Елена Руденко

ПЕЧАЛЬНЫЙ ДЕМОН

«Печальный демон, дух изгнанья,

летал над грешною землей…»

М.Ю. Лермонтов

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГОСТЬ ТЕМНОТЫ

Глава 1

И утра луч и мрак ночей[1]

1839 год, Кисловодск

Из журнала Константина Вербина

Вернувшись из Пятигорска, я на следующий же день получил неприятное известие о смерти одного из постояльцев дома Реброва. Весьма знатный господин был застрелен под утро в своих апартаментах. О личности убитого, кроме его итальянского имени Марио и весьма необычных привычках, ничего узнать не удалось.

– Что вы скажете на это? – спросил доктор Майер, протягивая мне пулю.

– Серебро, – изумился я, – весьма странно…

– Вы даже представить не можете насколько странно! – воскликнул доктор. – Вы задержались в Пятигорске и многого не знаете.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласился я, – мне будет трудно составить представление, кто мог желать смерти этому господину… Возможно, у него пропали ценности? Он был богат.

Я не сразу сообразил, на что намекает Майер.

– Да, у Марио пропала важная вещица, но к этому вопросу, с вашего позволения, я вернусь позднее, – доктор прервал мою речь, – этот человек… он не человек… Вы понимаете, о чём я? – Майер вопросительно смотрел на меня. – Он никогда не появлялся в обществе днём, только после захода солнца.

Неужто мой старый приятель опять погрузился в свой богатый мистический мир? Циник и мистик в одном лице – забавное сочетание!

– Доктор, вы меня удивляете! – воскликнул я. – Такой распорядок дня свойственен большинству молодых людей водяного общества! Они ложатся под утро, а просыпаются вечером!

Мои слова прозвучали в любимой циничной манере доктора Майера, я уже приготовился получить остроумный ответ, но доктор был серьёзен.

– Марио не пил вина и шампанского, – продолжал он.

– Да? – мне стало смешно. – Это, действительно, весьма необычно. Я бы не удивился, если бы он не пил целебную воду, и, возможно, итальянцу не пришлось по вкусу местное вино… но не пить шампанское? Вы правы, это весьма любопытно!

– Хватит шуток! – Майер немного обиделся.

– Верно, хватит, доктор! Даже для ваших мистических интересов это уже слишком! – ответил я сурово.

Мне показалось, что из-за своего увлечения мистикой доктор Майер стал чрезмерно мнительным, что несколько обеспокоило меня.

Признаюсь, последнее время пришлось повидать немало таинственных явлений, но не стоит забываться и видеть в очертании каждого предмета мистический силуэт.

– Позвольте мне высказаться? – Майер не отступал. – Марио никогда не принимал участие в общем веселье. Всё его времяпровождение сводилось к познавательным беседам. Дело в том, что для их клана особенно ценны знания. Они много путешествуют и при малейшей возможности пополняют свои познания. Их может заинтересовать любая, даже незначительная на наш взгляд мелочь!

– Весьма похвальная черта, – заметил я.

Возражать оказалось бы бессмысленной затеей.

– Соглашусь с вами, – кивнул доктор, – Марио сразу же заприметил меня как человека образованного. Он был очень приятным собеседником, не скрою… Хотя, к моему стыду, во время бесед с Марио меня охватывало необъяснимое беспокойство. Если бы вы видели его глаза!

Майер невольно вздрогнул.

– Вы говорили, что у гостя пропала ценная вещь? – напомнил я.

– Да, реликвия их клана. Реликвию украли из замка главы клана много лет назад. Спустя годы, она попала в руки одного из местных торговцев «забавными вещицами», как он сам себя называет. Торговец выяснил об истинных владельцах реликвии, и написал письмо, в котором выразил готовность вернуть вещь за вознаграждение. Клан направил Марио в качестве посла выкупить реликвию. На следующий день после сделки посол был убит, а «реликвия рода» – так она у них называется, пропала. Шкатулка, где находилась реликвия, найдена пустой.

Доктор сделал паузу.

– Сложное дело, – задумался я, – вы обратили внимание, кто помимо Марио интересовался реликвией?

– Разумеется, – важно произнёс доктор, – замечу, они и не пытались скрыть своего интереса.

К моему счастью, в дальнейшем разговоре Майер забыл о своих предположениях относительно нечеловеческой сущности убитого, и мне не пришлось выслушивать его доводы. Хотя, я не мог полностью исключить возможную правоту доктора – за последние два года я уже привык ничему не удивляться.

* * *

Как оказалось, в Кисловодске за моё отсутствие появилось много новых занятных личностей. С одним из них я познакомился около источника, куда направился вместе с Майером на назначенную встречу. Моему взору предстал коренастый коротко стриженый мужчина средних лет, похожий на монаха со средневековых европейских рисунков.

– Моё имя Томас, – произнёс он по-русски без малейшего акцента, не дожидаясь, пока доктор представит нас друг другу, – я представитель могущественного старинного ордена Охотников, произносить тайное название которого я не вправе.

Я едва не чертыхнулся. В памяти еще оставались недавние встречи с охотниками на ведьм. Что такое? Почему все тайные общества вдруг понесло на Кислые Воды?

Однако моя несносная черта сомневаться во всём снова проявила себя. А вдруг этот господин обычный жулик, притворившийся важной персоной, чтобы выкрасть реликвию с целью наживы. Если мои сомнения верны, значит, его актёрская игра весьма убедительна.

Я не подал виду, что усомнился в истинности его слов. Моё лицо выражало лишь неподдельный интерес и внимание.

– Мы ведём войну с кланом… я даже не хочу произносить их имени, эти слова жгут мне уста, – Томас не скрывал отвращения. – Я не знаю, кто похитил их реликвию, но если она попадёт в руки злодея – быть беде…

– Прошу меня простить, – перервал я речь Томаса, – но спешу вас предупредить, найденная реликвия будет немедленно передана законным владельцам.

Не трудно догадаться, куда клонит господин. Согласно этому мнению, только его орден может владеть похищенной реликвией. Я снова заподозрил возможность обмана.

– Вы не понимаете! – воскликнул Томас. – Нельзя допустить, чтобы реликвия вернулась к ним…

Доктор молча наблюдал за нашим разговором.

– Позвольте мне провести следствие, – ответил я, – пока я не имею права высказать свои суждения. Замечу, как представитель личной Его Императорского Величества канцелярии, я обязан найти убийцу итальянского гостя.

Лицо собеседника исказила гримаса возмущения.

– Неужели вы будете утруждать себя поиском убийцы этого…, – он снова запнулся.

Подобное нахальство поразило меня. Неужто, мистер Томас действительно полагает, что я безоговорочно поверю ему и с радостью начну помогать во всех бредовых замыслах.

– Повторюсь, служба обязывает меня провести следствие. Спешу заметить, иначе невозможно найти реликвию, – пояснил я. – Позвольте узнать, где были вы в ночь убийства?

Томас на удивление спокойно воспринял мой вопрос и дал сдержанный ответ:

– В своей комнате, я провёл время в праведном сне. Правила ордена обязывают меня отказаться от светских развлечений. Ваших краях я по долгу службы моему ордену, а не для утехи.

Казалось, он не заметил моих подозрений, или сделал вид, что не заметил. На этом наш разговор завершился.

– Либо он сумасшедший, либо…, – мне не хотелось верить второй версии, она слишком невероятной, и, что важно, слишком пугающей…

– Кавказские воды стали местом столкновения враждебных обществ, – закончил доктор мою мысль, – увы, мой друг, это так…

Майер печально вздохнул.

– Томас не вызывает у меня симпатии, – произнёс он уверенно, – чего стоит его уговоры отдать ему реликвию. На мой взгляд, обычное воровство! Уверяю вас, все эти борцы со злом либо безумны, либо отвратительнее любой нечисти…

Циничные суждения моего друга оказались точны. Касательно личности Томаса я решил поверить доктору на слово, не только по причине его мистического опыта, но и в свете недавних событий. Однако я не терял надежду, что Томас выдумал про свой тайный орден. Не хотелось бы повтора истории с инквизиторами.

* * *

Следующим собеседником оказался продавец древностей по фамилии Щуц. Его небольшая лавка была заставлена самыми разнообразными предметами, способными вызвать живой интерес у представителей водяного общества.

– Тут спокойнее и уютнее, чем в Петербурге, – сказал торговец, – покупатели те же, а шумихи меньше…

Щуц довольно улыбнулся, потирая руки.

– Как вам попала эта вещица? – я сразу перешёл к делу.

– Я купил её у одного торговца, который решил под старость отдохнуть от дел и распродал все предметы, – ответил Щуц. – Как вы знаете, я поступил благородно, разыскав законного владельца.

«Да, чтобы благородно получить вознаграждение!» – подумал я.

– Сделка прошла честно, – заметил торговец, – я отдал ему шкатулку с реликвией и сразу же получил названную мой сумму. Эх, побольше бы таких покупателей!

Он сокрушенно вздохнул, что столь великая удача выпадает не часто.

– Что представляла собой реликвия? – поинтересовался я.

– Старинный кинжал, – безразлично ответил торговец, – я старался на него не смотреть. Открыл шкатулку два раза: первый – при покупке, второй – при продаже.

Возможно, опасения доктора верны и мы, действительно, имеем дело с мистической вещицей. Господин Шуц не похож на суеверного паникера, но реликвия рода его явно напугала.

– Находились ещё желающие купить реликвию?

Я ожидал утвердительного ответа на этот вопрос.

– Да, конечно… Но я уже договорился с её хозяевами, нехорошо нарушать условий договора… Вещицей особенно заинтересовался некий Томас. Он настоятельно уговаривал меня продать ему реликвию, запугивал меня нечистой силой, но меня пустыми угрозами не проведёшь. Я не видел бумаг, подтверждающих, что он слуга древнего ордена, а на слово я не верю.

Здесь я был полностью согласен с торговцем. Хотя немного склонялся поверить доктору Майеру, что Томас, действительно, посланец ордена, занятого истреблением вурдалаков.

– Где вы были в ночь убийства? – спросил я.

Вопрос не вызвал беспокойство собеседника.

– В своей лавке, я живу здесь, – ответил Щуц, – моя комната находится сразу же за дверью. Простите, но мне тяжело говорить о происшедшем! Подумать страшно, ведь могли убить и меня!

Я задумался. А вдруг Щуц решил заполучить и деньги, и реликвию… Хотя особой прыткостью он не обладает.

* * *

Под вечер мне довелось познакомиться с учеником убитого, представившимся как Джовани. Ученик объяснил мне, что он ещё не прошёл посвящение в клан, поскольку не преодолел все испытания. Он должен ходить в учениках господина ещё три года, за время которых обязался доказать свою преданность клану. Лицо Джовани не было лишено приятных черт, но излишняя бледность и худоба делали его похожим на чахоточника. Удивительно, но некоторые дамы находят в подобном облике нечто притягательное и завораживающее.

– Теперь я не смогу пройти посвящение, – печально произнёс Джовани, – я не смог защитить учителя.

Меня мало интересовала карьера собеседника.

– Где вы были в ночь убийства? – спросил я.

– Учитель отправил меня по поручению…

Речь Джованни звучала по-военному чётко.

– Ночью? – невольно изумился я.

– Да, я привыкаю к жизни клана, – ответил ученик, – как я понимаю, он хотел остаться один… Я выехал, когда солнце уже опустилось, но ещё не стемнело. Часовые на крепости должны были видеть, как я проезжал мимо.

– Когда вы вернулись? – задал я новый вопрос.

Ответ последовал незамедлительно. Помощник вампира оказался хорошо вымуштрован.

– В четыре часа ночи я был возле крепости, – сказал Джовани, – когда я вернулся в дом, мой учитель был мёртв. Его застрелили серебряными пулями. Мне очень тяжело осознавать, что я не был рядом с ним. Доктор сказал, что смерть наступила после четырёх часов утра… Если бы я прибыл на часок раньше…

Джовани виновато опустил взор, но его лицо оставалось неподвижным.

– Мне бы хотелось услышать рассказ о реликвии, – попросил я.

– Я не имею права ответить на ваш вопрос, – твёрдо произнёс ученик.

– Не буду настаивать, – согласился я, – можно узнать, где ваш учитель хранил шкатулку с реликвией?

К счастью, запрета на этот вопрос не оказалось.

– В своей комнате, в комоде, он не пытался спрятать шкатулку. Учитель был уверен, что отныне никто не осмелиться посягнуть на собственность клана. После его гибели жандармы обыскали все комнаты в доме, но реликвия не была найдена.

– Кого вы подозреваете? – спросил я.

Мой взгляд снова пробежал по гостиной апартаментов, оформленной по просьбе постояльца в мрачных тонах. Несколько тёмных картин в массивных рамах завершали образ тёмной обители.

– Я подозреваю господина Томаса! – ответил Джовани. – Его орден давно преследует наш клан, он наш злейший враг. Я готов убить его, но не посмею этого сделать без повеления старейшин клана.

– Весьма мудро, – одобрил я, – вина Томаса не доказана. Позвольте узнать, а вы уверены, что он не самозванец или безумец?

Джованни впервые за весь наш разговор взял паузу.

– Разумеется, я уверен, он погубил многих славных представителей клана! Если вы не верите моим словам, считая их юношеским вздором, скоро сюда прибудет один из старейшин, в истинности его слов вы можете не сомневаться!

Я поблагодарил Джовани за помощь и спешно удалился.

Из журнала Александры Каховской

В гостях у Нины Ребровой я встретила князя Александра Долгорукова, который, как заметила Нина, с нетерпением ждал моего визита. После недавних приключений мы с ним удивительно сблизились, мудрость его обретенных знаний поддерживала меня, даря сладостное осознание того, что я не одинока… Долгоруков умело скрывал свои мистические таланты от общества.

– За время твоего отсутствия произошло много любопытных событий, – сказала Нина таинственным тоном, – в своих апартаментах застрелен вампир… Пуля была серебряной…

Последнюю фразу она повторила наигранно-таинственным голосом.

– Вампиров не бывает, – ответила я, возмущённая тем, что люди верят подобным сказкам.

– Разумеется, как и призраков, – поддразнил меня князь.

Я обиженно замолчала.

– Князь с ним сдружился, – укоризненно произнесла Нина, – не понимаю, как можно стать приятелем вампира, от одного взгляда которого становится жутко.

– Марио оказался человеком, очень интересным в общении… если его можно назвать человеком… Особенно поразила его удивительная тяга к любым знаниям, для их клана знания дороже золота.

Неужто и Долгоруков начитался новомодных глупых историй про вурдалаков?

– Князь, я не могу спорить насколько приятным собеседником оказался ваш приятель, – прервала я, – но почему вы решили, что он вампир? Он мог быть всего лишь представителем экцентричного общества?

– Вполне возможно, не смею возразить, – ответил Долгоруков, – не исключено, что они всего лишь люди, отвергнувшие человеческие устои. Аликс, вам не стоит быть столь категоричной.

Мне стало совестно за свою несдержанность, и я неловко извинилась.

Принимая во внимание, что Долгоруков стал наследником знаний Огненного Владыки[2], его словам можно доверить. Князь наверняка стал для господина Марио интересным собеседником. Весьма любопытно обсудить то, что сокрыто от обычных людей… Впрочем, я испытала на себе подобное приятное времяпровождение в разговорах с Долгоруковым, чувствуется, что он знает намного больше и недоговаривает. Не потому что он мне не доверяет, просто его удел быть хранителем знаний, и даже я не вправе преступить запретную черту…

– Кем бы он ни был, Константину придётся найти убийцу, – сказала я. – Это не обрадует мою сестру.

Ольга не любит, когда мужу доставались подобные следствия, она считала их наиболее опасными.

– Убийца выкрал реликвию клана, – добавила Нина, – как сказал ученик Марио, на днях должен приехать один из старейшин клана.

– Дело грозит обернуться скандалом, если мы имеем дело с обычным мистическим обществом аристократов, – задумался князь, – а если они, действительно, те, кем себя называют…

– Лучше и не думать! – Нина прервала князя. – Надеюсь, Константин Вербин отыщет злодея. Полагаю, его убил Томас…

Это имя ничего не говорило, и Александру с Ниной пришлось подробнее рассказать мне об ордене охотников на вампиров. Сказанное показалось глупостью, но я решила оставить своё суждение при себе. Возможно, действительно, не стоит быть слишком категоричной. Встречи с призраками стали для меня обыденностью, и поэтому я с недоверием смотрю на все остальные мистические явления, с которыми не довелось встретиться.

– В убитого влюбилась госпожа Холодева, – сказала Нина.

Холод пробежал по телу от этого упоминания. Эта дама при первом же удобном случае выставляла меня на посмешище, разумеется, если рядом не было моих защитников, к числу которых сразу же присоединился князь Долгоруков. Увы, держать удар на светское злословье я так и не научилась.

– Она не смогла очаровать его, – немного язвительно продолжала Нина, – злилась ужасно, для неё это стало таким ударом…

– Вот и подозреваемая, – улыбнулась я, – отвергнутая светская дама страшнее армии охотников.

Князю, хотя он явно не испытывал к Холодевой сердечной склонности, наше дамское злорадство наскучило очень быстро.

– У Марио была возлюбленная, – сказал Долгоруков, желая прервать нашу болтовню, – поэтому посол вежливо, но твёрдо объяснил, что ему не интересна её благосклонность.

– Интересно, как выглядела невеста посла? – задумалась Нина.

Меня внешность избранницы вампира мало интересовала. Главное, надменная дама потерпела позорное поражение.

– Надеюсь, ближайшее время нам удастся избежать смертей? – спросил меня князь.

Несмотря на шутливый тон, он спрашивал серьёзно.

– Надеюсь, – ответила я, – никаких пугающих видений меня не преследует… Хотя… сегодня на рассвете… кажется, видела призрака…

– Призрака? – оживилась Нина.

Короткая мистическая встреча вновь пронеслась перед моим взором.

Ранним утром в предрассветной мгле я прогуливаюсь по местному кладбищу. Признаюсь, это одно из моих самых излюбленных мест для прогулок. Я наслаждаюсь тишиной и вечным покоем, которые дарят желанное умиротворение. Особенно прекрасны минуты рассвета и заката, когда солнце укрыто за горами и деревьями, а всё вокруг окутано серебристым полумраком. В эти краткие моменты нет ни власти света, ни власти тьмы – только вечность.

Среди могильных крестов мне встретился мальчик шести лет.

– Как твоё имя? – спрашиваю я.

– Яшка, – отвечает мальчик, – я живу там, – он неопределённо махнул рукой, – и здесь живу…

Тогда я не подумала, что означает слово «здесь».

– Здесь люблю гулять, – продолжает мальчик, – но чёрный нож мешает спать.

Вижу, как он убегает от меня, будто растворившись в предрассветном тумане.

Глава 2

Он презирал иль ненавидел

Из журнала Константина Вербина

Визит старейшины не заставил себя долго ждать. На следующий день я получил от него приглашение, немедля переданное мне верным Джовани. Разумеется, я немедля отправился к таинственному гостю.

В сопровождении Джованни я вошёл в комнату, с плотно задёрнутыми шторами, освящённую тусклым сиянием свечей. Я увидел господина неопределенного возраста с тяжёлым холодным взглядом. Мне не хотелось смотреть в его глаза, и я невольно опустил взор. Старейшина жестом велел Джовани оставить нас наедине, и ученик послушно удалился.

– Моё имя Чезаре, – старейшина представился с неким особым достоинством.

Я, склонив голову, назвал своё имя.

– Я знаю, что вы очень умный человек, – сказал старейшина улыбнувшись, – я готов поручить вам это следствие…

– Благодарю за оказанное доверие, – ответил я учтиво.

Признаюсь, меня несколько удивила благосклонность собеседника, были все основания ожидать всяческого проявления недовольства, но глава клана повел себя весьма приветливо.

– Вас удивляет, что я согласился довериться человеку, – продолжал Чезаре. – Да, мы презираем людей как племя, но всегда выделяем лучших из них, которые достойны нашего внимания.

– Сколько у меня времени? – спросил я, понимая, что милость оскорблённого старейшины не безгранична.

Черзаре улыбнулся, выражая похвалу моей догадке.

– Вы верно поняли, что я не намерен ждать, – произнёс он, – у вас есть ровно семь дней, чтобы найти убийцу Марио и вернуть нам реликвию… Иначе, я рассержусь, – последние слова прозвучали пугающе.

У меня не было ни малейшего сомнения в ужасных последствиях, которые повлечёт за собой его гнев.

– Вас и вашей семьи не коснётся мой гнев, поскольку вас не было в Кисловодске в роковую ночь, – продолжал Чезаре, – я уничтожу лишь тех, кто может быть причастен к этому преступлению. На мой взгляд, вором и убийцей может оказаться каждый, кто находился в этой местности в ночь убийства. От своих подозрений я освобождаю только семью хозяина этого дома, владельцы дорогих гостиниц не грабят постояльцев.

Голос старейшины звучал спокойно и бесстрастно.

– А если я успею найти реликвию? – спросил я.

Мне стоило большого труда не думать о последствиях возможной неудачи.

– Мы никогда не появимся в этих краях, – пообещал старейшина.

Чезаре протянул мне руку в чёрной перчатке. Наше рукопожатие стало символом договора. На его бледном худом лице снова мелькнула улыбка.

– Как вы уже смогли убедиться, наш клан всегда держит своё слово! – произнёс он, – мы могли убить глупца-торговца, заполучившего реликвию, но мы выполнили обещание и выплатили ему обещанную сумму до гроша. Мы безжалостны и жестоки, но не вероломны, это качество не достойно сильных и смелых существ! Только трус не способен сдержать слово!

– У меня нет причины подозревать вас в вероломстве, – ответил я.

Мне удалось выдержать пристальных холодный взор собеседника.

– Я вам желаю удачи! – слова Чезаре звучали искренне.

Уходя, я попросил разрешения заглянуть за раму картин, висевших на стене. Внимание привлек свежий срез, оставшийся на внутренней стороне рамы.

– Картина была в этой комнате в момент убийства? – спросил я.

– Да, я остановился в тех же апартаментах, где жил наш посол, – ответил старейшина. – Вы полагаете, что убийца мог спрятать реликвию за рамой, а потом забрать в моё отсутствие?

По хладнокровному тону невозможно было понять мнение Чезаре о моём предположении.

– Да, это очень распространённый способ, – ответил я, – спрятать там, где не будут искать – совсем рядом.

– Мне понятна ваша идея, но в нашем случае она ошибочна, – произнёс старейшина, – будь реликвия рядом со мной, я бы почувствовал её присутствие.

– Простите… а как далеко вы чувствуете подобные предметы? – поинтересовался я.

Жизненный опыт научил меня внимательно относиться к мистическим явлениям. Старейшина одобрительно кивнул, встретив моё понимание. Не думаю, что сыщик-скептик вызвал бы у него тёплые чувства.

– Я могу отыскать нужный мне предмет в пределах любого города… Но сейчас я не чувствую ничего! – в голосе Чезаре прозвучал скрытый гнев. – Не могу понять почему? Как им удалось спрятать реликвию так, что даже старейшина, не может понять, где она?

Я поспешил удалиться, дабы не докучать эксцентричному господину своим бесполезным присутствием.

* * *

Выйдя на улицу, я невольно зажмурился от солнечного света, показавшегося мне ослепительным после тёмной комнаты. Было странное чувство, будто я вырвался из царства вечного мрака. Мне встретился Томас с воинственно горящим взором.

– Прибыл Чезаре, старейшина клана! – произнёс он. – Мой долг убить его! Я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Нет, мой долг не позволить вам этого сделать! – перебил я.

Ум сыщика снова нарисовал мне пугающие картины возможных последствий, если позволить чрезмерно пылкому госодину вершить самосуд.

– Как вы можете заявлять такое? – Томас был поражён. – Вы знаете, кто это? Вы слышали о Чезаре Борджиа[3]? Чезаре не умер, он стал одним из них, и вскоре получил статус старейшины клана!

Мне едва удалось сдержаться, дабы не назвать собеседника безумцем.

– Вам напомнить, кем был Чезаре Борджиа? – продолжал Томас. – Этот человек стал вместилищем всех пороков, олицетворением жестокости, он истинное исчадие Ада…

Я вежливо, но твёрдо прервал пылкую речь охотника.

– Достаточно того, что у нас убили их посла, – ответил я, – если погибнет старейшина, мне страшно предположить, какие беды обрушаться на наш райский уголок. Кто бы он ни был – самим Борджиа или богатым эксцентричным аристократом, не стоит сердить общество, которое он представляет! Особенно, если это влиятельное общество.

– Я должен исполнить свой долг! – повторил Томас.

– Вы сможете исполнить ваш долг потом в любой момент подальше от нашей местности! – произнёс я сурово. – Повторюсь, нам не нужны беды. Я распоряжусь взять старейшину под охрану, и если вы или ваши люди будете задержаны при попытке нападения, вас немедленно арестуют…

Томас не находил слов.

– Большим добром для крещёного мира – отдать им реликвию, чтобы они отправились восвояси! – сказал я не дожидаясь вопроса. – Сейчас как при угрозе войны, нужно сделать всё, чтобы её избежать.

– Но мой долг… – повторил охотник.

– Сначала я исполню свой долг, – перебил я, – пока старейшина находится на Водах, он под нашей защитой.

Как ни странно, мои слова несколько убедили Томаса.

– Возможно, вы правы, – произнёс он, – надобно проявлять терпение. Так гласят правила нашего ордена. Мы не должны уподобляться им, прежде чем вступить в бой, должно постараться его избежать.

Меня порадовало, что удалось остудить пыл господина Торквемады[4], и мы расстались вполне дружелюбно.

Невольно мне вспомнилось размышление доктора Майера, что Томас, это, действительно, сам Томас Торквемада восставший из могилы, дабы преследовать нечистую силу. Разумеется, я отбросил эту версию, даже в свете последних событий эта идея была слишком смелой. Хотя… если бы она вдруг подтвердилась, я бы не удивился…

Я терялся в догадках. Мистическая версия казалась мне невероятной. Может, мы столкнулись всего лишь со враждой двух богатых обществ? Лично у меня ни одна из сторон не вызывала симпатию. Однако я понимал позицию Чезаре. Сейчас он вступал как пострадавший, кем бы он ни был, в данном случае, правда на его стороне – убит их посол и похищена реликвия.

Из журнала Александры Каховской

В этот день Нина вновь сообщила мне очередные светские сплетни.

– Ты слышала про господина Чезаре? – хитро, прищурившись произнесла она. – Нет-нет, я не о пропаже реликвии, – подруга не стала дожидаться моего ответа, – помнишь, я тебе говорила про чету Драгомировых?

Встретив мое недоумение, Нина сурово покачала головой.

– Вспомни про мужа-зануду, – повторила она.

Да, верно, Реброва рассказывала мне о некоторых неприятных разговорах, возникших между супругами, и будто господин Драгомиров чрезмерно строг к своей кроткой жене.

– Он вечно всем недоволен! – повторила Нина. – Сегодня я слышала, как Драгомиров назвал желание супруги приколоть алую розу к платью цвета шампань – буржуазной безвкусицей!

В ответ я пожала плечами, меня совершенно не занимала судьба Драгомировых. Ольга давно заметила мне, что ежели жена позволяет мужу дурно с собою обращаться, значит, ей это по нраву.

– Всё гораздо любопытнее, – спешно добавила Нина, несколько обиженная моим безразличием, – Драгомиров сегодня был в ярости, когда узнал о приезде Чезаре…

Реброва взяла паузу, пытаясь понять, догадалась ли я.

– Ревность, – предположила я.

Нина торжествующе кивнула.

– Готова держать пари, что Чезаре когда-то проявлял интерес к Дарье, тогда ещё не Драгомировой, – улыбнулась она. – Но всё не так уж просто… Думаю, вскорости ты сама всё узнаешь, наверняка, Драгомиров обратиться за помощью к Вербину…

Моё искреннее недоумение вновь вызвало возмущение Нины. Я, действительно, не понимала, с какой стати Константин должен помочь отчаявшемуся мужу избежать измены жены?

– Аликс! Вспомни, я говорила тебе, как Драгомиров бахвалился тем, что спас свою Дарью от гибели в плену вампира! – воскликнула она.

Да, но тогда я сочла это глупостью и немедля забыла. В свете можно и не такое услышать. Однако с приездом таинственного Чезаре, рассказ Драгомирова выглядел иначе. Неужто, он, действительно, стал спасителем юной девы, едва не ставшей жертвой кровожадного упыря?

– Сегодняшний вечер обещает стать любопытным, – произнесла Реброва в предвкушении.

Я взглянула на часы. Приближалась время отправиться в ресторацию. Признаюсь, даже меня заинтересовала встреча Чезаре с былой знакомой.

Когда мы с Ниной спускались по лестнице, до нас из холла донеслись слова Драгомирова, обращенные к супруге.

– Вспомни роман Джона Полидори[5], какова участь ждала сестру героя! – твердил он сурово. – Если бы я тогда не вмешался, что ждало бы тебя…

Далее они покинули холл, и речь прервалась.

Вдруг пред моим взоров вновь промелькнуло пугающее видение. Я увидела Дарью Драгомирову возле могильного креста, на котором отчетливо разобрала имя её супруга. Будто в переменившемся сне подвенечный наряд сменил траурное платье молодой дамы. Напротив Дарьи возник тот самый Чезаре, не видя его ни разу, я почему-то была уверенна, что это именно он. Бесстрастно улыбаясь, он протянул даме руку через могилу её покойного мужа. Их неподвижные лица в профиль пристально смотрели друг на друга.

Я судорожно вцепилась в перила, дабы не упасть.

– Ты что-то видела? – оживилась Нина. – Скажи, прошу тебя, что ты увидела?

– Мне дурно, – ответила я натянуто.

– Опять ты обманываешь! – обиделась Реброва. – Почему ты скрываешь от меня свои видения? Неужто принимаешь меня за болтушку?

– Ладно, – смягчилась я, – скажу тебе позднее, после ресторации…

Нина благодарно улыбнулась в ответ, однако дождаться окончания вечера она не могла. Поэтому мне пришлось рассказать ей о видении по пути в ресторацию. Выслушав мой рассказ, Реброва, отнюдь, не испугалась, а, напротив, оживилась.

– Даже вампир будет лучшим мужем, чем этот ворчун! – заметила она. – Впрочем, любовь вампира весьма романтично…

– Не знаю, – ответила я, находясь под впечатлением промелькнувшего видения.

– Аликс, тебе же понравилась история влюблённого Демона? – хитро напомнила Нина.

Напоминание заставило меня смутиться. Помню, как мы с Ребровой долго спорили о поэме Лермонтова «Демон». Я была возмущена тем, что в финале никто не спросил саму Тамару. Ведь весьма интересно, какой путь избрала бы её душа. Почему ей не дали воспользоваться правом выбора, что дано каждому?

«Выбрать Демона? – недоумевала тогда Нина. – Он же злодей?»

«А злодеи не могут испытывать сердечной склонности?» – кипятилась я.

Нина Реброва уже была готова написать самому автору, поскольку была с ним знакома, что вызвало у меня настоящий страх, и я спешно прекратила спор. Лучше я останусь одной из многих неизвестных ему поклонниц.

Из журнала Константина Вербина

Перед вечером в ресторации граф Апраксин попросил меня заглянуть к нему.

– Чёртов Драгомиров надоел мне до крайности! – с раздражением воскликнул он. – Не успел некий Чезаре, его былой соперник, появиться на Кислых Водах, как Драгомиров заявился ко мне со всяким вздором!

Мне пришлось лицезреть Драгомирова лишь однажды, я бы охарактеризовал его как человека капризного, с высоким самомнением и склонностью к истерии. Не знаю, какие тяготы судьбы вынудили бедняжку Дарью стать его супругой.

– Позвольте узнать, о чем были слова Драгомирова? – поинтересовался я.

Апраксин махнул рукою.

– Он требовал защитить его и супругу от нападения господина Чезаре, дескать он… Право, вы сочтете Драгомирова безумцем… По его мнению, господин Чезаре вампир, когда-то похитивший его супругу, когда та была еще девицей… Драгомиров спас ее…

– Любопытно, – пробормотал я.

– Любопытно? – передразнил граф. – Мы же не можем опекать каждого рогоносца! Если мы будем следить за каждой неверной женой, у нас не останется ни одной свободной минуты для истинных преступников!

Мой начальник принужденно рассмеялся.

Значит, Дарья сочла Драгомирова своим спасителем, и поэтому вышла за него замуж… А не претендовал ли Драгомиров на реликвию клана, желая тем самым отомстить за едва не поруганную честь супруги… а, возможно…

– Мне очень жаль, но вам придется отбиваться от этого назойливого бреда, – прервал граф Апраксин ход моих мыслей, – предупреждаю вас, сегодня в ресторации будет жарко…

Он усмехнулся.

– Эх, быть Драгомирову рогоносцем, – с надеждой в голосе произнес Апраксин.

Признаюсь, Драгомиров не производил на меня приятного впечатления, и я невольно, подобно Апраксину, встал на сторону его мрачного соперника.

* * *

Заехав за супругой Ольгой, я нехотя отправился в ресторацию. Светские склоки нравились мне меньше всего, но на сей раз любая перепалка закончиться весьма печально. Только завидев меня, Драгомиров оставил супругу и спешно подошёл ко мне.

– Надеюсь, граф Апраксин предупредил вас? – произнес он надменно.

Подобная манера всегда вызывала у меня раздражение.

– Смею вас заверить, что приложу все усилия, чтобы в этот вечер все остались живыми и здоровыми, – безразлично, но весьма учтиво ответил я.

Драгомиров истерично отпрянул.

– Кто дал вам право разговаривать со мною столь неподобающим тоном? – спросил он, побледнев от искреннего негодования.

В ответ я лишь молча указал взором на только что появившегося Чезаре, который уверенным шагом направился к Дарье Драгомировой, скромно стоявшей в стороне от болтливых компаний – её премногоуважаемый супруг считает, что они могут дурно повлиять на её добродетель.

Собравшиеся застыли, с неприкрытым интересом наблюдая за сценой, достойной готического романа.

– К вашему изумительному платью прекрасно подошла бы алая роза, – произнес Чезаре, – почему вы передумали приколоть ее к корсажу?

Позднее я узнал от Аликс, что Драгомирова, действительно, хотела приколоть розу к платью, но супруг не позволил, сочтя подобное украшения наряда безвкусицей.

Драгомиров вздрогнул, но сдержался, хотя выглядел на грани истерического припадка. Гости не пытались скрыть, что ожидают дальнейшего акта захватывающей пьесы.

Подоспевший Ребров, как и положено хозяину ресторации, поспешил снять напряжение. Постепенно завязалась вполне спокойная беседа, но Драгомиров не желал сдаваться. Он нарочно завел речь о романе Джона Полидори.

– Все знают историю несчастного, сестра которого по неведению стала невестой вампира, она была лишь источником, утолившим жажду крови, – произнес он, с вызовом глядя в лицо Чезаре, однако, отпрянул, не сумев сдержать пронзительного взгляда соперника.

Глава клана, кем бы он ни был, явно играл со слабым противником как ловкий кот с пугливой мышью.

Не знаю почему, но я решил высказаться о давно терзавших меня сомнениях в логики героя романа английского врача.

– Если вампир желал лишь крови девицы, зачем он собирался жениться на ней? – рассуждал я. – Он мог убить её подобно гречанке-простолюдинке… Да и неразумно только ради своей «жажды» выбирать знатную барышню… И зачем тратить время на длительное светское ухаживание за своей «едою»?

Удивительно, но светская публика поддержала мои умозаключения.

– Браво! – воскликнул Чезаре.

В его голосе не было ни тени иронии, ему явно понравилось моё умозаключение. Он перевёл взор на смущённую Драгомирову.

– Право выбора, – вдруг уверенно произнесла Аликс, – у каждого должно быть право выбора…

Драгомиров с раздражением швырнул на пол бокал с шампанским.

– Продолжайте нести вздор! – воскликнул он. – Мы ни минуты не останемся в вашем обществе.

Покорившись мужу, Дарья послушно последовала за ним под оживленный ропот гостей. На устах Чезаре играла улыбка победителя. Будто повинуясь его гипнотическому взгляду, покорная супруга на миг обернулась.

– Забавный вечер, – шепнула мне Ольга. – Не думаю, что Дарья отказалась от Чезаре ради занудного истерика Драгомирова… Будь этот старейшина хоть трижды вампир, ни одна барышня не променяла бы его на такого дурака…

– А ты бы согласилась тоже стать вампиром? – поддразнил я. – Замечу, это означает никаких зеркал… Добавлю, никаких зеркал целую вечность!

Мой голос прозвучал нарочито зловеще. Ольга обиженно надула губки. Зная страсть супруги вертеться перед зеркалом, такой пытки она бы не перенесла.

– Иногда ты становишься занудой похуже Драгомирова, – проворчала она, – ведь столь романтично – нежная светлая душа в любовных объятиях тёмного господина… Каждая девушка в тайне ждёт своего демона, желая покорить его своею чистотой…

– Никогда об этом не задумывался, – признался я.

Мне вообще иногда трудно предугадать, о чём в тайне мечтают светские дамы и барышни. Часто оказывается, что мечты совершенно противоречат утверждениям, которые эти особы множество раз повторяют на балах и в салонах. Помнится, как дамы и барышни как один голос твердили о том, как ужасен лермонтовский Демон. Поэтому внезапное заявление Ольги, что будто все дамы только о демонах и мечтают, вызвало у меня недоумение.

К счастью, моя супруга достаточно мудра и не стала донимать меня романтической чепухою, но наш разговор услышали другие дамы.

– Вам не понять, ведь вы не женщина! – заметила одна чрезмерно кокетливая особа. – Многих дам посещают сновидения, в которых их ждёт томный поцелуй тёмного рыцаря. Ах, вам не понять, какое это наслаждение!

Она мечтательно прикрыла глаза.

Я с трудом сдержал смешок. Действительно, не понять! Пожалуй, сон с господином столь фривольного поведения по отношению к моей персоне стал бы для меня самым страшным ночным кошмаром, независимо от сущности этого назойливого извращенца.

К нам подошёл Чезаре, явно довольный собою.

– У меня есть все основания подозревать Драгомирова в краже и убийстве вашего посла, – поделился я со старейшиной своими размышлениями.

– Драгомиров? Этот болван? – Чезаре был готов расхохотаться во все горло, но поймав мой напряжённый взгляд, сдержался.

– Драгомиров был осведомлён о вашем клане? – спросил я.

– Да, прохвост многое проведал, когда пытался украсть у меня Дарью! – с раздражением произнёс Чезаре. – Предлагаете мне схватить его и побеседовать наедине?

В его глазах сверкнул недобрый огонёк, но старейшина сдержался.

– Личные чувства не должны затмить благоразумие, – произнес он спокойно, – соглашусь с вами, мудрее будет умолчать о наших подозрениях…

Он недобро улыбнулся. Если Драгомиров виновен, ему остаётся только посочувствовать. Мне стоило больших трудов, чтобы унять чувства неприязни, сыщику должно оставаться беспристрастным.

А Дарья Драгомирова? Так ли она проста, как кажется? Вдруг под маской безропотной страдалицы скрывается коварная особа, способная обвести даже хитроумного вампира вокруг пальца. Чезаре? А вдруг он ловко водит нас за нос, разыгрывая пробуждения чувств былой любви, дабы отвлечь внимание? Жизненный опыт не позволяет мне столь легко поверить в романтическую сказку. Как сыщик я давно убедился в истинности древней мудрости «вещи не такие, какими кажутся».

Глава 3

Ни день, ни ночь, – ни мрак, ни свет!.

Из журнала Александры Каховской

Сегодня я отправилась встречать рассвет среди окрестных холмов. Лучи солнца ещё не показались из-за гор, хотя мрак ночи начал рассеиваться. Вдруг, спустившись к реке, меня охватило странное волнение, моя лошадь остановилась и испуганно попятилась, больших трудов стоило удержаться в седле. Из предрассветного тумана явился чёрный всадник.

– Приветствую вас, старейшина, – произнесла я, пытаясь унять волнение.

Я не могла смотреть на его суровое бледное лицо и опустила взор.

– Вы не ошиблись, – ответил всадник, – рад встречи с вами. Давно хотел взглянуть на этот эксперимент высших сил…

В его голосе не было иронии, но, выслушав подобное мнение, меня охватило чувство неловкости. Что он хотел этим сказать?

Он спешился. Не ведая причины, последовала примеру незнакомца.

– Вы обладаете особым даром, – продолжал Чезаре, – не знаю, завидовать вам или пожалеть… Вашему взору подвластны все людские жизни, все – кроме вашей собственной. Вы сгораете подобно свече… Хотя пока ещё полностью не осознали себя…

В его глазах промелькнуло искреннее сочувствие.

– Позвольте узнать? – робко произнесла я. – Мне часто снится странный человек, он смотрит на меня пугающим взглядом, жутко улыбаясь… Вы знаете, кто он?

– Не могу понять, зачем задавать вопрос, ответ на который вам прекрасно ясен? – ответил старейшина.

Неужели моя догадка верна? Холодный ужас на мгновение охватил меня.

– Завтра, спустя час после захода солнца, я жду вас в своих апартаментах. Буду очень признателен, если вы согласитесь стать свидетелем моих переговоров с представителем враждебного клана, – произнёс Чезаре.

Его слова звучали как утверждение, а не просьба.

– Чем я могу вам помочь? – спросила я, осмелев.

– На переговорах должны присутствовать незаинтересованные свидетели. Обычно представители кланов, с которым у обеих враждебных сторон заключён мирный договор. Согласно правилам, человек не может быть свидетелем. Поскольку, подобных личностей в этих краях нет, а вы не совсем человек, – он улыбнулся, – только вы и князь Долгоруков подходите для этой роли.

– Благодарю за оказанное доверие, – ответила я.

Чезаре простёр мне руку в знак расположения.

Он замер, вслушиваясь в утреннюю тишину. Издалека доносилось щебетание птиц. Чезаре выхватил меч. Неведомая сила заставила меня выхватить свой дамасский клинок, ставший моим хранителем. Он правит моею рукою, не владея искусством фехтования, я могу поразить даже самого опытного воина. Меч всегда со мною, ожидающий схватку, после которой его клинок излучает холодное сияние.

Опасность. Я даже не успела подумать об угрозе, как клинок поразил внезапного противника, бросившегося на меня. Нападавший не ожидал внезапного отпора от хрупкой барышни, в его умирающем взоре застыло удивление. За спиною раздались стоны. Чезаре, бесстрастно взирал на трех врагов, пораженных его оружием. Никто бы не оставил без внимания на меч старейшины! Никогда не видела лезвия столь причудливой формы.

– Браво! – произнёс Чезаре, глядя на убитого мною противника. – Дамасская сталь не подвела! Меч хранит своих избранников, служа только им, – он вытер свой клинок платком, любуясь на сталь, тускло блеснувшую в предрассветном сумраке, – моё оружие подчиняется только мне, – на лице старейшины мелькнула улыбка, – только я могу дотронуться до его рукоятки, любой другой – сразу же погибнет!

Нужных слов в ответ подобрать не удалось.

– Мне пора, – произнёс старейшина, уже сидя в седле, – благодарю за приятную встречу…

Гость темноты скрылся в предрассветном тумане. Несколько минут я пыталась собраться с мыслями, только утренние лучи вернули меня к жизни.

Я поспешила домой, дабы рассказать Константину о встрече с Чезаре и внезапном нападении.

– Они хотели убить Аликс? – испугалась моя сестра.

– Спешу тебя успокоить, враги напали на Чезаре, а наша Аличка оказалась рядом с ним в неподходящее время, – поспешил ответить Константин.

А ведь верно, на старейшину напали трое, а меня атаковал лишь один.

– Ты обратила внимание на их одежду и оружие? – спросил он меня.

К своему стыду ответить на вопрос не удалось.

– Дорогой, как можно задавать барышне подобные вопросы? – сурово пожурила его Ольга. – Кстати, достаточно ясно, что они были вооружены мечами, а не осиновыми кольями и прочими предметами, пугающими вампиров согласно поверью…

– А это значит, что господин Томас не причастен к нападению, – серьёзно завершил Константин её ироничную мысль.

Моя сестра пожала плечиками, поражаясь задумчивости супруга.

– А вот если бы они кидались чесноком, или опрокинули на голову ушат святой воды, – рассмеялась она, но тут же обиженно смолкла, встретив строгий взгляд мужа, который не любил несерьёзного отношения к следствию.

– Хотя… возможно, у врагов Чезаре были не совсем обычные клинки, – предположил он. – Надо бы разузнать у господина Томаса, какие методы борьбы с вампирами он предпочитает…

Ольга вздохнула, обижаясь, что в такие минуты супруг будто не обращает на неё внимания.

– Ясно одно, – рассуждал сыщик, – Чезаре подозревает в убийстве и краже враждебный клан… Не думал, что на Кислых Водах сейчас находятся представители двух кланов. Появилась вторая угроза: наше тихое место может стать полем боя…

– Как бы я хотела, чтобы всё это оказалось выдумками скучающих аристократов! – вздохнула Ольга.

Я полностью разделяла её желание.

– Но кто напал на Чезаре? – недоумевала я.

– Полагаю, ему об этом известно лучше нас, – ответил Константин.

* * *

В Кисловодске недалеко от Нарзана есть маленькая часовня, куда я люблю приходить в одиночестве, когда страх охватывает моё сердце. Здесь я чувствую себя по-настоящему защищенной.

Сегодня увидела в часовне госпожу Драгомирову. Удивительной подобная встреча не показалась. Однако потом я невольно услышала несколько слов из исповеди Дарьи.

– Чезаре доверяет мне…

Я видела ее лицо в профиль, на котором промелькнула улыбка, отнюдь не романтическая…

Пронеслась мысль, что Константин прав и Драгомирова не так проста… Сказка о влюблённой, которую рисовало моё наивное воображение, будто рассыпалась на множество осколков.

Пройдя к Нарзану я увидела Чезаре. Весьма удивительно встретить старейшину средь бела дня, учитывая образ жизни существа, за которое он себя выдаёт.

– Прекрасная погода! – произнес он, указав на пасмурное небо.

– Порошу вас, уделите мне немного времени! – спешно произнесла я. – Госпожа Драгомирова… Вам следует быть осторожным с нею, – речь прозвучала сбивчиво и невнятно. – Я… хочу предупредить…

Чезаре пристально смотрел на меня, склонив голову на бок. Сначала в его взоре промелькнуло искренне изумление, потом на губах появилась насмешливая улыбка. В ответ – лишь молчание. Оставалось только, извинившись, удалиться, чувствуя себя болтливой дурочкой. За спиною долго чувствовался тяжёлый взгляд старейшины.

Из журнала Константина Вербина

Госпожа Холодева оказалась весьма изумлена моим визитом, или старалась произвести подобное впечатление. Она встретила меня в распространённой светской манере с книгой в руках. К моему удивлению, философской. Дама старалась выказать, что смерть посла Марио ей совершенно безразлична.

– Позвольте узнать, какое отношение я имею к вашему следствию? – спросила она надменно.

Я понимал, Холодева может принять за оскорбление любой мой ответ, который послужит прекрасным поводом указать мне на дверь.

– Насколько мне известно, вы очень наблюдательны, – произнёс я учтиво, – если вы провели вечер в ресторации, вы, наверняка, запомнили всех присутствующих.

Комплимент помог растопить лёд. Холодева улыбнулась и задумчиво произнесла:

– В ту ночь я недолго пробыла в ресторации, у меня началась мигрень, и уже в час ночи пришлось вернуться в свой нумер… Мне очень жаль, но ничем не смогу вам помочь.

Дама попалась в мою ловушку и легко рассказала, где была в ночь убийства. Понятно, у неё нет алиби. Насколько мне известно, Холодева так и не смогла снискать благосклонности посла Марио, непростительная обида для светской дамы, привыкшей к толпам поклонников. Доктор Майер рассказал мне, что незадолго до гибели Марио она интересовалась, как можно убить вампира.

– У посла пропала реликвия клана, – продолжал я.

– Ничего не знаю об этой вещи, – безразлично ответила Холодева. – Вы полагаете, что убийство совершено с целью кражи? Не думаю, Марио сам по себе был очень неприятным человеком, возомнившим о своей необыкновенности…

В её голосе прозвучало презрение.

– Господин Томас так не считает, – возразил я.

– Он не слишком умён, – ответила дама, – на вашем месте я бы не стала принимать его слова всерьёз.

Насколько мне известно, Томас всячески предостерегал Холодеву, когда она пыталась обратить на себя внимание посла. Подобная навязчивая опека вызывала у красавицы явное раздражение.

– Позвольте узнать, какое впечатление произвел на вас господин Чезаре? – поинтересовался я.

– На мой взгляд, он слишком скучный, – пожала плечами дама, – и весьма странно, что вновь увлёкся несчастной Драгомировой, которую тиранит муж…

Холодева печально покачала головой, явно сочувствуя бедняжке.

Мне не послышалось, она сказала «вновь»!

– Возможно, виной всему воспоминание, – продолжала дама, в ответ на моё удивленное молчание, – когда Чезаре встретил Драгомирову впервые на балу в Неаполе, она не походила на загнанного зверька, – заметила она. – Русские барышни пользуются огромным успехом в итальянском свете, конечно, Чезаре не мог не обратить внимание на юную очаровательную блондинку…

Неаполь? Выходит, водяное общество куда более меня осведомлено в личной жизни старейшины мистического клана.

– Выходит, до замужества Драгомирова была другой, – уточнил я.

– Совершенно! – всплеснула руками дама. – А теперь… Удивляюсь, что Чезаре вновь обратил на нее внимание. Ох, иногда вас, мужчин, понять невозможно, – продолжала Холодева свои рассуждения. – Вы отвергаете ярких красавиц и теряете разум из-за невзрачных девиц…

Она тут же прервала свою речь и поспешила добавить:

– Нет-нет, мои слова не относятся к вашей супруге.

Я кивнул. Разумеется, и мысли не возникло подумать, будто слова о невзрачности можно отнести и к Ольге. Моя очаровательная жёнушка всегда блистает.

– Даже Драгомирову я бы не назвала невзрачной, – задумалась собеседница, – скорее, зажатой и запуганной… Да, тогда она была другою…

– Простите, вы были близко знакомы с Драгомировой? – спросил я.

– Да, конечно, – ответила дама, – мы познакомились в Неаполе, она была столь милым весёлым созданием. Одно её появление дарило радость всем окружающим. Верно, от Дарьи исходило некое сияние счастья, позволившее даже снискать симпатию всех дам, никто не видел в её лице соперницу.

– Почему такая барышня выбрала себе в мужья скучного Драгомирова? – прозвучало моё недоумение.

Холодева пожала плечами.

– Увы, я покинула Неаполь задолго до свадьбы Дарьи с Драгомировым… К сожалению, мне даже не удалось лицезреть ухаживания Чезаре, – с досадой произнесла она, – странно, что Дарья предпочла Драгомирова… Чезаре со всеми его странностями куда получше…

– Драгомиров утверждает, что спас Дарью…

Собеседница не дала мне договорить.

– Спас от чего? – рассмеялась она. – Ох уж эти сказки про упырей! В высшем свете поверят в любую глупость, если она достаточно интересна!

Мои вопросы вскоре наскучили даме, и она вежливо, но настойчиво попросила меня оставить её наедине со своими мыслями.

* * *

В этот же день мне передали записку от Чезаре, в которой он говорил о прибытии своего советника. Весьма любопытный чин для столь эксцентричного клана.

Признаюсь, я ожидал получить новость о визите старейшины клана противников Чезрае, поэтому остался несколько удивлён неожиданной новостью. Не слишком ли много мрачных гостей для нашего райского уголка?

Так называемый советник, как оказалось, находившийся в соседнем Пятигорске, не заставил себя долго ждать. Я увидел его вечером, когда солнце уже клонилось к хребту гор, рассеивая прощальный мягкий свет. Советник прогуливался по Кисловодскому парку, явно наслаждаясь подобным времяпровождением. Худощавый господин среднего роста, одетый весьма педантично. Хоть я и не прослыл неряхой, но так завязать галстук никогда не сумею. Ярко-синий сюртук аккуратного господина отчетливо вырисовывался на фоне парковой аллеи. За педантичным господином послушно следовал огромный черный пёс ирландской породы.

Завидев меня, советник неспешно направился ко мне.

– Сыщик Вербин? – приветливо произнес он с едва уловимым французским акцентом. – Зовите меня Максимильен.

Солнце уже скрылось за горами, и мой собеседник снял зеленоватые очки, защищавшие его глаза от солнечных лучей. Во взоре Максимльена мелькнуло нечто неуловимое, как во взгляде Чезаре.

– Вы уже познакомились, – неожиданно прозвучал голос Чезаре, который возник будто из ниоткуда.

Он протянул руку Максимильену.

– Как добрались? – поинтересовался он, что говорило о весьма приятельских отношениях между старейшиной и советником.

– Прекрасно! – на тонких бледных губах мелькнула улыбка. – Узнав о вашем прибытии, я немедля отправился в Кисловодск.

– Увы, мой друг, вам никак не удастся отдохнуть! – хохотнул Чезарае. – Угораздило же вас отправиться на отдых именно в ту местность, где должно было произойти возвращение нашей реликвии…

Я вздрогнул. Фраза, непринужденно брошенная Чезаре, явно предназначалась для меня. Старейшина явно не склонен доверять случайностям. Хотя вполне разумно не спешит распространяться о своих подозрениях.

– Надеюсь, милые провинциальные забавы Пятигорска пришлись вам по вкусу, – произнес я, – в прошлый четверг, говорят, в ресторации ставили новый водевиль…

Лицо Чезаре оставалось бесстрастным, но я мысленно почувствовал его одобрение. Именно с четверга на пятницу произошло убийство.

– Водевиль? – изумился советник. – Прошу простить, но вы ошиблись… Водевиль ставили во вторник…

Мой собеседник оказался весьма умен и учел все мелочи с педантичной тщательностью. Он явно уловил наше с Чезаре недоверие, хоть и не показывал виду.

– Максимильен, замечу, ваш коллега, – отметил мне старейшина, – он блестяще разгадывал преступление, которые затрагивали интересы клана, что и позволило ему по праву заполучить чин моего советника и другую заслуженную награду…

Максимильен склонил голову в знак благодарности.

– Разумеется, поскольку я обещал вам год отдыха, то не осмелюсь требовать приступить к следствию, – сказал старейшина Максимильену, – никакие бедствия не заставят меня нарушить слово…

Я невольно позавидовал такому начальству. Мне об отдыхе и мечтать бесполезно, ведь наш генерал полагает, что на водах каждый день и так отдых, а следствие преступления вполне полезная разминка для ума.

– Благодарю, – Максимильен взглянул на меня, прищурив голубые глаза, в которых мелькнул зеленоватый огонек, – уверен, что гражданин Вербин прекрасно справится…

Он сказал именно «гражданин», мне не почудилось.

– Право, мой друг, пора бы оставить свои республиканские замашки, – хмыкнул Чезаре, видя мое замешательство.

– Увы, – пожал плечами Максимильен. – Такова моя сущность… Позвольте откланяться?

– Приятного вечера, мой друг, – невозмутимо произнес Чезаре.

– Браунт, за мной, – велел Максимильен своему верному псу, неподвижно просидевшему у ног весь наш разговор.

Браунт послушно последовал за хозяином.

– Мне нечего вам сказать, – произнес Чезаре, – вы сами обо всём догадались, не так ли?

– Вы подозреваете своего советника и не доверяете случайности, по которой он оказался неподалеку, – ответил я.

Мотив – заполучить реликвию, дабы самому стать главою клана – весьма весом.

– Верно, – кивнул старейшина, – хотя у меня ни разу не было причины усомниться в преданности Максимильена… Совпадения, сплошные совпадения, – с досадой пробормотал Чезаре. – Мой советник беспокоит меня меньше другого случая…

Я выждал, пока Чезаре сам даст объяснения своим словам.

– Неподалеку также оказался старейшина клана, с которым мы давно враждуем, – ответил он, – Ваша родственника наверняка уже рассказала вам о нашей с ней беседе… Завтра Лоренцо объявиться собственной персоной, я уверен…

Имя Лоренцо, единственное, что удалось узнать о главе вражеского клана.

– Александра рассказала, что на вас напали, – напомнил я, – кого вы подозреваете?

– Нет, это не столь важно, не отвлекайтесь от главного, – безразлично ответил Чезаре.

* * *

По пути к ресторации, где в это время только начиналась вечерняя жизнь водяного общества, мне встретился Томас, который сразу же бросился на встречу.

– А вы знаете, кто на самом деле советник Чезаре? Это сам Максимильен Робеспьер! Самый кровавый тиран Европы!

Я едва сдержал смех, но вспомнив обращение «гражданин» невольно призадумался. Вероятнее всего господин советник создал себе эксцентричный образ, пытаясь походить на мрачного персонажа французской истории.

– Нетрудно понять, что Робеспьер был вампиром! – продолжал Томас. – Посудите сами: его описывают как чрезмерно бледного, он в солнечный день надевал очки с темными стеклами, любил бродить по ночному Парижу в сопровождении чёрного пса!

Мне не сразу удалось найти подходящие слова для ответа.

– Робеспьер получил власть во Франции в подарок от клана за хорошую службу, но недолгим было его правление. Наши герои помогли термидорианцам свергнуть кровавого вампирского тирана.

– Позвольте заметить, Робеспьеру отрубили голову на гильотине в присутствии городской толпы, – напомнил я.

Знаю, многие предполагают, будто вампиры часто уезжают в дальние страны, откуда посылают письма о своей кончине, но ведь смерть Робеспьера лицезрел весь Париж.

– Для опытного вампира подобная процедура подобна легкой простуде! – нервно воскликнул Томас. – Увы, никто не догадался сжечь его тело… Вообще, как вы заметили, вампирская аристократия не страшится прогуливаться средь бела дня! Даже солнечные лучи хоть и неприятны, но не смертельны для них… Робеспьер был не рядовым вампиром…

Завершив рассуждения, Томас указал мне на князя Долгорукова, непринужденно болтавшего в компании молодежи, вышедшей из ресторации вдохнуть ночную прохладу после душного зала.

– А ваш друг опасен, – шепнул он мне, – если он станет заодно с вампирами – беды не миновать! Попытайтесь побеседовать с ним…

Молча выслушав тираду собеседника, я поспешил удалиться, опасаясь за свой рассудок.

Александр Долгоруков, молча наблюдавший со стороны за моей беседой с Томасом, направился ко мне. Как я заметил, князь пользуется у гостей темноты особым уважением. Возможно, многие материалисты сочтут это чрезмерной внушаемостью, но мне, действительно, кажется, что некий Огненный Властелин передал ему в наследство тайные знания.

– Невозможно не заметить, как Томас смотрел на меня во время вашей беседы… Не беспокойтесь, – улыбнулся князь, – я не изменю своему правилу остаться между светом и тьмой…

– Право, мой друг, ваш мистический путь меня занимает менее всего, – честно признался я, – тут бы со следствием разобраться, время ограничено…

– Увы, я не могу вам помочь, – несколько виновато ответил мой друг, – даже и не пытаюсь понять, кто убийца, ведь иначе я не удержусь и расскажу вам, что недопустимо… Велик риск нарушить равновесие миропорядка…

В его голосе прозвучала боль. Могу понять, как тяжело обладать знаниями и не иметь права воспользоваться ими даже во благо людей…

– Утешайте себя тем, что иногда действие, кажущееся благим, приносит весьма горькие плоды, – заметил я.

– Вербин! Ваша мудрость поражает меня! – с восхищением воскликнул князь. – Вам не надобно никаких мистических талантов!

Из журнала Александры Каховской

Вечером в своей комнате меня ждал массивный конверт, на котором было начертано «Александре». Не задумываясь, я распечатала письмо, в котором оказалось множество листков, исписанных необычным почерком по латыни. Задумавшись, что послание может касаться следствия, решилась взяться за перевод. Латынь я никогда не любила и знаю отвратительно, поэтому чтение продвигалось медленно. Не сразу удалось понять, что предо мною дневник самого Чезаре!

Потребовалось несколько минут, дабы перевести дыхание. Какой-то «доброжелатель» выкрал журнал старейшины клана и послал его мне, желая открыть его тайны. Понимая, что чужие записи читать – дурной тон, поначалу было желание оставить труды изучения латыни. Однако мысль, что знание, полученное взамен этикета, поможет следствию, оправдало мое любопытство…

Глава 4

Он сеял зло без наслажденья

Дневник Чезаре

18** год, Лондон

Лощёный пожилой лакей с фальшивой сахарной улыбкой проводил меня вдоль длинного коридора. Дверь гостиной, в которой меня ожидали, оказалась гостеприимно распахнута…

Леди Коринг с гордо поднятой головой и манерно сжатыми губами вышла мне на встречу, шелестя белым атласом шикарного платья. Облик хозяйки дома мог показаться чопорным, но её завлекающий взгляд разбивал первое впечатление о неприступности на множество осколков.

Оценивающе осмотрев меня, леди произнесла:

– Вы получите желаемые письма, – голос Коринг звучал с явным кокетством, – смею вас заверить, что разузнаете немало забавного об интересующем вас лорде Родерике. Могу ли я рассчитывать на обещанное вознаграждение? Увы, пришлось значительно потратиться, дабы заполучить интересующие вас письма… Однако в награду за честность вы можете рассчитывать на мою благосклонность…

Дама перевела красноречивый взор на слегка приоткрытую дверь, ведущую в спальню. Подобная манера давно навевает скуку, от которой сводит скулы от сдерживаемой зевоты. Возможно, такое обращение произведет впечатление на учеников воскресной школы, недавно выбравшихся в свет из далёких деревень, но меня эти повадки давно не прельщает.

– Буду рад услужить вам, миледи, – галантно произнёс я, склонив голову.

– Верно говорят, будто ваш клан держит своё слово, – она одарила меня, по своему мнению, обворожительной улыбкой.

Подобная беседа вызвала у меня чувства, возникающие обычно после просмотра бульварной пьесы с однообразным сюжетом. Неужто светские дамы так и не научились вносить разнообразие в уловки обольщения?

– Надеюсь, не разочарую вас, миледи, – произнес я, целуя её руку в белой атласной перчатке, украшенной алмазным браслетом.

Затем, не заставив даму томиться в ожидании, достал небольшой футляр, обшитый чёрным бархатом.

– Вы позволите? – поинтересовался я, кивнув на изящный столик.

– Прошу вас! – позволила леди Коринг, не сводя с меня пристального взора.

Положив футляр на столик со свечами, я открыл его, не отказав себе в удовольствии понаблюдать, как изменилась в лице «чопорная» дама, узрев свою мечту.

– Эти серьги стоят дороже, – произнёс я, – только для вас, миледи!

Коринг с трудом сдерживала дыхание, дрожащие руки потянулись к бриллиантам.

– Невероятно! Волшебство! – восклицала она, любуясь игрой камней в огне свечей.

– Мы волшебники, – тон прозвучал несколько зловеще.

Дама на мгновение замерла, но красота драгоценностей заставила её отринуть беспокойство.

– О! Надобно немедля примерить! – воскликнула она.

При помощи механизма на каминной полке, картина на стене начала медленно отодвигаться, открывая огромное зеркало. Пришлось шагнуть в сторону, дабы не оказаться напротив предательского стекла… Леди Коринг, заметив моё движение, насмешливо улыбнулась.

– Великолепно! – повторяла она, любуясь своей красотою, подчёркнутой блеском бриллиантов.

– Разрешите проститься, – произнёс я.

– Да… мой лакей проводит вас, – безразлично ответила дама, не отрываясь от своего отражения.

Соблазнительница, позвонила в изящный колокольчик, явно утратив всякий интерес к моей скромной персоне.

– Прощайте, мистер Чезаре, – произнесла она, так и не соизволив обернуться.

Старейшина прозвал меня Чезаре, принимая в ряды клана, поскольку я легко зарекомендовал себя мастером отравления. Особенно прославился мой отравленный кинжал. Прежнее имя осталось сокрыто от всех. Спустя время, сам позабыл как меня звали, впрочем – к лучшему… Есть мастера, обладающие талантом чтения мыслей… Можно подчинить себе даже демона, узнав его рен[6]…

* * *

На ночной улице, как и следовало ожидать, нежелательной встречи избежать не удалось. Посыльные леди Коринг… Выходит, купленные письма, действительно, занятны. Сразу подозревал, что красотка не захочет легко отпустить своего гостя…

Неподалёку ждал человек с пистолетом, уверенный, что легко покончит со своим противником одним выстрелом. Однако предательская осечка нарушила его планы – мой старый трюк вновь сработал. Мгновения хватило, чтобы оказаться рядом с недоумевающим противником. Удар кинжалом – и он не опасен…

Пройдя несколько шагов, вновь почувствовал пристальное внимание. Сопровождающие оказались весьма настырны. На сей раз стрелок умело скрылся в одном из тёмных окон ближайшего дома.

Прикрыв глаза, я сосредоточился, дабы вовремя уловить звук нажатого курка. Неслышный людскому уху щелчок вскоре прозвучал, доля мгновения – я отклонился в сторону. Пуля попала в стену дома. Стрелок из окна напротив не успел укрыться – брошенный кинжал поразил его. Уже мёртвый противник, пошатнувшись, выпал из окна на городскую мостовую.

Вдали доносились голоса полисменов. Спешно забрав кинжал, я скрылся в темноте. В районе Вест-Энда полиция на шум прибегает быстро, дабы сберечь покой спящих леди и джентльменов.

Простите, сеньора Коринг, что по моей дерзости вас постигло разочарование…

* * *

Вскорости, я прочёл из вечерних газет, что леди Коринг скончалась от внезапно сразившего её недуга. Она за столь короткое время она настолько сильно привязалась к новым побрякушкам, что родственники решили похоронить их вместе с нею…

Мы сдержали слово, шантажистка, готовая на любую подлость ради бриллиантов, получила свою оплату. Какая насмешка судьбы – она погибла от того, что любила до безумия… Миледи умерла легко, мужчина не должен причинять боль женщине, даже убивая…

Нельзя было оставлять леди Коринг в живых, она не из тех, кому можно доверять.

Кодекс чести клана гласит – не убивать лишь тех, кто ведёт честную игру. Честность – весьма редкое качество для людей!

Вновь ощутил, что, совершив убийство, не испытываю никаких переживаний. Раньше смерть врага доставляла мне радость. Увы, вскорости дело убийства стало скучной рутиной – давно не испытываю наслаждения, глядя в глаза жертве… Убивать – такая же обыденность, как для мелкого чиновника переписать стопку бумаг…

Я избрал свой пути ради сокровенных тайн, но, спустя годы, полученные знания также наскучили… Только поиск новых неизведанных путей не даёт покоя, знаю, что наступит время, когда в моих руках окажется желанный ключик к запертой двери…

* * *

В замке сэра Роуэма давали представление местные актеры, не наделенные талантом Сары Сиддонс[7], впрочем, как автор поставленной пьесы не обладал талантами Уильяма Шекспира.

На сцене лысоватый старичок устрашающего образа гонялся за актриской, нарумяненной до непристойности. В финале пьесы, главный герой, не уступавший по слою пудры и румян своей партнерше якобы воткнул в брюхо старика осиновую палку. Стоящий в кулисах помощник высыпал на сцену гору пепла, символизируя кончину похотливого старикана-вампира. Неужто увиденное мною на сцене являлось олицетворением хвалёного английского юмора?

Какой вздор! Лишь недавно я научился спокойно взирать на подобное невежество, раньше меня охватывала непреодолимая злость.

Вампир имеет возможность поддерживать свои жизненные силы при помощи людской крови. Умирая, гость темноты не рассыпается подобно горсти пепла. Состояние его организма подобно организму человека в первую секунду смерти, когда кровь ещё не успела застыть в венах, а живое тепло не покинуло плоть. Как может тело рассыпаться в прах в первый миг после смерти? При вскрытии убитого вампира не отличить от мертвеца-человека.

Осиновый кол – бесполезная палка, хоть про это дерево сложено немало легенд, рана от него зарастет за несколько мгновений.

А вот серебро… Священный метал древних губителен для вампира, если пуля попадет прямо в сердце. Вампира можно убить кинжалом, если искусный мастер нанесет на клинок хотя бы тончайший слой серебра, с ювелирной точностью, дабы не затупить лезвие…

Но особенно опасен огонь, вот что способно испепелить гостей темноты навсегда.

Святая вода? Верно, вызывает сильное недомогание и отвращение, но не смертельна, также как и любая церковная символика. Сильный вампир сумеет даже зайти на храмовую службу, хотя испытает при этом острую боль во всём теле.

Чеснок? Знаю, что многие люди, не будучи вампирами, не выносят чеснока…

Зеркало! Ах, зеркало! Почему вампиры не отражаются в зеркале? Одни говорят, потому что зеркала из серебра. Какая глупость, тогда вампир отражался бы в ведре с водой. Другие, утверждают, что у вампиров нет души. Немыслимо, как же тело сумеет существовать без души? Как без души вампир может осознавать себя? Душа – наша память, олицетворение личности, двойник тела… Третьи говорят, что вампиры не существуют в нашем мире, поскольку «не-живы», а также не существуют в загробном мире, поскольку «не-мертвы». А зеркало не может отразить то, чего нет. Всё с точностью до наоборот – вампиры существуют одновременно в двух мирах, на грани!

Дело в том, что, обретя силу вампира, человек находится между жизнью и смертью, в том состоянии, в котором и пребывает его тело – первый миг смерти, как я уже упоминал. Известно, что зеркало может становиться окном в другой мир. Медиум, заглядывая в иную реальность через зеркало, видит не своё отражение, в стекле мелькает видение или пустота… Сила вампиров настолько велика, что зеркальная поверхность становится для них не отражением тела, а открытым окном… Естественные для людей законы природы нарушены… При желании вампир может шагнуть в зазеркалье на виду у изумлённой публики…

После укуса вампира любой человек станет уму подобен? Ещё больший вздор полагать, что эта мистическая сила передается подобно венерической болезни! Чтобы обрести силу вампира надобно немало лет прослужить в учениках и доказать не только свою преданность избранному клану, но и свою значимость. Ни один клан не примет в свои ряды никчемного неудачника. Слишком сложный обряд, требующий определенных знаний и отнимающий много сил.

Раз в сотню лет меняется старейшина клана. Его место занимает тот, кто за это время сумел сослужить наилучшую службу. Все наши подвиги заранее записываются и потом пересчитываются с учетом их важности. Безоговорочно старейшиной становится тот, кто сумел раздобыть мистическую реликвию…

Размышления преследовали меня весь концерт, который начался сразу же после бестолковой пьесы. Следует отдать должное, игра музыкантов оказалась куда более приятной.

После вечера хозяйка дома Джил Роулэм, давняя знакомая, позвала меня спуститься в парк, уже окутанный вечерним сумраком.

Милашка Джил замужем за человеком. Поначалу новость о такой свадьбе вызвала у меня недоумение, но, встретившись с сэром Роулэмом лично, я невольно проникся уважением к выбору моей дорогой подруги. В нем чувствовалась внутренняя сила, столь редкая для большинства людей. Рядом с ним Джил выглядела, как сейчас говорят, «настоящей леди», наслаждаясь новой ролью.

Опустившись на скамью, Джил сняла перчатки, дабы дать отдых тонким пальцам. Леди Роулэм постоянно носила перчатки и пудрилась не для того, чтобы скрыть возраст, а дабы скрыть молодость…

– Что скажешь, брат Чезаре? – весело поинтересовалась она.

Подруга представила меня своему мужу как сводного брата, дабы избежать ненужных пересудов.

– Письма получены, – ответил я кратко, протягивая конверт, невольно любуясь личиком Джил.

Воспоминание нахлынули сами собой. Как мы веселились, когда служили в паре по поручениям клана. Невозможно было не влюбился в шаловливую кокетку Джил. Наши отношения сразу же получили широкую огласку. Начальство решило, что влюбленность помешает службе, и каждый отправился по иным делам в разные страны…

Мои размышления стали столь явны для Джил, и она улыбнулась той самой очаровательной улыбкой, которую я так любил.

– Завтра вечером тебя ждет корабль до Неаполя, – произнесла она, – о дальнейших действиях сообщит капитан, – Джил взяла паузу и произнесла, – будь осторожен, Чезаре…

В голосе чувствовалось искренне беспокойство. Ну что ж, опасность может оказаться весьма интересной.

– Всё тот же безумец! – добродушно рассмеялась Джил, проведя рукою по моим волосам как в старые добрые времена.

Увы, риск не вызывает у меня прежних волнений, всё давно стало слишком привычным, только поиск новых знаний позволяет смириться со скучным земным существованием. Как парадоксально – земное бессмертие быстро надоедает, как однообразная длинная книга…

* * *

Устроившись в одном из наиболее сносных припортовых трактиров, я решил скоротать время перед отправкой судна. Вдруг неожиданно почувствовалось пристальное внимание одного из присутствующих. Кто-то наблюдал за мною, однако, шпион оказался слабее меня, поэтому ощутить его слежку оказалось легко. Интересно, чем я так «приглянулся» его хозяину? Не могут простить несколько десятков убийств? Какая мелочность!

Расплатившись с трактирщиком, я вышел на улицу, вдохнув прохладный солёный морской воздух. Не оглядываясь, вновь почуял внимание своего преследователя. Надо отдать должное, он двигался бесшумно, но подобных умений мало, чтобы остаться незамеченным для меня. Остановившись на краю одного из пирсов, засмотрелся на туманный горизонт, чётко ощущая каждое движение своего противника. Он замахнулся кинжалом, но я опередил намерения врага, неожиданно повернувшись, перехватил его руку, пристально глядя в глаза врага. Отнюдь не физическая сила не позволяла противнику вырваться, именно мой взор сковал его движение.

– Зачем тебя послали? – спросил я бесстрастно, будто интересуясь, который час.

– Занять твоё место! – повинуясь, ответил враг.

Соображаю быстро… Попытка убить меня обычным кинжалом – значит, враги не догадываются о нашей сущности, хоть и охотятся за реликвиями клана. Нет, наш орден не прячется от людей, это недостойно сверхсуществ. Впрочем, последние годы люди сами стараются не верить в наше существования, слишком силён страх перед неизведанным. Они подобны маленькому ребенку, спрятавшемуся с головой под одеяло от ночных теней в комнате. Нынче, даже скрывающиеся от людей кланы, могут не бояться разоблачения, люди сами придумают материалистические объяснения любому событию.

Если раньше на балу при виде меня гости испуганно шептались, что весьма забавляло, то теперь одаривают глупыми комплиментами. Так и пославшие за мною шпиона совершенно напрасно пытались не поверить очевидному, за что остались обречены на неудачу. Хотя прислали одного из лучших.

Я отпустил руку врага и молча отправился вдоль пирса. Далее произошло то, что следовало ожидать. Нож, оставленный в руке противника, полетел мне вслед. Я хладнокровно сделал шаг в сторону, не люблю, когда острые предметы застревают в спине. Кинжал с всплеском упал в воду. Обернувшись, долго глядел в побледневшее лицо врага.

– Удар в спину, – укоризненно произнёс я, – выходит, напрасно дал тебе шанс на спасение…

Медленными шагами я направлялся навстречу противнику, испуганно засеменившему назад. Наконец, оказавшись на самом краю пирса, он оступился и скрылся за холодными тёмными водами. Он даже не пытался выбраться из воды, хотя, знаю, был искусным пловцом.

Приближалось время отправления судна, пришлось поторопиться.

Капитан, наш проверенный человек, радостно приветствовал меня.

– Путешествие обещает быть интересным для вас! – воскликнул он.

– Интересным? – иронично переспросил я. – На вашем судне можно не ожидать внезапного нападения, поэтому стоит приготовиться к наискучнейшему времяпровождению…

Капитан молча указал на девушку, одиноко прогуливающуюся по палубе. Чем вызвал у меня приступ смеха.

– Она именно такого склада характера, что привлекает вас: мила, приветлива и сердце её просто, – продолжал капитан, не замечая моей насмешки. – Путешествует со своею тёткою, злою как собака, которая только и ждёт как бы поскорее повыгоднее пристроить воспитанницу…

– Мой друг, простота приедается также легко, как и кокетство…

В этот момент поднявшийся ветер сорвал шляпку сеньориты. Она подняла руки, дабы поймать за ленту… Луч вечернего солнца скользнул на миг из-за тучи, и я заметил, как на запястье девицы что-то блеснуло… Неужели? Не может быть!

Оставив капитана, я спешно подошёл к сеньорите, наплевав на правила приличия. Представившись, тут же воспользовался поводом поцеловать её руку… Душа наполнилась ликованием! Да! Не ошибся! В дешёвом браслете светился именно этот камень… Знал ли глупый ювелир, что создал?

Через мгновение я перевёл взор на обладательницу желанного предмета.

– Дарья, – произнесла она с милой улыбкой.

Действительно, очаровательное создание, добрые широко-распахнутые глаза, от сеньориты будто исходило светлое сияние. Однако в новой знакомой я ощутил не только нежность, но и жёсткость. Она будто легко раскусила, кто перед нею.

– Надеюсь, наше совместное путешествие будет приятным! – по-детски непосредственно произнесла Дарья.

– Не сомневаюсь, сеньорита, – ответил я.

Да уж… Нетрудно понять, с этой девочкой поладить не так просто, как кажется…

* * *

Неаполь, 18** год

Нужно заполучить египетский камень. Дарья должна сама подарить мне его, иначе предмет утратит свои свойства… Драгоценность из скипетра верховного жреца Египта, визира фараона. Эта вещь хранит тайны, о ключе к которым можно было только мечтать… я видел его лишь однажды… И теперь уж точно не упущу… Артефакт откроет новые сокровенные пути, которые помогут мне надолго распрощаться со скукой!

Однако никак не могу понять, что на уме у девчонки, что скрывают чистота и простосердечие…

Ужасно надоедает некий господин Драгомиров. Дальний родственник моей милой Дарьи, так называемый друг детства, пропади он пропадом! Вечно родственники-друзья-детства сваливаются на нашу усталую голову! Нет, Дарья не обратит внимания на подобное ничтожество… Драгомиров противник любых развлечений, но скорее не из-за убеждений, а от природной лени… Хоть весёлая юная родственница никак не подходит для его пуританских взглядов, он постоянно преследует её, при всяком удобном случае говоря обо мне нелицеприятные вещи… По счастью тётка не слушает его слов, размышляя кто из нас окажется более выгодным женихом…

Люблю наблюдать на рассвете, когда сеньорита выходит на балкон в лёгком утреннем платье.

К своему удивлению, я очень привязался к Дарье, её непосредственность и нежность очаровывают, дарят чувства давно забытой лёгкости. Иногда, вдали от посторонних глаз она прижмётся ко мне по-детски…

* * *

Помню наш с Дарьей вчерашний вечер. Тётка уехала по делам в Венецию, оставив племянницу одну, явно не задумываясь о её возможной компании. А я позаботился, чтобы Драгомиров всю ночь оставался занят карточной игрой, ему удивительно везло, что даже будучи противником карт, он не сумел оторваться.

Хозяин дома, где остановилась Дарья, устроил великолепный бал маскарад. Моя прелестница выглядела очаровательно в античном одеянии из тонкого шёлка, которое на ней смотрелось столь невинно.

После бала отправились к морю прогуляться. Увлекшись беседой, не заметили, как забрели далеко, и вокруг – никого. Ночь выдалась тёплой, мягкий лунный свет играл на легких волнах. Невольно я сам проникся романтическим настроением. Тонкая ткань туники оказалась слабой защитой, девушка не оттолкнула меня, доверившись, под всплеск морских вод подарила свою нежность… На время я позабыл о холодном блеске древнего камня…

Дарья не хотела возвращаться… Я снимал небольшой домик неподалёку и решился… Она крепко прижималась ко мне весь путь, но взор оставался опущен. Интересно, знает ли Дарья о силе камня в браслете?

Мы снова были вместе… опять её нежность…

Потом, укутавшись в мой халат, сеньорита подошла к окну, долго смотрела вдаль, облокотившись на низкий подоконник. Неподалеку донёсся шорох, незаметный для других, но явный для меня… Да, девочка оказалась не проста… Рука Дарьи потянулась к пистолету, который оставил на подоконнике её приятель.

Она не успела… Я схватил красавицу за руки. Мои движения были достаточно осторожны, чтобы не причинить барышне боли, и не оставить синяков на шёлковой коже. Однако эти прикосновения не дали Дарье даже пошевелиться.

– Потрудитесь объяснить, – попросил я, указав взглядом на предмет, лежащий на подоконнике. – Ваши друзья принесли вам подарок для меня?

Подельник барышни давно оставил мой дом далеко позади. Помощи прелестнице ждать не приходилось.

В эти мгновения мой взор был страшен, однако сеньорита сохранила спокойствие.

– Мне не хочется умирать, – произнесла она тоном, будто речь шла о сахаре в чае.

– Не придётся, – я выпустил Дарью из «объятий». – Не ожидал, что ваши предпочли иные методы борьбы с нами. Для вас добрачная связь с мужчиной – означает вечные муки Ада, – знаю, ирония прозвучала жестоко, невольно мне самому стало совестно.

Вопреки ожиданиям, сеньорита не возмутилась и даже не смутилась.

– Будем честны! Не стоит разыгрывать обиду! – её голос звучал бесстрастно, – вам нужен этот браслет, не так ли? Вы видели меня насквозь с самого первого мгновения…

Дарья не ошиблась. Мы подобно двум шулерам за одним карточным столом пытались переиграть друг друга, и прекрасно это понимали. Хотя в момент близости были искренни…

Устало вздохнув, она сняла браслет и протянула мне.

– Возьмите, – сказала она голосом, не выражавшим никаких чувств. – Мне эта вещь не пригодится. Она куплена за гроши, так что не беспокойтесь, что разорили меня… Никто не догадывался о ценности заинтересовавшего вас камня…

– Зачем вы дарите мне такой подарок? – впервые за долгие годы пришлось испытать настоящее удивление.

– Хочу оставить о себе приятное впечатление, – голос Дарьи вновь зазвучал по-детски.

Странное создание! Что вы опять задумали?

– Вас накажут? – я тоже искренне беспокоился за неё.

Она покачала головою. Видно, хотела сказать «у нас не наказывают, мы не такие как вы», но сдержалась, боясь меня задеть. Весьма трогательная забота о чувствах врага!

За окном доносились крики, замелькали факелы. Верно, приближались благородные спасители.

– Думаю, вам пора, – произнесла Дарья, сдерживая волнение.

На прощанье я окинул её фигурку, закутанную в халат. Понимая, что за ночное похождение сеньориту не похвалят, с трудом унял беспокойство. Потом представилось, как разозлиться Драгомиров, найдя объект своего внимание в столь недвусмысленном виде, от чего захотелось расхохотаться. Однако мне сделалось не до смеха, когда барышня ласково прижалась ко мне на прощание.

* * *

Неаполь я покидал с непреодолимым чувством сожаления. Остановившись, ещё долго взирал на город, над которым начал заниматься рассвет. Не уходила досада, что болван Драгомиров, ворвавшийся в моё временное пристанище в сопровождении городской стражи, решит, будто спас Дарью. Обругав людское самомнение, я достал из кармана дорогой подарок. Камень, сиявший на моей ладони, заставил позабыть о неудачном приключении. Вспомнились далекие времена Египта, когда я был посвящён в тайны путей Ам-Дуата[8]…

Знал бы мой давний знакомый жрец Маат[9], что в мои руки попадёт его драгоценность…

Из журнала Александры

Я с раздражением отложила записи Чезаре. Времена Египта! Вот сочинитель! Неужто он утверждает, что ему несколько тысяч лет от роду! Хотя, может, речь идет не о древности… Наверно, Чезаре побывал в Египте наших дней и многое узнал… Из-за прескверного знания латыни можно легко ошибиться… Ам-Дуат… Странно, что я знаю значение слова, которое ни разу не слышала!

А Дарья… Выходит, они продолжают морочить друг другу голову… А моё воображение уже нарисовало романтические картины любви, тьфу! Поэтому пыталась предупредить Чезаре, будто Дарья его использует… Он сам всё знает наперёд меня! Представляю, как старейшина посмеялся над моей глупостью.

Ещё и зеркала. Какое красивое объяснение для зеркал наш нашёл гость темноты! Вампиры – сверхсущества, находящиеся между жизнью и смертью, открывающие окна в мир мёртвых! Вот уж в фантазии не откажешь! Хотя… мистические чувства брали верх над обидой – а ведь всякое возможно… В любом случае, кем бы ни был Чезаре, он не просто человек…

Глава 5

Я наложил печать мою

Из журнала Александры Каховской

Оставив дневник Константину, я отправилась на прогулку, в которой мне любезно составил компанию князь Долгоруков. И снова этот взгляд, прожигающий насквозь, но совсем другой, какой-то испытующий, желающий проникнуть в мои мысли…

– Чезаре заполучил египетский камень? – наконец, произнёс он жёстко.

Вопрос звучал, как утверждение. Впервые офицер говорил так со мною.

– Да, – прозвучал краткий ответ.

– Разумеется, я не предам это огласке в интересах следствия, – спешно добавил Долгоруков, его голос вновь вернул былое добродушие.

Я смотрела в лицо князя, в эти минуты казавшееся каким-то другим. Вновь проявилась сила Огненного Властелина, почитавшегося в древние времена Египта повелителем пустыни. Откуда я это знаю? Выходит, моего друга заинтересовала реликвия далекой эпохи…

Мы спешились у водопада, рассвет только начал серебрить окрестности.

– Вы меня ждёте, князь? – прозвучал голос.

Будто из неоткуда к нам вышел Чезаре.

– Надеюсь, мой друг, вы не откажетесь присутствовать на моих переговорах, – тон звучал любезно, но несколько зловеще.

Ладонь Долгорукова легла на эфес сабли.

– Знаю, вас весьма заинтересовал египетский камень, – Чезаре говорил насмешливо.

Однако в его глазах я уловила напряжение, характерное для воина, встретившего достойного противника.

Старейшина перевёл взор на меня.

– Женская душа, – в ровном голосе не было укора, – обязательно надо с кем-то поделиться…

Он говорил будто об общеизвестном факте, как «трава зелёная», «небо синее», совершенно не желая меня задеть.

Значит, Чезаре знает, что его записи попали ко мне. Похоже, его это не беспокоит… Впрочем, в них нет секретов клана…

– Уверяю вас, что ошибаетесь, – возразил князь, – мадемуазель ничего не говорила мне…

Старейшина подарил мне взор полный уважения.

– Неужто вы столь догадливы? – обратился он к офицеру.

– Совершенно верно, Семерхет[10], – произнёс Долгоруков с улыбкой, – внимательный друг.

Гость темноты отпрянул, но на его лице не читалось страха, только удивление. Да, князь назвал забытое египетское имя старейшины.

– Ждёте от меня подарка? – старейшина явно не намеревался делится.

– Да, древняя реликвия не послушает нового владельца, если украдена, но дело обстоит иначе, если предыдущий хозяин убит, – заметил князь.

Его голос звучал также бесстрастно.

Несколько мгновений Чезаре и Долгоруков молча смотрели в глаза друг другу.

– Спешу заметить, – первым нарушил молчание старейшина, – вы имеете такое же право владеть артефактом жреца, как и я… Заполучив камень, вы станете узурпатором… Наследник Сета[11]… Понимаю, вы привыкли забирать желаемое, убив предыдущего владельца… Ведь именно так ваш Огненный Владыка заполучил трон своего брата…

Вопреки моему беспокойству князь оставался спокоен, безразлично слушая слова Чезаре.

– Этот камень давно не даёт вам покоя, не так ли? – закончил старейшина. – Ведь его из рук Маат заполучил Хор, а не Сет…

– Не спорю, этот предмет также не принадлежит мне по праву, – ответил князь, – однако ничто не помешает заполучить его…

Легко предугадать, что они вступят схватку. Чезаре готов метнуть отравленный кинжал, а князь нанести удар саблей. Гость темноты говорил, что огонь опасен для их сущности, но старейшина достаточно силён, чтобы противостоять нападению наследника Сета.

Однако Чезаре предпочёл саблю кинжалу. Их клинки скрестились, начался бой не ради убийства, а ради тщеславия – желания показать своё превосходство и унизить поверженного противника. В этом сражении чувствовалось нечто неуловимое, не похожее на обычную дуэль.

Подобные схватки рисовало моё воображение при чтении древних легенд. Только обычно воевали тьма и свет… А мне открылся иной бой… Никто из противников не преследовал благородных целей. Я знаю, Сету приходилось воевать с тьмой, но он никогда не изменял своей свободолюбивой сущности, оставаясь на грани двух враждующих сил. Его знания передались князю, и теперь Долгоруков стал рыцарем Сета. Но князь действует по своей воле, не по принуждению, упиваясь новыми открывающимися возможностями.

Кто первым прекратит поединок? Тот, кто мудрее.

Противники, будто услышав мои мысли, одновременно остановились, повернув ко мне напряжённые лица.

– Значит, вы согласны присутствовать на переговорах, – вернулся старейшина к предыдущей теме беседы.

– Буду рад такой чести, полагаю, вы не зарежете меня из-за угла, – голос Долгорукова прозвучал безразлично.

Чезаре лишь насмешливо улыбнулся в ответ. Я чувствовала их внутреннее противостояние, при этом оставаясь совершенно спокойной за судьбу князя. Противники достаточно благоразумны, чтобы не поубивать друг друга, но чего может стоить их вражда окружающим… Столкновения двух армий иногда стирают города с лица земли…

Иронично поклонившись, Чезаре покинул нас.

– Неужто вы задались целью заполучить реликвию? – прямо спросила я князя.

Постепенно его лицо обрело прежнее обаяние и добродушие.

– Весьма заманчиво, – ответил он, – правда, мне мешает моя природная честность… обладай я хоть каплей подлости заполучить камень не составило бы труда… Впрочем, Сет тоже был честен, чтобы про него не говорили глупцы-гробокопатели…

Да, Долгорукову свойственны благородные качества, которые не остались без внимания Чезаре, иначе бы он не пригласил своего противника на переговоры.

* * *

В назначенное время мы я прибыла на переговоры кланов, Долгоруков уже расхаживал по прихожей апартаментов. Уловив его волнение, весьма удивилась, что могло его так обеспокоить, утром при встрече с Чезаре он держался более чем уверенно.

Прочитав молитву, я вошла в комнату переговоров.

Представители сторон уже сидели за столом друг против друга. Места свидетелей располагались во главе стола, между ними. Старейшиной враждебного клана оказался неприметный старик. Я не помнила, встречался ли он мне, он из тех незаметных людей, лица которых забываются мгновенно.

– Моё имя Лоренцо[12], – представился он.

Его голос был тихий и мягкий, можно сказать, успокаивающий. Говорят, обладатели подобного голоса имеют способности гипнотизёра.

Лоренцо с изумлением взглянул на князя, явно не предполагал, о присутствии такого свидетеля.

– Вы наделали слишком много шума, – обратился Лоренцо к Чезаре, – выкупая реликвию клана, следовало действовать более осторожно, не привлекая внимания. А теперь поздно сожалеть о потере…

Его тон звучал подобно нотации строгого учителя.

– Не в правилах нашего клана скрывать свою силу, – ответил Чезаре, не тая свого недовольства от подобного обращения, – это вы прячетесь как кроты! Затерялись среди слабых людей, впитав в себя их самые мерзкие качества.

В мгновение спора, Чезаре, выглядящий гораздо моложе собеседника, казался старше его. Лицо Лоренцо уже не было старым, только глаза, в них была неуловимая усталость.

– Вы можете говорить про нас всё, что вам угодно, – улыбнулся Лоренцо, – но наш клан значительно превосходит вас по численности и богатству… И мы не тратим время на бесполезные убийства…

– Ваш клан трусливо скрывается от них, а мы предпочитаем сами преследовать врагов! – гордо произнёс Чезаре. – Мы привыкли встречать опасность лицом к лицу!

– Вы пригласили меня, чтобы похвалиться своим безрассудством? – прервал Лоренцо вкрадчивым голосом.

– Да, будьте добры, вернитесь к теме переговоров! – произнёс Долгоруков устало.

Он давно осознал свою силу Огненного Властелина, и, как мне показалось, относился к гостям темноты как к противникам, с которыми заключено временное перемирие. Однако в его взоре читалось уважение, офицер не должен недооценивать врага.

– Вы прекрасно знаете, зачем я пригласил вас на переговоры! – ответил Чезаре. – Убит наш посол и украдена реликвия.

– Я предполагал, что наш клан не избежит ваших напрасных подозрений, – ответил Лоренцо. – Вы судите по себе… Не в наших правилах развязывать воины!

– Я знаю, что вы любите действовать путём лживой дипломатии. Вы не привыкли к честности и прямоте. Вашим словам нельзя верить, – ответил Чезаре.

– Осмелюсь, предположить, что вы ищите повод для ссоры, – улыбнулся Лоренцо. – Вам нужна война…

– Если бы мы желали войны, мы бы действовали без создания причины, – перебил Чезаре, – это вы всегда ищите повод…

Несмотря на жаркий спор, их голоса звучали спокойно, а лица были беспристрастны, ни единый жест не выдавал их истинных чувств. Мне стало любопытно, как легко даётся соперникам сохранять хладнокровие в столь напряжённой беседе, или это становится обычным качеством спустя пару сотен лет.

Князь, скрестив руки на груди, пристально наблюдал за их лицами, будто пытаясь мысленно уловить несказанные фразы. Кажется, я начинала понимать, зачем Чезаре пригласил его, отринув неприязнь. Долгоруков честен, он не станет скрывать, если почувствует фальшь – для этого и нужен беспристрастный сторонний наблюдатель, равный по силе гостям темноты. Нужен не только свидетель слов, но и свидетель мыслей.

– Как я понимаю, если родственник нашего свидетеля, – он кивнул мне, – не найдёт убийцу и не вернёт вам реликвию в срок, вы объявите нам войну?

– Верная догадка, вы очень умны, – иронично произнёс Чезаре.

– А если виновен кто-то из корыстных людей? О реликвии знали все на Кислых Водах, благодаря вашей гордости, – в тон ему ответил Лоренцо.

– Они тоже не укроются от нашего гнева. Под подозрение пострадает каждый, кто был в этой местности в ночь убийства! Мы не намерены тратить время на бесполезные поиски! Поскольку ваш клан под б ольшим подозрением, на вас мы обрушим самую суровую кару.

– Как я понимаю, полем битвы станут Кислые Воды? – спросил Долгоруков.

– Совершенно верно…

– Удивительно, мир между нашими кланами в руках человека, – задумчиво произнёс Лоренцо.

– Не только… – произнёс Чезаре, взглянув на меня.

Я перевела взор на князя, ожидая, что он выскажется против намерений старейшины, но Долгоруков задумчиво молчал. Понимая, что один не сумеет противостоять армии клана, а хвалиться понапрасну истинный офицер не приучен.

Мне подумалось, что Чезаре пригласил меня как свидетеля, чтобы я рассказала Константину об их беседе с Лоренцо, дабы он знал насколько ужасающи могут быть последствия опоздания разгадки. Или эта встреча относилась ко мне? Неужели мои видения снова помогут Константину при следствии?

Как и следовало предположить, переговоры закончились ничем. Чезаре удалился, попросив князя уделить ему время для личной беседы. Вновь чувствовалось их незримое противостояние, но старейшина ставил интересы клана превыше личной неприязни.

Оставшись наедине с Лоренцо, я спросила его.

– Что толкает людей избрать ваш путь?

Он произвёл на меня впечатление человека мудрого, который может дать более верный ответ на вопрос, и я не боялась получить в ответ насмешку как от Чезаре.

– У каждого свои причины, – ответил он с печальной улыбкой, – меня на этот шаг подвигла жажда знаний. Мне казалось заманчивым ведать о том, что сокрыто от других… Я тогда не полагал, насколько труден выбранный мной путь…

Вошёл Джованни, чтобы проводить нас. Поэтому многие мои вопросы остались без ответа. Возможно, к лучшему.

Из журнала Константина Вербина

Весьма удивило письмо от господина Максимильена, советника Чезаре. Новый знакомый учтиво, но настойчиво просил меня приехать к нему.

Как я и предполагал, советник оказался чрезмерным педантом. Встретив по пути Нину Реброву, я узнал, что постоялец велел многое переставить и заменить в своих комнатах. А увиденные пылинки на комоде доставили ему немало огорчений, хоть он и не выказал никакого возмущения, но своим молчанием дал понять, что подобная небрежность ему неприятна.

Дверь нумера мне открыла изящная темноволосая барышня с огромными чёрными глазами. Её глубокий осмысленный взор явно указывал, что предо мной не сельская горничная.

– К тебе пришли, Максимильен, – произнесла она вопросительно, сомневаясь, нужен ли мой визит господину советнику.

Меня немного коробило от их революционного «ты», обычно к такой манере обращения я привык только у горцев.

– Да, Элеонор, пусть войдёт, – ответил Максимильен.

Девушка, неловко улыбнувшись, впустила меня.

Невозможно было не заметить множество портретов постояльца в стиле «век восемнадцатый», украшавших комнату.

– Труды Элеонор, – кратко пояснил он, не уточная, что он подразумевает под словом «труды», барышня сама написала эти портреты или просто соизволила украсить ими комнату, а советник, не желая обидеть подругу, не стал возражать.

Максимильен ещё не закончил утренние сборы. Синий пиджак висел на вешалке. Элеонор, как оказалось, выполняла также роль лакея. Она помогла ему закончить одеться, тщательно поправила манжеты и высокий галстук, закрывавший шею Максимильена. Потом, полюбовавшись на дело рук своих, встала за креслом старейшины, бросив на меня испытующий взгляд.

Думаю, водяное общество не оставит без внимания факт, что с господином вместо лакея путешествует молодая дама.

Элионор… Кажется, так звали невесту… ладно, не стоит даже и думать об этом, иначе наши гости сведут меня с ума…

Я обратил внимание на письменный стол, на котором аккуратно лежали исписанные листки бумаг. Советник серьёзно относится к своей службе… Да… такого порядка в бумагах у меня никогда не бывало.

Максимильен явно ждал, что визитёр заговорит первым, и не скрыл изумления, когда я взял паузу, дабы показать, что разгадал его приём.

– Весьма благодарен, что уделил мне время, – наконец, произнёс я согласно его республиканской традиции.

На тонких бледных губах советника мелькнула улыбка.

– Хочу вам сказать, что знаю имя убийцы, – произнёс он.

Заявление оказалось весьма неожиданным. Однако я не был склонен доверять фразам вроде «мне всё известно». Максимильен уловил моё недоверие.

– Вполне понятно, что ты не веришь мне, – произнёс он, – однако поспешу заметить, что мои слова вызваны не желанием показать своё превосходство как сыщика… Нет-нет, мой друг, всё совершенно иначе, я даже не забивал себе голову размышлениями…

Немного промолчав, советник продолжил.

– Ко мне явился некто, который сказал, что знает имя убийцы и попросил награду… Глупец! Я прочёл его мысли за мгновение…

Вновь уловив моё недоверие о «чтении мыслей», собеседник улыбнулся.

– Несчастный обречён, – добавил он, – увы, я не могу назвать тебе имя моего визитёра… Поскольку поклялся, а закон клана запрещает нарушать данное слово…

Понятно, наш гость решил затеять со мною свою игру. Любопытно, какая ставка за открытие имени убийцы. Надеюсь, в этом вопросе наш друг обещаний не давал.

– Ты легко догадаешься, что может меня заинтересовать, – будто в ответ на мои размышления произнёс Максимильен. – Учитывая моё прошлое…

Он взял паузу, пристально глядя мне в глаза.

– Понимаю, ты придерживаешься иных взглядов… – добавил советник.

Не хотелось даже думать, что понадобиться этому человеку…

– Интересно, что скажет старейшина Чезаре, узнав о вашей игре? – спросил я прямо. – Вам известно имя преступника и местонахождение реликвии…

– Нет-нет, – поспешно произнёс советник, – о местонахождении реликвии мне неизвестно… А он нашем разговоре Чезаре не узнает, да, он силён, но я подольше его нахожусь в этом клане и прекрасно скрываю свои мысли и слова… Спешу заметить, мне не в чем себя упрекнуть, поскольку мои действия не предают интересы клана, ведь старейшина освободил меня от трудов в поиске убийцы, передав вам эту задачу. Значит, я, даже если и узнаю имя убийцы наперёд вас, могу промолчать…

– Насколько я понимаю Чезаре не любит подобных трактовок, – перебил я речь в стиле провинциального адвоката, – он прямолинеен. Однако, если вы в чине советника столько лет, значит, весьма полезны, несмотря на некоторые склонности… Да, вы умны, а Чезаре ценит ум…

На сей раз я отчётливо сделал ударение на слове «вы».

– Не удивлюсь, если Чезаре знает о вашей игре, но молчит… Почему? Может, вам виднее?

Максимильен не ожидал подобного нахальства.

Нет, советник слишком осторожен, чтобы начать столь опасную игру за спиной старейшины. Вероятнее всего, Максимильен исполняет волю Чезаре. Но на кой чёрт им это нужно?

Уходя, я уловил во взгляде советника явное уважение. Неужто моя догадка верна? А вдруг… Но что-то не сходится…

* * *

Далее ждал вечер у Ребровых, на котором присутствовали наши уважаемые гости темноты.

К моему удивлению, госпожа Холодева живо беседовала с Лоренцо, причём их непринужденность явно выдавало давнее знакомство. Пришлось приготовиться к грядущим сюрпризам, которые не заставили себя долго ждать.

Когда в зал вошёл Чезаре, сеньор Лоренцо первым поприветствовал его, представив свою собеседницу.

– Мой советник, – с улыбкой произнёс он. – И, возможно, скорый преемник… Впрочем, простите, я запамятовал, что вы уже знакомы…

Признаюсь, не ожидал подобного поворота. Выходит, её интерес к покойному Марио был вызван отнюдь не сердечной склонностью.

Холодева одарила Чезаре гордым взором. Похоже, дама относится к Чезаре не столь безразлично, как хотела показать. Она явно пыталась соперничать с ним. Я не сумел сразу понять, что подвигло красавицу на такой шаг.

– Спешу выразить свою искреннюю радость вашим успехам, – Чезаре поклонился, его тон прозвучал подобно комплименту, что задело Холодеву.

Она умело сдержала чувства, одарив Чезаре самой очаровательной улыбкой, на которую оказалась способна, но сыщика нелегко обмануть. Впрочем, как и Чезаре.

Я не слышал их дальнейшего разговора, но, судя по лицам и жестам, их шпаги скрестились. Началась светская игра обменом тонкими ироническими замечаниями с умилительной улыбкой на устах.

На их беседу молча взирала госпожа Драгомирова, просто смотрела, без всяческого выражения чувств.

– Холодева претендовала на статус старейшины, – пояснил мне Лоренцо, – впрочем они давно соперничали с Чезаре по различным талантам от мистических исканий до умения убивать… Но он оказался проворнее… Холодева в знак возмущения оставила их клан, а я не мог упустить случая обзавестись столь ценным советником…

– Как погляжу, вы довольные трудами сеньоры, – заметил я.

– Сеньориты, – шёпотом поправил Лоренцо, – да, весьма доволен… Она полностью отдана нашему делу…

Склонив голову на бок, он продолжил наблюдать за дуэлью Холодевой и Чезаре, которых уже окружили скучающие курортники, с горящими глазами наслаждаясь разыгравшимся спектаклем.

Не знаю, чем завершился разговор, но Холодева с надменно поднятым подбородком повернулась к Чезаре спиной и направилась к выходу, по пути как бы ненароком толкнув локтем Драгомирову, за что даже не извинилась. Лоренцо галантно протянул руку своему очаровательному советнику, предлагая покинуть ресторацию вместе. Однако дама решила остаться…

– Они так и не научились уважать женщин, – услышал я, как она жаловалась Лоренцо.

Любопытно… никогда не слышал от Чезаре неуважительных высказываний о женщинах. Напротив, он заслужил репутацию весьма любезного кавалера.

Надеюсь, когда Холодева станет главою клана, враждебного Чезаре, они будут уже далеко от нашей местности, иначе беды не миновать.

– Сеньорита Холодева давно пытается доказать свое превосходство перед Чезаре, – пояснил мне доктор Майер, видя моё замешательство.

– Зачем? – задумался я.

– Никогда не понимал женщин! – развёл доктор руками.

– Холодева уверена, то упустила статус старейшины лишь потому, что она женщина, – пояснила нам Ольга усталым тоном. – Хотя… я бы сказала наоборот: она получит статус старейшины именно благодаря тому, что женщина… Вы видели, как Холодева гуляет со старейшиной под руку? Кто из мужчин клана получил такую честь? – иронично добавила она.

Моя супруга умеет сделать точные замечания.

Однако Холодева, находясь далеко от нас, услышала эти слова и, обернувшись, одарила Ольгу таким взором, что та отпрянула от испуга.

– Прекрасно, – вздохнула Ольга, – теперь я её враг… Ох, женщины такого склада никогда не простят тех, кто осмелился приписать их успехи женским ухищрениям… Нет, не беспокойся, – спешно добавила она, – она достаточно умна, чтобы не причинить мне вреда, а к светской неприязни мне не привыкать…

Сдается мне, что соперничество Холодевой и Чезаре началось гораздо раньше их битвы за статус старейшины… А ведь он ни разу не упомянул соперницу в своём дневнике.

Задумавшись, я произнес:

– Даме можно только посочувствовать, – фраза оказалась неожиданной для собеседников.

Они вопросительно смотрели на меня.

– Бедняжка совсем утратила радость жизни в странной бесполезной битве, – пояснил я, – не думаю, что таланты Холодевой не оценили, но она даже не может понять, насколько её ценят и восхищаются…

– Совершенно верно, – добавил проходящий мимо Чезаре, – мне искренне жаль Виолу, так её звали в нашем клане… Разумеется, я не желал обидеть даму, право, я только оборонялся от её колкостей…

В голосе не прозвучало иронии, он говорил искренне. Даже с некоторой симпатией.

Глава 6

Манил и звал он… но – куда?…

Из журнала Александры Каховской

…На сей раз я снова заблудилась. Не знаю, как оказалась в незнакомом месте. Моя лошадь вдруг испугано попятилась, не желая следовать вперёд. Пришлось спешиться и идти дальше самой, поскольку не могла вернуться – непреодолимая сила звала меня двигаться дальше.

Предо мною вдруг возник чёрный волк. Удивительно, но встреча не испугала меня… Зверь пристально смотрел в глаза. Так странно, насколько известно из рассказов охотников, дикие твари не могут выдержать взгляда человека… Но у этого волка взгляд оказался необычно пронзительным… Странное чувство, будто человек превратился в волка, вернее, не человек, а некто…

Множество раз доводилось слышать байки, которые Ольга приносила от дворни, будто бы волком-оборотнем может стать каждый, кто отыщет нужный колдовской нож. Надобно воткнуть кинжал в пенёк и перекувыркнуться через него. Потом, чтобы стать человеком, нужно перекувыркнуться снова. Всегда с ужасом думала, что если кто-то из путников вынет нож из пня, то несчастный не сможет вернуть себе свой облик и навсегда останется волком…

Однажды на ночь Ольга рассказала мне другую деревенскую историю, будто волки-оборотни, это души колдунов, умерших без покаяния, которые вынуждены целую вечность скитаться по земле, пребывая в облике чёрного волка. Их человеческое обличие не менее страшно: желтоватое морщинистое старческое лицо и горящие красные глаза. Поскольку я была ребёнком впечатлительным, то потом всю ночь мне чудились тени оборотней, скользящие по стенам. Стоило зажмуриться, как пред внутреннем взором появлялись горящие красные глаза. Рассказать сестре о кошмарах я не решилась, иначе бы она перестала рассказывать мне интересные пугающие истории.

Не знаю почему, но при встрече с этим волком сразу же возникла уверенность, что предо мной не оборотень и не призрак, а кто-то иной. Глаза его были не красные, а чёрные как смоль, без блеска, похожие на бездну.

Я послушно последовала за зверем.

Вокруг царила пугающая тишина, ни шороха, ни пения птиц…

– Властелин Волков, – прошептала я, вспомнив слова князя Долгорукого.

Услышав меня, волк остановился, обернувшись. Потом вдруг скрылся в скальной расщелине. Неужто вновь пещерные коридоры? Однако не сумела воспротивиться его воле…

Невольно вспомнилась старая сказка про царевича и волка, ставшего ему другом и защитником. Юношу убили злые братья, разрубив тело на куски. Волк собрал эти части, сбрызнул мёртвой водой – тело убитого срослось, сбрызнул живой – царевич ожил.

Появилось странное чувство, что я слышала другую подобную историю… Да, мне рассказывал князь Долгоруков, что точно так же Властелин Волков оживил правителя Египта, которого убил Сет и разрубил тело на куски… Верно, героем русской сказки стал Властелин Волков… Он может принимать и человеческий облик…

Как его звали? Анпу[13]… Странное имя… Возможно моя фантазия, но откуда столь отчетливо…

Мой путь освещал тонкий луч, скользивший сквозь щель в скале. Волк исчез, я очнулась, и увидела, что стою на берегу подземной реки, привязанная лодка легко колышется от неспешного подземного течения.

На моё плечо легла рука, и ласковый голос произнёс:

– Не бойся, я тебя жду…

Не испытывая ни малейшего страха, я обернулась и увидела, что рядом никого нет.

Не помню, как вернулась назад.

– Что произошло? – напрасно пыталась понять. – Властелин Волков ждёт меня…

Чёрный Волк – Проводник в загробный мир, так представляли его многие народы, таким он представал в Египте. Почему я вновь вспомнила о Египте? Неужто виною всему древний камень, который заполучил Чезаре?

От размышлений меня отвлекла встреча с Ниной Ребровой, которая ехала в сопровождении двух вооружённых слуг и не преминула заметить, что одной ездить по дикой местности опасно. Однако не стала долго отчитывать за неосторожность, перейдя к светским новостям об неудачах дам, которых мы с нею не жаловали, впрочем, как и они нас.

Затем Нина вспомнила чету Драгомировых.

– Опять, стоя на балконе, услышала их разговор из смежных комнат, – сказала она, – возможно, поможет следствию. Дарья сказала, «не надо скрывать, подвергнешь себя опасности», а муж как обычно проворчал «ты не можешь знать лучше меня»…

Наблюдательность подруги поразительна.

Не имея таланта сделать нужный вывод из услышанного, я понимала важность новости для Константина. Слова Нины позволили на время позабыть о таинственной встрече.

Из журнала Константина Вербина

Сегодня к утреннему кофе прибыл ученик Джованни, изъявивший желание передать три письма. Одно было адресовано мне, другое Ольге, третье Аликс. Более посыльный не стал занимать наше время и поспешил откланяться.

– Неужто не представилось возможности высказаться одним письмом! – воскликнула Ольга, распечатывая конверт.

– Правила клана, – предположил я.

Супруга, трепетно относившаяся к любым традициям, понимающе закивала.

Прочитав письмо, Ольга задумчиво поморщилась.

– Надеюсь, если ваш супруг и сестра соблаговолят принять моё предложение, вы не станете возражать, – прочитала она основную фразу послания, – разумеется, я не посмею настаивать на вашем согласии…

Чувствуя нетерпение жены, я тоже вскрыл конверт, в котором нашёл приглашение на очередную встречу с господином Чезаре.

– Наверняка, он захочет увидеть Аликс, – вздохнула она, повертев в тонких пальцах письмо, предназначенное сестре.

Однако Ольга, уважая правила клана и этикет, сдержала любопытство, хотя обиженно заметила:

– Жаль, что наш друг Чезаре не знаком со светскими правилами, тогда бы он знал, что мужчине не пристало писать лично к незамужней барышне. Надобно все обращения к ней изложить в письме к старшей замужней сестре либо другим родственникам…

Мне невольно стало смешно, вспомнив, как я в дни моих ухаживаний, совершенно позабыв о тонкостях общения, лично написал Ольге, чем вызвал, пусть добродушное, но ворчание её опекуна. Так что о письмах с пылкими признаниями пришлось сразу же позабыть… А вести тайную переписку для меня было бы слишком волнительно…

Пришлось смириться, что нужно исписать две страницы для родственников возлюбленной, чтобы, наконец, в конце письма иметь возможность сказать «осмелюсь послать свой поклон м-ль К* и прошу соблаговолить передать ей, что…» и далее начать свой рассказ к барышне, тщательно выбирая слова, дабы не сойти бестактным в глазах родных будущей невесты.

В ответ мне приходило наискучнейшее послание, единственной отрадной строчкой в котором было «милое дитя просит передать вам наилучшие пожелания».

Ольга, напротив, обожала слать секретные записки, содержание которых заставляло надолго потерять самообладание, и моя физиономия сразу же вызывала хохот приятелей офицеров. Особенно если в письме речь шла о назначенном тайном свидании. Зная мою обычную невозмутимость, не стоило труда догадаться в причинах внезапного смятения и воскликнуть «Неужто Вербин получил весточку от своей милой Ольги!»

Однако неопределённость грядущих новостей заставила позабыть о романтических воспоминаниях. Каковы намерения старейшины? Этот вопрос занял мой разум.

Впрочем, когда младшая сестра вернулась с прогулки, мы смогли убедиться, что предположения подтвердились: Александру приглашали отправиться со мною к Старейшине…

Скрепя сердце, супруга проводила нас на встречу к Чезаре, теряясь в догадках, что он решится нам предложить.

По дороге у колодца встретился Томас, как оказалось, догадавшийся, что мы вновь держим путь навестить синьора Чезаре.

– Что бы он вам не предложил – не соглашайтесь! – произнёс он суровым тоном.

– Позвольте мне решать самому, – отрезал я, поскольку не люблю, когда со мною говорят тоном строгого учителя, запрещающему школяру вертеться за партой.

Томас, сообразив, что его излюбленные методы не имеют на меня соответствующего воздействия, несколько стушевался.

– Неужто вы до сих пор не понимаете, с кем имеете дело? – на сей раз в его голосе прозвучало отчаяние.

Он воздел руки к небу.

– Прекрасно понимаю, – ответил я, – мне надобно успешно завершить следствие, лишь эта беда сейчас волнует меня превыше всего…

– Но прошу вас, отнеситесь к словам Чезаре настороженно, – наконец его устами заговорило благоразумие.

– Сейчас вы, пожалуй, правы, – согласился я, – осторожность не помешает…

Сэр Томас улыбнулся, радуясь, будто сумел убедить меня пристрелить Чезаре.

Он попытался заговорить с Аликс, но я спешно увлёк её за собою. Подходило время встречи, люблю приходить минута в минуту.

Джованни встретил нас ещё на дорожке, ведущей к дому Реброва, и, одарив натянутой улыбкой вежливости, проводил в комнаты учителя. В гостиной мы застали князя Долгорукова.

– Синьор изволит предложить нам рискованное предприятие, – произнёс офицер без иронии.

– И вам? – удивилась Аликс. – Вы же враги?

– Иногда и враги становятся союзниками, – ответил князь, морщась, – Чезаре вынуждает меня принять его предложение, дабы помочь вам… Я не сумею отказаться… Другое дело, если вы не согласитесь…

Старейшина не заставил себя долго ждать. Его ничего не выражающий взор скользнул по нашим лицам.

– Чем обязаны вашему приглашению? – захотелось поскорее перейти к делу.

– У меня к вам заманчивое предложение, – произнёс Чезаре, – вы получите исключительную возможность выиграть дополнительное время для следствия…

Опыт давно научил, что подобное благодушие всегда требует щедрой оплаты.

– Чем буду обязан? – пришлось немного перефразировать вопрос.

– Отправиться со мною в мир мёртвых, путь начинается с путешествия по подземным водам…

Он взял паузу, видя моё недоумение.

– Неподалёку есть места, где пугающая тишина, куда лошади бояться приближаться, а человека охватывает беспокойство… – пояснил он. – Аликс недавно гуляла именно там…

Неужели в наших краях находится дорога в мир мёртвых?

– Этих дверей множество, – пояснил Чезаре будто в ответ на мои мысли.

Я перевёл вопросительный взор на Долгорукова, который молча кивнул…

– Решение за вами, – произнёс старейшина, – всего лишь маленькое путешествие, и вы выиграете время… Тем самым спасете людей от моего гнева… У вас ведь осталось так мало времени до конца следствия, почти три дня… Или у вас есть идея?

– Какова цель нашего странствия? – поинтересовался я.

– Об этом узнаете в пути! – ответа ждать было бы напрасно.

Выиграйте время! Эта фраза эхом звучала в моих мыслях. Да, нельзя рисковать жизнями других, нужно воспользоваться предоставленной возможностью… Но Аликс…

– Я должна пойти! – пылко воскликнула она, умоляюще глядя мне в глаза. – Так надо!

Спорить с Аликс в подобной ситуации бесполезно.

– Значит, и я согласен, – развёл князь руками.

В ответ старейшина молча пожал руку каждому из нас в знак скрепления договора.

– Странно, что так просто, – иронично произнёс Долгоруков, – обычно вы любите подписывать документы кровью. Не так ли?

– Я доверяю вам, – серьёзно без обид произнес старейшина, – вы честны… Договор для людей, которым нельзя доверять, дабы потом не сумели отвертеться, – на его лице мелькнула презрительная усмешка.

* * *

После разговора с Чезаре меня ждала беседа с Драгомировым. Действительно, зануда, с которым неприятно иметь дело. Разумеется, такой типус не станет меня слушать. Судя по новостям от мадемуазель Ребровой, опять самоуверенный свидетель решился начать свою игру. Обычно расплата за самомнение бывает жестокой…

Каково было моё изумление, смешанное с негодованием, когда лакей, исполняя волю господина, попытался захлопнуть дверь перед моим лицом. Однако я помешал его намерениям, поставив ногу в дверной проём. Мой суровый взгляд заставил незадачливого слугу отпрянуть.

Драгомиров сидел в кресле, укутанный в тёплый халат, хотя на дворе стояла весьма приятная погода. Голову подобно восточному тюрбану украшала повязка компресса. Столик у комода был заставлен склянками с лекарствами. Как поделился со мною доктор Майер, мсьё обожает лечиться. Живое олицетворение мольеровского «мнимого больного». Драгомиров болен? Смешно! Говоря по простонародному, его и оглоблей не добить.

– Мне ничего не известно! – произнёс Драгомиров, когда я только переступил порог комнаты.

Он явно не намеревался скрывать своего недовольства и неприязни, считая ниже своего достоинства беседовать с сыскарём.

Его милая супруга, скромно стоявшая у окна, виновато взглянула на меня, будто извиняясь за грубость мужа.

– Спешу заметить, я бы не стал откровенничать с приятелем подлеца Чезаре! – закончил он.

Удивительная наглость!

– А ежели вас арестуют за помехи следствию? – я поинтересовался самым язвительным тоном. – Граф Апраксин не любит, когда подозреваемые утаивают факты… Вас могут заподозрить в государственной измене!

Мой голос прозвучал нарочито зловеще. Драгомиров вздрогнул. Хоть он и частенько ворчал на графа, упрекая в бездеятельности, но навлечь на себя гнев начальника тайного надзора на Водах не желал.

– Мне ничего не известно! – повторил он, обиженно поджав губы.

Я едва сдержался, чтобы не бросить:

«В таком случае, пусть ваша супруга закажет траурный наряд!»

По испугу в глазах госпожи Драгомировой мне почудилось, будто она угадала мои мысли. Выходит, жена серьёзно опасается за жизнь мужа. Или это только игра, и дама ждёт удачного момента, чтобы избавиться от своей тюрьмы…Рядом с таким человеком красавица не производит впечатления беззаботной и счастливой.

Опыт сыщика подсказывал, что меня ждёт ещё один труп и недовольство Апраксина моими трудами, хоть Драгомиров ему и докучает своей ненавистью к былому ухажёру жены, за что получил прозвище «рогоносец».

Впрочем, не удивлюсь, если Дарья почти каждый вечер назначает свидания «врагу» Чезаре, когда муж-зануда отправляется спать согласно врачебному режиму.

* * *

Утром до рассвета за мною и Аликс заехал невозмутимый Джованни. Он сам правил лошадьми коляски, явно не доверяя посторонним.

– Учитель ждёт вас, – голос его прозвучал натянуто. – Вы, действительно, решились ехать?

– Решились, – кратко ответил я, подавив раздражение.

К чему задавать глупые вопросы? Неужто произвожу впечатление столь ненадёжного человека, которому нельзя доверять. Если бы желал отказать, то отказал бы сразу.

Видимо Джованни уловил мои мысли и поспешил заметить.

– Согласно правилам клана я обязан вас переспросить, – виновато произнёс ученик.

За мною вышли Ольга и Аликс. Сестры обнялись. Моя супруга явно не хотела отпускать маленькую сестрёнку в загробный путь, однако промолчала. Потом Ольга обняла меня, подарив свой ласковый поцелуй, от которого у меня всегда кружится голова.

Джованни терпеливо ждал, когда мы простимся.

Наконец наша коляска тронулась…

Неужто, действительно, живьём отправимся странствовать по загробному миру? Разум отказывался верить в подобное, хотя довелось повидать немало невероятных событий.

Значительную часть пути пришлось проследовать пешком, поскольку лошади вдруг остановились, испуганно переминаясь с ноги на ногу. Признаюсь, что сам испытал необъяснимое беспокойство от окружавшей местности. Особенно от тишины… Действительно, гиблое место… Ладно, двум смертям не быть, одной не миновать! Лишь бы с Аликс ничего не случилось… Вижу, девочка, как обычно, сохраняет спокойствие в любой мистической ситуации, воспринимая всё как обыденность… Искренне рад…

В назначенном месте нас уже ждали Чезаре и князь Долгоруков, старавшиеся не смотреть друг на друга.

– Готов последовать с вами, учитель, – произнёс Джованни, склонив голову.

Учитель жестом выразил отказ. Ученик вновь поклонился и молча покинул нас, скрывшись за холмами. Любопытно, действительно ли он желал отправиться с нами, или лишь правила клана заставили юношу задать этот вопрос.

С моего согласия, офицер предложил Аликс опереться на его руку, которая с радостью приняла его любезность.

Мы последовали за старейшиной, который не говоря ни слова, скрылся в скальном проёме. Первые лучи солнца только коснулись гор…

В памяти оставалось свежо наше прошлое пещерное путешествие, поэтому приятных чувств никто не испытывал.

Удивительно быстро мы спустились вниз по каменной тропинке к широкой ленте подземной реки. Луч света, тускло пробиваясь сквозь щель в скале, скользил по воде. Нас уже ждали. Лодочник оказался не укутанным в плащ, а одетым в модный черный дорожный костюм. Его лицо выглядело не зловещим, и не было лишено приятных черт. Однако в чёрных глазах будто бы застыла пустота.

По взглядам, которыми он обменялся с князем, стало понятно, что они прекрасно поняли и оценили возможности друг друга.

– Я знаю, зачем вы пришли, – голос лодочника звучал спокойно, – у одного из вас есть амулет, благодаря которому я должен провести вас… Мне известно, кто заполучил сей предмет…

Он одарил Чезаре пристальным тяжёлым взором, но старейшина, надо отдать должное, сумел выдержать этот взгляд, в котором будто, действительно, отразилась пустота неизбежности.

– Зовите меня Проводник, – представился он, – я буду вашим кунаком[14].

Аликс, замерев, несколько мгновений зачарованно смотрела в лицо нашего проводника, который, приветливо улыбнувшись, помог барышне первой сесть в лодку.

Мне на мгновение показалось, будто вместо человеческой тени Проводника, тень волка скользнула по каменным стенам, но я тут же прогнал неуместное воображение. В таком обществе и ситуации всякое может померещиться, но мысль о Властелине Волков не покидала меня.

Наверно, очередная компания скучающих аристократов решила учинить себе преисподнюю в подземельях. Весьма эксцентрично. Однако сомнение не отступало, учитывая, как Аликс смотрела на нашего нового знакомого.

– Где я могла его видеть? – услышал я её невольные мысли в слух.

Проводник сдержал лукавую улыбку.

Долгоруков, не дожидаясь приглашения, прошёл в лодку, для меня стало разумным последовать его примеру.

– Прошу тебя, займи место в лодке, Семерхет, – обратился Проводник к Чезаре, который, услышав своё египетское имя, и бровью не повёл.

Пришлось немедля отогнать удивление, откуда лодочник прознал про тайное имя Старейшины, князь Долгоруков не производит впечатления болтуна.

Воцарилась тишина, нарушаемая каплями воды, падающими на гладь подземной реки со скального потолка.

Куда приведёт наш путь? Я перевёл взор на невозмутимого Чезаре. Похоже, этого не знает даже наш гость темноты. Проводник молча взялся за весло…

Глава 7

Весь мир одет угрюмой тенью

Из журнала Константина Вербина

Постепенно луч света ослаб, и нас окутала темнота. Проводник зажёг фонарик на носу лодки, тускло осветив мрачный путь. Вокруг царила та самая пугающая тишина. Беспокойство усиливалось с каждой минутой. Нет, мне не чудились чудовища, готовые вынырнуть из воды, дабы утопить названых гостей, и тени от огня не вызывали ужаса… Вокруг никого не было, но при этом, казалось, что мы окружены безмолвными невидимыми наблюдателями…

– Вы живые, поэтому никого не увидите, – произнёс Проводник, – разве что один из вас…

Он, обернувшись, взглянул на невозмутимого Чезаре.

– А вы сумеете почувствовать, – лодочник перевёл взор на озадаченную Аликс, которая старательно вслушивалась в темноту.

Порадовало, что нас не будет ждать армия монстров, нападающих из-за угла. Однако молчаливая неизвестность вызывала не меньшее напряжение.

– Соблаговолите объяснить, где мы находимся, – поинтересовался я.

– Весьма любопытно, – поддержал меня князь, – у меня есть некоторые догадки, но…

– Вы не ошиблись, – ответил Проводник, не сводя взора с глади подземной реки.

– Место потерянных душ, – неуверенно произнёс Долгоруков, не веря собственным внезапным знаниям.

– Совершенно верно…

– Но мы не можем отправиться дальше этой местности, – рассуждал князь, – поскольку живы… Сейчас мы находимся на той самой грани…

– Да, вы не можете, – перебил Проводник, – но один из вас не совсем жив, не так ли…

Чезаре невозмутимо молчал.

– Если он соизволит отправиться за врата, то не откажу ему в этой услуге, – продолжал лодочник, уже не скрывая иронии, – но, как погляжу, наш друг не испытывает такого желания…

– Отнюдь, – возразил Старейшина, – но насколько я могу быть уверен, что вернусь назад?

– Вы можете быть уверены, что не вернётесь! – перебил Проводник.

– А, возможно, что наоборот, – голос Чезаре прозвучал весьма уверенно.

Этакий авантюрист вполне может рискнуть и отправиться туда, откуда-не-возвращаются. Лишь бы за собой не потянул. Нас не пустят, так как мы живы? Живы? Эту беду легко уладить и сделать нас своими попутчиками… Нет, наш гость темноты слишком честен для подобного вероломство, не знаю, откуда у меня столь сильная уверенность.

– Здесь нельзя долго находится, – шепнул мне Долгоруков. – Само место отнимает наши жизненные силы…

– Вы правы, – ответил я, чувствуя, как на меня постепенно наваливается непреодолимая усталость.

Казалось, будто каменные стены и потолок сдавливают нас.

– Надеюсь, мы вскорости прибудем к цели нашего пути, – обратился я к Чезаре.

– Будьте спокойны, – ответил он, – сейчас наша лодка пристанет к берегу…

– Позвольте узнать, а как мы вернёмся назад? – прозвучал давно волновавший меня вопрос.

Наш проводник даже не обернулся.

– Не знаю, – ответил он бесстрастно, – моя задача вести вас по этим тропам к конечной цели, а поиск обратного пути…

Он перевёл красноречивый взор на Аликс, которая вздрогнула.

– Мне нужно будет отыскать выход отсюда в мир живых? – прошептала она.

– Иначе мы останемся здесь навсегда, – завершил Чезаре её мысль.

Барышня вздрогнула, глядя на меня неуверенным взором. Я взял Александру за руку, она благодарно улыбнулась, чувствуя мою поддержку.

– Простите, но чем могу помочь мои обрывки мыслей и чувств!? – в её голосе звучало отчаяние. – Я подобна слепому котёнку!

– А вот думать придётся вам, Вербин, – добавил Старейшина, – должен признать, что вы, обычный человек, мудрее нас всех… даже некоторых наследников Сета…

Однако его слова не задели князя.

– Впервые готов с вами согласиться, – произнёс офицер.

Мне оставалось лишь сделать вид, что я не расслышал их неуместной похвалы.

– Так-так-так, – протянул Долгоруков, – кажется, картина начинает поясняться. Мадемуазель Каховская и сыщик Вербин нужны вам, чтобы найти дорогу назад…

– Да, дорогу, и не только, – ответил Старейшина.

– Не спорю! Но какого, простите, что поминаю его имя, Дьявола, вам надобно от моей скромной персоны? – офицер искренне недоумевал.

– Вы единственный, кто сгодились на роль моего компаньона в этом странствии, – ответ Чезаре оказался несколько неожиданным, – да, вы мне неприятны, не скрою, но надёжны и сильны… Ради пользы дела личная неприязнь отступает…

– Благодарю за оказанное доверие, – серьёзно, без иронии ответил Долгоруков, – надеюсь, что не разочарую вас…

Наконец наша лодка подошла к берегу. Проводник галантно помог Аликс ступить на землю. Затем, взяв фонарь, молча отправился в глубь тёмного коридора. Нам оставалось только послушно следовать за ним.

Необъяснимое беспокойство нарастало. Нет, это был не страх, а именно внутреннее беспокойство… Напряжение, схожее с тем, когда ожидается нападение неведомого врага из-за угла. При этом усиливалась слабость. После ранения моё зрение в темноте и без того сильно ослабло, а при подобной усталости я почти ничего не видел перед собою. Больше всего опасался споткнуться и вызвать у спутников сочувствие, подобное унижение для меня оказалось бы пострашнее злобных призраков.

Аликс, съёжившись, испугано озиралась по сторонам. Она улавливала в тенях от фонаря нашего провожатого нечто более отчётливое…

– Я ничего не вижу и не слышу, но чувствую, – шепнула она мне, – отголоски их слов будто бы звучат в моих мыслях, а их тени обретают очертания пред внутренним взором… В них столько боли, которая разрывает моё сердце, души, которые вынуждены оставаться на грани миров навсегда…

– Почему? – спросил я.

– Тени не отпускает прошлое, – ответила Аликс, – они могут лишь вернуться в наш мир, где их ждут не меньшие страдания. Там несчастных никто не видит и не слышит…

– Мир потерянных душ не только этот коридор, – безразлично добавил Проводник, – но, вновь замечу, чтобы проникнуть далее, вам надобно умереть…

Удивительно, но даже столь зловещие слова не выхвали никаких переживаний, мы уже успели привыкнуть к нашему мрачному пути…

Преодолев несколько поворотов, мы уткнулись в широкую гладкую каменную стену.

– Пока ещё можно вернуться, – произнёс провожатый, – моя лодка у берега, путь назад очевиден…

Он пристально смотрел в глаза Чезаре.

– Я готов, – твёрдо произнёс Старейшина. – Дело за моими спутниками, я не стану держать обиды, если кто-то из них решится вернуться.

Александра, явно забеспокоилась, но кивнула, выражая согласие следовать дальше.

Проводник, поставив фонарь на землю, задумчиво скрестил руки на груди. Презрев всякий этикет, он долго вопросительно смотрел на барышню. Невозможно было понять, желает ли он, чтобы Аликс следовала дальше, или ей надобно вернуться.

– Выбор за вами, – повторил Чезаре.

Александра отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом. Хотя Старейшина никак не пытался убедить её следовать за ним.

– Идём дальше! – кратко ответил я за своих спутников.

Проводник осторожно провёл рукою по глади широкого плоского, высотою в человеческий рост, камня, который удивительно бесшумно отъехал в сторону. Чезаре и Проводник вошли внутрь.

Александра медленно подошла ко входу, зачарованно глядя в след уходящим путникам. Потом осторожно шагнула в темноту… Каменная дверь начала быстро закрываться… Я поспешно последовал за барышней, но будто бы ударился о невидимую преграду. Нет, каменная дверь ещё не закрыла вход, в этом я остаюсь уверен… Хоть и плохо вижу в темноте, но с ума не сошёл… В это мгновение каменный потолок вдруг рухнул, преградив нам путь…

– Проводник не пустил нас! – с раздражением воскликнул Долгоруков. – Он желает помешать Чезаре! Впрочем, я его не виню…

– Неужто для этих целей ему нужна помощь Аликс? – недоумевал я.

На земле что-то блеснуло. Столь отчётливо, что даже моё слабое в темноте зрение смогло обнаружить сей таинственный предмет.

– Камень Чезаре! – изумился князь.

Не думаю, что наш друг столь просто обронил свой амулет. Рассеянность исключена, впрочем, наверняка Старейшина догадывался о намерениях Проводника… Чезаре нелегко провести… Вновь меня охватила волна предположений.

Однако куда больше беспокоила судьба Александры, оказавшейся в не очень подходящей компании для юной молодой девушки. Но надо отдать должное, гость темноты не принуждал и не уговаривал Аликс последовать за ним. Даже не смотрел в её сторону. Выходит, она сама сделала выбор…

– Она сама сделала выбор! – будто повторил мои мысли князь. – Нет, это не Чезаре… скорее, наш многоуважаемый Анпу…

Вновь это странное древнее имя… кажется, так Проводника в мир мёртвых называла Аликс… это по-египетски…

– Зачем? – спросил я кратко. – Вам ведь виднее, мой друг, вы знаете гораздо больше…

Мой тон звучал несколько сурово. Секреты сейчас не слишком уместны.

Офицер, осёкшись, отвёл взор.

– Проводник желает помочь барышне, – наконец, произнёс он, – но теперь я сомневаюсь, надобна ли Александре такая помощь… лучше бы не знать… хотя… один господин…

– Кто? – вновь спросил я по-военному кратко.

– Человек из кошмаров Александры…

Слова Долгорукова окончательно меня запутали. Нет, надо сначала сосредоточиться на том, как догнать Чезаре и Аликс… А потом помозговать, как вообще отсюда выбираться… А о ночных кошмарах можно побеседовать и дома за завтраком…

– Выходит, мой друг, нам придётся странствовать по миру потерянных душ самим без проводника, – печально заключил я.

– Увы, – князь развёл руками. – Ваш ум и мои знания должны помочь!

Неужто Чезаре предвидел, и собрал нашу компанию для решения загадки не только по поиску дороги назад? Что нам надобно сделать?

Я взглянул на амулет, тускло мерцавший в свете факела. Постепенно его сияние начало бледнеть…

Из журнала Александры Каховской

Обернувшись на шум, я с ужасом поняла, что Константин и князь отстали от нас. Вход оказался завален камнями. Чувства и разум в унисон говорили, что их не пустили. Так решил Анпу. Но почему?

Спутники, будто бы позабыв обо мне, едва не скрылись в темноте, и я решилась поспешить. Будь что будет. Странно, но чувствовала, что противники – Чезаре и Анпу – сходятся в одном желании – чтобы я следовала за ними. Весьма странно? Эх, мне бы разум Константина, дабы понять, в какую ловушку меня завлекут…

Путники резко замедлили шаг, позволив мне нагнать их, но не остановились.

– Куда мы идём? – прозвучал мой вопрос, отозвавшийся гулким эхом.

– Терпения, милая сеньорита, – ответил Чезаре.

Анпу лишь молча обернулся, одарив меня столь тёплой улыбкой, будто пожилой кавалер на балу, желающий подбодрить юную пугливую дебютантку.

Я вновь остро чувствовала их вражду. Проводник в мир мёртвых и человек, осмелившийся попрать законы жизни и смерти. Анпу желает оставить Чезаре в загробном мире навсегда, заточить в уделе потерянных душ, однако у Старейшины иные намерения… Он готов рискнуть ради своей тайной цели…

– Барышня не знает, что мы отправимся туда откуда-не-возвращаются, не так ли? – произнёс Анпу. – Ты желаешь рискнуть, Семерхет…

– Но… – робко попыталась возразить я, – мне туда рановато…

– Вы многого о себе не знаете, – перебил Чезаре, – не так ли, Проводник мертвецов? – он вопросительно смотрел на Анпу, который не счёл нужным дать ответ на вопрос.

Диалог весьма озадачил, но я решила, как учила матушка «никогда не беспокоиться заранее», будь что будет. Главное, постараться вернуться – вот что должно стать основной мыслью и целью… Думаю, Чезаре именно на это рассчитывает… Прочь мрачные размышления!

Весьма неприятно, что спутники используют меня в своих намерениях… хотя, Анпу держится весьма доброжелателен… и князь говорил, что Властелин Волков желает помочь мне…

Снова вокруг тени, от которых исходит боль, что пронизывает моё тело, а в мыслях звучит множество сдавленных криков. Я понимаю, что ничем не могу им помочь, от этого мне становится ещё больнее.

– Они сами виноваты, – с презрением произнёс Чезаре, – малодушие…

– Малодушие? – насмешливо переспросил Проводник.

– Сами виноваты, что не нашли способа выбраться из западни! – категорично повторил гость темноты.

Однако его слова не предали мне уверенности.

– Они почти беспомощны без поддержки живых, – неловко произнесла я, – когда люди забывают их имена и лица, тень слабнет в этом межмирье…

Мои спутники молча согласились. Даже Чезаре.

– Выход есть всегда, – только добавил он.

Анпу усмехнулся.

– Не позволяйте им коснуться вас, – с отвращением предупредил меня Старейшина, – с вашим талантом и впечатлительностью этого нельзя допускать…

Спутник оказался прав. Одна из теней тонкою рукою дотронулась моего плеча.

Вновь одно из пугающих видений. Ночь. Тёмная дорожка через мрак. Хрупкая девушка, почти ребёнок. Удар ножа. Сдавленный крик. Линия крови на тонкой шее. Никак не могу привыкнуть безразлично взирать на подобные убийства. Смерть разбойника – испытаю лишь радость, но гибель невинных…

Пошатнувшись, я невольно опёрлась на руку Анпу.

– Она тоже сама виновата? – спросил он Чезаре, который вздрогнул.

– Ненавижу ваши законы, – кратко ответил Старейшина. – Бедная душа, желающая справедливости, осталась в этой пустоте…

– У неё есть возможность отправиться дальше, – возразил Проводник, – забыть обиду на преступника…

– И простить, – хохотнул Чезаре.

– Она не обижена, она желает справедливости… Она не одна… – с отчаянием перебила я их спор.

Убийца не остановился…

– Не одна, – холодно подтвердил Анпу.

Глупо ожидать от проводника-мира-мёртвых сочувствия убитым, однако в его взоре я уловила промелькнувшую ненависть к людской жестокости.

– Сотни тысячелетий я взираю на страдания, – произнёс он устало, – у одних людей чувство справедливости отсутствует, у других – оно настолько сильно, что не оставляет их после смерти… Но постепенно боль утихнет, и душа продолжит путь…

Возможно, Проводник говорит правду. Доктор Майер как-то делился своими наблюдениями, что «возраст» привидений обычно не превышает пять сотен лет.

Чезаре промолчал в ответ, но его мрачный взор не выражал согласия.

Вскорости мы подошли к выходу из каменного коридора, что стало для меня величайшей неожиданностью. Неужто путь завершён?

Я уже приготовилась окунуться в ночь, которая после мрачного подземелья показалась бы красочной, а свет звёзд необычно ярким, но… Предо мною раскинулся непроходимый лес, а небо над головою оказалось серым без желанных звёзд…

Вокруг царила темнота и тишина… Ни одного звука, свойственного для ночного леса. Тонкие деревья гор выглядели зловеще, представляясь прибежищем чудовищ, готовых растерзать нас.

– Я очутился в сумрачном лесу, – невольно процитировала строку из поэмы Данте[15].

Чезаре промолчал, но поморщился.

– Семерхет не в восторге от творений средневековых мастеров, – заметил Анпу, в его словах не было иронии.

– Как можно восхищаться байками, написанными для устрашения глупой толпы? – отмахнулся гость темноты. – По мнению сего поэта в мрачной местности потерянных душ также должны находится призраки некрещеных младенцев и добродетельных нехрестиан… Какой вздор!

Право, мне стало неловко, что я пусть невольно, но задела Старейшину, хотя сама, помню, длинный стихотворный рассказ о путешествии Данте и его спутника Вергилия[16] прочла с огромным интересом.

Проводник молча последовал по узкой дорожке, идущей через стволы деревьев, серые листья которых казались неживыми.

Среди деревьев не было страдающих призраков, но непреодолимое беспокойство и слабость усиливалось ежеминутно. Ежеминутно? Странно, что я подумала о времени. Как в этих краях течёт время?

Мы вышли на широкую каменистую поляну. Анпу молча взял меня за руку, я не противилась его жесту, ощутив долгожданное спокойствие… В это мгновение будто из ниоткуда появились иные тени… Чёрные очертания огромных хищников. Зеленоватые глаза и оскаленные зубы, которых жутко выделялись в темноте.

Проводник резко дёрнул меня за руку, увлекая за собой по тропинке, ведущей вниз. Анпу не спешил, его шаги оставались размерены и неторопливы, но он настойчиво уводил меня прочь.

Наконец когда мы остановились, я опустилась на плоский камень. Не могу предположить, как долго находилась в оцепенении. Потом, оглядевшись по сторонам, поняла, что с нами нет Чезаре.

– Не беспокойтесь, милая барышня, – ваш спутник сумеет за себя постоять, – впрочем, в этом не было сомнений…

Неужто эти дикие твари призваны самим проводником-загробного-мира.

Мысли не повиновались.

– Зачем? – устало спросила я.

– У нашего друга больше нет амулета, и мне не пристало водить его по запретным тропам, – безразлично ответил Анпу, – раз он проявил столь рьяное любопытство, то вполне может путешествовать в одиночестве…

Верно, Проводник желает оставить Чезаре в мире потерянных душ навсегда.

– Не печальтесь, – добавил он, – ваш приятель был вполне готов к подобному повороту… Не могу знать, как он собирается выкручиваться…

Амулет… Но у меня теперь тоже нет камня… Неужто Анпу и меня бросит одну…

– Не стоит опасаться, милая барышня, – в голосе Проводника вновь появилось добродушие, – вас я не оставлю… По такому случаю я готов проводить вас назад… Разумеется, если вы не пожелаете отправиться со мною…

– Покорнейше благодарю! – воскликнула я.

Оказалось, слова Анпу мною восприняты неверно, он вовсе не желал уморить меня в загробном царстве.

– Я помогу вам приблизиться к разгадке вашей тайны, – произнёс он всё тем же добродушным тоном, – идём со мною…

– Неужто наконец узнаю, кто я?

– Не столь быстро, – улыбнулся он, – пока лишь один шаг к осознаю себя… Лишь шаг, – будто на распев повторил он, протягивая мне руку.

Черная бездна в его глазах в сочетании с ласковым взором завораживала.

Мы подошли к крутому подъему. Анпу любезно помогал мне взбираться по камням, не выпуская моей руки и не сводя приветливого взора. Взобравшись на скалу, мы подошли ко входу в грот.

Едва удалось сдержать крик. Вокруг горело множество ярких свечей. В точности как в ужасных сказках, которые я ненавижу с детства.

– Каждая свеча отражение людской жизни, – прошептала я.

– Совершенно верно, – звучал его мягкий голос.

Рука Проводника легла мне на плечо.

Среди свечей сияла одна, горевшая синеватым пламенем.

– Это я… – догадка проста.

Стало жутко. «Сгораете подобно свече» – вспомнились пугающие слова.

Верно, моя свеча горела стремительно. На время пламя замирало, потом разгоралось вновь.

– Ваш дар сжигает вас, – голос Анпу вновь зазвучал холодно и бесстрастно. – Вы вмешиваетесь в жизни других…

– Я помогаю призракам! – прозвучал мой сдавленный крик.

– Не об этом речь! Вы убиваете живых при помощи своего дара! – суровые слова он произнёс ласковым голосом будто салонный комплимент.

– Чем больше жертв, тем короче ваша жизнь, – Проводник печально улыбнулся. – Поверьте, моё искреннее желание помочь вам…

Спутник не лгал.

– А человек из кошмаров? – прошептала я.

Анпу вновь промолчал, будто и не слышал этих слов.

– Кто я? – прозвучал давно занимавший меня вопрос.

– Позже! – твёрдо произнес Проводник.

– Я демон? – испугалась я.

– Нет, – Анпу не сумел сдержать хохота.

– Человек?

Этот вопрос также остался без ответа.

– Ангел? – мне самой стало смешно, с моим то прескверным характером воображать себя ангелом.

– Нет, право, – он вновь рассмеялся.

Что меня ждёт? Холод пробежал по телу… Не ангел, не демон, не совсем человека, а «эксперимент» – вспомнился неприятный эпитет.

– Почему меня убивают? – мой голос срывался.

– Вы опасны, неверный шаг, и милашка Аликс станет чудовищем, – пальцы Анпу гладили мои кудри.

Да, он искренне сочувствовал мне, желая оградить от грядущих бед, но даже страж-дорог-мёртвых, оставался бессилен. Кто я? Почему со мною происходят столь необъяснимые пугающие события?

– Убивать столь заманчиво, особенно безнаказанно, – звучал голос проводника, – это как опиум… Тяжело противостоять…

– Нет-нет, – возражал слабый шёпот.

Сама не верила своим словам. Да, я упиваюсь своей властью над людскими жизнями…

– Потом всё вернётся… – он почти проговорился, но я не стала расспрашивать далее.

Я опустилась на каменный пол, закрыв лицо руками.

Глава 8

Давно отверженный блуждал

Из журнала Александры Каховской

Из раздумий меня вывел ироничный голос Чезаре:

– Покорнейше благодарю, что соизволили подождать.

Собрав силы, я уверенно поднялась на ноги.

Анпу, казалось, ничуть не удивился, что наш отставший спутник столь быстро нагнал нас, легко отыскав верный путь.

Старейшина, пошатнувшись от усталости, облокотился рукою о стену. Не трудно понять, что бой отнял у него все силы.

Невольно я отыскала взором свечу Чезаре. Она не горела подобно свечам живых, но и не погасла насовсем. Фитиль её тлел едва заметным красным огоньком, который вдруг постепенно начал гаснуть. Поначалу, я решила будто это мне почудилось…

Чезаре стоял, опираясь о стену, прикрыв глаза. Его бледное не выражающее никаких эмоций лицо, оставалось спокойным и неподвижным.

– Вы обессилены, – неловко попыталась я выразить заботу.

Мои слова были оставлены без внимания.

Не знаю почему, несмотря на его, как мне показалось, надменное молчание, вдруг захотелось помочь нашему спутнику. Возможно, во мне заговорило прирождённое благородство. Кем бы он ни был… Нетрудно догадаться, как при его сущности можно восполнить жизненные силы…

Будто бы уловив мои мысли, Чезаре с изумлением взглянул на меня. Я перевела испуганный взор на Анпу, который не выказал никакого порыва, дабы удержать меня от опрометчивого поступка.

Я сделала шаг к Чезаре, встретившись с его пристальным взглядом. Потом почувствовала, что теряю сознание.

«Он не хочет причинить мне боли» – пронеслась мысль.

* * *

Внезапно пред моим взором пронеслось множество ярких картин. Солнечных, красочных ландшафтов далёкой земли. Синие воды реки, сочная зелень, песок. Палящие жаркие лучи. Заманчивый благодатный край.

Моя душа будто пролетела над необычным для моего взора пейзажем. Пожалуй, единственная местность, которая показалась мне краше Кавказа.

Внезапно день переменился на ночь…

И вот я на пороге комнаты, освещенной множеством светильников. Сначала вижу стол, заставленный сосудами с порошками и травами. Никак жилище лекаря? Жреца Анпу. Да, тот, кто открывает пути мира мёртвых, покровительствует спасению жизни – вечный закон равновесия. Не могу понять, откуда я это знаю!

Сосредоточенный молодой человек старательно заносит удивительные знаки на лист папируса. Да это же мой друг Чезаре! Вернее, Семерхет, именно так звали его во времена Та-Кем…

Я чувствую мысли лекаря. Они звучат отчетливо, будто произнесённые вслух слова.

«Земное пребывание слишком кратко, – размышляет Семерхет, – оно дарит человеку множество возможностей, но скрывает знания, которые мы обретаем, лишь когда шагнём во Врата Дуата, утратив безвозвратно возможности человеческого тела земного мира.

Мне удалось узнать, как, оставаясь в этом мире, разведать пути мира загробного… Для этой цели надобно одновременно существовать в двух мирах сокрытых друг от друга. Такова сущность стоящих-на-пороге, которых черпают свои жизненные силы из человеческой крови… Если действовать благоразумно, можно получить безграничное влияние… Должен, наконец, появиться тот, кто осмелится рискнуть…

Семерхет развернул один из свитков… Людская кровь поможет мне… Мой первый шаг к верной цели… Возможно стать стоящим-на-пороге самому, не желаю ходить в учениках и слушать указания, далёкие от моих намерений… Но, этот путь опасен если ритуал не соблюсти, я рискую погибнуть…

У жреца Маат есть священный жезл с кристаллом, способным отворить врата загробного мира, но живым туда закрыта дорога… живым… но не стоящим-на-пороге…

Семерхет вышел на террасу своего дома и долго вглядывался в звёздное небо.

Его мысли прервали люди в доспехах, ворвавшиеся в сонный ночной дом. Из верного воинского окружения к лекарю шагнул сам верховный визир фараона, жрец Маат.

– Прошу простить, что нарушил твой отдых, почтеннейший Семерхет, – прозвучал приятный голос визира, – Наследника рода моего укусил скорпион, а никто лучше тебя не ведает ядами. Я исполню любую твою просьбу, если ты немедля отправишься со мною на помощь моему сыну…

Несчастный отец, несмотря на свой высокий статус, был готов опустится на колени перед Семерхетом.

– Достаточно одного моего слова, чтобы ты вернулся в храм Анпу, – продолжал он, – не ведаю, оклеветали ли тебя завистники, или ты сам увлёкся тайнами Хаоса, но я готов помочь тебе…

Взгляд Семерхета упал на камень церемониального жезла, тускло сияющим в свете луны. Реликвия жреца Маат может стать ключом ко всем его запретным мечтаниям.

– Я отправлюсь с тобою, почтенный жрец истины, – произнёс лекарь, – и, дабы не терять времени, поведаю тебе о своих пожеланиях по пути…

Спустя мгновения колесница неслась сквозь ночную пустыню ко дворцу визира, который сам правил своей повозкой. Колесницы стражников следовали рядом, окружив колесницу жреца.

Моя душа парила над ними.

– Одолжи мне свой жезл на одну ночь! – кратко произнес Семерхет.

Жрец сохранил невозмутимость.

– Ты заставляешь меня нарушать законы храма, – произнес он сурово.

– Нет, я не посмею вынуждать тебя, – продолжал Семерхет, – мой долг спасти умирающего ребёнка, но ты сам произнес клятву, что выполнишь любую мою просьбу… Если ты солгал, моя помощь окажется бесполезной, несчастное дитя, исцелившись от укуса скорпиона, на следующий же день упадёт с крыльца или захлебнётся в пруду, ибо плата за мои труды останется невыполненной… Твои слова обещания прозвучали, и нарушив их, ты подвергнешь опасности сына, увы, таков закон равновесия, который ты, жрец, хранишь…

Слова лекаря звучали спокойно и бесстрастно, он не угрожал, а говорил правду.

– Скипетр на одну ночь, – повторил Семерхет, – я верну тебе его в целости и сохранности на рассвете. Меня обвиняют во многом, но никто еще не заподозрил в вероломстве и лживости…

– Да будет так, – согласился жрец, – ты получишь скипетр на одну ночь, когда пожелаешь… Ты не лжец, и твоя честность стала примером многим…

– Благодарю, мудрейший визир, – произнес Семерхет, склонив голову.

Они въехали в широкий двор обители визира. Лекарь послушно следовал за взволнованным жрецом.

– Ваш сын ещё жив, – успокоил его Семерхет, – у него еще час жизни… именно столько времени мне понадобится…

Они успели вовремя. Моя душа испытала ликование.

* * *

Внезапно картина переменилась, я увидела коленопреклоненного Семерхета с жреческим жезлом в руке. Он пристально всматривался в мерцающий камень. Лицо лекаря уже было мертвенно бледным, весьма не характерно для людей его местности. Он уже стал тем, кем пожелал, и, заполучив жезл, намеревался осуществить задуманное.

Погрузившись в ритуал, он не слышал, как в комнату бесшумно скользнула тень, тонкое лезвие брошенного кинжала свернуло в лунном свете – серебро, редкий металл для земли Та-Кем, поразил лекаря.

Но кто подослал убийцу? Нет, не жрец Маат, он бы не осмелился рисковать любимым наследником даже ради законов миропорядка. Удар нанесла одна из хранительниц равновесия… Совершив задуманное, девушка опустилась на колени и долго вглядывалась в черты спокойного застывшего лица. Наконец я смогла разглядеть убийцу, уловив поразительное сходство с Виолой Холодевой, хотя черты ещё нежные и юные, не получившие заострённость. Невероятно! Сомнений нет, это именно она, даже не потомок… именно Холодева… Выходит, их знакомство с Чезаре длится несколько тысячелетий! Значит, она раньше служила миропорядку, но со временем её пристрастия изменились.

Девушка осторожно забрала жезл из омертвевших пальцев врага.

Потом принялась перебирать множество свитков, однако это занятие вскоре наскучило красавице и она, сморщив носик, поспешно удалилась, не позабыв вынуть кинжал из раны.

Рука Семерхета дёрнулась, преодолевая боль, он поднялся на колени.

Несносная девчонка. Думал он. Это благодаря её стараниям я лишился места жреца Анпу в храме и получил опалу. Она была уверена, что меня ценят как лекаря выше лишь потому, что я мужчина. Попробовала бы она отдавать всё время древним свиткам Имхотепа, а не вертеться перед зеркалом…

Увы, мои правила не позволяют мстить женщине, от чего она злится ещё сильнее. А мне повезло, что глупышку обманул торговец, кинжал, отнюдь, не из серебра… А что до жезла, как и обещано, он вернётся к визиру на рассвете… Девчонка поспешит похвастать своей отвагой…

– Приветствую, мой друг, – прозвучал знакомый голос Анпу, – твой ритуал удался. Готов ли ты отправится в опасный путь? Учти, я приложу все старания, чтобы бы ты не вернулся… Когда-то ты был лучшим последователем моих наук, но теперь твой разум охвачен не слишком добрыми стремлениями…

Проводник мира мёртвых предстал в египетском обличии человека с головой чёрной собаки. В одеждах, который наш высший свет счел бы весьма нескромными даже для маскарада. Даже когда голова животного сменилась на ставшее уже мне знакомым лицо, моё замешательство не исчезло.

– Я выбрал попутчика! – усмехнулся Семерхет, указывая на меня, – её душа прибыла…

Значит, он меня видит… Это не сон, мой дух где-то затерялся во времени среди чужих земель.

Что это значит? Семерхет знает меня? Откуда, мы ведь встретимся спустя тысячелетия.

– Кристалл жреца и умения стоящего-на-пороге открыл для моей души пути петли времени, – произнес лекарь, – я будто бы одновременно существую и осознаю себя в нескольких эпохах…

Петли времени. Помню, Константин читал заметку во французском журнале о явлениях, когда человек на некоторое время оказывается в другой эпохе, кторые получили название «петли времени».

– Неужто до бесконечности! – воскликнула я.

– Увы, только в те мгновения, которые проходят по петле времени… именно мгновения… И, прошу заметить, по времени путешествует не моё тело, а душа…

В голосе его прозвучала нескрываемая досада.

– Пусть мне открыты лишь жалкие секунды, при благоразумных действиях можно немалого достигнуть, но горе неосторожному глупцу, который при неверном шаге может уничтожить себя…

– Вы изменяете свою прошлое при помощи будущего? – не понимала я.

– Нет-нет, – лекарь холодно улыбнулся, – как я уже говорил, не стоит шутить с петлёй времени… Я лишь передаю и получаю знания сквозь века, которые позволяют мне действовать верно… Именно поступки, которые я совершаю при помощи полученных знаний, благотворно влияют на моё будущее…

Я перевела взор на бесстрастное лицо Анпу.

Проводник мира мёртвых молча протянул мне руку, предлагая продолжить путь…

– Тогда в века будущего я спасу вас, Чезаре? – спросила я прямо.

– Да, сестра, – произнёс он, – и вовсе не своею кровью, как вам казалось… Право, какая глупость! Увы, вы совсем не знаете себя, – лекарь вопросительно взглянул на невозмутимого Анпу.

– Сестра? – переспросила я.

– Таков закон, если человек сам пожелает спасти жизнь одному из нас, то в награду за благородство он получает статус брата или сестры, – пояснил Семерхет.

Анпу молчал, я не могла даже предполагать, как он воспринял мои действия. Он предоставил меня самой себе… но почему многое скрывает?

– Я, право, восхищаюсь вами, Аликс, – произнес лекарь, – тогда вы поспешили предупредить меня об интригах Дарьи… Разумеется, я знаю наперёд о каждом шаге этой очаровательной особы, но ваша честность подкупила меня… Весьма похвально… Обычно люди полагают, что лишь «добрый герой» достоин благородной помощи, и вполне имеет право проявить вероломство к «герою злому»… Как избирательно!

Признаюсь, никак не ожидала от гостя темноты столь уважительного отношения ко мне. Иногда его манеры я расценивала как снисходительное презрение.

Под суровым взором пришлось сдержать наивный вопрос о его чувствах к мадам Драгомировой.

– А Виола Холодева? – спросила я.

– Тщеславная взбалмошная девчонка, – усмехнулся Семерхет. – Недолго ей служить равновесию. Хотя, она весьма миловидна, но прескверный характер затмевает всё… и зависть ко всем, кто лучше неё… Она переметнётся во мрак из зависти к моим успешным исканиям…

Постепенно очертания комнаты начали бледнеть, и мы снова вернулись во мрачный лес.

Из журнала Константина Вербина

Подступившая головная боль мешала собраться с мыслями. Невольно начал злиться на собственное бессилие. Обычно меня посещает множество идей, из которых нужно лишь выбрать наиболее верную…

– Что значит сей предмет? – наконец, спросил я, указав взором на камень жреца, мерцавший на ладони князя, – Ваше огненное чутьё вам что-то подсказывает?

Долгоруков задумался. Видно, ему самому было неловко, что он не может мне помочь.

– Реликвия верховного жреца… равновесие, миропорядок, – рассуждал он.

– Равновесие – жизнь и смерть, – попытался я собраться с мыслями, – камень послужил пропуском в иной мир… пропуск души…

Мысли путались, окружающая нас местность, отнимала последние силы.

– Камень – наша единственная возможность найти их души, – произнёс я, теряя сознание.

* * *

Очнулись мы среди мрачных лабиринтов, но уже иных… Я ощутил странное незнакомое чувство свободы, которое иногда посещало меня при крепком сне. Мысль, которую хотелось бы отогнать оказалась наиболее верной.

– Неужто мы вздремнули? – неуклюже попытался иронизировать князь.

Я ободрительно улыбнулся, мрачно добавив.

– И до сих пор спим…

Как было бы прекрасно, если всё это безумие окажется лишь безобидным сном. Однако непривычные ощущения рушили всякую надежду.

– Мы оказались на тропах загробного мира, – предположил я, – как не прискорбно звучит, но наши души пребывают вне бренных тел… и, надеюсь, что еще есть возможность вернуться…

Уверенность, что нас отправили в это странствие не с целью угробить, дарила надежду. Опыт былого война подсказывал, что всё идёт согласно стратегии. При помощи камня наши души отправились в путь. Оставалось лишь терпеливо ждать, что ждёт дальше…

– Думаю, мы очень скоро встретим наших попутчиков, – уверенно заметил я.

Долгоруков не усомнился в истинности моего предположения. Хотя слово «скоро» этом мире звучало весьма пространно.

Меня совершенно не беспокоило нападение возможной нечисти, больше волновало, почему наши дорогие попутчики нас не встретили сразу. Похоже, моё замешательство передалось и князю.

– Знать бы, куда идти, – с досадой произнёс он.

– Что посоветует вам Владыка Огня? – спросил я.

– Поразительно! – воскликнул князь. – Вербин, вас окружают люди с удивительными талантами, а все загадки решаете именно вы. Ваш ум дороже любого мистического дара!

– Благодарю, – меня всегда смущали столь лестные отзывы, – но пока рановато расхваливать мои умения…

Чутьё подсказывало, что наше время подобной прогулки ограничено и надо бы поторопиться.

– Камень у меня! – воскликнул князь, протягивая мне реликвию. – Выходит, врут, когда говорят, что на тот свет ничего не возьмёшь…

Невероятно! В руке князя мистический камень жреца. Не полагал, что призраки могут переносить предметы… Неужто свойства жреческого камня столь необычны?

Князь долго вглядывался в холодный свет камня.

– Огненному Властелину однажды всё же удалось ненадолго заполучить этот камень, – произнёс он, – убив владельца – родного брата…

– И теперь сила этого камня оказалась в ваших руках, а вы наследник Сета, – предположил я, – любопытно… как гласит легенда, после окончании тяжбы между Хором и Сетом, камень был передан Хору вместе с троном… Не так ли?

– Земли Египта поделили на два царства Хора и Сета, – пояснил князь задумчиво.

– А также право владеть камнем, – предположил я, – теперь ясно почему Чезаре избрал вас своим попутчиком… В руках наследника камень обладает гораздо большими возможностями, чем у постороннего владельца, хоть и заполучившего камень в подарок…

Что ж, надеюсь, вскорости разъясниться, какова моя роль в этом странном заманчивом спектакле.

Самым простым и разумным решением стало последовать вдоль коридора. Камень жреца тускло освещал нам дорогу.

– Любопытно узнать, как Хор и Сет поделили право владеть камнем? – поинтересовался я. – Он находился у каждого из них согласно очередности, или они отдали его на хранение жрецу?

– Жрецу, – задумчиво повторил князь, – верно, великому Джехути[17], ведавшему петлями времени… – Долгоруков запнулся, – существует камень Сета, который он укрыл среди запутанных путей Дуата…

Догадка не составила труда.

– Всё верно, значит, нашему другу Чезаре надобно отыскать камень Сета! Похоже, в вашем лице он нашёл весьма важного спутника, – заметил я без всякой иронии. – Камень созидательной силы Маат и разрушительной силы Сета – весьма заманчивое оружие… И, вполне вероятно, камень Маат поможет в поиске камня Сета… Да и мысли о петле времени у вас появились неспроста…

Что ж господин Анпу не слишком рвётся помешать Чезаре? А что в наших силах? Остается надеется на честность дражайшего гостя темноты по отношению к нам, а там, пусть убирается из наших краёв со своими находками, и упивается своим господством где-нибудь у себя в Неаполе, или ещё где-то откуда он родом… Хотя… вполне вероятно, что находки ему понадобятся именно в этой мрачной местности… Тогда… Не буду загадывать заранее, не решился же он уничтожить весь белый свет…

Впрочем, ожидать можно любого поворота.

Глава 9

Судьба грядущего решалась

Из журнала Константина Вербина

К счастью опасения касательно задержки наших дорогих спутников оказались напрасны. Наш путь по мрачному коридору был не долог, и мы вскорости, подобно лирическому герою Данте, оказались в «сумрачном лесу». Забавно, но как я узнал потом, такое же впечатление окружающий ландшафт произвёл и на Аликс.

На выходе из пещеры нас встретил Чезаре. Признаюсь, я не сразу узнал его из-за непривычного одеяния, причёски и подведенным глазам[18].

Неужто наш друг современник фараонов? Да, верно нынче пред нами не Чезаре, а именно Семерхет.

Немного в стороне я увидел господина Анпу, нынешний облик которого вполне соответствовал картинкам древностей, которые мне однажды довелось увидеть. Отсутствие шакальей морды, отнюдь, не препятствовало такому впечатлению.

– Проводник отведет туда, куда надобно душам! – произнёс Семерхет.

Неужто верно, что наши души отправились в странствие… Разве что Семерхет находится в Дуате собственной персоной, учитывая особенности ему подобных, ведь он не-жив, но и не-мёртв. И Александра… но почему? Даже она не может ответить на этот вопрос, а господин Анпу многое скрывает…

– Куда желаете следовать? – произнёс Анпу бесстрастно.

– О, Хранитель-Врат-Загробного-Мира, как догадался мудрый господин Вербин, я ищу камень Сета, укрытый среди путей Дуата, – произнёс гость темноты.

Слова, произнесённые согласно этикету древних, прозвучали с явным вызовом.

– Назовите, куда желаете отправится! – произнёс Анпу бесстрастно. – Могу отвести вас в Зал Истины!

Даже моих скудных знаний о Древнем Египте хватило, дабы понять мрачную шутку Проводника. В Зале Истины вершится суд над душами умерших. Сердце кладут на одну чашу весов, Перо Истины – на другую. Если добрые дела, свершенные при жизни, превысили злые, то сердце окажется легче Пера, и душу ждёт вечное блаженство. Но горе тому, чьё сердце перевесит Перо, значит, грешника ждёт страшное наказание…

Пожалуй, нам ещё рановато держать ответ за прожитую жизнь, подумалось мне. Надежда, что удастся «проснуться» не покидала…

– Сестра моя, – произнёс он, обращаясь к Аликс. – Что скажут тебе потерянные души Дуата?

Хоть я несколько опешил от новости о внезапно обретённом родственнике, но не стал задавать бесполезные на сей момент вопросы.

Пожалуй, роль Аликс теперь окончательно понятна. Любопытно, какой путь укажут нам призраки.

Аликс опустилась на землю, прикрыв глаза.

– Горячие воды, – прошептала она, – озеро, от которого идёт пар… подобно Нарзанным целительным источникам, в которых курортники принимают ванны, но… эта вода настолько горяча, что способна причинить человеческой душе невыносимые страдания…

У меня вновь мгновенно промелькнуло воспоминание о египетской религии. Что могут значить «горячие воды»? Озеро, куда бросают душу, не выдержавшую испытание Суда Истины? Или одно из препятствий дорог Дуата?

Я перевёл вопросительный взор на князя.

– Огненное озеро, – произнёс он, – так его прозвали…

– Ответ прост, – обратился я к Проводнику, – мы держим путь к огненному озеру…

Неужто моя роль заключена в столь простой загадке? Думаю, все мои спутники легко догадались бы…

Анпу молча последовал по тропинке «сумрачного леса». Удивительно, но мрачный окружающий пейзаж не вызывал у меня никаких чувств – ни беспокойства, ни волнения, ни упадка сил… Было лишь одно желание, поскорее завершить вынужденную прогулку…

Спустившись с небольшого косогора, мы вновь вошли в узкий коридор пещеры, скользкая тропинка которой вела вниз. Сквозь расщелины между камнями струился тусклый свет. Немного поплутав под каменными сводами, мы, действительно, вышли к небольшому озеру, от серых вод которого шёл густой горячий пар.

Подойти к воде позволяла лишь одна узенькая тропинка.

– Затерянные души не желают более говорить со мною, – виновато произнесла Аликс.

Значит, разгадка кроется в «Огненном озере»! Но где Владыка Пустыни решился бы спрятать камень? Бросить его на дно горячих вод?

– Князь, что говорят вам ваши чувства? – поинтересовался я у спутника.

– Загадка, – ответил Долгоруков, разведя руками, – подобно загадке Сфинкса[19]… Да простят меня египтяне за столь нелепое сравнение с мифологией эллинов.

– Какая загадка? – сурово поинтересовался Семерхет с явным нетерпением.

– Где находится камень Сета? Вопрос столь прост! В самом озере или на берегу под камнями? Куда труднее отыскать на него ответ, – произнёс князь задумчиво.

– Если бы камень лежал под водами озера, то мы бы увидели его сияние! – заметил Семерхет.

– Вы – Наследник Сета, неужто ничто не подсказывает вам? – спросил князя. – Возможно, вам удастся представить, где Огненный Владыка решил укрыть свою реликвию…

Долгоруков опустился на одно колено, будто вслушиваясь в окружавшую тишину.

– Огонь и песок, – произнёс он задумчиво, – огонь опалил песок…

Князь поднял на меня виноватый взор, извиняясь за нелепые слова.

– Огонь и песок, – повторил я, подойдя по узкой тропинке к горячему источнику, – что способен огонь сотворить с песком?

Мысли пронеслись мгновенно. Огонь способен превратить песок в стекло… Камень укрыт в стеклянном сосуде? Напоминает одну старую сказку про смерть Кащея. Любопытно, где находится стеклянный ларец с камнем Сета? Разумеется, если моя догадка о стекле верна.

Прищурившись, я долго всматривался в испаряющуюся гладь воды.

Аликс несмело подошла ко мне, осторожно положила руку на плечо.

– Стеклянный ларец, – произнёс я, – предполагаю, что камень укрыт в стеклянном ларце или сосуде…

Барышня, опустившись на колени, тоже принялась всматриваться сквозь озеро.

– Он там! – воскликнула Аликс, указав рукою на горящую воду. – Я вижу его очертания, если присмотреться…

– Ларец скрыл от нашего взора сияние камня, – вновь предположил я.

Разглядеть очертание стеклянного предмета мне не удалось. Неужто даже мой дух столь слабо видит в сумерках.

– Да, ты вновь прав! – восхитилась Александра, – ларец совсем близко на камне под водою, до него можно дотянуться…

Барышня спешно протянула руки, чтобы достать долгожданную находку, но я остановил её, не зная о свойствах таинственного озера.

– Позвольте мне, – вызвался князь.

Я и Аликс спешно уступили ему дорогу.

Признаюсь, не ожидал, что сумею столь успешно разрешить «загадки сфинксов», однако упиваться собственной удачей не пришлось. Вновь чутьё подсказывало мне, что нас ждёт весьма неожиданный поворот.

Князь удивительно легко и быстро достал из горячей воды массивную шкатулку из мутного сероватого стекла. Не задумываясь, он спешно снял крышку.

Семерхет шагнул к Долгорукову, дабы получить столь желанную реликвию, однако князь проявил решительность.

– Ты не получишь кристалл огненных разрушений, – произнёс он твёрдо, – только я могу прикоснуться к нему. Если ты, выбравший-путь-хаоса, дотронешься до камня, то обратишься в пепел…

Князь уверенно взял в руки пылающий камень Сета. Теперь в его ладони лежало два камня.

– Отныне в моих руках два царства Та-Кем, – задумчиво произнёс князь, вглядываясь сияния кристаллов. – Неужто ты полагаешь, что я отдам тебе…

– Не смел подозревать тебя в вероломстве, – иронично заметил Семерхет.

Похоже, что у египтян нет обращения на «вы», не думаю, что прямолинейным «ты» гость темноты желал выказать презрение противнику.

– Вероломстве? – подобным тоном переспросил Долгоруков. – Нет… я вызываю вас на честный поединок… Пусть Анпу, станет секундантом, как в далёкие времена тяжбы Сета и Хора…

– Я готов, – усмехнулся Семерхет, вынимая из ножен серповидный меч. – Но учти, моя магия сможет отправить твою душу в самые потаённые земли Дуата, где даже сам Сет не сумеет отыскать тебя!

– Твои угрозы не страшат меня, предатель законов Истины, буду счастлив выступить в роли Владыки Пустыни, и пусть моим противником за место белого-сокола-Хора станет чёрный-ворон-Хаоса! – произнёс князь. – Сыщик Вербин, прошу вас стать вторым секундантом…

Весьма сложный поединок… Разное оружие и разные приёмы битвы… Хоть речь и идёт о мистических знаниях… Даже в бою с горцами дело обстояло куда проще…

Однако рассчитывать на примирение противников не приходилось.

– Оставь камни, – произнёс Семерхет, – ты будешь черпать из них силу, и получишь преимущество, благодаря которому наш поединок перестанет быть честным…

– Согласен, – кратко произнёс князь, – но я не брошу камни на землю, поскольку не уверен, что ты не воспользуешься моментом, дабы схватить их…

– Недоверие напрасно, хоть и разумно, – ответил Семерхет.

Князь протянул мне камни. Признаюсь, исход сражения вызывал сильное беспокойство. Да, князь умён и наделён способностями древнего властелина, но, в отличие от Семерхета, он пока что не особо уверенно умеет использовать обретённые знания. Пусть оружие гостя темноты не столь совершенно, но он более опытный воин. Это как новобранцу дать дамасский клинок, а противника – бывалого рубаку вооружить простой солдатской шашкой. Не трудно догадаться на чьей стороне перевес.

– Нет, – возразил я, жестом отказываясь принять камни, – пусть они окажутся в руках другого секунданта…

Долгоруков протянул кристаллы молчаливому Анпу. Гость темноты резко шагнул вперёд, вытянув руку, намереваясь помешать.

– Нет, – только и успел произнести он, как камни оказались в руках Проводника-мира-мёртвых.

– Что ты наделал!? – воскликнул Семерхет, одарив князя укоризненным взором. – Ты сам себя лишил возможности…

Только когда ладонь Анпу сомкнулась, уверенно сжав полученные кристаллы, Долгоруков осознал свою ошибку. На лице Хранителя врат заиграла улыбка довольного шакала.

– События свершились, как я и предполагал, – произнёс Анпу.

Его лицо обрело былую бесстрастность.

– Почему вы не взяли камень раньше? – прямо спросил я.

Хранитель Врат имел прекрасную возможность достать ларец в любой момент.

– Даже мне не было дозволено дотронуться до камня Сета, который покоился среди вод озера Дуата, пока сам Наследник собственноручно не передаст его мне… Пришлось немного потерпеть твоё общество, Семерхет… И я не ошибся в сыщике, он сумел догадаться и отдать камни мне…

Голос Проводника звучал так же безразлично.

– Вы этого хотели, Вербин? – сурово спросил Семерхет. – Отдать камни Анубису? Зачем?

Гость темноты по невозмутимости способный соперничать с Анпу с трудом сдерживал чувства.

– Мне хотелось предотвратить исчезновение друга среди троп Дуата, – ответил я, – вы бы легко избавились от князя в поединке…

Я не отвёл своего взора от его пронзительных чёрных глаз, в которых будто застыла бездна хаоса.

– Честном поединке, – возразил он, – ваш друг не столь беспомощен…

Он указал рукою на князя, который не проронил ни слова.

– Но вы намеревались заполучить камни, как трофей! – перебил я. – Не так ли?

– Да, – кратко ответил Семерхет. – Но, повторюсь, ваш друг не столь слаб… Исход поединка оказался бы непредсказуем…

– Я не намерен рисковать, – мой голос прозвучал по-военному резко.

– Да, вы солдат, Вербин, – кивнул гость темноты с усмешкой.

Семерхет быстро унял раздражение и погрузился в размышления.

– Удивительно, – произнёс он, – я видел себя в будущем обладателем этих кристаллов, – он вновь гордо выпрямился, – значит, игра не закончена, шакал! – бросил он Анпу, который, рассмеявшись, растворился среди камней, унося с собой долгожданные реликвии.

Я перевёл взор на задумчивого князя.

– Мною руководил разум Сета, – произнёс он, – стремление безрассудного огненного воина вместе с человеческим безрассудством опасны… С большим трудом удаётся сдерживаться, и чтобы владеть камнем Сета мне не достаёт его мудрости… Иначе я стану опаснее любого безумца…

– Оставим философию, – добродушно произнёс я, – нам надо бы поспешить назад… Наш Проводник бросил нас…

Александра молча стояла в стороне, глядя на происходящее усталым взором.

– Милая Аликс, ты можешь вернуть наши души в бренные тела! – воскликнул я. – Ведь твои таланты…

Я осёкся, не желая называть вещи своими именами. «Таланты убивать» прозвучало бы слишком грубо и прямолинейно.

– Имеют власть над душами, – завершил я фразу.

Она поняла мою мысль и растерянно замотала головой.

– Догадка Вербина верна, – произнес Семерхет, – Александра, ты поможешь им вернуться назад… А потом поможешь мне выбраться из лабиринтов… Ты ж не оставишь своего брата?

Я попытался возразить, что не согласен с тем, что Аликс останется одна наедине с человеком, который втянул нас в это сомнительное предприятие… Но не успел, очертание окружающих предметов начало бледнеть…

Очнувшись, мне не сразу удалось собраться с мыслями. Оглядевшись по сторонам, я увидел князя, неуклюже поднимающегося на ноги, и, к огромной радости, Александру, взволнованно, взиравшую на нас.

– Спешу поздравить, вы живы и здоровы, – прозвучал голос гостя темноты.

Обернувшись, я увидел нашего дорогого друга вновь в костюме нашей эпохи. Факел в его руке освещал стены подземелья.

– Благодарю, – ответил я, неуклюже встав на ноги, – весьма радостная новость, которая будет особенно отрадна, если мы сумеем выбраться…

Для начала надобно постараться понять, где мы находимся?

– Надеемся на ваш талант следопыта, – добавил Чезаре.

Князь и Аликс промолчали, вопросительно глядя на меня.

– Аликс, ты можешь знать, где мы находимся? – ласково спросил я Александру.

– Мы вернулись к началу пути, к вратам Дуата, в край потерянных душ, – пояснила она.

Сосредоточившись, я представил, как бы попытался найти выход, оказавшись в обычном лабиринте пещер. Вода! Подземная река обычно ищет выход… Рискованно, но есть возможность выбраться на свободу.

– Шум воды, – произнёс я, – Вы слышите шум воды?

– Туда, – уверенно не раздумывая произнёс Чезаре. – За мной!

Оставалось только положиться на исключительный слух нашего спутника. Вновь пришлось петлять по подземным коридорам.

Стоит заметить, гость темноты не обманул наши ожидания, и вскорости мы оказались у реки.

– Когда мы пойдём против течения, то выйдем к оставленной лодке, – ответ оказался очень прост, не думаю, что моя догадка стала выдающимся достижением. – Если мне не изменяет память, идти останется недолго.

Ожидания не обманули меня, и мы быстро нашли оставленную лодку. Чезаре весьма услужливо усадил «сестрёнку», и сам устроился рядом, положив ей руку на плечо. Аликс даже не дрогнула.

Я занял место Лодочника. Течение оказалось не сильным, и править лодкой не составило для меня особого труда. Мрачные своды уже не беспокоили, мы прощались с ними без всякого сожаления. Надеюсь, удастся избежать повторного преждевременно странствия по загробным рекам.

Наконец, вдали забрезжили лучи солнца – долгожданный дневной свет.

– Никогда не думал, что испытаю столь явную радость от солнечных лучей, – усмехнулся Чезаре.

– Когда вернётесь в ваши нумера, вас порадует и столовое серебро, – холодно пошутил Долгоруков.

Гость темноты оставил его остроумие без ответа.

Наконец, наша лодка причалила к берегу. И мы, ступив на каменную твердь, не скрывая радости, поспешили вверх по тропинке к выходу. Чезаре услужливо помогал Александре. Долгоруков явно не одобрял такой братской заботы, но высказывать возражений не решался.

Выйдя на солнце, мы увидели трёх горцев верхом. Абреки, заметив незадачливых путников, с криками направились к нам вниз по тропинке со скалистого холма.

Мгновенно, прежде чем я успел сообразить, как действовать, Чезаре шагнул вперед к противникам. Их лошади, испуганно попятились, а всадники замерли с искажёнными от ужаса лицами. Разбойники будто по чему-то неведомому велению – верхом они могли бы разрубить нашего спутника саблей за мгновение, неожиданно спешившись с перепуганных коней.

Я не видел лица Чезаре, поэтому не могу знать, что напугало их. Возможно, искусный гипноз. Наконец, будто очнувшись, абреки бросились бежать.

– Шайтан! Шайтан! – раздались крики.

Чезаре побежал за ними и скрылся за уступом скалы. Мы оставались стоять на месте, не понятно почему, не желая следовать за ним.

– Решил отобедать, – хохотнув предположил Долгоруков.

Зная привычки существ, к которым себя относит наш друг, предположение князя казалось вполне верным.

Когда гость темноты вернулся к нам, его лицо ничем не отличалось от обычной человеческой физиономии. Следы крови на лице и одежде также отсутствовали.

– Путь свободен, – произнёс он.

К счастью оказалось, что мы очутились недалеко от нашего дорогого Кисловодска, а кони, брошенные горцами, оказались желанным трофеем, позволившим добраться быстро и без приключений.

* * *

Вернувшись домой, я сразу же получил приказ отправиться к графу Апраксину, прекрасно понимая, что меня ждут отнюдь не приятные новости.

Произошедшая прогулка теперь казалась мне неким наваждением, которое наконец-то внезапно завершилось, уступив место привычным служебным делам.

– Вербин, где вас черти носят?! – с раздражением воскликнул генерал.

Этот вопрос оказался весьма уместен, и я едва скрыл улыбку, которую начальник вполне справедливо мог неверно истолковать.

– Ещё одна кража! – произнёс Апраксин мрачно. – На сей раз похищены драгоценности одной из дам водяного общества, баронессы К*… Весьма радует, что даму не убили…

– Драгоценности… – задумался я, – баронесса назвала подозреваемых?

– Увы, – махнул граф рукою, – но мы подозреваем её воспитанницу, которой после кражи и след простыл… весьма типично – сиротка обворовывает свою благодетельницу…

– Вполне возможно, – однако я не спешил с выводами, – вы сказали, что барышня исчезла… Её видели на станции?

– Нет, – граф еще больше раздражался, – возможно, девица удрала с сообщником… Мало ли прохвостов по округе ошивается?

– Мне бы хотелось побеседовать с баронессой, – произнёс я.

– Разумеется, Вербин! И немедленно! – воскликнул Апраксин.

Глава 10

И веяло могильным хладом

Из журнала Константина Вербина

Баронесса К* встретила меня весьма недоверчивым взором. Внешности эта высокомерная особа была очень приятной и весьма моложавой для своих лет. Дамы подобного склада милы и приветливы в салонах, но горе тому, кому не посчастливится снискать их недовольство.

Вполне разумным оказалось предположение, что подобная беда уже настигла офицера Юрьева, который раздражённо расхаживал по комнате, небрежно поправ все правила этикета.

– Надеюсь, хоть у вас хватит благоразумия выслушать меня! – всплеснув руками, воскликнула дама, переведя на Юрьева возмущённый взор.

– Разумеется, баронесса, я сочту за честь выслушать вас, – произнёс я, склонив голову.

– Лоли не могла обокрасть меня! – воскликнула дама.

Офицер пытался было возразить, но я жестом попросил его повременить с выводами.

– Позвольте узнать, чем вызвана ваша уверенность? – мой тон выражал искренний живой интерес.

– Посудите сами, мой друг, – иронично продолжала дама, глядя на Юрьева, – Лоли могла бы выкрасть мои драгоценности будучи в Петербурге и сесть на корабль до Лондона или Амстердама! Поверьте, она не была глупа…

Размышления баронессы оказались вполне разумны.

– Ваше утверждение логично, – произнёс я к удивлению Юрьева, – буду признателен, если вы согласитесь поделится своими предположениями…

– Мне даже страшно представить, – баронесса закрыла лицо руками, – что Лоли мертва…

Я перевел вопросительный взор на Юрьева, который пожал плечами, полагаю, он так и не сумел до конца выслушать свою собеседницу.

– Простите? – несколько обескуражено переспросил я.

– Кто-то обокрал меня и убил несчастную девочку! – воскликнула дама тоном учителя, которому не удаётся объяснить урок глуповатому ученику.

Признаюсь, мне стало совестно за непонятливость.

– Позвольте… – попытался возразить офицер, но я вновь попросил его повременить.

– Смиренно прошу вас поделиться вашими размышлениями, – попросил я.

Дама, одарив Юрьева торжествующим взором, обратилась ко мне с милой улыбкой.

– У Лоли был второй ключ к шкатулке с драгоценностями! – воскликнула баронесса. – Она бы достала их, а не крала бы вместе со шкатулкой… Тем самым воровка могла бы выиграть время… И ещё… она получила письмо… странное письмо… вовсе не приглашение на свидание… Увы, она его сразу же сожгла… Да и все эти увлечения Лоли мистикой меня не радовали, не мудрено спятить…

Взяв паузу, баронесса завершила речь:

– По округе бродит вор и убийца, всем известно, который обокрал и убил господина Марио…

Офицер Юрьев явно терял терпение. Бывалый жандарм не особо любил выслушивать рассуждения пожилых мадам.

– Благодарю! – воскликнул я.

Действительно, в словах дамы прозвучала истина. Однако вновь чутьё сыщика говорила, что всё не так уж просто. Не следует спешить с выводами.

Когда мы покинули баронессу, Юрьев сурово поинтересовался:

– Неужто вы полагаете, что выводы госпожи К* не лишены основания?

– Баронесса рассуждает вполне здраво, – ответил я.

– Вечно вы всё усложняете! – с раздражением вздохнул офицер.

Мне вдруг вспомнился рассказ Аликс о её видении, вызванном прикосновением тени убитой девушки… Возможно, тоже не случайность… Призрак пытался сказать, что она не одна…

Мы вышли на дорожку, ведущую к колодцу, завидев нас, доктор Майер, простился с очередным назойливым пациентом и поспешил к нам навстречу. Присутствие офицера Юрьева вовсе не смутило его. Однако сам жандарм демонстративно остановился и, поспешно простившись со мною, направился назад к дому с мезонином.

Доктор не придал значения поступку недоброжелателя.

– Дружище! – воскликнул он. – Мадемуазель Аликс рассказала мне об убитой девушке, – он запинался от волнения, – недавно я получал известие от своего коллеги из Ставрополя, о котором к своему стыду совсем позабыл… Он рассказал мне, как в прошлом месяце за городом в канаве нашли тело молодой женщины… Возможно, именно её призрак приходил к барышне Александре…

Вывод Майера несколько противоречил моему предположению… Труп в Ставрополе не может оказаться компаньонкой баронессы… Однако, возможно, что…

Наш разговор прервал подоспевший молодой жандарм. Задыхаясь от быстрого бега, он долго не мог внятно произнести нужные слова.

– Драгомиров убит! – наконец, произнёс он, тяжело дыша.

Впрочем этой печальной новости следовало ожидать. Весьма неразумно скрывать факты от следствия. Поэтому, когда сегодня утром, Аликс поведала мне о своём видении бесславной кончины господина Драгомрирова, я не испытал никакого волнения.

– Его тело нашли в конце парка под кустарником…

Мы поспешно последовали за жандармом. Ночной парк вполне подходящее место преступления. Впрочем, не тороплюсь ли я с выводами, вполне возможно дерзкое убийство средь бела дня.

Предположение подтвердились. Доктор Майер, опустившись на колени рядом с трупом, сразу же уверенно произнёс:

– Преступление совершено ночью! Не раньше полуночи, – добавил он поразмыслив.

Выходит, все господа вновь под одинаковым подозрением. Средь бала в ресторации можно столь легко выйти в парк, объясняя желанием подышать свежим воздухом…

– Прошу вас, пропустите! – прозвучал голосок Дарьи Драгомировой.

Доктор спешно обернулся, вполне справедливо полагая, что вдове может понадобиться его помощь. Госпожа Драгомирова замерла, увидев тело мёртвого мужа. Её лицо долго оставалось неподвижным. Толпа зевак с интересом ждала, как молодая дама поведёт себя…

– Вот и всё, – наконец, произнесла вдова.

– Позвольте вам помочь, – робко обратился доктор, но Драгомирова жестом отклонила его предложение.

– Вот и занавес, – повторила она, и спешно направилась прочь.

– Она даже не всплакнула! – раздался недовольный ропот.

– А над чем скорбеть, если этот болван тиранил бедняжку! – возражал другой гул голосов. – Вы бы рыдали над смертью своего тюремщика, получив долгожданную свободу?

– Какая злоба!

– Не будем ханжами!

– Прошу разойтись! – резко прервал я набиравшую силы перебранку.

Поскольку Третье Отделение вызывает трепет и беспокойство у многих, моя просьба оказалась выполнена незамедлительно.

* * *

Дарью Драгомирову удалось легко отыскать в её номерах. Она не отказалась принять меня. Лицо молодой дамы не выражало никаких чувств… Знаю, мне приходилось видеть, когда людьми, потерявших близких, по вине горя овладевает безразличие ко всему окружающему. Нет… Драгомирова оставалась безразлична к произошедшему изначально… Будто заранее знала…

– Да, мне сказали, что он скоро умрёт…

Вдова догадалась о моём вопросе.

– Позвольте узнать, кто именно?

Ответ оказался не удивителен.

– Господин Чезаре…

Следовало сразу догадаться.

– Во сколько ваш муж покинул вас этой ночью? – задал я вполне логичный вопрос.

– Не знаю, – Драгомирова пожала плечами, – я легла спать очень рано. Обычно супруг ложился спать до полуночи, дабы соблюсти режим…

– Вы легли спать раньше вашего мужа? – поинтересовался я.

Драгомирова явно нервничала и не желала дальнейших расспросов, но не смела попросить уйти.

– Да, он пожелал написать несколько писем…

Понимая, что добиться от вдовы боле ничего не удастся, я попросил позволения побеседовать с лакеем убитого.

Услужливый лакей чётко отрапортовал:

– Господин ушёл из дому ровно в одиннадцать!

– Господин выглядел взволнованным?

Вопрос поставил слугу в тупик.

– Нет, ваше благородие, не взволнованным, – голос лакея звучал задумчиво, – осмелюсь заметить, радостным…

Весьма забавно. Неужто шантажист намеревался получить неплохую награду за своё молчание. Каков глупец!

Глупец? Глядя на безразличное лицо дамы, промелькнула мысль о некой нереальности происходящего… «Вот и всё… вот и занавес» – вспомнились мне её слова. Почему именно занавес? Слова, брошенные в такие моменты, не могут отказаться случайны…

– Простите, вы давно не получали писем из Неаполя? – спросил я Драгомирову.

– Неаполь? – изумилась дама, вырываясь из пут своих мыслей. – Ах да… Неаполь… нет-нет… мне давно не писали из Неаполя…

Мне оставалось только откланяться.

Из журнала Александры Каховской

Снова непонятный зов. Не голос, не видение, а лишь странные чувства и беспокойство, заставляющие следовать по неизвестному ранее пути. Очередная ночная прогулка, способная вызвать ужас у любой барышни, но у меня нет возможности противиться воле незримого провожатого… Не знаю, куда я забрела… Вокруг скользят тени, множество безмолвных теней…

Я опустилась на колени перед камнями. Повинуясь неведомой просьбе, собрав все силы, отодвинула огромный камень… и ощутила могильное зловоние, от которого закружилась голова. Отпрянув от испуга и отвращения, я упала на холодную ночную землю.

Убегая прочь от «могилы», не помню, как оказалась около парка.

Желая сократить дорогу – прошла через аллеи. Сквозь ветви паркового кустарника промелькнули два силуэта, весьма недвусмысленно прильнувших друг к другу. Луч лунного света скользнул по их лицам. Возможно, мне почудилось, но… я увидела… Чезаре и… Виолу…

Наконец, оказавшись в комнате, я зажгла свечу, и, выбрав книжку повеселее, забралась на кровать, не раздеваясь. Хотелось одного – поскорее дождаться рассвета, дабы уехать домой и рассказать Константину о своей пугающей новости…

Неожиданный роман Чезаре и Виолы занимал меня менее всего…

Из журнала Константина Вербина

Сегодня нашли тело несчастной компаньонки баронессы. Печальная новость породила множество загадок. Слова доктора Майера об убитой в Ставрополе также не давали покоя.

– Кем была убитая девушка, о которой вы говорили? – спросил я друга.

– Бедной компаньонкой, – ответил доктор, – поначалу предположили, она выкрала драгоценности госпожи и сбежала с любовником, который не пожелал делится с нею награбленным…

– Злодея отыскали?

– Увы, – доктор, тяжко вздохнув, развёл руками.

К нашей беседе весьма бесцеремонно присоединился Джованни, который – будто из-под земли появился.

– Глава клана просил передать вам весьма любопытную новость, – он перевёл взор доктора.

– Прошу вас, – выразил я согласие с присутствием свидетеля беседы.

– Господин Драгомиров мёртв… – лицо собеседника оставалось непроницаемо.

Майер усмехнулся.

– Это нам давно известно!

– Вы не поняли, – сурово перебил Джованни.

– Какой вздор! – возмутился доктор. – Неужто вы полагаете, что я не способен отличить живого человека от мертвеца?

– Мой друг, не горячитесь, – произнёс я, положив руку на плечо доктора, – синьор Джованни желает сказать, о настоящем господине Драгомирове, не так ли?

– Вы правы, – уважительно кивнул Джованни, – Драгомиров умер в Италии…

– Значит, убитый самозванец! – воскликнул я, хотя хвалиться столь простой догадкой было бы глупо. – Впрочем, его супруга…

Джованни вновь кивнул.

– Но как вы догадались? – Майер недоумевал.

– Под властью мрачных дум, дама едва не проговорилась, что не бывала в Неаполе, – пояснил я. – Простите, что хвалюсь столь вульгарным трюком…

Спрашивать, почему Чезаре скрыл сей факт от меня, было бессмысленным. Верным оказалось предположить, что именно старейшина нанял парочку жуликов, дабы напустить туману… И существует ли красавица Дарья, описанная в дневнике, на самом деле? А вдруг… Снова казалось бы невероятные предположения охватили меня.

– Позвольте узнать, можно ли мне побеседовать со старейшиной? – спросил я.

– Да, сеньор Чезаре ждёт вас! – Джованни молча развернулся и зашагал прочь, мне оставалось только последовать за ним, ругая правила клана, столь непочтительные к собеседникам.

* * *

К сеньору старейшине у меня собралось много вопросов. Среди которых оказались темы весьма личного характера, которые готов затронуть не всякий сыщик при следствии. Впрочем, я осмелился предположить, что господин Чезаре сам выскажется о своих похождениях. Удивительно, но именно со столь личной темы старейшина изволил начать нашу вынужденную беседу.

– Да, мне известно, что барышня Александра заметила меня и Виолу в парке, – безразлично произнёс Чезаре.

– Неужто, вы полагаете, будто Лоренцо не догадывается? – задал я волновавший меня вопрос.

Не думаю, что Чезаре из тех, кто часто недооценивает противника.

– Лоренцо знает, – уверенно ответил он, – мне остаётся лишь предположить, что он замышляет…

– Парочка мошенников весьма любопытна, – напомнил я.

– Нет, они не мошенники, а всего лишь бедные актёры, которые согласились неплохо заработать…

Актёры… теперь понятно, почему «Дарья», не имею чести знать её настоящее имя, произнесла слово «занавес».

В это мгновение дверь в комнату распахнулась, и на пороге оказалась сама «Дарья»… Она опустилась на колени перед Чезаре и зарыдала, обливая слезами его руку.

– Мне страшно, – шептала она, – прошу вашей защиты… прошу вас…

– Не бойтесь, дитя моё, – голос старейшины прозвучал удивительно ласково, его пальцы гладили атласные напомаженные локоны, – Джованни, позаботьтесь о сеньорите. У нас есть свободная комната в апартаментах…

Девушка пылко поцеловала руку Чезаре, одарив взором, который вызвал бы ревность страстной Виолы.

На лестнице мне встретился педантичный советник Робеспьер. Его синий костюм, сидящий как влитой вновь являл собой образец изящной французской моды.

– Могу только посочувствовать, – произнёс он, – столько всего закрутилось, мой друг… в придачу убийства бедных девушек…

В его голосе не было иронии, лишь настороженность.

– Если вы послушаете меня, то часть загадки окажется разрешена, – шепнул он, оглядевшись по сторонам, – нет-нет, я не прошу вас об услуге… речь просто идёт, о том, чтобы вы последовали моим советам…

В эти мгновения я был готов внимать даже советам самого чёрта…

Глава 11

Твои слова – огонь и яд…

Из журнала Константина Вербина

Вернувшись домой, я застал в гостиной уважаемую даму Виолу за оживлённой беседой с Ольгой. Весьма удивительным казался визит этой таинственной особы, но особенно поразили меня её заплаканные глаза.

– Приветствую вас, мадам Драгомирова, – произнёс я устало.

Моя догадка отнюдь не смутила гостью.

– Теперь нет смысла притворяться, – произнесла она.

– Дарья уже всё рассказала мне! – с гордостью воскликнула Ольга.

Всегда поражало, что женщина при болтовне за чашкой кофе может разузнать от другой женщины гораздо больше, чем сыщик своею проницательностью.

– Мой муж давно умер в Италии… Поскольку Драгомиров вёл уединённый образ жизни и не сумел сыскать себе даже приятелей, в свете вскорости позабыли о его существовании, – произнесла дама, опередив мой вопрос, потом, запнувшись, добавила, – Актёров нанял Чезаре, чтобы обезопасить меня…

Любопытно, очень любопытно!

– Насколько я могу предположить, это весьма длинная и занимательная история, – добавил я, усаживаясь в кресла напротив Виолы-Дарьи.

Признаюсь, моё поведение выглядело нахальством, но подобные интриги при проведении следствия всегда вызывали у меня раздражение.

– Я устала! – Виола закрыла лицо руками, – хватит, хватит…

Ольга по-сестрински обняла новую подругу за плечо.

– Да, вы устали, – улыбнулась моя супруга, – поэтому не стоит принимать слишком поспешных решений… Послать Чезаре к Дьяволу вы всегда успеете…

Своим взором супруга давала мне понять, что не позволит тиранить бедняжку.

– Насколько я могу предположить, вам будет слишком трудно повторить для меня ваш рассказ, – умело скрыв досаду, произнёс я.

Дарья, устало улыбнувшись, поспешно произнесла.

– Нет-нет, напротив, мне бы хотелось, чтобы вы узнали мою печальную историю… Возможно, вам быстро наскучит подобный романтический вздор, но ваш совет пришёлся бы весьма кстати…

Похоже, моя супруга опять преувеличила мои таланты.

Дарья виновато опустила взор.

– С величайшим интересом выслушаю ваш рассказ, – заверил я даму.

Помедлив, Драгомирова протянула мне смятые листки, лежавшие на столике.

– Из моего журнала, – запинаясь, пояснила она, – Ольга уже прочла… Простите, но мне, правда, трудного говорить…

Я принял протянутые страницы. Дарья, густо покраснев, спросила позволения у Ольги устроиться за пианино, и принялась неровно наигрывать незамысловатые мелодии.

Из записей Дарьи Драгомировой

Чезаре уехал, не думаю, что он будет долго печалиться обо мне. Моё невинное очарование и нежность не столь уже великая редкость. Даже если я отыщу его и, презрев все приличия, стану его спутницей, Чезаре вскорости охладеет ко мне. Верно, я быстро наскучу ему…

Неужто моя доля волочить серую жизнь с Драгомировым… Чезаре сказал мне, что мой кузен не проживёт и трёх месяцев, как его свалит смертельный недуг… О, Боже, как могут столь злобные мысли посещать меня… Чем плоха жизнь с богатым Драгомировым? Роскошь и уважение, о которых мечтает всякая барышня…

* * *

Драгомиров умер… Чезаре не ошибся… Внутри меня пустота… Никаких чувств. Наверно, потому что я испытывала безразличие к супругу при его жизни, также мне стала безразлична его смерть…

Чезаре… не могу забыть его… Он объявился в Венеции, я слышала. Непреодолимое желание немедленно отправиться к нему… напрасные мечты о романтической встрече… Чезаре даже не вспомнит обо мне… Нельзя дважды войти в одну реку… Даже если и вспомнит… и будет рад… Я не ошибаюсь в своих суждениях, что наскучу ему за неделю… Верно, я была ему интересна благодаря амулету… Чем нынче мне удастся заинтересовать его… Ах, так манит Венеция… Ах, карнавал, ах, карнавал… Да! Карнавал! Какая безумная мысль посетила меня…

* * *

Венеция встретила меня вполне приятной погодой. Перед встречей со старейшиной мне стоило огромного труда побороть волнение. Ноги подкашивались, хотелось повернуть назад от его дома, но я решилась…

Какова я актриса? Удастся ли мне остаться неузнанной под карнавальной маской? Мои светлые волосы скрывали тёмные кудри парика, лёгкие воздушные наряды сменили вызывающие яркие платья, сделавшие мои жесты чуждыми моему прежнему облику. Даже моё лицо стало другим, возможно, сам Чезаре не узнает меня…

Удача сопутствовала мне. Приятное впечатление на главу клана не составило труда.

– Я готова доказать, что женщина не уступает мужчине в ловкости и живости ума, – слова, чуждые для Дарьи, сорвались с уст Виолы.

Я решила воспользоваться новомодными идеями европейских женщин о равенстве с мужчинами, которые всегда вызывали у меня недоумение. Ни за какие права я бы не променяло своё право на простые слабости. Как приятно чувствовать себя слабой и защищённой рядом с ним…

Мои речи оказались убедительны.

– С радостью желаю вам удачи, – улыбнулся старейшина. – Неужто вы сумеете обставить нашего Чезаре? Он лучший…

Поддавшись власти своей роли, я презрительно усмехнулась, услышав имя, которое заставило моё сердце биться быстрее.

– Однако вы не из обращённых, – заметил старейшина, – вам ещё долго ходить в учениках…

– А если я раздобуду реликвию, превосходящую по силе побрякушку, которую отнял Чезаре у деревенской дурочки? – спросила я прямо.

Столь дерзко говорила не Дарья, так говорила Виола.

– Древний артефакт значит одновременное посвящение в клан и в старейшины, – заметил мой собеседник.

Я понимала, что раздобыть артефакт, превосходящий по силе египетский амулет, невозможно, и невозможно тягаться с Чезаре. Однако моих сил вполне достаточно, чтобы этакое нахальство вызвало его интерес, чтобы искатель приключений задумался – кто такая Виола? Он самолюбив и пожелает узнать её поближе…

* * *

Чезаре станет главою клана. Я сделала многое, дабы обратить на себя его внимание, и он заметил… Но теперь мои любые попытки «мешать» ему тщетны… Никто не позволит насмехаться над старейшиной…

Мои размышления прервала горничная, спешно вручившая записку.

– От сеньора Чезаре, – с важностью добавила она, радуясь, что доставила мне какую-то важную весть, немало не заботясь доставит ли мне это радость или огорчение.

Забавная черта, присущая всем слугам.

Оставшись одна, я дрожащими пальцами развернула послание, в котором оказались лишь время и место встречи на одном из городских мостов. Надеюсь, старейшина-Чезаре не решился утопить меня в канале… Нет, он не из тех, кто мстит столь грубо…

До свидания оставалось всего лишь полчаса. По счастью я была уже одета для прогулки и причёсана. Дождавшись нужного времени, я пустилась по ночной узкой улочке, спотыкаясь каблучками о булыжники мостовой.

Подойдя к мосту, увидела знакомый силуэт. Чезаре был один. Я остановилась, дабы перевести дух. Не хотелось показать вида, что бежала к нему… Однако, Чезаре обернулся и направился ко мне. Его бледное худое лицо выражало неприкрытое добродушие.

– Право, милая Дарья, к чему вы затеяли столь бессмысленный маскарад? Вы желали позабавить меня? Что ж, вам это удалось. Но у всякой шутки должен быть финал.

Мои ноги подкосились, и я почувствовала, что упаду, но Чезаре поддержал меня, крепко обняв за талию. Мне было тяжело поднять на него свой взор. Выходит, моя игра лишь опозорила меня…

– Нет-нет, вы были прекрасны! – будто в ответ на мои мысли поспешно ответил он. – И вам удалось вызвать мой непреодолимый интерес к вашей персоне…

Я робко улыбнулась.

– Восхищён вашей смелостью! Не каждая сеньорита осмелилась бы сунутся в наше логово!

Он не шутил.

Мы опустились на уличную скамью неподалёку.

Холодная рука Чезаре сжимала мою ладонь.

– Соблазнительное живое тепло… – прошептал он, прикрыв глаза.

Уловив мою дрожь, он рассмеялся.

– Моих знаний хватит поддерживать ваши жизненные силы, – заверил он меня, – так что вам не придётся становится вампиром и лишать себя удовольствия любоваться своим изумительным отражением в зеркалах…

Я не могла противостоять ему.

– Мы сможем победить Лоренцо! – шепнул он мне.

В эти мгновения я была готова исполнить всё, что он попросит. Осознание, что я всё это время была ему интересна, занимало все мои мысли, не хотелось задумываться ни о какой опасности.

– Стоит пустить слух, что я вырвал из ваших рук статус старейшины, чем вызвал вашу обиду…

– Но Лоренцо поймет, что я не вампир! – недоумевала я.

– Я смогу создать иллюзию, – улыбнулся Чезаре. – И научу вас многим хитростям… Разыграем сеньора Лоренцо… Создадим несколько ситуаций, где вам удастся обыграть меня… А потом, когда он начнёт доверять вам, нанесём удар… И продолжайте так же очаровательно ненавидеть меня…

Возможно, он желает всего лишь использовать меня в своих целях. Неужто я всего лишь игрушка в руках вампира?

– Нет-нет, вы нужны мне! – возразил Чезаре в ответ на мои мысли, настойчиво увлекая меня за собою. – Идём, – прошептал он, увлекая меня за собою в сторону самого прекраснейшего отеля в городе.

(далее текст смазан чернилами)

* * *

Отыскать сеньора Лоренцо не составило труда. Устроившись в апартаментах, одного из самых красивейших домов, он редко покидал Венецию.

Но смогут ли мои речи заинтересовать Лоренцо, достаточно ли я буду убедительна в своих словах о ненависти к Чезаре? Мудрого вампира не так то просто обмануть, не слишком ли Чезаре самоуверен?

Сеньор Лоренцо будто бы заранее знал о моём визите.

– Вас обидел Чезаре? – спросил он, пристально всматриваясь в моё лицо, будто пытаясь прочесть мысли.

– Помогите мне отомстить! – спешно произнесла я, целуя руку старейшины.

Затем я почувствовала, как его холодная ладонь, легла мне на плечо.

– Благодаря его интригам я упустила статус старейшины! Виною всему, что я женщина! Неужто женщина не может встать во главе клана? История знает множество примеров, когда женщины управляли государствами, и слава об их мудрости осталась в веках!

Вновь пришлось повторить неприятные заученные фразы, которые будто жгли мне губы.

– Право, сеньорита, как несправедливо с вами обошлись! – ласково произнёс Лоренцо. – В нашем клане вы не найдёте подобного… Как говорил мудрейший Платон, женщина уступает мужчине только по физической силе…

Лоренцо улыбнулся. Его старое лицо казалось молодым.

– Мне прочили статус старейшины, – продолжала я. – Согласно законам клана, преимущество получает тот претендент, который отыщет древнюю реликвию… Амулет, превосходящий по силе египетский, был в моих руках… но они обманули меня…

Старейшина недоверчиво отпрянул. Затем осторожно взял меня за руку…

– Да, – произнёс он после долгой паузы, от которой холод пробежал по моему телу, – в ваших руках печать силы древнего амулета… египетского амулета…

Мне не удалось сдержать смеха от схлынувшего напряжения. Да, ведь я несколько лет носила таинственный предмет, который считала обычной побрякушкой…

– Отныне вы будете сопровождать меня, сеньорита Виола, – произнёс он. – Как вы желали бы отомстить? Убить негодяя?

– Убить? – на сей раз мой смех звучал иначе, я отдалась новой роли. – Нет, сеньор Лоренцо, я желаю посмеяться над ним… Причём множество раз… Чтобы он вздрагивал от имени Виола… Особенно будет забавно взглянуть на его лицо при личной встрече!

Старейшина одобрительно кивнул…

* * *

Из журнала Константина Вербина

Закончив чтение, я вопросительно взглянул на Виолу-Дарью, которая, прекратив музицировать, вопросительно взглянула на меня. Впрочем, прочитанная история не казалась удивительной. Весьма напомнила старую романтическую комедийную пьесу, в которой влюблённые пытаются облапошить друг друга и в итоге оказываются оба в дураках. Вероятнее всего, этим дело завершится и в этом случае. Лоренцо, наверняка, догадался… Только смешного финала ожидать не приходится…

– Чезаре уверен, что Лоренцо не догадывается о вашем заговоре? – спросил я.

– Не знаю… Но мне страшно… и я устала, мне надоела эта бесполезная игра… Чезаре использует меня…

– Вам страшно или в вас говорит уязвлённая гордость? Простите за столь бестактный вопрос…

Мои слова не обидели гостью.

– Не могу понять, – поразмыслив ответила Дарья. – Вы полагаете, что мне грозит опасность?

– Увы, сеньора, – печально произнёс я, – вам остаётся только надеется на Чезаре…

– Я устала от этого, – она закрыла лицо руками. – Я теряю себя прежнюю… Становлюсь какой-то другой, противной самой себе… Простите, но мне нужно было поговорить…

Вдруг мне вспомнился рассказ Аликс о Семерхете и о Виоле-египтянке, стрелявшей в него серебряной стрелой, которая оказалась поддельной.

– Выходит, вам не несколько тысяч лет, – заметил я.

Виола потупила взор.

– Иллюзия Чезаре сквозь петли времени, – произнесла она. – В далёкие века отправилась не я, а только мой образ… Но при этом я отчетливо видела и осознавала всё вокруг… Невозможно объяснить…

Голос дамы звучал немного виновато.

– Но, возможно, Чезаре испытывает к вам действительную сердечную склонность, – попыталась возразить Ольга.

– Не знаю, – печально улыбнулась гостья, – может ли сердце, переставшее биться, испытывать какую-то склонность… Простите, что помешала вашему отдыху…

Дарья поднялась и почти бегом поспешила к выходу.

Ольга хотела удержать Дарью, но я остановил супругу.

– Сейчас ей нужно одиночество… – твёрдо произнёс я, весьма опасаясь за молодую даму. Надеюсь, Чезаре приставил к ней надёжную охрану.

– Я опасаюсь, как бы актриска не заняла бы место Дарьи, – с досадой заметила Ольга, выслушав мой рассказ о встрече с Чезаре. – Неспроста она так к нему начала липнуть…

В ответ я лишь безразлично пожал плечами. Супруга встретила моё равнодушие с пониманием и решила более не донимать бесполезной болтовнёй.

Стоило больших трудов сосредоточится на недавнем разговоре с советником Робеспьером. Он предложил мне помощь в поимке убийцы девушек, которые крали ради него драгоценности своих благодетельниц. Устроившись в кресле, я ждал назначенного часа, чтобы отправится в условленное место.

Глава 12

В нём чувство вдруг заговорило

Из журнала Константина Вербина

Отправился в путь я далеко за полночь. Погода выдалась на удивление холодной, а ночь мрачной, весьма походящей на описание из английских романов, повествующих о гостях с того света.

Следуя указанной дороге, я удивлялся, как господин советник, будучи человеком приезжим, сумел столь быстро проведать все тропы в окрестностях. Неужто вековой педантизм? Однако разум отказывался верить в столь солидный возраст моего нового знакомого.

Наконец я спешился, и, крадучись, отправился по тропинке, ведущей вверх. Двигаться приходилось почти на ощупь, моё зрение, слабое в темноте, вновь подводило меня.

Вскорости я увидел два силуэта, в одном из них я легко угадал худощавую фигуру Максимильена Робеспьера. Но кто второй? Кто этот вор и убийца несчастных компаньонок?

– Вы готовы выкупить драгоценности, за названную мной цену? – прозвучал неприятный знакомый голос.

– Да, ваша цена меня вполне устраивает, – ответил советник.

– Тогда положите деньги в тайник, а я, получив их, скажу вам, где драгоценности.

– Неужто вы полагаете, что я склонен верить словам грабителя…

– Но я тоже не склонен верить проходимцу, притворившемуся вампиром, взявшем себе имя покойного злодея!

– Злодея? – Максимильен разразился жутким хохотом.

Его собеседник испуганно отпрянул.

– Значит, наш разговор был напрасен, – пробормотал он, – и мне придётся вас убить…

Его рука явно потянулась к оружию.

Настало моё время вмешаться. Действовать пришлось мгновенно, не давая противнику возможности выхватить пистолет. Я легко сбил его с ног и приставил кинжал к горлу. Как и предполагал, преступником оказался многоуважаемый сэр Томас, столь искусно притворявшийся охотником за вампирами, и тем самым легко морочащий голову несчастным девицам.

– Вербин! – воскликнул он удивлённо, потом, переведя взор на советника, пролепетал. – Вы помогали ему? Зачем? – не дожидаясь ответа, добавил, – я не крал вашу реликвию, не крал… и не убивал вашего посла…

Робеспьер надменно промолчал, его суровые губы исказила презрительная насмешка.

– Когда-то давно в Аррасе[20] мне не удалось изничтожить негодяя вроде вас, – произнёс он, – поскольку этот негодяй оказался влиятельный аристократ… Поэтому, спустя многие годы, я не мог пройти мимо повторившегося злодейства… Делом чести стало вмешаться…

* * *

Утром меня встретил радостный офицер Юрьев.

– Браво, Вербин, вы столь неожиданно схватили подлого убийцу! – воскликнул он. – Надеюсь, он рассказал, куда спрятал награбленное?

Его лицо светилось радостью ребёнка.

– Да, драгоценности уже отыскали, – ответил я, понимая, что моей заслуги в столь успешном исходе дела не наблюдается.

– А кинжал итальянцев?

Признаюсь, я не сразу понял, о чём идёт речь. Неужто мой друг решил, что Томас виновен и в преступлении против клана? Нет, исключено, Робеспьер не стал помогать бы мне, поскольку это бы означало нарушение моего договора с Чезаре.

– В этом деле замешан иной преступник, – ответил я сурово.

– Опять вы усложняете! – воскликнул Юрьев с раздражением. – Я уже было намеревался дать отчёт графу Апраксину об успешном исходе следствия…

– Не торопитесь, – перебил я.

Видя мою решительность, офицер не стал мне перечить. Однако высказал своё недовольство, что следствие движется чрезмерно медленно.

Из журнала Александры Каховской

Я встретила Дарью на прогулке у реки. Светлые волосы уже не скрывал тёмный парик. Вызывающие наряды сменило более скромное бледно-голубое платье.

Дама задумчиво подошла к бурлящей воде, потом сняла с себя какой-то кулон на длинной тонкой цепочке и бросила его в реку. Обернувшись, она заметила меня и приветливо улыбнулась.

– Всё закончилось, – сказала Дарья, – отныне я освободилась от них…

Мне вдруг вспомнились слова Ольги, что актриска может воспользоваться ситуацией и занять место Дарьи-Виолы. Мы молча вместе отправились к парку.

– Простите, но Лоренцо… – попыталась напомнить я, – он отпустит вас?

– Не знаю, – дрожащим голосом ответила Дарья, – потом добавила, – мне страшно…

Войдя в аллеи парка, мы увидели Чезаре, прогуливающегося под руку с актирисой, которая весело щебетала без умолку, иногда прерывая свою речь непринуждённым хохотом. При виде соперницы она гордо улыбнулась, давая понять, что теперь место фаворитки старейшины занято. Да, такая девица не задумываясь станет вампиром.

Дарья безразлично проследовала мимо пары. Я обернулась и увидела, что Чезаре пристально смотрит ей вслед, казалось бы, позабыв о своей беззаботной спутнице. Потом, пренебрегая этикетом, он оставил смеющуюся девицу и быстрыми шагами отправился за нами.

– Чезаре идёт, – успела шепнуть я даме, которая с изумлением взглянула на меня.

Впервые на его бледном невозмутимом лице я увидела волнение.

– Зачем вы сняли амулет? – спросил он сурово.

В его голосе звучал не укор, а беспокойство.

Дама замерла, глядя в его пронзительные глаза.

Да, выбросив амулет, она лишилась невидимой защиты… Будто подтверждая мои мысли, к нам шагнул синьор Лоренцо, его тонкие пальцы осторожно держали за стебель изящную белую розу. Поприветствовав нас изысканным поклоном, старейшина клана произнёс.

– Неужто, милая синьора, вы полагали, что я не знал ничего о вас и Чезаре? – голос его звучал ласково. – Вы ошибаетесь, я просто ждал сего момента…

– Говорите, что вам угодно? – Чезаре шагнул вперёд.

– Вы прекрасно сами понимаете, – улыбнулся Лоренцо, – Отныне ваша прелестница в моей власти как этот цветок!

Он сжал бутон розы в руке, Дарья, вскрикнув от боли, пошатнулась, но Чезаре подхватил её.

– Мне надоели ваши выходки, мой друг, – голос Лоренцо звучал жёстко, – так что, если вы желаете, чтобы ваша дама оставалась жива и здорова, никогда больше не стойте у меня на пути!

Чезаре молчал. Дарья, избавившись от боли, осторожно отстранилась от его объятий. В это мгновение звук выстрела пронёсся сквозь воцарившуюся тишину. Светлое платье обагрилось кровью…

– Прошу простить, но я был вынужден предотвратить ваше предательство! – прозвучал резкий голос советника Робеспьера. – Таковы законы клана…

– Я вас уничтожу, – прошипел старейшина.

– Не посмеете, – Максимильен не дрогнул. – Лучше попытайтесь спасти жизнь вашей подруги… Пройдя через смерть, она избавится от власти Лоренцо…

Старейшина был готов испепелить советника клана за столь рискованный шаг…

– Весьма смело, Робеспьер, – усмехнулся Лоренцо, положив розу на грудь умирающей, – ведь вы прекрасно понимаете, что она не выживет… Эта гордая особа скорее умрёт, чем станет такой как мы…

С этими словами он повернулся и неспешно побрёл вдоль аллеи.

– Помогите Дарье! – Чезаре грубо схватил меня за плечо, что я едва не закричала от боли.

– Хватит! – воскликнула я.

Старейшина отпрянул, будто пытаясь заслониться от невидимого нападения, в его взоре мелькнуло изумление.

– Вы ей поможете! – его слова звучали как утверждение.

– Пошлите за доктором, – обратилась я к перепуганной актрисе, которая, явно распрощавшись с вампирскими мечтами, не заставила себя уговаривать.

Что я могу сделать? Я сидела на дорожке, держа умирающую за руку, пока не подоспел доктор Майер.

– Удивительно! – воскликнул он. – Кровотечение остановилось, хотя рана глубока… Возможно, дама выживет… – глядя на Чезаре, он сделал ударение на слове «возможно».

На мгновение улыбка мелькнула на лице старейшины.

– Благодарю, – поклонился он, протягивая белую розу Лоренцо.

За что меня благодарить? Я ничего не сделала! Надо благодарить доктора!

Из журнала Константина Вербина

Встреча нашей Алички с мальчиком-призраком и его рассказ о ноже оказались для меня величайшей удачей. Как я сразу не догадался, где убийца спрятал реликвию, причём спрятал именно так, чтобы старейшина клана не почувствовал её. Кладбищенская земля церковная и освещена… всё сходится… Отдельные осколки мозаики легко сложились в гармоничную картину. Как всё оказалось просто!

Сегодня вечером в ресторации я сделал заявление, которое вызвало всеобщее удивление.

– Старейшина клана сообщил мне, – произнёс я, – что украденная реликвия была подделкой. Перед смертью посол Марио успел передать её почтальону клана, и теперь реликвия находится в надёжном месте…

Несколько минут господа обсуждали новость, но постепенно эта тема наскучила им, и внимание водяного общества заняли обычные светские разговоры. Я понял, что настало время действовать…

Я уже догадался, кто убийца, оставалось только проследить за ним дабы узнать, где именно он спрятал реликвию. Как я и предполагал, убийца немедля направился на кладбище. Наверняка, он сомневался в истинности моих слов, однако, решил проверить, действительно, ли кинжал клана подлинный. Этот старый проверенный способ разоблачения вора обычно всегда помогает сыщикам.

Через несколько минут моя ладонь легла на плечо убийцы, лихорадочно разгребающего руками землю, встав на колени между могилами.

– Значит, это сделали вы, ученик, – произнёс я.

Капюшон чёрного плаща открыл удивлённое лицо Джовани.

– Вы не солгали, часовые на крепости видели, как вы возвращались в четыре часа ночи. У вас было достаточно времени, чтобы за несколько минут добраться до дома, где остановился ваш учитель… Вы застрелили его, а реликвию спрятали за раму картины. Я увидел глубокие свежие царапины на тыльной стороне рамы – следы кинжала. Только у вас была подобная возможность – лишь вы могли вернуться в комнату сразу после обыска, чтобы забрать кинжал и перепрятать его.

Сжимая в руке украденный кинжал, Джованни молча слушал мои слова.

– Да, вы очень умны, – наконец, произнёс он, – а теперь выслушайте меня. Я из ордена охотников, я тайно проник в клан вампиров шпионом. Я добился, чтобы посол взял меня оруженосцем в путешествие за реликвией… Я выполнил свой дол: убил вампира и выкрал реликвию, вы не знаете, какая тёмня сила заключена здесь!

Он помахал лезвием перед моим лицом.

– А теперь вы послушайте меня! – перебил я, выхватив кинжал у него из руки. – Кем бы ни были ваши враги, но именно вы совершили два преступления – убийство и кражу. При этом вы не задумывались, что за ваши идеи могут пострадать невинные люди… Гнев клана обрушился бы на каждого, кто в день убийства находился на Кислых Водах!

– Они стали бы мучениками! – величественно произнёс он.

– А вы спрашивали, желают ли они столь благородной кончины? – я был в бешенстве. – Сейчас, так называемый слуга светлого ордена казался мне отвратительнее самого кровавого вурдалака, – подумали ли вы, зарывая тёмный артефакт на кладбищенской земле, не оскверняете ли вы покой мёртвых…

– Значит, вы на их стороне? – спросил шпион охотников.

– Мне бы хотелось держаться в стороне любых обществ, поскольку не имею к вашей вражде никакого отношения. Я не хочу, чтобы наша тихая обитель стала местом ваших войн! – ответил я. – Необходимо вернуть реликвию законному владельцу, чтобы никто не пострадал…

Охотник молча достал пистолет.

– Выходит, вы наш враг, – задумчиво произнёс Джовани.

По движению руки Джовани, я легко догадался о его намерениях, и успел выхватить своё оружие. Мы стояли в двух шагах друг от друга. Два выстрела прозвучали одновременно. Мой противник схватился за кровавую рану, его глаза застилала предсмертная мгла. Он упал ничком возле осквернённых им могил. В трёх шагах от нас я увидел Аликс, в белом ночном платье она сама была похожа на призрак.

– Мне приснился сон, и я сразу же поспешила к тебе, – прошептала она.

Я обнял испуганную Аликс, из глаз которой катились слёзы. Я задумался, возможно, её мистический взгляд помог мне избежать вражеской пули, воин ордена Охотников должен быть обучен меткой стрельбе.

* * *

Этой же ночью я и Аликс отправились к старейшине Чезаре, дабы передать найденную реликвию. Не хотелось медлить ни минуты, я уже не мог боле выносить напряжение ответственности за людские жизни.

– Как я и предполагал, вы успешно справились с поставленной задачей, – спокойно произнёс старейшина, – Любопытно, кто убийца?

В голосе Чезаре не прозвучало никакого интереса. Он с благоговением принял реликвию и, поцеловав чёрный клинок, осторожно уложил в шкатулку из красного дерева.

– Убийцей оказался ученик вашего посла, – ответил я, – Джовани был шпионом ордена Охотников.

Чезаре встретил эту новость невозмутимо, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Да, и в наши ряды проникают шпионы, – произнёс он, – к сожалению, сей неприятности невозможно избежать. Для этого и существует длинный испытательный срок, дабы шпион сделал ошибку и разоблачил себя… Как я понимаю, вы убили его? Я вас не виню, но мы бы нашли для шпиона более суровое наказание…

– Вы исполните ваше обещание? – спросил я.

Это единственное, что меня беспокоило. Хотя у меня не было причины усомниться в честности старейшины, мне очень хотелось, чтобы этот господин поскорее покинул нашу местность.

– Мы всегда исполняем обещания! – повторил Чезаре, однажды уже сказанную мне реплику.

Старейшина взглянул на часы.

– Три часа ночи, – произнёс он, – можно продолжить путь. Я успею добраться к рассвету до следующего укрытия. Ваша местность уже успела наскучить мне, пора следовать дальше в Персию.

В комнату вошла Дарья Драгомирова, удивительно быстро поправившаяся после тяжёлого ранения. Судя по дорожному платью, она забыла былые разногласия и решилась следовать вместе с Чезаре. Надо отдать должное, дама сумела сохранить себя, свою душу… Возлюбленный принял её такой и не заставил измениться… Смогут ли две противоположности ужиться вместе – время покажет.

– Счастливого пути! – пожелал я.

– Не хотите ли присоединиться, вы достойны стать моим учеником, – предложил старейшина.

Аликс испуганно взглянула на меня. Её беспокойство было напрасным, меня подобное предложение отнюдь не привлекало.

– Благодарю за оказанное доверие, но я не могу оставить службу, – ответил я, склонив голову, – моё место здесь…

– Возможно, вы правы, каждому свой путь, – задумчиво произнёс Чезаре. – Прощайте, сыщик…

Он взглянул на Александру:

– Прощайте, вестник смерти…

Я заметил сочувствие, мелькнувшее в суровых глазах старейшины.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«ЗАКОН МЕСТИ»

Лето 1831 год, окрестности реки Сунжи

Жила в одном из горных аулов красивая девушка, с которой не могла сравниться ни одна из подруг. Никто не умел столь великолепно украсить одежду вышивкой, и никто не мог подобно ей станцевать и спеть на празднике. Звали её Седа, а имя это значит «ранняя звезда». За добрый нрав снискала она всеобщую любовь.

Посватался к красавице князь Сулим, богатый и храбрый жених. «Сулим и Седа – как в древней легенде», – шептались люди, желая счастья жениху и невесте. Никто не ведал, что скоро в их дом придёт беда…

Глава 1

Как будто в первое свиданье

Весна 1839 год, Кисловодск

Из журнала Константина Вербина

Сегодня вечером в ресторации мне удалось лицезреть одну из самых неприятных личностей – черкеса[21], князя Зелимхана, который хоть и назвался нашим союзником, снискал весьма дурную славу предателя и убийцы. Я не силён в интригах, поэтому недоумевал, как его до сих пор не арестовали за предательство или просто не пристрелили ночью, объяснив всё кознями врагов, которых у Зелимхана немало – как среди соплеменников, так и среди русских офицеров.

Удивительно, но князь предпочёл европейский образ жизни родным традициям, купив роскошный дом в Петербурге, он год блистал на балах и светских обедах. Гладко выбритый, в модном костюме, он более походил на парижского щёголя, чем на горного абрека. Многие петербургские господа считали его кавказское происхождение глупой выдумкой для привлечения всеобщего внимания, принимая за притворство его незнание французского и резковатый южный акцент.

Я не мог понять, что привело Зелимхана на воды. Неужто, он решил проститься со светскостью и возвращается на родину, желая блеснуть в свете напоследок? Или просто последовал модному обычаю выезжать на воды? Или замышляет очередную интригу? Последнее казалось наиболее вероятным.

В этом небольшом путешествии князя сопровождали супруга и его младший брат. Заира, жена Зелимхана, в отличие от мужа одетая в национальную одежду, сидела в стороне, опустив взор, и не проронила ни слова за весь вечер. Похоже, Зелимхан считал, что для образованного европейца вполне достаточно лишь взять с собой супругу в свет. Как мне рассказали, Заира всегда молча сопровождала мужа, терпеливо ожидая, когда он закончит светские забавы, но чаще всего Зелимхан появлялся в обществе один, без жены.

В этот вечер я оказался с Зелимханом за одним карточным столом. Я не люблю карты и взялся играть лишь потому, что мне хотелось побольше узнать об этом неприятном субъекте. Поведение игрока за карточным столом может многое рассказать.

– Анзор! – обратился он к своему брату, скромно стоящему в стороне. – Иди играть!

Юноша послушно сел за игровой стол, но, как я заметил, в его глазах мелькнула ненависть. Не трудно понять, что Анзор не разделял светских страстей старшего брата. Он неуютно чувствовал себя в европейской одежде, которая сидела на нём нескладно.

Мне известно, что Зелимхан прекрасно освоил игру в карты. Мне рассказывали, что он играет с восточным пылом и азартом, всегда делая крупные ставки и очень часто выигрывая. Возможно, я не прав, но мне кажется, часто выигрывать сумеет лишь тот, кто ловко жульничает.

Из знакомых партнёром по игре оказался мой друг князь Александр Долгоруков, бросавший на Зелимхана внимательные недоверчивые взгляды. Вскоре к нам присоединился другой мой знакомый офицер Михайлов, судьба которого могла бы стать сюжетом для приключенческого романа. Он был схвачен в горах абреками и продан в рабство туркам, но благодаря своему уму и храбрости сумел быстро обрести свободу и даже снискать уважение турецких аристократов.

После пережитых злоключений Михайлов появился в России недавно, доктора настояли на его лечении на водах, поскольку перенесённые тяготы не могли не сказаться на здоровье. Многим подобное мнение докторов показалось нелепым. Никто бы не осмелился назвать этого высокого, широкоплечего, загорелого человека больным, напротив, всем казалось, что от вынужденных странствий он только окреп.

Я знал Михайлова задолго до его вынужденного путешествия, и сильные перемены сразу же привлекли моё внимание. Раньше это был открытый доброжелательный юноша, которому, казалось, были чужды злоба, зависть и прочие подобные низменные человеческие чувства. Иногда Михайлов казался мне несколько наивным, поскольку слишком много трудов уделял для помощи безответственным приятелям или сомнительным девицам, прикидывающимся бедными сиротками.

Теперь предо мною предстал совершенно другой человек. Да, Михайлов стал жестким и циничным. Многие его друзья совершенно напрасно пытались увидеть в нём прежнего добряка, но вскорости пришли к выводу, что перемена не особо скрасила нрав их друга. Многие светские болтуны утверждали, что он связался с пустынными колдунами и продал душу Дьяволу. Возможно, для изнеженных щёголей облик Михайлова, действительно, казался несколько демоническим.

На мой взгляд, главное, что честность и благородство остались его неизменными качествами, в чём я непоколебимо уверен. Поэтому оказался весьма рад, встретив желание Михайлова продолжить наше было общение.

– Приветствую тебя, Зелимхан, – с усмешкой обратился Михайлов к черкесу.

Зелимхан вздрогнул, боясь встретиться с собеседником взглядом.

– Наш восточный гость чем-то напуган? – шепнул ему Долгоруков по-французски.

– Да… значит, он не забыл, – на загорелом лице Михайлова мелькнула усмешка. – Не будем отвлекаться от игры…

От меня не ускользнуло, как за нашей игрой пристально наблюдала любопытная молодая особа, вдова Глухова. Многим не составило труда угадать в ней обычную мошенницу, промышляющую на курортах в поисках недотёп с тугими кошельками. Про таких дам обычно говорят, что её происхождение так же сомнительно, как и её драгоценности.

Глухова явно побаивалась сыщиков и, встретившись со мной взглядом, быстро улизнула. Неужели она решила облапошить Зелимхана? Слишком опасное дело для мелкой воровки.

Другой любопытной личностью на этом вечере я бы назвал таинственную гостью из славного города Кракова. Молодая особа путешествовала одна, в «сопровождении» множества старых книг. Представилась она как «пани Беата», не назвав фамилии. Внешности панночка была весьма привлекательной, но сдвинутые брови и напряжённый взгляд не придавали смелости кавалерам ухаживать за нею. Обладая изящным тонким станом, одета она была в платье чрезмерно строгого фасона, подходящего скорее для дальнего путешествия, чем для светского вечера. Стоит заметить, этому простому наряду оказались присущи хороший крой и изумительная ткань, что молча заметили все модницы водяного общества.

Увы, во время бала любимым занятием дам и барышень подобного нрава остаётся изучение паркета на полу, чем и была занята пани Беата весь вечер. Иногда она бросала пристальные взоры в сторону Михайлова. В её взгляде не было никаких чувств, только пронизывающая внимательность. Офицер заметил её внимание, и, приняв пани за знакомую, какое-то время пытался вспомнить, где они могли увидеться. Однако, ничего не припомнив, так и не решился подойти к ней, хотя местные свободные нравы позволяют завести беседу с незнакомыми дамами.

Наша игра не была интересной, крупных ставок никто не делал, разговор тоже не клеился. Даже Зелимхан играл вяло, совсем иначе, чем мне рассказывали. Неужели Михайлов так напугал бравого горца? Как мне показалось, князь пару раз пытался сжульничать, но под суровым взглядом Михайлова это оказалось сделать не легко. Я обратил внимание, что Зелимхан избегает смотреть людям в глаза. По собственному опыту вынужденного общения с некоторыми бесчестными людьми знаю: эта черта свойственна подлецам.

Зелимхан подозвал лакея, которому велел принести самого лучшего вина.

Вспомнилось недавнее видение Аликс… Ей привиделось, как Зелимхан умирает… Он отпивает из кубка, садится в кресло, закрывает глаза… и всё… Да, Зелимхан действительно пьёт вино и шампанское… Похоже, его не волнуют не только традиции, но и законы веры…

К своему удивлению я заметил, что пани Беата вновь пристально наблюдает за Михайловым. Офицеру под этим взором явно стало неуютно. Он поднял глаза на пани, которая немедля отвернулась.

Я первым покинул играющих. За мной вскоре последовал Долгоруков.

– Вы представить себе не можете, как омерзителен этот человек, – сказал мне Долгоруков, указав взглядом на Зелимхана.

– Нетрудно догадаться… Вы хотите расширить мои знание об этом негодяе? Жду вас завтра в гости к обеду, – предложил я.

В это время офицер Михайлов подошёл к сидящей в креслах пани Беате.

Вежливо поприветствовав молодую даму, он произнёс.

– Простите, кажется, вас я встречал несколько лет назад в Петербурге? – поинтересовался он.

Пани, пожав плечами, пробубнила:

– Возможно…

– Точно, мы с вами встречались! – воскликнул Михайлов, которые давно уже подзабыл о правилах учтивости. – Признаюсь, вы меня в те времена малость напугали своею таинственностью…

Пани Беата сурово исподлобья смотрела на собеседника.

– Вы, верно, переменились с тех самых пор, – наконец, натянуто произнесла она. На её лице промелькнула натянутая улыбка.

– А вы остались прежней, – хохотнул Михайлов. – Разве что похорошели…

Услышав комплимент, панночка взглянула на старого знакомого с явным недоумением.

– Да, – продолжал он, – тогда вы показались мне неприятной и отталкивающей особой, хотя ваша наружность не вызывает подобных чувств… Я боялся вас, хоть и стыдно в этом признаться…

На их разговор оборачивались светские любопытные, но Михайлов искренне не замечал, что попрал все правила приличия, и подобные речи надобно было вести наедине. Похоже, его собеседницу его слова также не смущали.

– А теперь вы меня не боитесь? – спросила она натянуто.

– Нет, напротив, вы мне любопытны, – улыбнулся Михайлов.

– Совершенно напрасно, – пробормотала пани, вновь занявшись изучением паркета.

– Любопытно, – повторил собеседник, – что за книги вы читаете, и чем вызваны ваши ночные прогулки по кладбищу…

Пани Беата отпрянула, встретив насмешливый взор Михайлова.

– Значит, теперь вы боитесь меня, пани ведьма? – поинтересовался он.

Ничего не ответив, панночка поднялась с кресла и почти бегом поспешила к выходу из ресторации. В её глазах светилась искренне возмущение. Михайлов с улыбкой смотрел ей в след.

Возможно, мне на ум пришёл вздор, но увиденная сцена выглядела так, будто ведьма испугалась Демона, вызванного ею из Ада.

– Вы правы, – услышал я задумчивые слова Долгорукова будто в ответ на мои мысли.

– Простите?… – переспросил я.

Князь вдруг смутился, что вновь позволил себе сболтнуть лишнее, не предназначенное для ушей простых смертных. Но его молчание оказалось красноречивее любых пояснений. Выходит, опять в наших краях завелась какая-то чертовщина. Надеюсь, Михайлов не намерен причинять вред беспечным представителям водяного общества.

Пожалуй, его интересует только Зелимхан, который явно напуган, ожидая грядущей мести. Но случайно ли присутствие пани Беаты? Похоже, старая знакомая вызвала пристальный интерес Михайлова…

Демон? Неужто жизненные невзгоды способны превратить человека, прославившегося своим поистине ангельским характером, в Демона? Случается, ангелы на земле становятся падшими…

Из журнала Александры Каховской

Вечер в ресторации выдался душным, и я вышла в парк вдохнуть свежего ночного воздуха. Залюбовавшись на звёздное небо, невольно задела проходившую мимо даму.

Поспешно извинившись, поняла, что столкнулась с пани Беатой, присутствие которой на водах отвлекло светских болтунов от моей скромной персоны.

Как мне рассказывала Нина Реброва, пани читает много странных книг, которые, наверняка колдовского содержания. Князь Долгоруков тоже однажды намекнул мне, что панночка весьма опытная чернокнижница. Меня мало волновали увлечения эксцентричной особы, и встреча с нею в парке не вызвала у меня никаких переживаний. Мы бы, как обычно, разошлись, обменявшись сухой учтивостью, но на сей раз пани Беата схватила меня за руку, и, оглядевшись по сторонам прошептала.

– Мне нужна ваша помощь…

Не дожидаясь моего ответа, она продолжала:

– Сделайте так, чтобы Зелимхан умер…

Я отпрянула, глядя ей в глаза… Беата, поморщившись, опустила взор…

– Все хотят, чтобы он умер, и умер побыстрее! – произнесла она настойчиво. – Я знаю, кто вы, а вы догадываетесь, кто я… Так что мы понимаем друг друга… Я могу многое для вас сделать…

За кого она меня принимает? Что за вздор! С трудом я пыталась отогнать мысли, преследующие меня. Вновь перед внутренним взором мелькнуло насмешливое лицо человека из ночных кошмаров.

– Он умрёт скоро, – растерянно пробормотала я, вспомнив видение…

Беата облегчённо вздохнула. Затем вдруг, оглянувшись, замерла. К нам неспешно направлялся, покуривая трубку, офицер Михайлов.

– Мне нужно идти, – спешно пробормотала панночка, скрываясь за парковым кустарником.

– Прекрасная погода, не так ли, мадемуазель? – обратился ко мне подошедший Михайлов.

Оставалось только гадать, чем он так напугал пани Беату.

– Да, вы правы, – немного сбивчиво пробормотала я. – Пани Беата чем-то взволнована…

– Долгая история, – вздохнул Михайлов, пуская кольца дыма, – но с вашими талантами вы вскорости всё поймёте…

– Вы преследуете её? – возмутилась я.

Удивительно, но собеседник не принялся спорить со мною.

– Не знаю, – произнёс он, поразмыслив.

Пред моим взором пронеслась пугающая картина. Маленькая часовня, свечи, гроб… мёртвая пани Беата в белом саване… Михайлов нагибается над нею… Его губы шепчут слова молитвы… Молитвы? Неужели? Ведь от него исходит иная сила, которую я чувствую…

Моим глазам вновь открылось звёздное небо Кавказа.

– Вы что-то видели? – прозвучал бесстрастный голос Михайлова.

– Нет, – кратко ответила я, – простите, но мне нужно вернуться…

Опасаясь навязчивого приглашения проводить, я бегом бросилась к ресторации. Неужто благородный Михайлов решился убить ведьму? Нет, не думаю, что всё так просто… И кто он? О, как я устала от этих встреч с мистическими гостями!

Признаюсь, что пани Беата не вызывала у меня дружеского расположения, но я не полагала, что её ждёт скорая смерть. Не знаю почему, но я испытала к ней жалость… Хотя знание неизбежного сильно притупили мои чувства… Странно, что я стала сочувствовать всякой нечисти, которая обычно меня не жалует…

Глава 2

Слеза тяжелая катится

Из журнала Александры Каховской

Есть мнение, что странное оружие само выбирает себе хозяина. Раньше я никогда не верила в это, но теперь поменяла своё суждение. Однажды, давно, когда я ещё была ребёнком, отец купил сирийский изогнутый меч в серебряных ножнах. С первого дня, когда эта вещь появилась у нас в доме, я привязалась к ней. Каждый день я просила достать меч из ножен, дабы полюбоваться, как его клинок сияет на солнце. Повзрослев, я сама снимала его со стены и долго всматривалась в холодную дамасскую сталь. Я люблю брать этот меч с собой на прогулку… Я и не отношусь к барышням, которые изъявили желание взять уроки фехтования, но в минуты опасности меч спасал мою жизнь… Верно, этот клинок сам избрал меня, но не могу понять, почему?

Этим утром я совершала свою обычную верховую прогулку. Сестра уже смирилась с этой моей слабостью, но каждый раз перед завтраком встречает меня недовольным взглядом. Ольга понимает, что у меня достаточно благоразумия, чтобы не отправиться в незнакомую местность, но всё равно опасается за мою жизнь. Я не чувствую никакой угрозы для себя и мне, слава Богу, ни разу не пришлось попасть в опасную ситуацию.

Эта прогулка оказалась первой, когда я встретила на своём пути незнакомцев, всерьёз испугавших меня. Из-за холма, опоясанного узкой дорогой, показались всадники: женщина в белом национальном черкесском платье, сопровождаемая двумя мужчинами разбойничьего вида.

Женщина, судя по осанке, красивой одежде и сабле в позолоченных ножнах, была знатного происхождения, а двое мужчин, ехавших следом, – её охраной. Черкесская княгиня – почему-то я решила, что она именно княгиня – склонив голову на бок, оценивающе взглянула на меня. Я сильно испугалась её сопровождающих, но виду не подала. Взгляд княгини пал на меч, висевший у меня на поясе. Она улыбнулась, тем самым выражая своё одобрение моему выбору оружия. Затем княгиня жестом руки указала мне на дорогу, давая понять, что пропускает меня.

– Благодарю, – ответила я, не задумываясь, поймёт ли она мою речь.

Княгиня ответила мне кивком головы.

Я не стала заставлять себя уговаривать и продолжила свой путь, чувствуя, что женщина и её спутники смотрят мне вслед.

* * *

Вернувшись домой, я узнала от Ольги о том, что со мной хочет поговорить черкесская княгиня по имени Седа.

– Седа переводится как «ранняя звезда», – заметил Константин.

Ольга пожала плечами, выказывая свое безразличие как к самому имени, так и к его обладательнице.

– Мне кажется, именно её я встретила сегодня утром, – предположила я. – Не может быть столь точного совпадения. Наверно, княгиня совершала прогулку…

– Чего ей надобно от тебя? – моя сестра была возмущена.

– Это можно узнать, только встретившись с ней! – ответила я.

– На твоём месте я бы не поехала, – заметила Ольга. – Но делай, как хочешь…

Она вопросительно посмотрела на Константина.

– Да, я провожу Алекс, – решил он. – Ничего нет страшного в том, что она встретится с черкесской княгиней.

Мы решили не откладывать эту встречу надолго и отправились сразу же после обеда. Княгиня остановилась в лучших комнатах одного из домов Алексея Фёдоровича Реброва. Значит, она, действительно, знатная особа. Я успела наслышаться шуток о том, что у черкесов всяк выдаёт себя за князя, если у него есть двор и бараны.

* * *

Я вошла в комнату, которая по воле гостьи была обставлена в кавказском стиле. Значит, княгиня не поскупилась на оплату. Седа сидела за вышиванием. В углу комнаты на ковре её сын, мальчик лет семи, играл с ножиками. Княгиня оторвалась от рукоделия и, улыбнувшись, жестом пригласила меня сесть напротив.

– Красиво, – сказала я о её вышивке.

– Да, до сих пор ни одна девушка не может сравниться со мной в рукоделии, – гордо произнесла Седа. – Танец и вышивка пленили князя Сулима, и он взял меня в жёны…

Она вздохнула, вспоминая мужа. Я промолчала, не зная, что ответить. В эти мгновения я почувствовала её боль и страдания от утраты любимого человека. Вдруг стало искренне жаль Седу, хотя я ей вовсе не симпатизировала. Она любила мужа и была с ним счастлива.

– Зелимхан и его злодеи напали на моего мужа в пути, ограбили и убили его, – продолжала Седа. – Я поклялась найти Зелимхана и убить его… Ради этого я стала главой нашего рода…

– Как тебе это удалось? – спросила я. – Неужели не было недовольных?

Меня удивило то, что женщина смогла добиться подобной привилегии. Насколько мне известно, женщины у черкесов довольствуются малым.

– Были те, кто согласился со мной, что жена должна мстить за мужа… Но были недовольные тем, что женщина хочет править ими… Знаешь, что я сделала?

Она насмешливо смотрела на меня. Я взглянула в глаза Седы и увидела окровавленные тела убитых.

– Верно, – кивнула она, видя мой испуг, – я перерубила их пополам… Больше мне никто не перечил…

Я промолчала.

– Не понимаю твоего страха! – искренне удивилась Седа. – Все знают, что ты можешь убить человека, всего лишь пожелав ему смерти.

– Нет-нет, – прошептала я.

– Тебе нравится убивать, зачем ты обманываешь себя… Я по глазам вижу человека, который любит убивать… И ты не зря носишь меч… Ты уже наносила им удары, и твой меч снова жаждет крови врагов…

Её речь звучала спокойно и плавно, я не смела возразить. Мне было страшно от того, что слова Седы отчасти были правдой. Её предположение совпало с предположением князя Долгорукова, что вызвало у меня непреодолимое волнение. Странное чувство тревоги, которое я всегда испытываю перед неизбежностью.

– Этот меч избрал тебя, такое оружие само находит хозяина, – сказала княгиня. – Мы, горцы, видим, когда человек сроднился со своим оружием… Этот воин опасен в схватке. Я прекрасно владею саблей, но понимаю, что в поединке с таким врагом трудно выжить… Твой дар и твой меч – как удар могучего джина.

– Я не обучена, – возразила я.

– Таким, как ты, этого не надо… Да, ты как джинья, как говорят в далёкой Персии.

– Зачем ты позвала меня? – спросил я.

– Я хочу узнать, умрёт ли Зелимхан. Ты видела его смерть?

Глаза княгини заблестели.

– Да, – коротко ответила я.

Седа с улыбкой кивнула.

– Я хочу убить его… Я хотела убить и его брата, но вижу, что он ненавидит Зелимхана больше, чем я… Зелимхана ненавидят многие… И этот русский с тёмным лицом…

– Михайлов? – решила я.

– Да… я забыла его имя… По взгляду этого мужчины я поняла, что он жаждет смерти Зелимхана…

Да, Константин рассказывал о злоключениях Михайлова по вине Зелимхана.

– Он доблестный воин, – продолжала Седа с восхищением. – Он силён и смел… Такого мужа желает каждая женщина…

Она немного ошиблась. Половина светских дам считала его уродливым, но зато другая половина полностью разделяла мнение Седы, восхищаясь его мужественным обликом.

– И странная женщина… вот она, вправду, сестра Шайтана, – Седа поморщилась.

Мне бы не помешала наблюдательность Седы. Я не заметила ничего.

– Странная женщина? – переспросила я.

– В сером платье, что избегает людей…

Неужто Седа говорит о пани Беату.

– Почему ты решила, что она хочет убить Землимхана? – недоумевала я.

– Она в его власти, – ответила княгиня, – не могу объяснить тебе… Но Зелимхан свёл дружбу с Шайтаном, а эта женщина колдунья…

Но горцы не увлекаются мистическими идеями.

– Зелимхан попрал все законы, – произнесла Седа будто бы в ответ на мои мысли. – Он сам превратился в брата Шайтана…

На этом, к моей радости, наш разговор закончился, и я почти бегом посмешила к коляске, где меня ждал Константин.

– Как прошла беседа? – спросил он.

– Спокойно, но наш натянутый обмен фразами невозможно назвать беседой, – ответила я, с трудом пытаясь унять волнение. – Седа не произвела на меня приятного впечатления…

– Не будь столь поспешна в своих суждениях, – сурово перебил меня Константин. – О чём вы говорили?

Его слова в защиту княгини несколько удивили, но спорить я не стала.

– Княгиня одержима желанием мести, и вся наша беседа была посвящена кровожадной тематике, – попыталась я внятно изложить свои впечатления.

– Это вполне понятно.

Константин не был удивлен. Я, впрочем, тоже. Мне не нравился Зелимхан, и его судьба нимало не волновала. Куда более интересной показалась история пани Беаты, неужто, абрек заполучил влияние на неё… значит, поэтому она уговаривала меня убить его…

Из журнала Константина Вербина

Меня также встревожил рассказ Аликс о судьбе пани Беаты и возможном влиянии Михайлова на её печальную судьбу. Нет, пока я не смел подозревать офицера в намерениях лишить жизни эксцентричную молодую даму, но о некой его роли в названных грядущих событиях сомневаться не приходилось.

Удивительно, но Михайлов охотно поддержал мой разговор о таинственной чернокнижнице.

– Много лет назад, когда я был слишком юным и ужасно глупым, – задумчиво произнёс мой собеседник, – на одном из петербургских светских вечеров я заметил эту молодую особу, которая показалась мне удивительно отталкивающей и даже неприятной внешне, хотя её черты не были уродливы…

Михайлов смолк, дабы понять, занимает ли меня его рассказ.

– Весьма любопытно, – кивнул я.

– Потом долгое время не мог забыть этой пугающей встречи… да-да, тогда эта встреча казалась мне именно пугающей…

Офицер вновь смолк, будто собираясь мыслями.

– Потом в моей жизни стремительно появились события, изменившие мой нрав… Я попал на Кавказ, где вскорости меня ждали тяготы вынужденных скитаний… Мне казалось, что это она пожелала, чтобы я стал другим…

– А как вы полагаете теперь? – поинтересовался я.

– Вербин, вы серьёзно относитесь к мистическим явлениям, и поэтому вы не назовёте меня сумасшедшим, если скажу вам, что теперь полностью уверен в своих подозрениях…

Офицер пристально смотрел мне в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли.

– Разумеется, я не поднимаю на посмешище всех, кто рассуждает о сверхъестественном, – прозвучал мне ответ, – думаю, и вы не сочтёте меня безумцем, если я вам расскажу о некотором видении моей дорогой свояченицы… Если вы не доверяете видениям, возможно, вас заинтересуют слова княгини Седы…

Михайлов сосредоточенно выслушал мои слова.

– Весьма печально, – пробормотал он, тоном человека, мысли которого унеслись далеко от собеседника.

Затем он извинился, что вынужден спешно прервать наш разговор.

Глава 3

То было злое предвещанье!

Из журнала Александры Каховской

Утром следующего дня я снова встретила Седу. Хотя со мной она держалась очень приветливо, мне захотелось поскорее завершить эту встречу… Наш разговор почти дословно повторил вчерашний, и я чувствовала себя неуютно. У реки мы спешились, чтобы напоить лошадей…

– Меня что-то беспокоит! – сказала я.

Рука сама легла на рукоять меча, ставшего моим верным спутников на прогулках. Седа прислушалась и выхватила саблю. На нас напало четверо…

Вновь повторилось невероятное… Клинок в моей руке за несколько мгновений пронзил людскую плоть… Он опять разил врага по своей таинственной мистической воле, ибо моя рука была необучена… Двоих убил мой меч, двоих – Седа.

У меня закружилась голова. Я отошла прочь от окровавленных трупов. Седа с улыбкой протянула мне платок, чтобы я вытерла кровь с меча. Окровавленный клинок играл на солнце жутковатым блеском.

– Твой меч, отведав крови врага, засиял ярче, – сказала Седа. – Ты можешь убивать… Я поняла это сразу, как увидела тебя…

Я молча опустилась на землю. Меч лежал у меня на коленях, я не могла положить его в ножны, будто оружие само противилось этому. Он будто управлял мною, желая посиять на солнце после боя. Зачарованно я смотрела, как лучи играют на смертоносном лезвии, будто жизнь и смерть пересеклись на острие его клинка.

– Твой враг умер от твоего удара, – говорила Седа. – Это добрый день для тебя…

Я промолчала. Княгиня, удивившись моему смятению, покинула меня.

– Ты привыкнешь, – сказала она мне на прощание.

Меня испугало то, что, собственноручно совершив убийства – пусть защищая свою жизнь, – я не испытываю никаких чувств жалости к врагу. Я сама поражаюсь своему безразличию.

Снова пронеслись неприятные воспоминания внезапных смертей людей, которые угрожали моей жизни и жизни моих близких… Случайность? Неужто камнепад в горах, убивший преследовавших нас горцев, был случайностью? О! Как бы я хотела, чтобы виною всему оказалась простая случайность…

Мне неприятна Седа? Почему? Ведь я ничуть не лучше. Она привыкла убивать холодной сталью, а я – силой мысли… Но совершая убийства собственноручно, я испытываю страх.

Дома, к моему счастью, ни Ольга, ни Константин не стали донимать меня ненужными расспросами. Наоборот, они нашли необходимые слова, которые немного приободрили меня. А что скажет обо мне водяное общество? Какая мне разница! Разве они говорят обо мне что-то хорошее?

Вечером я отправилась на церковную службу. Слова священника о том, что я защищала свою жизнь, окончательно успокоили меня…

…Надеюсь, сегодня мне не присниться неприятный улыбающийся человек, желающий заманить меня в бездну…

Из журнала Константина Вербина

Рассказ Алекс всерьёз взволновал меня. Я понимал, что объектом нападения послужила не она, а по злой случайности оказавшаяся рядом княгиня Седа, но это не уменьшало моего беспокойства за Александру. Я решил пока не говорить об этом Ольге, хотя понимал, что вскоре о доблести Алекс станет известно всем. Наверняка во всём обвинят её мистические способности, и будут правы.

Вечером я вновь отправился с визитом к Михайлову. Как я и предполагал, история Седы и Алекс стала достоянием общественности.

– Восхищён умением барышни Каховской защитить себя, – весело произнёс Михайлов.

Его ирония вызвала у меня нескрываемое возмущение.

– Мне не кажется это забавным. Моей свояченице не посчастливилось оказаться в ненужном месте в ненужное время, жертвой нападения должна была стать Седа…

Офицер, понимая мои чувства, немедля сменил шутки на слова понимания и беспокойства.

– Какое совпадение, – заметил Михайлов, – на меня сегодня тоже напали четверо абреков. Вы догадываетесь, кто их подослал?

– Зелимхан, – не стоило труда догадаться. – Седа хочет ему отомстить… И вас он почему-то боится…

– Зелимхан – самое трусливое и омерзительное существо, которое я когда-либо встречал, – с отвращением произнёс Михайлов. – Я бы хотел убить его, но, увы, не могу…

Собеседник вдруг осёкся, понимая, что невольно сказал лишнего.

– Да, я не могу убить его, – повторил офицер, – совсем недавно я узнал об этом… думаю, вскорости ваша свояченица сама узнает… не беспокойтесь, никто не попросит её держать увиденное в тайне…

Лицо Михайлова вдруг на мгновение сделалось неподвижным, глаза смотрели куда-то в пустоту, будто душа покинула его тело.

– Да, там всё иначе… – произнёс он, наконец…

Невозможно, чтобы его не волновала судьба пани Беаты… Между ними существует какая-то незримая связь…

– Зелимхан был вашим проводником в горах, – перевёл я разговор на более обыденную тему. – В тот год, когда вы пропали без вести…

– Я не люблю вспоминать об этом, – перебил Михайлов.

Я не стал проявлять ненужного любопытства. Само собой напрашивалось предположение – все злоключения Михайлова начались по вине Зелимхана. Как я погляжу, желающих убить этого бесчестного человека предостаточно, видения никогда не обманывают Аликс.

* * *

Меня несказанно обрадовал визит князя Долгорукова. Разумеется, я не рассчитывал, что он поведает мне мистические тайны, о которых нельзя говорить, однако князь вполне мог навести меня на нужную мысль. Он уже свыкся с роль наследника мудрости огненного владыки предков, и, казалось, не испытывал былой печали от тяжести внезапно полученных знаний, и совершенно не стремился воспользоваться ими для собственной корысти.

– Я будто бы смотрю со стороны, – однажды пояснил он мне, – и мне начинает казаться, что мои тайны всего лишь плод усталого воображения… впрочем, с этими мыслями легче жить…

Долгоруков разделял моё беспокойство за судьбу пани Беаты, и, как оказалось, он весьма симпатизировал этой нелюдимой особе, и даже сумел завести с ней приятельские отношения.

– Михайлов оговорился, что не может убить Зелимхана, – произнёс я задумчиво, – а Седа утверждает, что пани Беата во власти этого злодея и поэтому желает от него избавиться… На мой взгляд, эти два пункта связаны между собою… Пока не рискну строить умозаключения…

– Ваши размышления верны, – согласился Долгоруков.

Глава 4

Вечерней мглы покров воздушный

Из журнала Александры Каховской

Сегодня у Нарзана мне вновь встретилась пани Беата. Весьма удивительным показалось мне её испуганное лицо, обычно суровое и надменное. Бесцеремонно схватив меня за руку, она столь спешно отвела меня в сторону от колодца, что я, расплескав ненавистную мне целебную зловонную воду, даже не успела повесить кружку.

– Нельзя ли предотвратить смерть Зелимхана? – спросила она, сдвинув брови.

– Простите? – недоумевала я.

Вопрос собеседницы оказался весьма неожиданным. Ведь совсем недавно она желала его погибели.

– Неужто вы не догадываетесь? – с нескрываемым раздражением произнесла она.

Взволновано сжимая кружку, я смотрела на пани непонимающим взором.

– Ведь мне тоже грозит опасность, не так ли? – наконец произнесла она тоном учителя, уставшего от глупого ученика.

Внезапно промелькнула догадка, вспомнились слова Седы: Беата во власти Зелимхана.

Пани, чувствуя, что я начинаю понимать причину её беспокойства за судьбу врага, облегчённо вздохнула.

– Значит, ваша жизнь зависит от жизни Зелимхана? – робко поделилась я своими умозаключениями.

Чернокнижница молча кивнула. Былая надменность вновь сменилась волнением.

– Никогда не думала, что испугаюсь смерти, – вздохнула она, – этот мир вызывал у меня лишь ненависть, но так не хочется его покидать…

– Вас страшит неизвестность, которая ждёт подобных вам, – мой тон прозвучал зловеще, – вернее, возможная расплата…

Собеседница отпрянула, подняв руку, будто пытаясь заслониться.

– Понимаю, что у вас нет никаких причин помочь мне, – произнесла она натянуто, – но я прошу вас… Полагаю, вы понимаете, с каким трудом я произношу эти слова… Увы, мне нечего предложить вам в замен…

На мгновение мне почудилось, что за спиною пани Беаты мелькнул гость из моих ночных кошмаров, он молча положил руку ей на плечо, жутко улыбнувшись. Молодая дама, резко обернувшись, повела плечом, будто пытаясь освободится от невидимой руки.

– Вы полагаете, что я могу избавить вас от влияния Зелимхана? – предположила я. – Увы, не могу похвастаться колдовскими умениями.

Лицо Беаты вновь обрело прежнее суровое выражение. Мне никак не удавалось понять, зачем Зелимхан создал такое влияние на пани, которая и не думала преследовать его…

– Я прошу вас защитить меня от смерти, которая может последовать после гибели этого омерзительного человека, он подстроил это нарочно, чтобы ради своего спасения я приложила все магические знания для его защиты, – сбивчиво пояснила она.

– Михайлов жаждет смерти Зелимхана, – задумалась я.

Услышав имя офицера, пани вздрогнула. Затем, побледнев произнесла:

– Вчера я встретилась с ним и попросила пощадить Зелимхана… Михайлов понял причину моей просьбы… Думаю, вы сами догадались, что он необычный человек…

Последняя фраза прозвучала натянуто.

Неужто пани Беата испытывает к офицеру сердечную склонность. Будто в ответ на мои мысли собеседница прошептала:

– Не могу понять свои чувства к Михайлову. Раньше он вызывал у меня неприязнь, а теперь я испытываю непреодолимый страх, даже когда он смотрит на меня… Но при этом вдруг мелькают странные обрывки забытых снов…

На этом пани оборвала свою речь, а я не сочла нужным задавать вопросы. Учитывая скрытность дамы, она и так была со мною чрезмерна откровенна.

– И не удаётся понять, кто он, – с трудом произнесла Беата. – Я искала ответ в своих чёрных книгах, просила духов о помощи, но никто не помог мне…

Возможно, ответ на эту загадку знает князь Долгоруков, но не вправе говорить нам.

– Помогите мне, прошу вас, – прошептала она.

В этот момент мне хотелось кричать от собственного бессилия. Я видела её в гробу, а, значит, всё предрешено.

– Вы видели мою гибель? – спросила пани Беата, ощутив моё волнение. Удивительно, но её тон не был испуганным, скорее, полным надежды. – Прошу вас, опишите подробнее, тем самым вы окажете мне неоценимую услугу…

Недоумевая, я описала собеседнице своё видение: гроб, свечи и склонившегося над нею офицера Михайлова.

Чернокнижница внимательно выслушала мои слова, её лицо было напряжено, но былой испуг исчез.

– Значит, Михайлов, – произнесла она задумчиво, – благодарю за помощь…

Не сочтя нужным объяснится, пани покинула меня, погрузившись в свои размышления.

Никак не могу понять, почему эта неприятная особа вызвала у меня сочувствие, ведь я понимаю, что её неосторожные магические искания причинили много вреда нашему хрупкому миру. Пани Беата боится, что настало время платить, что рано или поздно должно наступить, ей следовало бы смириться с неизбежностью… Сколько смельчаков пытаются избежать оплаты силам, которые много лет исполняли их желания…

Из журнала Константина Вербина

Сегодня Ольга оказалась весьма занята новостью о приезде некой мадемуазель Антиповой. Меня никогда не занимали светские сплетни, и моя супруга обычно избавляет меня от длительных обсуждений подобных событий. Однако на сей раз моя милая Ольга не могла скрыть возмущения.

– О! Эта чокнутая избалованная девица превратит вечера ресторации в сущий кошмар! – воскликнула она. – Не могу понять, почему её мать потворствует несдержанности дочери, именуя всё «детскими проказами». Детскими проказами? Право, мадемуазель уже двадцать лет! Хотя, на самом деле гораздо больше… Всем светским незамужним барышням никогда не бывает больше двадцати! – да, моя милая добрая Оленька иногда может позлорадствовать.

Поскольку приезд очередной светской особы не вызывал у меня интереса, я погрузился в свои мысли и лишь иногда кивал на слова супруги, не пытаясь особо вникать в их смысл, который для меня примитивно сужался – приехала глупая девица, неприятная Ольге.

– Что она о себе возомнила!? Удивляюсь, что некоторые офицеры находят её шутки забавными! – с возмущением восклицала супруга. – Надеюсь, ты не находишь подобное поведение забавным?

Ольга опустилась рядом со мною на диван, и, надув губки, сурово взглянула мне в глаза.

– Я против всяческого издевательства над ближним, – ответил я. – Но если бы сам стал объектом шуток ветреной барышни, то даже не удосужил бы их вниманием…

– Но многим нравится! – возмущалась Ольга.

– Значит, их нечего жалеть, – в ответ пожал я плечами, снова погрузившись в свои размышления.

– Я говорю не о жалости, – продолжала супруга, – не могу понять, почему некоторым мужчинам нравятся барышни подобного нрава…

– Возможно, им интересны хорошенькие кукольные личики, – предположил я, поскольку не люблю отвечать за других, – думаю, вам стоит ненавязчиво поинтересоваться у влюблённых офицеров, чем пленила их барышня Антипова. Думаю, вас ждёт особо живописный рассказ.

Заметив мою улыбку, Ольга поморщилась:

– Ну, уж выслушивать подобные бредни я не сумею! Право, однажды я не сдержусь и посрамлю несчастную!

Не сомневаюсь, остроумие Оленьки иногда бывает жестоким.

Поразмыслив, супруга занялась приготовлением к завтрашней встрече с водяным обществом. Поскольку её ждала встреча с Антиповой, Ольгу особенно беспокоил выбор наряда.

– Ты прекрасна в любом наряде! – попытался заверить я супругу.

– Фи, какой старый комплимент, – поморщилась она, – посуди сам, будь я одета невзрачно или безвкусно, ты бы не приметил меня…

– Речь идёт не о невзрачности или безвкусице, – возразил я, – разумеется, наряд помогает подчеркнуть изящный стан, но, моя милая Оленька, пойми, что при нашей первой встрече я взял на себя смелость взглянуть на твою фигурку будто сквозь наряд…

Супруга, рассмеявшись, поцеловала меня.

– А ты мне показался таким сдержанным, – пожала она плечами, – и неужто ты не вспомнишь платье, в котором я была тогда?

Красавица вновь обиженно надула губки.

– Я влюбился в прекрасную барышню, а не в шелка и кружева, – заметил я, – не сердись, милая Ольга, твое умение одеваться не осталось без моего внимания. Повторюсь, ты умело подчеркнула нарядом своё изящество…

Моя любимая смущённо улыбнулась, опустив взор, будто на одном из наших первых свиданий. Удивительно, но мне до сих пор удаётся смутить бойкую Ольгу.

Из журнала Александры Каховской

Сегодня я осталась погостить у Нины Ребровой, которая оказалась занята грядущим приездом ненавистной ей барышни Антиповой. Обычно Нина спокойно относилась к выбору нарядов для появления в водяном обществе, но на сей раз придирчиво осматривала свои все платья, пытаясь отыскать достойное.

– Опять все будут заняты этой дурочкой, – ворчала она, – её шуточки над офицерами вызывают у меня непреодолимое чувство раздражения!

Подобные речи я уже слышала от своей сестры. Признаюсь, мне был совершенно безразличен визит Антиповой, поскольку я не чувствовала себя обиженной, когда окружающие оставались заняты её кокетством. Её визит даже несколько радовал, поскольку он означал, что злобные дамы, наконец-то, избавят меня от своего внимания и перенесут всю свою злость на ветреную Антипову.

– Уверена, что основным объектом внимания и шуточек этой скверной особы станет офицер Михайлов! – заметила Нина с некоторым ехидством. – О! Бедная пани Беата…

– Прости, но я не понимаю…

Иногда умозаключения Нины оставались для меня неясны. Подруга вновь упрекнула меня в невнимательности. Увы, у меня нет талантов Ребровой с лёгкостью угадывать о чувствах представителей водяного общества друг к другу.

– Бедняжка-ведьма сохнет по Михайлову, напрасно пытаясь укрыться за страницами толстых книжек! – пояснила подруга тоном, не терпящим возражений. – Хотя… Возможно, она превратит Антипову в жабу, было бы забавно…

Довольная своей шуткой, Нина занялась выбором лент и цветов, которыми надлежало украсить причёску и платье.

Оказав подруге посильную помощь, я отправилась спать пораньше ещё до наступления темноты. Будто непреодолимая сила заставляла меня погрузится в сон. Возможно, действительно, н екто пожелал, чтобы моя душа стала свидетелем события, которое происходило не наяву… Но во сне ли?

Моему взору вдруг открылся великолепный бальный зал, в котором кружили беззаботные весёлые танцующие пары в разнообразных нарядах под завораживающие звуки музыки. Некоторое время я зачарованно наблюдала за пёстрой веселящейся толпой, несмотря на различия нарядов движения танцующих были грациозны и слаженны.

Вдруг среди танцующих я заметила Михайлова и пани Беату, оживлённо беседовавших, их улыбки и взоры выдавали романтическое настроение. Лицо чернокнижницы было спокойным, лишённым суровой складки между бровями, а обычно мрачные глаза казались лучистыми и чарующими. Признаться, я усомнилась, что предо мною госпожа Беата. Удивительным оказалось и то, что они танцевали, лично мне ни разу не удавалось видеть офицера Михайлова или пани Беату, занятых танцами. Обычно они предпочитали избавлять себя от этих забав.

Когда пара кружилась возле меня, невольно удалось уловить их разговор.

– Прошу вас вернутся к нам, – вдруг произнесла она натянуто.

– Вы уверены? – поинтересовался Михайлов, – возможно, вы готовы последовать моему примеру… выбор за вами…

В это мгновение мне на плечо легла холодная рука. Не могу объяснить почему, но мне почудилось, будто за спиною стоит тот самый человек из моих кошмаров…

Музыка затихла, веселящаяся толпа исчезла из зала, налетел ветер, круживший ворох сухих осенних листьев. Могильный холод окутал меня.

Собеседники резко прервали танец и повернулись в мою сторону. В глазах пани Беаты мелькнул панический страх. Михайлов сделал шаг вперёд, будто пытаясь заслонить собой даму от человека за моей спиной.

Я проснулась. С трудом сдержав крик, долго всматривалась в сумрак комнаты. Я задремала ненадолго, вечерняя мгла еще не успела уступить место ночной темноте. вспомнилось, что пани Беата снимает номер в доме Реброва на одном этаже с моими комнатами.

Набросив халат, я выбежала из спальни и понеслась по коридору к номеру пани Беаты. Не отдавая отчет в своих действиях, я постучала в дверь, которая оказалась не заперта. Вбежав в спальню, я увидела пани, сидевшую на кровати, сосредоточенно глядящую в одну точку. Мои торопливые шаги вывели её из забытья. Явно не ожидая моего визита, она окинула меня изумленным взором.

– Простите, мне приснился дурной сон, – пробормотала я, – вызвавший причины побеспокоится за вашу жизнь…

Беата молча кивнула.

– Дурной сон, – повторила она, обхватив голову руками… – никак не могу вспомнить…

В её голосе прозвучал стон бессилия.

Я подошла к окну, вечерняя мгла уступала место ночи.

Вдруг, будто опомнившись, чернокнижница быстро встала с постели и зажгла свечи на круглом столике, заваленным старыми толстыми книгами.

– Ступайте спать, – почти сквозь зубы процедила она, потом, нехотя добавила, – благодарю за заботу…

Мне не хотелось оставлять пани одну, но иного выхода не было, и я вернулась к себе. Сон наступил быстро, и кошмары не тревожили меня.

Из журнала Константина Вербина

Сон Александры породил больше вопросов, чем ответов. Неужто во сне пани Беата и Михайлов влюблены друг в друга.

Доктор Майер задумчиво предположил:

– Существуют предания о некой двойной жизни, когда человек во сне любит того, к кому наяву безразличен или даже испытывает отвращение. Обычно подробности жизни во сне забываются, оставляя лишь непонятные обрывки чувств, причиняющих лишь беспокойство. Возможно, именно это волнение вызывает страх перед встречей с возлюбленным из сновидения…

– Даже если эта версия верна, то основная разгадка не столь проста, а мы вновь становимся свидетелями пугающих мистических явлений, – заметил я, поскольку не любил поспешных выводов.

Да, если бы слова доктора слышал его давний недоброжелатель жандармский офицер Юрьев, он бы вновь назвал Майера шарлатаном.

Однако я привык серьёзно относится к таинственным явлением и не поднимать на смех любую невероятную теорию. Особенно меня беспокоил человек за спиной Аликс…

– Прошу вас, хватит об этих ужасах! – взмолилась Ольга. – На вечере нам надлежит быть отдохнувшими и весёлыми! Верно, Аликс.

Александра рассеяно кивнула сестре. Её мало занимала предстоящая встреча с барышней Антиповой.

– Простите, что мои речи вызывают ваше волнение, – поспешил извиниться доктор, – но, позвольте заметить, нам следует быть готовы к любому повороту событий…

Тон Майера выражал всяческое сожаление.

– Возможно, вы правы, – моя супруга умела проявить понимание в нужный момент, – признаюсь, личность Михайлова меня беспокоит не меньше эксцентричной пани. Вернее, я опасаюсь его гораздо сильнее…

Видя недоумение доктора, Ольга пояснила.

– Константин научил меня опасаться сильнее именно тех людей, о которых ничего не известно… мы знаем, чем увлечена пани Беата, но Михайлов…

Она вопросительно оглядела нас.

– Беата просила его вернуться к ним, – робко напомнила Аликс.

На мгновение мы замерли, легко сложив два плюс два, но мгновенно отогнали пугающую мысль. Вернуться? Но ведь, напротив, раньше он обладал добрыми чертами! И почему наяву пани Беата боится Михайлова? Действительно ли её судьба под угрозой именно из-за Зелимхана?

* * *

По дорожкам, окутанным вечерней мглой прогуливались представители водяного общества, направляясь к ресторации. Вскорости и мы присоединились к беспечной светской компании.

Ольга, казалось, позабыв о приезде Антиповой, была весела и спокойна. Однако в глазах мелькали зловещие огоньки.

Вечер в ресторации протекал как обычно, разве что Антипова внесла некоторое разнообразие. Как и предполагалось, кукольная барышня с молчаливого одобрения довольной матушки старательно старалась привлечь к себе всеобщее внимание.

Впрочем, как догадалась барышня Реброва, офицер Михайлов стал главным объектом шуток Антиповой, чем вызвал некоторое сожаление и обиду поклонников ветреной особы.

Сам Михайлов принимал подобные знаки внимание с учтивой снисходительностью, вновь погружаясь в свои размышления.

Я перевёл взор на пани Беату, как обычно скромно стоявшую в стороне.

– Удивительно, она даже не дрогнула! – услышал я, как Нина Реброва шепчет Аликс. – Поразительное самообладание!

Пани взирала на разыгрывающуюся сцену с неким отстранённым безразличием. Неужто наблюдательность за жизнью водяного общества на сей раз подвела внимательную Реброву?

Смех Зелимхана отвлёк меня от размышлений. Тем самым он желал показать, что оценил очередную шутку Антиповой над его врагом. Но моё внимание привлёк иной момент, какими горящими глазами смотрел его брат Анзор на беспечную светскую девицу. Дурочка, явно не понимая с кем имеет дело, очаровательно улыбнулась ему и зала наиглупейший вопрос о жизни в горах. Серьёзный ответ вызвал у красавицы лишь хохот, который смогла унять лишь матушка, явно напуганная столь пристальным вниманием бусурманина к её наивной дочери.

Не понимая причин внезапной строгости, кукольная барышня, картинно надув губки, вновь отдала своё внимание усталому Михайлову.

Глава 5

Пришлец туманный

Из журнала Константина Вербина

Сегодня мне сообщили, что Зелимхан умер.

– Похоже на остановку сердца, – неуверенно произнёс доктор Майер.

– Судя по вашему тону, вы тоже не верите, что такой человек мог внезапно скончаться от остановки сердца, – произнёс я.

Доктор согласился со мной. Майер давно догадывался, что рано или поздно ему придётся засвидетельствовать смерть Зелимхана – слишком много «мстителей» собралось на Кислых Водах.

– Я обратил внимание на его ладонь, – заметил доктор. – На ней были красные полосы, напоминающие ожог…

Майер недоумевал.

– Не могу предположить, как князь мог обжечься… Странно, я ожидал, что его зарежут или застрелят! Естественная смерть кажется мне невероятной, – он развёл руками. – Скорее поверю, что его отравили… Я знаю множество ядов, вызывающих остановку сердца… Вечером в шумной компании, которые Зелимхан так любил, так просто добавить яд в питьё… Ладно, не мне вас учить вести следствие…

– Не знаю, стану ли я разоблачать убийцу, – честно ответил я. – Кто бы он ни был, он оказал всем неоценимую услугу, избавив мир от подобного негодяя.

– Разоблачить убийцу следует, если он окажется ещё более омерзителен, – согласился доктор. – Но в данном случае это невозможно!

– Полагаю, всё не так просто, – задумался я, – иногда следствие одного дела, открывает множество других скрытых событий…

Наши рассуждения прервал офицер Юрьев. Обменявшись с доктором презрительным взором, жандарм произнёс:

– Наше счастье, что злодей умер, перебрав вина. Наше счастье, что они не очень-то они следуют своему Корану.

– Стараетесь представить сложное простым? – с нескрываемым ехидством поинтересовался Майер. – Увы, для вас смерть богатого горского князя слишком малый повод для размышлений, вас интересуют только заговоры…

Доктор вновь припомнил Юрьеву давнее оскорбление, когда жандармский офицер арестовал его по необоснованному обвинению в заговоре.

– Вы печётесь за судьбу мерзавца? – с наигранным изумлением спросил Юрьев.

Майер перевёл вопросительный взор на меня, явно интересуясь, зачем мне вдруг вздумалось вести следствие смерти негодяя?

– Возможно, причиной всему является заговор, – предположил я, – обычная ситуация, когда один заговорщик устраняет другого… Проведя следствие, можно узнать, что является целью заговора. Можно предположить, что мишенью заговорщиков может стать важный чиновник… А учитывая частые визиты господина Зелимхана в Петербург, данная версия не лишена оснований…

Юрьев побледнел, представив весь ужас возможной ситуации.

– Также следует вспомнить недавнюю поездку Зелимхана в Париж, – продолжал я, – Если жертвой станет парижский аристократ, представьте какой разразиться скандал!

Доктор, сочтя мои слова за шутку над мнительным жандармом, отвернулся, дабы скрыть улыбку. Однако мои размышления были вполне серьёзны, что весьма воздействовало на офицера Юрьева.

– Я немедля передам графу Апраксину, – произнёс он взволновано.

– Браво, дружище, – расхохотался Майер, когда жандарм покинул нас, – вы здорово придумали с заговором…

– Увы, это вполне вероятная версия, – прервал я весёлость друга.

– Неужто вы, правда, думаете, что бандиты Зелимхана прирежут в постели парижского барона? – недоумевал он. – Какого чёрта? Всё ради политического скандала?

– Наверняка, Зелимхан получил бы неплохое вознаграждение… Но, скорее всего, причиной преступления послужила бы не политика, а обычные семейные разногласия, столь свойственным знатным старинным фамилиям…

– Чёрт возьми! Тут вы правы! – доктор щёлкнул пальцами. – Наверняка, злодей придумал, как прикончить богатенького аристократа при помощи своих убийц… и наследники, опасаясь разоблачения, решили от него избавиться… да, верно, Зелимхан мог взяться шантажировать их… Его чести не убудет, а вот светским господам в случае огласки пришлось бы несладко…

Признаюсь, версия моего друга оказалась весьма логична.

– Кстати, недавно вернулись из Парижа: госпожа Антипова с дочерью, таинственная пани Беата и… Михайлов… Разумеется, никто из них не наследник имения барона, но… этим людям могли вполне поручить избавиться от злодея… особенно привлекательны в этой роли панночка-ведьмочка и мрачный Михайлов…

– А так ли наивна юная Антипова? – задумался я.

Доктор кивнул. Он давно привык к светским маскам.

* * *

Я осмотрел комнату, где умер Зелимхан. Его брат Анзор поклялся, что не прикоснулся ни к одной вещи.

– Он лежал в кресле, – сказал мне Анзор.

Нетрудно было догадаться, что пылкий юноша не оплакивает кончину своего родственника. Я также не мог не заметить, что Анзор сразу же сменил ненавистную европейскую одежду на национальную.

Мой взгляд упал на красивый кубок, стоявший на столе.

– Он любил вино, – с нескрываемым презрением произнёс Анзор. – Один аксакал, когда я рассказал ему о делах Зелимхана, сказал, что он – шайтан!

– Значит, ваш брат…

– У меня не было брата! – спешно прервал Анзор мои слова.

По правде сказать, мне хотелось согласиться с мнением аксакала о сущности покойного, настолько неприятен был мне умерший злодей.

В кубке оставались остатки вина, и я решил обратиться за помощью к доктору Майеру, который знал, как определить некоторые яды. Если химические искания не приносили результата, он давал остатки подозрительной еды или питья крысе, пойманной своим помощником.

– Я нашёл его мёртвым рано утром, – сказал Анзор, – вечером я не заходил в эту комнату. – Его многие ненавидели и желали смерти… Даже красивая молочноликая девушка говорила, что смерть Зелимхана поможет мне…

Не стоило труда догадаться, что речь шла о барышне Антиповой.

– Она сказала, что если мой брат умрёт, я стану самым завидным женихом, – продолжал Анзор. – Девушка говорила, что у них с матерью нет денег, бесчестный человек ограбил их, и она ищет богатого мужа… Теперь я могу жениться на ней, – задумчиво произнёс юноша…

Меня всегда поражала прямолинейность детей гор, казавшаяся столь наивной нашему уму, воспитанному в духе европейской неискренности.

Не думаю, что Анзор решился бы на убийство ради корысти, скорее, из-за ненависти, но юная Антипова… не захотелось ли ей поскорее заполучить состоятельного жениха?… Возможно, она не знает исламских законов и не подумала о последствиях подобного замужества, столь тяжких для особы европейского воспитания…

– Я хочу поговорить с супругой Зелимхана, – попросил я.

Анзор нехотя согласился.

Я проследовал за ним в комнату Заиры.

– Сестра устала, – заметил он мне.

– Не беспокойся, – заверил я горца.

Заира сидела в кресле, положив руки на колени. Когда я вошёл, она медленно подняла на меня свой взор. Её лицо оставалось спокойно и задумчиво. Заира обладала особой привлекательностью неброской красоты. Некоторые, возможно, сочли бы её бесцветной. Родным языком Заиры был не черкесский, а другой – редкий, сложный язык, который я знал плохо. Однако решил попытаться говорить на нём, чтобы снискать симпатию женщины. Анзор встал за спиной Заиры. Мои попытки коверкать родной язык собеседницы были восприняты весьма благосклонно.

– Я была в своей комнате, – ответила Заира спокойно. – Мой муж не звал меня к себе вчера вечером… А сегодня днём Анзор сказал мне, что он умер…

Заира говорила тихо и спокойно.

– Что делал ты этой ночью? – спросил я Анзора по-черкесски.

– Бродил по округе до утра, тосковал о доме, – ответил он. – Я всегда хотел вернуться в родной аул, где прошло моё детство! Мне надоели эти шумные люди и разряженные женщины!

– А ты хочешь вернуться домой? – спросил я Заиру.

– Да! – на её лице мелькнула улыбка.

– Зелимхан зарезал мужа Заиры, – сказал Анзор по-русски, – чтобы взять её в жёны… Потом он захотел продать её в Петербурге мерзкому богатому нечестивцу, но я пригрозил, что расскажу всем новым европейским друзьям обо всех его злых делах, и он испугался…

Я взглянул на спокойное лицо Заиры. Какие чувства сокрыты под этой маской спокойствия?

* * *

Мнимая вдова Глухова испуганно смотрела на меня. Она с трудом пыталась собраться с мыслями, чтобы продолжить играть роль благородной молодой вдовы, что в нынешней ситуации давалось с большим трудом.

– Зелимхан оказывал вам знаки внимания, не так ли? – спросил я прямо.

Мои слова прозвучали дерзко. Не будь Глухова мошенницей, я не осмелился бы на подобную наглость в отношении дамы. Однако не стоит недооценивать мошенников, они очень умны и способны обвести вокруг пальца даже опытного сыщика.

– Как вы смеете задавать мне подобные вопросы? – красавица снова вошла в роль. – Мне было совершенно неинтересно внимание этого дикаря! Замечу, оно было ужасно неприятно!

– Прошу вас, долой маску! – перебил я. – У меня достаточно опыта, чтобы догадаться, кто вы на самом деле и чем промышляете! Хотите, чтобы я подробнее изучил вашу истинную биографию?

«Вдова» молча опустила глаза. Я ждал, пока она примет решение.

– Хорошо, я вам всё расскажу, если вы меня не обидите, – произнесла она, одарив трогательным взором.

– Я не занимаюсь мелкими мошенниками, – ответил я, – меня интересует убийство…

При слове «мелкий» дамочка обижено надула губки, казалось, что она сейчас с гордостью перечислит имена всех аристократов, которых удалось ей облапошить.

– Мне довелось услышать, что князь Долгоруков собрался вечером в гости к Зелимхану. Моё чутьё подсказало мне, что эта встреча очень важна… Я подгадала по времени, чтобы придти к Зелимхану на несколько минут раньше. Он неравнодушен к женской красоте, поэтому не смог сразу же выставить меня за дверь… К счастью, он считает всех женщин глупыми, и когда пришёл князь, велел мне спрятаться за ширму, не опасаясь последствий… Князь отдал Зелимхану деньги в обмен на какой-то конверт… Это всё, что я видела…

Она запнулась.

– Продолжайте, очень интересно, – попросил я. – Что произошло потом, когда князь ушёл?

Мошенница после некоторой паузы взволновано произнесла.

– Затем, я предложила Зелимхану выпить по бокалу вина… Как вы знаете, он не следует традициям своих предков… Я добавила в вино снотворного… Потом забрала деньги и ушла…

Я не спешил с ответом. Стоит отдать должное, «вдова» прекрасно сдерживала волнение, и при этом вполне разумно не показывала никакой неприязни ко мне.

– Могу предложить вам два пути вашего будущего: первый – вы сами немедленно возвращаете деньги князю…

Когда речь зашла о деньгах, благоразумие изменило даме.

– Простите, но вам не удастся привести разумные доказательства! – дерзко перебила она.

– Но я смогу легко доказать, что вы добавили яд в вино Зелимхана – таков второй путь вашей судьбы… Если вам угодно, могу дать вам некоторое время на раздумье… Но если вы попытаетесь улизнуть, это будет расценено как доказательство вины…

– Нет… не надо, – натянуто произнесла она, – я выбираю первый путь… Сегодня же верну князю деньги!

Глухова сделала гримаску задумчивости.

– Обратите внимание на Михайлова, – сказала она, – как мне сказал один сговорчивый жандарм, у мрачного офицера есть весьма любопытный документ, согласно которому он может совершить убийство одного неугодного лица… Такую награду он получил за службу…

Не дожидаясь моего ответа, «вдова» продолжала:

– И весьма забавна юная Антипова, не так ли? Они накануне столь мило ворковали с Анзором в парке о богатстве ныне покойного Зелимхана… Вы, наверняка, оцените мою наблюдательность…

Лицо Глуховой на миг утратило маску благородной безмятежной вдовы, её черты обрели мудрость коварства, дама давала понять, что она далеко не простушка, и может оказаться опасным врагом.

– А про эксцентричную пани, думаю, можно промолчать, – заметила она, вновь войдя в благородный образ. – Весьма подозрительная ведьмочка, жаль, что сейчас таких не сжигают…

Меня поразила внезапная ненависть, с которой были брошены эти слова.

* * *

В комнате князя Долгорукова я увидел недавно опалённые свечи, воск которых ещё не остыл, – весьма странно для середины дня – и крупицы сметённого пепла на столе. Долгоруков оказался взволнован и рассеян, давненько я не видел его таким.

– Вы наверняка знаете, что Зелимхан умер, – я сразу же перешёл к делу.

– Хвала Аллаху! – с напряжением усмехнулся князь.

– Мне кажется, что Зелимхана убили, – продолжал я.

– Вы хотите найти этого доброго человека, чтобы добиться его награды? – иронизировал собеседник. – Вам наверняка известно, что Зелимхана хотели убить, но не могли найти подходящего случая… Именно убить, поскольку арест такого человека наделал бы слишком много шума и повлёк бы за собой множество неприятных фактов… Ведь ко всему прочему Зелимхан был мерзким шантажистом…

Князь говорил правду. Шантаж? Вряд ли Долгоруков так просто обмолвился… Я снова взглянул на крупицы пепла на столе возле опалённой свечи…

– Мне известно, что вы приходили к Зелимхану вчера вечером, – произнёс я. – Мне бы очень хотелось бы узнать цель вашего визита…

Князь явно смутился.

– Прошу вас, не усложняйте мне жизнь, – продолжал я. – Вы явно что-то сожгли, когда узнали о моём приходе, – я провёл пальцем по столу, где остались крупицы пепла.

– Вы правы, скрывать не имеет смысла… Зелимхан заполучил письмо, компрометирующее моего приятеля, позвольте мне не называть его имени. Приятель попросил меня выкупить это письмо. Я встретился вчера с Зелимханом, чтобы передать ему деньги и забрать письмо… Поначалу я решил отвезти конверт приятелю, но, узнав днём о смерти Зелимхана, сжёг его, опасаясь обыска…

Я выслушал князя.

– Надеюсь, вы понимаете, что у меня не было мотива убивать князя, – закончил свою речь Долгоруков.

Его глубокий внимательный взгляд будто проникал в мою душу.

– Возможно, – я понимал, бесполезно скрывать свои мысли, – но, зная ваши таланты, невозможно поверить, что дело столь просто… Разумеется, я понимаю, что вы не вправе открыть мне многие тайны, поэтому надеюсь на ответное понимание…

– Иногда простое может оказаться сложным, не так ли? – верно подметил мой друг.

Из журнала Александры Каховской

Весть о смерти Зелимхана вызвала у меня беспокойство за пани Беату. Встретив Нину Реброву у колодца, я сразу же поинтересовалась здоровьем их постоялицы.

Моя подруга ответила на мой вопрос односложно, поскольку в этот момент её мысли были заняты встречей с Юрьевым, который на сей раз, не уделив ей должного внимания, принялся разыскивать графа Апраксина, совершавшего свою обычную предобеденную прогулку в парке.

– Удивительно, но служба для мужчин превыше всего! – возмущалась Нина, от волнения столь спешно расхаживая по галерее, что я едва успевала за нею. – Ах, пани Беата? Я совершенно не знаю, чем она занята сейчас… наверняка, читает свои жуткие книги или жжёт чёрные свечи… Нет, вот же она!

Действительно, у Нарзана появилась пани Беата. Кажется, я увидела её впервые на прогулке. Она шла медленно, потирая плечи, будто от озноба, весьма странно для столь жаркого дня… Водяное общество, прекратив болтовню, пристально наблюдало за молодой дамой.

Извинившись перед Ниной, я поспешила к пани Беате, поражаясь своей внезапной жалости. Увидев меня, чернокнижница остановилась, будто ожидая, когда я подойду ближе. Затем вдруг, пошатнулась. Подбежав, я попыталась поддержать её, но пани, обессилив, опустилась на дорожку у колодца. Её пальцы судорожно вцепились в рукав моего платья, острые ногти разорвали тонкую материю.

– Она умирает, – раздался шёпот. – Её убил призрак Зелимхана…

– Пульс есть, – вдруг прозвучал спокойный голос доктора Майера, который вывел меня из забытья, – всего лишь обморок… О! У бедняжки сильный жар, и при этом она бледна как покойница…

– Надеюсь, ведьма не умрёт, – забеспокоилась подошедшая Нина, – вряд ли это обрадует папеньку, какая паника начнётся среди постояльцев… Люди склонные верить всякому вздору об оживших мертвецах!

Доктор промолчал.

Впрочем, я не буду осуждать подругу за столь безразличное отношение к жизни неприятной особы.

Наконец, даму, которая так и не пришла в сознание, перенесли на носилках в нумер.

– Что вы на это скажете? – сурово спросила Нина доктора.

– Осмелюсь заметить, что медицина по латыни называет этот недуг…

– Прошу вас ответить на мой вопрос не как доктор, а как мистик, – перебила Реброва. – Вы же прекрасно понимаете, что у пани ведьмы вовсе не приступ редкой болезни… Неужто светские болтуны правы, и её душит злобная душа шайтана Зелимхана…

Майер тяжко вздохнул.

– Не думаю, что всё столь примитивно, – поморщился он, – на ваш вопрос, полагаю, верный ответ знает господин Михайлов… В моих силах лишь предполагать… Её душа сейчас может заблудиться и не вернуться…

Пожалуй, склонность Майера к мистицизму помогла ему снискать доверие многих пациентов. Нет, он никогда не отступает от общепринятых врачебных правил и не продает больным «волшебных амулетов», но при этом старается искать философские объяснения причин болезни.

Мне часто вспоминается старинное русское поверье, что болезни живут в Аду и происходят от нечистой силы, которая способна извести человека самым таинственным недугом, который не исцелит ни один доктор.

В некоторых губерниях, напротив, полагают, что болезни заперты между небом и землёй в железном доме с медными дверями, закрытыми на двенадцать замков, с наложенными на них Богом печатями, и с ключами у дьявола. Когда человек совершит зло, господь посылает Ангела снять печати. Затем приходит дьявол с ключами и открывает двери, так болезнь оказывается на свободе, поражая человека, который ради выздоровления должен искупить своё злодеяние. Лишь тогда Ангел отведёт от него болезнь и снова запрёт её в железном доме. Часто жертвами болезней становятся близкие люди грешника.

Майер, конечно, считает народные суеверия далёкими от истинных мистических исканий, но никогда не насмехается над ними.

Доктор снова пощупал пульс Беаты.

– Жизненные силы покидают бедняжку, – печально заметил он.

Нина спешно перекрестила пани, от чего лицо ведьмы на миг исказилось болью.

– Я поступила не подумавши, – пожала плечами Реброва, – оставим её, Аликс, мы ничем не можем помочь… Прошу тебя, даже не думай об этом…

Подруга уверенно увлекла меня за собою. Понимаю, она опасалась, что таинственные силы вновь заманят и меня в свои капканы.

Мы вышли на воздух в парк. Нина молчала, погрузившись в размышления об офицере Юрьеве, что дало мне возможность собраться со своими мыслями. Что мне сегодня снилось? Я не могу вспомнить… Помню, что проснулась совершенно уставшей и подавленной, будто после бессонной ночи… Напрасно я пыталась вспомнить хотя бы обрывок забытого сна… Даже жуткий человек из кошмаров не вспомнился мне…

Память рисовала лишь густой серый туман, который обычно окутывает по утрам горные ущелья, и силуэт крупной человеческой фигуры со спины… Обернувшись, я увидела Михайлова, он набирал воду из колодца, оказавшись спиною ко мне. Удивительное сходство с силуэтом из сна: те же широкие плечи и высокий статный рост… Будто почувствовав мой тяжёлый взгляд, он обернулся и ответил на моё внимание галантным поклоном. В его улыбке и взоре я уловила фразу «совершенно верно».

Нина заметила, что я пристально смотрю на Михайлова.

– Эх, жаль, что он нам ничего не скажет, – вздохнула она. – Ладно, барышням не стоит забивать голову мрачными мыслями. Кстати, подходит время обеда, надо бы поспешить… Аликс, ты же сегодня обедаешь у нас?

Оставалось лишь согласиться.

Глава 6

Душа рвала свои оковы

Из журнала Константина Вербина

Михайлов выглядел раздосадованным, чего даже не пытался скрыть.

– Я знаю, что вы хотите узнать, – он первым начал разговор. – Вы верно догадались, что Зелимхан связан с моими заключениями… Да, это он предал меня и продал туркам… Дальнейшая моя жизнь вам известна. Не скрою, мне нравится хвастать тем, как я сумел выбраться из этой беды, но я не люблю вспоминать о том, как я туда попал…

– Ваша честность похвальна, – ответил я, – могу предположить, вы добились разрешения на убийство Зелимхана…

– Добился? – Михайлов усмехнулся. – Его смерть давно стала вопросом времени… Моё желание собственноручно убить Зелимхана было встречено с радостью… Нет… я не торопился его убивать, наслаждаясь его страхом… Даже его слабая попытка убить меня весьма позабавила…

Михайлов протянул мне бумагу, текст которой гласил, что её предъявитель совершил убийство для дела государственной важности. Подпись и печать были в порядке. Мне уже приходилось встречать подобные «разрешения».

– К сожалению, его убил не я, – сокрушался Михайлов. – Мне даже не удалось насладиться его страхом. Похоже, этот негодяй многим испоганил жизнь…

У меня мелькнула мысль, что бумага может оказаться поддельной. Михайлов не рискует, не пойду же я проверять её подлинность – опасность разглашения государственной тайны.

– Кого вы подозреваете? – спросил я.

– Я теряюсь в догадках. Если бы убийство совершила Седа – она бы просто перерубила его пополам… Его брат Анзор… возможно, он сумел научиться разбираться в ядах… Мнимая вдова Глухова, ищущая, чьи бы карманы обчистить – вот она могла бы отравить кого угодно… Все видели, как она строила глазки Зелимхану… Подмешала ему что-то в питьё, так ведь эти воровки промышляют… Кто ещё? Не знаю, вам виднее…

– Возможно, барышня Антипова, – предположил я. – Учитывая бедственное положение их семейства…

Михайлов пожал плечами.

– Возможно, Антипова весьма расчетливая девица, несмотря на страсть к идиотским проказам, – безразлично согласился он, – к тому же, насколько мне известно, она ужинала у семейства Зелимхана накануне. Надеюсь, вы не думаете, что я согласился с вашим предположением лишь потому, что её глупости вечером в ресторации едва не довели меня до безумия? – с хохотом добавил он.

Настало время поинтересоваться у Михайлова о пани Беате. Он говорил, что эта особа стала причиной, по которой он не может убить Зелимхана. Меня очень беспокоила судьба чернокнижницы. Да, её жизнь каким-то мистическим образом оказалась связана с жизнью Зелимхана. Возможно, она пыталась защитить его при помощи магии, но «закон мести» оказался сильнее заклинаний.

Офицер легко угадал мой следующий вопрос.

– Знаю, вас интересует пани Беата, – произнёс он задумчиво, – эта ведьмочка также вызывает и мой интерес… Не могу понять, почему она боится меня… Но куда больше беспокоит другое – как ей помочь? Какая опасность грозит бедняжке?

Любопытно, мне показалось, что Михайлов более осведомлён в судьбе таинственной гостьи.

– Полагаю, вы сами догадались о том, что Беата пыталась защитить Зелимхана мистически, – продолжал он, – увы, я сам не могу верно понять, какая опасность её подстерегает… Только обрывки снов мелькают перед глазами, знаю только – в них разгадка… Во сне я познаю многое, но, проснувшись, забываю…

Он судорожно сжал кулаки, злясь на собственное бессилье.

– Трудно объяснить, чем вызван мой нынешний интерес к этой странной особе… Я не испытываю к ней ни малейшей сердечной склонности наяву. Раньше она даже вызывала у меня неприязнь… но будто бы во сне…

Михайлов, забеспокоившись, что оказался слишком откровенным в личной беседе, прервал свои размышления.

– Желаю вам не найти убийцу, – сказал он мне весело. – Этот человек, кто бы он ни был, сослужил добрую службу всему людскому миру! Не осуждают же палача за его работу!

Но в его взоре я уловил необъяснимое беспокойство за судьбу дамы, к которой он оставался безразличен.

Мне вспомнились мои былые размышления о падших ангелах, вызванные невольной фразой князя Долгорукова. Неужто Михайлов не догадывается? Вернее, гонит прочь подобные мысли…

– Вы хотите спасти пани Беату? – вдруг поинтересовался я.

Офицер с недоумением кивнул.

– Попытайтесь не отбрасывать воспоминания сновидений, – прозвучал мой глупый, но столь очевидный совет.

Собеседник расхохотался.

– Иначе я сойду с ума! Слишком много противоречий.

– Факты, противоречивые на первый взгляд, нередко выстраиваются в одну чёткую картину, – заметил я, – послушайте слова бывалого сыщика…

Михайлов не слушал меня, но принуждённый смех вскоре покинул его суровое лицо, уступив печали размышлений.

– Верно говорят, что во сне душа покидает тело и странствует, – печально произнёс он.

* * *

Княгиня Седа, похоже, разделяла негодование Михайлова.

– Это я должна была покарать злодея! – воскликнула она, сжимая тонкие пальцы.

Её тёмно-зелёные глаза пылали праведным возмущением.

– Кто посмел опередить меня!? – черкесская княгиня задыхалась от гнева.

Признаюсь, я начал опасаться за некоторых болтунов водяного общества, как бы им не попасть под горячую руку мстительницы. Гордая Седа готова перерубить пополам любого, кто вызовет у неё хотя бы малейшее раздражение.

– Ты отомстишь убийце? – спросил я.

Хоть тон был серьёзным и учтивым, но вопрос оказался ироничным.

– Нет, закон мести не позволяет этого! – ответила Седа, к счастью, не сочтя мои слова оскорбительными. – Хотя я готова уничтожить этого наглеца! Когда ты узнаешь его имя, расскажешь мне?

– Зачем тебе знать его имя? – поинтересовался я, склонив голову в знак учтивости. – Как ты думаешь, человек, избавивший мир от такого негодяя, заслужил смерти?

– Он заслужил почести! – ответила Седа, не раздумывая. – Возможно, я буду добра к нему и награжу за труды…

Отчасти я был согласен с княгиней, но меня снова охватили сомнения: имеем ли мы право отнимать жизнь человека – кем бы он ни был – если не мы дали ему эту жизнь? Но, если взглянуть иначе, возможно, именно в наши руки вложен карательный меч. Поэтому мы, подавшись чувствам, покорно принимаем на себя роль палача.

Подобные размышления часто посещают меня. Я люблю делиться этими мыслями с Аликс, поскольку Ольга обычно иронизирует над моими философскими исканиями. Меня это не обижает, отнюдь, шутки супруги всегда остроумны и забавны.

– Зачем он выбрал яд?! – продолжала она удивлённо. – Враг должен пролить свою кровь! Вот истинное наслаждение от мести!

– А если это не месть? – спросил я. – Например, можно убить из-за страха перед врагом…

– Страх? – Седа недоумевала. – Победить врага – победить страх! Какое наслаждение от победы, если не увидеть ужас в глазах умирающего врага?

Я снова задумался. К своему стыду замечу, страх во взоре поверженного противника придает мне странное чувство жестокой гордости от превосходства. Мне с трудом удается побороть это недостойное чувство.

– Я говорю про другой страх. Если в лесу на твоём пути окажется дикий зверь, ты убьёшь его не ради мести, а потому, что боишься его, – прозвучало моё объяснение.

– Ты говоришь, будто кто-то испугался грядущего злодейства Зелимхана и убил его? – глаза княгини загорелись любопытством. – Значит, ты уже кого-то подозреваешь? Слухи от твоей мудрости достигли горных аулов, – Седа в знак почтение склонила голову, – хитрый убийца не ускользнёт от тебя.

Поблагодарив княгиню за лестные слова, я поинтересовался её мнением о подозреваемых. Весьма любопытен был взгляд со стороны на светское общество.

– Мне не нравятся все эти женщины, которых ты назвал, – произнесла княгиня с отвращением, – но самая бесстыжая из них Ан-ти-по-ва, – по слогам произнесла Седа, – кажется, так её имя… Удивительная бесстыдница! Не знаю, почему Анзор так смотрит на неё? – княгиня пожала плечами. – Неужто не понимает, что белая кожа не значит, что девица станет хорошей женой, которая сможет красиво вышить одежду и испечь вкусный хлеб… Она даже петь и плясать не умеет. Наверно, жизнь вдали от дома сделала Анзора глупым.

– Ты права, – выразил я своё согласие.

Верно, пение барышни Антиповой в ресторации не смогло усладить слух даже её самых преданных поклонников. А если говорить про пляски, дочь гор просто не смогла понять моду европейских бальных танцев.

– Госпожа Глу-хо-ва – презренная воровка, – не раздумывая, произнесла княгиня.

Не ожидал, что собеседница столь легко определит род занятий мнимой вдовы.

– Почему ты так думаешь? – спросил я.

Поразмыслив, Седа покачала головой.

– Не могу сказать, почему приняла её за воровку… Она похожа на воровку, и ты сам понял, что эта женщина воровка…

– Верно, – согласился я.

Пожалуй, сам не смогу внятно объяснить, что натолкнуло меня на эту очевидную догадку.

– Про сестру шайтана я уже говорила, и не стала думать о ней лучше, – продолжала княгиня.

Нетрудно понять, что речь шла о пани Беате.

– Михайлов храбрый воин, это я готова повторить! – с восхищением произнесла Седа.

– Как Анзор, брат Зелимхана?

– Анзор мог быть воином, но брат помешал ему, – с сожалением произнесла княгиня. – Жаль, что наш народ потерял воина… Анзор давно не мальчик, а его кинжал ни разу не испил крови врага…

Она печально вздохнула, опустив взор.

– А ваш друг князь Долгоруков, он мог убить Зелимхана! – вдруг оживилась Седа. – Зелимхан мог опозорить его друга. Князь хороший воин, готовый спасти честь друга…

В словах собеседницы звучала истина, хотя мне не хотелось подозревать Долгорукого в преступлении. И особенно не хотелось его разоблачать, окажись он убийцей. Однако, учитывая его визит к Зелимхану, пришлось включить князя в список подозреваемых. Особенно меня интересовало имя таинственного (или таинственной) незнакомца (незнакомки), кому князь вызвался помочь.

– Я вижу, ты согласен с моими словами! – воскликнула княгиня. – О, как глупа Заира, что не решилась отомстить!

В голосе Седы звучало злобное презренье.

– Твоя жизнь и жизнь Заиры схожи, – сказал я, пытаясь затупиться за несчастную, – ваши мужья погибли от рук Зелимхана.

– Нет! – перебила меня Седа. – Как она могла делить ложе с убийцей мужа? Неужели её народ не считает это преступлением? У нас отказ от мести страшнее разбоя и воровства! Мы майра къам[22]!

Мне вспомнилось спокойное красивое лицо Заиры. Казалось, что она не испытывает никаких чувств. Так ли это?

* * *

Матушка не хотела оставлять дочь наедине с сыскарём, но несколько любезных фраз помогли мне растопить лёд.

Барышня Антипова исподлобья смотрела на меня, театрально надув губки. Маленькая ручка теребила веер. Я невольно представил, как за ужином эти тоненькие пальчики подсыпают яд в бокал злодея.

Наконец, молодая особа улыбнулась, будто бы разрешая мне приступить к беседе.

– Надеюсь, ужин у Зелимхана оказался приятным времяпровождением? – поинтересовался я.

– Весьма, – с ужимкой ответила барышня, – принимая во внимания, что я, нарушив все приличия, отправилась без матушки… Но ведь на Водах это не столь важно, как в Петербурге…

Весьма странное нарушение правил, не так ли? Уж не научила ли маменька дочь, как избавиться от Зелимхана, дабы Анзор заполучил его состояние. Неужто дама с такой слепой материнской любовью решилась продать дитя бусурманину. Это невозможно! Даже если он останется жить в городе, а не ускачет в горы, увозя с собой молодую жену.

– Его брат Анзор так мил, – продолжала барышня, – очень мил… Даже готов жениться на мне… Но маменька боится, что он увезёт меня в дикий аул, где нету салонов и не дают балы, – Антипова обижено насупилась.

– Позвольте нескромный вопрос…

– Как вам угодно? – оживилась она, даже не дослушав мою фразу.

– Анзор заинтересовал вас настолько, что вы испытали к нему сердечную склонность? – извиняющимся тоном поинтересовался я.

Презрительно хмыкнув, Атипова произнесла.

– Право, неужто вы полагаете, что у меня столь дурной вкус. Да, Анзор очень мил, но совершенно невоспитан… С таким мужем нельзя показаться в свете без стыда, но отныне его состояние, полученное в наследство от брата, с лихвой компенсирует все ужасные манеры… Думаю, Анзор не умеет считать деньги и, наняв искусного управляющего, я бы могла вести жизнь, нестеснённую средствах, чего сейчас мы с маменькой не можем себе позволить…

Поразительно, наивная на вид особа оказалась весьма осведомлённой в финансовых делах, и весьма разумно рассуждает о выборе супруга.

– Но, как говорит маменька, есть опасность, что он захочет вернуться в горы, – с сожалением произнесла Антипова.

Далее она перешла к нелестным высказываниям о личности пани Беаты.

– Неприятнейшая особа! – произнесла барышня, сморщив носик, – совершенно не умеет держаться в обществе и к тому же безвкусно одевается… Да, говорят, она ведьма… Не думаю, что на сей раз светские слухи оказались обманчивы… Она жжёт черные свечи в своём нумере, так что дым идёт в комнаты к соседям… Ох, какой срам, – Антипова спешно перекрестилась.

Затем, спешно добавила:

– Спешу заметить, что ваша свояченица очень симпатизирует ведьме, и вы, как родственник, должны позаботиться о её безопасности!

Весьма удивительной оказалась эта забота о судьбе Аликс, и я не сразу сумел подобрать слова благодарности за столь неожиданное участие. Антипова со снисходительной улыбкой выслушала меня.

– Слышала панночке нездоровиться, – продолжала Антипова, – неужто ведьма умирает? Говорят, страшно делается, когда умирают колдуньи: вокруг земля трясётся и в округе дикие звери воют, вороны слетаются, – барышня поморщилась, – бедный доктор Майер, неужто он будет дежурить у постели ведьмы?

– Доктор Майер давал клятву Гиппократа, – ответил я, давая понять, что он не вправе бросить человека, нуждающегося в медицинской помощи.

– Он смелый доктор, – произнесла Антипова с восхищением, – надеюсь, ему удастся не встретиться с умирающей ведьмой взглядом, от этого можно погибнуть… И не просто погибнуть, ведьма потащит несчастного за собой в преисподнюю… Я слышала, как в соседней станице одна казачка скончалась о того, что случайно посмотрела в глаза умирающей деревенской ведьме…

Поскольку я знаю, насколько неприятно было Аликс слышать о себе подобные байки, я проникся сочувствием к пани Беате, кем бы она ни была.

– Мадемуазель, – произнёс я учтиво, – ваши знания о народных суевериях весьма похвальны, но, полагаю, вы, получив светское воспитание, не склонны принимать на веру сельские сказки…

Барышне оставалось только кокетливо улыбнуться и завершить неприятный разговор.

Далее я попытался начать разговор об офицере Михайлове.

– О, Михайлов очарователен, способный вызвать истинную сердечную склонность, – романтическим тоном произнесла барышня, – разумеется, я не отказала себе в удовольствии поддразнить его… Суровость офицера была столь прелестна… Но, увы, он недостаточно богат для меня… Разумеется, у Михайлова имеются земли, приносящие стабильный годовой доход, и довольно приличное жалование, однако, этого недостаточно для моих нужд.

Да, со мной говорило не наивное юное создание, а осведомлённая особа, весьма обученная светским премудростям. Удивительно, как она разузнала о состоянии офицера Михайлова.

После беседы с дочерью я был удостоен аудиенции её матушки, которая пригласила меня на кофе. Мадам Антипова держалась с некоторым кокетством, но не теряя достоинства. Причёска и наряд дамы были идеальны, а аристократические черты лица ещё не утратили привлекательности. Не удивительно, что сам граф Апраксин с радостью наведывался в гости к столь привлекательной особе.

Дама сама подвинула мне чашку, дабы я обратил внимание на её прекрасные изящные руки в перчатках из тончайшего белого шёлка.

– Возможно, вас шокировали некоторые слова моей дочери, – произнесла она, не дожидаясь моего вопроса. – Но, полагаю, я и моя девочка достойны самого лучшего… Не стану скрывать, что лёгкостью пошла бы на преступление ради достойной жизни… А моя дочь есть моё зеркало…

В знак своих слов она указала на свой портрет в юности, который, если бы не александровская мода, вполне мог бы сойти за портрет дочери. Поразительное сходство!

Однажды вы уже обманулись, мадам? Полгали, что нашли богатого жениха, а он оказался мошенником, который прихватил ваши деньги.

– Да, девочка любит проказить и шутить с поклонниками, но она выберет только лучшего жениха! – продолжала дама, постукивая пальчиками по столу.

Голос мадам Антиповой звучал твёрдо.

– Спешу заметить, что нередко любовь заставляет нас позабыть былые намерения, – попытался возразить я.

– Понимаю, но я нахожусь рядом с дочерью, – заметила дама, – и удержу её от любого опрометчивого шага!

– Позвольте узнать, почему вы отправили дочь одну на ужин в компанию Зелимхана? – поинтересовался я.

– Мне нездоровилось. С дочерью отправилась няня-компаньонка, поэтому приличия остались соблюдены, – ответила дама, – а если говорить об опасности, моя дочь достаточно разумна, хоть и выглядит наивной…

Встретив мой взгляд, дама нехотя продолжила.

– Вас интересует причина, по которой я согласилась отправить дочь одну? Думаю, вы поймёте, что есть множество тем, которые никогда не будут затронуты при присутствии матери…

Ответ оказался весьма исчерпывающим.

Разумеется, я не стану осуждать барышень, желающих обеспечить себе достаток в жизни благодаря удачному замужеству.

Мнение, что по любви выходят замуж лишь за бедняка, а женой богача становятся только по расчёту, я считаю величайшим заблуждением, навязанным слащавыми романами. Неужто барышне невозможно влюбиться в достойного жениха? И почему богатый поклонник обязательно должен оказаться старым или уродливым? Неприятные личности чаще встречаются среди шаромыжников, выискивающих богатых невест, прикрывшись лживым романтизмом. Если девица достойна лучшего, почему она должна бежать из дому с голодранцем? Почему подобная глупость вызывает восхищение? Какой родитель или опекун хотел бы для своего дитя подобной участи?

Помню, Ольге в свадебные туфельки родня положила золотые монеты, дабы «невеста у алтаря стояла на золоте», что согласно примете означает безбедную жизнь в браке. Впрочем, не посмею отнести себя к богачам, хотя далеко не бедствую, и новая шляпка жены не вызывает у меня паники. Часто вспоминаю, как между мною и Ольгой, в первые дни нашего знакомства, возникло некоторое недопонимание. Я предполагал, что столь прекрасная барышня предпочла бы жениха с титулом и гораздо б ольшим доходом; а Ольге казалось, что меня, наверняка, заинтересовала бы невеста с более изящными манерами и богатым приданым. Как мы потом посмеялись над нашими мыслями. Однако я до чих пор удивляюсь, почему Ольга из множества поклонников выбрала именно меня? Она была бы достойна и княжеского титула!

Выходит, как всегда, нужно искать «золотую середину».

Разумеется, я осмелился поделиться с собеседницей своими мыслями, которые оказались встречены благосклонно. Далее наша беседа за кофе плавно перешла в отвлечённые темы, и мадам Антипова простилась со мною очень тепло, заметив, что будет рада видеть меня в гостях, и настоятельно попросила передать своё приглашение моей очаровательной супруге.

* * *

После бесед с подозреваемыми я вернулся к дому Реброва, надеясь отыскать доктора Майера. Пани Беата уснула, и он спустился в гостиную на чай, присоединившись к компании Нины Ребровой и своего былого недоброжелателя офицера Юрьева.

– Аликс устала и отправилась отдохнуть к себе, – взволновано сказала мне Нина, – полагаю, виною всему пани Беата, ваша свояченица очень обеспокоена состоянием её здоровья.

Я поблагодарил барышню за искреннюю заботу об Аликс.

– Доктор Майер особенно взволнован здоровьем пани Беаты, – с иронией произнёс Юрьев. – Неужто на бедняжку напала нечистая сила?

Однако ему пришлось прекратить насмешки под строгим взглядом Нины.

– Вернемся к нашей беседе, доктор, вы говорили нам о силе человеческого взгляда, – обратилась барышня к Майеру, – нередко наш взгляд способен оказать воздействие на другого человека…

– Именно поэтому, – продолжил Майер, не обращая внимание на скрытую ухмылку Юрьева, – опасно встретиться взглядом с умирающим, поскольку в это мгновение он обретает силу нечеловеческого воздействия, способного увести за собой. Верно, поэтому с древних времен пошла традиция закрывать глаза и лицо покойного.

– Вы правы! – воскликнула Нина, – есть примета, что если в гробу у покойника глаза приоткрыты, значит, он кого-то высматривает себе в попутчики, поэтому на глаза мертвеца некоторые чрезмерно осторожные родственники кладут монеты.

Удивительно, оказалось, что меня ждала тема, затронутая барышней Антиповой. Радовало, что собравшиеся не завели разговор о ведьминском взгляде пани Беаты.

– Значит, доктор, вы опасаетесь взгляда умирающего пациента? – наиграно серьёзным тоном поинтересовался Юрьев.

Дабы предотвратить возможную перебранку, я весьма бесцеремонно включился в разговор.

– Тот, кто видел взгляд умирающего, не забудет никогда, – произнёс я, – вы часто будете вспоминать этот взгляд и видеть во сне, отныне вы связаны с мертвецом незримой нитью. Возможно, это его душа приходит к вам… Особенно, если покойный был вам другом, умершим на ваших руках от пули врага… Можно поверить, что последний взор способен «увести за собой»…

Понимая, что мои мрачные впечатления отнюдь не вымышлены, собравшиеся предпочли переменить тему.

Глава 7

Навек угаснувших очей

Из журнала Александры Каховской

Сегодня у меня с Ниной Ребровой завязался разговор о поэзии. Она сказала, что ей надоели вообразившие себя байронами молодые офицеры, которые снимают квартиры в домах её отца и докучают всем барышням своими скучными стихами. Я возразила ей…

Я очарована поэзией Лермонтова. Многие его стихи я переписала с листов его кузины, с которой познакомилась на немецком курорте. Люблю вечерами перечитывать эти строки.

– Многие говорят, что он очень неприятный человек, – сказала мне Нина.

– Много ли ты знаешь людей, которые сочтут приятной меня? – ответила я. – Он останавливался в доме твоего отца. Правду говорят, что он ухаживал за тобой?

Нина с улыбкой кивнула.

– Неужели ты не смогла понять, приятный ли он человек? – я не понимала.

– Думаю, ты сама прекрасно понимаешь, – ответила Нина, – что ухажёр всячески старается проявить только свои положительные качества. Так что в моменты ухаживаний, милая Алекс, составить верное суждение о нём невозможно!

Я с ней согласилась. Какое мне дело, приятный он человек или нет. Всё равно он меня, слава Богу, не знает. Как бы я повела себя, если бы вдруг встретилась с ним? Пряталась бы как от князя Долгорукова? Мне самой стало смешно.

Наш разговор о поэзии прекратился, когда мы вышли из ворот усадьбы и подошли к парку. На одной из скамеек одиноко, опустив голову, сидела молодая женщина в национальном черкесском платье.

– Я поговорю с ней, – решила я.

Нина пожала плечами. Она давно перестала удивляться моим странностям.

– Как твоё имя? – спросила я.

Спасибо, Константину, что научил меня некоторым фразам.

– Заира, – ответила она.

Жена Зелимхана – поняла я.

– Александра, – представилась я.

Заира медленно выпрямилась и посмотрела мне в глаза.

– Меня ждёт мой муж, – сказала она спокойно.

Не зная, как понимать её слова, я промолчала. Минуту я просидела рядом, не зная, как продолжить разговор, затем, простившись, поспешила к Нине.

– Разговора не получилось, – сказала я расстроено.

– Этого следовало ожидать, – утешала меня Нина. – Эта женщина умеет лишь покорно молчать…

Мне вдруг вспомнилось, как незадолго до убийства я проснулась ночью и долго не могла уснуть. Тогда я гостила у Нины. Я подошла к окну и в одном из открытых окон соседнего дома увидела Заиру. Она стояла, запрокинув голову, глядя на звёздное небо. Она протянула руку, будто пытаясь дотронуться до звёзд.

Нашу с Ниной болтовню нарушил князь Долгоруков.

– Мне пора, – улыбнулась Нина и, не дожидаясь моего ответа, оставила меня с князем наедине.

К счастью, я уже успела преодолеть былую робость, и между нами завязался вполне непринуждённый разговор. Я поделилась с князем своими размышлениями о Заире.

– Она похожа на героиню кавказских легенд, – заметил Долгоруков.

Это сравнение покоробило меня.

– Как же я не люблю кавказские легенды! – воскликнула я.

– Почему? – удивился князь.

– Они все глупые и имеют одинаковый финал – девушка бросается со скалы в пропасть или топится в озере! – пояснила я. – Так не бывает!

– Почему вы думаете, что так не бывает? – князь явно решил подразнить меня.

– Вы давно на Кавказе? – я решила ответить ему тем же.

– Да, уже два года…

– За эти два года много ли черкесских красавиц упало со скалы или утопилось? – весело спросила я. – Я здесь недавно, может, мне просто не посчастливилось лицезреть сей обычай! Или на водах такого не бывает? Нужно ехать в Дагестан? Вот там наверняка девушки разбиваются и топятся каждую неделю!

– Буду честен, я ни разу не встречал ничего подобного, – весело ответил Долгоруков, – но что с того? Многие ни разу не видели призрака…

Намёк был понят.

– Вы смеётесь надо мной, – я не знала, обижаться или тоже посмеяться.

Тон князя был так добродушен, в нём было столько симпатии ко мне. Похоже, своим ироничным возмущением я забавляла его.

– Нет, просто хочу вам объяснить, что всё возможно, – ответил он серьёзно.

– С этим, действительно, не поспоришь, – согласилась я, – простите мою резкость.

Мне стало искренне неловко за свою несдержанность.

Немного остыв, я почувствовала, что на нас пристально смотрит компания, устроившаяся на соседней скамейке. К счастью, они не слышали нашего разговора. Пусть болтают – решила я. Хотя мне не нравилось, что нас будут называть «Александр и Александра», как в глупом водевиле.

Из журнала Константина Вербина

Вскоре меня ждала неожиданная новость – вино не было отравлено, что несказанно разочаровало доктора Майера.

«Чёртова крыса не сдохла!» – писал он мне.

Раздражение автора записки чувствовалось даже в чрезмерном нажиме пера.

Впрочем, результат опыта меня не удивлял.

Услышав упоминание о крысе, Ольга брезгливо поморщилась.

* * *

Смерть пани Беаты не вызвала у водяного общества удивления. Напротив, каждый с уверенностью заявлял, что давно догадывался о её грядущей кончине. Такая беседа весьма неожиданно началась во время вечера в ресторации.

– А каковы были её предсмертные слова? – интересовались дамы у доктора Майера.

Да, многие верят, что слова умирающего могут быть пророческими, а уж тем более слова колдуньи.

– Бедняжка скончалась во сне, – спешно ответил доктор, которому явно не хотелось обсуждать кончину таинственной пациентки.

Принимая во внимание, что в ресторации присутствовал его давний недруг жандарм Юрьев, Майер особенно не желал делиться мистическими рассуждениями.

– Не была ли пани больна чахоткой[23]? – спросила одна из любопытных. – Возможно, она и не ведьма вовсе.

Майер, который легко определил бы больную чахоткой, развёл руками.

– Ужасно, что похороны в понедельник! – испугано прошептала барышня Антипова, – как бы ведьма кого-нибудь за собой не утащила…

Всегда поражала людская склонность к темам, которые вызывают у них ужас. Один мой французский приятель рассказывал, что сдает свою парижскую квартиру с окнами на площадь втридорога в тот день, когда кому-то рубят голову. Хотя сам обычно в такие дни всегда старался затыкать все щели, чтобы, не дай Бог, что-то увидеть или услышать.

Разумеется, зашёл разговор, по какому обряду надобно хоронить усопшую. Кто она была по вероисповеданию: католичкой или протестанткой. А надо ли вообще читать молитвы за упокой её души, если она занималась колдовством.

Католический священник не выказал особого желания проводить ночи молитв над трупом ведьмы, сославшись на строгий режим.

– Весьма разумно, – согласилась барышня Антипова, хлопая огромными чистыми глазами, – вдруг она вампир и выпьет из вас всю кровь…

Кюре, который хоть и не слыл суеверным, и подчеркивал прогрессивность взглядов современной церкви, поперхнулся напитком.

Вдова Глухова, которая по неизвестной причине также испытывала особую неприязнь к чернокнижнице, поддержала мнение барышни.

– Я бы не согласилась находится рядом с мёртвой ведьмой даже средь бела дня, – добавила она, – можно попасть под пагубное влияние злых сил…

– Да, нельзя быть рядом с сестрой шайтана, – высказался Анзор.

Неужто и мусульмане, которым чужды европейские байки, могут опасаться живых мертвецов.

– Вздор! – резко прервал их речи Михайлов.

Представители водяного общества с любопытством обратили на него свои взоры.

– Вы сочли мои слова вздором? – обиженно надув губки, произнесла Антипова.

Она смотрела на него таким игривым взором, что у многих поклонников в глазах промелькнула злость. А рука Анзора легла на рукоять кинжала.

– Совершенно верно! – без лишней учтивости произнёс офицер.

На мгновение гнев исказил красивые ангельские черты барышни. По залу пробежал недовольный ропот её поклонников: «Удивительное нахальство!», «Что он о себе возомнил?»

Однако Антипова не сочла себя побеждённой и продолжала.

– Неужто вы сами решитесь читать молитвы над ведьмой? – с нескрываемой иронией поинтересовалась молодая особа.

– Не откажусь! – задумчиво ответил Михайлов.

Он будто бы позабыл о споре, погрузившись в размышления. Заметив его рассеянность, разгневанные поклонники барышни Антиповой удивлённо замолчали.

«Его околдовала ведьма» – шепнул кто-то.

– Забавно, – рассмеялась вдова Глухова, – это напоминает старую страшную сказку о солдате и ведьме… Все помнят, как три ночи подряд ведьма оживала, но на третью ночь солдат сумел извести злодейку…

– Вы желаете убить ведьму? – оживилась Антипова, улыбаясь офицеру. – Чтобы она никогда не возвращалась и не мучила живых…

Признаюсь, что я не ожидал от этого милого создания такой кровожадности.

Михайлов, не вернувшись из собственных мыслей, не расслышал слов собеседницы и промолчал в ответ.

– А что вы скажете на это, доктор? – обратилась Антипова к Майеру. – Сможем ли мы надеяться увидеть Михайлова живым? Сколько ночей он продержится?

В её глазах загорелся интерес к новой игре, способной прогнать скуку, свойственную водному курорту. Барышня непринуждённо рассмеялась.

– Полагаю, что наш друг вернётся невредим, – спешно ответил доктор, которого несколько обескуражил подобный вопрос.

– Разумеется, невредим, – вмешался в разговор жандарм Юрьев, намереваясь немедленно пресечь любые речи, уловив в них лишь чуток мракобесия.

– Неужто вы согласились со мною? – съязвил Майер.

– Думаю, не стоит продолжать напрасную беседу, – вмешался я, желая предотвратить грядущую ссору.

– Верно, – согласился Михайлов, взглянув на часы, – мне самое время отправиться навестить усопшую панночку.

Под воистину гробовое молчание офицер покинул зал ресторации.

Из журнала Александры Каховской

Странное сновидение вновь пригрезилось ночью. Не знаю, было ли это сном, или вновь моя душа стала свидетелем таинственного события.

Поначалу во сне я увидела, как офицер Михайлов вошел в комнату, где на столе стоит гроб с покойницей. Он неспешно зажигает свечи, потом подходит к усопшей. Он долго всматривается в её бледное лицо, которое, обретя безмятежность, несвойственную при жизни, кажется прекрасным. Улыбнувшись, офицер проводит рукою по её волосам, и, печально вздохнув, опускается на колени перед гробом.

Затем сон переменился, и я увидела, будто Михайлов и пани Беата, облачённая в белый саван, бегут по узкой скалистой тропе. Не знаю, откуда мне стало известно, но они спешили успеть куда-то до рассвета… но крик петуха, эхом разнесшийся по долине, и предрассветные лучи, озарившие горные вершины, вдруг заставили их остановиться… Беата упала на руки офицера и растаяла в утренних сумерках…

И я вновь увидела Михайлова в комнате рядом с умершей. Он спал, стоя на коленях, положив голову на руки, скрещенные на краю гроба. Свечи уже догорели, и утреннее солнце начало пробиваться через тонкие шторы. Офицер проснулся, и поморщившись от лучей, медленно поднялся на ноги…

Не зная, как растолковать сновидение, я решила побеседовать с князем Долгоруковым, надеясь, что на сей раз он хотя бы намекнёт на верный ответ.

У колодца я встретила Михайлова. Его суровое грубоватое лицо выглядело особенно измождённым и усталым.

Сделав глоток бодрящего Нарзана, он усмехнулся, услышав за спиной болтовню водяного общества:

– Михайлов жив?

– Да, но это всего лишь первая ночь… Обычно вся жуть начинается в третью ночь…

Завидев меня, он приветливо улыбнулся.

– Возможно, он желает с тобою поделиться некоторыми размышлениями? – предположила Нина.

Я хотела попросить её не оставлять меня одну, но не успела. Реброва, будто бы завидев кого-то из старых приятелей, покинула меня.

Михайлов, действительно, неспешным тяжёлым шагом подошёл ко мне.

– Вас не удивляет, что я жив? – спросил он меня, устало усмехнувшись.

– Что вы! У меня не было ни малейшего сомнения в том, что увижу вас утром, – спешно ответила я, невольно вспоминая свой сон.

Он на мгновение замешкался, пристально глядя в мои глаза, будто пытаясь понять, можно ли мне доверить его тайну. Да, я чувствовала, что Михайлов очень сильно жаждет с кем-то поделиться некими размышлениями, и сей выбор пал на меня…

– Полагаю, что вас удивит, что я заснул в комнате пани Беаты, – продолжил он шёпотом, – да, заснул почти сразу же, как только встал на молитву. Я спал, стоя на коленях у гроба с покойницей… Засыпая, не испытывал ни малейшего страха… И моему взору не предстал ни летающий гроб, ни свора нечисти, и никто не намеревался выпить мою кровь…

Он снова усмехнулся.

– Я должен был бы прекрасно выспаться, но сейчас чувствую себя усталым и опустошённым будто после ночи жаркого боя с невидимым врагом…

Его спокойное лицо на мгновение дрогнуло.

– Мне снилось, будто бы вы и пани Беата куда-то бежали по горной дороге, – не понимая зачем, рассказала я свой сон.

Офицер замер, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Да… мы бежали… – кивнул он, – всё верно, именно это я и желал услышать от вас… Выходит, это было не просто сновидение…

– Значит, вы не хотите зла пани Беате! – воскликнула я.

Мне можно было и не делиться своими мыслями, ведь увиденное во сне уже сказало об этом.

– Разумеется, я не желаю зла этой особе, – уверенно произнёс Михайлов, – и раньше не желал, даже в те годы, когда испытывал к ней отвращение… Но никак не могу понять причину её страха… Даже следуя за мною в эту ночь, она не верила мне…

Оказалось очень трудно подобрать слова. Неужто моя душа наблюдала за Михайловым?

– Да, я желаю её спасти! – произнёс он уверенно, – но не знаю как… вернее, во сне я понимаю, что надобно делать… а наяву беспомощен… верно одно, мне нужно понять до третей ночи, кто я на самом деле…

– Простите за бестактность, – робко произнесла я, – неужто вы испытали сердечную склонность?

– Не хотелось бы разочаровывать вас, – ответил Михайлов задумчиво, – но пока мною движет лишь чувство справедливости… кем бы ни была несчастная, она не должна сгинуть преждевременно по воле колдовства злодея…

– Неужто виною всему колдовство Зелимхана? – спросила я недоверчиво.

– Зелимхана? – офицер расхохотался. – Нет… нет…

Он махнул рукою.

– Но ведь Беата боялась его… – недоумевала я.

– И совершенно напрасно… этот человек мог на кого угодно нагнать страху… удивительно, что опытная ведьма поверила ему, никак наш «приятель» продал Шайтану душу…

Спешно простившись со мною, офицер, под шёпот водяного общества, отправился к дому Реброва. Не стоило труда догадаться, что Михайлов поведал мне о своих снах не случайно. Тем самым он пытается получить мою помощь, но, увы, у меня не оказалось никаких идей… Однако еще оставалось время подумать! Возможно, князь Долгоруков мне поможет.

Князь оказался лёгок на помине. Заметив моё волнение, он предложил мне прогуляться по аллее парка. Как только компании сплетников скрылись за зеленью, я задала волнующий меня вопрос.

– Осмелюсь предположить, что вам известно, что происходит с Михайловым? – сбивчиво пробормотала я, боясь взглянуть в глаза Долгорукову.

Он осторожно взял меня за руку, и обычным извиняющимся тоном произнёс.

– Вы можете затаить на меня обиду, но Михайлову предстоит самому разобраться в своей душе.

– Но от этого зависит судьба пани Беаты, она не должна умереть сейчас! – в моём голосе звучало отчаяние. – Её час еще не пришёл!

– Увы, многое мне тоже кажется несправедливым, но, чувствую, эта боль стала притупляться, – произнёс он задумчиво, – впрочем, вы понимаете…

Намёк о моих талантах и безразличии к людской гибели оказался прост, и князь поспешил извиниться. Впрочем, я не обижалась на его слова. Долгоруков оказался прав.

Поддавшись порыву чувств, он привлёк меня к себе, будто бы пытаясь защитить от жестоких мистических сил, игрушкой в руках которых я стала. К счастью, от любопытных глаз нас скрывали деревья. Мои губы почувствовали осторожный поцелуй…

– Я подумаю, как помочь нашему другу, – произнёс князь.

Мне не хотелось покидать его объятия.

– А кто тот таинственный друг, которого едва не скомпрометировал Зелимхан? – вдруг поинтересовалась я.

Долгоруков вновь промолчал в ответ.

В эти мгновения меня волновало не то, что Долгоруков мог убить Зелимхана, а то, что этим «другом» могла оказаться женщина.

Второй поцелуй, жаркий и уверенный, заставил меня позабыть обо всех волнениях.

Глава 8

С душой, открытой для добра

Из журнала Константина Вербина

– Дабы строить умозаключения нужно узнать, что стало причиной смерти пани Беаты, – рассуждал я.

Михайлов растеряно пожал плечами. Его лицо выражало удивление и… робость, да, таким я не видел своего приятеля со времен его юных лет, когда он слыл добрым малым.

– Игры с мистическими силами? – робко предположила Аликс.

Я покачал головой. Столько простая и очевидная версия, как обычно, оказалась ошибочной.

– Только вы можете дать ответ на этот вопрос, – обратился я к офицеру, – вам надобно получить этот ответ, даже если он окажется неприятным для вас… Иначе нам не понять, как спасти бедняжку…

Мой друг поморщился, будто, действительно, вспоминая нечто неприятное.

– Это невозможно! – вдруг воскликнул он. – Это противоречит моим нынешним стремлениям!

– Возможно, поначалу события покажутся вам нелогичными, – попытался я подбодрить Михайлова, но он только с раздражением махнул рукою.

Александра с испугом смотрела на него. Офицер почувствовал этот взгляд и сурово произнёс:

– Неужто и вы всё видели? – он сдерживался с трудом.

– Не могу понять, – пролепетала Аликс.

– Пожалуй, вам пока нечего мне сказать, – спешно произнёс я, опасаясь, что Михайлов начнёт донимать барышню ненужными вопросами.

– Да, вы правы, мне стоит многое обдумать, – ответил офицер, – прошу меня простить, мадемуазель, – извинился он перед Александрой.

Когда Михайлов покинул нас, я обратился к Аликс:

– Надеюсь, у тебя есть некоторые соображения?

– Мне вдруг вспомнился мой сон, о котором я позабыла с момента пробуждения, – ответила она, – возможно, мне рассказала её душа… Но, действительно, всё так противоречиво… Я не знаю, что сказать… Не знаю…

Барышня вздохнула, будто извиняясь за собственное бессилие.

– Ты хочешь сказать, что Михайлов убил Беату? – спросил я.

Александра с изумлением взглянула на меня.

– Вернее сказать, он убил её во сне, – уточнил я своё предположение.

– Да… ты прав, – удивлённо произнесла Аликс. – Но как ты догадался?

– Самое простое предположение, учитывая нежелание Михайлова даже думать об этом, и твои с ним разговоры о «противоречии намерениям», – пояснил я, не чувствуя особой мудрости в своей догадке.

Хотя ситуация, действительно, оказалась весьма противоречивой.

Михайлов поразил во сне душу панночки, но теперь желает её спасти… Зачем? И что послужило причиной убийства? Любому убийству нужен мотив. Офицер совершенно напрасно пытается не думать о своём мистическом преступлении, тем самым отдаляясь от ответа, как спасти Беату. Надеюсь, у Михайлова достаточно благоразумия, дабы понять столь очевидный факт.

Из журнала Александры Каховской

Вернувшись в свою комнату, я вновь почувствовала непреодолимую сонливость, с которой безуспешно попыталась бороться. Непреодолимое волнение давало понять, что меня вновь затянет в мир ночных кошмаров, которым невозможно сопротивляться.

Вновь я, подобно дантовскому герою, очутилась в сумрачном лесу, где меня встретил старый знакомый Анпу, одарив хитрой улыбкой, ставшей для меня столь привычной.

– А вот и наш друг Михайлов, – произнёс он с лёгкой иронией, – который жаждет узнать правду, не так ли…

Значит, Проводник-Загробного-Мира желает побеседовать с Михайловым, но зачем моё присутствие для столь личной встречи?

– Дабы наш друг не счёл наш разговор пустым сновидениям, – ответил на мои мысли Анпу, – не так, ли? – он обернулся к Михайлову, – я давно пытаюсь помочь вам, а вы упорно не хотите ничего ни видеть, ни слышать, ни понимать!

Голос Проводника мертвецов зазвучал зловеще, но Михайлов лишь равнодушно пожал плечами.

– Сейчас вы ещё не погрузились в глубокий сон, где становитесь самим собой, – продолжал Анпу, – и вы сумеете чётко вспомнить наяву, всё, что узнаете сейчас… Но учтите, ваше время ограничено… Решайтесь, готовы ли вы узнать правду…

Михайлов опустился на камень, обхватив голову руками. Проводник молча ждал ответа своего собеседника.

– Зачем вы помогаете мне? – наконец, поинтересовался офицер, – вы не из тех, кто печется о благе людей…

– Я обеспокоен тем, что одна душа покинет этот мир раньше срока. Подобная мелочь способна пошатнуть хрупкое равновесие, – ответил Анпу, – мне не дозволено напрямую вмешиваться в людские дела, но я могу подсказать.

Офицер бесстрастно слушал слова мистического собеседника.

– Думаю, вам известно, что путь к спасению возможен только благодаря истине, – продолжал Анпу, – Можно закрыть глаза, дабы не видеть правды, и свалиться в пропасть, ведь с закрытыми глазами невозможно найти верный путь…

Он взмахнул рукою, преобразившись в человекоподобное существо с шакальей головою. Рядом с ним появилась бледная тень Беаты, готовая покорно следовать за своим пугающим провожатым. Я заметила узкую тропинку, проходящую сквозь чащу сумрачного леса.

– Скоро мы продолжим свой путь, – ласково обратился Анпу к своей спутнице.

Офицер спешно поднялся на ноги. Видение исчезло.

– Да, я готов! – решительно произнёс он.

Анпу благосклонно кивнул. Его лицо вновь обрело человеческие черты.

– Думаю, вы запомнили, что куда-то спешили во сне, но потом рассвет не позволил вам продолжить ваш путь, – произнёс он.

– Да, верно, – оживился Михайлов.

– Вам осталось две ночи, чтобы успеть… и всякий раз вам придётся начинать заново… На утро третьего дня, в момент отпевания, её душа совершит переход…

– Ни один священник в округе не решится отпевать ведьму, – усмехнулся офицер.

– Решится, – перебил Анпу, – и тогда ваша панночка уже никогда не сможет вернуться к живым…

– Что мне нужно сделать? – спросил офицер по-военному кратко.

– Осознать, кто вы… – прозвучал казалось бы простой ответ, – вспомнить сны своей юности, которые манили вас в пугающую неизвестность… вспомните, как однажды вы проспали весь день, чем напугали всю свою родню… Почему вас манили тропы? Вспоминайте, кто вы…

Умиротворяющий голос Проводника мёртвых будто настойчиво уводил вдаль.

– Изгнанник, ставший человеком, – вдруг ответил Михайлов, не задумываясь, – я решил стать свободным, за что и поплатился… мой дух был заключен в человеческое тело…

– Назовите вещи своими именами! – велел Анпу.

– Я был тем, кого в простонародье зовут чёртом, – устало произнёс Михайлов.

Признаюсь, что ответ был предполагаем, однако, не знаю почему, вызвал удивление, вернее нежелание верить. Пред моим взором вновь промелькнуло улыбающееся лицо молчаливого человека из ночных кошмаров. Я невольно отступила в сторону.

«Печальный демон, дух изгнанья» – затем в мыслях вдруг чётко промелькнули строки любимой поэмы.

– Тогда ваш дух, покидая ненавистное бренное тело, тянулся к былым знаниям, но человеческая плоть навязывает мятежному духу свои чувства… Во времена юности вы были милы и добродушны наяву, временами даже наивны, но постепенно ваша сущность начала проявляться, а вы даже не смогли верно понять причину внезапной жесткости…

Михайлов кивнул.

– Я объяснял всё жизненными тяготами…

– Да, столь простая причина! – иронично заметил Анпу. – Впрочем, вас, как человека, не стоит винить. Как я уже говорил, людское тело подвержено сильным чувствам, способным заглушить голос духа, несмотря на всю его мистическую силу… Да… ваш дух затеял опасную игру…

– Я обрёл свободу! – воскликнул Михайлов.

– Не стану спорить, – с прежней иронией ответил Проводник мёртвых. – Но замечу, что даже я не могу счесть себя свободным…

– Но как тут замешена Беата? – спросил офицер, почему я так привязан к ней.

– Вспоминайте! – ответил Анпу. – Вспоминайте, как вы смогли обрести свободу…

Не могу объяснить, но я сама поняла всё без слов. Как отринуть Тьму, не погрузившись во свет? Равновесие света и тьмы в душе… Для этого нужна чистая светла душа, которая отдаст часть своей сущности, а в обмен получит тьму… Значит, Беата раньше не была ведьмой… Но почему она погрузилась в абсолютный мрак?

– Вам понадобилось слишком много для равновесия, – прозвучал голос Анпу, – и с тех пор тёмная сущность панночки намного сильнее светлой… Царство мрака теперь пристанище её души…

– Мы с ней связаны… – прошептал Михайлов, – так вот почему я столь неудержимо желаю спасти жизнь особы, к которой равнодушен… И именно в этом заключается причина её страха ко мне, она чувствует, что зависима от моей души…

– Вы похитили часть её сущности? – спросила я.

– Нет, – Михайлов усмехнулся, – она сама желала меня так спасти, наивная душа была…

Я не смогла подобрать слов.

– Да, я злодей! – произнёс он устало.

Видение растворилось…

* * *

Я проснулась, за окном уже приближались сумерки.

Он злодей? Возможно… Он причинил зло душе… но она, наверняка, понимала все последствия своего шага…

Меня охватило множество беспорядочных мыслей. Во сне Беата помнила всё, но наяву оставались лишь ощущения, необъяснимый страх… Впервые встретившись наяву, они не узнали друг друга… В юности, когда Михайлов был еще слаб, она презирала его. Но каждую ночь во сне его душа улетала вновь странствовать по запретным тропам, и он становился сильнее.

Он рисковал и мог не проснуться, и навсегда сгинуть в мрачных тропах Дуата, но вновь отправлялся в путь… Он изгнанник света и тьмы… Изгнанник или свободный?

Но если они связаны неведомой нитью, зачем Михайлов хотел убить Беату?

Размышления прервала горничная, предав просьбу Ольги, чтобы я вышла к ужину. Сегодня сестра, не желая слушать глупые разговоры о грядущей судьбе Михайлова, решила поужинать дома.

Однако переживания мистические начали казаться бессмысленными перед переживаниями романтическими. Говорят, князь сегодня уехал из Кислых Вод. Но куда? Он не рассказывал о своих намерениях…

Из журнала Константина Вербина

Рассказ Аликс, скорее, внёс вопросов, чем ответов. Радовало, пожалуй, лишь одно, что Михайлов решился познать себя.

– Значит, он из этих? – перекрестилась Ольга.

Она не осмелилась произнести просторечное имя врагов рода людского вовсе не из соображений этикета.

– Теперь он стал другим, – задумался я, – он получил свободу… В нём нет ни добра, ни зла…

Супруга поморщилась.

– Что ни говори, но душа у него чёрная, и чёрною осталась… Он же убил несчастную Беату, которая и помогла ему обрести свободу, загубив себя… Ох, мы, женщины, часто совершаем ради любви слишком много…

Я с трудом сдержал улыбку, меня всегда забавляли подобные дамские рассуждения о чувствах и самопожертвовании, но я никогда не осмеливался спорить или потешаться над столь искренними высказываниями.

– Увы, нам не оценить ваши старания, – произнёс я.

Однако лёгкая ирония в моих словах всё же прозвучала, и Ольга обиженно надула губки.

Часы на стене пробили девять.

– Близится ночь, – взволнованно произнесла Аликс, – Михайлов скоро отправится на молитву…

Ольга вздрогнула. Я нежно успокаивающе погладил её по руке.

Более радостные темы разговора на ум не приходили, мы съели ужин, иногда пытаясь разрушить мрачное молчание неловкими репликами о жизни водяного общества, но «все дороги» опять вели к напоминаниям о недавних событиях.

Когда после ужина в гостиной Ольга наигрывала очередную весёлую песенку, дабы отвлечься от мрачных мыслей, к нам заглянул доктор Майер. Супруга нахмурилась, понимая, что бесед о покойниках в этот вечер избежать не удастся, но ничего не сказала.

– А ведь забавно получается! – воскликнул доктор.

– Простите? Вы о чём? – изумилась Ольга, пытаясь припомнить хотя бы незначительное забавное событие на Кислых Водах за прошедший день.

– По народному поверью, если над умершей ведьмой три ночи подряд читать Псалтирь, то она будет вставать из гроба. Но её гнев не страшен, если стоять в кругу, обведенным стальным ножом. Так поступают для того, чтобы умершая ведьма не вставала из гроба по ночам. На третью ночь её душа покинет тело навсегда… По началу я не понял, зачем надобно читать молитвы над ведьмою. Оказывается, не ради спасения души несчастной, а чтобы избавиться от её нежелательных визитов…

Личико Ольги выражало искреннее недоумение.

– Что вы нашли в этом забавного? – переспросила она, поморщившись. – Вкусы разные, но, на мой взгляд, ваша забава помянута ни к ночи…

– Простите, что вызвал у вас неприятные чувства, – извинился Майер, – но… как бы объяснить?

Он умоляюще взглянул на меня.

– Вам кажется удивительным, что молитвы Михайлова не убивают ведьму, а спасают её, – понял я ход мыслей доктора.

– Совершенно верно! – воскликнул Майер. – Эта история с точностью до наоборот!

– Надеюсь, на третий день… это, значит, завтра всё разрешиться, – с надеждой в голосе произнесла Ольга.

Я задумался. Замечания моего друга оказались весьма точны…

Внимание доктора вдруг привлекла стопка книг, сложенная в углу гостиной.

– Библиотека ведьмы, – поморщилась супруга, – не могу позволить, чтобы эти книги лежали на нашем письменном столе в гостиной или стояли на полках… Мне даже жутковато приближаться к ним…

Помню, когда я принёс в дом книги Беаты, Ольга не скрывала страха и изумления, чем тома по магии могут помочь в расследовании. Однако спорить не стала.

Признаюсь, я мог бы согласиться с супругой в бесполезности колдовской библиотеки, но никогда нельзя предугадать, что может оказаться важным для следствия. К тому же, эти книги остались единственным ценным имуществом молодой особы, которому надлежало обеспечить сохранность. Местные жандармы будучи богобоязненными и суеверными казаками наотрез отказались «стеречь добро нечистого» и осеняя себя крестным знаменем плевались через плечо.

Ольга, как и следовало ожидать, разделила их чувства и весьма возрадовалась, когда Майер попросил позволения взять книги на время. Понимая, что панночка не одобрила бы столь бесцеремонного обращения с её вещами, мне пришлось разочаровать супругу и отказать доктору.

* * *

– Мне страшно, – призналась Ольга, когда мы укладывались ко сну.

Удивительно, что моя бойкая красавица-жена столь сильно опасается сверхъестественных явлений.

– В народных приданьях есть одно действенное средство, что всякую нечисть спугнёт, – таинственным тоном произнёс я.

– Какое? – оживилась супруга.

– Очень простое. Ложиться спать, раздевшись догола, – с трудом сохраняя серьёзность ответил я. – обнаженное тело защищает человека от нечистой силы… Даже ведьмы проводят свои обряды без одежды…

– Тьфу, – обиженно отмахнулась Ольга. – Глупость какая!

– Разве? – вопрос прозвучал недвусмысленно игриво.

Мои пальцы осторожно развязали шёлковые ленты на рубашке моей дорогой супруги.

– Ну, ладно, испытаем старинное средство, – Ольга рассмеялась, – надеюсь, ты не позволишь мне замёрзнуть…

Глава 9

Она в гробу своем лежала

Из журнала Александры Каховской

Я проснулась, когда стрелка часов почти подошла к трём после полуночи. Обычно, очнувшись ото сна средь темноты, я привыкла слышать множество звуков южной ночи, доносившихся из приоткрытого окна. Но на сей раз вокруг царила пугающая тишина, которую нарушил спокойный голос Проводника мёртвых:

– Следуйте за мною.

Не смея возразить, я протянула ему руку. Страха давно уже не было, мистический гость стал для меня привычным… Возможно, он всего лишь сновидение, ставшее для меня реальностью…

Сделав шаг, я поняла, что очутилась в комнате с гробом Беаты. Коленопреклоненный Михайлов был рядом с нею, он стоял молча, закрыв глаза. Вокруг горело множество церковных свечей, тени от которых скользили по лицу покойницы.

Кажется, я предвидела дальнейшие события. Раздался чёткий звук часов, отбивающих полночь. Панночка открыла глаза и медленно села в гробу, глядя перед собой неподвижным взором. Её бледное лицо не выражало никаких чувств.

В это мгновение очнулся и Михайлов. Лицо его, казалось, переменилось. Не могу объяснить своё впечатление, черты и суровость остались прежними, но предо мною предстал уже другой человек… И человек ли? Я увидела теперь его душу, которая, возможно, обрела свободу…

– Пора в путь, – произнёс он бесстрастно, помогая Беате выбраться из её ложа.

Она покорно повиновалась. Будучи под впечатлением от сказок, можно было предположить, что она хотя бы попытается напасть на своего «спасителя», но Беата не проявила никакой злобы.

Я увидела на полу нацарапанный ножом мистический круг возле стены, в котором чтец должен был бы спасаться от гнева колдуньи. Однако события продолжали развиваться иначе. Михайлов встал в центр круга и жестом велел Беате отойти к стене. Особа, которая славилась весьма строптивым нравом при жизни, безропотно исполняла его приказы. Я заметила на стене зеркало, согласно старинному суеверию закрытое черным покрывалом, дабы покойник не утянул живого за собой.

Повинуясь приказу, Беата сняла покрывало с зеркала. Огни свечей, отражающихся в зеркале, были подобны светящемуся коридору. Вдруг налетел ветер, из зеркального коридора вырвалось множество теней, которые ринулись на Михайлова, но они будто бы ударялись о неведомую преграду. Панночка неподвижно стояла в стороне, безмолвно наблюдая за образовавшимся чёрным смерчем.

Офицер подошёл к зеркалу. Круг проходил возле самой стены. Он шагнул в зазеркалье, Беата последовала следом.

Неведомая сила вдруг толкнула меня за ними в зеркальную дверь. Я споткнулась и поняла, что лежу на каменистой земле, вокруг царит полумрак и снова тишина…

Оставалось лишь следовать за путниками, которые, удивительно, даже и не догадывались о моём присутствии. Зачем Анпу отправил меня за ними?

Странно, но мне казалось, будто мне знакомы эти дороги, кто-то подарил мне «память» о мире мёртвых. Мы пересекли пустынную серую равнину, похожую на рисунок старой выцветшей картины. Следовать за фигурами, которые подобно теням скользили по ландшафту, не составляло труда, усталости я не испытывала.

Вдруг перед ними возникла тень, едва различимый пугающий силуэт. Не могу объяснить, но от этого существа веяло холодом, и страх сковывал сердце. Михайлов, заслонив собой Беату, шагнул вперёд.

– Нет, я не буду сражаться с тобой, – прозвучал приглушённый голос тени. – Ты сам сгинешь в лабиринтах мира, где нет входа живым… ты нарушил границу и сам заманил себя в западню…

Офицер молчал, гордо выпрямившись, он шагнул навстречу к тени, которая растворилась в сером пейзаже.

– Река жизни высохла, – прозвучал тихий голос Беаты.

Оглядевшись по сторонам, я, правда, увидела глубокую впадину, оставшуюся от высохшей реки.

Налетел ветер, поднявший клубы серой пыли. Теперь я ничего не видела перед собою.

Необъяснимое чувство подсказывало мне, что они заблудились, оказались среди пустыни, из которой нет возврата… Почему, ведь Михайлов жив? Никакие тайные знания не помогли бы ему преступить неведомую черту. Здесь томятся неприкаянные души.

Почему он здесь? Ответ в мыслях прозвучал невольно – Михайлов убит…

Я проснулась. За окном начинался рассвет. Звучали первые крики петухов.

– Кто им поможет? – прошептала я.

– Всё зависит от вашего желания познать себя, – прозвучал голос Анпу.

Оглядевшись по сторонам, я никого не увидела. Наверное, ночные грёзы ещё не покинули мой разум.

Это был всего лишь сон… Кошмарный сон…

Но сновидение не отпускало меня. Пред внутренним взором мелькали картины мрачных пейзажей, среди которых Михайлов и Беата ищут спасительный путь, ведомый лишь хранителям врат Загробного Мира.

Проснуться мне удалось лишь к полудня, яркие солнечные лучи пробивались сквозь шторы.

– У них остался один день и одна ночь! – прошептала я.

В гостиной я увидела взволнованную Ольгу.

– Грустные новости, – вздохнула она, – Михайлов убит…

С трудом, сдерживая волнение, я опустилась в кресла.

– Тебе приснился кошмар? – сестра явно беспокоилась.

Однако не стала расспрашивать подробности.

Мне не хотелось оставаться одной, но при этом неведомая сила манила меня на прогулку по окрестностям. Не зная почему, я отправилась прогуляться пешком недалеко от нашей усадьбы.

Я опустилась на траву и долго пристально смотрела вдаль дороги, которая, петляя между холмами, уходила вдаль подобно пути-в-никуда.

На горизонте показался всадник, но я не двинулась с места, мои мысли оставались заняты сновидением. Вскорости я узнала князя Долгорукова.

Подъехав ко мне, он немедля спешился.

– Вам дурно? – взволнованно поинтересовался князь, опускаясь рядом.

Сил мне хватило только отрицательно покачать головой.

– Ваш сон… – понимающе произнёс он, – как эта дорога…

Долгоруков будто прочёл мои мысли.

– Не понимаю! – пробормотала я.

Он взял меня за руку и привлёк к себе.

– Напротив, вам всё понятно… Но правда вас пугает…

Неужто я уподобилась Михайлову?

– Ладно… Но как я смогу вывести их из мира мёртвых? – спросила я прямо.

– Настало время осознать себя, – ответил князь, – право, не предполагал, что так скоро…

– Я схожу с ума!

– Значит, я давно уже сумасшедший, – он рассмеялся.

Из журнала Константина Вербина

Сегодня утром, спустившись в гостиную, я обнаружил, что стопка книг в углу явно уменьшилась. Наблюдаемый факт несколько озадачил меня. Разумеется, ни Ольга, ни наша прислуга не могли заинтересоваться подобным чтением. Аликс? Она равнодушна к магии, и разве могут эти книги научить её чему-то новому? Готов поспорить, Аликс знает гораздо больше тайн…

Я подошёл к приоткрытому окну. На подоконнике явственно оставались следы земли с обуви незваного гостя. Кто-то нанял проныру, чтобы он тайком пробрался к нам в дом и выкрал книгу… Впрочем, я ожидал подобного случая и именно поэтому оставил магические тома на столь видном месте, не забыв упомянуть об этом в водяном обществе… Книги не настоящие, подлинные только обложки. Настоящие книги надёжно припрятаны.

Надеюсь, пани Беата простит мою бесцеремонность… Интересно, сразу ли поймёт заказчик воровства, что он или она сильно ошибается…

Следствие становится всё более и более запутанным.

* * *

Вскорости меня ждало тревожное сообщение. Офицер Михайлов найден мёртвым возле гроба Беаты…

* * *

На месте преступления меня встретил доктор Майер, которого пригласили засвидетельствовать смерть.

– Михайлов ранен! – воскликнул доктор, пожимая плечами. – Невероятно, что он выжил!

Новость оказалась весьма неожиданной. Михайлов лежал на полу бледный в луже крови, но при этом был жив. Я с уверенностью могу сказать, что при таком ранении не выживают.

– Я думал, что он мёртв! – бормотал жандарм, осеняя себя крестным знаменем. – Он лежал неподвижно, и сердце его не билось…

– Да, я тоже так подумал, – недоумевал Майер, – он потерял слишком много крови и рана глубокая… И мне показалось…

Доктор замотал головой…

– Показалось… что рана начала заживать…

Я обошёл комнату. Опалённые свечи, зеркало на стене, чёрное покрывало на полу… Дабы не вызывать суеверный страх, я сам подошёл к зеркалу и занавесил его.

Невольно я задержался у гроба покойницы. Бледное спокойное лицо было прекрасным. Удивительно, но мёртвой панночка выглядела гораздо красивее, чем при жизни.

– Неужто его едва погубила нечистая сила? – пробормотал жандарм. – Круг на полу он начертил… может, не успел укрыться от нечисти…

– А ведь возможно, – щёлкнул пальцами доктор, – Михайлов жив, но без сознания… а вдруг…

Доктор вопросительно посмотрел на меня.

– Вербин, надеюсь, вы не верите в бредни безумца? – прозвучал суровый голос Юрьева, который, как оказалось, слышал последние реплики диалога.

Майер сумел промолчать и, сделав вид, что не расслышал насмешливой фразы, продолжил заниматься раненым.

Признаюсь, я сам не был склонен винить в случившемся сверхъестественные силы. Дверь изнутри была не заперта, так что любой мог войти в комнату покойной.

– Полагаю, для развлечения водяного общества мистическая версия окажется интереснее, – заметил я Юрьеву.

– Удивляюсь, как образованные люди способны верить подобным глупостям, – он перевел взгляд на Майера, который вновь сумел сохранить самообладание.

– Надеюсь, не стоит объяснять, что больного нужно поскорее перенести в его комнату и уложить на кровать. Место на полу рядом с гробом не поспособствует выздоровлению, – обратился он к офицеру, требуя себе в помощь двух жандармов. – Ваши люди помогут мне с живым? Ведь они были посланы унести труп.

– Зачем спрашивать очевидное? – не менее хладнокровно ответил Юрьев.

Их перебранку прервал пронзительный крик, донёсшийся со стороны парка.

– Чёрт возьми! – воскликнул офицер. – Неужто опять нечистая сила!

Мы с Юрьевым поспешили в парк. Вскорости нашему взору предстала толпа, собравшаяся возле высокого кустарника.

– Черкеса того зарезали, – сказал кто-то безразлично.

Я подошёл к трупу, лежащему ничком. Из спины мертвеца торчал кинжал. По вышивке на костюме легко было узнать Анзора…

– Говорили ему, что не для него молочноликая девица, – прозвучал печальный голос Седы. – Верно твердят люди, в этих краях сам Шайтан загостился…

Слова княгини вызвали ропот в толпе.

– Верно, – перешёптывались люди, – какой-то поклонник Антиповой умом тронулся вот и зарезал черкеса, который глаз с прелестницы не сводил…

– И Михайлова зарезать хотел, но не смог, – вторили другие.

– Нет, Михайлова ведьминская сила едва не угробила, – возражали третьи.

Офицер Юрьев с недоумением взглянул на меня.

– Любая версия возможна, – развёл я руками.

Мой друг отпрянул.

– Прошу вас, не надо сводить меня с ума рассказами об оживших ведьмах, – с нескрываемым раздражением произнёс он, – вы же здравомыслящий человек…

– Однако моё отношение к мистицизму далеко от скептического. Не забывайте о моей дорогой свояченице…

Разумеется, я не воспринял версию о нечисти столь прямо, но, зная о сущности Михайлова, было бы ошибочным исключать возможность вмешательства высших сил.

– Таланты барышни Александры, безусловно, неоспоримы, – спешно заверил Юрьев, – но, замечу, эта милая мистическая мадемуазель не станет рассказывать нам о покойнице ведьме, которая, восстав из гроба, зарезала Михайлова…

Доводы приятеля были весьма точны, и мне оставалось только кивнуть.

– Спешу вас заверить, что подобные мысли меня не посещали, – успокоил я жандармского офицера, – но, думаю, вы не станете упорствовать и согласитесь, что мистические явления влияют на нынешние события…

Юрьев задумался. По его напряжённому лицу можно было легко понять, как он старается найти материальное объяснение таинственным явлениям.

– Простите, но мне лучше оставить эти раздумья, иначе можно спятить, как доктор Майер, – произнёс он поморщившись.

Я не намеревался настаивать.

* * *

Позднее, рассматривая предметы убитого, я сразу же обратил внимание на его кинжал. На клинке оружия остались следы от недавно вытертой крови.

Глава 10

И лучших дней воспоминанья

Из журнала Александры Каховской

Ольга, узнав о моём внезапном решении немного погостить у Ребровых, сразу заподозрила неладное. Однако возражать не стала.

– Надеюсь, тело пани убрали из дома Ребровых? – поинтересовалась она у Константина.

– Да, тело перенесли в нумер в доме неподалёку, где останавливаются офицеры гусарского полка. Поначалу собирались оставить тело в госпитале до погребения, но решение Михайлова отчитывать панночку изменило эти намерения. Поскольку никто из господ офицеров не пожелал прослыть суеверным трусом, возражений против такого соседства не последовало.

– Выходит, Михайлов также решился снять комнату по соседству с пани Беатой? – поморщилась Ольга.

– Разумеется, так ему удобнее наносить пани визиты, – ответил Константин.

– Будто живых барышень в округе нет, – сестра явно недоумевала.

Понимаю, она никогда не понимала и не любила мистические искания.

Наскоро собравшись, я отправилась к Нине Ребровой, которая ожидала моего визита.

– Жаль, что папенька велел унести тело ведьмы из дома, – вздохнула она.

– Ты бы предложила мне заглянуть к ней в гости? – мрачно пошутила я.

Однако Нина не восприняла мои слова за шутку.

– Возможно, ты бы смогла увидеть нечто важное… Ох, мой друг офицер Юрьев весьма обеспокоен произошедшим…

– Я была бы рада помочь, – искренне заверила я Реброву, – но, увы, не знаю как именно…

* * *

Наступила ночь. Отправившись в свою комнату, я даже не могла помышлять о сне. Стрелка часов приближалась к половине двенадцатого. Вновь неведомая сила манила меня. Набросив плащ, я быстро проскользнула по коридору к чёрной лестнице. Удалось остаться незамеченной. Страха в сердце не было. Меня даже не волновали неизбежные сплетни, если меня застанут в доме, где расквартирован полк.

На мою удачу, никто не встретился на пути.

По неведомому наитию я отыскала обитель покойницы. Внутри комнаты меня окутала темнота. Сквозь плотные шторы лунный свет не пробивался.

Постепенно глаза немного привыкли к темноте, и я смогла зажечь свечи.

Облик мёртвой был в точности как в прошлом сне. С невольным интересом я долго всматривалась в её бледное лицо, обрамлённое тёмными волосами. Думаю, Ольга, как знаток нарядов, сразу бы отметила, что погребальный саван был пани к лицу больше, чем многим барышням бальное платье последней парижской моды. Тонкие пальцы Беаты казались бледнее белой ткани.

Раненый Михайлов не сможет придти, дабы отчитать молитву… Значит, кто тогда, если не я? Но как ночные молитвы могут спасти несчастную? Ответа на этот вопрос не нашлось.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась в точности деталей моего сна: расположение гроба в центре комнаты, окно и зеркало на стене, закрытое покрывалом.

На углу стола лежал небольшой нож, наверно, оставленный Михайловым. Вспоминая свой сон, я поспешно начертила круг на полу поближе к зеркалу, как делал офицер. Потом сняла с зеркала чёрное покрывало.

Стрелка часов на старых настенных часах уже подходила к двенадцати.

Встав в центр круга, я робко почти шёпотом произнесла слова молитв.

Беата раскрыла глаза и села в гробу. Её тёмные неподвижные глаза безразлично рассматривали меня. Затем, отвернувшись, она выбралась из гроба и медленно подошла к зеркалу. Было невозможно понять, видит ли пани меня?

Сосредоточившись, я дочитала молитву до конца.

Вдруг множество теней собралось возле начертанного круга. Поначалу они показались тенями от свечей, но мрак сгущался. Вскоре темнота затмила свечной огонёк.

Но сквозь этот мрак отчетливо пробивался зеркальный коридор, который манил и призывал сделать шаг в таинственную бездну.

Вдруг, обретя странную уверенность, я шагнула вперёд к зеркалу, взяв пани за руку.

– Я стану твоим проводником, – произнесла я неожиданную фразу и вошла в зеркальную дверь.

На мгновение меня окутала тьма, которая сменилась мрачным серым пейзажем.

Мы стояли посреди узкой дороги, петлявшей между невысокими холмами. Мне предстояло проводить пани Беату… Но куда? Зачем моей скромной персоне доверена столь значимая роль? Удивительно, но эта роль показалась мне привычной…

Вдруг, откуда-то из пустоты пред нами возник Михайлов.

– Кто-то хотел помешать мне, – произнёс он безразлично, – благодарю, что вы почувствовали, какую помощь способны оказать двум заблудившемся путникам…

Неужели я…? Не может быть, странный сон… Михайлов терпеливо ждал, пока я собираюсь с мыслями… Чувства и неожиданные знания не поддавались разумному объяснению… Вся окружающая местность казалось такой знакомой, где я чувствовала себя увереннее, чем наяву.

– Вы поможете нам? – спросила Беата.

Робость, прозвучавшая в её голосе, удивляла. Для меня привычным оставался задумчиво-надменный тон чернокнижницы.

– Присоединяюсь к просьбе, – произнёс Михайлов, – мы уже вторую ночь пытаемся отыскать путь для душ, которым ещё рано навсегда расстаться с миром живых… Для этих душ открыта дорога назад, но если её потерять, дух не успеет вернуться в тело и навсегда останется блуждать средь мрачных лабиринтов…

– Ступайте за мною, путники, – прозвучал мой уверенный ответ.

Теперь мне казалось, что во мне уживаются две разных сущности: наивная барышня и некое таинственное и опасное существо, ведающее тайными тропами загробного мира…

Сегодняшняя ночь последняя… если мы не успеем, Беата уже никогда не вернётся к живым… У нас есть время до начала отпевания её души, которое навсегда закроет путь назад… Невольно я представила, как дубовый гроб закрывают крышкой и забивают гвоздями…

А Михайлов? Сможет ли он вернуться?

Это были мысли обычной барышни, но помыслы другой сущности оставались уверенными, будто речь шла о простой прогулке…

Из журнала Константина Вербина

Сегодня утром должны были состояться похороны пани Беаты, вызвавшие немалое любопытство. Большинство представителей водяного общества изъявили желание присутствовать на отпевании и погребении. Маленькая комнатка, где стоял гроб, не могла вместить всех желающих, а отнести тело колдуньи в храм священник отказался – удивительно, что он взялся отпевать покойницу – гроб с телом поставили возле дома.

Толпа любопытных не заставила себя ждать. Люди шёпотом переговаривались, делясь своими предположениями. Удивительно, что сей случай заставил господ курортников собраться к десяти утра… Что ж, последние дни водяное общество не могло пожаловаться на скуку.

Погода выдалась на удивление пасмурная и мрачная, казалось, что в любое мгновение прольётся ливень.

Ольга участвовать в этом предприятии отказалась. Она приехала, чтобы увести Аликс домой, но узнав, что сестра ещё спит, успокоилась.

– Бедняжку, наверно, всю ночь мучили кошмары, – сказала мне супруга, – я заглянула в её комнату. Аликс так сладко спит, дыхание спокойно и ровно… Я не стала будить, пусть отдыхает… Вдруг ещё вздумает идти на эти жуткие похороны…

С этими словами Ольга отправилась прогуляться к Нарзану, подальше от гроба с ведьмой.

Священник, перекрестившись, подошёл к гробу… и тут случилось поистине невероятное…

Мёртвая панночка села в гробу, удивлённо озираясь по сторонам, явно не понимая, где она находится. Собравшиеся зеваки тихо ахнули и медленно попятились назад. Вскоре возле гроба остался только я, доктор Майер и жандармский офицер Юрьев, который безразлично произнёс:

– Науке известны случаи, когда человек засыпал на несколько дней и его хоронили. Беда лишь в том, что доктора не могут отличить живого от мёртвого…

Он перевёл на Майера тяжёлый взгляд. Доктор, найдя в себе силы промолчать, сделал вид, будто высказывание не относилось к его персоне. Как подобает, Майер принялся помогать пани покинуть её неуютное ложе.

– Вы можете идти? – спросил он обеспокоено.

– Да, благодарю… – она попыталась улыбнуться.

Признаться, на этом бледном задумчивом лице мне ни разу не удавалось увидеть улыбку. Неужто смерть изменила нрав нелюдимой особы?

Беата осторожно оперлась на руку доктора, который заботливо помог ей добраться до дома Ребровых. Пани ждала её комната, по понятным причинам остававшаяся свободной.

Я решил повременить с разговором о сохранённых мною книгах, и молча отправился за пани и доктором, готовясь дать немедленные объяснения, если Беата первым делом обнаружит пропажу.

К моему удивлению, чернокнижница, вернувшись в свой нумер, даже не побеспокоилась о своих редких книгах.

Майер уложил пани в постель, распорядившись, чтобы немедля принесли горячий бульон.

– Мне снился странный сон, – пробормотала она, повернувшись ко мне, – я блуждала по запутанным тропам… Как долго я спала…

Разумеется, мы не стали говорить, что крепкий сон пани занял примерно трое суток.

– А Михайлов? – вдруг заволновалась она. – Где Михайлов?

– Простите за бесцеремонность, – прозвучал бесстрастный голос, – просто хотелось убедиться, что вам уже лучше…

На пороге стоял Михайлов в явном добром здравии.

– Невероятно! – воскликнул доктор. – Ещё вчера вы даже не приходили в чувства, а сейчас на вашем лице нет даже и следа усталости… А двигаетесь вы так уверенно, будто вас не ранили!

Офицер пожал плечами.

– Вы слишком преувеличиваете тяжесть моего былого недуга, – ответил он, – надеюсь, пани чувствует себя хорошо?

Он поклонился Беате, которая рассеяно кивнула в ответ. Она будто бы сжалась, взволновано глядя на Михайлова. В больших тёмных глазах мелькнул страх.

– Пожалуй, я не стану утомлять вас своим присутствием, – произнес офицер.

Нам оставалось лишь последовать его примеру.

– Мне кажется, что пани переменилась? – поделился доктор со мною своим впечатлением.

– Совершенно с вами согласен, – ответил я.

А этот необъяснимый страх в её взоре?

– Думаю, завтра Беата уже сможет прогуливаться по парку, – предположил доктор, – ей нужен день, чтобы тело… как бы сказать… привыкло к вернувшейся душе…

Мой друг на сей раз высказался весьма точно!

Из журнала Александры Каховской

Проснувшись, я поспешила записать свой таинственный сон. Меня ещё не покидало ощущение собственной силы и значимости, но вскорости я поняла, что совершенно не могу вспомнить подробности странствий по мистическим тропам… Будто чья-то невидимая рука вырвала и сожгла страницы памяти…

Оставалась лишь уверенность, что Беата и Михайлов спаслись.

В комнату вошёл князь Долгоруков. Я вздрогнула от столь неожиданного визита.

– Не беспокойтесь, все заняты чудесным воскресением пани Беаты… – заверил он меня.

Напрасное беспокойство, я совсем не думала, что его внезапный приход скомпрометирует меня.

Князь подошел ко мне, встал за спинкой стула, его пальцы скользнули в мои еще не убранные в прическу волосы. Эти прикосновение дарили чувство удивительного спокойствия…

– Прошу вас, остановите меня, – прошептал князь.

Его руки ласкали моё тело…

Нет… мне совсем не хотелось противиться ему…

– Простите, – натянуто произнёс он. – Полагаю, прогулка во сне отняла немало сил, не стану докучать вам своим присутствием…

Его голос прозвучал холодно.

Поцеловав мне руку, Долгоруков спешно покинул комнату.

Мистические мысли уже не волновали. Я пыталась понять князя, почему он сдерживает свои порывы. Неужто дело лишь в том, что он боится запятнать моё имя? Что именно его беспокоит?

Я позвала служанку, дабы собраться для выхода к обеду. Отдыхать совсем не хотелось. Напротив, необходимым стало общение, любая даже самая глупая болтовня.

Когда я уже была готова, в комнату вошла Ольга.

– Пани Беата оказалась жива, – сказала сестра, – Михайлов выздоровел… Ну и, слава Богу… Очень хорошо, что ты уже собралась, скоро обед в ресторации, Нина тебя ждёт…

Мы не спеша спустились к ресторации.

Признаюсь, очень хотелось встретить князя Долгорукова, но его не оказалось среди собравшихся.

За соседним столиком сидела мадемуазель Антипова, весьма шумно обсуждавшая недавние новости.

– Мне очень жаль Анзора, – вздыхала она, – он был так мил, хоть и молчалив… Я уверена, что его убил тот же злодей, что покушался на жизнь Михайлова!

Сотрапезники молча кивали.

– Удивительно, что ведьма ожила! – восклицала она. – Опять будет наводить тоску своим мрачным видом! Не понимаю, почему все разговоры сейчас лишь о её персоне!

Нина Реброва, сидящая спиной к столу Антиповой, мрачно поморщилась.

– Невыносимое создание! – проворчала она. – А злится лишь потому, что теперь на водах до неё никому и дела нет. Все ждут появления чудом ожившей пани…

– Возвращение с того света, – задумчиво произнёс Константин.

Он был явно погружен в свои размышления, и мы старались его не отвлекать.

– Сейчас тоску наводит мадемуазель Антипова, – Ольга поддержала Нину. – Скоро у меня мигрень начнётся от её бессвязной болтовни!

Размышления Антиповой прервал неожиданный визит некоего господина Грановского. Я его не знала лично, но мне доводилось слышать о нём немало. Это был человек знатный и богатый, но с весьма противоречивой репутацией. Ходили слухи, что он отъявленный авантюрист. Внешность его многие нашли бы привлекательной, но мне этот человек показался неприятным и отталкивающим.

Грановский прибыл в Кисловодск сегодня утром из Пятигорска и остался весьма поражён столь бурной жизнью нашего тихого края.

Завидев свободное место за столиком барышни Антиповой, он попросил разрешения присоединиться к их трапезе.

Поскольку Грановский слыл интересным собеседником, сотрапезники, уставшие от болтовни Антиповой, с радостью пригласили его.

Далее, как и следовало полагать, разговор перешёл в иные темы. Грановский постоянно обращался к Антиповой. Его манеры были настолько галантны, что даже эта особа, пресытившаяся вниманием поклонников, не скрывала своего расположения к новому знакомому.

– Я слышал, что пани хозяйка весьма занимательной библиотеки, – Грановский вдруг вернулся к прежней теме.

– Она снова будет колдовать над своими книжками, – вздохнула Антипова, – может, Беате уже сотня лет! Ведьмы знают, как оставаться молодой…

– Возможно, – задумчиво ответил собеседник. – Но им не дана столь ослепительная красота.

Нина Реброва вновь поморщилась.

– Любопытно, чего задумал этот аферист, – шёпотом поделилась она своим мнением, – не поверю, что Грановский как юнец прельстился на жеманную красоту этой вычурной пуделихи…

Константин, извинившись, оставил нас. Внезапное появление господина Грановского вызвало у него явное беспокойство.

Глава 11

Тоской и трепетом полна

Из журнала Александры Каховской

На следующий день утром я по обыкновению отправилась на прогулку верхом. Моим охранником, как обычно, служил мой таинственный меч, готовый молниеносно поразить любого врага.

У водопада я спешилась. Опустившись на один из камней, до которого не долетали брызги, расслабленно залюбовалась потоками воды, наслаждаясь чувством сладкого умиротворения. Никакие тревожные мысли сейчас не занимали разум. Уединение с природой дарило чувство небывалого спокойствия.

Будто погрузившись в пустоту, я смотрела на ручьи, скользящие между чёрных камней. В ущелье было свежо, и ночной туман ещё не рассеялся, но в струях водопада уже отражались лучики утреннего солнца.

Как отрадно наблюдать, когда мрак ночи отступает, отдавая время новому дню… Вот оно краткое время между тьмой и светом… Серые сумерки, сквозь которые прорываются первые лучи…

Только в горах Кавказа можно столь явственно уловить эти мимолётные мгновения…

Моё одиночество было нарушено княгиней Седой, она была одна без сопровождения ужасающего вида охранников. Княгиня молча опустилась на камень рядом со мною, положив свой меч себе на колени.

Достав оружие из ножен, Седа долго всматривалась в холодное мерцание клинка.

Наконец, она заговорила.

– Мой муж не отомщен, – произнесла княгиня. – Клинок жаждет крови врага, который до сих пор жив…

– Мне не понятны твои слова, – извиняющимся тоном ответила я.

Седа продолжала:

– Зелимхан был рабом в чужих руках. Хозяин дал ему богатство и власть. Зелимхан убил Сулима по приказу хозяина… Даже когда Зелимхан умер, я продолжала чувствовать, что меч моего мужа готов к бою с врагом. Прогоняя эти мысли, убеждала себя, что всему виною моя злость, ведь не я покарала злодея…

Княгиня протянула мне свой меч. Её проницательные зеленоватые глаза пристально всматривались в моё лицо, пытаясь уловить малейшее проявление чувств.

– Меч твоего мужа, – повторила я, проведя рукою по клинку.

Перед внутренним взором пронеслось множество сражений. Холодная сталь несла смерть врагам хозяина. И я почувствовала, что клинок стал невидимой связующей нитью между миром живых и миром мёртвых – между Седой и Сулимом. Будто рука мертвеца направляет меч в плоть врагов. Именно благодаря ему княгиня неуязвима ином. Мертвец видит каждый шаг противника заранее, его не перехитрить и не утомить своей ловкостью…

– Твой меч в руках Сулима, – кратко ответила я, – его дух жаждет мести и готов к бою…

Мои слова, полагаю, не стали новостью для Седы. Она лишь печально улыбнулась и кивнула в ответ.

– Один человек сказал мне, что знает, кто велел убить моего мужа! – произнесла она, убирая меч в ножны. – Этот человек приехал недавно…

Мелькнула мысль о Грановском. Я не ошиблась. Княгиня назвала его имя.

– Он хитрый человек, тёмный человек, – продолжала она, – Грановский рассказал мне про то, что Сулим правит мечом в моих руках… Не знаю почему, но я поверила этим словам… Твои речи убедили меня, что тёмный человек не солгал…Он – слуга Шайтана…

Никогда бы не заподозрила Грановского в склонности к мистицизму. Напротив, он любил иногда посмеяться над мистическими трактовками некоторых событий.

– Что он хочет от тебя? – спросила я, понимая, что о бескорыстности речи быть не может.

Седа поморщилась и с трудом произнесла.

– Он хотел смерти Михайлова… Грановский однажды приезжал тайно в ваши края… Он сказал, что укажет мне убийцу Сулима, если мой меч сразит Михайлова… Он рассказал про то, что Зелимхан убил Сулима по приказу… Я была готова поразить любого ради мести, но почувствовала, что меч не причинит вреда невиновному… будто рука Сулима отказывалась убивать… В тот же вечер Михайлов был ранен, и Грановский больше не показывался мне… И вот он явился вновь…

Тонкие пальцы Седы сжали рукоять меча. На глаза навернулись слёзы.

– Он снова просил тебя убить Михайлова? – спросила я.

– Нет… теперь ему нужна помощь клинка Сулима для другого злодеяния… Я бы согласилась, но чувствую, что меч не намерен даваться в руки слуги Шатана.

Седа была права, такое оружие слушает единственного хозяина.

– Эти дела противны воле Аллаха… Только Аллах укажет мне, как отыскать убийцу! – воскликнула она.

– Да… да… ты права… – кивнула я, – на всё воля Бога…

– Злодею нужна ты, – вздохнула Седа, – будь осторожна, сестра…

Она положила руку мне на плечо. Затем, отведя взор, молча поднялась и направилась к своей лошади.

– Что ему надобно? – спросила я.

– Не знаю, – ответила княгиня, обернувшись, – мне не понятны игры слуг Шайтана… Будь осторожна, сестра, – вновь повторила она.

Когда Седа, оставила меня, я вынула свой меч из ножен и осторожно провела пальцем по холодному клинку. Никаких видений не промелькнуло перед глазами, будто кто-то намеренно скрывал от меня тайну моего оружия…

– Кто твой хозяин? – прошептала я. – Почему ты оказался в моих руках? Ты привлекал меня с детства…

В ответ сталь лишь блеснула в луче солнца, скользнувшего сквозь листья деревьев.

Из журнала Константина Вербина

Рассказ Аликс не на шутку обеспокоил меня и Ольгу.

– Неужто Грановский очередной безумец, готовый донимать Аликс? – возмущалась супруга. – Возможно, именно он зарезал горца и пытался убить Михайлова…

Я не спешил высказывать свои предположения. Чутьё сыщика говорило мне, что всё не так уж просто…

– Первым делом мне надобно увидеться с Грановским, – произнёс я, – посмотрим, что он скажет… Думаю, он догадался, что Седа рассказала Аликс о его намерениях…

Наш новый приятель оказался лёгок на помине.

Вальяжной походкой он прошествовал по комнате и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло напротив меня.

– Позвольте мне уйти, – взволновано произнесла Аликс, отведя взор от незваного гостя. – Мне дурно…

Она спешно поднялась с кресла, поморщившись, будто от боли.

– Нет-нет, умоляю вас остаться, – тон его был приторным, заискивающим, – обещаю больше не бросать на вас пристальные взгляды, вызывающие приступы мигрени…

Его речи сопровождались красноречивой жестикуляцией.

Улыбка и манеры гостя были так же слащавы как и его голос. Грановский выглядел моложаво, мог бы сойти за юношу, но глаза выдавали возраст. Ему было уже далеко за тридцать.

Александра, будто повинуясь незримому приказу, снова опустилась в кресло, её лицо разгладилось.

– Сделайте одолжение, – перебила его Ольга, – если вы заявились пугать мою сестру, то я, презрев все правила этикета, велю немедленно выставить вас за дверь!

Грановский виновато улыбнулся.

– Уверяю вас, я не преследую намерений оскорбить, испугать или причинить боль вашей дорогой сестре.

Он склонил голову подобно поклону.

Ольга снисходительно промолчала в ответ.

– Чем обязаны вашему визиту? – поинтересовался я.

– Вам известна часть истории из уст болтливой черкешенки, – гость сразу же перешёл к делу, – она рассказала о моих намерениях убить Михайлова…

Грановский говорил спокойно и бесстрастно, будто речь шла о прогулки по парку в ожидании «действия вод».

– Понимаю, Вербин, в вашей власти обвинить меня в покушении на Михайлова и убийстве черкесского юноши, – продолжал он, – Поспешу заметить, нож в спину Михайлову воткнул не я, а судьба горца меня вообще не интересовала…

Он взял паузу, терпеливо ожидая моего ответа.

– У вас есть алиби? – прямо и кратко спросил я.

– Увы, никто не подтвердит, что в это время я находился в пути между Пятигорском и Кисловодском… Да, вы можете сказать, что покушение произошло позавчера ночью, а объявился я лишь сегодня… Дорога от Пятигорска до Кисловодска не длинная, а по пути я не останавливался ни на одном постоялом дворе…

Грановский говорил весьма уверенно, не изменяя своему сахарному тону.

– Но в своё оправдание могу сказать – я знал, что обычным оружием Михайлова не убить, поэтому мне был нужен меч Седы…

Оставалось признать, что факты оказались склеены превосходно, мотив исчезал. Однако, намерения Грановского не вызывали добрых чувств.

– Вы желаете повторить покушение? – спросил я.

– Нет-нет, теперь уже поздно… – он с трудом скрывал досаду, – мне нужно было помешать Михайлову вернуть к жизни Беату… Но какой-то глупец вмешался с неудачной попыткой убийства, а затем мадемуазель Александра помогла им найти дорогу с того света…

В его голосе не было ни тени недовольства поступком Аликс, только принятие к сведению уже свершившегося факта.

Мне совсем не хотелось расспрашивать у него причины столь запутанных планов, от которых веяло очередной чертовщиной. Меня беспокоила лишь Аликс.

– Не стану вас утомлять почему я невзлюбил пани Беату, уверяю вас, опасность ей уже не грозит, сделанного не воротишь… Она уже стала другой, Михайлов выкрутился, а мне не удалось это предотвратить… Значит, надобно следовать дальше и приступать к новым делам…

– Прошу вас не впутывать Александру! – возмутилась Ольга.

– Смею вас заверить, я не смею впутывать… Барышня уже сама впуталась, когда взялась помогать им…

– Мадемуазель не обязана принимать участие в ваших безумствах, – прервал я речь гостя, – или вы пришли запугать нас? Занятие неблагородное и опасное, кем бы вы ни были…

Мне стоило огромных трудов, чтобы не добавить фразу «как бы вам самому не стать жертвой».

Грановский, промолчав несколько мгновений, произнёс:

– Я не намерен вам угрожать, но ситуация весьма щекотливая… Полагаю, вам известно о такой забавной вещице мирозданья, как «равновесие»? Поэтому раз уж барышня помогла Михайлову, она должна помочь и обратной стороне…

– А если барышне откажется? – спросил я.

В этот момент я злился на собственное бессилия против неизведанных мистических сил. В моей власти было арестовать злодея, но жизненный опыт научил меня серьёзно относиться к сверхъестественным явлениям.

– Тогда хрупкое равновесие пошатнётся, и последствия могут быть самыми страшными и непредсказуемыми.

Его голос звучал спокойно и мягко, но Аликс сжалась, будто на неё сыпались угрозы.

– Я согласна! – воскликнула она. – Что вы хотите? Надеюсь, вы не потребуете от меня убийства…

– Нет, это было бы слишком просто, – спешно заверил её Грановский своим елейным голосом, – я попрошу вас составить мне компанию в одной прогулке… и не забудьте захватить ваш меч… Благодарю за тёплый приём…

Гость неспешно поднялся с кресла и, манерно поклонившись, направился к выходу.

– Аликс! – воскликнула Ольга, – Зачем ты согласилась помогать этому сумасшедшему?

– К сожалению, он не безумец, – печально ответила барышня, – он говорит правду… Этот человек чудовище… если он человек…

Она закрыла лицо руками.

– Равновесие? – пробормотала Ольга, пожимая плечами. – А что такого может случиться?

– Землетрясение, – с трудом выговорила Аликс.

Она хотела уйти к себе, но Ольга не отпустила сестру.

– Не надо печалиться заранее, – произнесла она ласково обнимая Аликс, – всё ещё возможно исправить… Я уверена…

Слова сестры подействовали на Александру успокаивающе, и она улыбнулась.

– Так что пора собираться на ужин в ресторацию! – весело произнесла Ольга. – Не стоит запираться в своей комнате и понапрасну предаваться грустным мыслям…

Здесь я был полностью согласен с супругой.

– Возможно, ты встретишь князя Долгорукого, – добавила она.

Упоминание о князе заставили Аликс улыбнуться и принять решение отправиться с нами.

* * *

Перед ужином в ресторации я встретился с доктором Майером. Надобно было передать пани её книги, но перед визитом следовало узнать, можно ли Беате принимать посетителей. Мой друг выглядел весьма озадаченным.

– Невероятно! Пани сделалась совершенно равнодушной к былым мистическим исканиям! – воскликнул он. – Неужто этот «сон» способен настолько изменить человека!

В его голосе даже чувствовалась некоторая досада. Похоже, доктор в процессе лечения намеревался пополнить свои знания о сверхъестественном.

– Я сейчас собираюсь нанести пани вечерний визит, предлагаю вам составить мне компанию, дабы вы могли убедиться в истинности моих слов.

Было сложно понять, что именно так взволновало доктора.

Когда мы вошли в нумер, пани встретила нас нарядно одетой к вечернему ужину в ресторации. Майер попытался возразить, что ещё рано подниматься с постели, но Беата, улыбнувшись, произнесла, что чувствует себя прекрасно.

Пришлось признать правоту Майера, её голос и взгляд были совершенно другими. Голос звучал мягко, а во взгляде исчезла былая колючесть, и, главное, на её лице играла улыбка.

– Простите за незваный визит, – произнёс я, – пока вы были без сознания, я взял на себя смелость укрыть ваши книги…

– Да, книги… благодарю вас за заботу, – всё с той же милой улыбкой произнесла она, безразлично взглянув на стопку книг, которую я оставил на столе.

Пани перевела красноречивый взгляд на часы.

– Простите, но мне пора на ужин, – виновато произнесла она, – буду рада продолжить с вами беседу в ресторации…

Нам оставалось только покорно последовать за пани.

– Что я вам говорил! – шепнул мне доктор.

Я кивнул в ответ.

– Полагаю, сегодняшний выход пани произведен фурор в водяном обществе, – ответил я.

– О! Безусловно! – воскликнул Майер, но тут же, уняв свой пыл, прошептал, – и я был бы не против приударить за милашкой, в которую превратилась былая злючка…

Припоминаю, как однажды доктор Майер попытался побеседовать с пани на любимые мистические темы, а в ответ получил несколько сдержанных фраз, нехотя процеженных сквозь зубы.

Пани легкими быстрыми шагами спускалась по дорожке к парку, оставив нас с Майером далеко позади. Солнце уже клонилось к закату, его прощальные красноваты лучи скользили сквозь кроны деревьев. Стройная фигурка Беаты в тёмном платье красиво вписывалась в вечерний пейзаж.

– Эх, какова чертовка! – воскликнул доктор. – Хороша!

– Могу поспорить лишь со словом «чертовка», – ответил я.

– Михайлов будет трижды болваном, если не станет волочиться за нею, – заметил Майер.

Можно было бы согласиться с этими словами, но… нам не были известны истинные намерения Михайлова… Выходит, он соперничает с Грановским, но какова конечная цель этого соперничества? И почему Грановский хотел помешать, чтобы Беата «стала другой»? Кто он? Неужто демон, которому было велено не отпускать душу из тёмной бездны? Нет… это слишком примитивно… Грановскому просто была нужна прежняя Беата… пусть даже мёртвая… Именно это он хотел нам сказать… Зачем? Надеюсь, мы узнаем об этом очень скоро…

* * *

Вечер в ресторации прошёл бы как обычно, если бы не появление пани Беаты, которая, как и предполагалось, очаровала всех собравшихся мужчин.

– О! Как ведьмочка утёрла нос нашей королевишне, – злорадно перешёптывались Ольга и Нина Реброва.

Надо отдать должное барышне Антиповой, которая быстро сообразила, что в этот вечер ей придётся остаться в тени и, сославшись на сильную мигрень, спешно удалилась.

– Эта новость через пару дней всем наскучит, – услышал я её фразу, брошенную одной из подруг. – Чего интересного в этой заурядной ведьме?

Хоть лицо оставалось спокойным, в больших и чистых глазах красавицы светилась явная злость.

Да, внешности пани была неброской, но теперь от неё исходило некоторое тёплое сияние, которое невозможно не ощутить.

Начались танцы.

Впервые мы увидели пани Беату танцующей, и на удивление весьма недурно.

– Простите, но ваши таланты превзошли все мои ожидания, – услышал я слова одного из кавалеров, которому посчастливилось заполучить её первый танец.

– Благодарю, я сама поражена! – весело ответила она. – Я давно училась танцам…

В ресторацию вошёл Михайлов, устроившись в стороне, он закурил трубку.

Поймав его пристальный взгляд, Беата явно забеспокоилась, хоть и старалась не подавать виду. Когда танец закончился, она подошла к нам.

– Прошу уделить мне несколько минут, – обратилась она к Аликс.

– Да, буду рада, – ответила барышня.

Однако их разговору не было суждено состояться именно в этот момент, к нам подошёл Михайлов. Пани Беата уже не скрывала своего страха перед своим спасителем. Она беспомощно отступила шаг назад, растерянно окинув взором зал ресторации. Затем, понимая, что её поведение может оказаться странным, опустилась в кресло рядом с Аликс. Одна из дам оказалась приглашена на следующий танец, и ещё одно кресло на время освободилось. Михайлов сел рядом с Беатой.

– Благодарю, что решили позаботиться о моей душе, – пролепетала она.

– Я счел своим долгом помочь вам, – Михайлов взял пани за руку.

Беата сдержала тяжкий вздох, будто его прикосновения причиняли ей немыслимые страдания. Она боялась поднять на него свой взгляд. Собравшиеся расценили её беспокойство, как обычное дамское смущение перед дерзким офицером.

– Простите, ничего не могу вспомнить, – пробормотала она, – будто всё прошлое было сном, в котором я вела себя несколько странно… Прошлые интересы теперь стали совершенно безразличны… Помню, что провалилась в забытье, потом очнулась в гробу… Очнувшись, долго не могла понять, где я и что со мною, поэтому даже не успела испугаться… Чувства вернулись, когда оказалась возле своего нумера…

Беата пожала плечами.

– Потом мне рассказали, что вы читали молитвы над моим гробом… – закончила она свою взволнованную речь.

– Вы помните события самого сна? – спросил Михайлов.

– Очень плохо… какие дороги и пустоту… – она попыталась сосредоточиться.

– Пустоту, – задумчиво повторил Михайлов.

Танец закончился, и Михайлову пришло время уступить место даме. Не растерявшись, он пригласил Беату на следующий танец. Она попыталась отказаться, показав бальную книжечку, где уже было записано имя другого кавалера… Однако юноша не осмелился спорить с бывалым офицером и уступил ему своё право на танец…

Нам не суждено было услышать дальнейший разговор солдата и ведьмы.

Глава 12

Кого-то ждет она давно

Из журнала Александры Каховской

Весь вечер своего пребывания в ресторации я ждала появления князя Долгорукова. Необъяснимое предчувствие подсказывало, что он обязательно должен прийти. Огромного труда стоило сдерживать беспокойство. Наконец, князь появился в зале, и моё сердце застучало в ликовании, когда он направился ко мне.

– Надеюсь, вы позволите барышне совершить со мною небольшую прогулку? – обратился он к Константину и Ольге, которые, разумеется, не возражали.

Когда мы вышли из ресторации, князь предложил мне опереться на его руку. Слова Долгорукова звучали многообещающе… В это мгновение не только тело, но и моя душа ощутила поддержку… Этому человеку можно было доверить свою судьбу…

Мы неспешно прогуливались по аллее, освещенной огоньками фонарей. Князь ждал моего рассказа, но подобрать слова мне не удавалось, мысли беспомощно метались.

– Не знаю, как сказать, – робко пробормотала я, – Не знаю!

В голосе прозвучало отчаяние и злость на себя.

– Не стоит беспокоиться о ясности слов, мне всё известно, – ласково произнёс Долгоруков.

Его рука нежно обняла меня за плечо, князь привлёк меня к себе.

Я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь, которую князь принял за озноб от прохладного вечернего ветерка. Он снял свой сюртук и накинул мне на плечи… Благо нас никто не видел…

– Простите за вольность, но я не прощу себе, если вы сляжете с простудой, – произнёс он строго подобно старшему брату, опекающему младшую сестрёнку.

Оставалось лишь благодарно улыбнуться в ответ.

– Не знаю, – пробормотала я, возвращаясь к теме беседы, – возможно, мой поступок оказался слишком неосмотрительным… Но, увы, как можно было потупить?

Речь шла о помощи Беате и Михайлову.

– Этот поступок не заслуживает осуждения, – спешно заверил меня Долгоруков, – ваше великодушие предотвратило катастрофу…

Он, нахмурившись, отвёл глаза, будто пред его взором промелькнула картина страшной беды.

– Но при этом возникла другая опасность! – воскликнула я.

– Пока ещё ничего не случилось! – его тон звучал успокаивающе.

Только сейчас я поняла, что князь стоит в лёгкой рубашке, сам рискуя схватить простуду от прохладного вечера. Сразу стало совестно за причиняемое неудобство.

– Благодарю, что согрели, – голос звучал смущённо. – Мне тоже будет неловко, если заморожу вас…

Попытавшись улыбнуться, я спешно сняла сюртук.

Это волнение позабавило моего собеседника, он явно с трудом скрывал улыбку.

– Не беспокойтесь! – произнёс князь.

Невозможно было понять, к чему отнести его слова: к простуде или к моему поступку.

– Что бы не замышлял проныра Грановский, я не оставлю вас. Клянусь, что оправлюсь с вами в огонь и воду! – закончил он свою речь.

Долгоруков заключил меня в объятия, пристально всматриваясь в мои глаза. В эти мгновения я, как любая барышня, ждала поцелуя, как тогда у реки, но… Князь вдруг посерьёзнел.

– Думаю, нам пора возвращаться… Благодарю, что уделили мне ваше драгоценное внимание…

Слова холодной учтивости заставили меня продрогнуть до костей сильнее любого ночного ветра.

Галантно предложив мне свою руку, князь проводил меня назад к моему креслу.

Вежливо, поклонившись, он спешно удалился. Напрасно Ольга пыталась уговорить Долгорукова присоединиться к нашей беседе.

* * *

По возвращению домой я рассказала Ольге о нашей странной прогулке.

Сестра, удивлённо пожав плечами, пробормотала:

– Ничего не могу понять!

– Не знаю, – вздохнула я, – возможно, на его вкус я уродлива…

– Прекрати болтать всякий вздор! – сурово перебила Ольга. – Ох, опять тебе на ум приходят глупости!

Я сконфуженно замолчала. Сестра погрузилась в раздумье.

– Князь в тебя влюблён, – наконец, произнесла она, – но почему он ведёт себя столь странно?

– Возможно, виною всему его мистический дар, полученный от огненного владыки, – робко предположила я.

– Ох, – вздохнула сестра, – опять ваши мистические безрассудства! Лучше бы о чувствах побольше думали!

В словах Ольги звучало искреннее негодование.

– Не знаю, чего там князь надумал, но это чушь невообразимая! – продолжала она. – Пусть Константин поговорит с ним… Ну, правда, глупо… Долгоруков ведёт себя как ученик младшей школы, которому вдруг приглянулась соседская девочка…

Спорить с сестрой было бесполезно. Однако я понимала, что причина внезапной холодности князя гораздо глубже, чем банальная застенчивость…

– Главное, Долгоруков согласен помочь мне! – уверенно произнесла я.

– Верно, – улыбнулась Ольга, – очень мило, что он готов ради тебя на подвиги…

Из журнала Константина Вербина

Следующим утром к нам заглянул князь Долгоруков. Мой друг не скрывал беспокойство по поводу грядущих событий.

Александра еще не вернулась с прогулки, и князь решился начать разговор до её возвращения.

– Я готов держать пари, что сегодня вечером Грановский явится к вам, требуя от Александры немедленно отправиться с ним в путь…

Князь взволнованно постукивал пальцами по ручке кресла.

– Куда отправиться? – испугано поинтересовалась Ольга.

– Причиной всему безумные идеи Грановского, – ответил Долгоруков, – ему нужны таланты Александры… Куда именно, я не смогу вам ответить… Он одержим поиском кладов, обладающие неведомой силой… Мне не дано проникать в людские помыслы, поэтому я не могу понять, куда именно он решится отправиться… Также не ясны истинные причины его исканий…

– Слишком много желающих поживиться за счет талантов нашей дорогой Аликс, – проворчала супруга.

– Любопытно, почему он столь старательно мешал Михайлову спасти пани Беату? – спросил я.

– Грановскому нужен помощник. Прежняя Беата согласилась бы помочь ему, – ответил князь, – нынешняя даже не понимает радости в мистических исканиях… У Грановского мало времени на поиски нового подельника, поэтому Александре придется занять место Беаты.

– Александра не ведьма! – с возмущением воскликнула Ольга.

– Грановский знает, и понимает, как способности барышни помогут ему для осуществления исканий, – голос князя звучал напряженно. – Уверен, что он не позволит Константину отправиться с Аликс.

Я не сумел скрыть негодования. Что себе возомнил Грановский? Неужто он готов попрать любые правила приличия?

– Как он смеет ставить подобные условия?! – даже при всей моей невозмутимости я был готов вызвать Грановского на поединок.

– Это неприлично! – добавила Ольга. – Барышня, путешествующая по горам в компании незнакомого мужчины!

– Грановский скажет, что путь не займет больше одного дня, и никто не узнает, что Александра путешествовала в его компании, – объяснил Долгоруков.

Понимая наше беспокойство и недоумение, князь спешно произнёс:

– Я смогу настоять на том, чтобы сопровождать барышню Александру, сославшись что мои неведомые знания могут оказаться полезны…

– Благодарю, мой друг, – произнёс я, понимая, что с Долгоруковым Аликс будет в безопасности.

Аликс, вернувшаяся с прогулки, вошла в гостиную. При виде князя её лицо засияло. По нашим напряжённым взглядам барышня поняла, что разговор зашёл о навязчивых намерениях Грановского и её невольном участии в этих предприятиях.

– Грановский приедет сегодня вечером, – произнесла она устало, – я встретила его на прогулке… Завтра утром мы отправимся в путь… Мне придется заменить спасённую Беату.

В голосе Аликс звучала обречённость.

Она с мольбой смотрела на князя Долгорукова.

– Я отправлюсь с вами! – уверенно произнёс он.

Словам князя был чужд юношеский порыв, столь свойственен людям его возраста, готовым безрассудно рисковать жизнью ради прекрасной дамы. Тон его был осмысленным, как у человека мудрого, который заранее продумывает стратегию своих действий для успешного предприятия.

Взволнованная Аликс спешно подошла к нему, явно надеясь на внезапное проявление чувств с его стороны.

– Простите, мне нужно многое обдумать, – произнёс Долгоруков.

Поцеловав руку барышни, он спешно удалился.

Аликс печально обернулась к нам.

– Ничего не могу понять! – воскликнула Ольга. – Странный человек…

– Груз тайных знаний не всегда позволяет отдаться земным чувствам, – печально заметил я. – Князь чувствует незримое препятствие, и чем сильнее его чувства, тем больше он переживает за объект своей привязанности…

– Ох уж эти знания, жизни от них нету! – проворчала супруга, обнимая сестру.

– Одно могу сказать с уверенностью, что князь влюблён в Аликс, – заметил я.

Барышня улыбнулась.

– Ладно, если Долгоруков не решиться, то это его беда! Вскорости более смелый поклонник легко займёт место в сердце нашей красавицы! – рассуждала Ольга.

– Нет-нет, – попыталась возразить Александра.

– Все влюблённые так твердят, – возразила Ольга тоном умудренной жизнью наставницы.

* * *

Оставив Аликс и Ольгу обсуждать сердечные дела, я отправился к нашему уважаемому водяному обществу, где намеревался встретить господина Михайлова.

У Нарзана мне встретилась весьма радостная барышня Антипова, которая о чём-то оживлённо беседовала с пани Беатой. Признаться, я не ожидал столь внезапной перемены мнения. Если молодые особы подобного склада кого-то ненавидят, то никогда не изменят своим первоначальным чувствам.

Вскоре Антипова упорхнула в компании молодёжи, оставив пани Беату одну. Я не преминул нарушить её одиночество. Былая ведьма улыбнулась мне как старому другу. Эта улыбка была столь искренней и светлой, будто меня осветил лучик солнца в пасмурный день.

– Вы подружились с барышней Антиповой, – заметил я.

– Мне бы хотелось снискать доброе расположение, – произнесла Беата, – до этого я чувствовала, что госпожа Антипова испытывает ко мне неприязнь… Я попыталась развеять непонимание…

Удивительная доброжелательность. Возможно, многие сочли бы подобный шаг глупостью, но Беата говорила о своих намерениях весьма убедительно.

Вдруг мне захотелось предостеречь пани. Антипова из тех людей, которые заводят дружбу лишь ради сиюминутной выгоды и легко предадут при любом удобном случае.

– К сожалению, – продолжала пани, – я чувствую холод в её сердце, эта барышня не способна ни на дружбу, ни тем более, на любовь. Антипову занимает лишь собственная внешность, и ничего не страшит бедняжку кроме неизбежной старости, когда красота увянет…

В её словах звучала горечь. Пани Беата оказалась не столь наивной. Напротив, она видела сущность людей сквозь их фальшивые яркие маски. Её внимательные глаза будто всматривались в душу.

– В ней слишком много злобы, которая съедает изнутри, эта злость способна ускорить старение тела, – голос собеседницы звучал с сочувствием, – подобные чувства мешают жить, закрывая даже самые простые радости…

Я собрался задать вопрос, вдруг мелькнувший у меня в мыслях, но, как ни странно… забыл… Такое со мной произошло впервые. Виноватая улыбка собеседницы говорила мне, что она не хотела говорить об этом… Значит, милая особа также видит наши помыслы и способна оказывать на них некоторое влияние…

К нашей беседе присоединился доктор Майер.

– Право, неужто вы совсем позабыли о былых исканиях? – обратился он к пани. – Магия теперь совсем не интересна вам?

Беата пожала плечами.

– Не знаю, – задумалась она, – просто я смотрю на мир иначе…

Доктор попытался было задать очередной вопрос, но, похоже, его постигла моя участь… Он забыл, что хотел сказать, от чего не сумел скрыть смущения…

– Пани, простите за прямоту, но я чувствую, что вы обрели иную проницательность, – прошептал он.

Слова прозвучали подобно неуклюжему комплименту.

– Не смею спорить, – ответила Беата, одарив доктора свой милой улыбкой, – вернее, я стала прежней… Сколько времени я потратила на бесполезную суету, пытаясь постичь совершенно бесполезные тайны, желая доказать своё превосходство над другими… Глупость!

Пани виновато вздохнула.

– К своему стыду вынуждена заметить, что ещё не могу достаточно скрывать свою проницательность, – продолжала она, – но я уверена, что вы не станете обсуждать мои неуклюжие умения в обществе.

Пани была права. Водяное общество не столь внимательно к тонким талантам. Мало кто сумеет заметить, что его душу видят насквозь.

– Спешу вас заверить, что не посмею совершить подобный поступок! – воскликнул Майер.

– Доктор, зря вы тратите время и силы, чтобы изучить опасные игры мрака, – произнесла Беата, – подобные искания заставляют меня опасаться за вашу жизнь… Сейчас ещё можно вернуться…

В её голосе звучало искреннее волнение.

Лицо Майера побледнело, но он сумел совладать со своими чувствами.

– Позвольте нескромный вопрос? – произнёс я прямо. – Почему вы опасаетесь Михайлова, который спас вам жизнь?

Беата задумалась, искренне пытаясь найти верный ответ.

– Наверное, потому что я не могу понять помыслов и чувств этого человека, – произнесла она взволновано, – его душа закрыта для меня… Безусловно, я благодарна Михайлову за то, что он вернул меня к жизни, – спешно добавила пани. – Но раз офицер столь скрытен, значит, ему есть, что скрывать…

На этом наша беседа завершилась.

– Полагаю, мой друг, вы заметили, что милая панночка, вернувшись с того света, обрела истинный дар, – пробормотал доктор, нервно поправляя галстук.

– Возможно, вернула то, чем обладала ранее, – заметил я.

Признаться, удивлён я был не меньше, чем доктор Майер.

После дальнейшего общения с представителями водяного общества мне стало понятно, что большинство уважаемых гостей очаровано внезапной переменой пани Беаты.

* * *

Одной из немногих, кто уловил проницательность пани, оказалась княгиня Седа.

– Не знаю почему, эта женщина стала единственной, кого я боюсь, – честно призналась мне княгиня.

Я оказался для Седы именно тем желанным собеседником, с кем можно поделиться смятением своих чувств. Иногда наступают моменты, когда невозможно сохранить свое беспокойство в тайне, и мы ищем слушателя, который сможет понять нас и сохранить сказанное в тайне.

– Да, она сияет добротою, но этот взгляд, пронзающий душу, заставляет вздрогнуть, – призналась Седа, – Беата не боится никого, так как знает помыслы каждого… Только Михайлов ей неподвластен…

Наша черкесская княгиня вновь поразила меня своей наблюдательностью.

– Мне жаль Заиру, – произнесла она озадачено, – Анзор заботился о ней как брат, а теперь у неё нет защитника. В ваших краях много бесчестных злых людей, которые захотят завладеть богатством её мужа… Они убьют несчастную…

Верно, после смерти Анзора тревожные мысли о судьбе вдовы Зелимхана не раз посещали меня.

– Вы ничем не сможете помочь, – заметила княгиня. – Наилучшим для неё будет возвращение домой.

– Верно, – согласился я, – по окончанию следствия я найду проводников, которые смогут сопроводить Заиру до её родного края.

– Это будет самым мудрым решением, – кивнула Седа.

– Грановский просил тебя отправиться с ним? – поинтересовался я. – Он заинтересован вашим оружием, не так ли?

– Ему нужен только мой меч, – ответила Седа, – он просил одолжить его для небольшого путешествия… Вернее, ему нужна помощь моего мужа, чья рука незримо управляет клинком…

Она не скрывала негодования.

– Только тогда он назовет мне имя злодея, приказавшего Зелимхану убить моего мужа. Я не доверяю Грановскому, и оружие не хочет даваться в руки человека, помыслами которого завладел Шайтан.

Любопытно, зачем Грановскому оружие мертвеца? Снова мы оказываемся во власти чужих мистических игр. И, действительно, знает ли он имя убийцы, или пытается обманом заполучить желанный клинок?

* * *

Михайлова я вскорости встретил в парке, он бесцельно бродил по аллеям, весьма фривольно улыбаясь проходящим мимо молодым дамам. Офицер предложил мне отобедать в ресторации, а заодно обсудить волнующие меня вопросы.

– Знаю, вас занимает милая ведьма, – начал разговор Михайлов, когда мы устроились за столиком ресторации.

Мой приятель держался спокойно, будто перемена пани Беаты совершенно не занимала его. На мои вопросы офицер отвечал неуклюжими шутками.

– Нередко люди, вернувшиеся с того света обретали странные способности, – заметил Михайлов, – а объяснения тому, что она избегает меня, я сам найти не могу…

Офицер развел руками.

– Ладно, меня больше волнуют намерения Грановского, который хотел убить вас, чтобы вы не смогли спасти Беату, – произнёс я.

– Да, прескверная ситуация, – кивнул собеседник, – странно, что он оставил свои намерения сжить меня со свету… Могу вас заверить, что негодяй пожалеет, что связался со мною!

В глазах офицера на мгновение сверкнул жутковатый огонёк.

– Он не знает, с кем связался, – продолжал Михайлов. – Я доберусь до его клада раньше, это станет моей маленькой местью наглецу!

В серьёзности намерений офицера сомневаться не приходилось.

– За Александру не беспокойтесь, Долгоруков малый – не промах! – весело заверил он меня, поднимая бокал доброго местно вина.

Глава 13

Лишь только ветер над скалою

Из журнала Александры Каховской

Ольга, несмотря на мою просьбу остаться дома, настояла, чтобы я отправилась с нею на прогулку к Нарзану.

Меня донимало странное волнение, будто там я снова встречу князя, и мы сможем поговорить наедине. Возможно, сестра тоже думала об этой возможности. Впрочем, Ольга не ошиблась. Возле колодца мы столкнулись с Долгоруковым, который предложил мне прогуляться по парку.

Не успели мы скрыться от любопытных взоров водяного общества, как наше уединение нарушила княгиня Седа.

– Ты готов к путешествию? – спросила она князя, нахмурившись.

– Завтра я отправлюсь в путь, княгиня, – учтиво, но твёрдо ответил Долгоруков.

Седа, вздохнув, протянула ему свой меч.

– Я бы никогда не доверила это оружие чужаку, но такова воля моего мужа, – медленно напряженно произнесла она, – он не желает, чтобы меч во время странствия находился в руках раба Шайтана…

Не ожидала, что черкесская княгиня сумеет услышать голос умершего.

– Его голос звучит у меня в сердце, – произнесла она будто отвечая на мои размышления.

Князь молча взял меч, вынул его из ножен и пристально осмотрел клинок. Он перевёл взгляд на Седу. Удивительно, но гордая княгиня вдруг отвела свой взор.

– Грановский обещал тебе назвать имя убийцы твоего мужа, если ты одолжишь ему свой меч, – произнёс князь, – отдавая оружие в мои руки, ты выполняешь его просьбу, но при этом клинок не попадает в руки этого подлеца…

– Да, – кратко ответила Седа, гордо подняв голову, – ты согласен помочь мне? Знаю, слуга Шайтана – твой враг! Ты понимаешь, что я не хочу отдавать тебе меч Сулима, но иначе поступить не могу.

– Грановский не откроет тебе имя, – ответил Долгоруков, – он обманом хочет получить меч, нужный ему для дела…

Он убрал клинок в ножны и протянул оружие княгине.

– Я убью его! – воскликнула Седа.

– Без меча Сулима ты бессильна, – ответил князь, – рука твоего мужа разила врагов… Хотя, даже его меч, не позволит тебе тягаться с Грановским, ты знаешь откуда у него сила.

Седа сжала кулаки, сдерживая слёзы гнева.

– Прости, если мои слова ранили твою душу, – спешно добавил Александр. – Но ложь тут опасна.

– Возьмите меч! – обратилась я к Долгорукому. – Так надобно, возьмите…

Не знаю, но будто кто-то попросил меня сказать эти слова. Возможно, не упокоенный дух Сулима шепнул мне.

Княгиня, спешно протянула меч князю, который исполнил мою просьбу.

– Спасибо, сестра, – произнесла Седа.

– Клянусь, что верну вам ваше оружие, – заверил князь.

Она лишь устало кивнула в ответ.

По взору Седы, я поняла, что она не доверяет Александру, будто чувствует его неведомую силу. А вдруг он тоже Шайтан? – читалось в её взоре.

– Мертвые не ошибаются, – ответила я на её безмолвный вопрос. – Ты сказала, что услышала сердцем слова своего мужа. Он велел тебе довериться чужаку.

Когда Седа покинула нас, князь Долгоруков взял меня за плечи и спешно произнёс:

– Полагаю, вы сочли меня нерешительным?

Вопрос оказался слишком неожиданным, и я не нашлась, что ответить.

– Моя беда в том, что я не принадлежу себе и не вправе поддаваться чувствам, – продолжал он. – Мой недолгий жизненный пусть предопределён… К величайшему сожалению, наши дороги ведут в разные стороны…

К моему удивлению, слова князя не вызвали у меня боли, будто кто-то намеренно притупил мои чувства.

– Александра, я уже ревную вас к тому человеку, который вскорости встретиться вам, – Долгоруков не лгал, в его голосе звучала искренняя досада, – поверьте, когда я вижу вас, меня охватывает странное чувство будто, обретя этот «дар» я обрёл проклятье…

– Нет-нет, – пробормотала я, душой понимая, что мой собеседник говорит горькую правду.

– Увы, я знаю, что через три года мне суждено отправиться в другой мир. С этой мыслью легко смириться, поскольку там меня ждет другое бытие и многие дела, гораздо более важные, чем на земле… Здесь я всего лишь постигаю некоторые тайны, осмыслить которые можно лишь имея человеческие чувства…

Долгоруков замолчал, всматриваясь в моё лицо. Я сама поражалась собственному спокойствию.

– Я до мельчайших подробностей знаю обстоятельства своей скорой гибели, – продолжил он, – будет пустяковая ссора, затем дуэль, которая должна стать простой формальностью чести, когда дуэлянты намеренно стреляют в сторону… Но роковая случайность направит пулю в моё сердце…

– Может, я смогу вам помочь? – спросила я.

– Нет, не стоит, эти три года и так слишком тягостное испытания для меня, – произнёс Александр устало, – многие знания иногда подобны пыткам злобного палача… Моя душа и разум понимают, что мой дом, отнюдь, не в этом мире…

– Что со мной будет? – вдруг спросила я.

– Не знаю, – честно ответил князь, – надеюсь, что вы ступите на верный путь…

Пред моим внутренним взором вновь промелькнуло лицо улыбающегося гостя из ночных кошмаров.

– Очень сожалею, что не мне суждено быть вашим защитником, – в голосе князя прозвучало отчаяние, – как я ревную к тому человеку… Сомнения гложут, способен ли он защитить вас? Простите, это уже голос ревности… Не беспокойтесь, думаю, он сильный…

Не знаю, почему я с равнодушием неизбежности слушала эти речи. Ведь мне следовало возразить, что можно всё исправить. В моём теле будто бы вновь оказалась то существо, что провело Михайлову и Беату по дорогам загробного мира. А предо мной стоял не молодой князь Долгоруков, а хранитель знаний огненного владыки далекой загадочной эпохи…

Мы обнялись, пытаясь собраться с мыслями и чувствами.

– Я счастлив, что могу помочь вам в этом небольшом странствии, – произнёс Александр.

Мне оставалось только благодарно улыбнуться в ответ.

Примерно час мы молча бродили по аллеям парка.

Ольга была поражена моему внезапному спокойствию. Она ожидала увидеть либо расстроенные чувства, вызванные холодностью Долгорукова, либо радость от желанных признаний.

По дороге домой я рассказала Ольге о нашей с князем беседе. Внимательно выслушав мои речи, сестра покачала головою.

– Совсем князь обезумел. Могу только порадоваться, что ты не погрузилась в любовные страдания…

Действительно, на сердце было спокойно, неужто моя душа скоро утратит силы любить? Однако слова Долгорукова, что вскорости я встречу «защитника» немного приободрили меня.

Из журнала Константина Вербина

Рассказ Михайлова, конечно, звучал убедительно, но я не мог допустить, чтобы Аликс отправилась в это странствие без моего присмотра. Как родственник, я не мог снять с себя ответственность.

– Позвольте мне отправиться с вами, – обратился я к Михайлову, – как понимаю, мы будем следовать за Грановским?

– У меня нет причин возразить вам, – ответил офицер, поразмыслив, – вы хороший следопыт и умеете красться незамеченным…

– Завтра утром выступаем в путь, – перешёл я к делу, – предлагаю, двигаться сначала по одиночке, потом встретимся и продолжим путь вместе. Думаю, выследить Грановского вам не составит труда…

– Здравая идея, – согласился собеседник.

* * *

Мои предположения оказались верны. Вечером Грановский нанёс нам визит, сообщим, что утром намерен отправиться в путь. Он высказал досаду, что Седа не отдала меч именно ему, но смирился с тем, что оружие будет рядом хоть и в руках попутчика. Грановский даже позволил мне проводить Аликс до начала горных троп.

Утром мы тронулись в путь. Долгоруков не заставил себя ждать и прибыл еще до визита Грановского. Ехали молча, никто не желал завести беседу. Через пару часов мы прибыли к началу пути кладоискателя.

– Дальше вы не поедете, – произнёс Грановский кратко.

Аликс и князь не знали о моём намерении следовать за ними, поэтому на их лицах отразилось искреннее сожаление. Нам пришлось проститься.

Спешившись на землю, я прислушался к удаляющемуся цокоту копыт. Дабы остаться незамеченным, разумным было отправиться пешком. Лошади путников шли медленным шагом, поскольку велика опасность слететь в обрыв с крутой дороги.

Я велел слуге, который следовал за нами, отвести коня домой, и сам направился следом за путниками.

Пройдя несколько минут, я встретил своего попутчика.

– Догадываюсь, куда негодяй держит путь, – произнес он, не скрывая злости.

– Вы знаете, где клад? – поинтересовался я прямо.

– Не совсем, – честно ответил офицер. – Но я знаю основного виновника моих бед. Зелимхан лишь послушно исполнял волю того, кто ему хорошо заплатил…

Нетрудно догадаться, что речь шла о Грановском.

– Длинная история, – произнес Михайлов, ожидая моих расспросов, – полагаю, вы понимаете, что нам не следует отвлекаться на болтовню.

Мой попутчик был более чем прав. Зазеваешься, можно упустить Грановского или не учуять засаду абреков. Опытные следопыты легко могут уловить малейший шорох, спрятавшегося врага. Это необъяснимое чутьё много раз спасало меня от пуль и сабель горцев. Но должное необъяснимое предчувствие возникает только тогда, когда пытаешься вслушаться в окружающую тишину, которая начинает казаться зловещей.

Мы следовали за кладоискателями на достаточном расстоянии, чтобы Грановский не заметил нас, но при этом на достаточно близком, дабы не упустить путников. Трудности не возникало, поскольку сквозь скалы петляла единственная дорога.

Грановский и его спутники подвергались не меньшей опасности попасться в засаду абреков. Оставалось надеяться на таланты Долгорукова, который сумеет почуять неладное.

На наше счастье нежелательных встреч избежать удалось.

Вскорости наши путники спешились, чтобы немного передохнуть. Укрывшись за камнями, мы с попутчиком получили несколько минут для беседы.

– Вы знаете, куда мы идем? – спросил я Михайлова.

Ответ оказался предсказуем.

– Разумеется, – ответил офицер, – мы идем к месту, где спрятан клад. Нет, там нет артефактов и мистических вещиц, всего лишь драгоценности, которые не должны попасть в лапы мерзавца…

– Если речь идет о сундуке с золотом, зачем кладоискателю понадобилась помощь Александры? – поинтересовался я, удивленный столь прозаичными планами Грановского.

– Клад охраняет заклятие, – ответил Михайлов. – которое не позволяет Грановскому завладеть сокровищами… Ему нужна помощь призраков, с которыми ваша родственница умеет беседовать…

– Надеюсь, вы расскажете мне о кладе, Грановском и роли Зелимхана в этой истории? – поинтересовался я.

Мой друг на мгновение задумался.

– Вас, наверно, уже не удивишь, – ответил офицер, – несколько лет назад я странствовал по Кавказу вместе с одним уважаемым господином, графом Н. Он рано овдовел, второй раз не женился и так и остался без наследников… Он посвятил меня в свою тайну, что собирается укрыть фамильные драгоценности в горах, дабы они не достались в наследство племяннику… Нет, племянник не был распутником или игроком, просто его дядюшка справедливо опасался, что наследство испортит юношу… Теперь я понимаю, что граф Н был прав.

Михайлов взял паузу, будто собираясь с мыслями.

– Мы отправились в странствие по окрестностям, нашим проводником стал Сулим, покойный супруг Седы… Он, помимо меня, стал единственным свидетелем предприятия старика… Граф велел мне позаботиться, чтобы его богатство было потрачено на благо нуждающемся, и чтобы я вернулся за ним ради благого дела…

– Что он подразумевал под благим делом?

– Старик сказал, что моё сердце само подскажет мне. Удивительно, но он доверился мне.

Михайлов искренне недоумевал.

– А Сулим?

– Сулим поклялся, что сам не притронется с сокровищам и даже под страхом смерти не выдаст тайну.

– Откуда про клад узнал Грановский?

Сомневаться в честности Сулима не приходилось.

– Тогда я не мог подозревать, что Грановский послал злодея Зелимхана следить за нами. Потом он велел Зелимхану продать меня в рабство, а Сулима убить… Но он не догадывался, что клад охраняет неведомая сила… Граф имел склонность к мистицизму и наложил на свои сокровища заклятье. Грановский провел много времени за изучением старинных книг, но его труды оказались напрасны… Теперь он решил обратиться за помощью.

В голосе Михайлова звучало презрение и… безразличие.

– Он не получит желаемое! – твердо ответил офицер.

– Значит, Грановский тот самый злодей, крови которого жаждет меч Седы, – задумался я, – Он обещал назвать княгине имя убийцы… Негодяй желал посмеяться над вдовою…

Всякий раз встречая подлецов, я поражался их беспринципности. Неужто у них в душе не осталось ни капли человеческой совести.

– Я отправился в путь не для бессмысленной мести Грановскому, чувствую, что возмездие само настигнет его, – задумчиво произнес офицер, – мне надобно выполнить волю покойного, сдержать слово…

Верно, граф не ошибся, выбрав себе столь надежного поверенного. Не знаю, какие душевные метания охватили моего спутника, но он не позабыл об офицерской чести.

– Нет… я не демон и не чародей, – продолжал он размышления вслух, – я всего лишь изгнанник…

Из журнала Александры Каховской

Сейчас, когда пишу строки дневника, я удивляюсь, что Грановский не почувствовал слежку. Возможно, он оставался слишком погружен в свои мысли о спрятанных сокровищах. Меня несколько удивляло, что Грановский не скрыл от нас истинных намерений своего странствия. После непродолжительного отдыха мы подошли к груде камней возле отвесной скалы.

Наш провожатый молча вынул два кинжала из ножен и воткнул их в землю, один напротив другого с разных сторон груды камней.

– Воткните ваш меч здесь, – почти приказным тоном обратился он ко мне, – а вы, князь, воткните меч горца напротив…

– Как я погляжу, вы отметили стороны света вокруг клада оружием мертвецов, – заметил Долгоруков.

– Удивительная проницательность! – ядовитым тоном произнес Грановский.

От его былых слащавых манер не осталось и следа.

– Вы должны поклониться каждому мечу и попросить помощи, – вновь обратился ко мне искатель.

– Вы шутите? – я не понимала.

– Разве я похож на шутника? – в голосе его звучала неприкрытая злоба.

– Будьте повежливее с барышней, – перебил его Александр.

Голос моего друга звучал поистине угрожающе, в глазах мелькнул огонёк гнева, заставивший даже меня отпрянуть. Этот взгляд не принадлежал земному существу.

Грановский злобно поджал губы, но не посмел возразить.

Требование кладоискателя казались мне безумством, но я подошла к кругу мечей. Мой клинок тускло сиял в лучах солнца, клонившегося к закату.

– Друг мой, помоги очистить место от наложенного на него заклятья, – вспомнила я фразу из байки о кладах, которую мне рассказывали еще в детстве.

О, чудо, неведомый владелец меча будто бы внял моей просьбе. Клинок блеснул золотистым светом. Или мне почудилось? Это всего лишь лучи уходящего солнца…

Хозяин оружия Седы оказался также благосклонен к моей просьбе.

Я с опаской взглянула на кинжалы Грановского. Кто их владельцы? Удивительные клинки, ни разу не видала подобной формы… Из каких стран их привезли? Однако страх быстро отступил, и я вновь повторила просьбу к призракам.

Грановский остался вполне доволен моими стараниями и принялся сам разгребать камни. Небольшая шкатулка оказалась зарыта не очень глубоко. Удивительно, что никто не сумел отыскать её, верно, без помощи неведомого заклятья тут не обошлось.

– Свершилось! – воскликнул он. – Столько раз перебирал эти камни, но не мог ничего найти… И неведомая сила насылала на меня усталость и дремоту, что я не мог до конца расшевелить эти мелкие камушки, что под силу даже ребенку.

Долгоруков взял меня за руку и отвел в сторону. На сей раз мое предчувствие вторило беспокойству князя.

– Вы уверены, что это ваше добро? – прозвучал насмешливый голос Михайлова.

Грановский вздрогнул и медленно обернулся. Из-за скалы к нам шагнули Константин и Михайлов.

– Забери вас Ад! – воскликнул он.

– Благодарю, но я уже побывал там, – ответил Михайлов, – вашими стараниями мне хватило Ада на земле!

– Как вы меня нашли? Ах, да, ведь вы один из немногих, кому известно о кладе… Я думал, что вы позабыли о клятве, побывав в Аду, как изволили заметить…

– Напрасно надеялись, – перебил офицер, выхватив свой меч, – Вербин и Долгоруков станут нашими секундантами.

– Я опасный противник, – без ложной бравады произнес Грановский, вынув из земли меч.

Он первым бросился в атаку, но Михайлов хладнокровно перехватил удар. Я не понимала, почему всерьез забеспокоилась за офицера.

– О, Боже, – прошептала я, – Грановскому дана сила уничтожить изгнанника…

Однако страхи оказались напрасны. Поединок был недолгим. Грановский попытался перехватить удар Михайлова, но рукоять меча предательски выскользнула у него из пальцев. Острое лезвие выпавшего из рук оружия задело шею злодея. Он упал, истекая кровью, бросив в вечернее небо взгляд полный ненависти. Грановский погиб от меча, которым защищался от противника.

– Честная дуэль! – произнес Константин, подбирая окровавленный меч.

Клинок сиял в прощальных вечерних лучах, будто наслаждаясь полученной жертвой.

– Меч Седы! – воскликнул князь. – Призрак покарал своего убийцу!

Меч, ведомый мертвым хозяином, свершил священный закон мести…

Глава 14

Один как прежде во вселенной

Из журнала Константина Вербина

Вечером, следующим за днем нашего возвращения из кратковременно странствия, я вновь сопровождал Ольгу и Аликс в ресторацию. Пани Беата, увидев Александру, не скрывала радости.

– Очень рада, что всё завершилось благополучно, – немного виноватым тоном произнесла она, – прекрасно понимаю, что если бы вы не спасли меня… нас…

Она перевела испуганный взор на подошедшего Михайлова.

– Вы продолжаете опасаться меня? – с улыбкой поинтересовался он. – И вновь у вас не осталось ни одного свободного танца?

Беата покраснела и попыталась ответить учтивой фразой, но ей удалось лишь пролепетать:

– Прошу простить…

– Я не сержусь, – добродушно рассмеялся Михайлов. – Вас занимает вопрос, какова причина моей внезапной помощи? Почему я сначала заставил вашу душу покинуть тело, а потом спасал? Странно, что ваша проницательность не помогла вам решить эту простейшую задачу… Думаю, вы прекрасно понимаете, что при моем дурном влиянии вы стали ведьмой… Чтобы исправить свою оплошность и позволить вам обрести былую сущность, нужно было пройти через смерть…

– Но зачем, зачем вы решились на сей поступок? Чтобы досадить тем, чьи имена я не могу назвать в обществе смертных? – Беата недоумевала.

Добродушие офицера сменилось сарказмом.

– Возможно, – ответил он, – вы вправе находить любые причины…

С этими словами, поклонившись, Михайлов покинул ресторацию, даже не обернувшись.

Пани, тяжело вздохнув, опустила взор.

Аликс с нескрываемым удивлением наблюдала за появлением чувств Беаты.

– Простите, – бесцеремонно вмешалась Антипова, – когда я получу обещанную магическую книгу?

– Завтра утром вам её передадут, – безразлично ответила прежняя ведьма, – только прошу вас быть осторожной, малейшая ошибка приведет к катастрофе, которая сломает вам жизнь…

– О! Я очень осторожная! – Антипова едва ли не взвизгнула от радости.

Я посмотрел в её огромные чистые глаза, в глубине которых была явственна видна жестокость.

Черт возьми! А ведь все очень просто.

Антиповой понадобилась книга, чтобы узнать рецепт вечной красоты и молодости. Она как-то сама обмолвилась, что такими знаниями владеет пани Беата. Узнав о внезапном сне ведьмы, Антипова пожелала, чтобы Беата никогда не очнулась… Именно она подослала вора выкрасть книгу у меня из дома! Антипова накануне третьего дня подговорила Анзора убить Михайлова. Горячий горец согласился выполнить «пустяковую» просьбу… Можно догадаться, что прелестница пообещала ему…

Верно сказала Седа, белые женщины кажутся глупыми, но иногда сам Шайтан дает им советы, способные поразить самого храброго и сильного война.

Анзор пытался убить Михайлова накануне третьего дня, когда оставалась последняя возможность спасти Беату. Однако Михайлов выжил. Антипова потом назначила Анзору встречу в парке, где убила его. Ложный след, что покушение на Михайлова и убийство Анзора совершено одним и тем же человеком…

Сложив разрозненные мысли в одну картину, я понял, что бессилен. У меня нет доказательств против злодейки. А вдруг я ошибся? А если нет? Убийство может стать привычкой капризной жестокой дамы, такая легко отравит надоевшего мужа…

– Вы не ошиблись, – будто в ответ на мои мысли шепнула Беата, – и не печальтесь о возмездии, оно вскоре настигнет беспечную злодейку…

* * *

В одном я был уверен, что Антипова не замешена в убийстве Зелимхана. К счастью, следствие удалось завершить до того, как я получил письмо от графа Апраксина, в котором мне дали ясно понять, что я должен немедленно прекратить любые попытки по выяснению обстоятельств смерти Зелимхана. Я ожидал этого – следствие могло привести к нежелательным последствиям. Пришлось дать немедленный письменный ответ графу о том, что следствие прекращено.

Водяное общество забыло о Зелимхане очень быстро, погрузившись в новые забавы. Разве что князь Долгоруков поинтересовался у меня, кто же покарал злодея. Наш разговор состоялся вечером после ужина. Разгадка поразила даже столь необычную личность.

– Как вы догадались, что Заира убила мужа? – спросил князь.

– Во-первых, видение Алекс, – сказал я.

– Но ведь в вине яда не было, – удивилась Александра, – неужели доктор Майер ошибся?

– Нет, доктор не ошибся, и видение тебя не обмануло… Ты видела, как Зелимхан взял в руки бокал, – пояснил я. – Потом я вспомнил, что на его ладони были красноватые следы.

– Отравлено не вино, а именно бокал? – неуверенно спросил князь.

– Верно, – подтвердил я.

Князь и Алекс удивлённо смотрели на меня. Следующий вопрос был понятен: как я догадался, что бокал отравила именно Заира?

– Такой способ убийства не подходит для Седы и Анзора, они бы действовали в своих традициях мести, – пояснил я.

– А Михайлов? – спросила Ольга. – Он готов был стереть Зелимхана в порошок!

– Враг только недавно оказался у него в руках, и Михайлов хотел насладиться его страхом. Он искренне сокрушался, что убийца поторопился…

– А воровка Глухова? – напомнил Долгоруков. – Вдруг она решилась на убийство, чтобы избежать мести Зелимхана? Она же обворовала его, украла деньги, которые я передал в обмен на конверт…

– Она не настолько умна для подобного продуманного убийства. Как верно вы заметили, она украла деньги, не задумываясь о возможных последствиях. Хищники Зелимхана убили бы Глухову на следующий день… Поначалу я польстил её уму, добавив в список подозреваемых, именно по этой причине – она украла деньги и, понимая, что не избежит возмездия, продумала убийство… Но когда Глухова попыталась скрыться с деньгами, я окончательно убедился в недалёкости молодой дамы. Она привыкла обманывать тех, кто глупее её. Богатых простаков нетрудно найти на водах. Похоже, что она впервые столкнулась с более умными соперниками.

– А как же я? – весело поинтересовался князь. – Я мог отравить чашу Зелимхмана! Все знают, что я приходил к нему в этот вечер.

– Князь я достаточно знаю ваше благородство даже по отношению к таким как Зелимхан, – ответил я. – Вы из тех, кто точно выполняет условия договора. К тому же вы действовали не от своего имени, и вы достаточно осторожны, чтобы понять – убийство Зелимхана могло скомпрометировать того, чьи интересы вы представляли.

Долгоруков скромно промолчал.

– Да, вы ненавидели Зелимхана и могли убить его в порыве ярости, но тогда бы эта смерть не выглядела естественной, как при отравлении…

* * *

Другими собеседниками, в надежности которых я не сомневался, были Ольга и Аликс.

– Ты говорил с Заирой? – спросила меня супруга.

– Да, Заира не стала мне лгать и созналась в убийстве… Я пообещал не разоблачать её, даже когда она покинет Кислые Воды… Хотя ей всё равно, она хочет вернуться домой, где могила её мужа…

– Она решилась на месть, – произнесла Александра задумчиво, – так легко и спокойно она убила ненавистного врага…

– Не знаю, легко ли ей дался этот шаг, или она намеренно ждала определённого дня, чтобы отомстить, – я сам не понимал.

– Когда я гостила у Нины, я видела, как Заира стояла у окна и смотрела на звёзды, – вспомнила Алекс. – Может, она верила, что есть несчастливый день, в который Зелимхан должен умереть, и ждала этого дня…

– В ваших словах возможна истина, – задумался князь. – Имя «Заира» переводится с арабского как «пророк» или «мудрец»…

– Увы, она ничего не сказала мне, а я не мог настаивать, – ответил я, – достаточно того, что она созналась…

Из журнала Александры Каховской

Я решила прийти проститься с Седой. Вчера она рассказала мне историю своей любви, и мне стало совестно за былую неприязнь к ней. Сколько страданий ей пришлось пережить! Жизнь Седы была похожа на счастливую сказку, и вдруг по вине злодеев всё оборвалось…

– Мне кажется, что мы с тобой ещё увидимся, – сказала она мне на прощание. – Желаю, чтобы твоя судьба не повторила мою… Найди себе хорошего мужа, и пусть сердце твоё никогда не очерствеет от жажды мести…

Искренность этих слов заставила меня прослезиться…

– Мне жаль, что я плохо говорила о Заире, – сокрушалась Седа. – Я попросила у неё прощения за то, что обвиняла её в преступлении…

– Откуда ты знаешь, что Заира убийца? – удивилась я.

Константин не мог сказать Седе об этом.

– Заира сама сказала мне об этом… Она сказала, что опередила меня…

Седа печально опустила глаза. Я чувствовала, что в её душе борются противоречивые чувства.

– Она долго готовила этот яд, долго ждала подходящего момента, – печально продолжала Седа. – Зелимхан умер не сразу… Его тело умирало медленно… Он испытал сильную боль, которая несравнима с болью от удара кинжала… Даже я не смогла бы придумать более мучительной кары… Заира сказала, что мстила за всех несчастных, которым этот человек причинил зло…

Мне вспомнилась пословица, которую любит повторять Константин: «Вещи не такие, какими они кажутся». Княгиня улыбнулась.

– Главное, что мой меч поразил злодея, который заплатил Зелимхану за убийство Сулима… Я знаю, это рука моего мужа нанесла смертельный удар! Сулим отомстит сам за себя!

Я не нашлась, что ответить.

– Но я не знаю, сравнима ли та боль, которую испытали убийцы в минуты смерти, с болью, которую испытала моя душа! – воскликнула Седа.

– Нет… не сравнима… Боль уже покинула тела мертвецов, а боль в твоей душе осталась, – почувствовала я.

Седа кивнула:

– Эта боль не исчезнет никогда…

* * *

После встречи с княгиней Седой меня ждал не менее трогательный разговор с пани Беатой. Она выглядела очень печальной и взволнованной.

– Михайлов уехал, – произнесла она с нескрываемым сожалением, – похоже, мои слова прозвучали для него оскорбительно…

– Возможно, его ранило ваше недоверие, – предположила я, – признаться, не ожидала столь сентиментального проявления чувств от столь сурового на вид офицера…

Утешать Беату почему-то не хотелось. Понять её мысли оставалось для меня совершенно невозможным. Сердечной склонности к Михайлову она ранее не питала, напротив, испытывала к нему панический страх…

– Теперь я понимаю, чего боялась, – вздохнула она.

– Какая глупость! – воскликнула я.

К своему стыду мне не удавалось побороть свои чувства. Недавняя романтическая неудача не позволяли мне выразить сочувствие. Почему? Ведь я смирилась с неизбежным! Но почему эта ведьма вдруг осознала только сейчас, что всего лишь боялась влюбиться… Кто ей запрещал? Чем столь ужасен Михайлов?

– Простите, что мои речи причиняют вам лишь беспокойства, – Беата читала мои переживания. – Но никто не сумеет понять меня… Когда я была ведьмой, то боялась потерять власть над собою… Когда переменилась, боялась неведомой силы, которая ведома Михайлову…

Оправдания панночки не казались мне убедительными. Глупее причин я не слышала. Сейчас я даже мысленно злилась и на князя Долгорукова, ведь при желании он может переменить свой выбор… Выходит, он предпочел мне какие-то неведомые искания… А Беата тоже боялась чувств сначала ради нелепых колдовских идей, а потом ради неписаных правил ведомых только ей самой…

– Значит, теперь вы сожалеете об его внезапном отъезде, – подвела я итог бессмысленного на мой взгляд разговора.

– Сожалею, – пробормотала Беата, тяжко вздохнув. – И не знаю, как теперь его отыскать…

– Встреча во сне, – не задумываясь предложила я, – вам это неплохо удавалось, не так ли?

Печальное лицо собеседницы вдруг озарилось улыбкой.

– Благодарю… Но если он не пожелает…

– Прошу вас, избавьте меня от ненужных рассуждений! – перебила я нарочито добродушным тоном, – сначала попытайтесь…

Мне было совестно за очередную грубость, но я ничего не могла с собой поделать.

Наше обсуждение страданий Беаты прервал доктор Майер.

– Ужасная беда! – воскликнул он, утирая платком пот со лба. – Барышня Антипова вдруг внезапно заболела оспой и слегла…

Мы с Беатой взволновано переглянулись.

– Кошмар! – воскликнула я. – Но ведь она не умрёт, я не чувствую её смерти…

Впрочем, как мне рассказал Константин, именно она желала убить Михайлова и Беату, чтобы заполучить книгу… И она столь легко убила кинжалом Анзора… Такая злодейка не остановится… Внезапно нахлынувшее беспокойство за судьбу убийцы легко отступило…

– Не умрет, – кивнул доктор, – но ей уже никогда не блистать в свете… её лицо… О! Боже! И во всем опять обвинят меня, как прескверного доктора…

Я поспешила выразить Майеру свое сочувствие.

– Увы, я предупредила Антипову об опасности, – пожала плечами Беата.

Иногда пытаясь получить нечто недостижимое, можно потерять всё, что имеешь…

Примечания

1

В названиях глав использованы строки поэмы М.Ю. Лермонтова «Демон».

2

См. роман «Незримого Начала Тень» (часть вторая).

3

Чезаре Борджиа – итальянский аристократ, политический деятель эпохи возрождения, также снискавший себе славу отравителя. Личность весьма неоднозначная.

4

Томас Торквемада – основатель Испанской инквизиции, первый великий инквизитор Испании. Известен как один из самых жестоких инквизиторов средневековья.

5

Джон Полидори – английский врач, друг Байрона, автор одного из первых романов о вампире в английской литературе.

6

Рен – имя (египт.)

7

Сара Сиддонс – английская актриса конца XVIII – начала XIX в.в.

8

Ам-Дуат – тёмная часть загробного мира согласно древнеегипетской традиции, являющаяся также олицетворением Хаоса, нарушения закона миропорядка.

9

Маат – олицетворение равновесия, гармонии, миропорядка древних египтян, изображалась в образе женщины с крыльями и пером в волосах.

10

Семерхет – один из вариантов перевода имени с древнеегипетского «внимательный друг».

11

Сет – по египетским легендам один из первых правителей Египта, заполучил трону, убив брата Осириса. Потом был свергнут племянником Хором. После их долгой борьбы за трон, царство Египта было разделено на две части.

12

Лоренцо – ассоциация Лоренцо Медичи. Государственный деятель Флоренции (Италия) эпохи возрождения, покровитель наук и искусств, основатель могущественной династии Медичи.

13

Анпу (егип.) – Анубис (греч.)

14

Кунак – друг, часто употреблялась в значении «проводник».

15

Речь идёт о «Божественной комедии», написанной Данте, в которой он описал путешествие по кругам Ада.

16

Вергилий – поэт античности, выступивший в поэме Данте проводником по Аду.

17

Джехути (егип.) – Тот (греч.), покровитель наук и письменности, олицетворение мудрости в Древнем Египте.

18

Отставить глупое хихиканье! Древние египтяне подводили глаза, что наглядно на любой египетской картинке.

19

См. эллинский миф об Эдипе и Сфинксе. Сфинкс загадывал загадки путникам, и всех, кто не смог дать ответа – убивал.

20

Аррас (Франция) – родной город Робеспьера, где он занимал должность судьи до начала своей политической карьеры.

21

Черкес – в XIX веке так называли все народы Кавказа.

22

Майра къам – (чеченск.) воинственный народ.

23

По одной из версий XIX века считалось, что больные чахоткой из-за сильного раздражения нервов могут становиться ясновидящими (версия отражена в записках Ипполита Оже 1814–1817 гг.)

Content

Елена Руденко
ПЕЧАЛЬНЫЙ ДЕМОН

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГОСТЬ ТЕМНОТЫ

Глава 1 И утра луч и мрак ночей

Глава 2 Он презирал иль ненавидел

Глава 3 Ни день, ни ночь, – ни мрак, ни свет!.

Глава 4 Он сеял зло без наслажденья

Глава 5 Я наложил печать мою

Глава 6 Манил и звал он… но – куда?…

Глава 7 Весь мир одет угрюмой тенью

Глава 8 Давно отверженный блуждал

Глава 9 Судьба грядущего решалась

Глава 10 И веяло могильным хладом

Глава 11 Твои слова – огонь и яд…

Глава 12 В нём чувство вдруг заговорило

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ЗАКОН МЕСТИ»

Глава 1 Как будто в первое свиданье

Глава 2 Слеза тяжелая катится

Глава 3 То было злое предвещанье!

Глава 4 Вечерней мглы покров воздушный

Глава 5 Пришлец туманный

Глава 6 Душа рвала свои оковы

Глава 7 Навек угаснувших очей

Глава 8 С душой, открытой для добра

Глава 9 Она в гробу своем лежала

Глава 10 И лучших дней воспоминанья

Глава 11 Тоской и трепетом полна

Глава 12 Кого-то ждет она давно

Глава 13 Лишь только ветер над скалою

Глава 14 Один как прежде во вселенной

Примечания