Джи Майк

КСЕНОФОБИЯ

Перед последним гиперпрыжком Карло сказал, что не прочь пару суток побездельничать. Антон был против и принялся спорить, в результате сошлись на двадцати четырёх часах.

Карло положил «Братьев Иванини» в дрейф, и экипаж приступил к безделью. Антон посмотрел пару боевиков и драму, почитал скучнейший детектив. Зевая, заглянул в конец, узнал, кто убийца и отправился на боковую. Карло к этому времени уже вовсю храпел. Поспать без сопутствующей гиперпереходам тряски он считал лучшей наградой, выпадающей на долю рабочей скотинки — пилотов космического почтовика.

За три часа до истечения отведённых на безделье суток Антон проснулся, отправил в пищевой процессор заказ на завтрак и двинулся будить брата.

Карло разметался на каютной койке — большой, мускулистый, смуглокожий. Даже во сне он улыбался. Да и вообще он был добряком, жизнерадостным, весёлым и шумным. Антон в который раз подумал, как ему повезло, что у него такой брат.

— Поднимайся уже, лежебока, — немилосердно тормоша Карло за плечо, стал уговаривать Антон. — Курс пора считать.

— Кому пора, почему пора? — Карло разлепил глаза, спустил с койки ноги и принялся протяжно, со вкусом зевать. — Нет, чтобы самому посчитать, пока родная кровь спит.

— Твоя очередь, — резонно возразил Антон.

Братьями Карло Панини и Антон Иванов не были. Родной кровью, соответственно, тоже. Карло с Антоном побратались и взяли общую фамилию десять лет назад, в госпитале, когда выяснилось, что из всего десанта уцелели они двое. Остальные погибли в стычке с бородавочниками на безымянной планете в системе не менее безымянной звезды. В строй после ранения побратимы вернуться не успели — с бородавочниками заключили мир. Был этот мир тем самым худым, который хотя и лучше хорошей войны, но ненамного. Обе расы разнились во всём — начиная от внешнего облика и заканчивая нормами этики и морали. Бородавочниками матери пугали детей. По слухам, едва вылупившихся из яиц детёнышей бородавочники стращали людьми.

Демобилизовавшись, братья Иванини оттрубили пару лет в полиции на периферии — гоняли расплодившихся в военные годы мародёров. Затем, когда мародёрам прижали хвосты и выдворили их за пределы контролируемого землянами космоса, братья подали в отставку. Купили в рассрочку списанный армейский транспортник, два года горбатились, его ремонтируя, и, наконец, переоборудовали в почтовик. Как ветеранам недавней войны, им полагались льготы, поэтому урвать контракт на доставку почты с перевалочной базы в систему беты Стрельца оказалось довольно легко. И вот уже шестой год Карло с Антоном гоняли письма, посылки и бандероли через ближний к базе космос. Пять недель туда, ещё одна на посадку-разгрузку-погрузку-взлёт, пять обратно, недельный отдых. И так четыре раза в год, тягомотно, тоскливо, уныло, зато надёжно и почти безопасно.

* * *

В системе Аркаба, беты Стрельца, пригодных для жизни планет было две. Четвёртую от светила, колонизированную бородавочниками, не без изящества окрестили Горгоной. Пятую, аграрную, где гнули спины на полях три сотни землян-колонистов — Афродитой.

Космодром на Афродите отсутствовал, его функцию выполнял обширный огороженный пустырь, который за неимением космических кораблей использовали как загон для скота. Раз в год происходило важное событие — Афродиту навещал торговый караван, и на время купли-продажи стадо уводили прочь. Визит почтовика важным событием не считался, и ради него глобальным перемещением крупного рогатого не утруждались. Недовольных излишней суетой коров лишь отгоняли к северной ограде, так что «Братьям Иванини» ничего не оставалось, как садиться в районе южной.

Торжественными встречами почтарей не баловали, а точнее говоря, не баловали никакими. Колонисты людьми были занятыми, почта — событием, хотя и приятным, но вполне заурядным, так что разгрузку Карло с Антоном проводили своими силами. Этот раз исключением не стал. Пока автопогрузчики освобождали трюм, братья успели пообедать и сыграть партию в рамс на кому идти в деревню. В результате победивший Антон остался блаженствовать в кают-компании, а Карло, браня невезуху, отправился на встречу со старостой.

— Собирайся, — сказал он, вернувшись. — Нас приглашают на вечеринку.

— Нас?! — не поверил Антон. Вечеринки на Афродите были не в чести за неимением на них времени. — С каких дел?

— Говорят, что сегодня пять лет со дня высадки первых колонистов. Не забудь надеть смокинг.

Смокингов на борту «Братьев Иванини» не водилось, равно как и прочей подходящей для торжеств одежды. А по правде сказать, приличной одежды не водилось вообще — вечеринки и светские рауты в корабельный распорядок не входили.

— Проклятье, — сказал Антон, критически осмотрев себя в зеркало. Оранжевый рабочий жилет поверх зелёного, рабочего же, комбинезона смокингом назвать было нелегко. — Вылитый какаду.

— Пожалуй, да, — согласился Карло. — Очень похож, очень.

— Ты не лучше. Смахиваешь на артиста Челлентано из древних фильмов в роли придурка.

— Это кто такой? — возмутился Карло. — Итальянец?

Антон отвечать не стал, и оба отправились на вечеринку. Справляли её в единственном пригодном по размеру помещении — ангаре для сельскохозяйственной техники, в который набилось всё население планеты.

— Хорошая девочка, — похвалил Карло, когда танцы закончились. — Как зовут?

— Это какая?

— Брюнеточка. Можно подумать, ты танцевал с разными.

Девушку звали Лори. Она работала в оранжерее, считалась специалистом по паслёновым и любила потанцевать. Ещё она любила свою работу, Шекспира и выдержанные ягодные настойки.

На следующее утро Антон сказал, что не прочь пару суток побездельничать.

— Это ещё зачем? — возмутился Карло.

— Да так. Поспишь без тряски.

В результате сошлись на двадцати четырёх часах. Карло отправился на боковую, а Антон — в местную лавку, где за сумасшедшие деньги купил бутылку ежевичной настойки пятилетней выдержки. На корабль он вернулся заполночь, отыскал в фильмотеке «Гамлета» и уселся в кают-компании перед экраном. «Гамлета» сменил «Король Лир», за ним последовал «Отелло», так что пробудившийся Карло застал брата за «Ромео и Джульеттой».

— Диагноз таков, — Карло обесточил аппаратуру. — На борту имеется больной, одна штука. Недуг — патологическая влюблённость. Рекомендация врача — патологию ликвидировать, с предметом оной разлучить. Что и будет проделано немедленно. Ступай завтракать, через час стартуем.

— Подвязывай, — буркнул Антон. — Тоже мне остроумец.

Карло поскрёб в затылке.

— У вас что, серьёзно? — спросил он.

— Не знаю. Может быть, и серьёзно.

Карло присвистнул.

— И что? Нам ещё два года выплачивать кредит.

Антон не ответил. Через час «Братья Иванини» взревел стартовыми двигателями и оторвался от земли.

* * *

Обстановка в пилотской рубке «Мертвеца» оставляла желать лучшего. Святоше удалось стабилизировать корабль после выхода из прыжка, однако состояние его было критическим. Отражатель вышел из строя, третий маршевый двигатель отказал, четвёртый, по всем признакам, тоже дышал на ладан. Каждый второй прибор в рубке не работал, показания оставшихся не внушали доверия. А тут ещё разгерметизация хвостовых отсеков, в одном из которых находились каюты экипажа.

Экипаж, ко всему, был на грани паники. Святоше хватало опыта, чтобы определять такие вещи однозначно. Кастет кривил шишковатую небритую рожу, нервно сжимал и разжимал страшенные кулачищи, глубоко запавшие недобрые глаза налились кровью. У Хреноплёта дрожали руки, дёргался на тощей шее кадык.

— Отлетались, — угрюмо сказал Кастет. — Трындец нам.

— Говорил я, не связываться с бородавочниками, — запричитал Хреноплёт. — Теперь хана, здесь и подохнем к хренам.

— Ничего, я отпущу вам грехи, — голос у Святоши был спокоен, взгляд хищных, серо-зелёных навыкате глаз твёрд, руки не тряслись.

Идея захватить и загнать за хорошие деньги корабль бородавочников принадлежала ему, план операции был разработан им же, и он же нашёл покупателей. Безмозглый Кастет, привыкший во всём полагаться на Святошу, принял идею на ура. Хреноплёт до последнего сомневался и трусил, а унялся лишь когда огласили его долю, по любым меркам внушительную.

Операция поначалу шла по плану. Похожий на свернувшуюся улитку корабль бородавочников перехватили на выходе из прыжка. Накрыли его электромагнитным арканом и прошили импульсами жёсткого излучения, гарантирующего мгновенную гибель живых организмов на борту. «Мертвец» уже подтянулся к жертве на расстояние, достаточное для механического захвата, когда из подпространства материализовалась новая «свернувшаяся улитка». Святошу она застала врасплох.

Он успел сманеврировать и уйти от прямого попадания фотонных ракет. Он даже успел проорать команду Кастету, и «Мертвец» огрызнулся залпом из бортовых орудий. Больше Святоша ничего не успел, и в спонтанный прыжок он послал уже подбитый, потерявший управление и маневренность корабль, фактически — беззащитный.

— Что нам теперь на хрен делать? — фальцетом взвизгнул Хреноплёт.

— Прежде всего не нудить и заткнуться, — ответил Святоша и подарил Хреноплёту такой взгляд, от которого желание нудить у того враз пропало. — Навигатор, похоже, работает, слава святой троице. Надо определиться где мы.

— А пёс его знает где, — определился Кастет, сверив показания навигатора с картой звёздного неба.

* * *

— У меня предложение, — сказал Антон, едва стыковка с базой закончилась. — Вернее, просьба. Давай разгрузим-загрузим и сразу обратно, а? Не станем неделю бездельничать.

— Э-э… — брови у Карло от удивления поползли вверх. — Ты здоров? — заботливо осведомился он. — Жара, озноба, диареи нет? Постой, ты что же… Ради той девчонки?

— Считай, что так.

Карло укоризненно покрутил головой и двинулся к стыковочному шлюзу.

Начальник приёмной смены перехватил братьев, едва закончилась разгрузка.

— Есть одно дело, ребята, — сказал он, глядя в сторону. — Пойдёмте, посидим в кафетерии.

— Что за дело? — спросил Антон, когда уселись за столик.

— Надо взять пассажира.

— Кого? — изумился Карло. — Какого пассажира? Куда? У нас не пассажирское судно. Да и кают на корабле всего две.

— Этому пассажиру каюты не надо, — начальник смены по-прежнему прятал глаза. — Он может пожить в трюме. Для него так даже лучше, в трюме.

— Что за чушь?

— К сожалению, не чушь. Пассажир, можно сказать, ваш коллега. Тоже почтальон. Он попал в переделку, корабль повреждён, напарник убит. Его надо доставить по месту назначения.

— А причём здесь мы? — Карло отодвинул в сторону тарелку с салатом. — У нас контракт на доставку почты на Афродиту. Кроме нашего никаких почтовиков туда не ходит. И почтальонов кроме нас нет.

— Ему не надо на Афродиту. В общем, так, парни, — начальник смены поочерёдно заглянул братьям в глаза. — Дело серьёзное. Приказ командующего флотом — принять пострадавшего на борт и доставить на Горгону.

— Куда? — опешил Карло.

— На Горгону, — терпеливо повторил начальник смены. — От Афродиты вам сутки лёту. Пассажир — бородавочник. Они шли тандемом, везли почту. Их атаковали какие-то гады. Напарник убит, головной корабль уничтожен. Уцелевший добрался до базы. Чудом, между прочим, добрался.

— Послушайте, — сказал Антон ошарашенно. — Как вы себе это представляете? Мы с братом не ксенофобы. Но с этой дрянью мы воевали шесть лет. Потеряли друзей, боевых товарищей. Сами едва уцелели. И вы нам предлагаете провести пять недель на одном корабле с такой тварью? От них, между прочим, смердит. И в дрожь бросает. Ладно, допустим, мы стерпим. Но как с ним общаться? Чем его кормить, в конце концов? Что эта зараза жрёт?

— Они травоядные, вам загрузят овощей. Для общения есть трансляторы. Правда, его нелегко будет понять даже в переводе, у них другие речевые структуры. Ещё и эмоциональная цветовая гамма. Неважно. Прокантуетесь как-нибудь с месячишко. Премиальные я гарантирую.

— Да чёрт с ними, с премиальными. Вот же проклятье, — сказал Антон в сердцах.

— Ну, и договорились, — улыбнулся начальник смены. — Вылетать надо завтра.

— Как завтра? — ахнул Антон. — Почему?

— Военные хотят уладить дело как можно быстрее. Бородавочники подали ноту, может привести к обострению отношений. Я распоряжусь — «Братьев Иванини» начнут грузить немедленно.

— Дважды проклятье.

— Не жалуйся, — хлопнул Антона по плечу Карло. — Ты ведь хотел вылететь безотлагательно. Вот и прекрасный повод. Здорово вы нам удружили, — повернулся он к начальнику смены.

В ответ тот лишь развёл руками.

* * *

— Пятая от звезды планета, — бубнил Хреноплёт, зачитывая данные из популярной космической энциклопедии. — Названием Афродита, умники хреновы, хорошо, не гермафродита. Сила тяжести 1.1g, кислородная атмосфера, климат, прочая хренотень…

— Короче, — прервал Святоша. — Хренотень меня не интересует.

— Период вращения вокруг местного солнца, так, эклиптика…

— Ты что же, издеваешься надо мной?

— Боже меня упаси. Так, три материка, хреновато как-то. Покрыты скалами. Для колонизации непригодны. Остров в тропическом поясе, хрен ли, ага, вот. Земледельческая колония на острове. Двести девяносто колонистов по данным за позапрошлый год. Фермы, оранжереи, крытые теплицы, хреновина всякая, парники. Координаты…

— Наконец-то, — досадливо бросил Святоша. — Добрались до сути, слава творцу. Кастет, сюда топай. Оденешь скафандр, дойдёшь до склада. Оружие, всё, что отыщешь, отволочёшь в шлюз. Хреноплёт, будешь ему помогать. На один прыжок двигателей должно хватить.

— А дальше? Дальше-то что? — привычно заистерил Хреноплёт. — Садиться как будем? Гробанёмся к хренам.

— На всё воля божья, — Святоша ввёл координаты пятой от беты Стрельца планеты в бортовой компьютер. — За грехи наши может и гробанёмся. А может и нет.

— Пускай нет, — вновь заблажил Хреноплёт. — Там три сотни придурков. Повяжут нас и сдадут к хренам собачьим.

Святоша вздохнул.

— Кастет, заткни ему глотку, — велел он устало. — Надоел, прости господи.

* * *

— Ты как? — спросил брата Антон на третий день полёта. — Я уже еле держусь. Не могу смотреть на эту сволочь. И потом… — Антон замялся и замолчал.

— Что потом?

— Мы не первый год вместе. Прошли через многое. Ты видел когда-нибудь, чтобы я праздновал труса? Так вот, я его не просто на дух не переношу. Я его боюсь, брат. Этот урод мне по ночам снится. Душит меня, режет, расстреливает.

Карло опустил голову.

— Мне тоже, — сказал он. — Я только стыдился признаться.

— Это не ксенофобия, — проговорил Антон задумчиво. — Вернее, ксенофобия, конечно, но не только. Это что-то совсем другое.

— Давай попробуем с ним поговорить. Объяснить, что существуют этические нормы, принятые среди людей. И нормы поведения в гостях.

— Давай, — вздохнул Антон. — Боюсь только, что не выдержу. Меня от одного его вида блевать тянет.

Карло кивнул. Вид у бородавочника был самый что ни на есть отвратный. Покрытое бурой слизью уродливое крокодилье тело. Нижние конечности как у человека при слоновой болезни. Верхние — скрюченные, словно вывернутые в суставах, с распяленной когтистой пятернёй. И страшная, чудовищная башка, будто свиное рыло, сплошь покрытое бугристыми ассиметричными наростами, сочащимися жёлто-зелёным. Кроме того, от бородавочника воняло. Гнилью, затхлой тошнотворной гнилью, провоцирующей рвотные спазмы. А помимо всего он повсюду оставлял за собою следы — лужицы от покрывающей тело слизи.

— Посторонись, ты, скотина, — со злостью сказал Антон, затаскивая в трюм громоздкий параллелепипед с вмонтированным в него транслятором. — Расселся тут, сволочуга. Господи, как здесь смердит.

— Перетерпим, — гулко сглотнув, сказал Карло. Он подключил аппаратуру и уселся на контейнер с почтой. — Мы хотим с тобой поговорить.

Транслятор разразился шипением вперемешку с булькающими утробными звуками, затем выдал ответную реплику:

— Я говорить.

— Замечательно. Меня зовут Карло Иванини. Это мой брат Антон Иванини. Назови своё имя.

— Санментблудетдвоенргл.

— Сан… Санмен… — Карло невнятно выругался. — Я не способен воспроизвести твоё имя. Я буду называть тебя Санни, ты согласен?

— Моё имя есть Санментблудетдвоенргл. Однако понимать, что ты трудно. Соглашаться на Санни.

— Прекрасно, — встрял Антон. — Слушай меня внимательно. Ты у нас в гостях, понял? Здесь, — Антон обвёл руками помещения, — наш дом. Ты в нём гость, ясно тебе?

— Нет ясно. Что есть гость?

— Человек… тьфу. Пускай не человек. Живое существо, которое не живёт там, где находится. А пребывает, потому что его пригласили. Позвали. Не смогли от него отвертеться, наконец. Теперь ясно?

— Санни допускать он гость. Какое следствие?

— Следствие такое. Санни передвигается по кораблю только когда Антон и Карло ему разрешат. В кают-компанию Санни не ходит. В пилотскую рубку не ломится. В каюты экипажа тоже. Лучше всего, если Санни будет сидеть в трюме и никуда не ходить. Еду Антон и Карло будут ему доставлять сюда. Ах, да, в туалет ходить можно. И непременно смывать за собой. А также убирать после себя грязь.

— Почему Санни нет ходить где он хотеть?

Антон переглянулся с братом.

— Давай я ему объясню, — сказал Карло быстро. — Значит, так. Тебе нравится, как я выгляжу? Или он?

— Нет нравиться. Санни думать вы оба есть уроды. Страшно смотреть. Санни стараться не смотреть.

— Молодец. Теперь представь: не ты пришёл в наш дом, а мы к тебе. И тебе приходится на нас смотреть. Мириться с нашим присутствием. Нюхать нас. Терпеть, что мы шляемся у тебя в доме где хотим. Тебе бы это понравилось?

— Нет понравиться. Но Санни не запрещать. Санни терпеть. И ждать, когда вы уходить.

— А если мы не захотим уходить?

— Санни менять дом.

— А попросить гостей вести себя поскромнее — нет?

— Санни не понимать.

— Просить не показываться тебе на глаза. Не мешать тебе. Не докучать. Не…

— Санни понимать, — прервал бородавочник. — Санни не просить. Санни просить друг. Друг понимать. Санни никогда не просить гость.

— Вот оно что, — присвистнул Карло. — Друга можно просить о вещах, которые с прочими неэтичны. У Санни много друзей?

— Санни иметь много друг. И один большой друг. Сейчас не иметь.

— Он, наверное, имеет в виду убитого напарника, — повернулся к Антону Карло. — Как случилось, что напарник Санни погиб?

— Нет напарник. Брат. Одна кладка. Санни везти почта. Брат Санни тоже везти почта. Санни страховать брат. Он не успеть. Человек убивать брат. Санни больше нет брат. Санни много горевать.

— Понятно, — сказал Карло. — Мы сочувствуем тебе. Ты, в общем-то, неплохой парень. Жаль, что так оно вышло. А где те гады, которые убили брата?

— Что есть «гады»?

— Плохие люди. Убийцы, мародёры, пираты. Где они?

— Санни убивать гады.

* * *

— Вручим себя в руки божьи, — Святоша перекрестился. — Вот он, остров. Ещё виток, и будем садиться. Помолимся.

Кастет послушно возвёл очи горе.

— Ага, помолимся, — передразнил Хреноплёт. — Стабилизаторы покорёжены. Автопилот не работает. Посадочные двигатели — хрен их знает. А мы, конечно, помолимся, богомольцы хреновы, всевышний, он на хрен поможет.

— Не богохульствуй, — строго сказал Святоша. — Закрой пасть, если не хочешь, чтобы её заткнул тебе я.

Последний виток провели в молчании. Когда остров вновь появился на горизонте, Святоша трижды осенил себя крестом и пошёл на снижение.

Он не знал, как удалось посадить корабль, не угробив при этом экипаж. Рёв, грохот, тряска — каждую секунду казалось, что «Мертвец» не выдержит, взорвётся или развалится на части.

Однако обошлось. Последним, что увидел Святоша перед тем, как оптику застили облака пыли, было разбегающееся в ужасе стадо. Затем «Мертвец» вонзился кормой в землю, амортизаторы смягчили удар, но на большее их не хватило. Под нарастающий рёв и грохот корабль накренился, двигатели взвыли в последний раз и смолкли. «Мертвец» на секунду замер и плавно, будто нехотя, завалился на бок.

Святоша пришёл в себя первым. Отстегнул ремни, пополз через рубку к Кастету. Растолкал его, и Хреноплёта приводили в чувство уже вдвоём.

— Шлюз у нас над головами, — прохрипел Кастет, сплёвывая кровь. — Как будем выбираться?

— Подсадишь меня, потом я втяну вас.

— А дальше?

— Дальше как господь сподобит.

— Сподобит, как же, — запричитал Хреноплёт. — Схреноподобит. На пожизненный срок каждому.

— Господь милостив, — сказал Святоша спокойно. — Особенно к сыновьям своим, у которых в руках оружие и которые не станут раздумывать прежде, чем пустить его в ход. Пошли.

* * *

— Знаешь, я всё-таки, наверное, ксенофоб, — признался Антон на выходе из очередного гиперпрыжка, — не могу без отвращения на него смотреть. Уже месяц, считай, прошёл. И по ночам он мне снится до сих пор. В кошмарах.

— Привыкнешь, — улыбнулся Карло. — Я ведь привык. Даже запаха почти не чувствую. Он хороший парень. Как он вчера сказал, помнишь? «Ты и я могли бы быть в одной кладке».

— Бр-р… — Антона передёрнуло. — В одной кладке, представить противно.

— А ты не представляй. Он ведь совсем не про кладку хотел сказать.

— Да понимаю я. И всё равно не могу. Вот, кстати, и он, лёгок на помине.

— Привет, Санни, — Карло подключил аппаратуру. — Присаживайся. Как дела?

— Хорошо, — наросты на бородавчатой голове сменили окрас на ярко-жёлтый — знак уважения к собеседнику. — Почему Антон есть скучный?

— Он скучает по девушке, — подначил Карло. — На Афродите, планете, на которую мы летим, Антона ждёт девушка. Самка, — пояснил Карло, — с которой Антон не прочь сделать кладку.

— Язык бы придержал, — проворчал недовольный объяснением Антон.

— Я же фигурально. У Санни есть девушка? Ну, самка?

— Санни понимать, что есть девушка. Санни иметь девушка. Раньше, до война. Хотеть делать кладка. Не успеть. Санни идти на война. Девушка делать кладка. Без Санни.

— Бывает, дружище, — Карло улыбнулся сочувственно. — У нас такое тоже бывает, сплошь и рядом, считай. Не переживай, не в девках счастье.

— Санни уже не переживать. А девушка, которую иметь Антон, она красивая?

— Вряд ли ты нашёл бы её красивой, дружище. Но по человеческим меркам она красивая. Покажи ему фотку, Ант.

— Санни думать девушка есть красивая, — бородавочник внимательно изучил протянутый Антоном снимок. — Санни не понимать почему. Но думать, что красивая. Девушка Санни тоже быть красивая. Тогда, до война…

— И всё-таки не могу привыкнуть, — Антон насупился, подпёр кулаком подбородок. — С души воротит. Бородавки эти, наросты, слизь.

— Ну и ладно, — Карло похлопал брата по плечу. — Тебе с ним детей не крестить. Знаешь что, Ант. Высажу-ка я тебя на Афродите. Разгрузимся, и ступай к своей Лори. А Санни на Горгону я один закину, потом вернусь за тобой.

Антон улыбнулся благодарно.

— Спасибо, брат.

* * *

— Так когда, говоришь, они прилетят? — Святоша задрал старосте подбородок стволом разрядника.

— Через неделю. Может быть, через полторы.

— Если соврал, отправлю на небеса. Двое их, говоришь?

— Двое.

— Ладно. Кастет, сюда топай. Старого хрыча — под замок. Хреноплёт где?

— Заложников стережёт. Я тут к одной бабёнке присмотрелся. Смазливая, — Кастет облизнулся. — Зовут Лори. Сиськи большие. И жопа.

Святоша вздохнул.

— Ну так иди, согреши с ней. Бог простит.

Кастет осклабился.

— Пойду. Пофартило мне с капитаном. И Хреноплёту тоже. Такого парня, как ты, во всей галактике не сыскать.

— Не льсти, грех это, — Святоша нахмурился. — Ступай.

Кастет повернулся спиной и двинулся грешить. Осуществить это намерение ему, однако, не удалось.

— Летят, — оттолкнув Кастета, ворвался в помещение Хреноплёт. — Снижаются уже, через полчаса сядут.

— Как снижаются?! — вскочил на ноги Святоша. — Старый хрыч сказал, что через неделю.

— А хрен его знает как, — взвизгнул Хреноплёт. — Сам посмотри.

Святоша посмотрел. Убедился. Постоял с минуту, поразмышлял. И приказал готовиться к встрече.

* * *

— Вот это да, — присвистнул Карло, едва «Братья Иванини» сел. — Взгляни. Похоже, кто-то неудачно приземлился.

— Возможно, им нужна помощь, — Антон двинулся к шлюзу. — Схожу, узнаю в чём дело, побудь пока здесь.

— Ладно, — Карло кивнул, — начну потихоньку разгружать.

Деревня, как обычно в дневное время, казалась вымершей. Насвистывая, Антон миновал с полдюжины приземистых бетонных построек и по главной улице двинулся к дому старосты. Ему навстречу, опустив голову, ссутулившись и засунув руки в карманы, шагал рослый плечистый индивид, нечёсаный и небритый, с виду обычный работяга. Поравнявшись с ним, Антон поздоровался, индивид не ответил. Пожав плечами, Антон двинулся дальше.

Страшный удар в затылок свалил его с ног, опрокинул на землю и вышиб сознание. Лохматый подскочил, ухватил Антона за ворот, приподнял. Из-за угла ближайшего строения вывернулся второй — кадыкастый и тощий. Охлопав Антона по бокам, извлёк из подмышечной кобуры игольник, сунул себе в карман. Помог лохматому взвалить бесчувственное тело на плечи и потрусил позади, страхуя бластером.

— Вроде очухался, — услышал Антон, придя в сознание. — Так, времени у нас нет. Жить хочешь?

Антон разлепил веки. Давешний лохматый индивид скалился ему в лицо. Другой, тощий и кадыкастый, сидя в кресле в углу, наводил ствол. Третий, с мясистой лупоглазой рожей и хищным нехорошим взглядом, по всей видимости, главарь, заложив руки за спину, расхаживал по комнате.

— Так что, хочешь жить или нет? — повторил вопрос лупоглазый.

— Допустим, — угрюмо буркнул Антон.

— И правильно, — согласился лупоглазый. — Жить любая тварь божья хочет. А раз так, мы предлагаем честный обмен. Ты и твой приятель остаётесь жить. Мы улетаем на вашем корыте.

— Других вариантов не будет? — вскинул голову Антон.

— Ну почему же? — ухмыльнулся главарь. — Есть и другой. Замочим вас обоих и опять-таки улетим.

— А что-нибудь более реальное? — Антон подобрался. Опасным из всех троих казался только лохматый. Если его нейтрализовать, то, прикрываясь телом, можно добраться до тощего.

— Похоже, с ним каши не сваришь, — выказал догадку лохматый. — Время только теряем.

— Что я должен делать? — быстро спросил Антон.

— Вот это уже лучше, это уже по-божески. Ты сейчас свяжешься со своим приятелем и велишь ему топать сюда. На, это было у тебя в кармане, — лупоглазый протянул радиотелефон. — Не вздумай сказать, что с ним что-то не в порядке.

Антон принял телефон, растерянно повертел в руках. Без размаха швырнул его в лицо лупоглазому и рванулся. В прыжке достал главаря локтем в висок. Краем глаза отметил вскинутый тощим ствол, крутанувшись волчком, ушёл с линии огня и метнулся к лохматому.

Антону не хватило доли секунды, той доли, что определяет, кому из двоих праздновать победу, а кому наоборот. Лохматый извернулся и встретил прямым в лицо. Кулак с зажатым в нём кастетом сокрушил Антону челюсть, вышиб зубы, а вместе с ними и сознание.

— Готов, — сплюнув, сказал лохматый. — Теперь нескоро очухается. Добить его?

— Добить успеем. Сначала дождёмся второго. Кстати, со вторым уже можно не церемониться. Семь бед — один ответ, прости господи.

* * *

Карло закончил разгрузку и взглянул на часы — Антону уже давно пора было бы вернуться. Вызов по радиотелефону остался без ответа.

Видать, уже затащил девчонку в постель, догадался Карло. Что ж, дело хорошее. Он пару часов подождал и повторил вызов, по-прежнему безуспешно.

С наступлением сумерек Карло начал беспокоиться по-настоящему. Погрузчик с почтой так и не пришёл, Антон исчез, а тут ещё неудачно приземлившийся неизвестно чей корабль. Когда стемнело, Карло решил больше не ждать.

Вооружившись бластером, он выбрался из шлюза наружу. Было безветренно и тихо, лишь изредка доносилось коровье мычание от северной ограды пустыря.

Карло быстро пошагал в сторону деревни, затем перешёл на бег. Достиг первых строений на окраине, укрываясь на ними, сместился к центру. Бегом пересёк тускло освещённую люминесцентными фонарями улицу. Рука вспотела на рукоятке бластера. Карло вытер её о штаны и вдоль стен поспешил дальше. В окнах дома старосты горел свет, остальные, насколько хватал глаз, были темны. Карло перешёл на шаг, осторожно ступая, двинулся по направлению к светящемуся прямоугольнику окна.

— Эй, друг, — окликнул голос за спиной.

Карло шарахнулся, затем повернулся на звук. По улице к нему семенил тощий растрёпанный мужичонка. Вид у мужичонки был самый что ни на есть затрапезный и опасности не внушающий. Карло расслабился и шагнул под свет фонаря.

Краем глаза он увидел качнувшуюся по левую руку тень. Карло метнулся в сторону, и это движение стало в его жизни последним. Лазерный луч ударил в плечо, прошёлся наискось к паху, развалил Карло пополам. Он не успел даже вскрикнуть.

— Готов, — Кастет вывернулся из темноты и заржал. — Был один, стало два.

— Мир праху, — отозвался Святоша. — Рвём когти.

— Жаль, не успел я бабёнку трахнуть.

Святоша задумался.

— Бери её с собой, — велел он. — По пути развлечёмся.

* * *

Наутро Карло хоронили. Антон недвижно стоял рядом с отрытой могилой. Колонисты один за другим приближались к нему, молча жали руку, кивали сочувственно, отходили прочь.

Антон плохо осознавал происходящее. Голова раскалывалась от боли, мыслей не было, их вытеснили имена. Карло, Лори, Карло, Лори, повторял про себя Антон и так без конца. Человек, который был ему братом, и девушка, которая так и не стала невестой.

— Возвращаются! — заорал внезапно кто-то за спиной. — Смотрите, эти сволочи возвращаются!

— Все, у кого есть оружие!.. — зычно кричал староста.

Антон не слушал. С минуту он ошарашенно смотрел на снижающийся корабль. Затем на неверных ногах побежал к превращённому в космодром пустырю.

— Назад, — кричали ему вслед. — Назад, убьют!

Пускай убивают, отстранённо думал Антон на бегу. Он достиг ограды в тот момент, когда «Братья Иванини» коснулся земли. Надрывая жилы, помчался дальше. Он преодолел уже две трети расстояния от ограды до корабля, когда бортовой шлюз открылся и из образовавшегося отверстия с воплем вылетел человек.

Он приложился о землю плашмя, поднялся на карачки и, задрав зад и подвывая, принялся отползать.

Антон споткнулся, чудом удержал равновесие и застыл на месте — он узнал лупоглазого главаря. Через пару мгновений из шлюза вылетел второй, лохматый. Этот не размахивал руками и не подвывал — лишь рухнул оземь порванной тряпичной куклой. Ещё через секунду ему составил компанию тощий.

Створки шлюза стали закрываться и едва сошлись, из корпуса корабля выдвинулся трап. Антон оцепенело смотрел, как Лори, держась за поручни, спускается по ступенькам. Затем бросился ей навстречу.

* * *

— Санни вернуться, — бородавочник устроился за столом в кают-компании. Антон уселся напротив. Он обнимал всхлипывающую Лори за плечи. — Где есть Карло?

— Карло убит, — ответил Антон глухо.

Наросты на голове Санни окрасились лиловым — цветом скорби.

— Санни горевать Карло.

— Он считал тебя своим другом.

— Санни есть друг Карло. Быть друг, — поправился бородавочник. — Теперь Санни друг только Антон.

Антон закашлялся, смущённо отвёл глаза.

— Как ты посадил корабль?

— Антон забывать? Санни есть пилот. Санни знать посадка. Знать управление.

— Ты убил их? Тех двоих?

— Санни убить один гад. Большой гад, который иметь железо в рука. Санни не убивать другой гад. Санни не любить убивать. Большой гад хотеть девушка. Хотеть… — бородавочник запнулся. — Хотеть делать с ней кладка. Тогда Санни убивать большой гад.

— Спасибо, дружище, — медленно проговорил Антон. — А второго?

— Санни не убивать маленький гад. Маленький гад умирать сам.

— Как «сам»? — опешил Антон.

— Маленький гад видеть Санни и сразу умирать. Маленький гад пугаться. Очень сильно. Так сильно, что умирать.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Антон. — На Горгону. Спасибо тебе за всё. Отвезу его и сразу вернусь, — обернулся он к Лори.

— Санни думать, — сказал вдруг бородавочник. — Санни быть на война. Антон быть на война. Санни терять брат. Антон терять брат. Санни есть почтальон. Антон тоже есть почтальон. Санни делать предложение. Санни и Антон брать двойной контракт. Возить почта на Афродита. Возить почта на Горгона. Санни быть брат Антон. Антон быть брат Санни.

— Ты что же это, всерьёз? — на глаза у Антона внезапно навернулись слёзы.

— Санни хотеть возить почта вместе. Санни страховать брат Антон. Антон страховать брат Санни.

* * *

Через три месяца Антон и Санни Иванини подписали контракт на доставку почты на обе обитаемые планеты системы беты Стрельца. Ещё через полгода Антон Иванини женился. Теперь отпуска между рейсами он проводит на Афродите с женой и годовалым Карло, пока Санни бездельничает на Горгоне.

Недавно братья приобрели новый транслятор, последнюю модель, видео. Она способна склонять существительные, спрягать глаголы и голосом передавать эмоции. Речь Санни перестала быть косноязычной, хотя привычка говорить о себе в третьем лице осталась.

— Санни нашёл девушку, которая хочет сделать от него кладку, — сказал он однажды. — Очень красивую. Санни хотел бы познакомить её со своим братом.

Антон поперхнулся воздухом.

— А как же ксенофобия? — спросил он. — Ладно мы с тобой. Но твоя девушка, она ведь меня попросту испугается.

— Лори не боялась Санни. Даже тогда, в первый раз, ну, ты понимаешь. Аледмтемдзодоллд не станет бояться Антона. Посмотри, вот фотография.

Антон взял протянутый братом снимок, повертел в руках.

— Красивая, — сказал он. — Очень красивая девушка.

Content

Джи Майк
КСЕНОФОБИЯ