Доктор Нонна

Под созвездием отца (сборник)

© Доктор Нонна, 2013

© формление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Огромное спасибо моему мужу, первому читателю и издателю Мише, за любовь и долготерпение

Под созвездием отца

Глава 1

В полночь сверкнула молния, и одновременно с оглушительным раскатом грома на Екатеринбург обрушился долгожданный ливень.

Порывистый ветер выворачивал наизнанку кроны деревьев, беспощадно срывая с ветвей обожженные жарким солнцем листья. Последний трамвай прогрохотал по мосту над вспенившейся рекой, разделяющей город. Яркие молнии на мгновение пронзали ночное небо, в их неживом магниевом свете густая пелена дождя казалась матовой и беспросветной.

Стихия бушевала всю ночь…

На рассвете северный ветер разогнал свинцовые тучи, и солнечные лучи торжественно осветили пустынные улицы города. Под натиском холодного циклона зной, испепелявший Екатеринбург всю середину лета, отступил.

Утренний воздух дышал прохладой и свежестью. В глубоких лужах отражались белоснежные чайки, безмятежно парившие в небе. На стеклах распахнутых окон блестели капли дождя. Высокие фонари, горевшие уже невидимым светом, погасли, и вместе с ними неожиданно померк светофор, висевший над центральным перекрестком города.

Молодой человек, голосовавший на обочине, видел, как белые «Жигули» обогнали старое такси, остановившееся перед погасшим светофором… Затем угловатая «шестерка» стремительно перестроилась в правый ряд и, не обращая внимания на пронзительный сигнал взбешенного таксиста, затормозила около тротуара.

– Куда едем? – спросил водитель, приоткрыв дверь.

– За город… Двадцать километров по Серовскому тракту, – ответил парень и добавил: – У меня еще сумки тяжелые…

– Бросай их назад, только накидки на сиденьях не испачкай! – воскликнул хозяин «Жигулей», с гордостью посмотрев на овечьи шкуры, украшавшие салон автомобиля. – А сам вперед садись, штурманом будешь!

Не включая поворотного сигнала, машина выехала на середину дороги и, набрав скорость, помчалась по пустынным улицам в сторону области.

– Тебя как зовут, братишка? – спросил лихач, поправляя зеркало, на котором в виде брелока покачивалась крупнокалиберная пуля.

– Артем, – ответил новоявленный штурман и с восхищением воскликнул: – Классная у тебя машина! Новая? Да?..

– Нет! Я ее сразу после армии купил. Больше года назад… Пригнал из Узбекистана за несколько месяцев до всей этой заварухи… Перестройки чертовой!.. – ответил водитель и, похлопав по рулю, добавил: – Сейчас я бы такую не потянул! Работы совсем нет – все заводы встали! Беспредел полный…

Артем взглянул на мужчину и заметил синюю татуировку на его плече – три заглавные буквы «ВДВ» на фоне развевающегося флага.

– Да… Сейчас многим туго приходится, – согласился молодой человек и задумчиво добавил: – Правда, если повезет, можно организовать свое дело и заработать реальные деньги! Только опасно все это…

– А ты че, из тех, кому повезло? – спросил водитель и, прищурившись, оглядел Артема: – То-то, я смотрю, у тебя прикид неслабый… Кроссовки крутые! Импортные! Знаешь, как говорят: кто носит «Адидас», тот скоро родину продаст!.. Так, что ли?..

Из окон «шестерки» раздался громогласный хохот. Пожилая женщина, торговавшая молоком около дороги на окраине города, слышала его, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

– Нет! Я родину не продавал, что ты! У меня мать здесь, я вот как раз к ней еду! – Артем взглянул на тяжелые сумки, стоявшие на заднем сиденье. – Подарки везу, сто лет ее не видел… Закрутился. А что повезло, так это правда, но только не совсем… Скорее даже наоборот…

Артем потер лоб, не отводя напряженного взгляда от икон, блестевших на торпеде автомобиля.

– Чего, бандюги хвост прищемили?.. – спросил водитель и неожиданно сбросил скорость.

– Вроде того… – неохотно ответил Артем.

– Понятно… Я тут слышал, неделю назад Уборщика завалили… Знаешь такого? Он и его пацаны весь город в страхе держали… В каждый карман лезли…

Солнце поднялось высоко, асфальт почти высох, и только на каменистых обочинах блестели продолговатые лужи. Вдоль дороги тянулись поля, заросшие пожелтевшей травой. Темная кулиса хвойного леса обступила Уральские горы. Арктический циклон, бушевавший всю ночь, словно возвестил о неотвратимом приближении осени.

– Нет… Не знаю… – пробормотал Артем и, увидев знакомый съезд на проселочную дорогу, с облегчением воскликнул: – Направо! Мы почти приехали… Поселок там, на холме…

Небольшой деревянный дом был окружен редким забором. Окон почти не было видно, только голубоватые очертания наличников виднелись сквозь колючие заросли шиповника. Покачиваясь на кочках, автомобиль подъехал к покосившейся калитке.

– Вот мы и на месте! – воскликнул Артем и вышел из машины.

– Да… Видать, и впрямь мужика давно здесь не было! – неодобрительно отметил хозяин «Жигулей», глядя на обветшалое крыльцо с кирпичами, подложенными под почерневшие ступени.

Артем опустил глаза.

– Гляди! – неожиданно воскликнул водитель, хлопнув широкой ладонью комара, севшего на его татуировку. – Какая красота плывет…

По дороге шла высокая стройная девушка. Встречный ветер прижимал к ее телу короткий сарафан. Очертания груди, бедер и тонкой талии проступали сквозь полупрозрачную ткань. Светлые пряди вьющихся волос обрамляли смуглое лицо. Поравнявшись с машиной, она свернула с дороги и решительно направилась к дому…

– Дашка!.. – воскликнул Артем. – Привет! Я тебя даже не сразу узнал! Как ты выросла и изменилась!.. Совсем взрослая стала, и такая…

– Явился… – неожиданно резко перебила девушка. – Еще прошло бы несколько месяцев, и ты родную мать не узнал бы! Когда ты к ней приезжал в последний раз? Хоть помнишь? А она каждый день тебя ждет! Совсем со своими компьютерами рехнулся!..

Артем растерянно смотрел в голубые глаза девушки, не зная, что ей ответить. Он был поражен непосредственностью, с которой Даша отчитывала его, невзирая на разницу в возрасте. Артему весной исполнилось двадцать четыре года, а юной красавице, казалось, было не больше пятнадцати лет…

– Владимир! – неожиданно нарушил воцарившееся молчание хозяин «шестерки».

Даже не взглянув на автовладельца, девушка презрительно сжала губы и, гордо подняв голову, стремительно зашагала к калитке.

– Вот это я понимаю!.. – с восхищением воскликнул водитель, не обращая внимания, как Артем, желая расплатиться с ним, достает купюры из толстой пачки денег. – Характерная… Ну прямо как Томка моя…

Глава 2

В тени старых яблонь изумрудная трава была еще мокрой. Солнечные лучи почти не проникали сквозь густую крону деревьев. Тяжелые ветви склонялись к земле, преграждая путь по узкой тропинке, ведущей в глубину сада.

Ветхий дом достался матери Артема после смерти подруги. Узнав, что неизлечимо больна, женщина написала завещание и, не дожидаясь мучительной смерти, покончила с собой. Артем уговаривал мать продать неожиданно доставшееся им наследство, но Елена Павловна была непреклонна и заявила, что намерена теперь каждое лето проводить в своем загородном «поместье»…

– Мама! Да где же ты? – воскликнул Артем, пробираясь в глубину сада.

– Мы здесь! – раздался голос Елены Павловны. – Иди скорее сюда…

– Я привез тебе краски и целый рулон холста… – сообщил Артем, увидев мать, сидевшую на лавочке. Рядом с женщиной возвышался старый испачканный краской этюдник, а немного поодаль, прислонившись к яблоне, стояла Даша.

Живописью Елена Павловна увлекалась с раннего детства, но после рождения сына была вынуждена забыть про свою страсть на долгие годы. Только после развода с мужем она вновь начала рисовать. Артем часто вспоминал, как, вернувшись из школы, он в первый раз увидел мать, стоявшую перед мольбертом. Крепко сжимая кисть, она наносила точные мазки поверх старого холста, долгое время пылившегося за платяным шкафом.

– Замечательно! – воскликнула Елена Павловна. – Я как раз хотела начать писать портрет Дашеньки. Ты обратил внимание, какая она у меня красавица?..

Даша смутилась и, резко встав, сказала:

– Я, пожалуй, пойду… Вам все равно сейчас не до меня…

– Что ты, милая моя! – воскликнула Елена Павловна. – Не уходи, пожалуйста! Ты ведь помнишь, в отличие от некоторых, – она покосилась на сына, – что я старая и больная женщина! И без твоей помощи просто жить не могу. Прошу тебя, помоги мне встать…

Тяжелый артрит, сопровождающийся мучительными болями, практически полностью лишил женщину возможности самостоятельно передвигаться.

– Конечно, Елена Павловна!

Даша бросилась к женщине, но Артем опередил ее. Он подхватил мать на руки и осторожно понес к дому.

– Прости меня, мамочка… – прошептал он. – Если бы ты знала, что мне пришлось пережить за последнее время…

– Ты надолго? – спросила Елена Павловна, с тревогой глядя на сына.

– Не знаю… Боюсь, теперь это зависит не только от меня… – ответил Артем и нежно поцеловал мать.

В доме было сумрачно и прохладно. Елена Павловна попросила Дашу накрыть на стол. Артем привез много разнообразных деликатесов, названия которых девушка даже не слышала.

Даша родилась и выросла в деревне, расположенной недалеко от дачного поселка, где летом жила Елена Павловна. Девочке не исполнилось и пяти лет, когда на сталелитейном заводе погибла ее мать: цепи не выдержали, и тяжелый котел с раскаленным металлом обрушился на женщину…

Девочка осталась с отцом, который решил как можно раньше приучить дочь к труду. Взвалив на плечи ребенка домашние обязанности взрослой женщины, он окончательно лишил Дашу детства.

С Еленой Павловной они познакомились случайно… Даша убежала в поле, спасаясь от жестоких побоев отца. Она рыдала, спрятавшись в высокой траве, и не заметила, как к ней подошла женщина. Высокая, в широкополой соломенной шляпе, Елена Павловна присела рядом и нежно погладила девочку по светлым волосам. Даша подняла голову, и ей показалось, что она видит ангела или это мама явилась, чтобы утешить ее. С тех пор девочка каждый день приходила к Елене Павловне. Она с удовольствием помогала ей по хозяйству, ощущая материнскую нежность и ласку, которыми женщина щедро одаряла ее.

После ужина Артем решил проводить Дашу домой. Девушка долго сопротивлялась, но благодаря убедительным доводам Елены Павловны все-таки согласилась. День подходил к концу, по небу медленно плыли пышные розовые облака, освещенные последними лучами заходящего солнца. Оказавшись на краю поселка, Артем поднял голову и, увидев их, с восхищением сказал:

– Какие красивые! Кажется, можно подпрыгнуть и коснуться их…

– Да, да… Конечно! – рассмеялась Даша.

– Не веришь?! – воскликнул Артем. – А я тебе докажу…

Обхватив колени девушки, он высоко поднял ее.

– Протяни руку и потрогай! – закричал он. – Не бойся, я не уроню тебя…

– Опусти меня! Опусти! – умоляла Даша, громко смеясь.

Не разжимая объятий, Артем поставил наконец девушку на землю. Они были почти одного роста, и Даша почувствовала горячее дыхание юноши на своем лице. Через мгновение их губы слились в страстном поцелуе…

В эту ночь Артем вновь не ночевал дома, но на этот раз Елена Павловна не волновалась. Еще днем в саду она почувствовала, что между сыном и Дашей вспыхнула искра первой любви, которой неминуемо суждено разгореться в яркое пламя желания.

На сеновале было жарко и душно. Артем всю ночь не мог заснуть, но, боясь потревожить возлюбленную, спавшую у него на плече, он не решался даже пошевелиться. Даша проснулась только под утро. Застенчиво улыбаясь, она страстно поцеловала Артема, с радостью отвечая на его ласки…

– А больно не будет? Ведь вчера у тебя это было впервые? – прошептал Артем, с трудом улучив момент между объятиями.

– Нет, не будет… Ведь я очень люблю тебя… – ответила Даша и, закрыв глаза, с наслаждением отдалась возлюбленному.

Тело девушки отзывалось на каждое прикосновение Артема. Ощущая его неповторимую гибкость, он вскоре почувствовал, что растворяется в нем без остатка… Даша вскрикнула и, как в первый раз, зажмурилась от боли.

– Теперь у нас будет ребенок! – немного отдышавшись, воскликнула она.

– И, разумеется, мальчик?! – засмеялся Артем.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросила Даша и, привстав, принялась выбирать солому из своих кудрявых волос.

– Просто мне бы очень хотелось, чтобы ты родила мне сына… – ответил он и нежно поцеловал девушку между лопаток.

Даша счастливо засмеялась.

Прошло две недели после приезда Артема на дачу. Он целыми днями работал в огороде, а по вечерам принимался чинить покосившийся забор. Даша всегда помогала ему, если ей удавалось вырваться из дома пораньше. Она с нетерпением ждала, когда Артем закончит и они смогут пойти в сад, где около круглого стола, застеленного белой скатертью, уже сидела Елена Павловна. Вскоре вечернее чаепитие стало для всех традиционным и незыблемым ритуалом. Но однажды вечером Даша не пришла…

– Мама! Я пойду к ней домой! Узнаю, что случилось… – воскликнул Артем с тревогой.

– Хорошо, сынок! Только будь осторожен, – согласилась Елена Павловна.

В деревне было пустынно, казалось, все ее жители уже спят. Только свирепо лаяли собаки, словно передавая сторожевую эстафету от дома к дому. Наконец Артем подошел к знакомой калитке и в нерешительности остановился. Даша запрещала ему приходить, боясь, что об их отношениях узнает отец. Артем тихо посвистел…

Через мгновение распахнулось окно, и Артем увидел изуродованное лицо Даши. Ее веки отекли, и она с трудом смогла приподнять их. Верхняя губа была разбита, а на скуле еще виднелся след запекшейся крови.

– Я убью его… – прошептал Артем и перепрыгнул через забор.

На пороге его пыталась остановить Даша, но, отстранив девушку, он ворвался в дом. На старой кровати Артем увидел спящего мужчину. Он лежал в неестественной позе, прижимая к груди пустую бутылку…

– Я убью его! – вновь воскликнул Артем. – Разбужу и отомщу за тебя! Он у меня узнает…

– Не смей, не смей! Слышишь… – пыталась как можно четче выговорить Даша. – Я завтра утром убегу от него, и… Ты заберешь меня?

– Да! Да! Сейчас! Сейчас же! – воскликнул Артем.

– Нет, завтра… – сказала Даша и опустила голову. – Прошу тебя, завтра…

– Я не понимаю тебя! Неужели тебе дорог этот… – Он махнул в сторону спящего мужика. – Это животное!

– Не говори так… – прошептала Даша. – Я обещаю тебе, что приду завтра, а сейчас уходи… Пожалуйста…

Артем повиновался и, взяв с Даши клятвенное обещание прийти на рассвете, покинул дом возлюбленной. На улице уже стемнело, и над рекой забелел туман. Артем шел по проселочной дороге, постоянно оборачиваясь и всматриваясь в очертания домов, неясно проступавших на фоне темного неба. Несколько раз он поворачивал назад, твердо решив, что необходимо вернуться и немедленно забрать Дашу из проклятой деревни, но в последний момент что-то останавливало его, и он продолжал идти вперед… Неожиданно он услышал звук быстро приближающихся автомобилей, а через мгновение увидел милицейский «УАЗ» и темную иномарку, ехавшую следом.

Артем бросился бежать, но через несколько секунд резко остановился и, повернувшись лицом к машинам, поднял руки. Выскочившие милиционеры обрушили на него шквал жестоких ударов. Повалив юношу на землю, они вывернули ему руки и сковали их наручниками, а затем бросили Артема в багажный отсек автомобиля и с грохотом захлопнули дверь. Удовлетворенно сплюнув, они расселись по машинам и, выехав на шоссе, помчались в сторону города…

Глава 3

После окончания института на работу по специальности Артем устроиться не смог, впрочем, как и большинство его однокурсников. Тяжелый экономический кризис, грянувший в стране в начале девяностых, повлиял на будущее многих людей, и выпускники Экономического университета в Екатеринбурге не стали исключением.

Артему приходилось разгружать фуры, приходившие на оптовый рынок города. Ему платили едой, и именно это в данной работе считалось преимуществом. Полки магазинов были пусты, даже хлеб в центральные булочные поставлялся нерегулярно.

Набив спортивную сумку помидорами, картошкой и луком, Артем бежал домой, где около окна ждала его мать. Она внимательно всматривалась в силуэты прохожих, то и дело с тревогой переводя взгляд на часы. Наконец в конце улицы появлялся Артем… Елена Павловна ставила чайник и с нетерпением отпирала входную дверь, прекрасно зная, что сын только подходит к дому…

Однажды на улице Артем столкнулся со своим школьным приятелем. Сашка родился в Екатеринбурге, но благодаря работе отца сразу после окончания девятого класса уехал в Москву.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Артем.

– Тебя ищу! – расхохотался Саша и хлопнул его по плечу.

– Правда? – Артем растерянно посмотрел на друга.

– Конечно, – улыбаясь, воскликнул тот и добавил: – Тут такое дело… В общем, хочешь деньжат подзаработать? Дело верное… Только, понимаешь, надо рискнуть…

Не вдаваясь в подробности, Артем согласился.

Первая партия компьютеров принесла друзьям огромные деньги. Отец Саши, работающий на таможне, провез их через границу, как говорится «серую», то есть нелегально. Исключительно дефицитные и дорогостоящие модели первых электронно-вычислительных машин разошлись мгновенно. Артем целыми днями развозил их по адресам в заколоченных деревянных ящиках, оклеенных для маскировки логотипами компаний, поставляющих бананы…

Артем не рассказывал матери о переменах, которые произошли в его жизни. Понимая, что деньги, доставшиеся ему не совсем честным путем, только расстроят Елену Павловну, он решил не посвящать ее в тонкости прибыльной работы…

Прошло несколько лет. Бизнес набирал обороты. Артем продолжал развозить компьютеры и, регулярно встречаясь с авторитетными в криминальном мире людьми, платить им положенные проценты. Все шло своим чередом, но однажды ночью после успешной реализации очередной партии техники Артема разбудил тревожный звонок…

– Приезжай скорей… Возьми деньги…

С трудом узнав голос друга, Артем выбежал из квартиры, даже не оглянувшись на мать, выскочившую за ним на лестницу.

На территории склада стоял черный джип. Дверь распахнулась, и Артем увидел окровавленное лицо Саши.

– Отдай ему деньги… Все! Все отдай… – прохрипел он.

Артем с ужасом смотрел на друга, не в силах даже шевельнуться.

Уборщик был один. Не желая делиться со своей многочисленной свитой, бандит решил самостоятельно разобраться с молодыми бизнесменами и после жестокой разборки присвоить все деньги себе…

Медленно передвигая ноги, криминальный авторитет подошел к Артему. В правой руке, словно детскую игрушку, он держал пистолет. Его глаза радостно блестели от предстоящей расправы. Дальше все происходило словно в вязком тумане…

Артем резко ударил Уборщика пластиковым пакетом, набитым деньгами… От удара он лопнул и доллары разлетелись. Сквозь зеленое облако кружащихся бумажек Артем увидел дуло черного пистолета, которое бандит направил на него…

Прозвучал выстрел, теплая кровь залила Артему лицо.

Уборщик медленно осел на землю. Его голова была разворочена пулей, прошедшей насквозь через подбородок. Только услышав истошный крик друга, Артем очнулся и понял, что, инстинктивно толкнув руку бандита, он изменил траекторию выстрела, и неминуемая смерть, ожидавшая его, внезапно настигла убийцу.

– Что теперь делать… – растерянно пробормотал он, вытирая кровь.

– Бежать!.. – прохрипел Саша и, схватив друга за руку, потянул к выходу из ангара, но вдруг опомнился и воскликнул: – Стой! Надо собрать деньги, это же улика… Да и вообще, они наши…

Пытаясь не смотреть на труп, друзья торопливо собрали доллары и бросились прочь… Они долго бежали, стараясь держаться самых глухих улиц, сидели в пустынных скверах и только под утро разошлись.

Деньги Саша пообещал спрятать в надежном месте…

Через несколько дней Артем решил бежать из города. Всю ночь накануне бушевал ураган…

Каждый день Даша ходила на почту и, обхватив телефонную трубку обеими руками, с надеждой вслушивалась в бесконечные гудки…

– Не подошел? – спрашивала Елена Павловна, едва она успевала переступить порог дома.

– Может быть, я снова съезжу в Екатеринбург? Вдруг телефон сломан… – со слезами в голосе в очередной раз предложила Даша.

– Нет, девочка моя! Ты уже дважды ездила! В квартире его нет…

– Что же делать?.. Больше двух месяцев прошло! Куда он исчез? Я больше так не могу!.. – с отчаянием воскликнула Даша. – Мне страшно, Елена Павловна! Я… – Девушка качнулась и, опустившись на стул, прошептала: —…Беременна…

– Господи! Я так и знала… – Елена Павловна подошла к Даше и обняла ее. – Не плачь, милая, все будет хорошо!.. Сердце матери не обманешь…

Наступила поздняя осень. Внезапное исчезновение сына подкосило Елену Павловну. Ее самочувствие ухудшалось с каждым днем. Вскоре она уже не могла обходиться без посторонней помощи. Даше пришлось переехать к ней. Отец девушки – коренастый, еще крепкий мужик с безумным взглядом воспаленных глаз – в короткие перерывы между запоями приходил требовать плату за работу дочери в качестве сиделки. Он не стеснялся в выражениях и успокаивался только тогда, когда в его руках оказывались деньги на очередную бутылку самогона. Женщины жили в постоянном страхе: они боялись каждого шороха, каждого крика, каждого стука…

– Я знаю, что надо делать! – однажды воскликнула Елена Павловна, пристально глядя на слегка округлившийся живот Даши. – Беги на почту, пока совсем не стемнело, и позвони вот по этому номеру!

Девушка взяла вырванный из записной книжки листок. На нем угловатым почерком было написано: Борис Михайлович… Даша вопросительно подняла глаза…

– Это отец Артема, мой бывший муж… – ответила на немой вопрос Елена Павловна. – Расскажи ему все… Он поможет.

Даша бросилась на почту. Холодный дождь косыми струями падал на почерневшую землю. К телефону подошла женщина…

– Борис… Борис Михайлович дома?.. – растерянно спросила Даша.

– Одну минуту.

Даша слышала глухой стук телефонный трубки, опустившейся, очевидно, на деревянную тумбочку… Неторопливые шаги, затем другие – более решительные и тяжелые… Они быстро приближались, и вскоре в телефоне послышался твердый мужской голос:

– Я слушаю… Говорите!

Даша рассказала все. Захлебываясь от переполнявших ее страха и отчаяния, она сбивчиво пыталась объяснить все, что они с Еленой Павловной знали и о чем могли только догадываться…

– Я все понял, – после долгого молчания наконец произнес Борис Михайлович. – Завтра утром приеду. Диктуй адрес…

Ранним утром в дачный поселок въехал вишневый «Мерседес». За рулем сидел седовласый мужчина. Крепко схватившись за руль, он аккуратно нажимал педаль газа, пытаясь ехать как можно медленнее. Мучительная гримаса искажала его лицо, когда машина подпрыгивала или, наоборот, ударяясь бампером, резко оседала на неровной дороге…

Даша и Елена Павловна всю ночь не сомкнули глаз. На рассвете они выпили горячего чаю, пытаясь хоть как-то унять нервный озноб, охвативший их обеих. Время тянулось медленно. После утренних новостей началась «Криминальная хроника»…

Даша сидела на стуле, прижав к животу теплую чашку. Елена Павловна прилегла на кровать. Голубоватые блики телевизора мелькали на потолке.

Из динамиков раздавался пронзительный голос девушки, эмоционально комментирующей страшные кадры криминальных будней Екатеринбурга. Первый сюжет был посвящен приговору, который вынес суд в отношении убийцы, безжалостно застрелившего криминального авторитета…

Даша вскрикнула…

На экране мелькнуло лицо Артема… Его руки были скованы наручниками…

– Пятнадцать лет… – раздался за ее спиной хриплый голос Елены Павловны. – Ты слышала?! Ему дали пятнадцать лет…

Женщина попыталась встать, но ее ноги подкосились, и она рухнула на пол. Вишневый «Мерседес», плавно покачиваясь, подъехал к дому…

Даша бросилась к Елене Павловне и попыталась поднять, но не смогла. Ее тело было сковано судорогой, глаза закатились, а изо рта пошла пена. Агония охватила женщину за несколько секунд до встречи с бывшим мужем…

Когда дверь распахнулась и в темную комнату вошел Борис Михайлович, все было кончено. Тело женщины выпрямилось и обмякло. Елена Павловна умерла.

Глава 4

Первый снег тяжелыми хлопьями медленно опускался на землю и тут же таял. Над кладбищенским полем летали стаи ворон. Серые облака заволокли небо беспросветной пеленой. Даша уже не плакала. Закутавшись в старый платок, она беззвучно твердила молитву, не отводя глаз от свежей могилы.

Борис Михайлович достал из багажника траурный венок, украшенный желтыми розами. Стараясь не испачкаться, он аккуратно прислонил его к металлическому кресту, предусмотрительно срезав шелковые ленты, на которых золотыми буквами было начертано «любимой жене»…

С будущим мужем Елена Павловна познакомилась в институте.

Борис нравился ей с первого курса. Высокий, худощавый, одетый всегда в чистую накрахмаленную рубашку – он напоминал ей отца, которого она видела только на выцветших фотографиях…

После свадьбы они стали жить в небольшой комнатке в коммуналке. Елена старательно училась, а все свободное время тратила на живопись. Установив небольшой трехногий этюдник, она часами рисовала пейзажи, где, как правило, преобладали пастельные, голубоватые оттенки.

Увлечение жены не нравилось Борису. Лена все чаще ловила на себе его раздраженный взгляд. Он был единственным сыном в семье военнослужащего и с детства привык к гипертрофированной заботе и вниманию матери. Она категорически была против его женитьбы, считая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но в конце концов все-таки смогла преодолеть ревность к невестке и уговорить отца Бори снять молодоженам отдельную комнату. Интуиция не обманула опытную женщину, и первая ссора между молодыми супругами не заставила себя долго ждать…

– Лена, да оторвись же ты от этого чертова пруда! – заревел Борис через десять минут безрезультатных поисков трусов в глубине старого шкафа.

– Что ты там ищешь? – спокойно спросила Лена, не отрывая глаз от пейзажа. – Может, среди грязного белья…

Борис взглянул в угол комнаты, куда беззаботно махнула жена, и, увидев большой мешок, наполненный вещами, закричал:

– Ты когда последний раз стирала?! Ты что, всю жизнь черт знает чем заниматься будешь?! Я тебя спрашиваю?!

Лена посмотрела на мужа и тихо ответила:

– Я буду заниматься тем, что мне интересно. В няньки к тебе я не нанималась и в прачки, между прочим, тоже! Если тебя это не устраивает, тогда нужно было жениться на собственной маме!

Борис схватил куртку и, хлопнув дверью, выбежал из комнаты… Ровно через месяц Лена поняла, что беременна.

Артем родился зимой, поздней ночью. Весь день накануне шел снег. Почувствовав первые схватки, Лена решила тут же ехать в больницу. Борис проводил жену до машины «Скорой» и, помахав ей перчаткой, отправился в институт. В тот вечер домой он вернулся не один…

Таня была однокурсницей Лены. Узнав, что лучшую подругу увезли в роддом, она самоотверженно предложила Борису разделить одиночество, и тот с радостью согласился…

В кульминационный момент их соития родился Артем.

Лену с младенцем выписали через три дня. Борис встречал их с большим букетом цветов. В первый раз он подарил жене желтые розы. Крепко прижав к себе новорожденного сына, Лена горько заплакала…

После похорон Борис Михайлович подошел к Даше и, пристально глядя ей в глаза, тихо спросил:

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать с половиной… – удивленно ответила она.

– Я так и знал!.. – с отчаянием воскликнул мужчина. – Ты хоть понимаешь, что за эту вашу любовь Артему могут добавить срок?! Ты же несовершеннолетняя!

Даша побледнела, ее потрескавшиеся губы задрожали.

– Никто не знает, что я беременна… – пробормотала она, с трудом сдерживая слезы. Сейчас холодно, я даже дома телогрейку не снимаю…

– Что… Ты еще и беременна?! – Борис Михайлович с ужасом посмотрел на живот девушки. – Бред какой-то… О чем ты думала?!

– Я очень люблю вашего сына! Я ждала его! Я верила, что он заберет меня отсюда… Он обещал… – Даша не выдержала и разрыдалась. – Что мне делать теперь?

– Понятия не имею!.. – с раздражением воскликнул Борис Михайлович. – Какой у тебя срок?..

– Нет! – ответила Даша, опережая следующий вопрос. – Аборт я делать не буду… Слышите?! Уже слишком поздно… Вам не удастся меня заставить!..

Борис Михайлович глубоко вздохнул и после некоторого молчания задумчиво повторил:

– Слишком поздно… Слишком поздно… Мне действительно пора ехать. Если хочешь, я дам тебе немного денег и, возможно…

– Вы должны увезти меня отсюда! – неожиданно перебила его Даша.

– Что?.. – Борис Михайлович удивленно посмотрел на девушку.

– Ради вашего сына! Вы должны увезти меня из этого ада, иначе…

– Пойдешь в милицию? Да?

– Нет… – тихо сказала Даша и подняла рукав. – Просто погибну здесь…

На тонкой руке чернела огромная гематома – доказательство жестоких побоев, которым девушка подвергалась почти каждый день.

Борис Михайлович опустил глаза, не в состоянии выговорить ни слова…

Увидев синяк на хрупкой, совсем еще детской руке, он неожиданно почувствовал боль, стремительно кольнувшую его сердце. Только в этот момент Борис Михайлович осознал, что не видел сына больше десяти лет и даже не знает, как он выглядит сейчас… В его воспоминаниях Артем остался хрупким двенадцатилетним мальчиком с большими карими глазами в обрамлении пушистых ресниц…

– Прости меня, Даша… Я был не прав… Во многом не прав… – Борис Михайлович взял руку девушки. – Уедем сегодня же… Хорошо?

– Спасибо… – прошептала Даша сквозь слезы. – Спасибо вам…

С наступлением сумерек «Мерседес» остановился около старого дома, вросшего в землю почти по самые окна. Не заглушая двигателя, водитель прерывисто посигналил. Прошло несколько минут, но из дома никто не вышел… Наконец гулко хлопнула дверь, и вскоре Борис Михайлович увидел Дашу. Она бежала к машине, с ужасом оглядываясь на коренастого мужчину, преследовавшего ее с топором в руках…

– Скорей! Скорей! – закричал Борис Михайлович и, не дожидаясь, пока Даша сядет в машину, нажал на педаль газа…

«Мерседес» тронулся, медленно набирая скорость…

– Он убьет меня!.. Убьет… – Даша безуспешно дергала ручку двери, которую Борис Михайлович инстинктивно заблокировал… – Ради бога! Откройте!..

Через мгновение дверь поддалась, и, несмотря на большой узел в руках, ей удалось на ходу запрыгнуть в автомобиль…

Отец Даши еще долго бежал по пустынной дороге, пытаясь догнать «Мерседес», габаритные огни которого стремительно исчезали в ночной темноте.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Борис Михайлович спустя некоторое время. – Хочешь, мы можем остановиться на несколько минут?

– Нет, пожалуйста, только не это! – воскликнула Даша.

– Хорошо… Я отвезу тебя к себе домой. Ты познакомишься с моей женой, уверен, она не будет против неожиданных гостей… Ее зовут Анна, ей… – Борис Михайлович взглянул на Дашу и понял, что девушка не слушает его… Погруженная в свои мысли, она не моргая смотрела на дорогу…

Через несколько часов вишневый «Мерседес» подъехал к двухэтажному кирпичному дому. В освещенном окне мелькнул женский силуэт, и вскоре входная дверь распахнулась.

– Аня, я не один! – воскликнул Борис Михайлович, выйдя из машины. – Правда, моя спутница крепко спит…

– Что? – удивленно спросила женщина. Запахнув кашемировое пальто, накинутое в спешке на шелковый халат, она подошла к машине…

Даша безмятежно спала, обхватив ситцевый узел, в который накануне бегства собрала почти все свои вещи.

– Это невеста Артема… – прошептал Борис Михайлович… – Я вынужден был привезти ее сюда… Ей всего пятнадцать, и она…

– Беременна, – спокойно договорила за него Анна.

– Откуда ты знаешь? Впрочем, ты всегда угадывала это с первого взгляда…

– Буди ее, и пойдем в дом! Холодно очень…

Анна поднялась по ступеням и, оглянувшись только на пороге, внимательно посмотрела, как ее муж помогает девушке выйти из машины. «Он не обманул меня, между ними действительно ничего нет», – подумала она и прошла на кухню.

В эту ночь Даша спала на большой двуспальной кровати, застеленной шелковым постельным бельем, источающим нежный аромат лаванды… Стены гостевой спальни украшали картины в позолоченных рамах. Напротив окна, в центре, висела большая фотография хозяев дома – Борис Михайлович, улыбаясь, обнимал стройную девушку с длинной русой косой на груди…

Глава 5

Окончив школу с красным дипломом, Анна устроилась на работу в проектное бюро Архитектурного института в Екатеринбурге. Несмотря на юный возраст, девушку назначили на должность секретаря начальника отдела. Высокая, стройная, с длинной русой косой, Анна сразу понравилась Геннадию Петровичу. Молодая, целеустремленная сотрудница напоминала ему жену, которую он потерял несколько лет назад…

Анна раньше всех приходила в отдел. Заняв свое место в приемной, она с самого утра начинала ритмично печатать, словно задавая темп предстоящему рабочему дню. Геннадий Петрович часто опаздывал. Возложив на плечи молодой секретарши множество своих обязанностей, он приходил на работу только к полудню…

– Добрый день! Геннадий Петрович у себя? – Голос мужчины, вошедшего в приемную, звучал громко и требовательно.

– Нет, он задерживается… – не поднимая глаз от печатной машинки, привычно сказала Анна. – Присаживайтесь, пожалуйста…

– Когда он будет? Сейчас уже одиннадцать…

– Нет, – коротко сказала Анна и резко передвинула каретку.

– Что значит «нет»?.. – Мужчина подошел к столу и, опершись на него обеими руками, пристально посмотрел на девушку.

– Сейчас только десять часов сорок пять минут, – твердо ответила Анна и, подняв глаза, добавила: – До одиннадцати еще ровно пятнадцать минут.

– Геннадию Петровичу очень повезло!.. – широко улыбаясь, воскликнул мужчина. – У него прекрасная сотрудница!

Анна, ничего не ответив, смущенно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядку русых волос.

– Вы любите свинину, тушенную с овощами, под нежным соусом из красного вина? – неожиданно спросил утренний посетитель.

– Что? Какую свинину?.. – Голубые глаза девушки от удивления расширились и теперь казались просто огромными. – Почему вы спрашиваете?..

– Объясняю. – Мужчина присел на край стола. – Сегодня вечером в ресторан вы, разумеется, опоздаете… Ко мне подойдет официант и предложит сделать заказ… Я буду долго изучать меню, но, не зная ваших предпочтений, так и не решусь остановиться на каком-либо блюде. Время будет потеряно, но если мы сейчас договоримся, то нам удастся избежать этого! Поэтому потрудитесь ответить!..

Если бы Анна носила очки, то, наверное, сейчас сняла бы их и хорошенько протерла, чтобы как можно лучше рассмотреть мужчину, вальяжно сидевшего у нее на столе.

– Кстати, меня зовут Борис, и можно без отчества! А вас?

– Аня… – растерянно сказала девушка.

– Анна… Имя Анна имеет древнегреческое происхождение и означает «благодать!» Ты знала это? А у евреев это имя ассоциируется со справедливостью и бескомпромиссностью… Вот так… Подробнее я расскажу тебе об этом за ужином! Договорились?.. – не дав девушке опомниться, мужчина схватил ее руку и, поцеловав, вышел из кабинета, но тут же вернулся вновь и добавил: – Жду тебя вечером у проходной!.. Не задерживайся…

Через два года они поженились.

Борис Михайлович ушел из семьи, невзирая на любовь к сыну, который с каждым днем становился все больше похож на него. Чувства к жене давно угасли, и, когда он сказал ей, что любит другую женщину, она восприняла это как нечто неизбежное…

Ни слова не говоря, Елена закрылась в ванной комнате и, включив воду, зарыдала. Она ждала этого все двенадцать лет, но все равно оказалась не готова. Страх за судьбу сына преобладал над горечью потери любимого. Услышав стук в дверь и голос Артема, Елена пришла в себя и поспешила выйти из ванной…

– Ты плакала, мама?

– Да, мой милый… – Елена никогда не обманывала сына и с детства была откровенна с ним.

– Почему?

– Понимаешь, папа встретил другую тетю… И теперь… Он хочет жить с ней… – попыталась спокойно все объяснить Елена, но Артем не дослушал ее и опрометью побежал в комнату, где отец собирал свои вещи…

Мальчик бросился к нему на спину, как дикий зверь. Артем что-то хотел сказать, но из его горла доносился лишь сдавленный крик, похожий на рычание. Он пытался остановить отца, нанося слабые удары.

– Артем! Артем! Успокойся… Ради бога! – восклицал Борис Михайлович, не в силах справиться с сыном. – Лена! Сними его!..

С трудом оторвав мальчика от отца, Елене удалось повалить его на кровать…

– Уходи! Немедленно уходи! – закричала она. – И не возвращайся сюда больше! Никогда! Слышишь?! Никогда…

Схватив полупустой чемодан, Борис Михайлович выскочил из квартиры.

После случившегося он встретился с сыном только однажды, под Новый год. Артем метался в сильном жару. Но несмотря на забытье, мальчик узнал отца и вновь безутешно заплакал… С тех пор в небольшую квартиру на окраине Екатеринбурга Борис Михайлович не приезжал…

Семейная жизнь с Анной началась так же, как и с Еленой, – в маленькой комнате в коммуналке. Но в отличие от бывшей жены Бориса, Анна оказалась прекрасной хозяйкой. Купив поваренные книги, она каждый день баловала своего Бореньку новыми блюдами. Стирала и, не дожидаясь, пока белье окончательно высохнет, гладила его и аккуратно складывала в шкаф.

Борис не мог налюбоваться на молодую жену. Стройная, с длинными русыми волосами, заплетенными в тугую косу, Анна всегда страстно отвечала на притязания мужа, невзирая на усталость или плохое самочувствие. Анна искренне любила супруга и не скрывала, что готова ради их счастья на все…

В день двадцатилетия жены Борис приготовил ей необыкновенный подарок. Посадив Анну в автомобиль, он, ничего не объясняя, повез ее за город… В небольшом, окруженном высоким забором поселке девушку ждал собственный дом. Двухэтажный, с коваными решетками над стеклами больших полукруглых окон, каминной трубой и гранитными ступенями, ведущими ко входу, коттедж был украшен воздушными шарами и большим алым бантом, прикрепленным к двери…

– Это тебе, моя девочка! Подарок от меня… – Борис с гордостью посмотрел на жену. – Пойдем скорее внутрь, я все покажу тебе!

Из просторного холла на второй этаж вела широкая деревянная лестница. Ее темные ступени гармонировали с дубовым паркетом пола во всем доме. Благодаря старинной мебели в интерьерах комнат преобладал классический стиль.

– А вот это детская… – сказал Борис, открывая дверь в небольшую комнату, расположенную на втором этаже. – Посмотри, милая, какой из окна открывается вид! Просто великолепный, по-моему…

– Да, конечно, – тихо ответила Анна.

– Что с тобой?! Ты не рада? Если хочешь, мы можем перенести детскую комнату на первый этаж! Места там достаточно и…

– Я не могу иметь детей, Боря… – прошептала Анна и заплакала. – Прости меня, я должна была рассказать тебе раньше…

– Аня, этого не может быть!.. Просто невозможно!.. Ты молода, здорова…

– Но это правда… Я застудилась в детстве… Врачи говорят, что это неизлечимо, и я никогда, никогда не смогу родить…

– Глупости! Сейчас такая медицина! Просто надо пройти обследование… Я рассказывал тебе про своего друга в Берлине?.. Мы можем поехать туда в крайнем случае… – Борис обнял жену. – У нас все получится… Слышишь?..

– Да, дорогой мой… – Анна прижалась к его груди и сквозь слезы добавила: – А я поступила в институт, буду адвокатом… Наверное…

– Аня! Как же тебе удалось? – удивленно воскликнул Борис. – Почему ты не сказала мне раньше? Я бы помог тебе…

– А ты почему не сказал мне, что такой дом строишь?! – Анна с восхищением взглянула на мужа. – Я бы тоже помогла тебе! А сейчас тут и делать ничего не надо, все готово… Живи да радуйся!

– Вот именно. Живи да радуйся!.. – повторил Борис и, не в силах сдерживать внезапно нахлынувшее желание, принялся страстно целовать Анну…

Двенадцать лет пролетели незаметно.

После окончания института Анна получила диплом юриста. Борис по-прежнему работал в архитектурном бюро, совмещая профессию архитектора и предпринимателя. В строительстве своего дома по рекомендации друга он использовал материалы, привезенные преимущественно из Чехии. Соотношение цены и качества привлекли его, и именно тогда он решил организовать фирму, импортирующую стройматериалы из Европы.

Бизнес, которым Борис начал заниматься в начале девяностых, вскоре стал приносить большие деньги. На предложение мужа работать в его фирме Анна с радостью согласилась и уже через год смогла увеличить товарооборот в несколько раз. «У тебя безусловный талант бизнесмена!» – часто повторял Борис, глядя на жену. Анна, отшучиваясь, уверяла, что этим она «заразилась» от мужа…

Жизнь шла своим чередом. Чувства супругов не угасали, наоборот, с каждым годом пламя любви между ними становилось все ярче. Только отсутствие детей омрачало их счастье. Результаты обследования подтвердили диагноз – Анна была бесплодна…

Глава 6

Даша проснулась рано утром. Не открывая глаз, она долго лежала в постели, перебирая в памяти все, что произошло с ней за последние месяцы. Мучительное ощущение обиды терзало ее сердце. Даше казалось, что возлюбленный предал ее. Бросил, несмотря на обещания любить и беречь. Детская бескомпромиссность мешала ей оправдать Артема и осознать, что он искренне полюбил ее и до последнего верил в лучшее…

Наконец Даша откинула одеяло и резко встала с кровати. За окном было темно. В предрассветных сумерках проступали очертания Уральских гор. Неожиданно девушка почувствовала аромат свежего хлеба. Словно завороженная, она укуталась в одеяло и медленно вышла из комнаты…

– Доброе утро, Даша! Садись скорее! Ты как раз вовремя! – воскликнула Анна, вынимая из духовки противень с румяными булочками.

– Доброе утро… – повторила Даша, не отрывая взгляда от выпечки.

– Тебе обязательно надо хорошенько позавтракать, слышишь? Ты вчера так устала, что не поела почти…

– Да, Анна… – девушка замялась.

– Можно без отчества! Бери скорей булочку, а я налью тебе кофе… – сказала хозяйка, но тут же с ужасом спохватилась: – Тебе же нельзя! Господи, как я могла забыть! Послушай, а на каком ты месяце?

– Третий к концу подходит… – с трудом выговорила Даша с набитым ртом.

– Да? А я думала, ты на пятом… Живот уже большой… – Анна задумчиво посмотрела на девушку.

Даша только пожала плечами.

– Невесте Артема пятнадцать лет! – раздался голос Бориса Михайловича, неожиданно появившегося на кухне. – Она еще совсем ребенок, поэтому и кажется, что живот слишком большой… Рано ей еще… Рано.

– Лучше рано, чем поздно! – тихо сказала Анна, не глядя на мужа.

После завтрака Борис Михайлович с супругой поехали на работу.

День был пасмурный. Серые облака затянули небо. Колючий снег наносил молниеносные удары по лобовому стеклу вишневого «Мерседеса», мчавшегося по пустынной дороге…

– Аня, да что с тобой?.. – спросил Борис Михайлович, взглянув на жену. – Повернись ко мне! Куда ты там смотришь?..

– Мы каждый день ездим по этой дороге. Утром и вечером, – задумчиво сказала Анна после долгого молчания. – Вот уже многие годы… Мчимся вперед, но остаемся стоять на месте… У нас есть все, кроме будущего…

– Аня! Мы уже говорили с тобой об этом! – Борис Михайлович сразу понял, о чем говорит жена. – Давай возьмем ребенка из детского дома! Вот Леонидович с женой, ты их знаешь… Они взяли девочку и теперь вполне счастливы! Почему бы…

– Я не хочу, я же объясняла тебе! – перебила мужа Анна. – Это чужой ребенок! Как бы мы ни старались, он все равно останется сыном или дочкой своих родителей, пусть даже плохих и никчемных… В его жилах будет течь не наша кровь, а чужая… Я никогда не смогу полюбить его как родного…

– Аня, что же нам делать? Мы же все перепробовали!.. – Борис Михайлович тяжело вздохнул. – Давай снова поедем в Берлин… Снова попробуем лечиться…

– Нет! – решительно воскликнула Анна. – Я больше не могу ждать чуда! Тем более, мне кажется, что оно уже свершилось…

– О чем ты? Я не понимаю тебя!

– Даша! Она появилась в нашем доме не просто так! – Анна очнулась от меланхоличного забытья. – Я думала об этом всю ночь, но окончательно все осознала только сейчас! Это же чудо! Она носит твоего внука! В этом ребенке наше будущее! Ты понимаешь? Продолжение рода!..

– Аня, подожди! Все это так, но я все-таки не понимаю…

– Мы должны убедить ее отдать нам младенца после родов! Слышишь?! Она не сможет обеспечить ребенка, а мы сможем! Мы просто обязаны спасти твоего внука от неминуемой нищеты и страшного будущего!..

– А Артем? Ведь он рано или поздно выйдет из тюрьмы…

– Вот именно, скорее всего поздно, как это ни печально. Ты же знаешь, в какое время мы сейчас живем! Неужели ты думаешь, что он осознанно… Ну, хотел от этой девочки ребенка… Ведь это же понятно – просто гормоны! Роковая случайность! А для нас это долгожданное счастье! Ведь правда?!

Борис Михайлович обнял жену и, не отводя глаз от дороги, крепко поцеловал. Ощутив аромат хлеба, исходивший от ее волос, он почувствовал, как волна нежности и любви накрывает его.

– Она не отдаст ребенка… Боюсь, мы не сможем ее уговорить…

– Предоставь это мне! – сказала Анна решительно.

Автомобиль въехал в центр города и вскоре остановился около небольшого двухэтажного особняка, где располагался офис компании. Архитектура русского классицизма всегда нравилась Борису, и когда ему представилась возможность арендовать почти целый этаж старинной усадьбы, он с радостью согласился.

– Боря, давай сегодня постараемся побыстрей вернуться домой! Прошу тебя… – попросила Анна, с нежностью глядя на мужа. – Мне не терпится все решить!

– Хорошо, дорогая! – согласился Борис, галантно открыв перед супругой тяжелую дверь особняка. – Если бы ты видела себя со стороны! Ты просто вся светишься от счастья!..

Анна рассмеялась и, воспользовавшись уединением в сумрачном парадном, прижалась к мужу и страстно поцеловала его в губы. Никогда еще она с такой пронзительной силой не ощущала всю полноту жизни. Наконец-то у нее появилась возможность быть не только хорошей женой, но и стать любящей матерью.

В офисе компании было прохладно. Сотрудники допивали традиционный утренний кофе, не спеша приступать к своим профессиональным обязанностям до прихода начальства. Борис Михайлович, как обычно, с порога пригрозил всем увольнением и, улыбаясь, прошел в свой кабинет. Рабочий день начался.

Время тянулось бесконечно, а иногда Анне казалось, что оно вовсе останавливалось. Не в силах сосредоточиться на работе, она ходила по кабинету, то и дело подходя к окну. Приподняв жалюзи, Анна с жадностью рассматривала женщин, гуляющих с детскими колясками по набережной городского пруда…

– Боря, я больше не могу! Отпусти меня домой! – взмолилась она наконец.

– А как же договора, ведь сегодня приедут наши партнеры, и!.. – воскликнул Борис, с удивлением глядя на жену. – Сейчас ведь только половина первого…

– Я не могу, слышишь?! Я должна поехать домой и все, все решить!

Анна накинула пальто и, схватив сумку, выбежала из кабинета.

– Аня! – Борис попытался остановить жену, но понял, что это бесполезно. – Удачи тебе! – крикнул он вслед жене и шепотом добавил: – Я очень люблю тебя…

Анна поймала такси и уже через сорок минут была дома. Всю дорогу она обдумывала каждое слово, которое ей предстоит произнести в разговоре с Дашей. Никогда еще она так не нервничала и не волновалась. Ей казалось, что от решения девушки будет зависеть все ее будущее, и, если Даша не согласится отдать ребенка, она просто не сможет пережить это.

– Здравствуйте! А я вот ужин пытаюсь вам приготовить!.. – воскликнула Даша, увидев хозяйку. – Правда, у меня что-то не очень получается с этой техникой! С печкой оно было как-то попроще…

Даша стояла около газовой плиты, сжимая в одной руке коробок спичек, а в другой серебряную зажигалку Бориса Михайловича, забытую им утром на столике около входной двери.

– Господи! Выключи газ! – закричала Анна, с порога почувствовав его характерный запах. – Брось зажигалку! И спички…

Даша мгновенно повиновалась, и зажигалка с выгравированной на ней надписью с грохотом упала на кафельный пол. Анна стремительно подбежала к плите и закрыла вентили.

– Ты понимаешь, что могла бы погибнуть и ребенка своего убить?! Это же газ! Неужели ты не знаешь, что…

– Я не знала… Я хотела как лучше… – испуганно прошептала Даша и заплакала. – Простите меня…

– Пойдем в гостиную, здесь надо все проветрить, – сказала Анна, открывая окно. – Пойдем, Дашенька…

В гостиной было светло и уютно. Около большого дивана на полу лежал персидский ковер с замысловатым орнаментом. Каминная полка была заставлена многочисленными фарфоровыми собаками, которых Анна коллекционировала с раннего детства. Большой семейный портрет в позолоченной раме висел над письменным столом с медными ручками на многочисленных выдвижных ящиках.

– Даша, садись рядом! Нам надо поговорить, – сказала Анна, присаживаясь на диван. – Борис Михайлович много рассказывал мне о своем сыне, об Артеме… Я понимаю, что ты очень влюблена в него и не ожидала, что он окажется… Преступником. Ведь так?

– Да… – с трудом выговорила Даша, не поднимая глаз.

– Ты надеялась, что вы поженитесь, у вас будет семья, ребенок… Но видишь, не всем мечтам суждено сбыться, и лучше осознать это как можно раньше. Тебе надо подумать сейчас о себе, ты еще так молода… Ты должна…

– Аборт я делать не буду! – воскликнула Даша. Ее глаза были полны слез.

– Что ты! Я не это имела в виду! – Анна обняла девушку. – Я хочу тебе помочь!.. Как ты видишь, у нас с Борисом Михайловичем нет детей… И мы… Были бы очень рады, если бы ты разрешила нам воспитывать внука или внучку Бориса. Уверяю тебя, мы сможем позаботиться о твоем ребенке! Дать ему все самое лучшее!..

– Я не понимаю вас… – сказала Даша растерянно.

– Ну, что же здесь непонятного?! Давай уедем в деревню, к моей бабушке… Ты спокойно выносишь и родишь там ребеночка, а потом… Отдашь его нам…

– Отдам? Навсегда? – прошептала Даша, не отводя глаз от Анны.

– Да! Ты снова будешь свободна! Сможешь устроить свою жизнь! Ты такая красивая и добрая… Знаешь, сколько мужчин мечтает о такой жене?!

Даша не знала, что сказать. Все, что она сейчас услышала, было правдой. Ей казалось, что Артем ее предал, обманул, воспользовавшись ее детской наивностью… Ребенок, за жизнь которого она инстинктивно боялась, был для нее тяжким бременем, и нести его в одиночестве Даше было не по силам…

– Вы правда сможете позаботиться о нем? – наконец прошептала девушка.

– Как родная мать! Дашенька! Я буду любить его как родная мать! Обещаю тебе! – В глазах Анны блеснули слезы. – Если бы ты знала, как долго я мечтала о ребенке! Как долго мы с Борисом пытались… Даша! Милая моя девочка!

– Хорошо… Я согласна… – сказала девушка и, пытаясь скрыть слезы, закрыла ладонями лицо.

– Слава богу! – воскликнула Анна, подняв глаза. – Господи, спасибо тебе!..

Глава 7

В начале декабря на центральной площади Екатеринбурга установили новогоднюю ель. Длинный грузовик привез ее ночью и, несмотря на метель, дерево закрепили на постаменте и украсили разноцветной гирляндой. Большого снеговика из пожелтевшего пенопласта привезли только утром. Дети, проходя мимо, останавливались и весело смеялись, глядя на продолговатую шишку, воткнутую ему взамен утраченного носа.

– Боря, когда же мы уедем в деревню? Посмотри, уже елку поставили… – спросила Анна, глядя в окно «Мерседеса».

– Милая моя! Метель не прекращалась неделю! Ты представляешь, как замело дороги?! Да и вообще, мне кажется, это плохая идея… – Борис Михайлович наконец обогнал трактор, медленно ехавший перед машиной, и, с облегчением вздохнув, продолжил: – Там нет цивилизации, врачей, телефонов… А если что-то случится?

– Да ничего не случится! Раньше весны, во всяком случае… Что ты так волнуешься?! Девочка молодая, здоровая… Да к тому же недалеко от деревни есть небольшая больница, и в экстренном случае мы можем поехать туда…

– Скажи, а если в экстренном случае, как ты говоришь, Даша родит ребенка в больнице, как мы сможем забрать его? Ведь его тут же оформят на нее, и тогда…

– Верно, об этом я как-то не подумала… – согласилась Анна. – Знаешь, надо будет поехать туда и попытаться договориться… Может быть, у бабушки там знакомые есть… Ведь она родилась и выросла в этих краях…

– Хорошо. Давай тогда начнем собираться и где-нибудь после Нового года…

– Нет, Боренька! Никакого Нового года… Мы поедем на этой неделе! Я сегодня же начну собираться! Слышишь? – категорично сказала Анна.

– Слышу, слышу… – Борис Михайлович взглянул на жену и, вновь тяжело вздохнув, согласился: – Хорошо… Только, пожалуйста, не волнуйся!..

– Это верно! В моем положении волноваться нельзя! – воскликнула Анна и весело расхохоталась…

По дороге в деревню Борису Михайловичу приходилось часто останавливать машину на заметенных снегом обочинах и терпеливо ждать, пока Даше станет лучше. Мучительные приступы токсикоза начались у девушки, как только они выехали из города…

– Потерпи, потерпи… – умоляла ее Анна. – Мы скоро приедем в деревню. У бабы Лизы большой теплый дом, свои куры и даже корова!.. Знаешь, какое у нее молоко вкусное? А воздух какой чистый! Уверена, нам там будет очень хорошо…

Всю дорогу Анна сидела около Даши, на заднем сиденье. Она внимательно следила за состоянием девушки и, как только ей становилось плохо, теребила мужа за плечо и требовала остановиться… Только с наступлением сумерек машина наконец въехала в небольшую деревню. Елизавета Григорьевна встречала их около калитки своего дома. Она внимательно посмотрела на Анну и негромко сказала:

– Наконец-то приехали! А я, как телеграмму получила, места себе не нахожу…

– Не волнуйся, бабуль! Все будет хорошо, не сомневайся… – Анна обняла пожилую женщину и шепотом добавила: – Мне кажется, у нее будет мальчик…

Бабушка Анны жила в большом деревенском доме с многочисленными террасами и хозяйственными пристройками по бокам. Просторная горница с большой печкой посередине была оклеена обоями, сквозь которые проступали очертания бревен. На подоконниках небольших окон в глиняных горшках с фарфоровыми блюдцами росли герань и фиалка. Телевизор, покрытый кружевной салфеткой, стоял в «красном» углу под полкой, уставленной почерневшими иконами.

Даше отвели отдельную комнатку с металлической кроватью, под которой стоял большой деревянный сундук с запасами лука. Анна обосновалась в горнице, рядом со старинной печью, где на лежанке по вечерам любила отдыхать Елизавета Григорьевна. Борис Михайлович приезжал почти каждую неделю, но гостил, как правило, лишь несколько дней. После Нового года он заметил, что его жена изменилась: ее фигура приобрела женственные, округлые формы. Волосы она опять начала заплетать в косу, а говорить стала тихо и размеренно. Анна наконец обрела долгожданное умиротворение и спокойствие. Она подсознательно стерла границу между собой и ребенком, которого вынашивала Даша, и, предвкушая рождение младенца, каждый день мечтала о предстоящем счастье материнства.

Елизавете Григорьевне не раз приходилось принимать роды, и она справедливо считала себя прирожденной повитухой. Вопреки возрасту, она помнила всех женщин, обращавшихся к ней за помощью. Несколько раз за день баба Лиза укладывала Дашу на кровать и, прислонившись ухом к ее животу, внимательно прислушивалась к биению сердца плода, пытаясь определить его состояние.

– Аня, поди сюда! Давай пошепчемся… – сказала она однажды вечером.

– Хорошо, Даша как раз заснула… – согласилась Анна. – Что-то мне не нравится, как она выглядит. Живот огромный, а сама… Похудела она очень.

– Да, тут что-то неладно… По срокам только девятый месяц начался, а кажется, что она уже перехаживает…

– Бабуль! О чем ты? – Анна с ужасом посмотрела на женщину.

– Если хочешь, чтобы ребенок здоровый родился, вези ее в больницу! И как можно быстрее… – Елизавета Григорьевна встала и, глядя на иконы, судорожно перекрестилась.

– Господи! Да что с ней? Ты можешь мне объяснить?! – воскликнула Анна.

– Редкость это очень большая… Словно у ребенка два сердца… И бьются они будто по-разному… – Женщина сжала кулаки и ритмично потрясла ими в воздухе. – Больше я тебе ничего не скажу! Вези ее в больницу…

Борис Михайлович приехал на следующий день после телефонного звонка жены. Всю дорогу он переживал за состояние Анны, которое, как ему казалось, было на грани нервного срыва. Она сбивчиво пыталась объяснить, какой опасности подвергается плод, все время повторяя, что, если не принять экстренных мер, он может погибнуть…

– Скорее, как можно скорее приезжай! – бормотала Анна. – Возьми деньги, много денег и договорись с докторами! Бабуля говорит, что они в этом захудалом городке за бутылку что хочешь сделают, но ты не рискуй! Пообещай им много денег… И может быть, даже пригрози чем-нибудь!..

Всю ночь Анна не сомкнула глаз. Страшные фантазии овладели ее сознанием после разговора с бабушкой. Ей казалось теперь, что ребенок болен и, скорей всего, родится в виде чудовищного монстра: с двумя сердцами, двумя головами и несколькими парами рук и ног… Анна в отчаянье металась по темной избе… Несмотря на страх потревожить сон бабушки, она включила телевизор. Фильм про Годзиллу, транслируемый по центральному каналу, немного отвлек Анну от навязчивых фантазий, и под утро она задремала…

– Аня! Проснись, детка! Муж твой приехал! – воскликнула Елизавета Григорьевна, глядя в окно. – Усталый, у него больно вид… Бледный какой-то…

– Наконец-то, Боренька! – Анна бросилась к мужу и, крепко обняв его, тихо спросила: – Тебе удалось договориться в больнице?

– Да… Я только что оттуда… Столько денег им отдал… И еще пообещал, как ты сказала… – Борис Михайлович принялся снимать тяжелую дубленку, всю запорошенную снегом.

– Нет, нет, нет… Мы поедем сейчас же! Слышишь? Я больше так не могу… – Анна бросилась в комнату, где спала Даша.

– Милая, вставай! Борис Михайлович приехал… Мы хотим отвезти тебя к доктору! – восклицала Анна, с трудом сдерживая нарастающую тревогу. – Скорей собирайся, и поедем! Посмотрим, кто у нас там… в животике…

Дашу усадили на заднее сиденье автомобиля. Елизавета Григорьевна разрешила взять из дома несколько пуховых подушек, и Анна заботливо обложила ими девушку, боясь при этом даже прикоснуться к ней. Наконец все было готово, и «Мерседес» тронулся…

В середине весны погода в Свердловской области была еще морозной. Толстый снежный наст был покрыт ледяной коркой. Она блестела в лучах холодного солнца, с трудом пробивавшихся сквозь плотные облака. На узкой дороге, зажатой высокими сугробами, было пустынно. Только поравнявшись с лесом, Борис Михайлович увидел темную «девятку», стремительно приближающуюся к ним…

Автоматная очередь прозвучала неожиданно и оглушительно громко.

– Черт! Ложитесь! – закричал Борис Михайлович, не замечая, что пуля пронзила ему предплечье.

– У тебя кровь, Боря! – закричала Анна. – Надо остановиться и перевязать…

– Ты с ума сошла! Они сейчас снова будут стрелять… – В отражение зеркала он видел, как темная машина развернулась и, быстро набирая скорость, догоняет их. Мелькнул силуэт черного автомата…

Утопив педаль газа, Борис Михайлович пытался уйти от погони, но пули пробили передние колеса, и они то и дело пробуксовывали на заснеженной дороге… Через минуту «девятка» вплотную приблизилась к автомобилю и пошла на обгон, но неожиданно преследуемая иномарка резко остановилась…

– Вам нужна машина? Да?! – закричал Борис Михайлович, выходя из автомобиля! – Забирайте! Только нас не трогайте!..

Из «девятки» выскочили несколько бритых парней. Не выпуская из рук автоматов, они подбежали к «Мерседесу» и распахнули двери.

– Аня, Даша! Выходите скорее… – воскликнул Борис Михайлович и только сейчас осознал, что ранен. Кровавое пятно проступило сквозь рукав разодранной дубленки.

Женщины вышли из машины…

Анна растерянно смотрела, как, сыпля нецензурной бранью, бандиты сели в их автомобиль и, захлопнув двери, завели мотор. Даша обхватила живот, ее лицо исказилось от мучительной боли, которую она внезапно почувствовала…

– Чтоб вы провалились! Черти! – восклицал Борис Михайлович, глядя вслед удаляющемуся «Мерседесу». – Уроды проклятые!..

– Боря, Боря! – раздался крик жены. – Даше плохо… Нужен врач, срочно! – Анна с ужасом смотрела на девушку, которая, опустившись на колени, мучительно стонала.

– До больницы совсем немного осталось! – воскликнул Борис Михайлович. – Давай я понесу тебя, Даша!..

– Рука… У вас рука вся в крови… – пробормотала девушка. – Вы не сможете! – Я должна сама, сама… Я попробую…

– Нет! Нельзя! Вам надо остаться здесь! Я быстрей доберусь один и позову на помощь… – Он снял дубленку и бросил ее на сугроб. – Аня! Усади ее и постарайся хоть чем-нибудь помочь!.. У нас нет другого выхода…

Борис Михайлович побежал в сторону больницы. Вскоре его силуэт растворился в наступающих сумерках… Анна растерянно смотрела вслед мужу, не вполне понимая, что происходит… Наконец она очнулась и, подбежав к Даше, помогла ей подняться. Боль, внезапно охватившая девушку, с каждой секундой нарастала и становилась нестерпимой… Сделав несколько шагов к обочине, она вдруг замерла и, обхватив живот, пронзительно закричала…

– Дашенька, Даша… Держись! – шептала Анна. – Он скоро, скоро доберется до больницы, и за нами приедут! Слышишь?! Слышишь?! Господи…

Потеряв сознание, Даша повалилась на снег…

Глава 8

На лавочке около входа в больницу сидел мужчина. Под телогрейкой, накинутой на плечи, виднелся белый медицинский халат. Достав сигарету, он чиркнул спичкой и прикурил – янтарное пламя на мгновение осветило его лицо.

– Помогите… Помогите… – неожиданно услышал доктор.

Борис Михайлович бежал, то и дело спотыкаясь и падая. Левая рука онемела и стала неподъемной. Пуля, застрявшая в предплечье, вызвала сильное кровотечение, и вскоре вся рубашка окрасилась в бурый цвет. Увидев свет старого фонаря, прикрученного проволокой к стволу березы, растущей около больницы, он закричал из последних сил…

В операционную его доставили без сознания, но когда медсестра разрезала окровавленную рубашку, он на секунду очнулся и прошептал:

– Рожает… На дороге… Там… Жена…

– Вот это да! – спокойно заметил хирург. – Мало того что огнестрел, так еще и жена рожает на дороге… – Ты здесь справишься? – спросил он молодого ассистента. – Пуля-то вот она, сантиметров шесть всего… Достань пока, а я поеду, посмотрю, что там случилось.

Машина «Скорой помощи» выехала со двора больницы и помчалась по дороге. Увидев свет фар, Анна выбежала на середину шоссе и начала отчаянно размахивать руками, призывая водителя остановиться. Доктор сразу заметил девушку, лежавшую на обочине…

– Как долго она без сознания? – спросил он, склонившись над Дашей.

– Не знаю… не знаю… Господи, помилуй!.. – восклицала сквозь слезы Анна. – Она упала, потом ненадолго пришла в себя… У нее отошли воды и…

– Пульс есть, рефлексы в норме… Носилки, живо! – скомандовал доктор.

Дашу доставили в больницу и тут же положили на операционный стол.

– Позовите Нину Родионовну! Она сегодня дежурит в родильном!.. – закричал хирург, надевая стерильный халат. – Без нее нам не справиться…

Акушерка вошла в операционную, подняв руки, облаченные в резиновые перчатки. Нина Родионовна не раз ассистировала на операциях кесарева сечения и знала, что самое главное в таких ситуациях – действовать без промедления.

– Я готова, – произнесла она твердо. – Начинай.

Хирург сделал надрез и через мгновение с удивлением посмотрел на Нину Родионовну.

– Скорей, чего растерялся? Никогда двойни не видел?! – воскликнула она.

Мальчика извлекли первым. Вскоре он пронзительно закричал. Шея девочки была обвита пуповиной. Нина Родионовна мгновенно освободила младенца и тот тут же заплакал…

– Здоровые! Смотри, как бывает! – акушерка с нежностью смотрела на новорожденных. – Больше двух килограмм каждый…

Анна сидела в коридоре, обхватив голову. Ее мысли путались, она не могла сосредоточиться… «Борис еще без сознания… Даша в операционной, возможно, ребенка спасти не удастся… А что, если она тоже умрет?.. Что тогда?..» – думала она, не замечая приближающегося врача.

– Мужчина с огнестрельным ранением ваш муж? – спросил он, внимательно глядя на Анну. – Понятно… С ним все в порядке. Вы знаете, что он приезжал к нам сутки назад? И мы кое о чем договорились…

– Да, да! – вновь повторила Анна. – Все верно, и девушка совсем не против, даже наоборот! Необходимо только в справке о рождении указать мою фамилию и… – Неожиданно она запнулась. – Ребенок жив?..

– Пойдемте… – сказал доктор.

В отдельной палате под кварцевыми лампами Анна увидела двух спящих младенцев. Они были как две капли воды похожи друг на друга…

– Какой из них мой? – не отрывая глаз от детей, спросила она.

– Не знаю… – ответил доктор. – У девушки родилась двойня!.. Мальчик и девочка… Правда, она еще об этом не знает…

– Двойня?! – воскликнула Анна. – Да как же… двойня… А они здоровы?

– Вполне… Нет, они, конечно, родились недоношенными и, соответственно, ослабленными, но, как говорит наша акушерка – «два месяца и будут уже бегать».

– Надо же… – прошептала Анна. – А я думала…

– Вот только состояние роженицы удовлетворительным назвать нельзя, – перебил ее доктор. – Впрочем, это тоже нормально, особенно если учесть ее юный возраст и экстремальность ситуации… Она еще под воздействием наркоза, но вы можете пройти к ней в палату и подождать…

Даша лежала на старой железной кровати с ржавыми колесиками, вросшими в пол, покрытый линолеумом. Контуры ее тела едва проступали сквозь тонкое одеяло. Казалось, она провалилась в недра полосатого матраса, видневшегося из-под простыни.

– Дашенька… – сказала Анна, всматриваясь в бледное лицо девушки. – Ты молодец… Теперь уже все позади…

– Ребенок… ребенок… – еле слышно прошептала Даша. С трудом открыв глаза, она провела рукой по животу… – Он жив?..

– Да! Да! Все хорошо, милая! Благодаря Борису Михайловичу нас нашли и… Тебе сделали операцию… Представляешь….

– Анна, я… – Даше словно не хватало воздуха. – Я не смогу отдать вам ребенка… Простите меня, но… Это мой ребенок, и после всего этого… – Она вновь начала проваливаться в забытье. – Я не смогу отдать его вам… Он мой…

Анна отшатнулась от койки, едва не повалив стул.

– Нет, нет! – воскликнула она в ужасе. – Ты не можешь так поступить со мной! Ты же обещала… Я так долго ждала…

Вскоре Анна поняла, что девушка не слышит ее…

Приступ отчаяния овладел женщиной с неимоверной силой. Она выскочила из палаты и бросилась бежать по коридору. Только оказавшись рядом с постелью мужа, Анна немного успокоилась и смогла осознать, что произошло.

Несмотря на юный возраст, в Даше проснулся материнский инстинкт – чувство, которое невозможно преодолеть. Наоборот, забыв о доводах разума и здравом смысле, ему можно только подчиниться…

Анна поняла, что теперь переубедить девушку ей не удастся. Мысли о том, что долгожданное счастье ускользает от нее, раздирали душу. Женщине казалось, что ее обманули, лишили будущего, отобрали надежду… Глядя на мужа, спавшего после операции, Анна с ужасом представляла, как они вернутся домой. Жизнь вновь пойдет по привычному для них сценарию, где главное место будет отведено мечтам о ребенке, которого она никогда не сможет родить…

– Нет! Так нельзя! Так больше не может продолжаться! – в отчаянии прошептала она. – В конце концов, она еще ребенок и не понимает, что делает…

Анна вышла из палаты мужа и стремительно направилась в ординаторскую.

– Проснитесь! Мне нужно поговорить с вами! – воскликнула она, глядя на доктора, спавшего на узкой кушетке.

– Что случилось?! – спросил он испуганно.

– Послушайте, мы все решили… – уверенно начала Анна. – Моему мужу нужно хорошее лечение, и я хочу перевезти его в город, впрочем, как и младенца. Вы сами сказали, что он родился ослабленным и нуждается в повышенном внимании. Ведь так? А там лучшие специалисты и…

– Позвольте, но их родилось двое… – неуверенно возразил доктор.

– Давайте начистоту! Хорошо? – воскликнула Анна. – Я говорила с их матерью, она изменила свое решение… Понимаете? Она не хочет отдавать нам ребенка… И я уверена: узнав, что их двое, она все равно не передумает…

Доктор пристально смотрел в глаза женщины.

– Так вот… Я предлагаю вам, не дожидаясь рассвета, предоставить нам машину «Скорой помощи» и отвезти в город, отсюда это не так далеко. А утром принести девушке одного ребенка и даже не упоминать, что у нее родилась двойня…

– Подождите… Мы с вашим мужем договаривались совершенно о другом… – растерянно сказал доктор. – Он говорил, что это простая формальность, а сейчас…

– Послушайте, мы же не знали, что все так обернется… – Анна достала пачку долларов. – К тому же по-человечески вы же понимаете, что девочка не справится с двумя детьми… А формальность по-прежнему остается формальностью. Ведь вы не лишаете ее ребенка… Наоборот, вы поможете выходить его… – при этих словах Анна сняла бумажную обертку с пачки долларов и разложила их веером на столе…

Борис Михайлович очнулся только в машине «Скорой». Открыв глаза, он увидел любимую жену, прижимавшую к себе младенца, укутанного в несколько одеял. Глаза Анны светились от счастья…

– Анечка! Милая моя! Неужели все позади? – спросил он еще слабым голосом. – А где Даша?..

– Все хорошо, родной мой! Даша родила двойню: мальчика и девочку! – Анна, не отрываясь, смотрела на младенца. – Она предложила мне выбрать, и я решила взять того, кто послабее, – мальчика… Ему нужен хороший уход, впрочем, как и тебе… Доктор посоветовал нам ехать в город…

– А Даша? – с тревогой спросил Борис Михайлович. – Как же она?

– С Дашей и ее дочкой все в порядке! Я заплатила врачу, и он пообещал о них позаботиться. – Анна с нежностью посмотрела на мужа. – Не волнуйся, пожалуйста! Все будет хорошо! Ведь теперь у нас есть сын!..

– Как ты его назовешь? – спросил Борис Михайлович со слезами в глазах.

– Валентин! – воскликнула Анна. – В честь покровителя всех влюбленных!

Глава 9

Нина Родионовна пришла на дежурство рано утром. Она быстро переоделась и тут же направилась в палату, где находились двойняшки, родившиеся накануне.

В коридоре она встретила врача. Он остановил акушерку и тихо сказал:

– Нина Родионовна, сегодня ночью умер новорожденный мальчик. – Доктор опустил глаза. – Неожиданная остановка сердца, я не смог его спасти…

– Господи! Да что ты?! – с ужасом воскликнула женщина. – Этого не может быть! Он же здоровенький совсем был! Закричал сразу и…

– Я вас очень прошу… – перебил ее доктор. – Не говорите его матери о случившемся… Она совсем ребенок – испугается и от дочки еще откажется…

– Да как же, голубчик?.. – растерянно спросила Нина Родионовна. – Не положено ведь…

– Что не положено? Людей спасать не положено? Я сделал все, что мог… Кто знал, что так случится! – воскликнул доктор. – Вы сами знаете, сколько ей лет! Она просто не могла выносить здоровых детей, да еще и двойню… Сама чуть не погибла при родах… Я, Нина Родионовна, считаю, что мы просто обязаны уберечь девочку от страшной трагедии и не должны рассказывать ей о случившемся. Пусть это даже противоречит каким-то там правилам… Мы клялись, если вы помните, помогать людям, и главное в нашей профессии – не навредить… Вот и давайте не вредить, а помогать! Берите девочку и несите матери, пусть посмотрит, какая у нее красавица родилась! И ни слова, ни слова не говорите о мальчике…

Нина Родионовна зашла в палату и вопросительно посмотрела на медсестру, дежурившую ночью. Девушка опустила глаза и, ни слова не говоря, подошла к новорожденной девочке, лежавшей в специальном полупрозрачном боксе.

– Как она? – спросила Нина Родионовна, глядя на новорожденную.

– Плакала много… Никогда бы не подумала, что недоношенная… – ответила медсестра.

– Тогда давай, пеленай потуже, и я отнесу ее матери, – сказала акушерка и тяжело вздохнула. – Может быть, у нее молоко уже пришло…

Даша очнулась на рассвете и тут же вспомнила слова Анны об экстренной операции… Откинув одеяло, девушка решила встать, не обращая внимания на кровь, проступившую сквозь повязку на животе. Преодолевая боль, она сделала несколько шагов по направлению к двери, но, почувствовав резкое головокружение, была вынуждена вернуться в постель… Казалось, время остановилось. Даша напряженно вслушивалась в тишину, царившую за дверью ее палаты. Наконец в глубине коридора послышались шаги…

– Зайдите ко мне! Пожалуйста! – закричала она. – Умоляю! Зайдите…

Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге палаты появилась Нина Родионовна с младенцем на руках.

– Не кричи! Дите разбудишь!.. – прикрикнула она. – Только под утро успокоилась, всю ночь к мамке рвалась…

Женщина подошла к Даше и осторожно передала ей новорожденную.

– Не уронишь? – спросила она, с тревогой глядя на изможденную девушку.

– Ни за что… – прошептала Даша и заплакала.

Нина Родионовна, обняв ее, ласково сказала:

– Ты молодец! Смотри, какую девчонку выносила! Красавица просто!..

– Я никому, никому ее не отдам… – бормотала Даша сквозь слезы. – Я буду воспитывать ее, пусть даже совсем одна…

– Конечно, девочка… Ты справишься! – воскликнула Нина Родионовна. – А сейчас попробуй ее покормить…

Организм Даши, несмотря на экстренную операцию кесарева сечения, мгновенно отреагировал на рождение ребенка, и ее грудь уже утром была полна молока. Почувствовав запах матери, младенец инстинктивно приоткрыл рот и, причмокивая от наслаждения, принялся поглощать долгожданную пищу, не просыпаясь…

– Вот хорошо! Молодец! – сказала Нина Родионовна после кормления. – Не волнуйся, теперь она будет крепко спать, а когда проснется, я скажу медсестре, чтобы она снова принесла ее тебе…

– А вы еще придете? – спросила Даша, вытирая слезы.

– Обязательно! – улыбнувшись, ответила женщина. – А сейчас отдыхай, скоро зайдет доктор и осмотрит тебя…

Нина Родионовна взяла девочку и вышла из палаты. Даша была счастлива. Она лежала в ярких лучах солнечного света и думала о дочке – ее полупрозрачных веках, маленьком носике, цвете глаз, о котором можно было пока только догадываться…

В палате царил еще еле уловимый аромат новорожденного ребенка, когда дверь распахнулась и вошел доктор. Глубоко задумавшись, Даша заметила его только, когда он подошел к ее постели.

– Доброе утро! – привычно воскликнул он, мимолетно взглянув в глаза пациентки. – Как самочувствие? Давайте посмотрим…

– Я хорошо себя чувствую… – ответила Даша. – Только живот болит немного…

– Это нормально, – сказал доктор, снимая повязку. – Еще и суток не прошло, как я тебя прооперировал. Вот уж я тебе скажу, ночка выдалась…

– Скажите, пожалуйста, а мужчина и женщина, они… Мы вместе ехали сюда, а потом… – Даша с трудом подбирала слова. – Где они сейчас?..

– У мужчины было серьезное ранение, и его пришлось отправить в город… – ответил доктор, не отрываясь от медицинской карты, где быстро что-то записывал. – Там аппаратура и условия получше… А о тебе мы заботиться будем, пока ты совсем не поправишься… – добавил он, направляясь к двери.

– А женщина… Она не просила мне что-нибудь сказать, когда я очнусь?.. – робко спросила Даша.

– Нет, – ответил доктор. – Ну, вы же не родственники, я правильно понимаю?

– Выходит, нет… – еле слышно прошептала Даша.

– Отдыхай! Я позже еще зайду… – сказал доктор и вышел.

Даша задумчиво смотрела на взвеси пыли, клубившиеся в палате после ухода врача. В ярком солнечном свете они казались живыми, а их полет осмысленным. Ощущения пустоты и страха перед будущим вновь овладели девушкой, но вместе с тем она ни о чем не жалела и ни в чем не раскаивалась. Материнская любовь, переполнявшая ее сердце, пробудила в Даше чувство фатальной неизбежности, предопределенности всего, что с ней произошло.

Больше трех дней Даше не разрешали вставать с постели. Нина Родионовна часто навещала девушку, и иногда они подолгу разговаривали. Новорожденную девочку приносили на кормление каждые два часа. Даша с нетерпением ждала этих счастливых мгновений.

– Как ты ее назовешь? – спросила однажды Нина Родионовна.

– Валентина!.. – воскликнула девушка и просияла. – Так звали мою маму! И вы знаете, кажется, моя дочка очень похожа на нее… Такая же красивая…

– Звали? – переспросила ее акушерка. – Умерла уже, да?

– Да, я маленькая еще была, когда авария на заводе случилась… – задумчиво ответила Даша. – Меня отец воспитал… То есть вырастил… Вернее… В общем, я с ним осталась после смерти матери.

– Тяжело тебе, девочка, пришлось… – сказала Нина Родионовна, внимательно глядя на девушку. – А возлюбленный твой, где же он?

– В тюрьме… – тихо сказала Даша. – Его посадили, когда я была на третьем месяце… Но я уверена, он не виноват! – неожиданно громко добавила она. – Правда, его отец говорит, что все улики против него… Он узнавал, хотел адвокатов даже нанять, но оказалось, что уже слишком поздно… Артема перевезли в колонию, в Сибирь… Дело закрыли.

– Какой же срок ему дали?

– Пятнадцать лет…

– А после больницы ты куда пойдешь? – вновь спросила Нина Родионовна. – Домой, я понимаю, ты уже не вернешься, да?

– Да… – кивнула Даша. – Не вернусь…

– Понятно… Значит, давай сделаем так. После больницы будешь жить со мной. У меня небольшой дом недалеко от монастыря… Видишь – там, на горе стоит? – женщина посмотрела в окно. – Правда, со мной живут еще трое внучат… После смерти дочери я их в приемник не отдала, так вот и тащу на себе уже больше трех лет… Но это ничего – в тесноте, да не в обиде! Правда, Дашенька?

– Наверно, Нина Родионовна… – растерянно ответила девушка.

– Вот так и поступим… – вздохнув, сказала акушерка. – На все воля Божья!.. Так тому и быть.

Через неделю, после вечернего обхода, в палату к Даше зашел врач и сообщил, что через несколько дней ее выпишут из больницы. Она только кивнула, не отрывая взгляда от дочки, которую в этот момент кормила. Вскоре девочка заснула, на ее губах застыла капелька молока, а ручки все еще сжимали сорочку матери.

Даша встала с постели и с ребенком на руках подошла к окну. Церковные купола ярко блестели в лучах заходящего солнца. Небо было чистым и по-весеннему бледным. Неожиданно Даша вспомнила слова молитвы, которой ее научила мать незадолго до своей гибели… Со слезами на глазах девушка несколько раз прочитала ее, а в конце уже от себя добавила: «Защити мою дочку Валечку! Не разлучай меня с ней, пожалуйста!»

Дашу выписали рано утром. Нина Родионовна закончила свое дежурство и, встретив девушку с младенцем около выхода из больницы, взяла ее под руку и повела к себе домой. В лучах весеннего солнца снег на дорогах почти растаял и превратился в глубокие лужи. Из вещей у Даши были только куртка, которую ей подарила Анна, и валенки, доставшиеся от Елизаветы Григорьевны. Женщины шли медленно, боясь поскользнуться и упасть на скользкой дороге. Только поравнявшись с большими воротами монастыря, Даша подняла голову и увидела, что они открыты.

– Постойте, Нина Родионовна… – неожиданно воскликнула девушка.

– Что ты, милая?! – Акушерка с тревогой посмотрела на Дашу. – Это женский монастырь, очень старый и…

– Можно я зайду туда?..

Нина Родионовна внимательно посмотрела на девушку и кивнула.

– Я подожду тебя здесь… – сказала она вдогонку.

Даша робко зашла на территорию монастыря, остановившись около ворот только на мгновение. Вдруг младенец на ее руках проснулся и пронзительно закричал. Монахини, находившиеся в глубине просторного двора, оглянулись и стремительно направились к непрошеной гостье… Полы их черных одеяний развевались от быстрого шага. Даша испуганно прижала к себе ребенка…

– Вам здесь нельзя!.. – воскликнула одна из монахинь.

Младенец не унимался. Вопреки стараниям матери, он громко плакал.

– Вы должны уйти!.. – вновь сказала монахиня и шагнула вперед.

Даша растерянно сделала шаг назад, на ее глаза навернулись слезы…

Неожиданно раздался удар колокола, и младенец тут же затих. Монахини оглянулись и одновременно перекрестились. За первым ударом последовал другой, и вскоре радостный колокольный перезвон возвестил об окончании утренней службы.

– А вы говорите, уйти… – тихо сказала пожилая монахиня. Она бесшумно подошла и, встав рядом с Дашей, ласково смотрела на младенца.

– Настоятельница… – испуганно воскликнули послушницы.

– Нравится тебе у нас? Да, девочка? – спросила она, глядя на ребенка.

– Откуда вы знаете, что это девочка… – растерянно прошептала Даша.

– Я многое знаю, милая! Многое… – тихо ответила настоятельница.

– Можно я останусь у вас?.. – тут же спросила Даша. – Ради Бога!..

– Ради Бога – можно. Но только помни, что, переступив порог святой обители, ты будешь обязана трудиться во славу Божью – с раннего утра и до позднего вечера. Монастырь – это не тюрьма и не секта, никто тебя насильно не будет здесь держать, но тебе и твоей дочке придется во всем следовать нашим правилам…

– Я согласна… – тихо сказала Даша и оглянулась.

За воротами стояла Нина Родионовна. Она внимательно смотрела на девушку, придерживая на груди старый шерстяной платок… Женщина все поняла и, когда ворота монастыря стали закрываться, перекрестила Дашу и заплакала.

Глава 10

За несколько минут до рассвета небо над Тель-Авивом посветлело. В городском парке пронзительно запели птицы, возвещая об очередной победе света над тьмой. Тяжелое шафрановое солнце торжественно поднималось над горизонтом. Утренняя прохлада постепенно сменилась вязкой жарой.

В полдень время остановилось.

Мобильный телефон с сенсорным экраном, лежавший на столе в просторном строгом кабинете, ожил и, гулко вибрируя, пополз к серебряной ручке с обнаженным пером на конце.

– Да, я слушаю! – воскликнул мужчина, ослабляя тугой узел галстука. – Но такого не должно быть после химиотерапии!.. Ты уверен? Хорошо, хорошо я сейчас подойду… – Накинув белый халат, он вышел из кабинета, по обыкновению хлопнув дверью так, что табличка с позолоченной надписью «онколог» сотряслась и едва не упала…

На лестнице доктор столкнулся с медсестрой, поднимающейся ему навстречу. Женщина вскрикнула и прижала полные руки к груди:

– Юрий Семенович, вашему другу очень плохо после химии!.. – воскликнула она. – Все-таки для его возраста и комплекции это слишком большая доза… Вам так не кажется? Особенно если учесть стадию заболевания…

– Нет, а что вы предлагаете?! – возмущенно воскликнул доктор. – Просто смотреть, как он умирает в свои сорок два года? Артем… Артем Борисович приехал сюда, чтобы мы попытались хоть что-то сделать, невзирая на… – Он замялся и, опустив глаза, договорил: – Смертельный диагноз…

Не говоря больше ни слова, мужчина продолжил спускаться по лестнице.

В центральной онкологической больнице Тель-Авива Юрий Семенович работал уже больше семи лет. В Израиль он уехал после развода с женой, в двухтысячном году. Он часто вспоминал, как Артем, провожая его в аэропорту, обещал приехать к нему в гости, чтобы осуществить их давнюю мечту – выпить по бутылке пива, безмятежно покачиваясь на соленых волнах Мертвого моря…

Действительно, через несколько лет, выкроив немного времени в плотном графике успешного политика, Артем приехал к приятелю, но осуществить задуманное им так и не удалось… Юрий Семенович сразу заподозрил неладное, заметив, что его друг постоянно испытывает слабость, сопровождающуюся частыми носовыми кровотечениями и внезапными обмороками.

– Артем, тебе надо пройти обследование! – заявил он другу после очередного приступа резкого головокружения. – Я договорюсь в больнице – тебя тщательно проверят, и мы узнаем, что с тобой происходит…

Артем растерянно посмотрел на приятеля и неохотно согласился. Через неделю пришли результаты анализов.

– Острый миелоидный лейкоз, – тихо сказал Юрий Семенович, стараясь не смотреть в глаза друга. – В результатах обследования можешь не сомневаться, я лично все контролировал и перепроверял.

– Острый мыльный лей… А что это? – беззаботно спросил Артем. – Первый раз слышу… Это опасно?

Юрий Семенович решил не обманывать друга и, вздохнув, рассказал ему правду. Артем не мог поверить, что смертельно болен. Он ходил по больничной палате, уверяя приятеля, что в Израиле ему уже стало намного лучше и он вновь чувствует себя бодрым и готов приступить к работе…

– У меня же выборы на носу! Какая, к черту, болезнь?! Помилуй… – восклицал он.

– Тебе необходимо срочно ложиться в больницу и начинать лечение… – категорично возражал Юрий Семенович. – Чем быстрее ты это сделаешь, тем больше у нас шансов! И прекрати наконец разыгрывать из себя супергероя, это ты для дочек своих оставь, а со мной… – Он замолчал, увидев, как его друг, обхватив голову, внезапно покачнулся… Казалось, Артем вот-вот упадет…

– Сколько мне осталось?.. – с трудом прошептал он.

– Этого никто не знает с точностью… – ответил Юрий Семенович. – Тебе необходимо срочно начинать курс химиотерапии, и возможно…

– Протяну еще пару лет? – перебил его Артем. – Что, даже до пятидесяти не дотяну? Вот это да…

– Знаешь, как говорят: «Лучше один раз увидеть лицо врага, чем постоянно видеть его тень…» – попытался утешить друга Юрий Семенович. – Теперь ты знаешь, кто твой враг, и тебе будет проще его победить… Прими этот вызов как можно скорее и начинай сражаться! А я буду рядом…

Артем решил остаться в клинике и начать лечение безотлагательно. Подсознательно он продолжал надеяться, что при повторном обследовании страшный диагноз будет опровергнут и он сможет вернуться к обычной жизни… Но чуда не произошло.

Состояние Артема ухудшалось с каждым днем.

В момент проведения очередной процедуры химиотерапии он потерял сознание, и его долго не могли привести в чувство. Только в палате Артем очнулся и смог позвонить другу…

– Потерпи, такое часто бывает… – уговаривал его Юрий Семенович, присев на краешек кровати. – Если бы у тебя был сын, мы могли бы сделать пересадку костного мозга, и тогда, возможно… Но что говорить об этом… – опомнился он. – У тебя же только три дочки… Значит, другого выхода нет, необходимо терпеть и надеяться. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь, ты ведь совсем один здесь…

Артем только отрицательно покачал головой.

– Отдыхай… – после долгого молчания сказал Юрий Семенович. – Я зайду позднее… А сейчас постарайся заснуть…

Но заснуть Артем так и не смог. После ухода друга он неподвижно лежал, рассматривая неясные тени на потолке. Только сейчас он наконец осознал, что болен смертельной болезнью, которая способна лишить его жизни намного раньше, чем он мог предположить. Всматриваясь в замысловатый узор, Артем вспоминал свою жизнь, словно в обратном порядке перелистывал тяжелые страницы, с каждой секундой погружаясь в выцветшие воспоминания прошлого…

Глава 11

Из тюрьмы Артема освободили поздней осенью, ровно через год после вынесения судом обвинительного приговора. С раннего утра в тот день шел проливной дождь. Ворота колонии долго не открывали, а когда они распахнулись, телогрейка Артема уже промокла до нитки. Сквозь густую пелену ливня он не сразу узнал мужчину, стоявшего около серебристой иномарки, но, услышав его голос, понял, что это Сашин отец.

– Здравствуйте! – радостно воскликнул Артем. – А где ваш сын? Небось в машине сидит, дождя боится… – добавил он, всматриваясь в тонированные окна.

– Сашу убили… – после некоторого молчания глухо сказал мужчина.

– Что?.. – с ужасом прошептал Артем.

– Несколько месяцев тому назад… Его изувеченное тело нашли в реке… Понимаешь, откуда ноги растут?.. – Голос мужчины задрожал. – Я следаков купил, работать заставил… Так они нашли мразей этих! Слышишь? Нашли…

Артем растерянно смотрел на отца своего друга, не замечая холодных дождевых струй, скользивших по его лицу…

– Раскололи их! Я сам на допросе был, и… – Мужчина крепко сжал кулаки. – Видели они, как Уборщик тогда Сашку в тачку свою бросил и увез… Просекли сразу, что он решил их на деньги кинуть, и повесили одну шестерку к нему на хвост, чтобы разнюхал… Короче, тот видел, как ты тварь эту случайно тогда завалил… Менты с ними в сговоре были. Они сразу порешили, что тебя посадят, а с Сашкой потом по-другому разберутся… Поняли, что у него все бабки остались…

– Значит, поэтому меня оправдали… Да?.. – спросил Артем, сотрясаясь в ознобе.

– Да… Дело твое на доследствие отправили, а там… Рассыпалось оно, короче! Вот и все. Вот и все… – пробормотал мужчина и открыл дверь. – Садись! Отвезу тебя в город…

Всю дорогу они ехали молча. Артем, не отрываясь, смотрел в окно. Он вспоминал Сашу, и почему-то образ друга являлся ему из далекого школьного прошлого. Высокий, лохматый, с пятнами чернил на руках и богатым арсеналом разнообразных анекдотов в запасе, он всегда сидел на последней парте и рисовал на уроках синие тучи…

– До свидания! – воскликнул Артем, выходя из машины. – Спасибо…

Но Сашин отец, казалось, не услышал юношу или просто не заметил, что его пассажир вышел, когда он притормозил на перекрестке…

В квартире ничего не изменилось. Все так же наполовину были задернуты шторы, выдвинут стул и разложен диван. Только растения Елены Павловны безвозвратно засохли и почернели в пыльных цветочных горшках.

Не разуваясь, Артем прошел в комнату и, достав из письменного стола маленькую записную книжку матери, снял телефонную трубку. К удивлению, из нее раздавался гудок. Быстро найдя нужный номер, он поспешно набрал его…

– Алло! – раздался на другом конце провода женский голос.

– Добрый день, будьте любезны Бориса Михайловича! – попросил Артем.

– Его нет… – растерянно произнесла женщина. – А кто его спрашивает?

– Артем. Его сын…

В трубке повисло молчание. Наконец женский голос тихо произнес:

– Он в Берлине, у него инфаркт… он поехал в командировку, и… Опасность миновала, но… Я собираюсь поехать к нему туда, правда, у меня маленький ребенок…

– У меня родился брат? – спросил Артем.

– Вы угадали… – помедлив, ответила женщина. – Артем, простите за такой вопрос… А вас давно выпустили? Или вы оттуда звоните…

– Меня оправдали. Я вышел из тюрьмы только сегодня и решил сразу позвонить отцу!.. – почувствовав неприязнь женщины, сухо сказал Артем. – Хотел поблагодарить его за письмо, в котором он сообщил мне о смерти матери и похоронах… Может быть, вы дадите мне телефон больницы, в которой он лежит? Я попробую дозвониться туда и поговорить с ним…

– Я передам ему! Не беспокойтесь… – поспешно ответила женщина. – А телефон… Вы знаете, там нет телефона! Только внутренний!

– Я вас понял, – сказал Артем. – Тогда извините за беспокойство.

– До свидания! – ответила женщина и положила трубку.

– Уж лучше прощайте! – воскликнул Артем, вслушиваясь в прерывистые гудки.

В квартире он решил не задерживаться и, быстро переодевшись, вышел на улицу. Дождь прекратился, но небо по-прежнему было затянуто серыми облаками. Подняв воротник куртки, Артем быстро зашагал вдоль дороги в сторону вокзала. Неожиданно за спиной он услышал резкий визг тормозов…

– Здорово, братишка! – воскликнул водитель белых «Жигулей». – Узнаешь меня?! Я тебя сразу признал!..

– Володя! – Артем сразу вспомнил имя знакомого водителя. – Да разве такое бывает? Чудеса!..

– Бывает, бывает! Еще не такое бывает! – ответил парень, широко улыбаясь. – Садись, штурман! С ветерком прокачу, куда скажешь!

– Боюсь, сегодня не получится… – опустив голову, сказал Артем. – Я только сегодня из тюрьмы вышел, у меня нет денег…

Водитель внимательно посмотрел на Артема, широкая улыбка мгновенно исчезла с его лица, а в глазах появилась непоколебимая решимость.

– Садись скорей, не мямли… – сказал он твердо и сел за руль. – Поехали… Говори куда?

– Все туда же… По Серовскому тракту, двадцать километров от города… – ответил Артем и качнул пулю, по-прежнему висевшую в салоне автомобиля.

По дороге в деревню Артем рассказал своему старому знакомому и про убийство, и про Дашу, и про внезапный арест и тюрьму, где он узнал о смерти матери. Владимир слушал молча и только изредка вместо комментариев вставлял нецензурные слова… Через час машина остановилась около покосившегося деревенского дома.

– Подожди меня здесь, сейчас я заберу ее, и мы сразу поедем обратно! – сказал Артем и вышел из машины.

Дверь была не заперта и словно провалилась в черную глубину старого дома, как только Артем толкнул ее…

– Даша! – крикнул он, переступая через порог. – Даша…

В ответ где-то в глубине раздался звук разбившейся бутылки. Артем стремительно прошел в горницу и сразу увидел отца возлюбленной. Он стоял с топором в руках, его глаза были подернуты поволокой пьяного угара…

– Где Даша?! – воскликнул Артем, остановившись у входа.

– А я почем знаю!.. – Ты же ее тогда ночью увез… Сволочь! – проревел отец Даши и бросился на незваного гостя…

Артем пригнулся и ударил его в живот. Мужчина согнулся пополам, топор гулко упал на грязный деревянный пол…

– Я не увозил ее! Кто? Кто и когда это сделал?! – закричал Артем.

– Не знаю… – прохрипел он. – Осенью это было… Аккурат после смерти бабы этой… Рисовальщицы… В машину она села к мужику какому-то, и слиняли они… Полночи пытался их догнать…

– Какой мужик?.. Какая машина? Ты что, охренел совсем?.. – в бешенстве заорал Артем и нанес еще несколько болезненных ударов под дых.

– Да не брешу я… Не бей! Правду говорю! Видел… – с трудом пробормотал он. – Машина длинная такая – дорогущая… Она прыгнула в нее, а мужик по газам… Бросила меня, доченька моя… Бросила…

Артем быстро направился к выходу, но вдруг остановился, увидев на столе, покрытом пожелтевшей клеенкой, несколько писем, которые он отправил возлюбленной из тюрьмы. Взяв их в руки, Артем посмотрел на почтовый штамп – письма пришли по указанному адресу всего несколько месяцев назад.

– Поехали обратно… – скомандовал Артем, сев в автомобиль и захлопнув дверь.

– А где невеста?! – удивленно спросил Владимир.

– Не дождалась… – помедлив, ответил Артем и тяжело вздохнул.

– Ну, точно, как Томка моя! – воскликнул водитель. – Я когда в армию ушел, она с другом моим загуляла… Так я, когда узнал… – Владимир с силой ударил кулаком по своей ладони. – А через месяц после этого мы поженились…

– Поедем ко мне. Водку пить… – неожиданно предложил Артем.

– А легко! – с радостью согласился Владимир и прибавил газ.

Как только «Жигули» въехали в город, один за другим загорелись высокие фонари. В их ярком свете блестели косые струи дождя, вновь начавшегося с наступлением вечера. Около дома, где жил Артем, разлилась огромная лужа. Владимир решил преодолеть ее с разгона… Веер брызг грязным потоком обрушился на окна первого этажа…

– Приехали, – сказал Артем, когда машина остановилась около подъезда.

– Пошли! – лаконично воскликнул его приятель, открывая дверь.

– Странно… – неожиданно пробормотал Артем, глядя на окна своей квартиры. – Смотри, как будто свет от фонарика мечется…

– Не понял? – удивленно переспросил Владимир.

– Смотри… – Артем указал на окно квартиры, находящейся на четвертом этаже…

– Да нет там ничего! Это блики… – воскликнул его приятель. – Пошли!

– Да, сейчас действительно ничего нет… – неуверенно согласился Артем.

Лифт оказался сломан, и молодым людям пришлось подниматься пешком… Бутылку спиртного Владимир нес в кармане своей потрепанной куртки, и Артему все время казалось, что она вот-вот выпадет…

– Пришли… – пробормотал Артем, переводя дыхание. – Вот эта дверь…

– Она открыта! – сдавленным голосом сказал Владимир.

Артем присмотрелся и увидел, что входная дверь действительно слегка приоткрыта. Неожиданно в замочной скважине что-то сверкнуло…

– Фонарик… – прошептал он. – Там кто-то есть!..

– Ща посмотрим!.. – решительно воскликнул Владимир и изо всех сил ударил ногой по двери…

Раздался оглушительный выстрел. Артем зажмурился и инстинктивно пригнулся, обхватив голову руками. Когда через мгновение он открыл глаза, то приятеля рядом не оказалось…

Выхватив бутылку из кармана, Владимир бросился в квартиру. Перекувырнувшись через плечо, он мгновенно оказался около стрелка и, нанеся несколько профессиональных ударов, выхватил пистолет… Боковым зрением он тут же заметил человеческие тени, метнувшиеся в соседней комнате.

– Уходим!.. – выскочив из квартиры, закричал он Артему. – Скорей…

Перепрыгивая через перила, они бросились вниз.

– Беги к машине, я прикрою… – скомандовал Владимир и, высунувшись из-под козырька подъезда, несколько раз выстрелил по окнам квартиры…

Артем кинулся к машине… Оказавшись в салоне автомобиля, он завел двигатель и открыл водительскую дверь. Сделав еще несколько выстрелов, Владимир бросился следом…

«Жигули» рванули и помчались к арке, сквозь которую виднелась освещенная дорога… Автомобилю почти удалось выехать из двора, когда прозвучало несколько выстрелов и заднее стекло словно разорвало на мелкие осколки…

– Пригнись! – заревел Владимир, резко выкручивая руль…

Через несколько секунд «Жигули» выехали на дорогу и, не сбавляя скорость, помчались в аэропорт…

– Тебе надо уехать, – твердо сказал Владимир, с напряжением вглядываясь в зеркало заднего вида.

– Куда?! – воскликнул Артем.

– В Москву! Там хоть затеряться можно… Есть у тебя там кто?

Артем задумался, а затем, достав из кармана записную книжку матери, которую машинально сунул туда еще утром, неуверенно сказал:

– У мамы была подруга… Элеонора Львовна…

– Вот и отлично! – перебил его Владимир. – Перекантуешься там какое-то время… А может, зацепишься и осядешь… Нельзя тебе здесь…

– У меня денег нет совсем, Володя! – с отчаянием воскликнул Артем.

– Это не проблема… У меня, правда, у самого негусто, но, думаю, на билет до Москвы хватит!.. – решительно сказал Владимир, останавливаясь около здания, где находились авиакассы.

Спустя четверть часа лайнер вырулил на взлетную полосу и, набрав скорость, взлетел… Глядя в иллюминатор, как исчезают огни родного города, Артем не выдержал и заплакал…

Глава 12

В Москве самолет приземлился глубокой ночью. Денег после приобретения билета у Артема почти не осталось, и он решил дождаться утра на вокзале. Единственное свободное кресло, окруженное разноцветными чемоданами и сумками, было расположено в самом центре зала ожидания. С трудом обойдя шумную компанию туристов, он занял пустующее место и тут же заснул.

Впервые за многие месяцы Артему приснился сон. Словно он вновь, поднимая тяжелые ветви яблонь, пробирается в глубину заросшего сада, где его ждут мать и любимая девушка… Он слышит их беззаботный смех, но в гуще зелени никак не может увидеть… Артем идет все дальше и дальше и наконец выходит к старой лавочке, но на ней никого нет… Только этюдник с холстом, сплошь покрытым черной масляной краской, стоит рядом в изумрудной траве…

– Молодой человек! Отдайте мою сумку! – услышал сквозь сон Артем и тут же очнулся. – Вы так крепко спите, что не заметили, как навалились на нее… – сказала полная женщина, рывком открывая молнию. Из ее глубины донесся аппетитный запах жареной курицы и чеснока… У Артема закружилась голова – он вспомнил, что не ел уже целую вечность… Заметив, с какой жадностью юноша смотрит на пищу, женщина улыбнулась и предложила ему разделить с ней трапезу… Артем с радостью согласился.

Элеонора Львовна жила в центре города, около Патриарших прудов. С трудом отыскав нужный дом, Артем еще долго топтался около подъезда, не решаясь войти. «А если она уже не живет здесь?.. Или просто не вспомнит меня… Ведь она приезжала к нам, когда я был еще мальчиком… Глупо все как-то…» – думал он. Но тут входная дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина в белоснежном пальто с меховой оторочкой…

– Элеонора Львовна, здравствуйте! – воскликнул Артем. – Вы, наверное, не помните меня… Я – сын Елены Павловны! Артем…

– Артем… – повторила женщина задумчиво. – Ты очень изменился с тех пор, как я тебя видела в последний раз…

– Элеонора Львовна, мне нужна ваша помощь, – сказал Артем в отчаянии. – Мама умерла вскоре после того, как меня посадили за убийство, совершенное случайно… Сейчас меня оправдали и…

– Тихо, тихо, тихо… – Женщина поспешила остановить Артема. – Пойдем домой!.. Ты мне там все расскажешь… – оглянувшись по сторонам, добавила она.

Просторная, декорированная в изысканном современном стиле, удачно совмещающем в себе элементы модерна, квартира Элеоноры Львовны находилась на третьем этаже. Из окон гостиной открывался вид на знаменитый пруд, который также был изображен и на картине, висевшей напротив дивана.

– А теперь рассказывай мне все, не упуская малейших деталей!.. – властно сказала женщина, снимая кожаные перчатки.

Артем рассказал все. Не забыл даже упомянуть, что остался должен хозяину «Жигулей», который не только спас его от неминуемой смерти, но и помог деньгами… Элеонора Львовна внимательно выслушала сына своей покойной подруги, а затем, не медля ни минуты, встала и категорично произнесла:

– Едем!

Артем предполагал все что угодно, но только не дорогой бутик, куда женщина привезла его для покупки делового костюма и нескольких белоснежных рубашек с брендовым логотипом, вышитым на шелковой бирке.

– Отлично! Теперь к цирюльнику! – решительно воскликнула она, выходя из магазина.

Артем покорно последовал за ней, держа в обеих руках большие фирменные пакеты.

– Постричь, побрить, причесать, надушить! – приказала Элеонора Львовна знакомому стилисту – высокому голубоглазому юноше с длинными неестественно черными ресницами.

Через час Артем не узнал себя в отражении большого зеркала. Перед ним стоял красивый мужчина в строгом сером костюме, который эффектно подчеркивал широкие плечи и мускулистый торс.

– Вот и все! – воскликнула Элеонора Львовна. – Теперь можно ехать к Грише…

Артем удивленно посмотрел на женщину, но так и не решился ни о чем спросить. Опустив голову, он быстро пошел за ней, стараясь не отставать ни на шаг.

Около входа в небольшой особняк на Таганке стояла охрана. Рослые парни с непроницаемыми лицами мгновенно преградили путь Элеоноре Львовне и ее спутнику…

– Мальчики! Вы что, новенькие?! – возмущенно воскликнула она.

– Пропустите, пропустите… – раздался голос начальника охраны. – Пожалуйста, Элеонора Львовна, проходите! – воскликнул он, придерживая дверь. – Григорий Зиновьевич у себя…

Артем очень удивился, когда понял, что им предстоит спуститься в полуподвальное помещение. «Военный объект», – пронеслось у него в голове, когда они шли по узкому коридору, на каждом повороте которого стояла охрана. Наконец Элеонора Львовна остановилась перед тяжелой металлической дверью. Поправив волосы, она решительно открыла ее, и Артем увидел просторный зал с большими зеркалами в позолоченных рамах и хрустальной люстрой под потолком.

Мгновение, и одно из зеркал, словно дверь, распахнулось, и откуда-то из темноты появился невысокий мужчина. Бросив мимолетный взгляд на Артема, он быстро подошел к женщине и, взяв ее под локоть, отвел в сторону. Ему было не больше пятидесяти. Верхняя пуговица на вороте белоснежной рубашки была расстегнута, и обнаженный острый кадык беспрепятственно двигался, когда он говорил. Волос на голове не было, но именно блестящая лысина в сочетании с крупным носом придавала его образу брутальную мужественность.

– Познакомься, это Григорий Зиновьевич! – раздался голос Элеоноры Львовны.

Мужчина быстро приблизился к Артему и протянул ему руку.

– Очень приятно, Артем… – ответил молодой человек, смущенно улыбнувшись.

– Элеонора, а он мне нравится! – воскликнул мужчина. – Беру его, но не в банк, как ты мне советовала…

– А куда, Гриша?! – с обидой спросила Элеонора Львовна.

– В политику со мной пойдет! Решено! Мне как раз такие бравые парни нужны в команде! Да! И не спорь со мной… – закончил он и направился к двери.

– Иди за ним… – прошептала женщина, обращаясь к Артему.

– Пойдем, пойдем! Я тебя с Машенькой познакомлю, она все тебе расскажет! – воскликнул Григорий Зиновьевич уже из глубины коридора…

На второй этаж вела широкая мраморная лестница. Артем едва не поскользнулся на ней из-за глянцевых бумажных наклеек, которые он забыл сорвать с новых ботинок…

– Маша! Прими в стаю новую птицу! – войдя в небольшой кабинет, воскликнул Григорий Зиновьевич. – Объясни ему, что к чему, а я пойду, мне еще в министерство надо успеть… – добавил он и быстро вышел.

– Артем… – представился новоиспеченный сотрудник.

– Маша! – воскликнула девушка, с любопытством глядя на юношу. – Присаживайтесь… Хотя нет, здесь очень душно! Пойдемте в конференц-зал…

Маша встала и, покачиваясь на высоких шпильках, вышла из кабинета. Артем последовал за ней, не отрывая глаз от кожаной юбки, туго обтягивающей ее бедра…

– Проходите… – сказала девушка, открыв дверь в просторный зал с большим продолговатым столом посередине. – Располагайтесь, где вам удобно…

Пропуская своего спутника вперед, Маша остановилась в дверном проеме, прекрасно понимая, что Артем теперь не сможет войти, не прикоснувшись к ней…

– Отлично! – воскликнула она, когда юноша наконец оказался в конференц-зале. – Здесь, я думаю, нам будет удобно… Итак, я второй секретарь Григория Зиновьевича… – Девушка присела на стол, словно школьница на парту, и беззаботно стала болтать ногами, с которых мгновенно слетели туфли…

Артем не медлил ни минуты. Он стремительно подошел к девушке и одним рывком сорвал с нее черную шелковую блузку…

Маша не сопротивлялась. Она с наслаждением откинулась на стол, обтянутый зеленым сукном и, не закрывая глаз, позволила Артему сделать все, что он хочет…

Когда все было кончено, Артем подал ей блузку и сухо сказал:

– Ну, что… Я прошел посвящение?..

Вместо ответа девушка залепила ему звонкую пощечину, а через мгновение страстно поцеловала Артема в губы…

Так закончился его первый рабочий день…

Не прошло и года, как Григорий Зиновьевич предложил Артему возглавить региональное представительство своей политической партии. Целеустремленный, всецело преданный работе юноша нравился ему, и высокий оклад, назначенный молодому сотруднику, был тому подтверждением.

Артем арендовал небольшую квартиру, главным преимуществом которой он считал открывающийся из окон вид – особняк, где располагался политический штаб Григория Зиновьевича…

Отношения с Машей очень быстро приобрели исключительно деловой, партнерский характер… Они вместе работали, стараясь не отступать от уставного расписания компании, и вместе спали, когда возникала сугубо физиологическая потребность… Заключив негласный договор, любовники никогда не претендовали на большее, прекрасно понимая, что их связь, основанная только на взаимовыгодных условиях, не продлится вечно…

Весной Артему исполнилось двадцать восемь лет, и сразу после небольшого торжества, которое по этому поводу организовал Григорий Зиновьевич, он уехал в командировку…

Глава 13

Тяжелые двери вагонов распахнулись за двадцать минут до отправления поезда. На Казанском вокзале царила привычная суета, и Артем не сразу услышал объявление о начале посадки.

– До Пензы? – спросил он у проводницы, устало протирающей поручни.

– Да, – сухо ответила женщина и, взглянув на билет, добавила: – По адресу… Залезай!

Артем прошел в середину вагона и на мгновение остановился, не решаясь открыть дверь своего купе, откуда раздавался безудержный детский хохот…

– Здравствуйте! Проходите, проходите… – воскликнула темноволосая женщина, увидев на пороге попутчика. – Сейчас я его сниму…

Артем поднял голову и увидел на верхней полке маленького мальчика с пластиковым «Вальтером» в руках. Ребенок мгновенно занял боевую позицию и, прищурив глаз, выстрелил… Артем вскрикнул, почувствовав болезненный удар пластикового снаряда.

– Вот я тебе сейчас покажу!.. – воскликнула женщина, схватив внука за ногу. – Зачем ты дядю ранил?! Ему же еще…

– Жить да жить… – договорил Артем, бросая сумку на полку.

– А вы до куда едете? – обеспокоенно спросила женщина, пытаясь надеть на меткого стрелка желтые носки.

– До Пензы… – ответил Артем и тяжело вздохнул.

– Мы тоже… – сказала женщина, с нежностью глядя на мальчика, который поставил ногу на стол, демонстрируя носок с вышитой машинкой…

Едва поезд тронулся, Артем поспешил в вагон-ресторан, находившийся в середине состава.

– Что будете заказывать? – спросила полная официантка с ярким макияжем.

– А что вы можете порекомендовать? – Артем брезгливо согнал со стола муху.

– Котлетки, толкушечка картофельная… Ну и водочку, конечно! Холодненькую!

– А вот этого не надо! – отрезал Артем. – Все остальное несите, пожалуйста…

Официантка хмыкнула и, покачиваясь в такт движению поезда, удалилась.

Вскоре Артем почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он увидел девушку, сидевшую за соседним столиком. Ее большие карие глаза внимательно смотрели на него из-под густой длинной челки.

– Мы знакомы? – нерешительно спросил Артем.

– Нет, простите! Я, кажется, обозналась… – смущенно воскликнула она.

– Как вас зовут? – немного помедлив, спросил Артем смуглую брюнетку.

– Арина, – тихо ответила девушка.

– Артем… – представился он в ответ.

В конце вагона появилась официантка с коричневым подносом в руках.

– Можно я сяду за ваш столик?! – неожиданно спросил Артем девушку.

Растерянно улыбнувшись, Арина поспешно кивнула…

Артем пересел к девушке, и вскоре между ними завязался непринужденный разговор. Арина работала медсестрой в частной клинике, а по выходным ездила к маме в Пензу. Женщина тяжело болела уже больше четырех лет. У нее была неоперабельная опухоль в кишечнике, и врачи ничем не могли ей помочь…

– А отец? – спросил Артем.

– Родители развелись, когда мне было двенадцать лет. Папа ушел к молоденькой, а мама… Мама впала в депрессию, и она привела ее к онкологии…

Артем опустил глаза и после долгого молчания сказал:

– Мой отец тоже ушел, когда мне было столько же лет, сколько было тебе…

– А мама? – спросила девушка.

– Мама умерла несколько лет назад… Я не смог даже проститься с ней…

Поезд медленно подъехал к пустынной станции, в центре которой стояло высокое двухэтажное здание с большими, наполовину заколоченными окнами. День подходил к концу, и последние солнечные лучи наполняли вагон охристым светом.

– Так мы и до Пензы доедем! – воскликнула Арина, улыбнувшись своему собеседнику. – Пойдемте спать…

– Ты со мной на «вы»? – спросил Артем, внимательно посмотрев на девушку.

– На «ты»… – смутившись, сказала она и встала.

Арина была в фирменном спортивном костюме, динамичный принт которого эффектно подчеркивал ее стройную фигуру. На ногах девушки были темно-синие кроссовки этой же фирмы. Заметив, что на одной из них развязались шнурки, брюнетка грациозно поставила ногу на край сиденья и, нагнувшись, вновь завязала их.

– Пойдем! – воскликнула она, поправляя длинные черные волосы.

«Карамель», – внезапно подумал Артем, уловив еле слышный аромат, исходивший от девушки…

– Пойдем… – согласился он. – Ты в каком вагоне?

– В плацкартном… – пробормотала Арина, не глядя на нового знакомого.

Артем не удивился. После рассказа девушки о матери он понял, что все деньги, которые Арине удается заработать, она вынуждена тратить на дорогостоящие лекарства и сиделку.

– Ошибаешься! – воскликнул он. – Твое место во втором вагоне, в четвертом купе… Правда, там иногда стреляют! Так что будь поосторожнее…

– Что? – изумленно спросила девушка. – Ты не понял меня…

– Это ты меня не поняла, – сказал Артем, останавливая ее перед дверью своего купе. – Сегодня ты спишь здесь, а я… – Он ловко выхватил из нагрудного кармана девушки билет и, взглянув на номер вагона, договорил: – В седьмом…

– Нет, я не согласна… – попыталась воспротивиться Арина.

– Тихо! – перебил ее Артем. – Ребенка разбудишь…

Мальчик, обложенный подушками, спал на нижней полке… В его руках на этот раз был плюшевый мишка с бусинками темных глаз на лохматой морде.

– Девушка останется здесь вместо меня, – прошептал Артем, наклонившись к женщине, сидевшей в ногах внука.

– Хорошо, только я вас умоляю – не шумите! – сказала она, глядя на Арину.

– Вот именно! – воскликнул Артем, закрывая за собой дверь. – Спокойной ночи… До завтра…

В плацкартном вагоне погас свет, но многие пассажиры еще не спали. Артем с трудом нашел место Арины – верхняя полка по соседству с туалетом. С легкостью подтянувшись, он запрыгнул на нее и, подложив под голову руку, закрыл глаза, даже не надеясь заснуть.

Вслушиваясь в монотонный стук колес, Артем вспоминал Дашу, любовь к которой все еще жила в его сердце. Незаметно он погрузился в легкую дремоту… Грань между реальностью и сновидением растворилась, и он вновь оказался рядом с возлюбленной, которая безмятежно смеялась, крепко обнимая его…

– Через полчаса Пенза! – неожиданно раздался голос проводницы.

Артем соскочил с полки и увидел Арину. Девушка сидела за откидным столиком и пила крепкий чай.

– Будешь? – спросила она, подвинув горячий стакан.

– Не откажусь! – воскликнул Артем. – Как ты спала?

– Как убитая! Спасибо тебе! Признаться, я еще никогда так комфортно не путешествовала! – поблагодарила девушка и отломила кусочек от круглого печенья.

– Я в Пензе буду до четверга… Может быть, нам удастся встретиться? – спросил Артем после нескольких обжигающих глотков чая.

– Нет… Я не смогу, – категорично ответила Арина, но, взглянув на своего попутчика, мягко добавила: – Я через сутки уеду в Москву… Мне в понедельник на работу.

– Хорошо, значит, встретимся там, – невозмутимо сказал Артем и достал небольшой блокнот с фирменным логотипом партии. – Диктуй номер своего телефона!

Арина улыбнулась и назвала семизначный номер.

Через несколько минут поезд плавно затормозил у перрона. Погода в Пензе была солнечная и теплая. Артем помог девушке спуститься, и она, с благодарностью поцеловав его в щеку, мгновенно растворилась в толпе…

Пять дней пролетели незаметно. Артем много ездил, встречаясь с руководителями крупнейших предприятий города. Несмотря на работу, он постоянно думал о случайном знакомстве в поезде, которое оставило в его душе неизгладимый след…

Сразу после возвращения в Москву Артем решил позвонить девушке, но по набранному номеру никто не отвечал. Положив трубку, он внезапно почувствовал необъяснимую тревогу.

Молодой человек быстро вышел из кабинета и, спустившись на первый этаж, зашел к начальнику службы безопасности. Не вдаваясь в подробности, он положил на его стол номер телефона Арины и сказал:

– Пробей, пожалуйста, адрес…

Не прошло и часа, как Артем уже стоял перед дверью однокомнатной квартиры, расположенной в спальном районе Москвы. Он несколько раз нажал на кнопку звонка, но ему никто не открывал…

– Вы кто? – неожиданно раздался за его спиной женский голос.

– Я… – Артем растерянно посмотрел на девушку со связкой ключей в руках. – Я, наверное, ошибся! Мне нужна Арина, она здесь живет?

– Ну да… – ответила молодая особа, подозрительно оглядев его с ног до головы. – Вы не ответили!

– Я ее жених… – неожиданно для себя сказал Артем.

– Ни фига себе! – изумленно воскликнула девушка и быстро начала отпирать дверь… – А Аринка мне про вас ничего не говорила… Впрочем, она, как мать схоронила, вообще не в себе… – сказала девушка и толкнула дверь. – Пошли…

Они вошли в квартиру. Артем снял ботинки и тут же почувствовал, что пол мокрый… Из-под двери в ванную текла вода…

– Блин! Че происходит?! – в ужасе закричала девушка.

Артем подбежал к ванной комнате и дернул дверь, но она была заперта…

– Арина! Арина! – звал он, отчаянно дергая ручку…

– Да че ты орешь?! – закричала девушка. – Ломай!

Артем изо всех сил навалился на дверь и высадил ее…

На полу в ванной лежала Арина. Ее левая рука была перехвачена резиновым жгутом, а на сгибе виднелся след инъекции…

– Что с ней?! – воскликнул Артем, поднимая девушку на руки.

– А ты не врубаешься? Убила она себя… Еще вчера мне говорила, что после смерти матери жить не хочет…

– «Скорую» вызывай! – прокричал Артем, укладывая Арину на кровать. – Скорей! Она еще дышит…

Глава 14

В реанимацию Арину доставили в критическом состоянии. Доза обезболивающего препарата, инъекцию которого ввела себе девушка, многократно превышала норму. Казалось, шансов на спасение нет, но врачи продолжали упорно бороться за ее жизнь.

– Доктор! – воскликнул Артем, увидев приближающегося к нему реаниматолога. – Как она? Жива?..

– Мы сделали все, что смогли… – ответил врач и взглянул на часы. – Вследствие передозировки наркотическим препаратом у нее произошла остановка сердца… Нам с трудом удалось ее реанимировать, и сейчас состояние пациентки можно назвать стабильным, но…

– Господи! Спасибо вам! – перебил Артем и, не в силах сдерживаться, схватил руку доктора и крепко пожал ее.

– Да… Так вот, – невозмутимо продолжил реаниматолог, поправляя защитную повязку, спущенную на подбородок. – Девушке повезло… Если бы ее доставили на несколько минут позже… Летального исхода избежать было бы невозможно…

– А что теперь? – с тревогой спросил Артем. – Понимаете, у нее очень долго болела мать, а неделю тому назад умерла… Кстати, это был препарат как раз для ее матери…

– Ее не ее, а если склонность к суициду есть, то остальное, как говорится, только дело техники! – сказал доктор и направился в ординаторскую.

– Подождите! – воскликнул Артем, схватив его за руку. – Вы не ответили! Что теперь?

– Теперь, молодой человек, надо обратиться к психологу! Если хотите, чтобы такое не повторилось… – ответил реаниматолог и, внимательно посмотрев в карман халата, куда Артем опустил несколько купюр, добавил: – Окружите ее вниманием, заботой. В корне поменяйте ее жизнь! Ребенка родите, в конце концов…

Артем растерянно смотрел вслед доктору, чувствуя, что его слова стали для него решающими. Только сейчас он осознал, что Арина нуждается в его защите и поддержке, точно так же как и Даша когда-то. Несмотря на внешнюю противоположность друг другу, девушки были одинаковы в духовном восприятии мира и горя, которое безжалостно преследовало их с раннего детства.

На следующий день, когда Арина очнулась и открыла глаза, она увидела, что ее окружает море цветов… Вся палата была уставлена вазами с огромными букетами красных роз, а рядом на тумбочке восседал большой розовый слон, около которого стоял пакет с разнообразными фруктами.

– Где я… – прошептала она, с трудом разглядев подругу, сидевшую около больничной койки с очищенным бананом в руках.

– В больнице! – воскликнула Лена и откусила от спелого фрукта большой кусок. – Тебя чудом спасли… Говорят, ты уже одной ногой на том свете была… – девушка выразительно посмотрела на потолок.

– Откуда все эти цветы?.. – Арина обвела взглядом палату.

– А это жених твой притащил! Лицемерное ты существо… Даже не рассказала, что такого мачо подцепила… – с обидой сказала Лена и слегка ударила подругу по руке банановой кожурой.

– Какой жених? – удивленно спросила Арина и попыталась приподняться, но не смогла. – О каком таком мачо ты говоришь?..

– Ну, ты даешь, подруга! Видать, и правда тебя сильно защемило!.. – с недоумением воскликнула Лена. – Невысокий, мускулистый, с темными волосами и таким, знаешь, проницательным взглядом! – Девушка закатила глаза и издала протяжный звук.

– Ты с ним в поезде познакомилась! Помнишь? – войдя в палату, радостно воскликнул Артем. – Как ты себя чувствуешь, Ариша?..

– Ну, я это… Пожалуй, пойду! – сказала Лена и, подмигнув подруге, поспешила выйти из палаты. – Вечерком забегу, свадебный журнал принесу! Платье будем выбирать! – прокричала она уже из коридора.

– Артем, я ничего не понимаю! – воскликнула Арина. – У меня нет…

– Да тут и понимать нечего… – прошептал Артем, склонившись над девушкой. – Я люблю тебя, и мы скоро поженимся! Тебе надо только немного поправиться!.. – воскликнул он и с нежностью поцеловал губы девушки…

Арина обняла своего спасителя и неожиданно разрыдалась.

– От счастья, от счастья… – пробормотала она сквозь слезы, успокаивая возлюбленного. – Просто я думала, что уже никогда не увижу тебя…

После больницы Артем привез невесту в новую двухэтажную квартиру, которую купил в связи с предстоящей свадьбой и началом семейной жизни. Расположенные на восемнадцатом этаже элитного дома апартаменты были воплощением его мечты, и когда он в первый раз увидел их, то сразу понял, что готов отдать любые деньги, только чтобы стать их полноправным хозяином.

В квартире было несколько спален, просторная гостиная, кухня с белоснежным мраморным полом, а также финская сауна и отдельная комната под спортзал. Арина, не говоря ни слова, больше часа блуждала по ней, а когда вошла в гардеробную, то вскрикнула от восторга… В центре, освещенное множеством ярких ламп, на специальном постаменте возвышалось свадебное платье, искусно украшенное жемчугом и многослойным кружевом…

– Ведь ты именно о нем мечтала?.. – спросил Артем, обнимая девушку.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она, не отводя взгляда от белоснежного чуда. – Ленка рассказала, да?

– Это не имеет никакого значения… – с шутливой важностью ответил он и принялся страстно целовать возлюбленную…

На следующий день после вкусного завтрака, который Арина приготовила жениху, Артем поехал на работу. Утро было прохладным и свежим, солнечные лучи мягко освещали улицы города. Немногочисленные прохожие, осторожно обходя лужи, спешили по своим делам…

Приехав в офис, Артем, как обычно, решил подняться в кабинет Григория Зиновьевича, чтобы распланировать предстоящий рабочий день.

– Маша, привет! Шеф у себя? – войдя в приемную, воскликнул Артем.

– Нет, его еще нет… – сухо ответила секретарша.

– Ты чего такая сердитая? – спросил Артем, внимательно глядя на девушку.

– А чего мне радоваться? Григорий Зиновьевич говорит, что у тебя свадьба через месяц намечается… Ты, оказывается, даже успел всех пригласить! Только про меня забыл… – сказала Маша и вышла из-за стола.

– Я просто… Просто думал, ты все равно не примешь приглашение и не придешь на торжество, – попытался оправдаться Артем.

– Отчего же не приду?! – воскликнула Маша и, подойдя ближе, добавила: – Ведь нас так много связывает… Да и к тому же у меня подарок уже есть!

Артем, растерянно посмотрев на девушку, спросил:

– Какой подарок?

– Я беременна, дорогой мой! Через пять месяцев ты станешь отцом! – воскликнула Маша, в упор глядя на любовника.

– Что… Как же это так… А ты уверена, что… – попытался спросить Артем, но, смутившись, так и не смог договорить.

– Твой, твой! Не сомневайся! – расхохоталась Маша и страстно поцеловала его.

– Не надо… Прошу тебя! – Артем отстранил девушку. – Давай сделаем так – я покупаю тебе квартиру и буду помогать вам всем, чем только смогу, а взамен ты сохранишь в тайне то, что… Ну, что это мой ребенок…

– Боишься, что Григорий Зиновьевич заставит тебя жениться на мне? Или вовсе уволит за аморальное поведение?.. – Маша вновь засмеялась, не скрывая стального блеска в глазах. – Ладно, ладно! Я шучу… Будь по-твоему!

В середине лета Артем и Арина расписались. В качестве свидетеля со стороны жениха на свадьбе присутствовала Элеонора Львовна. Большое колье переливалось изумрудами в глубоком декольте вечернего платья женщины. Со стороны невесты на роль свидетеля пригласили единственную подругу Арины. Лена с удовольствием произносила разнообразные тосты в честь молодых и после каждого из них громко кричала «Горько!».

В качестве свадебного подарка Григорий Зиновьевич подарил молодоженам кругосветное путешествие. Арина не могла поверить своему счастью и все время просила мужа, чтобы он ущипнул ее… Артем охотно исполнял желание любимой, прекрасно зная, что после этого ему, безусловно, придется заглаживать причиненную боль страстными поцелуями…

Из свадебного путешествия молодая пара вернулись осенью. В Москве было холодно и дождливо, но Артем не замечал этого. Его сердце переполняло долгожданное счастье, которое он вновь обрел, встретив Арину. После работы он всегда покупал любимой жене цветы. Вскоре молодой человек заметил, что к его приходу на столе уже стоит ваза, наполненная водой. Арина любила традиции и с радостью поддерживала их, считая, что главная обязанность жены заключается именно в этом.

Накануне Нового года ночью в квартире раздался телефонный звонок.

– Темочка, тебя к телефону! – воскликнула Арина и передала трубку мужу. – Какая-то женщина…

Через несколько минут Артем поспешно, ничего не объясняя жене, уехал из дома. Вернулся он только под утро. Стараясь не смотреть в глаза любимой, он пытался оправдать свой отъезд экстренной необходимостью, вызванной чрезвычайной ситуацией на работе… Но Арина словно не слушала его. Сидя в гостиной на уютном диване, закутанная в теплый леопардовый плед, она внимательно смотрела на мужа и, когда тот закончил, тихо сказала:

– Я жду ребенка.

Артем, не в силах вымолвить ни слова, опустился перед любимой на колени и принялся жадно целовать ее руки, думая при этом о маленькой дочке, которую в эту ночь родила ему Маша.

– Какое же это счастье! Дети!.. – наконец прошептал он. – Как я люблю тебя!

Глава 15

С наступлением лета Артему в очередной раз пришлось уехать в командировку в Пензу. Ему было очень тяжело расставаться с женой, состояние которой вызывало у врачей опасение. После планового обследования они были вынуждены констатировать, что угроза выкидыша очень велика, но Арина все же продолжала заниматься домашним хозяйством. Вопреки просьбам мужа не утруждать себя лишними хлопотами, она каждый день убиралась в квартире, ходила за покупками, а по вечерам удивляла возлюбленного экзотическими блюдами, которые научилась готовить благодаря кулинарным курсам…

– Это нашей дочке только на пользу! – уверяла она Артема в очередной раз.

– Откуда ты знаешь, что у нас будет дочь? – удивленно спросил он, с нежностью целуя округлившийся живот любимой.

– Я сон видела! Ленка говорит, что он вещий… – засмеялась Арина.

– Ну, раз Ленка сказала! Значит точно – девчонка будет! – воскликнул Артем.

– Ты рад? – сквозь смех спросила девушка.

– Конечно! Это же наш ребенок! – Артем обнял жену. – И его родит самая прекрасная женщина на свете!..

– Я буду очень стараться… – прошептала Арина после некоторого молчания. – Я так хочу подарить тебе ребенка! Первого, но не единственного… – добавила она и внимательно посмотрела на мужа.

Артем тяжело вздохнул и поцеловал жену, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он решил не рассказывать Арине о своей маленькой дочке до тех пор, пока она не родит. Тревога за здоровье любимой переполняла сердце Артема, он боялся, что, узнав о существовании девочки, она испытает шок, который неизбежно приведет к выкидышу.

Квартиру для Маши Артем, как и обещал, купил накануне родов. В одной из комнат было решено устроить детскую, оснащенную, согласно пожеланиям Маши, камерами видеонаблюдения, датчиками движения и сенсорным управлением света.

– Мне так спокойней! Понимаешь, я сижу в гостиной и вижу, как Надюша спит, а если она куда-нибудь уползет, прозвучит сигнал, и я тут же узнаю об этом! – обосновывала большие финансовые траты Маша. – Тебе, я надеюсь, не жалко на это денег? Ведь речь идет о безопасности ребенка…

– Конечно, Маша… – как обычно в таких случаях отвечал Артем. – Я уже оставил деньги! Там, у телевизора…

Артем души не чаял в маленькой дочери, имя которой он выбрал сам.

– Надежда! – часто повторял он, играя с малышкой. – Надежда моя!

Накануне выборов Артему приходилось много времени проводить в Пензе. После знакомства с Ариной он полюбил этот город как родной и никогда не упускал возможности прогуляться по его улицам и побывать на мосту, с которого открывался великолепный вид на живописные берега реки Суры.

Выборы были назначены на середину лета, и Артему приходилось разрываться между женой и работой. Взять Арину с собой из-за ее положения он не решался, но и остаться с ней в Москве он тоже не мог. Григорий Зиновьевич возлагал на своего ставленника очень большие надежды, и Артем не хотел подвести босса в одной из решающих «схваток» с политическими противниками.

– Арина, как ты там? – спрашивал он каждый день по телефону.

– Не ты, а вы… – смеясь, отвечала она. – Все в порядке! Как ты?

– Нормально! Выборы совсем скоро! У нас уже почти все готово!

– Держись там, родной мой! Мы будем молиться за тебя… – с нежностью говорила девушка и мысленно крестила мужа.

Наступил день выборов. Арина включила телевизор, который заблаговременно настроила на центральный городской канал Пензы. В каждом выпуске новостей девушка высматривала мужа, а когда наконец оператор выхватывал из толпы его лицо, она радостно вскрикивала и хлопала в ладоши.

– Вон, вон твой папа! – говорила она, гладя себя по животу. – Скоро ты увидишь его, потерпи еще немного…

Только вечером Арина решила побеспокоить любимого телефонным звонком. Набрав номер его мобильного, она вслушивалась в далекие гудки, с нетерпением ожидая, что они вот-вот прервутся, и она услышит голос мужа. Но к телефону Артем не подходил. Девушка еще несколько раз повторила попытки дозвониться до него, но все они оказались безуспешными. Тогда Арина решила позвонить в московский офис компании, где, разумеется, несмотря на поздний час, все сотрудники были на местах.

– Добрый вечер, чем могу вам помочь?! – услышала она голос секретарши начальника Артема.

– Здравствуйте, не могли бы вы соединить меня с Григорием Зиновьевичем? – попросила девушка. – Меня зовут Арина, я жена Артема Борисовича…

– Ах! Да, да… Очень приятно! – воскликнула секретарша, поправляя складки на кожаной юбке, которая, как она считала, всегда приносила ей удачу. – К сожалению, Григория Зиновьевича сейчас нет на месте… Он все-таки решил поехать в Пензу, ведь это так важно сейчас!

– Понятно… В таком случае простите меня за беспокойство… – с грустью сказала Арина. – Я просто очень волнуюсь – муж не подходит к телефону…

– Ну что вы! Вам совершенно не о чем волноваться, особенно в таком положении… Поверьте мне, уж я-то Артема знаю…

– Простите, что вы имеете в виду?.. – перебила секретаршу Арина.

– Боже мой! Какая я глупая! Говорю с вами, а сама даже не представилась! Меня зовут Маша, я – мама дочки Артема! Он наверняка рассказывал вам про нашу кровиночку – Надюшу…

– Что вы сказали? – прошептала Арина и вдруг почувствовала, как по ногам полилось что-то теплое…

– Маша! Мама Нади… Дочки Артема! Мы с вами не встречались, но я очень много о вас… – В телефонной трубке раздались прерывистые гудки, и договорить она не успела. – Алле! Алле… – несколько раз повторила Маша, но, не услышав ответа, пожала плечами и положила трубку.

Арина не сразу поняла, что у нее отошли воды. Только когда внизу живота что-то запульсировало и начались первые схватки, она осознала, что рожает… Не в силах сдержать рыдания, она с трудом продиктовала адрес, по которому должна была приехать «Скорая». Мысли девушки путались, она не знала, что делать…

Словно в бреду, Арина поднялась на второй этаж и попыталась собрать вещи, но, оказавшись перед шкафом, неожиданно передумала. Обхватив живот, она медленно спустилась вниз и, подойдя к небольшому столику в гостиной, схватила свадебный портрет, где Артем нежно обнимал ее, и с силой бросила его об пол…

– Как ты мог?! Как ты мог?! За что ты так со мной?! – в исступлении кричала девушка. – Ведь я жила только ради тебя!..

Когда в дверь позвонили, Арина уже не могла самостоятельно передвигаться. Она сидела на полу и прерывисто дышала, чувствуя нестерпимую боль от схваток, которые с каждой минутой становились все чаще.

Благодаря администратору дома входная дверь была отперта, и бригада врачей ворвалась в квартиру…

Арину успели привезти в больницу, но как только девушку положили на носилки и повезли в родильный блок, она истошно закричала от резкой, нестерпимой боли…

Девочка родилась в лифте. Увидев ее, Арина потеряла сознание.

В Москву Артем вернулся намного раньше, чем планировал. Проведя бессонную ночь с телефонной трубкой в руках, он понял, что с Ариной что-то случилось. Жена не подходила ни к одному из телефонов… Пронзительные длинные гудки заставляли Артема рисовать в своем воображении страшные картины, которые к утру довели его до состояния паники. Примчавшись на вокзал, он купил билет на ближайший поезд и вечером уже был в столице.

– Вашу жену увезли в больницу!.. – воскликнул охранник, увидев его. – Мы несколько раз звонили вам, но было занято…

– В какую?.. Назовите адрес! – дрожащим голосом спросил Артем.

– Давайте я вам лучше запишу, а то мало ли что… – сказал охранник, с тревогой посмотрев на него.

В больницу Артем приехал ночью, когда часы посещений уже давно закончились, но благодаря финансовому натиску ему все-таки удалось проникнуть в палату, где лежала Арина.

– Милая моя! Родная моя! Врачи сказали, что у нас были преждевременные роды… – прошептал он, с тревогой глядя на жену. – Что родилась маленькая, но очень красивая девочка… Как ты говорила! Я так счастлив! Господи, как я волновался за тебя!..

Арина лежала на больничной койке, отвернувшись к стене.

– Почему ты не смотришь на меня? Тебе плохо?.. Ты обиделась, что меня не было рядом?.. Арина, милая! Не молчи… – воскликнул Артем и нежно поцеловал ее.

– Уходи… – прошептала девушка, не глядя на мужа.

– Что?.. – спросил Артем с удивлением.

– Уходи, я не хочу тебя видеть… – вновь сказала Арина и, немного помедлив, добавила: – И ребенка этого тоже!..

– Родная моя! Да что ты такое говоришь?! – с ужасом воскликнул Артем. – Ты… Ты просто устала! Я все понимаю… Тебе надо отдохнуть, а завтра… Завтра все будет хорошо! Я обещаю тебе… Засни, а я буду рядом, вон там… В коридоре.

– Уходи, – повторила Арина, но на этот раз глядя мужу в глаза.

Артем хотел что-то еще добавить, но, увидев безжизненный взгляд любимой, не смог произнести ни слова. Девушка смотрела на него потухшими, равнодушными глазами. Казалось, все, что в ней было раньше – любовь, радость, сама жизнь, – покинули ее, и теперь сердце Арины вновь наполнилось ощущением безысходности и одиночества.

Глава 16

Дверь цветочного магазина распахнулась, но колокольчик, висевший на ней, не прозвенел. Продавщица вскрикнула, неожиданно увидев невысокого лысого мужчину, внимательно рассматривающего алые розы, которые только что привезли…

– Как вы напугали меня! – воскликнула она и растерянно добавила: – Очень хороший выбор! Вашей девушке понравятся…

Мужчина рассмеялся и, вытащив из ведра все розы, сказал:

– Вы думаете? Женщине всегда так трудно угодить… А уж если ей всего несколько месяцев!.. – Подмигнув, он положил на прилавок охапку цветов. – Заверните! Я покупаю все…

По дороге в небольшую церковь Григорий Зиновьевич решил еще купить связку воздушных шаров, которые не влезли в салон его автомобиля и по совету водителя были прикреплены к багажнику представительского седана…

– Скорей, скорей! – поторапливал он шофера. – Мы уже опаздываем!

– Не волнуйтесь! Без вас не начнут! Вы же крестный отец как-никак…

– Вот именно! – с раздражением воскликнул Григорий Зиновьевич и, увидев наконец золотые купола, добавил: – Давай на красный, мы почти на месте…

Арина с младенцем на руках стояла около входа в церковь. После выписки из роддома она решила окрестить новорожденную дочь, считая, что только благодаря Богу ее ребенок смог появиться на свет здоровым. Артем не отходил от супруги. Он заботливо поправлял ее шарф, не замечая, что его прикосновения неприятны Арине…

– Дорогая, смотри! Григорий Зиновьевич! – воскликнул Артем, глядя на своего начальника, приближавшегося к ним с огромным букетом.

– Это вам! – воскликнул мужчина, протягивая Арине цветы. – Поздравляю, очень рад!.. – Из-за своего небольшого роста и роз, которые почти закрывали его лицо, Григорий Зиновьевич не сразу заметил ребенка, а когда наконец понял, почему Арина мешкает и не принимает букет, растерянно воскликнул: – Какая маленькая! Я думал она… Ну, хотя бы с меня!

Все весело рассмеялись и направились в церковь…

После церемонии было решено отпраздновать крещение Даниэлы. На домашнем торжестве присутствовали только самые близкие друзья Артема и его супруги. Григорий Зиновьевич не выпускал из рук маленькую крестницу. Он не переставая разговаривал с ней на только им понятном языке веселых гримас и красноречивых улюлюканий… Только когда малышка заснула, он с сожалением отдал ее матери и присоединился к гостям.

– Артем, давай поговорим… – вкрадчиво сказал он.

Мужчины встали из-за праздничного стола и прошли на кухню, где им никто не мог помешать.

– Я приготовил вам подарок! Только хотел с тобой посоветоваться… – начал Григорий Зиновьевич. – Я заметил, что все это время, пока твоя жена была в больнице, ты ходил сам не свой… Уставший, замученный, нервный… Понимаю, ребенок – большая ответственность и… Бремя, нести которое очень тяжело, – сказал он, внимательно глядя на Артема, а затем положил руку ему на плечо и добавил: – Я переманил у знакомых первоклассную няню! Завтра же хочу назначить ей зарплату от нашей компании и прислать к вам!

Артем изумленно посмотрел на своего начальника, не зная, что сказать.

– Ева Викторовна – замечательная женщина! – Григорий Зиновьевич поцеловал кончики своих пальцев. – Немка! Во всех смыслах этого слова! Пунктуальная, аккуратная, вежливая! Для ребенка лучшей няни не найти! – с восхищением сказал он и добавил: – Кстати, у нее год назад умер муж, а дочь – ровесница твоей Арине, в Вене живет…

– Я вам очень благодарен! – сказал Артем и, немного подумав, добавил: – Думаю, нам действительно нужна няня… После родов Арина впала в чудовищную депрессию, и, мне кажется, круглосуточная забота о ребенке может только ухудшить ее состояние…

– Вот именно! К тому же ты не сможешь ей помочь… Ты ведь не забыл, мой мальчик, что наша партия победила на выборах, и ты уже на следующей неделе должен вернуться в Пензу!.. – воскликнул Григорий Зиновьевич.

– Да, да… Я помню… – с грустью пробормотал Артем. – В политике, как на войне, – расслабляться нельзя…

На следующий день рано утром в дверь позвонили. Ева Викторовна с небольшой сумкой в руках приветливо улыбнулась и сразу осведомилась, где будет расположена ее комната.

– Хорошо! Меня все устраивает, – сказала она, осмотрев гостевую спальню. – Только вот этот комод надо передвинуть, а на его место поставить детскую кроватку. А вот его, – Женщина брезгливо посмотрела на узорчатый персидский ковер, – необходимо вовсе убрать из комнаты! У ребенка может быть аллергия…

С первого дня знакомства Ева Викторовна понравилась Артему. И когда настало время уезжать в командировку, он со спокойным сердцем покинул дом. Уверенность, что подавленное состояние жены объясняется депрессией, вызванной экстренными родами, не покидала его, и он надеялся, что благодаря няне Арина сможет отдохнуть и быстро восстановиться после тяжелого испытания.

Каждый вечер Артем звонил домой и подробно расспрашивал Еву Викторовну о здоровье жены и ребенка. Арина редко подходила к телефону. Оправдываясь усталостью и головной болью, она предпочитала не выходить из своей комнаты. Возложив обязанности по воспитанию дочери на няню, она полностью погрузилась в свои мысли, которые в скором времени довели ее до отчаяния…

В искренность чувств мужа Арина больше не верила. Существование внебрачного ребенка Артема она воспринимала как доказательство преступления, которое он совершал, обманывая ее все эти годы… «Ложь, ложь, ложь… – постоянно думала она. – Все на свете ложь. С самого детства… Любовь отца, бессмертие матери, сказочный принц, который никогда не предаст, – все это страшная ложь! Иллюзия счастливой жизни, за которой скрывается обман, лицемерие и неизбежная смерть…» Просеивая свое прошлое, словно через сито, она выбирала самые страшные воспоминания и подсознательно выстраивала из них замкнутый круг, разорвать который была уже не в состоянии…

Через неделю после отъезда мужа Арина в первый раз ушла из дома на всю ночь. Вскоре это повторилось, а через месяц Ева Викторовна была вынуждена сообщить Артему, что его жена часто возвращается под утро в невменяемом состоянии. Проработав несколько лет в Мюнхенской наркологической клинике, женщина быстро поняла, что подобная неадекватность поведения является следствием употребления наркотиков.

– Вам нужно срочно везти ее в Германию! – сказала она Артему. – Приезжайте как можно скорее! Иначе будет поздно…

Артем приехал в Москву на следующий день, утром… Не разуваясь, он прошел в спальню жены. Арина голая лежала поперек большой кровати. Постельное белье было смято. Черные волосы девушки разметались по простыне. Ее глаза – они казались черными от расширенных зрачков, – не моргая смотрели на потолок. На сгибе левой руки виднелось множество следов от инъекций…

По рекомендации Евы Викторовны Артем решил везти жену в Мюнхен безотлагательно. Не вдаваясь в подробности, он попросил у Григория Зиновьевича отпуск на несколько недель и, собрав вещи жены в небольшой чемодан, вызвал такси…

Благодаря политическим привилегиям Артем с супругой смогли улететь в Германию ближайшим рейсом. В самолете Арина успокоилась и вскоре заснула. Но в аэропорту Мюнхена она неожиданно безутешно разрыдалась и, мгновенно обессилев, опустилась на чемодан…

Наркологическая клиника была расположена недалеко от города. В окружении высоких пирамидальных тополей она напоминала старинный замок. Северная часть здания была увита плющом, а в небольших зарешеченных окнах, несмотря на солнечную погоду, горел свет. Около входной двери стоял высокий мужчина в белом медицинском халате и внимательно, словно надзиратель, следил за пациентами, которые медленно гуляли по узким тропинкам.

– Здравствуйте, доктор! – воскликнул Артем, открыв дверь в кабинет главного врача клиники. – Обратиться к вам мне порекомендовала моя знакомая – Ева Викторовна. Она несколько лет работала здесь…

Невысокий круглолицый мужчина внимательно смотрел на молодого человека через толстые линзы очков. Откинувшись на спинку кресла, доктор на мгновение прикрыл глаза и неожиданно сказал на ломаном русском:

– Помнить, помнить… Прекрасная женщина! Как она чувствует себя в России?

– Хорошо… – растерянно ответил Артем.

– Хо-ро-шо, – задумчиво нараспев повторил доктор, но, поймав на себе встревоженный взгляд посетителя, очнулся и быстро спросил, но уже на английском: – Чем я могу вам помочь?

Артем подробно рассказал о состоянии Арины после родов, о попытке самоубийства, которую она совершила чуть больше года назад, о следах инъекций на ее руке и огромных бездонных зрачках…

– Необходим осмотр… – начал доктор после некоторой паузы. – Но, забегая вперед, я уже могу сказать, что ваша жена нуждается в безотлагательном лечении от наркотической зависимости…

– Вы можете что-либо гарантировать? – спросил Артем, внимательно глядя на доктора. – После лечения в вашей клинике она перестанет употреблять наркотики?

– Этого не сможет вам сказать ни один нарколог… Все зависит от психики человека. Мы помогаем пациенту преодолеть так называемый период «ломки», а в дальнейшем с помощью глубокого психоанализа пытаемся повлиять на его отношение к миру в целом и наркотикам в частности… – сказал доктор и, перевернув небольшие песочные часы, стоявшие на его столе рядом с портретом жены, добавил: – Другого метода, к сожалению, пока не существует.

– Тогда у нас нет другого выхода… – сказал Артем и встал с кожаного кресла.

– Только я должен вас предупредить! Принимая решение начать лечение жены в нашей клинике, вы должны понимать, что некоторые методы, связанные с ограничением физической активности пациента, могут показаться жестокими и неправомерными, но…

– Вы хотите сказать, – перебил его Артем, – что ее будут привязывать к кровати?

– Как показывает практика, – доктор развел руками, – без этого не обходится ни один, так сказать, переломный момент в жизни наших пациентов…

Проститься с женой Артем не смог. Девушка впала в абстинентное состояние и не узнавала мужа. Арину аккуратно положили на носилки и унесли на второй этаж, куда его уже не пустили. Как только Артем подписал все необходимые бумаги, его попросили покинуть клинику.

С наступлением ночи Арина на мгновение пришла в себя. Почувствовав кожаные ремни, которыми она была прикована к железной кровати, девушка в ужасе закричала:

– Артем!.. Артем…

Но вместо мужа на пороге палаты появился высокий мужчина, вооруженный шприцем с большой дозой успокоительного.

Глава 17

Арина с мужем вернулись в Москву через месяц. Увидев ее, Ева Викторовна сразу поняла, что курс лечения был прерван – в состоянии девушки все еще присутствовала эмоциональная истощенность. Бледная и измученная, она с трудом подбирала слова, пытаясь рассказать, как сильно скучала по дочке…

Артем каждые выходные приезжал в больницу и часами ждал в коридоре, когда наконец ему разрешат пройти в палату к жене. «Фашисты…» – думал он, слыша нечеловеческие крики пациентов, раздававшиеся почти из-за каждой двери клиники.

Состояние Арины долгое время не улучшалось, и только через три недели она смогла говорить.

– Прости меня, Тема! Я не понимала, что творила… – прошептала она сквозь слезы. – Все вокруг почернело, когда я узнала, что у тебя есть другая…

– Что? – с недоумением спросил Артем. – О чем ты говоришь?

– О секретарше Григория Зиновьевича и вашей дочке… Я случайно узнала…

– Господи, милая! Я же совсем не люблю Машу, а Надю… Надя – моя дочь, и я не могу не уделять ей должного внимания, но это… – Артем с нежностью поцеловал жену. – Это не значит, что я не люблю вас! Я виноват, что из-за страха потерять тебя не рассказал все раньше…

– Забери меня отсюда! – пробормотала Арина, прижавшись к мужу. – Я больше не могу! Мне страшно… Я хочу к дочке…

Артем не выдержал и, невзирая на доводы врачей, увез жену в Россию.

После возвращения на родину Арина повеселела и некоторое время даже не вспоминала о своем пагубном пристрастии. Казалось, произошло чудо, и маленькая Даниэла вновь обрела маму, Артем – жену, а дом – прекрасную хозяйку… Но Ева Викторовна сомневалась в полном излечении девушки. Слишком много она видела молодых красивых женщин, которые выходили из наркологической клиники, казалось, совершенно здоровыми, но не проходило и года, как они возвращались с перекрученными венами и мокнущими язвами по всему телу…

Однажды, после очередного телефонного разговора с Григорием Зиновьевичем, Артем был вынужден сообщить, что скоро ему придется вновь уехать, но на этот раз в родной Екатеринбург.

– Возьми меня с собой! – взмолилась Арина. – Ева Викторовна здесь прекрасно справится, пока нас не будет… И может быть, потом она с Даниэлой приедет к нам, и мы познакомим внучку с дедом!

– Не думаю, что мне удастся найти его… – задумчиво сказал Артем. – Я пытался как-то дозвониться по старому номеру, но никто не подошел. Даже и не знаю, жив он сейчас или нет…

– Но все равно возьми меня! – вновь попросила Арина.

– Хорошо! – наконец согласился Артем. – Собирайся! Уезжаем в конце недели…

– Ура! Снова поедем на поезде! – радостно воскликнула девушка.

– Только обратно… – задумчиво улыбаясь, ответил Артем. – А туда я тебя прокачу на новеньком «БМВ»! Присмотрел недавно в одном салоне…

– А почему тогда обратно на поезде? – удивленно спросила Арина.

– Потому что «Бумер» останется в Екатеринбурге в качестве подарка для одного моего друга…

К вечеру тень от старой березы переместилась, и солнечные лучи легли на загорелую спину водителя, который, как обычно по выходным, копался в уставшем моторе своей угловатой «шестерки». Из окон машины раздавались популярные шлягеры, и мужчина не услышал, как сзади, совсем близко от него, остановился элитный седан…

Артем осторожно вышел из черного «БМВ». Стараясь не шуметь, он обошел автомобиль и, спрятавшись за багажником, кинул ключи в сгорбленную спину водителя «шестерки»…

– Какого лешего! – закричал Володя и обернулся…

Увидев переливающийся на солнце автомобиль, он остолбенел и, казалось, навсегда потерял дар речи… Только наступив на связку ключей, валяющихся рядом на пыльной дороге, он еле слышно сказал:

– Да чтоб я сдох…

Обтерев перепачканные в моторном масле ладони о штаны, Владимир нагнулся и осторожно поднял ключи за фирменный брелок. Спустя мгновение он оглянулся по сторонам и, резко выдохнув, словно перед тем, как опрокинуть рюмку водки, нажал на большую кнопку, расположенную в его центре…

Автомобиль, сверкнув фарами, глухо зарокотал двумястами пятьюдесятью лошадиными силами под капотом.

– Это тебе, дружище! – воскликнул Артем, неожиданно выпрямившись.

– Тема! – закричал Володя. – А я тебя только вчера вспоминал…

Друзья крепко обнялись, не в силах сдержать радость от долгожданной встречи.

– Ну, как тебе, нравится? – кивнув на автомобиль, спросил Артем.

– Классный у тебя жеребец! – с восхищением воскликнул Владимир.

– Да это не мой! – рассмеялся Артем. – А твой! Я же сказал – подарок!

– Че? Не понял… Ты шутишь, что ли? – растерянно спросил мужчина.

– Знаешь, как сказал мне однажды один мой хороший приятель? – улыбаясь, спросил Артем и, похлопав друга по плечу, громко сказал: – Садись, не мямли!..

Арина ждала мужа в уютном номере гостиницы Екатеринбурга. Домой, в свою небольшую квартиру, Артем после случившегося несколько лет назад решил больше никогда не возвращаться. Вынужденная поездка в родной город не обрадовала его, а скорее наоборот – заставила вспомнить и заново пережить роковые события прошлых лет: смерть матери, исчезновение возлюбленной, тюрьму… Артем смотрел в окно автомобиля и чувствовал, как к его горлу неумолимо подступает свинцовый комок слез… Проезжая мимо набережной, где с ним в детстве любила гулять мать, он не выдержал и заплакал.

– Тем, тут все изменилось! Знаешь как… – неловко попытался отвлечь друга Владимир. – Города, где мы родились, уже нет…

– Да, да… Я понимаю, – пробормотал Артем. – Просто я… очень устал…

– Да понятное дело! – воскликнул Владимир, с нежностью выкручивая кожаный руль на повороте. – Столько работать… Вот я тоже целыми днями… – Мужчина начал увлекательное повествование о своей жизни с нескончаемой чередой приключений, прерывающихся только по выходным, на время ремонта его старого автомобиля…

– Но теперь-то «шестерку» свою продашь? – спросил Артем, выходя из «БМВ», остановившегося около гостиницы.

– Да что ты! Я из нее памятник сделаю! Во дворе поставлю… – с обидой ответил Владимир и, дыхнув на капот своего нового автомобиля, аккуратно протер краем майки маленькое пятнышко.

Артем познакомил друга с женой, а вечером небольшая компания отправилась в ресторан, чтобы отпраздновать долгожданную встречу. Владимир вновь и вновь рассказывал Арине, какая у него теперь машина и при каких обстоятельствах он впервые увидел ее… Девушка терпеливо слушала захмелевшего мужчину, пытаясь скрыть усталость и накопившееся раздражение.

На следующий день Артем был вынужден безотлагательно приступить к выполнению своих профессиональных обязанностей. Он предложил другу побыть его шофером на время командировки и даже назначил зарплату, от которой, впрочем, Владимир наотрез отказался. Они целыми днями мотались по городу и только изредка заезжали в кафе, чтобы перекусить.

Вскоре Артем рассказал Владимиру все, что ему пришлось пережить за эти годы, и, увидев в глазах друга искреннее сострадание и участие, неожиданно почувствовал легкость в душе, словно после исповеди.

Во время деловых поездок мужа Арина была полностью предоставлена себе. Она часами, опустив голову, бесцельно бродила по городу. Заходя в магазины, девушка долго стояла около прилавков, не зная, что ей купить. Арина всматривалась в немногочисленный товар с синими ценниками, и ей казалось, что все это она уже много раз покупала, ела, носила и теперь, будучи не в силах преодолеть чувство пресыщенности, обречена на вечную тоску и разочарование.

Через две недели Артему пришлось уехать на несколько дней из города. Посещение одного из филиалов крупнейшего промышленного завода Екатеринбурга было обязательным при подготовке к выборам в региональное собрание. Владимир предложил жене своего друга переехать из гостиницы в его дом, расположенный на небольшом участке в деревне.

– Томка моя как раз смороду там крутит! Не соскучишься!.. – сказал он, толкнув локтем Артема. – Поехали! Нам как раз по пути…

– Нет, спасибо, – категорично ответила Арина. – Лучше я вас здесь подожду…

– Ну, нет, так нет… – вздохнув, сказал Владимир и, хлопнув себя по коленям, резко встал с дивана, стоявшего около окна в номере гостиницы. – Поехали, братишка! Путь-то неблизкий… Туда – сюда, только через два дня вернемся!

Поцеловав на прощание жену, Артем покинул номер вслед за приятелем.

Предчувствие беды охватило его, как только они выехали из города, но, объяснив свое состояние переутомлением, он решил не возвращаться и продолжить поездку.

На протяжении двух дней Артем не находил себе места. Словно торопя время, он постоянно смотрел на часы. Владимир понял, что беспокоит друга, и предложил вернуться в Екатеринбург раньше, чем они предполагали.

– В ночь поедем! Ты в машине покемаришь… – сказал он решительно.

Артем согласился, но заснуть по дороге обратно так и не смог…

В номере Арины не оказалось. По словам администратора, девушка, сдав ключи, ушла из гостиницы еще вечером…

– Погоди, погоди… Не растекайся! – попытался приободрить друга Владимир. – Ща я ребят подниму, мы весь город перевернем…

– О чем ты?! – воскликнул Артем и, обхватив голову, сел на диван в холле гостиницы. – Будет уже поздно… Ей достаточно одной дозы…

– Да погоди ты! – Владимир подошел к высокой стойке, за которой сидел администратор, и, наклонившись, попросил позвонить по телефону.

После разговора он вернулся к Артему и, схватив его за руку, потащил к выходу.

– Эту дурь можно только в нескольких местах купить!.. Слышишь? – воскликнул он, когда они выбежали на улицу. – Одно из них совсем рядом, около рынка в подвале… Там этот, как его – ночной клуб…

Арина сидела, откинувшись на спинку дивана, расположенного в темном углу небольшого пропитанного сигаретным дымом зала. Она захохотала, увидев Артема, который бросился к ней, не обращая внимания на мужчин, перегородивших ему дорогу… Только когда он упал, инстинктивно закрывая голову от жестоких ударов, девушка затихла и стала молча наблюдать за жестокой расправой. В ее огромных черных зрачках отражались беснующиеся отморозки, безжалостно глумившиеся над непрошеными гостями…

Владимир бился уже из последних сил, пытаясь защитить Артема, когда в клуб ворвались его друзья, с которыми он служил еще в Афганистане… С отчаянными криками они бросились в самую гущу побоища, сокрушая все на своем пути. Через несколько минут все было кончено…

Глава 18

Артем очнулся через несколько часов. С трудом разлепив глаза с запекшейся кровью на опухших веках, он понял, что находится в машине…

– Арина… – прохрипел он.

– Держись, братишка, – сказал Владимир, не отрывая напряженного взгляда от дороги. – На заднем сиденье она. Без сознания…

– Куда мы едем?.. – с трудом спросил Артем.

Вытирая кровь со своего лица, Владимир глухо произнес:

– Все дороги ведут к храму…

Вскоре автомобиль остановился около ворот женского монастыря. На фоне ночного неба проступали очертания высокой колокольни. Над каменной стеной, окружавшей его территорию, нависали развесистые липы. Вороны, спящие в их кронах, испуганно взлетели, услышав громкий человеческий возглас…

– Откройте! – закричал Владимир и забарабанил в тяжелые двери. – Откройте, нам нужна помощь!.. Скорей…

Лязгнул тяжелый засов, и ворота приоткрылись.

– Что вы хотите?.. – спросила послушница и, увидев окровавленного мужчину, перекрестилась. – Вам нельзя сюда…

– Да я и не собираюсь… – сказал Владимир с раздражением. – У меня в машине без сознания лежит девушка… Вы должны забрать ее к себе, иначе она умрет… От наркоты чертовой…

– Господи помилуй! – вскрикнула послушница и закрыла уши ладонями. – Как же вы так можете говорить?.. – ужаснулась она.

– Я еще и не так могу… Так что давай открывай ворота пошире! – сказал Владимир и направился к машине. – Только помоги мне ее вытащить…

Женщина робко приблизилась к автомобилю. Она пыталась что-то возразить, но, увидев Артема на переднем сиденье, неожиданно замолчала.

– Мама, мама… – за спиной послушницы раздался звонкий голос маленькой девочки. – Мамочка, что случилось?..

– Иди обратно, Валя! Немедленно… – воскликнула она и несколько раз перекрестилась, не отводя взгляда от изувеченного лица мужчины.

– Ну, чего ты крестишься?! – проревел Владимир. – Видишь, как парня отметелили, опять отключился… К врачу ему надо быстрей, а ты тут гимнастикой занимаешься… Помоги! – приказал он, вытаскивая из машины Арину.

Из ворот монастыря выбежали монахини. Обступив автомобиль, они попытались воспрепятствовать вторжению чужаков в святую обитель. Не обращая внимания на женщин, Владимир подхватил девушку на руки и решительно вошел на территорию монастыря. Навстречу ему шла настоятельница – в ее руках была тяжелая деревянная трость с большим крестообразным набалдашником…

– Вечная слава героям, погибшим в неравном бою… – прошептал мужчина и попятился.

Неожиданно из-за спины Владимира выбежала послушница и, преградив путь настоятельнице, принялась о чем-то с ней говорить. Пожилая женщина сделала несколько шагов вперед и, глядя на Арину, строго спросила:

– Она верит в Бога?

– Это надо у мужа ее спросить, но он… В общем, не может сейчас отвечать… – растерянно пробормотал Владимир.

– У нее крестик на шее! – поспешно воскликнула послушница.

– Хорошо, – сказала настоятельница и, немного помедлив, добавила: – Мы никогда не отказываем в помощи христианам…

С первыми проблесками рассвета черный автомобиль отъехал от ворот монастыря. Послушница в темном платке, из-под которого выбивались пряди светлых вьющихся волос, долго смотрела ему вслед.

Арину положили на деревянную кровать в комнатке с узким окном, из которого открывался вид на монастырский огород. Она пролежала без сознания до полудня, а когда наконец очнулась и приоткрыла глаза, то увидела белокурую девочку с любопытством разглядывавшую ее сережки…

– Кто ты такая… – прошептала Арина, дрожа всем телом, словно в ознобе.

– Меня зовут Валя, вы лежите на моей постели! – невозмутимо ответила девочка и, улыбнувшись, добавила: – В нашей с мамой комнате, в монастыре, под защитой Бога…

Арина, с трудом опершись на локоть, приподнялась и, оглядев комнату, с ужасом спросила:

– Это Мюнхен?

Девочка рассмеялась и, увидев мать, появившуюся в этот момент на пороге, воскликнула:

– Тетя очнулась и спрашивает про какого-то Мухина…

Послушница с тревогой посмотрела на Арину и тихо сказала:

– Вас привезли ночью, вы были без сознания… Настоятельница разрешила вам остаться, но вы должны переодеться и навсегда запомнить, что покидать территорию монастыря без ее разрешения нельзя…

Ничего не понимая, Арина повалилась на постель и вскоре забылась в лихорадочном бреду… В таком состоянии она провела несколько дней. Все это время худенькая, изможденная тяжелой работой послушница не отходила от ее постели. Она пыталась помочь девушке, прикладывая к ее голове и израненным сгибам на руках лечебные травы. Но, казалось, все было напрасно… По ночам Арина в беспамятстве металась на постели. Пытаясь разорвать на себе рубашку, она истошно кричала и звала мужа…

Владимир привез друга в больницу рано утром. Врачи сразу сделали рентген и, констатировав множественные переломы ребер и сильное сотрясение мозга, положили Артема в травматологическое отделение. Только удостоверившись, что приятель получил необходимую помощь, Владимир обратился к медсестре с просьбой дать ему таблетку от боли в груди… Оказалось, несколько сломанных ребер порвали легкое, и уже вечером Владимира экстренно прооперировали. После операции мужчину положили в палату, где находился его друг. Их койки стояли рядом, и, как только он очнулся после наркоза, Артем протянул руку и участливо похлопал его по плечу.

На следующий день Владимир рассказал ему про окончание драки, как он, вытащив его с Ариной из подвала, решил уехать из города. И только по дороге вспомнил, как один из его приятелей заточил сына в монастырь, когда понял, что юноша «сидит» на игле…

– А потом, ты лучше меня знаешь, что оставаться в городе после этой потасовки просто нельзя было, – добавил он в конце. – Арину твою без разбирательств в дурку отправили бы, а тебя после выхода из больницы по ментовкам затаскали бы… Уж лучше пусть она там побудет, а когда оклемаешься, мы ее заберем…

– Спасибо тебе, Володя! У меня никогда не было такого друга… – сказал Артем и, отвернувшись к стене, дрожащим голосом добавил: – И не будет…

Прошла неделя после неожиданного появления на территории святой обители очередной, как говорила настоятельница, «заблудшей овечки». Состояние Арины не улучшалось, наоборот, забытье, в котором она пребывала первое время, сменилось неукротимым желанием вырваться из монастыря и достать любой ценой очередную дозу героина…

Девушка несколько раз пыталась бежать, но благодаря внимательной послушнице и ее дочке, караулящим ее и днем и ночью, сделать этого Арине не удавалось. Однажды ночью она решила вылезти через окно, но, повиснув на узком подоконнике, сорвалась и, ударившись головой, потеряла сознание. Очнувшись в той же маленькой комнатке, на той же деревянной кровати, Арина попросила у усталой послушницы воды и, сделав несколько глотков, еле слышно сказала:

– У вас очень красивая дочь…

– Да, я каждый день Бога благодарю. Это такое счастье!

– У меня тоже есть дочка, только совсем маленькая, – прошептала Арина и беззвучно заплакала. – Я знаю, что больше никогда не увижу ее…

– Господи, помилуй! – воскликнула послушница. – Что вы… Нельзя так говорить! Это грех большой!..

Но Арина не слышала девушку. Обхватив колени, она отвернулась к стене и беззвучно рыдала до тех пор, пока туманное забытье вновь не овладело ее сознанием.

На следующий день она попросила разрешения выйти во двор и немного посидеть на лавочке. В огороде было много работы, и вскоре послушница была вынуждена уйти, оставив с Ариной маленькую дочь.

– Если что, кричи изо всех сил!.. – прошептала она ей на ухо.

– Хорошо, мамочка! – сказала девочка и побежала к Арине.

Закутавшись в шерстяной платок послушницы, девушка сидела на лавочке и не моргая, словно невидящими глазами, смотрела на колокольню…

– Валенька, а ты звонила когда-нибудь в колокол? – неожиданно спросила Арина у девочки, сидевшей рядом и мастерившей куколку из травы.

– Нет… Меня не пускают… – с грустью ответила малышка.

– Жалко, – задумчиво сказала девушка. – Наверно, оттуда виден весь мир…

– А маму? – мгновенно спросила девочка.

– Тоже, конечно! – воскликнула Арина и, слегка улыбнувшись, почувствовала, как на ее потрескавшихся губах выступила капелька крови.

– А я знаю, где вход в колокольню… И еще, что там лестница и…

– Покажи мне, пожалуйста! – сказала Арина и с мольбой посмотрела в большие глаза девочки.

– Пойдем… – прошептала малышка и, взяв ее за руку, повела тайной тропой – в обход двора, прямиком к колокольне…

– Ты не ходи со мной… – сказала девушка, отворив тяжелую дверь, за которой в темноте виднелись ступени винтовой лестницы. – Ты, Валенька, лучше беги к маме… А я обязательно увижу тебя сверху… Хорошо?

– Хорошо!.. – воскликнула девочка и бросилась в огород.

Проводив ее взглядом через весь двор, залитый солнцем, Арина зашла внутрь колокольни и закрыла за собой дверь. Найдя в темноте гладкие и холодные перила, она ухватилась за них и начала подниматься. С каждой ступенькой на лестнице становилось все светлее, и когда наконец она оказалась около звонницы, яркий свет не ослепил ее, и Арина тут же увидела маленькую фигурку девочки, бегущей к матери.

Позолоченные кресты, возвышающиеся на куполах монастырского храма, напомнили Арине день, когда крестили ее маленькую дочь. Она закрыла глаза и тут же вспомнила, как в церкви Артем украдкой поцеловал ее… А когда они возвращались домой, сказал, что никому не отдаст ее…

– Не отдаст! Не отдаст! Не отдаст!.. – закричала она, глядя в небо, а через мгновение, схватив веревку от чугунного языка колокола, висевшего над ее головой, принялась неистово раскачивать его…

С первым ударом Арина оттолкнулась от каменных плит звонницы и, не отводя взгляда от неба, прыгнула вниз…

Глава 19

Прошло больше восьми лет, но рана, появившаяся в сердце Артема после трагической смерти жены, не заживала. Наоборот, обжигающее чувство вины, которое он испытывал, разъедало его с каждым днем все сильнее. Глядя в глаза Даниэлы, он часто не мог сдержать слез, а на ее вопросы о маме всегда отвечал уклончиво и неопределенно, словно надеясь, что Арина еще вернется.

Пережить первые несколько лет после самоубийства возлюбленной он смог только благодаря Григорию Зиновьевичу. Узнав о случившемся, шеф тут же назначил Артема своим заместителем и, взвалив на него все профессиональные обязанности руководителя, заставил работать сутками напролет.

Артем каждый день безропотно вписывал в свой ежедневник бесчисленное количество дел и поручений начальника, подсознательно понимая, что только работа – изнуряющая и выматывающая его до предела, может хоть немного притупить нестерпимую боль утраты.

После погребения жены Артем еще долго стоял около могилы не в силах уйти. Он чувствовал, что смерть Арины объединилась в его душе с исчезновением Даши, и теперь горечь потери любимых навсегда лишила его надежды на счастье.

– Находить и терять… Находить и терять… – повторял он, не глядя на друга. – Зачем жить, если судьба безжалостно отбирает у тебя всех, кого ты любишь?..

Владимир молчал, не зная, как утешить Артема. Он понимал, что словами тут не поможешь…

– Поедем домой, помянем… – наконец сказал он и, положив руку на плечо друга, добавил: – Ты был хорошим мужем, а теперь должен стать хорошим отцом…

Даниэла была очень похожа на свою мать, которую она совершенно не помнила. Смуглая, с темными прямыми волосами и выразительными, всегда немного грустными глазами, девочка обожала отца и всегда с нетерпением ждала его возвращения с работы.

– Няня, няня! – кричала она, когда видела, как его автомобиль подъезжает к дому. – Папочка приехал! Папочка приехал! Доставай вазу!..

Артем часто дарил дочке цветы, с удовольствием наблюдая, как она, точно так, как и ее мать когда-то, вдыхает их аромат, закрывая при этом глаза…

Надежда была старше своей единокровной сестры всего на полгода, и девочки пошли в первый класс одновременно. Для обучения дочек Артем выбрал частную гимназию с углубленным изучением немецкого и английского языков. Он настоял, чтобы девочки учились в одном классе, и очень скоро сестры подружились.

Ева Викторовна по просьбе своей воспитанницы часто звонила Маше, чтобы уговорить женщину отпустить дочку к ним погостить. Веселая, жизнерадостная девочка с рыжеватыми кудрявыми волосами была абсолютной противоположностью Даниэле, и когда она приезжала, то казалось, что на дом обрушивается ураган безудержного смеха и отчаянного озорства.

– А как будет по-немецки – спать не хотим и ни за что не будем? – лукаво улыбаясь, спрашивала она у Евы Викторовны и, не дождавшись ответа, убегала хохоча…

По случаю окончания первого класса Артем решил организовать праздничный обед, которому предшествовало выступление веселых клоунов. В тот день на торжество Надю привез ее отчим. Маша вышла замуж через три года после рождения дочки и вскоре уволилась с работы. Мужчина пожал руку Артему и, учтиво поклонившись Еве Викторовне, сказал:

– Поздравьте нас! У Нади вчера родился брат…

– Вот это да! – воскликнул Артем. – Рад за Машу – она всегда хотела сына…

После праздника девочки долго не могли угомониться и заснуть. Лежа в кроватях, они звонко смеялись, перекидывая друг другу пластмассовую лягушку.

– Вы слышите?! Сколько времени, а они еще не спят! – воскликнула Ева Викторовна, входя в гостиную.

– Ну, ничего страшного… Пусть еще повеселятся! – вступился за дочерей Артем.

– А режим? Им завтра рано вставать! У них бассейн и… – Женщина прервалась и, опустившись на диван, в отчаянии добавила: – Как вы тут будете справляться без меня?

– Постойте, постойте… Что вы хотите сказать? – испуганно спросил Артем.

– Я хочу сказать, что давно не была в отпуске, а между тем у моей дочери скоро день рождения… Я хочу съездить к ней в Вену! – решительно сказала Ева Викторовна. Но, взглянув на растерянного Артема, кротко добавила: – Вы отпустите меня?

– Да ни за что! Мы без вас не справимся, и вы прекрасно это знаете!

– Тогда что же делать?..

– Что делать… – задумчиво повторил Артем и через мгновение сказал: – Девочки поедут с вами, я как раз хотел вывезти их куда-нибудь на каникулы. А я возьму отпуск и присоединюсь к вам позднее.

– Вы прирожденный дипломат, Артем Борисович… – улыбаясь, сказала женщина и добавила: – В самом худшем смысле этого слова!

Через неделю девочки и Ева Викторовна улетели в Вену. Прощаясь с отцом, Даниэла горько заплакала и лишь тогда, когда услышала от него клятвенное обещание приехать как можно скорее, согласилась покинуть Москву.

Артем сдержал слово, данное дочери. Закончив все дела и получив заслуженный отпуск, он уже в конце июня приехал в Австрию.

В аэропорту царила привычная суета. Яркий солнечный свет проникал сквозь стекла огромных окон, за которыми виднелись взлетно-посадочная полоса и самолеты с фирменными надписями и логотипами на бортах. Получив багаж, состоявший преимущественно из двух огромных плюшевых зайцев, Артем направился к выходу, но неожиданно остановился, услышав, как кто-то окликнул его по имени…

– Не удивляйтесь! Мама очень хорошо описала мне вас!.. – воскликнула невысокая девушка с короткой мальчишеской стрижкой. – Меня зовут Оксана! Я – дочка Евы Викторовны. Она попросила встретить вас…

Девушка приветливо улыбнулась, обнажая белоснежные зубы. Она была одета в короткое прямое платье на тонких бретельках. Высокие каблуки ее туфель казались неправдоподобно тонкими и острыми.

– Артем… – растерянно представился мужчина, забыв, что девушка уже знает, как его зовут.

– Хорошо, что без отчества! – воскликнула Оксана и тут же добавила: – Мне двадцать пять, а вам – под сорок… Угадала?

– Да… – с недоумением ответил Артем, с трудом поспевая за девушкой, которая, стремительно лавируя между чемоданами, пробиралась к выходу.

– Мама много мне о вас рассказывала! – сказала она, на секунду оглянувшись. – А про меня вы сами скоро все узнаете! Не переживайте…

Артем был поражен раскованностью и непринужденностью, с какой говорила с ним девушка. Молодая особа бесцеремонно расспрашивала его о работе, взаимоотношениях с начальником, его любви к детям, собакам и женщинам…

– А это мой бойфренд! – воскликнула она, указывая на лысого парня, сидевшего за рулем обшарпанного кабриолета. – Правда, мы с ним вчера расстались! Так что не заморачивайся с любезностями!..

«Ну вот, не прошло и минуты, а она мне уже «тыкает», – подумал Артем и захлопнул дверь автомобиля, стараясь при этом не прищемить длинное ухо плюшевого зайца.

– Go! Go! – похлопав по плечу водителя, воскликнула девушка и, обернувшись к Артему, добавила: – Пять минут – и мы дома!

Ева Викторовна с девочками жила у дочери, в небольшой квартире на северо-западе Вены. На первом этаже дома располагалась пекарня, и запах свежего хлеба каждое утро проникал в спальню, где на одной кровати спали маленькие гостьи.

Сестры встречали отца, стоя на балконе, увешанном глиняными горшками с цветущей геранью. Увидев его на заднем сиденье автомобиля с открытым верхом, они весело захлопали в ладоши и закричали:

– Папа! Папа!..

Целый день Артем не расставался с дочерьми. Они много гуляли по городу и часто заходили в кафе, где ели мороженое и пили фруктовые коктейли, в городском парке катались на колесе обозрения и на маленьком пони с жесткой щетинистой гривой. А под конец решили зайти в магазин и купить кучу сладостей для Евы Викторовны и Оксаны.

Дома их ждал праздничный ужин. Женщины красиво сервировали стол и приготовили много салатов, закусок и рыбу, фаршированную овощами. Во время трапезы все с интересом слушали увлекательные рассказы Оксаны о ее путешествиях по разным странам и континентам.

– Да, она у меня перелетная птица! – сказала Ева Викторовна, с нежностью глядя на дочь. – Весь мир успела объездить, пока в университете училась.

– Только из-за этого и корпела над учебниками! Чтобы на каникулах с друзьями куда-нибудь умотать! – подмигнув Артему, воскликнула девушка.

После ужина Оксана вызвалась проводить гостя в отель. Вопреки уговорам Евы Викторовны, Артем решил не стеснять их своим присутствием и, пообещав прийти утром, покинул гостеприимный дом.

По дороге Оксана продолжала без умолку повествовать о своей жизни, красноречиво жестикулируя при этом. Достав из сумочки пачку сигарет, она закурила и вскоре предложила выпить по кружке пива в небольшом баре, расположенном на первом этаже гостиницы.

– Нет, спасибо, – сухо ответил Артем. – Может быть, в другой раз…

– Тогда сразу пойдем в номер – я покажу тебе фотографию из Никарагуа! – невозмутимо воскликнула Оксана. – Я ее всегда ношу с собой! В кошельке…

Откровенный взгляд ее зеленых глаз, блестевших в тусклом свете фонарей, сразил Артема, и он понял, что хочет провести с этой девушкой ночь…

После пережитых трагедий музыка любви и страсти больше не звучала в душе Артема. Словно порвались струны, и вместо гармоничной мелодии он слышал теперь только глухой ритм равнодушного сердца. Женщины? – их больше не существовало, как не существует сонат и этюдов для сломанной скрипки. О представительницах прекрасного пола ему напоминала лишь бесстрастная физиология.

В Вене Артем провел больше месяца. Арендовав автомобиль, он часто вывозил дочерей любоваться живописными окрестностями города, а когда они возвращались обратно, то непременно заходили в небольшой ресторан, где их уже ждала Ева Викторовна. Женщина быстро догадалась о взаимоотношениях между ее дочерью и Артемом. Впрочем, они и не скрывали этого.

Оксана часто провожала мужчину в гостиницу и возвращалась домой только к полудню. После бурной ночи она долго спала, а когда просыпалась, то знала, что Артем уже ушел, оставив ей короткую записку, содержание которой каждый раз сводилось к одному: «Позвони портье – он принесет тебе завтрак. Я оплатил… До вечера».

В начале августа отпуск подошел к концу, и Артем объявил дочерям о скором отъезде.

– Как жалко! – воскликнула Даниэла и заплакала.

– Наконец-то! – радостно закричала Надежда. – Я ужасно соскучилась по маме…

Через неделю после возвращения в Москву Артему уже пришлось забыть об отпуске. Каждый день его был расписан по минутам, и он не сразу заметил, как изменилась Ева Викторовна. Женщину переполняли чувства несбывшихся надежд. Она верила, что ее дочь сможет растопить лед в сердце Артема и вскоре он попросит Оксану стать ему женой, а его дочерям матерью. Но судьба распорядилась иначе…

Накануне Нового года Артем старался уходить с работы пораньше, чтобы успеть объехать в поисках подарков множество магазинов. Куклы, платья, розовые домики, плюшевые звери вскоре начали сниться ему по ночам, и только благодаря Григорию Зиновьевичу, понимавшему толк в игрушках, он смог наконец сделать правильный выбор…

Первого января Даниэлу и Надежду ждал настоящий сюрприз. В гостиной под елкой стояли два живых пони. Они лукаво сверкали черными глазами, пытаясь объесть с нижних веток смолянистые иголки…

– Пони! Пони! – закричали сестры в один голос. – Дед Мороз угадал!..

При этих словах Григорий Зиновьевич с гордостью посмотрел на Еву Викторовну, которая сидела на диване, держа наготове веник и совочек. В этот момент неожиданно раздался звонок в дверь…

– Привет всем! – переступив порог, воскликнула Оксана. – А вот и я…

Услышав знакомый голос, Артем с дочерями на руках вышел из гостиной.

– У меня есть подарок для всех вас! – воскликнула девушка и легким движением расстегнула пуховик, обнажая округлившийся живот. – Я беременна!

Девочка родилась через четыре месяца.

Синеглазая малышка была очень похожа на Еву Викторовну, и поэтому именно ей предоставили право выбрать для младенца имя.

– Аделаида! – ни секунды не колеблясь, воскликнула она.

Все рассмеялись и принялись наперебой предлагать другие варианты, но, перебрав сотни имен, все-таки остановились на первом.

– Аделаида… – прошептал Артем, с нежностью глядя на маленькую дочку. – Вот и еще одна принцесса появилась у меня.

– Папочка! – воскликнула Даниэла, обнимая отца, стоявшего около колыбели. – Теперь ты настоящее солнышко, а мы три твоих лучика…

– Милая моя девочка! – с нежностью сказал Артем и обнял дочку. – Если бы ты знала, как сильно я люблю вас! Вы – смысл всей моей жизни!..

Оксана родила ребенка в Москве. Последние месяцы беременности по настоянию Артема она жила с ними, окруженая заботой и вниманем. Девочки мечтали, что у них родится брат, но, когда узнали, что будет сестра, все равно очень обрадовались и принялись готовить для нее подарки. Ева Викторовна была счастлива, несмотря на угрозы дочери, категорично заявлявшей, что после родов она намерена вернуться в Вену. Надежда на счастливый брак между Оксаной и Артемом не покидала ее, но ее мечтам не суждено было сбыться…

Маленькой Аделаиде не исполнилась и трех месяцев, когда Артем решил переоборудовать спортзал в просторную детскую для своей маленькой дочки.

– Зачем ты это затеваешь? – спросила Оксана. – Мы все равно скоро уедем!

– Я даже слушать об этом не хочу! – воскликнул Артем. – Ребенок останется со мной! Я смогу о нем прекрасно позаботиться, тем более что рядом всегда будет его родная бабушка! Если хочешь – поезжай одна, я пойму тебя…

– Значит, ты меня выгоняешь?! – Девушка внимательно посмотрела на Артема.

– Нет. Я буду рад, если ты останешься. Ребенку нужна мать…

– А тебе жена? – мгновенно отреагировала Оксана и кокетливо улыбнулась.

Артем опустил глаза и ничего не ответил…

Прошло несколько лет. Жизнь шла своим чередом. Будни сменялись долгожданными выходными, во время которых вся семья во главе с маленькой Аделаидой часто ездила в конюшню, где в небольшом стойле их ждали два пони. В поисках новых впечатлений Оксана все чаще покидала Россию, выбирая для путешествий, как правило, экзотические страны… Ева Викторовна ругала дочку, но вскоре поняла, что ничего не может поделать с легкомысленным характером девушки, доставшимся ей, безусловно, от отца… Григорий Зиновьевич решил уйти с поста руководителя партии, организованной им в далеких девяностых годах.

– Пора отдохнуть… – грустно оглядывая свой кабинет, сказал он Артему. – А ты вставай у руля вместо меня! Я знаю, ты отлично справишься! Только команду себе подбери понадежней… – добавил он уже шепотом. – И начни с начальника службы безопасности! Мутный он мужик…

Артем лишь на мгновение задумался и тут же просиял…

Владимиру предоставили просторный кабинет с большим кожаным креслом возле дубового стола и портретом президента, висевшим на стене в окружении государственных флагов.

– Спасибо тебе! – сказал он другу и, крепко обняв его, добавил: – Я не подведу.

– Я знаю, – сказал Артем и, подойдя к небольшому бару, достал бутылку дорогого коньяка. – Давай помянем… Наше прошлое…

Артем залпом опрокинул рюмку, но неожиданно покачнулся и едва не упал…

– Что с тобой?! – с тревогой спросил Владимир, подхватив друга.

– Да ничего, сейчас пройдет… – пробормотал Артем, ослабляя узел галстука. – В последнее время я что-то неважно себя чувствую…

– Тебе надо отдохнуть! – воскликнул Владимир. – Ты загнал себя! К чертям…

– Да, я хотел к приятелю съездить в Израиль… Он давно меня звал, – сказал Артем задумчиво. – Надо только дождаться, когда у девчонок каникулы начнутся…

– Нет, брат, тут ты не прав! – твердо сказал Владимир. – Тебе надо одному ехать, без девчонок своих! Расслабиться нормально! По-мужски…

– Ты думаешь? – Артем внимательно посмотрел на друга и, тяжело вздохнув, добавил: – Наверно, ты прав… Присмотришь тогда тут за ними? Хорошо?..

– Спрашиваешь! Да я в тридцать раз о них лучше позабочусь, чем ты! – воскликнул Владимир, широко улыбаясь. – Тренировать начну! Мышцу качать будем!..

– Ну, тогда я спокоен!.. – рассмеялся Артем и крепко пожал руку друга.

Через неделю он улетел в Израиль…

Глава 20

С наступлением вечера палата наполнилась мягким солнечным светом. Сквозь легкую дремоту Артем слышал детский смех, смешивающийся с веселым стрекотом звонка на велосипеде, мчавшемся по уже безлюдному Тель-Авиву… «Вот и еще один день подходит к концу, – думал он, с трудом возвращаясь из мира воспоминаний в чудовищную реальность. – А завтра? Наступит ли оно для меня?»

– Артем, ты не спишь?.. – неожиданно раздался голос Юры.

Он тихо подошел к постели друга, держа в руках ноутбук.

– Нет… Кажется, я только на мгновение задремал, – прошептал Артем. – Но представляешь, словно кадры документальной хроники, увидел во сне всю свою жизнь… – На глазах мужчины выступили слезы, и, не пытаясь сдерживать их, он добавил: – Лучше бы поскорее все это закончилось… Я так устал…

– Тема, не надо так говорить!.. – сказал Юра и поспешно добавил: – И думать…

– Нет, ты не прав… – чуть слышно возразил ему Артем. – Если ты знаешь, что умрешь совсем скоро, зачем тратить время на пустые иллюзии?.. Я принимаю свою судьбу такой, какая она есть, и если мне суждено умереть на этой койке…

– Перестань! Прошу тебя!.. – воскликнул Юра, с состраданием глядя на друга. – Я… Я все понимаю, но все же прошу тебя… Наберись мужества, попытайся бороться! Ты должен быть сильным…

– Да, да… Конечно… – пробормотал Артем, вытирая, словно маленький ребенок, слезы кулаком. – Ты принес мне какую-то захватывающую игру?.. – спросил он, заметив ноутбук в руках друга.

– Лучше! – с радостью воскликнул Юра. – Я сегодня весь обеденный перерыв копался в Интернете и… Нашел твоего отца!

От удивления Артем привстал и, словно не расслышав, переспросил:

– Кого ты нашел?

– Твоего отца – Бориса Михайловича! – повторил Юра и, открыв компьютер, добавил: – Смотри, я нашел его страничку на Facebook…

Артем взглянул на монитор и увидел фотографию отца. На ней Борис Михайлович был запечатлен в обнимку с женой на фоне крыльца загородного дома, на ступенях которого, немного поодаль, сидел светловолосый кудрявый юноша…

– А это кто? – спросил Артем, не отводя глаз от молодого человека.

– «Моя любимая семья: жена и сын Валентин…» – нагнувшись к монитору, прочитал Юра подпись под фотографией. – Это твой брат, друг мой!

– Вот это да… – с удивлением воскликнул Артем. – А телефон там указан?

– Брата? – спросил Юра, улыбнувшись. – Он, судя по всему, только поступил в институт в Берлине… Вот тут твой отец пишет, что его сын выбрал профессию врача…

– Нет… Телефон отца? – уточнил свой вопрос Артем.

– Да! Вот, смотри… – Юра ткнул пальцем в длинную вереницу цифр. – Тебе трубочку подать?

– Даже не знаю… – растерянно пробормотал Артем. – А что я ему скажу?..

Но Юра, казалось, не слышал друга. Быстро набрав номер, он сунул телефон Артему и поспешно вышел…

Длинные вязкие гудки зазвучали в трубке после долгой паузы… Казалось, над расстоянием, которое разделяло отца и сына, временем, что они не виделись и не разговаривали, стоит дирижер. Высокий и седовласый, он ритмичными взмахами тонкой палочки отмеряет последние секунды перед началом долгожданного концерта…

– Алло! Я слушаю… – раздался в трубке голос Бориса Михайловича.

Артем закрыл глаза. Он не мог произнести ни слова.

– Алло! Алло! Говорите… – повторил мужчина и откашлялся.

– Папа! Здравствуй! Это Артем! – неожиданно громко произнес он.

– Сынок… – Голос Бориса Михайловича мгновенно потеплел.

– Папа, я искал тебя, но… – в эту секунду Артем понял, что это уже неважно, и неожиданно признался в том, о чем не хотел никому рассказывать: – Папа, я умираю…

– Тема! Что ты говоришь? Этого не может быть! – с ужасом воскликнул Борис Михайлович. – Где ты сейчас?

Артем рассказал о своей смертельной болезни, о том, что находится в Израиле, и надежды на спасение нет.

– Если бы у меня был сын… – сказал он в конце. – Тогда, возможно, у меня появился бы шанс… Но у меня три дочки, поэтому…

В трубке повисло тяжелое молчание. Артему показалось, что оборвалась связь…

– Папа, папа! – воскликнул он. – Ты слышишь меня?!

– Да, сын… – Голос Бориса Михайловича был пропитан болью. – Назови мне адрес клиники, где ты находишься. Мы вылетаем ближайшим рейсом…

Через четыре дня Артема прооперировали.

Очнувшись после наркоза, он увидел светловолосого юношу, крепко спавшего на соседней койке.

– Валентин… – прошептал Артем с нежностью. – Сын мой…

Эпилог

С раннего утра в квартире на восемнадцатом этаже царила праздничная суета. Две девочки в пышных розовых платьях украшали просторную гостиную надувными шарами и разноцветными букетами свежих цветов. Когда они уже почти закончили, в комнату вошли светловолосые девушка и юноша с огромным рулоном бумаги в руках. Они долго выбирали место, куда повесить плакат, на котором большими буквами было написано: «С днем рождения, папа!»

– Сюда, сюда! – кричали сестры, показывая на стену, противоположную окну.

– Хорошо, – наконец согласились молодые люди и, встав на стулья, аккуратно закрепили плакат.

На кухне в цветастом фартуке склонился над тортом мужчина с синей татуировкой на правом плече. Он сосредоточенно выдавливал взбитые сливки, а когда закончил, громко расхохотался и, посмотрев на женщину, стоявшую рядом, сказал:

– Ну, Ева Викторовна, проиграли вы мне стольничек! Гляньте, какая красота получилась! А вы говорили, что я только бицухой поигрывать могу…

При этих словах в комнату вбежала маленькая девочка с куклой в руках. Она схватила со стола яблоко и, улыбнувшись, вновь скрылась за дверью…

– Осторожней! Не упади, внучка! – закричала ей вслед женщина.

Но девочка и не думала падать. Она ловко забралась по лестнице на второй этаж. Оказавшись около двери в спальню, малышка осторожно приоткрыла ее и посмотрела в щелочку…

Перед большим зеркалом она увидела стройную женщину в длинном синем платье с шелковым поясом на талии. Светлые волосы волнистым каскадом спускались ей на плечи. Задумчиво поправляя их, она, не отрываясь, смотрела в зеркало, в отражении которого видела мужчину, сидевшего на кровати. Неожиданно он встал и, достав из кармана рубашки бархатную коробочку, подошел к ней и тихо произнес:

– Даша, выходи за меня замуж!

Женщина обернулась, в ее глазах блестели слезы.

– Я так долго ждала тебя… – прошептала она и тут же добавила: – Я согласна!

Артем обнял возлюбленную и, с облегчением вздохнув, произнес:

– Время – жить!

Неразлучные соперницы

Глава 1

С наступлением осенних сумерек дождь неожиданно прекратился, и неоновый свет от большой переливающейся вывески теперь ярко отражался в окнах старого девятиэтажного дома в центре Москвы. Листва с высоких тополей облетела, и тень обнаженных хрупких ветвей причудливым узором легла на узкий тротуар около дома. Порывистый ветер вырывал из рук прохожих раскрытые зонты. К пустынной остановке медленно подъехал троллейбус и, остановившись в центре глубокой лужи, с грохотом распахнул двери. Сидевшая у окна девочка резко встала, словно очнувшись, и в последний момент выскочила из салона. Она торопливо зашагала к ослепленному рекламой дому, накинув на голову капюшон. Из наушников плеера раздавались ритмичные звуки популярной мелодии. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и силуэт девочки исчез в глубине темного подъезда. Вскоре в окне на четвертом этаже вспыхнул свет. Небольшая кухня наполнилась уютными бликами от темно-красного абажура с шелковой бахромой.

Кристина жила в небольшой трехкомнатной квартире, обставленной старой громоздкой мебелью. В комнате матери, вокруг большого мутного зеркала в резной почерневшей раме, висело множество выцветших фотографий. Больше всего Кристина любила снимок, сделанный пятнадцать лет назад. Фотография «с секретом» – как она ее называла. Антонина – мать девочки – в просторном светлом платье была сфотографирована на фоне деревянного дома с необычной полукруглой лавочкой около крыльца. Ее большие глаза в обрамлении пушистых ресниц даже на черно-белой фотографии казались голубыми. Женственные руки с длинными пальцами придерживали складки шифонового платья. Приглядевшись, можно было заметить, что она беременна. Через несколько месяцев родилась Кристина.

Отца девочка не помнила. Родители развелись, когда ей исполнилось всего два года.

Кристина всегда хотела быть похожей на свою мать, но все знакомые подмечали во внешности девочки поразительное сходство с дедом – отцом Антонины. Светлые волосы, карие глаза, всегда немного бледные губы. От женственной, утонченной красоты матери она унаследовала только стройное гибкое тело, королевскую осанку и длинные темные ресницы.

Кристина, не выключая плеера, прошла на кухню и, достав пачку печенья, села на небольшой угловой диван. Любимый крекер с луком и сыром показался ей слишком соленым, и Кристина с раздражением бросила раскрытую пачку на стол. Мелкие крошки высыпались на белый исписанный лист, вырванный из школьной тетради. Девочка увидела знакомый почерк матери. Она наизусть знала содержание подобных записок, всегда сводившихся к одному: «приготовь ужин». Глубоко вздохнув, Кристина взглянула на часы – медлить было нельзя. Сняв наушники, девочка услышала, как за окном гулко барабанит дождь.

Разогревая оставшиеся от вчерашнего ужина макароны, Кристина неожиданно почувствовала легкое головокружение и слабость во всем теле. Наполнив стакан обжигающе холодной водой, девочка сделала несколько глотков, и вскоре ей стало лучше.

– Ерунда! – с облегчением произнесла она вслух. За стеной в соседней квартире громко работал телевизор, Кристина услышала музыкальную заставку вечерних новостей. «Шесть часов, – мгновенно поняла она. – Скоро они вернутся с работы… Надо торопиться…»

Кристина решила приготовить овощной салат и достала разделочную доску и нож. Запах свежих огурцов, пряной зелени и спелых помидоров мгновенно наполнил кухню пьянящим ароматом жаркого лета. Кристина вспомнила, как в детстве она всегда помогала маме готовить ее любимый салат. Мелко резала огурцы, затем помидоры, зелень… Лук всегда шинковала мама. Кристина не любила его резкий запах.

Закончив с овощами и зеленью, девочка достала золотистую луковицу и, очистив, разрезала пополам. Зажмурившись и стараясь не дышать, она начала шинковать ее на аккуратные дольки.

Вдруг девочка вскрикнула. На белые ломтики лука упало несколько капель крови. Кристина выронила нож. Пол, стены – все качнулось и расплылось. Девочка опустилась на колени. К горлу подступила мучительная тошнота…

Стянув со стола вафельное полотенце, Кристина обмотала им палец. Порез был глубокий, но боли она почти не чувствовала. Через несколько минут очертания кухни одновременно с тревожными мыслями прояснились. Сомнений теперь почти не осталось – она беременна.

Кристина с трудом поднялась и медленно перешла в соседнюю комнату. Не зажигая лампы, девочка села на старый диван. Свет проезжавшего под окнами автомобиля полоснул по темной стене комнаты, ярко осветив небольшую фотографию.

– С секретом… – шепотом произнесла девочка, глядя на снимок.

В глубине квартиры раздался щелчок отпираемого замка. Входная дверь распахнулась. В коридоре зажегся свет и раздался веселый звонкий голос матери:

– Кристи! Мы дома! Где ты, дочка?..

Глава 2

Глаза куклы, сидевшей в витрине магазина, казались испуганными. Тени проходивших мимо людей скользили по ее бледному лицу. Подол пышного платья украшала белая, кружевная тесьма, а пшеничные волосы были заплетены в длинную косу. Маленькая девочка отпустила руку матери и, подбежав к витрине магазина, замерла. Не в силах отвести взгляд от куклы, она закричала не оборачиваясь:

– Мама! Мамочка! Сюда… Иди скорее сюда!

Женщина с тяжелой хозяйственной сумкой устало подошла к девочке и, взяв ее за руку, тихо сказала:

– Вот видишь, Кристина, а ты говорила, что ее купят…

В отражении витрины она видела счастливое лицо дочери – ее большие глаза и нежную, немного печальную улыбку. Красный плащик был ей уже совсем мал, и в контрастном отражении это было особенно заметно.

– Пойдем, дочка. В другой раз… – грустно произнесла женщина.

– Мама! Ты же обещала! Обещала…

– Обещала, значит, купим. Но в другой раз, – Голос женщины прозвучал твердо и решительно. Она отошла от витрины и, стараясь не смотреть в глаза дочери, продолжила:

– Ты скоро пойдешь в первый класс, и нам еще так много надо купить к школе…

– Мама… – громко произнесла девочка, но потом, словно что-то вспомнив, неожиданно замолчала. Медленно отойдя от витрины магазина, она виновато посмотрела в глаза матери и прошептала:

– Пойдем домой…

Кукла с пшеничными волосами появилась в их доме только через полгода. Кристина не расставалась с ней даже ночью. Засыпая, она всегда смотрела в ее большие глаза, которые теперь совсем не казались испуганными.

Детство Кристины совпало с тяжелым экономическим кризисом, наступившим в стране в конце девяностых. Семья еле сводила концы с концами. Об отце она знала очень мало. Услышав однажды от матери, что он погиб, Кристина больше никогда о нем не расспрашивала. Чуткая и внимательная, она всегда старалась быть для матери другом и с раннего детства понимала, что, кроме нее, у Антонины никого больше нет.

Антонина родила дочь вскоре после окончания Московского архитектурного института. Но реализовать свои творческие способности ей удалось только много лет спустя. О дипломе и об успешной карьере пришлось забыть. Надо было просто выживать, как многим и многим специалистам в то непростое время…

В павильоне на Черкизовском рынке она начала торговать вещами, привезенными из Турции. Торговля у Антонины всегда ассоциировалась с игрой в рулетку – никогда не знаешь, заработаешь что-нибудь или все потеряешь. Работала она одна, с утра и до поздней ночи, ни на кого не надеясь и никому не доверяя. Бизнесом это назвать было нельзя, и Антонина вскоре поняла, что перспективы у подобной работы практически нет. Но что-то менять уже было слишком поздно.

Прошло несколько лет, но играть без правил, как это требовалось в подобном «бизнесе», Антонина так и не научилась. И когда к ней пришли «хозяева рынка» и в очередной раз неожиданно потребовали денег, она не выдержала…

Пришлось вновь начинать все с нуля. Скопленных денег хватило только на несколько сумок бракованной одежды и аренду небольшой палатки на рынке в спальном районе Москвы. Антонина работала из последних сил. Возвращаясь поздно вечером домой, она обнимала уже спящую дочку и мгновенно, словно потеряв сознание, засыпала.

Однажды холодным ноябрьским вечером к ее прилавку подошла молодая женщина в белом норковом полушубке и с небольшой замшевой сумочкой в руках.

– Тоня! А я смотрю – ты это или не ты?! – раздался звонкий голос.

Антонина подняла голову и, взглянув в серые глаза девушки, тут же узнала в ней свою бывшую сокурсницу. Анна была дочерью директора большого цементного завода, расположенного под Череповцом. С трудом проучившись четыре года, она бросила институт и вскоре вышла замуж за заместителя отца или, как она сама говорила – за его «правую руку».

– Аня! Какими судьбами?! – воскликнула Антонина и тут же невольно смутилась. Потрепанный турецкий пуховик с накладными замасленными карманами был слишком откровенным свидетельством ее материального положения.

– Да… Вот уж не ожидала увидеть тебя здесь… Ты же была одной из лучших на курсе… – Анна выразительно покосилась на развешанный вокруг прилавка товар и неожиданно произнесла: – Слушай, а ты тут надолго?

– Что ты имеешь в виду? – Антонина посмотрела девушке прямо в глаза.

Анна рассмеялась.

– Просто хотела тебя подвезти! – воскликнула девушка и махнула тонкими кожаными перчатками в сторону вишневого «Мерседеса», припаркованного у ворот рынка.

В этот вечер Антонина возвращалась домой в теплой уютной машине. Анна всю дорогу весело и беззаботно перебирала воспоминания из их студенческой жизни, не замечая, что ее попутчица отрешенно смотрит в тонированное окно и почти не слушает ее.

Когда машина остановилась около дома, Антонина, забыв о беспорядке, царившем в квартире, предложила подняться к ней и выпить чаю. Аня с радостью согласилась.

За чаепитием Аня продолжала вспоминать разные истории из их студенческой жизни, а потом плавно перешла на рассказ о «себе, любимой».

Оказывается, после перестройки цементный завод, на котором работали муж и отец Анны, закрылся.

– Но благодаря старым связям отца часть оборудования удалось «экспроприировать»… – Аня расхохоталась. – Несколько лет завод не работал, но потом отец вышел на крупную строительную фирму в Москве и, скооперировавшись с ними, стал поставлять цемент на стройки Москвы. И, знаешь, с тех пор дела пошли в гору… Наша компания сейчас лидер по поставкам цемента на строительные площадки столицы! – закончила она с гордостью.

– Очень рада за тебя! – искренне порадовалась Тоня и, пожав плечами, смущенно добавила: – А я вот… Все как-то пошло наперекосяк…

Впервые за последние годы Антонине удалось выговориться. Анна, несмотря на свой импульсивный характер, внимательно выслушала ее. И когда Антонина закончила, решительно произнесла:

– Я все поняла. Завтра я заеду за тобой, и мы поедем к одному папиному знакомому. Решено… – Немного помедлив, она задумчиво добавила: – Зденек отцу кое-чем обязан… Уверена, он не откажет…

Антонина растерянно посмотрела на подругу…

Офис Зденека располагался в небольшом особняке на Савинской набережной. Компания, которую он возглавлял, специализировалась на архитектурном проектировании высотных зданий. Представительство своей фирмы в Москве он решил открыть вскоре после подписания выгодного контракта с крупнейшими строительными компаниями города. Зденек родился в Праге. Унаследовал от отца небольшой капитал. Рано женился и уже через пять лет стал отцом трех сыновей. В Москве он жил на съемной квартире и часто ездил в Прагу к жене и любимым детям, но желания перевезти их в Россию у него никогда не возникало. Он часто любил повторять, сидя в уютном ресторане в весьма неформальной обстановке:

– Чем дальше видится, тем больше любится…

Антонина сразу понравилась ему. Стройная независимая брюнетка с большими голубыми глазами вскоре заняла должность одного из ведущих архитекторов компании.

Жизнь Антонины резко изменилась, материальное благополучие казалось теперь стабильным. Антонина с легкостью признавалась себе, что не любит Зденека, но вместе с тем ей нравилось присутствие успешного мужчины в ее жизни.

Кристина никогда не задавала матери лишних вопросов. Она просто радовалась красивым подаркам, которые Зденек регулярно привозил из Праги. Девочка часто подходила к старому шкафу и, открыв его, подолгу разглядывала новые мамины наряды, осторожно касаясь их кончиками пальцев.

А вскоре Зденек подарил Антонине красный автомобиль с красивым номером и оглушительной сигнализацией. Быстро овладев навыками вождения, Тоня с наслаждением садилась за руль машины.

Жизнь вновь наполнилась яркими красками.

Зденек был старше Тони на двадцать лет. Он каждый месяц уезжал в Прагу к своей семье и не скрывал этого от Антонины. Они никогда не говорили об их отношениях, не желая что-либо менять. Казалось, так будет всегда. Но как только Антонина полностью осознала и приняла эту форму существования, Зденек внезапно исчез.

Улетев к семье на Рождество, в Москву он больше не вернулся. Фирму, которую возглавлял Зденек, вскоре признали банкротом, а контракты с ее сотрудниками аннулировали в одностороннем порядке. Антонина не стала исключением.

Любимый автомобиль пришлось продать. Вырученных денег хватило почти на год. Осенью Кристина пошла в первый класс. Вскоре она заметила, что старый шкаф с маминой одеждой теперь всегда заперт. Отыскав ключ, девочка открыла его и увидела, что красивых нарядов там почти не осталось…

Антонина вновь выстроила стену между постигшей ее болью разочарования, утраченными иллюзиями и реальным миром, в котором они жили с дочкой.

Зденек позвонил ровно через год после своего исчезновения. Антонина не сразу узнала его голос. Он с трудом выговаривал даже самые простые слова и медленно, словно нанизывая их на толстую нитку, произносил короткие предложения. Зденек перенес тяжелый инсульт и был частично парализован.

После разговора с ним Антонина подошла к окну и долго смотрела, как снег пушистыми хлопьями ложится на подоконник и почти тут же тает.

В эту ночь она никак не могла заснуть и, задремав только на рассвете, увидела сон: словно она летит над пустынной дорогой – мокрой и блестящей от дождя, – и вдруг, будто из-под земли, перед ней появляется черная кошка с огромными светящимися глазами… Антонина быстро приближается к ней, не в силах остановиться, еще секунда – и она словно тонет в ярком обжигающем свете ее зловещих глаз…

Глава 3

Машина «Скорой помощи» мчалась по Садовому кольцу на максимальной скорости. Под оглушительные звуки сирены автомобиль свернул в Коптельский переулок и вскоре остановился около реанимационного отделения Института Склифосовского. Сердце молодой женщины остановилось еще до приезда «Скорой», но благодаря действиям опытного хирурга, случайно оказавшегося на месте трагедии, ее удалось реанимировать и со слабым пульсом доставить в операционную.

Антонина предчувствовала трагедию, случившуюся с ней в этот холодный ноябрьский день. Увидев семь лет назад страшный сон со зловещей кошкой, она знала, что он станет для нее пророческим. За несколько дней до случившегося, в тринадцатый день рождения дочери, Антонина заметила, что часы в кабинете отца остановились. Стрелки замерли в девять часов вечера, а несколько суток спустя в это же время электронный циферблат, встроенный в приборную панель ее нового автомобиля, разбился от сильнейшего удара.

Врачи несколько часов не выходили из операционной. Травмы, полученные при аварии, реаниматологи считали смертельными, но, несмотря на это, продолжали упорно бороться за жизнь пострадавшей. С трудом восстановив кровообращение, пациентке сделали срочное переливание крови. Утром пульс Антонины стабилизировался, но за несколько минут до рассвета, так и не приходя в сознание, она неожиданно впала в состояние комы.

Палата, куда поместили Антонину после реанимации, была наполнена молочно-белым светом, проникавшим сквозь небольшое окно с заклеенными матовой пленкой стеклами. В углу стоял маленький железный стол на ржавых колесиках и стул с четырехзначным инвентарным номером.

Вскоре тяжелые двери распахнулись, и на пороге палаты появилась девочка, в глазах которой плескался испуг. Кристина долго всматривалась в бледное, безжизненное лицо матери, не узнавая его…

– Мама, – беззвучно произнесла она наконец и осторожно подошла к Антонине. Прижавшись к руке матери, Кристина тихо заплакала и, не поднимая глаз, принялась исступленно повторять:

– Господи! Спаси и помилуй мою мамочку!..

С наступлением сумерек в палату вошла дежурная медсестра. Она осмотрела больную и, не произнеся ни слова, ушла. Вскоре Кристина услышала стремительные, быстро приближающиеся шаги в коридоре, и через несколько секунд на пороге больничной палаты появился высокий широкоплечий мужчина. Бледно-зеленая роба хирурга подчеркивала его темно-каштановые волосы и серые выразительные глаза. Девочка сразу узнала в нем доктора, который утром рассказал ей о случившейся трагедии. Ему было не больше тридцати пяти лет, но тени вокруг глаз и напряженный усталый взгляд делали его старше.

– Здравствуй! – произнес он приветливо и, подойдя ближе, протянул девочке небольшой сверток. – Возьми! Тебе необходимо перекусить…

– Я не голодна… Спасибо, Ян Давидович… – Кристина робко взглянула на доктора.

– Кристина, нам следует серьезно поговорить, – понизив голос, произнес доктор. И, положив бутерброды на стол, продолжил: – Ты уже достаточно взрослая, и мы можем говорить откровенно, ведь так?

Девочка молча кивнула и испуганно посмотрела на мать.

– Я тебе уже говорил… Твоя мама сейчас находится в так называемой посттравматической коме. Она как будто погрузилась в глубокий сон. Ученые до сих пор не могут понять, насколько человек, находящийся в коме, «уходит» из окружающего его мира, слышит ли он что-то, чувствует ли… Коварство комы в том, что она может длиться несколько часов, месяцев или даже лет… Ничего невозможно предсказать…

Ян Давидович стоял перед постелью Антонины. Он говорил спокойным, уверенным голосом, глядя на показания приборов, к которым была подключена пациентка. Его сильные руки с легкостью пианиста коснулись запястья Антонины. Мгновенно найдя пульс, он прервал свой монолог и неожиданно услышал, как сквозь слабые удары сердца женщины тихо плачет ее дочь.

Кристина с отчаянием смотрела на стоявшего рядом доктора. Девочка только сейчас осознала, что, кроме матери, у нее никого нет… Счастливый мир детства, в котором она жила до сегодняшнего дня, рухнул, и будущего теперь, казалось, уже не существовало.

Ян Давидович подошел к Кристине и, крепко взяв ее за плечи, строго посмотрел девочке в глаза.

– А я думал – ты совсем взрослая и все понимаешь!

– Я все, все понимаю… – захлебываясь слезами, пробормотала девочка. – Просто мне страшно!..

– Ты должна сейчас подумать о матери, – твердо сказал Ян Давидович. – Она не умерла и, вполне возможно, сейчас слышит тебя. Я привез тебя сюда, чтобы ты была рядом и твоя мама как можно быстрей поправилась. Я дал ей слово, что…

Неожиданно он замолчал и, опустив глаза, отошел к окну.

– Что?! – воскликнула Кристина с удивлением. – Вы, вы говорили с ней? Говорили?

– Кристина, – немного помедлив, сказал Ян Давидович. – Я был там… Я видел, как машину твоей мамы занесло и…

– Говорите! Говорите! Я хочу все… Слышите?! Все знать! Вы правда были там и все видели? Даже разговаривали с мамой?

– Да. Я как раз возвращался домой после дежурства… И видел, как автомобиль занесло на скользкой дороге и на большой скорости он выскочил на встречную полосу. Водитель тяжелой фуры не успел затормозить. Столкновения избежать было невозможно.

Ян Давидович подошел к кровати Антонины и, с грустью глядя на нее, продолжил:

– В машине «Скорой» твоя мама ненадолго пришла в сознание. Она говорила о тебе, постоянно повторяла твое имя. В тот момент я мало мог сделать для нее как врач, но, желая помочь ей как человек, ставший невольным свидетелем страшной трагедии, я дал ей слово, что позабочусь о тебе…

В конце коридора раздались шаги медсестры. Сквозь стеклянную дверь палаты она видела доктора, стоявшего около больничной койки, девочку, окно, за матовыми стеклами которого на город медленно опускались синие сумерки.

– Когда вы приехали сегодня утром к нам домой, я подумала, что мама умерла… – прошептала наконец Кристина и, опустившись на стул, заплакала.

– Я не хотел напугать тебя… – немного помедлив, сказал Ян Давидович. – Узнав адрес, я решил приехать и лично рассказать тебе о случившемся. Не хотел, чтобы ты узнала об этом по телефону.

– Спасибо, – вытирая слезы, тихо сказала Кристина. – Я могу остаться здесь на ночь? Пожалуйста…

– Сегодня, думаю, да, – задумчиво ответил доктор. – Потому что я дежурю сегодня. – Выходя из палаты, Ян Давидович обернулся и, взглянув на пульсирующую линию на мониторе аппарата, к которому была подключена мать девочки, произнес:

– Кристина, тебе необходимо успокоиться. Выздоровление твоей мамы во многом сейчас зависит от тебя. Ты должна быть сильной. Только тогда ты сможешь помочь ей…

Кристина утвердительно кивнула.

– Бутерброды на столе, не забудь!.. – сказал Ян Давидович, улыбнувшись, и вышел из палаты. Девочка долго прислушивалась к удаляющимся шагам доктора.

Наступила ночь. Кристина не могла заснуть. Она вспоминала свое счастливое, беззаботное детство. Как счастливы они были с мамой, несмотря на испытания, которые им приходилось преодолевать…

После банкротства фирмы Зденека и смены политической власти в стране большинство строек и коммерческих проектов оказалось заморожено. Антонина несколько лет не могла найти работу по специальности. Но однажды, решив все же воспользоваться старыми связями, она позвонила директору крупной строительной компании, с которым познакомилась благодаря Зденеку. И вновь удача улыбнулась ей. Родион Ефимович почти сразу назначил Антонину куратором двух проектов, расположенных рядом с Рублево-Успенским шоссе. Благодаря высоким и, главное, стабильным гонорарам она вскоре смогла погасить все свои долги.

И уже через несколько лет Антонина приобрела мощный автомобиль класса люкс и небольшой участок на Рублевке. Поклявшись однажды сделать все необходимое ради счастья дочери, Антонина уверенно шла к своей главной цели.

В тот вечер после работы она решила заехать на свой участок. На заднем сиденье автомобиля лежали чертежи проекта ее будущего дома. Антонина уже наняла бригаду рабочих и, отдав им инсталляцию фундамента, полетела домой…

Последним, что она видела перед столкновением с тяжелой фурой, был яркий свет фар, горевших в темноте, словно огромные глаза черной кошки.

Глава 4

Врачом Ян Давидович решил стать еще в раннем детстве. Будучи слабым, болезненным ребенком, школьные занятия он практически не посещал. Из-за частых ангин, сопровождающихся высокой температурой, он редко выходил на улицу, и вскоре единственным развлечением для него стало чтение книг.

Читал он много, с жадностью, поглощая одну книгу за другой. Родители Яна были инженерами. Возложив ответственность за воспитание мальчика на бабушку, они целыми днями пропадали на работе. Но бабка – худощавая, раздражительная женщина – не любила болезненного внука, и, быстро поняв это, Ян старался как можно меньше докучать ей. Мир, который мальчик познавал с помощью книг, был далек от реальности, но иллюзия стала для него поистине спасительной.

В двенадцать лет в руках у Яна каким-то образом оказался учебник по педиатрии. И вскоре, простудившись в очередной раз, он самостоятельно смог поставить себе диагноз.

– Хроническая фолликулярная ангина, – уверенно заявил он матери. – Наверное, еще в роддоме я заразился стафилококком, который и является теперь причиной моих бесконечных ангин.

В этот момент в комнату вошла бабушка. Ян умолк, но затем, неожиданно повысив голос, продолжил:

– Зимой я дышу ртом, а это приводит к сухости слизистой. Проявление стафилококка в таком случае просто неизбежно…

Мать с изумлением посмотрела на сына, не зная, что сказать.

– Он будет врачом!.. – неожиданно раздался голос бабушки. Женщина с восхищением смотрела на внука, прижав к груди потрепанный томик Есенина.

Ян окончил школу всего с одной четверкой в аттестате и в этот же год поступил в Первый Ленинградский медицинский институт. Учился он самозабвенно и вскоре стал одним из лучших учеников профессора Углова. Виртуозный хирург с первой же лекции покорил Яна своим профессионализмом. Несмотря на почтенный возраст, он руководил кафедрой госпитальной хирургии и был не только блестящим диагностом, но и великолепным практиком и педагогом. На него хотел походить Ян. Окончив обучение и приступив к работе в больнице, юноша ни разу не усомнился в правильности сделанного выбора.

Ровно в десять часов утра дежурство Яна Давидовича закончилось. Покидая отделение, он решил заглянуть в палату, где находилась Антонина. В эту ночь ему пришлось оперировать нескольких больных, поступивших в хирургическое отделение в критическом состоянии. Усталость и обычное после подобных дежурств нервное истощение с каждой минутой овладевали им все сильнее…

– Здравствуйте, Ян Давидович! – раздался голос Кристины, едва он вошел в палату. Девочка стояла около постели матери, поправляя после утреннего осмотра одеяло.

– Ты еще здесь? – удивленно воскликнул Ян Давидович, а затем, вспомнив вчерашний вечер, смутившись, добавил: – Я думал, ты… Кристина, тебе необходимо поехать домой и отдохнуть. Не волнуйся, о твоей маме здесь позаботятся.

– Нет, я никуда не поеду. Я подожду… Мама… – Глаза девочки вновь наполнились слезами.

– Кристина, ты забыла наш вчерашний разговор? – спросил Ян Давидович строго.

– Нет! Я все, все помню! – Девочка подняла голову и с мольбой посмотрела на доктора…

Сильный ветер разогнал свинцовые облака, и неожиданно палата наполнилась ярким солнечным светом.

– Собирайся, я отвезу тебя домой… – немного помедлив, произнес Ян Давидович и взглянул на Антонину. Из-за длинных пушистых ресниц закрытые глаза женщины казались огромными. На слегка приоткрытых губах еще сохранился нежно-розовый оттенок помады. На запястье левой руки блестела тонкая цепочка с крестиком, которую еще вчера носила Кристина.

За рулем черного «Фольксвагена» Ян Давидович был предельно сосредоточен. Крепко сжимая руль, он внимательно смотрел на дорогу. Кристина сидела рядом, в отражении тонированного стекла она видела его лицо, рельефные скулы, глаза в обрамлении темных ресниц… Вскоре девочка почувствовала, как мучительная тревога и страх перед будущим постепенно покидают ее. Закрыв глаза, Кристина неожиданно задремала и сквозь призрачный сон услышала гармоничную мелодию, зазвучавшую из динамиков автомобиля.

Через несколько минут машина остановилась около девятиэтажного дома.

– Спасибо, Ян Давидович, – сказала Кристина, приоткрыв дверь.

– В доме осталась какая-нибудь еда? Ты сможешь приготовить себе обед? – помедлив, спросил он, устало глядя на девочку.

– Да. Картошка… Немного печенья и кофе… Какие-то крупы… – перечислила Кристина растерянно.

– Кофе… Кофе – это хорошо! – глубоко вздохнув, сказал Ян Давидович и слегка улыбнулся.

– Хотите? Я могу приготовить! – неожиданно воскликнула Кристина и, смутившись, добавила: – И принести его вам сюда… в машину.

Ян Давидович рассмеялся.

– Да что ты… Приносить сюда кофе не надо, а вот от приглашения в дом я не откажусь. Надо обязательно выпить чашечку кофе. Боюсь, засну за рулем… Больше суток не спал.

Девочка взглянула на доктора – ее глаза просияли и теперь не выглядели заплаканными.

В квартире было душно. Ловко подпрыгнув, Кристина открыла тяжелую форточку. Поставив на конфорку старый медный кофейник, чиркнула спичкой, и мгновенно вспыхнули языки голубоватого пламени.

Вскоре аромат крепкого кофе наполнил кухню бодрящей свежестью.

– Кристина, а у твоей матери есть подруги? – спросил Ян Давидович. – Ты могла бы у кого-то пожить пока…

– Нет, – коротко ответила она. – Я сама справлюсь.

– Кристина, но ведь ты должна хорошо питаться, ходить в школу… Чисто одеваться, в конце концов! – воскликнул Ян Давидович с недоумением.

– Я знаю… – Девочка резко обернулась. И, твердо глядя в глаза доктора, решительно продолжила: – Я уже взрослая и способна сама позаботиться о себе. Я с детства привыкла… – неожиданно прервавшись, она опустила глаза. – Мама много работала… Приходила очень поздно. Я с первого класса начала готовить. И когда мама возвращалась, ее всегда ждал ужин…

За спиной девочки раздалось резкое шипение. Кофе закипел и, поднявшись до краев кофейника, пролился. Газовое пламя тут же исчезло.

Ян Давидович задумчиво смотрел на девочку. Высокая, стройная, с длинными растрепанными волосами, наспех стянутыми зеленой канцелярской резинкой, Кристина ловко накрывала на стол.

– Если свое упрямство ты унаследовала от матери, то за ее здоровье я больше не беспокоюсь! – сказал Ян Давидович, улыбнувшись. И, взяв со стола дымящуюся чашку, с наслаждением сделал глоток черного кофе.

Выпал первый снег. Он опускался белыми хлопьями на спящую землю, приземлился и на карниз окна, из которого тихо струился свет настольной лампы. Кристина делала уроки и, подняв голову, сразу увидела, что на улице стало светлее.

Девочка практически не покидала больницу. Благодаря дежурствам Яна Давидовича ей часто удавалось оставаться в палате на ночь. Она постоянно разговаривала с мамой, рассказывая ей все, что происходит в ее жизни. Как она старается делать уроки и получает хорошие оценки. Как научилась готовить мясной пирог, и что Яну Давидовичу он очень понравился. Как она показывала ему старый семейный альбом, и он сказал, что ее мама очень красивая… Как он много работает, но, несмотря на это, часто заходит к ним в палату…

Однажды Кристина принесла с собой толстую книгу. Золотыми буквами на темно-красной обложке было витиевато написано «Поющие в терновнике». Присев на стул около постели матери, она открыла знаменитый бестселлер и принялась читать вслух.

Врачи считали состояние Антонины стабильным. Вскоре ее отключили от контрольных аппаратов, и палата погрузилась в абсолютную тишину. Раньше Кристина долго не могла заснуть, прислушиваясь к резкому звуку, монотонно сигнализирующему о биении сердца пациентки, а теперь… Казалось, Антонина просто спит и вот-вот проснется. Кристина заботливо ухаживала за матерью. Купив в аптеке самую дорогую бесцветную помаду, она аккуратно смазывала ей губы, а однажды даже попыталась надеть маме ее любимые сережки, но неожиданно вошедшая в палату медсестра строго запретила девочке делать это.

С момента аварии прошло ровно два месяца. Ян Давидович успокаивал Кристину, уверяя, что надежда есть, что ее мама может очнуться в любой момент, что необходимо набраться терпения и просто ждать. Приходя в палату, он заботливо брал руку Антонины и, прислушиваясь к пульсу, долго смотрел на нее. Ян Давидович часто подвозил Кристину домой, иногда поднимался к ней в квартиру и пил ароматный кофе на маленькой кухне. Кристина рассказывала ему, как она скучает по маме, вспоминая, какой их жизнь была до аварии.

Однажды Ян Давидович, выйдя из подъезда, оглянулся и увидел Кристину, стоявшую около окна. Заметив его взгляд, она нерешительно подняла руку и помахала, а затем, смутившись, быстро отошла. Свет в окне вскоре погас.

«Смешная, совсем ребенок еще… – подумал Ян Давидович, садясь в автомобиль. – Если бы я женился тогда, сейчас у меня могла бы быть дочь ее возраста… Семья…» С грустью посмотрев на потемневшее окно, он выжал сцепление, и черный «Фольксваген», медленно отъехав от дома, скрылся за поворотом.

Глава 5

Елку в холле больницы установили ровно за десять дней до Нового года. Украшенная пластиковыми игрушками и ватой, она мерцала по вечерам яркими огнями гирлянды.

Утром к Яну Давидовичу подошел лечащий врач Антонины. Невысокий, в очках, всегда небритый и сонный, он достал сигарету и, зажав ее между пальцами, сказал:

– Ян, слушай, тут такое дело… В общем, ту женщину, Назаренко… Ну, которую ты тогда спас… Ее придется выписать. Я говорил с заведующим отделением, он… Короче, сразу после Нового года надо освободить палату… – Внимательно посмотрев в глаза Яна Давидовича, доктор машинально дунул в сигарету и продолжил:

– Я думал, ты знаком с ней. Ты с дочкой ее часто общаешься, я видел… В общем, если у них нет никого из близких, то придется оформлять документы в хоспис и сообщать в органы опеки. Девочка же несовершеннолетняя…

Ян Давидович молчал. Слова лечащего врача Антонины не были для него неожиданностью. Он знал, что людей в таком состоянии в больнице долго не держат. Но, услышав об этом сейчас, Ян Давидович почувствовал тревогу за судьбу Кристины и жизнь ее матери.

– Я все понял, – отрывисто произнес он. – Спасибо, что предупредил.

Ян Давидович быстро вышел из ординаторской и, поднявшись в реанимационное отделение, остановился около большого окна. Впервые после института ему вновь захотелось курить.

Метель началась ранним утром. Порывистый ветер рвался в окно палаты, нанося по заиндевевшим стеклам короткие снежные удары. Накануне Кристина дочитала последнюю главу романа «Поющие в терновнике» и, стоя перед окном, вспоминала трагическую историю любви Мегги и Ральфа. Историю страстной любви, зародившейся в сердце юной девочки и зрелого мужчины, обреченного на одиночество. Любви, способной преодолеть любые запреты и самые тяжелые обстоятельства.

Романтические образы книжных героев всецело завладели воображением Кристины. Погрузившись в мечты, она не заметила, как дверь в палату открылась и вошел Ян Давидович.

– Как дела? – негромко спросил он.

Кристина вздрогнула и резко обернулась. Хирург серьезно посмотрел на нее и, нахмурившись, сказал:

– Нам надо поговорить. Это очень важно. Присядь, пожалуйста…

Кристина подошла к постели матери и, не отрывая взгляда от доктора, послушно села.

– Кристина, после Нового года твою маму выпишут из нашей больницы. И если она не очнется, ее будут вынуждены поместить в хоспис, а тебя направить в детский дом, – сказал Ян Давидович и, немного помедлив, добавил: – Попытайся вспомнить что-нибудь о своем отце или дальних родственниках, возможно, они смогут помочь маме и тебе…

Кристина побледнела. Ее глаза наполнились слезами, она смотрела на доктора, не в силах выговорить ни единого слова.

– Кристина! Ты слышишь меня? Вспоминай, это очень важно! – Ян Давидович подошел к ней и, присев рядом, внимательно посмотрел в глаза девочки.

– Мама растила меня одна. Отца я совсем не помню. Однажды она сказала, что он погиб, – Кристина закрыла глаза, на ее щеках блеснули слезы. – Родственников у нас нет. Во всяком случае, мама никогда о них мне не говорила. Она была единственным ребенком в семье. Ее родители погибли за несколько месяцев до моего рождения.

Девочка замолчала. Ян Давидович встал и, подойдя к окну, открыл форточку. Небо затянули хмурые облака, и было слышно, как сильный ветер гнет ветви большого ясеня, растущего во дворе больницы.

– Тогда другого выхода нет, – задумчиво сказал Ян Давидович.

Кристина резко подняла голову и с ужасом посмотрела на него.

– Надо просто сделать так, чтобы я стал… – словом, надо сказать, что я – гражданский муж твоей мамы, понимаешь? Что мы несколько лет жили вместе, и ты являешься мне…

– Я не хочу быть вам дочерью! – неожиданно произнесла Кристина и, не в силах больше сдерживаться, закрыла лицо руками и зарыдала.

Ян Давидович подошел к девочке, растерянно посмотрел на нее и, налив в стакан воды, протянул его ей.

– Прошу тебя, успокойся. Пойми, это единственный выход! Твою маму удастся перевезти домой, мы наймем медсестру, и, возможно, уже совсем скоро все наладится… – Ян Давидович ласково провел ладонью по голове девочки.

Кристина неожиданно схватила его руку и крепко поцеловала ее.

– Что ты?!. Кристина! Прошу тебя – успокойся… – Ян Давидович быстро отошел к окну, удивленно глядя на девочку.

Кристина опустила голову и тихо пробормотала:

– Я согласна… Согласна…

– Вот и хорошо, – сказал Ян Давидович, вздохнув с облегчением. И, выходя из палаты, еле слышно добавил: – Это правильное решение…

Из больницы Антонину выписали накануне Рождества. Весь сочельник Кристина готовилась к возвращению мамы. Она убрала квартиру и украсила ее рождественскими гирляндами.

Антонину поместили в комнате с большим полукруглым окном. Кристина задернула шторы, «чтобы яркий свет не мешал маме спать» – как она сказала Яну Давидовичу, и включила небольшую настольную лампу с зеленым стеклянным абажуром. Комната Антонины наполнилась ровным уютным светом.

Антонина любила рассказывать дочери о своем счастливом детстве. Перебирая старые фотографии, она всегда с грустью рассматривала портреты родителей, которые не дожили до рождения внучки всего несколько месяцев. Отец Антонины был известным архитектором, лауреатом Сталинской премии. Высокий, худощавый, с постоянно дымящейся сигаретой в руках, он никогда не мечтал о детях, а когда узнал, что жена беременна, то надеялся, что родится сын.

Девочка появилась на свет поздним зимним вечером. Ровно через год они переехали в новую трехкомнатную квартиру. Задумчивый, всегда сконцентрированный на работе, он редко уделял внимание Тоне, но, несмотря на это, девочка очень любила отца и могла часами наблюдать, как он, склонившись над столом, что-то чертит и высчитывает…

Антонина часто вспоминала, как весной, сдав последний экзамен в школе, возвращалась домой. В проеме распахнутого окна она увидела отца, склонившегося над большим письменным столом. Словно что-то почувствовав, он неожиданно выпрямился и подошел к окну. Тоня остановилась. Весь двор был залит солнцем. Отец пристально смотрел на нее. Высокая, стройная, с белой лентой в тяжелой косе дочь растерянно улыбнулась, заслонив ладонью глаза от яркого солнца.

В этот вечер отец долго говорил с ней. Шагая по кабинету, наполненному сигаретным дымом, заваленному рулонами чертежей и стопками книг, он много рассказывал дочке о своей работе. Голос отца, смешиваясь с едким дымом, звучал громко и властно.

– Знаешь, Тоня, выбрав профессию архитектора, я выбрал трудную судьбу. Здесь, как и в любом искусстве, за временным успехом стоит титанический ежедневный труд. Пресловутая музыка в камне может зазвучать только благодаря точнейшим математическим расчетам, строгому соответствию геометрии…

Через несколько месяцев Антонина поступила в Московский архитектурный институт. С первых дней обучения она решила доказать, что профессия архитектора – это ее призвание.

Прошло пять лет… Тоня тихо вошла в кабинет отца и положила на заваленный чертежами стол красный диплом об окончании института. Отец молча обнял дочку и, поспешно отойдя к окну, закурил. В этот же вечер Тоня рассказала матери, что беременна. Свадьбу решили не устраивать. Формально расписавшись, молодожены уехали в Крым.

Срочная телеграмма была доставлена с опозданием. В тот день Тоня далеко отплыла от скалистого берега и, оглянувшись, увидела, как по узкой тропинке к пляжу быстро спускается мальчик – сын хозяйки, у которой они остановились. Он подбежал к самой воде и, размахивая белым листком бумаги, закричал:

– Телеграмма! Телеграмма! Скорей… – с трудом разобрав слова мальчика, Тоня поплыла к берегу. Порывы поднявшегося ветра выхватывали его слова и, словно сухие листья, уносили прочь… Только подплыв к берегу, Тоня отчетливо услышала слово «пожар».

Вспыхнувшее ночью пламя быстро распространялось по щитовому домику, расположенному в небольшом дачном поселке в Подмосковье. Очнувшись от сна, родители Тони с трудом выбрались на террасу, но и там уже бушевал огонь. Они видели, как вспыхнули тонкие занавески из белого тюля и горящей лавиной упали вниз, под окно, где стоял газовый баллон. Раздался оглушительный взрыв…

От небольшого домика остался только черный остов фундамента.

Возвращаясь в жаркую, раскаленную июльским солнцем Москву, Тоня вспоминала свое детство. Она старалась не думать о предстоящих похоронах, о пустой квартире, заваленной чертежами отца, окне, в котором больше никогда не увидит его силуэт. Не услышит негромкого голоса матери и не встретит ее мягкого взгляда. Проводя рукой по округлившемуся животу, Тоня решила, что не поедет на пустой, выжженный огнем участок, где погибли родители. Она сохранит это место в памяти вечно цветущим, утопающим в изумрудной траве, с небольшой полукруглой лавочкой около дома, где по вечерам любили отдыхать родители…

Подсознательно выстроив непреодолимую преграду между постигшим ее горем и ребенком, до рождения которого оставалось всего несколько месяцев, Тоне удалось спасти жизнь маленькой девочке. Детеныш появился на свет ровно в положенный срок. Взглянув в карие, как у деда, глаза младенца, Антонина зарыдала, не в силах больше сдерживать испепеляющее горе.

Вскоре после рождения дочери муж Антонины окончил аспирантуру и благодаря связям отчима получил должность референта в Совете экономической взаимопомощи. В те времена это была солидная, престижная организация. Алексею регулярно предоставлялась возможность уезжать из страны, и Тоня все реже видела его дома. В очередной раз, провожая мужа в длительную командировку, Антонина поняла, что в Россию он больше не вернется. В тот зимний вечер маленькая Кристина сделала свои первые шаги… Подхватив белокурую девочку на руки и крепко обняв ее, Антонина поклялась, что сделает все, чтобы дочка была счастлива…

Глава 6

В дни школьных каникул Кристина редко выходила на улицу. Чувство тревоги и усталость не покидали ее, несмотря на профессиональную заботу медсестры, приходившей к ним каждый день. Кристина не могла смириться с состоянием, в котором оказалась ее мама. Зная, что кома способна в любой момент лишить Антонину жизни, девочка старалась как можно меньше отходить от ее постели… Кристина по-прежнему читала ей вслух и следила, чтобы мама всегда была красиво одета. А однажды, приготовив вкусный ужин, решила постелить праздничную скатерть и торжественно сервировать письменный стол в маминой комнате. Кристина надеялась, что ароматный запах любимых блюд заставит ее очнуться. Но чуда не произошло, и когда раздался звонок в дверь и на пороге появился Ян Давидович, девочка с грустью пригласила его к ужину…

Немного поколебавшись, он согласился и, отведав курицу, запеченную с овощами, признал, что такое вкусное блюдо он ел только в детстве.

– Меня научила готовить мама! – сообщила Кристина, с нежностью взглянув на мать.

После ужина Ян Давидович помог Кристине вымыть посуду и уже собрался уходить, когда заметил, что на глаза девочки навернулись слезы. Она старалась их скрыть и мужественно уверяла, что это аллергия, но Ян Давидович понял, что девочке просто очень страшно оставаться дома одной.

– Кристина, если хочешь, я могу сегодня переночевать здесь, – предложил Ян Давидович, устало глядя на девочку. – У меня завтра дежурство, и я уеду рано утром.

Кристина благодарно улыбнулась сквозь слезы. И, постелив Яну Давидовичу в кабинете деда, ушла в свою комнату. Впервые за несколько месяцев она крепко проспала всю ночь.

Кабинет отца Антонины напомнил Яну Давидовичу квартиру, в которой он вырос. Высокий потолок не казался бесконечно далеким благодаря выцветшим обоям, наклеенным только до половины стены. Светильники со стеклянными абажурами крепились к стене медными кронштейнами, их тонкие перекрученные провода спускались к самому полу. Старый диван скрипел, и казалось, что фарфоровый слон, стоявший на деревянном выступе его кожаной спинки, вот-вот упадет.

Засыпая, Ян Давидович вспоминал свое детство, Петербург, в котором он вырос и не был уже больше восьми лет… Студенчество, судьбоносную встречу с профессором Угловым и решение стать хирургом… Любовь, которая овладела им тогда, словно беспощадная болезнь…

…На защиту дипломной работы Ян опоздал почти на десять минут. В сквере около института было пустынно, тополиный пух пушистым ковром лежал на тротуаре и, забившись под лавочки, напоминал небольшие сугробы снега. Ян с тревогой смотрел на часы: прошло уже больше часа – Нины не было. Легкомысленная, веселая, отчаянная, она нравилась ему с первого курса, но, всегда окруженная назойливыми поклонниками, она долго не замечала Яна. Сосредоточенный на учебе, всецело преданный выбранной профессии, он долгое время игнорировал девушек, их привлекательность. Однажды на практическом занятии в морге Нине стало дурно. Она упала в обморок. Ян стоял рядом и успел подхватить ее. Это происшествие удивительным образом сблизило их. С тех пор они не расставались, решив после получения диплома расписаться.

До института оставалось не больше трехсот метров, как вдруг сверкнула молния, и после оглушительного раската грома хлынул дождь. За несколько секунд Ян полностью вымок и, появившись в таком виде, произвел на членов комиссии не самое благоприятное впечатление. Но несмотря на это, Ян блестяще защитил свою дипломную работу.

Весь вечер он бродил по городу в поисках Нины, посещал те места, где они любили бывать, но девушка словно растворилась в таинственной белой ночи Петербурга. Около полуночи Ян решил вновь вернуться к дому невесты…

Окна квартиры, в которой жила Нина, были безжизненно темными. Ян, высоко подняв голову, долго всматривался в их непроницаемые стекла, как вдруг услышал за спиной рокот приближающегося автомобиля…

Машина остановилась около подъезда. Полированная дверь черного «Мерседеса» распахнулась, и из нее вышел молодой мужчина в темно-сером костюме. Он обошел машину, открыл заднюю дверцу и протянул руку девушке, выходившей из салона.

Ян видел, как Нина, весело смеясь, прощалась с галантным поклонником. Как, забыв в салоне цветы, вновь подбежала к автомобилю и, подарив прощальный поцелуй уже сидевшему за рулем мужчине, скрылась за тяжелой дверью подъезда…

На следующий день Ян собрал вещи и уехал в Москву.

Глухой удар закрывшейся двери заставил Кристину проснуться. «Дежурство…» – мгновенно вспомнила она и, вскочив с постели, подбежала к окну. Предрассветное небо было затянуто облаками. На крышах машин лежал иней, в тусклом свете фонарей он переливался хрустальным блеском. Вскоре из подъезда вышел высокий мужчина и, подняв воротник, быстро зашагал к автомобилю, припаркованному во дворе.

– Ян… – шепотом произнесла Кристина. Девочка стояла около окна в светлой ночной рубашке. Раскаленная батарея обжигала ее колени, а паркет под босыми ногами казался холодным. Прижавшись к стеклу, она жадно всматривалась в удаляющуюся фигуру. Ее горячее дыхание ложилось на оконное стекло матовым бликом… Неожиданно мужчина обернулся.

Ян Давидович сразу заметил светлый силуэт девочки, стоявшей в проеме темного окна. Он улыбнулся, вспомнив, как ребенком также провожал родителей, уходивших на работу еще затемно.

Кристина замерла, не в силах отступить в глубину темной комнаты. Любовь – томящаяся и не вполне осознанная – овладела в этот момент сердцем девочки. Искра вожделения, зародившаяся в ее теле, вспыхнула теперь обжигающим пламенем желания… Кристина была не в силах сдержать его и, приподняв ночную рубашку, прикоснулась к небольшой груди, мягкому, нежному животу…

«Боже! Какой грех!» – пронеслось в голове Кристины. Но остановиться она уже не могла… Эротические образы овладели ее сознанием, и вскоре Кристина опустилась на холодный пол в конвульсиях первого оргазма…

Габаритные огни черного «Фольксвагена» загорелись, и, выехав на дорогу, автомобиль пропал, растворившись в потоке машин…

Кристина поняла, что с появлением Яна Давидовича ее детство закончилось, и, стремительно повзрослев, она превратилась в женщину.

Ровно через час встало солнце.

– Кристина, детка! Помоги мне… – раздался голос медсестры. Тамара Владимировна, как обычно, пришла в этот день, опоздав на сорок минут. Она вышла на пенсию двадцать лет назад, но работы с тех пор в ее жизни меньше не стало. Возвращаясь домой, только чтобы переночевать, она целыми днями ухаживала за больными. Невысокая, с темными проницательными глазами и небольшим накладным шиньоном, молодившим ее, она всегда поражала Кристину своим хладнокровием и профессиональной сдержанностью.

– Да, Тамара Владимировна… – Кристина вошла в комнату и остановилась в ожидании приказа.

– Надо поменять простыни после процедур. Помоги мне, одна я не справлюсь…

Кристина с готовностью принесла белье, и вдвоем они быстро сделали все необходимое.

– Хорошо, – сказала Тамара Владимировна, одобрительно посмотрев на Антонину, а затем, взглянув на Кристину, неожиданно спросила:

– Сама-то ты как? Папка не обижает?

Кристина растерянно посмотрела на нее.

– Ян Давидович мне не… – начала она решительно, но вовремя спохватившись, продолжила: – Нет, не обижает меня.

Тамара Владимировна пристально посмотрела в глаза девочки. Не выдержав ее проницательного взгляда, Кристина отошла к окну.

– Ну и хорошо, – произнесла медсестра, поправляя подушку. – А то знаешь, как бывает… Ребенка-то легко обидеть! Ты вон какая худенькая, травинка прямо…

Кристина неожиданно вздрогнула и, резко обернувшись, громко произнесла:

– Я не ребенок! Я взрослая! Слышите?! Взрослая!

Тамара Владимировна внимательно посмотрела вслед девочке, стремительно выходившей из комнаты.

К концу зимних каникул снег в центре Москвы растаял. Неожиданная оттепель обрушилась на город холодным дождем. В школах возобновились занятия. Кристина вошла в класс в середине второго урока. Ее место было занято, и ей пришлось сесть за последнюю парту.

Училась Кристина всегда хорошо, но отличницей не была. После трагедии с мамой ее редко вызывали к доске. Неожиданно повзрослев, она почувствовала, что с одноклассниками ей теперь неинтересно, к тому же настоящих друзей среди них у Кристины никогда не было.

Преподавателей на уроках она теперь почти не слушала. Опустив голову, Кристина склонялась над тетрадкой, в которую предусмотрительно был вложен небольшой календарь. Красным цветом в нем были отмечены даты дневных дежурств Яна Давидовича, а синим – ночных.

Ян Давидович регулярно навещал Антонину и часто приносил Кристине что-нибудь сладкое. Всегда усталый и опустошенный, он не замечал, с какой нежностью девочка смотрит на него. А бодрящему кофе с тонким привкусом горького миндаля, которое Кристина научилась готовить для него, не придавал большого значения.

Прошло больше трех месяцев с момента страшной аварии… Рано утром Кристина отправилась в школу. В этот день у нее была контрольная по русскому языку. Написав диктант, Кристина попросила тут же проверить его и, узнав оценку, с радостью бросилась домой. Взлетев на четвертый этаж, девочка ворвалась в квартиру и неожиданно крикнула:

– Пятерка! Мама, я получила пятерку!

Дверь в комнату, где лежала Антонина, была приоткрыта, полоска тусклого света от настольной лампы проникала в коридор, часы пробили двенадцать. Неожиданно Кристина услышала голос матери:

– Дочка! Моя умница… Где ты?..

Глава 7

Антонина очнулась и, сразу узнав комнату, в которой находилась, попросила воды. Несмотря на бледность, ее лицо не казалось изможденным. Благодаря заботам Кристины нежная кожа Антонины сохранила свою бархатистость. Бледно-розовые губы казались влажными. Густые черные волосы были тщательно расчесаны и красиво заплетены в косу. Только взгляд – усталый и растерянный – свидетельствовал о тяжелом состоянии, в котором она находилась долгое время. Кристина не отходила от матери ни на шаг. Вбежав в комнату, она бросилась к ней и, не в силах что-либо сказать, заплакала. Страх, копившийся в ней все это время, обрушился на девочку с новой опустошающей силой…

Узнав, сколько дней была без сознания, Антонина удивилась. Ей казалось, что болезнь, тягостный сон, овладевший ею, длился не больше недели. Взглянув на плотно задернутые шторы, она попросила раздвинуть их. Ранние сумерки медленно опускались на город, и сквозь падающий снег призрачные очертания домов были теперь почти неразличимы… Глядя в окно, Антонина пыталась осознать все, что с ней произошло. Перебирая фрагменты прошлого, словно выцветшие фотографии, она хотела воссоздать все, что с ней случилось… О произошедшей аварии Антонина вспомнила, только когда увидела Яна Давидовича.

Кристина позвонила в больницу и спустя несколько минут мучительного ожидания наконец услышала голос доктора.

– Мама! – закричала она, задыхаясь от счастья. – Мама очнулась! Ян Давидович, вы слышите?! Мама выздоровела… – не в силах больше сдерживаться, Кристина вновь зарыдала и уже сквозь слезы произнесла: – Я так счастлива… Ян Давидович, я так люблю вас…

Последних слов девочки хирург не услышал. Узнав, что Антонина очнулась, он быстро вышел из ординаторской и, решив немедленно проверить ее состояние, покинул больницу. Спустя четверть часа его автомобиль остановился около знакомого подъезда девятиэтажного дома…

Кристина была счастлива. Открыв дверь Яну Давидовичу, она улыбнулась и, неожиданно подпрыгнув, звонко поцеловала его в щеку.

– Я так рада, Ян Давидович! – воскликнула девочка.

– Кристина! Я понимаю твою радость… Но сейчас главное – как можно быстрее осмотреть твою маму. Проводи меня…

Быстро раздевшись, Ян Давидович направился в комнату, но вдруг остановился перед зеркалом и, пристально взглянув на свое отражение, поправил ворот рубашки.

– Здравствуйте… – с трудом произнесла Антонина, увидев доктора.

Она лежала, облокотившись на белоснежные подушки в изголовье постели. Взгляд ее был спокоен и нежен, а легкая улыбка на бледном лице казалась печальной.

– Здравствуйте… – Ян Давидович неожиданно остановился на пороге комнаты. Увидев Антонину, он на мгновение забыл о цели своего посещения и, не в силах отвести от нее взгляд, задумчиво произнес:

– Я очень рад вновь слышать ваш голос…

Кристина суетливо поправляла одеяло, которым была укрыта Антонина, но, услышав слова доктора, замерла…

Медленно подняв голову, она внимательно посмотрела на врача.

После длительной комы Антонина была очень слаба. Она много спала и, просыпаясь, иногда словно бредила. Тамара Владимировна приходила теперь рано утром и дежурила у постели Антонины до глубокого вечера. Она часто говорила Кристине, что ей очень повезло с родителями, а глядя на Антонину, всегда восхищалась ее красотой и несомненной женской привлекательностью.

Ян Давидович теперь навещал Антонину почти каждый день. Он с энтузиазмом взялся за ее реабилитацию, и уже очень скоро женщина стала чувствовать себя гораздо лучше. Иногда Ян задерживался до глубокой ночи. В такие дни они долго разговаривали, предусмотрительно прикрыв от сквозняков дверь.

Однажды Тамара Владимировна предложила попробовать ванны пастора Кнейпа, которые, по ее словам, способствуют восстановлению организма человека, долгое время пребывавшего в состоянии комы. Наполнив ванну теплой водой, она насыпала туда морской соли и, посмотрев на Яна Давидовича, скомандовала:

– Давай скорей! Бери свою красавицу и неси сюда! А то вода остынет…

Он взял Антонину на руки и осторожно понес в ванную комнату.

– Да что ты, голубчик?! – удивленно произнесла Тамара Владимировна. – Ты что, в ванну ее в халате класть будешь? Что вы как неродные, ей-богу…

Кристина видела, как Ян Давидович помог Антонине снять халат и обнаженную отнес в ванную. Она чувствовала, что тонкая нить, связывающая Яна и ее маму, с каждым днем становится крепче. И профессиональный долг, равно как и человеческий, в их отношениях уже не играл главной роли. Ревность мешалась в девочке с радостью, досада – с надеждой, что Ян обязательно разберется, кто из них – мать или дочь – любит его больше, и сделает правильный выбор – выберет Кристину.

Первые весенние дни были наполнены ярким солнечным светом. И уже к середине марта снега в Москве почти не осталось. Состояние Антонины улучшалось с каждым днем. Благодаря эффективным оздоровительным процедурам ее организм постепенно восстанавливался, и вскоре она уже смогла самостоятельно ходить. Воспоминания о своем прошлом Антонина собирала словно по мельчайшим крупицам, и уже через некоторое время ей удалось практически полностью воссоздать его. Вынужденная сконцентрироваться исключительно на своем здоровье, Антонина не замечала, как в это время в душе ее спасительницы, как она называла дочь, бушевало пламя первой любви…

Школьных занятий Кристина теперь не пропускала, но, продолжая сидеть за последней партой, по-прежнему была рассеянна. Учителя часто спрашивали ее о здоровье матери, подозревая, что замкнутость и подавленность девочки связаны именно с этим. В глубине души Кристина понимала, что их предположения верны… Но признаться себе в том, что мама стала для нее соперницей, она не могла. Чувства одиночества и безответной любви наполняли ее сердце, и с каждым днем душевные противоречия становились для нее все мучительнее. После уроков она уже не спешила домой. Надев на плечо тяжелый рюкзак с учебниками, она медленно шла вдоль дороги, всматриваясь в проезжавшие мимо автомобили. Как-то Ян Давидович, возвращаясь из больницы, заметил Кристину, знакомый черный «Фольксваген» притормозил возле нее.

– Привет! Как хорошо, что я тебя встретил… – весело сказал Ян Давидович. – Садись скорее, я как раз еду к вам.

Кристина молча села в автомобиль. Она сразу почувствовала легкий сладковатый аромат, царивший в салоне машины, и, оглянувшись, увидела огромный букет красных роз, лежавший на заднем сиденье.

– Я давно хотел поговорить с тобой, Кристина. – Голос Яна Давидовича звучал взволнованно. – Я заметил, ты сильно изменилась в последнее время…

Машина остановилась около дома, но выходить Ян Давидович не спешил. Он повернулся к девочке и, внимательно глядя ей в глаза, продолжил:

– Кажется, я знаю, что с тобой происходит и что ты чувствуешь. В последние месяцы тебе многое пришлось пережить, и сейчас… – Ян Давидович задумался. – Ты чувствуешь себя одинокой и никому не нужной, но это не так.

Услышав эти слова, Кристина вздрогнула, ей показалось, что ее сердце остановилось.

– Ты давно перестала быть для меня чужой, и с каждым днем я все больше…

– Ян Давидович! – неожиданно перебила его девочка и, не в силах больше сдерживаться, громко произнесла: – Если бы вы знали, как сильно я…

Но договорить она не смогла… Ян Давидович достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Увидев ее, Кристина вскрикнула и, закрыв ладонью рот, затаила дыхание…

– Я люблю твою маму, – торжественно произнес он, открывая коробочку. – И хочу сделать ей сегодня предложение. – На обручальном кольце сверкнул небольшой бриллиант. Я мечтаю, чтобы она стала моей женой, но сначала я хотел бы, чтобы ты согласилась стать моей дочерью…

Сказав это, Ян Давидович достал из небольшого потайного отделения коробочки маленький золотой кулон на тонкой цепочке.

Дверь черного «Фольксвагена» громко захлопнулась. Женщина, выходившая из подъезда, увидела стремительно убегающую от машины девочку. Стая голубей, гулко хлопая крыльями, испуганно взлетела и, оказавшись высоко в небе, описала торжественный круг над залитым вечерним солнцем двором.

Кристина убегала от растерянно стоявшего около машины Яна Давидовича, от дома, где родилась и выросла, от матери, которая ждала ее, задумчиво глядя в окно, от самой себя, от той сердечной боли, которая возникла из-за лопнувших надежд, от жизни, от любви…

Наконец она остановилась и бессильно опустилась на лавочку. Глаза Кристины были полны слез и, казалось, ничего не видели. Домой возвращаться она не могла и решила переночевать у подруги. Уже совсем стемнело, когда она подошла к ее дому. Неожиданно дверь подъезда распахнулась, и из дома выбежал Ян Давидович. Он сразу заметил Кристину и, подойдя, крепко сжал ее руку.

– Отпустите меня! Я больше не вернусь домой! – Девочка пыталась вырваться.

– Кристина, что с тобой? Мать места себе не находит…

– Мне все равно… У нее теперь есть вы! Вы…

– Я никогда не смогу заменить ей тебя! Одумайся! Она еще очень слаба и может просто не выдержать…

Девочка растерянно посмотрела в глаза Яна Давидовича. Он был встревожен и очень бледен. Она поняла, что жизнь ее матери сейчас зависит только от нее.

Кристина тихо вошла в комнату. Антонина спала, сидя в кресле, прижав к груди любимую куклу дочери. Ее лицо казалось заплаканным. Девочка опустилась перед матерью на колени и тихо произнесла:

– Я вернулась, мамочка…

Антонина очнулась. Увидев дочь, она нежно обняла ее и тихо произнесла:

– Все будет хорошо, милая моя…

Кристина опустила голову и увидела обручальное кольцо на руке матери.

Глава 8

Яркое солнце отражалось в лобовых стеклах машин, проносящихся по Кутузовскому проспекту. Над Триумфальной аркой повисло дымчатое марево. Раскаленный воздух в июльский полдень, казалось, был неподвижен.

Черный «Фольксваген», не снижая скорости перед светофорами, мчался в сторону области. Он метался по раскаленной трассе, резко перестраиваясь из ряда в ряд. Тонированные, плотно закрытые окна скрывали лицо водителя, сквозь лобовое стекло были видны только его руки, крепко сжимавшие руль.

В тот день срок размещения большого плаката с рекламой освежающего напитка истек, и команда альпинистов приступила к его демонтажу. С высоты они видели, как черный седан, двигавшийся по трассе, обогнал автобус и вылетел на перекресток, а джип, двигавшийся по встречной полосе, не снижая скорости, «ушел» под стрелку на разворот…

Казалось, избежать столкновения было уже невозможно, но водитель «Фольксвагена» в последний момент резко вывернул руль и, пробив дорожное ограждение, вылетел на обочину. От удара фары автомобиля разбились вдребезги, лобовое стекло прошила ломаная трещина. Ослепшая машина замерла.

На светофоре загорелся зеленый сигнал, но стоявшие машины не двинулись с места. Несколько очевидцев, подбежав к «Фольксвагену», распахнули двери. В салоне автомобиля никого, кроме водителя, не оказалось. Закрыв руками лицо, он, словно в ознобе, сотрясался всем телом. На белой рубашке алела кровь…

– Не подходите ко мне! Не трогайте меня! – громко закричал он, резко обернувшись…

Утром в тот день в лаборатории было нестерпимо душно, но Ян Давидович не замечал этого. Он сидел за столом, обхватив голову обеими руками…

– Ты уверена?..

– Да, Ян Давидович, результат анализа вновь повторился, антитела к ВИЧ обнаружены. Как это ни грустно, но у вас ВИЧ-инфекция.

– Значит, СПИД… – помедлив, пробормотал он… – Этого пациента привезли ночью на «Скорой» с диагнозом перформативная язва двенадцатиперстной кишки. Картина была ясна. Я сразу решил оперировать… Произвел ушивание перфоративной язвы, все протекало нормально, без осложнений. – Ян тяжело вздохнул. – Кроме одного – я порезал палец… и даже не поменял перчатку…

– Доктор, – робко сказала медсестра, – я должна сообщить…

– Я искал ее всю жизнь и наконец нашел… – продолжал он, рассеянно глядя на пустые бланки анализов. – Полюбил с первого взгляда, но осознал это только через полгода. И тогда я решился – сделал предложение. Она согласилась… Мы поженились, и никогда еще я не был так счастлив! Я мечтал, что она родит мне сына…

Голос его дрожал.

– Но почему?! – неожиданно воскликнул он. – Почему именно сейчас, когда мы так счастливы?! За что?

Ян резко встал и, не взглянув на медсестру, быстро направился к двери, но вдруг остановился и решительно сказал:

– Света, я прошу тебя – не говори никому! Я сейчас же уеду из больницы и больше никогда не вернусь сюда… Во всяком случае… как врач.

Спустя год здоровье Антонины полностью восстановилось. И с наступлением первого летнего дня она решила посетить строительные площадки, на которых по ее проектам возводились крупные торговые центры. Участок Антонины был расположен неподалеку. Она хотела заехать туда и посмотреть, на каком этапе остановилась стройка ее дома, но в последний момент передумала…

Оказавшись на той самой дороге, где полтора года тому назад она попала в аварию, Антонина неожиданно почувствовала страх, справиться с которым была не в состоянии. Развернувшись через две сплошные полосы, она решила как можно скорее вернуться домой. Около подъезда Антонина услышала громкую музыку, доносившуюся из распахнутого окна на четвертом этаже. Всматриваясь в силуэты ребят, весело смеявшихся на кухне в ее квартире, она вспомнила, что сегодня у Кристины закончились школьные занятия и начались летние каникулы.

В последнее время Кристина очень отдалилась от матери, и Антонина объясняла это тем, что дочь просто ревнует ее… Расписаться с Яном они решили спонтанно. Возвращаясь однажды из банка, где находилась ячейка, в которой Антонина хранила важные документы, они застряли в пробке. Поравнявшись с небольшим административным зданием, Антонина, глубоко вздохнув, сказала:

– Ян, как же я устала сидеть в этой машине…

– Так в чем же дело? – воскликнул он. – Давай вот здесь припаркуемся и передохнем, а заодно и распишемся! Ты согласна?

Антонина растерянно кивнула, взглянув на висевшую около входа табличку, на которой большими золотыми буквами было написано «ЗАГС».

О замужестве матери Кристина узнала случайно. В поисках пудры она заглянула в сумочку Антонины и обнаружила паспорт с вложенным в него свидетельством о браке.

– Мама, как же ты могла не сказать мне?! – воскликнула Кристина, войдя в комнату.

– Кристи, дочка, я и забыла совсем… – Антонина растерянно взглянула на девочку. – Да к тому же мне казалось, что тебе будет неприятно об этом узнать… Кристи, для меня очень важно, чтобы…

Договорить она не смогла.

– Неприятно?! Мне?! – Глаза девочки сверкнули. – Мне все равно. Теперь мне абсолютно все равно, слышишь?.. – Резко повернувшись, Кристина направилась к двери, но на пороге неожиданно остановилась и гневно добавила: – И мужу своему это передай…

Вскоре Антонина услышала, как хлопнула входная дверь. Домой в этот день Кристина вернулась после полуночи…

Пламя безответной любви и ревности разгоралось в сердце девочки с каждым днем все сильнее. Видя, как счастлива мать, Кристина чувствовала невыносимую горечь потери. Любовь Яна Давидовича она считала изменой, а ответное чувство матери – предательством.

На школьных экзаменах она была невнимательна и закончила восьмой класс на одни тройки. С прежними друзьями Кристина почти не общалась и предпочитала все свободное время проводить в компании ребят из одиннадцатого класса. Особое внимание ей уделял Гена – высокий, атлетически сложенный парень. Он был мастером спорта по боксу. Кумир всех девчонок, он часто демонстрировал Кристине свои накачанные мышцы и приглашал ее на тренировку…

Вскоре после окончания школьных экзаменов, за ужином, Кристина узнала, что мать с Яном Давидовичем собираются ехать в Чехию.

– В свадебное путешествие? – спросила она, усмехнувшись, и добавила, глядя на отчима: – Доктор, вы только не переборщите там с лечением… Хорошо?

От неожиданности Ян Давидович поперхнулся. Он растерянно посмотрел на Антонину, а затем, глубоко вздохнув, сказал:

– Хорошо, Кристина. Думаю, за здоровье мамы ты можешь больше не волноваться. Сразу после возвращения мы решили пройти обследование, и, если все будет в порядке, возможно, уже в следующем году у тебя появится…

Неожиданно стол содрогнулся. Антонина, желая остановить Яна, попыталась толкнуть его коленом, но промахнулась и попала по ножке стола.

– Что? – Кристина с ужасом взглянула на мать. – Мама, вы действительно хотите завести ребенка?!

– Дочка… – Антонина замялась. – Возможно, состояние моего здоровья еще не позволит мне… Не стоит раньше времени переживать…

– Понятно… – Кристина резко встала из-за стола. – Спасибо, доктор, что предупредили о принятом решении… Лучше поздно, чем никогда!..

В конце недели Антонина с Яном улетели в Прагу. Кристина осталась дома одна. В пустой квартире было тихо, только часы в кабинете деда мерно отмеряли время, изредка разражаясь хриплыми ударами. Кристина долго бродила по комнатам, стараясь не прерывать движение пальца, оставлявшего тонкий след на пыльной мебели. Добравшись до телефона, Кристина задумчиво сняла трубку и, прислонившись к стене, медленно набрала номер.

– Привет, Ген! Приходи сегодня ко мне… На ужин… – сказала она, наматывая на палец черную спираль телефонного провода.

Вечер прошел весело. Гена пришел в новой спортивной форме и, встав перед зеркалом, долго и придирчиво рассматривал свое мускулистое отражение… А затем, включив ритмичную музыку, предложил Кристине потанцевать. Во время ужина девочка достала бутылку коньяка из подарков благодарных пациентов Яна Давидовича и решительно поставила ее на стол перед парнем.

– Я не пью, – сказал он, не сводя с бутылки глаз. – Мне нельзя…

– А я пью! – Кристина вызывающе посмотрела на него.

– Ну, хорошо… – Гена взял бутылку и начал открывать ее. – Если ты настаиваешь…

Кристина впервые попробовала алкоголь. Коньяк подействовал мгновенно – после первой же рюмки у нее закружилась голова, но она решила не останавливаться. Когда Гена отнес ее на кожаный диван и начал расстегивать на ней кофточку, она сначала пыталась сопротивляться, но вскоре все спуталось в ее сознании… Девочке стало казаться, что это Ян, ее особенный Ян осыпает жаркими поцелуями, это его сильные руки ласкают ее грудь… Натиск мужского желания сломил девичью застенчивость.

Пришла в себя Кристина только под утро и сразу почувствовала под собой мокрую холодную простыню. Откинув одеяло, Кристина увидела большое кровавое пятно. «Все. Теперь все кончено…» – подумала она, даже не подозревая о роковых последствиях этого вечера…

Через неделю Антонина вместе с Яном вернулись из Чехии. Кристина заметила, что мать чем-то встревожена. Позже она рассказала дочери, что сразу после приезда в Прагу Ян Давидович заболел. Неожиданная простуда сопровождалась ознобом, а глубокий порез, который он получил накануне во время операции, воспалился и долгое время не заживал.

Кристина печально покачала головой, почему-то вспомнив при этом белую простыню, перепачканную кровью…

Мучительное чувство вины преследовало девочку, мешая ей забыть о случившемся. И только через шесть недель Кристина окончательно поняла, какую роковую ошибку она совершила в тот вечер…

Глава 9

– Кристина! Да где же ты?.. – Антонина, не снимая мокрого плаща, прошла на кухню. – Господи, здесь кровь…

Кристина молча сидела в темной комнате, обхватив живот. Закрыв глаза, она напряженно вслушивалась в шаги матери. Наконец они стали громче, полоска света на полу дрогнула и…

– Кристи! Вот ты где! Что случилось? Я видела кровь на столе, ты порезалась? – Антонина провела рукой по стене и, найдя наконец выключатель, зажгла свет и тут же ахнула…

– Ян, ты посмотри! У нее вся рука в крови…

– Мам, да все в порядке, просто лук твой резала и… Порезалась вот… – развернув полотенце, она показала окровавленный палец вошедшему в комнату Яну Давидовичу…

– Я не могу… – неожиданно произнес он.

Антонина растерянно посмотрела на мужа и тихо спросила:

– Что с тобой, Ян? Ты весь побледнел… Тебе опять нездоровится?

Антонина прикоснулась ко лбу мужа.

– Кажется, температура… – растерянно сказала она. – И зачем мы только сегодня в больницу ездили, ты снова подцепил какую-то заразу!

– Мы же договаривались, – устало прислонившись к стене, сказал Ян, – что ты сдашь все необходимые анализы, как только мы вернемся из Праги. Больше месяца прошло, а ты все откладывала…

Ян Давидович стоял опустив голову. После возвращения из Чехии он очень изменился. Грустный и потерянный, он практически не выходил из кабинета отца Антонины, часто оставаясь там на ночь…

– Ян, ну какой тут ребенок, ты сам посмотри… – Антонина развела руками. – Ты никак не можешь выздороветь после ничтожной простуды, Кристина салат не может порезать, чтобы палец себе не оттяпать! – Антонина тяжело вздохнула. – Посмотри, пожалуйста, может, надо зашить или скобки там какие-то…

– Нет, Тоня, все в порядке!.. Я же вижу, – Ян Давидович оглянулся и, взглянув на Кристину, быстро отвел глаза. – Повязку тугую… Бинт…

– Да тебе совсем плохо, иди скорей на кухню! Тебе надо поужинать и лечь, – категорично сказала Антонина и, посмотрев на дочь, добавила: – Тебя это тоже касается!

– Нет, мам, я не хочу… Мне что-то нехорошо, – сказала Кристина и, опустив глаза, продолжила. – Я, наверно, от Яна Давидовича заразилась…

Ян резко выпрямился и с ужасом посмотрел на девочку.

– Что?.. – еле слышно сказал он. – Тебя знобит, Кристина?

Ян Давидович знал, что так называемая лихорадочная фаза является первоначальной при заражении вирусом иммунодефицита человека.

– Да… – помедлив, тихо ответила девочка. – Я прилягу, хорошо, мам?

– Ложитесь оба! – приказала Антонина, с негодованием взглянув на мужа и дочь.

– Ужин я принесу вам в постели… Так уж и быть.

Ян Давидович прошел в кабинет и, не зажигая свет, сел на старый кожаный диван и обхватил голову. Дождь монотонно барабанил по стеклу. Свет яркой рекламной вывески мерцал на стене разноцветными бликами.

Возвращаясь домой из больницы, где ему сообщили страшную весть о ВИЧ, он в первый раз в жизни превысил допустимую скорость, словно пытаясь повернуть время вспять, вернуться в прошлое, чтобы изменить его… Но, попав в аварию и увидев свою кровь, осознал наконец, что обречен. Ян Давидович не сомневался, что вирус, овладевший его организмом, передался жене, ведь иммунитет Антонины после длительной комы был весьма уязвим. Он решил, что сделает все, чтобы Антонина прожила как можно дольше.

Под предлогом подготовки к защите кандидатской он перестал ходить на работу. Достав множество книг по ВИЧ-инфекции и СПИДу, Ян днями напролет изучал особенности этих смертельных заболеваний. И понял, что у некоторых больных от диагноза «ВИЧ-инфекция» до синдрома приобретенного иммунодефицита может пройти около десяти лет. Переболев лихорадочной фазой, Ян вступил в бессимптомную, которая может длиться годами, но может оказаться и молниеносной в своем течении.

– Садись поудобнее, Ян! – Антонина вошла в комнату с подносом в руках.

– Неужели я заразил ее… – не глядя на жену, прошептал Ян Давидович.

– Не волнуйся, Ян! Такое бывает… Милый, уж тебе ли не знать, – спокойно сказала Антонина. – Поболеет недельку и выздоровеет! Как я еще держусь… Не понимаю!

Ян Давидович пристально посмотрел на Антонину. Поймав его взгляд, она наклонилась и попыталась поцеловать его… Но он резко встал.

– Я так соскучилась по тебе… Ты уже больше месяца не прикасаешься ко мне из-за этой простуды… – Антонина подошла к мужу и, обхватив за шею, попыталась поцеловать его в губы…

– Не надо, Тоня! Прошу тебя… – Ян Давидович отвел ее руки. – Я очень люблю тебя, родная моя, просто… Просто мне еще нездоровится, и я боюсь…

– Знаю, знаю. Заразить меня… – сказала Антонина, улыбнувшись. – Ладно, что тут сделаешь… Пойду покормлю Кристину…

Антонина уже выходила из комнаты, как вдруг Ян окликнул ее и, подойдя ближе, произнес:

– Ты хорошо себя чувствуешь? Это правда?

Антонина молча кивнула и пристально посмотрела в глаза Яну.

– Дождемся результатов анализов… – тихо сказал он и, нежно поцеловав прядку волос Антонины, добавил: – Подождем…

Антонина вышла из кабинета. Ян Давидович слышал, как она уговаривает Кристину поесть, но та отказывается. Вскоре раздались стремительные шаги, хлопнула дверь в туалет.

– Это, наверное, желудочный грипп, – донесся до него голос Антонины, стоявшей в коридоре с влажным полотенцем для Кристины.

– Если бы это было так… – еле слышно сказал Ян Давидович.

Он ходил по комнате, судорожно потирая подбородок. «Медлить больше нельзя. Необходимо завтра же вести Кристину в больницу и сдавать кровь на антитела. Неужели я заразил ее… Как? Ведь я старался даже к посуде не прикасаться…» – думал Ян Давидович. Он действительно почти не выходил из кабинета, в котором жил в последнее время. Прекрасно зная, что ВИЧ-инфекция не передается через поцелуи и объятия, насморк или кашель, общую посуду или просто прикосновения, Ян все равно испытывал параноидальный ужас и страх перед возможным заражением окружающих.

– Как она? – спросил Ян Давидович, подойдя к Антонине.

– Сильная рвота… Я принесла ей ужин, а она неожиданно вскочила с постели и бросилась в туалет… Сколько времени прошло, а она все не выходит…

Наконец дверь распахнулась – и в коридоре появилась Кристина. Она была бледна, и казалось, в любой момент может упасть в обморок. С трудом добравшись до своей комнаты, она легла в постель и, отвернувшись к стенке, натянула на себя теплое одеяло.

Антонина решила больше не беспокоить дочку и, аккуратно прикрыв дверь в ее комнату, вернулась на кухню. Взглянув на белые ломтики лука, оставшиеся лежать на разделочной доске, она заметила на них кровь дочери. Неожиданно чувство необъяснимой тревоги овладело ею… Не в силах справиться с ним, она замерла, словно прислушиваясь к частым ударам своего сердца. Стоявший на плите чайник наконец закипел, и раздался протяжный свист.

– Тоня, я зайду к ней… Может, смогу чем-то помочь, – неожиданно предложил Ян Давидович.

– Хорошо, дорогой… – сказала Антонина, растерянно взглянув на мужа.

В темной комнате силуэт девочки был почти незаметен… Кристина лежала, крепко прижав к себе любимую куклу. Приблизившись к кровати, Ян Давидович сразу понял, что она плачет…

– Как ты? – тихо спросил он и зажег настольную лампу.

– Мне плохо… – прошептала девочка сквозь слезы.

– Кристина, я хотел с тобой поговорить, – Ян Давидович присел на край постели. Мягкий свет настольный лампы освещал комнату: игрушки, стол, небольшую тумбочку около кровати и лежавшую на ней книгу…

– Есенин… – прошептал он, глядя на темно-зеленый потрепанный томик. – Как у бабушки… Она с ним не расставалась перед смертью…

Ян Давидович взял книгу и, не глядя, раскрыв ее наугад, прочитал:

… Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

– Вот видишь, Кристина… Как все получилось…

Кристина повернулась и увидела в глазах отчима слезы.

– Что с вами? – испуганно спросила она.

Ян Давидович вздрогнул, словно очнувшись, и, глубоко вздохнув, произнес:

– Кристина, мы завтра обязательно поедем в больницу, ты должна сдать кровь на анализ…

– Зачем?

– Так надо… Понимаешь? – Он с тревогой посмотрел на девочку. – Возможно, ты заразилась… И твое состояние сейчас объясняется болезнью, которая со временем…

– Я беременна, Ян Давидович! – неожиданно воскликнула Кристина и зарыдала. – Я беременна…

Резко встав с постели, он с удивлением посмотрел на девочку, не в силах что-либо сказать.

– Не молчите! Прошу вас, ведь мне так страшно сейчас… – Неожиданно Кристина, привстав на колени, обхватила Яна Давидовича и крепко прижалась к нему. – Пожалуйста, не отталкивайте меня! Не отталкивайте… Я так люблю вас… Мне так страшно сейчас… Я не хотела! Не хотела этого ребенка… Я не знаю, что делать!..

– Рожать… – неожиданно раздался голос Антонины. Она стояла на пороге комнаты и все слышала…

– Мама… – воскликнула Кристина, отстраняясь от Яна Давидовича. – Мамочка…

– Убирайся отсюда! Немедленно… – не отрывая гневного взгляда от мужа, вдруг закричала Антонина. – Как ты мог?! Она же еще совсем ребенок!

– Тоня, я не…

– Вон! И никогда не возвращайся сюда больше! – Антонина с ненавистью смотрела на Яна. Ее глаза были полны слез… – Ты никогда, слышишь, никогда не увидишь своего ребенка! Клянусь Богом!

– Мама! Мамочка… – Кристина бросилась к матери и, прижавшись к ней, зарыдала…

– Тоня, выслушай меня… – воскликнул Ян.

– Уходи, слышишь?! Уходи немедленно! – резко перебила его Антонина, крепко прижав к себе дочь. – Ты сломал нашу жизнь! Неужели ты не понимаешь?!

Ян Давидович пристально посмотрел в глаза Антонины. И, не говоря больше ни слова, ушел…

Глава 10

Кленовый лист долго кружился в воздухе, не желая приземлиться на черный асфальт. Схватившись за ветер, он бросился к темному окну, за которым сидела на смятой постели женщина и горько плакала. Глядя в окно, она что-то беззвучно твердила, прижав руки к груди… Неожиданно сорвавшись, лист стремительно бросился прочь. Высоко взлетев, он долго парил над мокрой дорогой, по которой мчался, словно слепой, черный автомобиль с разбитыми фарами.

Кристина рассказала матери правду, пытаясь оправдать Яна Давидовича, но Антонина ей не поверила. Она была уверена, что Кристина страстно любит своего отчима и готова даже солгать, чтобы только он снова был рядом.

– Аборт я тебе делать не разрешу, – твердо сказала Антонина и, немного помедлив, добавила: – Но и ребенка своего Ян не увидит, как и тебя… Решено. Мы уедем отсюда…

– Куда, мама? – с отчаянием спросила Кристина. – А школа?..

– Надо было раньше думать… Ты что, собираешься девятый класс с огромным животом заканчивать?.. – Антонина жестко посмотрела на дочку. – Я даже слышать об этом не хочу! Ты что, забыла, сколько тебе лет и что о тебе могут подумать?! Это клеймо на всю жизнь…

Кристина вновь зарыдала, уткнувшись в подушку, но вдруг резко вскочила и бросилась в туалет.

– Господи, да за что же все это?! – прошептала Антонина, глядя в окно. – Как же он мог… Господи…

Антонина потушила свет и сквозь слезы принялась читать молитву, которой научила ее мать еще в детстве…

Старинные часы с медным маятником глухо пробили полночь. Измученная приступами рвоты, Кристина крепко заснула, свернувшись калачиком и обхватив руками колени. Антонина долго смотрела на дочь, не в силах отойти от нее. Только сейчас она поняла, как много пришлось пережить Кристине за последнее время… Проводя рукой по пшеничным волосам, разметавшимся по подушке, Антонина прислушалась к дыханию дочери, стараясь угадать, что ей сейчас снится…

«Маленькая принцесса выросла и, встретив сильного красивого мужчину, полюбила его… – думала она, с нежностью глядя на спящую дочь. – Полюбила сильно и страстно… Так же, как и я…»

– Бедная моя девочка… – прошептала Антонина, поправляя одеяло. – Сколько тебе придется еще пережить…

Нежно поцеловав дочь, женщина тихо вышла из комнаты. Дверь в кабинет отца была распахнута, и она увидела в его глубине стол, заваленный книгами. Остановившись на пороге, она почувствовала пустоту, вновь воцарившуюся в комнате. Не зажигая свет, Антонина прошла в кабинет и, опустившись на старый диван, зарыдала. Страх и обида за дочь постепенно сменились осознанием предательства мужа. Сердце наполнилось мучительной болью и одиночеством.

– Бежать, бежать… – тихо повторяла она. – Арендовать дом где-нибудь на берегу моря… Забрать Кристину и спрятать там. Спрятать…

Заснула Антонина только на рассвете.

В школу Кристина больше не ходила. Сидя дома, она не выключала телевизора в надежде хоть как-то отвлечься от мучительной тошноты, преследовавшей ее. Антонина с раннего утра уезжала на работу, пытаясь как можно быстрее привести свои дела в порядок и выкроить время для незапланированного отпуска. Слабость после перенесенной болезни не покидала Антонину, но она старалась не замечать ее, полностью сконцентрировавшись на состоянии Кристины.

Гинеколог, к которому Антонина отвезла дочь, подтвердил беременность.

– Около шести недель… – произнес Сергей Павлович, глядя на черно-белые снимки ультразвукового исследования…

– Доктор, я хотела увезти дочь… На время беременности, – сказала Антонина, смущенно глядя на высокого широкоплечего мужчину и, немного помедлив, спросила: – Вы не посоветуете, где ей было бы лучше в таком положении. Может быть, есть такой климат, где токсикоз прекращается?

Пристально посмотрев на Антонину поверх очков, доктор задумчиво произнес:

– Видите ли, беременность в таком возрасте нежелательна по многим показателям. А при таком физическом развитии… Ее организм еще не до конца сформирован, и можно предположить, что не готов к осуществлению репродуктивной задачи… Поэтому не в климате дело!

– Вы хотите сказать, что она может не выносить ребенка? – испуганно воскликнула Антонина.

Сергей Павлович глубоко вздохнул и, сняв очки, устало откинулся на спинку черного кресла…

– Я хочу сказать, что девочке необходим покой и постоянный врачебный контроль. Если вы хотите по каким-то причинам… – Доктор замялся и, взяв со стола анализы, вновь посмотрел на их результаты, – уехать из страны, то вам необходимо сделать это как можно скорее. С каждым днем перелет для девочки становится все опаснее…

– Куда? – спросила Антонина, быстро поднимаясь со стула. – Куда нам лучше лететь?..

– Лететь… – задумчиво повторил доктор и, взглянув на календарь с изображением пламенного заката на морском побережье, тихо произнес: – На Средиземноморье, пожалуй…

Через три дня Антонина поднялась на борт белоснежного авиалайнера с тонкой голубой полосой по бокам. Приземлившись в Кипрском аэропорту, расположенном недалеко от города Пафос, Антонина сразу ощутила мягкость средиземноморского климата. Жаркое солнце не обжигало, а влажный воздух был наполнен ароматами трав и деревьев, оживших после жаркого летнего зноя.

Около аэропорта Антонину ждал белый «Мерседес», присланный за ней по предварительной договоренности с агентством недвижимости. Риелтор – полная женщина с толстой золотой цепочкой на шее – встретила Тоню еще возле терминалов и тут же, словно горный водопад, обрушилась на клиентку нескончаемым потоком информации… Так что, когда они наконец сели в белый седан, Антонина уже знала, что ее спутница живет с киприотом, обожает здешнюю кухню, в частности морепродукты. При упоминании о фруктах, пляжах и погоде восхищенно закатывает глаза и, прижав загорелую руку к полной груди, на итальянский манер произносит вязкое «Bellissimo!»…

– А как вас зовут? – улучив момент, спросила Антонина.

– Татьяна! – ответила женщина и весело расхохоталась.

– Вы откуда? Из России? – быстро спросила Антонина, не давая собеседнице опомниться.

– Я? Я из Белоруссии… – ответила Татьяна и, повернув ключ зажигания, одновременно с глухим рокотанием мотора начала бесконечное повествование о местных достопримечательностях:

– Пафос – это замечательный элитный курорт. Сюда приезжают состоятельные люди. Посмотрите на эти бухты! А какие пляжи! Все памятники Пафоса включены в список мировых культурных ценностей ЮНЕСКО, – продолжала она. – Гробницы королей, катакомбы святого Соломона, колонна апостола Павла…

Остановившись на светофоре, Татьяна взглянула на спутницу и, словно забыв про самое главное, громко воскликнула:

– Еще я вас повезу в рыбацкую деревушку Лачи…

На счастье Антонины, машина вскоре свернула на маленькую улочку и остановилась около небольшого двухэтажного дома с открытой террасой и плетеной мебелью на ней.

– А вот и первый вариант! Тут всего пять минут до пляжа в Корал Бей! Две спальни, три ванные комнаты, бассейн, отопление, мебель…

В доме было прохладно. Антонина блуждала по небольшой вилле и с каждой минутой убеждалась, что с первой же попытки нашла то, что искала. На первом этаже дома были просторная гостиная, кухня и кабинет, а на втором – две спальни. В каждой из них имелись гардероб и ванная комната. Подойдя к окну, Антонина увидела голубое море и белый песчаный пляж…

– Решено, я хочу арендовать этот домик!

– Это шикарная вилла! – воскликнула Татьяна, с недоумением взглянув на клиентку.

Антонина улыбнулась и, повернувшись к ней, прижала руку к груди и весело воскликнула:

– Bellissimo!

Женщины расхохотались…

Оформив все необходимые документы, Антонина возвращалась домой.

В иллюминаторе она видела Кипр – контуры его белых пляжей, лазурное море, очертания домов, отелей, проступающих сквозь изумрудные кроны деревьев…

«…Где-то там домик с открытой мансардой, – подумала Антонина, пытаясь разглядеть шафрановую крышу виллы, которую арендовала. – Ждет нашего возвращения, нашего… Как мы могли бы быть счастливы там все вместе… Но судьба распорядилась иначе…»

Возвращаясь в Москву, Антонина почувствовала, что нестерпимая боль и горечь потери отступили. И, словно очнувшись после мучительного кошмара, она вновь ощутила легкость и непоколебимую веру в счастливое будущее…

Глава 11

Квартира друга Яна Давидовича пустовала уже семь лет. Юра уехал в Америку на стажировку, но вскоре решил остаться там навсегда. Приезжал он редко, только чтобы навестить родителей, а свою двухкомнатную квартиру на северо-западе Москвы решил пока оставить в распоряжении Яна.

Из ее окон открывался великолепный вид на реку, старый спортивный аэродром и парк, летом утопающий в зелени. Ян любил, возвращаясь после работы, сидеть у окна, пить крепкий чай и, отключив телефон, наблюдать за изменчивым небом над городом.

«Холостяцкое гнездо над рекой» – как Ян Давидович привык называть свое пристанище, обставленное весьма аскетично, он никогда не считал его своим домом. Действительно, расположенную недалеко от Фонтанки квартиру в Петербурге, где он родился и вырос, было трудно сравнить со стандартным жилищем на окраине Москвы.

Когда он переехал к Антонине, ему показалось, что он наконец вернулся домой. Мебель, просторные комнаты, высокие потолки и полукруглые окна – все напоминало ему место, где он провел детство и юность.

Вернувшись в ту осеннюю ночь в квартиру друга, Ян, не зажигая свет, прошел в комнату и, остановившись около окна, долго смотрел на реку и парк, почерневший от мокрой листвы.

«Мы все когда-нибудь умрем, одни раньше, другие позже…» – неожиданно Ян вспомнил слова бабушки, которые она часто повторяла, перелистывая семейный альбом, начинавшийся с фотографии ее мужа, пропавшего на фронте.

– Умрем… – прошептал Ян и не в силах больше сдерживаться опустился на одинокий стул, стоявший около окна, и беззвучно зарыдал. Отчаяние и страх за жизнь Антонины и ее дочери овладевали им все сильнее. Роковая случайность, мгновенно разрушившая их долгожданное счастье, не казалась ему фатальной. В том, что произошло, он винил только себя. Раскаивался в том, что порезался во время той операции, что не поменял перчатку, что выбрал эту профессию, что задержался в больнице после дежурства и, возвращаясь, стал свидетелем автомобильной аварии, в которой едва не погибла женщина…

«Я спас много людей, – думал он, – но не уберег самого близкого, любимого человека… Неужели она вернулась к жизни только ради того, чтобы вскоре погибнуть от смертельной болезни, которой заразил ее муж…»

Тревожный сон овладел Яном только на рассвете.

Через неделю Ян Давидович решил забрать свои книги, оставленные в квартире Антонины. Поднявшись на четвертый этаж, он нажал на звонок, но дверь ему долго не открывали. Наконец Ян услышал голос Кристины, доносившийся из глубины квартиры:

– Кто там?..

– Это я. Открой, пожалуйста… – помедлив, ответил он.

Вскоре дверь распахнулась. Кристина была бледна и, казалось, с трудом держалась на ногах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ян Давидович.

– Плохо, рвота замучила… – ответила девочка и присела на стул.

– Ты уверена, что это… беременность? – с тревогой глядя на Кристину, спросил Ян Давидович и, подойдя ближе, осторожно прикоснулся к ее лбу.

– Да, мы были у гинеколога, мне сделали УЗИ… – виновато взглянув на доктора, тихо сказала она: – Шесть недель…

– Молодец! – улыбнувшись, сказал Ян Давидович. – Значит, совсем скоро твоя мама станет бабушкой?

– Да, – ответила Кристина. И, просияв, добавила: – А вы дедушкой! – Девочка сама не могла понять, какие же чувства она сейчас испытывает к Яну. Влюблена ли она в него по-прежнему? Или ощущает потребность, чтобы рядом с ней был заботливый отец? – Вы будете отличным дедушкой!

Ян Давидович печально улыбнулся и погладил девочку по голове…

– Я приехал за книгами… Ты одна дома?

– Мама уехала за границу на несколько дней подобрать дом на время… – ответила Кристина, проведя по животу ладонью.

– Понятно. Ты объяснила матери, что я… Что между нами ничего не было? – спросил Ян Давидович, пристально глядя на девочку.

– Да! – воскликнула она. – Я все, все ей рассказала… И про Генку, и про тот вечер… – Кристина смутилась. – Но она, кажется, совсем не поверила мне…

– Ну, ничего… – задумчиво произнес Ян Давидович. – Может, сейчас это даже к лучшему…

Кристина растерянно посмотрела на отчима, быстро собиравшего книги с письменного стола в кабинете деда. Его руки дрожали…

– Девочка, я оставлю для мамы подарок. Ты, пожалуйста, передай ей его месяца через три-четыре, как увидишь, что она загрустила, к примеру.

– Так когда же? – удивилась Кристина.

– Когда-нибудь, – горько ухмыльнулся Ян, – и, упаковав книги, направился к выходу.

– Я захлопну дверь… Не провожай меня, – сказал Ян Давидович из коридора. – До свидания, Кристина!

Раздался звонок телефона, стоявшего в комнате Антонины. Кристина сняла трубку и через несколько секунд закричала вслед отчиму:

– Ян Давидович, это из больницы! Вас к телефону! Мамины анализы готовы…

Ян медленно подошел к телефону и, не глядя на Кристину, осторожно взял трубку. В этот момент она показалась ему очень тяжелой, а раздавшийся в ней голос медсестры оглушающе громким.

– Вы уверены? Повторное исследование дало такой же результат? – помедлив, спросил Ян Давидович. – Спасибо, я все понял…

Положив трубку, он вернулся в коридор и, собрав с пола книги, выскользнувшие у него из рук минуту назад, громко произнес:

– Кристина! Я ухожу… Прощай…

Через два дня Антонина вернулась домой. Она долго рассказывала дочери, как хорошо, как замечательно на Кипре. Показав Кристине фотографии острова, она пообещала:

– Тебе там очень понравится, дочка. Тебе… – она запнулась, а потом продолжила: – Вам там будет хорошо.

Антонина крепко поцеловала Кристину.

Отправиться на Кипр они решили как можно быстрее. И уже на следующий день Антонина купила несколько больших чемоданов с телескопическими ручками и два билета на самолет, улетавший через четыре дня…

Кристина радовалась новым покупкам, красивым вещам и предстоящему путешествию. Единственное, что омрачало ее счастье, был беспощадный токсикоз…

– Потерпи, моя хорошая! В двенадцать недель все это закончится! – в очередной раз попыталась успокоить дочь Антонина. Но Кристине казалось, что эти муки не оставят ее никогда.

Наконец все необходимые вещи были собраны и уложены в чемоданы. До отъезда оставался всего один день. Засыпая, Антонина с удовольствием представляла дом на Средиземноморском побережье, в котором они с дочерью скоро начнут новую жизнь. Жизнь, в которой больше не будет места предательству и обману… Часы пробили полночь. Она уже начала засыпать, как вдруг раздался тревожный телефонный звонок…

Кристина вскочила с постели и бросилась в комнату матери.

– Что случилась? – встревоженно спросила она.

Антонина молча стояла около стола, сжимая трубку телефона, из которой уже раздавались прерывистые гудки…

– Мама! Да что же ты молчишь?! Ответь мне! – воскликнула Кристина, подойдя к матери и крепко сжав ее руку.

– Дочка! Девочка моя!

Глаза Антонины были полны ужаса… Она, оцепенев, смотрела на Кристину и, казалось, не понимала, о чем дочь ее спрашивает. Из груди Антонины вырвался глубокий вздох.

– Да что с тобой, мама?! – с ужасом воскликнула Кристина.

– Все в порядке… – с трудом выговорила Антонина. – Придется только отложить нашу поездку… Понимаешь?

– Мамочка, что случилась? – вновь спросила девочка.

Антонина долго молчала, не в силах вымолвить ни слова. Наконец пробормотала:

– Сегодня ночью на стройке… на моем объекте… разбился рабочий… – сказала Антонина медленно. – Я должна сейчас туда поехать… Не волнуйся, Кристи, я постараюсь вернуться как можно быстрее… Ты только не волнуйся, пожалуйста!.. – закончила она и, одевшись, быстро вышла из квартиры…

Доехав до ближайшего светофора, Антонина поняла, что управлять машиной в таком состоянии она не в силах. Остановив такси, женщина села на заднее сиденье и повторила водителю адрес морга, из которого ей только что звонили.

– Он спрыгнул с большой высоты прямо на асфальт… Полученные повреждения были несовместимы с жизнью. Смерть наступила мгновенно, – сухо сообщил дежурный морга. – Сюда его доставили несколько часов назад. В кармане его плаща была обнаружена предсмертная записка. Он написал ее на бланке исследований на ВИЧ-инфекцию…

– Что?.. – воскликнула Антонина.

– Ваш муж… – Дежурный открыл пакет с вещами Яна и достал два бланка с результатами анализов. – Ваш муж был болен… Взгляните… – произнес он и положил перед Антониной бланк с синим печатным оттиском: «Положительный».

– Болен? Ян был болен? Смертельно болен? – Антонина закрыла лицо руками и опустилась на стул.

– Да. А вот предсмертная записка… Как видите, на таком же бланке…

Взглянув, Антонина увидела свою фамилию…

– Это результат ваших анализов, как я понимаю… Отрицательный… ВИЧ-инфекция в вашей крови не обнаружена, – сообщил он и перевернул бланк.

На обратной стороне порывистым, стремительным почерком было написано: «Теперь ты видишь, что я болен… Хочу, чтобы ты знала, что смертельной болезнью я заразился во время операции и… Никогда не изменял тебе. Я очень люблю тебя… Прости, что не смог сделать тебя счастливой, как обещал… Прости, что мы расстаемся теперь вот так… Я не хочу осложнять вам жизнь и принимаю это решение осознанно, как единственно верное. Если я могу просить тебя о чем-то, то только об одном – будь счастлива… Прощай, любимая моя, единственная…»

Глава 12

В самолете было нестерпимо душно. Пассажиры заняли свои места, но вылет чартерного рейса Москва – Ларнака откладывался…

Ледяной дождь обрушился на город внезапно. На взлетную полосу опустилась матовая завеса осеннего ливня. Работа аэропортов была парализована на несколько часов.

– Как ты себя чувствуешь, Кристина? – Антонина взглянула на дочь.

– Пока нормально… – ответила девочка и с тревогой посмотрела в иллюминатор.

– Потерпи, скоро дождь кончится, и нам разрешат взлететь. – Антонина тяжело вздохнула и, помедлив, добавила: – Что поделаешь, осенью небо всегда плачет…

Девочка положила голову на плечо матери и, закрыв глаза, произнесла:

– Если бы не твоя срочная поездка в Петербург, мы бы улетели еще неделю назад…

Антонина обняла и нежно поцеловала дочь.

– Да, милая моя девочка… Но эта поездка была очень, очень важна.

Кристина подняла голову и вопросительно посмотрела на мать.

– Я потом тебе все расскажу… – тихо сказала Антонина. – А сейчас поспи немного, тебе надо беречь себя и как можно меньше волноваться…

Яна Давидовича похоронили на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге, рядом с могилами родителей. На погребении никого, кроме Антонины, не было. Коллеги простились с ним в Москве, а дальние родственники приехать не успели… Дождь шел всю ночь и все утро накануне похорон. Антонина закрыла зонт, когда увидела, как тяжелые капли падают на крышку гроба. И, не в силах больше сдерживать рыдания, опустилась на колени.

Через час все было кончено.

Возвращаясь в Москву, Антонина окончательно решила, что не расскажет дочери о случившемся. Она вновь, как пятнадцать лет назад, когда погибли родители, выстроит преграду между горем и ребенком, который еще не родился, но уже жил. Жил в ее сердце…

Погода на Кипре была солнечной и почти безветренной. По дороге Кристина с восхищением смотрела в окно. Золотые, залитые солнцем пляжи, ярко-синее море, изумрудные кедровые леса, роскошные отели, расположенные на побережье… А когда перед Кристиной распахнулись двери виллы, девочка ахнула и, словно завороженная, принялась медленно обходить комнаты, стараясь не пропустить ни одной детали, подчеркивающей прекрасный интерьер дома.

Кристина вышла на открытую террасу, где, сидя в глубоком плетеном кресле, уже ждала ее мать. Глядя на море, блестевшее на горизонте, девочка с восхищением прошептала:

– Ради такого и забеременеть не жалко!..

– Я все слышала, – раздался голос Антонины.

Кристина обернулась и только сейчас заметила мать…

– Ой, мамочка… – смутившись, сказала она, но, не в силах сдержать восхищения, бросилась к Антонине и, крепко обняв ее, весело рассмеялась.

– Я рада, что тебе здесь понравилось, – улыбнулась Антонина.

Прохладная, полная солнечного света осень вскоре сменилась мягкой зимой. В первые недели после приезда Антонина с дочерью старались как можно больше путешествовать по острову. Несмотря на токсикоз, от которого Кристина продолжала страдать, им вскоре удалось осмотреть практически все достопримечательности Кипра.

Арендовав спортивный кабриолет, они прежде всего отправились к знаменитым скалам Афродиты, расположенным недалеко от Пафоса. Согласно древним преданиям, именно в этом месте из морской воды появилась богиня любви и плодородия. А расположенный в археологическом парке, к северу от гавани Пафоса, замок Saranda Colones, что буквально переводится как «сорок колонн», произвел на Кристину особое впечатление…

– Я даже в дедушкиных книгах такого не видела!.. – сказала она, глядя на знаменитые гранитные глыбы, использовавшиеся при строительстве замка.

На полуострове Акамас, по праву считавшемся одним из самых красивых мест Кипра, они много гуляли, любуясь живописными холмами, долинами и ярко-бирюзовым морем, омывавшим скалистые берега. Кристина с удовольствием любовалась великолепными пейзажами, не замечая, что в пасмурный день Антонина не снимает больших солнцезащитных очков. После смерти мужа Антонина поняла, что потеряла мужчину, которого ждала всю жизнь. Оказавшись в одном из самых красивых мест на земле, женщина особенно остро осознала, как виновата перед Яном. И боль утраты нахлынула на нее с особенной силой. Однажды на небольшой улице в центре Пафоса Антонина увидела мужчину, очень похожего на Яна… Стараясь не подходить близко, Антонина долго шла за ним, представляя, что ее любимый жив, она вот-вот догонит его, окликнет… Ян обернется и, подхватив ее на руки, страстно поцелует… Его жаркое дыхание смешается с привкусом моря и ощущением вновь обретенного счастья…

Жизнь на Кипре протекала медленно и спокойно. Прошло больше четырех месяцев со дня их приезда на остров, но Антонине казалось, что миновала целая вечность… Живот Кристины заметно округлился, и она старалась теперь как можно меньше бывать на солнце. Врачи констатировали тазовое предлежание плода и предполагали, что мальчик появится на свет с помощью кесарева сечения.

Кристина располнела. Изменилась ее походка, вкусовые предпочтения. Говорить она стала медленнее, но спорила по-прежнему громко и упорно. Антонина любила, прикоснувшись к животу дочери, ощущать робкие движения плода… Вскоре ей стало казаться, что рождения ребенка она, в отличие от Кристины, ждет с большим трепетом и нетерпением.

В День всех влюбленных, четырнадцатого февраля, Кристина решила устроить небольшой сюрприз и, красиво сервировав стол на просторной террасе, пригласила на праздничный ужин мать.

– А какой сегодня праздник? – растерянно спросила Антонина, взглянув на стол, украшенный букетом из ее любимых роз.

– Валентинов день! Мама! – возмущенно воскликнула Кристина. – Садись скорее, по такому поводу я купила бутылку шампанского…

– Беременному ребенку продали алкоголь или тебе вновь удалось всех одурачить… – сказала Антонина, с раздражением глядя на небольшое сердечко, украшавшее букет цветов.

– Мама… – Кристина опустила глаза. – Зачем ты так?..

Антонина словно очнулась и, виновато взглянув на дочку, сказала:

– Прости, пожалуйста… Просто я…

– Очень скучаешь? – спросила Кристина и внимательно посмотрела на мать.

– Да… Очень! – воскликнула Антонина.

– Я тоже…

Они долго смотрели друг на друга, ни слова не говоря…

– Мама! А у меня есть подарок для тебя! – воскликнула Кристина и подняла над головой яркий пакетик. Антонина смотрела на дочь, не отрывая взгляда.

– Вот, – Кристина достала небольшую коробочку и открытку в форме сердца. – Я думаю, Ян хотел бы, чтобы ты получила это сейчас…

Взяв коробочку, Антонина осторожно открыла ее и увидела жемчужное ожерелье нежно-розового цвета. В открытке было написано: «Самой прекрасной женщине на свете!»

– Мама, я знаю, что, несмотря на все, что случилось, Ян Давидович любил и будет любить только тебя! И даже смерть не способна победить это чувство…

Антонина побледнела. Ее глаза наполнились слезами.

– Откуда ты знаешь?.. Откуда ты знаешь про смерть?.. Кто тебе рассказал про самоубийство?.. – в ужасе воскликнула Антонина.

– Что?.. – прошептала Кристина и резко встала. – Что?! Самоубийство?! Ян Давидович… Ян умер?.. Мама! – закричала она.

Антонина, не в силах пошевельнуться, смотрела на помертвевшую дочь…

– Этот подарок Ян оставил для тебя незадолго до нашего отъезда.

– Господи, дочка! Девочка моя!.. – закричала Антонина.

Кристина без сознания упала на мраморный пол. На ее светлой просторной юбке выступила кровь…

В больницу Кристину доставили в тяжелом состоянии. Открывшееся кровотечение создало угрозу для жизни плода. Дежурный врач-акушер принял решение о немедленном изъятии плода путем кесарева сечения.

Кристину тут же отвезли в операционную…

Антонина отпустила руку дочери, только когда медсестра, быстро говорившая на греческом языке, указала ей на двери реанимационного отделения больницы. Кристина была на седьмом месяце беременности, и Антонина знала, чем могут быть опасны преждевременные роды…

Время словно остановилось. В праздничный день в больнице было пустынно, даже медсестра, дежурившая в приемном отделении, покинула свой пост и, казалось, растворилась в темных коридорах больницы. Прошло больше двух часов, Антонина не отходила от дверей реанимационного отделения.

Наконец в глубине коридора показалась полная медсестра в бледно-голубом одноразовом халате, испачканном кровью.

– Good! Good! – произнесла она, улыбаясь… А затем, осознав, что словарный запас иностранных слов исчерпан, приложила указательный палец к губам, издала протяжный шипящий звук и поманила за собой.

Антонина нерешительно кивнула и последовала за медсестрой, вновь скрывшейся за дверями реанимационного отделения…

– Господи! – прошептала она, остановившись около большой стеклянной двери палаты, в глубине которой в специальном прозрачном боксе Антонина увидела крошечного ребенка.

– Good! Good! – вновь восторженно воскликнула медсестра, указывая на младенца.

– Моя дочь? Где она? – по-русски спросила Антонина сквозь слезы.

Кристина была еще под наркозом, бледная и измученная… Медсестра поправила капельницу с физраствором и одобрительно взглянула на мать девочки.

– Good? – растерянно спросила Антонина.

– Хо-ро-шо… – немного помедлив, ответила медсестра и просияла.

Глава 13

Весной воздух на Кипре наполнился ароматом цветущего миндаля и жасмина. Спустившись с холмов, терпкий и насыщенный, он всецело овладел Пафосом. Южный ветер принес с Африканского континента светло-желтые облака песка и пыли. Появившись над морем, они вскоре окутали весь остров туманным маревом песчаной бури, родившейся в Сахаре.

Кристина очнулась после наркоза глубокой ночью. Растерянно оглядев больничную палату, девочка осторожно прикоснулась к животу и сразу поняла, что ребенка там больше нет…

– Не волнуйся, доченька, с малышом все в порядке! – воскликнула Антонина, с нежностью посмотрев на дочь. – У тебя родился очень маленький, но, кажется, безумно красивый сын! Я видела его…

Кристина посмотрела на мать и тут же вспомнила, что случилось накануне…

– Он умер? – прошептала она.

Антонина сразу поняла, что Кристина спрашивает про Яна.

– Да… – ответила она, опустив глаза и, помедлив, добавила: – Он был смертельно болен, и… В ту ночь, когда мне позвонили, помнишь?

Кристина еле заметно кивнула, не отводя от матери глаз.

– Он спрыгнул…

– Что?! – воскликнула девочка. На ее глазах выступили слезы. – Он убил себя?

– Он убил свою болезнь… – ответила Антонина, не глядя на дочь.

– Почему ты не рассказала мне? Почему я только сейчас узнала об этом?

– Я боялась за ребенка, ты могла потерять его… – сказала Антонина.

– Это неважно! Ты должна была сказать мне! – воскликнула девочка.

– Кристина, послушай…

– Это тебе, тебе нужен этот ребенок! А мне все равно, слышишь?! Мне нужен был только Ян Давидович! – воскликнула Кристина, с яростью глядя на мать. – Это из-за тебя он погиб!.. Ты выгнала его…

– Кристина! Что ты говоришь?! Ты не понимаешь, он заболел неизлечимой…

– Если бы я была его женой, он никогда, никогда не сделал бы этого! Я бы вылечила его!.. Я бы заставила его жить!.. – Кристина закрыла лицо ладонями и зарыдала. – Уходи… – прошептала она сквозь слезы.

Антонина вернулась на виллу и, достав из холодильника бутылку виски, наполнила бокал. Обжигающий напиток мгновенно затуманил ее сознание. Антонина почувствовала спасительную пелену хмеля, появившуюся между ней и жестокой реальностью. Плакать она больше не могла. Закутавшись в плед, Антонина забралась, поджав ноги, в плетеное кресло и, глядя на пробивавшиеся лучи предрассветного солнца, вспоминала Яна: как они были счастливы в Праге, как он любил ее…

В Праге они остановились в старой гостинице, расположенной в самом центре города. Номер, который они арендовали, был просторный и светлый. Спальня с большой кроватью, украшенной тяжелым пурпурным балдахином, по утрам попадала в поток мягкого солнечного света, проникавшего сквозь большие сводчатые окна. Ян всегда просыпался с первыми лучами и, стараясь не разбудить Антонину, долго любовался «спящей красавицей», как он часто называл ее…

Однажды Антонина проснулась от нежных поцелуев, которыми Ян покрывал ее тело…

– Ян… – прошептала она.

– Доброе утро, любимая!.. Прости, я не хотел будить тебя… – тихо сказал он и страстно поцеловал ее нежные губы…

– Я проснулась, как в сказке, от поцелуя… – засмеялась Антонина и, прижавшись к разгоряченному телу мужа, добавила: – Что может быть лучше?!

– Лучше? Думаю, я знаю, что может быть лучше в такой ситуации… – прошептал Ян и страстно обнял ее…

Антонина практически не покидала больницу. Она договорилась с медсестрой иметь возможность наблюдать сквозь стеклянные двери за маленьким внуком. Врачи опасались за здоровье мальчика, появившегося раньше положенного срока, и долгое время не позволяли Антонине входить к нему.

Кристина находилась в отдельной палате и редко навещала сына. Он казался ей некрасивым. Маленький, с тонкими, полупрозрачными ручками и большой, по сравнению с телом, головой, он не был похож на фотографии младенцев, которые Кристина видела в журналах и на стендах в больнице. Словно выздоровев после мучительной болезни, она ощутила долгожданное облегчение и чувство свободы, не отягощенное ответственностью и тревогой за судьбу сына.

После кесарева сечения Кристина быстро поправилась, и уже через три недели ей разрешили покинуть больницу. Вернувшись на виллу, она почти не выходила из своей комнаты. Кристина целыми днями лежала в кровати и рассеянно смотрела мультики, бесконечно транслируемые по кабельному каналу.

О смерти Яна Давидовича она больше не говорила. Встречаясь с матерью только по утрам на кухне, Кристина сухо отвечала на вопросы о своем самочувствии и молча выслушивала информацию о здоровье младенца, которому с каждым днем становилось все лучше.

– Мам, я съезжу сегодня вечером в Никосию… – сказала она однажды, допивая утренний кофе. – Хочу немного развеяться…

– В Никосию? – с удивлением спросила Антонина.

– Да, там… красиво, много разных магазинчиков, и… – начала Кристина.

– Хорошо, – Мать не дала ей договорить. – Если ты хочешь, давай поедем туда, только сначала надо съездить в больницу к мальчику, а потом…

– Мама, ты не поняла меня! – Кристина пристально посмотрела на мать. – Я хочу поехать одна. Одна, понимаешь? Я хочу побыть одна…

– Кристина, нам надо поговорить… – сказала Антонина после долгого молчания. – Твоего сына скоро выпишут, и через некоторое время мы вернемся домой, в Москву.

– И что? – коротко спросила девочка.

– Хочешь, я попробую оформить документы о его рождении на себя?

– Мне все равно… – ответила Кристина и обмакнула палец в малиновый джем.

– Ты, наверное, не поняла, – продолжила Антонина, удивленно глядя на дочь. – Я думала, что, может быть, будет лучше, если официально ребенок будет моим сыном?

– Конечно, мам… – сказала Кристина и встала из-за стола. – Делай как хочешь…

– Хорошо, только…

– Что? – Кристина обернулась на пороге кухни.

– Как мы назовем малыша? – спросила Антонина растерянно. – Может быть, Яном? В память о нем?

Кристина внимательно посмотрела на мать… Антонина стояла, прижав руку к жемчужному ожерелью, которое теперь снимала только на ночь.

– Нет. Я не хочу, я не хочу этого! – воскликнула она. – Пусть лучше… Максим.

Антонина опустила голову и тихо сказала, не глядя на дочь:

– Хорошо, пусть будет так.

Прошло две недели. Антонина сидела около кроватки, в которой спал Максим, когда в палату вошел врач. Высокий и полный, он внимательно посмотрел на ребенка и, улыбнувшись, сказал на английском языке:

– У меня хорошая новость для вас! Ребенка можно забирать домой! Он здоров и теперь ничем не отличается от детей, родившихся в положенный срок!

Антонина вскочила и, не в силах сдержаться, крепко обняла доктора. На следующий день Максим был уже на вилле.

Тоня испытывала к мальчику чувства удивительные. Ее любовь к нему была абсолютно такой же, какой была и к дочери. Нет, не бабушкой себя ощущала Антонина! С другой стороны, материнская озабоченность мешалась в душе Тони с восторгом: «Вот так, откуда ни возьмись, в нашей семье завелся маленький мужчина!»

В отличие от Кристины, Тоня постоянно взаимодействовала с мальчиком. С наслаждением вдыхала его молочно-коричный аромат. Несмотря на то, что Максим был на искусственном вскармливании, от него все равно сладковато пахло молоком. Названая мать не спала ночами, прислушиваясь к дыханию младенца. Не отлучалась от него ни на миг ни днем, ни ночью.

– Кристина, посмотри на него!.. – прошептала Антонина, глядя на малыша. – Какой он красивый…

– Да, вылитый Генка! – усмехнулась Кристина.

– Я думала, что у него будут светлые волосы, как у тебя… А он оказался жгучим брюнетом! – улыбаясь, сказала Антонина.

– А нос пуговкой… – заметила Кристина и с обидой посмотрела на мать…

– Как у тебя!.. – взглянув на дочь, Антонина весело расхохоталась.

– Да ну тебя… Вот разбудишь его, будешь знать… – угрожающе пробормотала Кристина и вышла из комнаты.

Кроватку Максима Антонина решила поставить в своей спальне. Накануне выписки внука из больницы она скупила почти весь ассортимент детской одежды, представленный на Кипре. Комбинезоны, ползунки, кофточки и майки – все это присутствовало в гардеробе Максима в избыточном количестве. Даже маленький фрак с красной шелковой бабочкой был куплен на случай торжественного выхода в свет. А велосипед – трехколесный, с эргономическим кожаным сиденьем и изогнутым рулем – доставили на следующий день. Антонина торжественно вкатила его в комнату, где спал малыш, и припарковала около кроватки… Ну и пусть, что рано, не по возрасту! Главное, чтобы у Максима было все. Все, чего, возможно, не было когда-то у ее дочери.

В конце весны Максиму исполнилось три месяца. Погода на Кипре установилась жаркая, и вскоре остров наполнился многочисленными туристами. На белой песчаной кайме пляжей, протянувшейся вдоль побережья, появились разноцветные солнцезащитные зонтики и удобные шезлонги. Вновь открылись рестораны и кафе, сувенирные лавки и туристические агентства с богатым арсеналом разнообразных экскурсий по достопримечательностям острова.

После очередной бессонной ночи, проведенной с Максимом, Антонина решила, что пора возвращаться домой. Заказав авиабилеты в Москву, они стали собирать чемоданы, вместительности которых не хватило для нажитого за эти месяцы «богатства». Купив еще несколько больших сумок, им удалось справиться с нелегкой задачей, и все вещи наконец были собраны.

В самолете Максим крепко спал, посасывая верхнюю губу, а вместе с ним спала и Антонина. Кристина слушала музыку и смотрела в иллюминатор. После беременности девочка выглядела старше своих пятнадцати лет. Ее стройная фигура приобрела красивые женственные формы. Кристина замечала, как на нее смотрят теперь мужчины, и ощущать их откровенные взгляды ей было приятно.

В аэропорту Антонина напомнила Кристине, что Максим теперь официально является для нее братом. Дочь пожала плечами и, вновь включив плеер, достала из сумочки необходимые для прохождения паспортного контроля документы.

В зале ожидания было многолюдно. Антонина присела на скамейку и принялась растерянно оглядываться по сторонам, Максим вот-вот должен был проснуться.

– Мам, чего ты ждешь? – с недоумением спросила Кристина.

– Ни чего, а кого! – ответила Антонина и просияла…

Тамара Владимировна, лавируя между пассажирами, стремительно приближалась к ним. Увидев Антонину с ребенком на руках, она радостно улыбнулась, в ее глазах блеснули слезы.

Глава 14

Ранним утром пронзительный телефонный звонок разбудил Тамару Владимировну. Антонина сообщила ей, что они с дочерью и сыном возвращаются домой.

После своего выздоровления Антонина стала считать медсестру родным человеком. Рано потеряв родителей, она быстро привязалась к мудрой внимательной женщине и ничего от нее не скрывала. О рождении Максима Тамара Владимировна узнала первой. Антонина рассказала ей об этом на следующий день после экстренных родов.

Перед отъездом на Кипр Тоня предусмотрительно оставила ей ключи от квартиры. И когда они вернулись, их ждал необыкновенный сюрприз… Кабинет отца Антонины оказался переоборудован в детскую. Стены были оклеены яркими обоями, окно обрамляли легкие желтые занавески, а в углу стояла маленькая детская кроватка, в которой восседал бурый плюшевый медведь… Все сияло исключительной чистотой и «санитарной дезинфекцией» – как сказала Тамара Владимировна, признаваясь, сколько бутылок с хлоркой она извела, чтобы подготовить квартиру к появлению в ней младенца.

– Нам теперь без вас никак не обойтись… – сказала Антонина, после того как вечером Тамара Владимировна быстро уложила спать раскапризничавшегося Максима. – Мне придется сейчас много работать, а Кристина… В общем…

– Тоня, я все поняла, – коротко сказала Тамара Владимировна и, с грустью посмотрев на Антонину, добавила: – Досталось тебе, милая! Сколько пережить пришлось… Сколько испытать… Устала ты, вижу, совсем устала…

Волна пережитого горя неожиданно вновь обрушилась на Антонину, и она, не в силах сдержать ее, зарыдала. Но теперь она была не одна. Тамара Владимировна нежно обняла ее и принялась ласково утешать…

Первый день в Москве закончился сильной грозой, но сверкающие молнии и оглушительные раскаты грома не смогли разбудить крепко спавшего Максима…

После возвращения в Россию Антонине действительно пришлось много времени проводить на работе. Она уходила ранним утром, а возвращалась домой только поздним вечером. «Как в девяностых…» – часто думала она, глядя на спящего Максима.

Помимо нескольких архитектурных проектов, работа над которыми отнимала у Антонины много времени, она решила как можно быстрее достроить дом на своем земельном участке.

Отказавшись от первоначального амбициозного проекта загородного дома в стиле модерн, Антонина решила возвести обычный коттедж с простой планировкой и недорогой отделкой внутри.

Строительство началось в середине лета и велось круглосуточно. Антонина наняла несколько строительных бригад, которые, сменяя друг друга, старались выполнить указания хозяйки в точности и как можно быстрее. Антонина была довольна темпом строительства и не скупилась на дополнительную оплату, необходимую при таком напряженном графике.

Прошло немногим больше года, и Антонина с радостью смогла заявить близким, что они уже могут переезжать на Рублевку…

Осенью, после возвращения с Кипра, Кристина поступила в экстернат. Училась она плохо и окончила его с одними тройками. Ее больше интересовала мода, тусовки, общение. Тамара Владимировна рассказывала Антонине, что домой Кристина стала возвращаться поздно. А однажды, гуляя с Максимом во дворе, она увидела, как Кристина выходила из красной спортивной машины. Привычно захлопнув рельефную дверцу автомобиля, она на прощание кокетливо помахала водителю…

Антонина беспокоилась за судьбу дочери и накануне переезда решила с ней поговорить.

– Кристина, ты решила, куда будешь поступать этой осенью? – спросила Антонина, войдя в комнату дочери.

– Что? Я не расслышала… – Кристина лежала на кровати, прижимая к себе плюшевого медведя, которого забрала у Максима сразу после приезда в Москву.

– Ты выбрала институт? – повторила Антонина, внимательно глядя на девочку.

– А… это… – протяжно сказала она и привстала с постели. – Мам, можно я годочек погуляю?.. А за это время все решу и подготовлюсь хорошенько…

– Кристина, мне кажется это неправильно! – строго заметила Антонина и добавила: – Тамара Владимировна говорит, что ты с кем-то встречаешься, тебя подвозят на спортивных машинах и… Что происходит, в конце концов, потрудись объяснить мне?

– Мам, да не волнуйся ты так! – сказала Кристина и посадила плюшевого медведя в изголовье кровати. – Мне нравится один… человек, и я ему тоже нравлюсь. – Увидев гнев в глазах матери, она добавила: – У нас все серьезно!

– Тебе только шестнадцать лет! – воскликнула Антонина, с недоумением глядя на дочь. – И несмотря на твой богатый опыт… – Она пристально посмотрела в глаза Кристине. – Ты просто не в состоянии еще произвести на мужчину правильного впечатления…

– Что?! Ты думаешь, что я ему нужна только для… Он не такой, он любит меня…

Неожиданно на пороге комнаты появилась Тамара Владимировна. Она внимательно посмотрела на Антонину, а затем, взглянув на Кристину, властно произнесла:

– Коли любит, приведи его в дом! Мы должны знать, кто он такой. Поняла меня, девочка?

– Да… – растерянно прошептала Кристина. – Только можно после переезда?..

Тамара Владимировна неохотно кивнула и, взяв Максима на руки, вернулась на кухню, где на плите в последний раз перед отъездом в загородный дом варились ароматные щи из свежей капусты.

В доме было светло и просторно. Широкая лестница вела на второй этаж, где находились детская и несколько спален. В центре гостиной был спроектирован большой камин, пламя в котором по вечерам отбрасывало яркий свет на искусный витраж, вмонтированный в кирпичную стену. Комната Тамары Владимировны находилась рядом со спальней Антонины, а Кристина выбрала себе просторные гостевые апартаменты на первом этаже.

Наступила осень. Светать стало поздно, и Антонине еще затемно приходилось уезжать на работу. В самом начале рабочей недели она уже начинала мечтать о выходных, когда наконец сможет выспаться и как можно больше уделить внимания любимому сыну…

Обычно Тамара Владимировна внимательно следила, чтобы Максим в выходные дни вел себя тихо и не разбудил маму резким криком или шумной игрой, но однажды в дождливое воскресное утро Антонина проснулась от громкого детского смеха…

«Странно… – подумала она и быстро встала с постели. – Может быть, что-то случилось… Хотя смех Максима кажется таким счастливым».

Накинув шелковый пеньюар, Антонина поспешно спустилась вниз и увидела около дверей незнакомого мужчину. Высокий широкоплечий брюнет играл с Максимом, подбрасывая его и щекоча. Максим захлебывался в безудержном смехе, и Антонина поняла, что еще никогда не видела ребенка таким счастливым…

– Здравствуйте! – сказал мужчина и, заметив тревогу в глазах Антонины, добавил: – Простите, я не хотел разбудить вас. Меня зовут Артур…

– Тоня… – растерянно представилась Антонина, поправляя пеньюар.

– Еще! Еще! – кричал Максимка, не обращая внимания на разговор взрослых.

Артур взял мальчика на руки и, взглянув на Кристину, которая вышла из своей комнаты, сказал:

– У Кристины замечательный брат! Она много рассказывала о вашем сыне…

– Мама, познакомься, это мой бойфренд, Артур! – представила нежданного гостя Кристина, подойдя к матери. – Помнишь, я говорила тебе о нем…

Антонина внимательно посмотрела на Артура. Ему было больше сорока. Высокий, смуглый, с проседью на висках, он прямо смотрел на нее, не отводя ярких голубых глаз.

– Хорошо, что ты объяснила мне! – воскликнула Антонина, с раздражением глядя на дочь. – А то я уже хотела полицию вызывать… Да, и еще, – обернулась она к Артуру. – Вы меня разбудили! Я всю неделю мечтала отоспаться!

– Простите меня, я действительно виноват! – искренне раскаялся Артур и, взглянув на Максима, который сидел у него на руках, сказал: – Что же ты не предупредил меня, что твоя мамочка спит…

Антонина смущенно посмотрела на Артура и, не говоря больше ни слова, поднялась в свою комнату. Захлопнув за собой тяжелую дверь, она прислонилась к ней спиной. «Что это со мной? Зачем я нагрубила незнакомому человеку? Зачем же я так?» – пронеслось в голове Антонины. Неожиданное знакомство с Артуром не выходило у нее из головы все утро. Она вновь и вновь вспоминала, как он посмотрел на нее, как держал Максима сильными руками, как искренне был опечален тем, что разбудил ее…

«Господи, это же друг Кристи!» – спохватилась Антонина. Она долго стояла перед шкафом, не зная, что ей надеть. Выбрав белоснежную кофточку и голубые брючки из тончайшей шерсти, она придирчиво посмотрела на себя в зеркало и наконец вышла из комнаты.

– Яблочный пирог? – спросила она, ощутив восхитительный аромат, царивший на кухне. – Тамара Владимировна, – продолжила она, присев за стол, – благодаря вашему пирогу я…

– Вы прекрасно выглядите! Впрочем, как и утром! – неожиданно раздался за спиной Антонины голос Артура.

Он помогал Тамаре Владимировне вынимать пирог из духовки…

– Вы еще здесь? – с раздражением воскликнула Антонина, поправляя прическу, но, переведя взгляд на Тамару Владимировну, которая угрожающе посмотрела на нее, крепко сжав в руке кулинарную лопаточку, поспешила сменить гнев на милость и добавила: – А вы… А вы с Кристиной давно дружите?

– У Артура свой салон по продаже «Феррари»! – воскликнула Кристина и с гордостью посмотрела на кавалера.

– Это не ответ, – категорично сказала Тамара Владимировна, поставив на стол дымящийся яблочный пирог.

Кристина, смущенно опустив глаза, тихо сказала, теребя уголок скатерти:

– Почти четыре месяца…

Вскоре они уехали.

Антонина долго смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. Неожиданное знакомство с Артуром вновь пробудило в ней страстное желание любить. Чувства материнской ответственности за счастье дочери и непреодолимое влечение к ее возлюбленному наполняли ее сердце горьким отчаянием…

– Она ему не пара, – неожиданно произнесла Тамара Владимировна, взглянув на задумчиво стоявшую около окна Антонину. – И ты лучше меня это знаешь…

Глава 15

Наступила зима, и уже в середине декабря они решили установить рождественскую елку. Высокая и густая, она заняла почетное место в центре гостиной. Антонина решила украшать новогоднюю красавицу постепенно. Вместе с Максимом они каждый вечер вешали на еловые ветви по нескольку новых игрушек. Максим обожал это занятие и с нетерпением ждал возвращения мамы.

Антонина по-прежнему много работала, но мысли об Артуре не покидали ее. Однажды за ужином она как бы невзначай спросила дочь о ее кавалере.

– А где твой бойфренд? Что-то мы давно его не видели.

– Кто? Костик? Он тебя боится! – ответила Кристина, не отрывая взгляд от тарелки.

– Его, кажется, Артуром звали? – уточнила свой вопрос Антонина.

– А… Артур! Артур за границей, в командировке… – помедлив, ответила Кристина и, сославшись на головную боль, отправилась в свою комнату.

– Значит, не любит… – заметила Тамара Владимировна, обменявшись красноречивыми взглядами с Антониной.

– Он ее или она его? – спросила в ответ Тоня.

– Ему нужна другая женщина. Пожившая, перестрадавшая… А Кристина что? – Тамара Владимировна вопросительно посмотрела на Антонину и тут же сама себе ответила: – Эпизод в его жизни… Понимаешь о чем я, Тоня?

– Понимаю… – задумчиво кивнула Антонина.

Через неделю, проезжая по Тверской мимо фирменного магазина «Феррари», Антонина решила испытать судьбу. Она резко перестроилась в правый ряд и, аккуратно припарковавшись, вошла в знаменитый салон.

– Я могу увидеть Артура? – спросила она у менеджера, одетого в белоснежную рубашку с фирменными запонками на манжетах.

– Артура Андреевича? – переспросил он почтительно.

– Да! – подтвердила Антонина, очаровательно улыбнувшись.

– Пожалуйста, подождите. – Высокий юноша указал на черное кожаное кресло с высокой королевской спинкой.

Через пять минут Антонина увидела, как по лестнице к ней спускается Артур. Одетый в элегантный серый костюм и черную рубашку без галстука, он показался ей еще привлекательнее. «Господи, что я делаю…» – промелькнуло в голове Антонины, но было уже поздно…

– Здравствуйте! – воскликнул Артур, улыбаясь. – Вы даже не представляете, как я рад видеть вас!..

– Можно на «ты»… – слегка смутившись, сказала Антонина.

– В таком случае мне ничего не остается, как пригласить… тебя на чашечку кофе! – произнес Артур, с нежностью глядя Антонине в глаза.

В небольшом уютном кафе, находившемся недалеко от салона, они расположились около окна. Вскоре официант принес им ароматный кофе и, обменявшись выразительными взглядами с Артуром, зажег небольшую свечу, стоявшую в центре столика.

Они долго молчали, глядя на яркое пламя свечи, словно вспоминая, что было в их жизни до этого вечера. Первым молчание нарушил Артур:

– Увидев тебя, я больше не мог встречаться с Кристиной и соврал ей, что у меня командировка в Италию…

Антонина подняла глаза и, внимательно посмотрев на Артура, тихо сказала:

– Мысли о тебе преследовали меня все эти месяцы…

В кафе они пробыли до глубокой ночи, а когда расставались, почувствовали, что были знакомы всю жизнь…

Антонина вновь ощутила себя настоящей женщиной – красивой и успешной, способной любить и быть любимой. Женщиной, которую ждут и, встретив, уже никогда не отпускают…

Артур каждый день встречал ее после работы с большим букетом роз. Вскоре она побывала в его квартире. Просторная, с большими окнами до самого пола, она напоминала представительские люксы в дорогих гостиницах Европы. Но, несмотря на это, Антонина быстро почувствовала себя в доме Артура хозяйкой и уже через полгода смогла уговорить его поменять помпезные занавески.

Свои отношения они решили сохранить в тайне, и Антонине редко удавалось остаться на ночь в роскошных апартаментах возлюбленного. Однажды Артур спросил Антонину про ее прошлое, и она рассказала ему все: про свое детство, студенчество, гибель родителей, рождение Кристины, совпавшее с тяжелым кризисом в стране, как она выживала в те годы… Рассказав про Яна, Антонина заплакала. Артур пытался утешить ее, осыпая горячими поцелуями… Только про рождение Максима Антонина ничего не сказала. Она искренне считала мальчика своим сыном и предпочитала не вспоминать, что родила его ее дочь.

– А у тебя есть дети? – тихо спросила Антонина.

– Нет. Но я был женат… – Артур опустил глаза.

– Если не хочешь, не рассказывай, – Антонина ласково провела по его волосам. – Это я такая глупая… Взяла и все тебе разболтала!

– Нет, Тоня! Я не хочу, чтобы между нами были тайны… – Артур серьезно посмотрел в глаза Антонины. – Я родился в маленьком военном городке в Белоруссии. Сейчас это пригород Минска. Вскоре военную часть, где служил мой отец, расформировали. Папа оказался совершенно неприспособленным к гражданской жизни и спился. Мама с ним развелась, но идти нам было некуда, и мы продолжали жить в одной квартире с отцом.

Наверно, из-за жутких условий, в которых мы оказались, мама вскоре заболела и через три месяца умерла… Рак сожрал ее у меня на глазах… Я ничем не мог помочь матери, мне было тогда всего шестнадцать лет. Оказавшись один на один с алкоголиком, я два года скрывал от органов опеки, что отец пьет не просыхая. Ранним утром, в восемнадцатый день своего рождения, я сбежал из дома, пока отец спал. Больше я не видел его живым. Соседка потом рассказала, что он умер в тот же день, когда я убежал, так и не проснувшись…

В Москве я чем только не занимался… Даже продавал электрические чайники. Однажды ко мне подошла высокая, статная женщина с большой грудью, на которой лежал массивный золотой крест, в центре которого был крупный сапфир, и грубо спросила:

– Не стыдно тебе, такому красивому, торговать чайниками? А?..

– Нет! Я же не ворую! – ответил я растерянно.

Женщина весело рассмеялась.

– Знаешь, сынок, у меня есть для тебя работа. Пойдем! – Она развернулась и направилась к машине. Я, не раздумывая, последовал за ней. Так я начал работать у Валентины Семеновны… Официально я числился коммерческим директором. Неофициально – был ее любовником. Я вкусно ел, был одет в дорогую одежду, жил в собственной комнате в домике для прислуги. Как-то незаметно я «пошел по рукам»…

Антонина слушала любимого с ужасом. «Этот уверенный, четко знающий, что ему нужно в жизни мужчина когда-то был игрушкой в чужих руках! Зачем он признается мне в этом?» – думала Антонина.

«Сначала меня «купила» ее подруга Наталья, называющая себя графиней. А семь лет назад в качестве мужа меня уже приобрела хозяйка автомобильного салона… Вскоре Ольга разбилась на своей любимой машине… И вот теперь я являюсь хозяином знаменитого салона «Феррари»… Вот так», – закончил Артур и, глубоко вздохнув, опустил голову.

В комнате повисло тяжелое молчание. Антонина казалась бледной и испуганной. Она нервно теребила розовое жемчужное ожерелье, всегда украшавшее ее шею… Наконец Тоня растерянно спросила:

– А какая машина была у нее любимой?

– «Феррари», желтого цвета… – удивленно ответил Артур.

– Я никогда не мечтала о «Феррари», – сказала Антонина. И, помедлив, добавила: – Они мне не нравятся совсем…

Артур рассмеялся. Не оценить деликатности и великодушия женщины было невозможно.

– Надо же, ты первая женщина, которая не мечтает о такой машине. – Он резко встал и, протянув руку Антонине, решительно предложил: – Поедем домой! Максим, наверное, совсем заждался свою маму!

– Куда? – словно не расслышав, спросила Антонина.

– Домой, к тебе! – Артур нежно обнял возлюбленную и прошептал: – Я хочу сегодня же расставить все точки над «i». Я больше не могу скрывать свою любовь к тебе и страдать, когда ты уезжаешь от меня домой…

Антонина растерянно посмотрела Артуру в глаза. В этот момент она поняла, что он искренне любит ее. Что, испытав много горя, он всегда будет дорожить счастьем, которое обрел, встретившись с ней. Что он никогда не отступит и будет бороться за свою любовь, чего бы ему это ни стоило…

Не говоря больше ни слова, Антонина поцеловала Артура, и уже через несколько минут они мчались по ночному городу…

Глава 16

В субботний вечер машин на дорогах Москвы было мало. Казалось, все жители столицы в стихийном порыве уехали из города на майские праздники. Погода была по-настоящему весенней, и даже в центре Москвы чувствовался аромат цветущих деревьев. Выехав на правительственную трассу, Артур взглянул на часы и уверенно заявил, что через десять минут они уже будут на месте.

Почти во всех окнах горел свет, когда автомобиль остановился около больших ворот коттеджа.

– Еще не спят… – тихо сказала Антонина.

– Вот и хорошо! – воскликнул Артур. – Пойдем! И ничего не бойся…

В доме было шумно. Смех Максима смешивался со словами военно-патриотической песни, которую Тамара Владимировна решила в этот вечер спеть ребенку перед сном. Антонина быстро разделась, стараясь не отводить взгляда от двери в комнату дочери. Снимая ботинки, Артур случайно наступил на игрушку Максима, которая тут же истошно запищала…

– Как ты напугал меня! – воскликнула Антонина.

– Я и сам испугался… – сказал Артур, рассматривая косматого верблюда, распластанного на полу.

– Мама, что здесь происходит? – неожиданно раздался голос Кристины.

Песня, доносившаяся из детской, прервалась на кульминационном куплете, и в доме воцарилась абсолютная тишина…

После длительной паузы Артур наконец решился… И, подняв с пола двугорбого верблюда, твердо сказал:

– Мы с твоей мамой решили пожениться!

– Что?! – воскликнула Кристина, изумленно глядя на Артура.

– Дочка! – сказала Антонина. – Давай спокойно поговорим об этом… Пожалуйста, выслушай меня!

– Спокойно?! Выслушать?! Ты в своем уме! – Кристина сорвалась на крик… – Ты вновь украла у меня мужчину! Я тебя просто ненавижу! Не-на-ви-жу! Слышишь?! А ты… – Кристина посмотрела на Артура. – Ты просто дурак, что променял меня на старуху…

Артур вспыхнул и, подойдя к Кристине, угрожающе произнес:

– Не смей так говорить с матерью! Слышишь…

На лестнице появилась Тамара Владимировна. Она, прижав к себе Максима, с тревогой смотрела на Антонину, не зная чем ей помочь…

Максим казался напуганным, но, увидев Артура, просиял и неожиданно громко закричал:

– Папа! Папа…

– Господи… – прошептал Артур и бросился к мальчику.

Тамара Владимировна торжественно передала ему малыша и, взглянув на Антонину, сказала:

– Ну, вот и все… Значит, я не ошиблась тогда!..

Кристина побледнела. Ее глаза яростно блестели. Казалось, она готова растерзать всех, кто был сейчас в доме.

– Ты… – тихо прошептала она, глядя на мать. – Ты сломала мне жизнь! Ты заставила меня рожать и бросила Яна! Он умер из-за твоей глупой ревности и ничтожных подозрений! Ты никогда не любила его… Ты просто не могла любить его так сильно, как я! – прокричала Кристина и, подскочив к матери, сорвала с нее жемчужное ожерелье…

Розовые капли посыпались на пол, звук множества гулких ударов заглушил шепот Антонины:

– Что ты творишь?! Ян всегда будет жить в моем сердце! Я всегда буду любить его и никогда не забуду!

– Слышишь? – Кристина метнула яростный взгляд на Артура. – Она обманула тебя! Обманула дважды! Она не любит тебя, и Максим… – Кристина торжествующе посмотрела на мать. – Максим не ее сын! Это я, я его родила…

Артур спокойно посмотрел на Кристину. Держа на руках Максима, он осторожно спустился с лестницы и подошел к рыдающей Антонине.

– Не плачь, милая, это не имеет никакого значения, – тихо сказал он. – Ты же знаешь, как говорят: не та мать, что родила, а та, которая вырастила! – Артур с нежностью посмотрел на Максима и с гордостью добавил: – Сын! Он всегда будет для нас родным и любимым… Правда, Тоня?

Антонина подняла глаза и, поспешно кивнув, прижалась к любимому.

– Кристина, я не уйду теперь из этого дома никогда! – твердо сказал Артур. – Ты должна это понять и смириться!

– Ни за что! – закричала Кристина и, схватив сумку, стремительно выбежала из дома, хлопнув входной дверью.

– Что теперь делать? – с ужасом спросила Антонина.

– Пойдем спать! – спокойно сказал Артур. – Мы так устали сегодня…

– А Кристина?

– Она вернется. Я в этом уверен!..

Антонина всю ночь не спала, мрачные картины преследовали ее. Чувство вины перед дочерью и страх за нее, любовь и досада переполняли мать.

– Не бойся, Кристина обязательно вернется. Она когда-нибудь обязательно поймет тебя и простит. Просто она еще совсем маленькая девочка, – утешал возлюбленную Артур.

В эту ночь Максим крепко спал, прижавшись к Антонине. Под утро ему приснился сон: словно он играет с маленькой девочкой… На ней пестрое платье и красные башмачки. Девочка протягивает к нему ручки и весело смеется… Он дарит ей все свои игрушки, и ему совсем не жалко их… Темные волосы девочки переливаются в лучах яркого солнца. А ее большие голубые глаза будто светятся от счастья…

Прошел год. Теплый весенний день был наполнен солнечным светом. Кристина стояла с букетом желтых тюльпанов, которые очень любила ее мама. Рядом с ней в костюме с бабочкой суетился Максим.

– Они скоро выйдут? – в который уже раз спросил он с нетерпением.

– Скоро, подожди! – терпеливо ответила Кристина и взяла его за руку.

Наконец стеклянные двери распахнулись…

– Мама! – закричал Максим и бросился к Антонине. – Покажи, покажи, покажи… – умоляюще восклицал он, протягивая руки к большому конверту, сложенному из розового одеяла.

Тоня взглянула на Артура, и тот, наклонившись, показал мальчику новорожденную сестру.

– Какая она маленькая! – воскликнул с восхищением Максим.

– И ты такой же был, сын, – смеясь, сказал Артур и, взглянув на Кристину, добавил: – А ты хочешь посмотреть на сестренку?

Кристина растерянно кивнула и, взглянув на мать, тихо спросила:

– Можно мне взять ее на руки?

– Конечно, родная! – ответила Антонина, с нежностью глядя на дочь.

Кристина осторожно взяла розовый сверток и посмотрела на спящую девочку.

– Как она прекрасна!.. – прошептала она, не отводя глаз от малышки.

– Теперь предстоит самое трудное, – засмеялся Артур. – Выбрать для нее имя…

Антонина взглянула на дочь и, улыбнувшись, произнесла:

– Яна… Ее будут звать Яна! Ты согласна, родная моя?

– Да, мама! – воскликнула Кристина. – Это самое красивое имя на свете!

Content

Доктор Нонна
Под созвездием отца (сборник)

Под созвездием отца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Неразлучные соперницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16