shellina

Эйлин

Аннотация

Фандом: Гарри Поттер

Пейринг: Эйлин Принц/Лорд Волдеморт (Том Риддл), Северус Снейп

Рейтинг: R

Жанр: AU/Drama/Humor

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Детство героев

Саммари: Твой бывший муж - козел, родители умерли, а фирма, где ты работала, в одночасье обанкротилась - в общем, жизнь не сложилась. Так может быть, стоит просто уйти в другую реальность? Или все-таки не стоит? Ведь в той другой реальности тебя ждет то же самое. Ну, почти...

Предупреждение: AU, ООС

Комментарий автора: Фик пишется по заявке http://ficbook.net/requests/170760

Благодарности: Вариант обложки от Raenyra Arryn

http://www.pichome.ru/image/33N

Страница произведения: http://www.fanfics.me/fic71848

Пролог.

Боги любят играть с людьми. И очень часто эти игры заканчиваются для людей плохо. Но иногда случаются исключения.

Елена бесцельно бродила по квартире и не знала, куда себя деть. Как-то так получилось, что у нее в жизни не осталось ни мужа, ни работы, ни родителей. Совершенно ничего.

Вначале был выматывающий бракоразводный процесс. Она до сих пор не могла понять, в чем ее вина. Почему ее муж, ее любимый, которого она буквально боготворила, из-за которого перессорилась со всеми друзьями, бросил ее? Судья, сочувственно глядя на Елену, объявила, что она может вернуть себе девичью фамилию. С тех пор прошло двадцать восемь дней — почти месяц...

Затем — нелепая и такая страшная гибель родителей в автокатастрофе. Она тогда примчалась на место происшествия, потому что ей позвонил сотрудник полиции, чью фамилию она так и не запомнила. Звонил он с маминого телефона, и Елена долго не могла понять, почему вместо родного голоса ей что-то говорит какой-то мужик. А вот когда поняла…

Скорой долго не было, да она и не была нужна: трупам-то все равно, когда их в морг отвезут. Это ей тоже равнодушно пояснил сотрудник полиции, когда она мертвым голосом спросила у него, почему тела ее родителей все еще лежат на обочине дороги, накрытые какими-то тряпками.

Похороны, нудные претензии бывшего мужа, которого она все еще любила (как она поняла позже, он ее в последний год просто терпел, но она-то — любила) привели ее в больницу. Елена не знала, что муж бросил ее в то время, когда она забеременела. Отсутствие месячных списывалось на стресс, ведь за все пять лет совместной жизни она так и не смогла зачать такого долгожданного ребенка. И уже больше не сможет. Слова лечащего врача звучали как приговор.

В последний месяц — точнее, в последние двадцать восемь дней — почти все, с кем она встречалась, говорили с ней мягко и смотрели сочувственно. Елене же от этого на стенку хотелось лезть. Она была готова влюбиться в того задерганного и равнодушного сотрудника полиции, которой сообщил ей о гибели родителей. Он ее не жалел. Хотя, возможно, и жалел, но вида не показывал. Наоборот, накричал и увел в патрульную машину, где чуть ли не силой влил в нее коньяк.

Прошло двадцать семь дней, и Елена начала думать, что больше никаких злоключений не будет, но сегодня ей позвонил директор ее фирмы и извиняющимся голосом сообщил, что фирма обанкротилась, поэтому на работу Елена Владимировна может не выходить.

Когда она нажала на «отбой», с ней едва не случилась полноценная истерика, но, подумав, она поняла, что уж из-за потери работы расстраиваться совершенно незачем: переводчик, знающий кроме английского и французского языков еще и древнегреческий, и совсем немного — немецкий, найдет возможность заработать себе на кусок хлеба с икрой. Хотя вот именно сейчас делать ничего не хотелось. Елена прислушалась к собственным ощущениям. Все-таки одно желание у нее было: улечься на диванчик, закутаться в одеялко и почитать какой-нибудь сопливый женский романчик или посмотреть не менее сопливую романтическую комедию.

Выбор пал на романчик. Прочитав пять страниц, Елена уже знала, что будет дальше, но читать не перестала и незаметно для себя уснула.

Проснулась она от ощущения, что находится в квартире не одна. Звук льющейся воды и приглушенная ругань, доносящиеся с кухни, подтвердили ее предположение. Решив, что это снова пришел ее бывший муж, чтобы забрать какую-нибудь забытую мелочь, она встала и решительно направилась на кухню, чтобы настойчиво потребовать вернуть ей ключи. Она очень надеялась, что на этот раз не будет стоять перед ним и мямлить что-то невразумительное.

Дойдя до дверей, Елена уставилась на суетящегося мужчину, высокого, худого и огненно-рыжего, который абсолютно точно не являлся ее бывшим мужем.

— Вы кто? — молодая женщина попятилась, абсолютно не представляя, что же ей делать.

— А, проснулась, — мужчина широко улыбнулся и плюхнул на стол сковородку, в которой шкворчало что-то, смутно напоминающее яичницу. — Садись, Селиванова, кушай.

— Кто вы? — пролепетала Елена. Она чувствовала, что начинает мямлить, и от этого чуть не разревелась.

— Зови меня Игрок, — мужчина снова указал на стол. — Ты садись, кушай, для тебя же старался.

— Как вы попали в мой дом?

— Не через дверь, успокойся. И не через окно, — рыжий ухмыльнулся, перехватив взгляд Елены, который та бросила на приоткрытое окно. — Садись, Селиванова, садись, кушай.

— Откуда вы меня знаете? — Елена обреченно села на предложенное место. Если в ее квартиру проник маньяк — правда, какой-то неправильный, — то она все равно уже ничего сделать не сможет. В ней проснулось безразличие к собственной жизни. Если ее сейчас начнут убивать, то она даже пальцем не пошевелит, чтобы сопротивляться.

— Не нравится мне твой настрой, Селиванова, — рыжий задумчиво рассматривал Елену. — Так я могу и проиграть, а это было бы для меня очень нежелательно. Ладно, подумаем, что могло бы тебя взбодрить? — Елена встрепенулась, когда почувствовала что-то странное — будто эхо в голове. Затем успокоилась и снова стала рассматривать яичницу с полным безразличием. — Ага, так... Ну, того козла, которого ты почему-то называешь мужем, хоть и бывшим, я вернуть не смогу. Тот, другой, еще большая скотина — правда, этот хотя бы руки не распускал. А вот ребенка гарантирую. Слышишь меня, Селиванова? Как тебе перспектива стать матерью трехлетнего пацана?

— Вы что, издеваетесь надо мной? — тихо пробормотала Елена, чувствуя, как в душе начал понемногу разгораться гнев.

— Тише, тише, Селиванова, лучше покушай.

— Вы не ответили на мой вопрос, откуда вы меня знаете?

— Я много чего знаю, — рыжий поскреб кончик носа. — Выпью сегодня, — радостно сообщил он Елене.

— Или побьют, — раздраженно ответила женщина.

— Не исключено, все будет зависеть от того, как ты себя поведешь. Значит, так: ты — Елена Владимировна Селиванова, двадцати пяти лет от роду. Закончила ФИЯ, в качестве третьего языка изучала древнегреческий. Забавное желание... Гомера в оригинале, что ли, читать хотела, а, Селиванова? Да ты кушай, кушай, пока не остыло, — рыжий снова почесал кончик носа. — Так, что там дальше? В один месяц ты успела развестись, стать сиротой и лишиться работы. Работа так себе, муж — козел, так что ничего ты, Селиванова, не потеряла. А вот родителей твоих жаль, да. Хорошие люди были. И сын мог вырасти большим человеком, да не судьба, не судьба. Я пока все верно говорю?

Елена хотела возразить, что муж у нее не козел — это она сама чем-то ему досадила, и работа была приличной... а потом передумала и просто кивнула.

— И все же, откуда?

— Оттуда, — Игрок поднял вверх палец. — Продолжим. Ты читала "Гарри Поттера"?

— Кого? — Елена пыталась вспомнить писателя с такой фамилией, но почему-то не вспоминалось, и Елене показалось, что она очень уж сильно отстала от жизни.

— Ой, как же все запущено, — рыжий задумался. — Ну хотя бы фильм, фильм-то смотрела?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — жалобно произнесла Елена.

— Ну, Гарри Поттер. Вспоминай, Селиванова, — буквально взмолился Игрок.

— Это мальчик такой, в очках, — наморщив лоб, что-то вспомнила Елена.

— Хоть что-то, — вздохнул Игрок. — Спрашивать тебя, что ты знаешь о Снейпах, я так понимаю, бесполезно.

— Что вы от меня хотите? — тихо спросила женщина.

— Я поспорил, понимаешь? Поспорил, что смогу существующую реальность в виде выбранной жерт… э… героини перенести во вселенную Гарри Поттера. Понимаешь, Селиванова — миров, их много. И многие, описанные разными писателями, имеют вполне физические параметры, — глядя на ничего не понимающую женщину, Игрок вздохнул. — В общем, так: существует мир, где есть магия и маги. Больше он ничем от этой реальности не отличается. А здесь существует книга, которая несколько примитивно, но описывает ту реальность. Уж не знаю, как это получилось. То ли писательнице тот мир приснился, то ли демиург того мира так приколоться решил — неважно это, на самом деле. Так как ты вообще не в теме, не буду тебе ничего рассказывать, это будет еще интереснее. В двух словах: я хочу тебя переселить в тело одной молодой женщины, у которой жизнь, мягко говоря, не сложилась. Почти как у тебя: и родители умерли, и муж — козел, только у нее еще есть сын, ему три года, а она настолько погрязла в собственных переживаниях, что просто не в состоянии позаботиться о нем и оградить от папаши-козла. Ты хоть и не совсем то… что мне нужно, дабы выиграть пари, но хоть немного поадекватнее. Имена у вас похожи. Мужья тоже, но я это уже говорил. Так что, согласна?

— Э-э-э…

— Решайся быстрее, Селиванова. Ну, сама посуди, что ты здесь теряешь? А там у тебя и сын уже готовый будет, и муж-козел — все, как ты любишь.

— Что мне нужно делать? — Елена вдруг заинтересовалась предложением. — Где-то кровью подпись поставить?

— Фи, как пошло, — рыжий скривился. — Просто скажи: «Я согласна».

— Я согласна, — Елена решила, что все это какой-то странный сон, и стоит ей проснуться, как она снова очутится на диване.

— Вот и ладушки, — рыжий потер руки, подошел к женщине и коснулся ее лба указательным пальцем. Елена обмякла, закрыла глаза и упала со стула. — Не верю я, что из этого что-то путное получится, но девчонка действительно хочет ребенка. Возможно, удастся этим переселением изменить ту надоевшую историю? Тогда вы все узнаете, на что я способен! — что узнают эти мифические «все» и кто они такие, озвучено не было. Игрок несколько секунд постоял, к чему-то прислушиваясь, тряхнул рыжими волосами и, подойдя к газовой плите, повернул ручку до упора. Затем достал из кармана телефон и набрал номер службы спасения.

— Алле, здесь от соседей сильно газом несет, — пропищал рыжий в трубку. — Да, записывайте адрес. — Продиктовав адрес, Игрок перешагнул через тело Елены Владимировны Селивановой и вышел из комнаты, а затем просто исчез, как будто его и не было.

Глава 1.

Елена открыла глаза, и ей сразу же захотелось зажмуриться. Потому что над ней нависал неопрятного вида мужик и что-то орал, размахивая кулаками.

Орал он по-английски, но Елена от потрясения ничего не могла понять, кроме отдельных фраз.

— … Эйлин, сука… И твой выродок… Попробуй еще раз достать при мне эту свою палку, ведьма чертова, еще и не так получишь!

Мужик проорал последнюю фразу прямо в лицо Елены, и на нее пахнуло жутким перегаром. Она поморщилась и закрыла глаза, и в этот момент почувствовала, что к ней прижимается маленькое теплое тельце. Тельце содрогалось, как поняла женщина, от рыданий, но ребенок не издавал ни звука — плакал молча, видимо, чтобы не спровоцировать мужика еще больше.

Глаза Елены распахнулись, и она посмотрела вниз. К ее бедру прижимался маленький, нелепо одетый и очень худенький ребенок. Он уткнулся лицом в замызганную юбку, которая была на ней надета, и Елена видела только черноволосую вздрагивающую макушку. Определить возраст и пол ребенка не было никакой возможности, пока женщина не вспомнила насмешливый голос Игрока: «Как тебе перспектива стать матерью трехлетнего пацана?» Значит, это мальчик, и ему три года. Внезапно уставший мозг зацепился за понимание, что это ее сын. Ее мальчик. На какое-то мгновение она отстранилась от происходящего, полностью отдавшись внезапно проснувшемуся материнскому инстинкту. «Эта пьяная свинья смеет орать на моего ребенка?!» — эта мысль заставила Елену распрямить плечи и прямо посмотреть на все еще стоящего рядом мужика.

Ее захлестнула дикая ярость: на эту женщину, в теле которой она оказалась, на это подобие мужчины, который, сжимая кулаки, нависал над ней и ее мальчиком, на собственного мужа, который действительно оказался козлом, раз посмел бросить их — Елену просто затрясло. Два мира в ее голове перемешались, и она ничего уже не соображала, осталось только одно желание: отгородить своего малыша от пьяной угрозы.

Кончики пальцев потеплели, и она совершенно бездумно направила руки на мужика. Горячая воздушная волна, сорвавшаяся с рук женщины, ударила пьяного урода в грудь. Сила удара была такой, что его отшвырнуло к противоположной стене, о которую он ударился и затих, бесформенной кучей свалившись на пол.

Елена посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на ребенка, который задрал голову и теперь глядел на нее огромными и очень темными глазами.

— Тише, маленький мой, все будет хорошо, — она опустилась перед сыном на колени и судорожно обняла. — Иди на кухню, я сейчас приду, и мы что-нибудь поесть приготовим. — Мальчик кивнул, покосился на начавшего шевелиться мужика и юркнул в приоткрытую дверь. Елена намеренно отослала его на кухню. Она понятия не имела, есть ли у ребенка собственная комната, но рассудила, что кухня должна быть в каждом доме.

После того, как мальчик убежал, Елена плотно закрыла дверь и подошла к мужику, на ходу вспоминая все эпитеты, которые она слышала из уст сантехника ЖЭКА Павлуши, когда тот приходил починить кран. Про себя Елена сильно сокрушалась скудности английского языка, который не сможет передать и десятой доли того, что она хотела бы донести до этого мерзавца.

Тобиас Снейп открыл глаза и теперь настороженно наблюдал за приближающейся женой. Он не понимал, что происходит, но забитая и молча сносящая все его выходки Эйлин как-то внезапно и резко изменилась. Взять хотя бы то, что она применила к нему магию, хотя раньше даже посуду старалась мыть руками, хоть и не была к этому приучена с детства. А женщина тем временем подошла вплотную и резко наступила ему на руку. Тобиас застонал, а Елена презрительно усмехнулась. Порода подобных людей, похоже, одинакова во всех реальностях. Стоит дать им отпор, и они превращаются вот в такое скулящее нечто. Подождав минутку, она еще сильнее придавила руку мужика и разразилась заготовленной речью. То, что она говорила, он редко слышал даже на своей фабрике и никак не мог понять, откуда о таких вещах известно жене, которая, кроме их городка, немагический мир вообще не знала. Тобиасу было невдомек, что он попал не в то место и не в то время. Если бы не все злоключения, которые свалились на Елену за двадцать восемь дней, она сейчас стояла бы перед ним и мямлила, а если бы он ее ударил, просто разрыдалась бы.

— Значит так, слушай меня внимательно, козел, — Елена говорила ласковым мягким голосом, почти шепотом, чтобы снова не напугать мальчика — она была абсолютно уверена, что ребенок сейчас сидит на кухне и напряженно ловит каждый звук, который раздается из этой комнаты. Как зовут мужика, Елена не знала и выяснять пока не собиралась, поэтому решила ограничиться эпитетами. — Ты сейчас очень быстро собираешь свои вещи и выметаешься из моего дома, понял?

— Это мой дом! — заорал мужик и тут же взвыл от боли — в руке что-то хрустнуло, но женщина не обратила на это никакого внимания.

— А ну, заткнись. Если ты еще раз откроешь свою пасть и напугаешь моего сына, я тебе ту палку, про которую ты упоминал, вставлю в задницу и буду проворачивать до тех пор, пока ты в Сохо не сойдешь за завсегдатая, и никто тебя за девственника не примет, когда ты продаваться за еду будешь, понятно? Насчет того, чей это дом — суд решит, а сейчас выметайся, пока я полицию не вызвала.

Она отошла в сторону, освобождая руку мужика. Тот поднялся и, бурча что-то угрожающее, направился к выходу.

Елена дождалась, когда за ним с грохотом захлопнется дверь, и тяжело опустилась на старенькую продавленную софу, стоящую почему-то посреди комнаты.

— Он ушел, да? — послышался тоненький голосок, и она увидела ребенка, который протиснулся в комнату. Подбежав к ней, он вскарабкался на колени и уткнулся куда-то в шею.

Елена кивнула. Она не питала никаких иллюзий: мужик вернется, причем еще более злым, чем ушел. За себя она не боялась, то настроение, которое посетило ее при разговоре с Игроком, еще не прошло, но она за какой-то час научилась бояться за этого маленького человечка, который сейчас перебирал ее волосы, крепко обнимая за шею. Значит, нужно было уходить. Вопрос — куда? Она немного отстранила сына и посмотрела ему в глаза.

— Маленький, пойдем на кухню, может, найдем чего-нибудь поесть, — Елене хотелось плюнуть на все, подхватить на руки ребенка и сбежать, лучше всего в ту реальность, из которой ее вытащил Игрок, но она отбросила на время глупые мысли и решила сделать то, на что была способна в данную минуту — покормить сына.

Кухня нашлась быстро, вообще на первом этаже комнат было всего две: убогая гостиная и не менее убогая кухня, так что Елена не ошиблась с выбором двери. В древнем холодильнике обнаружилось молоко, в шкафу она нашла какие-то хлопья. Ничего похожего на микроволновку в пределах видимости не наблюдалось, поэтому пришлось разбираться с допотопной газовой плитой, чтобы подогреть молоко. Мальчик ел очень аккуратно для своего возраста — и очень быстро. Когда его тарелка опустела, а сама Елена догрызла какой-то сухарик, найденный в шкафу, она решила, что лучше не тянуть со сборами. Опустившись перед сыном на колени, женщина спросила:

— Послушай, малыш, ты не помнишь, где я храню все бумаги, документы, деньги? — тот серьезно кивнул и, спрыгнув со стула, побежал по лестнице куда-то на второй этаж.

Бумаги, а также немного денег, нашлись в шкафу, под кучей носков. Женской одежды было очень мало, а детской Елена вообще не нашла.

Устроившись на кровати с кучей документов, женщина принялась их изучать. Мальчик прилег рядом, положив голову на колени матери, и задремал.

Из бумаг Елена узнала, что ее зовут Эйлин Снейп, в девичестве Принц, мужика зовут Тобиас, и он является ее мужем, а ее сына зовут Северус. Все это время она нежно перебирала мягкие волосики мальчика, который тихо сопел у нее на коленях. Дом действительно принадлежал Тобиасу. Но оставаться в этой дыре в планы Эйлин — она решила даже в мыслях называть себя так — не входило.

За долгосрочное будущее она не беспокоилась: Эйлин все еще оставалась переводчиком, и вдобавок ко всему, у нее внезапно возникло преимущество — знание русского языка, что, насколько она помнила, в Англии считалось экзотикой.

Денег оказалось маловато, но она выгребла абсолютно все, что нашла в доме, перетряхнув всю одежду мужа и обнаружив несколько заначек в самых неожиданных местах. В это время она вынуждена была оставить Северуса одного — ребенок свернулся в компактный клубочек на огромной кровати и спал.

Эйлин выбрала из одежды пару вещей, которые можно было надеть без содрогания, и отправилась в ванную. Как включить теплую воду, и можно ли это сделать вообще, она так и не поняла — пришлось наскоро ополоснуться под холодным душем. Юбка, которая больше напоминала половую тряпку, осталась валяться в ванной, и теперь на ней были джинсы и неброская зеленая кофточка. Из верхней одежды нечто похожее на женское пальто Эйлин оставила там, где нашла, когда выглянула на улицу и убедилась, что на дворе лето.

Так что все ее вещи вместе с бумагами и деньгами уместились на дне чемодана, который она нашла все в том же шкафу. Умывальные принадлежности тоже много места не заняли. То тряпье, которое принадлежало Северусу, Эйлин вообще брать не стала, поставив на второе место в своем воображаемом списке покупку хоть какой-нибудь одежды для ребенка. Первое место занимало желание убраться отсюда подальше.

О том, что произошло, когда она вырубила Тобиаса, Эйлин решила не думать. Проснувшийся Северус сразу понял, что они собираются сбежать, и принялся помогать матери со сборами. Игрушек у него не было, как у самой Эйлин не было ни украшений, ни косметики. Хотя косметика ей бы не помешала, думала женщина, разглядывая себя в зеркале. Третьим пунктом в списке стало приобретение делового костюма и косметики, а также посещение парикмахерской. Для переводчика внешность находится далеко не на последнем месте. А для этого нужны деньги, которых нет.

Но Эйлин решила пока не думать о таких вещах. Всегда можно было найти халтурку по переводам каких-нибудь текстов, главное — искать.

Серьезность Северуса и его готовность идти куда угодно из родного дома вновь подняли волну ярости в неконфликтной в любое другое время женщине. С трудом взяв себя в руки, она посмотрела на сына, который целенаправленно стаскивал на кровать какие-то книги и другие странные вещи. Котел, какие-то мешочки. Последней на небольшую горку вещей легла палочка. Тяжело дыша, малыш сел рядом с вещами и с беспокойством посмотрел на мать.

Эйлин взяла первую попавшуюся книгу и посмотрела, что там такого важного, что ребенок просто не мог представить их без этих вещей.

— Левиускулус, — прочитала Эйлин вслух. — Резкий хлесткий взмах палочкой и указание на вещь. Вещь теряет свою массу и делается практически невесомой. Не действует на живых существ. Отмена — Фините Инкантатем направленной на вещь палочкой. — Эйлин быстро посмотрела на обложку, она была просто синей без каких-либо опознавательных знаков. Зато на первой странице она прочитала «Чары», учебник для шестого курса. Эйлин посмотрела на палочку, затем на кучу вещей на кровати, затем опять на палочку. Быстро уложив в чемодан все, что притащил Северус, она направила на ставшую просто неподъемной поклажу палочку. С пятой попытки у нее получилось. Во всяком случае, тело «помнило» какие нужно совершать движения, а с дикцией у Эйлин никаких проблем не было.

Решив не радоваться раньше времени, Эйлин нашла в книжке чары по изменению размера одежды. Она вывалила все вещи Тобиаса из шкафа и отобрала несколько приличных штанов, джинсы, почти новый свитер, несколько футболок и пару рубашек. Провозившись около часа, она сумела подогнать несколько вещей под размер Северуса. При этом половина отобранной одежды оказалась безнадежно испорчена. Но самое главное, ей удалось одеть сына в приличные брюки и рубашку, а еще засунуть в чемодан пару футболок, джинсы и свитер, а также смену белья. Эйлин аккуратно упаковала палочку и учебник, переложила немного денег в карман и подхватила сына на руки — весил мальчик гораздо меньше, чем другие дети в его возрасте. Через минуту в доме уже никого не было; дверь осталась не заперта.

Улица, на которой располагалось жилище Тобиаса Снейпа, была такой же убогой, как и сам дом. До ближайшей стоянки такси, которая располагалась через две улицы, Эйлин и испуганно притихший Северус почти бежали, а потом довольно быстро и недорого добрались до вокзала.

Эйлин решила, что наиболее востребованными ее услуги могут оказаться в портовых городах, поэтому ехать нужно было либо в Ливерпуль, либо в Глазго.

Лондон отпадал из-за гипотетической дороговизны. Поезд в Глазго отходил через полчаса и уже стоял на путях, дожидаясь пассажиров. К тому же на этом направлении билеты на двухместное купе стоили как-то подозрительно дешево. Сочтя это знаком свыше, и не обратив внимания на другие рейсы, женщина купила билеты. Выбор был сделан. Думать о разводе пока было рано, у нее элементарно не хватило бы на это средств, разбираться в магии в поезде Эйлин не решилась, поэтому женщина дала Северусу еды, купленной здесь же на вокзале, и устроила уставшего ребенка на сиденье, а потом села рядом и закрыла глаза.

У нее появилось время, чтобы все тщательно обдумать и во всем разобраться.

Глава 2.

Расстояние от Бирмингема до Глазго составляло примерно четыреста пятьдесят километров. Или пять часов езды на поезде — если он был экспрессом и ехал без остановок. Но Эйлин купила билеты на поезд, который останавливался возле каждого столба, поэтому весь путь занял почти двенадцать часов. Но это женщину вполне устроило, ведь таким образом они приезжали в город поздним утром, а не посреди ночи.

Эйлин не спала всю ночь, пытаясь анализировать то, что успело с ней случиться за двадцать девять последних дней. Анализировалось плохо: она никогда не была сильна в логике, мысли постоянно перескакивали с одной на другую и не собирались выстраиваться в четкую линию.

Нить ее рассуждений почти неизменно заканчивалась на ребенке, который негромко посапывал во сне.

Первое, что у Эйлин все-таки получилось сделать, это разграничить Елену Селиванову и Эйлин Снейп. Разграничение не принесло должного удовлетворения. Ведь тогда получалось, что Северус не ее сын.

— Как это не мой сын? — пробормотала женщина. — Эта швабра, которая Эйлин, не могла его от той пьяной свиньи защитить, не удивлюсь, если он бил моего мальчика. — Последняя мысль заставила ее заскрежетать зубами, но, как ни странно, Эйлин пришла в себя. Она сейчас четко понимала, что ее звали Елена Селиванова, и у нее не было детей в какой-то другой реальности. Сейчас же по прихоти Игрока, кем бы он ни был, она заняла место Эйлин Снейп, и у нее есть сын. Сын, о котором она мечтала долгие пять лет своего, оказавшегося таким неудачным, замужества.

Где теперь находится сама Эйлин Снейп — Елену мало волновало. Придя к выводу, что та сама виновата, женщина успокоилась и решила больше не думать на эти скользкие темы.

Подводя своеобразный итог, она для себя постановила: ее зовут Эйлин Снейп, в девичестве Принц, у нее на руках трехлетний сын, за спиной еще один неудачный брак, от которого она пока не может избавиться, двести фунтов в чемодане и очень расплывчатые перспективы. Также Эйлин осознала, что она как-то связана с магией и магами, которые в этой реальности существовали. Что с этим делать и нужно ли искать контакт с другими магами, Эйлин затруднялась ответить. А еще она ехала в совершенно незнакомый город, где нужно было, во-первых — найти жилье, а во-вторых — работу, желательно на дому. Пока на дому, потому что мысль о том, что она может оставить сына одного или на попечении няни, вызывала у Эйлин панику.

Определившись с планами на ближайшее будущее, Эйлин решила не откладывать дело в долгий ящик и начать хотя бы с изучения объявлений в местных газетах. Все равно спать не хотелось.

Всю свою предыдущую жизнь Эйлин никогда и ничего не решала самостоятельно. У нее всегда были близкие, которые и занимались такими насущными проблемами, как приобретение квартиры или поиск приличной работы. Сейчас же она должна была рассчитывать только на себя. Выйдя из поезда всего на минутку, на какой-то маленькой станции, Эйлин купила талмуд с объявлениями, по недоразумению названный газетой, — а заодно убедилась, что на дворе стоит 1963 год.

Хихикнув, она поздравила себя с тем, что догадалась искать газеты, а не выход в интернет.

Такая разница во времени не смутила Эйлин. Сказалось то, что она находилась в Великобритании, и все различия можно было списывать на разницу культур, хотя по большому счету ей было на все это наплевать.

Углубившись в изучение цен и предложений по аренде жилья, Эйлин с удивлением обнаружила, что в заначках у Тобиаса была вполне приличная сумма. Учитывая, что средняя цена на довольно хорошее жилье составляла тридцать фунтов в месяц, она сейчас обладала очень даже неплохим обеспечением. Оставалось только гадать, почему ее предшественница в этом теле не воспользовалась деньгами и не привела в порядок ни себя, ни дом, ни сына. Хотя сама Эйлин поставила бы сына на первое место в этом списке.

Ее выбор пал на местечко Гилморхилл, где располагался университет. То ли из-за большого количества студентов, то ли по какой-то другой причине, но цены здесь были еще ниже, чем в самом городе.

Так, отдельный флигель в коттедже, принадлежащем пожилой бездетной паре, обойдется ей в пятнадцать фунтов в месяц. На выбор Эйлин повлияла еще и близость университета. Чтобы найти приличную работу, ей необходимы были хоть какие-нибудь бумаги об образовании. Она плохо представляла себе отношения между магами и простыми людьми, но подозревала, что диплом об окончании какого-то Хогвартса, бережно хранившийся среди других бумаг, вряд ли ей пригодится, тем более что колдовать она толком не умела.

Окончательно утвердилась она в принятом решении, когда прочитала объявление от имени самого университета о том, что им требуется перевести какую-то беллетристику с древнегреческого на русский через промежуточный английский. Зачем подобное кому-то понадобилось, Эйлин не очень интересовало — скорее всего, какие-нибудь дополнительные задания для студентов, чтобы не расслаблялись. Она помнила, что-то подобное было и у них, когда давалась куча рассказов, чаще всего совершенно бессмысленных, и их нужно было переводить. Вся прелесть этого задания состояла в том, что один и тот же текст выдавался разным людям на разных языках, а затем переводы сравнивались. Профессуру не волновала ни образность перевода, ни красочность — главное, максимальное соответствие оригиналу. Желаешь вольностей — ступай в литературный, там как раз недобор. Почему этим бессмысленным и свято ненавидимым всеми студентами делом не занялись сами сотрудники университета, было очевидно. Цена вопроса составляла двадцать пенсов за печатный лист. Негусто, но Эйлин решила не привередничать. Хотя, если она сможет получить эту довольно кропотливую работу, то придется разоряться на словари, но она подумала, что можно будет попросить парочку на первое время из университетской библиотеки.

Эйлин уточнила, что время следующей остановки составляет полчаса, и кинулась искать телефон, чтобы созвониться с хозяевами коттеджа.

Запихнув последнюю мелочь в аппарат, она поняла, что совершила очередную глупость, когда услышала в трубке сонный женский голос.

— Алле.

— Простите, пожалуйста, но я звоню по объявлению, — жалобно проблеяла Эйлин, решив, что нужно будет поискать другое жилье.

— Девушка, вы вообще в курсе, который сейчас час?

— Извините, ради бога, но я еду в поезде и сейчас он остановился, а я совсем потеряла счет времени.

В трубке воцарилось молчание, затем женщина осторожно спросила.

— С вами что-то случилось?

— Можно сказать и так, — Эйлин вздохнула. Она терпеть не могла, когда ее жалели, но сейчас это могло сыграть ей на руку. — Понимаете, миссис…

— Хадсон.

— Как? — невольно вырвалось у Эйлин. — Ой, простите, пожалуйста.

— Вам не надоело извиняться? — женщина хихикнула. — Вообще-то я уже привыкла к такой реакции. Так что с вами произошло?

— Так получилось, что мне с сыном некуда идти. Но мне не хотелось бы обсуждать подробности по телефону.

— Сколько вашему сыну лет?

— Три.

— И вы сойдете с поезда с трехлетним ребенком в городе, где вас никто не ждет?

— Так получилось, — пробормотала Эйлин.

— Это просто верх безответственности, милочка!

— Я…

— Во сколько прибывает ваш поезд?

— В десять утра. Из Бирмингема.

— Джон… Мистер Хадсон встретит вас на вокзале. Думаю, вас легко будет узнать. Не так уж и много молодых леди путешествуют с маленьким ребенком.

— Спасибо, миссис Хадсон.

— Спасибо вы мне скажете, когда мы сойдемся в условиях и в цене. Просто я не могу позволить ребенку страдать из-за безголовости его матери.

— И все-таки, спасибо.

— Как вас зовут?

— Эйлин. Эйлин Снейп.

— Хорошо, я запомнила. До встречи, милочка, — Эйлин перевела дух и осторожно повесила трубку. Затем выгребла сдачу из приемника монет и поспешила обратно в купе.

На этот раз ее не было достаточно долго, чтобы Северус почувствовал отсутствие матери и проснулся.

Когда Эйлин вошла в купе, он бросился к ней и заплакал.

— Тише, маленький, не бойся, я тебя никогда не оставлю, — Эйлин укачивала ребенка и думала, что ей просто невероятно повезло. То ли судьба, наконец, начала проявлять благосклонность к ней и этому малышу, который так внезапно ворвался в ее жизнь, то ли это Игрок вмешался, чтобы не проиграть свой спор, но впервые за двадцать девять дней Эйлин решила, что все действительно в итоге будет хорошо.

Покачивание поезда и сопение сына, который уже перестал всхлипывать, подействовали на нее лучше снотворного. Эйлин сама не заметила, как уснула, прижимая к себе хрупкое тело ребенка.

Проснулась Эйлин за полчаса до конечной остановки. Наскоро посетив туалет и умывшись, она разбудила Северуса и также провела с ним элементарные гигиенические процедуры. Эйлин едва успела привести себя и сына в относительный порядок, как поезд начал замедлять ход.

Северус вертелся, выглядывая в окно, но все равно вел себя очень уж тихо, что не могло не беспокоить его новоявленную мать. Насколько знала Эйлин, такое молчаливое спокойствие не было нормальным для трехлетних детей.

Поезд остановился, и она решила не забивать себе голову проблемами, которые не могла решить прямо сейчас.

Чемодан оставался все таким же легким, и Эйлин подумала, что будет гораздо быстрее, если она понесет Северуса на руках — по крайней мере, до перрона.

Однако далеко идти не понадобилось. Не успела она выйти из вагона, как ее окликнули.

— Эйлин? Эйлин Снейп? — она обернулась. К ней, улыбаясь, подходил высокий худощавый пожилой мужчина.

— Мистер Хадсон? — мужчина кивнул и обратился к Северусу.

— А это у нас кто? — мальчик засмущался и прижался к матери, испуганно глядя на незнакомца.

— Моего сына зовут Северус, извините его, но он побаивается мужчин, — Эйлин не была уверена насчет женщин, но тех, кто напоминал его ублюдочного папашу хотя бы просто половой принадлежностью, Северус явно боялся.

— Хм, — мистер Хадсон слегка нахмурился, затем шепотом поинтересовался у Эйлин, — я так понимаю, его обижал какой-то мужчина?

— Этот мужчина по какому-то недоразумению называется его отцом, — вздохнула Эйлин.

— Понятно, — мистер Хадсон ненадолго задумался, а затем протянул Северусу руку. — Меня зовут Джон, молодой человек, а вас?

Мальчик посмотрел на мать, затем на раскрытую ладонь стоящего рядом с ними мужчины и, робко протянув маленькую ладошку, дотронулся до протянутой руки.

— Сев.

— Очень приятно, — Джон широко улыбнулся. — Ты очень храбрый юноша, Сев, настоящий воин. — Ребенок застенчиво улыбнулся, а мужчина спохватился. — Что же мы здесь стоим? Давайте сюда ваш чемодан и поедем. Миссис Хадсон сейчас делает восхитительную овсяную кашу и будет очень недовольна, если мы заявимся, когда она уже остынет.

— Не нужно, — вспомнила про облегчающие чары Эйлин, но Джон уже подхватил чемодан. Недоуменно посмотрев на легкую поклажу, он, видимо, пришел к выводу, что кроме самого чемодана у этой парочки ничего нет, и, покачав головой, двинулся в сторону здания вокзала.

На стоянке их ждал довольно старенький, но шустрый форд, в который Джон и загрузил Снейпов и их странный чемодан.

Ехали они минут сорок. Эйлин успела задремать за время поездки. Когда они наконец остановились, и она выбралась из машины, то с изумлением стала оглядываться по сторонам.

Коттедж Хадсонов был небольшим, но находился посреди очень красивого сада, невдалеке виднелось маленькое озеро. Самое невероятное, что было представлено здесь — это растения. Каких цветов и кустарников здесь только не было.

— Этот сад — проект докторской диссертации миссис Хадсон, — Джон улыбнулся, заметив восхищение на лице Эйлин. — Она раньше преподавала в университете, да и сейчас время от времени консультирует биологов.

— Но зачем вы тогда сдаете флигель? — невольно вырвалось у Эйлин.

— Бог не дал нам детей, — печально произнес Джон. — Однажды мы решили, что в этом саду обязательно должен расти, кроме цветов, еще и ребенок, поэтому мы в объявлении и написали, что отдадим предпочтение жильцам с маленькими детьми.

— Судьба, — еле слышно пробормотала Эйлин. И тут же встрепенулась, увидев, что Северус как зачарованный потянулся к какой-то бабочке. Такого буйства красок он еще не видел, Паучий Тупик не мог похвастаться ничем подобным.

— Похоже на то, — Джон все же услышал, что сказала Эйлин, — пойдемте скорее, а то мы можем действительно нарваться на недовольство миссис Хадсон, и тогда нам не поздоровится — не зря ее многие студенты боялись. — С этими словами мужчина зашагал к дверям дома. Эйлин, снова подняв Северуса на руки, направилась за ним.

Глава 3.

В коттедже Эйлин встретила невысокая плотная женщина со строгим лицом.

— Так, вон та дверь ведет во флигель, идите, располагайтесь, приводите себя в порядок. Встретимся в столовой — это вторая дверь по коридору направо, — отчеканив все это истинно профессорским тоном, миссис Хадсон отправилась в сторону двери, на которую только что указала.

Улыбающийся мистер Хадсон быстро довел Эйлин с Северусом на руках до их комнат. Если все сложится успешно, они на время заменят Снейпам дом.

Во флигеле располагались три маленькие комнатки: две спальни и что-то вроде проходной полукруглой гостиной, из которой двери вели во все остальные комнаты, и крохотная кухня.

Самую большую и светлую комнату с французским окном, ведущим в сад, и с камином с высокой решеткой, надежно защищающей от огня, Эйлин сразу же решила сделать детской.

С трудом вернув чемодану надлежащий вес, она вытащила весьма немногочисленные вещи сына и разложила их на кровати. Повернувшись к Северусу, чтобы увести его в ванную и переодеть, Эйлин наткнулась на внимательный взгляд черных глаз.

— Что с тобой, Сев? Тебе здесь не нравится?

— Ты ведь не умрешь? — вдруг сказал мальчик.

— Что? Почему ты задаешь такие вопросы?

— Мама же умерла, значит, и ты можешь умереть, — глаза ребенка заблестели от слез.

— Господи, откуда ты это взял? — Эйлин быстро опустилась на колени перед Северусом и обняла его. Ребенок обхватил ее за шею и разрыдался. Эйлин не успокаивала его, а только легонько гладила по худой спине.

— Надо говорить — Мерлин, — в последний раз шмыгнув носом, сообщил ей Северус и икнул.

— Ты тоже волшебник? — когда было нужно, Эйлин соображала быстро.

Северус осторожно заглянул ей в лицо и кивнул, затем снова всхлипнул.

— Ты ведь не умрешь?

— Нет, я сделаю все возможное, чтобы не оставить тебя. Твой отец тоже волшебник?

— Нет, он маггл, — Северус задрожал. — Он так всегда злился, когда мама колдовала…

— Понятно, а кто такие магглы?

— Это простые люди, которые не умеют колдовать. Мама говорила, что при магглах нельзя колдовать.

— Почему?

— Я не знаю, она говорила, что это за-кон, — последнее слово Северус произнес по слогам. Он вообще сейчас говорил больше, чем за все прошедшие сутки.

То, что перед ним не его мать, мальчик понял практически сразу. Вначале он испугался, но мама, все-таки ему было привычно называть эту женщину именно так, защитила его от отца, а потом и вовсе забрала из того дома.

Устраивать истерики ребенок не собирался, он не был к этому приучен: любой шум, издаваемый сыном, всегда жутко нервировал Тобиаса, и мальчику пришлось очень быстро повзрослеть — точнее, стать более интеллектуально развитым, чем его сверстники. Потому что оставаться малышом иногда бывало очень больно. А с этой тетей, так похожей на маму, Северус впервые за свою недолгую жизнь почувствовал себя в безопасности, и мальчику совершенно не хотелось, чтобы это, такое незнакомое для него чувство куда-то делось. И тогда Северус испугался, что Эйлин может исчезнуть, и он вернется к отцу.

— Северус, посмотри на меня, — Эйлин слегка отстранила мальчика. Ей не хотелось ему врать, но она и сама уже не представляла себя без этого маленького, такого взрослого для своих лет человечка. Она вспомнила, как они собирались, и как ребенок стаскивал по-настоящему ценные вещи, в которых ей еще предстояло разобраться, не доверяя в этом плане такой бестолковой мамаше. — Так получилось, что теперь я твоя мама. И я тебе обещаю, что никогда тебя не оставлю и никому не позволю тебя обижать, по крайней мере, до тех пор, пока ты сам не научишься себя защищать. — Северус неуверенно кивнул. — А теперь пойдем, умоемся и переоденемся.

Поднявшись с пола, она взяла мальчика за руку и повела в маленькую ванную.

— Ты мне не ответил, тебе здесь нравится?

— Да. Мы здесь останемся жить?

— Я надеюсь на это. Вечером примем ванну, — Эйлин решила, что, если условия проживания им подойдут, то она успеет сбегать в ближайший магазин и купить хотя бы шампунь, да что-нибудь для детской гигиены. А еще лучше, если они прогуляются с Северусом, а то у нее все чаще возникало ощущение, что ребенок на улице толком и не был ни разу.

— Я не люблю ванну, — непонятно почему, но Северус прямо на глазах превращался в трехлетнего малыша. Во всяком случае, Эйлин за все то время, что находилась рядом с ним, не замечала, что мальчик хоть раз закапризничал.

— Почему? — Эйлин натянула на Северуса джинсы и озадачено посмотрела на сына.

— Вода качается, — наморщил носик ребенок. — И ты за волосы дергать будешь.

— За волосы дергать не буду — постараюсь, по крайней мере. А что значит «вода качается»?

— Она качается и меня тошнит, — Северус безошибочно почувствовал слабину и решил впервые в жизни поныть, причем, просто так, без особой причины.

Эйлин села на край ванны. У ее сына, оказывается, «морская болезнь» — а что, если это еще не все? В памяти всплыли атласы по патологической анатомии, которыми девчонок с ФИЯ пугали студенты-медики из местного медицинского университета под предлогом чего-то там перевести им с латыни.

Кроме страшных картинок, от которых ей становилась плохо, Леночка Селиванова ничего не видела, но почему-то запомнила то, что ей говорил бывший одноклассник Димка, тыча под нос атлас с самой омерзительной картинкой.

— Смотри, Селиванова, это опухоль мозга. Видишь, какая она огромная? Вначале она затрагивает мозжечок, и человека просто шатает и тошнит, ну, как при морской болезни, хотя это не одно и то же, а затем, видишь, Селиванова, она переползает на дно четвертого желудочка и… БАЦ! — сейчас Эйлин понимала, что Димка тогда ее просто пугал. Студентов-медиков вообще забавляла реакция тех же гуманитариев на их процесс обучения; им было смешно, как девочки с ФИЯ бледнеют и зеленеют от, на их взгляд, банальных вещей. Ей не надо было объяснять, что большинство подобных рассказов — полный бред, но приобретенная вместе с сыном паранойя заставила Эйлин похолодеть. А вдруг это рак? Ведь не бывает же такой формы морской болезни, чтобы ребенка в ванне укачивало. Или бывает?

Поняв, что если она начнет об этом думать, то просто свихнется, Эйлин взяла сына за руку, и они наконец прошли в столовую.

Мистер и миссис Хадсон уже сидели за столом и терпеливо дожидались своих новых жильцов. Когда Эйлин села на отведенное ей место, предварительно усадив сына на приготовленный специально для него стул с подушкой на сиденье, миссис Хадсон встала, разложила кашу по тарелкам, поставила рядом с Северусом стакан с молоком и приступила к допросу.

— Итак, Эйлин, что с вами произошло, что заставило вас куда-то поехать, причем, как я подозреваю, наугад? — Эйлин молча размазывала кашу по тарелке и не знала, с чего начать. Миссис Хадсон вздохнула. — Здесь только два варианта: или вы сбежали от мужа, или от родителей, потому что не были замужем, родив ребенка вне брака. Так какой вариант верен?

— Первый, — Эйлин наконец оторвалась от созерцания каши и посмотрела на хозяйку дома.

— Все так плохо? — в голосе профессора биологии прозвучали сочувствующие нотки.

— Все еще хуже, чем просто плохо.

— Понятно. Значит так, пятнадцать фунтов в месяц. Кушать вы будете с нами, это не обсуждается, — не терпящим возражения тоном проговорила хозяйка. — Чем вы предполагаете заняться?

— Я знаю несколько языков и имею опыт перевода текстов. Однако у меня нет диплома о полученном образовании. Поэтому, кроме всего прочего, я думаю немного встать на ноги и прослушать несколько циклов в университете.

— Похвальное желание. Если вам понадобятся словари или какие-нибудь энциклопедии, то вы можете воспользоваться нашей библиотекой. Так, что еще? Здесь недалеко есть супермаркет и детская игровая площадка. Кроме того, я полагаю, что Северусу вполне комфортно будет в саду. Могу даже предложить вам свои услуги в качестве няни на то время, когда вам нужно будет отлучиться из дома, — Эйлин удивленно взглянула на хозяйку и увидела, как та очень тепло смотрит на уплетающего кашу Северуса. — Я имею обширный опыт преподавания, правда, настолько юных студентов у меня еще не было, но, думаю, что мы найдем, чем заняться. Да и Джон нам поможет. Думаю, профессор неорганической химии может многому научить ребенка, — перехватив испуганный взгляд Эйлин, миссис Хадсон рассмеялась. — Да не волнуйтесь вы так, милочка. Никто этого юного джентльмена не заставит сдавать коллоквиумы в его неполных четыре года.

— У меня просто гора с плеч упала, — нервно хихикнула Эйлин, пытаясь понять, это ей повезло после всех ее неудач, или все же не очень повезло.

— А что такое химия? — вдруг спросил Северус и тут же испуганно ойкнул. Видимо, не задавать вопросы было одним из правил, принятых в семье Снейпов.

— О, молодой человек, я вам все сейчас покажу, — Джон резво вскочил со стула. Северус, покосившись на мать и дождавшись утвердительного кивка, слез со своего высокого стула и довольно скованно подошел к мистеру Хадсону. А тот тем временем что-то искал у себя в карманах, весело поглядывая на жену. — Вот видишь, Джейн, Северус настоящий мужчина. Ему больше интересно то, что может происходить в лаборатории, чем твои лютики.

Джейн Хадсон недовольно поджала губы, а ее муж уже извлек из внутреннего кармана плотно закрытую коробочку. Аккуратно вытряхнув из коробочки кусочек белого вещества на пустую тарелку, он зажег спичку и поднес ее к этому веществу. Кусочек вспыхнул, а затем начало происходить что-то совершенно невероятное: из маленького кусочка начала расти змея, причем она была гораздо больше, чем сам кусочек. Характерное шипение только усиливало схожесть с настоящей змеей.

Северус взвизгнул и захлопал в ладони.

— Это волшебство, да? Ты волшебник, да? А где твоя палочка?

— Нет, молодой человек, это не волшебство — это наука. Та самая, про которую вы спросили меня — химия. А опыт называется «Фараонова змея».

— А ты мне еще покажешь?

— Если только мама разрешит, — рассмеялся Джон.

— Это не опасно? — паранойя Эйлин дала о себе знать, чтобы молодая мать ненароком о ней не забыла.

— Конечно, опасно, — подмигнул Джон, — но мы же настоящие мужчины и опасностей не боимся, правда? — Северус важно кивнул.

— Не пугай несчастную девочку, — набросилась на мужа миссис Хадсон. — Не слушайте его, милочка. Это он так шутит.

— Сев, ты поел? — Эйлин решительно встала из-за стола. — Пойдем, погуляем. Посмотрим, что здесь за детская площадка, да и в магазин зайдем.

— А потом ты мне еще покажешь? — как успела заметить Эйлин, Северус мог быть на редкость упрямым и настойчивым.

— Разумеется, я же обещал, — снова улыбнулся Джон.

Уже в дверях Эйлин обернулась.

— Спасибо вам за все.

Глава 4.

Эйлин вошла в лаборантскую кафедры иностранных языков и растерянно огляделась. Комната была довольно большая, заставленная столами и шкафами, которые ломились от книг. И совершенно безлюдная.

— Так не бывает, — пробормотала женщина и осторожно опустилась на ближайший стул, приготовившись ждать столько, сколько потребуется.

Прошла уже неделя с тех пор, как она с Северусом поселилась у Хадсонов. Первые дни они много гуляли, и она старалась как можно лучше узнать своего мальчика. Так Эйлин заметила, что Северус не очень любит разные качели-карусели — сказывалась морская болезнь, которой он все-таки страдал. Зато мальчик мог часами просто сидеть и слушать сказки, которые Эйлин ему читала, расположившись прямо на траве в великолепном саду. Книгами Снейпов снабдила Джейн.

Вообще, Северус показался Эйлин несколько зажатым; он не любил шумную детскую площадку — казалось, большое скопление людей действует на мальчика угнетающе. Но Эйлин с маниакальным упорством продолжала вытаскивать его к сверстникам, делая все, чтобы Северус понемногу адаптировался к обществу посторонних людей. Через пять дней Северус наконец отошел от нее и проявил интерес к песочнице, в которой дети в возрасте от двух до пяти лет что-то увлеченно строили из песка. А когда на шестой день Северус впервые в своей жизни подрался, Эйлин чуть не расплакалась от облегчения и отложила поход к детскому психиатру на последнее место в своем воображаемом списке.

После драки в песочнице малыш гордо демонстрировал Джону Хадсону впечатляющего размера синяк на предплечье. Джон уважительно кивал головой и даже сбегал за рулеткой в подвал, где была его лаборатория, чтобы измерить последствия героической битвы.

Причину драки Эйлин узнала вечером, когда перед походом в душ Северус подошел к ней и протянул ножницы.

— Стив сказал, что я похож на девчонку, — пояснил мальчик матери, пока она в некотором ступоре крутила в руках острый предмет, который Северусу категорически запрещалось трогать. Паранойя Эйлин не позволяла женщине расслабиться и требовала как можно тщательнее обеспечивать безопасность ребенка.

— Ты не похож на девчонку, — наконец улыбнулась женщина. Хотя прошла всего неделя, но внешний вид ребенка очень изменился в лучшую сторону: он немного окреп, щеки слегка округлились, а кожа покрылась легким загаром. Мальчик уже не напоминал изможденного вампиреныша, страдающего крайней степенью гемоглобиновой недостаточности. — Почему этому Стиву вообще пришло в голову сравнить тебя с девочкой?

— Такие волосы только у девчонок бывают, — Северус слегка набычился. Тихий и спокойный ребенок мог становиться невероятно упрямым и неуправляемым, если вдруг что-то вбивал себе в голову. К счастью, такое случалось редко, и Эйлин была готова благодарить всех богов, потому что умом она понимала, что подобное поведение игнорировать нельзя, но наказывать сына она пока была не в состоянии. Хотя и всепрощающей мамочкой Эйлин не была, и Северус это осознал за то время, которое простоял в углу, уныло разглядывая обои на стене. Случилось это после того, как он пробрался в лабораторию и попытался зажечь горелку под какой-то колбой.

Эйлин тогда так перепугалась, что бегом выволокла верещавшего Северуса из подвала под укоризненными взглядами Джона. Очень хотелось отшлепать сына, но она понимала, что в памяти ребенка все еще жив козел Тобиас, так что ограничилась выговором и получасовым стоянием в углу.

По какой-то причине настоящая мать Северуса вообще не стригла сына, и его черные волосы действительно были довольно длинными. Хорошо еще, что Эйлин выяснила, что мальчик чувствует себя нормально в душе, который он привыкал принимать каждый вечер.

В этом ей помог Джон, который пребывал от Сева в каком-то щенячьем восторге. Призванный для решения проблемы мытья мистер Хадсон важно покивал и сообщил громким шепотом, наклонившись к мальчику.

— Настоящий мужчина всегда бреется и моется на ночь — ты скоро, лет через двенадцать, это поймешь, а пока просто поверь, — Эйлин закашлялась, подавившись кусочком хлеба, услышав подобное высказывание.

— Мистер Хадсон… не думаю, что подобные вещи стоит говорить ребенку… — начала Эйлин, но Джон перебил ее.

— Можно. Все равно он еще не понимает половины того, что ему говорят.

— Но, заметьте, речь Северуса кажется очень грамотной для его возраста, и составление фраз…

— Эйлин, дорогая, это не значит, что Северус полностью осознает то, что он говорит, — миссис Хадсон улыбнулась. — Дети часто повторяют понравившиеся фразы, не до конца понимая, что они значат. — Она на мгновение задумалась. — Хотя студенты в этом плане мало отличаются от детей, они тоже часто что-то повторяют, не понимая смысла сказанного. Зачастую маленьким детям удается вставлять те или иные выражения куда более удачно, чем некоторым студентам. — Она покачала головой, затем продолжила: — О чем это я? Ах да, Северус очень умный мальчик и очень проницательный, но я уверена, что он не вундеркинд и в десять лет университет не закончит. Однако сейчас у него как раз тот период, когда идет накопление информации о мире, так что нет ничего страшного в том, что он услышал несколько непристойностей. Именно сейчас он не понял их значения, а вот в будущем сможет ввернуть интересную фразу в разговор. Женщинам всегда нравились завуалированные вольности.

— Э-э-э…

— Не бери в голову, дорогая, — Джейн вздохнула. — Многолетняя привычка преподавателей выливается в желание учить кого угодно чему угодно.

Поняв, что она ничего не понимает, Эйлин решила заткнуться и больше не выставлять себя на посмешище. Однако она не могла не согласиться, что та короткая фраза, сказанная заговорщицким шепотом, возымела свое действие, и Северус согласился поэкспериментировать в ванной. Остановились они тогда на душе, но длинные волосы сына доставляли Эйлин немало хлопот, причем не само мытье, а следующее за ним расчесывание.

И вот Северус сам просил ее остричь волосы. С одной стороны, Эйлин было жалко, а с другой — она просто вздохнула с облегчением.

— Может, сходим в парикмахерскую? — поинтересовалась она у сына. — Я не умею стричь волосы, — но Северус уже упрямо сжал губы, и Эйлин взялась за ножницы. В итоге получилось короче, чем она хотела, из-за бесконечных подправлений, но сам Северус остался доволен. Да и Эйлин убедилась, что короткая стрижка гораздо больше подходит ее сыну.

Уложив Северуса спать, она долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Северус был похож на нее, а значит, чисто теоретически, ей тоже пошла бы короткая стрижка.

В парикмахерскую Эйлин выбралась на следующий день, чтобы не передумать. И совершенно без сожаления смотрела на то, как длинные черные пряди падают на пол.

Похвалив себя за предусмотрительность — она заплатила Хадсонам сразу за полгода — Эйлин долго пересчитывала оставшиеся деньги в примерочной большого магазина одежды. Много было потрачено на одежду для Северуса. На себя Эйлин почти ничего не истратила, позволив себе только самую необходимую косметику и стрижку. Но костюм и плащ на первое время приобрести было необходимо. В моду только начали входить мини юбки, и Эйлин постаралась выгодно подчеркнуть свою фигуру, взяв на примерку тройку: белоснежная рубашка, темно-синий короткий пиджак и такая же юбка, открывающая колени. Чулки — Эйлин так и не смогла найти колготки, хотя очень тщательно искала — и туфли на высоком каблуке завершали образ. «Настоящая леди», — хихикнула Эйлин. Она не была красавицей, но считала себя довольно милой, к тому же могла похвастаться высоким ростом и худощавой фигурой, а лицо… Эйлин вообще считала англичан довольно неприхотливыми, во всяком случае, классических красавиц ей пока попадалось немного, так что шансы у нее были вполне даже ничего. «Опомнись, какие шансы? На что? Тебе двух предыдущих козлов не хватило? К тому же у тебя сейчас сын, вот о ком в первую очередь нужно думать», — одернула себя Эйлин, но выбранную одежду все же купила, приведя свой бюджет в совершенно плачевное состояние.

Работа была просто необходима, и вот через неделю после приезда в Глазго она отправилась в университет, надеясь получить на перевод тексты, осложняющие студентам жизнь.

Дверь скрипнула, и Эйлин быстро вскочила со стула, развернувшись к вошедшему. Им оказался высокий темноволосый мужчина лет сорока с поразительными ярко-синими и абсолютно холодными глазами. Эйлин невольно залюбовалась, потом, тряхнув головой, пробормотала:

— Если мне понравился, значит — козел. Я просто индикатор подобных личностей.

— Что? — мужчина остановился и пристально посмотрел на молодую женщину.

— Здравствуйте, — Эйлин постаралась улыбнуться, но получилось довольно жалко. Она сама знала, что получилось жалко, и злилась на себя, стараясь не смотреть мужчине в глаза — а тот словно нарочно не сводил с нее пристального взгляда.

— Вы здесь работаете? — его голос не уступал в холодности глазам. Эйлин даже сначала не поняла, что он ей сказал. Наконец до нее дошло, и женщина заметно расслабилась.

— Нет, я думала, что вы являетесь сотрудником кафедры, — пробормотала Эйлин.

— Занятно, и что вы здесь делаете? — в холодном голосе прозвучали презрительные нотки.

— А вам какое дело? — вскинулась было Эйлин, но на мгновение встретилась взглядом с прищуренными синими глазами и снова начала разглядывать пол.

— Давайте не будем устраивать сцен, — процедил мужчина. — Мне нужен переводчик с древнегреческого, возможно, вы мне кого-нибудь посоветуете?

— Я как раз хочу предложить кафедре свои услуги в качестве переводчика с этого языка, — выпалила Эйлин и тут же прикусила язык. Иметь какие-либо дела с этим мужчиной не хотелось просто жутко, но сказанного было уже не вернуть.

— Хм, — мужчина на секунду задумался, затем пробормотал на пределе слышимости, — жаль, что в таком деликатном деле нельзя обойтись без магглов, а еще больше жаль, что нельзя применить Империус, этот мерлинов фолиант слишком уж деликатен, — у Эйлин засосало под ложечкой. Мужчина был магом. Почему-то она упорно не хотела причислять себя к волшебному миру, о котором начала читать в захваченных с собой книгах, решив для начала ограничиться историей. А маг тем временем проговорил вслух. — У меня есть фолиант, написанный на языке Гомера. К сожалению, я не знаю этого языка, а мои… друзья не могут переводить его, потому что существует ряд ограничений. Вы ищете работу, я готов вам ее предоставить. Пятьдесят пенсов лист — вас устроит? — «Он обращается со мной как с прислугой и абсолютно уверен, что я соглашусь», — Эйлин захотелось побиться головой о стену, но она знала, что возьмется переводить этот, похоже, магический текст.

— Семьдесят, — она все еще не смотрела на него и надеялась, что мужчина будет возмущен ее наглостью и просто уйдет.

— Хорошо, пусть будет семьдесят, — мужчина недолго колебался, прежде чем согласиться на условия этой наглой маггловской девчонки. — Я знаю, что текст несколько сложен для понимания, но мне нужен как можно более точный перевод. Никаких отступлений и замещенных понятий.

— Разумное требование, — пробормотала Эйлин.

— Держите, — мужчина просто впихнул ей в руки объемистый сверток. Женщина не видела, откуда он его достал, но посчитала, что он применил магию, несмотря на то, что думал, будто перед ним стоит маггла. — Будьте любезны первые три страницы предоставить через неделю. Принесете вот по этому адресу, — в руки Эйлин был всунут листок пергамента.

— А вы не боитесь доверять столь ценную вещь совершенно незнакомому человеку? — вырвалось у Эйлин.

— Нет, — мужчина очень неприятно усмехнулся, — не боюсь. Когда вы придете по этому адресу, то попадете в сквер. Возле небольшого фонтана стоит лавочка. Там вы и передадите перевод мне или господину по имени Абраксас Малфой. Тогда же получите деньги, после того как перевод будет выборочно проверен. Если качество работы нас устроит, то ваш гонорар может быть увеличен.

— Как я его узнаю?

— Это просто: высокий господин с длинными светлыми волосами — уверяю вас, вы не ошибетесь, — с этими словами мужчина развернулся и направился к двери.

— Постойте, — он остановился и нетерпеливо посмотрел на Эйлин. — А как вас зовут?

— А вам не все равно? — буквально выплюнул он.

— Мне кажется, что называть вас просто «мистер как-вас-там» будет не очень прилично.

— Том Реддл, — и мужчина вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Глава 5.

Эйлин все же дождалась какого-то ассистента кафедры, который влетел в лаборантскую, чтобы забрать книги. Быстро вникнув в то, что попыталась донести до него Эйлин, ассистент вытащил бланк, и они составили стандартный договор. В таком же бешеном темпе он стаскал Эйлин в секретариат за подписями, а затем вручил ей тоненькую папочку и умчался по своим делам. Для начала от нее требовалось перевести всего-то пару страниц, чтобы сотрудники кафедры смогли оценить качество.

С заданием университета Эйлин справилась довольно быстро, благо был опыт, позаимствованный еще со времен собственной учебы, а вот начинать работу для Тома Реддла не хотелось просто до дрожи.

Женщина прекрасно понимала, что в свертке находится что-то магическое, а связываться с магией, не зная элементарной техники безопасности, было страшновато. Выучив пару бытовых заклятий, Эйлин не спешила дальше приобщаться к пугающему ее миру.

Открыть сверток она решилась только на следующий день — точнее, поздним вечером, когда Северус уже уснул, да и Хадсоны, судя по всему, легли спать. Эйлин заперлась в своей комнате и еще раз проверила, как работает заклятье универсальной отмены. Фините Инкантатем работало хорошо, во всяком случае, уменьшенный носовой платок снова принял свои прежние размеры. Эйлин очень сомневалась, что универсальное заклинание сможет отменить что-то более сложное, чем простейшие чары, но все-таки положила палочку перед собой на стол и развернула сверток.

На первый взгляд, книга не была похожа на древнюю вещь, но потом женщина открыла обложку. Страницы книги были из папируса, и создавалось странное впечатление, что это и не книга вовсе. Как будто гораздо позже, чем все это было написано, кто-то собрал разные папирусы и связал их вместе, поместив под обложку и придав тем самым вид книги.

Эйлин на всякий случай взяла в руку палочку и всмотрелась в текст.

— «Житие сущностей, именуемых богами Олимпа. Комедия», — прочитала Эйлин и удивленно приподняла бровь. Похоже, это была какая-то древнегреческая пьеса. Ничего магического и мистического. К тому же написана она была достаточно простым языком, что не могло не радовать ее как переводчика.

— И зачем вам комедия из жизни Олимпийцев, мистер Реддл? — пробормотала под нос Эйлин. — Или вы просто решили почитать что-то легкое, но побоялись, что об этом узнают ваши друзья-маги, и поэтому обратились к первому попавшемуся маггловскому переводчику? — Эйлин хихикнула и, отложив в сторону палочку, взялась за перьевую ручку и подвинула поближе к себе блокнот и массивный словарь.

Внезапно у нее закружилась голова, и виски будто сдавила чья-то огромная рука. В глазах потемнело, и Эйлин с ужасом увидела, что на драгоценном папирусе появляются капли крови. Кап-кап, она протянула руку и дотронулась до носа — так и есть, кровь капала оттуда.

— О, черт, черт, я же до конца жизни не расплачусь за нее, — чуть не плача, Эйлин вскочила со стула и понеслась в ванную. Голова слегка кружилась, но уже не болела. — Давление, наверное, подскочило, но что же с книгой делать?

Кровь уже не капала, и женщина смыла следы с лица холодной водой. Вернувшись в комнату, она присела на кровать и обхватила себя руками. Еще с предыдущей жизни она помнила, сколько стоят подобные раритеты.

— Так она же оказалась немагической, — внезапно осенило Эйлин, и она бросилась к своим книгам, большая часть которых была учебниками. — Так, я что-то похожее видела, — бормотала она себе под нос, лихорадочно ища в учебнике по чарам нужное заклинание. Ее жутко бесило то, что во всех магических книгах отсутствовало оглавление. Может, существовало специальное заклятье для поиска нужной главы, но она-то его не знала.

Наконец найдя нужную страницу, Эйлин тщательно проговорила про себя заклятье, затем несколько раз изобразила рукой фигуру, которую должна была изобразить палочкой. После этого дрожащей рукой направила палочку на испорченную книгу и внятно произнесла:

— Скоблифай.

Кровь как будто впиталась в страницы, оставляя их чистыми, но вот с буквами стало происходить что-то странное: они вдруг засветились и принялись вращаться, складываясь в совершенно другие слова.

— О, нет! Нет! Фините Инкантатем! Фините Инкантатем! Ну, пожалуйста, — слезы все же полились из глаз, и, словно пожалев Эйлин, буквы перестали светиться и вращаться и замерли на папирусе, казавшемся вначале таким безобидным.

— «Если боги хотят кого-то наказать, они исполняют все его желания», — прочитала Эйлин и закрыла лицо руками. Она вдруг вспомнила, что мистер Реддл говорил о каких-то ограничениях при переводе книги. — Кажется, я поняла, что это за ограничения. Дело здесь не в незнании языка, а в том, что этим папирусам нельзя соприкасаться ни с чем магическим. Он даже заклятье на меня побоялся наложить, чтобы эта дрянь неадекватная не отреагировала. А я мало того, что ее своей кровью залила, так еще и колдовала, — Эйлин истерично захихикала. — А впрочем, мистер Реддл, вы сами виноваты, нужно было уточнить, хотя бы элементарные вопросы мне задать. Не захотели, спесь не позволила — так получите то, что заслужили.

Эйлин решительно взяла ручку и принялась тщательно записывать получившийся перевод.

Переводить было трудно. Предложения, казалось, были совершенно не связаны друг с другом. Время от времени буквы снова приходили в движение и надписи менялись, но Эйлин заметила одну странность: то, что было уже переведено, оставалось неизменным.

К трем часам ночи уставшая и дезориентированная постоянно мелькавшими буквами женщина отодвинула блокнот и захлопнула злополучную книгу. У нее просто чудовищно разболелась голова, и последние несколько предложений она переводила совершенно автоматически, не вникая в их смысл.

— На сегодня хватит, — пробормотала Эйлин и буквально рухнула на постель.

На следующий день она не притронулась к книге, к тому же Северус внезапно раскапризничался: он не хотел есть, был раздражительным и наотрез отказался идти гулять.

Паранойя Эйлин тут же встрепенулась и заявила, что ребенок заболел, причем, конечно же, чем-то смертельным.

Пока женщина металась по дому, не находя себе места, миссис Хадсон взяла дело в свои руки — измерила Северусу температуру и вызвала врача. Врач долго осматривал мальчика, затем пожал плечами и сообщил, что, не считая некоторой недокормленности, он ничего найти не может — возможно, ребенок просто переутомился.

Весь день Северус провалялся в кровати, а Эйлин просто сидела рядом и с ума сходила от беспокойства.

— Что с тобой, маленький мой? — она наклонилась и поцеловала сына в холодный лоб.

— Мамочка, жжется, — прошептал ребенок и протянул к ней руку.

Только сейчас Эйлин заметила, что кончики пальцев ребенка светятся.

«Он же маг, идиотка! — паранойя весело захлопала в ладоши в голове у Эйлин. — Он просто боится колдовать, потому что помнит своего неадекватного папашу, но и не колдовать не может. Ты чуть было не угробила собственного ребенка только из-за того, что не хочешь углубляться в этот мир». Совсем недавно она мельком просмотрела какой-то старый журнал под названием «Ведьмополитен», вероятно, заменяющий в магическом мире библию половины женщин земного шара «Космополитен». В нем была статья, посвященная первым магическим всплескам у детей. Скорее всего, та Эйлин из-за этой статьи журнал и держала. Что там точно говорилось, Эйлин не помнила — только то, что первый раз происходит спонтанно, и что ребенок не может этот процесс контролировать. Сейчас же она видела, что Северус именно сдерживается, значит, его первый раз закончился не очень хорошо. «Если с ним что-нибудь случится, я этого гада убью, и ничто меня не остановит», — мелькнуло у Эйлин в голове.

— Северус, посмотри на меня, — тихо попросила женщина. Мальчик взглянул на мать. Его темные глаза лихорадочно блестели, но жара так и не было. — Я сейчас закрою дверь, и ты просто сделаешь то, что тебе хочется, хорошо? Не бойся, никто не будет тебя ругать, ты ведь волшебник, колдовать для тебя — это как… как для Стива плевать на землю. Ну же, малыш, давай, убери жжение, ты же можешь, правда ведь? — не отводя от сына взгляда, Эйлин спиной подошла к двери и задвинула щеколду. Северус закрыл глаза и сосредоточенно вытянул тонкие руки ладонями вверх. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в комнате вспыхнул яркий свет, и запорхали бабочки. Через минуту все закончилось, только несколько бабочек остались летать вокруг Эйлин, норовя сесть ей на голову.

Северус устало откинулся на подушку и счастливо улыбнулся.

— Получилось, у тебя получилось, — прошептала Эйлин, снова садясь у кровати сына прямо на ковер. Северус нашел на ощупь руку матери и зажал два пальца в своей ручонке. Так они и уснули.

Когда на следующее утро Эйлин проснулась, то еле встала с пола. У нее затекло все, что только могло затечь. Всю полноту ощущений она получила, когда к лишенным на всю ночь нормального кровотока мышцам стала возвращаться чувствительность. Заперевшись в ванной, женщина тихонько поскуливала и пыталась массировать пострадавшие места. Когда же она выползла из своего укрытия, куда забралась, чтобы не напугать Северуса, то увидела, что мальчик все равно испугался из-за ее долгого отсутствия.

В качестве компенсации за испуг Эйлин пришлось весь оставшийся день провести с сыном в саду, куда они торжественно выпустили все еще живых бабочек через французское окно в комнате Северуса.

На следующий день Джон пригласил их понаблюдать какой-то невероятно красочный опыт в его лаборатории, от которого Северус пришел в дикий восторг, а сама Эйлин ничего не поняла — ну, не сильна она была в естественных науках, что поделаешь.

Затем она нашла себе еще миллион занятий, в том числе, отнесла в университет готовый перевод, взяла у знакомого ассистента, имя которого она снова благополучно забыла, как только он исчез из вида, новую порцию никому не нужных бумажек, и получила свой первый невеликий гонорар.

Эйлин опомнилась только за день до встречи с Реддлом или другим, который светловолосый. Имя этого второго Эйлин также умудрилась забыть.

Прикасаться к книге не хотелось, но пришлось — все-таки она обещала.

К удивлению Эйлин, перевод пошел гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Буквы вели себя вполне прилично, правда, сам текст так и оставался какой-то бессмыслицей. Последняя фраза, которой заканчивалась третья страница, почему-то врезалась в память, будто буквы снова засветились и выжгли это выражение в голове у Эйлин.

«Когда боги хотят кого-то наказать еще больше, они отнимают то, что так щедро раздавали до этого».

Почему-то эта фраза не давала ей покоя. Эйлин долго ворочалась и не могла уснуть, постоянно примеряя ее на себя. В конце концов, она пришла к выводу, что боги не очень-то ее и одаривали, и что будет совершеннейшей подлостью с их стороны забрать у нее единственное по-настоящему ценное — ее сына. После этого Эйлин все-таки удалось уснуть. Спала она неспокойно. Ей что-то снилось: то она убегала от кого-то, то кого-то догоняла. Уже утром ей приснился Игрок, который хохотал и хлопал в ладоши, повторяя:

— Ну и кашу ты замутила, Селиванова. Не ожидал, не ожидал.

Проснулась Эйлин совершенно разбитой. Посмотрев на себя в зеркало и ужаснувшись, она жалобно выпросила у миссис Хадсон какую-то обезболивающую таблетку и наскоро привела себя в порядок. Надела все тот же, единственный приличный костюм и отправилась на встречу. С Северусом она попросила побыть Джона, на что тот с удовольствием согласился, под неодобрительное шипение миссис Хадсон. Уже перед уходом из дома Эйлин видела, как ее сын и профессор неорганической химии спускаются в подвал, причем Джон, как-то подозрительно оглянувшись, надел на ручки Северуса защитные перчатки, завязав их на тонких запястьях, чтобы не свалились.

Паранойя Эйлин приподняла голову, но нужно было идти, чтобы успеть на встречу, поэтому ей пришлось на время заткнуться.

Чтобы сэкономить время, Эйлин решила поехать на такси и скрипя зубами рассталась с довольно-таки приличной суммой.

«Ничего, деньги — дело наживное», — утешала она себя, нервно поглаживая сверток с фолиантом, который, скорее всего, ей придется вернуть, и перебирая листки с переводом, исписанные красивым округлым почерком бывшей отличницы.

В сквере на лавочке ее ждал сам мистер Реддл. Когда Эйлин приблизилась, он даже не поздоровался, а просто нетерпеливо протянул руку. Тяжело вздохнув, Эйлин протянула ему листы с переводом.

Прочитав первую строчку, Реддл нахмурился.

— Что это? — спросил он нетерпеливо.

— Перевод, — пожала плечами Эйлин и села на другой конец скамьи. — Как и просили, максимально точный.

Реддл нервно достал последнюю страницу и уставился на ту самую фразу, которая до сих пор вертелась у Эйлин в голове. Молчал он долго, наверное, минут пять. Затем поднял голову, и Эйлин даже отшатнулась — такая ярость бушевала в Томе Реддле. В его синих глазах замелькали красноватые искры, а голос напоминал шипение змеи.

— Идиотка! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

Глава 6.

Даже если бы Эйлин знала, что ответить на этот вопрос, заданный очень неприятным тоном, слова все равно вылетели бы у нее из головы при виде группы молодых людей, появившихся в сквере.

У нее мурашки побежали по телу — до того они были похожи на компании из того, другого мира: наглые, полностью уверенные в своей вседозволенности. Часто заводилами в подобных шайках были детки обеспеченных или занимающих высокое положение в обществе людей. Сильные в стае, они редко когда шатались по улицам в одиночку и представляли собой нешуточную опасность.

Эйлин не знала, кто такой Том Реддл. Не знала, чего можно от него ожидать. Если бы он представился по-другому, возможно, она бы вспомнила, кто это, но он предпочел назвать свое настоящее имя, и Эйлин просто видела перед собой рассерженного мужчину, даже не осознавая, что в этот момент ее жизнь висит буквально на волоске.

Зато она прекрасно знала, на что способны подобные компании, особенно если они захотят «развлечься». Знала и поэтому испугалась. Нет, она все еще не боялась за себя. Она испугалась, что Северус может остаться совсем один.

Том Реддл сразу же почувствовал, что внимание этой… этой… он не мог подобрать достойного определения этой девке, которая вот так вот походя испортила Книгу Судеб… полностью переключилось на кого-то другого.

Вообще, первым его желанием было размазать наглую ведьму по земле, и останавливало его только то, что он никак не мог определиться, с какого же заклятья начать — слишком много надежд возлагалось на перевод Книги. Признаться себе, что он был сам виноват, не поинтересовавшись даже именем переводчицы, Том, естественно, не мог.

— Эй, мистер, — вдруг услышал он голос одного из магглов, которые вошли в сквер, — вы сидите на нашей скамейке.

— Да что вы говорите? — Том оскалился и обернулся. Его ярость требовала выхода — пожалуй, эти магглы появились здесь как нельзя более кстати.

— Да-да, собирайтесь и уходите, только оставьте здесь свою наличность, часы и девку, — несколько магглов противно засмеялись. Если бы дело касалось только ведьмы, Том с удовольствием воспользовался бы советом, но приютский опыт подсказывал, что просто так ему уйти не дадут. Да он и не собирался уходить. К тому же, необходимо было все-таки разобраться с ведьмой.

Том Реддл не стал ждать продолжения, просто вскочил, выхватил палочку и направил ее на ближайшего маггла.

— Круцио! — парень взвыл и упал на землю, а остальные попятились.

— Мужик, ты чего? — раздался вполне закономерный вопрос. Боковым зрением Реддл увидел, как ведьма медленно отползала к спасительной арке, ведущей из сквера.

Оцепенение парней очень быстро прошло, и они набросились на него одновременно. Прошептав заклинание, расшвырявшее нападавших в стороны, Том направил палочку на заводилу.

— Авада… — договорить он не успел, потому что один из парней трясущейся рукой вытащил пистолет и выстрелил в спину жертве, которая оказалась такой несговорчивой.

Что-то ударило его в спину, легко преодолев наспех поставленную защиту, и в следующее мгновение Том ощутил, что падает лицом вниз.

Как сквозь вату до него донеслись испуганные голоса парней.

— Кабан, ты совсем спятил? Ты что, не видел, что мужик какой-то спец? Это оружие его непонятное…

— А баба, наверное, какой-нибудь связной…

— Валим отсюда…

— Заберите кто-нибудь Хлыста…

— Чем он его так приложил?

— Да какая разница?

Эйлин сидела на земле, закрыв уши. Звук выстрела показался ей слишком громким, и сейчас она с ужасом смотрела на растекающуюся из-под тела мистера Реддла кровь. Внезапно мужчина пошевелился и попытался приподняться.

— Живой, — пробормотала Эйлин. Первой ее мыслью было уйти, убежать отсюда, но оставить его умирать в луже собственной крови она не могла, поэтому, плюнув на испачканный костюм и порванные чулки, она подползла к Реддлу. — Вам нужно в больницу. Подождите здесь, я позову кого-нибудь на помощь, — сказав последние слова, она поняла, как глупо это прозвучало, но Реддл ее не слышал.

Слегка приподнявшись и сфокусировав взгляд на женщине, он из последних сил ухватил ее за руку и прошептал:

— Аппарейт, — он знал, что не умрет, позаботился об этом заранее, но выяснить все вопросы с этой ведьмой ему было крайне необходимо.

Эйлин показалось, что ее втянуло в какую-то воронку, заодно пропустив через мясорубку. Когда неприятные ощущения прошли, она огляделась и с удивлением увидела, что находится в комнате, своей убогостью напомнившую ей дом Тобиаса Снейпа. Перетащивший ее сюда колдун пребывал в отключке и, кажется, собирался отойти в мир иной.

— Да за что? — невольно вскрикнула Эйлин, погрозив кулаком в потолок, затем подхватила Реддла подмышки и с трудом доволокла его до дивана. Кое-как устроив мужчину на подушках, Эйлин заметалась по комнате, ища что-нибудь, что могло ей помочь, в идеале — телефон. Затем, остановившись и хлопнув себя по лбу, она подошла к дивану, с трудом разжала стиснутые пальцы мужчины и вытащила палочку.

Как бы далека она ни была от магии, но заклятья исцеления ран, хоть, как она полагала, и примитивные, Эйлин выучила в первые же дни пребывания в доме Хадсонов. Мало ли что, дети всегда норовят что-нибудь себе разбить, доводя родителей до инфаркта.

Она сжала в руке палочку, которая слегка вибрировала и вроде бы даже пыталась вырваться, и попыталась раздеть лежащего на животе мужчину. Одной рукой это сделать было проблематично, поэтому женщина отложила палочку в сторону и стянула рубашку, чуть не придушив Реддла. Рана выглядела очень маленькой, и из нее тонкой струйкой вытекала кровь. Эйлин почувствовала, что ей становится плохо, но взяла себя в руки, подняла притихшую палочку и направила ее на Реддла.

— Сантино, Эпискей, Энервейт, — Эйлин как завороженная смотрела, как из тела выходит пуля, как она падает на пол, как края раны словно притягиваются друг к другу, и кровь наконец перестает течь.

Реддл слегка застонал и приоткрыл глаза. При виде Эйлин в них вновь сверкнуло яростное безумие, и замелькали красные искры. Протянув руку, он прошипел:

— Экспеллиармус, — палочка вырвалась у Эйлин из рук, и Реддл без всякого перехода выкрикнул: — Авада Кедавра!

Зеленый луч вырвался из палочки и пролетел мимо женщины. Она еще не знала, что означают те или иные заклятья, но предполагала, что ничего хорошего ее не ждало бы, если бы Реддл не промахнулся. Однако вместо испуга ее вдруг накрыла просто дикая злость.

— Свинья неблагодарная, — прошипела она не хуже самого Реддла, который глухо матерился в подушку. — Я тебе жизнь спасла! А ты меня за это…

— Спасла?! Да ты мне жизнь разрушила! К этой книге не должен был прикасаться маг! Только один раз и только в тот момент, когда были заданы вопросы! Даже задающий не имеет права сам ее открывать! А ты мало того, что с ней работала, так еще и умудрилась связать наши судьбы! Кретинка!

— А теперь, пожалуйста, поподробнее, что значит: «связать наши судьбы»?

— Это значит, что теперь все, что я сделаю, должно в той или иной степени учитывать твои интересы, — ядовито произнес Реддл. — Как мы выяснили опытным путем только что, убить я тебя тоже не могу! Почему ты мне не сказала, что ты — ведьма?!

— Потому что ты не спрашивал! Я мысли читать не умею! Мог бы догадаться, поинтересоваться! — продолжала шипеть как рассерженная кошка Эйлин. Почему-то сообщение о том, что ее только что пытались убить, пронеслось в ее сознании, не задерживаясь.

— Да мне даже в голову не могло придти, что уважающая себя ведьма может одеться как… — он осекся, но взгляд невольно задержался на ее коленях.

— Ну, давай, договаривай, — прищурилась Эйлин.

— Убирайся, — внезапно процедил Реддл.

— Да я бы уже давно убралась, если бы знала, куда ты меня затащил, и как отсюда выбраться!

— Аппарируй, идиотка! Здесь нет антиаппарационного барьера!

— Я не умею, — внезапно успокоившись, произнесла Эйлин.

Реддл уставился на нее, и его взгляд даже потерял толику обжигающей ярости.

— Да что ты вообще умеешь?

— Я умею переводить древнегреческие тексты, а вот ты, кажется, ни на что не способен, кроме как убийственной гадостью разбрасываться. Кстати, насчет наших судеб, тебе будет очень легко выполнить это условие, потому что я ничего не хочу больше, чем вообще тебя никогда не видеть, и чтобы ни ты, ни кто-то или что-то, с тобой связанное, не могли навредить ни мне, ни моему сыну. Чтобы даже возможности такой не было! — последние слова она практически прокричала, и тут же словно воочию услышала радостный и торжествующий смех Игрока.

В этот момент Том Реддл взвыл и, сорвав с пальца массивный перстень, швырнул его на пол. С ужасом он смотрел на то, как дорогая ему вещь внезапно вспыхнула, а затем кроваво-красный камень, вставленный в оправу, потемнел и треснул прямо посредине.

Воцарилось молчание. Реддл закрыл глаза и снова уткнулся в подушку.

— Убирайся отсюда, — прошептал он.

— Сначала заплати мне, — Эйлин решила, что терять ей нечего, и решила наглеть по полной.

— Что? — от неожиданности Том открыл глаза и посмотрел на женщину. Эйлин внезапно заметила, что, хотя в глазах все еще плескалась ярость, красные искры куда-то делись и теперь не портили потрясающую синеву. Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, Эйлин скрестила руки на груди и повторила:

— Заплати мне. Перевод я сделала, и не моя вина, что ты не рассчитал последствий.

— Хорошо, — Том с трудом перевернулся — рана все еще продолжала его беспокоить — и принялся что-то вытаскивать из кармана брюк.

— Да, я хочу дать тебе совет, причем, заметь, абсолютно бесплатный, — Эйлин внимательно наблюдала за его манипуляциями. — Чтобы не повторилась ситуация, подобная сегодняшней, ты не должен забывать одно важное правило, которое будет господствовать в маггловском мире еще очень и очень долго. Странно, что ты о нем забыл — судя по твоему виду, ты еще должен был войну застать.

— Какое? — сквозь зубы процедил Том.

— На траекторию полета пули крутость мишени не влияет, — Реддл грязно выругался и наконец вытащил из кармана бумажник.

— Портус, — произнес он. — Это твой гонорар, а заодно и то, что избавит меня от твоего присутствия. Надеюсь, дорогу от университета до своего дома, где бы он ни был, ты найдешь. Не подавись, — ядовито произнес он на прощанье и швырнул в Эйлин бумажник, который она автоматически поймала и исчезла из комнаты, оставив хозяина одного переживать крах своих надежд.

Глава 7.

Первое, что сделала Эйлин, очутившись в университете — пошла в туалет, где сняла и выбросила испорченные чулки и кое-как отчистила пиджак и юбку от самых впечатляющих пятен.

Затем она направилась к безымянному лаборанту и выпросила у него читательский билет в университетскую библиотеку под тем предлогом, что ей понадобились словари.

Получив желанный документ, она сразу же побежала в библиотеку.

— Добрый день, — обратилась она к библиотекарю.

— Уже вечер, девушка, и я собираюсь закрываться, — довольно флегматично ответил ей маленький, похожий на гнома библиотекарь.

— Простите, но может быть, интересующие меня книги можно взять домой? — библиотекарь неодобрительным взглядом окинул растрепанную молодую женщину в грязном костюме и, поморщившись, неохотно произнес:

— И что же вам нужно?

— Все, где есть упоминания о Книге судеб. Все сказания, легенды… в общем, все.

— Странный запрос, — задумчиво произнес библиотекарь. — Зачем вам эта Книга?

— Курсовую буду писать по Древней Греции. В той литературе, что у меня есть, о ней почти ничего не говорится. А вы что-то знаете?

— Я много чего знаю, — библиотекарь уверенно вытащил пару книг с полки и направился дальше между стеллажами. — Это из раздела неизвестные мифы.

— Просветите, пожалуйста, — Эйлин заискивающе улыбнулась.

— Книгу судеб, по легенде, собрали норны. Они, как вам известно, отвечают за жизнь и судьбу людей, — неторопливо начал библиотекарь, вытаскивая очередной том. Секунду подумав, он присоединил к имеющимся книгам еще одну и направился к своему столу. — Однажды один не в меру шустрый юноша захотел узнать свою судьбу. Каким уж образом он умудрился встретиться с Кло, никто не знает, но встреча состоялась. Кло, посоветовавшись с подругами, решила, что может пойти юноше навстречу, но так как норнам было скучно, они придумали игру, что-то вроде головоломки — создали Книгу, которой каждый мог задать несколько вопросов, но при этом сам читать Книгу он не мог. Чтобы узнать ответ, задавший вопрос должен обратиться к другому человеку за помощью. Помощник, в отличие от вопрошавшего, мог открыть Книгу и прочитать ее, но ответ был спрятан за огромным количеством совершенно ненужной информации, — Эйлин поморщилась, вспомнив бессмысленные фразы и какие-то обрывки текста на первых страницах Книги. — Юноша не нашел ничего лучшего, чем обратиться за помощью к своей возлюбленной, которая была жрицей Геры. Она читала Книгу, они вместе пытались вычленить ответы, а норны внимательно наблюдали за сим процессом и веселились. Ваш билет, — библиотекарь сел за свой стол, взял протянутый билет и начал не спеша оформлять книги, параллельно продолжая рассказ. — Они так веселились, что Лахе, держащая в это время нити влюбленных, случайно их перепутала. Гера заинтересовалась, чем же занимается ее жрица, и пришла в бешенство. Она явилась к норнам, и узнав, что вдобавок ко всему они, веселясь, умудрились перепутать судьбы этих людей, внесла свою лепту в происходящее. Подошла, вырвала из рук Лахе нити и перекрутила их в нераспутываемый клубок. И с этого дня любое действие одного из влюбленных неотвратимо сказывалось на другом, и ни один из них не мог ничего совершить без согласия и хотя бы молчаливого одобрения другого.

— То есть... — Эйлин похолодела. — Вы хотите сказать, что переплетение судеб — это в обе стороны работает?

— Это не я говорю, а легенда, — библиотекарь протянул Эйлин ее билет и книги и нетерпеливо посмотрел на часы.

— Какая глупая и извращенная шутка, — прошептала Эйлин.

— Боги вообще любят пошутить и поиграть, но их игры нередко заставляют страдать простых смертных, — высказавшись, библиотекарь закрыл дверь за Эйлин.

— Значит, с первым моим пожеланием — никогда больше не встречаться с этим типом — можно распрощаться. А что означает расколовшийся камень на перстне? Скорее всего, из-за этого перстня в будущем могла пострадать я или Северус, — Эйлин бормотала всю дорогу, пока шла домой. Что-то у нее не складывалось, но она решила, что это из-за недостатка информации.

Когда она дошла до дома, солнце уже начало садиться.

— Мама, ты почему так долго? — на нее прямо с порога налетел Северус.

— Господи, Эйлин, что с тобой произошло? — вышедшая вместе с мальчиком миссис Хадсон всплеснула руками.

— Небольшое нападение хулиганов, но заказчик сумел отбиться, — Эйлин решила не уточнять, каким именно образом ему удалось это сделать. — Мне пришлось оказать ему первую помощь, поэтому я задержалась.

— А ты мне что-нибудь принесла? — Северус успокоился, видя, что с матерью все почти в порядке, и решил подойти к ее долгому отсутствию с практической стороны.

— Нет, Сев, я не успела, но мистер Реддл заплатил мне, поэтому завтра прямо с утра мы пойдем кутить, а сейчас беги в свою комнату…

— Северус, мама устала и плохо соображает. Беги в столовую, я сейчас буду накрывать на стол, а мама приведет себя в порядок и присоединится к нам за ужином, — после этих слов Эйлин ощутила, как сильно ей хочется есть. Северус умчался, а Джейн обеспокоенно обратилась к ней. — Все хорошо?

— Да, нормально, — Эйлин так не думала, но надеялась, что все не так печально, как говорилось в легенде. — Северус не слишком вас утомил?

— Ну что ты, милочка, как ты такое спрашивать можешь? Вначале Джон его продержал в лаборатории. Уж чем они там занимались, я не знаю, но сам Джон в полном восторге, он давно так не развлекался. А затем мы гуляли в саду. Северус очень любознательный, мы прекрасно провели время. Но что же я, идите уже, а то наши голодные мужчины устроят бунт.

За столом Северус болтал без умолку, рассказывая, что они с Джоном начали выращивать кристаллы, и что в этом нет ни капельки магии, а Джейн знает все-все названия растений, и что он, Северус, тоже будет все их знать. Эйлин успокоила его, пообещав, что они спустятся в лабораторию и посмотрят на то, как растет кристалл, если Северус сейчас немного помолчит и поест не разговаривая.

В лаборатории Эйлин долго смотрела в емкость с водой и никак не могла понять, где там кристалл.

— Мама, ну он же еще растет, — Северус покачал головой, явно кому-то подражая.

— А, ну да, как я могла забыть, — пробормотала Эйлин, уводя Северуса наверх.

День был настолько переполнен событиями, что Северус заснул почти сразу, как улегся. Эйлин недолго посидела у постели сына и направилась в свою спальню. Там она упаковала костюм, чтобы отнести его в химчистку — самостоятельно отчищать его от пятен травы, крови и бог знает чего еще она не решилась. Бросив на кровать книги, женщина приступила к изучению бумажника.

Создавалось впечатление, что хозяин бумажника плохо представлял себе, что это за вещь и зачем она ему нужна.

Бумажные фунты лежали вперемешку с мелочью, среди которой попадались странного вида монеты — их Эйлин откладывала в сторону. В одном из отделений лежал ноздреватый камешек, крошечный хрустальный флакончик, наполненный прозрачным раствором, с криво наклеенной этикеткой с буквой V, а также серебряный медальон на короткой цепочке со стилизованной буквой S виде змеи. Похоже, Реддл пребывал в таких расстроенных чувствах, что швырнул в Эйлин бумажник, совершенно забыв, что кроме денег в нем находится что-то еще.

Все эти предметы не говорили Эйлин ни о чем, но, помня свой неудачный эксперимент с Книгой, она решила лишний раз не прикасаться к вещам, принадлежащим магу.

Денег же было много, почти пятьсот фунтов в крупных купюрах.

— Интересно, а как он собирался мне платить? Думал, я ему сдачу отсчитывать буду? — нервно хихикнула Эйлин. — Скорее всего, мистер Реддл вообще платить не собирался. Козел, — резюмировала женщина, собрав все вещи, кроме денег, обратно в бумажник, и пряча его в ящик стола.

Уснуть сразу не получилось, и Эйлин решила почитать принесенные книги.

Однако ничего нового ей узнать не удалось. Практически все источники повторяли легенду, рассказанную ей библиотекарем, с незначительными вариациями.

— Нужно узнать версию магов, — проговорила женщина и вдруг осознала, что совершенно не помнит, забрала она Книгу из злополучного сквера или нет?

Так и не вспомнив, она посмотрела на часы. Часы показывали одиннадцать. Спать не хотелось, и Эйлин решила съездить на место и выяснить все наверняка — при этом не пожалела для себя пары нелицеприятных эпитетов, ведь научись она аппарировать — кажется, Реддл так называл это действо, — то никуда ехать не пришлось бы.

Выбравшись из дома через французское окно в комнате Северуса, чтобы не тревожить обитателей дома, она решительно направилась на стоянку такси, находящуюся неподалеку. Помимо денег, в кармане джинсов лежала палочка, которую она решила с этого дня всегда носить с собой.

И хотя толку от нее было немного, разве что в глаз ткнуть, но наличие палочки придавало Эйлин некоторую уверенность.

Книга лежала там же, где ее оставили — на скамейке, так что времени на поиски Эйлин тратить не пришлось. Она заранее договорилась с таксистом, что тот ее дождется и увезет обратно. Вернулась она через час после того как ушла, тем же маршрутом через комнату Северуса. Постояв немного у постели сына, она ушла в свою комнату.

На этот раз сил хватило только на то, чтобы раздеться и забыться тревожным сном.

Следующая неделя прошла спокойно. В растворе Северуса стали появляться крупицы кристалла, которые он каждый день торжественно демонстрировал матери, работа над университетскими текстами сильно не напрягала, и Эйлин решила, что все обошлось. Что все ограничения и условия выполнены, и она действительно больше не увидит Реддла.

Книги она вернула в библиотеку на следующий же день.

— Что, так скоро? — удивился библиотекарь.

— Да, получается, что вы мне самую полную версию рассказали, больше уже нечего добавить, — улыбнулась Эйлин.

— Если что-то понадобится, приходите, — библиотекарь благосклонно кивнул женщине и направился к студенту, растерянно стоящему перед стеллажом. — Что вы ищете, молодой человек? Может, я смогу вам помочь?

Все это время Эйлин не могла себя заставить вновь открыть Книгу, отговариваясь сотней различных причин.

А ровно через семь дней в дверь коттеджа мистера и миссис Хадсон постучали.

Эйлин в это время находилась вместе с Северусом в их флигеле — они рисовали лошадь.

— Эйлин, дорогая, к тебе пришли, — миссис Хадсон отошла от двери, пропуская перед собой высокого мужчину, одетого в странного вида плащ. В руках незнакомец держал трость с набалдашником в виде головы змеи, однако Эйлин заметила, что он не хромает, значит, трость имеет другое назначение, кроме очевидного. Так как Эйлин сидела на полу, ей пришлось задрать голову, чтобы как следует рассмотреть гостя. У мужчины были очень светлые длинные волосы, забранные в хвост, и холодные серые глаза. Очень надменный, он сразу ей не понравился. «Неужели хороший человек?» — хихикнула в голове Эйлин паранойя.

— Эйлин, вы меня не узнаете? — голос блондина был под стать внешности: холодный и надменный.

— Нет, а почему я должна вас узнать? — настороженно спросила Эйлин, поднимаясь с пола.

— Ну конечно, вы меня не узнаете, вы были совсем еще ребенком, когда я имел честь гостить в доме ваших родителей. Позвольте принести вам мои запоздалые соболезнования в связи с их гибелью — к сожалению, я не знал, где вы находитесь, и не мог принести их раньше.

— Может быть, вы все-таки представитесь? — Северус притих и настороженно смотрел на незнакомого мужчину.

— Я Абраксас Малфой, и я здесь по пр… по просьбе моего друга мистера Реддла.

«Началось, — тоскливо мелькнуло в голове у Эйлин. — Ну вот почему бы ему просто не оставить меня в покое?» — а вслух она произнесла:

— И что же понадобилось от меня мистеру Реддлу?

Глава 8.

Малфой молча рассматривал стоящую перед ним молодую женщину и мучительно соображал, с чего бы начать ответ на вполне конкретный вопрос, который ввел его в некоторый ступор. Он не привык к подобному. Эйлин Принц, Абраксас категорически отказывался называть ее про себя Снейп, должна была вначале завести ничего не значащий светский разговор, затем предложить гостю чай, а уж потом они перешли бы к обсуждению тех моментов, которые ему поручил выяснить Темный Лорд. Хотя поручение Темного Лорда можно было выполнить и за чаем.

Когда два дня назад Игорь принес тонкую папку с информацией об интересующей Лорда женщине, Абраксас не узнал Эйлин на колдографии, где она сидела на коленях в траве посреди буйной растительности какого-то сада. Все, что он знал об Эйлин Принц, кричало, что эта спокойно улыбающаяся сыну молодая женщина просто не могла быть ею. Он помнил Эйлин как угрюмую, капризную и очень избалованную девочку, которая всегда поступала так, как ей хотелось. Однажды ей захотелось какого-то маггла, и она ушла из дома после грандиозного скандала, громко хлопнув дверью. После этого о ней почти пять лет ничего не было слышно. Эйлин даже не присутствовала на похоронах родителей, и, как ему по секрету сообщил его поверенный–гоблин, не прибыла на оглашение завещания, по которому все переходило ее сыну. Этого сына Принцы тоже никогда не видели, но знали о его существовании: родовые гобелены — очень разумное изобретение.

Сам же Малфой видел ее в последний раз так давно, что не узнал бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Тем более он не узнал бы ее в этой спокойной безмятежной женщине с очень короткими волосами, которые завивались на концах и постоянно норовили упасть ей на лицо. Эта безмятежность, а также искусный, почти незаметный макияж сделали из Эйлин практически красавицу, хотя Принцы никогда не славились красотой.

Еще день ушел на то, чтобы поднять все колдографии, которые Малфою удалось разыскать, и сравнить их. С некоторым удивлением он признал в женщине Эйлин Принц и отправился с докладом к Лорду, который пребывал в последнюю неделю просто в отвратительном настроении, но по какой-то причине не выражал этого открыто, просто количество яда в его речи превысило все возможные пределы.

И еще одно обстоятельство, заставившее его ближайшую свиту недоуменно переглядываться — он почти все время молчал, а если и открывал рот, то говорил только по существу.

Когда Абраксас сообщил Лорду, что да, эта женщина действительно Эйлин Принц, и что у нее нет близких родственников, кроме сына и мужа, Лорда просто перекосило. Те эпитеты, которыми он награждал ведьму, заставили мигом забыть о предполагаемой романтической подоплеке этого странного интереса.

Наконец Волдеморт выдохся и, как ни странно, успокоился. Малфой еще несколько дней назад заметил, что странная необычная красота его господина, которой тот по каким-то причинам в последние годы быстро лишался, в одночасье вернулась и, когда Лорд был спокоен, просто завораживала.

— Абраксас, вы же выяснили, где она сейчас живет?

— Да, мой Лорд, — Малфой встряхнулся и сосредоточился на том, что ему говорит Лорд.

— Сходи к ней.

— Зачем? Что мне нужно будет сделать? — Лорд молчал, и Абраксас решил осторожно уточнить. — Она в чем-то провинилась перед вами? Нужно будет организовать… несчастный случай? — На какую-то секунду ему почудилось, что Лорд всерьез обдумывает его предложение, но затем он покачал головой.

— Нет. Если с головы этой ведьмы хоть волосок упадет… Ты меня понял, Абраксас, — это был не вопрос, это было утверждение, и Малфой невольно сглотнул. Когда предупреждения звучали в подобной спокойной манере, становилось абсолютно ясно, что неудачнику не жить, и смерть его будет очень нехорошей. — Поговори с ней, выясни, что она собой представляет, как живет, какие у нее планы на будущее… В общем, не мне тебя учить, как с женщинами общаться.

— Хорошо, мой Лорд, но позвольте поинтересоваться, почему я?

— Потому что ты бабам нравишься! — рявкнул Лорд. С этим утверждением Малфой мог поспорить, вряд ли кто-то из них сейчас смог бы составить Волдеморту достойную конкуренцию, но вовремя прикусил язык. Однако решил еще раз уточнить.

— Мне… мне нужно ее соблазнить? — яростный взгляд Лорда четко дал понять, что еще один вопрос подобного рода, и вполне может случиться, что соблазнять Малфою будет нечем. Он окончательно запутался в том, что же связывает Темного Лорда и эту предательницу Рода, но уточнять больше не посмел. — Мне нужно говорить, что мой интерес связан с вами?

— Как угодно, — махнул рукой Лорд и обратился к Каркарову. — Игорь, где адрес мужа этой… Эйлин? — Каркаров почтительно протянул ему пергамент. — Они точно еще женаты? — Дождавшись кивка, Лорд на мгновение закрыл глаза и прошептал какое-то маггловское ругательство — в последнее время он много сквернословил. — Да, и узнайте кто-нибудь про наследство ее щенка. — Сидевшие за круглым столом люди переглянулись, а Лорд сквозь зубы процедил: — Я что-то не пойму, а почему все сидят?

Пожиратели смерти, так пафосно называлось их тайное общество, стали шустро подниматься со своих мест.

— Абраксас, задержись.

Когда за последним человеком закрылась дверь, Волдеморт обратился к севшему на свое место Малфою.

— Она знает меня как Тома Реддла. Если ты все же решишь упомянуть меня, то назови именно это имя, иначе она просто не поймет, о ком речь.

Малфой, нахмурившись, о чем-то размышлял, затем осторожно поднял глаза на своего господина.

— Простите, мой Лорд, а эта женщина никак не связана с тем поручением, которое вы хотели мне дать? Какой-то перевод…

— Пошел вон, — ласково проговорил Лорд и потянулся за палочкой.

Абраксас быстро поднялся и направился к двери, судорожно соображая, как бы поделикатнее сообщить Лорду о своей ужасной памяти и о том, что он совершенно ничего уже не помнит.

И вот он стоит перед Эйлин и не знает, с чего начать разговор, пораженный ее прямотой. Как будто она какая-то простолюдинка.

Женщина тем временем внимательно смотрела на него, отмечая каждое движение нежданного гостя. Затем, придя к какому-то выводу, она повернулась к спрятавшемуся за ее спиной мальчику и нарочито спокойным голосом произнесла:

— Северус, ты не хочешь пойти к Джону и посмотреть, как поживают твои кристаллы?

— А ты? — Малфой ощутил невольное уважение к этому маленькому человечку. Он видел, что мальчишка сильно его боится, но тем не менее не хочет оставлять мать наедине с ним.

— А я поговорю с мистером Малфоем, и потом мы пойдем гулять, — Эйлин улыбнулась, и Абраксас снова удивился, насколько преображала ее эта спокойная улыбка.

Северус серьезно кивнул, бочком проскользнул мимо Малфоя и выскочил из комнаты.

— Так что же нужно от меня мистеру Реддлу? — Эйлин скрестила на груди руки и выжидающе посмотрела на Абраксаса. Она не предложила ему сесть, и из этого он сделал вывод, что женщина не собирается с ним долго разговаривать.

— Эйлин, может, мы поговорим о мистере Реддле попозже? Давайте сейчас просто сядем, обсудим, что происходит в нашем мире? Вы ведь так долго отсутствовали…

— Нет.

— Эйлин… — Малфой лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

— Вы меня слышите, мистер Малфой? Я сказала, нет. Вы сейчас очень быстро, в двух-трех предложениях, расскажете, что нужно от меня мистеру Реддлу, и уйдете. Не нужно понапрасну тратить мое и свое время, — внезапно Абраксас понял Темного Лорда, который при малейшем упоминании об этой женщине переходил на нецензурную лексику. Ему тоже захотелось отпустить пару подобных словечек, но не позволяло воспитание. Самое обидное заключалось в том, что он понятия не имел, что нужно от Эйлин Темному Лорду. Более того, Малфой подозревал, что сам Темный Лорд тоже этого не знает.

— Какой у вас прекрасный сад, — он хватался за соломинку, пытаясь найти хоть одну точку соприкосновения с Эйлин. Сделав шаг к окну, он стал смотреть на раскинувшийся перед глазами сад, совершенно его не видя.

— Да, сад прекрасен, — Эйлин проследила за взглядом Абраксаса.

«Я не смогу. Она не хочет иметь со мной ничего общего. Может быть, злится, что родители от нее отказались, и поэтому не хочет ничего знать о магическом мире? Но ведь в этом она сама виновата — не нужно было выскакивать замуж за первого попавшегося маггла. А ведь когда ее мальчишке исполнится одиннадцать, ей придется вернуться. Что же делать? — Малфой представил, как придет к Темному Лорду и доложит о провале такой простой на первый взгляд миссии. — Люциус еще слишком мал, чтобы вступать в наследство, — в отчаянье думал Абраксас. И тут его осенило. — Люциус!»

Он вспомнил, как быстро Эйлин выслала своего сына из комнаты, почувствовав гипотетическую угрозу со стороны незнакомца. Было похоже, что сын для нее — самое главное в этой жизни.

— Эйлин, дорогая, может быть, ты предложишь своему гостю чай? — дверь приоткрылась, и в комнату заглянула хозяйка дома.

— Нет, спасибо, миссис Хадсон, но мистер Малфой уже уходит. Он просто хотел поздороваться и выразить мне запоздалые соболезнования по поводу смерти моих родителей.

— А, ну тогда ладно, — дверь закрылась, и Абраксас понял, что нужно спешить, иначе его сейчас просто выставят вон. С какой-то тоской он подумал о запрете Лорда применять к строптивой ведьме методы воздействия. Всего-то небольшое влияние на восприятие, и она бы думала, что он, Малфой, ее лучший друг.

— Все же у вас чудесный сад, Эйлин, — проговорил Абраксас, направляясь к двери. — Люциусу бы он понравился, я уверен.

— Люциусу? — не удержалась от вопроса Эйлин.

— Моему сыну. Он немного старше вашего, ему весной исполнилось восемь. Совсем скоро он поедет в Хогвартс, но все еще находится в том возрасте, когда можно оценить игры в чудесном саду, — Эйлин невольно улыбнулась, когда Малфой заговорил о сыне. — Послушайте, Эйлин, можно, я воспользуюсь случаем и нашим, хоть и недолгим, знакомством и на днях навещу вас вместе с Люциусом? Я понимаю, что в таком возрасте разница в годах между нашими детьми довольно значительна, но, возможно, они смогли бы пообщаться. Для маленького мага очень важно общение с другим ребенком-волшебником, вы ведь это понимаете? — Эйлин задумалась, а Малфой понял, что нашел единственное уязвимое место у этой странной женщины, и торопливо продолжил. — Люциус может многое рассказать Северусу. У мальчишек всегда найдется множество секретов, которые просто необходимо с кем-то обсудить, да и Северусу будет гораздо легче учиться в Хогвартсе, если рядом с ним там будет находиться старший товарищ.

Эйлин задумчиво переводила взгляд с Малфоя на сад за окном. Почувствовав ее колебания, Абраксас усилил натиск.

— Обещаю вам, Эйлин, никаких разговоров о мистере Реддле. Только о том, о чем вы сами захотите поговорить.

— Зачем вам это?

— Понимаете, все представители нашей семьи в свое время становились старостами своего факультета. Думаю, что мой сын не станет исключением, — продолжал заливаться соловьем Малфой. — Для Люциуса будет полезно попрактиковаться в том, как находить общий язык с младшими. Раз уж я не могу выполнить просьбу мистера Реддла, то, возможно, сумею исполнить свой отцовский долг? К тому же, у вас действительно чудесный сад.

— Ну хорошо, — немного неохотно ответила Эйлин. — Думаю, что ничего страшного не случится, а для Северуса эта встреча также может быть полезна. Вы можете придти с сыном.

— Я пришлю вам сову, когда мы соберемся, — Малфой быстро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, не давая Эйлин передумать. Оставалась сущая малость: убедить своего своенравного наследника в том, что тот просто обожает сады и любит быть нянькой у малолетних полукровок. Но по сравнению с тем, что могло бы ждать его у Темного Лорда, это была действительно такая мелочь.

Абраксас Малфой так спешил уйти, что не услышал панический возглас Эйлин.

— Он сказал сову? Какую сову? Что это вообще значит?

Глава 9.

Через два дня прилетела сова — а точнее, огромный филин. К счастью, случилось это уже поздно вечером, когда Эйлин готовилась ко сну. Вначале она никак не могла сообразить, что же это за стук раздается за окном, а когда догадалась его открыть, то ее едва не опрокинула огромная птица, влетевшая в комнату.

Филин сел на стол и терпеливо ждал, когда же бестолковая хозяйка подойдет и догадается отвязать от его лапы письмо. Ждать ему пришлось долго. Эйлин вначале только смотрела на птицу, вздрагивая каждый раз, когда филин нетерпеливо распахивал крылья. Наконец она опасливо приблизилась к столу, и филин протянул ей лапу.

Эйлин отшатнулась, оценив огромные когти, и не сразу заметила привязанный пергамент. Умная птица почти по-человечески вздохнула и снова протянула лапу женщине. Тут только Эйлин увидела письмо.

— "Прислать сову" означает прислать сову. В прямом смысле этого слова. Но почему ночью?

Поняв, что филин не собирается причинять ей вред, Эйлин осторожно отвязала послание.

«Эйлин, вы ведь позволите мне себя так называть? Не хочу показаться навязчивым, но Люциус с радостью согласился провести день в вашем прекрасном саду. Вы же не возражаете, если мы прибудем завтра после полудня?

Абраксас Малфой.

P.S. Ответ пришлите с моим филином».

— Вот это наглость, — восхитилась Эйлин. — Зря я согласилась. Но с другой стороны, Северус должен познакомиться с ребенком-волшебником, чтобы никаких комплексов не заработать. Да, нужно осторожно узнать у этого Малфоя про какой-нибудь магический рынок. Хватит уже делать вид, что ничего не происходит. Эти «друзья» мистера Реддла все равно не оставят меня в покое. И почему, кстати, он сам не придет? Мне же нужно его вещи вернуть. Да и выяснить наконец, что ему от меня понадобилось. Решено, завтра же передам с Малфоем, что хочу встретиться... Нет, ну что за наглость. Прислать письмо на ночь глядя и сообщить, что явится завтра, причем с ребенком. Нужно с утра пораньше нестись в булочную, что-то к чаю приобретать. Сам Малфой перебьется, но не могу же я оставить голодным ребенка, — бормотала Эйлин, заправляя ручку чернилами. Вообще-то, для работы она предпочитала пользоваться или шариковой ручкой, или карандашом, но письмо было написано чернилами, и Эйлин решила соответствовать.

Писать перьевой ручкой и вовремя ее заправлять было, пожалуй, самым сложным из всего, чему ей пришлось здесь научиться. Все остальное не слишком отличалось от ее привычного мира. Отсутствие многих гаджетов даже радовало женщину; хотя от сотовой связи и интернета она не отказалась бы, но и не впадала в истерику от того, что их нет. Но пользоваться для пересылки писем совой? Что это вообще за анахронизм?

Первым порывом было послать Малфоя куда-нибудь в другой сад, но Эйлин была уверена, что он уже все согласовал со своим сыном, и отказ будет воспринят мальчиком как нежелание его видеть. На это Эйлин пойти не могла. Проклиная свою мягкотелость, она быстро накарябала ответ на том же пергаменте, на котором было написано письмо, и привязала его обратно к лапе птицы.

Филин задумчиво посмотрел на женщину, понял, что в этом доме он не дождется даже печеньки, возмущенно ухнул и вылетел в окно.

Утром миссис Хадсон сообщила, что ее пригласили на какой-то очередной симпозиум в Лондоне. Он начинался только через два дня, но они с Джоном решили не терять времени и отправиться сегодня, сразу после завтрака. Билеты на самолет были заказаны уже неделю назад.

— Прости, Эйлин, что не предупредили заранее, все как-то из головы вылетало.

— Ничего, Джейн, бывает, — Эйлин слабо улыбнулась.

— Так что ты остаешься за хозяйку. Продукты в холодильнике, что-нибудь приготовишь. Если чего-то будет не хватать, купишь. У тебя деньги есть? — Миссис Хадсон заботливо посмотрела на свою квартирантку.

— Да, есть. Спасибо, Джейн. Вы так много для нас делаете.

— Пустяки, деточка, — Джон поднялся и принялся собирать посуду со стола. — Любое доброе дело, оно зачтется однажды. Мы же не знаем, в чем состоит наше предназначение. Возможно, мы всю жизнь жили, чтобы однажды помочь вам.

— Что вы хотите этим сказать, Джон?

— Да я сам не знаю, так, стариковское брюзжание, — выглядевший не больше, чем на пятьдесят с хвостиком Джон покачал головой. «Вот у кого Северус этот жест подхватил», — подумала Эйлин. — Вся наша жизнь состоит по сути из случайностей. И каждая случайность может влиять на дальнейшую жизнь. Возьмем, к примеру, Северуса, — мальчик, услышав свое имя, обернулся к Джону, которого просто обожал. Мужчина, у Эйлин язык не поворачивался назвать его стариком, улыбнулся и потрепал ребенка по голове. — Вы не представляете, Эйлин, насколько это пытливый ум. Я знаю, о чем говорю. Передо мной прошло много студентов разной степени одаренности. То, что он оказался здесь — случайность. Вы могли позвонить по другому телефону, и тогда ваша дальнейшая жизнь могла сложиться иначе. Я мог бы не разглядеть потенциал в мальчике и не пытаться его раскрыть, решив, что ребенку пока рано заниматься наукой… да многое могло произойти. Я не могу знать, что случиться дальше, но, возможно, именно благодаря мне Северус станет великим ученым, который спасет многие жизни. А возможно, если бы что-то пошло по-другому, он стал бы великим злодеем? Как знать. В любом случае, этот ум был бы востребован, но вот каким образом? Так что я считаю, что все происходит не зря. Все эти мелкие случайности, составляющие нашу жизнь.

— Пошли уже, философ, — Джейн успела вымыть посуду и прикатить чемодан на колесиках из комнаты. — Такси уже ждет.

— Джейн, — Эйлин проворно выскочила из-за стола. — К нам сегодня обещали придти гости. Мистер Малфой — тот, который уже навещал меня, с сыном.

— Пусть приходят, — пожала плечами Джейн. — Или ты разрешения спрашиваешь? — она покачала головой. — Прекрати уже извиняться за каждый чих, — профессорским тоном проговорила она. — Да, мы прилетаем обратно через неделю, решили себе небольшое путешествие организовать, так что если соберешься устраивать оргию, то конкретные сроки для приведения дома в пристойный вид ты знаешь, — Эйлин хихикнула и помогла дотащить чемодан до машины, пока Джон давал последние наставления внимательно слушающему Северусу.

— Все опасное даже потенциально я запер, но кристаллу необходимо добавлять соляной раствор — он стоит на столе, рядом с емкостью, в которой растет кристалл. Северус все запомнил, но вы уж помогите нашему маленькому ученому, — заговорщицки прошептал Джон, садясь в машину.

— Да, конечно, я его одного все равно в лабораторию не пущу.

Когда Эйлин с Северусом вернулись в дом, женщина взглянула на часы и ойкнула. До прибытия Малфоев оставалось меньше двух часов.

Эти два часа она провела за суматошным метанием по дому, пытаясь одновременно привести себя в относительный порядок и проинспектировать шкафы на кухне. К счастью, в запасах у миссис Хадсон были печенья и пирожные.

Вспомнив, как неодобрительно отнесся Реддл к юбке, которую сама Эйлин считала вполне пристойной, она просто в пику магам надела ее со светлой блузкой с короткими рукавами.

Северус носился следом за матерью, воспринимая суматоху как очередную игру.

Она уже надевала на сына новую рубашку, когда в дверь постучали.

— К нам пришли гости, так что веди себя прилично, — Северус важно кивнул и позволил матери еще раз провести расческой по коротким блестящим кудряшкам на своей голове. Черные волосы Северуса, потеряв длину, стали виться, что придавало ему очень трогательный вид.

Сын Абраксаса был удивительно похож на отца: те же платиновые волосы, те же серые глаза, и он явно подражал отцу, пытаясь выглядеть надменным. Но если во взрослом мужчине подобное поведение вызывало некоторый трепет, то мальчик выглядел немного нелепо и смешно.

— Люциус Абраксас Малфой, — важно представился ребенок и обслюнявил руку Эйлин. Женщина кусала губы, чтобы не рассмеяться, но тут она перевела взгляд на его отца и невольно вспыхнула.

Сказать, что Абраксас не оценил ее наряд, было нельзя. Он так уставился на Эйлин, что она вмиг пожалела о своем демарше, потому что под пристальным взглядом серых глаз почувствовала себя голой.

«Они что, своих женщин в паранджу упаковывают?» — паранойя Эйлин, лишенная в последние дни хорошей подкормки, решила заявить о себе.

Эйлин не знала, что внушал Абраксас Люциусу, но тот очень быстро познакомился с Северусом и теперь, отбросив большую часть своей надменности, о чем-то шептался со стесняющимся, но все же отвечающим малышом.

— Мама, можно я Люцу кристалл покажу? — голосок Северуса звучал заискивающе.

— Только ничего не трогайте, — слегка сдвинув брови, разрешила Эйлин.

— Ладно-ладно, все равно его кормить еще рано, — Северус протянул Люциусу руку, которую тот после некоторого колебания все-таки принял, и потащил гостя в лабораторию, возбужденно что-то рассказывая.

— Кормить кристалл? — Малфой огляделся по сторонам. — А мы точно в маггловском доме находимся?

— Это какой-то химический опыт, я не знаю подробностей, но что-то связанное с отложением солей, — по виду Абраксаса можно было сделать вывод, что он понимает в химии еще меньше Эйлин.

Стоять у порога было уже просто неприлично, поэтому Эйлин указала на гостиную.

— Проходите, присаживайтесь. Я не знаю, насколько Люциус заинтересуется, но Северус может рассказывать о своем кристалле часами, — ей было неловко, и она не знала, о чем со своим гостем говорить.

Абраксас счел приглашение хорошим знаком и проследовал в гостиную. Она снова его поразила. Если в их первую встречу на ней были надеты штаны и какая-то растянутая кофта, из-за чего молодая женщина напоминала мальчишку-подростка, а короткая стрижка и худощавость только усиливали подобное впечатление, то сегодня Эйлин почему-то решила показать, что она женщина. Привыкший к мантиям, Малфой почти на минуту выпал из реальности, настолько откровенным показался ему ее наряд.

Неловкую паузу прервал весьма настойчивый стук в дверь.

— Вы кого-то ждете? — Малфой откинулся на спинку кресла.

— Нет, но возможно, кто-то ищет хозяев дома? В любом случае нужно открыть, — Эйлин поднялась со второго кресла и направилась к двери.

На пороге стоял полицейский.

— Простите, здесь живет миссис Эйлин Снейп?

— Я Эйлин Снейп, а что случилось, офицер? И как вы меня нашли? — последний вопрос вырвался автоматически.

— А вы скрывались? — молодой полицейский рассматривал женщину. — Тогда вам нужно было назваться как-нибудь иначе и не покупать билеты до Глазго на имя Эйлин Снейп, и уж тем более вам не следовало упоминать свое имя в университете при заполнении контракта.

— Простите, — Эйлин смутилась. — Так что случилось?

— Меня зовут Эрик Джагсон, я детектив Бирмингемского отделения полиции. Кем вам приходится Тобиас Снейп?

— Это мой муж, — Эйлин нахмурилась. — Да что случилось?

— Он умер, — не стал тянуть кота за хвост Джагсон.

— Как умер?! — Эрику показалось, что перед ним стоит какое-то эфемерное создание. Ее черные глаза стали еще больше, а бледная кожа приобрела какую-то прозрачность. Самому детективу было совершенно не жаль Тобиаса. По рассказам соседей, тот постоянно пил и устраивал скандалы, причем не только дома. Дома же жертвой его кулаков нередко становилась молодая жена и маленький сын. Соседи совершенно не удивились, когда в один прекрасный день миссис Снейп не выдержала, собрала вещи, взяла сына и уехала от муженька. Тот, кстати, переживал. Но не потому, что лишился семьи, а потому что: «Эта сука все выгребла, понимаешь, все денежки. Гадина!» Но нужно было отвечать. Вздохнув, Эрик принялся отчитываться перед вдовой.

— Судмедэксперт сказал, что это была остановка сердца. Такое случается у молодых мужчин до тридцати. Внезапная смерть — даже термин в медицине такой существует. К тому же он много пил, я прав? — женщина кивнула. В ее глазах был ужас пополам с сожалением. — Следов взлома не было обнаружено, следов борьбы тоже. Естественная смерть, так что дело закрыто.

— Я, конечно, хотела избавиться от этого брака, но не так… радикально, — Эйлин закрыла лицо руками. — Что-то мне нехорошо. — Она покачнулась, и Эрик, мгновенно оказавшийся рядом, поддержал ее за локоть.

— Покажите, где у вас здесь кухня, вам нужно присесть, я сейчас воды налью.

Он суетился на кухне, а Эйлин сидела рядом на стуле, обхватив себя руками, когда в дверях показался высокий странно одетый блондин.

— Эйлин, что случилось? И кто этот мужчина?

Глава 10.

Это было даже забавно, особенно учитывая то, что ни один из мужчин, подозрительно глядящих друг на друга, не был для Эйлин близким человеком. Она совершенно не знала, что со всем этим делать — и от этого ситуация становилась еще более абсурдной. На мгновение ей показалось, что на этой светлой и просторной кухне собрались герои из разных анекдотов.

Эрик Джагсон застыл на полпути между краном и Эйлин. Держа в руке стакан с водой, он недоуменно разглядывал появившегося на кухне мужчину.

Абраксас Малфой остановился в дверях и задумчиво смотрел на Эрика. При этом ни один, ни второй не обращали внимания на Эйлин.

Эрик думал в этот момент о том, что вдова даром времени не теряла, и, скорее всего, смогла быстро найти замену недавно почившему мужу, и ее совершенно не смущало, что тогда она вдовой еще не являлась. Почему-то от этих мыслей появлялась изжога и странное разочарование в женщине, которую он никогда не знал и впервые увидел пятнадцать минут назад.

Абраксас же задумался, рассказывать Темному Лорду о толпах мужчин, захаживающих в гости к Эйлин, или не стоит? Он все еще не понимал, какие цели преследовал Лорд и что ему от нее было нужно.

Эйлин встала со стула, подошла к Эрику, забрала у него стакан и залпом выпила воду, впервые в жизни пожалев, что в стакане именно вода, а не что-нибудь покрепче.

Она буквально физически чувствовала неодобрение обоих мужчин, но понять причину была не в состоянии.

— Офицер Джагсон сообщил мне о смерти мужа, — наконец произнесла Эйлин.

— Да? — Абраксас явно заинтересовался этим сообщением. — И отчего же он умер?

— А вам не кажется, мистер Малфой, что ваше любопытство несколько неуместно? — Эйлин уже достаточно пришла в себя, чтобы начать огрызаться.

— Эйлин, почему вы каждое мое действие воспринимаете в штыки? — в голосе Малфоя слышалось сожаление.

Джагсон, про которого все забыли, кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Мистер Малфой, если не ошибаюсь — вы что-то можете сказать мне про смерть Тобиаса Снейпа?

— Я? С чего вы взяли? Я даже не был знаком с этим м… мужчиной. И мне совершенно нет дела до того, жив он или нет, — в голосе Абраксаса звучало откровенное презрение.

— Но вы спросили миссис Снейп…

— Эм… офицер, — он явно воспользовался обращением, которое услышал от Эйлин. — То, что мне безразлично, умер Снейп или нет, совсем не означает, что мне не интересно, как именно он покинул этот мир. Хотя, если это тайна, то я пойму.

— Мистер Малфой, вы, кажется, забыли, что рядом с нами находится вдова человека, о котором вы с таким пренебрежением говорите.

— Офице-е-ер, — протянул Абраксас, — только не говорите, что испытываете какие-то сожаления по поводу кончины совершеннейшего незнакомца. Или вы пытаетесь произвести впечатление на Эйлин?

— Вы забываетесь, — процедил детектив.

— Хватит, — резкий хлопок по столу прервал спор. — Мистер Джагсон, спасибо вам за то, что сообщили эти нерадостные известия. Вы не сказали, когда это произошло?

— Четыре дня назад, в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое июля, — Эрику показалось, что Малфоя очень интересовало время смерти Тобиаса Снейпа — настолько, что с его лица даже слетело холодное надменное выражение. Услышав дату, блондин слегка кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями. — Миссис Снейп, с вами все в порядке?

— Да, — она кивнула. — Благодарю вас.

— Ну что вы, это мой долг, — нужно было уходить, но почему-то не хотелось. — Я задержусь в Глазго еще на неделю. Если у меня возникнут к вам вопросы…

— Да, конечно, — Эйлин направилась к двери. Эрику ничего не оставалось, как последовать за ней. Малфой, слегка наклонив голову набок, внимательно изучал детектива, оглаживая голову змеи на навершии своей трости.

Эйлин буквально вытолкала полицейского из дома и закрыла за ним дверь. От нее не укрылся жест Абраксаса.

— У вас там палочка? — она внезапно поняла назначение трости. Малфой медленно кивнул. — Не вздумайте.

— Не вздумайте что?

— Что бы вы ни задумали, — они снова стояли в холле перед дверью, и Абраксас с тоской думал, что не сдвинулся ни на шаг в своем задании. — Почему вы относитесь к магглам с таким презрением? — вдруг спросила Эйлин и, не дожидаясь ответа, направилась на кухню. Малфою пришлось пойти за ней.

— А почему я должен к ним относиться по-другому? — Малфой скривился.

— Вы считаете магглов людьми второго сорта? — Эйлин поставила чайник на плиту.

— Я вообще не считаю их людьми, — выпалил Абраксас и тут же осекся. Сын Эйлин был полукровкой, и она могла провести параллель. Но женщина этого не сделала. Эйлин просто покачала головой.

— Это глупо, — Эйлин зря времени все же не теряла, потихоньку выспрашивая у сына все, что ему было известно о магическом мире. Знал мальчик много, но факты были разрознены и в единую картину не собирались. О совах, кстати, Северус не слышал. А может, и слышал, просто забыл, что означало только одно — совы к ним не прилетали. Эйлин удалось вычленить следующее: отдельного государства у магов нет — все, что они имеют, как бы спрятано на территории стран, где сами маги проживают. Из этого следовало, что магов мало. Большую толпу при всем желании хорошо не спрячешь. И особого контакта между магами и магглами нет, иначе не прятались бы, а проживали официально. Эйлин запуталась и на время отложила попытки разобраться. Ей просто была непонятна такая структура общества: когда одни прячутся, а другие делают вид, что не замечают, хотя проживают все на территории одного государства. Почему так произошло, Эйлин было неизвестно, слишком мало информации, но при подобном положении дел мировоззрение Малфоя показалось ей какой-то феноменальной глупостью, о чем она не преминула своему гостю сообщить.

— Глупо то, что мы прячемся, что не можем занять место, которое принадлежит нам по праву…

— По праву чего? — Эйлин оперлась спиной на стол. — Что у нас есть такого, чего нет у магглов? Магия? Не смешите меня. Мой сын, вон, кристалл выращивает, причем без всякой магии. Что конкретно вы можете предложить магглу, если вдруг станете над ним?

— Я… — Абраксас осекся.

— Вы не можете ответить, потому что у вас ничего нет. Но скажите тогда: какой территорией владеют маги? Какими ресурсами? Может, у нас есть какие-нибудь значимые производства? — Эйлин примерно предполагала, как выглядит ответ на первый вопрос, об остальном только догадывалась. Но письмо, отправленное на пергаменте и написанное чернилами, заставило ее задуматься о причинах подобного анахронизма. А первый звоночек она получила, когда Реддл отправился искать переводчика в первом попавшемся маггловском университете. Да еще звонкий голосок Северуса: «Перед магглами нельзя колдовать» — частенько звучал в голове. А собственно, почему нельзя? Да чтобы правительства более-менее сильных стран вот так просто оставили магов в покое? Эйлин в это не верила. Для подобного положения дел могла быть только одна причина: с магов просто нечего поиметь.

— Вы сейчас говорите такие вещи…

— Я задала вам конкретные вопросы, мистер Малфой. Вы можете на них ответить? — они недолго помолчали. — Я так и думала. — Она подошла к столу и взяла с него «Таймс». — Вот, полюбуйтесь. Идет подготовка к войне во Вьетнаме. Как вы думаете, с кем будут воевать вьетнамцы?

— Понятия не имею!

— Как это верно. Потому что во Вьетнаме будут воевать США и СССР, и намереваются они мериться… в общем, мериться до последнего вьетнамца. Вы что, действительно думаете, что тем, кто в этом заинтересован, ничего не известно про магов? Я вас разочарую. Все им известно, просто маги правительствам разных стран — не нужны. Мы, по их меркам, голодранцы. Ну, сами подумайте, кто в своем уме будет тратить силы и средства на войну с бомжами? Причем на войну с непрогнозируемым финалом. Нет, магглы все равно в конце концов одержат победу, если вдруг случится страшное. Они нас просто ногами запинают, пользуясь численным превосходством. Только кому это надо? С нас ведь даже приличную контрибуцию не возьмешь, а нет большего греха для политика, чем финансовое фиаско. Вложить деньги и не получить взамен ничего? Так что бросьте, мистер Малфой. Тому же Эрику Джагсону наплевать на вас. Он вышел отсюда и забыл, что какого-то придурка видел. Думаете, если бы он знал, что вы маг, его отношение изменилось бы? Так что и вы успокойтесь. Я понимаю, нелегко принять, что те, кого так старательно презираешь, не отвечают тебе взаимностью только по одной причине — ты им до звезды. Но такова жизнь, — чайник закипел, а в кухню ворвались дети.

Малфой посмотрел на сына. Выпачканная мантия и растрепанные волосы доказывали, что пока взрослые были заняты собой, времяпрепровождение детей не ограничивалось лабораторией.

— Так не честно, — Северус обиженно посмотрел на Люциуса. — Ты больше и быстрее бегаешь.

— Люциус, — рявкнул Абраксас. То, что говорила эта женщина, пребывая, как он надеялся, в расстроенных чувствах, выбило его из колеи. Особенно ему «понравилось» сравнение магов с бомжами.

— Отец, — мальчик посмотрел на Абраксаса с некоторой настороженностью.

— Где вы были? — Эйлин опустилась перед Северусом на колени и смахнула травинки с его волос.

— В саду. Мы играли в догонялки. Мама, ты представляешь, Люциус не знал, как в них играть!

— Представляю, — улыбнулась Эйлин. — Думаю…

— Нам нужно идти. Спасибо за гостеприимство, Эйлин, — Малфой нахмурился, а его руки стиснули трость.

— Неужели вы даже чай не попьете?

— Мне нужно все обдумать. Я надеюсь, что мы скоро снова встретимся, тогда, возможно, я смогу достойно вам ответить.

— Странная у вас мания, мистер Малфой. Мистер Реддл показался мне более здравомыслящим.

— Уверяю, мистер Реддл придерживается совершенно таких же взглядов, что и я.

— Да? Мне так не показалось. Он псих, к тому же псих агрессивный, но далеко не дурак. Однако не буду спорить, я совершенно не знаю его. Когда вас ждать?

— Послезавтра, вам будет удобно?

— Да. Люциус, мы с Северусом будем тебя ждать, — она улыбнулась мальчику, а Северус помахал рукой.

— Пока.

— Мистер Малфой, я прошу вас, никаких сов. Мы договорились, и я буду вас ждать. И еще, — Эйлин слегка замялась. — Вы не могли бы принести магические газеты? Я заплачу.

Абраксас кивнул и, подняв Люциуса на руки, вопиюще нарушил этикет, активировав портключ перед хозяевами дома и исчезнув прямо с их кухни.

Эйлин же заварила чай. Ей предстоял непростой разговор с сыном о смерти его отца.

Несколько позже Абраксас вышел из зала, в котором проходила очередная встреча Пожирателей смерти с их предводителем. Разговор с Эйлин не шел у него из головы, и ему нужно было с кем-то поделиться. Темный Лорд был задумчив и очень быстро их отпустил, даже не поинтересовавшись проделанной работой.

На пути у Абраксаса стоял Долохов, которого Малфой и прижал к ближайшей стене.

— Назови мне наши цели, — прошептал он.

— Я тебя не понимаю, — Антонин нахмурился.

— Я спрашиваю, зачем все это? Зачем мы приняли метки?

— Ты сомневаешься в нашем Лорде?

— Нет. Он может быть очень убедителен, когда захочет, но сегодня я запутался, — неуверенно произнес Малфой.

— Иди и спроси у него сам, — отмахнулся Долохов.

— Что-то не хочется, — окончательно стушевался Малфой. — Ты знал, что муж Эйлин Принц умер? — вдруг спросил он собеседника.

— Нет. А когда он умер и от чего?

— От чего — не знаю, но вот когда, сказать могу. Четыре дня назад.

Мужчины переглянулись.

— Думаешь, это он его? — осторожно, на грани слышимости, спросил Антонин.

— Не знаю, но не исключено.

— Знаешь, а мне бы этот вариант понравился, — наконец произнес Долохов, помолчав минуту.

— Чем?

— Тем, что если наш Лорд пришлепнул это ничтожество, то получается, что сделал он это не просто так, а из-за женщины.

— Значит, — продолжил Малфой, — ничто человеческое ему не чуждо, и, возможно, у нас скоро появятся конкретные задачи и цели, а не просто абстрактные идеи, в которые половина из нас не верит.

— Если это так, то хвала Мерлину. Мы уже не подростки, чтобы романтикой тайных обществ бредить, — еще раз переглянувшись, мужчины замолчали и разошлись в разные стороны.

Глава 11.

Северус воспринял весть о смерти отца спокойно. Ребенок еще не понимал по-настоящему, что такое смерть, его волновало только то, что отца он больше не увидит. И единственный вопрос, который он задал — уедут они обратно в Бирмингем или останутся здесь, в Глазго.

Эйлин уверила сына, что уезжать никто пока не собирается, и весь следующий день они провели на берегу океана.

Пляжа как такового не было, берег был каменистый и очень крутой, но вид накатывающих волн успокаивал и навевал дремоту.

Вернулись Снейпы отлично отдохнувшими как морально, так и физически, и Северус почти сразу после ужина завалился спать.

Утром следующего дня Северус ждал, что в гости снова придет Люциус. Ему начало нравиться играть с детьми, он раскрепостился, да и остальные дети приняли его довольно благосклонно, особенно после первой драки. Но старший приятель, да еще и волшебник, был очень важен для Северуса.

Мальчик вскочил раньше матери и разбудил ее в такую рань, что Эйлин невольно застонала, взглянув на часы. Находясь где-то между сном и явью, она приготовила завтрак и накормила возбужденного сына. Стук в дверь раздался в тот момент, когда Эйлин сварила себе кофе, чтобы наконец проснуться. Она вновь посмотрела на часы, отметив про себя, что еще только девять утра. Да что же это такое?! Эти Малфои, наверное, поселиться здесь собрались. Плюнув на то, что встречать гостей в халате вроде как не комильфо, она отправилась открывать.

— Вам что, жить негде? — невольно выразила Эйлин свое возмущение, распахнув дверь.

— Почему негде? — Том Реддл определенно удивился подобному приветствию. — С чего ты это взяла?

— А где… — Эйлин не договорила, потому что ее бесцеремонно перебили.

— Абраксас не придет, он занят. Ты же не возражаешь, если я побуду вместо него? — Том отодвинул возмущенную женщину плечом и вошел в дом.

— Я тебя не приглашала!

— А я не вампир, в приглашении не нуждаюсь, — Том нагло улыбнулся и направился прямиком на кухню.

«На запах идет, гад», — паранойя Эйлин вяло подняла голову. Поплотнее запахнув халат, женщина устремилась вслед за Реддлом.

Она вошла на кухню в тот самый момент, когда Том остановился напротив Северуса и начал внимательно разглядывать растерянного и немного испуганного ребенка.

— Говори, что тебе нужно, и убирайся, — прошипела Эйлин, вставая перед сыном и загораживая его. Мальчик заметно расслабился и осторожно выглянул из-за спины матери. — Я, кажется, уже говорила, что не хочу тебя видеть.

— О, ты даже не представляешь, насколько наши желания совпадают.

— Что, тоже не хочешь себя видеть? Зря, по сравнению с нашей последней встречей выглядишь ты заметно лучше.

— Конкретно сейчас я пришел за вещью, которую отдал тебе по ошибке! — рявкнул Том, а Эйлин почувствовала, как вздрогнул Северус.

— Не смей повышать голос в присутствии моего сына, — Тому показалось, что Эйлин перешла на серпентарго. — Говори, что тебе нужно, я отдам эту вещь, и ты уберешься из моего дома.

— Отдай медальон, — Реддл изо всех сил старался сдержаться и снова не перейти на крик.

— Жди здесь, — Эйлин взяла сына за руку и вышла из кухни.

Том ошарашенно смотрел вслед женщине. С ним давно никто не рисковал так себя вести.

— Так, где же этот медальон? — Эйлин добежала до своей спальни и попыталась ухватить искомое украшение за цепочку. Медальон словно перенял отвратительный характер своего хозяина — цепочка постоянно выскальзывала из пальцев, хотя, возможно, это происходило потому, что Эйлин сильно нервничала.

Когда ей надоело ловить увертливую безделушку, она просто вывернула бумажник и вытрясла все его содержимое на стол. С радостным вскриком схватив медальон, женщина побежала на кухню.

Там она швырнула его перед расположившимся за столом мужчиной, скрестила руки на груди и проговорила:

— Это все? А теперь выметайся отсюда.

— Я не отказался бы от кофе, — надевая медальон на шею, произнес Реддл.

— А спину тебе вареньем не намазать? — Эйлин как-то отстраненно отметила про себя, что рядом с Реддлом ее часто накрывает ярость. Он словно вытаскивал наружу все самые худшие черты ее характера одним своим присутствием.

Они молча смотрели друг на друга, затем Эйлин резко развернулась, схватила чашку и, плеснув в нее практически остывший кофе, шмякнула чашку перед Реддлом. Ее руки дрожали, и немного кофе из джезвы выплеснулось на плиту. Схватив тряпку, она быстро убрала коричневое пятно. Все это время Том внимательно наблюдал за ней. Никто не заметил, как на кухню проскользнул Северус, которого Эйлин оставила в его комнате.

— Почему ты не можешь оставить меня в покое? — Эйлин наконец взяла себя в руки и повернулась лицом к Реддлу.

— Потому что это невозможно, — он взял чашку и сделал длинный глоток. — «Судьба вопрошающего и судьба передающего, повлиявшего на выбор нитей, сплетаются в один клубок. И не понять, что из действий вопрошающего подчинено его воле, а что осуществляется согласно желаниям передающего», — процитировал он. — Я не могу жить и постоянно думать о том, совершаю я что-то, потому что хочу, или этого хотела бы ты. К тому же я совершенно не знаю, что у тебя в голове. — Внезапно он перестал говорить, а на лбу у него появились капельки пота. — Что ты мне подлила?!

— Кофе, я ничего не подли… — и тут она увидела сына, который стоял возле стола и сжимал в руке тот самый маленький хрустальный флакон с буквой V. — Сев, малыш, — она подошла к сыну, опустилась перед ним на колени и, боясь вспугнуть, заворковала. — Где ты взял флакон?

— На столе, — ребенка потряхивало. — Ты отцу такое в чай подливала, когда он кричал, чтобы он уснул.

— За-забавный выбор снотворного, — слегка заикаясь, проговорил Реддл. Он пытался бороться с действием зелья, и у него это получилось бы, так как он долго тренировался, намеренно выпивая его, но вот только щедрая детская ручка не ограничилась стандартными тремя каплями, и в чашку с кофе была вылита почти треть флакона.

— Что это? Что во флаконе? — Эйлин запаниковала. Северус мог непреднамеренно отравить Реддла. Нет, самого Тома ей было не жалко, но ребенок мог получить серьезную психологическую травму.

— Веритасерум, — прошептал Том и откинулся на спинку стула. Взгляд его стал рассеянным, а лицо расслабилось. Он продолжал бороться, поэтому не расслабился до конца, но не отвечать на вопросы он не мог.

— Я хотел, чтобы он перестал кричать, — всхлипнул Северус. Эйлин обняла сына и погладила его по спине.

— Тише, все хорошо, видишь, он больше не кричит, а теперь отдай мне флакон, вот так. Ты у меня молодец, защитник мой.

— Слизерин! — вдруг произнес Реддл.

— Что? — Эйлин повернулась к мужчине, который, положив локти на стол, с усмешкой рассматривал женщину и ее отпрыска. Явная передозировка плюс попытки сопротивляться зелью сделали свое дело. Реддл не мог солгать, но в процесс включилось воображение, и он не просто скучно и монотонно отвечал на вопросы, а добавлял к ним собственные ассоциации.

— Можно, я побуду Шляпой? — Реддл ухмыльнулся. — Вот этого юного негодяя с замашками отравителя я определяю в Слизерин. Там его талантам найдется достойное применение.

— Что такое Веритасерум? — Эйлин видела, что Том не в себе, и пыталась выяснить причину и по возможности помочь.

— О, это такая сыворотка правды, всего лишь. Три капли на стакан воды и твой собеседник откровенен как монах на исповеди, — Эйлин невольно посмотрела на флакон. Да, это было не похоже на три капли. — Хотя я считаю, что легилименция надежней. А вот что будет, если напоить кого-нибудь сывороткой и применить легилименцию? Ты знаешь? — вдруг спросил он у Эйлин. Та ошарашенно покачала головой. — Вот! Ты ничего не знаешь! Как ты Хогвартс закончила? За взятку, скорее всего.

— Заткнись, — процедила сквозь зубы Эйлин.

— А я не могу, твой сын умудрился влить в меня столько веритасерума, что хватило бы всех заключенных Азкабана допросить! — Том приподнялся, но потерял равновесие и плюхнулся обратно на стул. — Хороший ребенок. Нет, честно. Это же надо, он умудрился напоить веритасерумом меня! — Реддл весело рассмеялся. — А давай я его усыновлю, — вдруг предложил он.

— Ты замолчишь или нет?

— Нет, ты глухая? Я не могу замолчать, пока это Мерлиново зелье не прекратит действовать.

— Ладно, раз уж ты хочешь поговорить, расскажи мне о Книге.

— Книга, да. Книгу судеб придумал Мерлин. Он вообще такой затейник был. Можно задать вопрос, и из кучи барахла она даст один правильный ответ. Один вопрос — один ответ. Жаль только, что сам задающий вопрос не может ее читать. Только кто-то другой. И этот кто-то должен быть самым маггловским магглом из всех магглов. Книга настолько капризная, что сбоит от малейшего волшебства поблизости. Для каждого она написана на своем языке. Вот с языком определиться можно, на обложке появляется алфавит, который потом исчезает.

— А почему для тебя был древнегреческий?

— Ну ты и спросила, — Том покачал головой. Создавалось впечатление, что он пьяный или под кайфом. — Я-то откуда знаю? Найди Мерлина и у него спроси.

— А почему наши судьбы сплелись?

— Это к нему же, к Мерлину. Вообще-то, должен был просто произойти сбой. Но иногда бывают и казусы, вроде того, что случалось с нами. Такие случаи описаны в истории: Гвиневра переводила для Ланселота, Елена для Париса…

— Елена с Парисом жили до Мерлина, — вновь перебила Эйлин.

— Да? Ну, значит, изобрел не Мерлин, значит, он только листочки в книгу собрал. Но не в этом суть. Суть в том, что все они плохо кончили.

— Да, действительно, — Эйлин нахмурилась. — И что же нам делать, чтобы к ним не присоединиться?

— Не знаю, — развел руками Реддл. — Вот ты чего хочешь больше всего?

— Жить спокойно, — Эйлин задумалась. Амбиций ей не хватало еще в той жизни, а здесь они совершенно были ей не нужны.

— Вот! А я хочу власти над миром! Ну, в крайнем случае, над магической Британией, — поправил сам себя Реддл. — И как нам придти к компромиссу?

— А при чем здесь компромисс? — Эйлин действительно не понимала.

— А при том, что если я начну осуществлять свои начинания, они, так или иначе, могут задеть тебя или твоего мелкого отравителя. А ты этого не хочешь. Наши желания войдут в противоречие, и может произойти несчастный случай.

— Какой несчастный случай? — Эйлин непонимающе смотрела на Реддла.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — развел руки в стороны Том. — Как вариант — падение Трои и разрушение довольно большого куска цивилизации. Но возможно, кому-то на голову просто упадет кирпич — тебе, мне или нам обоим, тут никак не угадаешь. Провидению-то плевать, кого из нас убрать из реальности — главное, чтобы очага дестабилизации не было.

— И что же делать? Более разных людей, чем мы с тобой, трудно даже представить.

— Сколько раз тебе повторить, я не знаю!

Эйлин внезапно оценивающе и даже как-то расчетливо посмотрела на Реддла, затем обратилась к уже успокоившемуся ребенку:

— Сев, иди, найди карандаши и порисуй в своей комнате, — мальчик покачал головой. — Хорошо, тогда тащи все карандаши и альбомы сюда, только не мешай мне говорить с мистером Реддлом. Сиди тихо, как мышка, хорошо? — Сев кивнул и выскочил из кухни, а Эйлин повернулась к Реддлу. — Не знаешь? Зато я знаю. Сыворотка правды, говоришь? Вот, значит, мы и узнаем сейчас все про тебя, твоих «друзей» и твои амбиции. Нужно же нам хоть какие-то точки соприкосновения найти, я кирпичом по голове не хочу.

Глава 12.

Том Реддл сидел на стуле в маггловской кухне и пытался сосредоточиться на предстоящем разговоре. Сосредоточиться не получалось — лошадиная доза веритасерума оставила от воли одни ошметки.

Эйлин присела за стол напротив него и задала первый вопрос:

— Малфой вчера как-то странно отзывался о магглах и сказал, что ты придерживаешься таких же взглядов, — каких именно, она не уточнила, оба и так прекрасно понимали, о чем речь. — Это правда?

Ему очень хотелось ответить "да". Очень. Тому даже почти удалось обмануть зелье, убедив себя, что уничтожение магглов является смыслом его жизни. Но, как оказалось, этого было недостаточно, и словно со стороны раздался его собственный голос:

— Нет, это неправда. Кстати, сам Малфой тоже не верит в то, что вчера тебе наговорил. Он слишком прагматичен, и громкие лозунги, если и действовали на нашего блондинчика, то только лет до пятнадцати, — «Почему я так много болтаю?» — с каким-то отчаянным весельем думал Том. Но замолчать не было никакой возможности, и он продолжил. — Вообще, среди Пожирателей есть индивиды, которые ведутся на эти антимаггловские призывы, но их немного. Знаешь, зачем я их держу при себе? — он задал Эйлин вопрос и тут же принялся сам на него отвечать. — Для количества, да и как исполнители такие личности подходят очень даже прекрасно, им не нужно платить, они же за идею работают. — «Что я несу?!» — Том пришел в ужас от собственных откровений.

— Исполнители? Исполнители чего? — Эйлин слегка нахмурилась. Она догадывалась, каким будет ответ, и не могла понять, как к этому относиться. Внезапно ей стало страшно, ведь обычно те, кто слишком много знают, долго не живут. Но остановить Реддла было уже невозможно.

— Конечно же, убийств, — Том посмотрел на женщину, словно удивляясь ее недогадливости. — Это довольно любопытно, знаешь ли. Представь себе организацию, в которую изначально входили исключительно богатые и родовитые мальчики и пара девочек. Этакий клуб по интересам. В основном сидели и обсуждали, как несправедливо принижают чистокровных магов и какие магглы сволочи.

— Зачем? — тихо спросила женщина. «Похоже, она уже сама не рада, что выпустила джинна из бутылки», — подумал Том и с каким-то извращенным удовольствием решил, что расскажет ей все, абсолютно все. То, что знает только он один, да еще догадываются некоторые неглупые Пожиратели типа Малфоя, Нотта и того же Каркарова.

— А просто так. Сначала было весело наблюдать, как эти высокородные твари пресмыкаются перед полукровкой и сами придумывают оправдание его нечистокровности. Потом стало скучно, нужна была цель, а ее не было. Ну, в самом деле, не магглам же войну объявлять?

— А почему бы и нет? — Эйлин внимательно смотрела на Реддла.

— Я еще пока в своем уме, — он на мгновение задумался. — Ты, конечно же, в курсе, что Статут был принят в средние века, но его приняли не все маги. Например, маги Османской Империи наплевали на какой-то там Статут. Я много времени провел на континенте и однажды, в ознакомительных целях, посетил одно впечатляющее местечко — пустыньку, где под песком все еще можно найти весьма примечательные развалины. Собственно, занесенные песком руины — все, что осталось от тех непримиримых магов. Трудно сказать, сколько людей тогда полегло с обеих сторон, но территория бывшей Османской Империи до сих пор мало пригодна для проживания магов. Меня сложно чем-то впечатлить, но тогда я был… впечатлен.

— Почему маги вообще стали прятаться?

— Трудно сказать, данные об этом периоде очень расплывчаты. Ты в курсе, что зелья и лечебные заклятья на магглов или не действуют, или действуют не совсем так, как ожидается? Ах да, ты же вообще мало чем от сквиба по знаниям отличаешься, — Том ненадолго замолчал. По тому, что ему уже удавалось сидеть, не сползая со стула, он пришел к выводу, что действие зелья понемногу ослабевает. — Странно, убивающие и пыточные действуют, а вот исцеляющие — нет. Но, скорее всего, это как-то связано с применяемой энергией, я никогда не задавался этим вопросом. Ну да ладно. Если вспомнить, что гонения на магов начались как-то вдруг, внезапно, еще до прихода святой инквизиции, картина вырисовывается такая: у каждого уважающего себя королька в свите присутствовал маг, причем весьма не слабый. И однажды один королек решил оздоровиться, омолодиться или еще что-то такое с собой сотворить. Но так как на магглов подобные заклятья не действуют, то оздоровился он неудачно, со смертельным исходом, скорее всего. Гонения-то начались именно с целителей, с ведуний, со знахарок, забавно, правда?

— Обхохочешься, — мрачно подтвердила Эйлин.

— После довольно кровопролитных стычек умные люди со стороны магов и со стороны магглов собрались и подписали Договор, названный потом Статутом о Секретности. Согласно этому договору, маги сохраняли свои дома, но обязались сделать их невидимыми для простых людей. И вообще, маги должны были сидеть тихо и не отсвечивать, так сказать. О, а ты в курсе, что мы платим королеве налог? Вот, в общем-то, и все.

— Нет, не все, — Эйлин задумчиво что-то чертила на столешнице. — Что маги едят?

— Как это — что? Ты вообще в своем уме, такие вещи спрашивать?

— Я не совсем правильно выразилась. Где посевные? Где пастбища? Где хоть какое-то производство? Это же все должно занимать просто гигантские территории. Что-то я сомневаюсь, что магглы просто взяли и закрыли глаза на исчезновение всех этих земель.

— О, мы подошли к главному: маги практически все покупают. Деньги в этом бизнесе крутятся колоссальные. И эти доходы до сих пор делают главных магглов глухими и слепыми, «незамечающими», как ежегодно довольно много магглорожденных мелких магов просто исчезают, как будто их и не было. Это, кстати, один из важнейших пунктов договора: Хогвартс взял на себя обязательство обучать всех магглорожденных на территории Великобритании. Магглы же просто не знают, что делать с маленькими магами. Не убивать же их всех на самом деле? Хотя я бы рассмотрел этот вариант, — Том почувствовал, что его глаза начинают закрываться. Он просто жутко захотел спать.

— Так чем занимается ваша банда?

— Как это чем? Планируем захватить мир, конечно. Ну, рейды иногда устраиваем.

— Рейды? — Эйлин затаила дыхание.

— Это Крэбб с Гойлом так считают, — хихикнул Реддл. — Допустим, у господина N существует проблема, которая никак не дает этому господину жить и приумножать капиталы. Мне показывают проблему господина N, и я берусь его от проблемы избавить. А эти придурки думают, что дома магглов выбираются случайно, — Том зевнул.

— И что ты получаешь взамен? — Эйлин начало мутить. Так спокойно говорить об убийствах… «Он просто чудовище», — прошептала она.

— Я получаю неприкосновенность. А ты думала, почему Пожирателей смерти никто до сих пор не прижал к ногтю? А еще собираю компромат, на самого господина N и на тех чинуш, которые выступали посредниками, потому что чем-то господину N обязаны, или наоборот, хотят, чтобы он был обязан им. Пока я жив, моих ребят никто не тронет, побоятся, что некоторые деликатные подробности выйдут наружу. Малфой только начал догадываться, сволочь, да еще некоторые. Нужно, наверное, гайки подтянуть, — Том уже засыпал и говорил несколько бессвязно.

— Эй, не спи, — Эйлин тронула Тома за рукав. Тот встрепенулся, но глаз не открыл. — Чего ты на самом деле-то хочешь?

— Я хочу, чтобы маги вышли из подполья. Чтобы мы могли жить нормально, чтобы сами выращивали этот мерлинов хлеб, а не покупали зерно по грабительским ценам. Хочу, чтобы древний договор был пересмотрен, чтобы был снят Статут. Когда я был маленьким, я жил в приюте, в Лондоне. Диппет не разрешил мне остаться в Хогвартсе на каникулы. В это лето Лондон бомбили особенно интенсивно, а я сидел с другими приютскими мальчишками в бомбоубежище и просто бесился. Если бы не было этого дурацкого Статута, можно было бы попробовать соединить маггловские и магические наработки и создать достойную защиту. Но это никому не было нужно. Ну и что, что магическая защита не выдержала, и Мунго был почти полностью разрушен? Там тогда погибло триста с лишним магов зараз. Мне плевать на чужие жизни, я убийца и не скрываю этого, но столько бессмысленных смертей…

Том говорил, не открывая глаз. Было непонятно, говорит он осмысленно или во сне. Но Эйлин просто превратилась в слух, чтобы не пропустить ни слова, ведь именно сейчас он рассказывал о том, что могло оказать влияние на всю их дальнейшую жизнь.

— А когда снаряды попадали в жилые дома? Магам не было до этого дела. Столько крови... никогда столько не видел. Ненавижу вид крови. Если я убиваю, то это всегда Авада, всегда. В тот день я начал бояться смерти. Она подошла ко мне слишком близко. Только все зря. Статут слишком лакомый кусок, чтобы его убрать. Я пытался, но старые пердуны во главе с Дамблдором только улыбались и говорили: «Том, мальчик мой, зачем тебе подобные перемены? Статут — это разумное и правильное решение». Буквально вышвырнули меня за дверь и наложили запрет на колдовство несовершеннолетних. А я просто плюнул на это дело, потом появились другие интересы, и все революционные идеи отошли на второй план. Остались только разговоры, да и те... Все меньше про пересмотр договора и все больше — словесный понос на тему «Я чистокровный — поэтому мне нужно много, а как это получить, я не знаю». Кстати, тот же Малфой может только мечтать о паршивой должности в Министерстве. И оказалось, что я остался без вектора, а мои соратники дружной толпой последовали за мной, идиоты. Вот так мы и останемся старыми добрыми Пожирателями смерти, которые будут планировать завоевать мир, но ничего для этого делать не будут, ибо неохота прошибать лбом стену, — Том уронил голову на лежащие на столе руки и окончательно уснул.

— Мама, ну куда ты засунула карандаши? — Северус вбежал на кухню и сердито посмотрел на задумчиво сидящую мать. — Ой, уснул. Я же говорил, что он уснет.

— Да, говорил. Пусть спит, а мы пойдем гулять. Все равно он слишком здоровый, чтобы пытаться его куда-то переложить.

На площадке Северуса втянули в какую-то шумную игру, где все дети много бегали и громко орали.

Домой они вернулись нескоро, пообедав в кафе. Эйлин втайне мечтала, что странного опасного гостя там уже не будет, но она ошиблась.

Том стоял на кухне и растирал затекшую шею. По его помятому виду было ясно, что он только что проснулся.

— Не могла на диван меня переместить? — приветствовал он хозяйку дома очередной претензией.

— Я что, похожа на Геракла?

— Мобиликорпус можно было применить, или его ты тоже не знаешь?

— Не знаю. Ты получил медальон, что тебе мешает избавить себя от моего общества?

— Дай-ка подумать... Наверное, мне помешал один мелкий отравитель.

— Не смей говорить о моем сыне в таком тоне!

— Я, между прочим, искренне им восхищаюсь, — Том посмотрел на Северуса. — Слушай, мелочь, может мне твоим обучением заняться? А ты потом мать свою будешь потихоньку просвещать? — мальчик снова спрятался за Эйлин, но сейчас поглядывал на Реддла без прежнего страха.

— Что мне сделать, чтобы ты ушел? — обреченно спросила Эйлин.

— Я тебе, можно сказать, исповедался, — Том внезапно стал серьезен. — Что скажешь?

— Если исключить твою одержимость убийствами, то мысль здравая, — Эйлин задумалась. — Говоришь, твоя банда почти вся состоит из богатых и родовитых? — Реддл кивнул. — Я не буду возражать, если ты начнешь осуществлять именно эту свою мечту. У тебя есть для этого все необходимое: подчиненные, имеющие вес в магическом обществе, а также, что немаловажно, рычаги давления на некоторых чиновников в виде компромата. Вполне достаточно, чтобы придти к власти самому или пропихнуть какого-нибудь своего ставленника.

— У Пожирателей смерти довольно неподходящая для политического старта слава.

— Так и начни с того, чтобы сделать эту славу подходящей для политического старта, — Эйлин пожала плечами.

— Как?

— Ой, да мало ли способов, — от всей полученной информации у Эйлин начала болеть голова. — Поучись у магглов, у них даже профессии такие есть, типа имиджмейкера.

— Ты дольше всех моих знакомых магов жила в маггловском мире, — задумчиво произнес Том. — Сможешь помочь? Тем более, это не противоречит твоим принципам. — Реддл направился к двери.— Что тебе понадобится, чтобы подтолкнуть моих людей в нужную сторону?

— Я ведь по-другому от тебя не избавлюсь?

— Нет.

— Во-первых, мне нужны газеты. Не только ежедневные, другие издания тоже, и потом, я сейчас совершенно не ориентируюсь в том, что происходит в магическом мире, — осторожно произнесла Эйлин.

— Завтра я пришлю к тебе нескольких подчиненных, самых здравомыслящих. Да, чтобы твой сынок не перетравил моих ближайших соратников, я, пожалуй, буду настаивать на том, чтобы они захватили своих детей — у кого они есть, естественно. Пусть составят компанию паршивцу, — с этими словами он дошел до двери. — Да, я тоже буду время от времени наведываться. Буду тебя учить быть ведьмой.

— Зачем?

— Чтобы не позориться, — Реддл криво улыбнулся и вышел.

Глава 13.

Все оставшееся время до приезда Хадсонов Эйлин провела как на иголках. Паранойя радостно хлопала в ладоши и предсказывала большие неприятности. А все потому, что женщине внезапно стало ясно, что Том Реддл знает: судьба связала его с кем угодно, но только не с Эйлин Снейп. Он понял это в тот самый день, когда Северус случайно напоил его сывороткой правды. Понял и намекнул, что ему известно, что Эйлин не та, за кого себя выдает. «Я тоже буду время от времени наведываться. Буду тебя учить быть ведьмой», — Том тогда ушел, а вот вечером прилетел уже знакомый филин и принес письмо, где сообщалось, что встреча, о которой они договорились, состоится несколько позже; ему нужно кое-что уточнить и подобрать наиболее вменяемых помощников. Письмо не требовало ответа, и филин улетел сразу же, как только Эйлин отвязала от его лапы пергамент.

— Да какая разница, понял или не понял? Что это изменит? Да ничего — наоборот, похоже, Том решил сделать все возможное, чтобы никто меня больше ни в чем не заподозрил. Самое забавное, что делать это он будет не из-за меня, а чтобы самому не оказаться замешанным в скандал, — Эйлин наконец пришла к выводу, что ничего в их странных взаимоотношениях не изменится, а значит, и волноваться раньше времени нет смысла, и почти успокоилась.

Также в письме говорилось, что сам Том явится ровно через десять дней, и они обговорят подробности своего дальнейшего сосуществования и полноценного сотрудничества.

В общем, пока хозяева дома отсутствовали, Эйлин успела довести себя почти до нервного срыва, в красках представляя, что будет с ней, а самое главное, с Северусом, если шутка Игрока вдруг выплывет наружу. А потом успокоиться, решив, что родителей настоящей Эйлин нет в живых, друзей просто нет, а из двух людей, знающих, что она не Эйлин, ни один не заинтересован в том, чтобы правда стала достоянием общественности. Северус абсолютно точно воспринимает ее как мать, а Тому Реддлу по сути плевать, с кем его связало Провидение, лишь бы не случилось чего-то непредвиденного.

Хадсоны привезли Северусу кучу подарков. Похоже, они реализовывали свою потребность в детях, практически усыновив мальчика, но их выбор игрушек заставил Эйлин быстро уйти в туалет, откуда она не выходила до тех пор, пока не отхохоталась. Во всяком случае, совершенно недетский набор лабораторных принадлежностей, маленький телескоп и большая энциклопедия растений, правда, с красочными картинками, наводили на мысль, что Хадсоны поставили перед собой цель — вырастить себе смену в научном сообществе. Мнение ребенка в подобных ситуациях традиционно не учитывалось, но профессорам повезло: Северус сам был не против всем этим заниматься, пока что в виде игры.

В тот же вечер, пока Северус демонстрировал Джону подросший кристалл, а затем показывал Джейн, какие именно цветы он поливал из небольшой лейки, а какие не трогал, потому что они не любили много пить, а сами Хадсоны восторженно хлопотали над мальчиком, пришел Эрик Джагсон.

— Миссис Снейп, вам нужно вернуться в Бирмингем, чтобы позаботиться о похоронах и решить, что вы будете делать с домом, — они расположились во флигеле Эйлин, и полицейский старательно заливал в себя чай, который сразу же предложила ему миссис Хадсон.

— Да, наверное. Я думала об этом, но мне не с кем было оставить Северуса, а тащить его туда я не собираюсь. Мистер Джагсон, вы не могли бы связаться с каким-нибудь похоронным агентством, чтобы, когда я приеду, все было уже готово. Я не хочу там задерживаться.

— Понимаю. Кстати, я завтра утром уезжаю домой. Могу подбросить вас до места.

— Это было бы замечательно, мистер…

— Эрик, зовите меня Эрик, — она внимательно на него посмотрела и кивнула.

— Ну что же, Эрик, тогда я — Эйлин.

— До завтра, Эйлин, — Джагсон быстро поднялся и вышел из комнаты, оставив на столике недопитый чай.

«Ты ему нравишься, — проворчала проснувшаяся паранойя, — присмотрись к Эрику, он хороший человек. Такой точно никогда не обидит ни тебя, ни Северуса».

— Да, — согласилась с паранойей Эйлин. — Он симпатичный, мужественный, и я не прочь была бы узнать, каков он в постели, — пробормотав последнюю фразу, Эйлин смутилась. — Ну, а что такого? Я молодая здоровая женщина, и у меня существуют вполне естественные потребности. Может, стоит в этой поездке совместить приятное с полезным? Только вот Эрик, похоже, слишком порядочный для короткой постельной интрижки, а связывать с ним свою жизнь я не хочу.

«Почему? Что ты потеряешь? Наоборот, приобретешь надежный тыл, спокойного уютного мужа».

— Вот именно, спокойного и уютного, — вздохнула Эйлин. — Я, наверное, извращенка, но все дело в том, что Эрик — не козел. Он вряд ли когда-нибудь попытается меня убить, причем просто так, чтобы свою теорию проверить, а мне никогда не захочется выплеснуть ему кофе в лицо, а чашку разбить об голову.

«Ого, осторожней. Том Реддл не тот человек, к которому вообще можно приближаться», — паранойя радостно потирала ручки, чувствуя, что хозяйка снова намеревается куда-то влипнуть.

— Я знаю, — огрызнулась Эйлин. — Поэтому, если совсем уж невмоготу без секса станет, кого-нибудь женатого на чай приглашу. Вон, Малфоя, например.

«Фу, эту блондинку? Лучше уж Джагсона постарайся соблазнить. Может, он в итоге все-таки немножко козлом окажется, и тебе понравится», — Эйлин хихикнула. Похоже, что у нее потихоньку развивается раздвоение личности.

— Я подумаю, — в последнее время она действительно ощущала ломоту в теле. А жизнь то и дело сводила ее с мужчинами — именно с мужчинами, а не с гендерами, которых в последнее время было так много в мире Леночки Селивановой — так что воображение работало на полную катушку. Столько эротических снов ей не снилось за всю ее в общем-то недолгую жизнь. — Да и Эйлин эта, похоже, не занималась любовью с рождения Северуса, а может, последний раз она это делала за девять месяцев до его рождения, а то с чего бы меня так колбасило? Вдруг Тобиас поэтому такой агрессивный был? Он же молодой мужик, а жена в свою постель не пускает. С другой стороны, а почему услугами девиц не совсем тяжелого поведения не пользовался? Может, он действительно ее любил? Кто сейчас узнает правду, да и нужна ли она?

Получить у Северуса разрешение на поездку в Бирмингем оказалось не так уж сложно. После недолгого торга Эйлин обязалась привезти из их старого дома набор хрустальных флаконов, а он согласился отпустить маму на денек-другой. С трудом уложив взбудораженного сына, она присоединилась к Хадсонам в большой гостиной.

— Джейн, у меня к вам просьба, — Эйлин смущенно посмотрела на хозяйку.

— Да, дорогая, — Джейн ободряюще улыбнулась.

— Тот господин, который приходил сегодня — полицейский. Он сообщил о смерти моего мужа, и мне нужно отлучиться на пару дней, чтобы привести дела в порядок.

— О, дорогая, мне так жаль. Конечно, поезжай. Ты хотела, чтобы мы присмотрели за Северусом? — Эйлин кивнула. — Тебе не стоит просить нас о таких вещах, нам это в радость.

— Я хотела вас кое о чем предупредить, — Эйлин уже давно хотелось посвятить Хадсонов в то, что они с сыном маги.

Теперь же она собиралась на целых два дня оставить Северуса с хозяевами, и это заставило женщину наконец решиться. У мальчика в последнее время довольно часто случались стихийные выбросы, что, как говорил тот единственный журнал, из которого Эйлин черпала информацию, являлось признаком потенциально очень сильного мага. К счастью, в жизни Северуса стало очень мало отрицательных эмоций, и все выбросы носили весьма позитивный оттенок, вроде тех бабочек. Но они были, и Хадсоны вполне могли с этими необычными проявлениями столкнуться.

— Да, Эйлин, мы тебя слушаем, — Джон откинулся в кресле.

— В общем, мы с Северусом маги, — скороговоркой выпалила Эйлин.

— Мы знаем, — улыбнулся Джон.

— Как знаете? — Эйлин некрасиво уставилась на мистера Хадсона.

— Северус случайно разбил в лаборатории чашку Петри, испугался, и осколки сами собой соединились в целую вещь. Потом мальчик по секрету рассказал мне о том, что он волшебник, как и его мама.

— А почему вы…

— А зачем тебя расстраивать? — Джон вздохнул. — К тому же все это так необычно и открывает столько интересных перспектив… У меня сразу куча теорий образовалось. И Сев с радостью согласился мне помочь в экспериментах. О, не волнуйся, Эйлин, Северус мне объяснил, что нам нельзя знать о магах, так что тсс, — Джон поднес палец к губам. — Мы всего лишь выживающие из ума старики, которые ничего не видят и не замечают.

— Боже мой, — прошептала Эйлин. И подумала, что этот Статут действительно несусветная глупость. Возможно, когда он только принимался, от него и была практическая польза, но сейчас-то… Ведь детям не объяснишь, что колдовать нельзя, от них это не зависит. А Реддл говорил, магглорожденных волшебников не так уж мало. Она хихикнула про себя. Да уж, магглы совершенно не догадываются о том, что с ними бок о бок живут маги, а дети-маги это так, они им кажутся. Такая вот массовая галлюцинация.

— Не переживай, мы же ученые, нам за счастье попытаться разобраться в чем-то неизвестном, — Джейн успокаивающе похлопала Эйлин по руке. — Так что поезжай спокойно. Кстати, ты на поезде поедешь? Нужно билеты заказать.

— Обратно — да, скорее всего, но я не знаю, когда именно. А туда меня Эрик… мистер Джагсон обещал отвезти.

— Да, мистер Джагсон показался мне довольно привлекательным молодым человеком, — Джейн подмигнула покрасневшей Эйлин. — Я так понимаю, особого горя ты не испытываешь, поэтому не стоит лицемерить и надевать вдовьи одежды.

— Спасибо Джейн, — Эйлин расчувствовалась и обняла женщину, затем встала и быстро ушла к себе, чтобы собраться.

Эрик приехал рано, Северус еще спал. Эйлин зашла в комнату к сыну и поцеловала его.

— Не забудь флаконы, — сонно пробормотал ребенок.

— Не забуду, — Эйлин улыбнулась и отвела волосы со лба сына. — Я тебя сильно люблю.

— Сильно-сильно? — Северус приоткрыл глаза и обнял мать за шею.

— Сильно-сильно, — подтвердила Эйлин.

— Я тебя тоже.

— Спи.

— Ага, — Северус снова лег и тут же засопел.

Эрик несколько раз пытался начать разговор, но спотыкался на полуслове. Эйлин молчала, обдумывая, как с ним быть. В итоге почти всю дорогу они ехали в тишине.

К похоронам все было готово — правда, пришлось заплатить приличную сумму за подготовку к погребению, а также за то, что тело Тобиаса довольно долго занимало место в морге. На все мероприятия ушло часа два. Проводить Тобиаса собралось очень мало народу. Эйлин, Джагсон и пара мужчин бичеватого вида — скорее всего, собутыльники, решила Эйлин. Отдав мужикам пару фунтов на поминки, она немного постояла перед свежей могилой и ушла с кладбища, не оглядываясь.

Так и не решив, что делать с Эриком, Эйлин решила воспользоваться его интересом, так что пока она более тщательно обследовала дом, Джагсон связался с конторой, занимающейся недвижимостью.

Флаконы нашлись на кухне, за банками с крупами. Их было почему-то семь, и стояли они на специальной подставке. Открыв один из флаконов, в котором что-то еще плескалось, Эйлин ощутила запах, напомнивший ей о корвалоле.

— Понятно. На магглов зелья не действуют, поэтому Эйлин просто перелила в знакомую тару обычное успокоительное. Его-то она и подливала Тобиасу, чтобы тот заткнулся, — пробормотала Эйлин, убирая флаконы в сумку.

Больше она ничего из дома забирать не стала.

Бумаги на продажу оформили быстро. Джагсон согласился быть представителем Эйлин при заключении сделки, которая, возможно, все-таки состоится. Деньги ей должны были перевести на наспех оформленный счет в банке — за вычетом налогов и десяти процентов Эрику.

Когда клерк убрался, Джагсон долго смотрел на Эйлин, затем провел рукой по волосам и сказал:

— Не нужно было эти десять процентов всовывать в договор. Сумма и так невеликая получится, — Эйлин покачала головой, а он продолжил. — Эйлин… черт, я как пацан теряюсь. Может, поужинаем?

— Эрик, — женщина подошла совсем близко, чтобы насладиться теплом, исходящим от сильного тела. — Ты мне нравишься, очень. И я готова поужинать и остаться до утра, но только если ты утром отвезешь меня на вокзал и постараешься забыть о моем существовании.

— Я ведь могу и согласиться, — Джагсон обнял женщину за талию и прижал к себе.

— Соглашайся, — она почувствовала возбуждение. «Чертова Эйлин, ну не устраивал тебя Тобиас, ты что, не могла любовника завести? — ругала женщина про себя бывшую обладательницу этого тела. — Я веду себя как мартовская кошка!»

— Это очень большое искушение, — Эрик нагнулся и зашептал прямо на ухо Эйлин. Почувствовав его дыхание на коже, женщина вздрогнула. — Но я откажусь от столь заманчивого предложения. Вдруг мне настолько понравится, что захочется повторить? А я не нарушаю свое слово. Поэтому я подожду. Глазго не на луне находится. Всегда можно взять отпуск и попробовать без всяких условий.

Эрик отстранился, а она с трудом взяла себя в руки и проговорила:

— Отвези меня на вокзал.

Эйлин позвонила Хадсонам и сказала, что взяла билет на тот же самый поезд, на котором приехала в Глазго. Всю ночь она проворочалась на узкой вагонной полке.

На перроне ее, как и в прошлый раз, встретил Джон. Он заверил ее, что они с Северусом просто прекрасно провели время. Видя, что Эйлин находится в расстроенных чувствах, мистер Хадсон не стал спрашивать ее о подробностях поездки.

Даже не переодеваясь, Эйлин вышла в сад. Он ее успокаивал, а ей все же нужно было придти в себя.

— Где ты была? — резко обернувшись, она увидела Реддла. Тот, прищурившись, глядел на растрепанную женщину.

— Еще не прошло десять дней. И как ты здесь оказался?

— Аппарировал. Так где ты была?

— У любовника! — выпалила Эйлин и с вызовом посмотрела в синие глаза стоящего напротив мужчины.

Глава 14.

Было не похоже, что Реддл как-то отреагировал на выпад Эйлин насчет любовника.

«Да ему просто все равно», — мурлыкнула паранойя и снова задремала.

— Иди сюда, садись, — Реддл кивнул на скамеечку возле небольшого столика. Как-то Эйлин спросила у Джейн, почему в саду нет беседки? На что получила ответ, что беседка — это вульгарно, а несколько скамеечек вполне справятся с возложенной на них миссией.

Эйлин присела, настороженно поглядывая на Тома. Она совершенно не знала, что от него можно ждать, и это слегка нервировало.

Мужчина тем временем вытащил из кармана стопку каких-то бумаг и бросил их на стол. Бумажки показались Эйлин совсем маленькими, но тут он достал палочку и пробормотал что-то себе под нос — стопка резко выросла и заняла почти всю поверхность стола.

— Что это? — спросила Эйлин, с любопытством поглядывая на бумаги.

— Газеты, журналы — все, что просила, — Том принялся лениво ворошить стопку. — Но со всем этим ты ознакомишься позже, а сейчас мы займемся кое-чем другим, — он ловко выудил два свитка и шлепнул их прямо перед Эйлин. Женщина вздрогнула.

— Что это?

— Может быть, развернешь и посмотришь?

Эйлин развернула тот, что поменьше, и увидела короткий список из шести пунктов: Акцио, Алохомора, Коллопортус, Люмос, Нокс и Фините Инкантатем.

— Я знаю Фините, — невольно вырвалось у нее.

— Надо же, хоть что-то знаешь. Тогда займемся отработкой оставшихся пяти, но чуть позже. А сейчас разверни второй свиток, — Эйлин выполнила просьбу и уставилась на сложное переплетение имен и фамилий, которое заканчивалось именем Северуса.

— Что это? — в который раз спросила она. Том в это время обошел ее и встал за спиной. Встал настолько близко, что Эйлин буквально ощущала тепло его тела, и это нервировало ее еще больше. Так остро она не чувствовала присутствие другого человека даже вчера, когда обжималась с Эриком.

— Это фамильное древо Принцев, изучай. Внимательно изучай, тебе придется еще сдать мне экзамен сегодня, — Том нагнулся и последние слова прошептал ей на ухо. Затем выпрямился. — Нам ведь не нужны неприятности, правда? Так как, ты говоришь, тебя зовут?

— Эйлин, меня зовут Эйлин, — упрямо сжав зубы, процедила женщина.

— Хорошо, ты не отвлекайся, изучай, — Реддл протянул руку и кончиками пальцев провел по полоске кожи на шее Эйлин на границе с воротничком ее блузки. По спине поползли мурашки. Тряхнув головой, она хотела сбросить руку мужчины, но ласкающие пальцы внезапно жестко зафиксировали ее шею, не позволяя шевелиться. — Читай!

Эйлин попыталась сосредоточиться на переплетении чужих имен и сразу заметила, что некоторые из них то и дело повторяются. «Близкородственные браки, — презрительно фыркнула паранойя. — Неудивительно, что Эйлин выскочила замуж за маггла. Испугалась, наверное, что у нее идиот родится, если так и дальше пойдет».

Внезапно Реддл снова начал поглаживать кожу на шее Эйлин.

— Как поживает любовник?

— Хорошо, я обязательно передам, что ты о нем беспокоишься, — огрызнулась она и вернулась к изучению пергамента.

— А кто он? — голос звучал абсолютно спокойно, как будто Том спрашивал о погоде.

— Какая тебе разница? — Эйлин попробовала развернуться, чтобы посмотреть на него, но жесткие сильные пальцы не дали ей этого сделать.

— Ты права, мне совершенно нет до него дела. Просто ты так реагируешь на простые прикосновения… Он что, до такой степени плох?

— Получше тебя, — процедила женщина, вернувшись к семейному древу Принцев.

— Интересно, а когда ты успела нас сравнить? Я провалами в памяти не страдаю, так что могу с уверенностью сказать — между нами ничего не было, — его пальцы погладили шею и остановились на сонной артерии.

Эйлин с тоской осознала, что ее сердце колотится, как у зайца, и что Том сейчас это очень отчетливо ощущает.

— Интересно, — задумчиво проговорил Реддл. — Такая реакция бывает всего в нескольких случаях, но мы отбросим самые невероятные, например, тяжелую болезнь. Наиболее реальными мне кажутся два: ты меня боишься, и ты меня хочешь. Давай порассуждаем...

— Почему бы тебе просто не отойти и не помочь мне разобраться в этих переплетениях Принцев, Ноттов, Поттеров, Малфоев и Блэков? О, один раз некто Лонгботтом промелькнул. В магическом мире что, всего шесть фамилий?

— Не шесть, конечно, но очень немного, я на днях принесу фамильное древо тех же Малфоев, там ты увидишь несколько большее разнообразие. Просто Принцы были до неприличия консервативны. Но ты не отвлекай меня от рассуждений, — пальцы слегка надавили на артерию, и Эйлин ощутила легкое головокружение. — Рассмотрим первую версию — ты меня боишься. У тебя для этого нет никаких оснований. Ты прекрасно знаешь, что я не смогу причинить вред ни тебе, ни твоему отпрыску — значит, эта версия отбрасывается как несостоятельная. Остается вторая — ты меня хочешь. Здесь есть над чем подумать, — Том вернулся к легкому поглаживанию. — Вариантов на самом деле несколько. Первое, что приходит на ум, это то, что ты считаешь меня совершенно неотразимым, однако я вынужден эту версию, к своему сожалению, отбросить.

— Почему к сожалению? — Эйлин прекратила все попытки сосредоточиться на чтении.

— Потому что это наносит ущерб моему мужскому эго. Но пойдем дальше. Ты меня хочешь из-за того, что на безрыбье и я сойду, и тому тоже может быть несколько причин: первая, у тебя давно никого не было, и когда ты расслабилась в относительной безопасности, твои гормоны очнулись от спячки и заявили о себе. Это нормально, ты молодая и физически привлекательная женщина, но тогда получается, что насчет любовника ты солгала. Вопрос, зачем ты это сделала, мы рассматривать не будем. Вариант номер два: любовник действительно есть, но он настолько тебя не удовлетворяет, что ты остро реагируешь на присутствие других мужчин. Так какой вариант правда? И еще, в присутствии Малфоя с тобой тоже происходит нечто подобное?

— Я не буду отвечать на твои вопросы, — на пределе слышимости проговорила Эйлин.

— Существует еще и третий вариант: наша связь. Тогда это совсем грустно для тебя — сколько бы мужиков в твоей постели ни побывало, все равно тебя будет тянуть ко мне, — Том убрал руку и, наклонившись, зашептал. — И если так реагировать тебя заставляет связь, то могу тебя обрадовать, на меня она тоже действует. Возможно, несколько меньше, чем на тебя, но я просто умею лучше себя контролировать. Тогда, может, не стоит еще больше запутывать такую непростую ситуацию? Если станет совсем невыносимо, я не откажусь тебе помочь, — разговор уже шел на грани откровенной пошлости с его стороны, но Эйлин не могла пока думать об этом.

Ей хотелось только одного — чтобы Реддл отошел от нее, а еще лучше, вообще исчез из ее жизни. Но это было невозможно, а он, словно прочитав ее мысли, слегка прикусил мочку уха, заставив женщину содрогнуться всем телом. После этого Том все-таки отодвинулся, и Эйлин смогла наконец обернуться и посмотреть на него. Теперь ей стало понятно ее состояние: все перечисленные Реддлом пары, попавшие в подобную ситуацию, в итоге стали близки. Значит, тому, кто создал Книгу, было мало испортить неудачникам жизнь, ему захотелось еще и так поиздеваться. Просто она сразу не смогла понять природу своих желаний, решив, что все дело в игре гормонов.

Особо напряженным Реддл не выглядел. Но смотрел на нее достаточно серьезно, чтобы Эйлин стало ясно — он не шутил, когда делал ей непристойное предложение.

— Какой же ты все-таки козел, — не удержалась женщина от общей оценки ситуации.

Том открыл было рот, чтобы ответить, но тут в сад выскочил Северус. Судя по всему, он успел не только встать, но и умыться, одеться и поесть.

— Мама, ты привезла флаконы? — он подлетел к матери и взобрался к ней на колени. Она обняла хрупкое тельце, зарылась носом в волосы и наконец начала успокаиваться.

— Флаконы? Мне нужно начинать беспокоиться? — в голос Тома вернулись насмешливые нотки.

— Ой, — Северус только сейчас заметил, что мать в саду не одна. Быстро глянув на Тома, он отвернулся и спрятал лицо у матери на плече.

— Ой — это не доброе утро, молодой человек, — Том подошел к ним и присел на корточки, сделавшись даже чуть ниже, чем сидевший на коленях у матери мальчик. Северус слегка наклонил голову и поглядывал на мужчину с любопытством. — Так зачем тебе флаконы? Будешь зелья варить?

Мальчик неуверенно покачал головой.

— Оставь его в покое, — тихо проговорила Эйлин.

— Нет. Я не собираюсь каждый раз, принимая из ваших рук чашку с чаем, гадать, какую пакость вы на этот раз мне подлили, а для этого мне просто необходимо заручиться хотя бы минимальной поддержкой этого мелкого чудовища, — говоря очередную гадость, Том улыбался и ни разу не повысил голос. — Вот что, основную идею своей родословной ты поняла? Как звали маму и папу — усвоила, давай немного магией позанимаемся, твоему паршивцу это будет интересно.

— А почему меня здесь нет? — еще раз осмотрев пергамент, тихо спросила Эйлин.

— А потому что тебя выжгли, — радостно поведал ей Реддл. — Ты — позор своего Рода! Я же говорил, что Принцы очень консервативны.

— Но Северус-то есть.

— Конечно, есть. Он последний из Рода. Небезупречный, разумеется, но так как его отец — маггл, то эту половинку можно в расчет не брать.

— Странное рассуждение, ему что, придется имя менять?

— Зачем? Все равно твоему сыну не дадут забыть о том, что он полукровка.

— И чем это грозит Северусу? — Эйлин покрепче прижала сына к себе.

— Да ничем. Все от него самого будет зависеть — от того, как он себя поставит.

— А что делал ты?

— Мой опыт не подойдет, — серьезно проговорил Реддл. — Тебе это трудно пока понять, но сравнивать Принцев с Гонтами просто неуместно. И вообще, сейчас рано о чем-то подобном думать. Если мои планы начнут сбываться, то его нечистокровность потеряет свою актуальность. Так, хватит болтать, доставай палочку. Начнем с Акцио.

— Почему ты пытаешься меня чему-то научить? Ты же с трудом нас переносишь? — Эйлин все же достала палочку из сумочки, которую постоянно носила с собой, и встала, предварительно ссадив Северуса прямо на траву.

— Ты преувеличиваешь, — сухо произнес Реддл. — Нужно тебе организовать какое-нибудь более удобное место для палочки. Я предлагаю чехол на ремне. Видна будет только рукоятка, а общую конструкцию можно списать на элемент декора. Добавить несколько цепочек — или что вы там, женщины, таскаете. А сейчас смотри и запоминай: "Акцио газета", — каждое движение он демонстрировал очень медленно, заклинание произносил четко. Вернув газету снова на столик, Том повторил все с начала, затем скомандовал. — Теперь ты.

С первого раза у Эйлин ничего не получилось. Она вспомнила, как долго пыталась разучить те немногие заклинания, которыми владела, и загрустила.

Том покачал головой, затем быстро убрал палочку во внутренний карман расстегнутого пиджака и подошел к Эйлин сзади. Обхватив ее руку своей, он начал выводить нужное движение кистью, совершенно не обращая внимания на то, что его хватка делала женщине больно.

— Расслабь руку, действуй только кистью, не нужно так напрягаться. Это палочка, а не гантель. Вот так, уже лучше, теперь Акцио, — Эйлин повернула голову и посмотрела на своего невольного учителя.

Она впервые видела его так близко. Он был красив, очень красив, но его красота скорее пугала, чем вызывала восхищение. Не отводя взгляда от лица Тома, Эйлин произнесла.

— Акцио газета, — и крутанула кистью так, как он ее учил. Газета попала ей прямо в лицо. Реддл успел отпрыгнуть.

— Правило номер раз, всегда смотри на объект своего заклятья. А сейчас повтори.

Остальные заклятья выучились гораздо быстрее. Северус не отходил от них ни на шаг, а Эйлин заметила, что он пытается повторять за ней слова заклинаний и тщательно копирует движения палочки матери.

Наконец, Тома удовлетворила способность Эйлин призвать вещь, зажечь и погасить свет, а также закрыть и открыть замок.

— На сегодня достаточно. Изучай, что я тебе принес. В магии будем продвигаться от простого к сложному. Пока только самое необходимое — не стоит вызывать подозрения у того же Малфоя. А он обязательно тебя заподозрит, если будешь вскакивать каждый раз, чтобы что-то взять. Я не представляю себе ситуацию, когда тебе придется превращать крысу в подушечку для иголок, поэтому трансфигурацию оставим на потом. Сейчас только чары и, возможно, чуть попозже — зелья. Завтра я приду не один, предупреди своих хозяев. Думаю, что сад нам подойдет, если дождя не будет, — и он аппарировал, оставив Эйлин разглядывать кучу газет и думать, с чего бы начать.

Глава 15.

Эйлин не стала ждать следующего дня, чтобы начать что-то делать. Бегло просмотрев принесенные Реддлом газеты, она не нашла в них никакой информации о политической жизни магического сообщества. Создавалось впечатление, что маги понятия не имеют ни о каких партиях и блоках и слыхом не слыхивали об оппозиции существующему режиму.

Сама Эйлин про проведение пиар-кампаний знала удручающе мало — все, что она помнила, было связано с занятиями по экономике и политологии из обязательного курса университетской программы. В голове всплыли такие фамилии как Катлип, Сентер и Брум, но опубликовывали ли они что-нибудь в это время, она понятия не имела.

Кое-как уложив Северуса для дневного сна, она сбегала в университет, где узнала, что эта наука только-только начала свое развитие, и еще даже не получили дипломы первые бакалавры, специализирующиеся на связях с общественностью. Однако и без них политические технологии для формирования благоприятного социального мнения уже использовались вовсю. Поблагодарив магов за их консерватизм, Эйлин принялась усилено вспоминать все то, что преподавалось ей в университете.

Ничего конкретного не вспоминалось, и Эйлин решила, что обрисует Реддлу и его людям только общие понятия, все равно о деталях пока говорить рано.

Как ни странно, но умственная работа на время приглушила бушующие гормоны, и этой ночью Эйлин спала крепко и без сновидений.

Том Реддл прибыл на следующий день — как и обещал, не один. Рассыпавшись в извинениях и комплиментах перед миссис Хадсон, он доказал, что может быть очень обаятельным, если ему это нужно. Том испросил разрешения использовать такой чудесный сад для «дружеских посиделок» и вместе со своей компанией прошествовал к тому самому столику, где накануне заставлял Эйлин изучать биографию ее семьи.

Кроме Малфоя, с ним прибыли еще двое мужчин. Один их них, массивный блондин, представился как Томас Эйвери и вытолкнул вперед маленького светловолосого мальчика лет пяти.

— Ник Эйвери, — мальчик поклонился и стрельнул глазами на своего старшего товарища Люциуса, который уже бывал в этом доме и чувствовал себя здесь достаточно комфортно.

В присутствии стольких незнакомых людей с Северусом вновь случился приступ застенчивости, и он вначале наотрез отказывался выйти из-за спины матери, но его быстро раскрепостил, как ни странно, Реддл.

— Эй, мелкий, если ты сейчас займешь чем-нибудь этих паршивцев, то я как-нибудь разрешу тебе подлить что-нибудь в чай, вон, Долохову.

Третий мужчина недоуменно посмотрел на своего предводителя, затем оценивающе — на Северуса, который улыбнулся Реддлу, вышел из-за спины матери и позволил мальчишкам увлечь себя в сад. Эйлин понятия не имела, какое внушение сделал Том «друзьям» и как они влияли на своих потомков, но негативного отношения со стороны детей к Северусу не наблюдалось.

— Его зовут Северус, а не "мелкий", — Эйлин направилась к скамье и первой села за стол.

Это словно послужило сигналом для остальных мужчин, которые стали рассаживаться рядом с ней. Недостаток места решили очень просто: тот, кого Реддл назвал Долоховым, притащил вторую скамью, на которую сел он сам и Эйвери. Малфой уместился рядом с Эйлин, а Том остался стоять, заняв вчерашнюю позицию за спиной женщины.

— Мистер Долохов, у вас необычная фамилия, вы русский? — Эйлин обратилась к темноволосой потенциальной жертве отравления.

— Антонин Долохов, миссис Снейп, — мужчина приподнялся и отвесил полупоклон. — Я сын русских эмигрантов, Россию практически не помню, учился здесь, в Хогвартсе.

— Ваши родители эмигрировали в связи с…

— Революцией, — закончил за Эйлин Антонин.

— Но тогда вы как никто другой должны знать, как именно пришли к власти большевики.

— Боюсь, в данном случае их методы могут только навредить, — криво усмехнулся Долохов.

— Да, наверное, вы правы. Вам же не нужно революцию устраивать, вам нужно получить большинство голосов на выборах, — Эйлин задумалась. — А когда они, кстати?

— В следующем году, — подал голос Эйвери.

— Времени немного… Вот что, кто ваши основные политические противники? — Эйлин внезапно осенило.

— Дамблдор и Визенгамот — там почти все под его влиянием, — голос Реддла за спиной заставил Эйлин поежиться.

— В некоторых статьях говорится об убийствах, в которых обвиняют Пожирателей смерти, — Эйлин нахмурилась, ей претило, что она вынуждена стоять на стороне экстремистской организации.

— Это не мы, — снова ответил Том. — Я в последнее время был слегка не в форме, чтобы отдавать подобные распоряжения. Просто стало модно во всем обвинять именно нас.

— И вы никак это не опротестуете?

— А смысл? — поморщился Малфой. — Нас никто не трогает, не пытается вычислить членов нашей организации — и на этом спасибо.

— Тогда первое, что вам нужно сделать — это начать обвинять ваших противников. Только не общие фразы, а конкретные небольшие грешки, которые есть абсолютно у всех, ненавязчиво так. Тут статейка, там слушок — в общем, сделать так, чтобы на очередное обвинение люди просто пожали плечами и не поверили. Это возможно? — Эйлин старательно вспоминала, как политики в ее мире вели борьбу. — И только потом можно начать постепенно отбеливать имя вашей организации, а еще лучше — вообще от нее откреститься, все равно вас не знают, как Пожирателей. И придумайте уже другое название, что ли.

Мужчины переглянулись.

— Это возможно, — наконец проговорил Том. — Я посмотрел несколько маггловских газет. Как я понял, маггловские политики таким образом влияют на простых обывателей, чтобы они, не дай Мерлин, не свернули с выбранного курса. Очень ненавязчивое влияние, но постоянное. Мы сможем организовать нечто подобное? Про свою газету я не говорю, не потянем, но как-то повлиять на редактора "Пророка" сможем? — он обратился к Малфою. Тот пожал плечами.

— Это было бы хорошо, — проговорила Эйлин. — Вам нужно заявить о себе, но не как о Пожирателях. Никаких тайных обществ, это хорошо действует на молодежь, но целевую аудиторию составляют в основном домохозяйки, — она хихикнула. — Вот на них вы и должны влиять в первую очередь. У вас есть для этого все: вы молодые привлекательные мужчины, с деньгами, что немаловажно. Можно распустить слухи о страшном детстве мистера Реддла, рассказать про бомбежку Лондона, разрушение Мунго, и как бы невзначай добавить, что всего этого можно было бы избежать. Женщинам такое нравится. И пока никаких упоминаний о вашей истинной цели — люди не любят перемен, особенно таких глобальных. Чтобы сформировать правильное общественное мнение, требуются деньги и оперативность. Нужно вовремя затыкать рот своим соперникам, а для этого вам понадобятся свои люди в их кругах, — Эйлин тоскливо обвела взглядом нахмурившихся и о чем-то думающих мужчин. — Ну почему я вам об этом говорю? Это же прописные истины.

— Что еще относится к прописным истинам? — наконец спросил Абраксас.

— Ваше отношение к магглам, то, что вы мне говорили в прошлый раз…

— Забудь, — вместо Малфоя ответил Реддл. — Абраксас у нас очень скользкий тип, если ему будет выгодно, магглы станут его лучшими друзьями.

— А то, что касается полукровок и магглорожденных? — осторожно уточнила Эйлин.

— С этим сложнее, — задумался Реддл. — Традиции довольно сурово относятся к подобным вольностям. Да тебе ли об этом не знать? Кого с родового гобелена выжгли?

— Но тогда можно ставить крест на всех начинаниях, и лучше вообще забыть обо всем, — Эйлин покачала головой. — Вам нужно убедить всех магов, что с вами во главе им станет лучше жить — всех, а не только избранных. И прежде всего, вы должны убедить в этом самих себя. Знаешь, что будет самым главным? — она обернулась и посмотрела на Тома. Тот стоял, скрестив на груди руки. — Самое главное будет не просто что-то обещать, это-то как раз легко. Труднее всего будет выполнить хотя бы часть своих обещаний, чтобы люди продолжали вам верить, иначе ни о какой отмене Статута не может быть и речи. Это же просто чудовищные перемены для всех магов, и они смогут их нормально пережить, если только во главе будет адекватное правительство, четко знающее, что оно делает. Иначе минимум, что вы получите — это основательный такой междуусобчик, а максимум — я даже боюсь себе представить.

На этот раз молчание затянулось. Долохов и Эйвери покачали головами, а Малфой, развернувшись, не сводил взгляда со своего лидера. Что, если сейчас все просто закончится? Ему до колик надоела эта игра в Пожирателей, и сейчас, когда появилась надежда на то, что они займутся настоящим делом, он очень боялся, что все начинания пойдут прахом. Покосившись на друзей, он увидел, что те смотрят на Тома с таким же жадным ожиданием.

Наконец Реддл отмер и внимательно оглядел свое ближайшее окружение.

— Эйвери, на тебе салоны и распускание нужных нам слухов. Антонин, сообщишь Игорю часть информации, но не всю, ему нельзя до конца доверять. На вас компромат на членов Визенгамота и министра с командой. Можешь задействовать всех, кого посчитаешь нужным. Я предоставлю имена тех, кто уже замарался, на них не стоит терять время. Абраксас, для начала набросай мне список самых непримиримых, я сам с ними поговорю, думаю, что найду нужные слова, — Реддл хищно улыбнулся, а сидящие за столом мужчины вздрогнули. — Да, и еще, с этого дня никакого самоуправства. Узнаю, что хотя бы одно из обвинений имеет к нам реальное отношение… — угроза повисла в воздухе, но никто не сомневался, что нарушившего это распоряжение можно будет только пожалеть.

— Мне нужны газеты, каждый день, — вклинилась Эйлин.

— Хорошо, будут тебе газеты. Пока все. Нас чаем кто-нибудь напоит?

Эйлин поднялась, чтобы принести чай и закуски, но тут закапал дождь.

— Ну что же, пожалуй, мы откланяемся, — Абраксас поднялся.

В этот момент подбежали взлохмаченные и вымазанные в земле дети.

Гости быстро ушли, не дожидаясь, пока дождь разойдется.

Ушли все, кроме Реддла, которого никто не приглашал остаться, но он в приглашениях не нуждался. Он терпеливо ждал, пока Эйлин приведет в порядок Северуса, затем без возражений выдержал обед вместе с Хадсонами, выражая глубокую заинтересованность рассуждениями Джона, и даже пару раз кивнул в нужном месте. Затем он так же терпеливо дожидался, чтобы Северус, вымотанный играми в саду, уснул под мерный шум дождя, и лишь когда Эйлин вошла в маленькую гостиную в своем флигеле, отложил в сторону газету, которую внимательно читал.

— Самым сложным для тебя будет перестроить своих собственных людей, — Эйлин села в соседнее кресло. — Я ведь тебе не нужна, ты сам все прекрасно знаешь.

— Мне нужно было, чтобы хотя бы еще один человек озвучил все это вслух.

— Надо же, ты, оказывается, можешь говорить нормально.

— Удивлена?

— Немного. Что случилось, когда ты «потерял вектор»?

— Я начал сходить с ума. Сейчас я это понимаю, тогда — нет. Мне казалось, что я поступаю правильно.

— Сейчас ты не считаешь, что сходишь с ума?

— Я осознаю, что не вполне нормален, тебя устроит такой ответ?

— Когда ты понял, что я не Принц? — не удержалась от вопроса Эйлин.

— Когда ты спросила, что такое веритасерум. Я как в тумане был, но попытался легилименцию применить. Ты ничего не почувствовала, но далеко пробиться я не смог — видел только, как какой-то рыжий тип смеется и говорит, что тебя тоже зовут Эйлин, только сейчас ты ведьма. Я маг, и неслабый, но здесь явно какая-то высшая сущность повеселилась. У тебя, кстати, не только блок на прежней памяти стоит, но была еще парочка, которая подавляла сильные эмоции в первое время. Видимо, чтобы ты магию приняла как данность, вроде как, "я — ведьма, ну и хрен с ним". Так что, по всем параметрам, ты — Эйлин Принц, а остальное... Могло же мне померещиться? Или ты хочешь что-то рассказать?

— Что? Тебе же померещилось, а у меня просто временные проблемы с памятью, — они оба хмыкнули. — Что означало то кольцо?

— Уже ничего. Это пройденный этап. Я считаю, что смогу сделать жизнь магов лучше, чем она есть сейчас.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что даже в то время, когда я сходил с ума, я не лицемерил. Лгал, предавал, подставлял других людей. Убивать — да, убивал, но никогда не лицемерил, — Том задумчиво посмотрел на газету. — Нужно заняться отработкой некоторых чар. И еще, что ты думаешь насчет переезда отсюда?

— Я не хочу никуда уезжать, зачем ты спрашиваешь? И потом, куда мы можем поехать?

— Ты вчера смотрела копию гобелена Принцев. Северусу полагается наследство.

— Наследство? — Эйлин растерялась.

— Не скажу, что там есть что-то сверхъестественное, Принцы не были богатым Родом, но дом со всем содержимым и небольшой сейф в банке твоему сыну причитается.

— Мне нужно подумать. Это наследство Северуса, и отказываться от него я не собираюсь, но и выдергивать сына из привычной обстановки пока не хочу. Давай заниматься.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы все дела привели в порядок и вам показали дом. Северус должен объявить о своих правах наследника, чтобы эльфы не одичали. Смотри: "Агуаменти". Повторяй.

Глава 16.

После разговора в саду прошло две недели. Маги Эйлин не навещали, вероятно, были заняты. Однако сложа руки они явно не сидели: рассуждения о Пожирателях смерти в ежедневно доставляемой ей газете постепенно сходили на нет. Создавалось ощущение, что про них просто стали забывать — возможно, что и в прямом смысле этого слова.

Газету доставлял знакомый филин Малфоя по имени Гермес. Имя она узнала из полного сарказма письма Тома, в котором говорилось, что даже если она никудышная хозяйка или постоянно сидит на диете, что отражается и на ее гостях, которых она с регулярной периодичностью забывает кормить, то птица в этом не виновата. Далее в письме объяснялось, как именно филина нужно поить и кормить, и даже был приложен пакет с какими-то печенюшками, которые Гермес ел с удовольствием. Также было подробно изложено, как связаться с любым из представленных ей магов через того же Гермеса.

Прилетать филин стал утром, что не могло Эйлин не радовать. Она погрузилась в какие-то мелкие домашние дела, в работу для университета, озаботилась покупкой осенней одежды. Лето подходило к концу, по ночам уже было холодно, а днем почти беспрерывно шел дождь.

В одном из писем Реддл прислал список заклятий, которые Эйлин надлежало выучить самостоятельно. К ним прилагались схемы движения палочкой — гораздо более понятные и подробные, чем в учебнике. В этом же письме Том сообщил, что ему сейчас некогда, но когда он освободится, то сразу же устроит Эйлин экзамен.

Эйлин потихоньку училась. Северус вертелся рядом и повторял за матерью. Было забавно наблюдать, как ребенок, наморщив лоб, пытается выговорить сложные латинские слова. Из-за постоянных дождей они целыми днями сидели дома, изредка выбираясь в сад.

Но и дома было чем заняться. Любознательный ребенок буквально разрывался между Хадсонами и матерью, пытаясь успеть все и сразу. Естественные перерывы в его метаниях по дому наступали в тот период, когда Эйлин работала над переводами. Тогда он или не вылезал из лаборатории Джона, или сидел рядом с Джейн, внимательно рассматривая картинки в подаренной энциклопедии.

А потом Северус заболел. Утром он с трудом проснулся, был вялым, капризничал и ни на секунду не отпускал от себя Эйлин.

Она забеспокоилась, но решила пока не предаваться панике, и только когда Северус начал укладываться спать прямо на ковре в детской, встревожилась всерьез. Эйлин переложила сына на кровать и села рядом, лихорадочно пытаясь понять, что с ним. Во сне у мальчика поднялась температура, и его начало знобить, вот тогда-то ее затрясло не хуже мечущегося в лихорадке сына. Дело осложнялось тем, что Северус был магом, и совершенно непонятно было, как подействуют на него маггловские препараты.

Эта ночь была самой ужасной в ее жизни. Даже после смерти родителей Эйлин не было так плохо. Она постоянно протирала тело сына слабым раствором спирта, пытаясь сбить температуру, и ждала, когда прилетит Гермес. Другой связи с магическим миром у нее не было, и те эпитеты, которыми женщина награждала себя в эти часы за то, что не озаботилась экстренной связью, подошли бы портовому грузчику, а не воспитанной молодой женщине.

Уже на рассвете она забылась коротким тревожным сном прямо на полу, положив голову на кровать ребенка.

Когда прилетел Гермес, Эйлин уже была готова на все. Если бы в тот момент явился Реддл и предложил ей поучаствовать в рейде в обмен на помощь, она бы согласилась без колебаний.

К утру температура немного спала, ребенок весь покрылся потом, а на лице стали проступать ярко-красные пятна.

Накарябав что-то невразумительное на первом попавшемся листке бумаги, Эйлин привязала ее к лапе филина.

— Отнеси Реддлу, пожалуйста, быстрее, — Гермес сочувственно посмотрел на находящуюся в предобморочном состоянии женщину, ухнул и улетел.

Оставалось только ждать.

Вызванный обеспокоенными Хадсонами доктор осмотрел Северуса и пробормотал:

— Похоже на ветрянку, только пятна какие-то странные. Наверное, модификация. Не волнуйтесь, как только все высыпания проявятся, температура спадет. Тогда нельзя только давать ребенку расчесывать.

— Спасибо, — пролепетала Эйлин. Последняя надежда на то, что Северус подхватил какую-то маггловскую инфекцию, исчезла. Она болела ветрянкой, причем ей не повезло заразиться во взрослом возрасте, так что Эйлин прекрасно знала, как она протекает. Это же явно было что-то другое.

Реддл появился спустя два часа после того, как улетел Гермес. Он ворвался в комнату, кипя от злости — видимо, Эйлин оторвала его от чего-то важного. Но ей было плевать.

— Что значит «Северусу плохо, помоги!»? — Том встряхнул женщину за плечи, но она смотрела на него невидящим взглядом и шептала:

— Пожалуйста, пожалуйста.

Поняв, что ничего внятного он от нее добьется, Том просто отодвинул Эйлин в сторону и подошел к кровати. Оглядев ребенка, он выругался и приказал застывшей женщине:

— Возьми палочку и ухватись за меня, — снова повернулся к кровати и подхватил на руки горячее маленькое тельце. Дождавшись, когда Эйлин вцепится в его плечо, он прижал ребенка к себе одной рукой, другой достал свою палочку. — Аппарейт.

Место, где они оказались, напоминало больницу. Только вместо привычной Эйлин регистратуры в центре большого холла была стойка ресепшена, к которой вела длинная очередь.

Том не стал становиться в очередь, а просто тормознул пробегающего мимо человека, одетого в серый балахон.

— У нас драконья оспа у ребенка.

Человек, вначале недовольно посмотревший на стоящего у него на пути мужчину, перевел взгляд на мальчика, охнул и побежал в обратном направлении, бросив Тому:

— Следуйте за мной.

Следовать пришлось рысью. Эйлин плохо запомнила дорогу, даже не поняла, на каком этаже они оказались.

За очередной дверью к ним подошла улыбающаяся женщина, одетая, как и их сопровождающий, в серую одежду — вероятно, униформу.

— Несите ребенка сюда, — она жестом указала на палату, где уже находился еще один мальчик лет восьми, густо намазанный какой-то пастой.

Реддл осторожно положил Северуса на кровать, и целительница приступила к осмотру.

— Ой, какие вы молодцы, — наконец улыбнувшись, повернулась она к Тому и бессильно повисшей на нем Эйлин. — Это просто чудесно. Язвочки еще не успели сформироваться, поэтому никаких осложнений быть не должно, а то знаете, многие родители тянут до последнего, а потом претензии предъявляют, почему у детей шрамы остались. Пройдемте, — и она утащила их в соседнюю комнату, причем Эйлин пришлось уводить насильно. — Сейчас придет старший целитель Бэргман, вы заполните необходимые документы, выпьете профилактическое зелье и можете спокойно уходить.

— Уходить? — Эйлин вскочила со стула. — Вы в своем уме? Я никуда отсюда не уйду!

— Вам нельзя здесь находиться, это инфекционное отделение, — попыталась достучаться до разума Эйлин женщина. — К тому же сейчас ваш малыш примет все полагающиеся зелья, на него наложат все необходимые заклятья, и он до завтрашнего утра будет спать. Я же сказала уже, болезнь на начальной стадии, сегодняшних мероприятий будет достаточно, мы еще два дня за ним понаблюдаем и выпишем.

— Я. Никуда. Отсюда. Не. Уйду, — Эйлин сжала в кулаке палочку.

— Мистер… — целительница не выглядела слишком удивленной — видимо, ей уже приходилось иметь дело с сумасшедшими мамашами.

— Реддл, — любезно подсказал Том.

— Мистер Реддл, вы кажетесь мне разумным человеком, успокойте свою жену, мне нужно заняться вашим сыном.

— А с чего вы взяли, что это… — договаривал Реддл, обращаясь уже к закрытой двери. — Мда, ситуация.

Он встал и подошел к Эйлин.

— Успокойся.

— Я не могу, ты же сам торопился…

— Я торопился по той причине, которую озвучила сейчас целительница. Шрамы редко украшают мужчин, что бы там кто ни говорил — особенно если это шрамы от драконьей оспы. Да пойми ты, эта дрянь прошла бы и сама, но зачем мордашку портить, если можно все решить буквально за один день.

— Я тебе не верю.

Тому надоело ее уговаривать, он вообще удивлялся сам себе и тому терпению, которого у него никогда не было. И чего он вообще с ней сюсюкает?!

От пощечины голова Эйлин слегка мотнулась. Щека сразу загорелась, и она приложила к ней руку, удивленно посмотрев на Тома. Он бил наотмашь, лишь в самом конце слегка смягчив удар.

— Успокоилась? — Эйлин нерешительно кивнула. — Был и другой способ, но я уже не пацан, чтобы получать удовольствие от экстремального секса на столе в комнате, куда в любой момент могут войти. К тому же я предпочитаю, чтобы партнерша активно принимала участие в процессе.

— Что? — женщина тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на его словах.

— Есть еще, конечно, Круциатус, говорят, он неплохо прочищает мозги, но почему-то целители очень нервно реагируют на это заклятье — да и неохота рисковать, учитывая наше зависимое друг от друга положение.

— Здравствуйте, я старший целитель Бэргман, — речь Реддла прервал вошедший в кабинет мужчина лет тридцати. — Секундочку подождите, — он кивнул находящимся в комнате людям и обратился к зашедшей следом женщине. — Миссис Лонгботтом, Фрэнк идет на поправку, сегодня у него появился сосед по палате, так что скучно ему не будет. Дня через три я его выпишу, и оставшееся лечение он будет проходить дома.

— Спасибо, целитель, — женщина уже собиралась выйти, как вдруг заметила сидящего на стуле в расслабленной позе Реддла. — Том?

— Августа, — он слегка приподнялся и отвесил ей полупоклон.

— Странно, это последнее место, где я предполагала тебя увидеть, — пробормотала Августа. — Ты никогда не производил впечатления человека, у которого может быть семья, а тем более, дети.

— Пра-а-вда? — Том прищурился. — Знаешь, Августа, ты тоже никогда не производила такого впечатления.

— Да, что-то в этом мире остается неизменным: например, просто феноменальная наглость Тома Реддла. Как это тебе удается?

— Как мне удается что?

— Собеседников оскорблять. Вроде бы и не сказал ничего обидного, а человек сидит как оплеванный.

— Врожденный талант, — Том, наклонив голову, смотрел на Августу. — Так ты вышла замуж за Лонгботтома?

— Да.

— Поздравляю, он достойный человек, — Том задумался. Затем повернулся к Эйлин. — Знаешь, я уже даже рад, что ты меня выдернула в такой спешке. Августа, познакомься, Эйлин Снейп, урожденная Принц. — Эйлин медленно кивнула.

— Очень приятно, Эйлин, — Августа протянула руку. — Я не знаю, что связывает вас с этим чудовищем, с которым мне не посчастливилось учиться практически в одно время, но понять я вас могу. Том может быть на редкость обаятельным, если захочет, конечно.

— Мне тоже приятно, Августа, — Эйлин без колебания пожала руку женщине.

— Я так понимаю, это ваш мальчик составит компанию Фрэнку?

— Получается, что да, если у вашего сына тоже драконья оспа.

Августа кивнула.

— Не переживайте, Фрэнк хороший мальчик, я думаю, они неплохо проведут время.

— Августа, — Том выглядел сосредоточенным. — Можешь мне не верить, но я действительно не хочу показаться навязчивым. Пригласи нас, пожалуйста, на обед-ужин в ближайшие дня три, пока Северус здесь. Эйлин все равно ни о чем больше думать не сможет, а мне бы хотелось поговорить с Кристофером.

Августа молчала почти минуту, пристально разглядывая Тома и его спутницу.

— Хорошо, как насчет завтра? Только учти, я приглашаю не тебя, а Эйлин. Ты, Том, пойдешь только в качестве сопровождающего, — наконец приняла решение Августа. — Эйлин, я буду рада видеть тебя завтра за ужином в семь вечера, — с этими словами миссис Лонгботтом развернулась и вышла из кабинета.

— Хм, — привлек внимание посетителей к себе старший целитель. — У меня очень мало времени.

— Да-да, конечно, что нужно заполнить? — Эйлин положила на стол палочку, которую до этого держала в руках, не зная, куда ее деть. На ней были надеты легкие брюки и тонкий свитер, карманов не было. «Хорошо, хоть туфли обуть успела», — промелькнуло у нее в голове.

Заполнив все необходимые формуляры, она взяла счет и повернулась к Реддлу — Эйлин понятия не имела, где и как его оплачивать, — но тот просто забрал клочок пергамента и заявил, что сам все сделает.

Они выпили профилактические зелья, и Том выволок слабо упирающуюся Эйлин на лестницу. Тормознув очередного пробегающего мимо целителя, он спросил:

— Отсюда можно аппарировать?

— Да, конечно. Только из палат нельзя, — и молодой человек помчался дальше, даже не взглянув на парочку.

— Значит, так. План действий на эти трое суток: сейчас мы направимся в Косой переулок и купим тебе и твоему сыну мантии. Предупреждая твои возражения, отвечу: завтра мы идем на ужин к обеспеченной семье, чистокровной и в меру консервативной, но не до окостенелости. Я не собираюсь позориться, притащив к ним женщину, которая выглядит, как маггловская бродяжка. Дальше мы перемещаемся в мое убежище, и там ты до посинения учишься аппарировать. Мне надоело быть у тебя одним из методов перемещения. За лицензию можно не волноваться, у Эйлин Принц-Снейп она должна быть. Давай сюда руку. Аппарейт.

Глава 17.

Эйлин открыла глаза, которые всегда зажмуривала во время аппараций, и увидела, что они очутились в той самой комнате, куда Реддл ее притащил, когда был ранен.

— Где мы?

— В моем убежище, — Том направился к столу и принялся что-то писать. Эйлин обратила внимание на то, что пишет он пером. Не перьевой ручкой, а именно пером, выдранным из крыла какой-то черной птицы.

— Ты же говорил, мы сначала отправимся в Косой переулок, — по правде говоря, Эйлин было все равно, где ждать завтрашнего дня, когда можно будет наведаться в больницу.

— Я передумал, — просто ответил Реддл. Дописав, он свернул пергамент и подошел к камину. Зажег огонь и бросил в него горсть какого-то порошка из мешочка на каминной полке. Огонь сменил цвет, став зеленоватым, а Том просто швырнул в него пергамент. — Малфой-мэнор. Видишь ли, я внезапно подумал, что из похода в Косой переулок нужно извлечь максимум пользы. Например, зайти к поверенному и оформить тебе опекунство над сыном.

— Зачем?

— Затем, что наследство получил он, а не ты. И чтобы воспользоваться сейфом Принцев, тебе нужно стать официальным представителем Северуса. Что бы ни думали о нас люди, мы не женаты, и содержать тебя я не обязан. К тому же тебе, кроме мантии и других мелочей, нужно купить сову и подать заявку на подключение камина в твоем флигеле к каминной сети. Поэтому я сейчас отправил письмо Абраксасу, чтобы он все организовал. Не люблю тратить время на пустые метания.

— Хорошо, когда у тебя есть безотказный Абраксас, — вздохнула Эйлин, усаживаясь на диван.

— Да, неплохо. А ты не рассиживайся, в соседней комнате кухня — иди, приготовь обед, я есть хочу.

Эйлин встала и направилась туда, куда ее послал Реддл. Ей как раз есть не хотелось, но заняться чем-то было просто необходимо. Продуктов нашлось немного: яйца, прокисшее молоко, немного муки и масло. Все это почему-то находилось в шкафу, из которого отчетливо веяло холодом. На столе стояли банки с солью и сахаром.

— Иди, приготовь что-нибудь, — передразнила Эйлин Тома. — Вот из этого? Я только оладьи могу пожарить.

Выбора особого не было, и Эйлин быстро сделала тесто для оладий. Дрожжей не нашлось, пришлось делать недрожжевые, благо соду она все-таки отыскала.

Несмотря на все сомнения, получилось довольно вкусно. Реддл, во всяком случае, оценил, съел почти все. Наверное, и в самом деле был голоден.

— Нужно Хадсонов предупредить, — Эйлин потихоньку отщипывала кусочки от последнего оладушка и отправляла в рот, почти не чувствуя вкуса.

— Предупреди, — пожал плечами Реддл.

— Здесь где-нибудь есть телефон?

— Это маггловский дом, в маггловском квартале. Скорее всего, телефоны здесь есть.

— Дай мне немного мелочи, — попросила Эйлин.

— Посуду сперва помой, — Том откинулся на стуле и насмешливо посмотрел на Эйлин.

Женщина встала и принялась собирать немногочисленную грязную посуду.

— Не руками, — Том резко ударил по столу ладонью. — Магией. Я тебе присылал список бытовых заклятий. Выучила? Приступай, — Эйлин замялась, и он добавил: — Это всего лишь кухонная утварь, так что не бойся. Вот лабораторные принадлежности нужно чистить только ручками, чтобы остаточный магический фон не повлиял на результат. Давай уже, быстрее начнешь, быстрее сможешь позвонить.

Эйлин неуверенно посмотрела на тарелки — сковородку она успела вымыть — и подняла палочку.

У нее получилось, только при транспортировке посуды одна тарелка все-таки упала и разбилась.

— Смотри и запоминай, — Том сделал палочкой довольно простой жест. — Репаро. Почини тарелку и отправь ее в шкаф.

— Репаро, — движение далось на редкость легко, видимо, Эйлин Принц пользовалась чаще всего именно этим заклятьем. Вообще, у женщины сложилось впечатление, что хозяйка этого тела колдовала очень мало, потому что некоторые заклятья, которые заставлял ее учить Том, приходилось разучивать сначала, тело «не помнило» их. — Скажи, а как измеряется сила мага?

— С чего такой вопрос? — Реддл проводил взглядом починенную тарелку и принялся вытаскивать из кармана монеты.

— Ну, можно определить, сильный маг или не очень? Просто мне показалось, что Эйлин не была сильной волшебницей.

— Чушь, — Том бросил мелочь на стол и начал выбирать маггловские монеты. — Или ты маг, или нет. Все остальное зависит только от тебя. А если Эйлин Принц не знала чего-то, то это говорит только о том, что она не хотела этого знать, а не о том, что не могла.

— Значит, сильный маг — это тот маг, который просто много знает?

— Ну да, — Том удивленно посмотрел на Эйлин. — Вот, например, Джон Хадсон, он крупный ученый, но что мешает его ученикам хотя бы достигнуть его уровня, если не превзойти? Они учатся в университете, значит, кое-какие мозги у них есть, так что им мешает?

— Лень, — мрачно произнесла Эйлин, поняв, что имеет в виду Том. — Им мешает лень. Я тебя поняла. Эйлин Принц многого не знала, но ты задался целью это исправить. Вопрос — зачем? — она сгребла монеты и направилась к двери.

— Я уже отвечал на него. Чтобы не позориться. Рядом со мной не может находиться настолько посредственная женщина, и хочешь ты или нет, но учиться ты будешь.

Эйлин обнаружила, что «убежище» Тома расположено в местечке, похожем на Тупик Прядильщиков, только не таком мрачном. Телефонная будка обнаружилась буквально через три дома. Позвонив и сообщив взволнованным Хадсонам, что Северус лежит в магической больнице, и что его скоро выпишут, Эйлин вернулась в дом Реддла.

Том сидел за столом и внимательно изучал какие-то бумаги.

— Где Северус мог подцепить инфекцию?

— Да где угодно, — не отрываясь от бумаг, ответил Том.

— То есть?

— А где мог ее подцепить мальчишка Лонгботтом? Или где умудрился заразиться Абраксас, когда ему было двенадцать? Детям много не нужно, на улице рядом кашлянул маг, зараженный этой дрянью, и хватило.

— Но мы уже две недели никуда не выходили, — растерянно проговорила Эйлин.

— Ты от меня не отстанешь? — она покачала головой. Том встал и вышел из комнаты. Вернулся он с книгой, которую бросил Эйлин на колени. — Просвещайся, и ради Мерлина, не мешай.

Книга оказалась справочником инфекционных болезней, которым подвержены волшебники.

— Какие у тебя разнообразные вкусы, Том Реддл, — чуть слышно проговорила Эйлин и начала шуршать страницами, ища драконью оспу.

Нашла, прочитала, половины не поняла, но выяснила для себя следующее: Реддл был прав, говоря, что болезнь и сама бы прошла, без лечения, но оставила бы после себя отметины на лице, похожие на те, что оставляла натуральная оспа на лице магглов. Еще она выяснила, что чем раньше начиналось лечение, тем больше шансов было на то, что следов вообще не останется, как и зеленоватого цвета кожи, который держался около месяца после того, как болезнь уходила. А инкубационный период этой инфекции продолжался около месяца, и передавалась она воздушно-капельным путем, так что Северус действительно мог подцепить заразу где угодно. Эйлин несколько заволновалась по поводу других мальчиков, но успокоилась, узнав, что люди становились заразными только во время лихорадки, которая без лечения сохранялась в течение двух дней.

Изучение справочника прервал Гермес, влетевший в открытое окно. Том отложил бумаги и отвязал от лапы филина пергамент.

— А что, Малфой не мог тоже швырнуть послание в камин? — Эйлин отложила справочник, выяснив для себя все самое главное и немного успокоившись.

— Нет, не мог. Камин заблокирован от проникновения извне, — Том пробежал послание глазами и обернулся к Эйлин. — Пошли, Малфой нас ждет у поверенного, там ты пройдешь необходимую процедуру и оформишь все бумаги. Затем в банк и по магазинам. Я буду тебя сопровождать, потому что Малфой не сможет вернуть тебя сюда.

— Почему? Ты же говорил, здесь нет барьеров.

— Зато другая защита есть. Вот ты сможешь сюда аппарировать, — неохотно признался Реддл. — Я сам доставил тебя в убежище в первый раз, поэтому защита восприняла это как пропуск. А кроме тебя, больше никто ко мне не попадет. Ты готова? У нас много дел и мало времени.

— Постой, ты сказал, пройти процедуру? Но ведь я не Эйлин Принц, и ты об этом знаешь, — Эйлин остановилась.

— И что? Тело-то Эйлин. И в нем ее кровь течет. А подобным ритуалам на личность наплевать, они на кровь ориентированы. Хватит болтать, пошли, — Том быстро подошел к Эйлин, схватил ее за руку, и они аппарировали.

У поверенного все прошло быстро и без эксцессов. Оформив бумаги и забрав ключ от сейфа, Том и Эйлин направились в банк, распрощавшись с Малфоем, который явно куда-то спешил.

Косой переулок не произвел на Эйлин большого впечатления. Рынок как рынок, пожала она плечами, только товары оригинальные. А вот маги заставили ее понервничать. Мантии носили почти все, и она чувствовала себя белой вороной. Но на нее никто не обращал внимания, и Эйлин слегка успокоилась.

В банке она показала гоблину пергамент и ключ, стараясь не пялиться на него слишком уж откровенно, и пережила несколько неприятных моментов по дороге к сейфу.

— Сейф номер шестьсот пятнадцать, ваш ключ, пожалуйста, — гоблин резво выскочил из тележки и открыл массивную дверь.

Войдя внутрь довольно просторного помещения, Эйлин огляделась. Действительно, денег было не так чтобы много. Сейф был практически пуст. Небольшая горстка монет разного номинала на полу, да несколько предметов на полках. О деньгах, курсах и примерной стоимости ее успел просветить Реддл, пока они шли к банку.

Решив не трогать артефакты, пока не изучит, что они собой представляют — эти вещи были подробно описаны в завещании, копию которого она получила у поверенного, — Эйлин взяла горсть монет и растерянно оглянулась. Карманы на одежде так и не появились, и она просто не знала, куда засунуть деньги.

Том закатил глаза и пробурчал что-то нелицеприятное, а потом подошел к одной из полок, внимательно осмотрел лежащие там артефакты и ткнул пальцем в небольшой кожаный мешочек с затягивающейся горловиной.

— Вот, это кошелек, причем, похоже, зачарованный для Принцев. Запихай в него то, что нагребла, и пойдем уже отсюда.

— А…

— Он на кровь реагирует, — прорычал Реддл. — Ему плевать, что у тебя в голове творится и кому из твоих замечательных родичей пришла в голову блестящая идея выжечь тебя с гобелена.

Эйлин быстро взяла кошелек, пересыпала туда монеты и затянула горловину.

— Ай! — она потрясла рукой. — Колется.

— Он больше не будет, — в голосе Тома появились ернические нотки, — идентификация состоялась. Теперь кроме тебя из этого кошеля деньги может взять только твой сопливый сын.

Он развернулся и вышел из сейфа, а Эйлин вдруг с ужасом представила, как они будут ходить по магазинам. Предчувствуя, что он не даст ей и пяти минут, чтобы хоть что-то рассмотреть, Эйлин решила ограничиться покупкой совы и мантии для завтрашнего ужина, а уж когда она научится аппарировать, то вернется сюда одна и как следует все изучит.

Глава 18.

Эйлин сидела в столовой большого дома и старалась не перепутать вилки и ножи. Столовый этикет она знала неплохо: ее бывший козел зарабатывал прилично и любил время от времени появляться в дорогих ресторанах, в первое время с женой, потом, правда, без нее. Но чтобы любимому не пришлось за нее краснеть, Леночка выучила все эти ложки, вилки, бокалы, и как нужно кушать рыбу, а как хлеб. Так что с этим особых проблем не было. Проблемой было не коситься на домовых эльфов, подающих ужин на стол.

Про эльфов вскользь упомянул накануне Реддл. И даже соизволил показать ей картинку, когда Эйлин накормила его ужином — правда, сначала ей пришлось сбегать в ближайший магазинчик, потому что купить продукты в Косом переулке они забыли. Том давал ей деньги с таким видом, будто она сняла с него последнюю рубашку и собирается ее обменять на кусок хлеба. Пожав плечами, Эйлин тогда предложила вообще никуда не ходить — мол, у него еще есть мука, соль, и из крана течет вода, так что можно и перебиться. Реддл еще раз вздохнул, сунул ей в руки наличность и выпихнул за дверь.

Поход по магазинам Косого переулка вспоминать вообще не хотелось. Хорошо еще, что Том позволил ей самой выбрать себе сову. Молодая небольшая сипуха сразу же понравилась Эйлин, а Реддлу было все равно.

Клетку, предметы ухода, корм купили здесь же, и Том заставил Эйлин уменьшить все это самостоятельно. Сова очень напомнила Эйлин про «Дозор», который ее вытащила посмотреть подруга, потому что там «Хабенский, такой прикольный». Фильм ей не понравился, она сейчас даже под угрозой расстрела не смогла бы сказать, о чем вообще он был. Эйлин не любила фантастику ни в каком виде, она ее просто не понимала, но один эпизод из того фильма произвел на нее сильное впечатление, и она, хихикнув, протянула к птице руку и погладила мягкие перья.

— Будешь Ольгой, не возражаешь? — сова ухнула и слегка клюнула Эйлин в палец.

— Все, познакомились, теперь выпускай ее, сама прилетит, — Том выволок Эйлин из зоомагазина и потащил к магазинчику, в котором продавали мантии. Там он внимательно осмотрел Эйлин, даже обошел вокруг, а потом обратился к подскочившей продавщице. — Мантию на нее, темно-синий шелк, покрой классический и избавь вас Мерлин от рюшек. И побыстрее, пожалуйста.

— Куда ты так торопишься? — Эйлин скрестила руки на груди.

— У меня встреча через два часа, — просто ответил Том.

— Может быть, ты позволишь мне самой выбрать, что мне носить?

— Нет, ты не разбираешься в мантиях, поэтому давай не будем спорить.

— Может, ты за меня еще и белье будешь покупать? — Эйлин прищурилась.

— Если будет нужно, куплю, не сомневайся, — процедил Том. — Только сначала я на тебя голую посмотрю, чтобы с размером не ошибиться.

Тем временем пришла продавщица и принесла заказанную Реддлом мантию. Она помогла Эйлин надеть ее, все время болтая.

— Тут есть внутренний карман для палочки, — она показала узкий длинный карман, — вот здесь, в рукаве, видите — это зажим для пергаментов, очень удобно. Могу я посоветовать к ней белый шелковый шарф? — не дожидаясь ответа, она накинула Эйлин на плечи что-то тонкое, белое и воздушное. — Вам очень идет, — наконец продавщица отошла от Эйлин и сложила руки на груди.

Женщина подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя. С каким-то непонятным огорчением она увидела, что Реддл не ошибся ни с цветом, ни с фасоном. Простой классический покрой — метры струящегося шелка — делал Эйлин визуально выше, а ее довольно хрупкую фигуру еще более изящной. В темно-синем ее кожа казалась немного бледнее, а черные глаза — выразительнее. Нос с легкой горбинкой завершал аристократичный образ.

— Вам нравится? — продавщица подошла и встала рядом с Эйлин.

— Да, я беру и мантию, и шарф, — она неохотно сняла обновки и протянула девушке, чтобы та их упаковала.

После того, как она оплатила покупки, Реддл аппарировал их к себе домой и умчался, предоставляя Эйлин самой разбираться с вещами и увеличивать совиные принадлежности. Ольга уже сидела на шкафу, когда ее хозяйке удалось все правильно сделать и накормить птицу. Оставив дверцу клетки открытой, как советовал продавец, Эйлин подумала, что сова должна понравиться Северусу.

Реддл вернулся спустя час и выглядел довольным — видимо, встреча прошла успешно.

После ужина Эйлин долго училась аппарировать, и ей даже удалось при последней попытке оказаться за пределами круга, нарисованного Томом прямо на полу, но при этом ей отхватило прядь волос. Стрижка стала довольно экстравагантной — с одного боку короче, чем с другого.

— Расщеп, — Том едва глянул на волосы. — Могло быть хуже, но нормально. Для первого раза достаточно. Ложись спать.

Эйлин не стала спорить и упала на диван, но сон не шел. С наступлением ночи вернулось сильное беспокойство за сына, и пока Том изучал те же документы, что и днем, она ворочалась на своем ложе. Уснуть удалось только тогда, когда он довольно бесцеремонно подвинул ее и лег рядом. Эйлин сразу же прижалась к сильному теплому телу и наконец задремала.

Утром за завтраком она гипнотизировала Реддла взглядом.

— Не смотри на меня так, я подавлюсь, — Том отставил чашку и посмотрел на Эйлин. — Дай хотя бы чай допить.

Женщина не ответила, и Том понял, что проще ее отвести в больницу прямо сейчас, чем просить подождать пару минут.

Старший целитель Бэргман ждал Эйлин в своем кабинете.

— Миссис Снейп, доброе утро. Я вас ждал, мне нужно с вами поговорить, — колдомедик поднялся из-за стола и попросил женщину сесть. Эйлин побледнела.

— Что случилось? Что с Северусом?

— Все хорошо, вы не волнуйтесь, просто…

— Что с ним?! — Бэргман растерянно посмотрел на Реддла. Том, криво улыбнувшись, вытащил Эйлин из кабинета.

— Или ты немедленно успокаиваешься и даешь целителю объясниться, или я прямо сейчас оттащу тебя домой, и ты сегодня ничего не узнаешь, — прошипел он, впечатав Эйлин в стену. — Ты этого хочешь? — Она замотала головой. — Что с тобой? Ты мне истеричной дурой не казалась.

— Я не знаю, мне плохо, — Эйлин била дрожь. Из той прошлой жизни она прекрасно помнила, что когда медики начинали говорить в таком тоне, то ничего хорошего ждать не приходилось. А перед тем, как врач сказал, что у нее никогда больше не будет детей, он тоже хотел "просто поговорить".

— Успокойся, и пойдем уже его выслушаем, — Эйлин вначале кивнула, а потом замотала головой.

— Ну хочешь, я его убью, если с мальчиком что-то случилось? — Том говорил сейчас очень мягко, и Эйлин невольно посмотрела ему в лицо, чтобы убедиться, что перед ней действительно Том Реддл.

— Обещаешь?

— Клянусь. Пошли? — Эйлин на этот раз кивнула, и, вцепившись в руку мужчины, позволила ему отвести себя обратно в кабинет и усадить в кресло. Сам он встал за ее спиной. Похоже, это становилось традицией.

— Миссис Снейп, с Северусом все в порядке. Как вам говорила вчера целительница Бонс, все следы болезни прошли. Вы очень вовремя его доставили. Мы понаблюдаем за ним два дня и выпишем, в этом плане ничего не поменялось, — Эйлин откинулась на спинку и закрыла глаза. — Я хотел поговорить с вами по другому поводу. Северусу же три с половиной года?

— Да, — женщина открыла глаза и внимательно посмотрела на целителя.

— У него только за последние сутки наблюдалось два стихийных выброса, и если первый случился, когда мальчик проснулся перед ужином и не обнаружил рядом вас — это нормально, так почти с каждым ребенком происходит, мы об этом знаем и принимаем все необходимые меры — то второй выброс был сегодня утром, но он мне показался несколько странным.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу спросить у вас, миссис Снейп, как часто происходят выбросы дома?

— Довольно часто, не реже раза в неделю, — Эйлин нахмурилась, а Том от неожиданности ухватил ее за плечо и сильно сжал.

— Вы понимаете, что это не совсем нормально, миссис Снейп? Тем более для такого возраста? — Бэргман вскочил и начал мерить шагами кабинет. — Знаете, что мне показалось странным? Мне показалось, что Северус вызвал выброс сам, намеренно. Возможно, чтобы произвести впечатление на соседа по палате — они, кажется, нашли общий язык.

— И что же мне делать? — Эйлин растерялась. — Не могу же я запретить Северусу…

— Нет-нет, что вы, — замахал руками целитель. — Ни в коем случае.

— Я не собираюсь этого делать, — Эйлин уставилась на свои руки. — Понимаете, отец Северуса маггл. И ему не нравилось, что его сын волшебник… У Северуса были проблемы, он намеренно не давал выбросам произойти, чтобы не провоцировать отца на конфликт.

— Понятно, — целитель задумчиво изучал взглядом стену. — А где сейчас его отец?

— Он умер, но я ушла от него до его смерти, поэтому уже какое-то время Северус может не опасаться, что его магические проявления вызовут какие-то нежелательные последствия.

— А они могут быть, — целитель обернулся и принялся разглядывать не сидящую женщину, а стоящего за ее спиной мужчину. Он даже не пытался гадать, кем он приходился миссис Снейп — скорее всего, какой-то родственник.

— Целитель Бэргман, я здесь.

Бэргман перевел взгляд на Эйлин.

— Миссис Снейп, мне понятна эта ситуация. Обычно в таких случаях мы советуем выучить с ребенком несколько легких заклинаний, чтобы он мог направлять энергию по заданному вектору, но в вашем случае это не подойдет. Северус слишком мал, чтобы суметь освоить беспалочковый вариант даже простейших заклинаний. В его возрасте очень сложно сосредоточиться, понимаете?

— И что же делать?

— Вам придется купить ему палочку. Да, это звучит странно, но палочка будет способствовать сохранению контроля, да и ребенку будет просто интересно. Все-таки выполнять заклятья с помощью подобного артефакта гораздо проще, вы ведь понимаете?

— Олливандер не продаст палочку ребенку, которому еще не исполнилось четырех, — услышала Эйлин за спиной холодный голос Тома.

— Продаст. Ваш случай не единственный — я, чтобы не было никаких осложнений, дам вам свое заключение. Когда бездействие может навредить ребенку, закон теряет свою актуальность.

Сейчас Эйлин заталкивала в себя еду, стараясь не коситься на эльфов и дожидаясь окончания ужина. Ей было просто жизненно важно поговорить с женщиной, у которой, как и у нее, был ребенок-волшебник.

Судя по всему, не только Эйлин не терпелось выйти из-за стола — Реддл тоже вел себя немного нервно. В самих же хозяевах чувствовалась какая-то скованность — создавалось впечатление, что Августа успела пожалеть о своем необдуманном приглашении.

Наконец хозяйка дома обратилась к Эйлин:

— Как вам ужин?

— Спасибо, все было очень вкусно.

— Давайте пройдем в гостиную и там уже выпьем чай, а то ваш спутник скоро меня испепелит взглядом, — усмехнулась хозяйка, поднялась и направилась к двери. Мужчины тут же встали, а Эйлин торопливо последовала за Августой, мысленно составляя список вопросов, которые хотела задать.

Глава 19.

Августа разлила чай по чашкам и села на маленький диванчик. Эйлин примостилась на краешке кресла.

— Могу я поинтересоваться, что может связывать вас с Реддлом? — наконец нарушила молчание хозяйка дома.

— Заклинание сработало… не совсем так, как ожидалось. И мы стали несколько зависимы друг от друга, — осторожно ответила Эйлин.

— Что?! — Августа откинула голову назад и расхохоталась. — Это, наверное, самая удачная шутка богов: сделать Тома от кого-то зависимым. Знаете, Эйлин, я просто обязана узнать, чем это кончится. Хочу все видеть из первого ряда! Думаю, я даже Минерве ничего не скажу, она бывает слишком категорична в суждениях. Но Реддл ведь очень отрицательно относится к магглам, а вы, если судить по вашему виду в нашу первую встречу, много времени проводите именно в мире магглов…

— Я не стала бы утверждать это столь категорично, — Эйлин покачала головой. — Том мне кажется слишком… — она щелкнула пальцами, пытаясь подобрать верное определение, — рациональным, что ли. Он не похож на человека, который стал бы кого-то не любить просто так, из спортивного интереса.

— Однако же в школе он казался мне настоящим магглоненавистником, — Августа задумалась.

— Мне кажется, что Том Реддл просто пытался произвести благоприятное впечатление на своих однокашников.

— Вполне возможно. Чтобы добиться успеха в Слизерине, нужно очень сильно постараться.

Женщины замолчали, задумавшись каждая о своем. Наконец Эйлин отставила чашку и обратилась к хозяйке.

— Августа, я хотела бы спросить у вас совета, это касается Северуса.

— Дорогая, если вас волнует драконья оспа, то не волнуйтесь, все будет хорошо, — Августа улыбнулась. — Целитель Бэргман сегодня сказал, что Северус очень непоседливый ребенок, и что он умудрился расшевелить Фрэнка. Мой сын исключительно спокойный мальчик, я даже иногда думаю, что он может нарушить нашу семейную традицию и попадет в Хаффлпафф. Не то чтобы это было для нас так уж неприятно, но мы все учились в Гриффиндоре, так что я все же надеюсь, что порода свое возьмет.

— Что Северус натворил? Целитель сказал мне только, что у него был стихийный выброс.

— Да, это был выброс, но какой, — Августа тихонько рассмеялась. — Он умудрился покрыть стены в палате краской — точнее, разными красками. Сработали сигнальные чары, прибежали целители — а тут наши отпрыски с упоением размазывают краски, смешивают цвета и пытаются рисовать картинки. Бэргман сказал, что непонятно, что было труднее отчистить — палату или мальчишек.

— Странно, Северус никогда раньше не демонстрировал склонности к шалостям, — жалобно пробормотала Эйлин.

— Наверное, им просто было скучно. Я так поняла, что Северус очень активный ребенок, и вам как-то удается занять его настолько, что ему становится не до пакостей, — Августа снова улыбнулась.

— Я очень переволновалась, когда он заболел, — Эйлин принялась рассматривать свои руки.

— Я вас прекрасно понимаю, — в голосе Августы появились сочувственные нотки. — Это страшно, когда твой ребенок заболевает. Я думала, что сойду с ума, когда поняла, что Фрэнк серьезно заболел. Я немного сведуща в целительстве, но здесь я ничего не могла сделать, только бестолково металась, пока Кристофер не взял дело в свои руки и не доставил Фрэнка в больницу.

— Врачи не лечат своих и в обед, — пробормотала Эйлин, вспоминая любимую присказку Димки, который в свое время пугал ее картинками из атласа по патологической анатомии.

— Что?

— Я говорю, что даже профессиональные целители стараются не лечить своих близких сами. Они делают это только в исключительных случаях, когда нет другого выхода.

— Да, скорее всего, так оно и есть. Когда что-то случается с близким человеком, мозг обычно отключается, и на первый план выходят эмоции.

— Значит, все будет хорошо?

— Все уже хорошо. Раз дети способны поставить на уши целое отделение, то они точно идут на поправку.

— Целитель Бэргман предложил мне купить Северусу палочку. Из-за его выбросов.

— Они слишком часто происходят? — Августа покачала головой. — Такое случается, так что ничего страшного, если он в столь юном возрасте станет обладателем своей палочки. Пусть научится воспроизводить несколько легких заклинаний, это снизит вероятность масштабных неконтролируемых всплесков, которые могут быть опасны.

— Да, мне так и сказали, — Эйлин почувствовала, что напряжение отпускает ее. Видя, что эта женщина, хоть и беспокоится за сына, но не дергается и в панику не впадает, несмотря на то, что Фрэнк болеет гораздо хуже Северуса, она наконец-то успокоилась.

— Так что сразу же после выписки берите у целителя пергамент с рекомендацией и смело идите к Олливандеру, — подвела итог Августа.

— Спасибо вам, у меня просто камень с души свалился, — Эйлин внезапно почувствовала, что голодна, и потянулась за пирожным. — Августа, если мальчикам весело вместе, то, может быть, Фрэнк навестит Северуса? Правда мы живем в маггловском доме, но хозяева знают, что мы маги. Они замечательные люди. К тому же хозяйка разбила просто удивительный сад; если этот дождь все-таки прекратится, то, думаю, ребятам будет там комфортно.

— А мы сможем посплетничать, не опасаясь, что нас прервут наговорившиеся мужчины, — Августа задумалась. Тому Реддлу она не доверяла, но Эйлин ей нравилась. К тому же она не слышала ни разу, чтобы Пожиратели смерти нападали на гостей в чужих домах, они предпочитали другую тактику. Августа не была до конца уверена, что Реддл как-то с ними связан, но ничуть не удивилась бы, узнай, что это так. Однако женщина не зря закончила Гриффиндор — она решила рискнуть. — Очень хорошо. Фанли! — на зов хозяйки появился один из домовых эльфов. — Принеси пергамент и письменные принадлежности. — Эльф кивнул и исчез, а буквально через десять секунд появился снова и разложил запрошенные вещи на столике перед хозяйкой.

— Будет проще, Августа, если я сейчас аппарирую с Кристофером в сад, а он убедится, что там безопасно, вернется сюда и запишет для тебя координаты аппарации, — голос Тома заставил женщин вздрогнуть и обернуться.

— Чтоб тебя, — выругалась Августа. — Какого дьявола ты так нас пугаешь?

— Я предложил выход из щекотливой ситуации, чтобы все возможные паранойи были удовлетворены в полной мере.

— Том прав, дорогая, — сказал Кристофер Лонгботтом, входя в комнату.

— О чем вы говорили?

— Это всего лишь политика, Августа, — Кристофер показался Эйлин очень мягким человеком, и он явно обожал жену. — Боюсь, тебе будет неинтересно. Пойдемте, Том, покажете мне, где это место.

— Тебе ничего не нужно забрать? — небрежно обратился Реддл к Эйлин.

— Смену белья и что-нибудь домашнее — если, конечно, ты не скажешь мне сейчас, что передумал и желаешь купить все это сам, — настроение у Эйлин поднялось, и она не удержалась от ехидства.

— Ты знаешь, что мне нужно для того, чтобы купить тебе белье, — парировал Том и вышел из комнаты.

— О, — глаза Августы заблестели от с трудом сдерживаемого любопытства. — Эйлин, я приду, когда Фрэнк окончательно выздоровеет, но вы должны мне обещать, что честно ответите на некоторые нескромные вопросы, — Эйлин покраснела и снова принялась разглядывать руки. — Я хочу сплетен. Вы же удовлетворите мое любопытство?

— Я не могу обещать, что расскажу вам все. Это будет зависеть от степени нескромности вопросов.

— Я пришлю вам сову, как только смогу сформулировать вопросы, чтобы они были нескромными в меру, — женщины переглянулись и засмеялись.

— Мне очень не хочется разрушать такую радость, но нам пора, — Том снова появился в комнате совершенно неожиданно.

— Где Кристофер?

— Ну что за вопрос, Августа? Я его, конечно же, убил, а тело трансфигурировал в хлеб и скормил голубям. Практически идеальное убийство.

— Не слушай его, дорогая, — Лонгботтом вошел в комнату. — Сад изумителен, даже не верится, что его создали магглы, настолько он волшебный. Фрэнку обязательно понравится. А хозяева чудесные люди.

— Августа, я благодарю вас за все, — Эйлин поднялась и протянула хозяйке руку.

— Помните, что я буду очень нескромной, — Августа поднялась и пожала протянутую руку.

Когда Том с Эйлин очутились в убежище, мужчина бросил ей пакет, который она автоматически поймала.

— Вот, Джейн Хадсон собрала тебе кое-что, думаю, ты хочешь пойти в душ? — Эйлин кивнула. — Уже поздно, заниматься мы сегодня не будем. Я сейчас трансфигурирую диван во что-нибудь побольше, а то он слишком узкий для нас двоих, — Том взмахнул палочкой, тихо прошептал заклинание, и вместо узкого дивана образовалась широкая двуспальная кровать, заправленная бежевым бельем, напоминающим цветом обивку бывшего дивана. Затем он сел за стол и снова зашуршал бумагами.

Эйлин посмотрела на кровать, затем перевела взгляд на Тома. Сейчас, когда голова не была забита проблемами, а беспокойство за сына сделалось не таким острым, она почувствовала, как возвращается желание, ненадолго приглушенное свалившимися на нее переживаниями.

Перехватив пакет, она быстро пошла в душ.

Миссис Хадсон позаботилась обо всем. В пакете помимо одежды лежала зубная щетка и ароматизированное жидкое мыло. Эйлин разделась и оглядела себя. Восковую депиляцию она делала четыре дня назад, так что тело все еще было гладким. Возможно, существовали какие-нибудь заклинания для этого действа, но она их не знала. «У Августы спросишь», — зевнула уставшая паранойя и завалилась спать.

Душ Эйлин принимала долго, пытаясь собраться с мыслями. А те крутились вокруг одного вопроса: как именно она проведет сегодняшнюю ночь? Вчера ей нужно было только тепло, которое Том ей и предоставил, но сегодня этого будет мало.

Наконец выключив воду, Эйлин вытерлась и высушила волосы заклинанием. Его она выучила уже давно, а палочка лежала в специальном кармане в мантии, которую она сняла уже в ванной. Повинуясь порыву, она поднесла руку к носу и почувствовала, что кожа слабо пахла розами. Эйлин порылась в пакете и вытащила весьма фривольный черный шелковый халат: длинный, с длинными рукавами, узеньким пояском, и настолько тонкий, что казался полупрозрачным. Она точно помнила, что ничего подобного в ее гардеробе не было.

— Ну, Джейн, вот от кого не ожидала, так это от тебя, — пробормотала Эйлин и приняла решение.

Она накинула халат и убрала нижнее белье обратно в пакет. Оставила одежду в ванной и быстро вышла, чтобы не растерять решимость.

Том все еще сидел за столом, но мантию он снял, и сейчас на нем была только белоснежная рубашка с расстегнутым воротничком и брюки. Туфли и носки он снял, видимо, чтобы дать ногам отдохнуть.

— Я уж думал, ты утонула, — он закинул руки за голову и потянулся.

— Не дождешься, — пробормотала Эйлин и подошла к сидящему мужчине вплотную.

Том поднял глаза, задержал взгляд на полуприкрытой груди и не смог его отвести.

— Ты понимаешь, что это просто чудовищная провокация?

— Понимаю, — Эйлин кивнула, и от этого простого движения шелк халата колыхнулся, а Том невольно сглотнул.

Он протянул руку и развязал пояс.

— Однако, — Том резко поднялся. Теперь он был выше, и Эйлин, чтобы посмотреть ему в лицо, пришлось запрокинуть голову. — Ты уверена? — она кивнула. — Я не умею быть нежным.

— Во-первых, этому легко научиться, а во-вторых, мне сейчас нежность не нужна, — она говорила очень тихо. — Мне нужно почувствовать себя живой.

— Ты слишком много болтаешь, — Том рывком посадил ее на стол. Эйлин повела плечами, чтобы сбросить халат. — Нет, оставь, так безумно сексуально, — и он стянул через голову рубашку, отбросил в сторону и, притянув женщину к себе, втянул ее в первый поцелуй.

Глава 20.

Эйлин стояла в ванной перед зеркалом и рассматривала небольшой синяк под правой ключицей.

— Видимо, не только у меня давно никого не было, — сказала она вслух.

Тело немного болело, но Реддл сразу предупредил, что не умеет быть нежным. Хотя в излишней жесткости его тоже было грех обвинять.

— Интересно, а эти его предпочтения — это нормально? Или какие-то психологические заморочки? Любые горизонтальные поверхности, но только не кровать... Стол, потом пол, а когда все-таки добрались до постели, то просто уснули, — она продолжала рассматривать синяк. Затем потянулась, прикрыв глаза.

— Ты похожа на кошку, когда вот так потягиваешься, — Эйлин резко открыла глаза и посмотрела на Тома через зеркало. — Если хочешь умываться в одиночестве, нужно запирать дверь, — он тоже принялся рассматривать синяк, в народе именуемый «засос», который сам же оставил накануне. Затем протянул руку и провел ладонью под ключицей. По коже прошла теплая волна, и Эйлин увидела, как синяк исчезает.

— Без палочки? — она, наклонив голову, продолжала смотреть на него в зеркале.

— И невербально. Я вообще очень талантливый и трудолюбивый тип.

— Ты боишься кроватей? — внезапно задала она вопрос, который волновал ее в последний час.

— Что? С чего такие выводы? — Том явно удивился.

— Да так, подумалось почему-то.

— Если ты не хочешь оценить мою любовь еще и к ванным комнатам, то лучше оденься. Позавтракаем, сходим в больницу, и я тебя оставлю. Кристофер пообещал устроить встречу со своими друзьями.

— О чем вы говорили?

— О политике. Крис не настолько консерватор, как одна половина нашего общества, но и не настолько предан идеям Дамблдора, как вторая половина. Его действительно заинтересовала моя программа.

— А что именно предлагает Дамблдор? — Эйлин решила не рисковать и скрылась от нескромных глаз за шторкой. Ей все вчера понравилось, но повторять прямо сейчас она не рискнула бы.

— Вот в этом и заключается самое интересное. Я не понимаю, что именно он предлагает. С одной стороны, он на каждом шагу кричит о том, что маги и магглы — друзья и братья, а с другой стороны — закручивает гайки до упора. Все его действия на этот момент направлены на то, чтобы окончательно изолировать магический мир от маггловского.

— Ты об этом думал, когда говорил, что, несмотря на все свои поступки, какими бы они ни были, ты не лицемерил? — Эйлин натянула джинсы и водолазку и вышла из-за шторки. Том кивнул. — Ты его недолюбливаешь.

— Недолюбливаю? Нет, я им восхищаюсь, я сам еще не скоро смогу добиться подобного уровня манипулирования, не прибегая к вспомогательным средствам типа метки.

— Метки?

— Я потом объясню. Просто, понимаешь, когда на глазах у юного негодяя его вину перекладывают на другого, причем абсолютно необоснованно, а добрый и справедливый делает все для того, чтобы, нет, не попытаться отстоять того парня, но приблизить его к себе, после того как ему сломали палочку… Самое гениальное заключается в том, что тот паренек был настолько благодарен светлому и справедливому, что поставил его на алтарь, подозреваю, что он молится на великого Альбуса, — Том подошел к зеркалу и начал разглядывать свое отражение. — Я так не могу, наверное, мне не позволяют так поступать с людьми остатки совести. Не то чтобы совесть у меня была, но какие-то обрывки, скорее всего, сохранились. Мне проще убить, чем проворачивать подобные многоходовки. Я прикидывал, я могу просчитать последствия, но я не могу так.

— Что ты от меня хочешь? — Эйлин обняла его за талию.

— Просто будь рядом. Ты своеобразный тормоз, не позволяющий мне окончательно свихнуться. Странно, но ты и твой сын поставили передо мной цель, которой у меня, собственно, и не было.

— Северус?

— Этот мелкий отравитель, подлив мне веритасерум, заставил меня отвечать не столько на твои вопросы, сколько на свои собственные. Я далеко не святой. Не могу сказать, что в моей жизни больше не будет лжи, убийств и всего того, что сопутствует большой политике — тем более, что все это соответствует моим наклонностям. Но, по крайней мере, все это будет во имя чего-то, а не просто так.

— Что вы уже успели сделать?

— Очень многое. Самое главное, мы включились в предвыборную гонку.

— Кого ты планируешь баллотировать?

— Я решил попробовать сам. Удивительно, как могут меняться люди, получившие реальную цель и выполняющие реальные задачи. Долохов землю носом роет, он уже такого накопал, — Том усмехнулся. — Сейчас мои задачи: заручиться поддержкой колеблющейся части магического общества, заткнуть своих радикалов и грамотно организовать шантаж тех, кто не намерен расставаться со своими местами. В идеале нужно что-то сделать с Дамблдором. Но пока я рассчитываю только на то, что он пригласит меня поговорить. Выйди, я хочу принять душ — если останешься, я за последствия не отвечаю, — он ухмыльнулся.

В больнице их встретил хмурый Бэргман.

— Я жду не дождусь завтрашнего дня, — вместо приветствия сообщил он Эйлин, как только она вошла в кабинет.

— Что он опять покрасил? — Эйлин вздохнула и села напротив целителя.

— А что, твой сын что-то вчера покрасил? — в голосе Тома прозвучало неподдельное веселье.

— Палату, целителей, себя и Фрэнка Лонгботтома, — принялась перечислять Эйлин. Хмурый вид целителя поднял ее настроение на недосягаемую высоту. Когда взрослый человек говорит с родителями ребенка в таком тоне, значит, он уже не выносит этого самого ребенка, из чего в свою очередь следует, что тот абсолютно здоров.

— Я дам вам совет, Бэргман, — Реддл, похоже, тоже пребывал в благожелательном расположении духа. — Ни в коем случае не оставляйте в пределах видимости Северуса флаконы с зельями.

— Почему? — целитель нахмурился.

— Чтобы однажды не обнаружить это зелье в своем чае, — заговорщицки прошептал Том громким шепотом. — А то случались прецеденты.

— Может, хватит уже? — взвилась Эйлин. — У Северуса снова был выброс? — обратилась она к целителю, который заинтересованно смотрел на ее спутника.

— Если складывание костра из стульев посреди палаты можно расценить за выброс, то да, это он и был, — целитель сложил руки на груди. — Мне очень интересно, какие книги вы читаете своему сыну? Явно не безобидные «Сказки барда Бидля». От них у детей подобных фантазий не бывает — откровенно говоря, они вообще не слишком подходят, чтобы развивать воображение у ребенка-мага.

— Мерлин, — Эйлин снова запаниковала и едва успела заменить привычное восклицание на более расхожее в магической среде выражение. — Они не подожгли этот костер?

— К счастью, не успели, но старались, причем делали они это старым маггловским способом, насколько я понял. Они пытались тереть карандаш, прислонив его к ножке перевернутого стула! Так что вы читали Северусу в последнее время?

— Мне тоже интересно, — снова вклинился в разговор Том.

— Мы читали Купера. Северусу очень понравилось про Чингачгука, — Эйлин попыталась представить себе великий костер, который хотели соорудить мальчишки из подручной мебели, но воображение ей отказывало. Как она уже убедилась, Северуса совершенно не волновало, что большинство из его приятелей-магов старше его, наоборот, он чувствовал себя с ними более комфортно. А знание маггловского мира давало ему неоспоримое преимущество перед ними — во всяком случае, своих сверстников магглов ему пока не удавалось вовлечь в столь сомнительные забавы, скорее, это они подкидывали оригинальные идеи.

Том расхохотался. Эйлин мрачно наблюдала за его весельем, переглядываясь с целителем. Наконец он немного успокоился.

— Я подарю Севу на одиннадцатилетие «Молот ведьм» и отправлю его в Хогвартс. Это будет весело.

— Если подаришь ему «Молот», не забудь подготовить и завещание. Или забыл, что в экспериментах Северуса главный подопытный — это ты? — совершенно серьезно сказала Эйлин.

— Нет, — Том покачал головой, — для этих целей я ему подарю Крэбба, — прошептал он на ухо Эйлин. Как Бэргман ни старался, он не смог расслышать, что именно мистер Реддл шептал поджавшей губы женщине. Целитель понятия не имел, что такое «Молот ведьм», но старательно записал название, чтобы найти и понять причину неудовольствия миссис Снейп.

— Почему именно его? — а вот сама Эйлин не старалась шептать.

— А его не жалко, — пожал плечами Реддл. — Целитель Бэргман, завтра утром мы избавим вас от этой угрозы. А пока мой вам совет, найдите им этого проклятого Купера. Фрэнк, скорее всего, умеет читать, вот пусть и читает. А то они вам точно что-нибудь подожгут, пироманы малолетние, как только до их умишек дойдет, что они не только «Великие змеи», но еще и маги.

— Вы сейчас про Салазара Слизерина говорили? — Бэргман пытался уловить связь между змееговорящим Основателем и явно маггловским писателем.

— Нет, это так Чингачгука зовут, — Эйлин уставилась на Тома. — Что? Ты забыла, что я полукровка? Знаешь, а ведь именно сейчас я понял, что подобным обстоятельством нужно гордиться! Это связь с двумя такими разными мирами сразу, — он вдруг замолчал. — Это нужно как следует обдумать, — пробормотал он, кивнул целителю на прощанье и поволок Эйлин из кабинета.

Дома Том пометался по комнате, вытащил несколько книжек и бросил их на принявший прежний вид диван.

— Читай, учи заклятья, они здесь очень подробно описаны. Приду — проверю. Аппарировать без меня не смей. Можно не только без волос остаться, — и он аппарировал прямо из комнаты.

Эйлин читала, честно пыталась разучивать заклятья, но мысли постоянно скатывались на предстоящий вечер и на следующий день. Завтра она вернется домой вместе с Северусом, и… Что будет дальше, она не знала, как и не знала и того, как ей относиться к Тому. Она не верила, что из их связи может что-то получиться. Просто два одиноких, каждый по своему, человека, невольно связанных судьбой и начавших делить постель. Ни грамма чувств, сплошная физиология.

Эйлин несколько минут смотрела в одну точку. «Может, еще не все потеряно, и мы вернемся к варианту милого уютного Эрика, которому никогда в голову не придет дарить ребенку "Молот ведьм"?», — паранойя зевнула и снова свернулась в клубок. Она вообще оживлялась только тогда, когда дело касалось Северуса.

— Я подумаю об этом завтра, — Эйлин уткнулась в книгу. — Ну почему хорошим девочкам всегда нравятся плохие мальчики? Почему так несправедливо?

«Потому что это закон природы и инстинкт размножения. У хорошей девочки и очень хорошего мальчика редко может появиться жизнеспособное потомство», — снисходительно сообщила паранойя.

Бросив попытки что-нибудь выучить, Эйлин приготовила ужин.

Том явился уставшим и несколько раздраженным, но достаточно довольным, чтобы не придираться к тому, что Эйлин не выполнила его поручений.

Весь оставшийся вечер они посвятили аппарации. К ночи Эйлин уже могла аппарировать в другую комнату и даже на улицу. Расщепов больше, к счастью, не было.

— Завтра ты аппарируешь в Мунго самостоятельно, — сообщил ей Том. — Северуса я перемещу сам. Маршрут будет такой: Косой переулок, поместье Принцев, а потом уже отправитесь домой.

— Чтобы научить кого-то плавать, нужно просто сбросить его в воду, — пробормотала Эйлин, глядя, как диван снова преобразуется в кровать.

— Хорошее выражение, нужно запомнить, — Том начал раздеваться. «Все-таки он очень красив», — мелькнуло в голове у Эйлин. — Иди сюда, — он сел на кровать и протянул ей руку. — Я хочу доказать тебе, что не боюсь кроватей.

Глава 21.

Аппарировала Эйлин успешно, во всяком случае, никаких повреждений она на себе не заметила. Появившийся рядом Том крепко держал на руках Северуса.

— Как ты? — она бросилась к сыну.

— Тошнит. И еще он меня так сильно держит, что больно, — пожаловался ребенок.

— Нельзя дергаться, чтобы не расщепило, — ханжески поджав губы, заявил Реддл. — А что тошнит, это нормально, а учитывая, что у тебя еще и морская болезнь, вообще удивительно, что не вырвало.

— Морскую болезнь подлечили, заодно, так сказать, — Эйлин выдернула сына из хватки Тома и поставила на ноги. — Когда Северуса отмывали от краски, его стошнило, и он жаловался на то, что «вода качается». Оказывается, у магов есть способы, так что следующим этапом будет осваивание качелей.

— Лавка Олливандера там, — Том махнул рукой в сторону.

— Я надеюсь, на этот раз мы не пронесемся галопом по рынку? — Эйлин взяла Северуса за руку и направилась в указанном направлении.

— Нет, сегодня я полностью ваш, — Том хмыкнул.

— А без ерничества нельзя было обойтись?

— Вы ругаетесь? — вдруг спросил Северус.

— Нет-нет, — Эйлин улыбнулась, — просто у мистера Реддла такая манера разговаривать, он по-другому не умеет.

— Умею, — вдруг возразил Реддл. — Миссис Снейп, я буду вам очень благодарен, если вы оставите свои инсинуации по поводу моей персоны.

Эйлин вздрогнула и обернулась. Холодный тихий голос, в котором явно прослеживалось какое-то змеиное шипение, просто парализовал ее.

Том остановился в нескольких шагах от них и глядел пристально, исподлобья, буквально пришпиливая Эйлин к месту.

— Мам, чего это он? — Северус смотрел на Тома, нахмурившись, и пытался понять, с чего вдруг он так изменился.

— Я просто показал маме, как я обычно разговариваю, — Реддл подошел к ним и пошел рядом с Северусом.

— Фу, ты похож на зомби, — ребенок тряхнул головой, а Реддл закашлялся.

— Устами младенца глаголит истина, — Эйлин с трудом отогнала наваждение.

— Хм, — Том насмешливо посмотрел на Эйлин. — На тебя, во всяком случае, это произвело сильное впечатление. Признайся, в образе Темного Лорда я неотразим.

— В образе кого? — Эйлин нахмурилась.

— Ах да, ты же не в курсе, но здесь не совсем подходящее место для откровенностей. Нам сюда, — он указал на неприметную дверь.

В лавке было темно и пусто. Кроме прилавка в помещении ничего не было, вообще было непонятно, что именно здесь продают.

Хозяин появился внезапно, как будто аппарировал.

— Так-так, Том Реддл, тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов. Эйлин Принц, виноградная лоза и сердечная жила дракона, тринадцать дюймов. А это у нас кто? — он перегнулся через прилавок и пристально посмотрел на Северуса. Мальчик ойкнул и спрятался на этот раз за Тома.

Эйлин хихикнула и шепотом обратилась к своему спутнику:

— Теперь ты просто обязан на мне жениться.

— Без проблем, когда?

«Бегом домой, звони Эрику и посылай весь магмир к черту», — завопила проснувшаяся паранойя, как только Эйлин поняла, что Том не шутит.

Северус тем временем выглядывал из-за спины Реддла, а тот выглядел озадаченно.

— Какое странное чувство, — наконец произнес он. — Обычно прячутся от меня. Вот что, Северус, — Том повернулся к мальчику. — Хочешь свою собственную волшебную палочку? — По заблестевшим глазам Северуса было видно, что хочет, очень даже. — Тогда давай подойдем к этому уважаемому господину, и он поможет тебе найти твою палочку.

Эйлин тем временем суматошно искала в сумочке пергамент с предписанием целителя.

— Вот, — вытащив неподатливый листок, она протянула его Олливандеру.

— А если бы надела мантию, было бы проще, — Том положил руки на плечи Северуса и слегка подтолкнул ребенка к стойке.

— А, выбросы, — прочитав предписание, Олливандер отдал пергамент Эйлин. — Ну-с, приступим. Я даже представить не могу, что подойдет столь юному джентльмену, так что будем просто перебирать по одной.

Нужная палочка нашлась нескоро. Когда на прилавке лежало уже с десяток деревяшек, а Северус чуть не плакал, Олливандер протянул ему абсолютно черную гладкую палочку. Как только Северус взял ее в руки, вокруг него завихрилась целая стая волшебных бабочек.

Ребенок счастливо улыбнулся и прижал свое сокровище к груди. Эйлин невольно подумала, что в маленьких ручках палочка выглядит огромной и немного несуразной, но счастливая мордашка сына заставила ее отбросить нелепые мысли.

— Черное дерево и сердечная жила дракона, тринадцать с половиной дюймов. Очень капризная. Хлесткая, не гибкая. Идеально подходит практически для всех разделов магии, — бубнил Олливандер, доставая футляр. — С вас двадцать галеонов.

— Ничего себе, — присвистнул Реддл. — А с чего такая цена?

— Так ведь черное дерево, — укоризненно, как непонятливому ребенку, объяснил Олливандер.

— У меня нет таких денег с собой, — зашептала Эйлин, перебирая монеты в кошельке. Том отмахнулся от нее и высыпал на прилавок галеоны. — Я отдам, давай сходим в банк, и я все тебе отдам.

— Конечно, отдашь, — Том усмехнулся, — даже не сомневайся.

Выйдя на улицу, Реддл уже привычным движением подхватил Северуса на руки.

— Не вертись, а то опять сожму больно. А ты держись за меня, — обратился он к Эйлин. — Сейчас навестим поместье Принцев, отдашь кое-какие распоряжения, и к Хадсонам.

— Зачем какие-то распоряжения отдавать? — Эйлин подошла и ухватила Тома за плечо.

— Затем, что эльфы очень зависимые существа. Им для нормального существования необходимо постоянно что-то делать. Если они этого лишены, то начинают болеть, чаще всего головой.

— Но мы пока не собираемся там жить, — с сомнением произнесла Эйлин.

— Ну и что? Заставь их сделать что-нибудь совсем уж невыполнимое, например, разбить сад как у Хадсонов. Они будут в экстазе. Да, по прибытии запомни место, тебе желательно появляться в поместье не реже раза в неделю, дабы инспекцию проводить. Будешь тренироваться аппарировать постоянно, чтобы сына не подвергать опасности расщепа. Двойную аппарацию со мной отработаешь, — немного подумав, Том добавил последнюю фразу с явной неохотой. Затем все же прижал Северуса к себе покрепче, так, что ребенок только пискнул, и перенесся в поместье Принцев.

Поместье встретило их каким-то общим запустением. Мрачноватый дом, запущенный сад и абсолютное отсутствие малейшего признака уюта.

— Я понимаю, почему Эйлин сбежала отсюда, — пробормотала женщина.

— Вот и исправь ситуацию, — Том огляделся. — Да, мрачновато.

— Ты что, здесь не был?

— Нет, не было необходимости.

— А как аппарировал?

— По координатам. А ты думаешь, зачем я Кристофера к Хадсонам поволок?

— Все-таки ты бездушная скотина.

— Нет, уже не бездушная, — Том как-то невесело ухмыльнулся. — Пойдем в дом. Да, напомни мне попозже защиту приличную сюда поставить, а то сейчас это не поместье, а настоящий проходной двор для магов.

В доме царило такое же запустение, что и в саду, но мрачным внутри он не был, просто неухоженным. Вполне приличная мебель, занавески, на полу ковры в восточном стиле. Но все покрывал толстый слой пыли, а кое-где уже появилась паутина.

— Хозяйка Эйлин, — внезапно услышала женщина чей-то неуверенный голосок. Приглядевшись, Эйлин заметила небольшое существо, замотанное в грязную наволочку. Рядом с этим существом стояли еще три такие же оборванные фигурки.

— Мама, мне здесь не нравится, пошли домой, — вдруг нарушил воцарившуюся тишину Северус, который все еще сидел у Реддла на руках, прижимая к груди свою палочку, и, похоже, никуда слезать не собирался.

— Хозяин, хозяин, — запищали эльфы и бросились к Реддлу — точнее, к Северусу. Мальчик закричал и вцепился в Тома, обхватив того за шею. От неожиданности Реддл вздрогнул и непроизвольно опустил одну руку на спину ребенка, прижав его к себе.

— Стоять, — рявкнул Том. Эльфы остановились как вкопанные и замерли, опустив головы. Эйлин вдруг увидела, что они плачут. Мужчина тем временем обратился к мальчику. — Северус, ты позволишь мне немного покомандовать? — ребенок неуверенно кивнул. — Скажи им: «Слушайтесь Тома Реддла и мою маму, как меня».

Мальчик тихо и старательно проговорил нужную фразу. Эльфы слушали его, навострив уши.

Реддл кивнул и обратился к домовикам.

— Хозяин Северус не хочет оставаться в этом доме, пока он похож на сарай. Как только поместье будет соответствовать всем требованиям как самого Северуса, так и его матери — хозяйки Эйлин, они, скорее всего, переедут сюда.

— Что мы должны сделать, чтобы хозяева вернулись? — робко и с какой-то надеждой пропищал старший эльф.

— Представьтесь.

— Тилли, Шейки, Валли, Зара, — представились эльфы по очереди. Реддл кивнул и снова обратился к Северусу, но Эйлин прекрасно поняла, что он говорит для нее. — Ты можешь позвать любого из них и приказать все, что захочешь, в разумных пределах, естественно. — Он посмотрел на эльфов. — Приведете дом в порядок, чтобы все блестело, сами будете одеваться в чистую одежду, и не дай вам Мерлин появиться еще раз перед нами в подобном тряпье. Все, что можно починить, почините. Все, что не подлежит восстановлению, выкинете и замените. Если нечем заменить, составите список самого необходимого. Да, и сад. Сад должен хотя бы отдаленно напоминать тот, который находится в месте, где живет хозяин Северус. И еще, я запрещаю вам калечить себя, особенно при хозяине Северусе. Если что-то не будет получаться, то обратитесь к хозяйке Эйлин. Лично мне плевать на вас, хоть башку себе размозжите, но если вы явитесь на зов хозяина с бинтами или явными травмами, то лучше вам не родиться. Все ясно? — Том отдавал распоряжение тем самым тоном, который так неприятно поразил Эйлин в Косом переулке.

На эльфов его речь произвела неизгладимое впечатление. Они так старательно закивали, что Эйлин показалось, что их головы вот-вот оторвутся от тонких шей. Затем они пропищали что-то непонятное и исчезли, а в отдалении послышался грохот передвигаемой мебели.

— Не слишком круто? — настороженно спросила Эйлин.

— Почему круто? Нормально, я же их не стимулировал неприятными заклятьями, — Том поморщился. — Пойдем отсюда. На следующей неделе наведаешься и осмотришь дом. Если что не понравится, заставляй переделывать, не стесняйся.

Северус прижался к мужчине, приготовившись к неприятным ощущениям аппарации, Эйлин ухватила его за плечо. Они появились в саду. Светило солнце, и Северус сразу спрыгнул с рук Реддла и помчался в дом, чтобы поделиться с Хадсонами подробностями пребывания в больнице, рассказать им о своем новом друге, похвастаться палочкой и проведать кристаллы.

Эйлин поспешила за ним, Том пошел следом.

В комнате Северуса они встретили немного встревоженную Джейн Хадсон.

— Северус умчался вниз, к Джону. Эйлин, а у тебя гость, — она покосилась на Тома. — Он сказал, что подождет в твоей гостиной. Прости, но это я виновата, что он остался. Я сболтнула, что вы должны сегодня вернуться из больницы.

— Ничего страшного, Джейн, — Эйлин закусила губу, гадая, кто бы это мог быть. Ее озадачило нервное поведение миссис Хадсон и ее постоянные взгляды в сторону Тома.

Быстро выйдя из комнаты Северуса, она уставилась на сидящего в кресле и читающего «Тайм» Эрика Джагсона.

— Эрик, что ты здесь делаешь? — вопрос вырвался прежде, чем Эйлин успела сдержаться.

— Э-рик, — протянул за спиной голос Реддла. — Давайте знакомиться, Эрик. Мне также интересно послушать, что вы здесь делаете.

Глава 22.

Сова от Августы прилетела утром. Очевидно, миссис Лонгботтом не терпелось услышать пикантные подробности о личной жизни Тома Реддла.

Эйлин отправила ответ, и в конце концов было решено, что Августа прибудет с Фрэнком на следующий день.

Пока Эйлин суматошно бегала по магазинам, чтобы собрать закуски к чаю, способные удовлетворить изысканный вкус такой дамы как Августа, с Северусом занимался Абраксас.

Малфой заявился сразу, как улетела сова Лонгботтомов.

— Эйлин, я бы хотел с вами поговорить... — начал он, но женщина отмахнулась, затем хищно посмотрела на мужчину и, подхватив его под локоть, заворковала:

— Ах, как хорошо, что вы пришли. Видите ли, мы приобрели Северусу палочку, по медицинским показаниям, но у меня совсем нет времени, чтобы разучить с ним несколько простых заклятий, — время-то у нее было, но она просто боялась, что ее собственных скудных знаний не хватит на то, чтобы обучить ребенка правильно пользоваться его артефактом. Просить Тома о чем-то после вчерашнего почти конфликта она не хотела. Нет, он остынет, Эйлин, во всяком случае, на это надеялась, но Северусу ждать было нежелательно, поэтому Малфой явился очень вовремя.

— Эйлин, у меня тоже мало свободного времени, — начал Абраксас.

— Да вы не беспокойтесь, я скоро вернусь, а вы пока позанимаетесь с Северусом. А затем изложите мне, что у вас за просьба.

— Эйлин, по-моему, вы слишком много времени проводите с мистером Реддлом, — усмехнулся Абраксас.

— Что вы имеете в виду?

— Да так, ничего. Где мальчик?

— В саду. Лето просто балует нас хорошими деньками без дождя, — она уже тянула Абраксаса в сад, где в это время Северус с Джоном проводил какие-то опыты с солнечным светом.

— Сев, — мальчик обернулся и помахал матери рукой. — Подойди сюда, пожалуйста.

Ребенок с явной неохотой оторвался от своих изысканий и подошел к матери. Джон Хадсон последовал за ним.

— Ну мама, мне Джон радугу показывал на росе. Представляешь? Без магии!

— Представляю. Что касается магии... Я вижу, палочка с тобой, — вообще-то Северус не расставался со своим сокровищем ни на минуту. Он даже спать лег в обнимку с палочкой. — Мне нужно ненадолго отлучиться, а пока меня не будет, мистер Малфой покажет тебе несколько настоящих заклинаний.

— Вы позволите мне понаблюдать? — Эйлин увидела в глазах у Джона нездоровый немного фанатичный огонек истинного исследователя. Абраксас дернулся, но Эйлин не дала ему передумать.

— Конечно. Я не думаю, что мистер Малфой будет возражать, — и она быстро ретировалась, оставив Абраксаса наедине с жаждущим знаний Северусом и исследовательским интересом Джона Хадсона.

Стоя в небольшой очереди в местном супермаркете, Эйлин вспоминала вчерашний вечер.

— Э-рик, — протянул за спиной Реддл. — Давайте знакомиться, Эрик. Мне также интересно послушать, что вы здесь делаете.

Том сел во второе кресло и принялся рассматривать детектива. Тот, слегка нахмурившись, смотрел на Реддла. Эйлин стояла посредине и переводила взгляд с одного на другого.

— Эйлин, я приехал сообщить, что ваш дом продан, все деньги на счету.

— Спасибо, Эрик, но не стоило ехать так далеко, чтобы сообщить мне об этом, — пробормотала Эйлин. — Можно было просто позвонить.

— Это еще не все. В деле вашего мужа открылись некоторые непонятные моменты. Соседи сообщили, что видели мужчину, который находился возле вашего дома в ночь предполагаемой смерти Тобиаса Снейпа. Самое удивительное, что этот мужчина очень похож на вашего спутника. Во всяком случае, фоторобот, составленный со слов очевидцев, очень его напоминает, — Джагсон прищурился.

Эйлин растерянно посмотрела на Тома. Эрик вполне однозначно сказал, что дело закрыто, и мало ли кто шатался возле дома Тобиаса. Но слова полицейского посеяли семена сомнения: мог ли Реддл убить Тобиаса, не оставив при этом никаких следов? Да, мог, и теперь Эйлин не знала, как ей относиться к любовнику. Одно дело, постоянно слышать, что он убийца, и совсем другое — когда совершенное им преступление непосредственно тебя касается.

— И что? — лениво поинтересовался Том. — В этом есть состав преступления? В моем нахождении возле дома Снейпа?

— Эм, нет, просто вы готовы ответить на несколько вопросов? — Эрик немного смутился. — И может быть, вы все-таки представитесь?

— Том Марволо Реддл. Пожалуйста, задавайте ваши вопросы, — Том слегка наклонил голову набок.

— Что вы там делали?

— Приходил поговорить, — Реддл слегка улыбнулся. — Мне не открыли, и я вынужден был убраться ни с чем.

— О чем вы хотели поговорить?

— Хотя это не ваше дело, но я отвечу. Я заинтересован в этой женщине, и приходил к ее тогдашнему мужу, чтобы попробовать решить проблему ее замужества полюбовно. Дверь была закрыта, и я ушел.

— Вы заинтересованы в Эйлин?

— А что в этом удивительного, вы же ею заинтересовались, — Том прищурился. — Я надеюсь, детектив, что ошибаюсь, и что вы всего лишь хотели сообщить миссис Снейп о продаже дома и поговорить со мной. Потому что не далее как сегодня Эйлин сделала мне предложение, и я ответил согласием, — Эйлин уставилась на Реддла, на мгновение забыв о своих метаниях. Эрик стиснул зубы так, что у него побелели скулы. Он поднялся и обратился к Эйлин.

— Мои поздравления, миссис Снейп. Позвольте откланяться. К вам у меня нет больше вопросов. Дело закрыто, — и он быстро вышел из комнаты. Эйлин молча смотрела вслед, даже не предприняв попытки его остановить.

Некоторое время в комнате царила тишина.

— Это тот самый любовник? — наконец нарушил молчание Том.

— Какая уже разница? — Эйлин устала, она хотела остаться одна.

— Я его не убивал, — спокойно произнес Том.

— Почему я должна тебе верить?

— Вот что, акцио веритасерум, — произнес Реддл. — Не будем ждать твоего сына, — и он ловко перехватил флакончик, который заметил на каминной полке, вне пределов досягаемости Северуса. Открыв крышку, он поморщился и капнул несколько капель прямо себе на язык. — Твое здоровье.

Эйлин смотрела на него, понимая, что этого он ей долго не простит.

Спустя минуту Том перевел слегка затуманенный взгляд на Эйлин.

— Спрашивай, — сейчас, когда передозировки не было, его ответы были сухими и рублеными, без малейшего намека на ассоциации.

— Зачем ты приходил к Тобиасу?

— Чтобы посмотреть на него, а потом убить.

— Посмотрел?

— Посмотрел.

— Ты его убил?

— Нет, когда я вошел, он был уже мертв. Валялся на полу.

— Зачем ты сказал Эрику, что мы женимся?

— Я не потерплю других мужчин возле моей женщины. А это был лучший способ от него отделаться. Он весь такой благородный. Был бы магом — Гриффиндор без вариантов.

— Но почему? — Эйлин закрыла лицо руками.

— Потому что ты почему-то отрицательно относишься к убийствам, хотя это был бы оптимальный выход.

Эйлин подошла к окну и устремила в небо невидящий взгляд. Она слышала, как Том поднялся из кресла и направился к двери.

— Прости, — прошептала женщина, не оборачиваясь.

Она не знала, слышал он ее или нет — шага Реддл не замедлил, а потом за ним закрылась дверь...

Когда Эйлин вернулась домой, нагруженная покупками, ее встретил верещащий Северус.

— Мама, я научился Репаро и Люмос, вот, смотри, Люмос! — кончик палочки засветился. — Нокс! — огонек погас.

— Ты молодец, — Эйлин поцеловала черноволосую макушку, и Северус умчался демонстрировать Джейн свои новые умения.

— Эйлин, теперь мы можем поговорить? — Абраксас вошел на кухню, где Эйлин разбирала пакеты.

— Да, конечно.

— Видите ли, я хочу вас попросить об одолжении. Завтра и послезавтра мы с супругой должны присутствовать на некоем комплексе мероприятий. Оставлять Люциуса одного нам не хочется, да и отвозить его к кому-нибудь из родственников тоже нет особого желания. Не могли бы вы его приютить на пару дней?

— Конечно, когда вас ждать?

— Завтра утром.

— Завтра к нам придут Лонгботтомы — Августа с сыном. Думаю, мальчики найдут, чем заняться.

— Тогда до завтра, — Абраксас вышел из кухни.

Эйлин начала уже немного разбираться в этикете магов — например, они всегда выходили перед перемещением. Считалось неприличным аппарировать прямо из комнаты. А еще неприличным считалось доставать палочку, если не собираешься колдовать.

Вообще, этикет магов немного напоминал этикет магглов в викторианскую эпоху. Особенно Эйлин нравилась привычка мужчин вставать, если в комнату входила женщина, и стоять, пока стояла она.

Вечером, когда Северус заснул, Эйлин попросила у Джейн книгу, чтобы вспомнить этот самый этикет. Ее интересовало, чем нужно кормить завтра гостей. С Люциусом все понятно, он проведет вместе с ними два дня и ночь, возможно, две ночи, так что кушать он будет то же, что и они. А Августа?

Выяснив, что достаточно будет напоить гостей чаем, причем где-то в середине визита, Эйлин вошла в свою комнату.

В окно влетел Гермес. Ольга ухнула и принялась сверлить незваного гостя взглядом.

К лапе филина был привязан небольшой пакет. Эйлин отвязала его и вытряхнула на ладонь маленькую статуэтку королевской кобры и записку.

«Постоянный портключ до поместья Принцев. Коснуться всем, кто хочет переместиться. Пароль туда «Принц». Пароль обратно «Хадсон».

P.S. Я тебя слышал. Чтобы ты себя не накручивала — мне просто пока некогда. Я поеду вместе с Малфоями.

P.P.S. Я передумал дарить Северусу «Молот ведьм», уже присмотрел «Некрономикон» с шикарными гравюрами.»

Эйлин закрыла глаза. Она весь день места себе не находила, а ему просто «некогда». Она хихикнула.

— Да уж, вот с кем мне никогда не будет скучно, так это с Томом Реддлом.

Глава 23.

Эйлин с Августой устроились за столом в саду. Северус утащил Фрэнка и Люциуса куда-то за деревья, и до женщин доносились только звонкие голоса.

— Было удивительно увидеть здесь отпрыска Малфоя, — Августа покачала головой. — После замужества у вас сложилась весьма своеобразная репутация.

— Но вы-то здесь, и не побоялись отпустить сына вместе с ребенком женщины с такой сомнительной репутацией.

— О, на меня даже не смотрите, — Августа засмеялась. — Открою вам тайну, — она заговорщицки наклонилась к Эйлин. — Парочку представителей моей семьи, как и родственников Криса, эти ненормальные Блэки также выжгли с гобелена.

— Не вижу в этом смысла, — Эйлин посмотрела в ту сторону, куда убежали дети.

— Я тоже, — Августа огляделась. — Великолепный сад. Я бы хотела поговорить с хозяйкой по поводу выращивания некоторых видов растений.

— Боюсь, сегодня это невозможно. Один из учеников Джейн защищает докторскую степень, и она должна присутствовать. Джон ее сопровождает, и если все пройдет нормально, то они, скорее всего, поедут праздновать. Джейн сказала, что они могут даже на пару дней задержаться. Ну а если этот ее ученик завалит защиту, то у вас будет шанс с ней встретиться, но вот настроение у миссис Хадсон будет далеко не радужным.

— Ну хорошо, тогда в следующий раз, — Августа поправила элегантную мантию. — Так что с Малфоем?

— Том Реддл имеет большое влияние на Абраксаса, — осторожно проговорила Эйлин. — Скорее всего, первая наша встреча не состоялась бы без настойчивой просьбы Тома, но потом Абраксас убедился, что ничего страшного ни его, ни Люциуса здесь не ждет, и решил продолжить знакомство детей. Тем более, Люциусу следует привыкать к общению с магглами. Если Том сумеет пробиться, это станет обычным делом.

— Нет-нет, не говорите мне ничего, — Августа замахала руками. — Хотя с Абраксасом все понятно, для него главное — выгода. Я хотела бы поговорить о Реддле.

— Откуда такой интерес? — улыбнулась Эйлин.

— Понимаете, дорогая, я училась младше этой шайки, но красавец староста одно время был предметом грез многих школьниц. Его влияние на слизеринцев, в основном надменных снобов, ореол опасности вокруг него… Все это кружило голову.

— Неужели у него не было девушки?

— Насколько я помню, нет, — Августа покачала головой. — Так что, приступим к нескромным вопросам? — она весело рассмеялась.

— И что же вы хотите узнать?

— Ну… Вы ведь не расскажете, каков наш красавец в постели, даже если знаете? — Эйлин покраснела и покачала головой. — Я так и думала. Как он ладит с Северусом? Ваш мальчик не создает впечатление ребенка, который готов общаться со всеми подряд.

— Вы знаете, Августа, довольно неплохо. Вначале Сев боялся Тома, но это понятно, Том довольно резок и несдержан. Но недавно при намеке на угрозу для себя Северус стал искать защиты именно у Тома. Для меня это очень многое значит. — Эйлин снова посмотрела в ту сторону, куда убежали дети. Что-то ее волновало, но что именно, она не могла сказать. — Конечно, Том тот еще козел, но человек он не совсем пропащий, во всяком случае, для нас с Северусом он много сделал.

— Забавно, такое чувство, что мы о разных Томах Реддлах говорим.

— Августа, вы не замечаете ничего необычного? — вдруг спросила Эйлин и поднялась со стула. В этот момент до женщин донесся шум борьбы и всхлипывания.

Переглянувшись, они бросились в ту сторону. Эйлин как никогда пожалела, что в ожидании гостей надела мантию. Как оказалось, длинная одежда совершенно не приспособлена для бега.

Каким образом ей удалось не упасть, Эйлин не знала, но до скрытого деревьями места происшествия она добежала довольно быстро.

Что не поделили Люциус и Фрэнк, никто так и не узнал, но оба сидели на разных сторонах полянки и зажимали носы, из которых текла кровь. У Люциуса под правым глазом наливался великолепный фингал, а у Фрэнка на лбу красовалась впечатляющая шишка.

Северус носился между мальчишками и всхлипывал. Остановившись около Фрэнка, он направил на мальчика свою палочку.

— Репаро, — кровь продолжала бежать. Северус скривил мордашку. — Ну почему вы не чинитесь?!

— Потому что у них обоих в головах нет мозгов! — рявкнула Августа. — Это надо было додуматься — подраться в гостях! Северус, малыш, — заворковала женщина, опустившись перед ребенком на колени. Мальчик неуверенно посмотрел на нее. Он все еще пугался, когда повышали голос, но абсолютно четко различал, когда орут не на него и не на маму. Бросив взгляд на мать, он несмело подошел к Августе. — Эти малолетние кретины тебя не задели?

— Нет. Они начали спорить, а потом Фрэнк как даст Люциусу в глаз, а Люц ка-а-к врежет Фрэнку в лоб, а потом они покатились, а когда остановились, у них кровь пошла, а я не могу остановить.

— Ничего, Сев, — Эйлин достала свою палочку. — Сейчас мы их немного починим.

— Эйлин, позволь мне разобраться, — внезапно попросила Августа. — Ты хозяйка, а я одному из этих нарушителей прихожусь матерью, а второму — довольно близкой родственницей.

Эйлин неуверенно кивнула.

— Северус, — вновь обратилась Августа к мальчику, совершенно не обращая внимания на сына и Люциуса. — Тебе такую красивую палочку купили. Скажи мне, тебе этих обалдуев жалко? — Северус кивнул. — А вот мне совершенно не жалко. Если бы мы сейчас находились, к примеру, у нас дома, то я вызвала бы сюда Абраксаса или посоветовалась с ним через камин, но я уверена, что папа Люциуса меня бы поддержал. За подобное безобразие твоим приятелям полагается основательная порка.

— Не надо, — Северус испуганно посмотрел на Августу.

— Я это понимаю. Мы же у тебя в гостях, и, скорее всего, твоя мама будет против. Но лечить их боевые травмы я не намерена. А вот ты можешь попробовать.

— У меня не получается.

— Это потому, что хоть эти создания и безголовые, но они люди, пусть именно сейчас я в этом и сомневаюсь. Чтобы остановить кровь у живого существа, нужно применять другое заклинание. Повторяй за мной, — она даже не вытащила палочку, а просто показывала рукой. — Вот такой взмах палочкой и само заклинание. Повторяй за мной: "Эпискей".

— Эпискей, — наверное, Северусу очень хотелось помочь приятелям, потому что у него все получилось правильно.

— Умница, — Августа повернулась к Эйлин. — У тебя просто удивительный сын.

— Это ты удивительная, — Эйлин улыбнулась.

— Так, повтори еще раз, — Августа повернулась к Северусу.

— Эпискей, — движения у мальчика стали уверенней.

— Отлично, а теперь попытайся остановить им кровь. Ничего страшного, если у тебя не получится, и у них на головах вырастут щупальца. Возможно, это послужит этим джентльменам уроком.

Северус испуганно посмотрел на мать. Эйлин ободряюще ему улыбнулась и приготовила палочку, чтобы помочь сыну, если у него ничего не выйдет.

У Северуса получилось остановить кровь приятелям, правда, с третьего раза. Эйлин уже была готова сама наложить нужное заклятье, но тут кровь из носа Фрэнка перестала капать. А Северус подошел к Люциусу, с которым у него все получилось с первой попытки.

— Так, а теперь подойдите к нам, живо, — «Августа любит командовать», — улыбнулась про себя Эйлин. Дети поднялись и, едва передвигая ноги, подошли к Августе, которая стояла, скрестив руки на груди. — И что нам с вами делать? — и Фрэнк, и Люциус тщательно изучали траву под ногами.

— Августа, — Эйлин тронула гостью за руку. — Оставь здесь Фрэнка на пару дней. Люциус все равно остается у нас. Мы запретим нарушителям выходить из детской. То, что драться здесь нельзя, они уже поняли. А теперь мальчики будут практически заперты в замкнутом пространстве, и у них не останется выбора, только разобраться в своих разногласиях. К тому же делать это им придется тихо, чтобы не напугать Северуса. Вы ведь не хотите, чтобы Северус вас боялся? — мальчики вскинулись и быстро замотали головами.

— Разумно, — Августа задумалась. — Если они решат свои проблемы сейчас, то есть большая вероятность того, что в школе у них не будет конфронтации. Решено! Я ухожу, а ты, Фрэнк, останешься здесь на пару дней. Твои вещи я пришлю с эльфом. Когда миссис Снейп убедится, что ты можешь мирно сосуществовать с Люциусом, она пришлет мне сову, и я тебя заберу. А сейчас марш в детскую. Северус, проводи, пожалуйста, этих нарушителей в свою комнату.

Когда дети ушли, Августа повернулась к Эйлин.

— Ужасно неудобно получилось.

— Ничего страшного, мальчишки есть мальчишки. Ты не будешь возражать, если я немного подлечу их.

— Подлечи, — вздохнула Августа. — Я пойду, соберу смену одежды Фрэнку и пришлю эльфа.

— Да, Августа... Я планировала завтра вечером побывать в поместье моих… родителей, — споткнулась на слове Эйлин, но быстро взяла себя в руки. — Если ты не возражаешь, я бы взяла мальчиков с собой. Абраксас уже дал свое разрешение. Том сделал для нас многоразовый портключ, так что проблем с перемещением не будет.

— Я не против. Дома, в которых долго не жили, всегда интересны мальчишкам, — Августа улыбнулась. — Настоящее приключение.

Она еще раз кивнула и аппарировала.

Эйлин поспешила в детскую. Люциус и Фрэнк сидели в креслах и сверлили друг друга взглядами.

— Я так понимаю, выяснять, что произошло, бесполезно? — Эйлин подняла палочку и, слегка волнуясь, убрала синяк на глазу Люциуса. Затем подошла к Фрэнку и залечила его шишку. — Идите в ванную, умойтесь, а потом Северус проводит вас в столовую, будем обедать. Затем мы подумаем, где вас устроить на ночь. Я не знаю, возможно, вы не привыкли с кем-то делить спальню, но придется потерпеть.

— В Хогвартсе общие спальни, все равно привыкать надо, — очень рассудительно произнес Люциус. Фрэнк кивнул, подтверждая слова своего противника.

Пообедав, все вернулись в детскую.

— Я предлагаю натаскать матрасов прямо на пол. Так вам будет удобнее.

Эйлин прикинула, что, если притащить матрас из ее комнаты, стащить матрасы с кровати Северуса и добавить подушки с кресел и дивана в гостиной, то получится вполне уютное гнездышко, достаточно просторное для ребят, и в то же время там можно будет устроить что-нибудь типа вигвама. Главное, чтобы они не придумали разводить костер.

Мальчики переглянулись. Эйлин увидела, как заблестели их глаза.

До самого ужина они оборудовали спальню. Потом, пока Эйлин готовила ужин, устроили возню, довольно громко, но на этот раз без драк.

— Завтра переместимся в поместье Принцев, никто не возражает? — Перед тем, как потушить свет, спросила Эйлин у переодетых в пижамы детей.

— Там эльфы бешеные, — нахмурился Северус.

— Бешеные эльфы? — Фрэнк с Люциусом переглянулись. Они никогда не видели бешеных эльфов и, судя по всему, были совсем не против посмотреть на них.

— А Том с нами пойдет? — Северус посмотрел на мать, и у нее сжалось сердце. Мальчику нужен кто-то мужского пола рядом и, похоже, он не против того, чтобы это был Реддл.

— Нет, солнце, — Эйлин обняла сына. — Он занят, но как только освободится, то придет.

Северус кивнул и отпустил Эйлин, повернувшись к приятелям, занятым обсуждением бешеных эльфов. Эйлин успела заметить, прежде чем вышла из комнаты, как мальчики нырнули под одеяло и зашушукались уже шепотом, причем было отчетливо видно, что Северус зажег свет палочкой. Усмехнувшись, Эйлин пошла спать, надеясь, что дети хоть немного вздремнут этой ночью.

Глава 24.

Молодой аврор Аластор Грюм ненавидел Пожирателей смерти. Ненавидел все, что было с ними связано, его колотило, когда он слышал, что над чьим-то домом видели Темную метку.

Он и сам не знал, в чем корни этой ненависти, никто из его близких не погибал от действий этих уродов, но факт оставался фактом: Аластор был «идейным» аврором, готовым положить жизнь на борьбу с темными магами.

Пока Темные метки появлялись очень редко, да и выбор жертв каждый раз озадачивал аврора, но он словно чувствовал, что это только начало.

Сейчас ситуация осложнялась еще и тем, что этот непонятно откуда вылезший выскочка Реддл тормозил деятельность Аврората, все силы которого были направлены на выявление источников информации Реддла. Что за информация стала ему доступна, рядовые авроры не знали, но начальство в последние пару недель просто лихорадило. Высшие чины бились в истерике и приказывали найти, поймать и кастрир… в общем сделать с источником что-нибудь ужасное.

На этом фоне Пожиратели, о которых было известно только то, что они существуют, и что их лидер называет себя Темный Лорд Волдеморт, стали потихоньку забываться. Да и никаких акций они в последнее время не предпринимали.

Бездействие бесило Аластора, он просто места себе не находил. И когда Альбус Дамблдор попросил его встретиться с Эйлин Снейп, в девичестве Принц, и выяснить, что ей известно о Пожирателях, аврор воспрянул духом.

Почему председатель Визенгамота связывал эту Снейп с Пожирателями, Аластор не знал — скорее всего, ему была доступна какая-то дополнительная информация, которой Альбус не спешил делиться.

Единственное, о чем предупредил Дамблдор — Эйлин жила с магглами, поэтому разговор на той территории был нежелателен. Однако ее малолетний сын совсем недавно вступил в наследство, поэтому она могла появиться в отчем доме.

Осмотрев место предполагаемой «беседы», аврор поставил пару сигналок, чтобы знать, когда хозяйка войдет в дом. Поместье было лишено маломальской защиты, кроме стандартной, направленной на отведение глаз магглам, что существенно облегчило его задачу.

Ждать пришлось недолго: через пару дней сигналка сработала, и Аластор, прихватив с собой таких же как он «идейных» приятелей, аппарировал в поместье Принцев.

Когда авроры зашли в дом, старший остановился.

— Так, ребята, Принцы темными штучками любили баловаться, так что осторожнее здесь. Да и девка непонятная, так что сразу разоружаем, когда найдем.

Дальше они шли молча, накинув на себя дезилюминационные чары. Звук шагов приглушали ковры, Принцы были приверженцами восточного стиля в оформлении дома.

Авроры прошли пару комнат, когда услышали звонкие детские голоса. Наличие детей немного поколебало их уверенность, все-таки они готовились к встрече с хитрой пожирательницей, а отнюдь не с матерью семейства.

— Люц, а Фрэнк еще придет? — голосок принадлежал совсем маленькому ребенку.

— Я не знаю, говорил, что придет, только завтра. Я попрошу папу, чтобы он меня еще на день у вас оставил.

— Молодые люди, — приятный женский голос развеял сомнения группы, именно ее они и ждали. Авроры двинулись в направлении голосов. — А меня вы не хотели спросить, прежде чем свои грандиозные планы строить?

— Ну, мама, — в голосе младшего ребенка прозвучали капризные нотки. — А почему Фрэнка забрали? Он не хотел уходить.

— Потому что его мама так на вас рассердилась, что забыла, что им нужно показаться врачу. В отличие от тебя, Фрэнк еще не выздоровел окончательно, но миссис Лонгботтом при вас, поросята, дала клятвенное обещание вернуть Фрэнка завтра утром, на неопределенный срок.

— Он долго болеет. Я р-раз и вылечился, а он все болеет и болеет. О, я понял, я просто здоровее, чем он! Когда мне тоже будет восемь лет, я вас смогу забороть, да, Люц?

— Это мы еще посмотрим, — в голосе старшего ребенка прозвучало некоторое превосходство. — Когда тебе будет восемь лет, нам с Фрэнком будет еще больше.

— А вы не хотите подсчитать, сколько вам с Фрэнком будет лет, когда Севу исполнится восемь? — женщина тихонько рассмеялась.

— А ты что, сама не можешь посчитать? — хитрый ребенок считать явно не хотел, и решил переложить задачу на мать.

— О, я уже почти все забыла, куда уж мне за молодежью угнаться. Ну, помогите мне, Сев, Люц, не издевайтесь над пожилой женщиной, — дети захихикали, а тот, что постарше, начал считать.

— Сейчас тебе три года…

— Почти четыре!

— Почти не считается!

— Считается! Мама, скажи ему, что считается.

— Вперед, — тихо приказал Аластор и первым ворвался в дверь. — Экспеллиармус!

Палочка вырвалась из рук молодой черноволосой женщины, стоящей посреди просторной гостиной, и аврор ловко перехватил ее.

— Что происходит? Кто вы такие? — в голосе женщины прозвучала паника, но двоих детей она ловко затолкала себе за спину, повернувшись к незваным гостям.

Аврора немного позабавило, что старший ребенок, явно отпрыск Малфоя, в свою очередь заслонил собой младшего.

Аластор снял чары, что послужило сигналом для его помощников, которые также стали видимыми.

— Мы? Мы всего лишь борцы со злом, — ернически протянул аврор и подошел к женщине, которая сделала шаг назад. — Мне всего-то нужно знать, кто входит в вашу проклятую банду. Ты нам по-хорошему все сейчас расскажешь, и мы уйдем. Обещаю, если будешь хорошей девочкой, мы не тронем ни тебя, ни твоих щенков.

— О чем вы говорите? Какая банда? Вы в своем уме? Как вы осмелились ворваться в мой дом и угрожать мне и детям? Кто вы вообще такие?!

— Молчать, подстилка пожирательская! — рявкнул аврор.

— Вы уж определитесь, молчать мне или что-то рассказывать?

— Ладно, ты, похоже, собираешься упорствовать. Видимо, твой Лорд недоделанный здорово тебя выдрессировал. Тогда, может быть, твои выблядки что-то знают? — он протянул руку, чтобы вытащить одного из детей из-за ее спины — надо же, нашлась защитница. Нет, он не намеревался причинять вред ни женщине, ни детям, особенно детям, но припугнуть эту дамочку как следует было необходимо, чтобы стала посговорчивей.

— Не смей трогать детей, подонок! — из тихой и явно напуганной барышни она за секунду превратилась в разъяренную фурию. Чего Аластор не ожидал, так это того, что девчонка даст ему кулаком, по-маггловски, прямо в глаз. То ли удар у нее был поставлен, то ли от неожиданности, но аврор упал. Помощники рванулись к женщине, но тут Аластор увидел, как мелкий пацан быстро сунул в руку матери черную палочку, которую не заметили авроры. — Редукто!

В заклинание было вложено столько силы, что авроров разбросало по комнате, а самого Аластора протащило по полу добрый десяток шагов. Сейчас, когда в руках у разъяренной ведьмы, предположительно — пожирательницы, да еще и защищающей своих детей, появилась неучтенная палочка, разговор мог и не получиться, а уж спокойной беседы точно не получится. Все это промелькнуло в голове у аврора, и он быстро поднял свою палочку, собираясь обездвижить цель, но тут дверь с грохотом распахнулась.

— Ступефай, силенцио, инкарцеро, — высокий темноволосый мужчина колдовал, казалось, в пространство, но Аластор почувствовал, что не может двигаться, разговаривать, да и веревки, которые оплели его тело, были более чем реальны. Скосив глаза в сторону, он увидел, что его помощники стали такими же беспомощными, как и он сам.

— Папа! — младший ребенок вырвался из хватки старшего и бросился к мужчине, уткнувшись ему в бедро. Тот выглядел ошарашенным. Опустив палочку, он растерянно смотрел на прижимающегося к нему мальчика. Наконец отмер и опустился перед сыном? на колени.

— Тише, все нормально. Кто эти болваны и что они от вас хотели? — ребенок теперь обхватил его за шею, а он осторожно поглаживал хрупкую спину.

— Я не знаю. Они ворвались, а мама спрятала нас за себя. Потом вот этот начал на маму кричать, но я не испугался, правда. А потом он захотел схватить Люца, но мама как даст ему в глаз! А на нас ругались, потому что Фрэнк с Люцем подрались, а сама как даст в глаз! А я ей потом свою палочку сунул, а она как раскидает всех по углам!

Мужчина посмотрел поверх головы ребенка на женщину. Ее заметно трясло. Он встал, подняв ребенка на руки, и подошел к Эйлин.

— Я тебя начинаю бояться. Наверное, я поспешил, отвечая согласием на твое предложение.

— Предложение? — Аластор скосил глаза и увидел, что в комнате находится еще один мужчина, которого было невозможно не узнать. Абраксас Малфой собственной неотразимой персоной судорожно инспектировал сына на предмет возможных повреждений.

Удостоверившись, что с его отпрыском все в порядке, Малфой встал и быстро собрал палочки связанных авроров. Затем безошибочно вытащил палочку Эйлин и протянул ее женщине рукояткой вперед.

— По-моему, это ваше, — женщина кивнула и забрала свой артефакт.

— Эйлин, где портключ? — темноволосый, в котором Аластор узнал Тома Реддла, подошел к женщине вплотную. Та суетливо вытащила небольшую статуэтку из кармана брюк. Реддл оторвал от себя ребенка и протянул его матери. — Забирай детей и возвращайся домой. Жди меня. Ни на какие письма не отвечай, если придет кто-то чужой, поднимай шум. В маггловском доме никто не станет шуметь. Ты поняла меня? — женщина медленно кивнула.

— А ты?

— Я немного пообщаюсь с этими господами и приду. Кстати, а почему Северус называет меня отцом?

— Ему, наверное, тоже нравятся козлы. Странно, почему он со своим папашей не смог найти общий язык?

— Хм. Ну, вашу нездоровую семейную страсть к этим животным мы обсудим позже, а сейчас уходи.

Эйлин кивнула, протянула руку с зажатой статуэткой так, чтобы ее сын и младший Малфой смогли ее коснуться, и произнесла:

— Хадсон.

Когда они исчезли, Реддл повернулся к пленникам. Из его синих глаз исчез любой намек на тепло.

Аластор почувствовал, как его поднимает вертикально, и одновременно понял, что может говорить.

— Кто вы? — холодный, лишенный эмоций голос больно резанул слух.

— Мы представители Аврората. Проводим операцию по выявлению Пожирателей смерти и их лидера, который себя Волдемортом называет.

— Забавно, я абсолютно точно знаю, что Аврорат ничего подобного своим сотрудникам не поручал. Это что, частная инициатива?

— Послушай, Реддл, мы здесь официально, у тебя могут быть неприятности. Развяжи нас, и мы попробуем замять это дело.

— Нет. Вы же так хотели найти Пожирателей смерти, зачем вас разочаровывать, когда ваша миссия увенчалась успехом, — Реддл усмехнулся.

— Я так и знал, что Малфой — Пожиратель, — выплюнул Аластор.

— Тебе от этого знания лучше не будет, — философски произнес Абраксас. — Ты посмел угрожать моему сыну!

— Нет, Абраксас, все было немного не так, — лицо Реддла превратилось в непроницаемую маску. — Он посмел угрожать моей женщине и моему сыну, а уж во вторую очередь — твоему наследнику. Знаешь, аврор, вас слегка дезинформировали. Эйлин ничего не известно о Пожирателях смерти и их лидере, а вот я прекрасно знаю этих типов. — Его голос становился все мягче. Под конец Аластору показалось, что Реддл мурлычет. Внезапно героическому аврору, который в своей жизни ни разу не боялся, стало страшно. Страшно до жути. — Разрешите представиться, Лорд Волдеморт, к вашим услугам. А сейчас мы с вами «побеседуем».

Глава 25.

Том вышел из дома. На улице было уже темно. С аврорами они провозились долго. Давненько он не практиковал пытки, но того удовольствия, как раньше, Том не получил. Вот чувство удовлетворения было, а удовольствия — нет.

— Наверное, я старею, — Том усмехнулся. Ему было всего тридцать семь, и рановато было задумываться о старости.

— Если начнете так думать часто, то кто-нибудь помоложе уведет Эйлин, — Малфой вышел следом. В последнее время Реддл позволял им выражать свою точку зрения. Более того, у Абраксаса и Антонина, как самых приближенных к Лорду Пожирателей, начало появляться странное чувство, что Том воспринимает их больше как соратников и даже друзей, чем бесправных слуг. А ведь все к тому шло, пока не появилась эта странная Эйлин. — Как она авроров отделала до нашего прихода, а с виду тихая мышка, — он покачал головой.

— Нет, она не мышка. Этой женщине страх позволяет сосредоточиться. Она не испугалась Авады, наоборот, начала качать права и обобрала меня до нитки, — Том усмехнулся. Абраксас отдал бы очень многое, чтобы узнать подробности, но наглеть до такой степени он не посмел. Перед глазами все еще стояли картины воющих людей. На памяти Абраксаса Том еще ни разу не демонстрировал ему свое владение магией на таком, весьма изощренном, уровне.

— Что делать с трупами?

— Ничего, — Том задумался. — Я в последнее время очень люблю заниматься несколькими делами одновременно. Как мы недавно выяснили, с товарищами Пожирателями смерти нам стало резко не по пути, поэтому слушай меня очень внимательно. Ты должен будешь действовать быстро, очень быстро.

— Я не понимаю, — пробормотал Малфой.

— Абраксас, я сейчас кое-что сделаю, и ты хоть раздвоись, но должен успеть, — Том сосредоточился.

— Что я должен успеть?

— Эти бараны действовали неофициально, поэтому у нас теперь есть шанс повернуть все в свою пользу. Первое: найди Долохова. Пусть делает что хочет, но он должен собрать всех наших в одном месте и не выпускать оттуда никого, пока я не дам отмашку.

— Мы можем воспользоваться метками для общего сбора? — Абраксас включил мозги и начал быстро просчитывать варианты.

— На ваше усмотрение. Люциусу пока лучше оставаться у Эйлин. Передай Мальсиберу и Эйвери, чтобы своих пацанов тоже туда отправили, а еще лучше, переправь их сам. Тебя защита пропустит.

— Какая защита?

— Да, я на дом Хадсонов довольно неприятную защиту от недоброжелателей поставил, так что там сейчас наиболее безопасно.

— А как отреагируют хозяева на такую толпу детей?

— Насколько я понял, им это будет только в радость. Абраксас, у нас мало времени. Больше, насколько я помню, ни у кого из носителей метки детей нет? — Малфой кивнул. — Жен тоже куда-нибудь пошлите. Денег побольше дайте и отправьте на континент, пусть шопингом займутся. Чем меньше у нас сейчас будет уязвимых мест, тем лучше. В ближайшую неделю все решится. Если все пойдет по плану, то возможно, выборы состоятся гораздо раньше намеченного срока, в связи с кризисом и неспособностью власти защитить своих граждан.

— Что дальше? — Малфой все еще не улавливал суть интриги.

— Дальше, ты со всей возможной скоростью несешься в Министерство и поднимаешь на ноги всех, включая министра. Хватаешь всех за грудки и закатываешь полноценную истерику с битьем посуды, у тебя должно хорошо получиться, — Абраксас поморщился. — При этом ты будешь во всеуслышание обвинять власти в том, что они не способны защитить наших детей от потерявших всякий стыд и страх Пожирателей смерти.

— Что?!

— Убедись, что рядом трется пара журналистов. Вопи, что эти сволочи покушались на твоего наследника и на наследника Принцев. И что если бы не доблесть отдельных сотрудников аврората, пожертвовавших жизнями ради детей, неизвестно, что бы Пожиратели сделали с мальчиками. Очевидно, авроры получили анонимный сигнал, но разбираться и ставить начальство в известность у них не было времени. Причем, о, ужас, нападение организовали в поместье Принцев, да-да, тех самых чистокровных консерваторов, которые собственную дочь с гобелена выжгли. В общем, делай, что хочешь, но завтра с утра весь магический мир должен гудеть, как растревоженный рой пчел. Если вдруг кто предложит опросить детей, посылай их к Мордреду, мол, дети и так натерпелись. Все понятно?

— Теперь да.

— Абраксас, у меня есть еще одно дело. В общем, если со мной что-то случится… Позаботься о Снейпах. И еще, в сейфе Нотта лежат несколько папок, Долохов в курсе. В случае непредвиденных обстоятельств, можете их использовать, как посчитаете нужным. Ты остаешься моим заместителем, доведи наше дело до конца.

— Куда ты собрался? — Малфой так растерялся, что забыл субординацию.

— Я не могу оставить это нападение без ответа, нужно кое-что выяснить. Знаешь, за неполный месяц я понял две очень важные вещи: у мужчины должна быть семья, кто-то, за кого он будет драться до конца. Если же нет — то это не мужчина, так, пародия. И второе, друг — это гораздо лучше, чем слуга. Можно не опасаться удара в спину в самый неподходящий момент. Я пока это только понял, но не принял до конца, хотя… буду знать, что мне есть, к чему стремиться.

— Хорошо, что ты вообще это понял, — немного ворчливо сообщил Малфой. — Но лучше поздно, чем никогда.

Внимательный взгляд синих глаз дал ему понять, что именно он, Абраксас — основной кандидат на проверку второго открытия бывшего Темного Лорда. Да, теперь уже точно — бывшего. Том кивнул и вскинул палочку вверх.

— Морсмордре! — и аппарировал.

— Я позабочусь о твоей мышке, только будет лучше, если ты это сделаешь сам, — Малфой посмотрел на Темную метку над поместьем. Сосредоточился. С того момента, как он аппарирует к Долохову, счет пойдет на минуты.

Том появился у самой границы антиаппарационных чар Хогвартса. Он сам плохо понимал, зачем сюда идет. С Альбусом Дамблдором нужно было все выяснить до конца, иначе на всех его идеях можно ставить большой и жирный крест. Том прекрасно знал, что не соперник старому магу, поэтому махать палочкой не входило в его планы. Он всего лишь хотел поговорить.

Пароль от входа в кабинет директора ему сообщил главный в шайке авроров, которым предстояло стать героями.

Поднявшись на винтовой лестнице, Том выдохнул, как перед прыжком в воду, и вошел в комнату. Здесь ничего не изменилось. Даже Дамблдор все так же сидел за своим столом и посматривал на вошедшего.

— Том?

— Добрый вечер, директор, вы, похоже, ждали кого-то другого?

— Что с Аластаром?

— Он немножко умер. Но тут нечему удивляться, работу он себе выбрал такую, сопряженную с постоянным риском.

— Ты убил его, — директор не спрашивал, все и так было ясно. — Что ты делаешь, Том? Зачем ты рвешь свою душу?

— Я ее не рву, уже не рву. Странно получилось, но сейчас я более цельный, чем был в те годы, когда учился здесь. А что касается убийств, так ведь и вы не святой, директор.

— Я никогда и никого не убивал.

Том без приглашения сел напротив Дамблдора и теперь внимательно рассматривал своего оппонента.

— Нет, может быть, напрямую вы жизни никого не лишали, но разве только это имеет значение?

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Том.

— Бросьте, Дамблдор. Вы ведь моим кумиром были. Именно у вас я многому научился.

— Что? — директор нахмурился.

— Вам напомнить? История с Хагридом. Почему вы не настояли на его невиновности?

— Все факты, которые ты предоставил, указывали на него. Я не смог переубедить Диппета… — Альбуса прервал смех собеседника.

— Какие факты? Голословные обвинения перепуганного мальчишки, который испугался, что его вычислят? И ведь вычислили, но по какой-то причине решили поверить его сказке про Хагрида. Давайте посмотрим: женский туалет, девочка, которая там отсиживалась. Ночь на дворе. Вы мне поверите, что я не планировал эту смерть? Действительно не планировал. Даже хищники никогда не убивают рядом с местом, в котором живут. Хотя неважно, верите вы мне или нет. Итак, мизансцена готова. Совершенно ненужная мне на тот момент смерть, испуг. И ни у кого даже мысли не мелькнуло, что причина смерти очевидна, а единственный змееуст на тот момент в школе — явно не Хагрид. Меня все это время мучил только один вопрос — зачем вам это было нужно?

— Том, ты меня в чем-то обвиняешь? — Дамблдор улыбнулся.

— Ну что вы, директор, я всего лишь пытаюсь понять. Видеть, как мальчишка постепенно сходит с ума, но ничего не сделать для того, чтобы остановить его. Подкинуть запрещенные книжки в закрытую секцию, зная, что тот парень оттуда не вылезает. Рассказать замечательную историю на уроке, что со змеями мог говорить только Салазар и его прямые потомки, подняв на недосягаемую высоту авторитет нищего полукровки на факультете Слизерин. Вы делали все, чтобы из того мальчишки вышел приличный такой Темный Лорд. Все это попустительское отношение к действиям Пожирателей, а ведь вы один из немногих, кто знал, что Том Реддл и Лорд Волдеморт — одно и то же лицо. Да я сам вам об этом сказал. Но вопрос остается прежним — зачем?

— Ты не понимаешь, Том. Статут придумали не просто так, это защита нашего мира, нашего уклада жизни от влияния извне. И так все больше и больше магглорожденных волшебников пытаются внести сумятицу в сложившиеся и веками работающие традиции, — Дамблдор снял очки. — Этого нельзя допустить. Нельзя допустить, чтобы магглы ассимилировали нас. Если это случится, мы потеряем индивидуальность.

— А вы не думали о том, что большинству людей плевать на индивидуальность, лишь бы им и их детям было хорошо и комфортно? Вы не думали, что нет ничего страшного в том, чтобы маггловские и магические наработки были объединены, что у магов гораздо больше шансов сохранить жизнь на этой планете вообще, потому что многие источники магической энергии вполне могут конкурировать с маггловскими, но при этом не вредят экологии? Что это то, что мы можем на первых порах продавать, получая средства на дальнейшее развитие. Ваши слова еще более радикальны, чем те, которые могут родить самые отъявленные из моих людей.

— То, чего ты пытаешься добиться, Том, бессмысленно и опасно.

— Поэтому вы так активизировались? Вам было плевать на Пожирателей, подумаешь, парой человек больше, парой меньше, кто их считает? Но когда речь зашла о реальных изменениях, вы собрались действовать до последнего, не так ли?

— Я объяснил тебе свою точку зрения, Том. Если она тебя не устраивает, это уже не мои проблемы.

— Хорошо, мы поняли друг друга, — Реддл поднялся. — Я всего лишь хочу попросить вас играть по возможности честно.

— А ты сможешь играть честно? Сам ведь признался, что ты всего лишь сумасшедший убийца.

Том резко развернулся и посмотрел прямо в глаза Дамблдору. В этой немой дуэли взглядов прошла минута, а потом…

За палочки оба схватились одновременно, но Реддл оказался быстрее. На какую-то долю секунды, но быстрее.

— Авада Кедавра!

Том видел, как зеленый луч из его палочки попадает директору в грудь. Видел, как затухает блеск голубых глаз, и не почувствовал ничего. Ни триумфа, ни удовлетворения. Просто хорошо выполненная работа.

— Прощай, Альбус, ты действительно очень многому меня научил. Хотя на вопрос, зачем тебе понадобился Темный Лорд, ты мне так и не ответил. Что сейчас гадать? Это могло быть что угодно: от политических мотивов до банальной скуки.

Том огляделся по сторонам, тщательно проверяя, не осталось ли чего-нибудь, что могло указать на его пребывание здесь. Было лето, и замок был пуст. Сюда он шел в темноте, и портреты в коридорах не смогли бы его опознать, даже если они не спали. Оставались портреты в кабинете. Он знал, что они практически разумны, и, как на всех разумных существ, на них действовал Конфундус. Главное — не дать им опомниться и уйти на другие портреты. Пока что они все возмущенно галдели и грозили Тому кулаками.

— Конфундус Максима! — наложив заклинание на всех возмущенных директоров одновременно, он постоял еще немного. Дождавшись появления портрета самого Дамблдора, Том осторожно вырезал холст из рамы. Восстановить подобный портрет было невозможно, только заменить другим, который абсолютно точно не смог бы назвать имя своего убийцы.

Том спрятал портрет во внутренний карман мантии, еще раз огляделся, затем решительно распахнул окно. Опустившись на землю, он поднял палочку вверх.

— Еще один штрих, — пробормотал он. Убийства Дамблдора Том не планировал, да и не думал, что у него что-то может получиться. Но сейчас он пытался извлечь из него максимум пользы. — Морсмордре!

Эйлин в это время металась по комнате, не находя себе места. Она не понимала, что это были за люди, и чего они от нее хотели. А еще она просто чудовищно испугалась за мальчиков.

Прибыв домой, Эйлин убедилась, что испугалась она одна. Мальчишки тут же принялись обсуждать удар в глаз, сваливший на пол здорового мужика.

Не успела она немного успокоиться, как появился Малфой, притащивший двух мальчиков пяти и шести лет. Одного из них, Ника Эйвери, она знала; второго, голубоглазого брюнета, ей представили как Рейнарда Мальсибера.

Она успела только поинтересоваться, что именно она должна со всем этим детским садом делать? И почему детей притащили к ней на ночь глядя?

— Эйлин, возникли некоторые проблемы, связанные с сегодняшним происшествием. Будет лучше, если мальчики побудут здесь. На доме стоит защита, так что вам ничего здесь не грозит. Но предостережения, которые озвучил Реддл, лучше соблюдать. Не отвечайте на письма, вообще не открывайте конверты, если только их не принесет Гермес. А теперь извините, Эйлин, но у меня действительно очень мало времени.

— Где Том?

— У него много дел, он придет к вам, как только освободится.

Больше Абраксас не стал ничего говорить и стремительно вышел из дома.

Прибывшие вечером Хадсоны приняли пополнение с тихими смешками. Мальчишки устроились в комнате Северуса, куда хозяева притащили еще несколько матрасов.

Эйлин, отловив Северуса и Люциуса, строго-настрого запретила им рассказывать о произошедшем. Под угрозой остаться без палочки на неделю и плевать на выбросы, Сев прижал свое сокровище к груди и торжественно пообещал ничего никому не рассказывать. На Люциуса же подействовало внушение отца, высказанное им на прощанье.

Удостоверившись, что все мальчики спят, Эйлин долго стояла под душем, пытаясь сбросить напряжение. Помогло плохо. Она набросила халат, вышла из душа и принялась метаться.

Том появился внезапно. Наплевав на все законы вежливости, он просто аппарировал в комнату Эйлин.

— Что происходит? — прошептала женщина.

— Тсс, не сейчас, — Том только теперь почувствовал, что в крови бушует адреналин, вызванный последними убийствами. То, что раньше вызывало эйфорию само по себе, сейчас требовало выхода. — Не сопротивляйся, не надо. Мне это нужно, — прошептал он, прижимая женщину к стене и стягивая с нее халат.

Эйлин так и не удалось стащить с него рубашку, получилось только расстегнуть.

— Почему ты все-таки не любишь кровати? — он прикусил кожу на шее, и она тихонько застонала. — Даже не думай, что бы ты там себе ни навоображал, замуж я за тебя не выйду.

— Мы потом это обсудим, а пока, ради Мерлина, помолчи.

Эпилог.

Восемь лет спустя.

На перроне было шумно, как всегда бывает первого сентября. Дети носились по всему перрону, ухали совы, родители пытались дать последние наставления своим отпрыскам.

Благодаря политике Министерства магии, маги потихоньку стали контактировать с магглами, и теперь родители магглорожденных волшебников могли пройти на платформу 9 и 3/4, а не бросать своих детей одних. У стены стояли дежурные маги, которые помогали обычным людям преодолеть барьер, оставшийся как дань традициям.

Не сразу все пошло гладко, были и истерики с той и другой стороны, и нежелание пересматривать древний документ. Много чего было. За эти восемь лет Том Реддл даже пару раз вспоминал, что когда-то называл себя Лорд Волдеморт. Но все это касалось исключительно сильных мира сего. Как и предсказывала Эйлин, простые люди встретили воссоединение двух миров, если не на ура, хотя кто бы отказался от того, чтобы сказка внезапно стала былью, то, по крайней мере, безразлично.

Были еще представители различных религиозных конфессий и сект, которые начали выступать против изменений Статута, но их быстро заставили замолчать, иногда навечно. Долохов, который числился в то время начальником свежесозданного отдела, напоминающего чем-то маггловские спецслужбы, накопал на лидеров такое, что волосы встали дыбом даже у бывших Пожирателей, многое повидавших в своей жизни. Самыми отъявленными Том занялся тогда лично, стоило ему только представить, что, например, мальчиком на фото мог оказаться Северус. С другими маги быстро нашли общий язык. Ну, это понятно: посмотрев на то, что осталось от некоторых лидеров, и изучив копии документов, обличающих их собственные грехи, пастыри быстро вспоминали о заповедях любви к ближнему.

Нет, все еще сохранялись разумные меры предосторожности, и маги не спешили селиться рядом с магглами в открытую, но этого никто и не ждал. Главное, что совместно со Статутом была пересмотрена еще и Конституция, и принятые поправки признавали магов гражданами Соединенного Королевства. Все остальное должно было прийти со временем.

Выборы нового главы правительства в тот напряженный 1963 год прошли через неделю после похорон директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Больше всех перед гробом убивался его бывший ученик и наиболее вероятная кандидатура на роль Министра, Том Реддл. Клялся, что будь у него полномочия, он непременно нашел бы подлых убийц, называемых Пожирателями Смерти.

Очень скоро маги, доведенные к тому времени до ручки истериками Малфоя, дружной толпой вышли к Министерству и потребовали отставки министра.

Остальное было делом техники. Правда, заветную папку с компроматом на чиновников обоих миров приходилось пускать в дело по нескольку раз в день, но результат того стоил.

Через месяц после того, как Том Реддл занял пост министра магии, было во всеуслышание объявлено о ликвидации группы Пожирателей смерти. Журналистам даже предоставили чей-то полуразложившийся труп, по которому вообще невозможно было определить, человек это или нет. Труп назвали Лордом Волдемортом и торжественно закопали под бурные аплодисменты. А по салонам поползли слухи, что этого Волдеморта героический министр собственноручно приземлил. Отомстил, так сказать, за гибель любимого учителя. Конечно, сам — видите, какой бледный? А царапины на лице видите? Это ему Волдеморт оставил, и никак их не убрать магией, само должно пройти.

Эйлин потом долго обижалась, что ее сравнили с Волдемортом. А царапины на лице героического министра остались после того, как ведьма, перебирая вещи своего любовника, случайно нашла весьма занимательный портрет, который непрерывно матерился и просил наказать вандала, столь отвратительно поступившего не только с самим портретом, но и с оригиналом.

В общем, много чего было. Хорошего и плохого, но одно оставалось неизменным: маги обожали своего министра, а многие ведьмы еще и жутко завидовали этой ничем не примечательной Эйлин, умудрившейся стать первой леди.

На перроне появился высокий, красивый, темноволосый мужчина, одетый в маггловский костюм, что стало обязательным дресс кодом в Министерстве. Рядом держалась элегантная женщина, не красавица, но довольно миленькая, а с ними шел мальчик-первокурсник, очень сильно похожий на мать. При виде этой троицы разговоры и шум стали несколько тише.

К мужчине подскочила журналистка и подняла блокнот.

— Министр Реддл, вы пришли сюда, чтобы проводить школьников в Хогвартс? Вы хотите сказать им напутственное слово?

— Нет, я здесь как частное лицо, провожаю сына, который поступает в этом году на первый курс, и напутствие я хочу сегодня дать только ему.

— А…

— Никаких комментариев, — рядом с министром возникли два дюжих аврора и ненавязчиво оттеснили журналистку от охраняемых лиц.

— Северус, сразу после распределения пошли Ольгу.

— Да, мама, я помню.

— Не дуйся. Ты был вчера наказан не просто так. Кто вообще тебя надоумил подливать слабительное Антонину?

— Он сказал, что оно не получилось, что цвет не соответствует стандарту. А Джон сказал, что это чушь, обычный осадок, он инертен и не влияет на качество.

— И ты решил проверить, кто из них прав? И выбрал Долохова, потому что он сомневался? — Эйлин вздохнула.

— Северус, я надеюсь, что ты не устроишь ничего сверхъестественного в первый же день своего пребывания в Хогвартсе? — с напускной серьезностью проговорил министр. Но глаза его смеялись. Он и накануне хохотал все то время, пока Эйлин отчитывала сына, пустив тем самым воспитательный процесс под откос.

— Как я могу что-то натворить, если мама проверила и вчера и сегодня перед отъездом каждый дюйм чемодана? — возмутился Северус. — А это что? Они что, все старосты?!

К ним подходила четверка молодых людей, уже переодетых в мантии со значками старост. Некоторые маги до сих пор удивлялись, как такие разные юноши смогли не только найти общий язык, но и подружиться. Разное мировоззрение, разные факультеты, они даже внешне были полными противоположностями: Люциус Малфой — Слизерин, Фрэнк Лонгботтом — Гриффиндор, Кингсли Шеклболт — Равенкло и Тэдди Тонкс — Хаффлпафф.

— Ну что, решил, к кому под крыло пойдешь? — насмешливо спросил Люциус у причины этой странной на взгляд многих дружбы.

— Обложили со всех сторон, — мрачно изрек Северус.

Ребята расхохотались, а Фрэнк подхватил чемодан Северуса и потащил в поезд.

Мальчик же развернулся и обнял сперва мать, затем того, кого он с трех лет называл отцом, а потом побежал за своими надсмотрщиками и чемоданом.

— Ты слишком ему потакаешь, — Эйлин сердито посмотрела на мужа.

— А ты помолчи, женщина. Я и так себя на посмешище выставил, бегая за тобой как пацан почти три года, при том, что Северус меня отцом называл. Это же надо было додуматься: официальные ухаживания, помолвка, одна подготовка к свадьбе — полгода. И самое главное, как тебе Августу-то удалось на свою сторону перетянуть? Меня уже тошнило от «такой романтичной истории». Если бы не эта сумасшедшая девочка Белла, которая вбила себе в голову, что влюблена в меня навечно, и прислала тебе взрывающийся порошок в письме, ты бы до сих пор, наверное, хвостом крутила.

— Да, свадьба в больнице, когда лица невесты не видно из-под повязок — это безумно романтично. Я тогда так перепугалась, что согласилась на это безобразие, чтобы у тебя официальные права на Северуса были, если бы со мной что-то произошло.

— Я до сих пор благодарен этой девочке: во-первых, ты наконец-то перестала меня мурыжить, а во-вторых, я сумел как следует прижать к ногтю этих чокнутых Блэков. Мне к тому времени просто до чертиков надоело к тебе буквально через окно в спальню пробираться.

Эйлин возмущенно фыркнула. В это время раздался гудок паровоза, и в окно одного из купе высунулся Северус, чтобы помахать родителям. Он сразу же попал в объективы камер нескольких журналистов, которые ждали, когда же покажется сын министра.

Дождавшись, когда поезд тронется, Том склонился к уху жены и зашептал:

— Я недавно книгу прочитал. Книга так, ерунда, но одна мысль мне понравилась.

— Какая? — Эйлин поразилась сама себе, уже столько лет они были близки, но ее все еще потряхивало от его близости.

— Там говорится, что человек становится бессмертным, если у него есть дети. Северус мне сын, это несомненно, но он носит фамилию Снейп. Сейчас он в школе, так что, может, подумаем о малыше с фамилией Реддл?

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — и рассмеявшийся министр привлек жену к себе для аппарации.

— Только с одним условием. На кровати!

Интерлюдия.

Где-то…

Рыжий парень обернулся к стоящей рядом ослепительно прекрасной девушке.

— Ну что, как тебе? Условие выполнено, история полностью новая.

— Это любовная история, — слегка нахмурилась девушка.

— А чем плохи любовные истории? — усмехнулся парень.

— Не знаю. Что ты вообще делал, сейчас поделишься?

— Я долго анализировал. При любом раскладе получался один и тот же финал. При абсолютно любом раскладе. Что бы Эйлин ни делала, хоть на Луну улетела бы, итог один: метка, пророчество и мальчик в очках. Иной исход был возможен только, если убрать Темного Лорда. Вот с него я и начал. Подкинул ему пару легенд о Книге судеб, затем несколько намеков на то, где эту Книгу, собственно, можно найти. Рыбка проглотила крючок вместе с леской, и тогда я отправился к Селивановой. Вся тонкость заключалась в том, что нужно было переместить ее в нужный момент. Не всегда же у Снейпов было все плохо. Как-то же они сына умудрились родить. А Селиванова у нас баба добрая, она бы начала Тобиаса жалеть, пытаться что-то исправить. Мне это было не нужно. Момент перемещения должен был быть таким, чтобы у Леночки мозг выключился и включился инстинкт самосохранения, и она бы просто сгребла ребенка в охапку и сбежала из дома. Тогда исключалась малейшая возможность пересечься с Эванс. Все было проделано с ювелирной точностью. Сколько ты мне бонусов разрешила использовать?

— Семь.

— Давай считать. Первый был при самом перемещении: я полностью заблокировал прежнюю память от нескромных взглядов, вычистил любые воспоминания о мире Гарри Поттера и убрал сильные эмоции — мне было нужно, чтобы она спокойно восприняла магию. Дальше, встречу даже подстраивать не пришлось, он сам ее нашел и передал Книгу. Что было дальше — ты в курсе. Она активировала Книгу, а ее должен активировать именно маг-переводчик, а то получится белиберда, но Том этого не знал, потому что в легендах говорится в точности до наоборот. Разумеется, он заметил, что с Книгой что-то не так, и попытался убить переводчицу. У него не получилось, и он слегка ох… удивился. Вспомнив все, что он читал и слышал о Книге, он ох… удивился еще больше, и тут я использовал второй бонус — убрал крестражи и восстановил душу Тома.

Игрока прервал серебристый смех красавицы.

— Эти смертные такие забавные. Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что никакой связи Книгой не предусматривается? Очень недолго вопрошающий и переводчик не могут причинить друг другу вред, и на этом все.

— Почему, кстати?

— Пророчества Книги бывают разными, случается так, что результат не нравится либо вопрошающему, либо переводчику, так что это всего лишь мера безопасности для смертных, — красавица пожала точеными плечами.

— Смертные любят усложнять себе жизнь, пытаясь найти оправдание обычному влечению между мужчиной и женщиной. Все, больше я никаких бонусов не использовал. Они все сделали сами, — Игрок рассмеялся. — Передозировка веритасерума плюс к восстановленной душе — и Том задумался на тему: «А какого хрена я вообще творю?». Тобиас остался без маломальской заботы, сам спился и сам помер, очень вовремя, кстати. Эйлин сама выбрала единственно верную тактику поведения с Томом, которая заставила его проявлять к ней все больший интерес — оказалось, есть у нее такое, чисто женское чутье. Северус сам назвал Тома отцом. Тому понравилось, и он решил не возражать. Даже Альбуса Дамблдора Том завалил сам.

— То есть, у тебя осталось пять бонусов? — красавица задумалась. — Послушай, а ты не хотел бы сыграть еще раз? Только теперь я сама выберу место и объект, в которого произойдет перемещение. Например, момент возрождения Лорда Волдеморта на четвертом курсе Гарри Поттера? В самого Волдеморта? У меня есть еще один мир с подобными исходными данными, — девушка просительно посмотрела на Игрока.

— Забавно, нужно подумать, — рыжий задумался. — У меня и ло… э-э-э герой есть на примете…

Боги любят играть с людьми. И очень часто эти игры заканчиваются для людей плохо. Но иногда случаются исключения.

КОНЕЦ

Страница произведения: http://www.fanfics.me/fic71848

Напишите комментарий о прочитанном - порадуйте автора!

А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.

Content

shellina
Эйлин

Аннотация

Пролог.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Эпилог.

КОНЕЦ