чувствуя сладкий вкус победы…

— Снежа, — Эферон медлил, не торопясь дать мне то, чего я так страстно желала, а дальнейшие его слова заставили меня удивленно распахнуть очи. — Возвращайся к дочке, а я буду ждать тебя здесь…

— Рон, — по моей щеке скатилась слезинка, — спасибо, — уже на выдохе, прикасаясь к губам, и его быстрый ответ:

— Но это потом, а пока проведи еще пару часов со мной…

В Омбрию я вернулась в приподнятом настроении, которое ничто не могло омрачить — ни хмурое небо над головой, ни сыпучий колкий снег, ни ветер, гоняющий его по кругу, ни угрюмые лица окружающих. Я улыбалась назло всему и торопилась домой, а после следовало забрать Солнышку от тети Алтеи — так хотелось провести этот зимний вечерок с дочкой, позабыв о том, что теперь миром правит обиженная женщина. Эрия! Невольно я задумалась о богине и обо всем, что произошло.

Что такое женская обида? Чем она так страшна и почему представители рода мужского, готовые отважно сражаться со всеми демонами и зверями разом, пасуют перед ней и сдаются без боя? Редко, когда кто-то из них старается понять свою обиженную половину! Чаще кричат, пытаясь что-то доказать, кто-то просто уходит от проблем, соглашаясь со всем, чего требует женщина, а иные и вовсе обижаются в ответ. Вот хотя бы взять Тилла с Артуаром: первый сразу начал атаковать, а второй постарался улизнуть, прикрывшись магическим «щитом». Разве так нужно отвечать обиженной женщине?! Эрия не то, чтобы годами, она столетиями копила обиду на них, которая все нарастала и нарастала, как снежный ком, а потом разом рухнула на наши головы. Здесь нужно действовать лаской и любовью… хотя… хотя в данном случае этой самой любви и ласки нужно было ой, как много! Пришлось бы братьям-творцам основательно потрудиться, чтобы добиться прощения. Зато они теперь не стояли бы каменными статуями в неведомом зале, да и мы не страдали бы, а огневики не лишились бы своей силы. Теперь остается только ждать, что случится дальше!

Вздохнув, так что облачко пара вырвалось из полуоткрытых губ и улетело к небесам, я продолжила свой путь.

Пройдя через калитку, ступив на дорожку, ведущую к дому, я увидела, что на крыльце меня дожидается Тера. Ускорила шаг и, едва добравшись, сказала:

— Тихого вечера, Тера! Можно у вас поинтересоваться о судьбе Илвеи Зимкиной!

Пожилая ведунья ненадолго задумалось, как всегда бывало, когда она вспоминала свою молодость, а потом произнесла:

— Илвея… уж и не ведаю, где ты о ней услыхала, да только сказать мне особо нечего…

Я разочарованно вздохнула, а Тера, заметив это, изрекла:

— Илвея сошла с ума…

— Вот ка-ак, — вдумчиво протянула я.

— Да, представляешь, она утверждала, что победила Дарэфа! Самого Дарэфа, разве это не чушь?

— Хм…

— Вот и я о чем говорю?! В общем, дни свои Илвея закончила весьма печально — ее отправили в лечебницу, — скорбно завершила свое повествование Тера.

«Туда ей и дорога!» — мстительно подумала я, ничуть не жалея ту ведьму, но вслух проговорила другое:

— Благодарю за рассказ и, пожалуй, пойду. Меня Алийта у тетушки дожидается.

— Снеженика, милочка, погоди! — остановила меня она, заставив оглянуться на половине пути.

— Что-то случилось? — насторожилась я, ощущая смутную тревогу.

— Да… в общем, твой котенок… он убежал…

— Как убежал? Когда? — тревожное чувство в душе усилилось.

— Я с утра пошла его кормить, а он прошмыгнул мимо и сиганул на мою половину. Ловила я его долго, но тут ворон прилетел от моей приятельницы Карнеи… ты ведь знакома с Карнеей Ольховой? Нет?

— Знакома-знакома, — торопливо закивала я, — вы лучше скажите, что с Пушистиком?

— А-а-а вот, ворон-то прилетел, стукнул в окно, да я и открыла ему форточку, а твой кот как скакнул, сшиб безвинную птицу и был таков! — возмущению моей соседки не было предела. — А все почему?

— Почему? — раздумывая над странным поведением Пушистика, неосознанно поинтересовалась я.

— Потому, что кот он не простой, а демонский! — авторитетно заявила Тера, и я опять же непроизвольно согласилась с ней:

— Да, демонский… — и прозрела. — Точно! — снедаемая дурными предчувствиями, рванулась обратно к калитке, не обращая внимания на громкие причитания ведуньи.

Поскольку я знала, что Райта в Омбрии нет, сходу ринулась под ближайший мост, где коротали часы ожидания извозчики. Здесь за пару серебряных меня согласился быстро доставить до улицы Весенней, на которой стоял дом тети Алтеи, один из грузных, одетых в овечьи полушубки мужчин.

Домчались мы, и вправду, скоро, и, расплатившись, я кинулась к нужному мне строению.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди, в голове билась единственная мысль: «Что с моими родными?», думать о худом не хотелось. Но ведьмино чутье, проснувшееся столь поздно, сообщало мне, чтобы я готовилась к худшему. Материнский инстинкт, который тоже где-то прохлаждался до сего мига, настойчиво напоминал мне о дочке, волнуя меня и заставляя ускориться.

Распахнула с детства знакомую резную калитку, остановилась, переводя сбившееся после быстрого бега дыхание. На первый взгляд — все по-прежнему: заснеженные деревья вдоль заметаемой метелью дороги, и дом в обрамлении спящего зимнего сада, будто рамка на картине художника. Вот только тревога все не утихала. Медленно побрела вперед, боясь сделать лишний вдох, с трудом делая следующий шаг, унимая бешеное сердцебиение и стараясь мыслить здраво. Дверь закрыта, занавески на окнах не колышутся, но… резкий, бьющий по натянутым нервам звук разбившегося стекла, и из дома вынесся Пушистик — окровавленный, но живой и относительно здоровый. Лишь при ближайшем рассмотрении было видно, что торотигренок хромает на обе передние лапы. Дополз, и я прижала зверушку к себе, но Пушистик ухватил меня за рукав и мотнул взъерошенной головой в сторону дома.

— Идем, — обреченно, но твердо молвила я, делая последние шаги.

Дверь оказалась не запертой, но внутри стояла оглушительная тишина, треплющая нервы хуже любого шума. Торотигренок соскочил с моих рук и устремился на кухню, а я бросилась следом за ним. Резко остановилась — зрелище, раскинувшееся передо мной, было жутким. Кругом, по стенам и потолку, были, словно ужасающие кляксы, разбросаны кровяные пятна, алеющие на светлых обоях, будто костры или яркие южные цветы. По самой середине, в луже крови лежала тетушка, и я поспешила к ней, не надеясь на благополучный исход.

Прикоснулась к руке тети, и веки Алтеи вздрогнули и мучительно открылись.

— Ничего не говори, — торопливо сказала я, но она не послушалась и, с трудом шевеля окровавленными устами, изрекла:

— Прости… не смогла… их… уберечь…

— Они и Веснушку с собой забрали? — разволновалась я еще сильнее.

Тетушка просто кивнула, и я спохватилась:

— Погоди, за лекарем сбегаю!

Она ухватила меня за руку, а я ощутила, как слаба Алтея, и услышала надрывный шепот:

— Спаси… детей… — вздрогнула всем телом, и очи ее закатились, а чуть различимое дыхание остановилась.

Слезы застыли в моих глазах — не время сейчас рыдать, и я уверенно произнесла:

— Я спасу наших детей, тетушка! Обещаю!

Торотигренок ткнулся носом в мою руку, я погладила его и сказала:

— Мы найдем девочек! — взяла Пушистика на руки и поднялась на ноги — у меня впереди еще много дел.

Позаботившись о теле любимой тетушки, вдоволь наговорившись с ищейками из ведомства и сочинив для них довольно правдоподобную ложь, я потопала домой. На улице уже совсем стемнело, с темных небес падал снег, заметая мостовые, пряча за своей пеленой свет фонарей, создавая неповторимую атмосферу таинственности, присущую только зимнему вечеру.

Торотигренок, вольготно расположившийся на моей груди под шубой, пригрелся и уснул, только изредка вздрагивал и выглядывал наружу, но потом опять прятался от стужи. Я думала о пропавших девочках — в том, что они пока живы, не сомневалась. Ясно было и то, зачем они понадобились лиходеям — скорее всего взбунтовавшийся изменчивый потребовал вернуть ему сына, которого и решили обменять на Алийту и Аниику. Вот только чем это все обернется для нас? Я сейчас думала не только о себе, но и о многих других, конечно, спасти дочку и сестрицу было для меня наиглавнейшей задачей, вот только, что ждет нас потом, если противостоять ведьмам будут двое изменчивых? На помощь демонов и магов можно не рассчитывать — первым запрещено покидать Подземье, а вторые лишились магии. Обвинять в случившейся ситуации никого, кроме себя, было некого. А саму себя обвинять не хотелось — зачем тратить время на бессмысленные думы, когда есть более важные проблемы?! Самобичевание хорошо только тогда, когда за ним следует работа над собой, если же это обычное нытье, то оно не просто бесполезно, оно вредно — так как разрушает душу! Мне бы хотелось иного, поэтому я отринула прочь все самообвинения и нацелилась на борьбу со своими врагами.

Для начала мне требовался отдых, да и о здоровье Пушистика тоже необходимо было позаботиться. К сожалению, войти в дом мне не дали — у калитки стояла повозка с государевым гербом на двери. Вышедший оттуда ведьмак в форме охранника настоятельно вежливо попросил меня последовать за ним во дворец. Отказываться я не имела права, поэтому с тяжким вздохом полезла внутрь кареты.

Едва прошла в резиденцию государыни, как меня весьма вежливо встретили и пригласили проследовать в библиотеку. Слуга, принимающий мою шубу, изумленно воззрился на торотигренка, а когда тот рыкнул в ответ, поторопился с извинениями откланяться. Дворецкий, не проявляя никаких иных эмоций, кроме показного радушия, проводил меня до библиотеки. Здесь, словно тигрица в клетке, металась Маресса, а Ветла с Лийтой сидели в мягких креслах и что-то попивали из высоких хрустальных бокалов.

Подруги кивнули мне в знак приветствия, а государыня накинулась с расспросами:

— Ну, наконец-то! Думала, что не дождемся! Что происходит, Снеженика? Ищейки доложили мне, что какие-то грабители убили твою тетушку, а ее дочь пропала в неизвестном направлении! Я требую объяснений! — в этот момент она узрела зверя, сидящего на моих руках. — Кто это?

— Мой кот, — запросто поведала я, — и ему необходимо поесть, как впрочем, и мне!

— Присоединяйся, — Маресса широко махнула рукой в сторону, и там я заметила столик, уставленный золочеными блюдами со всяческой снедью, кубками и двумя кувшинами с вином. — Мне вот кусок в горло не лезет! — прибавила государыня.

— А я голодна, да и силы нужны, — я направилась к столику, Пушистик, почуяв запах еды, оживился, пришлось цыкнуть. — Потерпи чуть-чуть, сначала нужно осмотреть твои раны.

— Снеженика, тебя голодом в Подземье морили? — поинтересовалась государыня через некоторое время, смотря на то, с каким аппетитом я вкушаю поджаренную куриную ножку.

— А ее силы там любовь подпитывала! — усмехнулась Лийта.

— Ты спасла Дарова? — разом воскликнули Ветла и Маресса.

— Угу! — кивнула им, не отрываясь от своего занятия, рассматривая, как Пушистик с урчанием вгрызается в окорок, который я положила ему на блюдо — пусть знают мой зверь культурный.

— Ладно, пока ты ешь, — с некоторой нервозностью проговорила государыня, — я расскажу, что случилось после того, как ты исчезла.

Я снова покивала, а она продолжила свое увлекательное повествование:

— Право слово, вот мне совсем не жаль этих глупых творцов-мужчин! Ну, разве можно так с женщиной обходиться?! Нет бы, по-простому поговорить, лаской, да заботой ее окружить, а эти два глупца начали кричать на нее и чего-то требовать! Я бы тоже рассердилась — пусть уж лучше молчат… вечно!

— М-м-м, — дожевав кусочек, высказалась я. — Выходит Эрия желала с ними всего лишь поговорить?

— Ну-у… — задумчиво протянула Лийта, — я бы так не сказала…

— Скорее выяснить отношения, — согласилась с ней Ветла.

— Но все равно это мужчины виноваты! — суматошно оповестила Маресса. — Всегда и во всем бывают виноваты мужчины, особенно если это огневики!

— Фирион с ней не успел проститься — Эрия отправила его прямиком в Виор вместе с другими магами, а перед этим запретила государыне с ними общаться! — пояснила Лийта, поймав мой ошеломленный взгляд.

— Мог и воспротивиться! — в сердцах топнула ногой Маресса.

— Угу! — мрачно покивала я. — И стать статуей!

— Ой! — она прижала ладонь к губам.

— Вот-вот! — поддакнула Ветла.

— Значит, это мы должны спасти их всех? — тихо предположила государыня, с опасением косясь на потолок.

Я посмотрела туда же — в хрустальной люстре горел десяток свечей, слабо освещая библиотеку. Чуть качнула головой и промолвила:

— Это подождет! Сейчас лично для меня важна иная проблема!

— Какая? — нервно полюбопытствовала Маресса.

— Твой брат…

Ведьмы обменялись быстрыми взглядами, а я добавила:

— Твой и Фириона!

Ведуньи замерли, потом все одновременно резко вскинули головы и выкрикнули:

— Рассказывай!

Я по-быстрому поведала им все то, что показали нам с Райтом стихии, потом сообщила о разговоре с Мареном Снегиным, высказала свою догадку и закончила:

— Он сообщник Инары, именно он разбудил изменчивых и вынудил старшего служить ему, а младшего заковал в цепи. Это он владеет всеми четырьмя стихиями, он похитил мою дочь и мою сестру, это он… — бросила беглый взгляд на Лийту и уже тише, — вызвал демона черной Грани.

— И это он убил Истора, — завершила Голубка.

— Выходит, Истор знал о том, что у нас есть сводный брат, — с потрясенным видом изрекла Маресса.

— Выходит, что так, — резюмировала Ветла, покосившись на хмурую Лийту.

Голубка незамедлительно насупилась:

— Я уверена, что мой Хранитель пытался остановить этого изверга!

Мы спорить не стали, да и кто с точностью скажет нам, что было на самом деле?

— Ты говоришь, что твои родственницы похищены? — уточнила Ветла, а Маресса, одарив меня придирчивым взором, поинтересовалась:

— Ты уверена?

— Тетушка бы сказала мне, если бы… Да я и сама чувствую это! — убежденно закончила я.

Лийта и Ветла, практически не раздумывая, разом дружно выкрикнули:

— Мы с тобой!

Мотивы Голубки были понятны вдвойне — ей хотелось отомстить за смерть своего возлюбленного. Маресса кивнула после некоторых размышлений:

— Я тоже пойду с вами, хочется взглянуть на этого четырех стихийника, — отчего-то она намеренно не назвала главного лиходея братом.

Ветла первой высказалась по делу:

— Давайте рассуждать здраво! Итак, что имеем мы на сегодняшний день? Самое главное, что наша магия при нас, а вот наши враги ослабли! Так?

Мы все одновременно вслух согласились с ней, и Синеглазка заговорила снова:

— Самый главный наш соперник лишился магии огня, в этом, несомненно, состоит наша выгода! Инару победить нам не составит труда — все же она одна, а нас трое!

— Да, — рьяно закивала Маресса, — нас четверо, а их получается только двое…

— Трое… — поправила я, — не забывайте об изменчивом! Думается мне, что теперь он станет самым сильным из всех!

— Разве подопечные Артуара не лишились своих сил? — по-деловому осведомилась Лийта.

— Не забывайте, что изменчивые, также как и подземцы, творения двух богов, и Эрия наравне с Артуаром принимала участие в создании этих существ. К тому же изменчивый силен не только в магии, но и во владении оружием! Поверьте на слово, я видела!

— Тогда что нам остается? — истерично возопила Маресса, и я внимательно посмотрела на нее и других ведьм, а потом тихо проговорила:

— А остается две вещи! Я думала о них! Первая — эта внезапность!

— Согласна, — медленно кивнула Лийта, бросив на меня проницательный взгляд, а Ветла добавила:

— А против изменчивого ты хотела позвать владыку Подземья? Разве демонам не запретили бывать у нас? — недоуменно свела брови.

— Демонам запретили, но есть кое-кто другой, кого Эрия не упоминала, — я выдержала драматическую паузу, — против одного изменчивого поможет только другой…

В библиотеке наступила тишина — ведуньи переглядывались между собой и обдумывали мое предложение, ну, а я ждала их решения.

— Почему ты думаешь, что он согласится помочь нам? — поинтересовалась Маресса.

— И если, да, — продолжила Лийта, — то как нам удастся утащить его из Подземья? Это не тюрьма ведомства государева сыска!

— Подумать только, все это безобразие творилось прямо перед моим носом! — поздновато спохватилась и вознегодовала государыня.

Мы разом пожали плечами в ответ, и она вынужденно махнула рукой и спросила:

— А как мы узнаем, где они держат пленниц?

Я указала на раскинувшегося на полу торотигренка и отозвалась:

— Он найдет Алийту без труда, потому что она его хозяйка! — словно в подтверждение моих слов Пушистик вскочил на ноги.

— Тогда давайте сделаем это завтра, чего тянуть? Спешить тоже не следует, поэтому распоряжусь подготовить комнаты для вас, — со вздохом заключила Маресса, и мы с другими ведуньями слажено покивали ей в ответ.

Отдохнуть и поспать, конечно, хотелось, вот только было совершенно некогда! Спросив разрешения у государыни, я направилась в замковый птичник, откуда отправила ворона с письмом, адресованном одной из жительниц Подземья. Надеясь, что она исполнит мое просьбу, я выпросила у слуг, которым было велено исполнять любое наше пожелание, плащ на меху с капюшоном и карету. В ней, добираясь до назначенного места встречи, я успела немного подремать.

Высадили меня на краю Омбрии, нет, не в районе Крапивной дуги, а в другом, более благополучном. Здесь изредка даже попадались фонари, освещающие узкие улицы тусклым светом.

Наказав вознице ждать за углом, я отправилась в таверну с незаковыристым названием «Три петуха». Само здание выглядело весьма и весьма скромно, но я слышала, что в нем довольно вкусно готовили, а хозяйничала здесь одна моя знакомая, вдова, не обладающая никаким даром, но женщина очень приветливая и, самое главное, умеющая хранить чужие секреты.

Едва прошла в зал, как ощутила тепло и бегло осмотрелась. Здесь было довольно чисто и достаточно светло — развешанные по стенам фонари со светляками внутри своим голубоватым светом успешно разгоняли мрак. Я прошла к стойке, за которой стояла высокая дородная женщина, громогласно командующая подвыпившими посетителями. Увидев меня, она показательно удивленно округлила глаза и радушно улыбнулась:

— Снеженика, каким ветром тебя к нам занесло?

— Попутным, — я одарила ее ответной улыбкой и подошла к стойке.

— Что будешь? Пиво, вино, али чего покрепче?

— Взвар — мне нужна трезвая голова, — попросила я.

Орея нахмурилась, по-разбойничьи свистнула, привлекая внимание пробегающей мимо подавальщицы, и потребовала:

— Принеси моей гостье травяного взвару, да кусок торта побольше, — и уже мне. — Не вздумай отказываться! Иначе совсем растаешь, ишь худосочная!

— Не откажусь, — закатив глаза к потолку, отозвалась я и тяжко вздохнула, глядя на то, как подавальщица резво скрывается за кухонной дверью.

Вслух сказала, желая порадовать хозяйку:

— Знаю, что ты печешь торты ничуть не хуже дворцовых поваров!

— А то! — на ее лице расплылась довольная улыбка.

Я поторопилась как можно скорее расправиться с предложенным угощением. Торт, несомненно, был великолепен и просто таял во рту, только я спешила — ночь не бесконечна! Дожевав последний кусочек, обратилась к хозяйке таверны:

— Орея, мне нужно пройти на твою кухню и воспользоваться дверцей для прислуги.

Теперь хозяйка смерила меня внимательным взором и сказала:

— Ты от кого-то прячешься?

— Можно сказать и так! — не стала лгать я.

— Хм… уж не от того ли невзрачного мужичка, который зашел следом за тобой, заказал кружку самого дешевого пива, но не выпил ни глотка?

— М? — я заволновалась, но не повернулась в сторону зала. — Все-то ты увидишь!

— А как же иначе? Район у нас неспокойный, да и клиенты нервные попадаются! Мне по-другому нельзя! — с выражением промолвила она, а потом добавила. — Помогу тебе, отвлеку, да так, что соглядатай ни о чем не догадается!

Ухватив под локоток спешащую на кухню подавальщицу, Орея что-то шепнула ей, а сама, подмигнув мне, выплыла, будто пава, из-за стойки и величаво двинулась в зал.

— Мил человек, — во всеуслышание позвала она скучающего за кружкой пива мужичка, — а отчего ты не пьешь? Али угощение мое тебе не по нраву?

Слушать дальше я не стала, только дождалась, когда объемная фигура хозяйки закроет меня от лиходея, и в сопровождении подавальщицы прошмыгнула на кухню. Здесь в облаках аппетитных запахов вовсю суетились повара, готовившие различные кушанья.

Подавальщица, ловко обходя все препятствия, встречающие на нашем пути, уверенно вела меня к низенькой дверке, расположенной у дальней стены.

Поблагодарив услужливую девушку, я выскользнула на улицу. У выхода горел один-единственный фонарь, раскачивающийся на пронизывающем ветру и высвечивающий из темноты лишь небольшой пятачок. За ним клубилась метель, бросая в лицо охапки снега. Я не испугалась, когда из вихря мне навстречу вышли трое, так как ждала их. Тот, кто находился в середине, был закован в кандалы. Демоница первой скинула капюшон, и я поприветствовала ее:

— Темной ночи, Эдгрейва! Благодарю, что так скоро исполнила мою просьбу! — склонилась в легком поклоне.

— Ты ждешь, чтобы меня казнили?! — возопила она в ответ.

— Нет! — совершенно искренне откликнулась я.

— Тогда к чему такая секретность?! Эй, Снеженика, рассказывай, зачем тебе понадобился этот! — Эдгрейва невежливо подтолкнула ко мне изменчивого, а затем стянула с него капюшон.

Да’Айрэн чуть склонился в приветствии, а за ним меня поприветствовал один из мужей демоницы.

— Ведунья, — серьезно посмотрел он меня, — отчего вы не попросили помощи у владыки и его брата?

— Вот-вот! — поддержала супруга Эдгрейва. — Почему ты попросила меня выкрасть этого и доставить его сюда?

Изменчивый криво усмехнулся, по всей видимости, слегка раздраженный подобным к себе отношением. Я объяснила причины своего поступка:

— Эрия запретила вам показываться в Наземье, только за всеми подземцами она уследить все равно не в силах, поэтому все ее внимание будет приковано к правящей верхушке. Вот я и рискнула попросить об услуге тебя, потому что ни к кому иному обратиться не могу. А Да'Айрэна хочу попросить о помощи. Выслушаете меня? — с мольбой взглянула на древнего.

Он медленно кивнул, и я поспешила изложить свою просьбу:

— Мою дочку и сестру удерживают в плену те, кто разбудил вас! И я надеюсь обменять их на вас!

Эдгрейва и ее муж встревоженно-удивленно переглянулись, а Да'Айрэн внешне остался абсолютно невозмутим, ничем не выдавая своего отношения ко всему этому.

— Говори! — ткнула его локтем в бок демоница и получила от изменчивого косой, угрожающий взор, на который она, впрочем, никак не отреагировала.

Зато отозвался супруг Эдгрейвы, он зарычал и, предупреждая, процедил:

— Не забывайся!

— Я же гость в вашей славной столице? Нет? — изменчивый картинно изогнул светлую бровь.

Эдгрейва собиралась поспорить, и я вынуждена была вмешаться:

— Пожалуйста, пока мы ругаемся, мои родственницы страдают! Поймите, они всего лишь девочки, одной из которых только четыре года! — вновь с мольбой посмотрела на своих собеседников.

Демоница и дух противоречия обменялись тревожными взглядами, а после он взглянул на меня:

— Ведунья, разумно ли…

— Пожалуйста… — снова попросила я, и подземец кивнул, вынимая из-под ворота широкую цепь с висящим на ней ключом.

— А мое мнение вы спросить собираетесь? — в голосе Да’Айрэна послышались стальные ноты.

— Лучше бы ты помолчал! — высказался дух противоречия, а я торопливо произнесла:

— Да'Айрэн, прошу у вас ответную услугу, не хотела напоминать, но это именно я способствовала вашему освобождению из темницы.

Изменчивый ухмыльнулся, бросил презрительный взгляд на Эдгрейву и ее мужа и сказал:

— Хорошо, ведунья Колючкина, я пойду с вами.

Что-то такое проскользнуло в его голосе и заставило меня насторожиться, а вся затея с обменом стала казаться смертельно опасной. Подумать об этом мне не дали, дух противоречия протянул ключ от кандалов, которые удерживали древнего.

— Ведунья, — промолвил он, — не снимайте с него цепей — это будет неразумно!

— Учту, — только и ответила я, принимая ключ.

— Надеюсь, что нас за это не четвертуют, — невесело пошутила Эдгрейва, и я незамедлительно оповестила:

— Я поговорю со своей маменькой, думаю, она сумеет убедить Ар'рцелиуса, и вас не накажут!

— А как же Дарэф? — не успокоилась демоница.

— Ну… с женихом я сама обсужу эту тему… — неопределенно откликнулась я, совсем не уверенная в том, что в ближайшее время увижу Рона.

Дух противоречия улыбнулся:

— А вы станете прекрасной ларой!

— А-а-а… — с недоумением моргнула я.

— Ну как же! — воскликнула Эдгрейва, досадуя на мою недогадливость. — Ты уж извини, Снеженика, но ваши человеческие тела так быстро стареют, к тому времени, как твоя дочка подрастет, и вы с Дарэфом сможете сыграть свадьбу, ты состаришься! Посему тебе придется пройти через обряд!

Мне вспомнился этот, так называемый, обряд, и я резко передернула плечами — становиться ларой не хотелось. Вся троица собеседников пристально следила за мной, и, помотав головой, прогоняя ненужные в данный момент мысли, я высказалась:

— Поживем — увидим!

Эдгрейва чуть склонила голову на бок, принимая мой ответ, ее супруг — подмигнул, и они, попрощавшись, отправились восвояси, а я пригласила изменчивого следовать за собой.

— Ведунья Колючкина, — не двигаясь с места, обратился он, — может, для начала вы снимите с меня цепи. Говорят, плохая примета начинать сотрудничество с плена, — прозвучало не очень доброжелательно.

Подумав, я согласилась, да и выбора у меня особого не было! Два раза повернулся ключ, и цепи со звоном упали на снег. Я торопливо подняла их, огляделась и предложила:

— Идемте!

Да'Айрэн наблюдал за мной ледяным взглядом и молчал. Пришлось пояснить:

— Это пригодится, когда мы отыщем вашего родителя! Не хотите же вы, чтобы он думал, будто вы добровольно согласились помогать нам.

Изменчивый нарочито небрежно пожал плечами, но спокойно изрек:

— Ведите!

Сделав несколько шагов, я обернулась — Да'Айрэн двигался за мной и чему-то улыбался. Заметив мой напряженный взор, он вымолвил:

— Ведунья, я много лет не гулял вот так! Признаться, уже забыл, что такое ветер, как он раздувает волосы! И как летит снег, как он скрипит под моими ногами, как опускается на землю!

Я вновь с пристальным вниманием осмотрела изменчивого, оценила внушительную фигуру и подумала о том, как мне провести его во дворец. Ясно же, что охранники не пропустят!

— Что-то не так? — сосредоточенно поинтересовался Рэн.

— Да вот думаю, как бы доставить вас во дворец, — откровенно призналась я.

— Я приглашен в замок государыни? — демонстративно удивился он.

— Можно сказать и так…

— Ведунья, но я совершенно не по случаю одет!

— Тогда преобразитесь, — нелюбезно посоветовала я, устав от ненужного спора и гадая, удалось ли Орее отвлечь соглядатая, коим, по моим догадкам, был родитель Да'Айрэна.

Рэн по одной ему ведомой причине продолжать спор со мной не стал, а вполне себе покорно обратился. Теперь у моих ног сидел огромный пес.

— А если поменьше? — попросила я.

— Никак нельзя, — отрапортовал древний, — я полукр-р-ровка, посему не умею уменьшаться!

— Ладно, — с унылым видом согласилась я, решив оставить все вопросы на потом, и позвала его к карете.

Бросила извозчику:

— Гони! — впустила Да'Айрэна внутрь, осмотрелась и забралась сама.

На душе было как-то тревожно, словно я ступила на болотистую почву и в любой момент могу провалиться в коварный бочаг.

Разумеется, как только я появилась у дворцового крыльца с огромным псом, то удивила всех. К счастью, памятуя об указании государыни, охранницы меня пропустили.

В комнате, отчаянно борясь со сном, я обратилась к изменчивому, вернувшему свой истинный облик.

— Да'Айрэн, расскажите немного о себе, пожалуйста. Ну и в целом о своей расе, для людей вы являетесь загадкой, и мне хотелось бы узнать хоть какие-то подробности.

Не спрашивая моего позволения, древний огляделся, обнаружил на столике кувшин с вином, наполнил ароматным напитком кубок, уселся в бархатное кресло, стоящее у камина, свободно сложил ногу на ногу и под моим оторопелым взором изрек:

— Наверно, вы удивитесь, ведунья, но у изменчивых девочки не рождаются…

— Как это? — я, и впрямь, изумилась.

— Все дело в нашей сути… — ответил он, таинственно улыбнувшись.

Я нахмурилась и потрясенно возопила:

— Выходит, вы и пол умеете менять?!

— Именно так, к сожалению, не все способны перестроить не только тело, но и разум. Мне, например, никогда не понять загадочную женскую сущность, я лучше навсегда останусь мужчиной! Да и никогда не приму, что моей парой может стать некто, бывший когда-то мужчиной!

— И вашей матушкой была представительница другой расы?

— Моим отцом, как вы уже знаете, является изменчивый, а вот родила меня человечка, такая же ведьма, как и вы, — эти сведения заставили меня обескураженно захлопать глазами.

— Да! — подтвердил Да'Айрэн. — Именно потому, мне недоступна вся магия изменчивых! А вот мой отец чистокровный!

— Интересные вы… существа… — потрясенно выговорила я, все больше и больше сомневаясь в успехе своей задумки, раз уж эта раса с легкостью может менять пол, то как часто они меняют свои убеждения и взгляды? Надеюсь, что хотя бы не ежеминутно!

Ведьмы сильно удивились, когда в библиотеку вместе со мной вошел Да'Айрэн. Я представила их друг другу и, чтобы не терять времени даром, предложила отправиться в путь. Пушистик, сидящий на моих руках, нетерпеливо ерзал, показывая, что ему не терпится броситься на поиски своей хозяйки. Цепи с кандалами для изменчивого тоже были при мне, но надеть их на него я решила чуть позже. Сам Рэн выглядел равнодушным и общаться с нами не рвался, предоставляя самим решать все вопросы, связанные с предстоящими поисками. В эти минуты я жалела только об одном, что не умею читать чужих мыслей, а сейчас так важно было знать, о чем он думает!

Очень скоро мы все вместе стали спускаться в замковые подземелья, государыня шла впереди по довольно широкому и сухому ходу, освещенному холодным светом фонарей. Спуск вниз по винтовой, лихо закрученной, лестнице, и мы стоим перед неприметной дверцей. Маресса открыла ее золоченым ключом и жестом пригласила нас выйти в подземный город. С его обстановкой я уже свыклась, поэтому рассматривать ничего не стала, а сразу шепотом попросила Пушистика отыскать дорогу к Алийте. Торотигренок первым делом тщательно осмотрелся, потом принюхался, выбрал верное направление и в ожидании посмотрел на меня.

— Думаю, нужно перевоплотиться, так будет проще и быстрее, — внесла предложение Маресса.

Все молчаливо согласились с ней, и первым преобразился Рэн, представ перед нами в образе здоровенного торотигра. Пушистик угрожающе зашипел и смело ринулся в бой, но я успела подхватить разъярившегося питомца и строго сказать ему:

— Не отвлекайся! Перед тобой стоит более серьезная задача!

Когда мы перевоплотились в кошек, на мордочке торотигренка застыло комичное выражение, а потом он фыркнул: «Разве это кошки? Так — жалкое подобие!» Пришлось шикнуть на него и поторопить, ударив лапой по крупу. Торотигренок вспомнил о своем задании и резво бросился вперед. Вся наша живописная группа понеслась за ним, практически наступая друг другу на пятки. Ветла бежала последней и зорко следила за Да'Айрэном, за что я была ей благодарна, так как не доверяла изменчивому.

Пушистик уверенно вел нас к своей хозяйке, часто сворачивая, забегая в открытые двери и смело ныряя под испещренные временем узорчатые арки. Постепенно проход все сужался и сужался, его каменные стены обильно покрывал зеленый мох, а за новым поворотом нам попался человеческий череп. Торотигренок не задержался около него, а перепрыгнул и побежал дальше. Гадать откуда здесь взялись человеческие кости, нам было некогда, поэтому я, не сбиваясь с шага, проскакала мимо. Здесь горели редкие фонари, очищенные от грязи и паутины, подтверждающие догадку о том, что этим путем пользуются. На протяжении всего коридора попадались ответвления, откуда тянуло затхлостью и сыростью, на полу виднелись истершиеся круги с нарисованными внутри них рунами. Это сообщало нам, что ход этот был построен задолго до появления тех, где нам приходилось бывать раньше.

Один раз на полу я заметила ржавый меч, незнамо кем брошенный в этом месте. Хотелось бы узнать историю этого меча — все же ведьмы по своей природе любознательны, только подумать об этом было некогда, потому что все мысли были заняты только спасением девочек. Через плечо, на бегу, оглянулась на изменчивого, он, поймав мой суетливый взор, блеснул отросшими клыками, и я засомневалась, чем это было: улыбкой или кровожадной ухмылкой?

Неширокий проход вывел нас к подземному озеру с прозрачной бирюзовой водой. На другом берегу покачивалась привязанная лодчонка, а прямо за ней начиналась лестница, ведущая в оскаленную пасть каменного черепа, принадлежащего существу, напоминающему человека.

— Изменчивый, — подтвердил мой домысел Рэн, когда я вновь обернулась в его сторону. — Видно давным-давно тут существовал храм нашего бога.

Пушистик смело нырнул в озеро и поплыл к лестнице, а мы, перевоплотившись в людей, приняли решение воспользоваться помощью стихий. Да'Айрэн нашему примеру не последовал, он тоже решил искупаться. Разделся, ничуть не стесняясь нас, и нагой вошел в воду, держа одежду над головой. Четверка ведьм замерла на берегу, оценивая формы великолепно сложенного тела изменчивого. Я пришла к умозаключению, что тело Рона мне нравится больше и, подтолкнув подруг, призвала воздушную стихию.

Воздушная волна быстро подняла меня над озером и перенесла на другой берег. Пушистик, отряхнувшись, подбежал ко мне, и я взяла его на руки. Пока ждала остальных, поглаживала торотигренка и увлеченно рассматривала оригинальные ворота старинного храма Артуара.

Камни местами растрескались, барельефы поросли мхом, но кое-где можно было отыскать высеченные лица проклятого бога Вейтерры.

— Думаю, пришла пора заковать меня, ведунья, — ко мне неслышно подошел Рэн, отвлекая от созерцания.

Я молча указала ему на Марессу, мол, цепи и ключ находятся у нее.

Теперь мы двигались медленнее, заставляя Пушистика волноваться все сильнее и сильнее. Я тоже изрядно переживала и надеялась на милость богини и собственную ведьмину удачу.

В одном нам, как оказалось, повезло. Пройдя через огромный зал, в котором властвовали мрак, холод и сырость, а кроме высоких колонн, покрытых росписью, смотреть было не на что, мы попали в длинный коридор, стены которого покрывали мозаичные панно. На них был изображен Артуар, ведущий армию изменчивых в бой. Идущий рядом со мной Да'Айрэн вдруг сказал:

— Он был здесь совсем недавно, но ушел!

— Кто он? — я оторвала взор от стены и поглядела на него.

— Тот, кто разбудил нас с отцом, но здесь сидит эта ведьма! — теперь в очах изменчивого застыл лед.

— Инара? — уточнила у меня Маресса, и я, кивнув ей, взволнованно вопросила:

— А девочки там?

Рэн прикрыл глаза, а после произнес:

— Да, ваши родственницы, ведунья Колючкина, находятся где-то в конце этого тоннеля.

Торотигренок тоже торопился вперед, и Маресса воскликнула:

— Тогда чего мы стоим?

Лийта оказала ей пламенную поддержку:

— Уж с Инарой мы легко справимся!

Я кликнула Пушистика, подняла его с пола и пошла за ними, не забывая присматривать за Рэном. Не нравилось мне все это, чуяло сердце, что где-то таится подвох — ну не может все так просто закончиться!

За последним поворотом коридора, освещенного яркими огненными мотыльками, располагалась крепкая с виду, обитая полосками серебра дверь. Три ведьмы подбежали к ней, и Маресса первой ухватилась за медную резную ручку. Я бросила косой взгляд на изменчивого и успела увидеть его коварную ухмылку, некрасиво исказившую черты необычного лица.

— Стойте! — выкрикнула я, но мое предупреждение, к сожалению, запоздало.

Маресса, потянув дверь на себя, резко распахнула ее, а на пороге нас встречал отец Да'Айрэна.

— Вы знали и нам не сказали! — прошипела я, а Пушистик выгнул спину, показывая свои небольшие, но острые клыки врагу.

— А вы не спрашивали меня, кто еще скрывается за дверью, — криво улыбнулся Рэн, и я подавила в себе желание ударить его. Изо всех сил, так чтобы он упал!

Успокоила торотигренка, а заодно и сама угомонилась. Родитель Да'Айрэна тем временем издевательски поклонился, приветствуя нас, и проговорил:

— Прошу! — а затем он посмотрел на своего сына. — Здравствуй!

— Вот мы и встретились, отец, — отозвался Рэн, и я нелюбезно дернула его за цепи, заставляя идти за собой.

Притихшие ведуньи медленно прошли в зал, я, вцепившись в Да'Айрэна мертвой хваткой, шла за ними. Пушистик был отпущен, оставалось надеяться, что торотигренок сумеет позаботиться о себе.

Мы вошли в круглый зал, совершенно пустой, не считая алтаря, стоящего в центре исчерченного рунами пола. Рисунок явно намекал на то, что когда-то в этом помещении приносили жертвы. Мою догадку подтверждало и то, что сейчас на алтаре лежала связанная Аниика. Алийта сидела у дальней стены, а караулила ее довольная Инара.

— Вот и попались мыши в клетку! — прокомментировала она наш приход.

— Давно собиралась тебя заменить, — со злостью поведала Маресса, — вот только повод подходящий найти не могла!

— А и не найдешь уже… не успеешь! — презрительно бросила Подболотова.

Я перевела взор на дочку, и Солнышка рванулась ко мне, но пальцы Инары, крепко держащие ее за плечо, не позволили малышке сдвинуться. От боли она вскрикнула, и я, смерив Подболотову уничижительным взором, промолвила:

— Тебе не жить!

— Боюсь, боюсь, — усмехнулась она. — Скоро вы все умрете! Наш предводитель четырех стихийник!

— Уже трех! — с пакостной улыбкой сообщила ей Лийта. — Вы, наверное, не знаете, но я вам скажу — Тилл и Артуар превращены Эрией в статуи, так что их подопечные теперь лишены магии!

— Глупая ведьма! — вместо Подболотовой ей ответил изменчивый. — Даже если это и так, то я все равно сильнее вас, как и…

— Молчи! — велела ему Инара, а Маресса, яростно сверкнув глазами, вкрадчиво спросила:

— Как кто?

— Ваш брат, государыня, — ехидно отозвалась Подболотова.

Я решила вступить в разговор:

— Может, не будем праздно болтать, а обсудим условия обмена! Я освобожу Да'Айрэна, если отпустите моих родственниц!

— Очередная глупая и вдобавок самоуверенная ведьма! — пренебрежительно высказался изменчивый. — Мой сын уже свободен, в отличие от этих девчонок!

Веснушка, лежащая до сего момента без движения, всхлипнула, пошевелилась и распахнула заплаканные глаза. Я ободряюще улыбнулась ей, хотя уже ни в чем не была уверена.

— Разве? — преувеличенно сильно удивилась я, не выказывая своих истинных чувств, стараясь отвлечь самого опасного врага.

Изменчивый совершенно не впечатлился, только гадко оскалился и молвил:

— Ваши цепочки — это только видимость пленения, а не сам плен!

Я посмотрела на Рэна и убежденно заявила:

— Эти цепи ковали в Подземье, и их не так просто разорвать! Так что не обольщайтесь! — подарила и отцу, и его сыну глумливую улыбку.

— Ты умрешь первой! — объявил мне старший изменчивый.

— Посмотрим! — смело улыбнулась я, буквально прилипнув к Да'Айрэну.

— Освободи меня, — с угрожающими нотами в низком голосе повелел он.

Инара с гадкой улыбкой на лице нарочито медленно приблизилась к Веснушке и произнесла:

— Начнем обмен! Ты освобождаешь его, — показала на Рэна, — а я — ее! — теперь рука ищейки указывала на мою сестру.

Я посмотрела на Марессу, у которой был ключ от кандалов, и она, со вздохом, подошла и отстегнула цепи. Теперь все, ожидая подвоха, смотрели на Подболотову, и она, выхватив кинжал из ножен, резким ударом рассекла веревки удерживающие Веснушку на алтаре. Сердце мое при этом чуть не выпрыгнуло из груди, кажется, я судорожно дернулась, глядя на это действо. Выдохнуть свободно не получилось, все тело было напряжено, а разум жаждал наказать обидчиков.

Мы с Инарой непримиримо смотрели друг на друга, пока нас не отвлек голос Да'Айрэна.

— Отец! — произнес он. — Почему ты все еще служишь этим людишкам? Давай уйдем отсюда, это не наше противостояние! Зачем нам все это?

Я с нескрываемым удивлением подняла голову и поглядела на Рэна, его речь оказалась слишком неожиданной. Старший изменчивый нахмуренно свел брови и пробасил:

— Мне все равно с кем сражаться, лишь бы сражаться! Война — это жизнь! Разве ты, сын мой, думаешь иначе? — взгляд его стал подозрительным.

— Да, — медленно проговорил Да'Айрэн, — я думаю также, и ты знаешь, что значила для меня война!

— Знаю! — довольно осклабился его отец. — И ты никогда не проигрывал! Впрочем, как и я! И на этот раз мы победим! — улыбка стала омерзительной.

Я насторожилась и, как оказалось, совершенно не зря. Старший изменчивый быстро переместился и схватил Солнышку. Мне стало дурно, никогда не замечала за собой склонности к внезапным обморокам, но сейчас лихорадочно хватала ртом воздух и не могла произнести ни слова, в то время как голова кружилась. Вопрос вместо меня задала Лийта:

— Чего ты хочешь?

— Это же очевидно, ведьма! Мне нужно, чтобы вы все умерли! — с презрением отозвался он.

Алийта тихо поскуливала, как маленький щенок и жалобно смотрела на меня, я боялась пошевелиться и молила богиню о поддержке. Помощь подоспела быстро — Пушистик внезапно выскочил откуда-то сбоку и бросился на защиту своей маленькой хозяйки. Правда тут же был отброшен сильным пинком. Пока я пребывала в оцепенении, три другие ведьмы призвали стихии, но им ответила Инара. Изменчивый, гнусно ухмыляясь, неторопливо вынул кинжал… тот, что украл когда-то из моего дома. Аметист в основании рукояти угрожающе блеснул в свете фонарей.

— Не надо, пожалуйста, — на моих глазах выступили слезы, я старательно пыталась выиграть время, но все мои усилия были напрасными.

— На войне жалость неуместна, ведьма! — изменчивый демонстративно медленно поднял руку с кинжалом.

Мы все разом кинулись к нему, но нас отбросила сила воздуха, призванная Инарой, и нам пришлось срочно плести «защиту», теряя драгоценные секунды. Краем глаза я видела несущегося со всех лап Пушистика и Аниику, спрыгивающую с алтаря и тоже спешащую на помощь, но, похоже, мы не успевали. Сердце в моей груди застыло и плакало, роняя кровавые слезы.

Размытая тень метнулась вперед, обгоняя всех, а спустя секунду я оцепенело разглядывала катящуюся по полу голову старшего изменчивого.

— Извини, отец, — хрипло изрек Рэн, — но я не сражаюсь с детьми! — в одной его руке все еще извивалась воздушная плеть, та, что снесла голову его отца, а на другой сидела, прижимаясь к могучей груди Алийта.

Я рванулась к ней, но путь мне преградила Подболотова — эту я снесла воздушной волной — так сильно была зла, а другие ведуньи двинулись к ней, красноречиво поигрывая со всеми тремя стихиями разом.

Я подбежала к Да'Айрэну, всхлипывая, поблагодарила его и отобрала Алийту. Дочка прижалась ко мне, обняла за шею своими теплыми ручками, и мое материнское сердце успокоилось. Так бы и стояла вечно, уткнувшись в ее макушку и вдыхая аромат волос. Вокруг творилось нечто невообразимое — Подболотова отчаянно билась за свою свободу, выкрикивая угрозы и протестуя. Она кричала что-то об Исторе и его предательстве, оскорбляла Лийту и Марессу, унижала магов, требуя уничтожить их. Меня уже ничто не волновало… хотя… я вспомнила об Аниике. Обернулась в тот миг, когда кузина, подобравшись к Инаре со спины, хлестко ударила ее воздушной плетью. Подболотова упала, а я выкрикнула:

— Ани!

Веснушка посмотрела на меня, в ее глазах горела ярость, какой прежде там никогда не было.

— Она била мою матушку! — процедила она, посылая воздух в бой.

Плетка послушно обвила шею бывшей главной ищейки, и петля стала затягиваться. Маресса, Лийта и Ветла старались сдержать магию Веснушки, но, похоже, что из-за переживаний сила у сестрицы раскрылась полностью. И она оказалась мощнее магии трех ведьм, я с дочкой на руках подбежала к Аниике и начала ее увещевать:

— Ани, ты не убийца, отпусти, пусть Подболотову судят! Пожалуйста… — я пыталась достучаться до сестры.

Алийта тихо плакала, а Пушистик, терся о мои ноги, отвлекая и требуя поднять его к своей хозяйке.

— Веснушка, — прошептала я последний аргумент, — подумай, что сказала бы тебе на это матушка! Вспомни, она всегда была против бессмысленных убийств! Отпусти Инару в память о своей маменьке…

Ани всхлипнула и отозвала воздушную стихию, а после без сил опустилась на пол. Я присела рядом, торотигренок тотчас подскочил к Алийте и блаженно замурлыкал, тычась в ее дрожащие ладошки. Я, одной рукой придерживая дочь, другой обняла кузину.

Маресса о чем-то расспрашивала Подболотову, Лийта и Ветла предлагали дождаться главного злодея, так как Инара молчала, словно немая, не желая выдавать имя сообщника, и только посмеивалась над нами. Мне было все равно, если честно, главное, я спасла девочек, а остальное уже не важно! Я ощущала только дикую усталость и опустошение и мечтала оказаться дома. Рэн присел на корточки над телом своего родителя и безмолвно созерцал то, что натворил. Хмурился временами, но взора не отводил.

Когда поднялся, то одарил меня мрачным взглядом.

— Спасибо еще раз, — промолвила я, но он мне не ответил, тогда Солнышка, вырвавшись из моих объятий под недовольное шипение прихрамывающего за ней Пушистика, подошла к Да'Айрэну. Я затаила дыхание, когда дочка, глядя изменчивому в глаза, обняла его за шею, прижалась всем своим худеньким телом и поцеловала в щеку. Аниика перестала рыдать, мои подруги одновремнно подняли головы и с тревогой следили за происходящим.

— Не за что, малышка, — шепнул в ответ Рэн, с нежностью обняв Солнышку, — спасать женщин и детей долг каждого настоящего мужчины!

Ведуньи застыли, дружно распахнув очи, а я улыбнулась. Тем, что на нее перестали обращать внимание, воспользовалась Подболотова и кинулась к выходу. Опомнившиеся подруги с руганью ринулись за ней. Я поднялась и потянула за собой сестру. Когда добралась до Да'Айрэна, то Алийта уже отпустила его, и я заметила, что по губам изменчивого при взгляде на мою девочку скользит загадочная улыбка. Я невольно призадумалась, но Солнышка отвлекла меня:

— Мамочка, а можно дядя изменчивый поживет с нами, пока не найдет себе новый дом?

Я чуть не закашлялась, как только представила подобное развитие событий, отвечать, к моей безграничной радости, не пришлось, так как Рэн понял меня безо всяких слов и с усмешкой произнес:

— Маленькая ведунья, благодарю вас за заботу, но боюсь, что в вашем доме мне будет тесно! Мы, изменчивые, любим простор!

— А-а-а, — разочарованно протянула Алийта, — ну тогда заходите в гости.

— С радостью, — ответил ей Да'Айрэн, заставляя меня поморщиться, будто от боли.

В зал, вызывая наш интерес, влетела раздосадованная Ветла и спросила:

— Вы идете? Здесь, скорее всего, ловить больше некого!

— Что с Подболотовой? — обеспокоилась я.

— Сдо… точнее померла!

— Как? — обомлела я.

— Бежала так, что подвернула ногу, скатилась с лестницы и сломала себе шею! — поведала Синеглазка.

— Так ей и надо! — жестко отозвалась Веснушка.

— Идемте, — вздохнула я.

На крыльце древнего храма сидели удрученные случившимся Маресса с Лийтой. Заметив нас, государыня мягко улыбнулась девочкам и сказала:

— Хорошо, что мы вас спасли, но плохо, что так и не нашли моего брата…

— А теперь и не найдем, — с безнадежным вздохом оповестила Лийта, — все, кто его видел мертвы…

— Не забывайте обо мне, ведуньи, — подал голос Рэн, — я сумею узнать лиходея по запаху!

Лийта и Ветла воспряли духом, а Маресса пожала плечами, и вдруг из-за моей спины вышла Веснушка и вполголоса сообщила:

— Я видела его и сумею узнать.

— И я! — воскликнула Алийта.

Я строго взглянула на них обеих и выразительно на подруг. Государыня кивнула и постановила:

— Возвращаемся, путь домой не близкий, да и дорогу сюда надобно запомнить — пошлю ищеек — пусть занимаются делом!

Я перевела взор на Рэна, и он ответил на мой безмолвный вопрос:

— Я вернусь в Асодар, а там подумаю, чем себя занять!

— Только не забывайте, что должны помочь нам в поисках моего нежданного братца! — погрозила ему Маресса.

— Не забуду, — пообещал изменчивый и жестом предложил нам идти вперед.

Памятуя о том, каким образом он в прошлый раз пересекал озеро, я поторопила девочек. Солнышка прижимала к себе торотигренка и выглядела уставшей, но вполне спокойной, чего нельзя было сказать о Веснушке. Я поняла, что нужно с ней серьезно обо всем поговорить, обсудить и решить, что делать дальше.

Ночью, сидя рядом со спящей дочкой, услышала за стеной горестные рыдания сестры. Встала и, сходив на кухню, принесла ей свежезаваренного успокаивающего взвару. Говорить ничего не стала — каждый имеет право пережить свое горе в одиночестве. На пороге Веснушка остановила меня и, подбежав, порывисто обняла. Я прижала ее к себе, погладила по голове, понимая все ее чувства. Вдруг кузина отстранилась и удивленно захлопала глазами.

— Что? — озаботилась я.

Веснушка чуть улыбнулась, склонила голову на бок и, утерев слезы, сказала:

— Ягодка, разве ты ничего не чувствуешь?

Я нахмурилась, и она пояснила:

— Да у тебя же ребенок будет… а у меня племянник…

Я села на пол, разом осознав, отчего последние недели вела себя столь странно… Только подумать — ребенок Рона — в душе поднялась целая буря различных эмоций, и я разревелась от счастья.

Эпилог

Говорят, что у всех дорог есть конец, но иногда конец похож на начало, даже если ты прошел очень длинный путь.

Сплетница

Ох, сколько же мне пришлось написать писем и скольких воронов загонять до полусмерти прежде, чем я сумела оправдаться перед «папенькой» и перед Эфероном, а также убедить последнего не срываться с места и не бежать ко мне, дабы отругать лично за проявленное легкомыслие! И это он еще не знал о моей беременности! Я боялась, что Рон примчится в Омбрию, как только узнает о будущем ребенке, и тогда точно привлечет к себе внимание Эрии, а я совсем не была уверена в том, что на этот раз сумею спасти его! Поэтому никому из подземцев, даже матушке не говорила о своем положении.

Жизнь постепенно входила в привычную колею: на семейном совете было решено продать дом тети Алтеи, и Аниика теперь жила с нами. Сестра тревожила меня все больше и больше, так как не желала обсуждать все произошедшее и замыкалась в себе, прячась в раковину, будто морской моллюск от опасности. Если я затрагивала тему их с Алийтой пленения, то Аниика поспешно уходила от разговора и сводила все к моей беременности, которая, к слову сказать, проходила замечательно. Солнышка радовалась предстоящему событию и во всем помогала мне, особенно старалась она в выборе имени брату. То, что ребенок родится не ведьмаком, я была уверена — это беспокоило, но о плохом старалась не думать — будем решать проблемы по мере их поступления!

Так прошло три месяца, и в Омбрию пришла ранняя весна, приведя за собой капели, пригласив в наш край южные ветра и солнечные лучи. Маги в Озерном больше не появлялись, но сделано это было для их же блага. И Маресса, и Фирион, обмениваясь частыми письмами, опасались, что многие жители Озерного и Студеного, узнав о том, что огневики лишились своей магии, возжелают начать войну с ними заново. На поиски пропавшего брата правители решили отправить в Солнечный ведьм, включая Аниику и Лийту. Последняя в итоге передумала, так как узнала о своей беременности, и теперь мы вместе готовились к рождению детей. Отряд повелели возглавить Ветле, чему Синеглазка втайне радовалась, а я надеялась, что в Виоре подруга сумеет наладить отношения со своим магом. С Райтом мы обменивались весточками, в которых я ругала неугомонного огневика и обещала побить его при встрече за то, что он сделал. Ладов посмеивался над моими угрозами и высказывал пожелания свидеться, а еще клятвенно заверял меня, что присмотрит за Веснушкой, когда та приедет в столицу Солнечного.

За поисками подходящих для важного и секретного дела ведьм пролетела весна, и наступило лето. Мой малыш в животе вырос и начал активно пинать мамочку, успокаиваясь только тогда, когда с ним разговаривали сестра или тетя. Из Асодара прислали известие, что у меня родился брат. А потом пришла весточка от Рона, ее принес как-то на утре ворон, влетая в распахнутое окно и пробуждая меня своим громким карканьем. Трясущимися от волнениями руками, я отвязала от птичьей лапы письмецо, сердце екнуло, когда глаза узрели буквы, написанные знакомым почерком. Любимый писал, что очень скучает и волнуется, рассказал о том, чем занимается и спрашивал у меня, что я делаю. Вполне честно ответила, что забочусь о детях, и сообщила о предстоящем дне рождении Солнышки, а после отправила ответ и пошла готовить праздничный торт.

Вскоре на кухне появилась заспанная и взлохмаченная Веснушка. Поминутно зевая, сестра предложила свою помощь, а потом, заполошно махая руками, убежала обратно, крича что-то о цветах для Алийты.

Днем к нам заглянули Ветла с Аритой и Лийта со своими дочерьми и Норикой, а также Тера. Дружной компанией мы весело отметили праздник, а вечером пришел Вех с подарками для дочки. Согласно традиции мы вместе с ним обратились к Солнышке.

— Милая, что тебе сегодня снилось? — спросила я.

— Какой сон тебе ниспослала богиня, как теперь тебя величать? — улыбнулся Вех.

Алийта весьма серьезно оглядела нас обоих и уверенно выдала:

— Снилась мне синица, но я решила, что Синицыной не стану! Надеюсь, богиня не накажет меня за то, что я приму твою фамилию, папочка. Я буду Алийтой Лебедевой.

Мы с Вехом обменялись встревоженными взглядами, а Веснушка, немного подумав, поддержала Солнышку:

— Думаю, что нет никакой разницы в том, Лебедевой ты будешь или Синицыной! В конце концов, и лебедь, и синица — птицы!

Теперь Вех с укоризной глядел на меня, сделалось как-то неловко, но я только пожала плечами в ответ.

— Мятежницы и бунтарки! — вынес свой вердикт ведьмак и тяжело вздохнул.

— Я расстроила тебя? — Солнышка, забравшись на колени родителя, с мольбой посмотрела ему в глаза.

— Нет, я все равно вас люблю и готов поддерживать во всем, — теперь выразительный взгляд был подарен мне.

Я знала, что он подразумевает, потому как, едва узнав о моей беременности, бывший Хранитель предложил свою помощь в воспитании ребенка, но я отказалась.

Вех покачал головой, выражая свое отношение ко всему происходящему, но смиренно обнял дочку и улыбнулся:

— Я рад, что ты сделала свой выбор и готова отстаивать его! Смелая, вся в мамку, — прозвучало совсем нерадостно.

Веснушка громко фыркнула, и мне пришлось с выражением поглядеть на нее, Алийта обнимала своего папеньку, а он молчал, нервно постукивая костяшками пальцев по столу. За окном весело щебетала птахи, воспевая чудный летний денек на разные лады, легкий ветерок приносил с улицы аромат цветов, которые буйно разрослись в нашем саду, а на моей душе было как-то неспокойно, словно что-то вот-вот должно было произойти.

С приближением ночи это чувство все усиливалось и усиливалось, заставляя меня ходить из угла в угол, вызывая вопросы у Солнышки и Веснушки. Ребенок внутри меня, ощущая мои переживания, беспокойно зашевелился. Стук в дверь раздался неожиданно, и я с тревогой на сердце бросилась открывать. Девочки поспешили за мной, но к нашему бескрайнему удивлению на крыльце никого не было — только лежал букет пионов, еще один к тем, что уже были расставлены по вазам. Алийта любила эти цветы.

— Это мне! — радостно взвизгнула она и выбежала, чтобы поднять свой подарок.

— Кажется, у тебя появился тайный поклонник, — улыбнулась Ани, и я нахмурилась, догадываясь, кто мог принести эти цветы и волнуясь еще сильнее.

Сын в животе зашевелился активнее и вдобавок ударил меня своей маленькой ножкой, вызвав мучительный стон.

— Что? — девочки обе разом встрепенулись.

— Идемте в дом, — с несчастным видом улыбнулась я, прикрывая дверь.

Видно, правду говорят, когда утверждают, что беременная женщина хуже любого буйно помешанного! Я не успокоилась, пока не проверила букет с помощью всех имеющихся в доме амулетов и, признав его безопасным, позволила поставить в вазу. Солнышка с изумлением глядела на меня, Веснушка демонстративно закатывала глаза, но я не унималась.

И вот в двери раздался очередной стук.

— Да что еще? — возопила я.

С решительным видом выдвинулась к выходу, девчонки поспешили за мной. Распахнув дверь, узрела перед собой человека в капюшоне — это в такую-то жару!!! Еще до того, как мужчина показал нам свое лицо, я знала, кого увижу. Сердце замерло, а затем понеслось вскачь, дыхание стало прерывистым, и я открыла рот, чтобы высказаться, но не успела.

— Снежа, — с нежностью улыбнулся Рон, — я подумал и решил, что не желаю ждать столько долгих лет. Я не так терпелив, как мой брат, — смотрел он при этом только мне в глаза, не видя всего остального, — ты согласишься отправиться со мной? — перевел взор за мое плечо, за которым переминались с ноги на ногу девчонки.

— Ведунья Алийта, вы пойдете с нами? Дело в том, что феи передали мне ваши пожелания, и я…

— Да! — воскликнула Солнышка, а Рон вдруг замер — узрел мою несколько изменившуюся фигуру. Открыл рот, закрыл и еще пару раз сделал точно также. Я молчала, не зная, что сказать.

Глаза жениха яростно сверкнули, и он твердо объявил:

— Ты пойдешь со мной! И это уже не обсуждается! — положил ладонь мне на живот, и сын, приветствуя отца, шевельнулся.

— У меня нет выбора, — произнесла я, притворно вздохнув, хотя душа моя готова была воспарить к небесам.

— Собирайтесь, — коротко указал Рон нам с Алийтой и шагнул на порог. Посмотрел на Веснушку, и она быстро ответила:

— Я останусь, у меня много дел в Наземье.

Я резко обернулась и собиралась возмутиться, но потом махнула рукой — взрослая уже, да и дело у нее важное, надеюсь, только, что ничего дурного не случится.

Уходили мы налегке, надеясь на возвращение, пообещав обмениваться письмами с Ани и наказав ей предупредить других. Всплакнули напоследок, а Алийта попросила дозволения попрощаться с солнцем. Я вздохнула и тихо спросила у Рона:

— Это ты нашел то письмо? Почему не отдал? И что там было?

— Нашел, но отдать тебе сразу не получилось, а потом я прочел его. Твоя дочка просила фей сделать тебя счастливой и подарить тебе меня. А еще ей интересно увидеть Асодар, — улыбнулся.

— Вот как? — я по-новому взглянула на свою девочку и подумала о том, что наши дети порой бывают умнее нас самих, и они подмечают то, что мы стараемся скрыть от них.

— Прогуляемся по городу до портала, ведущего в Подземье? — с задором поинтересовался Рон у Алийты, и она азартно закивала.

Я оглянулась на стоящую на крыльце Веснушку, кузина провожала нас со странным выражением на лице и казалась очень одинокой и никому не нужной. Поймав мой взгляд, она улыбнулась и, стерев слезинку со щеки, помахала рукой.

— Идем, — шепнул Эферон, — думаешь, маги и демоны оставят своих покровителей в беде?

Бросила на жениха вопросительный взгляд, и он уверенно кивнул, подтверждая мою догадку о том, что уже думал над этой проблемой.

Я только вздохнула в ответ, отбрасывая прочь все нехорошее — я начинаю новую жизнь! Рядом со мной будут любимые и любящие люди, а остальное неважно, по крайней мере, сейчас. Я улыбнулась солнечным лучам и тихо сказала:

— Кажется, я уже начинаю любить красный свет кристалла Асодара, а к солнцу… мы еще вернемся!

* * *

В это же время в замке государыни

Маресса и Ветла ошарашенно глядели на Эрию, которая в свою очередь сверлила требовательным взглядом своих непокорных подопечных.

— Вы все поняли? — резко осведомилась она, сверкая бирюзовыми очами.

— Да, — вымолвила Ветла.

— С точностью! — ретиво покивала Маресса.

— Буду думать, что вы не совершите глупости и не последуете примеру своей подруги Колючкиной! — предупреждающим тоном сообщила богиня.

— Жить в Асодаре? Да ни за что! — горячо объявила государыня Озерного.

— И лишить себя и своего ребенка золотистого света солнца? Я пока еще не сошла с ума! — убежденно проговорила Ветла.

— Надеюсь на ваше благоразумие! — Эрия им не поверила. — Буду пристально следить за вами! Одна ошибка — и вы в Подземье!

— Ошибок не будет, богиня! — клятвенно уверила ее Маресса.

— Ни одной! — пылко дополнила Ветла.

Когда Эрия удалилась, обе ведуньи несколько мгновений молчали, осмысливая приказ, потом повернулись друг к другу и Маресса одними губами спросила:

— Мы защитим их?

— Их защитим, — столь же тихо отозвалась Ветла, — а ее переиграем! — чуть улыбнулась, и государыня ответила ей такой же едва уловимой улыбкой.

Глоссарий

Велесень — первый месяц осени.

Вейтерра — мир, в котором разворачивается действие романа.

Виор — столица Солнечного Края.

Грудень — первый месяц зимы.

Духи противоречия — демоны, жители Подземья.

Заугольник — ребенок, которого воспитывает только мать.

Крапивная дуга — окраина Омбрии.

Красная ягода демонны — растение на Вейтерре. В его состав входят вещества, которые усиливают плотские желания человека.

Лара — демоница.

Липень — второй месяц лета.

Локмор — крупный город Студеного Края.

Магьер — титул в Солнечном и Морском Краях.

Нейтральная Полоса — территория между Солнечным и Озерным.

Новогодье — праздник в честь встречи нового года.

Овсянницы — цветы, названные в честь последнего осеннего месяца овсеня.

Омбрия — столица Озерного Края.

Паземки — слуги Владыки Подземья.

Подземье — страна демонов.

Рюен — октябрь.

Торотигр — зверь, выведенный жителями Подземья. Отличается от обычного тигра цветом шерсти. Между торотигром и его хозяином постепенно образуется магическая связь.

Этрель — танец, придуманный демонами.

Content

Анна Рассохина
ПЛАМЯ ДЛЯ СНЕЖЕНИКИ

Пролог

Глава 1, о неожиданных встречах

Глава 2, о мужских слабостях

Глава 3, о маленьких девочках

Глава 4, о тяжелой ведьминой доле

Глава 5, о пользе новых знаний

Глава 6, о разных неожиданностях

Глава 7, о разговорах и тому, к чему они могут привести

Глава 8, об опрометчивой договоренности

Глава 9, о трудностях

Глава 10, о страхах

Глава 11, о страсти и заботе

Глава 12, о зависти и ненависти

Глава 13, об откровениях

Глава 14, о делах и чувствах

Глава 15, об очередной авантюре во имя справедливости

Глава 16, о слезах

Глава 17, о странностях душ

Глава 18, о больших торжествах

Глава 19, о женщинах

Глава 20, о любви

Глава 21, о детях

Эпилог

Глоссарий